Германия, весна 1993 года

Западная группа войск, инженерно-саперная часть

– Если и действовать, то сегодня, – проговорил командир роты капитан Анатолий Грицук, только что с особой страстью затянувшийся очередной сигаретой.

– А другого шанса у нас и не будет. Отправка завтра, – сказал техник роты прапорщик Резван Гусейнов.

– Значит, через пару часов начинаем, да?

– Не вопрос, – согласился прапорщик.

Эти вот должностные лица, как уже не раз бывало за месяцы пребывания в инженерно-саперной части, решили немного принять на грудь. Они только что покончили с утомительной подготовкой второй партии груза и разместили ее на бронетранспортере МТ-ЛБВ. Ядерные боеприпасы будут вывезены отсюда завтра утром, а до него еще целая ночь. Но на этот счет у них были свои планы.

– Не знаю. Затея гиблая, – засомневался Грицук, туша уголек сигареты об стол. – Но, зараза, больно уж многообещающая.

– Что, поджилки затряслись? Да все нормально будет. Здесь мы находимся в полной сохранности. Под попечительством государства, так сказать. При таких деньгах ты не просто свалишь отсюда, а исчезнешь со всех радаров, будь уверен!

– Выразительная мысль, – сказал капитан, хлопнул очередную рюмку, нахмурился и спросил: – А что с дневальным будем делать?

– Усыпим, – выдержав недолгую паузу, сказал Гусейнов, медленно погладил усы и тоже выпил.

– Чаек ему подадим со снотворным?

– А почему бы и нет? Проверенный метод, хоть и дешевый, – сказал Гусейнов, тихонько хохотнул и разлил по стаканам остатки водки.

– Отлично, – заявил капитан и потряс стаканом. – Завари чаек покрепче и засыпь ему ударную дозу. Это действительно дешево, быстро и сердито. В общем, опои до беспамятства. Ты это умеешь. Потом свяжи этого спящего красавца и затащи куда-нибудь, а я в это время часового сниму.

– Пока их кто-то найдет, мы уже успеем унести отсюда ноги, а заодно и наши мины, – проговорил Гусейнов.

Грицук аж облизнулся, прикидывая радужные перспективы, открывающиеся перед ним. И все же он волновался. Мало ли что могло приключиться.

– Слушай, насчет дневального… – начал было он, но прапорщик перебил его.

– Что, совесть взыграла, грех на своих руку поднимать, да? – осведомился он.

Капитан был выходцем с Украины, а его собутыльник – родом из Азербайджана. При таком раскладе словечко «своих», вылетевшее из уст Гусейнова, показалось командиру роты в корне неверным, но, чего греха таить, изрядно развеселило его.

– Да ну тебя, ерунду не мели. Я про другое, – отмахнулся Грицук. – Вот напоим мы его чаем, и что? Ведь расследовать это дело будут не самые последние идиоты. Тут же как дважды два просчитают, кто и что, сразу поймут, что это мы с тобой ядерные мины и увели.

– Поймут обязательно. Но для нас важно, как быстро это произойдет. Пока тела найдут да сообразят, что именно пропало, пройдет немало времени. В худшем случае бросятся они за нами следом, тогда постреляем по ним для острастки. Задницей рисковать ради казенных игрушек никто не решится. Не те сейчас времена, чтобы героев из себя корчить.

– Да ладно, все, уговорил, родной, – заявил командир роты и похлопал прапорщика по плечу. – Ну что, тогда через пару часов встречаемся на месте и начинаем действовать?

– По стопке для храбрости мы уже приняли, по второй, за удачу, тоже.

– Теперь по третьей, за святой дух, так?

– Да, – согласился мусульманин Гусейнов и добавил: – Всем известно, что атеистов в окопах не бывает.

Капитан и прапорщик чокнулись и опрокинули стопки.

Инженерно-саперная часть

Спустя сутки после произошедших событий

– Болваны! Как вы могли не заметить, что у вас из-под носа угнали бронетранспортер? Да еще и с ядерными минами, за которые нас всех под трибунал кинут?! Где Грицук и Гусейнов, черт вас дери?! Кто занимался погрузкой фугасов? – свирепствовал полковник Вишнев, который явно был не в восторге от перспективы ближайшие годы, а то и всю оставшуюся жизнь проваляться на нарах в тюрьме строгого режима. – Как преступники смогли заменить фугасы грузомакетами?!

Полковнику было уже под пятьдесят. Он много лет прослужил в армии и собирался выходить на пенсию. Сыну семнадцать, а дочери – десять. Его супруга работала неврологом в госпитале и пользовалась особым уважением руководства.

– Разрешите обратиться! – выпалил перепуганный часовой, потирая голову, ушибленную Грицуком.

Он тоже понимал, что ничего хорошего ему не светит.

– Обращайся!

– Товарищ полковник, докладываю. Капитан Грицук велел мне осмотреть кузов бронетранспортера, после чего напал на меня и… вывел из строя. Вероятно, он транспорт и угнал.

– Вероятно? – передразнил солдата разъяренный полковник. – А ты, скотина, вероятно пост покинул?

– Так капитан же мне приказал.

– Капитан! Да хоть генерал! Хоть сам Горбачев Михаил Сергеевич! Ты, тварь такая, на посту стоял. И обязанность твоя – его не покидать! – Полковник замахнулся было на рядового, но заметил, с какими лицами за этим наблюдает личный состав, и поумерил пыл.

– Так, ладно, уже хоть что-то, – чуть успокоившись, произнес полковник Вишнев. – Старшина, бери четверых, нет, пятерых ребят из разведвзвода, и по коням! Может, найдем какие-нибудь зацепки, попробуем сами разобраться. Если нет, то придется звонить в штаб, докладывать о чрезвычайном происшествии и запасаться вазелином.

– Слушаюсь, товарищ полковник! – рявкнул старшина и бросился в расположение разведвзвода.

Германия, Вюнсдорф

Генерала Фролова, начальника разведывательного управления армии, коллеги считали высоко порядочным, справедливым, строгим, сдержанным, интеллигентным человеком, всегда готовым нести ответственность за все свои поступки. В семье у него был полный порядок. Красавица жена, сын, светловолосый высокий парень, недавно женившийся на очаровательной девушке Кристине. Генерал не поскупился на свадьбу и щедро подсобил новой семье деньгами на первое время, пока обустраиваются. А пока он поселил их в Подмосковье, в доме своей матери. Она недавно скончалась, и большой дом теперь пустовал. Иными словами, генерал был приличен, щепетилен, кристально честен. Редкий экземпляр.

Причиной чрезвычайного происшествия с фугасами он считал недобросовестность должностных лиц. Они не только проигнорировали требования устава, но и забыли страх перед трибуналом. Их уклонение от исполнения своих обязанностей и привело к такой вот беде поистине мирового масштаба.

Генерал помнил те давние времена, когда он был рядовым солдатом, служил в разведывательной роте мотострелкового полка, дислоцированного под Оленегорском. Это была самая обыкновенная воинская часть. Казармы, клуб, баня, кочегарка, стоявшая чуть в стороне от КПП, подсобное хозяйство, теплица и прочие прелести армейской жизни. Все чин чином. Дедовщина была, но не зверская.

Фролов видел, как теперь все изменилось. Весь тот негатив, который имел место в армии в его солдатские годы, сейчас был помножен на десять.

Разумеется, разделить мнение генерала спешили не все, да и сам он понимал, что его философия не сходится с потребностями общегосударственного масштаба. В высоких штабах ему не раз говорили, что воспитанием солдат теперь занимаются профессионалы. Настоящим бойцом может стать только тот человек, который воспитывался в самых жестоких условиях. Но он помнил молодого солдата, который имитировал повешение, чтобы вернуться домой, но приехал туда в гробу, и многие другие трагедии такого рода. Неужели это считается всего лишь вполне приемлемыми издержками процесса становления бойца?

Генерал разводил руками. Да уж, таков дух времени.

Сам он всегда стремился поступать в соответствии с требованиями собственной совести. Генерал исходил из того мнения, что армейский порядок по своей природе гармоничен и предсказуем, благодаря чему его можно заарканить. По-настоящему умный человек гору не обойдет, а покорит. При этом он и про страховочные тросы не забудет.

– Полковник Друбич прибыл, товарищ генерал, – доложил адъютант.

– Впускайте.

Секретарь удалился, и в кабинет вошел высокий мужчина крепкого телосложения.

– Товарищ генерал, полковник Друбич по вашему приказанию прибыл.

Широкое квадратное лицо генерала просияло.

– Антоша, мы с тобой не первый год знакомы. Оставь эти пустые формальности. Ты мне понадобился по делу чрезвычайной важности. Помощь я приму только от тебя. Какой-то бардак у нас творится, ей-богу!

– Уже последние лет пять, Андрей, если не больше.

– То ли еще будет.

Андрей Викторович Фролов давно знал Антона Друбича, который теперь командовал отрядом спецназа. Первая их встреча произошла в конце восьмидесятых годов, и между ними сразу установилось полное взаимопонимание. Родился Антон в глухой Сибири, по маме имел еврейские корни. Он всегда был ответственным и честным солдатом, пробившимся на свое теперешнее место благодаря собственным заслугам и способностям, за что у многих пользовался уважением.

Генерал указал визитеру на стул, стоявший в конце кабинета. Тот прошествовал туда, шуточно уверяя Фролова в том, что ему, дорогому гостю, негоже идти за стулом для самого себя.

– Я начальство. Мне не положено, – парировал хозяин кабинета.

Антон поставил стул напротив начальнического стола, сел и принялся слушать рассказ генерала о чрезвычайном происшествии.

– Сведения о пропаже ядерных мин дошли до меня недавно, – проговорил тот, изложив суть дела. – Честно сказать, сперва я просто не поверил в это, но вскоре мне пришлось всецело убедиться в беспредельности человеческого идиотизма. Сам понимаешь, что вокруг такой вот милой истории поднялась неимоверная истерия. Я, конечно, не должен распространяться…

– Все останется между нами, зуб даю, – заявил Друбич и почему-то обвел взглядом кабинет.

– Да это не так уж и важно. Информация об этом уже распространяется куда быстрее, чем мне хотелось бы. Уже ни для кого не тайна, что из инженерно-саперной части пропал бронетранспортер с очень ценным, неимоверно важным грузом. Из-за какой-то сволочи назревает масштабный скандал. Косяком полетят не только погоны, но и головы, причем отнюдь не в теплые края.

– Батюшки, да кто же посмел-то! – заявил полковник и всплеснул руками.

Но Фролов не обратил внимания на театральное поведение друга и проговорил:

– А ты все веселишься! Мне вот совсем не до шуток. Ситуацию я еще не прощупал, но знаю, что это сделал капитан Грицук, командир роты. Сорвало, значит, крышу капитану, больших денег захотел! А тут еще и техник его, Гусейнов, жулик еще тот. Вот они на пару и стащили эти клятые ядерные мины. О чем только думали?..

– Так понятно о чем. Красиво жить не запретишь. Бундесы головы им вскружили.

– Ты слушай дальше, – продолжил генерал. – Недавно невдалеке от Айзенаха было обнаружено тело капитана. Получается, что Гусейнов прибил его к чертям собачьим. Они там привал устроили, костерок нашли. Солдаты разведроты все там облазили, но ни следов транспортера, ни груза не нашли. Нет, ну не выродки ли?!

– Товарищ генерал, вы только не волнуйтесь лишний раз. – Антон любил переходить с «ты» на «вы».

Ему казалось, что это забавно, особенно сейчас, учитывая причину их встречи.

– Все в порядке.

– У меня-то какие задачи? – спросил Друбич.

– Тебе нужно обследовать район КТП и дороги, идущие от него, найти любые следы, которые могут натолкнуть нас на мысль о том, куда эти дезертиры спрятали бронетранспортер с ядерными минами. Западное направление можно особо не оглядывать, раз они в южную сторону с самого начала умчали. Это уже потом Гусейнов мог туда завернуть.

– А касаемо груза?..

– Если найдешь следы или, дай-то бог, сам транспортер, немедленно сообщи мне. Умоляю, солдат не подпускай, не позволяй им копаться в этой машине. Соблазн будет велик, но сдержи их. Одни мерзавцы уже угнали его. Мне очень не хочется, чтобы эта история повторилась, – проговорил Фролов, потер виски, поморщился и продолжил: – Я выделю тебе в помощь батальон десантников. Однако времени до вывода их из Германии остается в обрез. Так что ногами придется шевелить вдохновенно и без устали.

– Мои спецназовцы подготовлены к выполнению других задач, они не розыскники, – заявил Антон.

– Товарищ полковник, задачи вам ставлю я. Ваш отряд должен безукоризненно выполнять их, а не осмыслять. Ваши гениальные мозги вы в библиотеках будете включать, а пока будьте любезны выполнять приказ. Усек?

– Так точно, товарищ генерал! – отчеканил полковник и тяжело вздохнул, придавленный весом авторитета своего собеседника.

– На этой территории много пустых ангаров, бараков. Армия оттуда уже вышла, и она передана немцам. Задали нам задачку. Понятия не имею, где искать этот бронетранспортер. Одни предположения, никаких фактов.

– Как иголку в сене, – привел известную поговорку Антон.

– Да уж. Ты не расслабляйся, держи ухо востро, будь готов к любым неприятностям. Не исключены встречи с мародерами, террористами, а то и с чужой разведкой. Развелось заразы!.. Но, с одной стороны, оно и не удивительно, а с другой – даже думать не хочется.

– Кружит воронье над нашей хатой, – поднимаясь, пропел Друбич, чем заслужил усталую улыбку товарища.

Обсуждать, пожалуй, больше было нечего. Полковник пожал руку генерала и покинул кабинет.

Москва, 1995 год. Главное разведывательное управление МО РФ

История с пропавшими ядерными фугасами осталась несмываемым пятном позора на мундире новоиспеченной российской армии. Надо сказать, что расположилось оно на нем весьма удачным образом и, благодаря стечению множества обстоятельств, так и не было замечено серьезными противниками. Сама мысль о том, какой шум поднялся бы во всем мире по этому поводу, приводила генералов Министерства обороны в неописуемый ужас.

Но, как это часто бывает, разгильдяям везет. Несмотря на то что все поисковые операции, проведенные до момента вывода войск, не принесли успеха, настроение в министерстве постепенно улучшалось. Руководствовались генералы простым тезисом. Они считали, что если целенаправленные поиски, проводимые обученными специалистами, не позволили обнаружить ядерные заряды, то уж агенты вражеских разведок, не имеющие никакой конкретной информации, не отыщут их и подавно. На том шумиха потихоньку и улеглась.

Конечно, головы полетели. Благодаря информации, полученной от полковника Скосырева, командующий Западной группой войск и его заместители были выведены на чистую воду. Их неумелая попытка замести следы привела всех троих под закрытый трибунал. Его приговор, конечно, оказался обвинительным, но условным. Генералы были быстренько уволены в запас.

Это обстоятельство тоже, разумеется, повлияло на разрядку напряжения в министерстве. А когда закончился вывод войск, все вздохнули с облегчением. Теперь с Москвы официально снималась любая ответственность за все то, что происходило на территории ФРГ.

Однако везение вечно продолжаться не могло.

В марте девяносто пятого года российский разведывательный спутник, специально выделенный для наблюдения за бывшим квадратом поиска, зафиксировал неподалеку от бывшей инженерно-саперной части повышенный радиационный фон. Связисты оперативно оповестили об этом начальство, оно, в свою очередь, принялось трясти разведку. Она должна была раздобыть хоть какую-то информацию.

Сотрудники ГРУ смогли приблизительно локализовать район утечки радиации. Участок, выявленный ими, был не таким уж и маленьким. Там располагались не менее десяти городков и общин. Однако круг поиска все-таки значительно сузился. Это факт.

Зато возник целый ряд других проблем. Во-первых, Россия больше не имела возможности официально действовать на территории ФРГ без уведомления ее правительства, а делать это нашим властям хотелось в последнюю очередь. Во-вторых, большой проблемой было, как долго противники России будут оставаться в неведении об этом чрезвычайном происшествии. Да, сейчас никто из них не был осведомлен о краже двух ядерных фугасов из российской воинской части, однако обнаружение повышенного радиационного фона было лишь вопросом времени.

Тут всплывали вопросы о лицах, которым прапорщик Гусейнов успел рассказать о своем смертоносном товаре. Если они не круглые дураки, то мигом сопоставят наличие радиационного фона и его вполне возможный источник. Страшно подумать, что случится, если так называемые нежелательные элементы доберутся до фугаса первыми.

Генштабу уже пришлось столкнуться с первыми последствиями вывода войск. Огромные запасы оружия и снаряжения армии Восточной Германии достались ФРГ, следовательно, и НАТО. Кроме того, немалые его объемы, легально и не очень, были переправлены в Турцию, Италию и на Ближний Восток. Тут постарались и экстремисты разных мастей, быстро набирающие силы.

Самую большую опасность сейчас представляла немецкая разведка. Ведь ядерные фугасы были потеряны на территории Германии. С остальными странами тоже приходилось держать ухо востро. Все они, разумеется, приглядывали одна за другой. В любой момент какой-то информатор мог донести своим нанимателям о повышенном радиационном фоне и его вполне возможной причине.

Если так случится, то в эту историю вмешаются страны НАТО с целью развязать скандал и очернить Россию. Нельзя забывать и о прочих персонах и странах, желающих заиметь свое собственное ядерное оружие и готовых заплатить за него бешеные деньги. Таковых достаточно в Африке, на Ближнем Востоке, в Юго-Восточной Азии.

В министерстве был сделан вполне справедливый вывод о том, что нужно действовать немедленно, провести секретную операцию в считаные дни. Ее провал совершенно недопустим, а для этого нужен верный и надежный план.

Время и правда поджимало.

Москва. ГШ МО РФ

Основной офис Главного управления Генерального штаба Вооруженных сил Российской Федерации расположен в городе Москве на Хорошевском шоссе. Численность Генштаба относится к сведениям, составляющим государственную тайну, но известно, что он включает в себя порядка тринадцати основных и восьми вспомогательных управлений. Огромный комплекс сооружений является своего рода головным мозгом армии. Люди, несущие здесь службу, подобно нервным импульсам, бороздят коридоры-синапсы, передавая информацию из одного кабинета-нейрона в другой.

В одном таком условном нейроне вот-вот должно было начаться экстренное совместное совещание руководства Службы внешней разведки и Главного разведывательного управления. В большом кабинете за массивным столом расположился первый заместитель директора СВР России Филипп Константинович Жуков, разгибающий уголки-закладки у отчета, дрожащего в его руках. Был он невеликого росточка, но, образно говоря, крупного помола. Этот человек перенял по наследству от матери легкий невропатический тремор рук, единственный дискомфорт от которого заключался в любопытстве окружающих и прищуре докторов военно-медицинской комиссии в юности.

Рядом с ним восседал генерал-полковник Никита Андреевич Кулаков – начальник Генерального штаба Вооруженных сил Российской Федерации. Впечатляющая внешность выдавала в нем человека сурового и жесткого.

На этом мероприятии присутствовал также начальник оперативной разведки Игорь Константинович Брагин. Он отличался тем, что запросто, без всяких проблем, мог вставить в одну философски составленную словесную конструкцию сразу три-четыре матерных слова, хотя иногда ухитрялся обходиться всего лишь парочкой таковых. К этаким вот его специфическим лингвистическим особенностям давно привыкло даже самое высокое начальство. Поэтому оно не стремилось одергивать генерала каждый раз, когда он общался с ним.

Конечно же, никуда не делся и начальник ГРУ Андрей Викторович Фролов.

В кабинете царило напряженное нервное оживление. Некоторые коллеги проделали долгий путь и давно не видели друг друга. Сейчас они перешептывались, наклоняясь друг к другу, искоса поглядывали на пустые кресла.

Вскоре, когда все участники совещания вошли в кабинет и уселись возле начальства, Никита Андреевич Кулаков поднялся и проговорил:

– Приветствую всех собравшихся. Прежде чем начать совещание, сразу хочу сообщить вам, что командующий Силами специальных операций Геннадий Филиппович Мотылев по техническим причинам присутствовать здесь не сможет. Прекратите прожигать взглядами стулья!..

До Москвы Геннадий Филиппович мог долететь за два с половиной часа. Отправься он на поезде – потратил бы целые сутки и еще десять часов сверх того. Но так уж вышло, что первый самолет не взлетел из-за диких выходок какого-то пьяного туриста, а следующий рейс был отменен из-за нелетной погоды, взявшейся не пойми откуда.

– Насколько вы знаете, дела у нас сейчас в отвратительном состоянии. Но они поправимы, – продолжал генерал-полковник. – Несмотря на проблемы, возникшие с перелетом, товарищ Мотылев позвонил мне и озвучил свое видение выхода из ситуации, сложившейся на данный момент. О ней вам сейчас расскажет Филипп Константинович. – Кулаков передал слово Жукову.

Тот встал и сказал:

– Благодарю, Никита Андреевич. – Жуков набрал воздуха в грудь и начал говорить, иногда поглядывая на листы отчета: – Сначала я напомню вам общеизвестные факты. В ночь с двадцать третьего на двадцать четвертое сентября девяносто третьего года из нашей инженерно-саперной части, дислоцированной на территории Германии, был угнан бронетранспортер МТ-ЛБВ с двумя ядерными минами. Кражу осуществили капитан Грицук и техник роты прапорщик Гусейнов. Оба они впоследствии обнаружены мертвыми. Бронетранспортер до сих пор так и не найден.

На днях намечается выезд нашей представительной правительственной делегации к канцлеру Германии с деловым предложением. Речь пойдет о подписании более чем солидного контракта на поставку газа. Спрос, конечно же, родил предложение. Данное условие прошу учесть, потому что оно послужит нашим официальным прикрытием. Мы с вами должны разработать варианты поиска и безопасной, незаметной эвакуации ядерных фугасов. Это наша первостепенная и совершенно секретная задача. Обстановка, как вам хорошо известно, сейчас более чем напряженная. Идет война на Кавказе. В Чечне развернулись боевые действия. Обдумайте этот факт особенно тщательно и обязательно учтите его при выдвижении своих предложений. – Он замолчал.

Никита Андреевич поблагодарил его и сказал:

– Итак, что нас с вами интересует сейчас более всего прочего, учитывая слова уважаемого Филиппа Константиновича? Да, конечно. Как более-менее легально заслать поисковую группу в Германию. Товарищ Мотылев поделился с нами своей точкой зрения на этот весьма щепетильный вопрос. Помните о не столь давней и успешной операции морского спецназа в Гватемале?

– Помним, конечно. Такую хрень не скоро забудешь. Но это когда было-то? Почти десять лет назад. С тех пор серьезных вызовов у спецназа не было, да и качество подготовки упало, мать ее так! – высказался генерал Брагин в присущем ему изысканном стиле.

– Совершенно верно. На молодежь положиться я не рискну. Но у нас есть ветераны. Хотя эта группа была расформирована, а ее бойцы уволены из рядов Вооруженных сил.

Кулаков, как и все участники совещания, отчетливо представлял себе ситуацию, сложившуюся тогда. При непосредственном участии Мотылева было создано спецподразделение под названием «Эспада», которое долгое время занималось внедрением в различные структуры и криминальные группировки, физическим устранением лидеров бандитских групп. Группа была палочкой-выручалочкой командования в тех ситуациях, когда нужно было повлиять на ситуацию, не выдавая своего участия.

Случай, упомянутый генералом Кулаковым, являлся нетипичным для этой команды. Однако она и на сей раз проявила себя с самой лучшей стороны.

Приход к власти в Гватемале нового президента, поддерживаемого армией, пришелся не по нраву местным криминальным авторитетам, привыкшим к тому, что именно они являются решающей стороной в любом конфликте. Когда власть принялась закручивать гайки, давить наркоторговцев и рэкетиров всех мастей, местный картель решил, что пора поставить президента на место, устроить ради этого крутой скандал.

Группа хорошо вооруженных людей ворвалась в посольство СССР, расположенного на территории столицы государства. Посол и его семья были взяты в плен и вывезены в неизвестном направлении.

Конечно, СССР вынужден был отреагировать на это, потребовать от президента решительных действий. Да только вот все его хваленые силовые структуры не смогли отыскать даже следов похитителей.

Наши штабисты были изрядно взволнованы возможными перспективами международного скандала. Ведь США только и ждали момента, чтобы вбить клин в едва наладившиеся отношения СССР и молодых демократических режимов Южной Америки. Поэтому в Гватемалу были отправлены самые лучшие наши специалисты на тот момент, то есть группа «Эспада», внезапно снятая с выполнения другого задания.

Инициатива Мотылева по применению группы на чужой территории, в условиях незнакомой культуры и языка, поначалу была встречена руководством в штыки. Однако альтернативных вариантов никто предложить не осмелился, потому операцию пришлось утвердить под личную ответственность генерала.

Группа была оперативно доставлена в Гватемалу, где развернула активную деятельность по сбору информации и попутному истреблению криминальных элементов. Благодаря сочетанию удачи и профессионализма люди из «Эспады» вышли на представителей картеля и смогли раздобыть информацию об убежище, где содержался посол с семьей.

Операция по их освобождению могла бы войти в учебники спецназа, если бы не была настолько секретной, что едва ли половина участников теперешнего совещания была посвящена во все ее детали. Бойцы «Эспады» сумели скрытно проникнуть на территорию, охраняемую преступниками. Они ликвидировали более полусотни опасных головорезов. Все заложники были благополучно освобождены. При этом группа потеряла лишь одного бойца. Еще один получил ранения.

– Да, были такие герои. А сейчас-то с ними что? – осведомился Брагин, каким-то чудом обойдясь без неформальной лексики.

– Я знаю, что один из них сейчас тренирует в Крыму боевых дельфинов, а остальные осели, кто где сумел. Мотылев не тешит себя надеждой собрать всех бойцов, но предлагает воспользоваться дельфинарием как прикрытием, – ответил Кулаков.

– Ну, не знаю. Одно дело Гватемала, где полстраны – глухие гребаные джунгли…

– Товарищи, не будем забывать, что территория Германии всегда была для нас предметом повышенного внимания, – заметил Фролов. – У нас там есть люди, в том числе и те, которых нам пришлось отправить туда специально из-за данной проблемы. Я приказал им временно уменьшить активность после вывода наших войск, но будьте уверены, спецназ получит должную поддержку.

– Ох, на какой трындец мы рискуем нарваться! Любой намек на незаконное присутствие обернется страшным скандалом. Мы готовы отправить туда силовиков? – проговорил Брагин.

– Напомню, что обнаружение ядерных фугасов иностранными спецслужбами вызовет ничуть не меньший скандал, – сказал начальник ГРУ и покачал головой. – Придется рисковать, товарищи.

– Да это и так понятно. Но с какого хрена именно «Эспада»?.. Староваты они уже.

– Не староваты, а опытны. Да и прикрытие готовое есть. Если сможете за такой короткий срок придумать что-то лучше, то я вас выслушаю, – сказал Кулаков.

– Так и быть, давайте встретим завтра товарища Мотылева и еще раз обсудим детали вместе с ним. Мне и моим коллегам план, суть которого только что была доведена до вас, кажется вполне логичным. Делегация, которая будет решать вопрос поставки газа, тоже отправляется в Германию как нельзя кстати, – проговорил Жуков.

Генерал-полковник Кулаков поднялся и произнес:

– Значит, завтра мы продолжим нашу работу. А теперь все свободны. До следующей встречи, товарищи.

Москва – Севастополь

Утром самолет приземлился в Шереметьево. Геннадий Филиппович Мотылев вместе с волной суетных пассажиров покинул аэропорт и вскоре оказался в центре столицы, давно уже проснувшейся.

«Как же приятно просто выбраться из опостылевшего рабочего кабинета и пройтись не спеша по улицам города, – подумал он. – Хотя я тут оказался вовсе не ради прогулок. Первым делом, разумеется, надо зайти в гостиницу, где мне забронирован номер, сбросить сумку, умыться с дороги. Потом встретиться с коллегой, коренным жителем столицы, в отличие от меня.

Надо же, а ведь я последний раз был в Москве очень давно, чуть ли не десять лет назад. Сразу видно, что здесь многое с тех пор изменилось. Улицы забиты торговыми палатками, лотками и магазинчиками.

Люди носятся толпами, не замечают друг друга, прославляют и клянут жизнь. Все они стремятся к каким-то целям и мечтам, решают свои задачи и кипят обыденными страстями. Они всегда замечают изменения, но не подозревают об их истоках и масштабах, часто идут в ложном направлении, под дудочку очередного гамельнского крысолова. Всего-то пару лет назад они находили время на митинги, но сейчас им уже едва ли важно, чьи лица мелькают на экранах телевизоров. Люди устали от пустой болтовни политических партий и группировок, безработицы и маленьких зарплат».

Мотылев зашел в отель, оставил вещи в номере и скоро опять оказался на улицах огромного города. Он прогулялся по чистому двору мимо пустых лавочек, сверился с номером, записанным в блокнот. Да, именно в этом самом доме и жил отставной полковник Дмитрий Серегин, занимавшийся когда-то организацией боевой группы «Эспада». Они договорились встретиться сегодня, в его выходной.

Мотылев вошел в дом, не спеша поднялся по лестнице на третий этаж, нажал на кнопку звонка.

За дверью послышались шаги. Она приоткрылась. На пороге стояла женщина.

– Добрый день! – поприветствовал ее Мотылев.

– Это как посмотреть, – настороженно ответила хозяйка квартиры, весьма миловидная и явно чем-то озабоченная.

– Вы, должно быть, Алена Серегина? – осведомился гость.

– Да, так и есть. А вы кто?

– Геннадий Мотылев. Дмитрия-то вашего можно увидеть?

Женщина сразу изменилась в лице, облегченно вздохнула и проговорила:

– Так это вы. Пожалуйста, проходите. – Она пропустила его в коридор.

– А вы ждали еще кого-то?..

– Напротив, не хотела, чтобы кто-то к нам забрел. Сейчас по домам столько всяких козлов ходит! Вас это, конечно, не касается, – поспешила добавить она. – Иногда аж страх берет. Хлам всякий чуть ли не силой навязывают, а я им говорю, мол, родные мои, да мне и свой сплавить некуда. Вон он сидит. Дима, к тебе по работе.

– Скорее за советом, – сказал гость Алене.

– Вам виднее. Я просто думала, что вы в форме будете. Собственно, не знаю, почему так решила. Ассоциации какие-то. Ой, все, передаю вас в руки любимого мужа, а то у меня там суп убегает!

Подошел Дмитрий, пожал руку визитера.

– Не обращайте внимания, волнуется она, – добродушно сказал хозяин квартиры.

– Тут все обсудим? – с иронией поинтересовался Мотылев. – Или прогуляемся?

– Прогуляемся. Но сначала я звоночек сделаю. – Дмитрий подошел к телефону, набрал номер. – Леня, привет, это Серегин. Ко мне тут Мотылев по делам приехал. Мы пока у меня. Давай через полчаса на Старом Арбате. Хорошо. Пока.

– Что за Леня? – осведомился Геннадий.

– Да все тот же. Леня Львов. Вы же вроде знакомы были.

Оказалось, что бывший сотрудник ГРУ Леонид Львов, как и Серегин, работал в руководстве охранной структуры крупной нефтяной компании. Во времена гватемальского инцидента он помогал бойцам «Эспады». Эта новость пришлась Мотылеву по душе. Леонид был на короткой ноге с некоторыми ветеранами этой боевой группы и вполне мог поспособствовать их возвращению в строй.

Дмитрий уговорил Мотылева дождаться обеда. Жена, мол, как узнала, что гость будет, сразу начала хозяйничать. Он усадил гостя за стол. Они вкусно поели, поболтали о всяких пустяках.

Наконец Серегин встал из-за стола, потянулся за пиджаком и сказал:

– Собирайтесь, сейчас поедем. Только с женой попрощаюсь. Секунду! Алена! – крикнул он.

– Мусор вынеси, – долетело с кухни.

– То есть?

– Что то есть? Говорю же, мусор вынеси, – сказала женщина, высунувшись из кухни, и ехидно усмехнулась.

– Жена, я на неопределенный срок из дому уезжаю! Ты ничего лучше не нашла сказать? – пробурчал Дмитрий, подошел к Алене и крепко обнял ее.

– К чаю на обратной дороге купи чего-нибудь, – заявила она, хохотнула и вернулась в кухню.

Германия, Федеральная разведывательная служба БНД

Распространение информации о пропаже двух ядерных фугасов, предсказанное когда-то штабом Западной группы войск, действительно оказалось лишь делом времени. В 1990 году в объединенной Германии был принят федеральный закон о разведке, определяющий задачи и полномочия этой службы. Особое внимание в нем уделялось требованиям к защите данных. Произошла реструктуризация основных областей деятельности разведки. Организованная преступность, распространение оружия и международный терроризм стали областями ее особого интереса.

В дверь генерала Герхарда Брумма кто-то настойчиво постучал.

– Войдите, – сказал тот.

В кабинет вошел офицер, встал по стойке «смирно» и доложил:

– Господин генерал, агентура опять засекла подозрительную активизацию на территории Лейпцига арабских и турецких групп.

– Вы связывались с руководством тамошней контрразведки? – спросил Брумм, не отрывая глаз от документов, разложенных на столе.

– Так точно, получили подтверждение и отчеты за последние годы. В одном из них есть довольно любопытное место. Непосредственно перед убытием российских войск с территории нашей страны произошло несколько непродолжительных, но кровопролитных стычек…

– Не вижу тут ничего любопытного, – заявил генерал, перебив своего подчиненного. – Передел сфер влияния после ухода старых хозяев, вероятно.

– Некоторые факты говорят об ином. Несколько опознанных трупов, если верить базам данных, принадлежат членам арабских бандформирований. Кроме того, осмелюсь напомнить вам, господин генерал, о перестрелке в Мюнхене, в Английском саду. Там среди прочих были обнаружены тела российских кадровых военных. Москва, конечно, все отрицает.

– Если ты намекаешь на то, что русские не полностью вывели свои войска с территории нашей страны, то без конкретных доказательств у нас нет причин сомневаться в этом. Москва может придумать тысячу объяснений того факта, как эти тела оказались в Германии, включая, разумеется, и козни агрессивного блока НАТО. Ловля русских фантомов в любом случае интересует меня меньше всего. Я куда больше озабочен активизацией арабских и турецких групп. Тут нельзя не учитывать обострение вооруженного конфликта на Кавказе. Планета, дорогой мой капитан, она как живой организм. Если промочишь ноги, заболит горло. Если рванет на Кавказе, зацепит и нас. Ладно, пора прекращать разговоры на вольные темы. Свободен! С остальным я разберусь самостоятельно.

Как только офицер покинул кабинет, Брумм поднял трубку телефона и сказал:

– Немедленно соедините меня с майором Рунге.

– Томас Рунге на связи, господин Брумм, – услышал он через несколько секунд.

– Хорошо. Слушайте меня внимательно, майор. В окрестностях Лейпцига опять замечена подозрительная активность турецких и арабских групп. Отправляйтесь туда со своими людьми и присмотрите за ними.

– Слушаюсь! Будут какие-то специальные указания?..

– Пока нет. Конец связи.

Весь персонал дельфинария «Ундина» отправился чартерным рейсом в Дрезден. Ил-76 вылетел рано утром и приземлился через два с небольшим часа. Грузовой самолет с водоплавающими артистами на борту стартовал на пятнадцать минут раньше, но из-за особенностей перевозки приземлился только через час после прибытия труппы.

Под бдительным присмотром персонала дельфины были помещены в специальные фуры, оборудованные как передвижные бассейны. Именно в таком виде им предстояло путешествовать едва ли не по всей Германии. Маршрут выступлений был внушительный.

Впервые Дрезден упомянут в некоем историческом судебном документе, написанном в 1206 году. Расположен он на холмистой равнине, покрытой густыми лесами и сельскохозяйственными угодьями. Это восхитительный город с поражающей воображение историей, в которой имеются и трагические страницы. Самая жуткая беда приключилась в этих местах 13–14 февраля 1945 года. Тогда произошла бомбардировка города военно-воздушными силами Великобритании и США, и весь его центр был полностью разрушен. Погибли от ста до двухсот тысяч человек. Среди историков и политических деятелей до сих пор идут жаркие споры о военной необходимости, целесообразности этого агрессивного акта, нанесшего неоценимый вред памятникам культуры мирового значения.

Боевая группа «Эспада» покинула аэропорт и через какое-то время оказалась на Пражской улице, самой главной торговой магистрали Дрездена. Вдоль нее тянулся рынок. Он делился на две неравные части. В первой, расположенной под крышей, можно было найти книги, всевозможные сувениры, открытки с видами Германии, великолепную одежду и всякие аксессуары.

Вторая часть рынка заинтересовала бы любого любителя искусств. В ясную погоду ее сплошь заставляли картинами молодые художники. Они продавали свои работы, среди которых, на удивление Воротина, любителя и неплохого ценителя живописи, оказалось довольно много любопытных полотен. Станислав очень сокрушался по поводу того, что времени у них было катастрофически мало.

Бойцы группы «Эспада» знали, что в нескольких кварталах от рынка располагалась конспиративная квартира, где предусмотрительно были оставлены запасы самой разнообразной экипировки, оружие, деньги и мобильные телефоны. Такие аппараты стоили очень дорого, от двух до трех тысяч долларов, и являлись большой редкостью даже здесь, в Германии. Разведчики-немцы, работающие теперь в интересах России, по большей части ветераны Штази, то есть Министерства государственной безопасности ГДР, из кожи вон лезли, стремились создать разветвленную сеть тайников и убежищ на территории объединенной страны. Это у них получалось очень даже неплохо.

Кильба постучал в дверь дома, адрес которого накрепко запомнил еще в Севастополе.

– Чем могу помочь? – донеслось через несколько секунд из-за створки, конечно же, на немецком.

– Добрый день. Вы хотите поплавать с дельфинами? – ответил условленной фразой Иван, старательно выговаривая слова плохо знакомого языка.

Замок щелкнул, дверь открылась. За ней бойцов «Эспады» ожидали два человека. Гости знали, что они подчинялись полковнику Друбичу, руководившему агентурой ГРУ, действующей в Германии. Мужчины деловито поздоровались, после чего приступили к разговору о делах насущных.

– Вы ведь Петр и Кирилл? – осведомился майор Кильба.

– Нет, они сейчас заканчивают загрузку машины и будут ждать вас возле нее, – ответил ему один из разведчиков и добавил: – А мы, уж извините, представляться не будем. Причины такой невежливости вы и сами прекрасно понимаете.

– Да, более чем, – подтвердил Заур.

– Полковник Друбич считает, что за нами следят сразу несколько группировок. Наибольшую опасность пока представляют арабы. Они ликвидировали нашего сотрудника в самом начале этой истории, чем сильно осложнили нам работу. Полковника заманили в ловушку. Тогда погибли несколько человек из отряда сопровождения, – проговорил один из военных разведчиков.

– Понятно. Вы, значит, пробовали обойтись своими силами, – угрюмо пробурчал Батыру. – По носу получили как следует и тогда только нас пригласили.

– Полковник Друбич сейчас в Мюнхене, обосновался там под видом предпринимателя. У нас есть примерные координаты схрона, – сказал разведчик и очертил пальцем кружок на карте. – Вы сами видите, что эта площадь слишком велика для того, чтобы закончить поиски через полчаса после их начала. Но мы передадим вам высокочувствительное оборудование, чтобы вы могли отследить радиационный фон.

– А вы сами-то почему за два года так и не откопали эти треклятые фугасы, если у вас и оборудование для этого есть? – осведомился Иван и почесал затылок.

Разведчик, изрядно обиженный такой грубостью, гневно взглянул на него и заявил:

– А потому. Не разбираешься ты в наших делах, вот и не лезь в них, не возникай.

– Пасут их, ясное дело, – спокойно произнес Кильба. – Если они сунутся на территорию, где вроде бы могут находиться эти самые ядерные мины, то следом за ними туда на крыльях любви косяком прилетят и арабы, и немцы, и еще неизвестно кто.

– Да, все верно, – подтвердил разведчик. – Полковник не хочет снова потерять людей, к тому же навести противников на схрон. А вы люди новые, тут не примелькавшиеся. Арабы-то точно про вас не знают, а немцы будут заняты нами. Поднимем пыль в городе, отвлечем всех.

– Значит, на нас остаются поиски.

– Да. Завтра Друбич со своими людьми отправится из Мюнхена к вам. Если вы до того времени не определите схрон, то они присоединятся к поискам.

– Да, вроде все понятно. А теперь я тоже проведу инструктаж. – Кильба порылся в сумке, достал толстую папку, протянул разведчику и продолжил: – Все, с этой минуты вы сотрудники дельфинария. Вот капитан Воротин, зовут его Станислав. Он должен там задержаться на часок-другой, сейчас с нами не поедет, проведет вас туда, устроит, растолкует, что и как надо делать. Вы будете играть нашу роль до самого конца операции. А мы теперь никто. Нас больше просто нет.

– Хорошо. Пусть товарищ капитан возьмет у нас мобильный телефон для связи с вами. Да и вы тоже. Я сейчас же покажу вам, как пользоваться этими чудесами техники. – Разведчик тут же выдал бойцам «Эспады» упомянутые аппараты и быстро растолковал, на какие кнопки для чего следует нажимать. – Машина с оружием и оборудованием стоит в гараже, – сказал напоследок агент. – Удачи вам, ребята.

Распрощавшись с резидентурой, Заур Кильба и Иван Батыру спустились в гараж, где их уже дожидался пикап «Форд», багажник которого был набит всем тем, что требовалось им для дальнейшей плодотворной работы. В нем сидели два совсем молодых парня, те самые Петр и Кирилл.

– Привет, ребята! Нам пора отправляться в путь. Знакомиться будем в деле, – проговорил командир группы «Эспада».

Господа офицеры на всякий случай забросили несколько стволов в салон машины, устроились там сами и двинулись в путь. За рулем сидел Кирилл.

Этот минивэн был основательно изрешечен пулями в ходе недавнего побоища. У него каким-то чудом уцелела одна передняя фара, но водитель боялся воспользоваться ею. Он кое-как продвигался по темной ночной дороге, уклонялся от редких тяжелых фур и легковых автомобилей.

В салоне долго не раздавалось ни единого звука. Оба араба погрузились в глубокое молчание. Абу Саяф вдруг резко вздрогнул. Ему показалось, что у него над головой опять пролетели вражеские пули, недавно заставшие их врасплох и заставившие с позором бежать с поля боя.

Но нет. Это их всего лишь пыталась обогнать какая-то машина. Ее водитель непрестанно сигналил и мигал фарами. Таким вот образом он выражал свое недовольство этой раздолбанной тачкой, которая мешала ему ехать нормально.

Шамих, сидевший за рулем, уже хотел было выстрелить в этого суетного водителя, чтобы тот прекратил издевательство. Но Абу Саяф приказал ему не делать этого, сбросить скорость и прижаться к обочине. Телохранитель смог удержать себя в руках. Нервный шофер вскоре совершил обгон и умчался вперед.

Главарь банды, только что разбитой в пух и прах, перетягивал рану бинтом, вынутым из автомобильной аптечки, и никак не мог избавиться от горестных мыслей по поводу полного провала всех своих надежд:

«Надо же, какое разочарование! На нас навалились люди, отлично умеющие вести бой ночью, дисциплинированные и чертовски меткие. Они за несколько минут уничтожили всю мою команду, а сами, насколько я понял, не понесли никаких потерь.

Мне стоило немалых сил и, что важнее, средств собрать этот отряд. Меня спонсировали люди, имена которых я побоюсь назвать даже под самой страшной пыткой. Рано или поздно они должны будут поинтересоваться у меня, а где же, собственно, результаты? И что я тогда им отвечу?

Мол, меня разбили подчистую пять человек? Именно столько противников я насчитал по вспышкам выстрелов.

После такого ответа я и минуты не проживу.

Опять эти проклятые русские! Я уже несколько лет не сталкивался с ними.

Стычка в гаштете, как и сказал Хайян, произошла случайно. Но если русские уже здесь, то бойня, учиненная ими, была только делом времени. Они ищут то же, что и я. Не нужно быть гением, чтобы понять это.

Теперь, когда я оказался на грани провала, нужно играть на опережение, срочно придумать новый план действий.

Практически все мои бойцы постоянно называли себя крутыми наемниками. На самом же деле они никогда не воевали с кем-либо опаснее иракских ополченцев или зеленых новобранцев на Кавказе. Иногда мне хватало просто их желания убивать, в другой раз приходилось пускать в ход особые трюки для вербовки солдат.

Со временем я обрел очень даже неплохую репутацию. Мое имя стало играть на меня. Я сотрудничал со многими магнатами и был отличным купцом, из обычного ваххабита вырос чуть ли не до духовного лидера. Многие молодые бойцы мечтали работать под моим началом.

Этот мир устроен весьма незамысловатым образом. В нем везде и всегда побеждает сильнейший и хитрейший. Такова уж оказалась воля Всевышнего.

Я искал сильных людей, вербовал их в свои ряды, но по истечении многих лет пришел к тому, что в этом и кроется вся проблема. Не так уж и трудно обучиться стрелять точно и смертельно, но всегда есть риск потерять контроль над собой во время случайной стычки.

Потом я решил брать в отряды новичков и мастеров равномерным количеством. Одни получают боевой опыт, другие опекают и наставляют их. Сегодняшнее поражение ознаменовало крушение такой вот моей тактики. Она не выстояла против настоящей силы.

Нужны обученные солдаты, способные не просто отбиться от врага, но и подавить, уничтожить его».

На третьем часу пути впереди замаячили огоньки в окнах домов Йены. После объединения Германии город превратился из индустриального в центр науки и образования. Здесь стали активно создаваться исследовательские лаборатории и институты. Открылось множество перспективных направлений для молодых немцев.

Но Абу Саяф приехал туда совсем по иной причине. Там находилась штаб-квартира турецкой разведки. Турки давно и прочно засели на немецкой территории, пустили здесь корни. Тут тебе и трудолюбивые мигранты, и амбициозная молодежь, и шпионы. Куда без них.

Идея была не из лучших, но в текущей ситуации Абу Саяф руководствовался девизом «Враг моего врага – мой друг» и молил Аллаха о том, чтобы турки разделили его точку зрения.

– Почти приехали, – оповестил Шамих своего господина.

– Вижу, не останавливайся.

– Проблем на въезде не будет?

– Не со мной.

– Вы думаете, что это хорошая идея?

– Не сомневайся в моих решениях, Шамих. Ты ведь не мог не заметить, что нас разделали под орех, – сквозь зубы процедил Абу Саяф.

– Турки почуют, что мы слабы. Нам нечего предложить им взамен.

– Это ты так думаешь, но кое в чем прав. Мы будем держать ухо востро. Я не имею понятия, кто сейчас сидит в том самом кабинете.

– В каком именно? – осведомился телохранитель.

Главарь разгромленной банды загадочно улыбнулся и ответил:

– Скоро ты все увидишь сам, Шамих.

Вскоре водитель подогнал машину к небольшому двухэтажному зданию. Арабы вышли из автомобиля, покосились на четверых мужчин, стоявших у входа. Они говорили о каких-то своих делах, курили нестерпимо горькие «Монте-Карло». Саяф не любил немецкие сигареты, предпочитал сирийские. Во дворе дежурили две автомашины.

Абу Саяф подошел к ним, перебросился парочкой коротких фраз, и они провели арабов внутрь здания.

Кабинет, в котором вскоре оказались нежданные гости, занимал большую часть второго этажа. Он был отделан ценными породами дерева, обставлен дорогой офисной мебелью, явно изготовленной по заказу. Всюду резьба, изощренная инкрустация из цветных камней и металлов. В центре помещения гробницей покоился стол, покрытый самой настоящей гранитной плитой. Невиданная роскошь.

Такая обстановка добавляла значимости человеку, сидевшему в кожаном кресле с высокой спинкой. Он жестом предложил Абу Саяфу сесть у стола. Телохранитель встал у него за спиной, с пронизывающим прищуром осмотрел помещение.

Напротив них, сцепив только самые кончики пальцев, восседал смуглый мужчина с острой, аккуратно подстриженной бородкой. Держался он сдержанно, сидел прямо и внимательно разглядывал гостей, даже не пытаясь скрывать это. Каждому из них он уделил ровно столько внимания, сколько посчитал нужным. Таким вот образом турок демонстрировал расстановку сил, сложившуюся, по его мнению, на данный момент.

Абу Саяф старался сделать вид, что не замечает такого подчеркнуто прохладного приема. Он сразу понял, что перед ним сидел прожженный прагматик и циник, уверовавший в то, что он практически достиг вершины власти. Однако лидер арабских головорезов доподлинно знал, что персонажи с депутатскими значками и министерскими портфелями никогда не склонят головы перед этим хлыщом. А вот его, немецкого мясника, они боятся. Все до единого! Причина в том, что он бьет тогда, когда захочет ударить, и забирает то, что Аллахом обещано только ему.

Абу Саяф первым взял на себя инициативу, прервал тишину, повисшую в кабинете:

– Между нами еще не возникало повода для знакомства. Вы предпочитаете соблюдать формальности или мы сразу перейдем к сути того дела, ради которого я и посетил вас?

– Мне нравится ваш настрой, но я бы предпочел для начала представиться.

– Меня зовут Абу Саяф. Свой статус я называть не буду, поскольку уверен в том, что он вам прекрасно известен.

– Да, в этом вы правы, мне не раз доводилось слышать о вас. А я Назар Грабар, сотрудник турецкой разведки МИТ.

– Просто сотрудник? – осведомился араб с изрядной долей ехидства в голосе.

– Точное название моей должности нам никак не поможет. Давайте покончим с этими глупыми формальностями и перейдем к делу, как вы и предлагали. Согласны?

– Да, разумеется.

– Так по какому поводу вы прибыли сюда с такой срочностью, даже не успев предупредить нас о своем визите? – спросил турок, внимательно изучая кровавые пятна на одежде Абу Саяфа.

– Не сомневайтесь, мое предложение определенно вызовет у вас немалый интерес, – заявил тот, достал сигарету, щелкнул зажигалкой и закурил, не спросив разрешения на то у хозяина кабинета.

Назар смерил собеседника ледяным взглядом и безжизненным голосом произнес:

– Посмотрим, господин Саяф. Излагайте.

– Мой отряд потерпел поражение нынешней ночью. Выжили только мы, благословленные перстом Аллаха. У меня нет никаких сомнений в том, что на нас напали русские бойцы, настоящие профессионалы, мастера своего дела. Они появились здесь не просто так. Сперва русские атаковали моих людей в местной забегаловке. Те просто разведывали территорию, осматривались. Потом, уже поздним вечером, русские выследили нас. – Абу Саяф замолчал и глянул на турка.

Тот по-прежнему сидел неподвижно, напоминал каменное изваяние.

– Наших сил на этот раз оказалось недостаточно, – продолжил главарь разбитой банды.

– Вам нужны наши боевые ресурсы? – осведомился турок.

– Да, меня интересует сотрудничество с вами. У вас есть обученные люди и техника. Конечно же, я заплачу вам за это. У меня нет никаких проблем с деньгами. Как насчет вот такой суммы? – Абу Саяф вытащил из нагрудного кармашка помятую маленькую бумажку и вполне себе острый карандаш, начертил на ней что-то и протянул ее турку.

На лице Назара мелькнула легкая тень. Абу Саяф скорее почувствовал это, чем заметил.

– Хорошие деньги, – изрек турок. – Но я представляю совсем не ту организацию, которую можно заинтересовать ими.

– Вы, почтеннейший господин Грабар, видимо, не совсем так меня поняли. Эта сумма предназначена лично для вас.

Услышав это, турок сухо кашлянул, а его собеседник продолжил:

– Не подумайте, что я хочу купить вас. Мое предложение соответствует интересам вашей страны. Не притворяйтесь, что вам не хочется узнать, почему русские силовики проникли на территорию Германии.

– Да, тут вы правы. Но раз уж мы затрагиваем такие вот личные вопросы, то позвольте поинтересоваться, какую выгоду из этой истории собираетесь извлечь лично вы?

– Видите ли, я потерпел поражение, потерял не только своих людей, но и нечто куда более ценное – мою репутацию. Пока я не найду обидчиков и не рассчитаюсь с ними, мое слово ни для кого не будет иметь никакого веса. Это что-то вроде…

– Вендетты, не так ли? Я вас умоляю!.. Не пытайтесь изображать из себя благородного разбойника. Я не хуже вас знаю, что деньги стоят выше интересов любого государства и уж точно вашей собственной репутации.

– Вас не устроила сумма? – предположил Абу Саяф. – Я могу увеличить ее.

– Вы не хотите отвечать на мой вопрос, – заявил Назар и махнул рукой, словно стряхивая предположение араба со своего роскошного стола. – Не верю, что вы пришли к нам и расписались в собственной беспомощности только ради того, чтобы удовлетворить собственное самолюбие и наказать своих обидчиков. Уважаемый господин Саяф, я почему-то нисколько не сомневаюсь в том, что речь сейчас идет не столько о мести, сколько о бизнесе.

– Будем считать, что вы угадали.

– Я не угадывал. Все лежит на поверхности. Вы должны понимать, что мы называемся разведкой не просто так. Иметь дело с партнером, открыто говорящим о своих интересах, куда приятнее, чем выуживать из него ту информацию, которую он пытается скрыть.

– Лишь бы не дошло до допроса с пристрастием, – огрызнулся Абу Саяф.

– Нам нужно знать, с кем мы будем сотрудничать, ради чего собираемся жертвовать людьми и средствами, оценить собственные возможности.

– Между нами определенно существует понимание того, о чем на самом деле идет речь, – заявил Абу Саяф.

– Я пока не могу согласиться с вашим утверждением. Вы пришли к нам, просите о помощи, а сами скрываете, для чего она вам так срочно понадобилась, – проговорил турок и нажал на кнопку, скрытую под гранитной столешницей.

Дверь распахнулась. Трое мужчин в армейской форме без знаков различия втолкнули в кабинет четвертого. Тот выглядел не блестяще – лицо в синяках, одежда порвана и пропитана запекшейся кровью, пальцы на руках изувечены. Конвоиры недолго подержали пленника за порогом и по знаку Назара Грабара вывели за дверь.

– Узнаете? – спросил турок.

– Нет, что-то не припомню, – слукавил араб.

Он прекрасно узнал одного из своих наемников, пропавших незадолго до операции в городке Гройче.

– А вот он вас узнал, если я не ошибаюсь, и еще до этого рассказал нам много интересного о вашей персоне. Мой коллега, господин Энгин, встретился с этим молодым человеком и его товарищами в предместьях Лейпцига. Они вели себя вызывающе, за что и поплатились.

– Мне крайне неловко, что между нами случилось это досадное недоразумение.

– Бросьте. Мы слишком серьезные люди, чтобы обижаться на такую чепуху. Я просто хочу, чтобы вы поняли – никаких недомолвок. Мы знаем о ядерных минах, украденных у русских в девяносто третьем году. Нам известно, что вы разыскиваете их.

Саяф быстро обдумал ситуацию и произнес:

– Да, вы правы. Мы хотим найти эти фугасы и переправить их на Кавказ. Дестабилизация обстановки на юге России – заманчивая цель. Не так ли, господин Грабар. Она наверняка вызывает у вас немалый интерес, не правда ли?

Назар расцепил пальцы, чуть наклонился к собеседнику, но продолжал молчать. Его лицо словно стало чуть светлее. На нем даже появилось некое подобие улыбки.

Абу Саяфу показалось, что он наконец-то добился своего. В предвкушении победы он подумал, что собеседник ему даже нравится. Главарь разбитой банды ценил таких людей, сдержанных, молчаливых и алчных. Всякая там дипломатия – это полная чушь. Всегда в любой ситуации побеждает тот, кто предложил потенциальному партнеру больше выгоды. Никакого секрета тут нет.

– Да, вызывает, – сказал Назар и погрузился в раздумья.

Его собеседник какое-то время выжидал, потом не выдержал и осведомился:

– Каково же будет ваше решение, почтеннейший господин Грабар?

– Что ж, если хотите получить помощь, то она может иметь место. Мы выделим своих людей и технику на поиски фугасов, но при одном условии. Вы компенсируете все наши расходы на эту операцию вдобавок к сумме, указанной вами ранее.

– Да, это вполне разумное требование. Все ваши услуги будут достойно оплачены.

– Отлично. Теперь второй момент. Насколько я знаю, у русских пропали два фугаса. Когда они будут найдены, один из них мы оставим себе. Это не обсуждается!

– Договорились, – ответил араб, скрепя сердце.

– Обождите немного. Мне надо доложить о нашем соглашении руководству. Я нисколько не сомневаюсь в том, что оно его одобрит, оценит по достоинству. Я скоро вернусь.

Абу Саяф тихонько фыркнул, провожая взглядом турецкого разведчика. Дверь кабинета тот оставил открытой. За ней стояли охранники, не сводившие глаз с арабов, остававшихся на своих местах.

Саяф же продолжал размышлять о насущном. Он понимал, что дело осталось за малым. Этот господин сейчас, конечно же, порекомендует руководству наладить сотрудничество с ним. Его широкие ноздри уже уловили наживу.

Тем временем Назар Грабар спустился на первый этаж и вошел в комнату, где стояла аппаратура связи. Он еще на ходу сформулировал краткий отчет о ситуации и быстро доложил заместителю начальника разведки Илкен Казару о крайне любопытном предложении, поступившем со стороны арабских боевиков.

– Ожидаю вашего распоряжения, – заявил он и замолчал.

– Я немедленно отправляюсь к начальнику. Будьте на связи. Я перезвоню вам в ближайшие минуты.

Назар предался мечтам. Он уже видел себя героем с высоко поднятой саблей. Начальство наверняка похвалит его за смекалку и своевременное оповещение. Он решил обыграть выскочку араба и диктовать начальству свои правила. Сделка состоится. Но на других условиях. Саяф получит то, что ему причитается – пулю в затылок, а Турция – оба фугаса. Грядут большие перемены.

Реакция руководства не разочаровала его. План, предусматривающий сотрудничество с арабами, был одобрен, как и следовало ожидать. Такая новость как подожженный фитиль разорвала горячие головы турецкой разведки, так что Назар Грабар немедленно получил полный карт-бланш на управление всеми силами, развернутыми в Германии.

– Господин Назар, штаб принял решение одобрить ваше предложение и оказать фактическую помощь арабам. Спешите составить контракт, но не стройте лишних иллюзий. Не упускайте арабов из виду ни на секунду. Оборудование, оружие, техника – все должно быть нашпиговано аппаратурой слежения.

– Вас понял, господин Казар, – сказал Назар, прекратил разговор и вернулся в кабинет, где его дожидались арабы.

Он уселся за свой роскошный стол и проговорил:

– Начальство одобрило ваше предложение. Сделке быть, как я и обещал. В скором времени мы выделим для вас необходимое количество людей и техники. Контракт будет готов завтра. Вы можете остановиться в отеле, расположенном в соседнем здании. Утром мы документально оформим наши отношения, обговорим детали, а потом приступим к поискам, верно?

– Да, конечно.

Назар встал и заявил:

– Приятно было познакомиться.

– Как и мне.

Новоявленные деловые партнеры пожали друг другу руки и разошлись. В кабинете остался только ледяной сгусток концентрированной ненависти.

На скамейке, стоявшей в хорошо ухоженном сквере, рано утром отдыхал мужчина средних лет. Изредка под тенью деревьев мимо него проходили разнообразные представители рода человеческого, жители города Мюнхена.

Он не обращал на мелькающие силуэты особого внимания, держал в руках довольно широкий блокнот и увлеченно выводил на его листах такие слова:

«Выспался вчера отлично, сегодня спал в дороге и часов в десять уже поехал завтракать в заведение под названием “Пир горой” – ничего так. После завтрака погулял по скверу, день стоял хороший. Тепло. Градусов 13 где-то. Занимался бумагами до обеда. Вечером читал, а сегодня заполнял страницу, о которой забыл вчера. Разве не для этого нужен дневник?»

Это был полковник Друбич. Он никогда ни от кого не скрывал, что есть у него такое занятие, давно ставшее привычкой, – вести дневник. Антон когда-то вычитал то ли в газете, то ли в какой-то книжке, что дневник улучшает память и структурирует мысли. Ему нравилось, что при этом на себя можно посмотреть как бы со стороны.

Написал он, например, за неделю парочку таких вот страниц, потом прочел, а себя не узнал. Однажды вообще увидел, что многие записи одинаковы по своей сути.

Хорошее средство анализа. Утомительное только.

Но Друбич переборол собственную лень и желание поскорее покончить с каждодневной писаниной, от которой он страдал еще и по работе. Он отыскал в этом занятии те самые плюсы, о которых говорят нынешние бизнесмены: ставить цель и каждый день повторять ее без устали, вдалбливать в свою голову.

Со временем Антон осознал, что его прежняя цель – достичь повышения по службе – сменилась иной – закупить на будущее побольше ручек и блокнотов.

Его внимание привлек шум автомобильного двигателя. Черная «Тойота» остановилась у табачного киоска, стоявшего за оградой сквера. Антон сидел лицом к дороге и видел, как из машины выбрался человек в строгом сером костюме. Он быстро прошел к киоску, вернулся к автомобилю с пачкой сигарет, бросил ее на заднее сиденье машины. Потом этот человек вышел на аллею и неторопливо зашагал по ней, тихо разговаривая по сотовому телефону.

Друбич отвлекся от своего дневника и оглядел данного субъекта. Фигура довольно стройная, но не спортивная. Высокий. Никак не ниже самого Антона. Одежда вполне приличная, прическа самая обычная, никого не удивишь. Солнцезащитные очки он снял и повесил на краешек кармана на груди. Не слышно, что говорит, но беседует спокойно.

«Жене звонит? Директору? Или он сам босс? Впрочем, какая разница», – подвел итог Друбич, распрямляя страницу блокнота.

Но только этот мыслитель решил вернуться к своему прежнему занятию, как мужчина из «Тойоты» закончил разговаривать по телефону, направился прямо к скамейке, на которой обосновался Антон, и устроился рядом с ним. Он молчал, иногда косо поглядывал на блокнот.

Такая вот бесцеремонность соседа вскоре вывела Друбича из себя.

Он повернулся к этому типу и с нескрываемым раздражением произнес:

– Что вы хотите от меня?

Антон задним числом понял, что говорил по-русски. Он сглупил. Собеседник его, скорее всего, не поймет.

Но тот, к большому удивлению Друбича, прекрасно его понял, изрядно опешил и промямлил на том же языке:

– Простите?..

– Ох… просто мне показалось, что вы коситесь на меня, – проговорил Антон и почему-то подумал, что теперь выглядит как-то жалко и нелепо.

– Простите великодушно. Да, я пару раз глянул на вас, но без всяких дурных мыслей, просто так, чисто из любопытства, – сказал мужчина.

– Да, понятно. Извините, что взорвался.

– Ничего, бывает и хуже. – Сосед Антона чуть помолчал и продолжил: – Могу поспорить, вы здесь недавно.

– Почему вы так решили? – осведомился Друбич.

– Да вид у вас как у новенького. Понимаете? Довольный. Улыбчивых-то людей я часто вижу, но это скорее оскал, а не улыбка. Только отвернешься, тут же в бочину вцепятся. Раньше хуже было, говорят. Не знаю. Думать страшно.

– Вы, значит, тоже не местный? – полюбопытствовал Антон.

– Нет, так, заехал по делам, – протянул тот уклончиво, постукивая себя по карману.

– Сигареты?..

– Да, я забыл, что в машине их оставил.

– Вот, возьмите. – Антон протянул ему свою пачку.

– Спасибо, не стоит, бросать пора. Я, собственно, по привычке купил. Говорят, что отказаться от курева невозможно. Особенно с моей нервной профессией.

– Чем вы занимаетесь? – спросил Друбич для поддержания диалога, который ему, в принципе, не очень наскучил, но и особого удовольствия не приносил.

– Торговец.

– Вот как?

– Да, цветной металл. А вы?

– Поставщик древесины, если не углубляться в подробности.

Мужчина пару раз вдохнул, опять покосился на блокнот в руках Антона Николаевича, но не стал заводить разговор о нем, отвел глаза.

Друбич не выдержал и спросил:

– Вас интересует, что это за блокнот?

– Если только вы там не подсчитываете ваши миллионные доходы, – отшутился мужчина.

– Нет, веду что-то похожее на опись имущества.

– Скучное дело.

– Как сказать. Это зависит от стоимости имущества.

Сосед в очередной раз посмотрел на него, но доставать вопросами не стал, поднялся, отряхнул костюм и проговорил:

– Ладно, думаю, мне пора. Приятно было поболтать.

– Удачи, – сказал Антон и пожал протянутую руку.

«Хорошая хватка», – подумал Друбич, провожая взглядом собеседника, идущего к машине.

Он тут же увидел своих подчиненных, приближающихся к нему.

Никаким торговцем, конечно, Антон не был. Он изображал из себя бизнесмена, занимающегося поставками леса, а на самом деле возглавлял агентурную сеть ГРУ, развернутую в Германии.

Недавно он получил сообщение о том, что его служба здесь наконец-то подходит к концу. Это произойдет после встречи с боевой группой «Эспада», отправленной в Германию для решения проблемы с фугасами. В ее состав сейчас входили два офицера ГРУ, подчиненных Друбичу. Он неплохо изучил местность во время поисков фугасов и теперь практически наверняка знал, где они находятся. Антон собирался покинуть Мюнхен прямо сейчас.

– Кто это был? – спросил Федор Звягин, подошедший к полковнику.

Видимо, он не изменял своим традициям и опять накормил очередную жертву шутками. Молодой капитан Сергей Зинковецкий стоял рядом с ним и загадочно улыбался.

– Да мужик какой-то. Он по-русски со мной говорил, – сказал Антон и пожал плечами.

Он подумал, что не узнал даже имени своего загадочного собеседника, перед тем как распрощаться с ним. Совсем забыл про осторожность! Да, давно такого не было.

– Забудь, он уже уехал. Все взяли?

– Да. – Сергей хлопнул ладонью по пузатой сумке, висевшей у него на плече.

– Отлично. Тогда за мной!..

Друбичу приказано было встретить боевую группу «Эспада» в районе поисков и помогать ей. Продиктовать координаты по радио было бы слишком рискованно. При всем уважении к шифровщикам нельзя было исключить, что канал связи прослушивают ушлые ребята из НАТО. Или еще кто похуже.

После бойни в Английском саду Друбич не терял времени зря. Как-никак с того дня прошло почти три года. За это время он принял на себя руководство всеми агентами ГРУ, работавшими в Германии, завербовал с десяток человек, перебравшихся сюда из распавшегося Союза.

Вместе с ними он колесил по окрестностям той инженерно-саперной части, откуда были похищены фугасы. Его подозрения в том, что груз не успел отбыть далеко, подтвердились, когда спутник засек повышенный радиационный фон. После этого Антон уже мог назвать то место, где были спрятаны ядерные мины.

Скорее всего, они находились на полигоне, который на протяжении нескольких десятилетий использовался в качестве учебной площадки. После падения Берлинской стены жители ближайших населенных пунктов обратились в суд с требованием закрыть его. Тогда он и был заброшен.

Немецкие военные окружили полигон знаками, указывающими, что вход туда запрещен, чтобы любопытствующие туристы и случайные прохожие лишний раз не совали свой нос на территорию, заваленную разным военным хламом. Впрочем, особой нужды в этом не было. Полигон располагался достаточно далеко от транспортных путей и жилых районов. Поэтому ядерные мины до сих пор не были обнаружены местными сталкерами.

Увы, в тот самый момент, когда полковник готов был с триумфом забрать фугасы, выяснилось, что все агенты ГРУ находятся под чьим-то постоянным контролем. Имело ли место предательство или неосторожность, неизвестно, но агенты раз за разом замечали, что за ними следят.

В такой обстановке Друбич был вынужден отказаться от мысли забрать фугасы самостоятельно. Теперь он готов был покинуть Мюнхен, встретиться с майором Кильбой и его людьми.

Лейпциг – родной город философа Лейбница, великих композиторов Вагнера и Иоганна Себастьяна Баха, памятник которому стоит перед церковью Святого Фомы.

Война многое меняет. Речь идет не столько о физическом изменении, сколько о внутреннем. Бомбы рушат не только внешний вид здания. Пуля, выпущенная из винтовки, способна изменить весь привычный мир, отделить зерна от плевел. Истинное и ложное меняются местами, открываются новые горизонты, оценочные суждения атрофируются, когда война заявляет свои права. Остаются голые факты ее влияния на нечто большее, сакральное в человеке.

Творцы эпохи уходят. На смену им приходит закаленный войной гений. Новая сталь в словах. Иная, какая-то глубоко первобытная романтика дихотомий: уничтожение и спасение, любовь и ненависть, рабство и свобода.

А потом и война проходит, сменяется миром. Остаются только отголоски, которые носятся по уцелевшим улицам, которые в любой день могут прийти в запустение. Они вопрошают у ничего не сведущих представителей современности: война меняет город, а город – человека или человек меняет город, попав под влияние войны? Город изменился под пятой войны.

Одной ненастной ночью командир роты капитан Грицук и техник прапорщик Гусейнов решили совершить кражу. Они даже не могли себе представить, к чему приведет всего один бессовестный поступок, совершенный на фоне всеобщего безобразия. Эти подонки угнали из своей инженерно-саперной части бронетранспортер с двумя ядерными минами, которые были приготовлены к отправке в Россию. Не прошло и суток, как оба они оказались мертвыми.

Скрыть эту историю, конечно же, не удалось. Самые разные стороны, узнавшие об инциденте, устроили крысиные бега. Цепочка последовательных событий привела к тому, что оперативный отряд группы охраны границ во главе с майором Рунге начал прочесывать окрестности самобытного города Лейпцига.

Этот отряд находился в прямом подчинении министра внутренних дел Германии и готов был по его приказу немедленно отправиться в любую точку земного шара, где произошел какой-то инцидент. При этом исключалась лишняя бюрократическая волокита, способная загубить на корню любое благое дело, жизненно важное для интересов родной страны.

Солнце беспощадно слепило глаза майора Томаса Рунге. Он приложил ладонь козырьком ко лбу. Видно стало чуть лучше и дальше. Взгляд майора зацепился за некий объект, выделяющийся на фоне пустой равнины. Офицер последил за ним какое-то время, но не заметил никакого движения.

– Подайте бинокль! – приказал он и отвел назад руку, в которой тут же оказался помянутый оптический прибор.

Майор откалибровал его и всмотрелся в даль.

– Ну и что там? – спросил подчиненный, стоявший позади.

– Джип. Багажник открыт. В нем какие-то вещи. Ничего интересного. Внутри кто-кто есть. Со спины не вижу. Смотреть неудобно. – Майор отвел бинокль от глаз. – Ладно, давайте-ка разведаем. Может, там помощь нужна. Кроули, останься охранять машину. Прикрой нас огнем, если нам вдруг понадобится помощь.

– Понял.

– Остальные за мной! – приказал командир и повел людей за собой.

С возвышенности они спускались аккуратно, чтоб водитель джипа не заметил их раньше времени и не удрал.

Голова этого субъекта тихо покачивалась из стороны в сторону. Черная копна кудрявых волос готова была упасть на руль.

Майор Рунге заметил, что у «Хонды» разбита передняя фара, а по лобовому стеклу идет вертикальная трещина.

«Свежие повреждения», – решил он, постучал в стекло и спросил:

– Помощь нужна?

– Убирайся отсюда, – ответил мужчина, очень похожий на турка.

– Ага. Вот и я так подумал. Смотрю, багажник открыт. Машина стоит. Явно не на пикник собрался. Уединение, конечно, дело хорошее. Но сейчас слишком уж часто можно встретить турка на любой дороге. Их у нас теперь так же много, как блох на старой дворовой суке.

– Не понял? Проваливай отсюда! – крикнул турок.

– Да, конечно. Я уже ухожу. А вот они никуда не уйдут. Ребята, надо бы выволочь его из машины и научить хорошим манерам, – сказал майор.

Турок испугался солдат, приближающихся к машине, и потянулся было за пистолетом, но ничего хорошего из этого не вышло. Бойцы в считаные секунды окружили джип и прикладами выбили стекла, нимало не заботясь о том, что осколки полетят на турка, который прикрыл руками лицо. После этого они открыли дверцу, вытянули водителя на траву, выбили пистолет из его рук, поставили на колени.

Этот тип прижимал ладонь к правому боку. Его одежда в том месте уже покрылась тонкой коркой застывшей крови. Видимо, недавно он получил пулю.

Рунге подумал, что ситуация становится все интереснее.

– Что вы хотите от меня? Кто вы такие? – простонал турок.

Майор Рунге присел напротив него и заявил:

– Погоди. Ты сейчас не в той ситуации, чтобы задавать вопросы. Это буду делать я. Имя?!

– Шакил.

– Ну вот, уже лучше. Где твои товарищи, Шакил?

– Я тут один, все уехали.

– А почему ты не уехал?

– Смену ждал.

Майор посмотрел на одного из бойцов, держащих Шакила, и легонько кивнул. Солдат отреагировал на это правильно, заломил руку турка так, что кость едва не треснула. Пленник истошно завопил и попытался вырваться. Он пару раз дернулся в руках солдата, но все эти попытки оказались тщетными. Они только ухудшили его положение.

– Ты не очень-то разговорчивый человек, верно? – осведомился майор.

– Мне не о чем рассказывать!

– Неужели?.. Откуда у тебя рана? – настаивал Рунге.

– Русские устроили засаду, – ответил турок.

– И все?

– Да, и все.

– Хорошо, пусть так. Поднимите его! – приказал майор.

Солдаты поставили турка на ноги, руки снова заломили за спиной, голову оттянули за волосы.

– Это совсем не мои методы, но иногда ситуация обязывает, – сказал Рунге, нащупал рану в боку турка, вынул из кармана складной ножик.

Лезвие он доставать не стал, но рукоятку ножа чуть ли не ввинтил в рану и принялся елозить ею внутри так, словно пытался открыть консервную банку.

Турок заголосил от страшной боли и взмолился:

– Прекрати! Вытащи из меня эту дрянь, и я расскажу все, что знаю!

– Слушаю тебя, – сказал Рунге и вытащил рукоятку ножа из раны.

– Начальник говорил про операцию в Бонне. Он… вернее, арабы нашептали ему, что могут подложить взрывное устройство у ратуши. Наш майор сказал, что если поднять переполох, то немецкие спецслужбы проснутся, начнут копать. Это должно будет отвлечь русских, а мы под шумок успеем раздобыть…

– Что вы искали? – проворковал Рунге.

Он заранее знал, какой ответ сейчас услышит.

– Ядерные фугасы. Начальство договорилось с арабами. Мы должны позаботиться о русских, взамен получим один фугас.

Рунге знал, что в 1994 году вышел закон о переносе министерств из Бонна в Берлин. Но там на постоянной основе остался ряд федеральных ведомств. Город все еще имел очень высокий статус. Такой план вполне мог сработать, отвлечь общественность вместе с начальством. Командная работа. Вот только…

– Неужели вы поверили, что арабы будут делиться с вами? – осведомился майор Рунге.

– Мы знали, что они задумали обвести нас вокруг пальца, планировали среагировать раньше, перехватить фугасы. Я лишь получил приказ смотреть за дорогой, но был ранен. Моя смена отправилась бы в аэропорт, пока арабы подрывали ратушу.

– Это все?

– Да.

– Выходит, что нам нужно на двух свадьбах станцевать, – заявил майор.

Турок непонимающе посмотрел на него.

– Это так, поговорка, – пояснил тот и добавил: – А теперь будем решать, что с тобой делать.

По лобовому стеклу «уазика», забитого под завязку, нещадно хлестал разошедшийся ливень. Дворники метались из стороны в сторону, словно ведьмы на шабаше. Они явно не успевали выполнять свою работу. За окнами машины завывал ветер, пригибал к земле отяжелевшие ветви деревьев. Водитель видел только размытые контуры далеких лесов и редких зданий по бокам дороги, но продолжал движение. Медленно, но верно машина одолела ухабистую дорогу, ведущую к полигону, превратившуюся в болотную жижу, и выехала на участок, огражденный колючей проволокой, с пустующим контрольно-пропускным пунктом. Ранее тут стоял простенький шлагбаум, за ним – металлические ворота. Надписи «Стой!», «Запретная зона!», «Огонь открывается на поражение!» на бетонных стенах давно выцвели, а заборы поросли высоким бурьяном. Сейчас шлагбаум отсутствовал. Кто-то из местных жителей, видимо, умудрился снять его и утащить для использования в личных целях.

В машине было прохладно, но куда лучше, чем на улице. Печка худо-бедно функционировала и поддерживала приемлемую температуру. Воздух в салоне за время поездки тоже нагрелся и наполнился запахами бензина, пота и сигарет.

Заур провел ладонью по запотевшему стеклу и тут же ощутил пробирающий холод. Он припомнил, что именно на похожем старом «уазике» прапорщик Гусейнов два года назад прибыл в Мюнхен с твердым желанием разбогатеть на продаже треклятых ядерных фугасов.

История – это колесо. Оно вращается, криво и косо движется неизвестно куда и по дороге давит человечков, попавших под него. Как знать, не окажутся ли бойцы группы «Эспада» размазанными по бесконечному шоссе.

– Да, просто так, ради развлечения сюда никто не придет, – нарушил тишину в салоне Батыру.

– Так и мы не пикник на обочине идем устраивать, – заявил книгочей Воротин, ссылаясь на повесть любимых им авторов Аркадия и Бориса Стругацких, по мотивам которой в конце восьмидесятых Андрей Тарковский снял знаменитого «Сталкера».

– И все же апокалиптично как-то.

– Ни зги не видно, – посетовал на погоду Петр.

– У таких мест есть своя романтика, – заявил Кирилл. – Тут можно не только транспортер с фугасами спрятать, но и целый полк развернуть.

– Ничего романтичного не вижу, – буркнул Станислав без особого энтузиазма.

– Таких полигонов хотели при Союзе и у нас штук пять построить, – вставил Иван Батыру, проверяя свой противорадиационный костюм, покоящийся у него на коленях.

– Ну и?..

– Решили перенаправить деньги и поддержать экономическую стабильность в стране. Армия уже, мол, была достаточно обеспечена за последние годы. Но те копеечные деньги были стране как мертвому припарки. Их требовалось где-то раз в сто больше!

– Когда состояние продолжительного упадка стало считаться нормой?

– Так ведь упадок-то не простой, а обеспеченный.

– Ну да, логично, конечно.

Сергей Зинковецкий не участвовал в разговоре, сидел тихо. Его взгляд был направлен в окно, но сам он погрузился в воспоминания.

«А ведь когда-то эта площадка была окружена блиндажами и усеяна испытательными объектами. Помню во время службы в разведроте каждый день полигон, огневой городок, стрельбище, танкодром. Как же я порой уставал от тренировок с молодыми бойцами по метанию гранат и стрельбе из всего, что есть в роте. Да, сейчас я в охотку на полигоне повалялся бы да пострелял, вместо того чтобы искать эти проклятые фугасы!»

– Был я на одном полигоне в Казахстане, – буркнул Батыру. – Там когда-то очень серьезные учения проходили с применением ядерного оружия. Не спрашивайте уж, как и зачем я туда попал. Там, короче говоря, под слоем земли до сих пор захоронены радиоактивные отходы, и фон стоит местами повышенный.

– А ты как хотел? Закон мировой энтропии в действии. Вот, смотри. – Станислав ткнул пальцем в желтоватый металлический прибор. – Шум-то усиливается.

– Это значит, что мы на верном пути.

Спецназовцы зафиксировали легкое похрипывание счетчика Гейгера. С приближением машины к аэродрому шум становился только интенсивнее.

В этой части полигона в давние времена проходили занятия с техническими средствами доставки ядерных зарядов. Взлетно-посадочная полоса аэродрома была сделана из прочнейшего бетона, достигала трех километров в длину и восьмидесяти метров в ширину. Этого вполне хватало даже для самых тяжелых воздушных кораблей.

Самолет-носитель бросал на полигон бомбы с обычным взрывным устройством, но идентичные ядерным по форме, массе и размерам ядерным. Только после того как эксперименты проходили успешно, начиналась работа с настоящими ядерными бомбами, но уже не здесь, в Германии, а на северных полигонах нашей страны.

В шестидесятые годы эта воинская часть была расформирована. Аэродром пришел в запустение вместе со всей инфраструктурой. Сейчас здесь в рост человека стояла трава, и где-то на периферии сознания проносились призраки былых лет.

– Вот оно, кладбище погибших кораблей, – заявил Воротин и тяжело вздохнул.

– Да тут чище, чем я предполагал, – с удивлением проговорил Батыру.

Работы по очистке полигона от радиоактивных материалов были давно уже завершены. Когда наши руководители решили вывести войска из Германии и подписали с немцами договор об этом, то все такие вот объекты были самым тщательным образом проверены по два-три раза. На участках местности со сложным рельефом для поиска неразорвавшихся боеприпасов использовались специально подготовленные минно-розыскные собаки и саперные войска. Для безопасности все обнаруженные взрывоопасные предметы не транспортировались, а подрывались на месте накладными зарядами.

Большая часть территории полигона была вполне пригодна для непродолжительной прогулки без особого ущерба для здоровья человека. Но защиту тела и органов дыхания от возможной радиоактивной пыли никто не отменял. К тому же проблема состояла и в самих фугасах. Боевая группа «Эспада», конечно же, подготовилась к этому.

– Надеть костюмы! – скомандовал Кильба.

Офицеры быстро влезли в противорадиационные костюмы, состоявшие из плотных резиновых чулок, больше похожих на сапоги, плаща с прозрачным капюшоном и перчаток. Их лица теперь были закрыты респираторными масками.

Заур осмотрел своих людей и заявил:

– Хорошо. А теперь, инопланетяне, слушайте меня. Пойдем двойками, прочешем территорию. Ядерные мины находятся где-то неподалеку. Не расслабляться! Начальство предупредило, что могут быть сюрпризы в виде незваных гостей.

– Это мы уже сами поняли, – заявил Сергей.

Странная злоба распустила внутри него свои щупальца. Он не злился на начальство, на судьбу, уготованную его товарищам, на офицеров «Эспады», нашедших его посреди поля в крови и ссадинах. Они выходили парня и помогли ему отыскать тела товарищей. Сергей был в обиде на самого себя. Он выжил, а они нет. Такая вот глубокая экзистенциальная обида. Может показаться, что совершенно ложная и лишняя. Тут самое главное состоит в том, как отнестись к слову «показаться». Это личное дело каждого.

– Ну, тогда погнали, – заявил Заур и распахнул дверцы машины.

Замелькали огоньки ручных фонариков. Бойцы сделали пару кругов вокруг автомобиля и без труда определили направление движения усиливавшемуся сигналу счетчиков Гейгера. Они осторожно пробрались по узкому проходу между серых полуразрушенных коробок складов и казарм, на которых когда-то отрабатывалась техника бомбардировки.

Благодаря прибору для замера радиации отряд вскоре подобрался к металлическому полуподземному ангару, находившемуся в довольно плачевном состоянии. В некоторых местах упала кровля, целые стекла в окнах отсутствовали как класс.

Батыру первым делом указал товарищам на отчетливые, хоть и старые, следы гусениц на растрескавшемся мягком бетоне дороги, под малым углом уходящей на подземный уровень.

– Транспортер тут прошел, – сказал он.

– Да, точно, – подтвердил Кирилл, полоснув лучом фонаря по стальным дверям. – Вон, смотрите, ворота ангара кто-то мусором завалил.

Бойцы «Эспады» приблизились к воротам. Несмотря на дожди и снег, перед ними сохранились отчетливые следы, ведущие внутрь. Вход и впрямь кто-то пытался замаскировать. Пара мешков с песком, доски, деревянные балки и куски кладки были навалены вдоль ворот, вероятно, чтобы отбить у случайных людей, вдруг оказавшихся на заброшенном полигоне, всякое желание забираться внутрь. К этому явно приложили руки похитители ядерных мин.

– Ну что, товарищи бойцы, давайте применим наше профессиональное мастерство! – заявил майор Кильба, хохотнул и первым схватился за обгоревшую балку, подпирающую ворота.

Товарищи поспешили на помощь командиру и через двадцать минут пыхтения и ругани освободили одну створку. Она легко отворилась. Отвратительный скрип разлетелся по всей округе. Света внутри ожидаемо не было. Ангар был совершенно темным.

– Посветите! – распорядился Кильба, залезая внутрь. – Ну и мрак.

Концентрированный луч скользнул в ангар, осветил пыль, поднятую внезапным вторжением. Там было достаточно просторно. Фонарик выхватывал из тьмы очертания каких-то ящиков, нагроможденных у стен ангара, создавал причудливые светотеневые проекции.

Говорят, если вам приснился пустой ангар, то это к опустошенности, а если с техникой, то к боязни перемен. Наверное, в этом можно углядеть что-то на уровне самых простых ассоциаций. Потому что иного слова кроме как «опустошенность» здесь и не подобрать.

Склады, хранилища и ангары, использовавшиеся не один год, в момент закрытия были вывернуты наизнанку. Все эти бетонные блоки и металлические крыши словно вечно ожидали продолжения строительства, никогда не существовали в завершенном виде, до этого вовсе не содержали в себе самолеты и бомбы.

Ангар полностью отражал само понятие «серости». Даже в ненастную погоду контраст тускло-зеленых тропинок и мертвого камня был поразительно пронизывающим. Впрочем, давайте оставим романтизацию. Иногда кусок камня – это просто кусок камня и ничего более.

– Сюда! – заявил Заур. – Смотрите-ка, они и изнутри выход завалили.

Новые вспышки света осветили нутро помещения. Сергей с минуту постоял столбом, вертя фонариком, потом победно ухнул, побежал в правый угол ангара и осветил нечто громоздкое, укрытое старым пыльным брезентом. Молодой офицер ГРУ торжественно отбросил это покрывало и представил взглядам боевых товарищей вожделенный МТ-ЛБВ со всем, как сразу выяснилось, драгоценным грузом.

– Что, попробуем на руках допереть эти дуры до «уазика»? – проговорил Петр.

– Нет, пожалуй, – сказал Воротин и отрицательно покачал головой. – Они весят под сотню килограммов, это во-первых. Во-вторых, один из них неисправен. У меня нет никакого желания носить на себе фонящий ядерный боеприпас. Я, может, еще детей хочу иметь.

– Резонно, – сказал Кильба. – Давайте попробуем завести эту старую жестянку. Да и везти фугасы в МТ-ЛБВ надежнее.

Бронетранспортер стоял в ангаре с девяносто третьего года и лучше от этого нисколько не стал. Заур Кильба изрядно повозился с валом, ремнями и вентилятором охлаждения, чтобы в дороге неисправности не привели к интенсивному истечению из бака вскипающего топлива. После такого вот ремонта транспортер завелся.

Майор похвалил себя за предусмотрительность. Он был совершенно прав, когда приказал бойцам загрузить в «уазик» десять канистр солярки.

– Все готово, можно двигаться. Топлива вроде бы достаточно, чтобы довести бронетранспортер до самолета, – проговорил Кильба.

– Отлично, тогда я даю команду летчикам, – сказал Батыру.

Для этого рейса, законность которого была несколько сомнительной, был окольными путями зафрахтован старый С-130 «Геркулес» фирмы «Локхид» с высоким хвостовым оперением и четырьмя турбовинтовыми моторами. В хвостовой части корпуса был расположен широкий погрузочный люк. Самолет вмещал в себя порядка двадцати тонн груза. Он принадлежал небольшой итальянской компании, которая занималась различными перевозками, в том числе и нелегальными.

Верный «уазик» пришлось бросить на территории покинутого полигона. Все оружие из него, конечно же, было вынесено.

Бойцы расположились на броне, и транспортер двинулся к проселочной дороге.

Самолет должен был прибыть где-то через час и сесть на запасной, грунтовой полосе аэродрома. Ведь основная давным-давно пришла в негодность. На месте бетонных плит, украденных хозяйственными бюргерами, зияли пробелы.

Кирилл, управлявший транспортером, должен был обогнуть разрушенные территории аэродрома, совершить для этого небольшой крюк до шоссе. МТ-ЛБВ уже выбрался на него, когда впереди вспыхнул свет фар. Несколько джипов выскочили из-за поворота и теперь неслись вперед на полном ходу.

– Выследили, ублюдки! Ваня, за пулемет, живо! – скомандовал Кильба.

В поворотной башне тягача был установлен танковый пулемет Калашникова.

– Одна лента осталась, – предупредил командира Иван Батыру.

– Этого хватит, пали!

Батыру немедленно открыл огонь по врагу, бил короткими очередями. Лента с металлическим звеньями забряцала.

Турки, решившиеся на атаку, явно не ожидали, что на тягаче будет танковый пулемет. Три черных «Сузуки» бросились врассыпную.

Бойцы «Эспады» мигом соскочили на землю и залегли. В МТ-ЛБВ остались только Кирилл в роли водителя и Иван Батыру за пулеметом.

Командир группы быстро оценил обстановку. Если противник какими-то неведомыми путями узнал об их миссии и заранее приготовил засаду, то ничего хорошего ждать не приходится. Обложат со всех сторон так, что уже не вырвешься, и кинутся в атаку. Отбиться будет ой как непросто. Плюс снайперы, которые головы поднять не дадут. Место-то открытое.

Но на это что-то не очень похоже. Эти ребята и сами не ожидали такого вот развития событий. Есть шансы выбраться, прорваться!

Из первой машины высунулся стрелок с автоматом и начал стрелять по бронетранспортеру. Но пули отлетали от корпуса МТ-ЛБВ. Тот зловеще скрежетал гусеницами и подгонял джип вперед.

«Стреляет длинными очередями, причем довольно метко, несмотря на тряску. Профессионал, – подумал Батыру. – Но вот ума ему явно не хватает. Зря он лупит из автомата по броне, напрасно тратит патроны».

Водитель джипа немного оторвался от транспортера, ушел вперед и вдруг резко нажал на тормоз. Машину повело влево. Не дожидаясь, когда она остановится, турок выпрыгнул из нее и резво помчался вверх по склону холма, надеясь найти там укрытие от пулеметного огня. Короткая очередь, выпущенная Иваном, вспорола землю у него под ногами, заставила прибавить обороты.

Второй турок на свою беду замешкался в машине и был вместе с ней раздавлен гусеницами бронетранспортера.

– Я догоню того типа, а ты прикрой остальных, – крикнул Кильба Ивану и рванул вверх по каменистому склону, вслед за врагом.

Сзади зарычал мотор второй «Сузуки». Из окна высунулся бородатый тип с автоматом.

Пуля, выпущенная Петром, чиркнула по камню совсем рядом с машиной, выбила из него мимолетную искру. Сам же автоматчик мгновенно присел внутри джипа. Теперь его защищал борт машины.

– У них броня на бензобаках стоит! – подметил Петр, дав очередной выстрел.

– Красиво жить не запретишь, – выдал Станислав Воротин.

Бородатый субъект вновь показался в окне машины. На сей раз в руке у него была граната. Он явно собирался швырнуть ее в бронетранспортер, но Иван Батыру не позволил ему этого сделать. Пулеметная очередь, на сей раз довольно длинная, изрешетила «Сузуки». Вопрос о броне сразу был снят. Нещадный, почти инфернальный огонь вырвался наружу из-под капота. Турки и арабы, находившиеся внутри джипа, сгорели заживо.

– Вот это да! Охренеть! – завопил Сергей.

– Сзади! – раздался пронзительный крик у него за спиной.

Водитель третьего джипа попытался раздавить молодого офицера ГРУ, но тому повезло. Его спас Станислав Воротин. Он всем телом навалился на парня. Оба они улетели в сторону, чудом не попали под колеса.

Петр сменил позицию и моментально открыл огонь по водителю этой самой машины. Первый же его выстрел оказался метким. Враг был убит. Джип завилял и остановился как раз для того, чтобы подоспевший бронетранспортер расплющил его. Раздался характерный скрежет металла и звон стекла.

В ходе схватки был уничтожен весь транспорт врага, но турок, гонимый Кильбой, все еще отстреливался. Заур не отставал от него, на бегу стрелял в темноту. Ему не хотелось отпускать свидетеля. Соблюдение секретности было одним из самых главных условий выполнения их миссии.

Они уже отбежали довольно далеко от места, где происходила основная схватка. Заур понял, что товарищи потеряли его, но разворачиваться сейчас было уже поздно.

– Стой, русский. Я сдаюсь! – Человек, которого преследовал майор Кильба, неожиданно вышел из-за деревьев.

Автомат он держал над головой и тут же бросил его на траву, себе под ноги. По-русски этот тип говорил очень даже неплохо, да и на араба был не похож.

– Ты кто такой?

– Я представляю турецкую разведку. Майор Энгин.

– Турки? Как вы нас нашли?

– Это не важно. Главное в том, что вам отсюда не уйти. Я вызвал наши основные силы. Они скоро прибудут сюда и возьмут вас числом. Предлагаю переговоры.

– Вот как. Может, вернемся на трассу, поговорим все вместе?

– Если ты решил, что я стану вашим заложником, то мне придется тебя разочаровать. Наши люди не будут сомневаться ни секунды. Они уберут меня ради этих треклятых фугасов.

– Ну хорошо. Чего ты хочешь?

– Я хочу помочь. Вы и ваши товарищи… О, так вот же они!

Заур ни за что на свете не поверил бы, если бы кто-то сказал ему, что он купится на этот идиотский трюк. Турок, загнанный в западню, решил пойти ва-банк и устроил это нелепое представление, чтобы его противник потерял бдительность. Кильба лишь на долю секунды скосил глаза в ту сторону, куда тот указал пальцем, но этот поганец успел выхватить из-за пояса пистолет и дважды выстрелить. Заур ощутил свист, с которым пуля рассекла воздух у его виска. Вторая пробила защитный костюм и чиркнула по ребрам Заура.

В этот момент раздался еще один хлопок. Турок замер, стоял столбом и глядел перед собой остекленевшими глазами. Кровь выступила из раны в центре его груди.

– Это он убил полковника Друбича и Федю. Тварь! – Из кустов вышел Сергей, запыхавшийся и грязный. – Я же говорил, что достану тебя!

– Спасибо тебе, парень, – выдохнул Заур. – Думаю, теперь мы точно в расчете.

Кильба оглядел себя, с досадой заметил отверстие в плаще, а потом и кровь, выступившую на ребрах. Тот факт, что он оказался так близок к смерти, заметно нервировал его. Нужно было спешить, пока ему не стало еще хуже.

Под гусеницами бронетранспортера чавкала грунтовая дорога, разбухшая от обильного дождя. Боевая группа «Эспада» спешила на место посадки «Геркулеса», оставив позади уничтоженного врага.

После стычки с отрядом Друбича турецкие разведчики при поддержке арабских террористов начали исподтишка ощупывать местность, следить за дорогой. Один из дозорных доложил, что подозрительный автомобиль советского производства сошел с асфальтовой трассы и продолжил путь по грунтов– кам.

Ответом на это стало распоряжение сесть им на хвост и установить слежку, но в бой не вступать. Однако когда стало ясно, что именно задумали русские спецназовцы, начальство приказало остановить их, задержать до прибытия подкрепления. Что из этого вышло, уже известно.

Вернувшись к месту схватки, майор Кильба обнаружил, что его люди стоят там в полнейшем смятении.

– Что такое, бойцы? – осведомился он.

– Да вот… – пробурчал Петр и кивнул на МТ-ЛБВ.

Заур поглядел на бронетранспортер и скривился. Во время тарана легковушек его, похоже, пару раз прилично тряхнуло, так что ремни, которыми были зафиксированы ядерные фугасы, лопнули. Один из них валялся на дороге позади стальной машины.

– Счетчик бесится, – сказал Стас и развел руки. – Видать, эта поганая штуковина крепко треснулась об землю.

– Времени нет, скоро тут турки будут.

– Как же мы его поднимем?

– Как-как. Руками! – заявил Заур и двинулся к фугасу.

– Эй, ты чего? – остановил его Иван. – От такой дозы ОЗК не защитит.

– Ну и что с того? Не стоять же тут столбом?

– Нельзя так.

– Можно. Я командир. Таково мое решение. Вся ответственность на мне.

– Заур!..

– Знаю. А ну, отойти всем! Сейчас я его быстренько затащу куда следует, и поедем.

Майор глубоко, словно перед нырком в воду, вдохнул, сделал несколько уверенных шагов к фугасу, перехватил его за ремни, прикрепленные к корпусу, крякнул и взвалил на спину. Под взглядами товарищей, полными отчаяния, он вцепился в металлический поручень и забрался в грузовой отсек бронетранспортера. Там Заур и бросил ядерную мину, рядом со второй, закрепленной вполне надежно. Потом он, недолго думая, отстегнул ремень, крепящий цинковый ящик с какими-то патронами, и привязал его к фугасу, чтобы тот не вывалился снова.

Убедившись, что все в порядке, майор соскочил на землю, отошел от бронетранспортера и тихо сказал:

– Вот как-то так.

– Заур, ты в порядке?

– Голова немного кружится, а так – пойдет.

– Давай-ка ты, командир, в кабину, – заявил Воротин. – Нам спешить надо.

Свободного места внутри бронетранспортера было маловато, поэтому часть бойцов устроилась на его корпусе, подальше от кузова. Они на ходу осматривались, а Батыру так и сидел у пулемета. В ленте осталось чуть меньше половины из двухсот пятидесяти патронов. Во время недавнего боя он старался вести очень экономный, ограниченный огонь по врагу. Никто не знал, что ждет их на пути.

Кирилл опять занял место механика-водителя. Кильбу бойцы разместили внутри, кое-как уложили ничком. Рядом с ним находился Станислав Воротин.

– Майор, живой? – спросил он, наклонившись над Зауром.

– Наверное, это мой рай, да?

– Если так, то тебе очень не повезло.

– Почему?

– В твоем раю есть я, но нет касаток и дельфинов.

– Это плохо. – Кильба попытался ответить максимально честно, но эти его слова прозвучали довольно неуверенно, они очень напоминали вопрос.

– Вот и делай выводы. Сколько пальцев видишь?

– Погоди. А сколько нужно?

– Не знаю. Я тебе ни одного не показал, – с усмешкой проговорил Станислав.

– Знаешь что…

– Что?

– Иди-ка ты ко всем своим дельфинам! Я же вроде как облучился, а не сотрясение получил. Ничего пока не ощущаю. Но надо учитывать, какой фон издавал фугас. После этого я запросто могу словить крутые проблемы. Твою мать, еще этого не хватало! У меня же сын…

Воротин похлопал друга по плечу:

– Так. Не истери. Сам подумай, вероятность облучиться есть, но костюм-то на тебе был. Показатели сейчас относительно стабильны. Так что ты еще всех нас переживешь.

– Угу.

– Вот и хорошо. Как только выберемся из этого, мягко говоря, дерьма, пройдешь обследование и курс лечения, – сказал Станислав, разорвал индивидуальный пакет с медицинскими принадлежностями и сыпанул на рану какой-то гадости.

От боли у Кильбы потемнело в глазах.

– Ты что, охренел?! Я же сказал, там просто царапина.

– Не ругайся, – сказал Станислав, положил поверх раны перевязочный пакет, отрезал несколько кусков гидроизоляционной ленты, закрепил и залатал костюм, насколько это было возможно.

– Коньяку дай, – прохрипел Заур, приподнялся и сел.

– Он нам не по средствам. Есть немного водки, держи.

Выпивка обожгла небо и горло, огненным шаром провалилась в пищевод. Зауру вдруг подумалось, что не зря люди считают водку лучшим лекарством. Вот получил ты расстройство желудка – водка с солью. Простыл? Снова народная медицина придет на помощь – водка с перцем. Заболело колено? Снова водка. На сей раз уже не только внутренне, но и наружно. Главное в таком случае – меру знать. А то можно потом, после лечения, и ногу сломать. В общем, выходит, что водка, как ни крути, универсальное средство для лечения. Рубрика «Вредные советы». Всегда пожалуйста.

– Другое дело! – сказал Заур и выдохнул. – Вот и в голове сразу прояснилось.

– Ты просто алкаш.

– Это просто ты водки никогда нормальной не пил. С хорошей выпивкой алкашом не станешь, – авторитетно возразил Кильба.

– Ну да, пьяный проспится – дурак никогда.

– Повторю в который раз, иди-ка ты!.. – заявил Заур, окончательно пришедший в форму.

Он приподнялся, высунулся из люка, осмотрел ребят и окрестности.

Они все ехали, а дорога была так себе. Еще до столкновения с турками, пока двигались по полю, земная твердь была терпимая. Дальше, уже на самом аэродроме, местами были такие ямы, что любая легковая машина там за пять минут превратилась бы в ведро. Но здесь, в лесу, без проблем проехать можно было разве что именно на таком армейском транспорте. Развезло, в общем-то, знатно. Вязкая колея то карабкалась на какие-то косые бугры, то ныряла в очередную страховидную яму, наполненную водой.

«Ничего, скоро на дорогу выедем», – подумал Заур и сказал Воротину, что все с ним хорошо.

– Ух, гора с плеч. Конечно, та еще заваруха случилась, но мы отлично справились. Бой был недолгий. Эти турки явно следили за нами, но не ожидали, что мы появимся на такой махине, – проговорил Сергей.

– Да еще и с пулеметом, – добавил Батыру, посматривая в кабину.

– Что насчет самолета? – осведомился Воротин.

– Пытаюсь выйти на связь с экипажем, – ответил Сергей.

– Ну что там?

– Сейчас. – Зинковецкий перешел на английский: – Как слышно? Прием.

– Слышно хорошо, – отозвался пилот-итальянец на том же языке.

Сергей затараторил в микрофон рации:

– У нас чрезвычайное происшествие. Мы попали под обстрел. У нас есть раненый. Срочно приземляйтесь и подберите нас.

– Понял вас. Будем через секунду.

– Мы уже подъезжаем на место. Где вы?

– Да, мы видим вас внизу.

– Отлично. Отбой! – Сергей убрал рацию, показал командиру большой палец.

– Кирилл, дай газу, самолет близко, – сказал майор.

Бронетранспортер ускорился.

Итальянские летчики посадили самолет на площадку и ожидали своих пассажиров, которые тем временем обсуждали давно назревший вопрос.

Из чрева бронетранспортера вылез Воротин, поправил защитные очки и заявил:

– Думаю, всем понятно, что охоту на нас устроили моджахеды.

– Это был турецкий спецназ. Ты нашивки видел?

– Рассматривать времени не было, – признался Станислав.

– Зато я рассмотрел одного очень даже хорошо, – холодно процедил Сергей. – А вот Саяф, интересно знать, там был?

– Если только в одной из сгоревших машин.

Офицер ГРУ упрямо мотнул головой и заявил:

– Не думаю. В заварушке его, скорее всего, не было. Зачем ему рисковать собой, если есть турки? Он сейчас где-то отсиживается, подсчитывает потери. Неужто мы так и оставим его? На его руках ведь кровь полковника Друбича!..

– Иногда нужно просто отступить, – произнес Иван Батыру. – За Саяфом с давних пор охотится немецкое правительство. Устраивать сейчас погони за ним, сопровождаемые перестрелками, крайне нежелательно. Мы не в том положении, чтобы нарушать иллюзию стабильности отношений наших стран.

Сергей промолчал.

Батыру как никто другой понимал, что это он по молодости. В юную пору ты весь словно дикое пламя, готовое объять целый мир в какой-то последней битве между добром и злом. Молодость – это гордое противодействие и бунт, самопожертвование во имя идеи и личного «Я», которое всегда остается с тобой. Смутное чувство недовольства и поиска. Внутренний герой подсматривает за тобой, когда ты ешь, лежишь на диване, читаешь, строишь великие планы на будущее.

Иван осознавал в себе это неотъемлемое «Я» с самой юности. Именно его он наблюдал сейчас в гневе Сергея. Веру в возможность все изменить.

Потом, с возрастом, многое меняется. Жизнь зачастую поступает с тобой точно так же, как клейкая бумага с мухой. Социальный престиж, чужое мнение и карьера тушат пламя, но иногда оно снова растет. Мир приходится заново отвоевывать у обстоятельств.

Выходит, что вот так ты и проводишь всю жизнь как на сковородке. Огонь под ней то сильнее, то слабее. Потому ада Иван не чурался, но всегда боялся, что пламя сердца сожжет молодой разум.

Он вздохнул и сказал:

– Страшнее гнева, бессилия ничего не найти. Я все понимаю, но время у тебя еще будет. Вероятно, если ты поговоришь с начальством, то оно отправит тебя помочь немецкому правительству в поисках этого ублюдка, но…

– Начальство? Подумаю, – прервал его Зинковецкий.

В начальство Сергей верил в той же самой мере, в какой и оно в него. Он придет в кабинет и услышит там, что великая честь выпадает тому человеку, который умирает на поле боя. А сам этот важный человек в то время будет спокойно сидеть за столом, почему-то именуемом рабочим. Сперва он с важным видом знатока людской психологии спросит, как прошла миссия, потребует предоставить отчет в трех экземплярах, посмотрит его, внимательно прочитает.

«Да, две боевые единицы покинули нас. Наградим посмертно».

Ну разве это не лицемерие?

– Смотрите, нас встречают! – крикнул Петр и помахал летчикам рукой.

Приехали.

Майор Кильба подошел к пилотам, стоявшим под крылом самолета.

– Вы появились очень вовремя, – сказал он.

– Рады стараться, – заявил командир экипажа.

– Но ведь не бесплатно, верно? – осведомился Заур.

Пилот развел руки и подтвердил очевидный факт:

– Да, конечно.

– Как я вас понимаю! Вы знаете, что деньги уже поступили на ваши счета, а это так, небольшой бонус, вишенка на торте. – Майор протянул командиру экипажа довольно пухлый конверт.

Пилот улыбнулся и пожал ему руку.

Эти люди получили свое вознаграждение и не задавали лишних вопросов. Многолетний опыт работы с контрабандой, да и не только с ней, приучил их к тому, что деньги действительно никогда не пахнут, особенно большие, а вот за излишнее любопытство можно и жизни лишиться.

Летчики отправились в кабину, чтобы подготовить машину к полету.

Фырчащий бронетранспортер под управлением Кирилла, конечно же, вместе с фугасами заполз на борт «Геркулеса». Член экипажа, отвечающий за груз, как следует закрепил его новыми прочными тросами. Спецназовцы заняли свои места. Зарычали моторы, и самолет стремительно взмыл в небеса. Первая половина миссии была завершена.

Старенький «Геркулес» приземлился в северной части Германии, в портовом городе Любек. Он со всех сторон окружен водой, и улицы его всегда ведут к причалам.

Пилоты вышли из кабины самолета, вдохнули свежий морской воздух, тут же закурили.

К ним подошел Станислав Воротин и сказал:

– Спасибо за помощь, ребята. Нам было приятно иметь с вами дело. Но есть еще одна проблема.

– В чем она состоит? – поинтересовался командир экипажа и подумал, что может рассчитывать на очень неплохой дополнительный заработок.

– В Лейпциге осталась команда дельфинария, в состав которой вхожу и я. Надо срочно забрать ее оттуда и доставить в Болгарию. Лучше вас никто этого не сделает. За отдельную плату, разумеется, – поспешил вставить Воротин, опережая вопрос пилота.

– Никаких проблем! – заявил командир экипажа.

– Хорошо, я буду очень признателен вам. – Он протянул пилоту скомканную бумажку. – Вот номер. Свяжитесь с ними, как прибудете в город. Я предупрежу, чтобы они были готовы к вылету. Хорошо?

Пилот закивал:

– Выполним.

– Как можно быстрее, – проговорил Станислав.

– Да, разумеется.

– Кирилл, поди сюда, – Кильба поманил бойца пальцем.

– Чем могу, товарищ майор? – осведомился тот.

– Я те дам товарища майора! Выгоняй из самолета наш пепелац. Переправим его на старый склад. Туда должна приехать нанятая фура. Станислав, ты ведь озаботился этим?

– Обижаешь, начальник, – откликнулся Воротин.

– Вот и славно.

Кирилл вывел бронетранспортер из чрева самолета. Бойцы «Эспады» попрощались с итальянцами, и «Геркулес» взмыл в небо.

Члены боевой группы в очередной раз оседлали транспортер и отправились к складу. К счастью, тот располагался совсем недалеко от аэродрома. Можно представить, как часто жители Любека видели по утрам такое вот средство передвижения, разъезжающее по улицам их города.

Вскоре Кирилл загнал боевую машину в фургон, чтобы она не мозолила глаза добропорядочным бюргерам.

Надо было как можно скорее убираться отсюда. Вражеские спутники могли в любую минуту засечь повышенный радиационный фон. Бойцы «Эспады» прекрасно понимали, что вмешательство турок сильно осложнило ситуацию. Благополучное завершение миссии и подписание газового контракта сейчас висели на волоске. Многое теперь зависело от удачи, случая и скорости.

Вскоре фура оказалась на причале, а потом и на пароме, дожидавшемся ее прибытия.

Кирилл выгнал бронетранспортер из фургона, и машина покинула судно.

Когда аппарель закрылась, все члены боевой группы «Эспада» собрались на верхней палубе, где их ждал капитан судна Семен Еремченко.

– Добро пожаловать на судно! – сказал он бойцам.

– Мы рады, что вы готовы принять нас, – сказал ему Заур Кильба.

– Какой иначе из меня капитан? Мой помощник отведет вас отдохнуть. – Еремченко указал в сторону кают.

– Благодарим.

Россия, 1996 год

Подмосковье, конспиративный особняк

Шла вторая неделя после возвращения бойцов на родину. Они уже несколько подустали отдыхать. Ядерные фугасы еще в Балтийске были переданы специально обученным людям, прилетевшим за ними из Москвы. Потом каждый член боевой группы «Эспада» написал с десяток подробных рапортов и объяснительных. И вот они который уже день маялись от бездействия и от неизвестности.

Внезапно всех их едва ли не по тревоге собрали в неприметном просторном особняке, расположенном в Подмосковье. Прибыли они туда, естественно, кто в чем. Да парадной формы у многих из них и не было. Как и повседневной.

В строгом кабинете их ждали генералы Игорь Константинович Брагин и Андрей Викторович Фролов.

– Здравствуйте, товарищи! Отдохнули? Наверное, маетесь без дела? – обратился к группе Брагин, ухитрившись при этом обойтись без своей любимой неформальной лексики.

– Здравия желаем, товарищ генерал! – ответил ему хор голосов.

– Вольно! Мы считаем, что вы заслужили этот отдых потом и кровью. Меня переполняет гордость за вас, ребята! Молодцы! Вы оказали неоценимую помощь родине! А теперь я передаю слово генералу Фролову.

– Друзья мои, я выражаю самую искреннюю благодарность всем бойцам отряда. Думаю, никто из вас не станет возражать, если я опущу озвучивание текстов указов о вашем награждении. Эти документы закрытые, строго секретные! Между прочим, от момента представления до их подписания прошло всего три дня! Бумаги прошли все инстанции более чем оперативно. Но что сказать, вы это заслужили! Перейду к делу. Все вы награждены орденами Мужества. Командир группы майор Кильба!

– Я! – отозвался Заур, шагнул к генералу и получил из его рук коробочку с орденом.

– Капитан Воротин!

– Я!

Церемония повторилась.

Когда все члены боевой группы «Эспада», как старые, так и новые, получили свои награды, генерал Фролов проговорил:

– При выполнении любой опасной миссии так или иначе присутствует риск быть убитым. Злой рок настиг наших товарищей, которые храбро исполнили свой воинский долг. Отдадим почести полковнику Антону Друбичу и капитану Федору Звягину. Они посмертно награждены орденами Мужества. Объявляю минуту молчания.

Спецназовцы погрузились в раздумья.

Заур Кильба вспомнил самое начало своей службы, когда он бегал за бандитами по горам Гиндукуша. Разве можно забыть ощущения во время первого боя, пули, свистящие над головой? Конечно, нет. Он помнил и войну в Афганистане, бородатых врагов-душманов. Заур тогда завалил не одного из них, да и сам не раз чуть пулю не поймал.

И вот он, уже почти старик, снова оказался в бою, лупил по врагам из пулемета. Стоит ли продолжать такую жизнь, возвращаться к ней? Нет, пожалуй, хватит, наигрался.

Станислав Воротин тоже вспоминал, как два года воевал в Афгане, командовал там разведывательной ротой. Комбат тогда сказал ему, что от офицера и солдата требуется не так уж и много – выполнять поставленную задачу, доверять друг другу всегда и во всем, помнить, за что сражаешься.

Батыру думал о том, как вернется к невесте с немалыми деньгами, полученными за участие в этой вот операции. Ни о чем другом он думать не хотел. Устал! Все эти награды уже не имели для него никакого смысла.

Сергей Зинковецкий вновь подумал о командире и товарище, погибших совсем недавно.

«Смерть – дело личное, но в отряде есть хоть какая-то надежда, что спину прикроют и косая не заметит тебя, обойдет стороной. Конечно, смерть играть не любит, заберет с собой твоих защитников, так что, сколько ни прячься, спин однажды не хватит. Но жизнь стоит того, чтоб за нее сражаться. Абу Саяф, наверное, скрылся. Залег на дно. Он и есть одно из олицетворений смерти, бессмысленной и жестокой. Но я еще разберусь с ним, не забуду об этом, пока живу».

Тишину прервал генерал Фролов:

– Товарищи, я сожалею о том, что нельзя соблюсти все церемониальные формальности. Поэтому вы и получаете свои награды вот так, без всякой помпы. Осмелюсь напомнить, что вы, не считая офицеров ГРУ, сами должны решить вопрос о продолжении службы в рядах Вооруженных сил Российской Федерации. Это надо сделать в течение ближайших сорока пяти суток, предоставленных вам для отпуска. Возвращение домой обеспечим. Вопросы?

– Никак нет!

– В таком случае все свободны.

Федеральный канцлер принял в своих апартаментах многочисленную делегацию, прибывшую из России для подписания договора о поставках в Германию природного газа. Эта церемония происходила в просторном светлом кабинете, где стоял массивный, очень длинный стол для совещаний. Все заняли свои места, и заседание началось.

В начале мероприятия прозвучали взаимные дежурные любезности насчет полной готовности высоких договаривающихся сторон содействовать развитию экономики России и Германии, бороться за всеобщее процветание, мир во всем мире и его окрестностях.

Потом федеральный канцлер с заметным смущением проговорил:

– От одного важного источника к нам поступило сообщение о том, что на территории Германии якобы была проведена тайная операция по вывозу ядерных фугасов, в которой принимали участие российские военнослужащие. Что вы можете сказать по этому случаю?

Руководитель российской делегации легонечко усмехнулся, развел руками и ответил:

– Должно быть, ваш таинственный источник предоставил вам искаженную информацию, господин федеральный канцлер. Вы знаете, что российская сторона завершила вывод своих сил и средств с территории Германии. В Россию переправлены сто пятнадцать тысяч единиц боевой техники и два с половиной миллиона тонн материально-технических средств. Это точные цифры.

– И все же?..

– Цифры, позвольте, не врут. Стоит проверить этот самый ваш источник на достоверность. Мы заверяем вас в том, что никаких секретных операций на территории Германии не проводили и делать этого не собираемся.

Федеральный канцлер тоже усмехнулся и проговорил:

– В конце концов, у меня не было особых подозрений на этот счет, не говоря о каких-либо доказательствах вашей виновности, конечно же, мнимой. Как бы то ни было, кое-что нам уже известно. Арабские террористы проявляли недавно поразительную активность. Неосторожную и бесцеремонную, я бы сказал.

– Вы думаете, что российская сторона имеет какое-то отношение к этому?

– Конечно же, нет. Вероятно, слухи о фугасах распускались арабскими террористами для прикрытия подготовки очередного теракта, который они хотели устроить в Бонне, самом сердце Германии. С нашим источником мы еще переговорим. Должно быть, он был против нашей с вами встречи.

– Отличная мысль, – сказал руководитель российской делегации. – Мы были бы очень благодарны вам, господин федеральный канцлер, если бы такой вздор прекратил витать вокруг этих событий. Но я вас понимаю – всегда стоит быть настороже.

– Охотно верю. В таком случае давайте приступим к тому, ради чего мы все здесь и собрались, – объявил руководитель Германии.

Все необходимые бумаги уже лежали наготове. Чиркнули ручки с золотыми перьями, вырисовывая занимательные росписи, застучали штампы.

Соглашение между странами было достигнуто. Газовый контракт наконец-то подписан!