Она влюбилась в панораму живописных холмов, покрытых зелёными оливковыми деревьями, хвойными лесами и изумрудной травой. Они не были высокими, и казалось, имели идеальную форму под чистым сентябрьским небом. Мелании так захотелось все это нарисовать. Поэтому, взяв деревянный мольберт и другие инструменты художника, она вышла на просторный балкон и принялась за работу.

Рисование — всего лишь хобби, но Мелания вкладывала душу в это дело, и как прискорбно осознавать, что за два года ни разу не возникало желания изобразить хотя бы часть красот города.

Вьюрэй — это маленький городок, настолько крошечный, что если посмотреть на него с высоты, то мог уместиться на ладони. С юга город омывало Леманское море, а с севера его ограничивал ряд изолированных холмов, которые так и прозвали «Вьюрэйские холмы». На вершине одного из них была построена терраса для пикников, и летом туда толпами слетались парочки, так, что яблоку негде было упасть. Туристы обожали это место и не скупились на лучшие отели.

Однако сейчас, кроме резидентов и студентов, больше никого во Вьюрэй не было. Неестественная тишина могла бы казаться инородной, пугающей, но Мелания уже привыкла и спокойно относилась к тому, что на улицах за весь день можно встретить всего пару лиц.

— Давно не рисовала, — с улыбкой заметила внезапно появившаяся Флоранна.

Мелания не отрывалась от рисунка.

— Это верно. И, наверное, долго бы не взялась, если б не выходной.

— Так говоришь, как будто выходной бывает раз в году, — посмеялась подруга.

Флоранна и Мелания дружили с самых первых дней учебы. Они обе были приезжие и снимали одну квартиру на двоих, всего в нескольких шагах от университета. По характеру подруги были разные. Флоранна совершенно не умела жить тихо. Взбалмошная девчонка, от скуки стремящаяся попробовать все и сразу. Мелания — уравновешенная, выдержанная и даже немного флегматичная, но только немного. Рассудительна и нетороплива, что всегда восхищало профессоров. Девушки словно дополняли друг друга, поэтому никогда не ссорились.

Флоранна прихватила с собой орешки и пристроилась рядом с подругой, наблюдая за тем, как преображалась картина на белом листе.

— Как бы я хотела иметь хоть каплю твоего таланта, — печально вздохнула Флоранна.

— У тебя есть талант. Ты красиво поешь! — напомнила Мелания, закусив губу. — Вот Йодис не имеет талантов. Или не хочет иметь.

— Йодис интересуют только мальчики. — Флоранна прицыкнула языком. — Как же она надоела со своими разговорами о Ранне. Они встречаются только неделю, а она уже замуж за него собралась.

Подруги захихикали.

— Не суди её, — мягко сказала Мелания и посмотрела на Флоранну. — Она просто хочет быть счастливой.

Через пару часов кропотливой работы рисунок был готов. Мелания изучала пейзаж с довольным видом и вытирала руки тряпкой, когда зазвонил телефон.

— Флор, ответь на звонок, а то у меня руки грязные.

— Это Торлейк, — сообщила подруга, бросая телефон на место после разговора. Затем приблизилась к мольберту, чтобы рассмотреть рисунок. — Сейчас они придут сюда.

— Хочешь сказать, все?

— Смотря кто в твоем понимании «все».

— Торлейк и Ранн — друзья, — с улыбкой принялась приводить свои догадки Мелания. — Йодис — девушка Ранна. Кто еще?

Флоранна хихикнула, продолжая всматриваться в рисунок. Мелания уже начала беспокоиться.

— С ними ещё будет Дейв. Знаю, ты его недолюбливаешь. Зато мне он нравится.

Мелания устало вздохнула.

— Да мне все равно. Лишь бы не лез ко мне со своими шуточками, — предупредила девушка и встала рядом с подругой. — Тебе не нравится рисунок?

— Нет, нравится. — Флоранна выпрямилась. — Просто раньше не замечала одной детали. Смотри, — ткнула пальцем в левый край картины. — Вершину этого холма закрывает лёгкая дымка тумана, когда остальные освещает солнце.

Девушки подняли головы и завороженно уставились на тот самый таинственный холм. Он казался мрачным и холодным. Вдалеке виднелись движущиеся точки — чёрные птицы, парящие над ним.

— Я слышала историю об этом холме, но мне всегда казалось, что это выдумки.

— Флор, не нагоняй жути, — улыбчиво сказала Мелания, толкнув подругу в бок. — Это временное явление. Вот увидишь, через час все холмы будут затянуты дымкой. Это к перемене погоды.

К тому времени, как пришли друзья, девушки накрыли стол на балконе. Законы гостеприимства были превыше всего.

Йодис светилась от счастья и не выпускала из рук Ранна.

— Сегодня будет весело! — заверещала она, когда Торлейк и Дейв вытаскивали из пакета алкоголь.

Мелания поморщилась, но ничего не сказала.

— Чья это работа? — поинтересовался Дейв, тыча в рисунок пальцем.

— Моя, — неохотно ответила Мелания, подумав, что сейчас он начнет подшучивать, как это всегда было.

— Потрясающе! — воскликнула Йодис, убрав светлую прядь со лба. — Только… почему вот этот холм такой мрачный?

— Потому что он на самом деле такой, — ответила Флоранна, и все посмотрели туда же, куда и она. На настоящую картину, которая за пройденное время совсем не поменялась. Солнце уже садилось, но последние лучи продолжали освещать часть холмов, а самый крайний оставался неизменно унылым и даже жутковатым.

И с этого момента Торлейк не упустил шанса начать рассказывать страшилки про «Вьюрэйские холмы», вампиров и всякую нечисть. Он любил легенды об этом городе и честно однажды признался, что именно загадочность Вьюрэя привлекла его внимание, иначе он уехал бы учиться в Тэсс. А когда состояние достигло определённого уровня веселья, начался спор.

— Вампиров не существует! — доказывал Ранн, посмеиваясь над другом. — Посуди сам, если бы вампиры существовали на самом деле, то люди в маленьком городке давно б прознали. Они же не могут затаиться за этим гребаным холмом? Вампиры пьют кровь! А для этого им нужны люди!

— Любимый, — ворковала рядом Йодис, поглаживая Ранна по руке, — успокойся. Выпей лучше ещё пива.

— А что, если мы проверим это? — выпалил Торлейк и в его глазах загорелись дьявольские огоньки. Мелания и Флоранна переглянулись. Йодис застыла неподвижно с бутылкой пива в руке. Дейв гоготнул.

А Ранн, похоже, принял вызов, так как сказал:

— За холмом нет вампиров. И я не отступлюсь, — протянул руку для спора, и Йодис подпрыгнула на стуле в панике.

— Вы хотите взбираться на холм?

— Милая, это всего лишь спор. Я утверждаю, что за холмом леса или пустырь, ну, или другой город.

Торлейк подхватил:

— А я считаю, что за холмом есть существа. Спор?

Они сцепили ладони.

— На что спорим?

— На штуку сукров, — зарядил Торлейк. Но выигрыш — всего лишь защитный механизм. Его волновал результат, а не деньги.

— Идёт! — согласился Ранн и крикнул: — Дейв, разбей!

У Йодис случилась истерика. Она кричала и колотила Ранна в грудь, умоляя отменить спор. Мелания не понимала такой реакции, но видимо подруга, в самом деле, боялась за парня. Её глаза переместились на собственный рисунок. Зачем она вообще решила изобразить пейзаж? Ничего такого в нем не было, кроме… она закрыла лицо руками. Этот холм и вправду притягивал.

Путешествие на вершину лесистого холма казалось вполне увлекательным. В душе Ранна проснулся охотничий азарт, он не видел ничего вокруг себя, в голове взрывалось шампанское победным фонтаном. Потому что нет там нечисти, нет и быть не может, считал он. Всё это байки старых болтунов, которых давно пора отправить в сумасшедший дом. Как Торлейк умудряется во все это верить!

Ранн шел чуть левее от Торлейка. В руках оба держали по ножу, так как из-за зарослей сухих колючих кустов и гигантского лопуха путь был едва проходим. Приходилось проделывать себе дорогу самостоятельно. Отсутствие троп на холме свидетельствовало о том, что люди в эти места не ходят. И Ранн поспешил указать на этот факт.

— Правильно, — сказал на это Торлейк, — если здесь водятся вампиры, то никто и не пойдет сюда. Я теперь знаю только двух сумасшедших, которые не боятся за свою жизнь, — это мы с тобой.

Ранн остановился, тяжело дыша. Идти в гору не самый легкий труд. Впереди всё больше кустарников, а до вершины ещё далеко.

— Может, ну его к черту? Вернемся домой? — он уселся на землю, чувствуя, как ветки тычут в спину. Вспоминая утренний разговор с Йодис на следующий день после встречи с друзьями, её слезы и уговоры оставить дурацкий спор, Ранн всё больше сомневался в правильности решения. Сердце защемило. Говорят, у девушек хорошо развита интуиция и, если Йодис боялась, значит не зря.

— Ты струсил? — посмеивался Торлейк.

— Нет, просто я уверен, что мы только исцарапаем себе руки и лица и больше ничего не добьёмся.

— Вот и проверим. До вершины осталась пара мит. У тебя толстая куртка, чего ты нюни распускаешь?

Торлейк и Ранн хорошо подготовились к походу, набив рюкзаки всем необходимым, и даже не забыли фонарики. Удобная походная одежда не стесняла движений. Они прошли уже больше половины пути и прежде не сделали ни одного привала.

Ранн понимал, что дает задний ход, а это не по-мужски. Взлохматив свои тугие кудряшки и потерев лицо, взял нож, затем поднялся на ноги, готовый идти дальше.

— Вот это я понимаю, — широко улыбнулся Торлейк и похлопал друга по плечу.

Они продолжили путь, а через некоторое время Торлейк увидел тропу.

— Смотри туда! А? Что я говорил? — он двинулся к лесной чаще. Там были только деревья, в основном хвойные. Запах стоял какой-то особенный, неповторимо приятный, несравнимый с теми лесами, что знал Торлейк. А он в свое время изведал много таких мест, благодаря отцу — профессиональному охотнику.

— Здесь есть следы.

Ранн не стал подходить ближе. Ему жутко не нравилось это место. Небо сгущалось над головой чёрными тучами, погружая весь холм во мрак. В глубине раздался хруст веток. Внутри всё сжалось от страха и предчувствия чего-то неизбежного. Капли пота выступили на висках. Ранн обернулся, чтобы посмотреть на тот путь, что они прошли, а когда вернул взгляд на друга, непроизвольно вскрикнул.

Торлейк стоял в боевой позе, выставив перед собой нож. Его рюкзак лежал в стороне, и Ранн поспешил также избавиться от груза.

— Вот теперь можно возвращаться, — отрывисто произнес Торлейк и начал пятиться назад. — Ясно же, что моя взяла.

Ранн был в ужасе. Со всех сторон к ним надвигались существа — не то люди, не то мертвецы. Их кожа была пепельно-серебристого цвета, сморщенная, отвислая, словно её натянули поверх костей. Глаза этих тварей коварно смотрели на своих жертв, а Ранн чувствовал себя именно так. Они шипели и оголяли свои длинные клыки.

— Бежим! — крикнул Торлейк.

Ранн не мог сделать и шагу. Он стоял, словно приросший к земле, с широко открытыми глазами, в которых застыл ужас. Его окружили со всех сторон, и нож их нисколько не пугал.

— Я не могу, — вырвался слабый стон из лёгких. — Я не могу! — повторил Ранн и сорвался на крик: — Торлейк, спаси меня! Я не могу!

Кто-то схватил её за локоть и уволок на целую милю в густые заросли, где находилась куполообразная беседка.

— Какое право ты имеешь трогать меня! — закричала девушка с яростью в голосе, когда увидела Евдема. Этот вампир никогда не умел следить за манерами и постоянно донимал Демонику.

— Ты прекрасно знаешь, что в «Рен Ультио» вампирам запрещено входить.

— Ты не забывай, что мы не особи, а королевские вампиры, — гордо напомнила Демоника и вздернула подбородок. — Нет смысла нас бояться.

— Если это не Демоника, которая кусает доноров ради удовольствия. А потом они умирают, — Евдем приблизил своё лицо к девушке и ехидно усмехнулся, — и бедным особям скоро питаться будет нечем.

Блондинка отошла от парня, тряхнув своей густой шевелюрой. Ее грациозные движения напоминали диких кошек. А фигурка, обтянутая кожей с животным принтом, вызывала одно восхищение. Ведь Демоника по праву считалась самой красивой на холме вампиршей. За ней увивались почти все особи мужского пола, кроме одного — вампира, укравшего ее сердце сотню лет назад. Только об этом её секрете никто не знал.

— Если у человека невкусная кровь, то зачем травить ею особей? — ловко подметила она.

Евдем нахмурился и переместился в другую часть беседки. Особи часто прятались в листве и подслушивали разговоры, а потом докладывали Акилу или Брендону. Тут нужно быть всегда начеку.

— Когда-нибудь ты попадешься, — шепотом молвил Евдем, уже находясь у Демоники за спиной, — и все узнают, кто виновен в массовом убийстве доноров восемьдесят лет назад.

— Этой ошибки я больше не повторю, — дерзко бросила в ответ блондинка, сверкнув ядовитой улыбкой. — Я шла в «Рен Ультио» не затем, чтобы убивать. Слышала, там появился новичок. Хотела выпросить немного его крови на пробу.

— Ты одержимая! — Евдем злобно посмотрел на Демонику желтыми глазами и оскалился. — Для тебя кровь — наркотик, и если не прекратишь, то…

— То что? — гневно выкрикнула Демоника, и в ту же секунду оба услышали шелест листьев. Демоника зашипела, обнажив острые клыки, и уже хотела броситься вдогонку за особью, однако Евдем остановил её.

— Успокойся, — велел он, глядя в глаза.

Евдем был одним из немногих, кто обладал даром убеждения, поэтому, когда Демоника посмотрела в его темные зрачки, то поняла, что сопротивления лишь усугубят ситуацию. Он молчал, но она словно слышала его мысли. Они кричали: «Ты только выдашь себя. Не беги». И девушка подчинилась, спрятав клыки.

Некоторое время Демоника изучала парня взглядом. Она давно знала Евдема, хотя была на сто с лишним лет младше него. И он почти никогда не менялся. Вьющиеся короткие волосы ванильного цвета, янтарные глаза и почти синий рот… в этом существе словно соединились мертвый холод и живое тепло. Характер Евдема соответствовал такому определению лишь потому, что он мог быть беспощаден и одновременно ласков.

— Зачем ты шпионишь за мной? — внезапно спросила Демоника, и медленно зашагала, стуча каблуками по холодному мраморному полу беседки.

— Я искал тебя не для того, чтобы в чем-то уличить. Есть важная новость. Отец сообщил сегодня утром.

— Это связано с новичком? — она слегка нахмурилась, что-то вспоминая. — Точно! Я сегодня краем уха слышала, как шептались особи. Они говорили, что доноров должно быть два.

— Да. Одному удалось сбежать, — уверенно сообщил Евдем. — Вчера вечером было собрание старшин.

— Его будут искать?

— Да, Демоника. И знаешь, кто пойдет в город?

— Не имею ни малейшего представления, — ответила она, хотя что-то подсказывало, что новость ей не понравится.

Евдем колебался с ответом, он явно мучил её, но, в конце концов, сказал:

— Это Виллоу. Виллоу отправится во Вьюрэй искать сбежавшего донора.

— Виллоу? — повторила она, отступая назад. — Виллоу уйдет к людям? — сказала Демоника, а через секунду исчезла с глаз Евдема.

После разговора с ним, и всего услышанного, Демоника не контролировала свой гнев. Ей срочно нужна была кровь. А для этого она вернулась к начатому — пробралась в «Рен Ультио» и выкрала двух человек. Она знала потайные ходы и сотни раз уже пользовалась ими. Кровь на Демонику влияла так же, как алкоголь — на человека. Но эта вампирша не из тех, кто стал бы довольствоваться кровью из кубков. О, нет! Большим наслаждением было найти капилляр на коже живого человека и прокусить его, а потом высосать всю кровь, не оставив и капли. Завершив дело, она тщательно прятала тела и возвращалась, удовлетворённая и спокойная, к вампирским будням.

Однако, в этот раз терапия не помогла. Она растерзала мертвые тела на куски, как животное, и громко завыла, не смотря на день. Возможно, кто-то слышал её страдальческий скулёж, но мало кто догадывался о причине.

Ее сердце разрывалось — сердце, которое не билось, не жило, но любило. Любило столетиями… Молча… И теперь эта любовь отдалялась, она теряла контакт. Что с ним будет?

Виллоу, её Виллоу.

Он и есть секрет.

Это уже вторая за последние несколько минут. Йодис поднесла дрожащую руку с зажигалкой к сигарете, но она не сработала. Снова защёлкала зажигалкой, но теперь даже искра не появлялась. И вдруг захотелось расплакаться… разрыдаться на всю улицу, но слёзы не хотели катиться из глаз.

Откуда-то повеяло холодной сыростью, это была вода. На территории университета протекал канал, который нёс с дальних холмов чистую воду. Однако бывало, что течение собирало по пути грязь. Люди нередко выбрасывали туда пивные банки, упаковки из-под печенья и чипсов, да и чего там только не было — даже трупики дохлых птиц, мышей и других животных, распространявшие вонь по всему району. Местные власти давно хотели перекрыть канал, но все это так и оставалось на уровне слов слова. Дело с места так и не двигалось. Вьюрэй был слишком мал для серьезных решений. А мэр города прочно закрепился в сознании жителей как никчемный человек, ожидания от которого пали в бездну.

Йодис подошла близко к железной перегородке и посмотрела вниз. Живой шуршащий ручеёк убегал вдаль, как и жизни людей, подумала девушка, глядя на зажатую между пальцами сигарету.

На ее плечи легла теплая куртка. Элжерон — однокурсник с выразительными карими глазами, который славился на весь факультет умением слагать юморные стихи, — любезно улыбался, когда Йодис повернула к нему голову.

— Замёрзнешь, — нежно сказал он.

Йодис оставила свой кардиган в аудитории, решив, что за несколько минут не замёрзнет в платье с короткими рукавами. Однако, стоило теплой подкладке куртки, принадлежащей парню, коснуться кожи, как Йодис тут же поняла, что действительно замёрзла.

— Спасибо, — робко улыбнулась.

— Лекция началась. Профессор Коган попросил позвать тебя.

Но Йодис не хотелось слушать нудные лекции. Ей хотелось курить. Поэтому она показала сигарету в руке и спросила:

— Зажигалка есть?

Элжерон быстро нашел ее в заднем кармане джинсов и помог девушке прикурить.

Первая затяжка, как обычно, обжигала горло, но не без приятностей. Йодис начала курить еще в школе — первый опыт общения со старшеклассниками. Несколько раз за это дело ей доставалось от отца, поэтому Йодис научилась контролировать свое желание и курила лишь тогда, когда выпадала возможность. Ранн тоже был против этой ее вредной привычки, при нём она нередко выкуривала LD club с шоколадным вкусом и говорила, что просто балуется. Но сейчас у нее в руке была сигарета покрепче. После нескольких затяжек она почувствовала себя лучше, и даже улыбалась Элжерону.

— Спасибо.

— Проблемы? — вопрос Элжерона прозвучал ненавязчиво, но Йодис съежилась.

— Пока сама еще не понимаю, проблемы у меня или нет.

Элжерон хотел спросить что-то ещё, но в этот момент к ним подошла Мелания.

— Коган ищет теперь вас обоих.

— Ладно, — Элжерон попятился, — тогда я вернусь, чтобы он потом на зачетах не оторвался на нас.

— Зажигалку оставишь? — Йодис протянула руку и улыбнулась, сверкнув голубизной своих глаз, и Элжерон положил зажигалку в ее ладонь. Затем ушел.

Мелания проводила парня взглядом.

— Он неровно к тебе дышит.

— Плевать.

— Что случилось, Йодис? Ранна и Торлейка нет на парах. Неужели они…

— Да. — Она издала нервный смешок. Реветь уже смысла не было. — Я пыталась уговорить, но он… — Ком в горле не позволил говорить ровным голосом, поэтому Йодис взяла паузу и опять закурила. Затянулась, успокоилась и произнесла: — Он ушел. Не стала его провожать.

— Йодис, — Мелания погладила девушку заботливо по спине, — это всего лишь детская забава. Вот увидишь, Ранн заработает денег, потому что за холмом никаких нечистей нет. Почему ты так боишься, не понимаю?

— Да не нужны мне деньги, Мел! — она сорвалась на крик. — Бабушка рассказывала! Она видела! Она… — Йодис не могла больше, закрыла лицо ладошкой, согнулась, присела и заплакала.

Мелания отобрала сигарету, затушила и выбросила.

— О чём ты таком говоришь?

Йодис понадобилось время, но она взяла себя в руки и рассказала Мелании историю бабушки.

— Когда она была молодой, не раз слышала легенды о вампирах. В то время во Вьюрэй исчезали люди и ходили слухи, что их крали вампиры. Однажды она и еще две ее подруги решили проверить так ли это на самом деле. Хорошо подготовившись, они отправились к подножию холма. Стояла лунная ночь, очень звездная и теплая. Девушки спрятались среди кустарников дикой смородины и прислушивались к любому, даже самому мелкому шороху.

Мелания замерла в предвкушении завершения истории, но почему-то стало страшно.

— И что они увидели?

— Особей, — нахмурившись, ответила Йодис. — Так назвала их бабушка. Это страшные существа, похожие на ходячих трупов. Они спустились со склона на большой скорости, остановились недалеко от смородины и принюхались. Бабушка сказала, что они могли бы схватить их и утащить, если бы…

Из дверей университета вырвалась толпа студентов, заполняя площадку шумом. Йодис отвлеклась, но через секунду вернулась к рассказу. А Мелания внимательно слушала.

— Что же защитило девушек? — спросила она.

— Горчица. Даже самый слабый горчичный аромат отпугивает вампиров и перебивает человеческий запах.

Девушки долго смотрели друг на друга.

— Но, Йодис, почему ты не рассказала эту историю нам вчера, когда все можно было ещё исправить?

— Ничего бы это не изменило. Торлейк слушал эту историю вместе со мной… Он коллекционирует эти легенды, считая их правдивыми. А бабушкина история в самом деле не выдумка. Вот почему он был так уверен в себе.

Но Мелания отказывалась понимать.

— Ты должна была рассказать её Ранну.

— Хочешь заставить меня почувствовать вину? — зло прокричала Йодис и поднялась на ноги. — Так знай, что я итак виню себя! И если с ним что-нибудь случится, то ни за что не прощу себя!

С этими словами она оставила Меланию одну. Ей сейчас не нужна была компания, вернулся бы только Ранн.

Девушки как на подбор. Три подружки: рыженькая Флоранна, Йодис — платиновая блондинка — и загадочная темноволосая Мелания. К последней Торлейк испытывал особенные чувства. Однако Мелания не торопилась отвечать ему взаимностью, несмотря на то, что он не раз признавался ей в своих чувствах, но не унывал, поскольку не относился к той категории людей, кто бьется в истерике из-за неразделённой любви. Мелания просила время, и он шел на встречу в надежде, что рано или поздно девушка поймет своё упущение и скажет ему «да».

А пока отчаянно влюблённый Торлейк искал любой предлог, чтобы быть к ней ближе. И как раз сегодня он шел с намерением поговорить с ней об этом. Подружки мешали. В особенности Йодис. С ней он хотел встретиться меньше всего.

Девушки стояли около окна напротив аудитории. Йодис сидела на подоконнике, разглядывая скучный осенний пейзаж. Мелания и Флоранна переговаривались между собой, не сводя с подруги глаз. Никто не улыбался. У Торлейка сжалось сердце. Они будут спрашивать. Конечно, будут. И у него припасена кое-какая ложь. К счастью, скатываясь с холма, он не поцарапал лицо, только ладони, которые сейчас надёжно спрятал. Одна рука в кармане. Другой он крепко зажал лямку рюкзака.

Двигаясь по коридору, старался не смотреть в сторону девушек. Остановится, если окликнут.

— Торлейк?

Окликнули. Он стоял к ней спиной, уже держась за дверную ручку. Черт, секунды не хватило.

— Торлейк, где Ранн? — настороженно спросила Йодис, спрыгнув с подоконника.

Он сглотнул.

«Всё хорошо. У тебя получится», — мысленно настраивал себя Торлейк, пока Йодис и ее подружки шли к нему.

— Где Ранн? — повторила Йодис. От ее взгляда кровь в жилах застыла. Торлейк не мог пошевелиться.

— Он уехал, — наконец выговорил он.

— Что значит уехал?

— Вы же вчера отправились на холм, — напомнила Мелания.

— Не пришел он. Струсил. Деньги не малые, а вдруг правда. — Торлейк ядовито усмехнулся. — Сбежать в такой ответственный момент не по-мужски, правда же? — Он посмотрел на Меланию, та поёжилась.

— Не похоже на Ранна, — с подозрением сказала Флоранна.

Йодис схватила телефон и начала тыкать своими коготками красного цвета в сенсор. Но Торлейк знал, что Ранн не ответит. Мобильник, скорее всего, остался в рюкзаке, а самого бедняги Ранна нет в живых. Торлейк не мог признаться несчастной девушке, что её парня убили ходячие трупы по его вине.

— Недоступен. Опять недоступен, — со слезами произнесла Йодис. — Он не сказал, куда поедет?

— Нет. Сказал просто, что уезжает из этого города. А если точнее, сбросил сообщение. Я не смог до него дозвониться.

— Где это сообщение? Покажи! — потребовала Йодис.

— Я его удалил, — нарочито виноватым тоном сказал Торлейк.

— Зачем? Зачем? — заплакала Йодис. — Ты должен был мне его показать… еще вчера! Ранн… Почему он бросил меня?

Флоранна обняла подругу и постаралась ее увести.

Торлейк уставился на бесстрастное лицо Мелании. Что-то подсказывало глубоко внутри, что она поверила ему. Поэтому напустил на себя жалостливый вид:

— Я не думал, что Ранн ей не сказал.

— Успокойся, Тор. Какая твоя вина?

«Самая прямая, но я счастлив, что ты мне веришь», — с этими мыслями он улыбнулся, затем сказал: — В конце недели Осенний бал. Ты нашла себе партнера? Если нет, то я свободен, ты знаешь.

— Знаю, — ответила девушка, а нежную кожу её щек покрыл лёгкий румянец. — И на самом деле не вижу причин отказывать тебе.

— Я теперь самый счастливый человек на свете! Во всем Вьюрэй не найдется пары красивее нашей.

Эти слова вызвали смех у Мелании, и она легонько толкнула его в плечо.

— Не зазнавайся! Это всего лишь бал.

— Бал, на котором я буду держать тебя в своих объятиях и кружить в танце. Вся ночь пройдет в безудержном веселье, а потом мы останемся наедине и… — он слегка придвинулся к девушке так, что ее пряди задевали его лицо, затем проговорил сладким шепотом: — Я наконец поцелую тебя.

— Мечтать не вредно! — засмеялась Мелания, разрушив романтическое настроение парня. — Только танцы. И всё.

— Ну, это мы еще посмотрим, — сказал Торлейк и подмигнул ей.

Далее начались лекции. Йодис с Флоранной так и не появились. Но Торлейк старался о них не думать, так же, как и о Ранне.

После всех лекций к Торлейку подбежал Дейв.

— Это правда?

— Что я иду с Меланией на бал? Да!

— Да нет. Я о Ранне. Он уехал? — На лице Дейва читалось недоумение.

— Уехал. И сказал, навсегда. Больше я ничего не знаю, — раздраженно бросил парень и, свернув за угол, пересек главное фойе университета, затем вышел на улицу.

«Готовься, Тор, к тебе будут приставать с вопросами».

Только кому он что докажет? Ранна уже не вернуть.

По дороге домой он ещё раз все обдумал и решил, что так будет лучше… для всех. Йодис слишком легкомысленная и через время уже найдет Ранну замену. Но, по крайней мере, для всех он будет живой.

— Мам, я дома! — крикнул Торлейк, пнув пяткой дверь за собой.

— Обедать будешь? — послышался веселый женский голос из кухни.

Торлейк смотрел на свои исцарапанные ладони.

— Приму душ и спущусь к обеду! Мам?

— Угу?

— У нас есть средство для быстрого заживления ран? — Торлейк хотел, чтобы его ладони выглядели подобающе на балу, когда придется протянуть Мелании руку. Она ничего не должна заподозрить.

Перепуганная мать выскочила из кухни. На ней был фартук, но в целом женщина оставалась элегантной. Волосы красиво уложены сзади и закреплены изящной заколкой. Вместо домашних тапочек мама Торлейка носила туфли-лодочки. В ушах поблескивали дорогие сережки. Джессика уже пять лет как овдовела, но ни на один день она не запустила свой внешний вид. Всегда выглядела превосходно, как любил её покойный муж.

— Ты поранился? — обеспокоенно спросила она.

— Просто расцарапал ладони на… состязаниях.

— Что ещё за состязания? — ругалась Джессика, пока рылась в аптечке.

— Не важно. Я просто был неосторожен.

Женщина нашла какую-то мазь и вручила сыну.

— Сколько раз тебе говорила…

Телефон Торлейка заиграл красивую мелодию, которую он установил только для одного человека, прервав назревающую лекцию матери. Выхватив мазь из рук Джессики, извинился, поцеловал и убежал в свою комнату, чтобы поскорее ответить на звонок.

— Мелания?

— Да, Тор, это я, — пропел нежный и любимый голосок. — Звоню, чтобы напомнить… Раз уж мы с тобой пара на балу, то надо договориться, в каком цвете мы появимся. Ты же не забыл?

Забудешь тут. На осенних балах каждый год был определенный дресс-код. В этот раз они решили, что девушки нарядятся в желтые, оранжевые или красные платья, а кавалеры, подстроившись под своих дам, наденут того же цвета сорочку под черный фрак.

— Тебе будет очень к лицу красный цвет, — как можно сексуальнее проговорил Торлейк и услышал смущенный смешок.

— Хорошо. Как хочешь.

Они немного поговорили о предстоящем бале, затем о собственных отношениях, которые Мелания упрямо старалась отвергать. И, чего больше всего боялся Торлейк, они плавно перешли на тему исчезновения Ранна.

— Йодис не верит, что он уехал, — сказала Мелания очень серьёзно.

— Я сам в это не верю.

— Тогда ты можешь ей помочь.

— Но как?

— Найди Ранна. Ты же его друг.

Едва различимые в туманной дымке существа шипели, оголяя клыки. Даже в самом страшном сне Ранн не видел ничего подобного, и представить себе не мог, что вампиры выглядят именно так, как он их сейчас видит. Эти непонятные существа окружали его, не высовываясь из спасительного мрака.

Почему они не нападают? Почему смотрят на свою добычу с интересом? Ранн не понимал, а сердце готово было разорваться от страха, поэтому он продолжал истошно кричать:

— Торлейк! Торлейк! Не бросай меня! Торлейк!

Глубокий вдох и он очнулся. В тишине комнаты сердце билось гулко. Но оно билось, а значит он ещё живой.

Ранн приподнялся на локтях и оглядел сначала себя, чтобы убедиться в том, что цел и не покусан, затем проверил зубы. Мало ли, вдруг он уже превратился в вампира и имеет клыки. Но нет, все зубы в порядке и он ощущал себя нормальным человеком, как и прежде.

— Они не трогают людей, — послышался голос откуда-то сбоку. Ранн повернул голову и увидел мужчину лет сорока. На висках выступала седина, но при этом выглядел человек свежим и бодрым. Он лежал на соседней койке, подобрав руки за голову.

— Где я? — спросил Ранн.

— В «Рен Ультио», — спокойно ответил мужчина.

Как же Ранну хотелось проснуться и понять, что всё это игры подсознания. Только всё казалось настолько реальным, что поджилки тряслись.

— Что это за место?

— Здесь живут доноры для вампиров.

— А вы кто?

— Я — донор, — мужчина сел и, улыбнувшись, протянул руку: — Меня зовут Сэм.

— Ранн. — Он несмело ответил на рукопожатие. — Значит они не кусали меня?

— А ты не доброволец?

— А что, я похож на добровольца?

Мужчина пожал плечами.

— Они притащили тебя без сознания и сказали, что ты мой сосед.

— Меня убьют?

— Если ты стал донором, то нет, — легко говорил мужчина. — Я живу здесь уже двадцать лет и, как видишь, жив. Я — доброволец и пришел к вампирам сам, потому что был бродягой. У меня все равно никого нет. А здесь есть крыша над головой, еда, вода. И даже развлечения! Кого ты должен опасаться, так это особей. Они редко контролируют себя, хотя особи-солдаты не станут трогать человека, если им не приказать. Им тренируют волю.

— Наверное, они меня и поймали, — сделал логичное предположение Ранн. — Однако я не добровольно пришел на холм. Черт! — он нервно взлохматил свои кудряшки на голове руками. — Никогда не верил, что вампиры существуют. И…

Спокойствие в голосе парня — всего лишь маскировка, а на самом деле ему было страшно. Страх обволакивал липким потом. Сердце билось, как у заключённого в клетку зверька, рвущегося на волю. Но Ранн понимал, что нет смысла поддаваться панике, и постарался взвешенно оценивать все обстоятельства.

— Что со мной будет? — словно сам себе произнес парень.

Сэм вытянул губы в трубочку, ненадолго о чем-то задумавшись, затем сказал:

— Тебе отсюда уже не сбежать.

— Это почему?

В этот момент открылась дверь, и в комнату вошёл молодой человек. Ранн быстро встал, готовый к неизбежности. Парень выглядел вполне обычно. На нём джинсы, слегка потёртые в коленях, серая рубашка из плотной ткани с закатанными до локтей рукавами. Пуговицы расстёгнуты до самого пупка, выставляя напоказ чистую грудь и увесистую серебряную цепь на крепкой шее.

Круглое лицо парня не было злым. Он долго изучал Ранна благородным взглядом теплых карих глаз. Постояв так пару минут, молодой человек отстранился, затем задумчиво потер ямочку на подбородке. Да и Ранн заметил схожие черты в их внешности, за исключением того, что у Ранна от природы волосы закручивались в мелкие тугие кудряшки, и в довершении кожа была не такой бледной.

— Ты — Ранн? — спросил парень, не отводя глаз.

— Откуда ты знаешь?

— Мы обыскали твой походный рюкзак и нашли там это, — парень продемонстрировал зачетную книжку Ранну, затем зачитал название университета: — «Вьюрэйский университет имени Эдварда Муни Кеттелл». Хотел стать экономистом, а стал донором. Мда… не завидую я твоей судьбе.

— Кто ты такой?

— Я? — Парень неохотно улыбнулся. — Зови меня Астарот. Я наследник клана Акила. А сам Акил — мой отец.

— Мне это ни о чем не говорит.

— Они — королевские… — начал было Сэм, но взгляд Астарота заставил его умолкнуть, лечь и отвернуться.

— Придёт время, и ты все поймешь, — ответил Астарот. — А теперь скажи, где найти нам твоего сбежавшего друга. Просто облегчи нам работу.

— И что тогда? Вы поймаете его и приведете в это место? — злился Ранн, выдавая свое истинное состояние и то, что он уже с трудом сдерживал себя. Ему было холодно и жарко одновременно, а Астарот был спокоен, как Бог, и улыбался.

— Он теперь принадлежит нам, как, в прочем, и ты. Не надо было лезть на нашу территорию. Разве ты не знал, что есть закон о Вьюрэйских холмах?

Ранн напряг память. Да, что-то такое им говорили ещё на первом курсе. Вьюрэйские холмы — правительственная зона и любые попытки незаконного вторжения — уголовно наказуемы. Для людей была построена лишь одна дорога, ведущая на вершину холма на востоке, где и построили знаменитую террасу для пикников. Но одного Ранн не мог понять, почему их не засекли? Почему нет охраны, которая могла бы остановить глупых молодых людей? Чертов мэр! Издал закон, но не позаботился о безопасности.

— Я не собираюсь принадлежать вам и кровь свою не дам. Можете меня убить или… что вы там еще можете? Но оставаться здесь, и тем более, сдавать друга я не стану.

Астарот неожиданно изменился в лице, в глазах вспыхнул мрачноватый огонёк.

— Мы ведь всё равно его найдём. Теперь твой друг представляет особую опасность для всего клана. И не только… людям тоже может не поздоровиться. Если мы нарушим закон, начнется война. Подумай об этом. — Астарот отошёл к двери, но на секунду задержался, чтобы сказать: — Тебе всего лишь нужно назвать имя.

И вышел.

Яркие цвета красного, жёлтого и оранжевого мелькали перед глазами. Если бы не черный цвет фраков у парней, то у Мелании давно бы закружилась голова. Девушки всего факультета постарались на славу, но долго такого однообразия осенней гаммы она не выдержит.

К счастью, всё шло отлично. Их с Торлейком появление произвело впечатление на организаторов, поэтому их пару включили в голосование на звание «Король и Королева Осени». Торлейк клялся всеми святыми, что они выиграют, а Мелания только смеялась. Она не верила, что им выпадет такая честь, но убивать мечты красавчика Торлейка не стала. Вот если бы Ранн и Йодис участвовали, то, без сомнений, звание досталось бы их паре. За весь вечер на Меланию не раз накатывало печальное чувство. Йодис готовилась с таким трепетом! Она даже платье приобрела солнечного цвета с кружевной оборкой. И если бы подруга пришла сейчас на бал, то они втроём могли бы выглядеть очень гармонично.

Мелания надела тёмно-красное платье на шнуровке, плечи открытые, а пышная юбка была сшита из тюли. Флоранна не отставала от подруги. Она нарядилась в роскошное оранжевое платье с открытым декольте и спиной. Огненные волосы собрала в высокую замысловатую прическу, отлично подчеркивающую длинную тонкую шею. На бал она пришла под руку с Дейвом, на воротничке его рубашки виднелась интересная брошка. Мелания была уверена, что это дело рук фантазерки Флоранны.

Официальная часть подошла к концу. Флоранна получила награду за лучший наряд, и Мелания испытывала настоящее счастье за подругу. Далее их ждал фуршет, танцы и выбор короля с королевой.

Торлейк успел урвать первый танец с Меланией, после чего она отошла в сторонку, изъявив желание передохнуть. Но на самом деле её утомляли все эти сборища. Мелания любила уединение. Поэтому она была почти неразлучна с мольбертом и кистью. Здесь — в тихом уголке среди декораций и праздничной бахромы — девушка чувствовала себя великолепно.

На мгновение Мелания забыла обо всём, наблюдая за кружением толпы. В руках грела чашку с цитрусовым пуншем, думая о своём и почему-то улыбаясь. На душе вдруг стало спокойно, легко и радостно. Её жизнь была просчитана на годы вперёд, ничего существенного никогда не происходило. Жалела ли об этом Мелания? Скорее нет, чем да. А вот мечтала ли девушка что-либо изменить? На этот вопрос она затруднялась ответить даже самой себе. Ей нравилось плыть по течению, так намного легче.

— Почему ты не танцуешь? — спросила возбужденная Флоранна. — Так здорово! Завтра я не встану с постели, но останавливаться не собираюсь. Где Торлейк?

— Где-то здесь. — Мелания обвела рукой толпу и вдруг замерла на месте. Подруга говорила что-то еще, но она ее не слышала. Сердце гулко стучало в груди, и было какое-то странное томление, которое девушка никак не могла трактовать.

— Мел? Эй! Что с тобой? — наконец донеслись до неё слова Флоранны.

— Что?

— Тебе бы выйти на свежий воздух. Поищу Торлейка. — И с этими словами подруга скрылась в толпе, не выслушав возражений. А Мелания не желала говорить сейчас с Торлейком. Ей вообще стало не по себе.

Она вновь устремила взгляд вперёд. Он всё еще стоял там, среди смеющихся и весёлых молодых людей. Однако взгляд его был серьёзным и непроницаемым. Мелании на секунду показалось, что молодой человек смотрит на неё, но потом решила, что ошиблась.

«Кто он такой?» — возник в голове вопрос. Она никогда раньше не видела его среди студентов. К тому же для преподавателя парень казался слишком молодым. А его цвет рубашки? Бледно-голубая, повседневная… ни намека на сегодняшний праздник. Вместо фрака длинный кожаный плащ с приподнятым воротом. Смотрелся этот наряд очень странно и нелепо. Он как будто кого-то высматривал.

Мелания ничего не могла с собой поделать, но от парня не могла отвести глаз. А когда он двинулся к выходу, неведомые силы велели ей идти за ним.

Придерживая подол своего платья, Мелания вышла в ночь, и ее тут же окутал холодный воздух. Парень исчез. Она покрутила головой и не знала куда идти, чтобы нагнать незнакомца.

«И для чего мне это нужно?» — вдруг поругала она себя и уже развернулась, чтобы вернуться в зал, когда вдалеке хрустнула ветка. Мелания почти не дышала, вглядываясь в темный лес. Любая другая девушка давно бы сбежала, испугавшись темноты, но не Мелания.

Музыка гремела, вырываясь из самого нутра бального зала. Откуда-то издалека доносился приглушённый смех сокурсников. Но здесь, на заднем дворе, было тихо и ни души.

Театр, в котором проводилось мероприятие, находился у самого подножия холма. Ветхое архитектурное строение окружали леса. Днем можно разглядеть одну из самых красивых рощ с вымощенными камнем тропинками, а дорога в лес проходила через мостик. Однако сейчас все эти красоты покрылись ночным мраком, даже луна спряталась за облака, отказываясь освещать путь.

Но Мелания упрямо следовала за незнакомцем. Она четко слышала его шаги. А у подножия моста они прекратились. Страха не было, глаза привыкли к темноте, и вдруг девушка осознала, что видит всё перед собой ничуть не хуже, чем днем. Он стоял на самой середине, упираясь руками о деревянные перила, увитые цветущим плющом. Его взгляд был направлен куда-то вниз, но Мелания не сомневалась, что он знает, кто стоял по левую его руку.

— Кто ты? — первая осмелилась спросить девушка.

— Тебе нельзя здесь находиться, — прозвучал ответ. Мелании показалось, что слышит самый прекрасный голос за всю ее сознательную жизнь.

— Почему? Тебя нужно бояться?

Собеседник промолчал.

Мелания приблизилась, юбка шуршала при каждом шаге.

— Ты не местный?

— Нет.

— Что же ты здесь делаешь? — Она встала совсем рядом, но и теперь не могла увидеть его лица.

— Ищу друга, — произнес незнакомец.

— Я здесь многих знаю. Возможно, смогу тебе помочь.

— Ты знаешь человека по имени Ранн?

У девушки подпрыгнуло сердце.

— Ранн? Он — мой друг. Только… он сбежал… уехал. Никто не знает, где он.

Именно в этот момент незнакомец повернул к ней голову. И Мелания вздрогнула, но вовсе не от испуга. А потому, что никогда не видела более красивого, аристократически утончённого лица. Она словно находилась под сильными чарами. «Такого не бывает», — подумала она.

До их ушей донесся громкий голос ведущего в микрофон, который провозгласил: «А сейчас, дамы и господа, настало время выбрать короля и королеву осени». Раздались аплодисменты.

Мелания догадывалась, что в эту минуту её разыскивает Торлейк, но ему и в голову не придет искать девушку здесь, в глубине рощи.

— Как тебя зовут? — спросил незнакомец.

— Мелания, — не раздумывая ответила девушка. И она понимала, что это безумие, глупость, но ее не покидало ощущение, будто находится под наркотическим опьянением. Ей не хотелось убежать, напротив, она готова выполнить любое желание незнакомца. — Могу я тоже узнать твое имя?

— Да. Виллоу.

— Виллоу, — повторила Мелания, почти выдохнув его имя.

«Он неотразим», — мелькнула спонтанная мысль. Его не портил даже шрам через всю щеку.

Голос ведущего назвал короля и королеву, и Мелания улыбнулась. Конечно, Флоранна и Дейв. Они смотрелись великолепно! И в тот же миг у нее словно какой-то груз упал с души.

Заиграла музыка. Танец для избранных.

— Хочешь потанцевать? — деликатно поинтересовался Виллоу, находящийся под пристальным взглядом молодой собеседницы.

— А можно?

— Почему нет?

Виллоу развернулся к ней всем станом, слегка склонил голову и протянул руку, приглашая на вальс.

Ее охватил трепет, мысли спутались, она шагнула навстречу парню и в один миг они закружились в танце.

Всё это было похоже на сон наяву. Мелания безумно боялась очнуться и осознать, что никакого Виллоу нет. Но он существовал. Он был рядом. Мелания чувствовала его холодную ладонь на своей ладони. Видела его взгляд, сосредоточенный на ее лице. И не подозревала, что танцует с самым настоящим вампиром.

Роль вампиров-особей заключалась в том, чтобы служить королевским вампирам. Самые умные и сдержанные становились солдатами — они шпионили, охраняли и выполняли любые приказы. Принчепсы (*лидеры) нуждались в них не меньше, чем любой руководитель в армии у людей. Особи свободно передвигались по всей территории. Единственное куда им было запрещено входить, так это в «Рен Ультио», поскольку эти существа не могли сдерживать жажды крови; и за пределы холма.

Особи не нарушали законов. Они знали, что их жизнь полностью зависела от принчепсов, потому что лишь такой вампир мог уничтожить особь.

Королевских семей было не очень много. Основное население за холмом составляли всё же особи, однако они не создавали проблем. А главное, они умели быть преданными, словно псы.

И сейчас, один из таких верных особей стоял перед троном Акила, докладывая всё, что ему стало известно за последние двадцать четыре часа.

Акил внимательно слушал слугу, потирая подбородок пальцем. Его мощное кольцо-печатка с рубином задевало щеку при каждом движении, но Акилу нравилось ощущать холодный металл.

— Ты слышал, Брендон? — спросил он у рядом стоящего брата, когда слуга откланялся и вышел прочь.

— Мне ясно одно: в нашей семье завелся убийца.

Акил кивнул, подтверждая догадку Брендона.

Только что им сообщили, что в чаще найдены останки двух людей. Кровь выпита без остатка, а тела разорваны на части. Особи оставались вне подозрений по многим причинам. В «Рен Ультио» мог пробраться только королевский вампир. Кроме того, особи не стали бы рвать человека на части. Они выпивали кровь, после чего бросали жертву. В-третьих, особи не сдали бы своих, каким бы тяжким ни оказалось преступление.

— Отныне, я позабочусь, чтобы в «Рен Ультио» входили только с моего разрешения. Объяви об этом, Брендон. Если я узнаю, что кто-то вошел в донорский дом без моего ведома, тот будет наказан.

— Сделаю, — незамедлительно отозвался он. — Я постараюсь выяснить, кто к этому причастен.

— Будь добр.

Скрипнула дверь. В зал вошла женщина-особь с низко опущенной головой. В руках она держала поднос с двумя сосудами, в которых краснела свежая кровь.

Акил движением руки указал на большой дубовый стол. От движения воздуха пламя свечей колебалось. Рубин сверкнул в полумраке янтарным светом, заставив служанку закрыть глаза. Акил велел поторопиться. Подчинившись, она поспешно оставила поднос на столе и исчезла из комнаты.

— Осторожнее с кольцом, Акил, — предупредил его Брендон, беря в руки сосуды, один из которых протянул брату. — Сила этого рубина слишком велика. Отец никогда не носил его на пальце.

— Не смей говорить мне, что делать, — свирепо отозвался тот. — Отец умер много веков назад, и с того момента это кольцо на моем пальце. Так было, есть и будет.

Брендон отступил, подумав, что если он когда-нибудь станет старшим вампиром, то непременно вернет власть отца, и кольцо-печатка будет храниться в той же самой черной бархатной коробочке, пока не понадобится. А пока он считался вторым по старшинству и не отважился идти против воли брата.

Самым разумным было сменить тему разговора.

— От Виллоу еще нет известий?

— Как только мой сын найдет парня, то сразу даст мне знать.

— Надеюсь, он будет осторожен.

— Что ты имеешь в виду? — с подозрением спросил Акил, отставив сосуд с кровью в сторону. — Виллоу очень умён. Вот увидишь, он справится.

— Я не хотел обидеть тебя, но по-прежнему считаю, что Астарот справился бы в разы быстрее. Потому что твой старший сын намного сообразительнее и шустрее.

— И бледнее, — недовольно добавил Акил. — Охотники на вампиров очень хитрые. Они вычислят Астарота только по цвету кожи.

— А что, если этот парень уже рассказал о том, что…

— Сомневаюсь, Брендон. Иначе, здесь давно бы летали вертолеты, окропляя нашу землю горчицей.

Послышался приглушенный смех и Акил смерил брата взглядом, ведь это была не шутка. Если бы не Галатия, которая скромно постучалась и попросила разрешения войти, то Акил высказал бы Брендону все, что о нем думает. Юная дочь уберегла дядю от яростной лекции.

Оставшись наедине, Галатия взяла Акила за руки и заглянула в его темные глаза.

— Я волнуюсь за Виллоу, отец.

— Не переживай, дорогая, — успокаивал ее Акил. Ему потребовалась всего минута, чтобы из сурового брата и вожака превратиться в нежного заботливого отца. Аккуратно отбросив шаловливые кудряшки девушки, Акил улыбнулся. — Среди людей не так страшно, как кажется. Если он не ошибётся, то всё пройдёт гладко.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Он напал на след. Та девушка, которую Виллоу встретил этой ночью, знакома с их новым донором Ранном, а значит, он не ошибся в выборе помощника. Отец Акил сделал правильный выбор, послав его сюда. Всё оказалось куда проще, чем он ожидал.

Виллоу лежал на кровати в номере отеля, который находился через улицу от университета. Рядом на прикроватном столике стояла бутылка вина. Вьюрэй даёт больше свободы, ведь отец против алкоголя, поэтому в мире за холмом все вампиры были трезвенниками. Но здесь нет отца. Кто сделает ему замечание? Виллоу желал расслабиться и отдохнуть, особенно после того, что произошло.

— Будем считать, что это мой заслуженный отпуск после многих столетий заточения, — вслух сказал он, вертя в руке бокал и вглядываясь в отливающую темно-алым жидкость, точно как кровь.

Она пахла сладко. Образ темноволосой красавицы не выходил из головы. В момент, когда она оказалась совсем рядом, Виллоу ясно чувствовал горячее женское желание. Какие же люди слабые, думал он. Но одновременно сам не понимал, почему до сих пор думает о ней.

Конечно же, она не свободна, такие девушки как Мелания просто не бывают свободными, они всегда с кем-то вроде того парня, который пришел за ней. Виллоу почувствовал запах человека еще до того, как тот начал выкрикивать имя девушки.

— Это Тор, — испуганно сказала она, отпрянув от Виллоу. Последнее прикосновение он чувствовал особенно ярко. В памяти отпечаталась нежная хрупкая рука, выскальзывающая из его ладони.

— Мелания! — звал парень. Девушка обернулась на голос, одновременно схватившись за юбку платья.

Виллоу не стал долго ждать, и, воспользовавшись моментом, пока Мелания не смотрела в его сторону, скрылся за деревьями. К счастью, скорость вампиров равна практически скорости света. Вот он стоял на мосту, затем секунда и он исчез. Мелания, не обнаружив Виллоу на своем месте, растерялась. Она открыла рот, потом закрыла, решив, что в данной ситуации неправильно будет звать незнакомца, когда Торлейк совсем рядом.

— Мелания? Что ты здесь делаешь? — обеспокоенно спросил парень, беря девушку за руки. Виллоу наблюдал за ними, и не нужно было напрягать слух. Вампиры могут слышать на очень большом расстоянии.

— Я… В помещении очень душно, решила пройтись.

— Ты пропустила церемонию. И танец. — В голосе парня звучала обида.

— Прости… Нас все равно не выбрали, Тор. Мне, правда, нехорошо. Я хочу уйти. — Девушка дернулась с места, ткань платья зашуршала в природной тишине. Но парень не дал ей сделать и шага.

— Не уходи, — вполголоса попросил он и привлек девушку к себе. — Мы одни. Разве не прекрасно провести время ночью при луне? Я хочу поцеловать тебя, Мелания, и ты это знаешь.

Виллоу чувствовал, как в душе закипает гнев. Он не понимал, что это, но ему очень хотелось выйти из укрытия и придушить этого парня собственными руками.

— Торлейк, я хочу уйти, ясно? — сопротивлялась девушка. Но, не слушая пожелания красавицы, тот еще крепче сжимал ее в объятиях.

— Ты хочешь меня, я знаю. Мы столько времени вместе…

— Мы не вместе, Тор! Сколько раз тебе объяснять? — Она сделала ещё одно усилие, чтобы вырваться, но парень оказался сильнее. Он прижал Меланию к перилам моста. Прутья и камни полетели вниз. Девушка не на шутку испугалась. Ее крик эхом отозвался в ночном лесу.

— Сегодня я не позволю оставить меня в дураках. Ты слышишь?

— Отпусти! Мне больно!

Виллоу увидел, как парень придавил коленом одну руку Мелании, чтобы освободить собственную. Забрав волосы девушки назад, он начал целовать ее шею. Мелания плакала, всё еще барахтаясь и отбиваясь в тесных объятиях Торлейка. Вот тогда терпению вампира пришел конец. Он зашипел и обнажил клыки. Одним молниеносным и четким движением он нанес человеку удар, так что парень снес ограждение моста и свалился в воду. Дальше Виллоу взял на руки Меланию и с быстротой молнии унес ее подальше от этого места.

Когда он опустил девушку на скамейку в сквере недалеко от университета, заметил испуганный взгляд девушки. Она стремительно бледнела. Осознав, что допустил непростительную оплошность, забыв о клыках, Виллоу постарался как можно быстрее это исправить.

Для начала спрятал пугающие клыки, затем приложил холодную ладонь ко лбу девушки. Мелания вздрогнула, но уже через секунду закрыла глаза. Виллоу нашептывал заклинание на древнем языке. Слова лились, будто сами по себе, подобно пророчеству, но быстрее и свободнее. Постепенно Мелания забыла о том, что происходило с момента появления Торлейка на мосту. Виллоу стёр из ее памяти последние события…

Бокал уже пуст. Виллоу откинулся на подушку и закрыл глаза. В голове шумел какой-то бред, а на губах застыла улыбка наслаждения. Завтра будет новый день, и он снова увидит её.

Они ворвались в пустую и темную квартиру, словно вихрь, смеясь и хохоча, и ничуть не беспокоились о том, что их может ждать в будущем. Руки Дейва, его лицо, губы и все его тело принадлежало этой ночью только ей одной. Флоранна была вне себя от счастья, ей по-настоящему выпал шанс быть с любимым и отпускать его девушка вовсе не намерена.

В окно светила полная луна, озаряя своим волшебным сиянием пустую гостиную. В тишине слышалось лишь шуршание одежды и прерывистое дыхание. Дейв отбросил в сторону стоявший на пути стул ногой, затем сгрёб девушку в свои объятия и впился в горячие сладкие губы.

Через шелковую ткань платья Флоранна чувствовала горячее прикосновение его рук, которые оставляли искрящийся след, разжигая желание. Дейв стал покрывать поцелуями шею девушки.

— Моя королева, — шептал он в порыве страсти. — Ты уверена, что мы должны это сделать?

Флоранна отстранилась. Глаза задорно блеснули в лунном свете.

— С ума сошел? Посмотри, мы здесь одни. Когда еще нам выпадет такой шанс? И потом, — смягчила тон девушка, ее руки повисли на шее Дейва, — сам сказал, что я твоя королева. Сегодня ты обязан мне подчиняться.

— А если придет Мелания?

— И что с того? — не унималась Флоранна. Она толкала его в сторону спальни, при этом стягивая с его плеч пиджак. — У нас с ней разные комнаты.

— Она может захотеть поговорить с тобой.

— Дейв! — В голосе Флоранны звучала досада. — Мне кажется, или ты не хочешь меня?

— Конечно, хочу, — падая на кровать, ответил он. — Мне лишь нужно немного уверенности.

— Ты смешной, — захохотала девушка. — Мелания не войдет сюда без разрешения. — Флоранна закрыла дверь, затем коснулась молнии сбоку на платье и потянула вниз. Через мгновение огненный наряд лежал на полу, а Флоранна окунулась в жаркие объятия любимого парня.

Флоранна всегда была непредсказуемой и слишком хулиганистой для девочки. Она родом из рабочего класса, папа строитель, а мама всю жизнь отдала школе. В возрасте трех лет маленькую Флоранну отдали в балет, но никаких результатов она не показала, а продолжала дружить с мальчишками и играть с ними в войнушку. Из дома она ушла рано, переехала во Вьюрэй сразу после окончания школы. К тому времени у нее сменилась армия любовников. Девушка даже собиралась замуж за своего одноклассника, только он об этом не знал, а когда до парня дошел слух, то Флоранну ждал ужасный разговор. Однако разочарование не сломило бойкую Флоранну, она решила поступить в университет имени Эдварда Муни Кеттелл и забыть неприятную историю. К счастью для всех, ей это удалось.

У Флоранны волевой подбородок, что свидетельствует о твердости характера и наличии упрямства. Она привыкла добиваться своего. Случай с одноклассником единственный и повторений того провала она больше не допускает. Сейчас ее цель — Дейв. И это вовсе не прихоть, а просто сердце почуяло «своего». В конце концов, важно именно сейчас сделать правильный выбор, определиться с жизненными приоритетами и приложить максимум усилий, чтобы не сбиться с пути. Флоранна верила, что нашла свою точку опоры. Дейв не позволит ей сглупить.

— Сколько у тебя было мужчин до меня? — вдруг ни с того, ни с сего спросил Дейв.

Флоранна перекатилась на спину и уставилась в потолок.

— Почему люди так любят портить прекрасные мгновения? — Она бросила на него обжигающий взгляд. — А у тебя?

— А я отвечу — четыре.

— Четыре?! — Флоранна резко села, выпучив глаза. — Ты, наверное, шутишь!

— Нет. Я встречался с теми девушками, имея абсолютно серьёзные намерения.

— И…

— Они меня бросили. У меня несносный характер. Я очень ревнив, Флоранна. Понимаешь?

И она понимала. Соглашаясь на отношения с Дейвом, необходимо все взвесить. Если он из тех, кто будет следить за каждым ее шагом, то всё быстро закончится.

— Ну, так как? Ответишь на вопрос?

Она замерла, не зная, что ответить. Вернее, она знала, что отвечать ни в коем случае нельзя! Можно соврать. Дейв всё равно не узнает. И только Флоранна открыла рот, как вдруг послышался шум в прихожей. Это вернулась Мелания.

— Оставайся здесь, а я пойду, посмотрю, все ли с ней в порядке, — сказала Флоранна, надевая шелковый халатик. На самом деле, ей не обязательно было покидать спальню, это отговорка. Девушка искренне надеялась, что за время ее отсутствия Дейв забудет неприятную для неё тему.

Дверь в спальню Мелании была открыта, поэтому Флоранна постучала костяшкой пальца по деревянному косяку.

— Ты одна?

Мелания в испуге обернулась. Она была неузнаваема, глаза бегали по темной комнате, не останавливаясь. Флоранна напряглась.

— Что-то случилось? Поругалась с Торлейком?

— Нет, — ответила подруга. Не будет же она рассказывать о том, что очнулась в сквере около университета, а последнее, что она помнит — танец с незнакомцем. — Флор, ты не одна, да?

— С чего ты взяла?

— В коридоре лежит пиджак Дейва.

Флоранна смутилась.

— Ну… я же говорила тебе, что…

— Флор, спроси его: знает ли он человека по имени Виллоу. Пожалуйста.

— А кто это?

— Он искал Ранна. Сказал, что друг.

— Ранна? Ты уверена?

— Уверена, Флор. — Мелания метнулась к подруге и положила руки на плечи. — Пожалуйста, ради Йодис. Если Дейв его знает, значит…

— «Значит» — что?

Но Мелания не знала, как закончить эту фразу.

Возвращаясь в спальню к Дейву, Флоранна была даже рада такому повороту. Сейчас они заговорят о Ранне и таинственном Виллоу, а потом ее резко потянет в сон и все остальное станет неважно.

— Всё хорошо? — спросил Дейв, откинув для девушки одеяло. Флоранна тут же забралась в теплую постель и прижалась к его груди.

— Мелания спрашивает, знаешь ли ты человека по имени Виллоу.

Дейв состряпал гримасу.

— Виллоу?

— Да. Она утверждает, что он искал Ранна.

С минуту Дейв копался в памяти, но так и не вспомнил ничего, связанного с этим именем.

— Никакого Виллоу я не знаю. Об этом лучше спросить у Торлейка.

Суровые стражники сомкнули свои копья перед блондинкой, а ворота в «Рен Ультио» остались закрытыми.

— В чем дело? — спросила Демоника, соединив свои идеальные линии бровей. — Почему вы меня не пускаете?

— Нужен пропуск, госпожа, — ответил один из стражников. Его сине-зелёное лицо морщинистое, как сушеная слива, сумело принять выражение непреклонности.

— Что это еще за шуточки такие? Какой пропуск? Это же я — Демоника. — На секунду вампирша напряглась. А что, если кто-то прознал о ее шалостях? В последний раз она не удосужилась спрятать обескровленные части тел украденных людей. Однако тут же одернула себя и пришла к выводу, что ничего подобного нет, раз ее до сих пор не вызвал Акил. Она выпрямила спину и велела позвать главного: — Пусть сюда подойдет Морлек.

Один из стражников нажал на кнопку звонка, а когда оттуда донесся женский сухой голос, попросил, чтобы Морлек спустился к госпоже Демонике. И он не заставил девушку долго ждать.

— Морлек, что происходит? Мне необходимо поговорить с новеньким донором.

— Прости, Демоника, но это приказ Акила. Из-за того, что произошло недавно, он запретил кого-либо впускать в донорский дом. Сама прекрасно знаешь, что количество жителей за холмом превышает число доноров. Особи должны питаться каждый день, в отличие от вас.

Демоника напряглась, пытаясь понять, что знает Морлек.

— А… что произошло?

— Разве ты не в курсе? — удивился главный. — В «Рен Ультио», пропадают доноры. И это не единичный случай. У нас лишь одно предположение — это кто-то из королевских вампиров.

— Но… зачем?

— Вампир-наркоман. Мне приходит на ум только это, — смело заявил Морлек, а уходя добавил: — Если тебе необходимо поговорить с Ранном, то возьми пропуск у Акила.

Как же глупо все вышло… Сама история с похищением людей не стоит выеденного яйца. Но как только Акил устроит допрос с пристрастием, то ей не выкрутиться. Демоника понимала, что первая попадет под подозрение, и Евдем не раз предупреждал ее. И почему надо всегда быть такой упрямой? Так было восемьдесят лет назад, когда она перекусала пятьдесят процентов доноров и особи едва не вырвались во Вьюрэй, так как крови не хватало. Акил с большим трудом справился с наступившим кризисом, издав указ о том, что особи будут питаться вампирской кровью до тех пор, пока в «Рен Ультио» не прибавится нужное количество доноров. Ждать пришлось почти двадцать лет. Наказание понесли все королевские вампиры. На счастье Демоники, Акил не стал проводить расследование и ее не вычислили, а Евдем, который знал о ее пристрастии, молчал, словно рыба.

Со временем Брендон узнал, что Демоника не может иногда сдерживать себя. Хотя нет… может, но не хочет. Любое разочарование и она срывается. Но снова, благодаря его сыну Евдему, Брендон не предпринял мер. Напротив, он решил, что Евдем сможет перевоспитать девушку, поэтому поручил ему присматривать за Демоникой. До сих пор у парня это отлично получалось.

Отлично — и Демоника чувствовала улучшение, но ее ожидало новое потрясение.

Виллоу отправился к людям…

Решение пришло само, пока Демоника бродила по мрачным лесным коридорам. Ноги привели ее к замку Акила, и к тому времени она уже знала, что скажет.

— Милорд, мне необходимо поговорить с Ранном, — утверждала Демоника, стоя перед огромным дубовым столом, за которым сидел Акил, оглядывая ее взглядом, где любопытство было смешано с подозрительностью.

— Ответь, для чего это тебе?

— Я хочу помочь Виллоу. — Она переступила с ноги на ногу. — Только что до меня дошли слухи о произошедшем в «Рен Ультио», и я подумала, что если Виллоу быстрее отыщет донора во Вьюрэй, то… В общем, я как женщина, смогла бы добиться имени у…

— Демоника, — перебил Акил, грозно взирая перед собой, — оставь эти попытки, а лучше займись подготовкой.

— К… к чему? — разволновалась девушка.

Акил поднялся со своего места и медленно прошелся по деревянному полу, а стук каблуков раздавался ужасным пугающим глубинным эхом в голове Демоники.

— Как это к чему? — сказал он. — Брендон говорил, что ты и Евдем скоро воссоединитесь. Давно у вампиров не было гуляний.

— Но… это же невозможно! — воскликнула огорченная вампирша, крепко сжимая кулаки. — Мы с Евдемом только друзья!

— Молодая леди! — зарычал вампир. — Оставьте мой кабинет и займитесь делом. А в «Рен Ультио» вам точно делать нечего, и зарубите это себе на носу!

Демоника вспыхнула и виновато склонила голову.

— Да, милорд. Простите.

Ненависть переполняла ее душу, она заряжала ее такой демонической энергией, что казалось, она вот-вот начнет рушить все на своем пути. И только мысли о Виллоу придавали сил и успокаивали.

Вернувшись домой, она застала у крыльца Евдема. Глядя на него, она словно слышала голос Акила: «Вы с Евдемом собираетесь воссоединиться…»

— Эй, Демоника, где тебя носит? Я жду тебя тут целую вечность!

Вампирша зашипела, оскалившись, от злости. Не дав Евдему опомниться, она прижала его к стене с такой силой, что любой человеческий воин мог только позавидовать.

— Какого черта? — не имея шанса дышать нормально, выдавил Евдем.

— Кто? — рычала Демоника. — Чья это идея?

— Я не… понимаю.

Она отбросила его на несколько метров и постаралась совладать с собственным гневом.

— Акил сказал, что я и ты поженимся. Так вот знай: этому не бывать!

Ошарашенный парень не знал, верить ей или нет.

— Я ничего об этом не слышал.

— Тогда откуда он это взял? — закричала девушка, не боясь, что ее могут услышать в доме. Ее глаза горели красным пламенем. — Это твой отец. Да, это он. Только я… Не подходи ко мне! — зашипела Демоника, когда Евдем сделал пару шагов. Она знала, что он воспользуется своим даром, чтобы переубедить ее. Но нет, она больше этого не позволит. Отныне и дружбе их конец.

Забравшись на дерево, полудикая, полубезумная она произнесла несколько раз одну и ту же фразу:

— Я не стану твоей нолиной. Я не стану твоей нолиной. Не стану твоей нолиной. Никогда!

После чего скрылась с его глаз.

Стояла ранняя осень, и горьковатый её аромат вызывал в душе чувство умиротворения и легкое сожаление об уходящем. Опавшие желтые листья тихо перешептывались под ногами. В другое время Зигер обязательно постоял бы минуту-другую на месте, чтобы по достоинству оценить великолепие золотого осеннего солнца и вдохнуть запах сырости и прелой листвы, чтобы запомнить свои впечатления. Но сейчас ему было не до этого.

Он приехал к подножию холма, чтобы поискать хоть какие-то улики: клочки одежды или потерянную вещь того, кто появился несколько дней назад на видеопленке, а также того, кого Ан заметил несколько позже — во время своего дежурства. И этот второй являлся настоящей угрозой. Ан уверен, что с холма спустился вампир. Догадаться не составило труда, ведь скорость вампиров может быть предельно высокой.

Но ни одной зацепки он так и не нашел.

Взгляд застыл на вершине холма. Казалось, что лучи солнца бьются о стеклянный щит и отражаются от него. За этим щитом небо было покрыто серыми тучами и смежалось тьмой. Казалось, утро там никогда не наступает.

Ан боролся с желанием однажды забраться на вершину этого холма, чтобы посмотреть на жизнь кровососущих существ и убедиться в том, что отдает жизнь действительно стоящему ремеслу. Однако он прекрасно понимал, что, даже имея сноровку, силу и опыт, никогда не выберется оттуда. Закон.

Но сегодня этот закон нарушен, как людьми, так и вампирами. Хуже всего то, что связаться с вожаком вампиров может только мэр города, но чертов толстяк еще тот трус! Зигер наперед знал ответ: «Вы же охотники, так разберитесь сами, не прибегая к общению с тварями».

У Джессики ничего не вышло. Мэр наотрез отказался спонсировать «это предприятие» (так он выразился). Если бы Ан Зигер был на месте Старого Кейва, то наверняка закрыл организацию по защите людей от вампиров. Мэр Вьюрэя не осознавал одной маленькой детали: «Охотники на вампиров» следят за тем, чтобы соблюдалось соглашение, принятое много лет назад.

Через час Ан встретился с Джессикой в кафе. Она сама предложила позавтракать, прежде чем ехать на работу, потому что разговор не должен слышать ни Риро, ни Линлин.

— Нашел что-нибудь? — спросила Джессика, когда Ан отодвигал стул, чтобы сесть.

— Нет. Ничего. — Он отставил в сторону солонку, ладошкой потёр поверхность стола, что ясно говорило о его нервном состоянии, затем негромко сказал: — Я осмотрел место, откуда катился человек. Листья примяты и… Джесси, там столько сучков и веток на земле, что…

— Что? — женщина слегка напряглась.

— Парень, должно быть, расцарапал себе руки.

Джессика смотрела на Зигера круглыми карими глазами. Ее взгляд не двигался, глаза не моргали. Она словно ушла в какие-то воспоминания.

— С тобой все в порядке? — спросил Ан, слегка обеспокоившись.

— Э… ты уверен?

Он расслабился.

— Ну, сама подумай. Мы видели на видеозаписи с какой скоростью скатывался парень. Предполагаю, что в попытке остановиться или притормозить он цеплялся за корни деревьев, ветки или просто впивался пальцами в землю. Ссадины должны быть заметны. Жаль, что прошло уже несколько дней. — Тут он увидел, как побледнела Джессика. — Что не так?

— Нет… просто представила руки парня. Это, наверное, больно.

— Несомненно.

К столу подошел официант с меню, и они на пару минут замолчали. Джессика пожелала сделать заказ немедленно, а Ан последовал ее примеру. Он не был слишком голоден, поэтому кофе и круассан вполне сгодились.

— Я намерен поднять один вопрос на собрании, — вдруг сообщил Зигер. — Хочу предложить Старому Кейву скинуться на камеру. Ты меня поддержишь?

— У нас нет выбора, — покачала головой Джессика. Некоторые светлые пряди выбились из прически, обрамляя лицо с безупречной кожей насыщенно-бежевого цвета. Ан невольно посмотрел на ее розовые губы и облизнул свои. Эта женщина с каждым днем нравится ему все больше и больше.

— Понятное дело, что вампир спустился с холма не с целью убивать людей, а чтобы найти сбежавшего, — продолжал Зигер. — Однако опасности для резидентов Вьюрэя это не исключает. А что, если парень давно уехал из города? Вполне возможно, ведь от страха и не такое в голову взбредет.

Джессика посмотрела на Ана выразительно.

— Сомневаюсь, что уехал. Но это не плохая мысль, — чуть тише добавила она, решив, что напарник не услышал, но у Зигера острый слух.

— Не плохая мысль?

— В смысле — догадка. Но пока, думаю, стоит сконцентрироваться на Вьюрэе. Всё же… мы не знаем наверняка, так?

Зигер согласился с Джессикой. Они всегда сходятся во мнениях. Своим обаянием и умом эта женщина располагает к себе. Вот и сейчас, когда горячая ладонь легла поверх его руки, Ан замер, но не отстранился. Все мысли занимало одно это прикосновение. Слова, которые произнесла Джессика, уже не являлись столь важными.

— Ан, — с нежностью обратилась она к нему, — позволь мне заняться поисками парня. Кажется, у меня есть кое-какие предположения.

Зигер очнулся.

— Ты уверена?

— Да. У тебя есть вампир, которого также необходимо найти. Ты же не хочешь взвалить на себя сразу двоих? В противном случае, мы никчёмные напарники. — Она улыбнулась, давая видимо понять насколько сейчас права. — Сейчас «Охотники» держатся на нас двоих, Ан. Кейв уже стар, не так силен, как прежде. Риро глуп. Остальные только набираются опыта. Вся надежда на нас.

— Ты как всегда умеешь найти правильные слова, Джесси. Хорошо, — он согласно кивнул и перевернул руку так, что ее ладонь оказалась в его. — Ты можешь заняться человеком. Но обещай держать меня в курсе.

Джессика подмигнула ему.

— Непременно.

Вначале Галатия читала в полной тишине, лишь ткань бордового платья шуршала, чуть слышно потрескивали фитили свечей, а слабый ветерок трепал занавески.

Девушка исправно училась и мечтала стать учительницей в школе вампиров. Для этого она начала изучать древний язык. Считалось, что необычный забытый скрипт давался ей легко, она умело вырисовывала красивейшие буквы на полотне и не делала ни одной помарки. Сейчас все вампиры перешли на язык людей, но Галатия была влюблена в тот, на котором говорили ее предки. Иногда, приходя к отцу, она часами общалась с ним на шираате, и Акил хвалил ее за отличные знания.

Галатия еще очень юная — ей всего двадцать лет, она не прожила и века. До тридцати трех лет, когда вампир перестает расти и формироваться, а переходит в стадию существования, ей предстояло научиться многим интересным вещам. Она еще слишком наивна, чтобы понимать их сущность как хищников и кровопийц. Галатия не видела войн, не знала боли. Ее мать Радегунда рассказывала лишь светлые стороны их жизни. А правила были всегда. Их стоит просто соблюдать.

Молодая девушка никогда не осмеливалась ослушаться отца, всегда следовала советам матери, а сердцем переживала за своих братьев. В семье их четверо, а она единственная сестра, потому-то все мысли она отдавала им, ведь кто еще позаботится о красивых рыцарях, как не она? Пока братья не нашли своих нолин, Галатия должна была взять на себя роль преданной и любящей сестры. И до сих пор она прекрасно с ней справлялась.

Всех братьев Галатия любила одинаково, но к Виллоу она была привязана сильнее, чем к Астароту или Бьорну. С Виллоу она не стеснялась мечтать, могла поделиться подробностями своей жизни или даже сделать ему замечание, за которое не будет наказана. С Виллоу они много шутили и смеялись. Каждый раз он заходил к ней перед тем, как пойти отдохнуть. Сон вампирам не нужен. Они спят ради удовольствия или же, если потеряли много сил в бою. Однако отдых необходим любому, и вампиры не исключение. Виллоу старался сделать эти визиты своеобразными и приносил подарки. Но теперь он среди людей. Кто к ней придет?

Послышались шаги из коридора. Галатия отложила книгу и уставилась на дверь. В нос ударил терпкий запах одеколона. А еще запах власти и силы, запах зверя. Это братья.

Первым вошел Астарот. За ним медленной поступью следовал Бьорн.

Галатия вскочила на ноги и бросилась к ним с жалостливым видом.

— Что-нибудь слышно о Виллоу?

Астарот притормозил ее за плечи, он не очень любил обниматься.

— Отец говорит, что всё пока идёт как надо. Люди ничего не сделают ему, Галатия.

— Дело не в том, что я опасаюсь людей. Просто Виллоу находится на чужой территории, среди других порядков. Там столько разврата.

— С чего ты это взяла? — грубо спросил Бьорн. Галатия молчала, лишь слегка шевелила губами. Тогда брат повторил: — Кто рассказал тебе эти сказки?

Девушка тряхнула головой. Тугие кудряшки, выбивавшиеся из высокой прически, весело подпрыгнули.

— В… Виллоу, милорд.

Бьорн недовольно покачал головой.

— И откуда же он это знает?

— Бьорн! — резко оборвал расспросы Астарот. — Оставь сестру в покое. Разве не видишь, как бедняжка переживает?

— Думаешь, она переживала бы так за тебя? Виллоу святой для всех, а мы лишь…

— Замолчи! — Астарот старался быть достаточно сдержанным, но даже это слово, сказанное при сестре, могло хлестнуть Бьорна, словно плетью.

— Прошу вас, не ссорьтесь, — взмолилась Галатия, встав между ними. — Бьорн, ты не прав. Кто бы ни оказался там — за холмом, моё сердце будет болеть за него. Виллоу, ты или Астарот — не важно.

Промолчав, Бьорн покинул комнату сестры.

— Это я виновата, — поникла девушка.

— Ты не виновата. В последнее время мы все на нервах. — Астарот прошелся по ковру и остановился у полотна, разглядывая слова, которые написала Галатия на шираате. — Отец запретил входить в «Рен Ультио» без его разрешения. Выяснить у нового донора имя друга не так-то просто теперь.

— Что? — удивилась Галатия. Она ничего об этом не знала.

— Кто-то из королевских вампиров выкрал людей и высосал из них всю кровь.

— Почему это не могут быть особи?

— Они не так умны, сестренка. — Он посмотрел на нее с явным сожалением.

В этот момент Галатии показалось, что Астарот впервые говорил с ней откровенно. Раньше он не осмелился бы рассказать ей об убийствах. Подозрительно. Не отсутствие ли Виллоу послужило таким переменам? Сначала Астарот защитил ее от нападков брата, теперь это признание. Как бы там ни было, он — её брат и она должна ценить его доверие.

— Отец проведет расследование?

— Да. И он намерен наказать того вампира — смертью.

Галатия вскрикнула и прикрыла рот ладошками.

— Ты наверное хочешь знать, почему я вдруг все это решил тебе рассказать? — Астарот сменил тон на чуть более жесткий. — Так слушай, дорогая моя сестренка. Ты еще очень молода, но рано или поздно тебе предстоит столкнуться с жестокостью этого бренного мира. Не все вампиры живут вечно, кто-то когда-то по глупой неосторожности может погибнуть от рук человека, если тот найдет способ, или же от рук самого короля. На долю Акила выпало немало казней. Однако он давно уже не прибегал к подобным мерам. Эта смерть послужит уроком всем на этом холме. Поняла меня? Я говорю это не для того, чтобы напугать, а чтобы научить. Слушай своего старшего брата, который прожил на этой земле не одно столетие.

На этой душещипательной ноте Астарот ушел, не забыв клюнуть сестру в лоб на прощанье.

Галатия чувствовала дрожь в руках, ногах, да во всем теле. Она не могла это принять. Яркие рассказы ее матери о безоблачной жизни превратились в пыль, а на смену пришла жестокость.

Кто бы ни совершил эти убийства, она намерена его защитить. Галатия тут же села за свой стол и достала мешочек с травами. Она не должна заниматься этим в столь юном возрасте, но дело не терпит отлагательств, а с помощью дурмана Галатия способна видеть ответы на свои вопросы. Даже отец ещё не знает о даре своей дочери. Значит, есть шанс. Галатия не даст умереть вампиру, она отыщет его раньше отца и предупредит об опасности.

Аккуратно сложив в алюминиевую чашу травы вербены, Будре, асфоделуса и корня растения Ибога, девушка поднесла спичку и подожгла их. Все эти растения не так просто достать. Ей их дала одна местная особь по имени Зуора. Эта женщина открыла в Галатии дар предвидения и предупредила пользоваться им лишь в особенных случаях. И вот он настал.

Постепенно дым дурманил разум, а зрачки ушли вверх, оголив белые глазные яблоки. Галатия произнесла вслух свой вопрос:

— Кто убивает доноров?

Сначала ничего не было. Ее окружала лишь тьма. До боли знакомый призрачный, отсвечивающий тусклым серебром туман струился под ногами, затем медленно поднимался вверх, вырисовывая человеческий образ. «Это действительно не особь», — подумала Галатия. Стройные ноги, изящная грация, длинные волосы — женщина.

Галатия резко вернулась в реальность, залила чашку водой и выбросила все это в урну. Секунду пыталась отдышаться.

— Не может быть… — шепнула она. — Не может быть. Не может быть! Я не верю…

Упав на колени, девушка заплакала.

Какое паршивое утро! Ни яркое солнце, ни голубое небо не доставляли Торлейку удовольствия. И лицезреть улыбку Мелании после того, что она с ним сделала, не было никакой радости. Поэтому после лекции по философии он уединился в коридоре на пластиковых стульях, а на колени положил тетрадь, сделав вид, что готовится к опросу по истории.

На плечо легла рука, а затем он увидел белолицую Флоранну.

— Почему ты здесь один? — спросила она, будто не заметила тетради на его коленях. — Что произошло между тобой и Меланией на балу?

— Сам не знаю, что с ней происходит, Флор, — честно признался Торлейк. Он машинально потер свое предплечье, которое ушиб при падении с моста. — Она очень изменилась.

— Хм… — Флоранна задумалась. — Я почему-то думала, что вы, наконец, станете парой. Сколько можно уже? Вас давным-давно поженил весь Вьюрэй, а…

— Прошу тебя… замолчи. Как бы там ни было, вопросы эти не ко мне, а к твоей подруге. Может, у нее есть тайный воздыхатель?

Флоранна мотнула головой, отбросив рыжие волосы в сторону.

— Ну, нет. Я бы об этом знала.

— Прости, Флор, но не могу с тобой больше говорить, — сказал Торлейк, поднимаясь со стула. Из кармана доносилась готическая мелодия. — Мама звонит.

— Конечно, — вежливо согласилась девушка и вернулась в аудиторию.

Торлейк ушел в соседнее фойе, затем ответил матери.

— Торлейк, у меня к тебе два вопроса. И я хочу услышать честные ответы.

Сердце в груди парня гулко забухало.

— Какие вопросы?

— Откуда у тебя появились царапины на руках? Только не рассказывай сказки про состязания или соревнования или что там еще… Я позвонила секретарю, и она мне сообщила, что в университете еще не проводились соревнования в этом году.

Торлейк молчал. Он знал, что с матерью всё будет непросто и не только потому, что у нее развит знаменитый материнский инстинкт. Она любит его контролировать и имеет для этого мирное, недвусмысленное оружие — он единственный ребенок, а она вдова. Для Джессики были важны порядок, точность, стабильность и безопасность, а также семья и гармония в доме. Она ненавидела ложь в любом ее проявлении. Многие люди завидовали этой женщине, ибо она умела чувствовать обман и неискренность за версту, уличая хитрые манипуляции и фальшь. Торлейк не знал, где она всему этому научилась, но не скрывал, что гордится этими ее качествами.

— Мама, я тебя умоляю! В чем ты меня подозреваешь?

— В том, что ты спустился с холма, — отрезала женщина, заставив сына потерять дар речи. — Если это так, милый мой друг, то ты в большой опасности. И лучше будет, если ты сознаешься.

— Мне не в чем сознаваться, мама…

— Ой, нет-нет! — перебила сына Джессика. — Я дам тебе время подумать до вечера. А дома за ужином мы все обсудим. Постарайся не натворить глупостей, Торлейк. Цена этому — твоя жизнь. Ты меня понял?

— Мам, можно встречный вопрос?

— Разговор окончен. Увидимся вечером.

Джессика отключилась, а Торлейк некоторое время перебирал в голове ее слова. Мать говорила так, словно точно знает, какие последствия его ждут после возвращения с холма. И откуда она вообще взяла, что он там был? Его мать что-то скрывает, сделал вывод Торлейк. Но вот что именно?

Взгляд скользнул в сторону аудитории, откуда вышла Мелания, и он нахмурился. Недолго думая, он подошел к ней, схватил за руку и повел вниз.

— Куда ты меня тащишь? — взвизгнула ошеломленная девушка. Он шел так быстро, что она едва поспевала за ним. Тонкая ткань кардигана сползла с плеча, оголив его. Под кардиганом она носила тугой корсет без бретелек. — Да остановись же ты!

Торлейк подчинился лишь тогда, когда они оказались в какой-то комнате, где кроме маркерной доски и парты были лишь голые стены и окно.

— Ты должна мне кое-что объяснить, Мелания. — Торлейк тяжело дышал. Его глаза метались из стороны в сторону. Но Мелания вела себя спокойно.

— Что объяснить?

— Почему ты меня бросила вчера?

— Где бросила? На балу?

— В лесу, черт возьми! В лесу!

Мелания сдвинула брови. Последнее, что она помнит — танец с таинственным юношей, а потом она очутилась в сквере, далеко от места празднования. В какой-то момент она даже решила, что ей все приснилось, но Виллоу был слишком реальным для сна.

— Что за чушь ты несешь? За то, что бросила тебя на балу, прости… А в лесу я тебя не видела.

— То есть, как не видела? — Он резко развернул ее к себе и притянул за талию. Девушка не сопротивлялась, однако, после того, что он пытался сделать в лесу на мосту, она должна возненавидеть его. Но в глазах читалось лишь недопонимание, и ни капли страха.

— Нет, Тор, потому что я сбежала с бала и… и… просто гуляла по городу.

Его брови взметнулись вверх, глаза засверкали. Она не помнит самого неприятного его поступка; не помнит, как сбросила его с моста. И это хорошо. Это же самая лучшая новость за все утро! Торлейк улыбнулся своей знаменитой, чарующей улыбкой, от которой у девушек обычно появлялась слабость в ногах. И Мелания ответила тем же.

— Я прощена?

— Да, Мел! Ха-ха! Да, прощена!

От радости он оторвал девушку от пола и закружил.

— Как ты себя чувствуешь?

Вопрос Мелании не стал для Йодис чем-то особенным, потому что слышит его каждый новый день.

— Я в порядке, Мел.

— Ты сегодня выглядишь намного лучше, — улыбнулась Мелания, рассматривая легкий макияж подруги. — И профессор Коган тобой доволен.

К столику девушек подошла официантка, расставила приборы, примостила с краю соломенную корзинку с хлебом, затем отошла. Во время ленча девушки любили приходить в кафе «Вкус Лемана», где подают самую вкусную рыбу, пойманную в Леманском море. Только Флоранны с ними не было. Пережив трехмесячный разрыв с бывшим парнем, она с головой окунулась в новые отношения с Дейвом. Девушки решили не мешать подруге и не уговаривали составить им компанию. К тому же, Йодис недолюбливала Флоранну, поэтому была даже рада, что сегодня они с Меланией остались вдвоем.

— Я пытаюсь жить дальше, как просила меня мама. В конце концов, она права: раз Ранн уехал, не позаботившись о моих чувствах, значит, не так сильна была его любовь.

— Йодис, а ты когда-нибудь слышала о человеке по имени Виллоу?

— Нет. А кто это?

Мелания поставила стакан с водой на стол и ссутулилась. Эта ее поза выдавала волнение и плохо скрываемое внутренне напряжение. Сердце Йодис тревожно забилось в груди.

— Кто это, Мелания?

— Не знаю. Я встретила его на балу. Он сказал, что… — Последовала долгая и, несомненно, мучительная пауза. И официантка не вовремя вернулась, чтобы подать горячее.

— Мел, не испытывай мое терпение, — нервно буркнула Йодис, когда они вновь остались одни. — Что сказал этот человек? Он знает Ранна? Знает, где он?

— Нет, это большая ошибка с моей стороны. Я не должна была…

— Но ты уже сказала! — выкрикнула девушка, а в ее голубых глазах заблестели слезы. Затем она смягчилась и, взяв руку подруги в свою, шепнула: — Прошу тебя…

— Этот Виллоу искал Ранна. Это всё, что я знаю. Думала, может, ты слышала что-то о нем.

— Почему же ты не спросила этого человека, для чего он ищет Ранна? — Йодис покачала головой. По ее мнению, такое никуда не годилось. — Ранн не был скрытным человеком, Мел. Ни долгов, ни вредных привычек, никаких левых дружков. Я вообще не верю Торлейку. Хочешь знать, что я думаю об этом? — Она швырнула вилку на стол, не в силах скрывать ярость. — Ранн и Торлейк поднимались на холм. Там что-то случилось, но Тор, конечно же, это лихо скрывает. Выдумал байку о том, что Ранн струсил и уехал…

— Хочешь, я поговорю с Торлейком? — сочувственно глядя на плачущую Йодис, сказала Мелания.

— Нет. — Она отвернулась к окну, откуда открывался вид на холмы. Все они были залиты солнцем. Но лишь один был покрыт дымкой редких облаков, а над вершиной висел кусок грязно-серого неба. — Тор не признается. Я пыталась говорить с ним. Вряд ли ты сможешь чего-то добиться.

— Но не можем же мы сидеть, сложа руки.

— Не можем. Найди этого Виллоу.

Мелания отстраненно, без заметных эмоций, смотрела в свою тарелку. Найти Виллоу? Но как? Где?

— Я не уверена, что смогу это сделать.

— О Господи, Мел, Вьюрэй — крошечный город и все тут друг друга знают. Раз он пришел на бал, значит…

— Он не местный, Йодис. Он приехал ради Ранна. Возможно, его уже давным-давно нет в городе.

Девушки замолчали. По щекам Йодис продолжали бежать слезы. Она не верила, что Ранн бросил её, бросил всё — даже учёбу. А если на холме случилось страшное? Если на них напали звери? Или… вампиры?

— А ты допускаешь мысль, что за этим местом, — Йодис указала на мрачный холм, — на самом деле могут жить вампиры? Помнишь историю моей бабушки? Это вовсе не выдумка и не легенда. Я уже говорила, что верю в существование особей. Эти существа пьют кровь, а потом человек умирает. И если они на самом деле пошли туда, то… Ранна… его…

Мелания сама была на грани срыва.

— Нет! Нет! Не думай об этом, прошу.

Йодис взяла салфетку и, промокнув ею глаза, откинулась на спинку стула. К еде ни одна, ни вторая не притронулась. Слишком тяжелая тема для разговора. Кусок в горло не лез.

— Если в ближайшее время я не удостоверюсь в том, что Ранн покинул город, то сама лично полезу на этот холм, — твердо сказала Йодис и махнула официантке, чтобы та несла счет.

Задыхаясь от злости и ненависти ко всей своей расе, Демоника шла по длинному пустому коридору в свою комнату. Поморщившись, она дотронулась пальцами до ворота тесного платья и покрутила шеей, будто белый воротничок сдавливал ей горло. Мысленно Демоника настраивала себя на то, что уже все обдумала, и обратного пути нет. После разговора с Тристаном, она больше не сомневалась в том, что за нее всё давно решили.

Брат прямо сказал, как обстоят дела в их семье. Брендон принадлежит высшим вампирам. У всех своя выгода от союза между ней и Евдемом.

И никто не спросил, чего хочет она. А если бы ей задали этот вопрос, то она бы четко и ясно ответила, что ни за что на свете не станет нолиной Евдема. Не для того она хранила себя столько столетий.

— Демоника! — за спиной послышался до боли знакомый голос. Девушка развернулась на одних каблуках и оскалилась.

— Кажется, я предупреждала… Не вздумай подходить ко мне.

Парень шел спокойным человеческим шагом.

— Ты не хочешь меня выслушать… Что мне остается? Ты не думала, что у меня есть свое мнение на этот счет?

Демоника смотрела в сторону, потому что противилась встречаться с ним взглядом. Его проклятый дар убеждать может испортить все ее планы.

— Есть у тебя мнение или нет, меня это не волнует. Дай мне уйти, я хочу отдохнуть.

— Впервые слышу, чтобы сама Демоника желала отдохнуть в разгаре ночи. — Евдем ухмыльнулся. — Ты явно что-то задумала. Я знаю тебя…

— …с самого детства. Помню. Всё изменилось, мой дорогой друг. — Демоника ткнула в его грудь пальцем, прежде всего, чтобы остановить. — Отныне я сама по себе. Никто не имеет права мной помыкать. Так и передай своему папаше.

После этого девушка скрылась в темноте, оставив Евдема в неведении. Вряд ли он понял, что означали ее последние слова. Ну, ничего, думала Демоника, скоро он всё поймет. Пережить бы эту ночь…

В спальне она переоделась в удобную одежду: черный кожаный комбинезон; собрала длинные светлые волосы в пучок и заколола двумя длинными шпильками. Никаких вещей с собой брать не стала. Всё, что ей нужно — это талисман, который хоть немного защитит ее от дневного света. Он достался девушке от деда. До сегодняшней ночи он лежал в маленькой черной коробочке под толстым матрасом, и ей еще не доводилось пользоваться им. Теперь настало время надеть украшение.

Демоника посмотрела на себя в зеркало, подведя свечу ближе к шее. Ее глаза были прикованы в эту секунду к магическому камню «тигровый глаз». Дедушка подарил его, когда она достигла двадцатилетнего возраста. Он хотел защитить внучку, если вдруг случится непредвиденное, и дневной свет проникнет на холм. Камень не способен уберечь от прямых солнечных лучей, но зато она сможет без боли видеть в свете пасмурного дня. Ведь туда, куда она направляется, нет защитного рубина Акила.

— Я иду к тебе, Виллоу, — проговорила она, пряча талисман под ворот комбинезона.

Бесшумно выбравшись из спальни через окно, Демоника как кошка пробралась вдоль каменной стены к лесу, затем шмыгнула в чащу и со скоростью света понеслась на восток к тем холмам, которые не охранялись особями. На границе стояла колючая изгородь, но у Демоники всё было заранее просчитано. Она знала, где была брешь, проделанная дикими шакалами. Перебираясь на людскую сторону, девушка порвала комбинезон и разодрала ногу в кровь, но это и не важно. Рана затянется уже через несколько минут. А боль? Стоит терпеть ради Виллоу.

За пределами родной территории Демоника почувствовала свободу. Она вдыхала воздух полной грудью, словно здесь он был другой.

Вдруг она начала громко смеяться. Всё получилось! Так просто! Невероятно! Трепет и светлая радость лились неудержимым потоком, мало кто смог бы удержаться от восторженного воя. И она бы это сделала, если бы не внезапное чувство, будто она здесь не одна.

Демоника резко обернулась, осматривая темноту горящими глазами. Она точно знала, что за изгородью кто-то есть. Запах, который она ощутила, вовсе не принадлежал мужчине. Это не Евдем. Ее ноздри щекотал запах непорочности, доброты и мягкости. Вампирша напрягла свое зрение, но никого не увидела.

— Мне ведь кажется? — негромко проговорила она в пустоту.

Ей ответила тишина.

«Да, однозначно. Мне просто померещилось. Мало ли чем может пахнуть людская земля», — подумала Демоника и уже собралась начать свой путь вниз по склону холма, как вдруг послышался шорох и треск веток под ногами.

Демоника стояла неподвижно, хотя разум кричал бежать, бежать, бежать. Но она не могла пошевелиться, ее словно парализовало. До слуха донеслось женское дыхание. Та, что пришла за ней, стояла далеко за изгородью, но Демоника чувствовала ее у себя за спиной. И она знала, кто это.

— Зачем ты здесь, — Демоника выдержала паузу, затем произнесла: — Галатия?

Галатия позволила Демонике развернуться к ней лицом.

— Я следила за тобой. Мне всё известно. — Всё до мельчайших подробностей. Как только Галатия пришла в себя после первого гадания, она повторила всё вновь, а потом еще раз. Так у девушки сложилась полная картина происходящего. Ей стали известны такие детали, о которых вслух не говорят. И теперь она здесь, чтобы остановить Демонику. — Вернись. Ты не понимаешь, что творишь.

— Нет, Галатия, я не вернусь.

— Ты совершаешь очередную ошибку! — в сердцах кричала девушка. Она по-прежнему стояла за изгородью. В лунном свете Галатия казалась бледно-серой, а ее кудряшки закрывали скулы, делая лицо худым и безжизненным. — Хватит того, что на твоей совести есть одно преступление. Очередное нарушение убьет тебя. Да опомнись же ты!

Галатия шагнула вперед к изгороди. Под ногами шуршала трава, трещали сухие ветки. Легкий шелест шелкового платья трепетом отозвался в ночной тишине.

— Только не говори, что тебя волнует моя жизнь! — горько усмехнулась Демоника. — Никто обо мне не заботится. Странно, что ты не сдала меня своему папочке.

— Как ты можешь такое говорить? Я еще не выжила из ума!

— Как ты узнала?

— У меня есть дар, — призналась Галатия. — Дар, о котором ни отец, ни мои братья не знают. И не дай Бог им узнать это.

— Бога не существует, Галатия. Его выдумали люди. — Демоника попыталась поднять руку, так как устала от одной позы, но ей этого не удалось сделать. Галатия захватила ее в плен. — Иногда ты мне кажешься ненормальной — такое маленькое невинное человеческое божество. Ты очень наивна, Галатия.

— Я пытаюсь спасти тебя…

— От чего? — перебила ее Демоника. — От чего ты в первую очередь хочешь спасти меня, спрашиваю? От незапланированной свадьбы с тем, кого я не люблю? Или от неизбежного наказания?

— Отец казнит тебя, если…

— Он в любом случае меня казнит! Даже если я останусь, рано или поздно они все узнают о том, кто я такая и что сделала, вот тогда… Судьбу уже не изменить. Позволь мне уйти.

— Но… там же люди…

— А еще там Виллоу. — В эту секунду Демоника почувствовала, как расслабились ее мышцы. Услышав имя брата, Галатия ослабила невидимые оковы, которыми удерживала ее всё это время. Демонику посетила мысль, от осознания которой у нее появилась сила. Как же она раньше об этом не подумала! Она приблизилась к изгороди и посмотрела Галатии прямо в глаза. — Виллоу там один и ты прекрасно это знаешь. Какие опасности его могут поджидать среди людей? А если его схватили охотники? Я иду во Вьюрэй ради него. Разве ты не хочешь убедиться, что с твоим любимым братом всё в порядке? Если ты меня сейчас отпустишь, то обещаю, что пришлю весточку о нем.

Галатия сомневалась, но был ли у нее выбор? Она напряженно думала, потирая лоб маленькой бледной ручкой. Демоника обречена на гибель. Так почему же она не может напоследок дать ей шанс насладиться жизнью?

— Умоляю только, не трогай людей. Если Виллоу тебе действительно не безразличен, не подвергай его опасности, — слёзно просила Галатия. Хотя понимала, что нелепо верить Демонике с ее вредным неуправляемым характером. Сейчас для достижения своей цели она может пообещать золотые горы, но дождется ли Галатия новостей о Виллоу от нее? — Завтра на этом же месте, — прошептала она.

— Спасибо.

Демоника задержалась на мгновение, чтобы одарить Галатию улыбкой, затем исчезла в необъятной черной мгле.

Возвращение стало для Галатии испытанием. У нее не было сил, и пустота заполняла душу. Она не желала смерти Демонике, но не знала, как по-другому помочь ей. Остается лишь молчать.

Замерев перед каменным строением — единственным домом на холме, в котором горел свет — Галатия думала о жизни. У любой расы есть лучшие и худшие представители. Вампир ты или человек, не важно. Все имеют право на любовь и на ненависть. Бедная Демоника. Она искренне влюблена в ее брата Виллоу. Именно отчаяние и привело ее к недозволенным поступкам.

Галатия опустилась на колени и тихо заплакала. Да, она молода и еще не знает истинных чувств, но ей достаточно было оказаться в шкуре Демоники, чтобы ощутить всю ее неизгладимую боль от неразделенной любви. Почему же Виллоу так слеп и до сих пор не знает об этом?

Ответа Галатия не знала, как и то, что ждет этих двоих в будущем.

В одном из маленьких окон появилась человеческая фигура. Вряд ли он видел Галатию во мраке ночи. Ее черное платье сливалось с сумраком. Девушка не шевелилась, разглядывая симпатичного парня в тусклом свете лампы. Его лица не было видно, однако она смогла рассмотреть его мужественную фигуру, мускулистые длинные руки и кучерявые волосы. Галатия хихикнула, сравнивая его тугие кудряшки со своими.

— Как же все это глупо! — удивляясь самой себе, сказала она и пошла прочь от «Рен Ультио».

В парадной громко хлопнула дверь. Так Торлейк сообщил матери, что пришел домой и готов к разговору. Весь день он думал о телефонном звонке, о том, что она ему сказала, и пришёл к выводу, что им обоим есть что скрывать. А раз так, значит, он сыграет на этом.

На Джессике было элегантное коричневое платье с воротничком на пуговицах, фартук покоился на своем месте — на спинке стула, а стол давно накрыт. Несмотря на волнение, Торлейк испытывал голод и с удивлением заметил, что сейчас еда занимает все его мысли. Ни от того ли, что мать, как всегда, приготовила самые любимые его блюда? Не от того ли, что запахи пленили парня и не давали сосредоточиться на более важных вещах? Он планировал немедленно побеседовать с матерью и выяснить всё до мелочей, а заодно успокоить женщину, сказав, что не ходил на холм. Откуда она может это, вообще, знать?

Однако одного взгляда на лицо Джессики хватило, чтобы усомниться. Он сел за стол и принялся за печеный картофель и тушеное мясо. Джессика молча положила в его тарелку салат и острый соус, затем села сама.

— Итак, Торлейк, давай поговорим? — сказала она с серьёзным видом.

С полным ртом парень лишь смог кивнуть в знак согласия, и тогда Джессика продолжила:

— По какой такой причине ты полез на этот холм? А главный вопрос: с кем? Не с Ранном ли? Гм? Весь город говорит о том, что он пропал.

Торлейк с трудом сглотнул пищу.

— Не пропал… Он уехал. — Дотянувшись до бокала с водой, он осознал, что не только его руки, но и всё тело трясется от страха. Его мать не могла это узнать. Слухи о Ранне ходили, с этим он поспорить не мог, но о том, что он… Неужели Йодис (а он считал, что только она могла такое вытворить) проболталась?

— Он не уехал, — уверенно сказала мать. Она не притрагивалась к еде. Ее руки были сложены домиком, а взгляд задумчивый, но вместе с тем цепкий. — Торлейк, ты хоть понимаешь, в какой ты опасности? Если Ранн за холмом, то его уже не спасти… ну, если не договориться с… — Она резко замолчала.

— С кем? — Тор подался вперед и с подозрением взглянул на мать, которая явно оговорилась. — Ты что-то от меня скрываешь, мама. — Он вытер рот салфеткой и встал. — Хочешь, договоримся? — его руки коснулись спинки стула за спиной Джессики. — Тайна за тайну. Я расскажу тебе все, что случилось со мной, а ты признаешься, откуда ты всё это знаешь и… расскажешь, что там — за холмом. Если знаешь…

Джессика развернулась к сыну лицом.

— Если бы твоей жизни не угрожала опасность, я бы ни за что не пошла бы на это условие. Но тут я просто вынуждена. Но прежде хочу предупредить: это конфиденциальная информация и за разглашение меня могут наказать. — Она помолчала. — Я охотница на вампиров. И твой отец был…

— Что? — У Торлейка глаза чуть не вылезли из орбит от изумления. Шокирующая новость лишила парня на минуту дара речи. — Как? Я… Мама! Получается, что отец был не охотником на кабанов и оленей, а… — Он закрыл глаза, пытаясь осмыслить сказанное Джессикой. И они скрывали? Всё детство он считал их простыми людьми и мечтал встретить хотя бы одного вампира, а теперь выясняется, что охотники на этих самых существ жили под боком? — Я тебе не верю.

Джессика достала из сумки значок с надписью «Оу-Вамп» и протянула Торлейку. Об этой организации во Вьюрэй знали, конечно же, все жители, однако, кто именно работал на Старого Кейва, который слыл героем, никому невдомек. В целях безопасности, для самих же охотников, это хранилось в секрете.

— Остальные охотники знают обо мне? — спросил Торлейк, возвращая Джессике значок.

— Конечно, нет! И я не собираюсь говорить им. — Она подошла к сыну, и теперь ее лицо не было столь строгим, а осветилось материнским страданием. — Слушай меня внимательно, сынок. Я хочу спасти тебя, поэтому ты должен сделать всё, как я тебе говорю.

Они сели в гостиной. Джессика сделала чай с успокаивающими травами. Им сейчас обоим не помешает.

— Ты, наверняка, слышал о законе Вьюрэйских холмов? Так вот, — продолжила Джессика после кивка сына, — ты и Ранн нарушили закон, переступив их территорию. Теперь вы оба принадлежите вампирам. Ранна, скорее всего, забрали в «Рен Ультио».

— Что это такое, мама?

— Это специальное место, где живут люди-доноры. В основном, это добровольцы, но есть там и те, кто незаконно переступил их территорию. Мы уже не имеем права на таких людей по соглашению. Если мы нарушим эти правила, то будет война. Тогда вампиры просто уничтожат Вьюрэй, понимаешь? Хватит всего одного укуса и ты труп.

— Я мало, что понимаю, — вздохнул Торлейк.

— За холмом живет раса вампиров, сынок. Они делятся на особей и королевских. Особи…

— Похожи на ходячие трупы?

— Именно.

— Они напали на нас с Ранном… э… точнее, окружили нас. Я смог сбежать, но Ранн… — Его лицо перекосилось от боли. — Он звал меня на помощь, но я… я струсил, мама.

Джессика обняла сына, когда он заплакал, понимая, что ему жаль. Но что он мог сделать в той ситуации?

— Ты не трус. Всё равно ты не смог бы его вытащить оттуда, и сам бы попался. Но… — Джессика выдержала долгую паузу. — К сожалению, Тор, ты принадлежишь им. Ты стал донором, поэтому один из королевских вампиров пришел за тобой. Он ищет тебя.

Торлейк поднял голову и посмотрел на мать.

— Что это значит, мам?

— Доноры дают свою кровь ежедневно, чтобы кормить особей. Их не убивают. Наоборот, они живут хорошо. Их кровь должна быть вкусной, а значит, и кормят таких людей как следует.

— Подожди-подожди, но… если вампир пришел за мной, то почему он до сих пор меня не схватил?

— Мы предполагаем, что вампиры не знают, кто ты. Королевские вампиры выглядят как люди и их трудно распознать. Поэтому с чужаками будь осторожен, сынок.

— А если он меня найдет, то… — Торлейк боялся произнести это вслух и тогда Джессика сказала:

— Да. Он заберет тебя в «Рен Ультио» к Ранну.

— К Ранну? — произнес он, откинувшись на спинку дивана. — Значит, его не убили?

— Думаю, что нет. Вампиры давно не убивают людей. Акил — их король — очень справедлив и следует законам. Торлейк, тебе необходимо уехать из Вьюрэя до того, как вампир тебя найдет.

— Мама, вы же охотники! Разве вампир не нарушил закон? — возмутился Торлейк, который не собирался уезжать из Вьюрэя. Ему чужда мысль о том, что надо будет начинать жизнь сначала.

— Если мы найдем вампира, то поймаем и закроем в камере до выяснения обстоятельств. Но… и с тобой мы должны поступить так же, а я не смогу. — В глазах Джессики появились слезы. Дальше она выдавливала слова из себя, потому что задыхалась от боли. — Ты мой единственный сын, я не хочу тебя потерять. Поэтому лучше будет, если ты уедешь.

Торлейк обнял мать и погладил ее по светлым волосам, затем поцеловал в мокрую щеку и пообещал, что подумает над ее предложением. Но одно он знал наверняка — уезжать ни в коем случае нельзя. Найти вампира и поговорить с ним — вот что намеревался сделать Торлейк.

Пятничная ярмарка во Вьюрэй — это огромная экономия времени, потому что такое мероприятие эквивалентно, может быть, целой сотне магазинов. Несмотря на пасмурную погоду, жители города не сидели дома — все спешили на ярмарку, чтобы успеть урвать что-нибудь красивое, нужное да подешевле. Центральная площадь была забита прилавками, каждый из которых предлагал свой уникальный товар. Среди толпы находились также и независимые продавцы, незаконно торгующие подержанными вещами или фруктами из собственных садов. На них мало кто обращал внимание, однако покупатели и для таких торгашей находились.

Заскучавшая дома Мелания решила пройтись по улицам города и дошла до ярмарки совершенно случайно, словно к площади ее толкала невидимая рука. Она не искала ничего конкретного, просто разглядывала ручные поделки, надеясь извлечь из этого дела что-нибудь полезное для себя.

Она медленно двигалась между рядами, стараясь не врезаться в людей. Удобные джинсовые шорты, кеды и широкая блуза не стесняли движения. Мелания чувствовала себя уверенно, но по-прежнему не понимала, что ее привело сюда.

Миновав третий ряд с поделками, девушка подумала, что теряет время зря, поэтому не стала поворачивать на следующий ряд. Где-то в самом центре площади начиналось представление.

— Фокусы! Фокусы! Кто любит иллюзии! Подходите, не стесняйтесь! Всего одна сукра, и вы увидите невероятные трюки знаменитого Эдгара! — торжественно выкрикивал на одном дыхании ведущий.

Мелания подошла немного ближе к столпившимся у защитного ограждения людям, и встала на цыпочки, чтобы разглядеть сцену, но увы, ничего не увидела. Одна сукра — это не великие деньги, однако одной смотреть представление не было желания. Что ещё можно делать на этой ярмарке, она ума не приложила. Решила развернуться и идти к дому, но угодив в поток рвущихся на представление людей, было трудно удержаться на ногах. Выбравшись на более свободный участок, она остановилась, чтобы убедиться, всё ли на месте.

— Ты должна купить у меня это, — услышала Мелания откуда-то сбоку и повернула голову. Женщина в черном одеянии и седыми волосами, выбивавшимися из-под платка, протягивала ей черную бархатную коробочку.

— Что это? И почему я должна это купить?

— Потому что это принадлежит тебе по праву, — ответила женщина.

— Простите, но мне это не нужно.

— Нужно.

Старая женщина оказалась чересчур настойчивой, но Мелания не могла просто взять и уйти из уважения к ее возрасту. Она приняла шкатулку и хотела заглянуть внутрь, но сморщенная рука легла поверх крышки, чтобы предотвратить намерение девушки.

— Ни в коем случае не открывай, Мелания. Нельзя. Купи ее и храни. Ты узнаешь, когда сможешь воспользоваться этой вещью. Шкатулка сама подскажет.

Мелания моргала, ничего не понимая. Откуда эта женщина знает ее имя? Как какая-то шкатулка может подсказать, что делать с ее содержимым? Все эти вопросы крутились на языке, но не могли вырваться наружу. Всё, что могла спросить Мелания, это:

— Сколько она стоит?

— Покупаешь?

— А у меня есть выбор?

— Покупаешь?

Левая нога девушки задергалась в нетерпении. Если она не ответит, то не отвяжется, поэтому выпалила:

— Да! Да! Покупаю! Сколько?

— Дай руку, девочка, — велела женщина.

«Что она собирается делать? Может, это фокус? Меня, наверняка, разыгрывают», — кружились мысли в голове Мелании, когда она протягивала руку женщине.

Дальше произошло что-то невероятное. Из-под длинного рукава платья блеснуло лезвие, оно полоснуло по безымянному пальцу девушки, затем женщина слизала с него кровь, и пока Мелания обескураженно пялилась на свой порез, пытаясь прийти в себя, странная женщина исчезла. Растворилась в воздухе, словно и не было ее. Вернулся привычный гул цирка и возгласы сидящих вокруг сцены людей. Это фокус?

Мелания посмотрела на черную шкатулку, хотела открыть, но та не поддалась.

«Я отдала за нее кровь?»

Какая-то чертовщина или ей это всё померещилось. Решив не думать об этом, Мелания бросила шкатулку в сумку и пошла прочь с площади.

До дома оставалось всего каких-то несколько шагов, а Мелания всё ещё не была уверена, что хочет идти туда. Флоранна ушла гулять с Дейвом. Йодис нездоровится. Возникла мысль позвонить Торлейку и она уже достала телефон, когда в переулке показалась знакомая фигура.

— Привет!

Мелания застыла. Он здесь, он вернулся, и ее сердце радостно трепетало.

— Виллоу? — удивленно произнесла девушка, когда он подошел совсем близко. — Я думала, что… больше не увижу тебя.

— Прогуляемся?

Виллоу галантно предложил свой локоть и Мелания, не раздумывая, приняла приглашение.

А история со шкатулкой была забыта.

Сквозь пелену, застилавшую глаза, Йодис двигалась вперёд, несмело опираясь на землю под ногами. Неизвестность терзала девушку все эти дни. Она готова была принять любой ответ, лишь бы не изводить себя метанием от надежды к отчаянию.

Ранн не совершил никаких подвигов ради нее, не говорил, что любит. Но это не останавливало Йодис. Она быстро пересекала долину, удерживая худыми руками лямки рюкзака на плечах. Назад пути нет. Она приближалась к подножию поросшего лесом холма.

Запретная территория огорожена не очень высоким забором с колючей проволокой; нет ни смотровых вышек, ни какой-либо охраны. Справа прямо за забором Йодис заметила чёрное дерево с искривлёнными ветвями, без листьев. Когда-то много лет назад в него ударила молния: по всей поверхности — сверху донизу — идут спиралевидные трещины. Когда Йодис перелезала через ограждение, поцарапала руку, пришлось присесть около опаленного дерева, чтобы перевязать порез.

«Интересно, особи чувствуют запах крови на расстоянии?» — задалась вопросом Йодис. Сердце колотилось от страха в груди, внутренний голос бился в истерике и требовал вернуться домой, прямо как в тот день, когда она просила Ранна оставить идею взбираться на холм. Но разум возобладал, да и как иначе могло быть, если без Ранна она не представляла жизни?

Закончив с ранкой, Йодис попила воды, еще раз все хорошо взвесила, затем достала спортивную кофту с капюшоном и надела ее: закрытая со всех сторон, теплая и уютная она давала чувство защиты, безопасности и внутреннего покоя.

Пройдя несколько шагов вперед, девушка остановилась и посмотрела наверх в мрачное серое небо, которое неестественно переливалось серебром, а верхушки деревьев на его фоне смотрелись черными самодельными углями. Ей предстоял долгий путь наверх.

— Я это сделаю, — подбодрила себя Йодис и дернулась с места. Но вдруг что-то потянуло ее назад. Ее руку держали. Боясь обернуться, девушка дико закричала: — Отпусти! О Господи, не кусай!

— Эй, успокойся. Это всего лишь я — Элжерон.

— А? — Йодис перестала брыкаться и уставилась на парня. — Что ты тут делаешь?

— У меня встречный вопрос: что здесь делаешь ты?

Убедившись, что Йодис покинула холм, Элжерон немедленно отправился в офис. Старый Кейв встретил его с хмурым видом.

— Все больше и больше людей узнает об истинной работе нашей организации, — серьезно сказал он, когда Элжерон сел в кресло напротив стола Кейва. — Мы не можем допустить паники.

— А кто знает о нашей организации?

— Та девушка, с которой ты говорил у подножия холма.

Элжерон вопросительно уставился на босса.

— Риро следовал за тобой, — пояснил Кейв. — Он слышал каждое твое слово. Твоё, заметь — не ваше. Потому что мне важно было услышать, что ты наговоришь девчонке.

— Йодис никому не скажет.

— Конечно, не скажет, и ты об этом позаботишься, — Кейв тяжело поднялся с места, обошел стол и склонился над разволновавшимся парнем, затем сказал: — Иначе ты лишишься не только работы, но и свободы. Помнишь устав?

— Да, сэр.

Элжерон помнил все правила охотников. А ещё он никогда не забудет день, когда заступил на службу. Вроде уже прошло немало времени, тогда он только поступил на первый курс Вьюрэйского университета. Увы, Элжерон не оправдывал надежд своих родителей: вырос беспечным, легкомысленным, проводил время в пьянках, драках — в общем, вёл разгульную жизнь. Позже добавились студенческие драки и дебоширство. Элжерон катился ко дну и не думал меняться.

Однажды на одной студенческой вечеринке он выпил слишком много спиртного и не соображал. По дороге домой на него напали, ограбили, избили и выбросили за забор ограждения Вьюрэйского холма, где парень пролежал, едва дыша, всю ночь. А утром его нашёл Ан Зигер.

Пока Элжерон отлеживался в больнице, Ан поговорил с родителями и разузнал много интересных вещей, а потом услышал мольбы матери: «Мы не знаем, как наставить мальчика на верный путь. Мы перепробовали абсолютно всё». Эти слова дали толчок, а дальше Зигер взял все в свои руки.

Год тренировки в строжайшей секретности, работа с нужными специалистами и, наконец, изоляция, после чего Элжерон смог вернуться в университет в новом обличии. Он изменился как внутренне, так и внешне: загорел, нарастил мышцы, наладил питание. Он перестал думать об алкоголе, ему было запрещено появляться на вечеринках, если это не задание. Элжерон стал предан Ану Зигеру с тех пор, как тот спас его. Он стал отличным охотником и отловил немалое количество нарушителей.

Последний нарушитель оказался слишком красивой девушкой, Элжерон не смог сдержать себя и выдал тайну организации. А еще ему не давало покоя обещание, которое он дал Йодис перед тем, как разойтись. Ложь взяла его в плен. Не нужно было говорить, что Ранна нет за холмом, потому что Элжерон полагал, что он именно там. Ни Кейву, ни Зигеру он об этом не говорил, и на это были причины. Он знал Ранна в лицо, а еще эти слухи о споре Ранна и Торлейка наталкивали Элжерона на правильные мысли, которые усиленно отталкивал. Сейчас для него важнее — защитить Йодис. Нельзя позволить ей сделать ошибку.

Ради ее спокойствия — ради спокойствия девушки, которую любит искренней, но безответной любовью, Элжерон пообещал найти Ранна, где бы тот не находился. Как теперь быть?

Её глаза искрились весельем, когда она приглашала Виллоу в дом. Он ещё не переступил порог и не был уверен, правильно ли поступит, если войдёт. Все действия Мелании оправданы, она находилась под воздействием его обаяния и Виллоу это понимал.

— Заходи же! — широко улыбаясь, говорила она.

— Это действительно удобно?

— Конечно! — Она схватила его за руку и втянула в дом. — Я живу со своей подругой Флоранной, но ее сейчас нет, и придёт она не скоро. Так что, смелее!

— Хорошо. Но имей в виду, ты сама меня пригласила.

Мелания бросила рюкзак на диван и прошла вглубь комнаты.

— Разве это должно иметь какое-то значение? В этот дом постоянно приходят мои друзья и ещё ничего не случилось.

— Но я тебе не друг, — твёрдо произнёс Виллоу. От него веяло холодом лишь потому, что он осваивался. Улыбка на лице девушки, тем не менее, потухла, она растерялась, но быстро взяла себя в руки, и уголки губ вновь дрогнули в улыбке.

— Но ты можешь им стать… — Через плотную ткань штор пробились лучи солнца и Мелания пошла к окну с намерением впустить яркий свет в комнату. — Смотри-ка, как пасмурно было, пока мы гуляли. А стоило войти в дом, как вышло солнце!

— Нет!

Резкий громкий вопль Виллоу остановил девушку.

— Мне нравится полумрак, — поспешил объяснить своё поведение Виллоу. — Ненавижу солнце.

— Как хочешь, — поколебавшись, сказала Мелания и отпустила шторки. Затем она пригласила вампира располагаться, а сама пошла на кухню, чтобы приготовить им лимонад. Рюкзак она отнесла в спальню. Однако девушка не заметила, как из него выпала купленная на ярмарке чёрная шкатулка. Хорошее настроение не покидало Меланию. Виллоу слышал негромкое пение из кухни.

Он поднял с пола шкатулку и нахмурился, заподозрив неладное. В таких коробочках хранятся лишь королевские драгоценности. Сгорая от любопытства, он приоткрыл шкатулку и оттуда сверкнул красный рубин, а лучи, разрезавшие ковёр на полу, исчезли. Он ничего не понимал. Закрыв ее вновь, он пошёл на кухню, обойдя при этом солнечные лучи, которые вернулись, стоило рубину исчезнуть.

— Откуда у тебя это? — спросил он, едва не врезавшись в неё на пороге. Лимонад из стаканов расплескался, но никто из них на это не обратил внимания.

Мелания сверлила взглядом бархатную коробку в руках Виллоу и вспоминала женщину, которая насильно продала ей ее… и не за деньги. А за кровь.

— О, это странная история.

— Расскажи.

Мелания не понимала, для чего ему это, и что может быть важного в этой коробке. Но Виллоу не станет просто так спрашивать, поэтому она рассказала, каким образом эта вещь попала к ней.

— Понятия не имею, какую пользу она может принести мне.

— Внутри рубин. Кольцо с рубином.

— Ты открыл?! — испуганно воскликнула Мелания, вспомнив, что женщина просила не открывать шкатулку.

— Даже если бы не открыл… я знаю, кому эта вещь принадлежит. Поэтому искренне не понимаю, что она делает у тебя.

— Так забирай. Мне она не нужна, — выпалила девушка, впихивая коробочку в руки парня. Но он не взял. Отказываясь, он коснулся рук девушки, и они замерли, глядя друг на друга.

— Ты отдала за неё свою кровь. Не знаю, почему, но видимо, ты — избранная.

— О чём ты говоришь?

— Значит, ты должна знать, — вслух рассуждал Виллоу. Его взгляд застыл, и Мелания смогла разглядеть цвет глаз парня. Возможно, кому-то покажется, что они карие, но это вовсе не так. Мелания прищурилась, и вдруг до неё дошло осознание, что это отнюдь не обман зрения и его глаза отдавали красным. Красным! Очень чёрные радужки помогали придать оттенок коричневого, но по факту его глаза были окрашены цветом крови.

— Зачем тебе нужен Ранн? — испуганно спросила Мелания, чувствуя, как участилось ее дыхание.

— Я ищу не Ранна, а его друга. Мелания, я хочу, чтобы ты восприняла то, что я тебе скажу, спокойно и без истерики. Будь уверена, что я не причиню тебе зла. Не за тем я здесь. Там, в лесу, ты уже имела возможность узнать, кто я такой, но пришлось позаботиться о том, чтобы ты забыла об этом. Теперь всё изменилось. Тебя избрали, чтобы помочь мне.

— Помочь? — дрожащим голосом прошептала девушка и встала с кресла, где сидела всё время, пока рассказывала про шкатулку, затем медленно шаг за шагом попятилась к окну. Она уже догадалась, с кем имеет дело. — Кто ты?

Виллоу тоже встал.

— Пожалуйста, выслушай. Не открывай шторы.

— Ты вампир?

— Мелания, я пришёл, чтобы…

— Сгинь! — крикнула она, распахнула шторы, и в комнату ворвался яркий свет. Лучи, словно острым лезвием резанули Виллоу по оголенным участкам кожи. Вампир зарычал, лицо, исказившись от боли, начало меняться. Теперь Мелания видела перед собой не красивого парня, а чудовище с клыками. Лицо девушки превратилось в маску ужаса, заглушающую крик. Она едва могла шевелиться, хотя мозг давно подавал сигнал: «Бежать!».

Виллоу, извиваясь, делал разные жесты, пытался уйти в безопасное место. В конце концов, ему удалось найти в себе силы и скрыться в темном коридоре, который соединял между собой спальни девушек. Это произошло в считанные секунды. Мелания не успела глазом моргнуть.

— Значит, всё, что говорила Йодис — не блеф, — сказала сама себе Мелания. Она судорожно соображала, как поступить и вдруг вспомнила — горчица! — Сейчас я от тебя избавлюсь, — идя на кухню, приговаривала девушка. — А я ведь не верила в вампиров! Значит, всё правда и Ранн не уехал из города, — тут на глаза навернулись слёзы, — его просто сожрали вампиры или особи или как вас там ещё величают!

Виллоу плохо слышал бормотание девушки. Он заживлял раны на лице, шее и руках. К счастью, солнце не очень жаркое, слабые лучи лишь поверхностно опалили кожу. На кухне послышался грохот, а потом девушка со злостью крикнула:

— Куда Флор засунула эту проклятую горчицу!

— Браво! Ты знаешь, как защититься от вампиров, но я ещё раз повторю: я не собираюсь вредить людям. Я хочу забрать то, что принадлежит нам и уйти.

Послышались шаги. Она была очень близко, Виллоу чувствовал в воздухе запах страха, смешанный с отчаянием и недоверием.

— Вы убили Ранна.

— Убили?

— Конечно! Он не мог взять и уехать. Он пошёл на холм с… — Мелания осеклась.

— С кем?

— Так я тебе и сказала! Вы убили его, а теперь хотите убить и… его друга. Но в этом я вам точно не помощник. На! — она толкнула шкатулку и та заскользила по полу, словно по гладкому льду прямо в руки Виллоу. — Забирай и проваливай!

— Вот и умница, — довольно произнёс Виллоу и открыл коробочку. Солнце исчезло, и он вышел из своей засады в том обличии, в каком пришёл сюда. Никаких клыков.

— Что, черт возьми, происходит? — чуть не плача, спросила Мелания и хотела убежать на кухню. Развернулась, а он перед ней. Так близко, что она могла слышать его дыхание. Сначала она смотрела ему в глаза, словно загипнотизированная, затем перевела взгляд на кольцо в его руке.

— Оно не опасно. Всего лишь прячет солнце за облака, помогая вампирам существовать днём. Жаль, я не имею права забрать его у тебя, потому что ты заплатила за эту вещь кровью.

Мелания хотела говорить, но язык отказывался подчиняться. И тело, словно ей не принадлежало. Руки и ноги не слушались, поэтому она молча стояла перед Виллоу и слушала.

— Ранн жив. Более того, ему хорошо там, где его держат. Мы людей не убиваем и не заточаем в клетки. Если хочешь знать правду, то, несмотря на нашу силу, люди намного более коварные. Они злы, жестоки и не знают жалости. Если мы только захотим, то в этом городе не останется ни одного живого человека. Это в фильмах от укуса вампира люди превращаются в нам подобных, но в жизни все не так. Один наш укус и всё — выжить шансов нет. — Он смотрел Мелании прямо в глаза. — Я способен на многое. У меня есть дар. У каждого вампира есть какой-то дар. Но я не хочу им пользоваться. Ты сама захочешь мне помочь. Откуда я так уверен? Та женщина, что продала тебе шкатулку, дала подсказку.

Он дотронулся до худых плеч девушки и улыбнулся.

— Не бойся меня, Мелания. Сейчас я позволю тебе двигаться и говорить, но ты поведёшь себя спокойно. Захочешь, я уйду. Если нет, то мы можем ещё поговорить.

Постепенно Мелания почувствовала, как ее мышцы расслабились и дыхание выровнялось. Лишь белый туман в голове, который хорошо скрывал все нужные ответы, никак не рассеивался. Девушка стояла в опьяненном состоянии перед красивым парнем и неважно уже, что он вампир и ещё несколько минут назад она умирала от страха. Всё прошло. Она больше не испытывала опасения.

Сама не понимая, что творила, девушка шагнула вперёд, словно ступала в пропасть, ее губы приоткрылись, и какая-то неведомая сила заставила ее обвить шею Виллоу руками, а в следующее мгновение Мелания поцеловала вампира. Он не отстранился, а ответил на поцелуй, от которого опьянел больше, чем она от его чар.

Виллоу хорошо постарался замести за собой следы. Демонику нюх никогда не подводил, но в этот раз она не чувствовала даже отдаленного запаха своего любимого вампира. Это злило и изматывало девушку.

Находясь впервые не за холмом, она едва не теряла сознание от аромата манящей человеческой крови. Необходимость сдерживать себя доставляла ей немыслимые муки. Они повсюду, только верти головой. Но трогать их нельзя!

Скрывшись где-то в лесу, Демоника закричала. Не только физическая, но и подсознательная сила вырывалась наружу и смогла легко крушить всё на своём пути. Результатом ее гнева стало одно надломленное дерево; сосна, в которой теперь огромная щель, разрезающая ствол напополам; также многочисленные ветки оказались на земле, а многие из них поломаны на несколько частей.

Остаток ночи Демоника провела, сидя на одном из самых высоких деревьев, достигающего высоту в сто метров. Во Вьюрэй секвойя растёт только в западной части города. Ветви у неё не очень длинные, но достаточно прочные, чтобы удержать почти невесомую вампиршу. Со своего места Демоника могла видеть весь город как на ладони, а родной холм больше не привлекал внимание девушки.

На рассвете, однако, ей пришлось покинуть секвойю, так как первые утренние лучи ранили девушку. Она добыла плащ с капюшоном, чтобы защитить себя от ожогов, но лишь привлекала к себе внимание. Через некоторое время Демоника нашла укрытие. В маленькой деревушке у моря жили в основном старые люди. Если у них и были дети, то все они предпочитали город. Демонике не составило труда вычислить, что женщина, которую она укусила и, высосав из неё всю кровь, растерзала и сожгла, была одинока. Возможно, ее кинуться искать, но это случится не скоро. В противном случае Демоника всегда могла воспользоваться даром убеждения, который имел каждый вампир.

К полудню солнце скрылось за облака, и Демоника вышла, чтобы вновь искать Виллоу. Ее одежда выглядела весьма экзотично в глазах людей. И девушка вскоре поняла, что они носят совершенно другие вещи. Чтобы добыть себе людские тряпки, вампирше пришлось совершить ещё одно преступление — воровство. Она заставила продавщицу дать ей джинсы и блузку без оплаты, а потом стёрла женщине память, так что последние десять минут с момента появления Демоники она оказалась в забытье.

Побродив по ярмарке, Демоника вдруг уловила знакомый вампирский запах. Он был такой же сильный, как если бы Виллоу находился рядом, но покрутив головой, она не увидела его. Она шла и шла, запах усиливался, но людей было слишком много, и Демоника никак не могла выделить Виллоу из толпы.

— Великий Эдгар может всё! Есть желающие? Кто не боится быть разрезанным напополам?

Демоника встала на цыпочки и посмотрела на сцену, где маленький человек с большой головой, называя себя великим, призывал кого-то к смерти. И судя по овациям, людям это нравилось. А в следующее мгновение на сцене появился Виллоу. У Демоники закружилась голова. Это он! Это ее Виллоу! Но… что он делает?

Со скоростью света она переместилась ближе к сцене. Никто не заметил, так как все внимание было сосредоточено на представлении. Демоника наблюдала, как Виллоу поместили в ящик, затем его тело разрубили пополам. Ничего не ведавшая о фокусах вампирша едва не взбежала на сцену, чтобы остановить карлика. Однако всё быстро закончилось. Виллоу остался цел и невредим, а люди захлебывались от восторга. Демоника уже хотела подойти к нему и заявить о себе, как вдруг увидела девушку. Темноволосая красавица взяла Виллоу за руку, они смеялись и что-то обсуждали. Демоника отошла в тень. Она шла за ними до тех пор, пока девушка не завела Виллоу в какой-то дом.

Демонику бросило в жар. Как же так? Разве у него не миссия найти сбежавшего донора? Почему он гуляет с девушкой? Она ведь… человек!

Чувствуя себя охваченной ненавистью, Демоника грозилась убить их обоих. И она почти сделала это. Дошла до квартиры и положила палец на дверной звонок, но не нажала на него. Ей помешали.

— Вам нужна Флоранна или Мелания? — спросила светловолосая девушка, когда Демоника обернулась.

— Мне? Э…

— Если вы их не знаете, то, возможно, вы ошиблись. Здесь в ряд стоят четыре одинаковых дома. Их всегда путают.

Демоника старалась дышать ровно, разговаривая с человеком. А пока блондинка говорила, быстро соображала, как поступить. Можно предположить, что эта девушка соседка той, что украла у неё Виллоу и обязательно пригласит в дом. Такого появления Демоника хотела бы избежать. Тем более убийство отошло на второй план. Теперь ей казалось более разумным выставить Виллоу в неприглядном виде перед отцом, а сама она не только приведёт донора, но и искупит свою вину перед королевством Акила. Тогда ее не накажут.

— Э… на самом деле, я ищу Ранна и его друга, — произнесла Демоника и в ту же секунду увидела, как побледнела девушка.

— Ранна? Откуда вы знаете Ранна? — медленно спросила она. Ноги подкашивались, и ей пришлось уцепиться за перила.

— Вам нехорошо? — Демоника поддержала девушку, затем вывела ее на улицу, но сама осталась в тени, так как вышло солнце. — Вы знаете Ранна?

Девушка немного отдышалась, затем развернулась к Демонике, все ее добродушие куда-то испарилось.

— Меня зовут Йодис. Я его девушка.

В царившей тишине послышались тихие шаги и Галатия вздрогнула. Дверь в комнату молодой девушки открылась и на пороге появилась старая сгорбленная женщина. Чёрное одеяние таяло во мраке, а капюшон скрывал седые волосы.

Галатия поспешила закрыть ставни окон и зажгла несколько свечей. И теперь она наблюдала, как выпрямляется женщина, как меняется форма ее тела, кожа рук разглаживается, а седые пряди волос превращаются в темные локоны. Женщина сбросила плащ, и вместо черной одежды на ней было бордовое платье в готическом стиле с открытыми плечами и длинными широкими рукавами. Губы обрели темно-красный цвет, в тон кровавому рубину на ее шее.

— Матушка, — выдохнула Галатия.

Радегунда улыбнулась и взяла дочь за руки.

— Всё получилось, моя девочка. Наш Виллоу будет находиться под покровительством той девушки. Надеюсь, мы не сделали ошибку.

У Галатии не было сомнений. Ее разум был чист, молодая вампирша целиком и полностью доверяла своим видениям. Прежде чем поделиться с Радегундой с тем, что она увидела предыдущей ночью после того, как отпустила Демонику во Вьюрэй, Галатия посоветовалась со знахаркой Зуорой. Она и не думала рассказывать матери о своих внезапно проявившихся способностях и, тем более, о Демонике. Но Зуора изменила ее намерения молчать.

В ту ночь после возвращения в свои покои с запретной зоны, откуда выбралась Демоника, Галатия впервые в жизни почувствовала недомогание. Голова стала тяжелой, а предметы в комнате вихрем закружились вокруг неё, и в тот же момент она оказалась на пустом холме, где ярко светило солнце. Галатия щурилась, но боли не ощущала. Оглядевшись, она поняла, что холм пуст, лишь птицы пели на деревьях. Но что произошло? Почему она не видит каменных строений, веками служившие домом всей их расе. Куда делся дом «Рен Ультио»? Что стало с ее родными и близкими? Где особи, в конце концов? В ответ послышался лишь шелест ветвей, которые создали шустрые белки. Галатия побежала сквозь лес, взбиралась на холм, выкрикивая имя отца и братьев. Ей казалось, что душа рвалась на части. Ее путь длился бесконечно, лес не заканчивался. Сбежав, наконец, с родного холма, перед ее взором предстал город Вьюрэй во всей своей красе. Никогда в жизни она не видела его вот так, как сейчас. Она шла по улицам, разглядывая архитектурные строения, мимо проносились автомобили, люди куда-то спешили, но Галатии словно не существовало; ее никто не видел. И как найти ответы на вопросы?

И тут она остановилась, закрыла глаза, вдохнула и выдохнула. Когда девушка вновь открыла глаза, то оказалась на прежнем месте — в своей комнате. Но что-то шло не так. За стенами дома слышалась паника, особи громко и протяжно кричали. В комнату вбежал Астарот и крикнул: «Это конец! Люди нашли способ уничтожить нас. И виноват во всем Виллоу!»

ВИЛЛОУ!

Эхом раздалось в голове имя брата, и Галатия вернулась в настоящее. Это видение было очень страшным и у девушки не осталось выбора. Весь их род оказался в опасности, но она толком не понимала, как и что произойдёт.

Знахарка внимательно выслушала молодую вампиршу, затем подожгла свои травки и долго сидела над ним, вдыхая сладковатый вкус тлена. Потом она заговорила.

— Есть три рубина на холме.

— Три? — нахмурилась Галатия. — Но я знаю, что их всего два. Один у отца на пальце, другой у мамы на шее.

— Их три. Один у меня. Когда-то давным-давно отец Акила отдал мне его на хранение, взяв обещание, что воспользуюсь им тогда, когда расе будет угрожать опасность. Время пришло.

— Нас уничтожат люди?

— Твои видения, девочка, очень ясные, — сказала знахарка со скрежетом в голосе. Так говорили почти все особи. — Они не лгу-ут, — протянула она для убедительности. — Третий рубин нужно отдать человеку.

— Что? Человеку?

— Да. Девушке. Не спеши протестовать, Галатия. Эта девушка — ваше спасение, пусть она и человек. Ты ещё встретишься с ней в своих видениях. Она будет рядом с Виллоу и у неё должен находиться рубин.

— Но…как его передать ей? Нельзя покидать холм.

— Это может сделать Радегунда.

— Мама?

— Да, — твёрдо ответила Зуора, затем встала и вышла из комнаты. Некоторое время Галатия находилась одна, а когда знахарка вернулась, то в руках у неё была чёрная бархатная коробочка. — У Радегунды есть особой дар перевоплощения. А ещё она умеет перемещаться с места на место силой мысли. В роду лишь у неё есть такой богатый дар. Она поможет. Ради Виллоу она сделает это.

Зуора убедила Галатию рассказать обо всем матери. А напоследок девушка спросила:

— Что, если человек просто выбросит рубин? Что, если она не поймёт его предназначения?

И тогда знахарка ответила, глядя своими круглыми глазами на Галатию:

— Она отдаст за него свою кровь. Слушай внимательно…

От Зуоры Галатия отправилась к матери и рассказала всё без утайки. Радегунда не сразу согласилась; сначала вся информация вызвала крайнее негодование, и она отвергла предложение Зуоры передать кольцо с рубином человеку. Но потом Галатия поведала тайну Демоники и женщина поняла, что ее сын в опасности.

«Ради Виллоу она сделает это»…

И она сделала.

Теперь кольцо с рубином у человека и та девушка от него не избавится точно. Она будет чувствовать связь, так сказала знахарка.

— Ты уверена, что не ошиблась и отдала кольцо именно той самой девушке? — с волнением спрашивала Галатия свою мать.

— Да, моя милая. Я уверена, что не ошиблась. Я сделала так, как велела Зуора — настроилась на встречу с нашей спасительницей и оказалась рядом с ней. Зуора утверждала, что лишь она согласится купить шкатулку, а другие люди откажутся. Так и произошло.

Галатия обняла свою мать.

— Спасибо. Я знала, что ты поможешь.

— Конечно, милая моя девочка, — ласково сказала Радегунда, поглаживая рыжие кудряшки дочери. — Знаешь, что ещё вызвало уверенность в том, что я на правильном пути?

Галатия чуть отстранилась назад, чтобы посмотреть матери в глаза. В ее собственных глазах горело любопытство и страх. Радегунда секунду стояла задумчивая, затем ее губы приоткрылись и она сказала:

— От неё шёл его запах — запах Виллоу.

— Значит, они уже встречались? Да, мама?

Радегунда кивнула и вновь прижала дочь к своей груди.

— Уходи, — тихо произнесла Мелания и опустилась на кресло, резко почувствовав слабость. — И не приходи больше.

— Как скажешь, — послушно ответил Виллоу, но не двигался с места. Девушка испытывала шок, до сих пор находилась под воздействием его чар и с трудом соображала. Он боялся оставить ее одну, не убедившись, что с ней все действительно в порядке.

Вампир подобрал раскрытую коробочку с магическим кольцом и положил рядом с Меланией.

— Ты не сможешь избавиться от этой вещи. Это дар высшего вампира, — его голос звучал искренне и ободряюще, — означающий доверие. Для меня же это сигнал об опасности, который ещё предстоит расшифровать.

Мелания уронила голову в ладони.

— Почему я? — обреченно пробормотала она.

Виллоу присел перед ней на корточки и одной рукой приподнял ее подбородок.

— Ты напугана, знаю. Нет смысла твердить тебе, что я не желаю зла людям. Мои блага самоочевидны, если знать законы. Думаю, что доказывать это также бессмысленно, как и отрицать.

Между ними повисло молчание. Руки Виллоу обхватили холодные ладони Мелании. Он поднёс их к губам, и был удивлён, когда не встретил сопротивления.

— Ты красивая девушка. Я очень рад, что познакомился с тобой, — вновь сказал он.

— Уходи, — шепнула Мелания, отвернувшись. Как же хотелось закрыть глаза, потом открыть и осознать, что все это ей приснилось. Всего лишь бредовый сон и нет никаких вампиров на свете. Но пока Виллоу сидит перед ней, буквально излучая обаяние и теплоту, не присущую этим существам, свободная и беззаботная жизнь превращается в тревогу. В голове девушки крутилось миллион вопросов, но она не рисковала задавать их, чтобы он не имел шанса задержаться ещё хотя бы на минуту.

Спустя десять минут после того, как вампир покинул квартиру, Мелания начала приходить в себя. Сейчас девушку мучил озноб, и единственным спасением служила ее тонкая курточка. На негнущихся ногах она побрела на кухню, открыла холодильник и принялась шарить взглядом в поисках чего-то согревающего. У Флоранны всегда в запасе есть бутылка вина. И Мелания нашла ее.

Дрожащей рукой, наполнив первый попавшийся бокал, она залпом выпила все содержимое. Чувствуя, как вино горячей волной разливается по телу, девушка слегка облокотилась на столешницу и закрыла глаза. Пришло полное осознание, что всё произошедшее было реальным. Безобразное лицо и клыки вампира четко вычерчивались в памяти. А потом вспомнилось самое странное, самое необъяснимое — поцелуй.

Неужели она целовала самого настоящего вампира? Но что при этом чувствовала, до конца не понимала. Одно она знала точно — Виллоу не был ей противен.

Откуда-то донёсся знакомый звук. Мелодия. Это ее телефон.

Мелания добралась до своего рюкзака и вынула оттуда мобильник. На экране высвечивалось имя Торлейка. Убрав громкость, девушка вернула телефон на место и отбросила рюкзак, не желая с кем-либо разговаривать. Взгляд застыл на маленькой чёрной коробочке. Она лежала раскрытая все там же, где вампир ее оставил.

«Ты не сможешь от неё избавиться».

— Не смогу, значит? — стискивая зубы от злости, проговорила Мелания вслух, затем схватив злосчастную коробочку, подбежала к окну. — Ну, это мы ещё посмотрим.

С этими словами она отдернула шторку, открыла створку и выбросила шкатулку вместе с кольцом.

Снедаемый смесью разнообразных чувств, Виллоу вышел из квартиры Мелании, зная, что теперь может оказаться там в любое время и без приглашения. Оставить ее одну — не самая лучшая идея, но он не мог оставаться подле неё все время. В конце концов, она сама должна разобраться в себе и своём даре, неожиданно упавшем откуда-то из его мира.

Виллоу медленно и лениво спускался по ступенькам, ломая голову над тем, кто же тот смельчак, вышедший в город и отдавший кольцо — мать или отец?

Парень тряхнул головой. Не может быть, чтобы отец решился избавиться от кольца. Это невозможно, ведь оно защищает расу. А вот мама…

Мысли Виллоу прервались, когда он услышал женские голоса. Он замедлил шаг. В нос ударил знакомый запах высокомерия, снобизма и цинизма. Он знал лишь одного вампира с такими качествами, и это уже ему не нравилось.

Решительно толкнув железную дверь, он вышел на улицу и тут же увидел двух девушек. И обе немедленно замолкли, глядя на него.

— Демоника?

В голосе Виллоу прозвучало удивление, а в ее — радость.

— Виллоу! — с улыбкой на губах воскликнула вампирша и сделала к нему шаг, но тот отступил и посмотрел на блондинку. От неё пахло человеком.

Йодис не сводила глаз с вампира. Она знает это имя и помнит, что оно связано с именем ее любимого. Теперь ясно, что эти двое знакомы и, как ни странно, но им нужен Ранн. Зачем?

— Вы подруга Мелании? — спросил Виллоу, и Йодис оторвалась от тяжелых раздумий.

— Да, — ответила девушка. — И я слышала о вас.

— Правда? — Левая бровь вампира чуть приподнялась, сделав его аристократическое лицо слегка грубоватым. — И что же, интересно?

Вот тут девушка не стала терять возможности и сказала:

— Вы знаете моего парня — Ранна. И зачем-то искали его. Или ищете? А вы знаете, что он исчез? Все вокруг говорят, что он уехал, но разве человек может взять и покинуть город, не попрощавшись с любимой?

Виллоу долго смотрел на неё. Как жаль бедную девушку. Но если он скажет, где ее возлюбленный, она так же, как и Ранн нарушит закон. Этого Виллоу не мог допустить.

— Я тоже не знаю, где он. Поэтому и ищу. Может быть, мне стоит поговорить с его другом?

— Кого вы имеете в виду? Торлейка или Дейва?

Виллоу запнулся.

— Э… могу побеседовать с обоими, если подскажешь, где их найти. Я обязательно сообщу тебе все, что смогу узнать, — добавил Виллоу, заметив сомнение на лице девушки.

— Они учатся с нами на одном курсе.

— У тебя есть какая-нибудь их вещь? — спросила Демоника, стоявшая все это время рядом.

— Э… нет. А зачем?

— Можно поискать их по запаху.

Йодис замерла.

— Как поискать? По… запаху?

— Не слушай ее. Демоника шутит, — быстро сказал Виллоу, смерив вампиршу злобным взглядом. — Я понял тебя. А сейчас иди. Ты нужна Мелании.

Йодис кивнула и, подчинившись его гипнотическому взгляду, скрылась за железной дверью.

Не дожидаясь каких-либо слов, Виллоу схватил Демонику под локоть и потащил вперёд вдоль улицы.

— Что ты несёшь? Хочешь, чтобы люди узнали, что в городе вампиры? Хочешь активировать охотников?

— Успокойся. Сказала, не подумав, прости. Но эта девчонка ведь не догадалась, — оправдывалась Демоника. — Может, отпустишь? Мне больно.

— Не заговаривай мне зубы. Тебе не больно.

Они прошли вдоль нескольких домов по мостовой, минули автобусную остановку, затем свернули в арку, ведущую в какой-то двор, где людей практически не было.

— Значит, это была ты, — грубо прижав вампиршу к каменной стене, сказал Виллоу. Его глаза налились кровью от злости. — С кем из них ты в сговоре? Отвечай!

— О чём ты говоришь?

— Кто послал тебя во Вьюрэй шпионить за мной? Это Акил или моя мать Радегунда?

Демоника удивленно уставилась на него. Наружу рвался смех, рванный и истеричный, но ей усилием воли удалось подавить его. «Неужели он считает, что я способна вступить с кем-либо в сговор?» — в смятении подумала девушка и рывком высвободилась из цепких лап вампира. Хотя не могла не признать, что приятно чувствовать его руки у себя на коже.

— Виллоу, я сбежала с холма.

— Что значит — сбежала? — нахмурил он брови.

— Сбежала и всё. Ничего это не значит. Хотела помочь тебе и… как видишь, мне это удалось. У нас есть имена. Я просто уверена, что один из них и есть тот самый донор, за которым мы охотимся.

— Ты сделала большую ошибку, Демоника. Отец накажет тебя, если узнает.

— А кто сказал, что он узнает? Или ты посмеешь сдать меня?

В данную минуту Виллоу испытывал сразу несколько эмоций одновременно и чувствовал, что плотину вот-вот прорвёт. На кой черт ему сдалась эта обуза? Демоника может помешать его планам, все испортить. Она только мешать ему будет.

— Ты должна вернуться.

— Я этого не сделаю, и ты прекрасно знаешь, что никогда не стану кому-либо подчиняться. Меня не смогла остановить даже Галатия…

— Моя сестра? — Виллоу уже совсем ничего не понимал.

А Демоника ругала себя за то, что так неосторожно ляпнула про Галатию. Но назад дороги уже нет.

— Да. Она видела, как я ухожу, и пыталась остановить. Уж не знаю, каким образом ей удалось выведать мои намерения покинуть холм. — Вампирша сделала паузу, затем призналась: — Сегодня ночью я встречаюсь с ней на том же месте, где мы расстались. Если хочешь, мы можем пойти туда вместе.

Виллоу колебался и поэтому молчал. Демоника решила доконать его ещё одним признанием:

— Очевидно, ты думаешь, что я лгу. Но нет. Меня на холме ждёт смерть, потому что я совершила тяжкое преступление. И Галатия знает о нем, иначе она бы не пришла. У неё проявился дар предвидения.

Виллоу отошёл от Демоники как можно дальше, отвернулся и сцепил руки на затылке. Какое-то время он молча всматривался в стену арки перед собой и думал о том, что только что услышал. Если у Галатии проявился этот дар, тогда у него к ней миллион вопросов, ведь именно его сестра могла быть причастна к продаже того кольца Мелании. Эта новость оказалась клеткой. Виллоу словно находился в плену своего ума, порождающего беспрерывный поток мыслей. Он никак не решался нарушить его и дать ответ Демонике.

— Виллоу? — осторожно позвала его вампирша. — Меня хотят выдать замуж за Евдема. Поэтому я сбежала.

— Ясно, — сказал он, посмотрев на неё на этот раз с мягким укором. — Пойдём на встречу с Галатией. И я не сдам тебя Акилу, но с условием, что ты расскажешь мне всё.

— Обещаю, — едва сдерживая улыбку, ответила Демоника.

Таверна «Сытая акула» располагалась у берега Леманского моря. Элжерон не понаслышке знал, что там подавали самые вкусные блюда, вроде жареного фазана в устричном соусе или стейк из волчатины, а также всем гостям подавали тыквенный сидр. Ан Зигер не раз рассказывал о том, что пробовал там особое блюдо — жареного буйвола с шалфеевым хлебом. Кинсалор лично заботился о постоянных клиентах своей таверны и иногда за счёт заведения раздавал свой фирменный напиток под названием «Гранитная скала» — это пиво, по консистенции и цвету похожее на мёд. Наутро вызывает ужасную головную боль, однако после успешной проверки на выносливость, человек может получить «иммунитет» к похмелью.

Именно туда свернул Торлейк, и Элжерон последовал за ним. Он начал своё собственное расследование. Он дал слово Йодис найти Ранна, а значит надо с чего-то начинать. Торлейк — последний человек, который видел Ранна, а значит беседа предстоит долгая и тяжелая. В первую очередь потому, что Элжерону необходимо быть осторожным. Организация не должна ничего пронюхать.

Сама таверна была построена из дерева и венчалась широкой соломенной крышей. Подходя ближе, Элжерон ощутил горьковатый древесный запах, наполнявший всё небольшое пространство вокруг. В это место приходили исключительно мужчины. Женщинам сюда вход был категорически воспрещён. Объяснение этому простое: хозяин «Сытой акулы» Кинсалор считал женщин злом. Однако многие воспринимали такое правило, как благо.

Первое, что бросалось в глаза — громадное и с большим мастерством сделанное чучело акулы на постаменте, которое очень украшало зал. Но Элжерон не стал заострять на нем внимания, а немедленно переключился на Торлейка.

Элжерон подстроил случайную встречу, и ему даже не пришлось ничего говорить, Тор сам завёл разговор.

— Эй, Элжерон? Не узнаешь своих?

Тот обернулся и сделал удивленное лицо.

— О, Торлейк, какая встреча! Да в выходной день!

— Садись, выпей за компанию. Я тут Дейва жду, но он что-то опаздывает. Опять от Флор отвязаться не может, — на этих словах Тор посмеялся.

— Я не пью. Но присяду, потому что есть к тебе разговор. Очень хорошо, что я тебя встретил.

— Правда? — Торлейк подозвал официанта, сделал заказ и снова обратился к Элжерону: — Какое дело ко мне?

В таверне было тихо и спокойно, только дверь скрипела, если кто-то входил внутрь. В «Сытой акуле» жизнь закипала лишь после полуночи. Но Элжерона волновало не это. Он не хотел, чтобы Дейв появился раньше времени. Поэтому не стал тянуть с вопросом:

— От Ранна что-нибудь слышно?

Торлейк помрачнел, и Элжерон понимал от чего.

— Он уехал, и нет никаких известий, — сухо ответил темноволосый парень.

— Ну, тогда у меня нет другого выхода. Придётся спрашивать с тебя, — сказал Элжерон и с кривой ухмылкой перегнулся через стол: — Ранн мне хорошо задолжал. У меня даже расписка есть, где чёрным по белому написано, что в случае непредвиденных ситуаций можно обращаться к тебе.

На стол поставили сидр, и Торлейк его выпил почти залпом. Элжерон ожидал такую реакцию и если все пойдёт по его плану, то парень согласится на его условия, не попросив показать несуществующую расписку.

— Если не хочешь платить за него, тогда просто найди, — заключил Элжерон.

— Легко сказать «найди».

— Послушай, ты наслышан обо мне, так? Сейчас я говорю с тобой по-хорошему. Мне нужен Ранн. Либо достань мне его из-под земли, либо выкручивайся вместо него. — Элжерон откашлялся, затем просто улыбнулся. Хотя Тор смотрел на него с хмурым, враждебным видом. — Вы же были лучшими друзьями. Так в чем проблема?

Скрип двери отвлёк парней от разговора. Элжерон напрягся. Это был не Дейв, а кое-кто похуже — Ан Зигер. «Вот, черт!» — подумал он. Эта встреча не входила в его планы. Воспользовавшись тем, что Ан его не заметил, а пошёл сразу к барной стойке, Элжерон повернулся к Торлейку и быстро сказал:

— Даю тебе ровно сутки. Меня найти не сложно, сам знаешь. А мне пора.

Набросив капюшон на голову и не глядя по сторонам, Элжерон поспешно вышел из таверны.

Дело сделано. Торлейк испугался, а значит, есть шанс, что он придёт и всё расскажет сам.

— Йодис, помоги! Я задыхаюсь… Прошу тебя!

Побросав пакеты и сумку на пол, девушка подбежала к Мелании. Она хрипела и держалась обеими руками за горло, точно кто-то стягивал на ее шее веревку. Йодис села рядом с подругой, боясь коснуться.

— Что случилось? Может, врача вызвать?

Меланию начало трясти, она кашляла и снова пыталась ловить ртом воздух.

Всё это началось с того момента, как она захлопнула створку окна. Внезапно накатила слабость. Не способная сделать хотя бы шаг, немедленно ухватилась за подоконник, чтобы удержаться на ногах. Мелкий озноб прокатился по всему телу, возникло огромное желание выпрыгнуть из того самого окна, около которого стояла. Паника пропитывала каждую часть тела, заливала ноги свинцом, благодаря чему Мелания не могла сдвинуться с места.

Затем послышался шум, хлопнула дверь и в комнату вбежала Йодис…

— Мелания! Мелания! — Глаза Йодис стали шире. — Это Виллоу? Что он с тобой сделал? Он же был здесь и… ну, да, он ясно дал понять, что я тебе сейчас нужна.

— Кольцо… — почти выплюнула Мелания.

— Кольцо? Какое ещё кольцо? — Девушка поднялась на ноги и бросилась искать телефон. — Тебе нужен врач!

Но Меланию не отпускала мысль, что дело именно в кольце.

Вновь и вновь слышался голос Виллоу:

«Ты не сможешь избавиться от этой вещи. Это дар высшего вампира».

Сделав усилие, Мелания немного поднялась, но ослабевшее тело вынудило упасть безвольно на пол, она дышала все тяжелее, дыхание становилось учащенным.

— Йодис… Не звони… Найди кольцо… — прерывисто говорила Мелания, глядя перед собой в пустоту влажными глазами. — Оно там, внизу. Чер… чёрная бархат… найди… — выдохнула она и закрыла глаза.

Тень нависла над растерянной Йодис, она бесстрастно смотрела на свой телефон, пальцы уже набрали нужный номер, однако на вызов она не спешила нажимать. По щекам разбежались дорожки слёз. С сожалением глядя на Меланию, неподвижно лежащую на полу, Йодис пыталась найти правильное решение. История с кольцом прозвучала, как бред, поэтому она позвонила в больницу и вызвала врача, затем проверила, дышит ли подруга. Мелания дышала, по вискам стекали струйки холодного пота.

Йодис налила в чашку воды, схватила полотенце и сделала Мелании компресс. Затем села рядом с подругой на пол.

Солнце исчезло, словно его и не было, а небо затянули тучи.

— Скоро тебе помогут, — шепнула Йодис подруге, разглядывая необычное явление в небе. Казалось, что солнечные лучи хотят прорваться сквозь плотные серые осенние тучи, но им будто мешала какая-то сила. — Потерпи, — произнесла она и сжала холодную руку Мелании.

Но вдруг ее глаза ослепил свет. Настолько резко и быстро, что Йодис вскрикнула от боли.

— Святые Угодники! — простонала девушка, прижимая ладошки к закрытым векам. Никогда в своей жизни Йодис не чувствовала ничего подобного. Солнце не может быть таким жестоким, думала она, промывая глаза в ванной. Постепенно зрение вернулось к ней, хотя перед глазами ещё долго мелькали разноцветные всполохи.

За эти пару минут она не услышала ни звука, однако, когда вышла из ванной в гостиную, Йодис ждал сюрприз. Мелания в сознании, бодрая и румяная сидела в кресле. В ее руках покоилась черная бархатная коробочка. Флоранна сидела на соседнем диване, рассказывая что-то подруге.

— О, Йодис! И ты здесь? — воскликнула Флор, подскакивая к ней с поцелуями. — А я какую-то вещицу нашла на улице. Думала, теперь похвастаюсь новым украшением, а она, оказывается, принадлежит Мелании.

Йодис с подозрением разглядывала подруг и ничего не понимала.

— Там кольцо? — строго спросила она Меланию. Видела ли Флоранна подругу в том состоянии, в котором Йодис пришлось ее оставить? Остаётся загадкой. Мелания кивнула в ответ и Йодис поспешила поинтересоваться: — Как чувствуешь себя?

— Намного лучше, спасибо.

Флоранна нахмурилась.

— Почему Йодис спрашивает о твоём самочувствии?

— Девочки, простите, но мне надо отдохнуть. Сегодня у меня слишком много событий, неплохо бы мысли привести в порядок. В другой раз я вам обязательно все объясню.

После этих слов Мелания встала, чтобы отправиться в свою спальню. Слабость как рукой сняло, стоило кольцу приблизиться на пару метров. Единственное, что ее обескураживало — множество вопросов, касаемых Виллоу, вампиров и ее связи с этим кольцом. Наверное, стоило рассказать всё подругам, но поверят ли они в этот бред, когда сама Мелания до конца не верила в произошедшее?

Йодис преградила ей путь.

— Мел, ты меня прости, но я хочу знать, что за чертовщина тут творится. Когда я пришла, ты едва дышала, а сейчас ведёшь себя так, словно мне это приснилось. — Она вырвала коробочку из рук подруги, но тут же обожглась и с криком отбросила ее. — Что это, мать твою, такое?!

Флоранна с широко раскрытыми глазами наблюдала за происходящим. Она сразу же подумала о том, что несколько минут назад держала эту коробочку, но ничего не почувствовала. Так почему Йодис не смогла взять ее?

— О чем сейчас говорит Йодис? — обратилась она к Мелании, которая присела, чтобы поднять коробочку. — Когда я пришла, ты сидела в кресле.

— Я сама не могу этого объяснить, — тихо произнесла Мелания. — Я купила ее у женщины сегодня на ярмарке. За… за кровь.

— За что?! — в один голос выкрикнули девушки.

В этот момент Мелания поняла, что бесполезно сбегать. Они ее подруги и обязаны знать хотя бы часть истории. Тогда она предложила им присесть. Йодис нашла на кухне чашку со льдом и опустила в неё обожженные пальцы. Мелания отменила вызов врача, а Флоранна задернула шторы, чтобы в комнате стало темнее, затем приготовила всем лимонад. И когда все уютно расположились на диванах, Мелания рассказала о том, что произошло на ярмарке, о визите Виллоу и о том, что случилось с ней после.

Но каждая привлекательная история должна иметь в себе что-то недосказанное, таинственное. Так и Мелания умолчала о том, что Виллоу не человек, а вампир. Она просто побоялась об этом рассказать.

Ночь очень тихо и плавно опускалась на Вьюрэй. В небе загорались звёзды, а ветер едва шелестел в ветвях старых деревьев. Во многих домах уже погасли огни, город медленно погружался в сон. Виллоу и Демоника приблизились к подножию соседнего с запретным холма.

— Ты уверена, что мы идём в правильном направлении?

Демоника подошла к дереву с обломленными ветками.

— Результат моего спуска. Немного переборщила со скоростью. Нам туда. — Она показала наверх влево. Виллоу не стал медлить и пошёл вперёд.

За вечер Демоника успела рассказать Виллоу все, что произошло на холме с тех пор, как он ушёл к людям. На вопрос, почему она убила двух доноров, девушка дала уклончивый ответ. Она не могла признаться в том, что так она справлялась со своим разочарованием, что любовь к нему стала причиной человеческой смерти. Других вопросов Виллоу не задавал и, судя по всему, ему глубоко наплевать на ее отношение к свадьбе с Евдемом. От мыслей, что он не питает к ней абсолютно никаких чувств, вампирша поникла и всю дорогу взбиралась на холм молчала.

Галатия уже была на месте и первой к ней пошла Демоника. Виллоу остался в ночной тени густых акаций. Он стоял достаточно далеко, чтобы разглядеть Галатию, но острый слух улавливал каждое слово.

— Я чувствую запах брата. Ты встретила его? — воодушевленно начала Галатия. Уголки ее губ дрогнули в улыбке, но серьёзный вид Демоники помешал ее радости. — Нет? Что-то случилось?

— Сначала скажи, что происходит на холме.

— Ничего не происходит. Акил — мой отец, по-прежнему ждёт вестей от Виллоу. Мы все очень обеспокоены…

— Неужели меня никто не ищет? — оборвала пустую речь Галатии Демоника.

Густые рыжие ресницы Галатии опустились, скрывая виноватое выражение ее глаз. Она даже не интересовалась судьбой Демоники. Все ее мысли заняты лишь одним человеком — Виллоу. И сейчас стыдно было признаться, что ее волнуют лишь новости о нем.

— Ты сказала, чтобы я молчала и сделала вид, будто не знаю, где ты находишься. Никто ещё не обнаружил твоего отсутствия.

Красивый рот вампирши скривился в презрительной гримасе:

— Тем лучше. Лучше для меня.

— Ты ничего не сказала мне о…

— Виллоу, да. Он здесь. Я привела его.

Глаза Галатии загадочно сверкнули в лунном свете. Наблюдая за тем, как Виллоу выходит из-за чёрных зарослей и направляется в их сторону, ее дыхание стало сбивчивым, а на глазах выступили слёзы.

— Виллоу! — шепнула она и, просунув руку между железными прутьями, вытянула ее навстречу брату. Он незамедлительно взял ее мягкую ладошку в свою и прижал к губам.

— Маленькая моя рыженькая девочка, — ласково произнёс он. — Демоника рассказала мне о том, что ты стала взрослым полноценным вампиром.

— У меня проявился дар, но жажда крови ещё не так велика.

— Главное, не упусти этот момент. Ты почувствуешь. А потом сможешь контролировать жажду. Лучше, если тебя накормит Астарот или Бьорн. У них сильная кровь.

— Но я так хотела, чтобы это был ты, Виллоу.

— Возможно, я вернусь в скором времени. И будет так, как ты хочешь, — нежно улыбнувшись, произнёс он.

В наступившей тишине послышался шелест листвы. Демоника решила спуститься вниз и ждать Виллоу там. Она не хотела мешать любящим брату и сестре разговаривать и подумала, что ничего нового все равно не узнает. Но ошиблась. Хотя Галатия вряд ли при ней стала бы заводить эту тему. Демоника опасна. Нет, она опасна не для Виллоу и не для вампиров, но для девушки, которая должна стать спасительницей их расы.

— Один из двух парней — донор. Я в этом уверен. Та девушка говорила правду, я не чувствовал лжи, — рассказывал Виллоу. — Завтра хочу найти их и поговорить.

— Как ты поймешь, что это именно тот?

— Ещё не знаю, — ответил Виллоу. — Но что-то подсказывает, это будет не просто.

— Виллоу, мне нужно кое-что тебе сказать. — Галатия перешла на шёпот, боясь, что Демоника ушла на недостаточно большое расстояние и может их подслушать. — У меня было видение. Очень страшное видение. Всей нашей расе угрожает опасность. Я ходила к знахарке Зуоре и она дала мне кольцо. Да, на холме много веков существовало три кольца, — произнесла она, словно отвечая на немой вопрос Виллоу.

— Так это была ты? — изумленно глядя на сестру, осведомился он.

— Ты встретил ее?

— Меланию?

— Значит, ее зовут Мелания?

— Галатия, объясни, как тебе удалось передать ей кольцо и зачем?

— Это не я. Это мама. Я рассказала ей все и она согласилась помочь. Именно она передала кольцо этой девушке. Придёт время и Мелания спасёт нас от гибели. Ты должен оберегать эту девушку, Виллоу.

— Но что произойдёт? Что такого страшного ты увидела?

— Я сама не до конца понимаю, что именно случится. В моем видении холм заливают яркие лучи солнца, понимаешь?

Виллоу ненадолго задумался, вспоминая последнюю встречу с Меланией, затем сказал вполголоса:

— Но она не хочет принимать его.

— Она не сможет от него избавиться. Ниточка крови, которую она отдала нашей матери, будет связывать ее с кольцом. Завтра я сделаю защиту для рубина, и тогда она сможет повесить его на шею. Она сама почувствует, когда нужно будет снять защиту. Виллоу, — Галатия пригнулась к нему ближе и совсем тихо сказала: — Приходи завтра без Демоники в это же время. Я передам тебе крышечку для рубина. И ещё… — Она подозвала брата почти вплотную к забору и на ухо шепнула: — Охраняй Меланию от Демоники.

— Но что она может ей сделать? — хмурился Виллоу.

И тогда Галатия ответила:

— Она может убить ее из ревности к тебе.

Всю оставшуюся ночь Виллоу думал о словах сестры. Мало того, что ему необходимо искать донора, Демоника свалилась на его плечи и от неё теперь не избавиться. Так ещё и это чертово видение, каким-то образом связанное с его новой знакомой Меланией. Очень красивой знакомой, надо сказать. Впервые за много веков его существование не казалось столь скучным, как прежде.

Демоника привела его в дом, который она раздобыла для себя. Он лежал в одной из комнат наверху в темноте и тишине. Потом послышались шаги. В проеме появилась Демоника. Виллоу сел в ожидании ее действий. На ней был туго стянутый корсаж, а белая юбка волочилась за ней по деревянному полу.

— Демоника? — его голос прозвучал неуверенно, так как он уже успел заметить выступающие клыки и вертикальные зрачки. — Что ты хочешь?

— А разве ты ещё не понял? — зашипела она. — Я хочу, чтобы ты меня накормил.

Неким мощным энергетическим ударом Виллоу оказался прикован к кровати и не мог пошевелиться. Демоника забралась верхом на него и поднесла запястье парня к губам.

— Я хочу узнать вкус твоей крови, Виллоу. Хочу стать твоей нолиной, чтобы утолять жажду только тобой. Тобой и никем другим.

С этими словами она, ничуть не сомневаясь в своих действиях, впилась в вены на белоснежной руке вампира.

— Давно ты её видел?

Евдем и Бьорн стояли на самой вершине холма, где заканчивалась их территория, и откуда открывался хороший вид на Вьюрэй. Ночь была тёплая. По небу периодически пробегали тучи, скрывая полную луну. А в полнолуние у королевских вампиров просыпался неконтролируемый голод… Поэтому парни держали в руках фляжки со свежей человеческой кровью из «Рен Ультио».

— Твой отец сказал Демонике готовиться к свадьбе со мной, — сказал Евдем, проигнорировав вопрос Бьорна. — Она была в гневе. Ты же знаешь её характер.

— Ты кому-нибудь ещё говорил о ее исчезновении?

— Нет. Я был уверен, что она прячется. Но сегодня понял: ее нет на холме.

Бьорн устремил взгляд на город, где горели тусклые фонари, а в окрестностях больших домов расстилалась ночная темнота. Он сделал два глотка из фляжки.

— Если она там, — тихо произнёс Бьорн, — в полнолуние… то будут жертвы. Много жертв, Евдем.

— Знаю… — вздохнул парень и обреченно склонил голову. Ему самому всё это не нравилось, тем более, он догадывался, за кем она пошла в город. Но Бьорну — пусть он его лучший друг — сказать это вслух не решился.

Они ещё немного постояли в тишине, затем Бьорн пообещал, что попробует решить эту проблему. Он ещё не знал как, но был уверен, что разберётся в сложившейся ситуации. В конце концов, дело было не только в его интересах, и это даже не ради Евдема. Холм в опасности. Демоника может нарушить вековой закон, убив людей, и тогда будет война. Война не на жизнь, а на смерть.

Когда Бьорн ушёл, Евдем ещё долго стоял на вершине. Стоял до тех пор, пока кровь во фляжке не закончилась. Очень скоро он ощутил прилив энергии, который сопровождался желанием активной деятельности.

Он развернулся и двинулся к дому. За спиной ухала сова, грызуны шуршали где-то в кустах. После разговора с Бьорном полегчало, он надеялся на друга. Бьорн не из тех вампиров, которые могут предать. Евдем знал, что опасаться нечего и Бьорн не пойдёт к Акилу. На этом мысли вампира прервались.

Резкий треск нарушил тишину и повис в воздухе. «Это, мать вашу, не грызуны!» — едва успел подумать Евдем, как вдруг сверху на него обрушилось что-то тяжелое, свалив с ног. Перелетев через толстое бревно, он долго катился по склону холма, выл от боли, напрасно цепляясь за скользкие стебли. Его смогли остановить только густые заросли репейника.

Евдем застонал, затем поднялся на ноги. Вся одежда была усыпана колючками от репейника, даже в спутанных волосах торчали шарики. Парень громко выругался, оглядываясь вокруг.

— Кто тут? Что за дерьмо?

Но никто не отзывался. Тогда он выбрался из кустов, на ходу отдирая липучие шишки. Его одолевало любопытство, он искренне не понимал, кому успел нагадить. Знал лишь то, что этот кто-то слишком труслив, чтобы показаться на глаза и сразиться по-настоящему.

Послышался новый треск, за деревьями показалась чья-то тень. Евдем долго вглядывался в темноту. Зрачки сузились и стали не больше булавчатого острия, губы приподнялись и оскалили длинные клыки. Кто-то захотел получить по звонкой голове? Значит, так тому и быть. Евдем подошёл к поваленному дереву и присмотрел самый острый сук.

— Эй! Прячутся только трусы! Выходи и сразимся, если где-то чешется!

Снова никто не ответил. Вокруг царила лесная тишина, и даже ветер не шуршал в листве. А полная луна смотрела на него с высоты. Евдем зашипел от злости, но всё ещё в напряжении ждал очередного нападения. Шаг, второй. Справа чувствовалось движение, но он не переставал идти. И вот, спустя пару минут, перед Евдемом выпрыгнул вампир, но, не дав шанса сообразить, нанёс удар, и Евдема отшвырнуло к толстому дереву. Торчавшие острые короткие ветки пребольно впились в спину, вампир завыл. Но уже в следующую секунду совладал с собой и отпрянул от ствола. Раны неприятно затягивало, отчего движения становились медленными.

Зато враг двигался по кругу, выжидая время для следующего удара.

Но на этот раз Евдем решил обхитрить неизвестного вампира. Он сделал вид, будто идёт на звук вперёд, но его уши слышали шорох за спиной. Парень позволил тому приблизиться и только тогда нанёс свой коронный удар локтем под дых. Вампира скрючило на земле.

Не теряя времени, Евдем подбежал к своему нападавшему, упал на колени и взял его лицо двумя пальцами, заставив того смотреть в свои желтые глаза.

— Так-так, — сказал Евдем, спрятав клыки, — братец Демоники. Что ты творишь, Тристан?

— А ты не догадываешься? — Тристан начал брыкаться, хотя прекрасно понимал, что сила убеждения против хилого вампира ведёт к проигрышу. Именно поэтому он не показывался Евдему на глаза. Достаточно одного произнесённого слова «замри», и бой окончен.

— Если бы ты честно пришёл поговорить…

— Не о чем тут говорить! Ты будешь оправдываться, но я знаю, что именно ты помог Демонике сбежать с холма. Вы оба не хотели этой свадьбы, вот и сговорились.

— Не неси чушь! Откуда ты всё это взял? К твоему сведению, я сам разыскиваю Демонику и знаю не больше, чем ты. — Евдем сплюнул и отпустил Тристана. Тот поднялся на ноги и стряхнул ошмётки сырой листвы и песок со своего плаща — ещё и выпендриться решил.

— Она сама не могла уйти…

— Плохо ты знаешь свою сестру.

— Достаточно, чтобы… — Тристан замолчал, так как глаза Евдема велели заткнуться.

— Я не хочу с тобой спорить. Нет смысла. — Евдем потрогал волосы, затем подошёл ближе к Тристану и тихо, но уверенно молвил: — Сейчас ты избавишь меня от этих колючек, будешь выбирать каждый волосок, но если я потеряю хотя бы один… тогда ты мертвец. И я не вспомню, что ты брат Демоники. Она тебя все равно не любит. Что это я? — В тихом лесу раздался весёлый заливистый смех.

Тристан подчинился дару Евдема. Всю ночь провозился с его волосами, ведь репейник одарил блондина аж шестью липучими шишками. Но его глаза горели ненавистью и желанием расправиться с Евдемом. И время придёт. Тристан это знал. Ему ещё представится шанс отомстить за унижение.

Виллоу резко сел в кровати и огляделся. Через плотные шторы пробивался утренний свет и тепло. Он проспал почти всю ночь. Сначала он ничего не понимал, но потом взгляд упал на запястье, из которого кормилась Демоника. Против его воли. И в ту же минуту Виллоу охватила ярость. По какому праву эта дьяволица посмела сотворить с ним такое?

Попытка встать с постели оказалась неудачной. Кажется, Демоника выпила слишком много крови. Больше, чем требовалось. У него не было теперь ни сил, ни энергии. Ему самому нужна была кровь.

Он уронил голову на подушку, вцепился в простыни руками и издал истошный вопль. Вот о чем предупреждала его сестра. У Демоники имелся отличный план: сначала лишить его крови, затем добиться его бессилия, чтобы он умолял ее дать кровь. Потому что других вампиров в этом городе нет, и выбора у Виллоу не останется. И каково же будет ее условие взамен? Вампир зажмурил глаза, вспомнив ее слова.

С другой стороны, вокруг столько людей. Но нет, он не убийца! Чтобы сохранить жизнь человеку и набраться сил, Виллоу потребуется целая армия людей, чтобы пить по капле крови, не причиняя вреда. Третий способ — донорство. Для этого у него не было ничего, даже самого обыкновенного шприца. Впервые он хотел домой.

Спустя какое-то время в комнату вошла Демоника. Глаза ее были спокойны, на лице играла улыбка. В местной одежде она выглядела странно, ее грациозная фигура была спрятана под широкой рубашкой и бесформенными синими брюками.

— Проснулся? — промурлыкала вампирша, присаживаясь на край кровати. — Как ты себя чувствуешь?

— Скажи мне, пожалуйста, что ты задумала? — прорычал в ответ Виллоу.

Девушка лишь приподняла правую бровь.

— Ты лишила меня сил. Зачем ты это сделала? Забыла, что я на задании?

— Полнолуние, — беззаботно ответила она. — Не смогла проконтролировать себя.

— И ты так спокойно об этом говоришь?

— Виллоу, мой дорогой Виллоу, — Демоника провела ладонью по волосам парня, затем нагнулась и поцеловала в лоб, оставив отпечаток красой помады. Он хотел уклониться, но она сейчас была намного сильнее.

— Если ты считаешь, что я буду просить у тебя кровь, то ошибаешься. Я лучше буду гнить тут от голода, но не притронусь к тебе.

Эти слова не понравились Демонике, поэтому она встала. Вопреки своему желанию, она не стала злиться на Виллоу, а переборов себя, сказала:

— Прости. Я достану кровь для тебя, будь уверен. — Не сказав больше ни слова, она исчезла с глаз вампира.

А Виллоу закрыл глаза и призвал всё своё терпение, чтобы выдержать предстоящий ад. Он не мог больше избавиться от дикой мысли вернуть Демонику на холм.

В «Рен Ультио» у Ранна было всё: мягкая постель, еда, чистая одежда, развлечение. У него не было только одного — свободы. Из людского дома, как его называли местные, невозможно было выбраться. В самом центре здания размещался вымощенный камнем двор с фонтаном и скамейками. Отсутствие крыши позволяло использовать эту площадку для прогулок. А чтобы хитрые особи не добрались до людей, сверху установили сетку по всему периметру.

Ранн скучал по солнцу. Его взору всегда представала одна и та же картина: мрачное серое небо днём и чёрное — ночью. Ни одного звука не доносилось из этой гигантской темной трубы, не было видно очертаний растущих над ней деревьев и даже звёзды на небе покрывала тонкая дымка тумана, не позволяя им ярко светить.

Этой ночью жители «Рен Ультио» наблюдали полную луну. Хоть какое-то разнообразие за несколько дней. Но Ранна это никак не впечатлило, он устал. Сегодня из него взяли больше крови, чем обычно. Морлек утверждал, что так происходит лишь в особенные дни. А Сэм пояснил: «В полнолуние даже королевским вампирам нужно питаться. Не знаю, с чем это связано, но в эти дни лучше быть осторожными с ними». Ранн понимал, что он имел в виду. Даже Морлек становился опасен. К счастью, доноров в «Рен Ультио» хватало, в донорский кабинет выстраивалась очередь, а кровь лилась рекой. В пробирки, естественно.

Здесь были и женщины. Молодые и старые, красивые и уродливые. Но Ранн думал о Йодис. Она ведь плакала, не хотела, чтобы он поднимался на холм.

— Мне кажется, если бы люди Вьюрэя знали, что за холмом живут вампиры, никто бы не рвался это проверить, — высказался Ранн, когда они с Сэмом выходили со двора, чтобы вернуться в свою комнату. — Все, с кем я познакомился здесь, сказали, что в прошлом были бродягами без крова и еды. Конечно, для них донорский дом — это дворец. Но я не бродяга. Я человек, которого обдурило наше правительство. Мой друг верил в них, а я нет. Верил бы, не пошёл. В городе у меня осталась девушка. И никто не дал мне шанса сказать ей «прости».

Сэм положил свою тяжелую ладонь парню на плечо и вздохнул. Говорить что-либо в этот момент не имело никакого смысла. Ранну хотелось выговориться, и он это делал. Они прошли ещё немного и уже завернули за угол, как вдруг его окликнули:

— Ранн! Следуй за мной! — Это был Морлек, и лицо его казалось мрачным и суровым.

Обменявшись незначительным взглядом с Сэмом, Ранн последовал за главарем донорского дома.

Прежде чем открыть дверь в гостевую, Морлек отдал приказ опустить голову и смотреть себе в ноги, потому что он сейчас предстанет перед королем. У Ранна гулко забилось сердце. Сэм много всего рассказывал о вампирах и особях, но про короля всегда отмалчивался, а на вопросы не отвечал. Почему? Он так страшен?

— Оставьте нас наедине, Морлек, — раздался вкрадчивый голос вампира. Как только за главарем закрылась дверь, Акил встал со кресла и подошёл к своему донору. — Посмотри на меня, Ранн, — приказал он.

Парень повиновался. Увидев лицо короля, он был слегка обескуражен. И не потому, что у Акила была необычная аристократическая внешность. Как и все вампиры, он был очень бледным, и лицо казалось совсем меловым, несмотря на темную бороду и длинные ровные волосы. Он скользил по донору величественным взглядом, и на минуту показалось, что не только Ранн растерялся.

— Сколько тебе лет, Ранн?

«Какое это имеет значение? Или от моего возраста зависит качество крови?» — подумал парень, а вслух ответил: — Двадцать два.

Акил не сводил с него глаз.

— Кто твои родители?

— Я их не помню. Меня воспитывали приемные родители.

— Как ты к ним попал?

— Какая разница? — раздраженно фыркнул Ранн. Он думал, что Акил рассердится, но тот продолжал смотреть на него с холодной и спокойной рассудительностью. — Я ничего вам не скажу. Можете доить с меня кровь, как с коровы молоко, но я не собираюсь откровенничать.

— Меня предупредили о том, что у тебя взрывной характер. Но ты обязан отвечать на мои вопросы…

— Ни черта я не обязан! Выпустите меня отсюда! Вы не справедливо держите меня здесь против моей воли. Обещаю, что не скажу о вашем существовании. Только выпустите.

— Прости, но нет. И твой друг тоже последует в это место. Таков закон.

— Кто придумал этот закон?

— Люди.

Ответ оказался слишком весомым, чтобы возразить, поэтому Ранн промолчал. А Акил продолжил, расхаживая по гостевой с важным видом.

— Люди хотели спасти свои жизни. Мы могли бы жить среди вас, но особи не смогут удержаться, запах человеческой крови будет притягивать их, они будут убивать. Так было много веков назад, пока король Вьюрэя не решился встретиться с моим отцом и создать закон о неприкосновении. Без нас особи не смогут существовать. — Акил вздохнул и убрал окольцованные руки за спину. — Особи — наша армия, а мы — принчепсы.

— С кем вы воюете? — не понимал Ранн.

— Сейчас мы проживаем спокойный век, — вдумчиво сказал Акил, — но это не значит, что завтра не будет войны. Если люди прознают о нас, начнётся охота. Вот тебе самый простой пример. Нас начнут вылавливать. Или ты думаешь, что вампирам позволят выйти к людям? Нет, мальчик мой. Нас здесь, можно сказать, замуровали.

— А кроме вас в мире есть другие расы?

— А сам ты как считаешь?

Они посмотрели друг на друга, но промолчали, словно мыслей было достаточно. Затем Акил пригласил донора присесть. Ранн охотно сделал это, ему понравился этот вампир, и беседа с ним не напрягала, в отличие от тех, с кем он уже говорил в первый день. И он решил не терять шанс проникнуть в жизнь этих существ, побольше узнать о них. Страх и интерес вызывали у Ранна какой-то азарт, как у игрока, поставившего свою жизнь на число.

— Принчепсы — это лидеры, как я понимаю? — Акил кивнул и Ранн продолжил: — Значит, вы живете здесь по своим правилам. Есть король, есть армия, есть система. Интересно. А что, если мой друг уже проболтался?

— Сейчас в городе находится мой сын, который следит за обстановкой. Охотники молчат, а твой друг разгуливает в своё удовольствие. Если он скажет хоть слово, то ваши же люди не позволят ему оставаться на воле. Они обязаны будут спрятать его от нас, предоставить защиту. — Акил откинулся на твёрдую спинку кресла. — Журналисты давно летали бы над холмом со своими камерами или как вы их там называете. Поэтому нет, твой друг пока что молчит, давая нам больше времени. Но если ты…

— Я его не сдам. Ни при каких условиях, — категорично заявил Ранн, удивляясь тому, насколько при этом оставался спокойным вампир.

— Мы в любом случае его найдём.

— Как? У вас нет его имени, нет даже понятия, как он выглядит. Я вообще не понимаю, как вы общаетесь без телефонов и компьютеров.

Раздался какой-то угрюмый, неуместный смех, который заставил Ранна встревожиться.

— Технологии в нашем мире бесполезны. А для передачи информации мы пользуемся даром.

— Даром? Вампиры могут обладать даром? — настала очередь Ранна рассмеяться. Но в один миг что-то сдавило череп и в голову полезли чужие мысли. Парень застонал, потом коснулся висков, пытаясь унять боль и понять, что происходит. Спустя минуту слова стали слышаться разборчивее, и они были очень простыми: «Посмотри на меня». Подняв голову, Ранн понял, что это Акил разговаривает с ним, прорвавшись в его сознание. Боль отпустила, вернув Ранну прежнее состояние. — Невероятно.

— Дар проявляется только у королевских вампиров. Мы умеем передвигаться со скоростью света, гипнотизировать, стирать память, передавать информацию на расстоянии. Также у нас есть персональный дар. Но мы стараемся пользоваться своими способностями только в крайнем случае.

Ранн поерзал в кресле, затем решился предложить компромисс, приговаривая про себя: «Не верю, что говорю с самим вампиром. Бред какой-то. Но почему же я его не боюсь? Почему в его компании чувствую себя вполне уютно?».

— Как мне к вам обращаться?

— «Милорд».

— Черт, средневековье какое-то, — буркнул про себя парень. — Милорд, а что, если нам с вами заключить договор о неразглашении информации? Подпишем его кровью. Или сотрите мне память, раз умеете это делать, а?

Акил встал.

— Нет, — отрезал он. А выходя из гостевой, сказал: — Ты не понимаешь многих вещей. Но это тебе и не нужно. Ты просто донор.

Вернувшись в комнату, Ранн долго стоял у окна, глядя на уродливые гигантские деревья, уходящие в сумрачную даль. Его мысли и чувства противоречили всем законам природы, действующим в данное время, в данной эпохе, от этого накапливалась агрессия. Эти существа всемогущи, но почему-то отказываются следовать лёгкому пути. Зачем такие сложности?

От злости Ранн ударил по толстой решетке, но вдруг обнаружил, что она шатается. Он обернулся на соседа. Сэм крепко спал. И ему не помешает, необходимо набраться сил. Парень улыбнулся и кивнул своим мыслям:

«Сегодня ночью».

Флоранна вцепилась в руку Дейва и украдкой посмотрела на дверь, что болталась из стороны в сторону каждый раз, когда входили или выходили люди.

— Мы, пожалуй, прогуляемся, — обратилась она к Торлейку и Мелании. — Такой прекрасный день! Вам тоже советую развеяться. И кстати, надеюсь тусовка в «РИЧ» не отменяется?

Мелания метнула взгляд на Торлейка. Он весь ленч сидел какой-то поникший и ничему не радовался. В эту субботу с ними впервые не было Ранна. Йодис пришла, чтобы не нарушать традиции, поковырялась в тарелке с салатом, затем нашла кучу причин покинуть компанию. Тор избегал с ней взгляда, да и сама Йодис прятала глаза. Ей было очень трудно сдержать обещание, данное Мелании, не нападать на Торлейка. И она выдержала эту пытку, за что Мелания была ей очень благодарна.

Что же касалось ночного клуба «РИЧ», то Мелания не думала, что сегодня можно веселиться, как они делали это каждые выходные. Йодис не пойдёт. Она — Мелания — тоже не будет чувствовать себя комфортно, зная о том, что Ранн в логове вампиров, а они развлекаются, словно ничего не случилось.

— Вы можете идти туда сами, а я обещала Йодис подготовиться к тестированию, — сказала Мелания, поймав при этом удивленный взгляд Торлейка.

— А разве на следующей неделе у нас тестирование? — озадаченно спросила Флоранна.

— Да… то есть, Йодис нужно закрывать долги.

— Это так срочно?

Мелания покачала головой, чувствуя себя лгуньей.

— Не срочно, но…

— Ладно, — раздраженно отмахнулась Флоранна. — Черт с вами. Из-за каких-то глупостей я не собираюсь портить себе настроение. Пойдём, Дейв.

Мелания проводила друзей недоуменным взглядом и с отвисшей челюстью, затем посмотрела на Торлейка.

— Она действительно считает, что исчезновение Ранна — глупость?

— Не знаю, — пожал плечами Торлейк. — Это твоя подруга. Тебе виднее, так оно или нет.

— А ты?

— А что я?

— Что ты чувствуешь? — Мелания откинулась на спинку стула и принялась незаметно для себя скручивать салфетку в трубочку. — Твой друг возможно мёртв, а может, его забрали вампиры и держат за холмом, пьют его кровь, в то время как ты спокойно поедаешь пиццу и получаешь от жизни всё. Гм, Торлейк? Признайся уже, что бросил друга в беде, а сам дал дёру, как последний трус.

— Что ты несёшь, Мел? — нахмурился Торлейк, на его лице отразилось явное непонимание. — Ты ничего не знаешь.

— Ты прав, — кивнула Мелания. — Я ничего не знаю, но хочу узнать. И до сих пор верю, что у тебя есть совесть. Мне ведь ты можешь рассказать, что на самом деле произошло!

Голос Мелании почти сорвался на крик. Она хотела, чтобы Виллоу оказался лжецом, а Торлейк — случайной жертвой. Жаль, что всё слишком очевидно и перед ней сидел совсем не тот Торлейк, которого она считала своим другом.

— Мне нечего рассказывать. И голова моя забита сейчас совершенно другими проблемами.

— Конечно же, ты со мной не поделишься, — с ноткой иронии в голосе произнесла Мелания.

— Мел, — Торлейк смягчился и даже попытался взять девушку за руку, но она не далась, — если бы я мог найти Ранна, то непременно сделал бы это. Но я на самом деле не знаю, где он. А Элжерон просит разыскать его, потому что Ранн ему задолжал.

— Ранн? Задолжал?

— Да. Он утверждает, что даже расписка имеется, где Ранн ссылается на меня в случае непредвиденных обстоятельств. Подумай сама, Мел, есть ли смысл скрывать, где Ранн, если я сам лично оказался в дерьме по самые уши из-за него. У меня сутки. Либо Ранн, либо я. Уверен, что Элжерон не станет шутить.

Последние слова заставили Меланию напрячься всем телом. С Элжероном они все были знакомы. Его репутацию, не говоря уже о личности, можно было сравнить с невидимой дискетой, которая хранит всю информацию обо всех в этом городе. С кем он связан, никто не знал. Но то, что этого парня стоило опасаться, было ясно как божий день.

Однако девушку смутило ещё одна неправдоподобная вещь: откуда у Ранна долги? Из разговора с Йодис она поняла, что Ранн никогда и никому не был должен. Что-то в этой истории не так, и она собиралась выяснить это до того, как Торлейку предъявят несуществующий счёт.

Элжерон явно не ждал гостей.

Они стояли в прихожей. Она в джинсах и нарядной блузке в крупный горох, он в пижаме. Лохматые чёрные волосы торчали в разные стороны сосульками, мокрые и жесткие. В квартире было очень душно и создавалось впечатление, что все окна в его доме были заколочены. Но на самом деле — завешаны плотными шторами.

— Ты случайно не вампир? — решила пошутить Мелания. Но неудачно.

— Что?

— Я имею в виду… э… прости. Просто ты словно спрятался от солнца. Снаружи прохладно и так хорошо…

— А ты будто знакома хотя бы с одним вампиром, — парировал Элжерон.

«Всего с одним», — подумала девушка и улыбнулась, делая вид, что оценила подвох.

— Зачем ты пришла? Что-то случилось с Йодис?

Он с тайным беспокойством ожидал ответа, и Мелания его тут же раскусила.

— С Йодис? О, нет-нет. Я пришла не из-за неё, да и с какой стати я должна обращаться к тебе, если с Йодис что-то случится? Я пришла из-за Торлейка. — Мелания сложила на груди руки. — Что? Ты как-то побледнел.

Элжерон пришёл в замешательство, на его лице появились следы полной растерянности. Как же так? Торлейк не мог до такого опуститься! Нет, Элжерон знал, что этот парень трус, но чтобы до такой степени.

Мелания протянула ладошку и с твёрдой уверенностью сказала:

— Покажи расписку.

Отставив кубок с кровью на прикроватный столик, Бьорн поморщился. Человеческая сцеженная кровь казалась ему кислой. И сил от неё уж точно не набраться. Сам Морлек утверждал, что эта кровь теряет все полезные свойства, что она больше предназначена для особей. Из века в век вампиры за Вьюрэйским холмом питались донорской кровью, но это лишь баловство по сравнению с живой плотью, когда насыщенно-красная жидкость ещё горячая попадает сразу на язык. Наслаждение.

Бьорн откинул голову на подушку и постарался расслабиться. Он только что принял душ и лёг на застеленную чёрными шелковыми простынями кровать. От него вкусно пахло мылом и травами. И чувствовал бы себя прекрасно, если бы не кисловатый привкус во рту.

— Ненавижу полнолуние, — раздраженно прошипел он и встал, чтобы одеться. Всё это время он разгуливал по комнате в чём мать родила.

Бьорн был одним из тех зануд, который хочет всегда выглядеть лучше, чтобы успешнее соблазнить своих жертв. Во Вьюрэй выходить нельзя, но это не значит, что за холмом мало жертв. Он всегда предпочитал ультрачистую и ярко-белую рубашку, чёрный костюм-тройку, но только вместо пиджака он надевал куртку; его утонченные, почти женские пальцы были усыпаны исключительно серебряными перстнями — нестареющая классика от аристократов. Бьорн всегда казался воплощением элегантности и проявлял хорошие манеры даже наедине с собой.

Его любили женщины, а он любил себя.

Закончив с одеянием, он повернулся к напольному овальному зеркалу, которое было выполнено из промышленного серебра в прошлом веке. Королевские вампиры имели привилегии — они отражались в зеркалах, но в своём первозданном виде. Бьорн понятия не имел, как выглядел в человеческом обличии, но не сомневался в своей неотразимости.

Он причесал свои прямые тёмные волосы, затем погладил аккуратную бородку и вдруг заметил тень в отражении.

— Нимира?

Маленькая девушка с тонкой, перетянутой корсетом, талией и черными как смоль волосами выступила вперёд.

Бьорн удивлённо смотрел на неё.

— Как ты попала сюда?

— Вошла через дверь. — Она смущённо опустила длинные ресницы. — Не сердитесь на меня, милорд. Вы же знаете мой дар быть незаметной и бесшумной. Я хотела постучать, но…

Бьорн тут же подошёл к ней и взял ее белые худенькие ручки в свои необъятные ладони.

— Нимира, я давно ждал этого момента. Как я могу сердиться на тебя, когда ты в скором будущем станешь моей нолиной? Когда всё это закончится и Виллоу вернётся, я попрошу отца поторопиться со свадьбой.

— Я терпеливо жду, мой милорд, — робко улыбнулась девушка. Бьорн обнял её и вдруг почувствовал непреодолимую жажду.

Оттолкнув Нимиру, он взял кубок с остатками крови и залпом выпил. Легче не стало. Он посмотрел на будущую нолину и втянул ноздрями побольше воздуха. Её сладостный запах можно сравнить с ванилью и шоколадом, который распространился повсюду, и если она не уйдёт, он не сможет сдержаться.

— Нимира, любимая, ты должна покинуть эту комнату. Сейчас же!

— Нет, — уверенно произнесла девушка и сделала к нему шаг. — За этим я и пришла. Мама часто рассказывала мне, что истинная нолина почувствует жажду своего мари. Ты ещё не стал мне законным мари, но я уже чувствую, как нужна тебе.

Бьорн держался из последних сил. Его тело свело судорогой, он пальцами ухватился за край стола, но тот перевернулся, кубок покатился под кровать.

«Ненавижу полнолуние», — хотел закричать Бьорн.

— Уходи! Ты не обязана…

— Кормить тебя? — Нимира казалась смелой, она ещё не знала боли, которую ощутит. Если бы знала, то сейчас тряслась бы от страха. Кормить вампира — не самое приятное в их жизни. Но она убрала волосы на одну сторону и сдернула с плеча оборку, оголив шею. — Я всё равно рано или поздно сделаю это. Бьорн, я хочу помочь тебе.

Пульсирующая венка на ее белой шее приковала его внимание, сознание уплывало, заставляя думать лишь о желании дотронуться до неё губами, а потом попробовать на вкус её сладкую кровь…

От ярости у вампира на лбу проступили капельки пота. Она ещё не стала его нолиной, и он не хочет причинять ей боль.

— Нет, я не смогу!

Нимира подошла ближе.

— Я выдержу. Пей! Пей! Пе…й, — последнее «пей» вырвалось через стон, так как Бьорн уже вонзил свои клыки и у неё закружилась голова. — Мой… мари… — прошептала девушка прежде, чем закрыть глаза.

Тёмные брови Элжерона взметнулись вверх.

— Можно поинтересоваться, о какой расписке идёт речь?

— О! Так у тебя их много? — иронично усмехнулась Мелания, но ладошки не убрала. — Ты прекрасно понял, о какой расписке речь. Я хочу её видеть.

— А почему ты решила, что я должен тебе что-то показывать? Кто ты такая? — Он подошёл ближе. Глаза у него полыхали гневом. — И по какому праву приходишь в мой дом и что-то требуешь?

— Ранн — мой друг, Торлейк тоже. Я не бросаю друзей в беде, — отвечала Мелания, стараясь казаться смелой, но толку от ее наглости не было, ибо голос предательски дрожал. — А ещё я не верю в сказки о долгах. Потому что Ранн никогда и никому не был должен. Йодис не могла ошибаться на этот счёт.

Элжерон громко рассмеялся и так энергично похлопал в ладоши, что Мелания заморгала.

— А вы хорошо знали Ранна? Уверена, что он ничего не скрывал от вас? От Йодис?

— Я могу быть уверена лишь в одном: ты задумал всё специально, чтобы убрать Ранна с дороги. Вряд ли Йодис это оценит, когда узнает, — выкрикнула Мелания и развернулась, чтобы уйти, но Элжерон успел схватить ее за локоть. Ногой он захлопнул дверь, а девушку втащил в комнату. Несмотря на ее сопротивления и крики, он бросил ее на диван.

— Йодис ты ничего не скажешь, ясно?

— Испугался? Тогда докажи, что эта расписка вместе с долгом существуют, и покончим с этим. Или скажи правду. — Она замолчала на секунду, чтобы позволить ему осмыслить ее требование, затем добавила: — Что ты хочешь от Торлейка?

Парень ходил по комнате, запустив пальцы в копну волос. Создавалось ощущение, что он готов их вырвать. Мелания следила взглядом за его движениями и ждала ответа.

— Это связано с Йодис? — тихо спросила она.

Элжерон остановился и посмотрел на неё. В тишине слышалось его учащенное дыхание.

— Я не могу тебе всего рассказать, Мелания. Есть вещи, о которых я должен молчать. Хватает уже тех ошибок, которые я совершил, когда пытался отговорить Йодис не взбираться на холм.

Она вскочила на ноги.

— Что?! Йодис хотела идти на холм?

— Она хотела найти Ранна — отчаянный поступок брошенной девушки. Я вовремя появился там, иначе…

— Она бы осталась за холмом, как и Ранн? — потухшим голосом закончила Мелания. — Ты знаешь больше, чем мы. Вампиры существуют, да? И знаешь, что Ранн не уехал.

— Нет, Мелания. Нет, я не знаю. Всё это предположения, именно поэтому я обратился к Торлейку. Я пообещал Йодис найти Ранна, а как ещё я могу это сделать? Только Торлейк знает, что на самом деле произошло, и, если Ранн уехал, как он всем заявил, то ему не трудно будет найти его. Разве нет?

Наконец, Мелания смогла расслабиться и привести все мысли в порядок. Всё, что говорил Элжерон, прекрасно складывалось в один логический пазл. Теперь она не сомневалась в его словах.

— Значит, — она села, — расписки нет?

— Нет. Но я очень хочу, чтобы ты об этом молчала. Ради Йодис. — Элжерон посмотрел в сторону кухни. — Выпьешь чаю?

— Нет, мне пора, — тихо сказала Мелания и встала, а потом почувствовала, как он положил руку ей на плечо.

— Ты же поможешь?

— У меня нет выбора, — подумав, ответила девушка. — Мы все хотим найти Ранна. Но обещай, что не причинишь Торлейку вреда.

Элжерон сказал, что и не собирался что-либо с ним делать, это была проверка. Через сутки станет ясно, что скрывает Торлейк. И Меланию этот расклад вполне устроил. Она покинула дом Элжерона с легким сердцем. Да, она знала, где Ранн, она видела настоящего вампира, но не оставляла надежды на то, что Торлейк сам признается, во что втянул их всех.

Пока она шла в квадрате многоквартирных домов, громко стуча каблуками, почувствовала на своей спине взгляд и была уверена, что это Элжерон смотрит на неё из окна. Она обернулась, чтобы убедиться в этом, но увидела лишь плотные шторы. А потом споткнулась. Упасть ей не дала железная ограда, девушка успела ухватиться за неё. Но рюкзак отлетел в сторону, вещи рассыпались на асфальте, а чёрная коробочка раскрылась, и солнце вмиг исчезло. Мелания снова посмотрела на большое окно квартиры Элжерона. «Вроде его там нет», — подумала она, быстро пряча кольцо в коробочку. Солнечные лучи вновь осветили пустой двор. Мелания поднялась на ноги и быстрым шагом вошла в арку, которая ведёт на главную улицу. Ее охватило странное тревожное чувство, поэтому хотелось побыстрее убраться отсюда. Но желанию не суждено было осуществиться.

Её там ждали.

Сон возвращает людям бодрость и энергию, но с вампирами всё не так. В их случае сон — временное забытьё. Пока глаза их закрыты, они не думают. Виллоу надоело впустую бороться со слабостью, он то закрывал глаза, чтобы утихомирить гнев, бушующий внутри, то снова открывал и думал о доме.

Демоника ушла. Сколько она отсутствовала, Виллоу не мог предположить. За плотными шторами ничего не изменилось, лучи так и рвались внутрь, желая преодолеть этот толстый кусок ткани, чтобы осветить комнату, а заодно и кровать, на которой он лежит.

Во рту пересохло, и всё, что оставалось делать Виллоу — набрать полные легкие воздуха и ждать. Он начинал нервничать, а кожа бледнеть. Клыки выступили наружу, и только удача оградит человека не попасться ему на глаза. В этот момент он был рад, что нет сил встать.

— Мальчик мой, — послышался родной голос и Виллоу уже решил, что в бреду. Но вдруг холодная рука легла на лоб, а пальцы стёрли красный отпечаток, оставленный Демоникой.

— Мама? Мама, помоги мне.

— Галатия пришла ко мне утром, — говорила Радегунда, освобождая запястье от рукава платья. — У неё было видение. Ты здесь один, и не сможешь нарушить закон. Она сказала, что ты слаб.

«Галатия. Сестрёнка. Она не сказала матери всю правду, не упомянула о Демонике» — думал Виллоу. Он догадался, что она видела всё.

Запястье коснулось его губ, и Виллоу с дикой жаждой впился клыками в сочную вену матери, как когда-то много веков назад, когда он только учился контролировать голод.

— Сынок, выпей столько, сколько понадобиться тебе, чтобы восстановить силы, но не забывай, что мне необходимо вернуться тем же путём, каким я пришла сюда.

Он это понимал и пил с осторожностью.

Чёрные волосы матери упали ему на лицо, он поднял веки и увидел ее красивое улыбающееся лицо. Она не корчилась от боли, хотя это неприятное чувство — когда вены покидает собственная кровь.

Его голова откинулась на подушку.

— Благодарю тебя, мама.

Радегунда встала и прошлась к окну, слегка покачиваясь. Вынув из-под ворота платья рубин, она смело раскрыла шторы и посмотрела на улицу. Однако ее взору предстало лишь бескрайнее море и песчаный берег с пришвартованными лодками у пирса.

— Ты выбрал хорошее место, — произнесла она.

— Это не я выбрал. Я снял номер в гостинице, а этот дом нашла Демоника.

Радегунда удивлённо воззрилась на сына, но по мере того, как она обдумывала услышанное, ее лицо стало потрясённым.

— Что это значит?

Виллоу поднялся с постели, больше не чувствуя себя беспомощным, его подбородок был все ещё в потеках материнской крови. Он подошёл к ней и взял за руки.

— Демоника сбежала с холма. Я бы не сказал тебе, но кажется, она задумала что-то страшное. И нет, я не хотел бы, чтобы ты рассказывала это отцу. Я не хочу убийств и казни. Галатия знает, с ней ты сможешь обсудить эту тему. Демонику необходимо вернуть на холм.

— Как ты себе это представляешь? — спросила мать, заботливо вытирая лицо своего взрослого сына тканью собственного платья.

Виллоу поджал губы. Его глаза выражали уверенность и осмысление мысли. Радегунда поняла, что у сына уже сформировался план. Не теряя времени, Виллоу выложил ей всё, что придумал, и мать поддержала сына.

Перед Меланией стояла довольно бледная девушка невысокого роста в солнцезащитных очках. Ее золотые кудри водопадом спускались на плечи. И, несмотря на мешковатую одежду, движения девушки были грациозными и напоминали движения дикой кошки, ягуара. Мелания интуитивно насторожилась, когда на лице странной девушки расплылась хищная улыбка.

— Я чем-то могу вам помочь?

— Думаю, да, — немедля ответила блондинка. — Ты даже не представляешь, как выручишь меня. Тебя ведь Мелания зовут?

— Мы знакомы?

— Лично мы не знакомы, — призналась девушка. — Но зато мы обе знаем одного человека. И ему сейчас нужна твоя помощь.

Мелания задрожала, чувствуя в голосе блондинки подвох. Ее смущал ее каменно-белый цвет лица. Раньше такую кожу ей доводилось видеть лишь у мертвецов.

— Могу осведомиться, как зовут нашего общего знакомого? — Мелания сделала шаг назад.

— Виллоу.

«Я так и знала. Передо мной вампирша. Святые ангелы, куда я влипла на этот раз?»

— Ему сейчас очень туго и он бредит твоим именем.

— Бредит? Моим именем? — Мелания вдруг изменилась в лице и, напустив немного храбрости, сделала шаг в сторону блондинки. — Не заговаривай мне зубы. Зачем он послал тебя за мной? Кто ты такая?

Девушка выпятила нижнюю губу.

— Я — друг. Но если тебя не волнует жизнь Виллоу, тогда остаётся ждать его кончины, — сказала она и сделала вид, что хочет уйти.

— Вампиры так легко не умирают, — выпалила Мелания в спину блондинки.

Та развернулась на каблуках и показала свои белые зубки, которые могут в одну секунду нарастить клыки и сделать своё дело. Демоника, конечно, могла бы расправиться с Меланией прямо здесь в темном и безлюдном проходе арки. Но ей известны причины, по которым Виллоу первым делом обвинит в гибели девчонки именно её.

— Ты ошибаешься, — сказала Демоника. — И я с лёгкостью могу тебе это доказать. Сейчас Виллоу очень слаб и нуждается в…

«Твоей крови», — хотелось сказать ей, но это напугает девушку, поэтому вслух Демоника произнесла:

— Он нуждается в тебе.

— С чего вдруг? — не верила Мелания. — Мы с ним ничем не связаны, поэтому и нуждаться он во мне не может. Меня этим не возьмёшь.

— Ещё одна попытка! — крикнула Демоника, когда Мелания зашагала прочь. — Просто обернись.

«Не смотреть вампирам в глаза, — приказала себе Мелания. — Они умеют гипнотизировать».

Но Демоника не собиралась насильно тащить Меланию к Виллоу. Всё должно идти по плану и девчонка пойдёт добровольно. Она редко применяла свой дар, но сейчас у неё не было выбора.

— Ну, обернись же!

Мелания понимала, что не способна противостоять собственному любопытству. К тому же, жизнь Виллоу была ей не безразлична, именно по этой причине она повернулась и взглянула на красивую блондинку, в руках которой светился золотой шар. Она велела подойти и внимательно посмотреть в него. Сначала Мелания не видела ничего, кроме яркого света, но потом вдруг начали появляться картинки. Она узнала Виллоу, но он не был похож на того, кого она видела в последний раз. Его грудная клетка вздымалась и опускалась, глаза были закрыты, он мотал головой из стороны в сторону и шевелил губами. Он что-то шептал. Но Мелании не доступны его слова.

— Он зовёт тебя. Видишь? — произнесла Демоника. Это всего лишь фарс. Она могла показать через шар как правду, так и ложь. В данном случае Мелания видела лишь то, что Демоника запечатлела ночью.

— Где он? — тихо спросила Мелания.

Демоника отвела ее к домику у моря, где оставила ослабшего парня. Когда они вошли, Демоника сняла очки и Мелания увидела красивейшие василькового цвета глаза. В доме стояла тишина, комнаты и коридоры заполнял мрак, благодаря плотным чёрным шторам. Они поднялись по лестнице и остановились около первой двери.

— Готова? — спросила блондинка.

Мелания несмело кивнула, после чего перед ней распахнулась дверь.

— Виллоу? — ласково позвала Демоника. — Смотри, кого я тебе привела? Это твоё спасение, милый.

Он лежал на кровати с закрытыми глазами, но не выглядел таким бледным, как девушка за спиной Мелании.

— Виллоу? — позвала она.

В этот момент он поднял веки и медленно повернул голову.

— Подойди же к нему, — сказав это, Демоника подтолкнула Меланию к его кровати. В этот момент, истощенный и голодный вампир с затуманенным мозгом, должен был наброситься на человека, чтобы напиться крови, набраться сил и продолжить существование.

Но Виллоу этого не сделал.

В место оскала на его лице появилась улыбка, он взял руку Мелании и поднёс к губам. Демоника решила, что вот оно совершилось — он будет пить кровь из запястья. Но он всего лишь поцеловал тыльную сторону руки Мелании, затем сел.

— Что это значит? — занервничала Демоника.

— А ты думала, что я не смогу найти выход? Я догадался, что ты задумала, Демоника. Я помню твои слова этой ночью, когда ты высасывала из меня все силы. Но хочу заверить тебя, что ты никогда не станешь моей нолиной. А этой милой девушке не грозит смерть. — Он обратился к Мелании, которая ничего не понимала: — Кто бы что ни говорил, не верь. Со мной ничего не случится.

— Но ты ведь был… — слова Мелании оборвались, так как её силой отбросило назад, и в следующую секунду её крепко сжимала Демоника, шипя и крича, что сама убьёт её.

— Ты этого не сделаешь! — крикнул Виллоу и бросился вперёд, чтобы вырвать Меланию из цепких когтей вампирши. — Ты вернёшься домой.

— Да? И кто меня туда отправит? Ты, что ли? — она обнажила клыки. Мелания закричала и принялась вырываться.

— Нет, пожалуйста! Виллоу, не позволяй ей укусить меня! Я не хочу!

Мольба девушки вызвала у Виллоу гнев, и он уже готов был сражаться, как вдруг за спиной Демоники появилась мать.

«Наконец-то», — выдохнул Виллоу.

— Я отправлю тебя домой, — грозно произнесла Радегунда, хватая растерявшуюся вампиршу за плечи. Виллоу воспользовался моментом, когда Демоника ослабила хватку, и вырвал Меланию, тут же заключив ее в объятия.

Мелания съёжилась, затем прильнула к парню, обхватив шею руками. Она видела, как темноволосая женщина растворяется вместе с блондинкой в воздухе.

— Что вам от меня нужно? — дрожащим голосом спросила она. Ее устроил бы любой ответ, потому что это лучше того, что она пережила за эти минуты. Ужас не отпускал ее вплоть до того момента, когда Виллоу, положив ее на кровать, склонился сверху и нежно улыбнулся.

— Всё кончено. Демоника больше не причинит тебе вреда. Я не позволю.

— Скажи, что это сон, — тихо выдавила из себя Мелания. — Скажи, что я проснусь, и вампиры исчезнут.

Он лёг рядом.

— Но тогда не будет меня.

Мелания смотрела на его точеный подбородок, на полные, не очень чётко очерченные губы, и внезапно нахлынувшее желание поразило ее будто стрелой. Дыхание участилось, пульс зашкаливал. И она точно знала, что никакие чары не влияют на это состояние. Всё, что она ощущала сейчас — настоящее. Виллоу склонился над ней и быстро, пока не опомнилась, поцеловал ее. Она не оттолкнула, а напротив, ответила взаимностью.

— Как мне свыкнуться с этой мыслью теперь? — шепнула Мелания ему в губы. Он озадаченно посмотрел на неё, а потом услышал: — Как свыкнуться с мыслью, что влюбилась в вампира?

Стальные прутья не поддавались даже чудовищной вампирской силе, потому что их заговорили. Зуора знала всё. Она знала, как укротить разбушевавшегося вампира. К ней редко обращались, потому что боялись эту особь. И только Радегунда и ее дочь Галатия были частыми гостьями у этой знахарки.

— Где я? Выпустите меня отсюда? — слышался истерический крик из клетки.

Радегунда стояла к ней спиной и разговаривала с особью, не обращая внимания на вопли Демоники.

— Как долго ее можно продержать здесь?

Скрипучий голос Зуоры не вызывал хороших впечатлений. Она говорила медленно и делала большие паузы.

— Эта тюрьма может прослужить вечно. Я буду поддерживать ее прочность заговорами. — Пауза. Она посмотрела на Демонику, и ее рот скривился на одну сторону. — Никто тебя не услышит. А если кто придёт, то не увидит. Попалась…

— Ты знала, что она опасна? — нахмурилась Радегунда. — Тебе известно, какие преступления она совершала?

— Да-а-а… — зловеще протянула знахарка. Затем наставительно подняла палец. — Галатия видит… Галатия всё знает… Слушай свою дочь.

Радегунда повернулась к Демонике и посмотрела в глаза, казавшиеся ей, хищными. Женщина едва держалась на ногах, потеряв кровь, а потом потратив силы на перемещение Демоники. Поэтому она хотела поскорее покинуть это место.

— Виллоу без меня пропадёт, — проговорила Демоника.

— Ты ему не нужна. Зачем ты вышла в город, Демоника? Зачем лишила его крови?

— Я принесла ему еды, — оправдывалась девушка. — Разве я смогу причинить вашему сыну боль, Радегунда? Я люблю его!

— Так любишь, что способна толкнуть на преступление? Сколько людей ты уже убила в городе? Отвечай!

Демоника крепко сжала прутья клетки, желая подобраться ближе к королеве, но как ни старалась, у неё ничего не получалось.

— Гр-р-р, — злобно рыкнула она. — Это слишком! Не требуйте от меня ответа! Всё, что я сделала, оправдывает меня.

— Сначала убеди меня в этом.

— Акил и его братец решили мою судьбу. Они готовили свадьбу мою и Евдема. А я не желаю жить с ним, не желаю видеть его своим мари. Поэтому я сбежала, Радегунда. Я люблю Виллоу и всегда любила его. — Она тряхнула кудрявой шевелюрой и добавила: — И если я выберусь отсюда, то снова пойду за ним.

Королева задумчиво склонила голову набок, желая понять, какие мысли таятся за этими красными непроницаемыми глазами. Врёт ли Демоника? Ни о какой свадьбе она не слышала. Радегунда думала о том, не навлечёт ли на себя подозрения, если спросит Акила о свадьбе? А может, лучше поговорить с Брендоном?

— Ты останешься здесь столько, сколько мне потребуется времени на выяснение обстоятельств. Я не знаю, что с тобой делать. На самом деле не знаю.

В ту же секунду Радегунда растаяла в воздухе.

Демоника ещё долго билась в истерике; хотела вырвать прутья из земли, но они прочно засели в земле. Она шипела, как разъяренная кошка; кричала, выла. Всё напрасно. Зуора не обманула, когда сказала, что ее не услышат. Когда силы иссякли, она с ужасом поняла, что Виллоу загнал её в ловушку.

Солнечный день сменился угрюмыми сумерками. Мелании до сих пор не верилось, что она находится в объятиях вампира, и нет никакого желания покидать его. Виллоу был поразительно привлекательным, и её тянуло к нему как магнитом. Она пыталась разобраться, как такое возможно, но каждый раз терялась в абсолютно немыслимых лабиринтах своего сознания. Он идеален, вот и весь ответ. Как она об этом узнала? Как вообще можно распознать в мужчине совершенство? Это оставалось загадкой.

Вспоминая Торлейка, в которого она, несомненно, могла бы влюбиться, поймала себя на мысли, что он с лёгкостью мог разочаровать ее. Мелания ещё не любила по-настоящему, но имела представление о том, какого человека хотела бы видеть рядом с собой. Торлейк лишь отдаленно подходил на роль ее возлюбленного. А Виллоу — как далёкая звезда, до которой она смогла дотянуться. И теперь он ярко светится в её руках, наполняя душу радостным предвкушением перемен.

Они лежали в полумраке комнаты. Мелания прижалась к Виллоу спиной, а он нежно поглаживал ее руку — вверх к плечу и вниз до самых кончиков пальцев. У девушки каждый раз пробегала по телу приятная дрожь. Виллоу не видел, но она улыбалась и рядом с ним она чувствовала себя защищённой.

— А вы правда не кусаете людей? — вдруг спросила Мелания. У неё крутилось множество вопросов, она долго решала, с какого лучше начать.

— Правда, — сладко проговорил Виллоу.

— А как вы питаетесь? Пьёте кровь животных?

Тихий смех послышался над ее ухом, кожу обдало его дыханием. Она поёжилась, почувствовав щекотку. Виллоу коснулся ее шеи губами. В этот момент Мелания представила их сплетенные вместе обнаженные тела. А потом быстро тряхнула головой, чтобы прогнать эту похоть. Рано об этом думать.

Наконец, Виллоу оторвался от ее шеи. Шея для вампира очень интимное место. Он решил не соблазнять себя, а ответить на ее вопрос.

— Кровь животных пьют особи. Они пьют любую кровь и жажда их не контролируемая. Они похожи на хищников, и жалости они не знают. Из-за них мы тоже заточены, и вынуждены жить за холмом. — Виллоу сделал паузу, затем добавил: — А мы кормимся друг от друга, чаще в полнолуние. Или же… если очень проголодаемся, то пьём донорскую кровь.

— Черт, — Мелания повернулась к нему лицом, — мне так всё это интересно. Ты говоришь об особях, как об отдельной расе.

— Они тоже вампиры, но только другой вид.

— Ранн стал донором, да? — в голосе Мелании послышались нотки грусти. — Вы берете у него кровь и…

— Я как-то спрашивал у Морлека…

— Кто такой Морлек?

— Морлек — королевский вампир, который является руководителем «Рен Ультио». Он доктор. Сорок лет назад ему удалось выучиться в медицинском колледже в другом городе среди людей. Его кожа, как и моя, не очень бледная. При большом желании мы можем жить среди вас. Так вот, Морлек сказал мне, что у одного человека кровь берут раз или два в неделю. Людям это не вредит.

— Что такое «Рен Ультио»?

— Донорский дом.

— Почему такое название?

— «Рен» на нашем древнем языке, шираате, означает «человек», «люди». А «ультио» — «особенное место».

Мелания улыбнулась, разглядывая его лицо.

— Как это всё интересно. Ты и вправду не бледный. А та блондинка была похожа на мрамор. Кто она такая?

— Демоника. Только я не хочу сейчас о ней говорить. — Виллоу принялся водить пальцем по губам Мелании.

— А женщина, которая ее… эм… которая исчезла вместе с этой Демоникой?

— Моя мать, — быстро ответил Виллоу и поцеловал Меланию. Чтобы она меньше болтала.

Каждый раз, когда губы Виллоу осторожно целовали ее, словно изучая, Мелания прислушивалась к своим ощущениям. Она ни на минуту не забывала о том, что этот красивый парень — не человек. Но он вёл себя абсолютно обычно. Его руки гладили ее спину, он часто дышал и так же, как и все парни, закрывал глаза. Мелания просто не смогла найти разницы между вампиром и человеком. Она могла лишь сказать, что ее влекло к нему, как ни к одному парню, которых она знала или знает по сей день.

— Виллоу, — вырвался прерывистый выдох в тишине. — Виллоу, дай передышку. Мне ведь нужно дышать.

Они улыбнулись друг другу.

— Прости. Я забыл.

Мелания встала с кровати, понимая, что скоро надо возвращаться домой. Не могла же она вечно оставаться здесь. Она подошла к зеркалу, чтобы поправить одежду, пригладить растрепанные волосы.

— Знаешь, вот во всех этих книжках про вампиров пишут, что вас можно убить, воткнув серебряный кол в грудь, — глядя на себя, говорила она. — Что ты на это скажешь?

— Твои книжки врут, — сказал он, остановившись позади девушки. — Нас тяжело убить. Способы есть, но тебе я о них рассказывать не буду.

— Боишься, что убью? — посмеялась Мелания и вдруг перевела на него взгляд. В зеркале. Вскрикнув, она развернулась к нему, отвернувшись от зеркала. — Ты… ты отражаешься… как…

— В зеркалах виден наш истинный облик. И снова прости, — он развёл руки в стороны. — Прошу, только не пугайся. Я не причиню тебе вреда. Но могу предупредить, что особи не отражаются в зеркалах, витринах и любых отражающих людей поверхностях. Иди ко мне.

Мелания шагнула в его объятия, положила голову на грудь и смотрела в зеркало, в котором видела истинную картину — вампир обнимает девушку.

Туман плотной пеленой окутывал холм, заросший осокой и низкорослыми кустарниками. Чтобы перешагнуть через толстые корни деревьев, она вынуждена была приподнимать подол платья. В самой глубине холма под защитой филигранных серебристых ветвей протекал ручей. Вода в нем была ледяная. Даже вампиры могли прочувствовать его холод. Галатия уверенно шла к нему. Что она могла там увидеть, оставалось загадкой. Однако вся ее сущность таинственным образом тянулась к этому источнику.

Лес остался позади, а впереди каменистые тропы и невероятных размеров валуны. Над головой вороны тревожно каркали, кружась в холодном чёрном небе. В нескольких шагах от неё шёл какой-то мужчина, вот только разглядеть его из-за тумана было невозможно.

«Это не вампир» — мелькнуло в голове у Галатии.

Он двигался с опаской, остерегаясь нападения, но почему же он не слышит приближения ее шагов? Передвижение. Галатия двигалась настолько быстро, что природа не успевала цеплять ее платье и издавать какие-либо звуки. Секунда и она перед ним.

— Кто ты?

Кто ты… Кто ты…

Эхо собственного голоса казалось девушке неестественным. А мужчина, облачённый в темную рваную одежду, стоял неподвижно и глаза его горели ярким светом.

— Кто ты? — повторила Галатия, но на вопрос отозвалось то же эхо. Этот человек не слышал ее. И НЕ ВИДЕЛ.

Черный ручей журчал прямо за ее спиной, ступни ощущали тянущийся от воды холод. Парень остановился у возвышенного берега и стал смотреть вниз.

— Не смей ступать в воду! — закричала Галатия. — Ты погибнешь!

Но парень ее не слышал. Он снял шапку, показав копну рыжих кудрявых волос, затем сделал шаг и…

Галатия очнулась. На плече лежала рука матери.

— Мама? — произнесла Галатия и посмотрела на руку, крепко сжимающую кисть, а потом взгляд перешёл на мольберт. Она нарисовала его.

— Кто это, Галатия?

— Не знаю, мама. Я только что видела его во сне.

— Ты не спала.

— Но я видела сон.

— Когда я вошла, ты рисовала эту картину. Но я не посмела тебя тревожить, увидев лишь белки твоих глаз.

Галатия в ужасе смотрела на мать.

— Я была… в трансе? Видение?

Они обе посмотрели на черно-белое полотно. Галатия не знала этих мест за холмом. Никакого чёрного ручья и каменистой местности здесь не было, если только это… не в самом городе Вьюрэй. Она в мельчайших подробностях передала свой сон матери, но та точно так же не могла предположить, что могло бы это значить.

— Возможно, ты увидела далекое будущее, — сказала Радегунда, приобняв дочь. — Вампиры с таким даром, как у тебя могут видеть на столетия вперед. Ты всё поймёшь, когда узнаешь этого человека.

— Я должна спасти его, мама. Это я точно знаю.

— Значит, ты его спасёшь. — Радегунда улыбнулась, затем присела. После частых перемещений она теряла силы, и требовался отдых. Ноги уже отказывались держать ее. Сегодня она проделала немало работы, хорошо бы подкрепиться. — У тебя есть кровь?

— Нет, но я могу отправить Излис к Морлеку.

— Не стоит беспокоить сейчас Излис, милая. Я сама отправлю свою особь. Я лишь пришла сказать, что Демоника на холме.

— Что? Как тебе удалось?

— Ты была права насчёт этой девушки. Виллоу был слаб, когда я появилась. Демоника высосала из него всю кровь, чтобы исполнить свой коварный план. Она привела ему ту самую девушку, которой я отдала кольцо. Она хотела уничтожить ее с помощью Виллоу. — Радегунда посмотрела на пламя свечи, скупо освещающее полотно с рисунком. — Демоника опасна.

— Где она сейчас, мама?

— У Зуоры — заточена в магическую тюрьму.

Галатия не подала виду, но всё ее нутро просто кричало: «Да! Там ей и место! Демоника не создана для Виллоу». Когда мать ушла, Галатия пребывала в приподнятом настроении. Она решила прогуляться и уже почти вышла из комнаты, когда в дверях появился Астарот.

— Куда собралась?

— Развеяться! Сегодня намечается прекрасная ночь!

— О-о-о, — со смехом протянул брат, проходя в комнату. — Вижу, у моей сестренки сегодня прилив бодрости. Или есть какой-нибудь особенный повод?

— Н…нет, — ответила девушка, с замиранием сердца глядя на то, как Астарот идёт к картине. Интересно, станет ли он спрашивать, кто тот молодой юноша, что изображён на полотне? А если да, то что же ответить? Галатия не хотела, чтобы брат неправильно ее понял.

Астарот медленным шагом подбирался к мольберту, по пути прихватив свечу.

— Практиковала шираат? Могу взглянуть?

— Астарот! — Галатия сделала шаг, но было поздно. Он уже смотрел на рисунок.

Она ждала осуждения, расспросов, чего угодно, но не такой реакции. Парень изумленно вглядывался в черно-белые линии, а потом посмотрел на сестру, произнеся вопросительным тоном неизвестное ей имя: «Ранн?».

Особь со сгорбленной спиной внесла в зал поднос с едой, которую вампиры едят скорее ради удовольствия, нежели ради насыщения. Она аккуратно расставила тарелки на дубовом столе перед Акилом и Брендоном, налила в кубки свежую кровь и бесшумно удалилась.

Акил сделал короткий глоток и поморщился.

— Чем их кормят в «Рен Ультио», что кровь становится такой кислой? — раздраженно пробормотал король.

Брендон откинулся на спинку стула. Его чёрный плащ раскрылся и подол упал на пол.

— Я поговорю с Морлеком по этому поводу. Но ты меня звал по другой причине. Разве нет?

— Да. Да, — повторил Акил, о чём-то задумавшись. — Ты помнишь Дафину?

После этого невинного вопроса лицо Брендона помрачнело, а в глазах читалось удивление.

— Дафина? Почему ты вдруг вспомнил её? Прошло столько времени.

— Всего двадцать с лишним лет, Брендон. Не век и не два, а какие-то несчастные двадцать лет.

— Я думал, ты забыл ту историю. Ты обещал мне, что не станешь вспоминать ту женщину. Человека. Донора, которому ты позволил уйти.

— На карту было поставлено благополучие моего брака. Я не мог поступить иначе, потому что Дафина… Она покорила меня.

— Я помню. Конечно. В то время Радегунда была в отчаянии, когда узнала о твоей измене. Мы все умоляли ее не отказываться от права быть твоей нолиной. А Бьорн едва не убил Дафину. Ох, Акил, как же неосторожен ты был.

Король кивнул и снова припал губами к кубку. Непробиваемое спокойствие вампира странным образом пошатнулось. Он не зря вспомнил о ней.

— Брендон, как ты думаешь, она могла забеременеть от меня?

— Что? — мужчина рассмеялся. — Человек от вампира? Акил, ты словно в первый день живешь! Вероятность человеку зачать ребёнка от вампира равна почти нулю. В этом месте нет полукровок. К тому же не забывай, что Радегунда забеременела Галатией уже через пару лет. Вампиры так часто не могут осеменять женщин. Что за разговоры!

— У меня пока только подозрения…

— Не стоит капаться в этом, Акил, — строго сказал Брендон, наставив на него палец. В эту ночь он позволил себе говорить с Акилом, как с братом, что случалось крайне редко. Обычно они обсуждали дела расы, проблемы донорского дома, то или иное поведение людей, Виллоу за пределами холма, но о личном они почти никогда не говорили. Акил и Брендон всегда были холодны друг к другу, а после глупого поступка Акила и вовсе потеряли братскую нить.

Акил смотрел в пустоту отсутствующим взглядом. Оживить в памяти давнюю историю стоило ему непомерных душевных усилий, теперь же его охватила незнакомая апатия. Он и вправду перестал думать о Дафине, он заблокировал чувства к ней ещё в ту ночь, когда позволил ей уйти. А ведь Брендон настаивал на том, чтобы убить её. Но Акил рискнул, рискнул своей расой во имя любви. К счастью, Дафина сдержала слово, и никто ни о чем не узнал.

— Я намерен поручить Виллоу ещё одно дело, — неожиданно сказал он. — Попрошу его выяснить, что стало с этой женщиной. Мне надо знать, как она жила, вышла ли замуж, родила ли… кого и когда.

— Ты спятил? Ты будешь просить сына выяснить всё о твоей любовнице?

— Виллоу о ней ничего не знает, — возразил Акил, — а значит, не догадается, для чего мне нужна эта информация.

В зале стало тихо. Брендон встал и прошёлся к окну, каблуки постукивали по гладкой плитке пола, раздаваясь эхом в комнате.

— Если ты веришь, что где-то во Вьюрэй у тебя есть сын или дочь полукровка, — Брендон убрал руки за спину, затем слегка повернул голову, чтобы видеть Акила, — то ты должен помнить одну вещь: этот ребенок останется человеком до самой смерти. А после гибели только ты сможешь обратить его в вампира. Если окажешься рядом.

Акил был твёрд, когда говорил:

— Если мои догадки подтвердятся, то уж поверь, я его не оставлю.

Перед Евдемом материализовалась Радегунда. Он немедленно вскочил с кресла и поклонился королеве.

— Что привело вас сюда, леди Радегунда?

— У меня к тебе очень серьёзный разговор, Евдем. Надеюсь, ты будешь честен со мной.

Парень напрягся всем телом, чувствуя, что просто так она не пришла бы к нему. Дело касалось Демоники, подумал он, и его догадка тут же подтвердилась.

— Вы с Демоникой часто проводили время вместе. Сколько помню, ты всегда относился к ней бережно и крайне внимательно. И несмотря на ее взбалмошный характер, ты был к ней терпелив.

— Вы совершенно правы, миледи.

— У тебя чувства к Демонике? — напрямик спросила королева.

На лице Евдема смешалось растерянность, граничащая с паникой. Он мог поговорить об этом с кем угодно, но точно не с Радегундой. В их семье никто не сомневался в мудрости этой женщины, у неё отлично развита интуиция, а ясность ума никогда не покидала ее. Их королева видела всё, даже если не была рядом. Евдем не видел смысла скрывать от неё правду, ибо она наверняка знает больше.

— Всегда мечтал воссоединиться с ней. Но… Демоника очень особенная девушка, которая не станет делать что-то, если ее заставить.

— Брендон — твой отец, говорил о том, что хочет поженить вас?

— Лишь однажды он упомянул, что мы были бы хорошей парой. Конкретно о свадьбе он ничего мне не говорил. Но я прекрасно понимаю, о чем вы говорите, миледи, — сделал вывод Евдем и внимательно посмотрел в ее глаза, словно пытаясь что-то прочитать в них. — Мой отец и ваш муж решили все без нас. Не так ли?

Радегунда смотрела на парня, не опасаясь, что он применит свой дар убеждения. Пока его глаза отливали медовым оттенком, он был не опасен.

— Я ничего об этом не знаю. — Она зашагала по комнате, шелестя юбками. — Демоника сказала мне об этом.

— Демоника? — взволнованно воскликнул парень. — Она нашлась? Где она?

— В тюрьме, Евдем. Но не у Акила, а у меня. Ты должен меня выслушать и кое-что сделать.

Спустя час Евдем направлялся к хижине знахарки Зуоры. С одной стороны он горел желанием увидеть Демонику, он был счастлив, что она нашлась; но с другой стороны в нем кипел гнев, ревность бушевала, словно разразившаяся буря в ненастную погоду. Он догадывался. Как же он мог не понять, что Демоника влюблена в этого слюнтяя Виллоу. Вот на кого надо было натравить Тристана. Не на того ее братишка напал в полнолуние.

Ожидая, пока Зуора откроет дверь, Евдем сжал кулаки. Он назвал пароль, и Зуора провела его в просторную комнату. Сначала она была совершенно пустой — только серые стены, потрескавшиеся от времени. Знахарка забормотала заклинание на шираате и с каждым словом перед ними вырастали толстые железные прутья. Клетка стала видимой, а вместе с ней появилась и Демоника.

Увидев парня, она бросилась к нему. Евдем не позволил прикоснуться к его рукам и отступил. Зуора вышла.

— Вытащи меня отсюда!

Евдем изучал ее лицо. Она приняла свой человеческий облик — невинная бледнолицая красавица, нуждающаяся в его защите. Стоило ей только тряхнуть белокурыми локонами, как мальчишеские сердца замирали, а потом начинали стучать в такт ее сердцу, будто на свете больше не существовало другого ритма. Какая же она лживая!

— Для чего? Чтобы ты вновь сбежала с холма к Виллоу? Вот куда ты исчезла. А ведь я искренне надеялся, что мы друзья и ты доверяешь мне.

— Я думала, что ты причастен к решению сыграть нашу свадьбу.

— Ты даже не спросила меня. А теперь хочешь, чтобы я помог. Как ты себе это представляешь? Перед тобой очень ранимая душа, Демоника. Ты жестока по отношению ко мне. И могу сделать признание… — Он приблизился к клетке и его глаза загорелись ярко-желтым. Вампирша дернулась в сторону, но Евдем успел просунуть руки через решетку и схватить ее за плечи.

— Тебя подослала Радегунда, но я не стану повиноваться твоему дару. — Демоника крепко зажмурилась. — Ты предатель! Вот ты кто!

— А ты нет?

— Я никогда ничего тебе не обещала!

— Знаешь, Демоника, — зашептал Евдем. Его голос превратился в тихий, напряжённый шёпот. — Среди всех вампиров я обладаю очень выгодным даром. Я мог бы давно сделать тебя своей рабыней, если бы захотел. Но я честно ждал, пока ты раскроешься передо мной по-настоящему. Да, к сожалению, я люблю тебя.

В этот момент Демоника открыла глаза. Он знал, что это подействует и не стал терять ни секунды.

— И ты любишь меня, — твёрдо сказал он, парализуя своим взглядом ее зрачки. В них отражалось ярко-жёлтое пламя, оно убеждало, повелевало, приказывало. Больше она не могла сопротивляться. — Ты любишь меня, Демоника, но твоя любовь спрятана глубоко внутри. Всё, что тебе нужно — открыть мне своё сердце. Скажи «да» и завтра я буду твоим мари. Ты хочешь этого. Наша свадьба — твоё спасение.

— Я сама по себе, — пыталась сопротивляться Демоника.

Синие губы парня растянулись в ехидной улыбке.

— Теперь нет. Теперь ты будешь слушать меня во всём. Завтра дашь мне ответ. — Он выпустил ее и тряхнул головой. Чёлка цвета ванили упала на лоб, придав его облику сексуальности. — Осмысли мои слова, детка. Либо ты со мной на свободе, либо без меня, но в тюрьме. Выбор прекрасен, не правда ли?

У хижины его уже поджидала Радегунда.

— Ты сделал то, что я просила?

— Да, миледи, — ответил Евдем. — Завтра она даст мне ответ.

Город светился огнями, манил и соблазнял неокрепшие умы и души. Ночная жизнь Вьюрэя протекала весьма активно, повсюду сверкали неоновые вывески, бродили толпы народа. Вся западная улица, где кипела клубная жизнь, была усыпана молодыми людьми. Четыре километра гламура и роскоши. Что ещё можно пожелать!

— Жаль, что всё уже не так, как было раньше, — со вздохом сказала Флоранна. Она жадно вцепилась в руку Дейва, как бы заявляя, что он только ее парень и «не приближайтесь, вьюрэйские пираньи».

Вывеска «РИЧ» уже мелькала перед глазами.

— Я буду танцевать до упаду! — Флор блеснула улыбкой. Дейв подмигнул ей. После чего они вошли в клуб.

Девушка выбрала «горячий» коктейль из брусники, а Дейв предпочёл традиционное пиво. Клуб заполнялся гостями, вскоре на танцплощадке яблоку негде было упасть, музыка громыхала так, что уши закладывало, но им нравилось ощущение свободы, и плевать, что громкие разговоры глохли на расстоянии вытянутой руки.

Первые сорок минут Флоранна получала удовольствие. Дейв был милым парнем, не слишком пошлым, чтобы лапать ее на виду у всех, не слишком разговорчивым, но вместе с тем он был безотказным и делал всё, что рыжая красавица пожелает. Рано или поздно это должно было наскучить. Без Мелании и Йодис, без шибутного Торлейка и веселого Ранна удовольствия никакого не было.

— Может, пойдём куда-нибудь ещё? — предложила Флоранна, прильнув к уху парня, чтобы тот смог расслышать ее.

— Есть идеи?

— Никаких. Но мне что-то надоело танцевать.

— А как же обещание «танцевать до упада»? — улыбнулся Дейв. Он осторожно приобнял девушку за талию.

— Я передумала. — Флор тряхнула рыжей копной волос. — Я больше не хочу танцевать! Пойдём, пожалуйста.

Дейв не стал спорить. Он расплатился за напитки, помог девушке надеть плащ, и они за руки покинули клуб. А потом долго бродили по тёмным и прохладным улицам, ни о чем не разговаривая. Флоранна уже начала задумываться о том, что чувства к Дейву — или лучше назвать это влечением — неожиданно перегорели. Да, сначала он казался ей лучшим парнем на свете — красивый брюнет, смуглый, широкоплечий с умным взглядом. Ее привлекла его манера то и дело повторять «это самое…», когда смущался. А ещё накаченное тело. А теперь она получила желаемое, и, казалось, насладилась, даже перенасытилась им. Что толку с того, что они идут вот так, взявшись за руки, и молчат? А тем временем ее глаза стреляют направо и налево при виде симпатичных мальчиков.

Когда они вышли на дорогу, ведущую к холмам, у Флоранны сложилось четкое представление о том, чего она хочет. Сегодня она расстанется с Дейвом.

«С тобой было хорошо, но нам дальше ничего не светит».

— Здесь жутко, Флор, — сказал Дейв и остановился. — Давай пойдём домой?

Флоранна решила его подразнить, поэтому засмеялась.

— Боишься вампиров?

— О чем ты? Вампиров не существует!

— Откуда ты знаешь? — Она посмотрела вверх. Луна во всем своём величии красовалась на чёрном полотне неба, а яркая мозаика звёзд рассыпалась от одного края мира до другого. — А вдруг Торлейк прав и они существуют? Что, если Ранна сцапали клыкастые и утащили в своё логово?

Дейв попятился назад от неё, а Флоранну забавлял его напуганный вид. Она продолжала нагонять страхи.

— Мы здесь одни. У самого подножия запретного холма. Беспомощные людишки…

— Флор, прошу… — Дейв уткнулся спиной в холодное ограждение и вздрогнул. Раздался звонкий хохот Флоранны.

— Даже не думала, что ты настолько труслив, милый. — Она вдруг стала серьёзной. Шаг за шагом заманивала Дейва вглубь зарослей. Ее глаза сверкнули ярким пламенем, девушка медленно вдохнула воздух ноздрями. — Посмотри вокруг. Неужели тебе не нравится это уединение?

— Флоранна, что с тобой происходит? Я боюсь не за себя, а за тебя.

— Не сможешь меня защитить? Ты же мужчина.

— Ты запуталась в противоречиях. То пытаешься убедить, что мы здесь в глуши совсем беспомощны, то начинаешь нести бред про уединение. Думаю, что ты слишком много выпила.

Дейв взял Флоранну за руку и повёл к дороге, но она вырвалась.

— Никуда я с тобой не пойду! — крикнула она. — Я хочу остаться одна. Уходи!

— Флор, — парень потянул к ней руки, чтобы обнять, но она с силой оттолкнула его.

— Я хочу, чтобы ты ушел! Уходи! — Она не понимала, что происходит. В нос ударил странный запах, голова резко перестала кружиться, зрение стало стопроцентным, хотя она всегда страдала легкой близорукостью. Она помнила, что хотела сказать Дейву. — Между нами всё кончено. Уходи.

— Флоранна, я не понимаю. — Дейв растерянно смотрел на неё. — Всё было прекрасно. Что случилось? Что я сделал не так?

В глубине холма сверкнули чьи-то глаза. Девушка чувствовала его запах, и он манил ее.

— Если не уйдёшь сейчас, то пожалеешь, — произнесла она, повернувшись к Дейву спиной, а к тому, кто прятался за деревьями, — лицом. Она уже ощущала изменения на своём лице.

— Я не уйду, и ты знаешь почему, Флор, — твердил Дейв. — Я не брошу тебя здесь одну. Давай так, я провожу тебя до дому. Ты все хорошо обдумаешь, а завтра поговорим.

Раздался звук, средний между шумным выдохом и тихим рычанием.

— Разве ты не понял меня?

Флоранна резко развернулась.

На лице Дейва застыл крик ужаса.

Астарот не сказал ей ни слова. Просто молча покинул её комнату, напрочь позабыв о картине. Галатия очень старалась мысленно убедить его сделать это, и, видимо, у неё получилось. Чувствуя в себе неусыпную, глубокую гордость, она с улыбкой на лице сказала себе, что отныне стала полноценной вампиршей. И речь идёт вовсе не об облике, а о силе, которой обладают зрелые вампиры. Персональный дар предвидения теперь не единственная вещь, которая была ей подвластна. Однажды она уже сделала это с Демоникой, когда та покидала холм, но тогда всё вышло на подсознательном уровне. В случае с Астаротом она применила силу намеренно.

Поправив кудряшки на голове и расправив складки на юбке, Галатия всё-таки вышла прогуляться. Разве можно сидеть дома в такую прекрасную ночь!

Сначала она пошла в центр, где устраивались поединки между особями. У вампиров свои развлечения и в эту ночь мужчины собрались, чтобы посмотреть эти бои, встретиться с друзьями, поговорить о делах и правлении, поделиться новостями. Как правило, женщины обходили это место стороной. Особи, бывало, становились неуправляемыми и могли схватить первого попавшегося вампира и, не глядя, нанести ему увечья. Никто не погибнет, но всё же это неприятные ощущения.

Заметив Морлека в стороне от толпы, Галатия направилась к нему.

— Даже вы сегодня соблаговолили посетить поединки, леди Галатия! Смею напомнить, что это немного опасно для вас. — Морлек являл собой истинное благородство. С виду и не скажешь, что каждый день он имеет дело с людьми.

— Я не собираюсь здесь задерживаться, — с деланной веселостью сказала Галатия.

Она обратила внимание на возбужденную толпу. Они скандировали имя самой сильной особи: «Низа! Низа! Низа!». За частые победы в боях Низа стал почетной особью короля. У Акила на этот счет были свои соображения. Он собирал крепкую армию на случай, если начнётся война. Эти бои — некий вклад. Галатия вздрогнула, вспомнив своё видение. Ей казалось, что в той войне, которая их ждёт, никакой Низа не справится. Не сила сыграет главную роль… а разум.

— Хотите, я составлю вам компанию? — предложил Морлек.

Галатия не смотрела на него, она была вся погружена в себя, свои мысли и ничего не волновало ее больше, чем будущее. Ей было интересно понять, с кем их расе предстоит воевать и почему они проиграют.

— Нет, благодарю. Я хочу побыть одна.

Девушка ушла подальше от скопления вампиров. На балконе старого каменного замка Галатия увидела отца и дядю. Астарот и Бьорн тоже были там. Они внимательно следили за боем. В эту ночь ничто больше не волновало вампиров.

Отвернувшись, Галатия пошла вдоль замка к подножию холма. Там лес. Спокойствие. А ещё там донорский дом. Она никогда не была внутри, никогда не видела людей из «Рен Ультио». Чувство любопытства раздирало ее так, что хотелось непременно взглянуть одним глазочком, что из себя представляет это место. И Морлека нет. Никто не станет задавать лишние вопросы.

Перед ней стоял двухэтажный каменный дом, огороженный колючим забором. В центре перед входом — железные ворота. Особи, охранявшие «Рен Ультио» не были заметны. Этому дому чуть больше ста лет. Раньше людей держали в подземелье замка, но Акил посчитал, что людей держать в королевском замке опасно, их нужно держать отдельно и хорошо охранять. Он отдал приказ построить дом и дать людям все необходимые удобства. Забота о донорах производилась лишь для того, чтобы можно было наслаждаться вкусом их крови, ее должно хватать всем жителям Вьюрэйского холма. Нет ничего хуже изголодавшихся особей, которые плюнут на все законы и начнут охотиться. Этого Акил допустить не мог.

Галатия стояла неподвижно, глядя на дом. Она ещё думала, пойти или не пойти, когда со стороны правого крыла послышался глухой стук. Девушка обошла дом за одну секунду и остановилась около колючего забора, вглядываясь в кусты. Ветки негромко шуршали. Потом послышалось лёгкое кряхтение. «Кажется, ногу подвернул. Вот не везёт!» — сказал кто-то.

Галатия посмотрела вверх. Решетка была наполовину отогнута. Крошечное отверстие не давало точного представления о том, какой комплекции человек смог оттуда вылезти. Но то, что это был человек, сомнений ничто не вызывало.

Галатии стало забавно. Что ответит ей этот человек, если узнает, что побег не удался?

— Может быть, я могу помочь? — тихо пропела она. Затем хихикнула, приложив маленький кулачок ко рту.

Из кустов резко выросла фигура. Блестящие глаза устремились на неё. Парень явно не ожидал и был напуган.

— Ты вампир? Хотя о чем я спрашиваю… — Парень прижался к стене, начал озираться по сторонам. — Позволь мне уйти. Пожалуйста. Я не хочу быть донором. Тихо себе взберусь на холм и скроюсь. Никто и никогда обо мне не услышит. А с моего языка не слетит ни единого слова о вас. Пожалуйста…

Галатия не двигалась. Веселье исчезло, словно его и не было. Это же парень с картины! Парень, за которым она следовала… «Я должна спасти его, мама. Это я точно знаю». Но он человек. Всё это не укладывалось в голове. И только мысли о скором уничтожении расы вселяли в неё проблеск надежды, что все подсказки, что даёт ей подсознание, а также ее действия, как следствие интуиции, будут оправданы.

— Эй, ты там живая?

Галатия оглядела быстрым взглядом колючий забор.

— Как ты собирался отсюда выбраться?

— Перелез бы.

— Ты Ранн? — решила спросить она. Астарот назвал это имя, и она хотела удостовериться, что брат действительно узнал человека.

— А я популярен.

— Так ты Ранн? — повторила рыженькая вампирша.

— Да. Мое имя Ранн.

Галатия подумала об особях, которые непременно услышат их и поймут, что происходит. Ранна могут ранить или убить. А ее накажут. Огромный риск.

— Здесь охрана. Ты не сможешь уйти незамеченным.

— Что же мне делать?

— Послушай, я помогу, но через холм ты не пойдёшь. Тебя поймают. Особи сидят повсюду и у них зоркий глаз, а ещё острый слух.

— Тогда почему они не слышат нас сейчас?

— Мне это тоже интересно. — Галатия напрягла слух. Не было слышно даже шелеста листвы, воздух словно стал неподвижным. На ум Галатии пришла мысль, что особи тайком сбежали посмотреть поединки. От того зрелища никто не мог отказаться. — Как быстро ты сможешь перелезть через забор?

— Не знаю. — Ранн приблизился и потрогал стены. Торчащие шипы оказались очень острыми.

— Тут легко пораниться, но тебе нельзя пахнуть кровью.

— А это проблема.

Немного подумав, вампирша оторвала от подола платья полоску ткани, поделила надвое и бросила Ранну.

— Хорошо обмотай руки. Возможно, это поможет. — Она дернула одним плечом. — Хотя не факт.

Ранн без лишних слов принялся выполнять просьбу вампирши. Галатии показалось, что он слишком доверчив. Перед ним вампирша, а он слепо делает всё, что она скажет. Или опять включилась ее подсознательная сила гипноза?

— Поторопись!

— Делаю всё, что в моих силах, — огрызнулся парень. — Готово. Надеюсь, не слетит.

— Забор не такой уж и высокий.

— Нога болит, — пожаловался Ранн, хватаясь за острые стержни.

— Забудь о боли и думай о том, что тебя ждёт свобода.

Ранн добрался до верха. По вискам струился пот, над губами скапливались крупные солёные капли, глаза буквально тонули. Дышать становилось трудно, но он не хотел сдаваться, поэтому лез вверх. Наконец он перевалился через забор и мешком рухнул на землю.

— Это уже… чересчур… — со стоном боли проговорил Ранн, затем попытался подняться. Тазобедренная кость угодила прямо на узкий сруб дерева. Ой, как больно!

Галатия попыталась помочь, но Ранн не позволил к себе притронуться.

— А ты не укусишь?

— Если тебе так спокойнее, то для меня ты не выглядишь аппетитным.

— Ладно, убедила. Куда ты меня денешь?

— Куда дену? — Задумавшись, Галатия отошла от парня. Постукивая фалангой указательного пальца по губам, она словно забыла о чужом присутствии. — Через холм идти опасно. Не сейчас. Надо спрятать тебя на какое-то время.

— Что? Спрятать? — с ноткой изумления уточнил Ранн, придвинувшись к вампирше.

Она встрепенулась, словно до этого была не здесь. Обвела глазами высокого кудрявого парня, покачала головой и коротко, но ясно ответила.

— Спрятать, чтобы не убили. Я должна спасти тебя, а не загубить.

— Почему просто не вывести меня отсюда?

— В городе есть вампиры. Король обязательно пошлёт за тобой. Пусть убедятся, что тебя нет во Вьюрэй. А я за это время придумаю, как вывести тебя отсюда. Или думаешь, что завтра никто не заметит твоей пропажи?

— А ты умная.

— Пошли! — махнула рукой Галатия, проигнорировав человеческий комплимент.

Она вывела Ранна к деревне. Она знала ходы и верила, что их никто не остановит. Какое счастье, что этот парень решил сбежать в день состязаний.

Она очнулась в полной темноте от того, что кто-то нашёптывал ей в ухо какие-то непонятные слова. В нос бил запах сырой земли. Пошевелившись, тело напомнило ей о том, насколько она замёрзла и как долго пребывает в таком состоянии. Кажется, она отключилась.

Последнее, что Флоранна помнила — это то, как она начала дразнить Дейва. Зачем она вообще повела его к холму? А что произошло потом? Разум словно отключился ещё до того момента, как удалось осознать это.

Наконец она села, но при этом продолжала испытывать слабость. Грустно было смотреть на грязное и в некоторых местах порванное платье. Оно было одно из ее любимых.

Мрачный холм окутывала таинственная тишина. Молчали птицы, дремал ветер, в неподвижной траве пряталась крылатая мелочь. Затишье, будто перед бурей. Луна на звёздном и безоблачном небе все ещё освещала окрестности, все тропинки, неровности почвы, уродливые деревья и пушистые кустарники.

Флоранна подобрала к себе ноги и обняла их, а подбородок примостила на колени. Она дрожала от холода, потирая плечи.

— Дейв? — позвала она.

В подсознании всплыл собственный крик: «Уходи!».

Он ушёл? Ушёл и бросил ее одну?

Флоранна попыталась подняться, но снова упала. Это не алкоголь, решила она. Это что-то другое.

— Дейв? — снова позвала она.

Плотная тьма окружала ее со всех сторон, но скоро глаза привыкли, и девушка повернула голову вправо. Дейв лежал всего в нескольких митах от неё. Флоранна подумала, что он тоже, как и она, отключился, но ещё не пришёл в себя.

Не в силах подняться, она поползла к нему на четвереньках. В коленки впивались острые мелкие камешки, ее лицо перекашивалось от боли с каждым шагом, но она все равно ползла.

— Дейв, очнись! — закричала она, но вместо крика из горла вырвался хрип. Она уже близко. Сейчас разбудит его и они вместе доберутся домой. «Где моя сумочка? Мне нужен телефон». — С этими мыслями она повернула Дейва к себе лицом и пронзительно закричала, пятясь назад и при этом толкая его тело ногами.

Он умер. Под белой кожей не осталось ничего, с него словно высосали жизнь. Высосали. Призвав на помощь всё своё мужество, Флоранна снова подползала к телу мертвого парня и начала разглядывать его шею. След от укуса виднелся в свете луны, и сомнений не осталось — это клыки.

Флоранну охватил ужас. У неё в голове билась только одна мысль бежать и как можно быстрее! С большим трудом она поднялась на ноги. Сумочки нигде не было видно и ей пришлось смириться с потерей. Нужно бежать!

Она хватала ртом воздух, дышала как собака. Начиналась паника. Шея болела, и хотелось всё время противно покашливать. Ноги не слушались. Она сделала несколько шагов, но ощущение, что не сделала ни одного. И вдруг раздался голос, сильный и мелодичный.

— Неужели ты думаешь, что осталась в живых просто так?

Флоранна закрыла глаза, замерев на месте, и затряслась всем телом. Это он — вампир. Вампир, который убил Дейва. Он убьёт и меня, думала она.

— Я давно наблюдаю за тобой. Посмотри на меня, черт! Я не страшный.

Но девушка стояла на месте и не двигалась. Она молилась, ее губы шевелились, призывая всех Богов, которые только могут прийти к ней на помощь.

— Моё имя — Тристан. И мне нужна твоя помощь.

Он сам подошёл к ней. Флоранна, к своему удивлению, не увидела ни клыков, ни красных глаз. Ничего, что напомнило бы ей вампира. Человек как человек. Только бледный очень.

— К…ка…кая… по-мощь?

— Сделай вдох. Так, хорошо. Теперь выдох. Не трясись. Я тебе ничего не сделаю. Для тебя я друг до тех пор, пока ты будешь вести себя правильно.

Обыкновенные слова подействовали на девушку гипнотически. Она перестала дрожать и страх улетучился. Слабость в ногах прошла.

Вампир, называемый себя Тристаном, взял ее за руку и повёл к толстому дубу.

— Здесь есть камера видеонаблюдения, — неожиданно сказал он, — но люди не догадываются, что мы, вампиры, умнее всяких механических штучек. Обойти это место и остаться незамеченным можно вон по той тропе или через другие холмы. Я нарушаю закон Вьюрэйских холмов уже много десятилетий и ни мой король, ни ваши охотники не смогли меня вычислить. Однако… впервые за много лет мне нужна помощь человека. Ты ведь сможешь оказать мне маленькую услугу?

Флоранна отшатнулась, когда холодная рука вампира прикоснулась к ее щеке.

— Зачем ты убил Дейва?

— Он не уходил, — с лёгкостью ответил вампир. — Он хотел увести тебя. Если бы он ушёл, то остался бы жив. Мне пришлось…

Флоранна чувствовала, что ещё немного и ярость вырвется наружу. Но так нельзя. И она снова собрала все свои мысли, чтобы спросить:

— Как тебе удалось управлять мной?

— О, какая любопытная девочка! Я — мастер иллюзий. Продемонстрировать?

И не дождавшись ответа рыжеволосой красавицы, развернул ее лицом к телу. Флоранна готова была упасть в обморок, когда изуродованный Дейв поднялся на ноги и заговорил с ней…

Красивая вампирша в платье совсем не похожем на те, что носят современные девушки, вела Ранна через тёмные улицы, освещаемые лишь тусклым светом луны. Земляные дома стояли не как в деревнях и городах — ряд справа и ряд слева, а вразброс, при этом каждый дом был окружён пышными кустарниками и ветвистыми деревьями, а на крыше росла трава. С неба не так легко разглядеть постройки. Каждый дом тянулся на целые миты вперёд, чтобы обойти его требовалось время. Поэтому вампирша тащила его через крышу, прочную как камень, что не могло не удивить.

Они бежали так быстро, что Ранн не успевал запоминать дорогу. А потом он увидел замок и, поражённый его величием, замер на месте.

— Эй, ты почему остановился? — В глазах вампирши отразился огонь. Позже Ранн понял, что у неё глаза красного цвета.

Парень не шевелился. Он и предположить не мог, что за холмом скрывается целый город средневековья. Но если земляные постройки были похожи на кроличьи норы, то замок вполне можно заметить с высоты полета. Его башни не скрывали деревья. От Вьюрэя его защищал холм. А как же вертолеты и самолеты? А терраса на востоке?

— Разве люди не видели этих башен? — спросил он вслух.

— Видели, — ответила Галатия. — Папа сказал, что этот город признан «мертвым», но чтобы люди не стремились сюда, объяснили, что это частная собственность. Конечно, у вас ходят легенды…

— Ничего не слышал о городе… о…

— Надо спешить, Ранн, — прервала его на полуслове вампирша.

Они подошли к полуземлянке, похожей на треугольник с прямоугольным вырезом посередине. Жилище наполовину представляло собой что-то среднее между домом из дёрна и бревенчатым домом, крыша была выложена брёвнами, сквозь которые прорастала трава. Пол был углублён на полтора мита под землю. Ранн едва не подвернул вторую ногу, ступая внутрь.

А потом к ним вышло «чудовище» со свечой в костлявой руке и в женском платье, хотя она мало чем отличалась от тех особей, что окружили его в тот день. Вампирша назвала ее знахаркой Зуорой. А потом заговорила с женщиной на другом языке, который Ранн слышал впервые в жизни.

Пока они тихо о чём-то перешёптывались, Ранн успел окинуть взглядом лачугу. Пустая. Только ветки лещины в углу, да каменные сиденья у стены. В глубине комнаты чернел ещё один прямоугольник, куда и повела его потом вампирша. Коридор уходил дальше в землю. Ранн итак был в постоянном страхе, а тут его вели в подземелье, ничего не объясняя.

— Ты хочешь запереть меня в тюрьме?

Девушка не очень поняла слово «тюрьма», поэтому не ответила прямо.

— Я помогаю тебе, — сказала она с лёгким упреком. — Здесь ты будешь в безопасности.

— А ты знаешь, что людей нужно кормить? — нарочито небрежно поинтересовался Ранн. Не очень-то хотелось помереть с голоду.

— Я не настолько глупа! — обиделась Галатия и остановилась, чтобы пропустить парня в дверь, которую открыла Зуора.

Эта комната отличалась от той, где они находились до этого. Здесь было светлее, благодаря настенным подсвечникам, а в углу стояла кушетка. Зуора нашептывала что-то невнятное, наращивая в воздухе невидимые стены. Ранна сначала это забавляло, но когда он не смог пробиться дальше середины комнаты, веселье тут же испарилось.

— Зуора за тобой присмотрит, — сказала Галатия, игнорируя громкие возмущения Ранна. — Если кто-то войдёт в эту комнату, то тебя не увидят и не услышат.

— А как тогда ты меня видишь? — спросил парень, стараясь не поддаваться панике.

— Для меня этого запрета нет. Посидишь здесь, пока я не придумаю, как вывести тебя отсюда. Зуоры не бойся, она не пьёт человеческую кровь.

— Травоядная? — решил съязвить Ранн. Он уже сам не понимал, что лучше — донорский дом или эта убогая темница.

— Ты в безопасности! Что ещё ты от меня хочешь?

— Как тебя зовут, о, спасительница?

Вампирша склонила голову на бок, вглядываясь в ясные глаза парня и с удивлением отмечая, что сейчас он нравится ей больше, чем там, в ее видении.

— Меня зовут Галатия, — скромно опустив глазки, ответила вампирша.

— Никогда не думал, что девушки-вампиры такие… — И он замолк.

— Какие? — негромко спросила Галатия.

Ранн поджал губы, не решаясь делать комплимент хищнице.

— Ты сказала, что в городе вампиры. Они до сих пор ищут моего друга?

— Да. Туда отправился мой брат. Ах! — внезапно вскрикнула она, будто что-то вспомнила.

— Что случилось?

— Мне надо бежать. Я же совсем забыла! — Она бросилась к двери, но потом вновь вернулась. — Я ещё приду.

После этих слов вампирша исчезла, оставив Ранна наедине со своими мыслями.

Должно быть плохо, когда нет выбора. У Флоранны он был. Либо она помогает вампиру, либо покоится с миром рядом с Дейвом. Второй вариант отпадал, потому что Флоранна боялась смерти. Она считала себя слишком молодой для того, чтобы уходить из жизни, да ещё так нелепо. Да она не успела пожить! А вампир гарантировал ей жизнь, если она поможет ему найти Виллоу.

— Но мне не просто нужно узнать, где он находится, — вкрадчиво говорил Тристан. — Мне необходимо, чтобы ты загнала его в ловушку.

— Как же я это сделаю? — дрожа от холода и страха, спросила Флор.

— Твоя подруга водит с ним шашни. Я думал, ты знаешь.

— У меня много подруг.

— Но та, с которой ты живешь — одна.

Флоранна подозрительно прищурилась.

— Я вижу, ты хорошо подготовился. Всё знаешь и обо мне, и о моей подруге. А нельзя было обойтись без убийства, а просто прийти, скажем, ко мне домой и выложить всё начистоту?

Тристан придвинул своё лицо ближе и заглянул ей прямо в глаза.

— Тебе сейчас страшно? — спросил он.

Девушка кашлянула.

— Да.

— Страх! — воскликнул он с торжествующим видом. — Только страх способен действовать на человека в угоду нам. Ты знаешь, кто я и на что способен. Ты будешь бояться, а значит, сделаешь всё, что я скажу. Одно слово охотникам — и я убью всех твоих друзей. Тебе перечислить имена? О, а может, рассказать, каким образом я собираюсь…

— Ну, всё! Хватит! Я же согласилась? Значит, не нужно этих подробностей. Хочешь Виллоу? Я достану его тебе.

На губах вампира сияла победная улыбка. А Флоранну вдруг замутило и вывернуло наизнанку.

— Слабые вы, человеческие женщины, — сказал Тристан, наблюдая нелицеприятную сцену. — Слабые, — он мягко провёл рукой по ее огненно-рыжим волосам, — но безумно красивые!

В немой тишине явственно прозвучал его зловещий смех:

— Ха-ха-ха!

Прохладный ночной воздух действовал на Меланию успокаивающе. Она присела на сырую траву, облокотившись на толстый ствол дерева, откинула голову назад и долго смотрела на звёздное небо. Виллоу не мог сидеть на месте, он нервно расхаживал взад-вперёд перед железным ограждением, разделяющим запретный холм от Вьюрэя. Туда-сюда, туда-сюда, как маятник.

Галатия задерживалась. Мелания осмелилась предположить, что она забыла о встрече. Но Виллоу быстро пресёк её довод, сказав, что Галатия ни за что не забудет о своём брате. Просто ей что-то помешало прийти. Или кто-то.

Мелания достала из внутреннего кармана сумки бархатную коробочку, открыла ее и стала рассматривать кроваво-красный рубин, зловеще поблескивающий при свете луны. Потом вдруг послышалось шуршание листвы. Мелания поднялась на ноги и настороженно вглядывалась в темноту за забором.

— Я чувствую ее запах, — взволнованно сказал Виллоу. — Она пришла.

И в следующую секунду Галатия вышла на холодный свет, исходящий от яркого диска в небе. Мелания без страха приблизилась к Виллоу. Она не сводила глаз с прекрасной рыжеволосой вампирши в шёлковом платье с толстым золотым поясом вокруг талии. Ее плечи и декольте были обнажены, рыжие локоны девушка собрала в высокую причёску. Она выглядела по-королевски изящной.

Девушки некоторое время рассматривали друг друга, ничего не говоря.

— Это она? — спросила Галатия у Виллоу.

— Да. Это Мелания. Та девушка, о которой ты мне рассказала.

— Какая красивая! — восхищённо воскликнула Галатия, затем открепила брошь от платья и протянула Мелании.

Вещь вовсе не являлась брошкой. Это была защита для рубина, но очень искусно выполненная. Глядя на неё со стороны люди будут видеть обыкновенный кулон. Мелания поднесла изделие к рубину, и колпачок легко вошёл в камень, скрыв его от глаз людских. После чего девушка сняла с себя серебряную цепочку и надела кольцо как кулон. Виллоу помог застегнуть цепочку на шее.

— Очень красивая, — благодарно сказала Мелания, разглядывая изделие. — Виллоу сказал, что ты сама изготовишь защиту, но это… слишком сложно.

— Не для меня, — улыбнулась Галатия, затем обратилась к Виллоу: — Астарот сказал, что отец в скором времени хочет видеть тебя на холме… — Она выдержала паузу. — С результатами.

Мелания нахмурилась. Ей не понравилось то, что она услышала. Неужели он должен привести Торлейка на холм? А если он этого не сделает? Отец его накажет?

— Я свяжусь с отцом, — ответил Виллоу. — Как она?

Галатия сразу поняла, о ком справляется Виллоу. Он хотел знать, что стало с Демоникой, но по каким-то причинам не называл ее имени вслух.

— Она под присмотром, не волнуйся.

— Кто? О ком вы говорите? — спросила Мелания, напряжённо глядя то на Виллоу, то на его сестру.

— О Демонике, — без желания ответил он.

— Это та, что…

— Да. Я всего лишь хотел убедиться, что она больше не опасна.

— Будь уверен, Виллоу. — Галатия обернулась назад, затем вернула взгляд на брата с его спутницей и заговорила быстро, словно боялась опоздать куда-то. — Мне пора. Бои скоро закончатся, и они захотят увидеть королевскую семью. Мне нужно поторопиться, а то особи бросятся на мои поиски. А здесь… человек.

— Рада знакомству, Галатия. — Мелания протянула руку, но Виллоу перехватил ее и вернул на место.

— Я тоже, Мелания. Береги кольцо. В будущем оно спасёт всех нас.

Девушка не стала пояснять, что под словами «всех нас» она имела в виду только вампиров. С людьми ничего не сделается, ведь они и станут причиной надвигающейся беды.

Когда Галатия уже собиралась уйти, Виллоу остановил ее.

— Галатия, ты какая-то не такая сегодня. Что-то случилось?

— Всё хорошо, Виллоу. Я просто тороплюсь.

— И ты можешь заверить, что ничего не скрываешь от меня?

— Уверяю, Виллоу. Никаких тайн.

Спускаясь с холма, Виллоу с непонятной Мелании настойчивостью пытался предупредить, что она не должна играть с кольцом.

— Придёт время, и ты поймёшь, каким образом и для чего его использовать. Ради меня не стоит скрывать солнце от людей. Я знаю кое-какие хитрости, чтобы избежать солнечных ожогов в случае, если рядом не будет тени. Храни кольцо как нечто ценное.

— Почему Галатия сказала, что кольцо может спасти всех нас? Спасти от чего? От солнца?

— Я не знаю. И никто не знает.

— Как говорит мой папа: «Никто не застрахован от несчастья, но главное — не потерять лица». То есть, мы не должны оставаться одни в беде и стремиться помочь тем, кто слабее. Значит, однажды я смогу стать сильнее кого-то или чего-то?

— Думаю, да.

Такая мысль понравилась Мелании, и она улыбнулась. Виллоу своим молчаливым участием как будто разрешал ей вволю помечтать.

— Почему ты не позволил дотронуться до Галатии? — задала наконец мучавший ее вопрос Мелания.

Положив руку девушке на талию, Виллоу притянул ее близко к себе и, заигрывая, шепнул на ухо:

— У неё мог бы остаться человеческий запах.

— Получается, ты провонялся мною с ног до головы? — засмеялась Мелания.

— Во Вьюрэй я так и должен пахнуть — человеком.

Он проводил ее до дома. Они шли, взявшись за руки, и, не разрывая этой цепочки, обходили лужи и другие препятствия. Увлечённые собой и занятые друг другом, они, казалось, совершенно не обращали внимания ни на что вокруг. Но, уже подходя к дому, Мелания замедлила шаг и выпустила руку парня. За углом в тени показалась женская фигурка. Девушка шла быстро. Звук каблуков, отталкиваясь от стен, гулко звенел и заставлял ожить мёртвую тишину города.

— Флоранна? — неуверенно позвала она.

Девушка остановилась. Обернулась.

— Мелания? — Рыжеволосая Флор бросила взгляд на рядом стоящего с ее подругой парня и сразу поняла, кто он.

— Я думала, ты дома.

— Я тоже думала, что ты дома. А я… гуляла в «РИЧ», потеряла сумочку с ключами и телефоном.

— О Боже! Как же так?

Но Флоранна не удостоила подругу ответом, а вместо этого продолжала сверлить взглядом вампира, о котором Мелания, конечно же, рассказывала, но забыла уточнить, что он вовсе не человек. Чтобы заполнить паузу, она решила заострить на нем внимание.

— Это и есть тот самый Виллоу, о котором ты мне рассказывала?

— Да. Это он.

— И? Узнала, зачем он искал Ранна?

Мелания бросила на Виллоу растерянный взгляд, ища помощи. Но он молчал, позволив девушкам говорить самим.

— Так, пустяки, — сказала она быстро.

— Зайдёшь к нам, Виллоу? — предложила Флоранна.

Он, почувствовав по тону в ее голосе опасность, предпочёл вежливо отказаться. Объяснил это тем, что очень устал и хочет спать.

«Ага, как же! — не поверила Флоранна. — Разве вампиры спят ночью?».

Однако вслух ничего не сказала. Нельзя себя выдавать — одно из условий Тристана. На кону слишком много жизней, чтобы рисковать.

На прощанье Виллоу быстро поцеловал Мел в щёку, хотя она ожидала чего-то большего. Всё вышло слишком сухо. Лёгкий взмах рукой, удаляющиеся шаги. Он исчез за поворотом, и она не знала, когда состоится их следующая встреча.

Как только они остались наедине, Флоранна тут же накинулась на Меланию, обвинив в том, что та плохая подруга, раз скрыла такой важный факт.

— Встречаешься с парнем и ни словечком не обмолвилась! Могла бы честно признаться, что у тебя свидание, а не плести чушь про занятия с Йодис.

— Я, на самом деле, не собиралась ни на какое свидание! — оправдывалась Мелания, догоняя подругу. — Всё случилось как-то само.

— Хорошо, — вдруг смягчилась Флоранна. — Но обещай, что приведёшь его к нам на ужин. Познакомимся поближе. Я тоже буду с другом.

— С Дейвом?

Весёлое лицо Флор внезапно помрачнело.

— У меня новый друг. А с Дейвом мы расстались. Навсегда, — добавила она и вошла в квартиру.

Бьорн ворвался в комнату, где у камина уютно устроился Астарот, изучающий какие-то бумаги. Вошедший вампир не скрывал раздражения и злости.

— Ты знаешь? Знаешь?! — с порога воскликнул Бьорн.

— Что случилось? — неуверенно спросил Астарот, откладывая стопку пожелтевших бумаг в сторону.

Бьорн метнулся к столу, что стоял у стены, чтобы налить себе выпить. В кровь он добавил бренди. Астарот продолжал следить за братом взглядом, ничего не понимая.

— Что это за бумаги? — кивнув на стол, спросил Бьорн.

— Письма. Личные. — Вампир встал и подошёл к брату, убрав руки за спину. Произошло что-то очень серьёзное, а иначе ничем другим такое поведение не объяснить. Вряд ли Бьорна заботили бумаги. Он оттягивал время, дабы успокоиться. — Может, наконец, объяснишь, что происходит?

— Неужели ты ещё не в курсе?

Астарот раздвинул руки в стороны:

— Я обязательно всё узнаю, брат, если ты скажешь. А пока я нахожусь в неведении относительно того, с чем ты пришёл. Ты врываешься сюда с таким видом, будто готов разорвать на части любого, кто встанет на пути. Кричишь, а затем вливаешь в себя алкоголь. И поверь, смена темы разговора лишь ещё больше возбудила моё любопытство.

Астарот был старшим сыном Акила, живший ещё в средневековье. Наверное, поэтому мудрость, здравое понимание, умеренность в нем сочетались с властностью, терпением и авторитетностью. Его речь всегда живая, искренняя заставляла задуматься. В голосе — спокойствие и глубина. Глубокомысленные выводы Астарота имели прочный фундамент. Он много читал, неустанно учился, пусть в своей манере, но это не помешало овладеть большим запасом знаний.

Время от времени он поучал младших братьев, но никогда не ставил себя выше них, не проявлял эгоизма. Взять хотя бы решение отца отправить Виллоу в город, чтобы разыскать второго донора. Астарот мог бы выступить, сказав, что именно он подходит для этой миссии. Но он не сделал этого. Более того, пожелал Виллоу удачи в таком непростом деле.

Акил для Астарота всегда был авторитетом и образцом. Астарот прислушивался к его мнению, учился у него и никогда не оспаривал его решений. Именно поэтому у Акила никогда не возникало проблем со старшим сыном. Другие оказались более импульсивными и не всегда разумно управляли своими желаниями.

Бьорн сделал последний глоток и посмотрел на брата.

— Донор сбежал.

Астарот молчал, переваривая информацию.

— Который из сотни?

— Ранн. Новенький. — Бьорн сжал виски, как будто у него могла болеть голова. Этот жест был неосознанным. Он зажмурился, после чего невнятно выдавил: — Отец ещё не знает.

— Значит, нужно доложить. А ты откуда узнал?

— Морлек позвал меня рано утром к себе. Я думал, что и тебе это известно. Вчера во время боёв парень каким-то образом смог вылезти из окна. Сэм — его сосед по комнате, крепко спал и ничего не слышал.

Астарот пожелал увидеть место, откуда бежал Ранн собственными глазами. Морлек последовал за ними, страшно взволнованный и даже потрясённый, в небрежно накинутом кафтане.

Отогнутая решетка на окне — единственное, за что можно было зацепиться. Астарот пытался принюхаться к воздуху, но человеческого духа поблизости не учуял.

— Если Ранн вернётся в город, — начал Бьорн, — то об этом обязательно узнают его друзья, а значит, Виллоу должен быть начеку.

— Я немедленно доложу отцу, — твёрдо сообщил Астарот, возвращаясь в замок. — А ты, Бьорн, напиши Виллоу послание. Его необходимо вызвать сюда, на холм. Если Ранн проболтается, то у нас, так же, как и у людей, появятся серьёзные проблемы.

— Он может прятаться где-то здесь, — заявил Морлек. Доктор трясся за свою репутацию и страшно боялся гнева Акила. Сколько лет назад он проверял прочность решёток? Это его и только его оплошность.

— Если он здесь, значит, вскоре парня найдут особи и вкусно полакомятся, — ответил Астарот.

Перед Акилом он предстал один. Рассказав отцу всё в мельчайших подробностях, Астарот упомянул о Виллоу и о том, что поручил Бьорну написать для него письмо, в котором его отзывают за холм. Акил похвалил сына и согласился со всеми его действиями.

Позже Астарот взял на себя ответственность за поиски пропавшего на холме. Они прочесали деревню, замок и ближайшие окрестности вплоть до «Мёртвого источника». Дальше человек не смог бы уйти. В «Мёртвом источнике» течёт ледяная вода, заколдованная вода, переправа через которую просто немыслима для смертных. Именно этот водный источник защищал поселение вампиров с другой стороны. Ни одна человеческая душа не посмеет сунуться сюда.

Астарот долго смотрел на чёрную воду, думая о том, что же ему напоминает это место.

И вспомнил.

Он видел это место на картине Галатии, а также она изобразила Ранна, шагавшего навстречу смерти.

— Что? Где вы его нашли?

Было раннее утро воскресенья. Телефонный звонок застал Ана Зигера врасплох, когда он выливал взбитые с молоком яйца на сковороду. Звонил Риро, и новость он сообщил пренеприятнейшую.

Яичница начала подгорать. Ан переложил телефон на другую сторону и прижал его плечом к уху, а сам взял вилку с деревянной лопаточкой с намерением перевернуть омлет.

— Выяснили имя убитого?.. Хорошо. Полиции не сообщайте. Раздуют панику. Увезите труп в нашу лабораторию. Я через час приеду.

Убрав телефон, Ан тяжело вздохнул и закрыл глаза. Омлет был испорчен, выходной тоже. Зато появился повод позвонить Джессике.

— Слышала новость? — начал он после короткого обмена любезностей.

Ан сварил себе кофе и сделал тост с сыром. Запах сгоревшего омлета до сих пор витал в воздухе. Зигер сидел уже полностью одетый — в сером пиджаке из крепа, под которым спряталась тёмная водолазка, в чёрных джинсах и шерстяных носках; на правом запястье красовались часы на кожаном ремешке. Стрелки этих часов и поторапливали Зигера. Риро он пообещал быть через час, прошло уже сорок минут, а он все ещё у себя на кухне.

— Не пугай меня, Ан, — сказала Джессика. — По твоему голосу понятно, что произошло что-то не очень хорошее.

— Плохое, Джесси. Очень плохое. В городе вампиры. Думаю, не один.

— Откуда такое предположение?

Ан поднялся. По пути в прихожую захватил рабочую папку, бумажник и ключ от машины.

— Утром возле холма обнаружили труп.

— Что?!

— Да. Из него высосали всю кровь. — Ан кряхтел, надевая обувь, поэтому Джессика его не поняла. Пришлось повторить всё заново. — Не знаю, что делал там тот бедный парень, но вампир поймал его прямо перед ограждением. Дуайт просматривал видео с камер наблюдения, но никакого движения не заметил. Они нашли лазейку.

— И я не удивляюсь. У нас ничтожные возможности. Вампиры приходят в город за провизией, и один Бог знает, как им это удаётся. — Она помолчала. — Ты в лабораторию?

— Да. Риро сказал, что старый Кейв уже там.

— Полагаю, будет собрание.

— Придётся патрулировать город ночью, — уныло сказал Ан, любящий вкусно поесть и крепко поспать. Охотников не так много, чтобы поручать дежурство по очереди. Придётся работать всем.

Они с Джессикой подъехали к зданию организации «Оу-Вамп» почти одновременно. Ан всегда поражался, насколько эта женщина может быть пунктуальной. В холле их как всегда встретила секретарша Линлин.

— О, это так ужасно! Он был ещё так молод! — с сожалением протянула она. Охотники кивнули ей. Сказать тут нечего. «Люди живут и умирают» — три коротких, в которые вмещается вся человеческая жизнь.

Когда они вошли в лабораторию, старый Кейв изучал снимок укуса в области шеи убитого, выведенный на большой экран. Ан и Джессика замерли, рассматривая рану.

— Кусал королевский вампир, — заключил Кейв Дуайт. — С одной стороны, это хорошая новость. Потому что если в город ворвутся особи, то жителям останется спасаться бегством… если успеют.

— Как вы определяете это, Дуайт? — поинтересовалась Джессика, подходя ближе к замороженному трупу парня.

— У королевских клыки короче, чем у особей. — Внезапно он остановился и посмотрел на Джессику, лицо которой стало белым как мел. — Что с вами?

Ан поспешил к графину, чтобы наполнить стакан водой для женщины. Он подумал, что ее начало мутить от вида трупа. Они все так подумали. Но Джессика объяснила, что причина в другом.

— Я знаю этого парня. Дейв был другом моего сына. — Она отшатнулась к стене. — Сначала у них пропал Ранн, теперь убили Дейва. Кейв, моему сыну угрожает опасность? — И она подняла на него глаза полные отчаяния.

Ни Кейв, ни кто-либо ещё не смог ответить на заданный вопрос. Охотники толком не знали, что происходит в городе, сколько вампиров проникло на территорию и с какой целью.

— Миру пришёл конец, — вслух рассуждал Ан Зигер. — Отныне во Вьюрэе спокойствия не будет.

— Если мы не остановим их, — поспешил вставить Кейв. — Полагаю, один вампир пришёл сюда из-за донора. Другие пришли за ним. Мы ведь не знаем, по каким законам они там живут.

— Нужно срочно запугать мэра города, — выпалила Джессика. Ан заметил, как побелели костяшки ее пальцев, когда она схватилась за спинку стула. Казалось, она готова разбить его на части. — Если он не выделит средства организации, то его собственная задница будет в опасности.

— Ты собираешься говорить с человеком, который не верит в вампиров и считает соглашение о Вьюрэйских холмах просто бумажкой, которой можно лишь подтереться? А всю нашу организацию — детским садом. Как ты собираешься подействовать на него?

— А если мы поймаем вампира и покажем ему? — Ан с надеждой смотрел на Кейва.

Тот долго не думал.

— Пожалуй, это должно сработать.

— Тогда мы его поймаем, — уверенно заявила Джессика, хватая плащ. Она дошла до двери и обернулась, чтобы добавить: — На кону жизнь моего сына, я не позволю какой-то твари лишить меня моего единственного ребёнка.

Хлопнула дверь. Джессика зашагала вверх по лестнице. Только теперь Ан заподозрил, что она знает больше, чем они все вместе взятые. Ранн, Дейв… её сын Торлейк. Они связаны с вампирами. И он в этом разберётся.

Евдем принюхался к воздуху в хижине знахарки Зуоры. Тонкий, хищно-чуткий нос улавливал посторонний запах.

— У тебя здесь пахнет человеком, — сказал он, прищурив один глаз.

— Отку-уда у меня может появи-иться челове-ек? — изрекла знахарка, растягивая слова в своей обычной манере.

— А разве ты не слышала, что из донорского дома сбежал человек? Мне казалось, что деревня гудит этой новостью.

Но Зуора молча перебирала сухие ветки какого-то растения в углу, не обращая на вампира внимания. Все знали, что эта особь отличается от своих сородичей холодностью и непокорностью. Женщина была не разговорчива, выполняла поручения королевы или ее дочери Галатии, остальные представители расы её не интересовали. Давить, запугивать или применять силу было опасно. Зуора — сильная ведьма: нашепчет пару слов, и даже самый сильный вампир ослабнет.

— Ладно, — вздохнул Евдем. — Это твоё дело. Веди меня к Демонике.

Сгорбившаяся фигура неожиданно быстро вошла в тёмный проход и устремилась вниз. Евдем старался от неё не отставать. И чем дальше они шли по коридору, тем отчётливей слышался человеческий запах. Он хотел снова спросить знахарку об этом, но так и не решился. А потом она открыла комнату, где за заговоренной решеткой на полу сидела Демоника.

Зуора тихо удалилась, а Евдем приблизился к решётке. Демоника сидела неподвижно, её золотые волосы волнами рассыпались по ее плечам, дотягиваясь до самого пола и закрывая ее красивое лицо. На смену гнева пришло смирение. Притворным ли оно было? Евдем ожидал, что она снова начнёт бросаться на него и громко кричать, но пребывая в этом состоянии спокойствия, Демоника заставила посмотреть на себя по-другому. Она будто обрела покаяние как высочайшую ценность, необходимую каждой сущности.

— Ты подумала? — Его голос громко отразился от холодных стен.

— Подумала, — отозвалась Демоника. — Я согласна.

— Согласна?

— Да. — Она подняла голову, явив взору Евдема своё измученное, печальное лицо. — Виллоу меня не любит. Наши отцы хотят этого брака. Король хочет этого брака. Мы с тобой давно дружим…

Демоника медленно встала и подошла ближе к решетке, которая лишала её сил и энергии. Просунув руку в небольшое отверстие, она погладила Евдема по щеке, едва заметная улыбка коснулась ее бледных губ.

— Только будь ласков со мной, — мурлыкала она, словно кошка. — Люби меня, балуй меня и ни в коем случае не обижай.

После этих слов она подставила своё запястье к его губам. Челюсть Евдема немного увеличилась, а из-под верхней губы показались клыки. Он взял ее руку и прежде чем впиться в нежную кожу, сказал:

— Я немного…

В момент укуса Демоника издала тихий блаженный стон. Никто не догадается, какие мысли были в её голове в тот момент. Никому невдомек, что с помощью Евдема Демоника собиралась мстить всем, кто причинил ей зло. И первая, кого она уничтожит — королева Радегунда.

Евдем — глупый влюблённый идиот, который поможет ей исполнить самые коварные планы. И она улыбалась этим мыслям, приговаривая:

— Пей, мой мари. Пей!

Виллоу шёл так быстро, что Мелания едва за ним поспевала. Они шли вдоль берега Леманского моря к набережной, чтобы оттуда попасть в город. На Виллоу были тёмные очки. К счастью, солнце светило слабо, иногда его скрывали тучи, поэтому сердце Мелании оставалось спокойным за парня. Ведь сейчас самый разгар дня. Виллоу никогда не стал бы выходить в это время суток, если бы…

— Ты уверен, что тебе нужно идти на холм?

— Я получил послание от моего брата Астарота. Он просил вернуться, потому что…

— Потому что? — Мелания остановилась, надеясь, что Виллоу сделает то же самое, но он этого не сделал. Он быстрым темпом поднялся по каменным ступенькам и пошёл через парк в город. Мелания припустила за ним. — Виллоу! Я понимаю, что ты можешь быстро перемещаться, но я, — она чуть понизила голос, но из-за того, что запыхалась, вышел хрип: — Я обычный человек.

— Прости. — Он замедлил шаг. — Тебе лучше не идти со мной. Для тебя это опасно.

— Да что случилось? Объясни мне, наконец! Виллоу! — Разозлившись, Мелания схватила его за рукав куртки и заставила остановиться. — Ты впутал меня во всю эту историю, посвятил в свою тайну, так будь добр, не гони меня. Каким образом ты получил сообщение?

Лицо его в этот момент было непроницаемо, Мелания не могла определить, злится он или нет.

— Меня отыскали.

— Кто? Твоя мать? Или все вампиры могут телепортироваться как она? Как это происходит, я не понимаю.

— Послушай, что я тебе скажу. Вампиры приходят в этот город разными путями. Нас засечь практически невозможно. Но этого бояться не нужно. Кто сюда действительно не попадёт, так это особь. Потому что эти вампиры не смогут сдержать жажду. Для них люди — добыча. Мы же можем существовать рядом с вами. Акил единственный, кто способен их уничтожить, они зависят от него, поэтому не станут выходить в город без надобности. Будь спокойна. Ни с людьми, ни с нами ничего не случится.

— Тогда почему же вы боитесь и прячетесь? Вы можете запретить особям приходить сюда, но сами…

— Пойми же, мы не боимся людей Вьюрэя. Они слишком слабые, чтобы тягаться с нами. Но есть другие — за пределами этого города. Если о нас узнают в больших городах, любопытство приведёт миллионы людей к гибели. Журналисты, смельчаки, которые мнят, что они герои… А ещё военные, которые непременно возжелают истребить нашу расу. И при наличии нужного оружия они вполне смогут это сделать. Кому нужна эта война? Мы ведь никого не трогаем. Но если тронут нас, то мы начнём убивать, Мел.

Они смотрели друг на друга, испепеляя взглядом. Оба чувствовали одно и то же. Но не хватило слов, чтобы выразить эти чувства. Мелания нашла лишь один выход.

— Я иду с тобой.

— Ты с ума сошла?

— Ты сумеешь меня защитить. Обещаю, что не доставлю тебе хлопот.

— Ты не понимаешь. Тебе нельзя на холм.

— Я приду туда с тобой, и уйду с тобой.

— Мел…

— Виллоу, пожалуйста. Ты меня не переубедишь. — Мелания сжала кулон, что подарила ей Галатия. — Или хочешь сказать, что из меня тоже сделают донора?

Виллоу так не думал, но и рисковать не хотел. Поэтому пытался отговорить ее, пока они шли по главной улице. Как только выходило солнце, Виллоу уходил в тень. Слишком много людей прогуливались по бульвару, свидетели ему были ни к чему, если вдруг луч солнца опалит ему кожу. Но и Мелания держала кольцо наготове, она в любую секунду могла открыть защиту и «спрятать» солнце. Только Виллоу ей этого не позволял делать. И когда из-за туч показались новые яркие лучи, он схватил девушку за руку и завёл в ближайший магазин.

— Если ты торопишься, то лучше воспользоваться рубином, — настаивала Мелания.

— Нет. Не нужно расходовать энергию рубина, Мел. Как только мы выйдем к холмам, пойдём быстрее.

Когда солнце вновь скрылось за облаками, они вышли из магазина. Но, не сделав и двух шагов, натолкнулись на женщину, которую Мелания очень хорошо знала. Это была мать Торлейка.

— Джессика?

— Здравствуй, Мелания, — с улыбкой сказала женщина, посмотрев на Виллоу. — Твой новый друг?

— Да. И мы торопимся. Передавайте Торлейку привет!

— Подожди, — Джессика успела схватить Меланию за запястье. Ее взгляд снова метнулся в сторону Виллоу. Она внимательно изучала его. — Раз уж я тебя встретила, хочу попросить об одной услуге. Обещаю, что не задержу. Просто я подвернула ногу и чувствую, что не дойду.

— Может, присядете? — заволновалась Мелания. Она очень любила мать Торлейка, которая всегда относилась к ней с теплотой и заботой.

Виллоу терпеливо ждал в тени.

— Нет. Просто передай эту рубашку портному на противоположной улице. Вон его лавка. На углу. — Джессика указала пальцем на деревянный дом с большой вывеской «Шьём и штопаем. Недорого». — Просто нужно отдать. Джо знает, что делать. Скажешь, что от Джессики. А я доберусь до дома на такси. Думаю, твой друг поймает его для меня, — при этом она посмотрела на Виллоу и улыбнулась.

Мелания метнула вопросительный взгляд на Виллоу, тот кивнул. И Мелания перебежала дорогу. Она шла очень быстро, не оборачиваясь, боясь, что Виллоу не дождётся её. Забежав в лавку Джо, она практически пихнула мужчине рубашку, промямлив, что Джессика просила передать. Но портной не дал ей быстро уйти. Он развернул рубашку, сделал кое-какие мерки, Мелания уже не очень соображала в тот момент, она жутко нервничала. В ее голове билась одна единственная мысль — поторопись.

Джо выписал квитанцию и просил, чтобы девушка вручила её Джессике. Мелания вежливо сказала, что обязательно так сделает, попрощалась и вышла.

Когда она добралась до места, ни Джессики, ни Виллоу там уже не было.

Элжерон думал, что Торлейк уже не придёт. В «Сытой акуле» посетителей практически не было. Как обычно, днём сюда заходили редко. Тихо и спокойно, только внимательные глаза бармена бегали по залу, высматривая интересную наживу. Элжерон сидел за дальним столиком, уставившись на экран телефона, чтобы лишний раз не привлекать к себе внимания. Кейв и Ан Зигер не знают о задумке Элжерона. Парень не поделился с коллегами, потому что не был уверен в той версии, которую он сам изложил у себя в голове. Однако в отличие от взрослых охотников, которые почти ничего не ведают о жизни студентов, Элжерон владел более точной информацией. С первых дней он понял, что Ранн не уехал. И когда охотники принялись искать беглеца, он уже догадался, кто ходил в гости к вампирам. Но пока он не узнает у Торлейка детали, не мог рисковать. Слухи по их маленькому городку растекались как быстрая река, стекающая с горы. Если Кейву или Зигеру и суждено узнать что-то важное, то не от жителей города, а лично от Элжерона.

Торлейк позвонил рано утром и позвал в таверну. Элжерон решил, что парень созрел, и с нетерпением ждал его. Всё зависело теперь от его находчивости и воображения. Если Торлейк тот самый парень, которого засекли на запретной зоне, то Ранн, по любым соображениям, как и утверждала Йодис, находился у вампиров. Но была ещё одна немаловажная вещь — Торлейка тоже ищут. И убитый Дейв тому подтверждение.

Часы Элжерона показывали без пяти час. Торлейк опаздывал уже почти на двадцать минут. Это вызывало беспокойство. С Торлейком что-то случилось по дороге сюда? Элжерон уже успел нафантазировать, когда скрипучая дверь в таверну распахнулась, а на пороге появился Торлейк. У Элжерона камень с души упал.

— Надеюсь, у тебя для меня хорошие новости, — сказал Элжерон, пожимая Тору руку.

Они сели за стол, попросили пива и закусок, а потом Торлейк ответил:

— Не знаю, хорошие ли это новости, но я решил всё тебе рассказать. Я устал бегать и прятаться, устал скрывать немаловажную деталь… Моя мать знает, но она не сможет дать дельный совет. Она хочет меня спрятать, просит покинуть Вьюрэй.

— Они найдут тебя даже за пределами Вьюрэя, — неожиданно сказал Элжерон, заставив Торлейка оцепенеть. А Элжерон вдруг нахмурился. Значит, Джессика знала, кого ищут кровососы, но никому и словом не обмолвились. — Знаешь, какая у вампиров скорость? — шепнул он. — Сейчас он в том углу, а через секунду сидит рядом с нами. Если им захочется куда-нибудь отправиться, то поверь, самолёт или машина им не понадобятся.

— От… ку-да ты… — стал заикаться Торлейк.

— Ты знаешь, кто твоя мать?

— Д… да.

Элжерон вынул из внутреннего кармана куртки жетон, быстро показал и тут же спрятал. Он знал, что бармен наблюдает за ними.

— Ранн мне ничего не должен, я хотел выбить из тебя правду. Йодис недавно едва не взобралась на холм, понимаешь? Она уверена, что вы, поспорив, пошли туда. Она не верит в твой бред про отъезд Ранна и его трусость. Я, как и Джессика, пока не говорил о своих догадках начальству. И не скажу, Тор, если ты пообещаешь рассказать правду.

— Если охотники узнают, что Ранн у вампиров, а я стал потенциальным донором, то они запрут меня ради защиты. Так сказала мама.

— Верно. Мы можем сказать, что с Ранном был Дейв.

Торлейк усмехнулся.

— Его посадят в камеру, а он будет всё отрицать. А потом сдаст меня, потому что именно Дейв разбил наш с Ранном спор.

Плечи Элжерона поникли, а Торлейк испуганно замер, ожидая ответа.

— Дейв не сможет сдать ни тебя, ни кого-то ещё, — Эл глотнул пива. — Он мертв.

— Что?! — от такой шокирующей новости Торлейк вскочил на ноги, сердце его бешено колотилось. Элжерон попросил его вернуться на место. Бармен смотрел на них во все глаза, и это охотнику не нравилось. Такие люди, как он собирают слухи, чтобы вечером было бы, о чем поболтать. Бармен в таверне — самый верный источник информации.

— Не привлекай внимание, — проскрежетал Элжерон. Торлейк сел, Элжерон продолжил шепотом: — Его убил вампир, ясно? И я думаю, что это было сделано специально.

— Где он сейчас?

— У нас в лаборатории. Так что, смелее, Торлейк, говори всё, что знаешь. А я постараюсь тебя защитить. Например, скажу, что в то утро ты был со мной.

Заметив сомнение в глазах собеседника, Элжерон склонился к нему ближе, почти распластавшись грудью на столе, и изложил свои мысли.

— Йодис рассказала мне о вашем с Ранном споре. Ни для кого не секрет, что вы собирались на холм, чтобы проверить, есть ли там вампиры. А они там есть. Вы наткнулись на особей, потому что именно они охраняют холм. Ранна окружили, а тебе удалось сбежать. Не представляю как. Особи быстры, и их обычно много. Сдаётся мне, что они просто отпустили тебя. Для чего? Это придётся выяснить.

Элжерон выпрямился и допил пиво. Бармен подобрался ближе, делая вид, что вытирает соседний стол. Смекнув, что тот пытается подслушать, охотник насторожился, ведь за этим столом или за каким-то другим вблизи никто не сидел. Так для чего он их трёт?

Торлейк открыл рот, чтобы что-то сказать, но Элжерон жестом приказал молчать. Он подозвал бармена, и тот немедленно подскочил к парням, губы под густыми усами расплылись в улыбке.

— Желаете что-нибудь?

— Да, — хмуро ответил Элжерон. Торлейк просто наблюдал, ничего не понимая. Охотник кивнул на свою пустую кружку. — Хочу повторить.

— Как пожелаете, — сказал бармен — тучный седовласый мужчина маленького роста, руки у него были волосатыми, а пальцы толстыми.

Едва он потянулся за кружкой, Элжерон резко перехватил его руку и выгнул средний палец, готовый сломать его в любой момент. Мужчина скорчился от боли и завизжал.

— Что ты здесь вынюхиваешь, собака?

— Ничего, ничего, — испуганно произнёс мужчина. — Я всего лишь работаю здесь, никого не трогаю… А! — вскрикнул он, когда Элжерон нажал на палец, а потом бармен заплакал в буквальном смысле. — Пожалуйста, не делайте больно. Я не собирался… я… я…

— Ещё раз замечу, что ты смотришь в эту сторону, будешь лакать суп как собака, потому что пальцев у тебя больше не будет. — Он отпустил мужчину. — Принеси пиво и не показывайся мне на глаза.

Бармен в ту же секунду скрылся.

— Зачем ты так? — спросил Торлейк, изумлённо глядя на охотника.

— Чтобы знал, как не надо подслушивать. — Элжерон откинулся на спинку стула и спокойно молвил: — А теперь вернёмся к нашему разговору.

Через час он знал все подробности того злополучного дня, а также Торлейк пересказал свой разговор с матерью. Когда Элжерон спросил, встречал ли Торлейк необычных людей за последнее время, тот упомянул осенний бал и встречу с некой силой, столкнувшей его с мостика.

Серебряное кольцо или даже перстень был необычной формы. Хотя то, что кольцо сделано из серебра — спорный вопрос. Вполне вероятно, что вещь сделана из нержавеющего металла. Мелания ещё не разглядывала его, но сейчас, вопреки тому, что на улице сразу стало пасмурно, она достала волшебное украшение, чтобы повнимательнее рассмотреть, но цепочку с шеи не сняла. Рубин был заключён в катушку для гроба, внутри под рубином высвечивался какой-то узор. Мелания слегка провела пальцем по красно-пурпурной поверхности камня. В самом верху она распознала корону, чуть ниже нечто имело крылья летучей мыши, но ей казалось, что воображение может создать что угодно из витиеватого узора, спрятанного под толстым прозрачным слоем рубина. Катушку поддерживали два существа, слитых друг с другом у основания. В этих существах Мелания не узнала традиционных вампиров, но клыки делали этот факт очевидным.

Прошло несколько часов с тех пор, как Виллоу исчез. Мелания подумала, что он воспользовался удобным моментом, чтобы уйти на холм одному, но чем больше она думала, тем меньше была уверена в этом. Да, он не хотел брать ее с собой, но просто так он не мог исчезнуть. Либо она отказывалась верить в то, что Виллоу способен поступить с ней подобным образом. Но если он не ушёл на холм, тогда где он?

Мелания бродила по дому, не находя себе места. Пыталась поесть, но проглотила только кусочек сыра. Пыталась спать, но лишь измяла подушку, а потом со злости избила ее. Она проклинала тот день, когда Виллоу появился в ее жизни, а потом минуту, когда она поняла, что влюблена в вампира. Легенда превратилась в реальность.

Услышав поворот ключа в замочной скважине, Мелания быстро надела колпачок на рубин и спрятала кольцо под кофтой. Холодный металл неприятно прилегал к ее нежной коже, создавая дискомфорт.

Флоранна выглядела уставшей. Она бросила сумку и ключи на столик, а сама упала в кресло, откинув голову назад.

— Ты сегодня дома? — с закрытыми глазами спросила Флор. — Где твой красавчик?

— Ушёл.

Флоранна удивленно посмотрела на подругу.

— Куда ушёл?

— Домой. — Мелания встала, чувствуя, что ее раздражают вопросы Флор. — А ты почему не со своим новым другом?

— Кстати, о нем. Я хочу вас познакомить. — Флоранна улыбнулась. — Но чтобы тебе было не скучно, мы можем позвать Виллоу. Проведём отличное время!

— Я… подумаю. — Мелания не хотела ничего обещать подруге. Она взяла куртку и пошла на выход.

— Ты куда?

— Скоро вернусь!

За спиной захлопнулась дверь. Мелания быстро сбежала вниз и вышла в залитый солнцем двор. Джессика должна знать, куда направился Виллоу. Она оставалась с ним, когда Мел отправилась выполнять ее просьбу. На ходу надев куртку, Мелания сунула руки в карманы и пошла к дому, где жила Джессика. «Эта женщина должна дать хоть какие-то ответы, — думала Мелания, — иначе я сойду с ума, если и дальше останусь в неведении».

Через десять минут она стояла в прихожей дома Джессики, но ее встретил Торлейк.

— Я зашла к твоей маме.

— К моей маме? — удивился парень, и это было вполне нормально. Мелания хорошо относилась к его матери, но никогда специально ее не навещала. — Ее нет. Она на работе.

— Как ее нога? — тогда спросила Мелания.

— Нога? — снова изумление. — А что не так с ее ногой? Ты проходи, не стой на пороге.

Они прошли в гостиную — в комнату, где Мелания бывала уже много раз, только ощущения у неё были какие-то другие. Девушка разглядывала мебель, книжные полки и шторы, будто впервые их видит.

— Я встретила ее сегодня в районе полудня на улице. Она сказала, что подвернула ногу и отправила меня к портному. Я думала, что она поехала домой на такси, переживала за неё… вот и пришла.

— Ну-у-у… если оно и так, то я об этом ничего не знаю. На самом деле я только недавно пришёл домой.

— Ладно, — ответила Мелания, отворачиваясь к столику, где стояли необычные вещицы, неизвестно откуда привезённые отцом Торлейка.

— Мел, — неуверенно начал Торлейк, — вся эта история с Ранном…

— Я где-то видела уже такой жетон, — сказала она, прервав его признание. В ее руках был значок охотника. Ничего удивительного она в нем не видела, но кое-что ей показалось странным. — Откуда он у тебя?

Торлейку не пришлось отвечать, потому что Мелания повернула его и увидела имя Джессики. В голове всплыла их сегодняшняя встреча.

«Твой новый друг?».

Взгляд на вампира.

«Раз уж я тебя встретила, хочу попросить об одной услуге. Обещаю, что не задержу».

Взгляд на Виллоу.

«А я доберусь до дома на такси. Думаю, твой друг поймает его для меня».

Снова взгляд на Виллоу. Улыбка.

Что-то было в этой улыбке. Джессика будто знала, что перед ней вампир.

— Твоя мама охотник? — с тревогой спросила она.

— Мел, — он забрал у неё жетон и сунул в карман, — об этом никто не должен знать.

— Они не просто охраняют холм, так ведь? Они ловцы, да? — Меланию начала бить мелкая дрожь, она уже поняла, что Виллоу не на холме. Он у охотников.

— Мел, это секретная информация… Если кто-то прознает, то в городе начнётся паника.

— Да хватит уже! Уж между мной и тобой не должно быть секретов.

— Но они есть, — с напором парировал Торлейк.

— Если бы ты не поспорил с Ранном…

— О, прошу тебя! Не начинай! — Он прошёлся до конца комнаты, затем вернулся назад и, глядя девушке в глаза, сказал: — Я сегодня рассказал всё Элжерону. Да, черт возьми, Ранн у вампиров в донорском доме. Да, я виноват, можешь меня ненавидеть. Но я не желал этого. Не желал!

— Почему ты не признался сразу? Ты мог довериться мне.

— И что бы ты сделала? Остановила бы вампира, который пришёл за мной? Мама позвонила мне час назад и сказала, что они поймали его.

Глаза Мелании сделались широкими. Казалось, ее сердце стучит громче голоса Торлейка.

— Поймали вампира?

— Да. Теперь мне можно вздохнуть свободно. Я не хочу становиться донором, понимаешь?

Она попятилась к двери.

— Да… да, конечно. — Попыталась улыбнуться. — И это хорошо. Я за тебя рада.

— Куда ты уходишь, Мел?

— Я… мне надо… Спасибо, что поделился. За меня не волнуйся, не разболтаю.

Отойдя от дома Торлейка, Мелания ускорила шаг. Постепенно быстрый шаг превратился в бег.

Виллоу поймали охотники.

«Твой новый друг?»

Джессика защищала сына. Это она заманила Виллоу в ловушку.

«Я не должна была оставлять его», — ругала себя Мелания.

Она взбежала по лестнице, толкнула дверь и, не разуваясь, направилась в свою комнату.

Флоранны дома уже не было, Мелания обошла квартиру, заглянула в ее комнату. И хорошо. Она выгребла все свои вещи из шкафа на кровать и стала искать подходящее платье. Она помнила, в чем была одета Галатия. Конечно, наряд не спрячет человеческий запах, но на запястье для этого висел мешочек, наполненный горчицей. Если легенда Йодис — не выдумка, то есть шанс замаскироваться. Мелании хотелось показать, что она идёт к ним с миром. Виллоу не выбраться самому, если у охотников есть способы удержать этих существ. Необходима помощь. Мелания не знала другого пути, кроме как подняться на холм.

Она нашла светло-коричневое шифоновое платье с длинными рукавами-фонариками. К нему шёл широкий чёрный пояс. То, что нужно. Декольте было слишком глубокое и открытое, некуда было спрятать кольцо, поэтому оно осталось висеть на шее всем на обозрение.

Она не стала брать с собой сумочку, но для подстраховки взяла маленький кухонный ножик и спрятала его между слоями пояса. Вампира она им не убьёт, но, возможно, задержит и успеет всё объяснить.

Несясь со всех ног к холму, откуда они с Виллоу поднимались, чтобы встретиться с Галатией, Мелания молилась лишь о том, чтобы ее не заметил никто из знакомых. Подол платья тонким шлейфом летел вслед за ней. Наверно, лучше было бы сделать это ночью, но она не хотела терять ни минуты. Вспоминая заслуги старого Кейва, она с лёгкостью могла представить, что сделают с Виллоу.

Смахнув слёзы с лица, она ступила на тропинку, сучок треснул под твёрдой подошвой. С каждым шагом она приближалась к вершине, оставляя город людей позади себя.

В тесной каменной клетушке шевелился вампир, одурманенный, не различающий яви и сна, но всё ещё несокрушимый, всего лишь пленный, чьё тело изнывало неизвестно от чего. Его согнутые ноги упирались в твёрдые стены… стены, которые он легко бы сокрушил, если бы не кол в его груди и не скованные руки.

В воздухе стоял противный запах горчицы, от которого хотелось спрятаться. Он пытался освободиться чисто инстинктивно, мышцы вздувались, из горла вырывался то стон, то рык. Голова металась из одной стороны в другую.

— Не такие уж вы непобедимые, — произнёс мужской голос. Виллоу вздрогнул, затем повернул голову туда, где стоял человек.

Разум вампира всё ещё был затуманен сном. Чем же его одурманили? Горчица не имеет подобных свойств, она всего лишь лишает вампира обоняния на некоторое время, отбивает человеческий запах и вызывает дискомфорт. Неужели люди научились колдовать?

Виллоу попытался что-то сказать, но язык его не слушался.

— Это состояние скоро пройдёт, — сказал мужчина. — Всё-таки мне нужно допросить тебя. Ах, да! Я не представился. Меня зовут Ан Зигер. Я охотник. Ты наверняка слышал о нас.

Слышал.

Однако предупреждения Акила не помогли. Охотники оказались хитрее. Перед его мысленным взором выросла женщина. Он почувствовал опасность, когда она находилась рядом. Такси. Она попросила вызвать такси. Виллоу вышел на дорогу, стараясь держаться в тени, подъехала машина. Это было не такси. Он видел как открылась дверца, и оттуда вышла ещё одна женщина, тёмные длинные волосы которой развивались от того как она шла. Ее небесно-голубые глаза неотрывно смотрели на него, приковывая к себе внимание.

Пыль в глаза и… темнота. Теперь он здесь и ничего не понимает, кроме того, что пойман охотниками.

Деревянный кол сковывал движения. Виллоу пытался пошевелить ногами, но плохо чувствовал их. Грудь его вздымалась от частого дыхания. Ничего подобного он не испытывал за время всего своего существования.

— Учти, что кровью тебя поить никто не будет. А от твоих ответов будет зависеть твоя жизнь.

Виллоу хотелось сказать, что иногда человеческая жестокость поражает. Разве вампиры не относятся к людям снисходительно? Акил твердил, что люди трусливы, оттого и злее. Их методы беспощадны, тогда как вампиры дают людям шанс на спокойное существование.

Мягкие шаги нарушили недолгую тишину, пока Ан Зигер не без удовольствия разглядывал вампира. Его мысли было не трудно прочитать. С виду обычный человек, но, по сути, кровопийца. Именно это Виллоу слышал в своей голове.

— Ну что? Он очнулся? — послышался знакомый голос. Женщина, которая послала Меланию к портному, чтобы потом поймать его.

— Взгляд ещё неосознанный, но сдаётся мне, что он понимает, что ему говорят.

— Дафина сказала, что заклинание продлится несколько часов. К вечеру он очухается.

— Это хорошо. Мне не терпится побеседовать с ним.

— Мне тоже… — тихо произнесла Джессика. Виллоу почувствовал холодный взгляд на себе, но головы не повернул.

— Как ты узнала, что он вампир? — поинтересовался Ан Зигер.

Виллоу в ту же секунду почувствовал ее страх, ее сердцебиение участилось, это помогло разгадать вампиру ее хитрость. Она скрывала от других охотников нечто важное.

— Достаточно одного взгляда, — сказала она.

Она лжёт! Виллоу раскусил ее, едва женщина произнесла первое слово. Он не понимал, почему она решила солгать коллеге, но чувствовал это слишком явно.

— Посмотри на него, — продолжала Джессика. — Разве он похож на живого человека? Да, цвет лица не такой бледный, но синие вены, проступающие через кожу на шее и висках дали мне подсказку. В нашем городе мало приезжих, Ан. Если такие и есть, то люди говорят о них. Ты что-нибудь слышал об этом молодом человеке? Вот и я не слышала. Потому что он не человек.

— Дафина сказала, что ты позвонила ей утром. Ты давно подозревала, что он вампир?

— Да. Я следила за подругой моего сына. Не знаю, что этот вампир хотел от неё, но, к счастью, он не причинил ей зла. Они шли в тени, а когда лучи солнца попадали ему на лицо, он уворачивался. Это было видно невооруженным взглядом. Уж кому, как не мне знать, в чем причина. А когда я подошла к ним, он снова отошёл в тень под дерево.

— Я… — прохрипел Виллоу. Оба охотника повернули к нему голову. — Не причинил бы… вреда Мел…

Ан Зигер нахмурился, его гладкий лоб прочертили морщины.

— Это мы ещё обсудим. Сначала немного приди в себя. Я вернусь через пару часов. Подумай хорошо, какие ответы будешь давать.

Виллоу сглотнул, горло пересохло настолько, что каждый вдох обдирал его изнутри. Язык опух и с трудом поворачивался во рту. Вытащить деревянный кол, дать лёгким свободу… Собрав все свои силы, он заговорил. Голос скрипел сиплыми тонами.

— Тебе я их не дам.

Ан обернулся и уставился на вампира.

— Устал от жизни?

— Вы смертные, а я прожил достаточно. Можете убить, если сможете. Но говорить я буду только с ней. — Он перевёл взгляд на Джессику, та отвернулась.

Больше Виллоу не произнёс ни слова. Ан Зигер и Джессика вышли, они ничего ему не сказали. Но Виллоу упрямо будет настаивать на разговоре с женщиной. Ее страхи слишком очевидны. Она прислушается.

— Что стряслось? В замке какая-то суета! — выходя навстречу брату, воскликнула Галатия. Она уже поняла, что пропавшего человека принялись искать, но умело делала вид, что ничего об этом не знает.

Астарот внимательно изучал лицо своей хорошенькой рыженькой сестры, ища на нём следы фальши. Ее поза, поворот головы, выражение лица полны спокойствия, однако выдавали некую неуверенность.

— Галатия, у тебя сохранилась картина, которую ты недавно нарисовала? Человек у «Мёртвого источника». Я ещё раз хочу взглянуть на неё.

— З…зачем?

— Не всё ли равно, моя дорогая сестра? Просто удовлетвори мою просьбу.

— Имей в виду, что я нарисовала ее, находясь в трансе. Если у тебя возникнут вопросы, то я не смогу на них ответить.

— А почему у меня должны возникнуть вопросы? — Девушка явно нервничала, и Астарот уже чувствовал ее беспокойство. Они направлялись к ее спальне, ее шаги казались чересчур громкими и неровными. Астарот с подозрением смотрел на неё. — Ты общалась с этим человеком?

— Что? — Она остановилась возмущённая его смелым вопросом. — Как, по-твоему, я могла с ним общаться, если меня не пускают в донорский дом?

— Ты права, — кивнул он.

Войдя в спальню, Галатия сняла с мольберта ткань и ткнула рукой в картину.

— Вот. Я ее даже не убирала.

Астарот приблизился к картине. На полотне Ранн, опустив голову, смотрел в воду «Мёртвого источника».

— Как думаешь, это пророчество? — неожиданно спросил Астарот.

— Я ещё сама не разобралась в своём даре. Я уже говорила и повторю, что не смогу ответить ни на один твой вопрос. Мама видела, как я рисовала эту картину, но мой разум в тот момент отсутствовал. Моя рука рисовала то, что я чётко видела перед собой. Мама утверждает, что просто так я не могла бы нарисовать человека.

— Теперь он сбежал, — сказал Астарот, отходя от картины. — И если это пророчество, то вполне вероятно, что он попытался сбежать через этот источник. Или ещё попытается.

Он посмотрел сестре в глаза, но она, не в силах долго выдерживать его тяжёлый взгляд, отвернулась. Тихий шелест юбки сопровождал ее путь к окну. Густые деревья затеняли и без того тусклый свет пасмурного дня. Стёкол в рамах не существовало в домах, где жили вампиры. Кованые решетки обеспечивали безопасность, а через широкие щели проникал свежий воздух. Вампиры не чувствуют тепла или холода, поэтому даже суровой зимой или знойным летом им не приходится что-либо менять.

— Ты хочешь помощи, Астарот? — наконец спросила Галатия после долгого молчания.

И он не стал ходить вокруг да около.

— Ты правильно меня поняла, милая сестра. Я хочу, чтобы ты попробовала найти парнишку. Ради его же блага.

— Я не умею делать это по заказу, брат. Но если ты дашь мне время до вечера, то я попробую.

— Бери столько времени, сколько потребуется. Но если ты что-нибудь увидишь, то первым делом сообщи мне. Это понятно?

— Как скажешь, Астарот.

Уходя, он ещё раз внимательно взглянул на Галатию. Обычно она гораздо ласковее с ним, а сейчас не отрывала глаз от скучного вида за окном. Жаль, что он не умеет читать мысли. Дар Астарота уникален, но, по его мнению, абсолютно бесполезен. Потому что способен применить его лишь раз в жизни.

В сумерках таинственные синеватые деревья казались враждебными. Мелания стремительно взбиралась вверх, длинный подол платья то и дело цеплялся за острые ветки кустарников. Но она старалась не задерживаться.

Над головой пролетела птица, громко хлопая крыльями. Мелания втянула в себя воздух, она вздрогнула от мысли, что это вовсе не птица, а летучая мышь. Она их до жути боялась. Даже больше, чем настоящих вампиров.

Вспоминая милое лицо Виллоу — не в отражении и не в момент, когда он выпустил клыки — губы невольно растягивались в улыбке. Вдруг ее начали одолевать сомнения. А если Виллоу не у охотников? Как она будет выглядеть в глазах его братьев, если придёт спасать Виллоу, а он в полном порядке?

До вершины осталось несколько шагов, дыхание сбилось, ноги подгибались, но она шла, отдавая последние силы. В глаза бросилась перегородка из колючей проволоки, через которую они общались с Галатией. Изнемогая от усталости, Мелания упала на колени перед преградой, ища отверстие, через которое она сможет попасть на запретную территорию. Шипы очень острые, нельзя допустить, чтобы она поранилась. Запах крови привлечёт страшных особей, и тогда она нежилец.

Небо постепенно темнело, луна всё ещё пряталась за тучами. До слуха Мелании доносился звук хлопающих крыльев. Да их здесь много, просто кишмя кишат!

Мелания ползала вдоль забора, пытаясь найти отверстие, через которое Демоника выбралась. На это ушло немало времени. Иногда она останавливалась, вглядываясь в тёмный лес впереди. Мир вампиров, где людям не место.

Храбростью Мелания не отличалась. Чувствуя, как на шее пульсирует жилка, а лоб покрылся испариной, она теряла способность двигаться и что-то соображать. Страх сковал всё ее тело, и только одна мысль о Виллоу заставила возобновить поиски заветного отверстия. Она нашла его, когда надежды совсем не осталось.

Вертикальное отверстие, размером не больше головы, в него с лёгкостью может пролезть упитанная кошка, но человеку это сделать сложнее. Мелания применила остатки сил, дабы отогнуть неподдающиеся прутья и влезла в узкую дыру, не боясь порвать платье, а боясь пораниться.

Когда она села на холодную землю, то не могла поверить в происходящее.

«Я на земле вампиров. Я нарушила договор о «Вьюрэйских холмах». Я дома у Виллоу».

Она не знала направления, понятия не имела, где искать Галатию. Пальцы сжали перстень, который всё ещё холодил кожу на ее груди. Затем поднялась на ноги, осмотрелась, приготовила мешочек с горчицей. Их лес казался мрачнее, чем тот, что остался позади.

«Надо идти», — приказала себе Мелания и пошла вперёд.

Любой звук будоражил воображение, и никак не удавалось избавиться от дрожи во всем теле. Ее трясло, будто облитую ледяной водой.

Все началось, когда она прошла довольно большое расстояние. Где-то вдалеке показались огни. Виллоу рассказывал, что вампиры пользуются огнём, чтобы освещать некоторые участки земли, комнаты и коридоры. Не то, чтобы они очень нуждались в свете, огонь помогал быстро сориентироваться, он был нужен при письме или рисовании. В отличие от солнца, он был абсолютно безопасен, он почти не вредил вампирам.

Забыв об опасности, Мелания ускорила шаг, как вдруг справа от неё что-то большое прыгнуло в кусты. Слева хрустнула ветка, а подняв голову, она увидела, дрожащую листву, словно кто-то специально потряс дерево. Она набрала горсть горчицы в ладонь и приготовилась бросить в лицо нечисти.

Секунду ничего не происходило. Ей казалось, что она не теряет бдительность, но в один момент нечто жуткое и шипящее прыгнуло навстречу. Мелания вскрикнула и махнула рукой. Горчица рассыпалась в мите от неё. Страшные существа отступили, чихая и морщась. Теперь Мелания видела перед собой, по меньшей мере, шесть страшилищ с пепельно-серебристой кожей, сморщенной и отвислой.

Особи.

«Если особь укусит, то это определённо убьёт человека», — слышались в голове слова Виллоу.

Мелания снова рассыпала горчицу, но не рассчитала взмах, и мешочек вылетел из рук. Их становилось больше. Они шипели, подползая ближе, их клыки были длиннее, больше похожие на клыки животного. Мелания попятилась, а потом услышала шорох за спиной. Обернулась и закричала. Споткнулась о подол собственного платья, упала. Стоя на четвереньках, она видела, как они приближаются всё ближе и ближе.

Чертова горчица не помогает!

— Остановитесь! — крикнула она, неподвижно стоя на четвереньках. В колени упиралось что-то острое, боль была невыносимой, но она не двигалась. Замерла на месте. — Я с посланием от Виллоу! Ему угрожает опасность! Пожалуйста!

Особи не внимали ее мольбе. Они морщились, чихали, шипели и подбирались ближе, ближе, ближе…

— Я должна помочь Виллоу… — в отчаянии бросила она.

И вдруг особи неожиданно расступились, а потом и вовсе исчезли. Мелания не была уверена, но она слышала какой-то звук… нет, голос. Это был чей-то голос. Он отогнал противных существ.

Руки и ноги девушки дрожали, она готова была свалиться и распластаться на земле, но она всё ещё не шевелилась. Ее взгляд был направлен на собственные волосы, свисающие по обе стороны подобно занавеске. Потом появились ботинки, чёрные, блестящие, чистые-чистые с острыми носами.

— Человек, — произнёс мужской голос. Рука потянулась к ней, Мелания отпрянула. И теперь она видела его. Красивый черноволосый парень в темном кафтане с серебряной вышивкой. Высокий, с изысканной аристократической внешностью. Он был очень похож на Виллоу, только волосы короче и расчесаны на пробор.

— Вы сказали, что Виллоу угрожает опасность. Дайте же руку, я помогу вам встать.

Мелания наконец пришла в себя и подала руку незнакомцу, а потом тут же ее одернула.

— Я его брат Астарот.

— Мелания. Мне нужна Галатия.

— Галатия?

— Да. Я буду говорить только с ней.

— Послушайте, милая леди, вы нарушили границу и…

— Знаю! — крикнула с раздражением Мелания. — Мой друг Ранн у вас. Но я… — она показала кольцо. — Я связана с вами вот этим. И требую Галатию. Вам я больше не скажу ни слова.

— Откуда вы знаете Галатию?

Астарот пытался подойти к девушке, но Мелания пятилась от него. В итоге, они начали ходить по кругу, приковав взгляды друг к другу.

— Если я знаю Виллоу, то я знаю и Галатию, а также все о его братьях, не находите?

— Логично. Но что же произошло с Виллоу? Послушайте, я могу отпустить вас прямо сейчас, если вы скажете, что с моим братом.

— Если вы такой благородный, то почему же не отпустили Ранна? Почему меня можно отпустить, а его нет?

— Потому что у вас кольцо, Мелания. И меня интересует, где вы его взяли.

— Кажется, я уже говорила, что скажу, но только Галатии.

— У вас вещь, принадлежащая нашей расе. По-моему, я имею право знать.

— Я отдала за него свою кровь. И если бы могла, то с удовольствием избавилась от него. К сожалению, без этого кольца не могу сделать ни единого вдоха. Вас удовлетворил мой ответ, господин вампир?

Они остановились. Мелания пристально разглядывала Астарота. Теперь она понимала, что с Виллоу у них схожи лишь черты лица. Темнота не позволяла отчётливо увидеть лицо парня, но бледная кожа сильно выделялась на фоне непроглядной тьмы, и глаза горели неестественно красным светом. Его глаза были похожи на рубин, что висел на ее шее.

— Меня ещё более удовлетворит ваш рассказ о Виллоу. С ним приключилась беда?

— Я скажу, что с ним, но только одному чел… вампиру — Галатии. Давайте не будем терять время, о, благородный брат Виллоу Астарот!

Тот присвистнул.

— Вы очень любезны, милая леди. Но я не могу отвести вас в наш замок. Могу предложить пойти в донорский дом.

— Не пытайтесь заманить меня в ловушку! — девушка грозно наставила на него палец.

— Но это безопаснее всего для вас. Галатия придёт туда.

— Ну, уж нет! Ведите меня в своё логово, я не боюсь.

— Как же мы пойдём туда? — ненавязчиво настаивал Астарот. Он мог бы схватить девушку, насильно унести ее в донорский дом, доставить к Морлеку, и пусть бы тот разбирался. Но что-то останавливало его — не то кольцо, не то сам брат. Он чуял честность, Мелания на самом деле была обеспокоена какой-то проблемой, и когда она говорила о Виллоу, в голосе не было фальши. Поэтому он старался ее уговорить. — В деревне и в замке полно особей и вампиров.

— Но я же буду с вами!

— Ладно, — сдался вампир. — Но я предупреждал.

— Что вы делаете?

— Беру вас за руку.

— Это обязательно? — забирая руку за спину, спросила Мелания.

— Да. Если хотите остаться в живых.

Теперь настала очередь Мелании говорить:

— Ладно. Но в ваших же интересах не позволить мне умереть.

— Поэтому держу вас крепко.

И Мелания почувствовала, как его прохладная ладонь сжала ее хрупкую ручку. Это было не просто приятно, она знала, что защищена, сердце выровняло ритм, и ей было намного спокойнее. Они двинулись вперёд. Тропинка уходила вниз, и Мелания поняла, что они спускаются с обратной стороны холма.

— Разве особи вас не слушаются? — через некоторое время спросила она.

— Не все.

— Ладно. Мы идём не в донорский дом, — это был не вопрос, Мелания хотела всего-навсего убедиться, что вампир ее не обманывает.

— Нет.

— К Галатии.

— Конечно!

Наконец, тропа изогнулась, деревья расступились, и взору Мелании предстала невероятная картина. Могущественный каменный замок с башнями и крепостной стеной, тянувшейся вдоль и не имеющей конца. Справа были разбросаны низкие земельные и каменные домики. Кое-где в окнах проглядывались огни масляных ламп и свечей. Глаза девушки превратились в огромные блюдца, когда она пыталась разглядеть город вампиров в темноте. Совершенно отличный от Вьюрэя. Создалось впечатление, что она прошла сквозь врата времени и очутилась в средневековье. Если бы это не было реальностью, она ни за что не поверила бы в происходящее.

Они не спеша спустились к замку. Особи сгрудились со всех сторон. Из-за Астарота они не осмеливались приблизиться. Один раз Мелания увидела, как Астарот, выпустив клыки, зашипел на них, и особи скучковались за ними, шипя и пуская слюни.

По спине Мелании пробежал холодок. Сотни глаз ходячих мертвецов глазели на неё и облизывались, желая растерзать ее тело и напиться горячей крови.

Из замка выскочил ещё один парень в человеческом обличии с аккуратной бородкой, такой же статный и высокий, как и Астарот. Он сбежал по лестнице и обратился к Астароту:

— Что здесь за столпотворение?.. Человек? — Взгляд на Меланию и снова на Астарота: — Ты спятил?

— У неё послание от Виллоу, Бьорн.

— Что с ним?

— Не знаю.

— Так почему не спросишь?

— Она требует Галатию.

— Зачем?

— Не знаю.

Тут вмешалась Мелания. Ее и так напрягала толпа особей за спиной, пустые разговоры лишь усиливали шум в голове, и всё это становилось медленной пыткой, на которую сама же подписалась. Неужели так трудно было сообщить всё Астароту, а потом вернуться в город? Нет! Она желала посмотреть логово этих тварей, желала, в конце концов, найти Ранна.

— Господа вампиры, — обратилась она к ошалевшим парням, — вы испытываете мое терпение. Астарот, ты обещал не терять времени даром. Чем мы сейчас занимаемся?

— Ты? Когда мы перешли на «ты»?

— Минуту назад. Пойдём же!

Они шли по холодным длинным коридорам. Мелания ожидала почувствовать смердящий запах, но в их доме пахло камнем, сырой землёй и свечами. Серый цвет стен нагонял неприятные ощущения, а эхо от каблуков Астарота, который, судя по всему, наслаждался этим звуком, разносилось по всему огромному коридору. Из-за дверей выглядывали обитатели замка, они не смели задавать вопросов, но провожали Меланию внимательными сердитыми взглядами.

Астарот всё ещё держал ее за руку. Она несколько раз порывалась вырвать свою ладонь, но хватка вампира была крепка. Он отпустил ее только тогда, когда они свернули за угол, и очутились в комнате Галатии.

Сестры не оказалось на месте, и Астарот развёл руками.

— Придётся ждать.

— Жаль, что у вас нет телефонов, — высказалась Мелания, разглядывая необычный готический интерьер комнаты.

— При всем желании, они у нас работать не будут. — Он подошёл к столу и взял маленький колокольчик. Позвонил.

Через минуту в комнату вошла особь. Женщина с впалыми глазами, в длинном платье с фартуком, на голове повязана косынка. Мелания видела, как двигались ноздри нечисти. Человеческий запах не оставлял равнодушной даже прислугу.

— Разыщи Галатию, — велел Астарот. Он стоял с таким видом, будто Мелания была одной из них, а прислуге только кажется. — Скажи, что есть послание от Виллоу.

Служанка молча развернулась и ушла.

Астарот улыбнулся.

— Может, все-таки расскажешь?

— Нет.

С этой минуты наступило долгое и томительное ожидание.

Голова Ранна опиралась на руку, словно была тяжёлая от грустных мыслей. Галатия недолго наблюдала за парнем, ждала каких-то самых простых слов, но он всё молчал.

— Я должна кое о чем предупредить тебя, — наконец нарушила тишину рыжеволосая красавица. Ранн приподнял голову. Убедившись, что он слушает, вампирша сказала: — Мы не знаем, что произойдёт в следующую минуту, поэтому ты должен быть готов к опасностям.

— Просто вытащи меня отсюда.

— Я думаю, как это сделать, не навредив ни себе, ни тебе. Мой брат сегодня расспрашивал о тебе.

— Он догадывается?

— Нет, но… Об этом я и хочу поведать. — Галатия прошла вглубь комнаты и села в старое деревянное кресло. Каждый шорох или самый тихий шелест платья повторялся слабым эхом. — Наша раса уникальна, Ранн. Не знаю почему, но я хочу рассказать тебе о нас. Мы не просто вампиры, которые имеют клыки. Мы обладаем определенным даром, у каждого свой дар. Он проявляется в момент, когда наше развитие останавливается. Мой дар проявился совсем недавно, потому что я очень молодая вампирша, мне всего двадцать лет. Наши женщины рожают очень редко — раз или два в столетие.

— Это хорошо, — съязвил Ранн. — Иначе от вас не было бы спасения.

Галатия проигнорировала колкость человека и продолжила.

— Я обладаю даром предвидения. Могу входить в транс с помощью трав или спонтанно, как это случилось в случае с тобой.

— Со мной? Значит, ты знала, что я сбегу?

— Нет. К тебе меня привело другое чувство.

— Тогда?

— Я нарисовала тебя, пока была в трансе. И мой брат Астарот видел эту картину, поэтому пришёл ко мне, как только стало известно о твоём побеге.

— Ты нарисовала меня? — в голосе слышалось не только удивление, но некоторое удовольствие.

— Ранн, — она облизнул губы, и человек резко отвернулся. Она вдруг почувствовала, что влечёт его. — Ранн, если случится так, что ты сбежишь, а меня не будет рядом, знай: с одной стороны наш город оберегают холмы, а по другую сторону течет «Мёртвый источник». Вода в этом источнике ледяная и смертельна для человека. Переправа через него приведёт к гибели. Я изобразила тебя около этого ручья. Возможно, это пророчество, и я хочу, чтобы ты был готов к встрече с чёрной водой. Мое видение словно требует защитить тебя.

— Защитить меня? Но я же человек?

— И это странно! Но раз ты здесь, раз я решила, что спасти тебя, значит, это имеет смысл.

Они посмотрели друг на друга, затем, смутившись, быстро отвернулись.

— Ты обещала помочь. Здесь намного хуже, чем в донорском доме, — сказал Ранн.

Галатия и теперь оставалась спокойной. Она понимала его чувства, его желание вернуться домой. Мысли о нем заставили ее представить себя на месте людей, очутившихся здесь не по своей воле. А если Виллоу попадёт в руки охотников? Девушка вздрогнула.

— Я знаю выход отсюда. С востока можно выйти через колючий забор, там есть отверстие. Но загвоздка в том, что я не знаю, как провести тебя мимо стаи особей. Они чуют человека за версту.

— Разве у твоей знахарки нет особых заклинаний?

Галатия задумалась.

— Я не спрашивала.

— Так спроси.

Они вновь уставились друг на друга. Затем Ранн встал, Галатия последовала примеру. Она чувствовала странное волнение, не понимая точно, кому оно принадлежит.

— Почему вампир помогает человеку? — вдруг спросил он. Они стояли близко друг к другу. Ранн смотрел девушке в глаза, поражаясь цвету радужки. Ее зрачки были словно налиты кровью. Но внешность девушки это не портило. — Ты давно могла бы полакомиться мной и забыть.

— Ты считаешь нас коварными? — Галатия отступила на шаг. — Считаешь, мы созданы, чтобы уничтожать? Тогда ответь мне, почему Вьюрэй ещё жив?

У Ранна не было ответа, поэтому Галатия смело продолжила:

— Вампиры очень сильны. Не только потому, что наш укус убивает. Наш дар в совокупности может уничтожить мир, а не только мелкий городишко. Но от того, что мы сильны, мы благородны. Стоит захотеть, и мы сотрём человечество с лица земли. Но нет желания вредить людям. Есть добровольцы, которые кормят нас. Мы есть друг у друга, и в полнолуние мужья и жены, родители и дети кормят друг друга своей кровью. Да! Мы можем пить кровь королевских вампиров. Тогда теряются силы, но со временем восстанавливаются. Это не страшно. Доноры нужны больше особям, чем нам.

— К чему ты ведешь?

— К тому, что люди трусы. Оттого и злые. Они хитры и беспощадны, поэтому жаждут уничтожить тех, кто сильнее них. И если кто-то из нас попадёт в руки ваших охотников, они из страха способны нанести вред и боль.

— И вы прячетесь за холмом, чтобы не…

— Чтобы не было войны.

Разговор был прерван появлением Зуоры.

— Твоя слуга пришла. Тебя разыскивает Астарот, — медленно, растягивая слова, произнесла знахарка. — У него послание от Виллоу… для тебя.

— Это тот брат, который ушёл на поиски моего друга?

Галатия кивнула.

— Они поймали его?

— Не знаю, Ранн. Я обещаю рассказать.

Девушка пошла к выходу, но вдруг остановилась. Ранн смотрел ей в спину со скрытой надеждой, и она почувствовала слабый импульс. Желание.

Не ведая, что творит, девушка подбежала к нему и поцеловала в губы, ощущая их тепло и мягкость. Парень лишь на мгновение отпрянул, но быстро опомнился и вновь прижался к ее губам.

Ан Зигер поднёс зажигалку к лицу Виллоу, жар опалил кожу вампира. Виллоу поморщился, но только ему было известно, что вампиры не горят в огне. Пламя неприятно гладило его по щеке, но обугленные участки тут же регенерировали. Ана это забавляло.

— Повторяю вопрос: зачем тебе Мелания?

Виллоу молчал.

Его посадили на стул, руки крепко связали цепями, и если бы ни кол в груди, он разорвал бы эту цепь, словно ниточки. Торчащая из солнечного сплетения деревяшка полностью обездвижила его. Он мог крутить головой, но и эти движения давались ему с большим трудом.

— Молчишь. Мне нужно имя парня, который попался вам.

— Я сказал, что буду говорить с женщиной.

— Ты издеваешься? — Ан вцепился в волосы Виллоу и резко отогнул голову назад. Хрустнули позвонки, Виллоу ненадолго потерял сознание. Ан дождался, пока тот оживет, затем закончил начатую мысль: — Я не так глуп, как тебе кажется. Женщину обмануть легко. Я не позволю одурачить Джессику.

— Твоя Джессика скрывает от вас что-то важное, — почти прохрипел Виллоу, а в следующую секунду получил удар кулаком в лицо.

— Не смей обвинять эту женщину в обмане, клыкастое отродье! Я заставлю тебя говорить.

Ан Зигер сделал жест рукой и через мгновение в клетушку подвезли стол с инструментами. Виллоу не удержался от иронической усмешки. Этот человечишка собирается сделать из него ветчину? Что ж, можно проверить, сколько времени у него это займёт, прежде чем он сам издохнет.

В этом городе все связаны, все друг друга знают. Джессика знакома с Меланией, а Мелания — подруга ее сына. Ранн, находящийся в донорском доме за холмом, стоял между Мел и сыном этой Джессики. Осталось узнать имя этого самого сына, и Виллоу разгадает, кто тот друг, что так удачно избежал наказания. В его памяти сидело два имени — Торлейк и Дейв. Он так и не встретился ни с одним из них.

И пусть он пройдёт через человеческие пытки, но он выяснит всё до конца. Он не подведёт отца.

От скуки Мелания вглядывалась в каждую деталь необычного интерьера, ее округлые зрачки бегали туда-сюда в хаотичном направлении, иногда останавливались, чтобы разглядеть ту или иную вещь, затем начинали новый путь. В комнате Галатии было очень много интересного. Во Вьюрэе всё это добро давно бы сдали в музей. Тёмная резная мебель, на кровати с чёрным каркасом без балдахина лежало ярко-красное покрывало, такого же цвета на полу лежали дорожки — всего три в ряд, на темных тумбах стояли масляные лампы и подсвечники. На дубовом комоде Мелания заметила гребешок, несколько рыжих волос застряли между зубчиками. Девушка вспомнила красиво уложенные волосы Галатии огненно-красного цвета и улыбнулась. Астарот не обманул её.

Наконец Мелания заострила своё внимание на доске, поверхность которой была исписана необычными заковыристыми каракулями.

— Что это за язык? — спросила она.

— Шираат — древний язык вампиров.

— Вы говорите на нем?

— Нет. Мало кто его знает. Отец говорит на шираате с нашим дядей. Они выросли, говоря на этом языке. Но время изменило всё, и даже вампиры перешли на человеческий язык.

— А ты знаешь этот язык?

— Немного.

— А Виллоу?

Астарот пристально посмотрел на человеческую девушку — красивую с глубоким взглядом испепеляющих карих глаз, с выразительными дугами бровей, с чувственными губами, способными подарить наслаждение любому мужчине. Астарот задавался вопросом: связывало ли эту девушку и Виллоу сверхсильное чувство, чувство, которое однажды отец Акил испытал к человеку по имени Дафина?

— Виллоу тоже знает немного шираат. Но Галатия владеет им в совершенстве, — ответил вампир.

— А что там, под тканью? — осведомилась Мелания, указывая пальцем на мольберт. — Картина? Вампиры умеют рисовать?

— Мы грамотные создания. Бессмертие не должно быть скучным.

— Просто… я тоже рисую. Можно посмотреть? — Она шагнула к картине, но Астарот, за секунду преодолев расстояние между ними, схватил ее за локоть.

— Об этом лучше спросить саму Галатию, — вкрадчиво произнёс он, и Мелания отступила.

— Да, я…

Она не успела договорить, как в комнату ворвалась Галатия и бросилась к Астароту.

— Что случилось с Виллоу? — в ее голосе звучало не только беспокойство, но и страх. А потом она увидела Меланию и так и замерла на месте. Астарот с подозрительным вниманием изучал каменное лицо сестры.

— Я не знаю, — сказал он, — но эта девушка явно что-то знает. Вы знакомы?

Галатия не отвечала, лишь растерянно смотрела на Меланию, которая догадывалась, что за мысли витают в голове рыжеволосой вампирши.

— Галатия? — повторил Астарот.

Она вздрогнула.

— Как она сюда попала?

— Так вы знакомы?

И снова он не получил ответа.

— Мелания, что случилось? — спросила она, и Астарот всё понял.

— Пусть он оставит нас наедине.

— Какого дьявола, красавица! — вспылил Астарот. — Я не для того притащил тебя сюда, чтобы просто взять и уйти. Если Виллоу угрожает опасность, то я обязан знать. Ты просила Галатию, я тебе ее привёл. Выкладывай! — последние слова звучали грозно и внушительно, так что Мелания в испуге отступила назад, задев мольберт рукой. Тот покачнулся, но не упал. Зато легкая ткань слетела на пол, открыв Мелании картину.

— Это же Ранн. Где он?

— Давай так. — Астарот смягчил тон. — Ты сейчас же скажешь, что с Виллоу, а я отведу тебя к Ранну.

Галатия резко посмотрела на него.

— Прошу тебя, брат, оставь нас одних. Ты пугаешь ее. Обещаю, что расскажу, если дело будет действительно серьёзное.

Астарот кивнул, забрал руки за спину, затем свёл брови вместе и спросил:

— Кто дал ей кольцо?

— Мама.

— Мама?

— Да. Мелания может спасти наш род.

Астарот рассмеялся.

— Человек спасёт вампиров? Не смеши!

— У меня было страшное видение… — Галатия сморщилась. Рядом стояло кресло, она схватилась за его рукоятку. Мелания подошла, помочь ей сесть.

— Что с тобой, сестра? — испугался Астарот. — Что с ней? — спросил он у девушки-человека.

— Не знаю. Ей плохо.

— Вампирам не бывает плохо, — колко заметил он. — Что-то происходит.

Галатия подняла голову. Увидев только блестящие белки глаз, Мелания закричала в ужасе, отпрыгнула назад и упала. Но не остановилась, она пятилась, пока не уткнулась в стену. Астарот наконец понял, что происходит. Галатия впала в транс. Она что-то видит.

Акил, Брендон и Радегунда понятия не имели, что происходит в покоях Галатии, а также снаружи вне замка. Они находились в одной из башен на совете. Сбежал человек из донорского дома, а это не маленькая проблема. Если он погиб, то никакая опасность не грозила вампирской расе, но если он жив и шёл во Вьюрэй, то последствий не избежать.

Акил все ещё думал, каким образом разыскать Дафину. Сердце подсказывало, что женщина жива. Возможно, она не покинула Вьюрэй, и ребёнок, если он существует, наверняка вырос и живёт с ней. У Акила не было намерения снова встретиться с ней, но, если она всё-таки смогла от него забеременеть, то этот сын или та дочь принадлежат ему — королю вампиров Акилу.

Брендон и Радегунда говорили о Ранне. В это время Акил вспоминал бордового цвета радужку глаз, его человеческий запах с примесью, свойственную только вампирам. Первая мысль Акила, что парень попал в донорский дом совершенно случайно, упорхнула, как только почувствовал обычный человеческий страх.

Только Дафина сможет ответить на все его вопросы и развеять сомнения.

— Прошло уже несколько дней, — ворчал Брендон, — и никакого сдвига. Пока Виллоу ищет второго донора, Ранн присоединится к своему другу. Чувствую, что ничего хорошего с этого не будет. Зря ты всё это затеял, Акил.

— Я уже думал о том, чтобы остановить поиски. До сих пор тот парень не высунул носа, — спокойно сказал Акил. Он сделал жест рукой, рубин блеснул в своей оправе. — Радегунда, можешь отозвать Виллоу на холм?

Она посмотрела на мужа, затем на его брата. Ее лицо стало бледнее, чем оно есть на самом деле.

— Я пыталась переместиться к нему, Акил. У меня ничего не вышло.

Брови короля сошлись на переносице. Длинные волосы, борода и без того делали его лицо грозным, теперь оно смотрелось устрашающе.

— Что это значит?

— Я не могу пробиться туда, где находится Виллоу. И если так, то… здесь задействована магия. Что-то случилось с нашим сыном.

— Я же говорил! — воскликнул Брендон, но Акил его не слушал.

Двадцать лет назад, Акил привёл Дафину в земляную хижину к знахарке, чтобы та спрятала Дафину. Он понятия не имел, какие у Зуоры для этого методы, но понимал, что надёжнее ничего больше нет. Дафина провела в той хижине почти два месяца, потом Акил помог ей бежать. Одному дьяволу известно, чему знахарка могла научить Дафину, а та — других людей.

— Люди ничего не знают о магии, — сказал он. — Среди нас единственная знахарка, и та — особь.

— Пожалуй, надо поговорить с Астаротом. Если он не сможет послать письмо Виллоу, то пойдёт за ним сам, — выдвинул своё мнение Брендон.

— Я сама это сделаю, — она сделала лёгкий книксен, — если позволите, милорд.

— Ступай к Астароту, — кивнул король.

Как только Радегунда скрылась, он отправил и Брендона прочь. А сам сидел и размышлял.

Хижина Зуоры. Может ли случиться так, что там прячется Ранн? Он тряхнул головой. Нет. Исключено. Для Ранна не найдётся ни одного вампира, который захочет помочь. Проверять он так же не счёл нужным.

Мозг рисовал странные видения. Картинки сменялись через каждую секунду, так что Галатия не могла сосредоточиться на чём-то конкретном. Она плохо видела, слышала лишь обрывки фраз.

«Я иду с тобой…»

«Ты с ума сошла?»

«Здравствуй, Мелания… Твой новый друг?»

«Если бы ты не поспорил с Ранном…»

«Кровью тебя поить никто не будет. А от твоих ответов будет зависеть твоя жизнь».

«Мне нужно имя парня, который попался вам…»

Галатия вернулась из транса в комнату и долго смотрела на испуганную Меланию. Астарот напряжённо следил за ее движениями. Вампирша встала и, шелестя юбками, приблизилась к Мелании.

— Ранн, — выдохнула она. — Они хотят знать, где Ранн. Виллоу у них, да? Он у охотников?

— Да, Галатия. Как только я узнала об этом, сразу прибежала сюда. Я просто не знала, что делать, а… — Она бросила быстрый взгляд на Астарота, но потом подумала, что и ему можно доверять. — Виллоу сказал, что я всегда могу к тебе обратиться.

— К Галатии? — фыркнул недовольно вампир.

— А что, собственно, тебя смущает? — возмутилась та.

— Ничего. Просто не понимаю Виллоу. У него есть двое сильных братьев, мать, которая перемещается, и отец, обладающий могуществом, но он считает, что самое слабо звено в семье способно решить его проблемы.

— Ты всегда завидовал, Астарот! — выпалила Галатия, но тут же покорно опустила голову. — Прости.

— Ладно, — смягчился парень, потом завёл руки за спину и отошёл в сторону. — Продолжай. Что ты там ещё видела?

— Астарот, я хочу поговорить…

В этот момент в комнату ворвалась Радегунда. Завидев сына, она с волнением бросилась к нему.

— Наконец-то я тебя нашла. Отец хочет, чтобы ты отправил Виллоу письмо и отозвал на холм. Сама я не могу пробиться к нему.

Астарот опустил голову и печально вздохнул.

— И не пробьёшься. Он в плену у охотников.

— Что? Но откуда…

Только теперь, оглянувшись, она заметила девушку. Того самого человека, которому сама Радегунда передала кольцо. Галатия и Астарот подробно рассказали матери, как Мелания попала в замок и какие вести принесла. Галатия сказала, что ее видение подтвердило слова девушки.

— Астарот, — Радегунда говорила повелительным тоном, — отправляйся к отцу в башню и немедленно сообщи о нашем положении. А ты, Галатия, отведи девушку в донорский дом.

— Но мама, Мелания — хранитель кольца. Она не может находиться в «Рен Ультио».

— Но и здесь ее держать опасно.

— Я попрошу Зуору поставить защиту. Мелания пока останется в этой комнате. Обещаю, что не оставлю ее одну, пока защитный амулет не будет готов.

Радегунда подумала, затем нехотя согласилась, предупредив:

— Отец будет в бешенстве.

— Ему сейчас будет не до Мелании, — поспешила напомнить Галатия.

Спустя пару минут девушки остались в комнате одни. Мелания устало села на кровать Галатии и заплакала.

— Всё будет хорошо, — холодно сказала Галатия. Она ещё раз проверила, что в коридоре никого нет, вернулась к девушке и шепотом сказала: — В видении было кое-что ещё.

Мелания всхлипнула, потом посмотрела своими сказочно красивыми глазами на рыжеволосую вампиршу.

— Что же?

— Ты знаешь, кто был в тот день с Ранном. Ты хорошо его знаешь.

Не прошло и двух дней, как Демоника вновь оказалась на свободе, избежав подлинного наказания. Свадьба с Евдемом не пугала её. Возможно, скоро в этом замке всё изменится, и не останется необходимости подчиняться правилам.

Едва слышно ступая по мраморному покрытию холла, они с Евдемом приближались к большому залу. Демоника держалась за локоть Евдема, при этом покорно опустив голову. За ней волочился длинный шлейф чёрного платья. Как и Нимира, невеста Бьорна, она должна прятаться от взглядов других вампиров. Но это не страшно. На Виллоу она всё равно будет смотреть гордо и прямо, как и раньше.

— Отец! — поприветствовал Брендона Евдем, как только они вошли в зал, в центре которого стоял массивный овальный стол. — У меня для тебя новость.

Брендон посмотрел на парочку исподлобья, слегка прищурив маленькие чёрные глаза. Затем остановил взгляд на Демонике и долго его не отводил. Она не понимала, что было в голове у этого старика, но ясно видела, что его что-то беспокоит.

— Где ты была? — резко спросил он.

— Она пряталась в деревне, отец, — поспешил ответить за неё Евдем. Демоника успела заметить расширенные зрачки парня — он применил силу. — Женская ерунда. Мы хотели…

— Где твой брат Тристан? — тогда спросил Брендон, и не думая дослушать сына.

— Я не видела его, милорд.

— Его немедленно нужно разыскать.

— Что-то случилось? — заподозрил Евдем.

Демоника напрягалась. Неужели что-то с Виллоу? Люди вычислили его? Поймали? Что они с ним сделали?

— Сбежал человек. Новый донор. Ты знаешь это, сын.

Брендон обошёл стол и встал прямо перед Демоникой. Коричневый кафтан, из-под которого виднелся воротник белой сорочки, ловко, словно влитой, сидел на его статной фигуре. Упругая, горделивая поступь вызывала страх. Как же ей хотелось зашипеть в тот момент, но этого делать было нельзя. Она уже догадалась, что оказалась под подозрением. Тем не менее, Брендон ничего не сказал. Он снова обратился к Евдему:

— Королевские вампиры должны быть здесь. Тристана срочно нужно отыскать, пока за это не взялся Акил. Этой ночью он сосчитает каждого. Нас осталось не так много. Сбежавших с холма ждёт наказание, поэтому правил лучше не нарушать.

— Я займусь его поисками, милорд. — Демоника сделала книксен, затем покосилась на Евдема, как бы говоря «пойдём отсюда». Тот упрямо не желал уходить. Он ведь не сообщил отцу важную новость. Тогда она схватила его за локоть и вывела из зала. — Ты ещё успеешь рассказать ему о свадьбе, — рявкнула она, когда Евдем начал возмущаться. — Сейчас нам необходимо найти моего брата и узнать, что происходит. Такое ощущение, что твой отец обеспокоен не столь пропажей донора, сколь более чем-то важным.

— Например?

— Это нам и предстоит выяснить. Ты со мной?

— Куда? — устало спросил Евдем.

Демоника подобрала юбки и направилась к лестнице.

— Для начала поищем Тристана. А потом навестим Астарота.

Замок, в котором обитали королевские вампиры — принчепсы — был огромен. Заблудиться в коридорах не составит труда. Вампиры доверяли своему чувству и своему нюху. Они знали направление и передвигались по замку легко. Демоника и Евдем вышли на задний двор, окружённый стенами замка. В центре двора был установлен фонтан, а вода в нем текла из «Мёртвого источника». Демоника проворно обошла строение, шелестя юбками платья, и двинулась к крыльцу своего дома.

Мать Демоники, старая вампирша, которая любила курить трубку и всегда зачесывала волосы на ровный пробор, привычно сидела в своём уродливом кресле-качалке. На дочь она даже не взглянула, когда та спросила о Тристане.

— Я не имею ни малейшего понятия, где вас носит. Он не появлялся здесь, — ответила женщина скрипучим голосом и снова запыхтела трубкой. Эта привычка осталась у неё со времён девяностых годов, когда вампиры во Вьюрэй могли жить среди людей. Был такой период. К закону о Вьюрэйских холмах вернулись после нескольких убийств, совершенных королевскими вампирами.

Мать не знает, и это не удивительно. В семье Демоники у каждого была своя жизнь. Они никогда не собирались за дубовым столом, чтобы обсудить текущие дела или вести разговоры о политике и донорском доме. Отец Демоники был в подчинении Брендона, и всегда находился подле него. Иногда в дневное время суток, когда солнце было особенно сильным и лучи пробивали защиту, он мог явиться домой и спать. И ни у кого из членов семьи не возникало желания общаться. Поэтому презрительный холодок в голосе матери ничуть не смог поколебать спокойствие Демоники.

Евдем ждал девушку возле фонтана. Она вышла к нему в привычном корсете и обтягивающих кожаных брюках. Платья с пышными юбками раздражали её. Она подошла к нему и сложила руки на груди.

— Дома он не появлялся.

— Я видел его в полнолуние, когда ты исчезла. С тех пор… А если он ушёл в город? — внезапная догадка посетила Евдема.

— Что ему там делать?

— Тебя искать.

— Искать меня? — усмехнулась Демоника. — Тристану никогда не было до меня дела. У нас семейка — каждый сам по себе.

— Куда ты идёшь?

— К Астароту, конечно.

— Примени силу и посмотри, чем он занят. Не утруждай себя поисками. Ты ведь можешь, — чуть ласковее добавил Евдем и притянул девушку за талию к себе.

Демонике пришлось собрать всю свою волю, чтобы не оттолкнуть парня.

— Ладно, хорошо, — выкручиваясь и делая вид, что ей щекотно от его поцелуев в шею, согласилась она. — Только ты должен отойти.

Евдем сделал всё, как она просила. Через минуту перед ними вырос шар, в который они увидели Астарота. Он шёл по темному коридору и выглядел взвинченным.

— Куда он идёт? — спросил Евдем.

Демоника бросила взгляд на замок, прикидывая, в какой стороне мог находиться Астарот. Но понять не смогла. Коридоры шли по кругу, иногда их пересекали огромные залы. В восточной части находилась огромная библиотека с коллекцией книг, собранной вампирами ещё в средние века. Он мог направляться туда. Демоника подняла руки и открыла вид на библиотеку. Там никого не оказалось. Тогда она попробовала открыть вид на спальни Радегунды и Галатии этажом ниже.

— Вот он! — воскликнула Демоника. — Выходит из комнаты Галатии.

— А там кто? — поинтересовался Евдем, заметив темноволосую девушку в углу около мольберта.

Вампирша направила шар в сторону девушки и всмотрелась в ее лицо. Внезапно руки Демоники словно поразило молниями. Она вскрикнула.

— Что с тобой? — заволновался Евдем.

— Оставь меня!

— Да что происходит? Ты раньше видела ту девушку?

«Видела? Он ещё спрашивает! Я должна была убить ее ещё там, во Вьюрэй».

Рассвело. Небо стало голубым, воздух потеплел, однако солнце так и не появилось. Торлейк шагнул на территорию университета и тут же принялся искать глазами друзей. На асфальтированной площадке собрались студенты, у которых лекции начинались ранним утром. Двери их корпуса ещё не открыли. Торлейк сдвинул рукав куртки и взглянул на часы. До открытия оставалось ещё целых двадцать минут.

Около мостика собралась кучка девчонок с конспектами. Несколько ребят сидели прямо на чистых газонах. Кто-то занял скамейки. Большинство, однако, стояли недалеко от центральной лестницы, чтобы первыми попасть внутрь.

Заметив Йодис, Торлейк подтянул лямку рюкзака и двинулся к ней.

— Привет, — неуверенно поздоровался он.

С момента исчезновения Ранна они не общались. Странно вообще было к ней подходить. Торлейк чувствовал себя виноватым — ведь именно из-за него Ранна схватили вампиры. Жив ли он? Элжерон утверждает, что жив. Может, сказать ей, что связался с Ранном, и с ним всё в порядке?

— Привет, Торлейк, — холодно отозвалась Йодис, не отрывая взгляда от учебника.

— А где Мел?

— Понятия не имею. Наверное, скоро подойдёт.

Он огляделся. Флоранны тоже нигде не было видно. Знает ли она про то, что Дейв мертв? Судя по лицам сокурсников, никто ни о чем не подозревает.

— Йодис… — Он уже собирался сказать про Ранна, как вдруг на плечо легла рука. Торлейк испуганно оглянулся и увидел улыбающегося Элжерона.

— Привет! Готов к лекции?

— Э… да, наверно.

Элжерон помахал Йодис рукой.

— Как себя чувствуешь?

— Как и вчера. Как в любой другой день, — с вымученной улыбкой ответила девушка. А потом отвернулась от них.

Торлейк отвёл Элжерона в сторону.

— Я хочу сказать ей, что Ранн мне написал и сказал, что жив и скоро вернётся.

— Ты спятил? Хочешь, чтобы она душу из тебя вытрясла? Девчонки такие чувствительные! А Йодис восприняла ситуацию очень близко к сердцу, я же рассказывал. Поверь мне на слово: она не успокоится, пока ты не покажешь его сообщение или не дашь номер, почту или ещё что-то…

— Ты прав, — вздохнул Торлейк, ещё крепче вцепившись в лямку рюкзака. — Но я не могу видеть ее такой. Она думает, что я виноват в его исчезновении.

— Пусть лучше думает так. Неизвестно ещё, сможем ли мы вернуть Ранна в город. Кого ты высматриваешь?

— Меланию. После нашей с тобой встречи она приходила ко мне и…вела себя немного странно.

— Расскажи мне.

— Давай потом? — заприметив Флоранну, на голове которой был почему-то чёрный платок, бросил Торлейк и пошёл к ней. — Флор, а где Мелания? Разве вы не вдвоём должны были прийти?

Девушка подняла голову, и Торлейк увидел красные заплаканные глаза.

— Что? Что случилось?

— Этой ночью она не пришла домой. Вся комната вверх дном. Ни записки, ни звонка… — Флоранна упала ему на грудь и заплакала.

К ним подошли Элжерон и Йодис. Флоранна слишком громко плакала и привлекала к себе внимание.

Но в следующую минуту никто о Флоранне и Мелании уже не думал. Неожиданно раздался женский крик, потом послышался глухой удар. Студенты с визгом расступились и замерли. С крыши университета упал человек. Когда Торлейк и Элжерон подобрались ближе, то увидели нечто ужасное. Их профессор Коган лежал обескровленный с застывшими от ужаса глазами.

Торлейк поднял голову и увидел на крыше человека.

Только это был вовсе не человек.

В кармане Элжерона всегда лежал шокер для вампиров. С помощью этой незатейливой маленькой штучки охотники спокойно могли обездвижить вампира на час или полтора. По крайней мере, этого времени хватило бы для того, чтобы довезти вампира до их охотничьего логова и упрятать в изоляторе.

Рука Элжерона нырнула в карман.

— Сегодня лекций не будет! — громко крикнул он. — Расходимся! Давайте! Если жить не надоело!

Студенты кинулись врассыпную. Элжерон обратился к Торлейку:

— Уведи отсюда Йодис и Флоранну. Позвони матери и скажи, что у нас здесь… вампир.

— Что?! — Его услышала Йодис.

Флоранна опасливо посмотрела на крышу, затем дёрнула Йодис за локоть.

— Элжерон прав. Надо уходить.

— Ты даже не удивлена! — возмутилась Йодис.

— Уведи их, Тор, — крикнул Элжерон, отбегая к пожарной лестнице. — И поторопись!

— Его зовут Тристан, и он опасен! — крикнула Флоранна.

Элжерон на секунду задержался.

«Откуда она знает?» — подумал он, но выяснять времени не было. Тристан, значит. Отлично! Он ловко прыгнул и схватился за нижнюю ступеньку, раскачался на руках, подтянулся и забрался по лестнице на крышу.

Вампир стоял на самом краю. Элжерон осторожно подбирался к нему, держа шокер наготове. Но что-то было не так. Вампиры имеют стопроцентный слух. Он должен был отреагировать.

Вовремя Элжерон обернулся. Вампир с обнаженными клыками набросился на него, но парень успел отскочить в сторону. На краю крыши уже никого не было. Иллюзия. Вампир зашипел, и сделал ещё одну попытку накинуться на охотника. Элжерон проворно увернулся, и снова вампир улетел вперёд, даже не прикоснувшись к нему. Профессор Коган был обыкновенным человеком, но он, Элжерон, был хорошо обученным охотником. Его реакция была всегда точной, он умел предугадывать действие нечисти, потому что эти ходячие мертвецы всегда ведут себя одинаково.

— Откуда же ты, черт возьми, появился?

Тристан принял человеческий облик и выпрямился.

— Охотник?

— Догадливый.

Они не стояли на месте, а ходили по крыше. Тристан медленно, как полагается аристократу, а Элжерон настороженно, держа шокер в руке.

— Ну что ж, одним охотником сегодня станет меньше, — спокойно и очень уверенно сказал Тристан.

— Угу. Сначала догони, — бросил Элжерон и спрыгнул в открытый люк, ведущий внутрь здания университета.

Ему необходимо было выиграть время. В кармашке рюкзака лежал пузырёк с заговоренной горчичной жидкостью. Спрятавшись за книжными стеллажами в библиотеке, он быстро обрызгал себя с ног до головы этой эссенцией. Вампир не учует его запах. До приезда подкрепления они могут поиграть в прятки. Если повезёт, то он огреет вампиреныша шокером.

«Это будет первая самостоятельная поимка в моей жизни!» — подбодрил себя Элжерон и притаился, услышав шаги. Интересно, кроме них, в университете есть ещё кто-нибудь? Если есть, то не стоит им показываться новому другу Тристанчику на глаза.

— Всегда думал, почему вы называетесь «охотниками», — услышал он голос Тристана. — Вампиры за столетия выходили в город раз пять… Это известная статистика! Нам ведь очень легко пробраться во Вьюрэй. Лично я гуляю здесь, когда захочу. И ни Акил, ни ваш мэр с целой стаей охотников даже не подозревали об этом. — Он глухо посмеялся. — Убивал ли я раньше?

Элжерон затаил дыхание, когда шаги раздались совсем близко. Вампир остановился, глядя прямо на то место, где за высоким стеллажом стоял охотник.

— Раньше не убивал. А теперь меня это даже забавляет. Так почему же вы — «охотники»? — Тристан принялся обходить стеллаж. — Вы не охотитесь на нас, ведь так? Вы охраняете город, следите, чтобы закон не нарушался. Вы можете убить вампира? Сомневаюсь. Нас не так легко убить.

Тристан замер на минуту, затем шагнул вперёд уверенный, что там застанет Элжерона, но того и след простыл.

— Что будет, если Акил… или его брат Брендон натравит на город особей? На что тогда вы будете способны? — Тристан ускорил шаг, чувствуя, что охотника уже в библиотеке нет.

И правильно чувствовал. Элжерон бежал по коридору к лестнице. Он надеялся загнать вампира в ловушку, но пока не придумал как. На первом этаже слева была столовая, а в правом крыле находился спортивный зал. Элжерон неслышно спустился по лестнице, не оборачиваясь и не проверяя, идёт за ним нечисть или нет. Он был уже около дверей столовой, когда по холлу звонким эхом разнесся звук женских каблуков. Секретарь, которая впускала по утрам студентов, как раз направлялась к входной двери.

— Нет. Нет, нет, нет, — зашипел Элжерон, замерев на секунду.

Он уже намеревался бежать к женщине, когда услышал ее строгий голос.

— А вы как тут оказались?

И обращалась она не к Элжерону. Она не могла видеть его за толстой колонной. Ее взгляд был сосредоточен на другом… существе. Тристан широко улыбался самой что ни есть обаятельной улыбкой.

— Я пришёл… по вашу душу.

А потом до слуха Элжерона донёсся пронзительный крик ужаса. Тристан показал клыки.

Щёлкнул зажигалкой, и в помещении снова запахло паленой кожей. Ан прекрасно знал, что вампиру не больно, а всего лишь неприятно. Виллоу морщился, но не издавал ни звука.

— Запашок уж больно отвратный, — проговорил Зигер, передвигая маленькое пламя от плеча к лицу. — Может, волосы подпалить? Тебе прическа новая не нужна?

Виллоу интуитивно отклонился назад. Ан Зигер засмеялся.

— А ты крепкий орешек. Слушай, мы могли бы просто поговорить без всяких мерзких штучек.

— Это у тебя детство в одном месте играет, — ответил Виллоу и сплюнул в сторону. Все его тело было покрыто потом. Регенерация происходила всё медленнее, на это у организма Виллоу уходило много сил. — Я тебе сразу сказал, что буду говорить с женщиной.

Ан резко схватил Виллоу за волосы и поднёс к ним зажигалку.

— Поговори мне тут! Чем я от неё отличаюсь?

— Чем? — усмехнулся Виллоу. — Тупостью.

— Ах ты…

Но прежде чем Ан успел щелкнуть зажигалкой, Виллоу сказал:

— Ваши парни нарушили закон, взобравшись на холм. Оба — наши доноры. Я пришёл забрать то, что отныне принадлежит нам. В данном случае ты не соблюдаешь предписанные правила. Или напомнить пункт шесть договора о Вьюрэйских холмах? Кажется, мэр подписывал его своей кровью. Каждый новый мэр проходил эту процедуру. Если в один прекрасный день над нашим холмом появятся журналисты с камерами, то вина ляжет на сбежавшего парня. И поверь, гнев моего отца будет куда сильнее твоих детских забав. Погибнут люди.

— Кого ты ищешь? Можешь хотя бы это сказать?

— Хм… знал бы, меня бы давно здесь не было… как и его. Но Мелания связана с ним.

На минуту Ан Зигер поверил вампиру, но потом почувствовал, что поддаётся какой-то силе. Дафина предупреждала, что заклинание не оберегает от гипноза. Ан отошёл от Виллоу. Со злости врезал кулаком в стену. Было больно. Зажигалка упала на пол.

— Ты лжёшь!

— Возможно, — сказал Виллоу, чтобы позлить.

Ан не выдержал, схватил кинжал и полоснул парня по животу. Он сделал на его теле кровавую сетку. Потом решил отрезать ухо. Просто, чтобы проверить, вырастит ли у этого существа новое. Но плану его не суждено было осуществиться. Вовремя появилась Джессика.

— Оставь его, Ан! — крикнула она. — Срочный вызов. В городе ещё один вампир. Он в университете. Ребята сообщили, что он убил профессора.

Виллоу поднял голову.

— Кто это?

— Мы не знаем, — прозвучал сухой ответ. — Ан, поторопись. Я жду тебя наверху.

— Я могу помочь поймать его! — абсолютно серьёзно заявил Виллоу.

— Так я тебе и поверил, — запирая клетку, ответил Зигер. — Мы ещё вернёмся к нашему разговору.

— Если в живых останешься, — про себя проговорил Виллоу.

Ан поднялся в офис и увидел трёх молодых людей: две девушки и сына Джессики. Когда Зигер посмотрел на парня, тот отвёл взгляд в сторону.

— Вам лучше остаться здесь, — велела Джессика. — Рико, не выпускай их отсюда до нашего возвращения.

— Тебе бы тоже остаться здесь, — проявил неожиданную заботу Ан. Но Джессика не вняла его словам, одарила пронзительным, гордым взглядом и вышла на улицу.

Ан улыбнулся молодежи одними губами, махнул рукой и вышел за Джессикой следом. За рулём заведённой машины уже сидел Старый Кейв.

Варево с ароматом высушенных листьев лавсонии и гвоздичных почек закипало в котелке. Мелания, дрожа, сидела на стуле в виде пня и с недоверием следила взглядом за движением страшной сморщенной женщины с огромными глазницами.

Галатия привела Меланию в землянку знахарки. Снаружи толпились голодные особи, учуявшие свежую кровь. К Зуоре они не посмеют войти, но одно только их шипение заставляло Меланию дрожать всем телом от страха. Галатия попыталась успокоить девушку.

— Тебе здесь не грозит опасность. Это Зуора — наша знахарка. Она нарисует на твоём предплечье знак защиты.

— Она сделает мне татуировку? — удивленно спросила Мелания.

— Не волнуйся, рисунок можно будет вывести… когда захочешь. Но я почти уверена, что тебе не придёт это в голову, ведь ты получишь шанс жить среди нас и не бояться укуса вампира. Заговоренный знак будет отгонять всех, у кого возникнут злые намерения.

— Почему же вы всем людям такой знак не нарисуете?

Галатия улыбнулась наивности этого вопроса.

— Это невозможно, моя дорога. Ты получишь этот знак как исключение. Потому что… — Она помогла Зуоре оголить плечо девушки. — Потому что ты хранительница кольца. Подумай, что будет, если мы каждому начнем дарить такою защиту от… нас самих.

— Конечно же, ты права, — согласилась Мелания. Она вздрогнула, когда к коже прикоснулась кисть с горячей жижей. Зуора приступила к работе, без остановки что-то нашептывая. — Вампиры — хищники. Им… то есть вам незачем защищать людей.

Галатия посмотрела в сторону темного коридора.

— Пока Зуора работает, я отлучусь. Не бойся ее, Мелания, — тут же добавила Галатия, почуяв страх и беспокойство. — Она не пьёт человеческую кровь.

— Чем же она питается?

— Животной кровью и травами. Наша Зуора единственная в своём роде особь. А ещё она подчиняется мне. Я быстро вернусь. Ах да! — Галатия уже перешагнула порог, но вдруг вспомнила что-то очень важное. — Мелания, ты же понимаешь, что больше не вернёшься домой?

Услышав это, Мелания сглотнула. Галатия слышала, как громко бьется ее сердце. Решительность, с которой она пришла на этот холм, исчезла, как и румянец с ее щёк. В свете свечей она сидела бледной тенью и, казалось, вот-вот потеряет сознание.

— Прости, но это закон. Человек, решившийся его нарушить, должен осознавать последствия. Но ты не волнуйся. — Галатия снова подошла к Мелании и взяла ее руку, — ту, которой не была занята Зуора, — погладила ее и нежно улыбнулась. — Друзья Виллоу — мои друзья. Я скоро вернусь.

Ранн спал. Галатия бесшумно отворила решетчатую дверь и вошла внутрь. Пару минут она стояла неподвижно, изучая парня взглядом. Какое милое человеческое создание! Теплокровное существо с такими же рыжими кудряшками, как у неё. Смуглый цвет кожи напоминал древесину пекана. Его красивые губы были неподвижны. Ранн в ее глазах виделся удивительно тёплым и живым. А его аромат казался голосом волшебных цветов, манящим шепотом.

Девушка прикоснулась к его голове, нежно провела рукой по волосам. Ранн пошевелился, хотел повернуться на другой бок, но открыв глаза, увидел Галатию и тут же сел.

— Давно ты здесь?

— Только что пришла. Ты так сладко спал…

— Скажи, что происходит? Я извёлся, не знал, что думать.

На лице Галатии играла слабая улыбка, но взгляд, которым она окинула Ранна, был печальным. Интересно, вспоминает ли он тот единственный поцелуй? От этих мыслей ей вдруг стало неловко. Человек и вампир не смогут быть вместе. Зачем она вообще думает об этом?

— На холм пришла Мелания, — призналась она.

Ранн подскочил, словно сидел на пружине.

— Что ты сказала?

— Она сейчас здесь. Зуора делает ей защитный символ.

— Что? Но… как это возможно? Почему?..

— Объяснять долго, — произнесла Галатия, прикрыв его красивый рот ладошкой. — Она познакомилась с моим братом Виллоу, но его схватили охотники. Ей пришлось прийти сюда.

— Тогда…

— Почему она не в «Рен Ультио»? Потому что она не может стать едой. В будущем Мелания спасёт наш род, у неё древнее кольцо. Я настояла на том, чтобы сделать ей защиту. Но мой отец пока не знает, что она среди нас.

— Могу я ее увидеть?

— Нет, Ранн. Я не могу тебя ей показать, прости. И защиту тебе сделать не могу, ибо ты вернёшься в город, а там… — Галатия резко отошла от него, ее словно молнией поразило. Ранн хотел помочь девушке удержаться на ногах, но она предпочла упасть. Перед глазами мелькали лица. Его лицо. Потом лицо женщины. Лицо Акила. Голоса, которые она слышала, были неразборчивы.

Виски стиснуло болью, Галатия начала задыхаться. В ее видении происходило что-то не вяжущееся между собой. Сначала отец и эта женщина. Галатия слышала их дыхание, видела их переплетенные тела. Потом эта же женщина находилась здесь, в этой самой землянке, говорила с Зуорой на… шираате? Откуда человек мог знать древний язык вампиров? То, что женщина человек, сомнений быть не могло: у неё отсутствовали клыки. И кожа… как у Ранна.

Но Ранн. Она увидела у него клыки…

— Галатия? Галатия?

Девушка вампир пришла в себя, встала с пола и осмотрелась, не понимая даже для чего.

— Откуда ты родом? — глухо прозвучал ее голос. — Кто тебя родил? Кто твой отец?

— Я… — Ранн запнулся. — Я не знаю. Почему ты спрашиваешь?

— Ты не знаешь, кто твои родители?

— Не знаю. Меня воспитывали приемные родители. Твой папаша… отец уже задавал мне эти вопросы. Ты что-то увидела, да?

— Да. Нет, — Галатия засуетилась. — Не важно. Забудь. Мелания меня ждёт. Я ещё вернусь.

Она сбежала от него так быстро, что сама не заметила. Когда Галатия вернулась в комнату, Зуора заканчивала работу. Символ на предплечье Мелании был ярким и отпугивающим. Даже ей самой не хотелось смотреть на него.

Когда Зуора отошла от девушки и принялась возиться с остатками варева, чтобы уничтожить, Галатия заговорила на шираате.

— Ты что-то чувствуешь или знаешь, да? Ранн. Он ведь не простой человек.

Зуора бурчала что-то себе под нос, не обращая внимания на Галатию, хотя прекрасно слышала ее.

— Мне привиделось, что Ранн… Я ничего не понимаю. Почему я видела у него клыки? У него красивый человеческий цвет кожи. И запах другой. Совсем не наш. Я знаю, Зуора, ты чувствуешь, просто не хочешь мне говорить.

Особь повернулась к своей госпоже и заговорила, растягивая слова:

— Этот мальчишка — полукровка. Он родился от женщины-человека и вампира. Когда он погибнет, то сможет стать одним из нас. — Следующие слова знахарка прошептала: — Но обратить его может только собственный отец. Его кровь возвратит парню жизнь и поможет стать вампиром.

«Ранн — вампир? Он может стать вампиром? И тогда у них появится шанс…»

Эта новость обрадовала Галатию, но в то же время опечалила.

— Но кто его отец?

— Ты, — особь положила пять костлявых пальцев на сердце девушки, — знаешь. Ты их видела.

Если это было так, то… Галатия отшатнулась. Нет, этого не может быть. Ранн не может быть сыном Акила. Только не сыном ее отца… Она дотронулась до своих губ.

Йодис прогуливалась по просторному офисному помещению, разглядывала трофеи на полках и думала.

— Что будет с Элжероном?

— Он — профессиональный охотник, — сказал Торлейк, поглядывая на Риро. Тот, казалось, не обращал на них никакого внимания. Уставился в компьютер и жевал чипсы. Хоть бы предложил. — Надеюсь, с ним будет всё в порядке, — добавил Торлейк.

— Охотники, вампиры… — Флоранна была взвинчена. — Я скоро сойду с ума.

— Откуда ты знаешь имя вампира? — шепотом спросил Торлейк, подойдя очень близко к Флор. Йодис тоже пристроилась рядом. — Ты назвала его Элжерону. Только не пытайся что-либо скрывать. Если этот вампир хоть пальцем дотронулся до Мелании…

— Этого я не знаю. Тристан появился ночью. Он убил Дейва. А меня заставил привести к дружку Мелании… К этому… Виллоу. — Флоранна начала плакать. — Я очень испугалась. А сегодня утром не застала Меланию дома и… подумала, что он и ее убил. Но ведь и Виллоу пропал.

Все трое вновь покосились на Риро. Он им улыбнулся, Торлейк и Йодис улыбнулись в ответ. Флоранна всхлипывала и терла нос своим чёрным платком, который сняла с головы.

— Где здесь туалет? — спросила Йодис. — Девушке плохо.

Риро указал на коридор.

— А ты куда? — спросил он, когда Торлейк пошёл с девочками.

— Я должен быть рядом. Мало ли…

— А… Это правильно, парень. — Риро поднял кулак, показывая, что поддерживает мужскую силу, затем снова уткнулся в монитор компьютера.

Они пошли по длинному коридору, миновали стол секретарши по имени Линлин, которая точнее показала направление. Туалет находился в самом дальнем конце. Пока Флоранна умывалась и приводила себя в порядок, Йодис и Торлейк разглядывали тихое помещение.

— Тебе раньше приходилось здесь бывать?

— Нет, конечно! — уверенно бросил Торлейк. — Я узнал, что моя мать охотник только после исчезновения Ранна.

— И ты знаешь, где он. — Это был не вопрос. Сомнений у Йодис больше не осталось. Ранн за холмом, а Торлейк до сих пор не может признаться, что оказался трусом.

В коридоре никого не было. Справа была лестница, ведущая куда-то вниз. Они присели на холодные ступени и принялись слушать признание Торлейка. Больше не было смысла скрывать. И хотя Элжерон настоятельно просил беречь нежную психику Йодис, он понимал, что рано или поздно она всё равно узнает.

К большому удивлению Торлейка, Йодис выслушала рассказ, ни разу не всплакнув. Она услышала то, о чем всегда догадывалась. И Элжерон рассказал достаточно, чтобы сложился карточный домик.

Перед ними теперь встал вопрос: как поступить. Идти за холм глупо, потому что и они останутся там. Ждать Элжерона, Джессику? Но они чем смогут помочь?

— А куда ведёт эта лестница? — внезапно заинтересовалась Йодис, встала и начала спускаться.

— Не думаю, что это хорошая идея, Йодис, — крикнул ей вслед Торлейк. Но вдруг Флоранна пошла за подругой, и ему ничего не оставалось, как идти за ними.

Внизу был плохо освещённый коридор с одинаковыми железными дверями, в каждой из которых виднелось круглое окошко. Девушки принялись заглядывать в них, но разглядеть в темноте они ничего не смогли. Для того, чтобы открыть дверь, требовался электронный ключ.

— Я видел такой у Риро на столе, — вспомнил Торлейк.

— Ладно, идем отсюда, — сдалась Флоранна. — Что мы здесь вообще ищем?

Йодис пожала плечами.

— Вампиров? Или тайну охотников? Какая разница, каким способом убивать время.

У ребят возникла коварная идея. Девушки вернулись в туалет, а Торлейк пошёл в офис, отвлёк Риро, стащил ключ. Поскольку здание снаружи было защищено, то внутри охрана не требовалось. Сыну Джессики доверяли. Обычные молодые люди, попавшие в беду, не представляли опасности. Линлин углубилась в свою работу. Риро смотрел фильм. У входной двери охранник читал газету. Охотники были на выезде. Никто не подозревал, что молодым ребятам приспичит спуститься вниз и шарить там.

Они открывали каждую дверь, осматривали комнаты и выходили. Ничего особенного им не попадалось. Но, в конце концов, они должны были добраться до чего-то интересного. И это оказался морг. В комнате было ужасно холодно, а на столе лежал труп. Флоранна сразу узнала его, как и все остальные.

Йодис уткнулась Торлейку в плечо и заплакала.

— О Господи!

— Вот, — всхлипывая, сказала Флоранна и показала на шею Дейва: — Укус вампира. Я не видела, как это происходило. Он отключил меня. Мы с Дейвом всего лишь хотели развлечься в «РИЧ», как в старые добрые времена… Никто не знал…

— Давайте уйдём отсюда? — предложил Торлейк, и, не дожидаясь ответов девушек, вывел их прочь. Да и конечности начинали серьёзно подмерзать.

Чуть-чуть согревшись, они двинулись дальше. Йодис не желала останавливаться, пока не осмотрит всё в этом месте. Ее захлестнул азарт. Не имея представления что ищет, она открывала двери, заходила внутрь помещений, осматривала их и продолжала путь по коридору. Флоранна и Торлейк следовали за ней. В основном, им встречались складские помещения или полупустые комнаты с перегородками. Последняя дверь была больше всех остальных, внутри горел тусклый свет. Йодис провела ключом, замок пиликнул, и дверь открылась.

Они нашли его.

— Виллоу? — удивленно произнесла Флоранна и бросилась к клетке. — Значит, ты вампир? Как открыть эту дверь?

Он смотрел на них сквозь туманную пелену, одурманенный зельем, обездвиженный и ослабевший от запаха горчицы. Виллоу узнал рыжую подругу Мелании. Светловолосую девушку он тоже припоминал, а вот парня видел впервые.

— Электронный ключ? — Йодис протянула карточку Флоранне.

— Нет. Тут обычный замок.

— Постойте, — влез Торлейк. — Вы что, собираетесь освободить вампира? Спятили?!

— Это друг Мелании.

— Он вампир, Флор! Как вампир может быть другом человека? — Торлейк повернулся к Виллоу. — Что ты сделал с Мел?

— Кол. Вытащите кол, — тихо произнёс Виллоу. — Я не причиню вам вреда. Я догадываюсь, где Мелания. Я расскажу, но вытащите сначала кол.

— Надо открыть эту дверь, — настаивала Флоранна.

— Нет! — крикнул Торлейк. — Уходим отсюда! Моя мать сейчас ловит вампира, рискуя жизнью, а вы собираетесь их выпускать на волю?

Виллоу поднял голову.

— Какого вампира?

Флоранна не слушала Торлейка. Мелания доверяла Виллоу, значит, и она будет.

— Тристан. Его зовут Тристан. Он убил моего друга и требовал, чтобы я привела его к тебе. Он страшный, очень страшный и… он убил нашего профессора.

— Брат Демоники? — прошептал Виллоу нахмурившись. — Зачем я ему понадобился? Вытащите кол, — более требовательно попросил Виллоу. — Тристан опасен. И только я могу его остановить. Послушайте, вы можете мне не доверять, но люди в опасности. Тристану никто не давал права выходить в город. А я был на задании.

— Искал друга моего парня Ранна? Так вот он, — Йодис показала на Торлейка.

— Ты с ума сошла? — возмутился Тор.

— Я всего лишь хочу восстановить справедливость. Ты бросил Ранна, спасая свою шкуру, а теперь присоединишься к нему. — И, повернувшись к Флоранне, сказала: — У тебя в волосах шпилька?

— Точно! — Флоранна потянула руки к волосам, но в этот момент в глубине коридора раздались шаги. — Сюда идут.

Торлейк дернул Флоранну за дверь. А Йодис заприметила какую-то тяжелую штуку в углу. Очень тяжелую. Девушка покачнулась, когда поднимала ее.

— Детки? Кажется, вы заблудились? — послышался голос Риро.

Как только охотник вошёл в камеру, Йодис огрела его тяжелой штуковиной по голове. Риро повалился на пол. Йодис толкнула его ногой.

— Я его убила?

Торлейк присел и пощупал пульс.

— Живой. Если бы бил я, то точно убил бы.

— Хорошо, что била я, — гордо сказала Йодис, отбрасывая «оружие» в сторону. — Флор, приступай. У нас мало времени.

— Всё, что вам нужно — это вытащить кол, — сказал Виллоу. — Остальное я сделаю сам.

— Сначала скажи, где Мелания, — потребовал Торлейк.

И Виллоу признался:

— Я должен был вернуться на холм. Она хотела идти со мной, но я бы ни за что не позволил ей пересечь границу. Потом появилась охотница, обманом заставила Меланию отлучиться, а меня схватила. Полагаю, Мелания думает, что я ушёл без неё, и отправилась следом.

— Нет, — покачал головой Торлейк. — Она знает, что тебя схватили. Я сам лично сказал, что моя мать поймала вампира.

— Она перевернула в комнате все вещи и… — Глаза Флоранны сузились и часто заморгали. Она боролась с подступившими слезами. — На кухне я нашла раскрытую баночку с горчицей. Пустую баночку.

— Тогда тем более вы должны меня освободить.

Йодис больше не могла ждать. Виллоу отведёт её к Ранну. Это и будет её условие.

— Я освобожу тебя, но взамен ты вернёшь мне Ранна.

— А меня не станешь забирать, — добавил Торлейк.

Виллоу смотрел на ребят и не знал, как будет правильно. Всё смешалось. Люди пошли на холм. Вампиры вышли в город. Имеет ли значение теперь соблюдать закон о Вьюрэйских холмах? С приходом Тристана разразится война. Виллоу чувствовал. Грядут большие перемены. Тихий городок Вьюрэй больше не будет знать покоя.

И если он сможет это остановить…

— Даю слово.

И только он произнёс эти слова, Йодис просунула руки через решетку и дёрнула на себя деревянный кол. Она понимала, что рискует. Вампирам верить нельзя. Но теперь у неё хотя бы была надежда.

Из коридора послышались шаги и шелест плаща. Дверь отварилась и в спальню вошла Радегунда. Под ногами тихо скрипели половицы. Ковровая дорожка заглушила стук каблуков. Женщина вампир, которой человек не даст больше тридцати лет, сняла плащ, бросила его на складной стул из слоновой кости. Под плащом на ней было надето кроваво-красное платье с чёрными переливами на ткани, которое украшал туго стянутый на талии корсет. Тонкая рука потянулась к позолоченной заколке. По спине в ту же секунду рассыпались тёмные кудрявые змейки. Королева взяла щётку и принялась чесать свои прекрасные длинные волосы.

Демоника выжидала подходящий момент.

Отвязавшись от приставучего Евдема, она решила не терять времени даром. Королева Радегунда желала отдохнуть, побыть немного в одиночестве и подготовиться к собранию Акила. Так она сказала одной из прислуживающих особей.

«Вряд ли ты появишься на этом собрании», — думала Демоника, стоя за ширмой и улыбалась. Долго прятаться она не сможет. Рано или поздно Радегунда почувствует присутствие постороннего, вот тогда она и выйдет. А пока…

Щётка вернулась на своё место. Радегунда выдвинула нижний ящик туалетного столика и достала оттуда свёрток. Это было письмо. Королева развернула его, пробежалась глазами по тексту, будто убеждаясь, всё ли написано верно. Демоника с интересом наблюдала, как Радегунда прячет свёрток в специальный футляр для писем.

Письма.

Демоника задавалась вопросом, зачем же королеве писать кому-то письмо, если она может переместиться к любому за секунду и сказать всё, что нужно, на словах? Или у жены предводителя вампиров внезапно появились тайны?

Прозвенел колокольчик, и в комнате появилась особь.

— Передай это Морлеку, — велела ей Радегунда.

Особь приняла футляр с письмом и тут же исчезла.

С минуту Радегунда стояла лицом к двери, не шевелясь. Она почувствовала чужой запах. А когда развернулась, ей премиленько улыбалась Демоника.

— Вот и я! — воскликнула блондинка.

— Рада видеть тебя на свободе и дома, — прозвучало холодное приветствие. — Надеюсь, с Евдемом ты будешь счастлива.

— Это ты приложила руку? Уверена, что ты.

«Нападение должно быть внезапным. Иначе она успеет переместиться», — думала Демоника, внимательно следя за медленными передвижениями Радегунды по комнате.

— Ты должна понять, что лучшей пары, чем Евдем, тебе не найти. За это, заметь, ты избежала наказания Акила. Я могла бы доложить ему на тебя, но верю, что ты исправишься.

«Напрасно ты доверяешь мне. Никогда не откажусь от Виллоу! И ты начинаешь мне мешать, а это не по правилам», — мысленно отвечала Демоника, а вслух сказала:

— Я не причинила бы никому зла. Но не понимаю, зачем ты привела ту девушку-человека на холм?

— Тебя это не должно волновать. — Радегунда резко обернулась, когда Демоника была почти у цели. — Покинь мою комнату, пожалуйста. И не стой на пути у Виллоу. Всё, о чём тебе стоит думать — так это о собственной свадьбе с Евдемом.

Лицо Демоники помрачнело, в глазах зажглись огоньки ненависти. Не будет этой свадьбы! Никогда!

— Пишешь письма Морлеку?

Радегунда оставалась спокойной даже теперь.

Демоника рассчитывала усыпить бдительность королевы этим разговором. Она не собиралась уходить отсюда с пустыми руками. От своего замысла отступаться было поздно.

— Только не пытайся убедить меня в том, что это обыденность — простые поручения. Тебе не нужно писать письма, что кому-то приказать. Значит ли это, что ты послала ему тайное письмо, в котором слова значат гораздо больше, чем просто обращение принчепса к подчиненному? Что это, Радегунда? Ты назначила ему место тайной встречи? О, а может, призналась в своих чувствах бедному доктору, который, как всем известно, вздыхает по нашей королеве?

— Я попросила тебя покинуть мою комнату. Не пристало тебе так разговаривать с королевой. Ты нарушаешь…

— Человек в замке! Не в донорском доме, а в замке! О каких правилах мы говорим? Здесь уже давно все нарушают эти чертовы правила! И сегодня я нарушу ещё одно.

Радегунда не успела сделать хотя бы одно движение. Демоника набросилась на вампиршу и свалила её с ног. Силы хватило, чтобы прижать запястья Радегунды к полу. Так королева не сможет контролировать свою силу. Без рук она никуда не переместится.

Не теряя времени даром, Демоника впилась клыками в шею королевы. Трудно лишь в самом начале, когда жертва ещё сильна. Но постепенно вампирша потеряет силы. Демоника выпьет всю кровь королевы без остатка. Она лишит её жизненной энергии, затем хорошенько спрячет. Например, утопит в «Мёртвом источнике», где её никогда не найдут. А когда найдут, то вряд ли смогут вернуть Радегунде жизнь.

В незапамятные времена вампиры вели войны между кланами. Ставились задачи — обеспечить полный разгром территорий принчепсов. Особей убить легко, но королевского вампира практически невозможно уничтожить. Их тела очень крепкие, ими можно пробить кирпичные стены. Королевским вампирам не нужен воздух, еда или кровь. Они лишь изредка чувствуют тепло или холод. В замке нет стёкол, окна перекрыты стальными решётками. Огонь почти не вредит их коже. Однако есть способы удержать вампира, ослабить его силы или же лишить их совсем. Люди используют клетки из сплава серебра и меди; горчицу, чтобы отпугнуть вампира, потому что они не любят этот запах; магические порошки и ещё много мелких приспособлений, которые не убьют существо, но заставят его сидеть смирно.

У вампиров же свои методы. Если им нужно убить сородича, достаточно выпить всю кровь. Однако в этих случаях есть свои нюансы. Исцелить королевского вампира легко, если поблизости есть другой такой же. Он может напоить умирающего вампира своей кровью, запустив процесс восстановления. Вампир может пролежать без крови несколько лет. Только от его организма будет зависеть, исцелится он или навсегда уйдёт.

В случае с человеком такой способ сработает, если после укуса прошло не больше часа. Потом уже королевский вампир бессилен.

Тело Радегунды обмякло. Демоника спокойно пила кровь матери Виллоу, когда в дверь постучали.

— Миледи? Вы там?

Чей это голос? Демоника оторвалась от своего занятия. Она совсем не чувствовала запаха. Но как такое возможно? Голос принадлежал человеку — она это точно знала.

— Галатия сказала, что я могу обратиться к вам с просьбой. Это очень важно.

Демоника хотела оттащить Радегунду за ширму. Как раз в этот момент открылась дверь, Мелания увидела клыки Демоники, по подбородку блондинки струилась кровь. Радегунда белая как известь лежала на полу без сознания.

— О, Святые! — вскрикнула Мелания.

Демоника сорвалась с места, но приблизиться к Мелании не смогла. Что-то мешало. Вампирша зашипела в ярости. А Мелания помчалась за помощью со всех ног.

Демоника замерла в растерянности.

Закончить начатое? Или… сбежать?

С помощью шантажа можно вынудить человека отдать даже свою душу. Элжерон хотел загнать вампира в ловушку, но сам оказался в ловушке. Жизнь секретаря висела на волоске. И не факт, что если Элжерон выполнит желание Тристана, она останется живой.

— Выходи охотничек! — крикнул Тристан. — Не будешь же ты вечно сидеть в засаде. А у этой крошки кровь просто как сладкий сиропчик.

Элжерон осторожно выглянул из-за колонны. Вампир стоял за женщиной, которую парализовало от страха. Видно было, как вздымается ее грудь. Теперь Элжерон сомневался, что сможет поймать вампира самостоятельно. Либо без жертв не обойтись. А это уже крайний случай.

Стараясь не шуметь, Элжерон достал навигатор — приспособление для того, чтобы сообщить другим охотникам место его нахождения. Красный сигнал, который будет отображаться на их экранах, означает «чрезвычайное положение». Если Торлейк сообщил Джессике, то охотники уже в пути. Им останется найти Элжерона и… конечно же, вампира.

Тем временем Тристан не мог угомониться. Он пытался всеми способами выманить Элжерона из засады. А потом начал терять терпение.

— Эй, а ты ведь трус! Мне всегда казалось, что охотники смело будут бороться с противником… Ну всё. Ты меня допёк, парень! Считаю до пяти и принимаюсь за трапезу.

Элжерон думал. У него с собой было не достаточно оружия. Заставить Тристана побегать за ним? Хотя Элжерон не позволит себя укусить, всё же он не такой быстрый, как вампир.

— Раз!

Подобраться к вампиру сзади? Сейчас и женщина секретарь и Тристан стояли к Элжерону в полуоборота. Для того, чтобы напасть сзади и обездвижить вампира шокером, нужно попасть на лестницу. Элжерон поднял голову. Кованые перила второго этажа были слишком высоко. Чтобы забраться наверх, Элжерону понадобиться наделать много шума.

— Два! Какая красивая, утонченная шейка. М-м-м… — с наслаждением протянул вампир. — Венка пульсирует мерно, завораживает, манит… Охотничек, я ведь могу потерять контроль над собой. Думай быстрее!

— Пожалуйста, — со слезами на глазах простонала женщина.

— Ой. Еда голос подала! Три!

Элжерон пробрался в столовую, вылез через окно и пробежал вдоль университетской спортивной площадки к заднему фасаду. По шее и вискам струился пот. Элжерон сбросил верхнюю одежду, но рюкзак вернул на место. Электрошокер для вампира он держал в зубах.

Спустя две минуты Элжерон забрался через окно, — которое пришлось взломать, — в спортивный зал. В дверную щель он увидел женщину и вампира. Они всё ещё стояли на месте вполоборота к столовой и входной двери.

— Последний шанс! — выкрикнул Тристан. — Четыре!

Женщина протяжно взвыла.

— Нет, умоляю!

— Умоляй не меня. Умоляй нашего храброго охотника. Кажется, они должны вас, людей, спасать. Пока я убил только двоих. Двоих! Можешь считать, что это был разогрев.

Действовать надо быстро, без промедления. Одна ошибка и женщину уже не спасти.

Элжерон нажал на ручку, но дверь оказалась запертой.

— Проклятье! — выругался вслух Элжерон, чем привлёк вампира. Тот услышал его голос.

— Вот ты где прячешься.

— Отпусти женщину! Я выйду к тебе!

— Сначала выйди.

— Сначала отпусти.

— Ну-ну-ну. Так не пойдёт. Выходи, сразимся один на один… — Тристан помолчал, затем вдруг потянул женщину к себе за волосы. — А знаешь, я передумал. Пять!

Внутри вспыхнул гнев, Элжерон пытался выбить дверь плечом. Это невозможно! Как он мог допустить ошибку? Женщина не кричала. Тристан подчинил ее себе. Элжерон отчаялся спасти бедую женщину.

Но что-то было не так.

Пока он отчаянно бился о дверь, послышался посторонний шум. Нет, ему не показалось. Собравшись с силами, он отошёл на несколько шагов назад, затем с яростью пнул дверь. Она поддалась. Давно бы так!

Джессика, Ан Зигер, Старый Кейв — все были здесь. Женщина плакала на плече у Ана.

— А Тристан? — удивленно спросил Элжерон.

Джессика стукнула ладонью по гладкому мрамору колонны.

— Он ушёл.

«А знаешь, я передумал. Пять!»

Теперь Элжерон всё понял. Эти слова стали отвлекающим маневром. Он услышал приближающихся охотников и на слове «Пять!» скрылся.

Отойдя от шока, женщина-секретарь указала в сторону лестницы.

— Тристан ушёл через крышу, — сказал Элжерон и громко выругался: — Проклятье!

Сбежать из логова охотников не составило труда.

Виллоу раздвинул решётку, как только регенерировал. Девушки подключили своё воображение. Флоранна позвала Линлин и охранника вниз, сообщив, что Риро отключился. Виллоу и Торлейк перетащили его в одну из комнат, которая легко запиралась на замок. Как только Линлин и охранник склонились над Риро, Йодис заперла их. Вампир шёл впереди. Никто им больше не попался.

У Торлейка была карта Риро, которой он запросто открыл замки. Они вышли в прохладный Вьюрэй. Городские часы показывали почти полдень.

На голову Виллоу надели кепку Риро. Торлейк одолжил ему свою куртку, ведь у вампира не было ничего, кроме брюк. Ботинки тоже сняли с Риро.

Чтобы не привлекать к себе внимание, Виллоу шёл обычным человеческим шагом. Йодис без страха держала его под руку. Флоранна и Торлейк следовали за ними, изобразив влюблённую парочку, державшуюся за руки.

Сначала они отправились к университету. Ни Элжерона, ни других охотников они там не обнаружили. Университет оцепили желтой лентой, и полицейские не пускали посторонних на территорию.

— Значит ли это, что Тристана поймали? — спросила Флоранна.

— Поймали или сбежал, — ответил Виллоу, принюхиваясь к воздуху. — Его запах ещё не исчез. Он был в ярости.

— Его разозлили охотники? — приподняв бровь, спросил Торлейк. Зазвонил мобильный. Он посмотрел на Виллоу. — Это моя мать.

— Они обнаружили, что Виллоу нет. Нас тоже, — сделала вывод Йодис. — Не отвечай.

— Но мама наверняка волнуется.

— Йодис права. Не отвечай, — отрезал Виллоу и пошёл по парку вдоль здания университета. Его вёл запах Тристана. Казалось, он не ушёл далеко. Виллоу остановился и посмотрел на крышу. — Нет. Его не поймали.

— Дьявол, — прошептал Торлейк. Виллоу чувствовал страх, исходивший от парня. Не удивительно, что он бросил Ранна в беде.

Виллоу ещё не успел задуматься о том, почему Торлейк так сильно беспокоится о Мелании. Что их связывает или связывало раньше? Но чем больше времени проходило, тем чётче он ощущал неприязнь к Торлейку.

Они миновали парк и вошли в лес, который мог привести их к холмам. Виллоу останавливался, шарил глазами по зелёным деревьям и кустарникам, принюхивался к воздуху. Запах Тристана становился всё резче.

— Виллоу? — Флоранна остановилась. — А где Йодис?

Торлейк шарахнулся в сторону и оказался за спиной девушки.

— Я не видел, как она исчезла.

— Я тоже не видела. Она только что шла рядом. Я отвернулась всего на пару минут, а ее уже нет.

— Тихо, — приказал Виллоу. Он прислушался к лесной тишине. То, что не слышал человек, было дано услышать такому существу, как Виллоу.

Она шла за всеми, сосредоточившись на предстоящем путешествии. Виллоу обещал вернуть Ранна. Для этого они должны были взобраться на высокий холм в безопасную зону, где не действует закон. Виллоу собирался показать точку, где Йодис сможет встретиться с Ранном.

Ее переполняло радостное волнение.

Она верила Виллоу. Потому что ему верила Мелания. Йодис была уверена, что этот вампир не способен причинить людям зла.

Флоранна и Торлейк шли немного впереди. Йодис наступила на гладкий камень и слегка подвернула лодыжку, но никому ничего не сказала, чтобы не отвлекаться от заданной цели.

— Всё будет хорошо, — в какой-то момент сказала Флоранна, повернувшись к ней. — Скоро Мелания и Ранн будут с нами. Мы забудем это кошмар и вернёмся к прежней жизни… — Она секунду помолчала, после чего добавила: — Жаль, что без Дейва.

— Конечно, — коротко ответила Йодис.

Они прошли ещё немного, прежде чем Йодис услышала шёпот. Кто-то звал её.

— Йодис! Йодис! Сюда! Я здесь!

Она хорошо знала этот голос. Это ее Ранн. Девушка даже не задумалась о том, как он сюда попал. Шагнув в чащу, она увидела его.

— Ранн? — Слёзы выступили на глазах Йодис. — Это ты?

— Да, — он развёл руки, приглашая в объятия, — Иди ко мне.

И она, ведомая необъяснимыми чувствами, побежала к нему.

— Наконец-то! — плакала она. — Наконец-то…

Йодис прильнула к Ранну. Ее светлая головка легла на сильное плечо. Она не успела ничего понять. Первый поцелуй был в щёку, второй — в ложбинку на шее между ключицами. Он произнёс что-то вроде «попалась», а потом девушка почувствовала, как что-то острое вонзается в шею.

Вампир.

«Это не Ранн», — теряя сознание, подумала Йодис.

Тристан — мастер иллюзий. Ему удалось найти слабое место Йодис. И теперь жизнь покидала её… уж это она определила безошибочно.

Она бежала со всех ног по коридору. Ноги путались в подоле длинного платья, но Мелания об этом не думала. Она думала лишь о Радегунде. Что с ней сделала белобрысая вампирша? Мелания прекрасно понимала, что Демоника мстит за то, что мать Виллоу расстроила ее планы там, в домике у моря. Но почему так открыто?

Что делают в таких случаях? К кому обращаться за помощью?

Мелания толком не знала, куда бежит. Замок она ещё не успела изучить и с трудом нашла спальню Радегунды. Поворот направо, потом налево? Или снова направо? Где искать Галатию? И как долго продержится Радегунда?

Обернувшись, Мелания не обнаружила Демоники. Никто не гнался за ней. Возможно, татуировка Зуоры действительно работает. Но от этой мысли Мелании легче не становилось. Вампирша казалась опасной. Расслабляться было нельзя, зная это.

Мелания сделала шаг назад, тяжело дыша. Внезапно ей показалось, что где-то в глубине коридора промелькнула тень. Испугавшись, что это Демоника, девушка рванула вперёд, уже не задумываясь, в каком направлении двигается. Она миновала два поворота, спустилась по невысокой лестнице, пересекла большой зал. Звук ее шагов отдавался от стен, разлетался по всему залу и исчезал в коридорах. Вот, только ли ее шаги слышались в зале? Мелания не оглядывалась.

Что-то зазвенело. Девушка негромко пискнула от испуга, но не остановилась — вбежала в арку и помчалась по очередному длинному коридору. Влетев в поворот, Мелания с разбегу врезалась во что-то мягкое. По щеке царапнуло. Это была пуговица викторианского жакета. Мужского жакета.

Поняв, что вписалась в Астарота, Мелания отшатнулась.

— Куда-то спешишь? — спокойно спросил парень, приподняв бровь.

— Спешу? Да. — Она всё ещё пыталась отдышаться. — Я…

В этот момент его рука потянулась к ее лицу, поэтому Мелания резко замолчала. Он погладил слабую царапину.

— Ты поранилась о пуговицу моего жакета.

— Кровоточит? — дрожа всем телом, спросила она. А потом вдруг туман рассеялся. Астарот может касаться ее, а это означало лишь то, что он не желает ей зла.

— Нет. Крови нет. — Он улыбнулся. Только сейчас Мелания отметила сходство его с Виллоу. С виду грозные, суровые мужчины, которые подавляют и устрашают, но стоит им улыбнуться открытой широкой улыбкой и появлялся особый шарм и очарование.

— Нужна помощь, — смело сказала Мелания. — Кажется, белокурая вампирша убила… э… она пила кровь твоей матери.

Тут Астарот изменился в лице. Больше не было шарма и очарования. Вернулся суровый и настороженный вид.

— Что? Что ты такое говоришь?

— Знаю, это похоже на безумие, но я видела собственными…

— Где?

Астарот уже двигался в обратном направлении — туда, откуда прибежала Мелания.

— Я пришла в спальню Радегунды и… она была там.

— Кто это? Демоника?

— Не помню имени. Кажется… — Мелания еле поспевала за Астаротом.

Длинный чёрный подол разлетался за его спиной. Стройный, высокий. Он так уверенно двигался, словно ставил на колени весь мир, приговаривая «Попробуйте пойти против меня и узнаете, на что я способен».

Они пересекли зал и шли по темному коридору. Мелания не помнила, чтобы бежала по неосвещенному коридору, но здесь их было столько, что грех удивляться.

— Астарот, она была в городе.

— Что? — в голосе парня звучало явное недоумение. Он остановился. — Ты в этом уверена?

— Да. Кое-что случилось. В полнолуние она пришла ко мне, заявив, что Виллоу погибает или что-то в этом роде. Оказывается, она выпила у него много крови. Она думала, что увидев меня, — человека с кровью, — Виллоу набросится на меня и убьёт, но просчиталась. Появилась Радегунда и… Она вовремя накормила его, а потом забрала Демонику.

Мелания тараторила со скоростью света, стараясь коротко объяснить суть. Но Астарот не понял одной самой маловажной вещи в данной ситуации.

— Почему Демоника хотела убить тебя с помощью Виллоу?

Мелания вздернула подбородок.

— Думаю, тебе нужно спросить у неё. Не хочешь поторопиться?

Астарот протянул руку.

— Держись крепко. Мы побежим очень быстро.

Мелания колебалась всего секунду, затем вложила свою руку в его холодную и гладкую ладонь. Она должна была ему доверять. Их пальцы переплелись. Мелания не успела моргнуть, как они уже стояли в комнате Радегунды. У девушки кружилась голова, и подташнивало немного. Она прислонилась плечом к держателю балдахина.

Демоники нигде не было. Радегунда лежала обескровленная на полу. Увидев ее высохшее тело, Мелания готова была закричать от ужаса. Астарот вовремя прикрыл ей рот рукой.

— Не кричи. Сейчас всё будет в порядке. — И только после того, как Мелания кивнула, Астарот убрал руку с ее губ и приступил к исцелению матери. — Если не можешь на это смотреть, отвернись.

Но Мелания словно парализованная смотрела на них, не отрывая глаз. Появление клыков исказили черты лица Астарота, но он всё равно казался красивым парнем. Надкусив своё запястье, он поднёс его ко рту матери. Женщина не реагировала. Астарот ждал, пока кровь накапает в рот Радегунды. Мелании казалось, что прошла целая вечность, прежде чем Радегунда вздрогнула и начала пить.

Женщина исцелялась на глазах. Старый высушенный труп вновь наполнился кровью, жизненной силой и молодостью. Астарот перенёс мать на кровать и сел рядом. Мелания всё ещё стояла у подножия кровати, держась за шест балдахина.

— Зачем Демоника это сделала, мама?

На Астарота смотрели уставшие тёмные глаза матери. Она ещё не до конца понимала, что происходит. Потом она медленно перевела взгляд на Меланию. Стало ясно, что девушка рассказала Астароту о том, что случилось во Вьюрэе. С Демоникой. Это обыкновенная месть обозлённой на весь мир молодой вампирши. И если бы ни секрет… Если бы Демоника не догадалась, что у Радегунды есть тайна, она бы не колебалась.

— Демоника злится на меня, и это понятно, — тихо сказала она и попыталась приподняться на подушке. Астарот помог. — Я держала ее взаперти. Я заставила ее дать согласие выйти замуж за Евдема.

— Зачем? — удивился Астарот.

— Затем, чтобы она оставила в покое Виллоу.

Мелания нахмурилась. Значит, вот зачем Демонике понадобилось убить ее, Меланию, руками Виллоу. В этом был смысл. Ревность. Ну, конечно! А сам Виллоу догадывался, что Демоника тайно вздыхает по нему?

Астарот и Радегунда о чём-то ещё долго договаривались. Мелания отдалённо понимала, о чём идёт речь. Все мысли были заняты Виллоу. Где он? Что с ним сделали? Выжил ли он? Если нет, то она всё сделает, чтобы Ранн не вернулся в город. И сама она отсюда не уйдет.

Люди пострашнее наивысших существ, потому что слабы.

Вампиры не убили ее, они дали ей кров и защиту. Но люди могут убить Виллоу… В них нет ни капли сострадания.

В чаще под покровом тёмно-синего неба и густых ветвей, едва дыша, лежала Йодис. Крови было выпито совсем немного, но и того было достаточно, чтобы лишить ее жизненной силы. С каждой пройденной минутой девушка медленно угасала.

Когда Виллоу, Торлейк и Флоранна нашли ее, оставалось не так много времени.

— Это сделал Тристан? — поразилась Флоранна. Она вся дрожала от страха и ужаса. Девушка стояла на коленях и держала руку Йодис, пока Виллоу осматривал ее укус.

— Да. Он укусил её.

Виллоу собирался спасти Йодис. Он знал, что сможет это сделать. Была лишь одна проблема. В чашу попадали горячие солнечные лучи, они могли причинить Виллоу боль.

— Торлейк, найди тень. Здесь мне будет трудно. — Виллоу надел капюшон и взял Йодис на руки.

— Спаси её, спаси её, спаси её… — повторяла Флоранна, размазывая слёзы по лицу.

Торлейк обнаружил темное место между густыми кустарниками, под низкими ветвистым лунным деревом. Виллоу аккуратно положил Йодис на траву, затем велел Флор и Торлейку отвернуться и стоять на страже. На самом деле он не хотел, чтобы они видели его перевоплощение, клыки и все те действия, которые он намеревался провести для спасения Йодис.

Он напоил Йодис целительной кровью. Спустя несколько долгих минут девушка сделала глубокий вдох. Она была жива, но не проснулась. Флоранна бросилась к ней.

— О, Святые! Она жива? Жива?

— Да, — почти машинально ответил Виллоу.

— Что ты делаешь?

Виллоу приложил руку ко лбу Йодис и принялся нашёптывать заклинание на древнем языке шираате. Торлейк и Флоранна не мешали. Они молча слушали непонятные слова и смотрели на добродушное и умиротворенное лицо Виллоу. После исцеления он спрятал клыки, дабы не пугать ребят, и выглядел как обычный человек.

Закончив, он поднялся на ноги, стряхнул с брюк сухие листья и обратился к Торлейку:

— Отнесёшь ее домой.

— Она поправится? — спросила Флоранна.

— Да. Но когда она очнётся, то не будет помнить, что с ней произошло. Я стёр информацию. Последнее, что она будет помнить — побег из дома охотников. Ни в коем случае не допрашивайте ее о том, что случилось.

— Но как же мы узнаем…

— Мы и так знаем. Своими вопросами вы только напугаете ее.

Виллоу сделал шаг в сторону, но вдруг остановился.

— Будет лучше, если она побудет в твоём доме, Флоранна.

— Ты уходишь? — неуверенно спросил Торлейк. — А как же обещание?

— Вам опасно со мной идти. Обещания я привык выполнять, поэтому возвращайтесь в город. А я постараюсь сделать всё от меня зависящее, чтобы Ранн и Мелания вернулись.

После этого Виллоу ушёл. Ушёл на холм. Он думал о Мелании. Жива ли она? Дурочка, в какую опасность себя втянула!

Если бы сила взгляда могла быть материальной, Акил оставил бы след на каждом присутствующем в этом зале. Всего доля секунды и он бы просверлил дырку в теле каждого вампира, в теле каждой особи.

Акил был спокоен внешне, но на самом деле внутри у него бушевала стихия, которую он всеми силами пытался сдерживать.

Вампиры собрались в том самом зале, который пересекла Мелания, думая, что убегает от Демоники. Сейчас ее среди кровососущих тварей не было. Галатия оставила ее в своей комнате и велела сидеть там до ее возвращения.

Радегунда пришла в себя и стояла по правую руку Акила в окружении сыновей Астарота и Бьорна. Галатия примостилась слева от отца. Их взоры были обращены на покорных королевских вампиров, а так же особей, разместившихся на стенах и на металлических штангах, пересекающих потолок. На собраниях подобных этому можно было присутствовать лишь тем особям, которые принадлежали войску Акила. Простые жители деревни не могли сюда попасть.

— Полагаю, все уже в курсе, что закон о Вьюрэйских холмах был нарушен людьми, — начал Акил. Повернув голову чуть влево, он встретился взглядом с братом Брендоном. Евдем покорно стоял рядом, позади него, сложив белые ручки, стояла светловолосая Демоника. Мысли, что пронеслись в ту минуту в голове, остались при Акиле. — Один человек сбежал из «Рен Ультио» и находится где-то на холме.

— Почему такая уверенность, милорд? — выкрикнул кто-то из толпы. — В тот день шли бои. Особи имеют привычку сбегать со своих постов, чтобы посмотреть, как сражается Низа. Это всем известно. Почему он не мог сбежать с другой стороны холма?

— Без помощи одного из нас не смог бы, — резко сказал Акил.

Галатия напрягалась всем телом. Акил прожил много столетий на этом свете, он умён и находчив. Не удивительно, как легко он угадал шаги человека. И вправду, не окажись Галатии рядом, Ранн мог бы погибнуть.

— Неужели ты подозреваешь Морлека? — с усмешкой спросил Брендон.

Морлек тут же разволновался, принялся вытирать шею платком. Галатия поспешила на защиту доктора.

— Я встретила его возле замка в ту ночь. Ручаюсь, он не причастен.

Радегунда благодарно посмотрела на дочь. Хотя Галатия и не поняла этого взгляда, уголки ее губ слегка дрогнули в улыбке. Она приняла взгляд матери за похвалу. Мужества иногда не хватало Галатии, и сейчас она повела себя достойно молодой вампирше.

— Но кто-то же помог Ранну спрятаться, — продолжал Брендон.

— Единственное место, где Ранна можно спрятать, — сказала Демоника, — это дом знахарки. Зуора умеет маскировать пленников.

— А у Галатии было видение. Она нарисовала Ранна у «Мёртвого источника». Возможно, он попытался пересечь его и… погиб, — выдвинул свою версию Астарот.

Акил только недавно узнал от Радегунды о видениях Галатии. Поэтому принял такую версию. Вампир, имеющий дар предвидения, не мог соврать. Это либо уже случилось, либо ещё случится. Однако сама Галатия, зная наперёд будущее, может многое изменить.

— Допросить Зуору и обыскать источник, — велел он особям, притаившимся наверху.

— Я могу сама поговорить с Зуорой, — предложила Галатия. — Она доверяет мне и… уверена, что если Ранн у неё, я об этом узнаю.

Послышалось негромкое хмыканье.

Акил, Галатия и Астарот посмотрели на Демонику. Даже Евдем обернулся.

— Если тебе есть, что сказать, говори, — сказал Акил.

— Есть, милорд. Есть две вещи, которые я хотела бы сказать. Во-первых, Зуора по большей части подчиняется двум принчепсам. Сомневаюсь, что кроме Радегунды и Галатии она станет слушать кого-то ещё. Если Ранн скрывается у Зуоры, то спрашивать стоит у них. — Евдем смерил ее строгим взглядом, и она решила смягчить обвинение: — Ну, если Ранн погиб в источнике, то это другое дело.

— Что ещё ты хотела нам сообщить?

Демоника вздернула подбородок и осмелилась обойти Евдема. Новость ошеломит короля. И именно она, Демоника, заслужит от него похвалу. С Акилом лучше дружить, думала она.

— В замке человек. Девушка.

— В замке?

— Да! Не в «Рен Ультио», а здесь!

Астарот поспешил оправдаться.

— Я лично нашёл ее на холме, отец, и собирался рассказать об этом. Демонике не всё известно, поэтому она неправильно истолковала ее визит.

У Акила на лице заиграли желваки, но он терпеливо слушал сына. А потом и дочь. В конце рассказа подключилась Радегунда. Они рассказали Акилу и всем присутствующим о страшном видении Галатии и о том, что Радегунда сделала девушку хранительницей кольца.

— Эх, Демоника, ты всегда отличалась нетерпеливостью, — бросил Бьорн. — Лучше скажи, где твой братец Тристан.

Демоника обеспокоенно оглянулась на Евдема, но тот не пришёл на помощь. А надо было отвечать…

— Я… не знаю, милорд, — тихо произнесла она и сделала шаг назад, опустив голову.

Бьорн обратился к Акилу:

— У меня есть предположение, отец, что Тристан тоже нарушил закон и отправился в город.

— Нет! Моему брату незачем идти в город. — Демоника издала нервный смешок. — Что ему там делать?

— А иначе как объяснить его отсутствие?

В зале на минуту воцарилось молчание. Потом послышался глубокий вздох Акила. Он повернулся к Брендону.

— Если Тристан не объявится в течении этих суток, ты лично…

— Прошу прощения! — раздался голос в глубине.

Всё внимание сосредоточилось на арке. Там, во мраке, стоял Тристан.

Ясные глаза Джессики испепеляли Элжерона. Мать Торлейка была очень красивой женщиной с мягкими чертами лица. Но Элжерона пугала настойчивость в ее голосе.

— Чувствую, здесь есть подвох.

Они были в кабинете одни, пока Ан Зигер в компании Дуайта и других охотников исследовали нижний этаж.

— Вы меня в чём-то подозреваете?

— Да, — прямо сказала Джессика. — В заговоре.

— В заговоре? — На такое обвинение он никак не рассчитывал. — Считаете, что я сговорился…

— С моим сыном Торлейком и с теми девушками. Они ваши подружки, как я понимаю. Странно, что Мелании с ними не было, ведь вампир — ее друг.

— Не понимаю, о чём вы.

Джессика нервно вздохнула, затем встала и подошла ближе к столу, где сидел Элжерон.

— Ладно. Ты хочешь, чтобы я озвучила свои предположения?

— Именно.

— Итак, Мелания познакомилась с вампиром. Уверена, она знала, кем является этот парень. Он искал Торлейка, потому что именно мой сын был тем вторым донором, который, бросив Ранна, сбежал с холма. Каким-то образом вы все сговорились и, когда я, как полагается любому охотнику, поймала вампира, вы решили его вызволить. — Джессика криво улыбнулась. Элжерон ни разу ее не перебил, отчего у женщины возросла уверенность в том, что она права. — Теперь самое интересное. Быть в заговоре с вампирами — значит, иметь контакт с ними. Вампир, за которым ты гонялся, был подставным. Иначе откуда ты узнал его имя? Вам просто нужно было выманить охотников, чтобы освободить заключённого вампира. Что вы и сделали. Я права?

Элжерон молчал не от того, что был поражён фантазии Джессики и тем, как умно она сопоставила факты и события. Он молчал, потому что знал — Джессика ему не поверит. Обидненько. Тристан едва его не покусал!

— Где мой сын, Элжерон? Я серьёзно! Где он?

— Думаю, ничего плохого с ним не случится. Если, как вы утверждаете, мы все в сговоре.

Джессика выпрямилась. Да уж, были тут некоторые несостыковки.

Элжерон мог бы предоставить полную картину и рассказать, что лишь недавно лично от Торлейка узнал, что тот был с Ранном на холме. С вампиром Мелании Элжерон не знаком. Но зато он питал чувства к Йодис, подруге Мелании, которая с этим вампиром была тесно связана. А ещё убили Дейва из-за Виллоу. И Флоранна оказалась на месте преступления. Этот огромный клубок из цветных ниток не так-то просто размотать. Факт оставался фактом — он, Элжерон, честно пытался поймать Тристана, который убил не только Когана, но и Дейва. А ребята отправились за помощью. Они прислали ее. Куда делись сами, и что происходило в стенах этого здания, он понятия не имел.

— Хм… — Джессика положила руки на пояс и вскинула голову к потолку. — Ты сделал ошибку, рассказав о нас Йодис.

— Послушайте, — терпение Элжерона вышло. — Всё это стечение обстоятельств. Йодис незачем рассказывать кому-то об охотниках. А вот с Торлейком я общался. И узнал кое-что такое, чего вам он не осмелился рассказать.

— Что же?

— Начнём с самого начала. — Элжерон встал и теперь с важным видом разгуливал по просторному помещению. — Я всё думал о тех двоих, что взобрались на холм. Одного схватили. Второй сбежал. Как? Особи достаточно быстры и до самого подножия, — а это довольно-таки длинный путь, — они вполне могут добежать. Так что же их остановило? Вы знаете, Джессика?

— Нет. Но Торлейк наверняка тебе сказал.

— Конечно. И ответ прост. — Элжерон встал перед Джессикой и улыбнулся. — Солнечные лучи.

— Это бред! — возразила Джессика, всплеснув руками. За тонкими губами показались белые зубы, но она не улыбалась. — Этот холм как-то защищён от солнца. Ты же сам каждый день наблюдаешь за этой аномалией. Если в городе светит солнце, крайний холм остаётся в тени, словно над ним нависает вечное чёрное облако. Откуда там взяться солнцу?

— Но в тот момент светили лучи. Поэтому человеку удалось сбежать. — Элжерон показательно печально выдохнул. — Уж лучше он был пойман вместе с Ранном.

— Что? — не поняла Джессика. Ее выражение лица приняло тревожный вид.

— Торлейк не сказал вам, чтобы защитить друга. Но теперь, я думаю, всё это стало не важно. Донор погиб. Вампирам не за кем охотиться. Да и наше расследование на этом должно быть завершено.

— Ты сказал, что… донор погиб… но…

— С Ранном был не Торлейк, а Дейв.

Джессика замерла. Она едва дышала.

За их спинами раздались хлопки. Ан Зигер и Старый Кейв всё слышали. Элжерон слегка смешался, думая, не перегнул ли он палку со своим враньём. Но вдруг услышал из уст Дуайта то, что давно мечтал услышать в свой адрес.

— Отличная работа, сынок!

Когда Йодис открыла глаза, то не сразу поняла, где находится. Что произошло? Она пыталась вспомнить, но события, словно покрылись дымкой тумана в голове. Последнее, что она помнила — побег к холму вместе с вампиром.

— Йодис! — К кровати бросилась Флоранна и взяла руку Йодис. Та слабо улыбалась и выглядела так, словно ничего не понимает. Флоранна убрала прядь волос Йодис за ухо. — Как ты?

— Что со мной случилось?

— Э… — Флоранна шире улыбнулась. — Обморок. Видимо, ты переволновалась. Торлейк принёс тебя сюда.

Йодис медленно осмотрела комнату.

— Это же спальня Мелании. Она вернулась?

Флор печально покачала головой и потупила взгляд.

— Нет. Но Виллоу обещал…

— Он ушёл?

— Ушёл, но обещал вернуть Меланию и Ранна.

Йодис вскочила с кровати и подошла к зеркалу. На шее что-то мешало. Пластырь. Она долго присматривалась к месту, куда его налепили. Флоранна остановилась за спиной. Йодис перевела взволнованный взгляд на ее отражение.

— Почему у меня здесь пластырь?

Флоранна пожала плечами. Эту историю придумал Торлейк, пока они шли проулками к дому.

— Ты оступилась и упала. Скорее всего, ветка оцарапала шею. Два сучка вонзились довольно глубоко. Но доктор промыл ранки. Скоро заживет.

Йодис погладила место предполагаемой ранки, а затем резко сорвала пластырь. Ее ясные голубые глаза широко раскрылись при виде двух почти синих точек.

— Тебе не нужно было этого делать, — сказала Флоранна, стараясь скрыть дрожь в голосе, но у неё плохо получилось. — Я принесу другой пластырь.

— Это была ветка? — спросила звенящим от негодования голосом Йодис. Даже дурак поймёт, что это укус. Точно такие же точки она видела несколько часов назад на шее мертвого Дейва. Но она решила дать Флоранне шанс сказать правду.

— Конечно, — убеждала ее подруга. — Два маленьких сучка впились в кожу.

— И как только эти сучки не пробили мою артерию? Флор, не делай из меня дурочку! Меня укусил вампир? Это был Виллоу? Или…

Флоранна молчала. Кто бы мог подумать, что Йодис так быстро начнёт задавать вопросы.

Не ответив, Флоранна вышла из спальни. Через минуту она вернулась с новым пластырем. Йодис позволила заклеить ранки. И всё это время не переставала думать.

— Укус вампира убивает. Почему же я жива? И чувствую себя человеком. Я не превратилась в особь или ещё в какое-то существо… Флор, — Йодис крепко сжала ее запястье, — расскажи правду. Я не перестану спрашивать.

— Чёрт! — вырвался отчаянный шёпот. По щекам Флоранны побежали горячие слезы, она сильно прикусила губу, чтобы сдержать всхлип.

И тогда Йодис крепко обняла подругу. Им всем в последнее время нелегко. Столько потерь… Ранн, Дейв, Мелания. И вот, чуть Йодис не лишились. Когда же закончатся все эти неприятности?

— Со мной всё хорошо, — приговаривала Йодис, поглаживая спину Флоранны. — Я не тороплю тебя, но… будет лучше, если ты расскажешь правду. Я не помню ничего, но ты, уверена, знаешь, что произошло.

Она чувствовала, что Флоранна хочет рассказать. Что же мешало?

Звонок в дверь напугал обеих девушек. Велев Йодис вернуться в постель, Флоранна пошла посмотреть, кто пришёл. Она была почти уверена, что вернулся Торлейк с новостями от матери. Сердце гулко билось в груди от страха узнать, что их теперь накажут.

Но это был не Торлейк.

Йодис расправила одеяло. Растрепанные волосы пригладила назад и убрала за уши. В комнату вернулась Флоранна.

— Кто там?

— Йодис, тебя тут кое-кто проведать зашёл.

— Кто?

Неожиданно Йодис охватило волнение, и неизвестно отчего. В эту минуту за спиной Флоранны мог появиться кто угодно. Даже… Ранн.

Но это был всего лишь Элжерон.

— Йодис! Мне Торлейк сказал, что ты упала.

— Ты виделся с Торлейком? — в ответ поинтересовалась Йодис. Забота Элжерона волновала ее меньше всего.

— И что теперь будет? — вслед за ней спросила Флоранна.

Элжерон пожал плечами.

— Пока ничего. Они сами в растерянности. Сбежал Тристан. Сбежал Виллоу. Получается так, что люди не могут нам доверять. Какие мы после всего охотники? — Он пристально посмотрел на Флоранну. — Зачем вы помогли вампиру сбежать?

Йодис не понимала, почему он обращается только к Флор, но всё равно взяла инициативу на себя и ответила:

— Не думаю, что Виллоу мог бы нанести кому-то вред. Он пришёл в город не за этим. Эл, он пообещал нам вернуть Ранна и Меланию.

— И ты…

— И я ему верю, — с нажимом сказала она.

— Но ведь он незаконно проник в город и…

— Да какая теперь к черту разница! — вспылила Йодис. — Вампиры спускаются с холма. Люди взбираются на холм. Мне противно думать, что именно Ранн стал всему этому началом. Тот дурацкий спор теперь может убить гораздо больше людей.

В комнате наступила тишина. Элжерон держал руки на поясе, чтобы явно показать, что он выпал из разговора. Подумав, он снова обратился к Флоранне:

— Можешь оставить нас с Йодис наедине?

— Да, конечно, — ровным тоном ответила девушка, стараясь не выдавать обиду. Что у них может быть общего? Она дошла до двери, но Элжерон не дал ей выйти.

— Кстати, Флор! Ты знала имя Тристана. Не хочешь объяснить мне откуда?

Флоранна бросила взгляд на Йодис. Та отвернулась. Она уже слышала эту историю, и не очень хотелось услышать повторение. Но Флор всё же сказала:

— В день гибели Дейва я была с ним. Тристан запугал меня и велел устроить встречу с Виллоу. Я ужасно его испугалась, поэтому пробовала Меланию уговорить позвать его к нам на чай. Но оба отказались.

— Сдаётся мне, что Тристану не Виллоу был нужен.

— А кто? — в один голос спросили девушки.

— Мелания.

Вывод Элжерона показался настолько нелепым, что Йодис не удержалась от приступа нервного смеха.

— Не смейся, Йодис! Я серьёзно! Виллоу пришёл к Мелании не для того, чтобы искать второго донора. Здесь что-то не так. И я хочу копнуть поглубже… только не знаю, с чего начать.

Флоранна сглотнула. Йодис перестала смеяться. До этой секунды она не связывала Меланию со случившимся. Но вдруг ей вспомнился случай с кольцом. Ее любимая подруга задыхалась до тех пор, пока Флоранна не нашла какую-то коробочку с кольцом. Мелания призналась, что купила кольцо на ярмарке у старой женщины за кровь. Виллоу тоже пытался сказать ей, что кольцо отныне неотъемлемая часть ее существования. Виллоу знал про кольцо. Возможно, Тристан тоже гонится за ним.

Она напрягла память и вспомнила, Мелания говорила о том, что рубин прячет солнце. Значит, оно представляет для вампиров особую ценность.

Йодис подняла голову, чтобы поделиться своими догадками, но тут Элжерон заметил пластырь на шее девушки.

— Что это? — спросил он.

— Это? Результат падения.

И не было взгляда красноречивее — охотник на вампиров не поверил ей.

В новом мире совершенно иные жизненные шансы. Мелания пыталась привыкнуть, найти место в нём для себя. Пока что ей приходилось слоняться без дела. Если Галатия была рядом, то ходила за ней. В одиночку по замку, — а тем более, по окрестностям, — было боязно ходить. В комнате Галатии делать было абсолютно нечего. Разве что… рисовать.

Она заканчивала набросок, когда в комнату ворвалась Галатия. Казалось, она готова была разорвать на части первого, кто попадётся ей под горячую руку.

«Всё-таки вампиры не такие уж безобидные существа», — сделала вывод Мелания.

Она решила не спрашивать Галатию о собрании, а перевела ее мысли на отвлеченную тему.

— Я тут позаимствовала полотно…

Галатия уже стояла рядом и разглядывала рисунок.

— Хм. Тебе интересно рисовать особей?

— Я хочу запечатлеть то, что меня напугало. Они удивительно… страшные.

Галатия улыбнулась.

— Рисуй, сколько тебе захочется. Не могу предложить ваши навороченные технологические штучки. Здесь всё равно, что жить в средневековье. С этим придётся смириться.

— Я справлюсь, — тихо сказала Мелания.

Позже Галатия позвала Меланию прогуляться. Акил знал о Мелании, так что не было смысла прятать её. Однако Галатия все время молчала, думала о чём-то своём, а Мелания не решалась спросить.

Они шли по дорожке вверх по холму. Сердце Мелании забилось чаще, ведь с обратной стороны Вьюрэй — её дом. И Виллоу. Спустя какое-то время они подошли к большому каменному дому.

— Кто здесь живёт?

Галатия указала на решетки, за которыми были стёкла.

— Это «Рен Ультио», Мелания, донорский дом. Здесь живут люди.

«Ваша еда».

Удивительно, как вампиры здесь всё обстроили. Из-за высокого забора виднелись деревья. Слышалось журчание воды. Галатия сказала, что внутри двора есть фонтан.

— А могу я туда войти?

— Нет.

— Почему?

— Потому что люди, которые там живут, не должны знать, что среди нас человек. Они могут неправильно это истолковать. Ты же не хочешь их гибели?

Справа зашевелились ветки кустарника. Мелания отскочила к Галатии. Перед ними появилась особь. Не та, которая служит Акилу, а обычная тварь. Галатия зашипела, показав свои клыки, после чего особь скрылась туда, откуда появилась.

— Почему они вас боятся? — осведомилась Мелания, следуя за Галатей в обход донорского дома к тому месту, где она уже была вместе с Астаротом. Этой тропинкой они шли к замку.

— Потому что мы можем их умертвить.

— Выпив всю кровь?

— Угу.

— Куда мы идём? — Галатия не ответила. Тогда Мелания решила задать другой вопрос: — Для чего Демоника хотела выпить кровь Радегунды?

Галатия говорила с матерю и была в курсе последних «шалостей» Демоники.

— Мстила за то, что мы заперли ее в клетку после того, что она сделала с Виллоу.

— Она влюблена в Виллоу?

Галатия вновь безмолвно предалась собственным размышлениям. Мелании хватило одного взгляда на рыжеволосую вампиршу, чтобы понять — она знает много такого, чем не хочет делиться с обычным человеком. А ещё её хорошо разозлили на том собрании.

Внезапно Мелания остановилась. Она крутила головой, распознавая в вечерних сумерках знакомые места. Ноги дрожали от напряжения, с которым они взбирались вверх. Галатия привела ее к месту, откуда она попала сюда, на их территорию. Для чего? Может, Акил отдал приказ отпустить ее?

— Меня потянуло сюда, — сказала Галатия, принюхиваясь к воздуху.

Заразившись этим странным животным поведением, Мелания тоже втянула в себя воздух, но чувствовала лишь аромат сосен и других малоизвестных ей растений.

— Я учусь прислушиваться к внутреннему голосу.

— И… — Мелании показалось, что она слышит шорох. Это могло быть что угодно. Ветерок, заблудившийся в лесу. Или ещё одна особь, чуявшая еду. — И… что говорит тебе внутренний голос?

— Это Виллоу?

Мелания не сразу поверила Галатии. Только когда вампирша бросилась к лежащему на земле парню, она заплакала. Виллоу. Ее Виллоу! Он здесь. Он вернулся!

Галатия надкусила свои венки на запястье и дала Виллоу.

— Он слаб. Виллоу, что с тобой сделали?

Вампир лихорадочно пил кровь сестры.

Обливаясь слезами, Мелания присела рядом и крепко сжала его руку. И вдруг почувствовала, как он сжал ее в ответ.

— Я здесь. Слышишь? Виллоу, я здесь.

Но что это? На нём куртка Торлейка? Мелания знала, что не ошиблась. Сколько раз ей приходилась держать эту куртку в руках, пока ждала, когда ее друг приберется в своём рюкзаке после лекций в холле. А теперь вещь Торлейка на Виллоу. Что это значит? Он…

Мелания резко вскочила на ноги.

— Что ты сделал с Торлейком?

Виллоу оторвался от запястья сестры, вытер рот рукавом и спрятал клыки.

— Ничего.

— Почему на тебе его куртка?

— Он сам дал мне её. В чём ты меня подозреваешь? — Виллоу встал на ноги. Галатия придержала его за руку. — Меня держали в клетке, пытали… А ты волнуешься о Торлейке?

Мелания молча смотрела на него, сгорая от желания обнять и поцеловать. В данную минуту это было невозможно. Не из-за Галатии, а из-за собственной глупости.

— Жив твой Торлейк, — буркнул он и сделал шаг вперёд. Потом остановился и поджал губы. — Я просил тебя не ходить сюда.

— Я должна была что-то сделать.

Виллоу повернулся к Галатии.

— Почему она свободно разгуливает здесь? Это ведь опасно!

— Не волнуйся. Зуора сделала ей защиту. Никто ее не тронет.

— Но…

— В донорский дом нельзя пускать хранительницу кольца, — холодно ответила Галатия. — Отец знает. А сейчас пойдём. Тебе нужно отдохнуть, переодеться и зайти к нему. Мы все очень переживали. Мел, ты идешь? — крикнула Галатия, видя, что девушка не двигается с места.

— Да. Конечно, — обиженно сказала она. Мелания не понимала, что сделала не так. Почему Виллоу не стал к ней прикасаться? И почему он такой равнодушный?

Когда Галатия и Виллоу ушли вперёд, Мелания поплелась за ними. В конце концов, она взяла Виллоу под руку, он не стал сопротивляться. И они медленно начали спускаться к замку, не ведая, что всё это время за ними наблюдал Астарот, притаившись в кустах. Это его слышала Мелания до того, как обнаружить Виллоу.

Астарот провожал Меланию грустным взглядом, не понимая, что она нашла в Виллоу.

Перед Акилом стояли, склонив головы, Галатия и Астарот.

Ночь давно вступила в силу. В замке становилось шумно. Но в зале, куда позвал своих детей Акил, до сих пор царила гробовая тишина. Акил с холодным видом смотрел то на Астарота, то на Галатию и думал, как с ними поступить.

— Итак, вы знаете, для чего я вас сюда позвал? — прогремел голос короля.

— Ты хочешь поговорить о Виллоу? — предположил Астарот.

Галатия покачала головой. Говорить о Виллоу отец позвал бы всю семью. Но ей не пришлось это объяснять, потому что Акил закричал:

— Я хочу знать, о чём вы думали, взяв девчонку под свою защиту. Она не может жить среди вампиров. Это абсурд!

— Пап, она не доставит нам хлопот, — уверила его Галатия. — Она может жить в моей комнате. Так она будет под моей защитой.

— А теперь, когда Виллоу вернулся… — Астарот не закончил фразу, так как Галатия пихнула его в бок. И хотя это было неуважением по отношению к старшему брату, она не могла позволить ему закончить фразу.

— Какое отношение она имеет к Виллоу? — осведомился Акил.

— Никакого, — быстро сказала Галатия. — Вернее, насколько я знаю, они пересекались в городе. Ведь Мелания пришла сюда, чтобы сообщить о том, что Виллоу взяли охотники. Но теперь это уже не важно, не так ли?

— Я хочу, чтобы ты была внимательна к своим видениям, — строго сказал Акил. — Ты поговорила с Зуорой?

— С Зуорой? — Галатия так разволновалась, что не сразу поняла, о чем толкует отец. — Ах, с Зуорой! Как раз к ней собиралась.

— Так иди! Идите оба. И запомните, — Акил наставил на детей палец, который украшал массивный перстень, — если с девчонкой что-нибудь случится, это на вашей совести. Лучше было бы отправить ее в «Рен Ультио».

— Нет. Люди не глупые существа. Они сразу поймут, что она особенная. — Галатия проводила взглядом удаляющегося Астарота. Они с отцом остались наедине. Разве это не шанс? Она должна выяснить правду. Почему бы не сделать это сейчас? — Отец, насчёт моих видений… Могу я кое о чем спросить?

— Это что-то важное? — Акил не был расположен к новым разговорам, но любимой дочери не мог отказать. Его холодный взгляд остановился на ее белом лице.

— Да. — Галатия опустила голову и предпочла смотреть в пол. — Я видела тебя с женщиной-человеком. Вместе. В своём видении.

Акил коснулся своей бороды.

— Что именно ты видела?

— Видела вас вдвоём. И… отец, скажи, пожалуйста, у тебя есть ребёнок от человека?

— Ты видела этого ребёнка?

— Который превратился в красивого юношу. И который после смерти может обратиться в вампира, если ему поможет отец. — Галатия с трудом сдерживала слёзы. В горле застрял огромный ком. Если это правда, то она не может любить его. Подобная мысль доставила боль. Девушка сглотнула и добавила: — И этот ребёнок — Ранн. Я видела у него клыки.

— Наверное, от тебя бессмысленно что-либо скрывать. — Голос Акила звучал ровно и неторопливо. Он прохаживался по просторному залу, стуча каблуками, с забранными за спину руками. — Это было очень давно, ещё до твоего рождения. Дафина находилась в «Рен Ультио», и я отчаянно влюбился. Такие уж мы существа. Мы умеем быть не только жестокими, но и справедливыми. Мы не только несём смерть, но и жизнь. И мы, как и любое существо на этой планете, умеем чувствовать.

— Ты полюбил ее, да?

— Да. Я помог ей бежать с острова.

— Ты? — не поверила Галатия.

— Я. Был влюблённым дураком. Спрятал Дафину у Зуоры и держал ее долгое время там ради собственного удовольствия. Зуора обучила ее шираату и магии по моей просьбе. Но этого не понадобилось. До Радегунды дошёл слух о том, что я имею связь с человеком.

— И ты понимал, что Дафину, скорее всего, убьют. Поэтому помог ей бежать? — предположила Галатия.

— Да. Но про ребёнка я ничего не знаю. Не так давно я вспомнил эту историю и намеревался поручить Виллоу разыскать её, чтобы расспросить, был ли ребёнок. И где он сейчас.

Тяжело было слышать всё это от отца, но Галатия заранее всё знала, поэтому выдержала неприятное признание. Теперь, уверенная в том, что Акил имеет самое прямое отношение к видению, она решилась сказать.

— Я говорила об этом с Зуорой. Отец, она подтвердила, что Ранн полукровка и…

— Он сын Дафины?

— И твой.

Тяжёлое молчание повисло в зале. Каблуки больше не стучали. Акил остановился около книжного шкафа. Он смотрел на старые кожаные переплеты, но его не интересовало их содержание. Он думал.

— Если Ранн погиб, то я уже ничего не смогу сделать, — тихо сказал он. Больше Акил не проронил ни слова.

Галатия вышла на улицу, чтобы вдохнуть свежего воздуха. В редких случаях — такой, как этот, — вампирам требовался воздух. Если их лишат кислорода, то ничего не случится. В данную минуту Галатия пыталась успокоить себя, вдыхая и выдыхая ночную прохладу.

Сначала она хотела пойти в деревню, чтобы ещё раз поговорить с Зуорой, но свернула к «Рен Ультио». Что Морлек знает о Дафине? Галатия не думала, что это ей чем-то поможет, но она хотела попытаться. В конце концов, Морлек учёный вампир, он может провести тест, взяв имеющиеся пробирки с кровью Ранна, и выяснить, полукровка он или простой смертный человек.

Особи не впустили её в «Рен Ультио». Она попыталась вызвать Морлека, но особи сказали, что он в замке.

Галатия знала, где его искать. Дом Морлека находился на заднем дворе, где и другие дома королевских принчепсов.

Она дошла до двора. Он был оживлён. В полночь здесь иногда устраивались танцы с распитием свежей крови из кубков. Галатия старалась оставаться незамеченной. Для этого она набросила на голову свою тонкую сетчатую шаль.

Остановившись перед дверью дома Морлека, она постучалась. Никто не открыл. Тогда Галатия подошла к решетке и заглянула в комнату. Кушетка с не застеленной постелью, напольные хрустальные подсвечники и чёрные стены не давали четкого понимания, был вампир дома или же нет.

Она встала к дверям спиной. Послышались первые аккорды. Голоса собравшихся у фонтана, тонули в торжественной музыке органа. Галатия никого не видела. Деревья в палисаднике закрывали обзор.

Галатия размышляла, что делать дальше. С одной стороны, у неё был приказ отца идти к Зуоре, с которой не было смысла говорить о том, что она и так знает. Хотелось увидеть Ранна, поговорить с ним. Так же она помнила о Мелании, ожидающей ее в комнате. Ночью было опаснее, чем днём. Но с другой стороны, что-то держало ее здесь. Дом Морлека не отпускал. И Галатия подумала, что в этом замешана ее интуиция.

Чутьё её не обмануло, когда до слуха донестись голоса. Не те голоса, которые перемешивались в толпе, а близкие — прямо за стеной. Галатия напрягла слух. Морлек был дома, но не один.

— Тебе опасно приходить сюда, — сказал кому-то Морлек.

— Кто же будет меня проверять? Мне ведь не приходится выходить через дверь.

«Мама?» — пронеслось в голове Галатии.

Она хотела ворваться в дом и потребовать объяснений. Что Радегунда забыла в доме доктора? Но потом вдруг одернула себя. После того, что с ней сделала Демоника, могут быть последствия. Кроме Морлека помочь никто бы не смог. Но почему у него дома?

— Ты получил письмо? — спросила Радегунда. Галатия крепче прижалась спиной к стене. Они стояли далеко от окна, орган продолжал играть, но у Галатии был острый слух. Она прекрасно слышала каждое их слово.

— Получил и очень обеспокоен.

— Демоника догадалась.

— Я же говорил, что нам стоит быть осторожными. Не пиши мне писем, умоляю. Со мной вряд ли что-то случится. Однако Акил не пожалеет тебя.

— Я пришла сказать тебе, что пока мы не сможем видеться. Всё слишком серьёзно. Ещё эта девочка-человек… Она, кажется, влюблена в Виллоу. Я так не хочу, чтобы он повторил ошибку своего отца.

— Ты сама продала ей кольцо. Назад пути нет.

— Знаю. — Послышался протяжный вздох. Потом тишина. И вдруг Радегунда обеспокоенно спросила: — Ты чувствуешь?

— Здесь кто-то есть? Кажется, да.

Галатия быстро подобрала юбку платья и со скоростью ветра испарилась.

Деревня пустовала. Любопытные и вечно голодные особи отправились на задний двор замка. А Галатия шла к дому Зуоры, обдумывая всё, что успела подслушать. И ей не нравилось то, что подсказывал ей разум.

На стол со стуком приземлилась кружка с горячим чаем. Джессика потуже затянула поясок на халате и села напротив своей ночной гостьи.

Дафина позвонила около одиннадцати и заявила, что немедленно хочет обсудить всё, что произошло утром. Джессика не была в восторге от этой идеи, но Дафине отказать не могла.

Торлейк спал в своей комнате. Обеспокоенная мать трижды заглядывала к нему и проверяла, на месте ли он. Теперь, когда вампир сбежал, а вместе с ним исчезла Мелания, Джессика не была уверена в безопасности сына. Тем более, ее мальчик давно любит Меланию. Она боялась мысли допустить, что он вдруг соберётся за ней на холм.

Дафина зевала, но изо всех сил держалась, чтобы не заснуть прямо на стуле.

— Я не хотела, чтобы о нашем разговоре знали Старый Кейв или Ан Зигер.

— Понимаю.

— Получается, в город пробрались целых два вампира?

— Да. Тот, что сбежал от нас, приходил с целью найти сбежавшего донора. Ан пытал его, а это не по правилам. Мы предполагаем, что второй пришёл на подмогу. А убитые люди — предупреждение нам.

— А правда, что ты считала Торлейка тем самым донором?

— Элжерон выяснил, что это был Дейв. Так что это дело закрыто.

— Мэр собирается предпринимать меры? Он будет вести переговоры с Акилом? — Это имя заставило голос Дафины дрогнуть.

— Понятия не имею. Дуайт завтра соберёт совещание, — устало проговорила Джессика и посмотрела в окно, за которым была непроглядная темнота, а также слабое отражение женщины-охотника и матери своего сына в одном лице. — Я до сих пор не могу прийти в себя, Дафина. Я уже думала, что потеряла сына. Хотя… ты, наверное, меня не поймёшь. У тебя ведь нет детей.

Дафина молчала. Чай в кружке остывал.

— Я каждый божий день молюсь, — продолжала Джессика, — чтобы Торлейка не коснулись мои дела. Но это очень трудно — оберегать его.

— Джессика, хочешь услышать тайну? — неожиданно спросила Дафина.

Джессика уставилась на свои ладони и пожала плечами. Хочет ли она знать? Она всегда мечтала выяснить, что скрывала Дафина многие годы, но они были не так близки, чтобы лезть в ее жизнь.

Дафина пришла к охотникам, ещё когда муж Джессики служил там. Эта женщина не была охотницей. Она просто делилась знаниями и варила зелье, применяла знания для поимки врагов. Джессика не знала истории появления Дафины в «Оу-Вамп», как и то, откуда она научилась колдовать. И вот теперь эта женщина сидит у неё на кухне, пьёт чай при тусклом свете лампы и предлагает открыться.

— Если ты мне доверяешь…

— Доверяю? — Дафина горько усмехнулась. — В этой жизни нельзя никому доверять. Я просто считаю тебя разумной. Причин много. Ты мать Торлейка, а он — друг пропавшего Ранна.

Джессика пыталась связать Ранна с тайной Дафины, но у неё ничего не выходило.

— Ты права, я могу быть опасной.

— Нет. Ты не расскажешь, потому что мы обе знаем, что Дейв не ходил с Ранном на холм. Торлейк спорил с ним. Он и пошёл.

Лицо Дафины было непроницаемо, Джессика не знала, что ожидать от этой женщины. Поэтому не предпринимала попыток оправдать Торлейка. Все это в действительности могло оказаться ложью.

— Я была за холмом, — резко сказала Дафина. Джессика испуганно раскрыла глаза. — Это было лет двадцать назад. Пошла за ягодами, забрела в запретную зону, и меня утащили особи. Почти год я жила в «Рен Ультио», кормила тварей своей кровью.

— Значит, твои знания оттуда?

— Дослушай. Я умудрилась влюбиться в вампира. Они страшно красивые, когда этого захотят. — Дафина улыбнулась собственной мысли. — И он влюбился в меня. То была поистине страстная любовь.

— Почему же ты теперь здесь?

— Он помог мне сбежать. Не сразу. Сначала я пожила у их местной знахарки. Это они ее так называют. По мне, так она клыкастая ведьма. Зуора обучила меня магии и их древнему языку. Он, тот вампир, не желал со мной расставаться.

— Но он это сделал.

— Сделал. Во имя нашей любви. И я была бы благодарна ему за это, если бы не одно но.

Джессика подняла брови, с любопытством ожидая продолжения.

— Скажи, Джес, какие обычно бывают последствия от сильной любви?

— Последствия? — удивилась та. — Разве что, другая женщина. Нет?

— Нет. Дети, Джессика.

— Ты забеременела от… вампира?

— Да. И родила. Но, к сожалению, не смогла смириться с тем, кем являлся мой ребёнок.

— И кем же?

Дафина допила холодный чай и, встав, подошла к окну.

— Человек и вампир. Эта смесь порождает полукровок. До своей смерти мой сын останется человеком, а потом он может обратиться в вампира. Точно не знаю, каким образом. Этих знаний мне не давали.

Поражённая услышанным, Джессика едва могла спокойно дышать.

— И… что же ты сделала с ребёнком?

— Отдала приемной семье. Они полюбили мальчика. Иногда разрешали видеться с ним… издалека. Имя я сама дала ему.

— И как же ты назвала его?

Дафина пристально смотрела на Джессику. Женщина съёжилась, желая укрыться от взгляда ведьмы. Дафину все знают здесь как ведьму. Это не было оскорблением.

— Ты готова это услышать, Джессика? Или ты уже догадалась?

— Скажи же.

— Я назвала его Ранном. Ранн теперь рядом с отцом. Только отец его об этом не знает.

Брендон с мрачной решительностью мерил шагами тёмную полупустую комнату, куда не дозволено было заходить никому, кроме него самого. Но сегодня ночью он это правило нарушил.

Демоника не сразу поняла, куда ведёт её брат. Но ей это было не нужно: дела Тристана её мало заботили. И что бы он ни задумал, она всегда могла сказать «нет».

Представ перед отцом Евдема, Демоника забеспокоилась. Если речь пойдёт о свадьбе, она этого не выдержит. Но где же тогда Евдем?

В комнате, кроме Брендона, были и другие вампиры, с которыми Демоника раньше не имела никаких дел. Все они жадно изучали взглядом единственную девушку, но не смели заговорить с ней в присутствии Брендона.

Тристан ухмылялся, когда Брендон спросил:

— Уверен, что мы можем ей доверять?

— А то! Ведь, правда, Демоника? — он лукаво взглянул на сестру. Затем снова на Брендона. — Ей тоже выгодны грядущие перемены.

— О каких переменах речь, извольте спросить? — осведомилась вампирша.

— Ты до сих пор ей не объяснил? — возмутился Брендон.

Тристан отмахнулся.

— У меня не было на это времени.

— А если она откажется, а потом донесёт всё, что услышит Акилу?

— Какая разница, раньше или позже, — уже серьёзнее бросил Тристан. — Зачем повторять дважды? Сомневаюсь, что Демонике захочется пасть в ноги Акила.

Демоника вертела головой, глядя то на брата, то на отца своего будущего мари. Она хотела уйти, но уж очень любопытно стало.

— Вы говорите о переменах. Я очень хочу перемен. Насколько они глобальны? Ну же, просветите меня!

Несмотря на репутацию Демоники, Брендон колебался. Его не убеждали рассказы Евдема о том, что она может стать преданной. Сама по себе Демоника была очень сильным вампиром — полуживое существо, в котором жил неукротимый дух. Так или иначе, она являлась особенной ценностью, имея которую на своей стороне, можно было стать очень и очень богатым.

Брендон это понимал, поэтому принял во внимание предложение Тристана привлечь сестру к их заговору.

— Много веков назад, — начал Брендон тихими басом, — этот холм был отдан вампирам, чтобы они не трогали людей, но могли существовать. Это был логичный компромисс, если учесть, что вампиров в то время собирались истребить. Нас было слишком мало. Практически исчезающий вид. Всего две женщины, которые могли родить лишь через долгий промежуток времени. А особи — беспомощные твари, готовые сосать кровь у любого живого существа, попавшегося на глаза. В те времена особи не подчинялись принчепсам. Они даже разговаривать не умели. Их совершенствовало время…

— Эта история мне известна, — буркнула Демоника, разглядывая свои длинные чёрные ногти.

— А появление колец с рубином тебе известна?

Демоника вздрогнула от холодного тона Брендона. Его глаза в этот момент горели, как те самые камушки, закреплённые в металл волшебных колец. Красные с чёрными переливами.

— Нет, милорд. Я знаю лишь то, что Акилу они перешли по наследству.

— Кольцо Радегунды должно было принадлежать мне. Но Акил посчитал, что я не тот, кто может заслуженно его носить. Два брата, которые рисковали жизнью в войнах, вдруг разделились. Акил перестал доверять мне… но ведь я был до сих пор предан ему.

— Почему у вас было только два кольца, когда их в общей сложности три? — поинтересовалась Демоника.

— Я много лет считал, что третье кольцо потерялось.

— Но это оказалось не так.

— Да. Получается, у Радегунды было два кольца…

— Нет. Третье кольцо хранилось у Зуоры. Это она нашептала Галатии про девчонку, что сейчас живет в замке.

— Может, тогда есть ещё кольцо? — предположил Тристан.

— Их было всего три. Других быть не может, — заверил его Брендон. — В девятнадцатом столетии вампиры могли существовать только ночью. Пока однажды очень сильный маг не заговорил рубин и не передал его нашему с Акилом отцу. Рубин был бережно разделён и передан ювелиру. Что было дальше, всем хорошо известно. Мага и нашего отца уничтожили люди. Акил занял место отца, а я… остался в стороне. — Его лицо вдруг помрачнело и голос зазвучал глухо. — Но теперь я намерен исправить это дело.

— Вы хотите убить Акила? Но ведь его место тогда могут занять Астарот, Бьорн или Виллоу.

— Поэтому не имеет смысла убивать его. Я хочу заполучить эти кольца, Демоника, и править не только этим дьявольским холмом, но и всем Вьюрэем.

«Вот это замахнулся!» — подумала Демоника. Хотя самой нравилась идея, ведь это означало свободу, существование без страха.

Далее пошёл разговор о том, как выкрасть кольца. У Брендона имелся кое-какой план.

— Акилом займусь я. Тристан, ты выяснил, где живёт Дафина?

Тот вальяжно облокотившись на перила, негромко переговаривался с одним из вампиров. Брендон рыкнула на него, пришлось повторять вопрос.

— Э… да, я выследил её.

— Отлично. Она будет моей приманкой.

— Кто такая Дафина? — спросила Демоника.

— Не важно. Ты возьмёшь на себя Радегунду. А Тристан займётся девчонкой, и поскольку она — человек, то можно убить её.

— Не выйдет, — сказала Демоника. — Зуора поставила защиту. К ней невозможно приблизиться. Я пробовала.

Брендон потёр бородатый подбородок, подумал, затем сказал:

— Значит, сначала придётся убить Зуору.

Тристан довольно усмехнулся.

— Лёгкое заданьице! Я быстро справлюсь.

Какая прекрасная ночь! Астарот безумно любил это таинственное очарование тихих часов мрака. День не производил на него глубокого впечатления. Как бы ни защищало холм кольцо с рубином, оставалось ясное понимание того, что над Вьюрэем светит солнце — то, чего стоит бояться вампирам. А после видения Галатии появилось больше причин думать об этой опасности.

Достаточно было посмотреть на вершину холма с башни, чтобы понять: ничто не вечно. Сколько бы веков они ни просуществовали здесь, однажды наступит конец.

Облокотившись на холодные каменные перила, Астарот смотрел вниз, где кипела вампирская жизнь. Орган играл свободно, ясно. Он закрыл глаза и представлял рядом с собой ту, что заняла все его мысли.

За спиной зашуршала лёгкая ткань, глухо стукнули по камню каблуки туфель. Астарот почувствовал ее запах и внутри улыбнулся.

— Что ты здесь делаешь? — Он не обернулся.

— Искала Виллоу…

— Виллоу никогда не приходит в башню.

— Я не знала. — Мелания подошла ближе к Астароту и тоже посмотрела вниз. — Что там происходит?

— Ночь. В это время у нас всегда шумно.

— Может быть, Виллоу там?

— Не знаю. Но если хочешь, то могу найти его для тебя. — Астарот держался аристократично. Его величественный взгляд описывал тёмный ландшафт. Мелания вряд ли могла разглядеть хотя бы часть того, что видел он. В какой-то момент ему стало даже жаль ее. — Так что?

— Нет. Я не хочу надоедать, раз он сам не хочет. Наверное, он всё ещё злится на меня.

— С его стороны это было бы глупо. Как можно злиться на такое храброе создание? Не часто можно встретить человека, который не будет кричать при виде наших клыков.

— Хм. А я кричала. — Мелания стыдливо улыбнулась. — Когда впервые увидела Виллоу. Да! Я его чуть горчицей не осыпала!

Астарот не улыбнулся, потому что не увидел в этом ничего весёлого. И Мелания, почувствовав неловкость, кашлянула и спрятала улыбку.

— Ты всегда такой сдержанный?

— Наверное. Не знаю.

— Как так получилось, что вампиры согласились на людской закон о Вьюрэйских холмах? — не отставала Мелания. — Вы такие могущественные. И дело не только в крепких телах и острых клыках. У вас у всех есть дар, у каждого свой.

— Есть, но мы не часто им пользуемся. Применяя дар, мы теряем силы.

— Я знаю, что Виллоу умеет стирать память, Радегунда перемещается в пространстве, Галатия имеет дар предвидения. А ваш король Акил?

— Он может оживлять и умерщвлять любое существо.

— Ого. Страшно. Значит, если бы он захотел, то умертвил бы весь город, чтобы жить там.

— Верно. Если бы захотел, — интонационно подчеркнул Астарот, по-прежнему не глядя на девушку. — Его брат Брендон умеет летать. Причём, он делает это в плаще, создавая иллюзию летучей мыши.

— Не представляю в небе большую летучую мышь, — засмеялась Мелания, но его лицо оставалось таким же спокойным и задумчивым. Он будто принц-несмеян, которого сложно рассмешить. А Мелания играла роль плохого шута. Астарот не осознавал, какое впечатление производит, поэтому не пытался исправить неловкий момент. А Мелания затопталась на месте. — А у тебя какой дар?

— Совсем неинтересный.

— Ну же, бука, расскажи. Мне любопытно, — настаивала Мелания.

Краем глаза Астарот заметил, что девушка развернулась к нему всем телом. Он с трудом удержал себя от соблазна смотреть на неё. Слишком красива. И слишком притягательна. Но она принадлежала не ему, поэтому Астарот не смел посягать на то, что принадлежало его брату.

— У меня странный дар. Я им почти не пользуюсь.

— Почему?

— Потому что не могу.

Мелания не стала повторять вопрос «Почему?», она просто вопросительно смотрела на профиль Астарота.

— Я могу исполнить желание.

— Ух ты!

— Я бы так не радовался. Я могу исполнить всего три желания за всю свою жизнь. Два я использовал. Осталось последнее и я не знаю, через сколько столетий воспользуюсь своим даром.

— Наверное, желание должно быть серьёзным, чтобы ты решился отдать свои силы, — сказала Мелания.

В этот момент глаза Астарота сверкнули, и он посмотрел на неё. В лунном свете она казалась бледной, словно вовсе не была человеком, оттого и прекрасной. И чёрное платье, что одолжила ей Галатия, сидело просто идеально. Астарот поймал себя на мысли, что Мелании очень подошли бы клыки…

Он смотрел на неё и вспоминал, куда ушло его первое желание. Он вернул жизнь Акилу, когда некто неизвестный попытался уничтожить его. Тогда Акил не был королем расы, в то время правил дед Астарота. Виллоу не было и в помине. Бьорн находился в возрасте Галатии. Астарот толком не знал, как пользоваться своим даром, но рядом стоял могущественный маг, который подсказывал, что делать. Маг чувствовал силу Астарота и знал, что только молодой вампир мог спасти Акила. То было желание мага.

Второе желание принадлежало Радегунде. Она попросила сына отнять у Акила любовь к Дафине, потому что не желала рушить семью. Это оказалось сложно выполнить, но Астарот справился, потеряв очень много сил. Радегунда отпаивала сына своей кровью, лелея и благодаря его за помощь.

Потом Астарот попытался забыть о своём даре. И если бы Мелания не заговорила, он бы не стал думать об этом.

Музыка внизу стихла. Лёгкий ветерок напевал свои песни, пока Астарот и Мелания смотрели друг на друга. Она ждала ответа, а он просто любовался ее человеческой красотой. Затем он отвернулся.

— Тебе лучше пойти к себе. Не стоит гулять по замку, полному вампиров.

— Ты можешь исполнить любое желание? — Она словно не слышала его слов.

— Мелания, вы слишком любопытны. Отправляйтесь к себе.

Девушка приподняла юбку, боясь споткнуться о длинный подол, и приблизилась к Астароту, чтобы шёпотом сказать слова, которые молотами застучат у него в мозгу.

— Задумайся. Галатия видела опасность. Возможно, тебе придётся применить свой дар уже скоро. — После этого она улыбнулась и попятилась к выходу. Ее глаза весело сверкали. — До завтра!

Астарот снова посмотрел на вершину холма.

«И это последнее, что я смогу сделать…».

Мелания хотела знать, что случилось с Виллоу в городе. Торлейк сообщил, что охотники поймали вампира, и это был Виллоу. Что с ним делали? Как он сбежал? Пострадал ли кто-нибудь? Последний вопрос волновал ее особенно сильно.

Помимо всего этого ее заботило, что будет с ними и с их отношениями. С тех пор, как Виллоу вернулся на холм, они не разговаривали. У девушки создавалось впечатление, что он не ищет с ней встреч.

За этими думками ее застала Галатия. Мелания стояла у решетчатого окна, всматривалась в ночную тьму и спрашивала себя, правильно ли она поступила, прийдя сюда.

— Твоя грусть чувствуется за версту, — сказала Галатия и, шурша одеждой, прошла в комнату. — Что тебя беспокоит?

Мелания посмотрела на рыжеволосую вампиршу и слабо улыбнулась. Пламя единственно горящей свечи было слишком слабым, чтобы осветить лицо Галатии, поэтому Мел не смогла различить каких-либо эмоций на ее лице. Улыбнулась ли вампирша в ответ или оставалась серьёзной?

— Я создала вам всем кучу проблем.

— Почему ты так решила?

— Разве это не очевидно? Смотри, Виллоу до сих пор не подошёл ко мне. Я не знаю, что думать, ведь там, в городе, он был другим.

— Не думаю, что он изменил к тебе отношение. Хотя… не буду вселять в тебя напрасную надежду. Мы по своей сущности безжалостны к окружающим. Ты должна быть готова к тому, что сегодняшний твой друг завтра станет врагом или наоборот. Но ты нам нужна. Ты — хранительница кольца. Я чувствую, что именно ты, Мелания, спасёшь расу от гибели.

— А у тебя были другие видения по этому поводу? — воспользовавшись моментом, спросила Мелания.

— Пока нет. И если честно, то не хочу больше видеть тех кошмаров.

— А мне кажется, что ты должна разобраться в этом деле и серьезнее отнестись к будущему. Любые подсказки из видений могут помочь избежать самого худшего. Ты не слышала о том, что, зная наперёд будущее, можно изменить его?

— Да, я знаю. Но…

Галатия замолчала. Мелания дала ей время подумать, а сама отвернулась к окну, за которым была лишь густая чернота, скрывающая в себе силу, не подвластную человеку. Силу, которая способна рассечь любые преграды и убить.

Не дав ответа, Галатия предложила девушке лечь в постель.

— Я буду здесь, — сказала она. — Буду охранять твой сон.

— Я не боюсь, Галатия. Тебе не нужно постоянно охранять меня.

— Мне ничего не стоит. Я ведь не сплю по ночам. Давай, ложись. — Галатия откинула одеяло. Даже в темноте различались кроваво-красные простыни и подушка. — Может быть, мне удастся войти в транс и увидеть ещё что-нибудь.

— Было бы неплохо, — забираясь в холодную постель, сказала Мелания. Полежав немного без сна, она вдруг обратилась к Галатии: — А ты не думала о причине? С чего вообще всё это начнётся? Кто вас уничтожит? И вообще, как это возможно, если кольца у Акила и Радегунды? Они в опасности?

— Ох, Мелания, столько вопросов! Знать бы мне ответы. Уж лучше спи.

Утро наступило быстро. Мелания, к своему удивлению, выспалась. Когда она проснулась, то не сразу открыла глаза. Сначала потянулась, зевнула, а потом уже смело посмотрела новому дню в глаза.

Она едва не спрыгнула с кровати, когда увидела сидящего на краю Виллоу. Он пристально смотрел на неё своими каре-красными глазами.

— Виллоу?! — в ужасе крикнула она. Она тут зевает, потягивается, а в это время… — Давно ты здесь?

— Давно.

— Вчера я хотела поговорить с тобой, — поникнув, сказала она.

— Зачем ты пришла на холм?

— Поздно уже обсуждать причины! — разозлилась девушка. Она отбросила одеяло и встала. Платье помялось, но ее это не волновало. — Я здесь, и назад дороги нет. Да и не хочу я уходить отсюда.

— Хм. Для тебя это очень опасное место.

— Мне плевать. Ты ведь со мной, больше ничего не нужно. Или это не так?

Виллоу молчал, что беспокоило Меланию.

— Я не знала, что Джессика охотница. Если бы знала, то ни за что не стала бы выполнять ее просьбу. Как ты сбежал?

— Мне помогли.

— Кто?

— Твои друзья. Торлейк, Йодис и Флоранна.

— Торлейк?

— Да. А взамен я пообещал вернуть тебя и Ранна в город. — Он отвернулся от неё, избегая ее пристального взгляда. — Я не вижу для этого препятствий. Вампиры и люди за несколько дней нарушили закон столько раз, что абсурдно наказывать. Мел, ты должна уйти.

Что она слышит? Девушка мысленно взмолилась, чтобы всё это был сон.

— Я не уйду.

— Почему?

— Я не хочу возвращаться во Вьюрэй. Я получила это кольцо, — она взяла в руки подвеску с кольцом, — чтобы спасти вашу расу. Значит, я нужна здесь. Можешь гнать меня сколько хочешь, я не уйду.

Виллоу серьёзно хмурился, но ничего не говорил. Это злило Меланию ещё больше.

— Я думала, ты чувствуешь ко мне… — Она пыталась заменить слово «любовь», чтобы это не звучало слишком громко, но на ум ничего не приходило. — Я думала, ты будешь рад, что мы теперь вместе, — тогда сказала она.

Виллоу направился к выходу, так и не прикоснувшись к ней. А уходя, сказал:

— Я не знаю, рад ли я.

Когда Мелания осталась одна, то не смогла сдержать слёз. Больно всё это. Зачем только поверила ему? Он ведь вампир — безжалостное существо.

Лёжа на твёрдой кушетке и глядя в серый потолок, Ранн думал о том, что было бы для него лучше. В донорском доме ему было бы несомненно комфортно, и еда там намного вкуснее всего того дерьма, что приносит ему уродливая знахарка. Ещё неизвестно, что она кладёт в эти тарелки.

Галатия казалась ему невероятно красивой девушкой. Пусть она вампир. Это неважно. Она красива и, кажется, чувствует к нему что-то. Только Ранн боялся, как бы эта красавица не взяла его в плен ради своих утех.

Позже он ругал себя: «Как я вообще мог поверить вампиру и пойти за ней? В ту ночь особей нигде не было, и я мог бы сбежать. Но где я теперь? Чем это не тюрьма?»

Вопреки всем этим думкам, стоило Галатии появиться, как он забывал о злости. Он желал повторить поцелуй и вновь почувствовать мягкие холодные губы на своей коже. Что ж, надо признать, что целоваться с Галатией ему понравилось больше, чем с прыткой Йодис — живым человеком.

Вспомнив о Йодис, мысли запрыгали. Ранну хотелось знать, что сейчас происходит с Меланией, и знает ли она о том, что он здесь.

Он думал, почему Галатия не приходит. После того видения она была странной, расспрашивала о родителях. Почему их так волнует его происхождение? Сам он никогда не задумывался о том, кто его родил. Его вырастили хорошие люди, и этого понимания вполне хватало.

В помещении стало непривычно душно. И при этом очень тихо. Ранн встал и начал расхаживать туда-сюда, нервничая и что-то бурча себе под нос.

Ровно в тот момент, когда Ранн повернул голову к едва видимой решётке, где-то в глубине пещеры раздался грохот. Ранн присмотрелся. Решетка как будто испарилась. Не может этого быть. Он сделал шаг вперёд, ничто ему не препятствовало. Каким-то чудом он оказался на свободе.

Темнота коридора обескураживала. Тем не менее, с одной стороны виднелся слабый свет. Ранн пошёл на него, медленно и осторожно. Он понимал, что на него могут напасть в любую секунду. Но не переставал надеяться, что все обойдётся.

Когда он добрался до хижины Зуоры, спина и подмышки стали мокрыми от пота. По вискам стекали мелкие капли. Ранн не из трусливых, но даже он в такую минуту едва справлялся со страхом. Поэтому не мог представить, как Мелания себя чувствует среди всех этих тварей.

Внутри хижины никого не оказалось. Ранн схватил подсвечник и аккуратно обвёл комнату светом. В углу на полу лежали части тела растерзанной знахарки. Почувствовав тошноту, Ранн отвернулся. Он постарался уговорить себя, что мертвый труп твари лучше, чем живой.

Дверь на улицу была открыта, в проёме виднелись деревья и светлеющее небо. Днём вампиры, — а особенно особи, — становятся пассивными. Значит, у него был шанс сбежать. Однако бежать без оружия нельзя.

Ранн стоял, слепо уставившись на приоткрытые дверцы шкафов. Потом он мотнул головой, примостил подсвечник поближе и принялся судорожно шарить по шкафам в поисках хоть какого-то средства для защиты.

Баночки с жидкостями ничем не смогли ему помочь, ибо Ранн не знал их назначения. В углу у двери лежала груда досок и палок. Он выбрал самую лучшую, ножом, что лежал на столе, обрубил лишние сучки, заострил край насколько мог. «Такой кол не убьёт, но хотя бы остановит кровососущую тварь», — подумал он и вышел в предрассветную прохладу.

Надев свежую одежду, Мелания чувствовала себя лучше.

У Галатии удивительно огромный выбор нарядов, поражающий глаз обычной девушки. «Бери любой, какой понравится», — сказала Галатия, открыв тяжелые дверцы стенного шкафа.

Все платья были тёмные: чёрные, темно-синие, коричневые или бордовые. Мелания выбрала кофейного цвета не длинную тунику без рукавов. Под неё у Галатии были кожаные брюки, которые идеально подошли Мел.

Выбрав щетку для волос, Мелания подошла к напольному овальному зеркалу и со страхом взглянула на своё отражение. Ничего не изменилось. Вспоминая уродливое, сморщенное и клыкастое лицо Виллоу в зеркале, ее передернуло. Королевские вампиры отражаются в зеркале, они видят себя, но отнюдь не в том облике, в каком предстают в повседневной жизни. Зеркало словно съедает их внешнюю оболочку, выдавая истинное существо. И это страшно.

Движения щёткой по гладким волосам были плавными. Но вдруг зубчики напоролись на спутанный комочек. Чтобы помочь волосам распутаться, Мелания подключила вторую руку. Однако произошло нечто, что заставило ее забыть о запутанном узле.

Щетка упала на пол. Мелания не сводила взгляда со своего предплечья. Татуировка Зуоры медленно исчезала.

Исчезал рисунок.

Исчезала защита.

Мелания отшатнулась, осознав, что произошло страшное. Она в опасности. Что делать?

На рассвете Галатия покинула свой пост хранительницы снов Мелании. Словно невидимая нить тянула ее по изведанному пути, предвещая опасность.

Она прошла центральный двор, пересекла рощу и вошла в деревню особей.

Перед глазами вдруг поплыло. Галатия споткнулась и упала бы, но впереди ее удержало дерево. Она обняла ствол и почувствовала внезапную боль.

Ранн в опасности…

Ранн. Спаси Ранна…

Оглушительный шёпот резал слух, тело свело судорогой. Галатия хотела пошевелиться, но не могла. «Надо идти», — сказала она себе, а сама не сдвинулась с места.

А потом увидела:

Хижина Зуоры была залита кровью. Галатия чувствовала, как внутри неё поднимается стылый холод. За спиной было слышно негромкое рычание. Она силилась обернуться, но что-то мешало.

Снова шёпот поразил мозг.

Спеши. Спаси Ранна…

Открыв глаза, Галатия побежала. В считанные секунды она достигла хижины знахарки и вошла в открытую дверь. Растерзанное самым зверским образом тело особи было распластано на полу. Нож лежал в мите от мертвой Зуоры. Галатия понимала, что не этим ножом ее убили.

Ранн!

Не найдя его на месте, она поняла, что произошло. Либо его забрали, либо он сам ушёл.

Галатия призвала все свои силы, чтобы увидеть, где он сейчас. Тщетно старалась. От волнения и ужаса она становилась слабой.

— Его надо найти, — тихо сказала она себе. — Если его ещё не убили, то убьют.

У выхода она остановилась.

— Прости, Зуора. Это я виновата.

Знахарку уже не вернуть. Пусть она тварь, которой не место на земле, для Галатии она стала второй матерью и учительницей. Чёрная, злая ярость кипела в душе. Кому это нужно было? А главное — зачем?

Галатия пообещала себе узнать ответ. Не сейчас. Сразу как найдёт Ранна.

Акил находился в башне, когда Галатия ворвалась, нарушив его спокойствие.

— Ты должен спасти его, — слёзно умоляла Галатия. — Я знаю, его убьют. Если он твой сын, то ты должен…

— О чём ты говоришь?

Галатия осеклась, вдруг осознав, что едва не сдала себя. Собравшись с мыслями, она выложила ему неправдоподобную версию случившегося.

— Ранн где-то в лесу. У меня было видение. Мне шептали, что он в опасности, что его необходимо спасти и…

— Ты уверена, что не ошибаешься? Если он просто человек, то я не смогу спасти его… Я не стану этого делать.

Галатия не знала ответа. Нельзя быть в чём-то уверенной. Но она доверяла знахарке. И раз та сказала, что Ранн полукровка, значит, так оно и было. Зато она хорошо знала, что вопреки желаниям, Акил всё равно даст Ранну жизнь.

— Мы проверим это, если Ранн будет мёртв. Надо успеть, отец, — сказала она.

Акил не сдвинулся с места. Руки сцеплены за спиной, а выражение лица такое, будто решалось что-то незначительное. Он никогда не проявлял эмоций. Расторопность была ему не присуща. Мысли Акила также были спрятаны за маской безразличия.

— Почему для тебя важно спасти его?

Галатия виновато опустила голову. Необходимо признаться сейчас и немедленно. Он всё равно чувствует ложь.

— Я держала его у Зуоры, отец. Хотела помочь. Но поверь, это не те чувства, которые ты испытывал к его матери. Мною управляют видения, и ты осведомлён об этом. — Акил молчал, поэтому Галатия осмелилась посмотреть на него. — Кто-то уничтожил Зуору. Но это не Ранн. Ее растерзали. Ни один человек не способен на такое. В нашем селении уже происходит что-то странное. Боюсь, отец, это и приведёт к тому, что я видела. Ранн нужен нам… Он будет сильным вампиром. Как и ты…

Галатия никогда не видела отца таким растерянным. Густые брови хмурились, глаза оставались холодными. По ним трудно было прочитать то, о чем он думает в данную минуту.

— Будучи в трансе, я нарисовала Ранна у «Мёртвого источника». Думаю, я нарисовала сегодняшний день. Мы можем успеть…

— Тогда чего же мы стоим?

Акил сорвался с места и тут же скрылся в арке. Галатия благодарила своего создателя за благоразумие отца всю дорогу до источника.

Они подкрадывались неслышно. Ранн улавливал шелест листвы, и не верил, что это проделки ветра. Не настолько сильно он дул, чтобы создать столько шума. Парень крепко сжимал самодельный кол, выставив его перед собой, готовый ткнуть его в первую тварь, которая решится напасть на него.

С собой не было компаса. Ранн понятия не имел, куда идёт. Вокруг лес, конца ему не было. Единственное, что понимал — он отдалялся от холма, уходил в другую, неизведанную сторону. Ранн не представлял, что ждёт его впереди. Возможно, территория вампиров бесконечна, а возможно, где-то за пределами лесной чащи он найдёт спасение.

Когда первая особь спрыгнула с дерева и оказалась за спиной, Ранн, не раздумывая, ткнул кол прямо в грудину. Тварь зашипела и начала извиваться. Ранн выдернул кол и ускорил бег. Если бы он знал, что особи очень быстро регенерируют. Лучше было оставить палку в грудине.

Потом появилась ещё одна особь. Ранн хотел снова напасть, но та ловко увернулась и присоединилась к себе подобным. Ранн отступил на шаг, думая, успеет ли он вернуться к хижине. Галатия могла бы защитить его… если ещё жива.

У него вдруг возникло очень плохое чувство, чувство конца.

— Эй, я — донор. Верните меня в «Рен Ультио». Там я дам вам кровь, — он говорил с ними, как с маленькими детьми, которые за конфетку должны выполнить его просьбу. Он бросил кол. — Смотрите, я сдался. Я готов вернуться в донорский дом.

Особи не двигались, однако не спускали с него круглых выпученных глаз. Ранн много раз видел Зуору, но по сравнению с этими уродцами, она могла выступать на конкурсе красоты. Один другого «краше»! К горлу парня подступила тошнота.

Он думал, что если у этих существ есть хоть какие-то мозги, они вернут беглого человека в «Рен Ультио», и таким образом он спасётся. А в борьбе смысла больше не видел. Он проиграет. Это же очевидно.

— Я готов идти. Послушайте, я принадлежу Галатии. Она будет меня искать, а если не найдёт, то очень разозлится.

Одна особь выступила вперёд и принюхалась к нему. С лысой головы твари свисали грязные чёрные пряди волос. Кожа была сморщенная и серая. Ранн посмотрел в сторону, чтобы не вырвало.

— Веди! — прошипела особь.

«Что? Они поняли? Они отведут меня в донорский дом? Значит, они не так тупы, как я думал». — Довольные мысли прибавили настроения и он, ухмыльнувшись, развернулся, чтобы идти туда, куда укажут особи.

Последнее, что видел Ранн, это как на него летела особь с дырой в груди.

— Нет! — громко крикнула Галатия.

Особи тут же попрятались по кустам, ведь рядом с ней шёл Акил. Он приблизился к Ранну, беспомощно лежащему на земле, и одним взмахом руки сбросил кровососущую тварюгу с него. Из дыр на шее Ранна сочилась кровь.

— Он без сознания? — с надеждой спросила Галатия.

— Да, — сказал Акил, увидев пульсирующую жилку. — Теперь скажи, есть острая необходимость превращать его в вампира?

Галатия понимала, что пока Ранн жив, он может остаться человеком. Но чувство, что он нужен будет на войне и… нужен ей… не покидало девушку.

— Он должен стать вампиром. Я верю своему чутью.

— Ты понимаешь, что он может не выжить? Если я не его отец, он не…

— Но я видела… — Галатия начала сомневаться. — У него были клыки. Он превратится.

Внезапно Ранн закашлялся. Он кашлял долго, мучительно, будто пытался выхаркать лёгкие. Выдав последнюю дозу кашля, он застыл, голова упала набок, руки расслабились.

Галатия смотрела на него широко раскрытыми глазами.

— Он умер?

Взгляд Акила был красноречивым: после укуса вампира выживших единицы.

Губы Ранна побелели, кожа стала серой. А ведь совсем недавно он стоял перед ней живой и тёплый. Девушка дотронулась пальцами до своих губ. Потом быстро одернула. Если он станет вампиром, ничего не изменится. Они будут связаны кровью. Ранн ее брат и вместе им никогда не быть.

Акил упал на колени, сделал надкус на запястье, из вены брызнула кровь. Вампир приложил ее ко рту Ранна так, чтобы кровь смогла попасть внутрь.

В этот момент громкий крик разрезал воздух, заставив Галатию и Акила обернуться. Недалеко от них стояла Мелания, ее придерживал Виллоу. Увидев мёртвого друга, она впала в истерику. Виллоу крепко держал ее, но девушка брыкалась.

Галатия подошла ближе, схватила лицо Мелании одной рукой и заставила смотреть в глаза. Через минуту Мелания стихла. Виллоу отпустил её.

— Ранн, — простонала Мелания.

Галатия гневно посмотрела Виллоу?

— Зачем ты её привёл сюда?

— Защиты больше нет, — сказал он.

Галатия схватила руку Мелании. Татуировка Зуоры исчезла. Внезапно в голове замелькали картинки, но она не могла их разглядеть. Кажется, она видела чужими глазами. Вот он бежит через рощу деревьев. Хижина Зуоры. Толкает дверь. Знахарка шипит и отскакивает. Галатия видит руки — мужские руки с темными ногтями. Эти руки хватают особь… Галатия вздрогнула и отпустила руку Мелании.

Связь. Галатия уловила эту связь. Убийство Зуоры было совершено не зря.

— Тот, кто убил Зуору, сделал это с определенной целью.

— Он хочет убить Меланию?

— Пока не знаю. Понятно одно, он хотел избавиться от защиты. — Галатию захлестнуло чувство отчаяния. Из-за человека уничтожили особь, которая была для неё всем в жизни. Но стоило ли ненавидеть Меланию? Ее с самого начала надо было запереть в «Рен Ультио», но она, Галатия, сама не позволила.

— Что с ним делает король? — спросила Мелания. Горькие слёзы скорби катились по щекам. Она с трудом держалась на ногах.

— Он… исцеляет его, — сглотнув, ответила Галатия.

В глазах Мелании загорелась надежда.

— Ранн выживет?

— Буду честна. Я не знаю. Но если выживет, то прежним он уже не будет, и я хочу, чтобы ты была готова к этому.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Мелания, возможно, Ранн полукровка. Он родился от женщины-человека и мужчины-вампира.

— Откуда ты это… видения?

— Да.

Виллоу, до этого не принимавший участия в разговоре, вдруг бросился вперёд к отцу.

— Ты… но как это возможно?

— Дафина, — только и произнёс Акил. Затем он повернулся к Ранну и стал нашептывать что-то на шираате.

Виллоу взбесился. Он стукнул ближайший ствол, красивое лицо исказилось бешенством.

— И ты знала? — крикнул он Галатии.

— Догадывалась.

— Где он был все это время? Где прятался Ранн? Ты и это знала?

Галатия посмотрела на Меланию. Если девушка узнает, что Ранна прятала Галатия, это будет уже слишком для неё. Хватит того, что она может увидеть превращение — зрелище не из приятных. Поэтому Галатия не ответила, просто отвернувшись от Виллоу.

— Он не шевелится, — сказала Мелания.

— Это долгий процесс. Понадобится много времени, ведь он не может пить кровь.

— Это невозможно, — вдруг сказал Виллоу. Все трое уставились на него. Виллоу посмотрел на Акила. — Он не может быть твоим сыном.

— Почему? — разозлилась Галатия. Зачем он так говорит? Ранн должен выжить!

— Женщина-вампир рожает раз в столетие. Мужчина-вампир также может оплодотворить женщину раз в одно столетие. Ты и этот Ранн практически одного возраста. Это невозможно, согласно закону природы.

— Разве не может быть исключений? — осторожно спросила Мелания.

Ответ не понадобился. Ранн дернулся, руки подпрыгнули вверх, потом беспомощно упали вниз, грудная клетка подалась вперёд, спина выгнулась дугой.

Мелания вскрикнула и закрыла ладошками глаза. У Галатии засверкали глаза от радости.

— Он пьёт. Он пьёт кровь своего отца, Виллоу.

Она думала всю ночь. Ворочалась с боку на бок и не могла сомкнуть глаз. Если Ранн добровольно ушёл на холм и стал донором, то Меланию могли похитить ради того странного кольца, которое скрывает солнце.

Ее мучил вопрос: должны ли охотники знать о существовании кольца и о том, что Мелания купила его, отдав свою собственную кровь?

В конце концов, пришла к выводу, что ни Торлейк с Джессикой, ни Ан Зигер не должны быть посвящены в эту тайну. Но одно странное чувство не отпускало. Йодис почему-то решила, что может доверять Элжерону. Как тогда, у подножия холма.

С этими мыслями она надела коричневые обтягивающие брюки и белый длинный свитер Мелании. Убедившись, что Флоранна крепко спит, тихонько вышла из квартиры.

«Наверное, следовало написать ей записку. Ладно. Я быстро вернусь», — подумала она и сбежала по лестнице вниз.

Рассвет выглядел пугающе из-за смога, который окутал город. Этой осенью во Вьюрэй ещё не было сильных дождей, что казалось немыслимым, ведь конец сентября всегда славился ливнями. Йодис остановилась посреди тротуара, чтобы посмотреть на один единственный холм, казавшийся почти чёрным во мраке. Серая радужка, заметно восходящая над холмом, отбрасывала тень, меняя его до неузнаваемости. Он будто оживал, как чудовище.

Йодис оторвала взгляд от пугающего возвышения. «Дыши ровно. Дыши ровно». Она ускорила шаг. Дома вокруг казались тёмными монстрами, расползающимися по местности. Скорее бы взошло солнце.

До дома Элжерона Йодис почти бежала. И людей, как назло, не было. Будто вымерли все. Хотя мозгом Йодис понимала, что слухи о случившемся с профессором Коганом распространились с бешеной скоростью. Люди просто боятся высунуться из своих домов. Вампир не войдёт без приглашения — это всем известно. Поэтому самым безопасным было бы сидеть дома и не совать нос на улицу.

«Но что мне терять?»

Однако шорохи, далёкий топот или просто ветер, танцующий в ветвях деревьев наводили ужас. В какое-то мгновение страх овладел Йодис, и она дикими прыжками кинулась бежать по улице. И остановилась только возле двери в квартиру Элжерона. Она стучала долго и громко и почти отчаялась, когда дверь всё же открылась.

Тяжело дыша, она кинулась к нему на шею со слезами. И Элжерон обнял ее в ответ, вдыхая свежий запах улицы.

— Ты с ума сошла? Я же сказал, что нельзя ходить по городу в одиночку, — по-доброму ругался он.

Йодис дрожала, не в силах что-то сделать или сказать. Тогда Элжерон закрыл дверь и проводил ее в гостиную. Он сделал горячий чай и присел рядом.

— Ты как?

— Мне лучше, — прошептала взволнованная девушка. — Я не спала всю ночь. Мне необходимо поговорить с тобой.

— О твоём падении? — криво улыбнувшись, спросил Элжерон.

Но Йодис не улыбнулась в ответ. Она не смотрела него. Ее взгляд был направлен в чай.

— О Мелании.

— Я знал. Чувствовал недосказанность.

— Эл, — Йодис резко повернулась к нему. Близость смущала, но она пыталась отгонять пустые мысли. — Элжерон, я хочу рассказать тебе… только тебе, понимаешь? Другие охотники не должны знать. Ты можешь мне это обещать?

Он не мог. Но пообещал.

— Мелания ходила на пятничную ярмарку. Там она купила шкатулку с кольцом у одной старой женщины, — рассказывала Йодис. — Кольцо это с рубином и оно… как это сказать… Волшебное?

— Не понимаю.

— Мелания заплатила за него кровью. А когда пыталась избавиться, кольцо ее чуть не убило. Виллоу сказал ей, что она теперь связана с этой драгоценностью. Мелания стала хранительницей древнего кольца с рубином, которое скрывает солнце. Я полагаю, что вампирам нужна не Мел, а это кольцо.

Элжерон долго молчал.

— Что будем делать? — тихо спросила Йодис, отставив кружку на столик.

Вздох Элжерона показался ей оглушительно громким. Парень подался вперёд, пальцы зарылись в собственных волосах, он думал.

— Не знаю. Не знаю.

— Я хочу помочь.

Элжерон неожиданно выпрямился, а потом так же неожиданно заключил Йодис в объятия.

— Я не вынесу, если с тобой что-то случится, — шептал он ей на ухо. — Умоляю, оставайся с Флоранной и не предпринимайте никаких действий, иначе я буду вынужден закрыть вас в нашей клетке. И я не шучу. — Он чуть отстранился и посмотрел в ясные голубые глаза Йодис. — Ты для меня слишком много значишь, Йодис.

Мгновение ничего не происходило. А потом они просто потянулись друг к другу. И в ту секунду, когда губы соприкоснулись, реальность окончательно перестала существовать.

Охвативший Флоранну страх никак не давал трясущимся пальцам попасть в нужные кнопки на сенсоре телефона. Разблокировать, войти в список контактов и найти номер Торлейка — проще простого, если ты спокоен. Только с шестой попытки она сумела тыкнуть куда надо…

— Алло? — раздался женский голос. Это Джессика, его мать. Флоранна сглотнула. — Алло? Флоранна, что-то случилось?

— Н… нет. Я хотела с Торлейком поговорить.

— О, он ещё спит. Если хочешь, я передам ему, чтобы перезвонил.

«Пусть разбудит», — билось сознание. Но Флоранна не могла рисковать. Джессика будет подслушивать, а ей ни в коем случае нельзя слышать то, что Флор будет говорить ее сыну.

— Э… да. Конечно. Как проснётся, пусть позвонит мне.

— Что-то важное?

— Нет-нет! До свидания.

«Где же Йодис?»

Флоранна перебрала в голове все возможные варианты. Она боялась звонить родителям Йодис и лишний раз волновать их. А вдруг Йодис не пошла домой. Или не дошла…

Она ещё раз осмотрела комнату, зеркала, столы, надеясь найти записку. Сумочка и разряженный телефон были на месте. Йодис ушла, не прихватив важные вещи, а это пугало ещё больше.

Прошло полчаса прежде чем она решилась позвонить Элжерону.

«Он меня убьёт. Он убьёт меня!» — мысленно повторяла она, пытаясь найти его номер. Резкий звонок в дверь заставил девушку вздрогнуть. Телефон выпал из рук и исчез где-то в складках скомканного одеяла.

Флоранна подумала, что Йодис вернулась, и со вздохом облегчения побежала в прихожую. Она резко распахнула дверь, вдохнула, чтобы сказать «Заходи скорее», но так не произнесла и слова, замерев как статуя.

Тристан самодовольно ухмылялся.

— Привет, Флоранна! Скучала?

— Пригласи меня, — вкрадчиво попросил ее Тристан. Он был безумно красив и пугающе опасен. Он улыбался, пронзая ее взглядом своих янтарных глаз, которые в любую секунду могли налиться кровью.

Сердце Флоранны отбивало бешеный ритм. Она слышала собственные мысли в голове: «Впусти его. Он не причинит тебе вреда». А потом перед глазами появилась картинка в лесу и укушенная Йодис. Только рядом не было Виллоу, никто её не спасёт.

Флоранна шагнула назад в дом. А потом с размаху захлопнула дверь. Закрыла на ключ, на цепочку, а потом ещё и стул подставила под ручку.

«Йодис, оставайся там, где ты сейчас, если ты в безопасности», — мысленно умоляла ее Флоранна.

Вслух девушка крикнула:

— Убирайся!

— Нууу… неужели ты боишься меня? Я ведь пришёл с миром. У меня новости есть про твою подругу Меланию.

Флоранна бегала по квартире, закрывала окна и шторы.

— Я тебе не верю!

— Впусти и я покажу.

— Что ты мне покажешь? Зачем я тебе? Виллоу здесь больше нет. Уходи!

— У твоей подружки есть то, что мне нужно. Хочешь, чтобы она осталась в живых? Если да, то ты мне поможешь.

Флоранна колебалась. Мелания может погибнуть? Но что, если он заговаривает зубы? А если она уже погибла? Нет, он её не проведёт.

— Убирайся туда, откуда пришёл. Я не верю ни одному твоему слову.

На кухне послышался шорох, и Флоранна дёрнулась к стене, нащупала что-то тяжелое, крепко сжала в руке. Топот продолжался недолго. Наконец из кухни кто-то вышел. Увидев того, кого меньше всего ожидала увидеть, она пронзительно закричала. Ее красивое лицо перекосилось от ужаса. Она думала, что от собственного крика вот-вот лопнут перепонки.

В комнату вошёл Дейв, он улыбался безобразной улыбкой мертвеца и шёл к ней, протянув руки.

— Я так скучаю, Флор, помоги, — мямлил он еле внятно.

Флоранна, не переставая кричать, запустила лампу в него. Не помогло. Он продолжал приближаться.

— Прекрати! — кричала она Тристану. — Останови это, умоляю!

— А ты думала, я не найду способ, как заставить тебя мне подчиниться, — зловеще прозвучало за дверью. — Открой. Пригласи. Впусти. Никто не пострадает.

Флоранну трясло как в лихорадке. Из ее комнаты вышел профессор Коган. Его лицо было перекошено, вместо глаз одни белки. Девушку начало тошнить. Иллюзионист чёртов!

— Где гарантии, что… — Дейв начал трогать ее волосы. Флоранну вырвало.

— Они будут трогать тебя везде. Поверь мне на слово. У тебя нет выбора.

Внезапно ей стало всё равно. Где-то в глубине дома трезвонил ее телефон, но мертвецы не давали прохода. Она медленно повернулась к двери, убрала стул. Помедлила. Новое прикосновение мертвецов, утробное шипение вызвало новый приступ тошноты. Она сняла цепочку, открыла дверь и посмотрела на Тристана.

— Убери их.

Он широко улыбался.

— Пригласи меня.

«Я жив? Как же ломит тело. Но раз я чувствую боль, значит, я жив?»

Ранн открыл глаза и увидел лицо Акила. Нет, ему ничего не приснилось. Он по-прежнему находился среди вампиров. Но чувствовал себя просто ужасно. Открыл рот, чтобы что-то спросить, однако из горла не вышло ни звука. По подбородку и шее бежали капли. Слюна? Во рту чувствовался металлический привкус. Слабый отголосок сознания в этот момент задавался вопросом: как он мог выжить, если его укусила особь?

— Ранн?

Чей это голос? Тёплый, родной… Ранн медленно повернул голову. Три силуэта расплывались, сливались воедино. Он не мог сфокусироваться на том, что видел.

— Он ожил? Что сейчас будет?

Этот голос он тоже знал.

— Не спеши, Мелания, я сама не знаю, что сейчас будет.

Акил приложил к его губам руку, что-то потекло в рот. Тёплое и… вкусное. Это кровь? Глаза Ранна расширились от той ужасной мысли, которая его посетила. Он дёрнулся. Всё тело отдалось резкой, нестерпимой болью, от которой потемнело в глазах.

— Пей! — приказывал Акил. — Пей! Виллоу, уведи отсюда человеческую девчонку. У неё начинается истерика.

Ранн остро слышал каждый шорох, он слышал женский плач, но не мог пошевелиться. Руки и ноги свело судорогой. Желание пить то, что ему дают усиливалось. Не только пить, но и прокусить кожу. Десны страшно чесались и болели. Что происходит?

— Ранн, держись, — прозвучал родной голосок совсем рядом. Она коснулась его пальцев, и он рефлекторно ухватился за ее нежную, тонкую руку.

— Галатия, что ты творишь? Он сломает тебе кости, — ругался Акил.

— Я переживу. Просто я знаю, что ему легче.

«Да, мне легче. Мне нужна твоя рука. Нужна ты… твоя кровь… Нет! Откуда у меня эти мысли? Что со мной происходит?»

Казалось, прошла целая вечность, когда Ранн почувствовал облегчение. Акил убрал свою руку и встал. Галатия продолжала сидеть рядом с Ранном и гладить его по голове.

Сначала он чувствовал слабость во всём теле. Под верхней губой что-то набухло. Языком он нащупал два острых и длинных клыка.

«Я стал вампиром?»

Он застонал.

— Ты хочешь знать, что с тобой произошло? — тихо спросила Галатия. Ранн с надеждой посмотрел на нее. Его глаза светились, в них отражалось ее лицо. — Я тебе расскажу. Я всё расскажу.

Ранн разжал руку. Он сломал девушке несколько пальцев, кости срослись за несколько минут.

Голос Галатии вливался песней, от него становилось легче, забывалась боль, исчезал страх. Он молчал, не мог ни задавать вопросы, ни отвечать. Пока из горла вырывался только стон.

— Ты родился в любви, — начала Галатия и посмотрела на Акила, тот кивнул. Он дал своё согласие. — Король Акил, мой отец, полюбил человеческую женщину по имени Дафина.

«Дафина? Я знаю женщину с этим именем».

— У них были настоящие чувства, но вампиру и человеку трудно быть вместе. Им пришлось расстаться. Акил ничего не знал о беременности. Дафина скрыла это от него. Родив тебя, она поняла, что не сможет воспитывать полукровку, поэтому отдала тебя на воспитание обычной семье. Полукровка, как правило, может превратиться в вампира, если рядом окажется отец и даст свою кровь. Особь убила тебя, Акил возродил. Теперь у тебя новый облик и… бессмертие, Ранн. Ты стал вампиром. Сначала будет непривычно, но зато теперь ты сильнее и можешь жить среди нас, никого не боясь.

«Я больше никогда не вернусь во Вьюрэй? Не увижу Йодис? А Галатия?»

Ранн вопросительно посмотрела на девушку.

— Ты… — глухо произнёс он.

— Я? Сестра, Ранн. Астарот, Бьорн и Виллоу — братья. Мы — твоя семья.

«Но как такое возможно? Галатия — моя сестра? И что же мне теперь делать со своими чувствами? Они не исчезли».

Внезапно он ощутил необычайный прилив сил, бодрости, какой-то особенной жизненной энергии. Он смог встать на ноги. Прорезался голос, и Ранн обратился к Акилу:

— Не ждите от меня сиюминутной преданности.

После этого он скрылся в густых зарослях. Ранн желал уединения.

Она оттолкнула Элжерона и заплакала. Горько и беспомощно. С отчаянными криками, с захлёбываниями. Йодис плакала навзрыд, и сама себя не узнавала.

Элжерон попробовал прикоснуться к ней, но девушка отпрыгнула в сторону.

— Не трогай меня. Это ошибка, разве не понимаешь?

Она чувствовала, что предаёт Ранна. А ведь он, наверное, думает о ней. Йодис возненавидела себя за минутную слабость. Элжерон очень красивый парень, но она не могла так быстро забыть Ранна. Это гнусно!

— Прости меня, ладно? — Элжерон уже не знал, какими словами ее успокоить. — Я не удержался.

— Это только моя ошибка. Ты не виноват.

Наконец, она перестала плакать, пошла в ванную комнату и умылась. Когда Йодис снова появилась перед Элжероном, выглядела лучше. На щеках появился румянец.

— Мне нужно вернуться. Флоранна может беспокоиться, ведь я даже записки не оставила.

— Я пойду с тобой. — Элжерон схватил куртку. Йодис хотела возразить, но он не дал. — Это не обсуждается. В городе могут быть вампиры.

Когда они вышли на улицу, ничего не изменилось. Люди прятались в своих домах, продолжая верить, что вампиры не войдут без приглашения. Несмотря на то, что охотники не читали сообщение жителям, не предупреждали их об опасности, новость о том, что в городе появился самый настоящий вампир-убийца, разошлась с молниеносной скоростью.

Маленький туристический городок за считанные дни превратился из приятного и милого пристанища в чуждое и холодное место. Йодис родилась во Вьюрее, но сейчас не узнавала его. И виной тому Ранн?

— Думаешь, Тристан всё ещё где-то в городе? — быстро спросила Йодис.

— Он сказал, что неоднократно приходил сюда. Для Тристана не существует правил. Раньше он не убивал, но теперь его начали забавлять убийства. Он осмеивал нас, охотников, утверждал, что мы способны только охранять подножие холма, но не годны для борьбы. — Элжерон усмехнулся. — Тем не менее, когда охотники ворвались в холл университета, Тристан сбежал.

— Значит ли это, что они умеют бояться?

— Вампиры, как и любые живые или полуживые существа, склонны любить или ненавидеть, радоваться или грустить. Они смелые, но не исключено, что в них живёт и страх. У меня на всё своя теория. Собака ведёт себя смело до тех пор, пока не чувствует угрозы для своей жизни. Люди такие же. Мы боимся вещей, которые могут нас убить. «Не суйте вилку в розетку», — говорили нам в детстве. Мы не суём, потому что боимся, что это нас убьёт. Вампиры сильные, но и с ними можно справиться. То есть, вампиры так же, как и любые другие существа могут чувствовать угрозу, поэтому убегают. А угрозу они способны чуять в буквальном смысле. Как говорит наш Старый Кейв: «От людей исходят вибрации, которые вампир умеет распознавать. Будь то страх или враждебность…»

— То есть если я проявлю смелость и настроюсь против вампира, существует шанс спастись?

— Не советую пробовать. Это ведь просто моя теория, а любую теорию можно оспорить.

Мимо них проехал автомобиль на довольно большой скорости. Йодис и Элжерон остановились, чтобы посмотреть уезжающим вслед. Внутри машины сидело человек шесть, не меньше. Багажник не закрывался от того, что был переполнен и забит сумками, чемоданами и коробками.

— Кажется, люди начинают покидать Вьюрэй, — сделала вывод Йодис. — Хорошо, что аэропорт находится не в черте города… Элжерон, — она резко обратилась к нему, — а если вампиры решат выйти, они смогут добраться до других городов?

Элжерон подтолкнул девушку, чтобы та шла вперёд, а не стояла посреди тротуара, когда напротив стояло здание вполне годное для того, чтобы притаиться.

— Вьюрэй — маленький. Наш мэр не представляет особой опасности, как и скромный полицейский участок с трусливыми толстосумами, которые привыкли крутиться в своих кожаных креслах и жить на взятки. Так что, — заключил Элжерон, — вампиры могут захватить город и превратить его в самое мрачное место в мире. Однако — это тоже моя теория — в более крупных городах их смогут истребить.

— Но они могут нанести вред.

— Конечно, погибнет много людей, прежде чем власти найдут выход. Но вампирам не удастся захватить мир, где светит солнце.

— Солнце — главное оружие?

Они свернули на знакомую улицу, и вместо того, чтобы успокоиться, Йодис разволновалась. Она взяла Элжерона за руку. Он вопросительно посмотрел на неё.

— Так не страшно, — скромно улыбнувшись, сказала она. А потом вернулась к старой теме. — Что ты там говорил про солнце?

— Солнце может сжечь вампира. Особи практически взрываются, а человекоподобные вампиры сначала получают ожоги, и если не найдут укрытие для регенерации, то постепенно сгорают. Поэтому мы используем солнечные шокеры. Он парализуют вампира на час или два. За это время их можно скормить солнышку.

— Они научились управлять солнцем. Помнишь про кольцо, которое досталось Мелании? Я собственными глазами видела, как оно работает.

— Судя по всему, по этой причине крайний холм всегда пасмурный.

— Интересно, сколько у них этих колец, — задумалась Йодис.

— Хочешь сказать, что если мы отберём у них кольца, то уничтожим расу?

— Как вариант.

Они вошли в дом, поднялись по лестнице. Соседи сидели тихо. Ни во дворе, ни на балконах, ни в парадной не было ни души.

Элжерон велел Йодис стоять за его спиной. Дверь в квартиру была открыта. Он достал шокер и пошёл вперёд. Йодис шла за ним и не отставала ни на шаг. Квартира оказалась пустой.

— Может, Флоранна пошла искать меня? — предположила Йодис.

— У вас были задернуты все шторы?

Йодис огляделась. Окна заперты, шторы плотно закрыты. Но она хорошо помнила, что в комнате Мелании форточка была приоткрыта, и занавеска сдвинута. Уходя, она ничего не трогала.

Пока Элжерон осматривал кухню, Йодис решила выйти в гостиную и внимательно осмотреть ее. Кода она прикрыла входную дверь, то сердце тут же ушло в пятки. Девушка громко закричала:

— Элжерон!

Он тут же оказался рядом и уже читал то, что было выведено красной краской или кровью на белой двери.

— «Флоранна у меня. Не ищите. Чмок». — Со злости Элжерон бахнул по двери кулаком. — Пойдём отсюда. Будем действовать из моего дома. Здесь небезопасно.

— Но почему? — Йодис собирала свои вещи в комнате Мелании.

— А разве ты не поняла? Флоранна пригласила его. Теперь Тристан, — а это был он, — свободно сможет войти сюда, когда заблагорассудится.

Ситуация с каждым часом становилась всё хуже и хуже. Йодис боялась представить, что будет завтра.

Это событие стало самым настоящим потрясением.

Ранн на её глазах превратился в вампира. Ранн — вампир! Мелания повторяла эти слова всю дорогу до замка, но язык произносил как будто два не вяжущихся между собой слова. Ранн ещё вчера был человеком — добродушным и весёлым парнем, лучшим другом Торлейка, возлюбленным Йодис, душой компании. А теперь у него клыки, а значит — он опасен для людей.

У Мелании кружилась голова. Защитная татуировка бесследно исчезла с руки. Виллоу вёл её в «Рен Ультио», вопреки сопротивлениям. В замке она забрала некоторые вещи и без всякого желания покинула комнату Галатии.

— Не упрямься, Мел, — злился Виллоу. — Ты должна понять, что знахарку убили не для того, чтобы выпустить Ранна на «свободу», а для того, чтобы уничтожить защиту. Тебя хотят убить. Возможно, из-за кольца.

Мелания не отвечала. Они пришли в донорский дом. Морлек проводил их в отсек, где были самые лучшие комнаты. В отличие от вампирских комнат, здесь не было никакой готики. Морлек коротко рассказал о женщине-доноре, которая на протяжении пятнадцати лет создаёт в людских комнатах привычный уют. Комната была похожа на среднего класса номер в отеле.

У стены стояла односпальная кровать. Рядом небольшая тумбочка. В комнате был шкаф и диван. На полках стояли книги. На обеденном столе в самом центре красовалась керосиновая лампа, ещё там был графин с водой и стакан. Девушка, не задумываясь, наполнила его до краев и выпила.

Покидая ее, Виллоу нежно сказал:

— Обещаю, что приведу Ранна к тебе, как только он осознает, что с ним произошло. Ты должна быть счастлива, что он жив. Не будь он полукровкой, умер бы. — Он сделал паузу. — Ты моя, Мелания. Кровь у тебя брать не будут.

— Ты придёшь?

— Конечно, — ответил он, нагнулся и поцеловал ее.

Только этот поцелуй смог согреть ее заледеневшее сердце.

Когда он ушёл, Мелания долго сидела на стуле и думала обо всём, что произошло за короткий период времени. В пятницу она купила странную шкатулку, а в понедельник уже была на холме. Она не думала о том, что будет с учёбой или с родителями, которые не подозревают, куда вляпалась их дочь. Она просто хотела найти какое-то решение. Хуже всего то, что она понятия не имела, кого должна защитить, кого спасти…

«Я не хочу сидеть здесь и ждать», — внезапно подумала она. Вампиры станут оберегать ее, но когда придёт беда, она что, будет заперта в донорском доме? Тогда к чему носить это чертово кольцо?

Девушка теребила его у себя на шее. Вот бы избавиться от него, да нельзя.

Мелания прогулялась по комнате, посмотрела в окно, но ничего, кроме деревьев не увидела. Когда она хотела вернуться к столу, то обнаружила, что уже не одна в комнате.

— Радегунда?

— Как хорошо, что я застала тебя здесь. Морлек сказал, что Виллоу привёл тебя сюда. Что произошло?

Мелания спокойно рассказала о том, что случилось с Зуорой, с татуировкой, что защищала от злого умысла, и о друге Ранне. Мелания не подумав упомянула о том, что Ранн оказался полукровкой, а Акил напоил его своей кровью. Радегунде не нужно было задавать вопросы, чтобы понять, чьим сыном является Ранн. Она постаралась не гневаться, ведь с тех пор утекло много воды. Парнишка ни в чем не виноват. К тому же у Радегунды были свои тайны, которые она хранила с большим тщанием.

— Тебе нельзя здесь оставаться, — сказала Радегунда и положила руку на плечо Мелании. В один миг они оказались в ее покоях. Снова Меланию окружали чёрные и красные цвета. — У меня есть порошок из трав. Я пользуюсь им, чтобы убить свой запах. Ты знаешь, что для меня конспирация очень важна.

Мелания наблюдала, как королева нажимает на стену, в которой неожиданно появилось отверстие. У каждого существа свои потаенные места, сделала вывод Мелания.

Радегунда взяла кубок, наполнила его водой, затем вмешала туда щепотку порошка.

— Он будет действовать всего несколько часов. Надеюсь, за это время мы что-нибудь придумаем. Пей.

Мелания с подозрением посмотрела на мутную воду в кубке, затем неохотно взяла и, закрыв глаза, выпила. На вкус он напоминал ромашковый чай, только холодный.

— Виллоу будет в гневе.

Радегунда улыбнулась.

— Виллоу — мой сын. Он не станет спорить с матерью. По замку не гуляй. Сиди здесь, никуда не выходи. Мне необходимо поговорить с Акилом. Я пришлю сюда Галатию или Виллоу.

«Лучше Виллоу».

Мелания просидела в покоях Радегунды несколько часов, но здесь она чувствовала себя намного лучше, свободнее и спокойнее, чем в уютной и безопасной комнате «Рен Ультио». Когда открылась дверь, она не обернулась, думая, что пришёл Виллоу или Галатия. Но каково было ее удивление, когда перед ней встала Демоника.

— Ты? — Мелания поднялась почти спонтанно. Стул опрокинулся. — Что ты хочешь?

Несмотря на бледность, у Демоники было красивое лицо. Длинные золотые локоны рассыпались по спине. Яркая косметика преображала ее, делала привлекательной. Если бы ещё она не была такой гадиной.

— Я пришла кое о чём напомнить. — Улыбка её была широкая, но фальшивая. — Однажды я предупреждала, что со мной игры опасны. Но ты не успокоилась и пришла сюда. Пришла на смерть… Ты хоть понимаешь, что тебя здесь убьют?

— Если я позволю, — ответила Мелания первое, что пришло в голову. Мысли были заняты тем, как сбежать отсюда.

Демоника громко засмеялась.

— Ты? Да ты слаба! Ты же просто человек!

— Думаешь, люди не могут за себя постоять?

Демоника спрятала улыбку.

— Ладно. У меня есть к тебе предложение. Я оставлю тебя в покое, и даже не буду препятствовать вашим с Виллоу отношениям. Взамен я хочу получить кольцо.

— Хм. — Рот Мелании растянулся в притворной улыбки. — Я бы с радостью отдала тебе кольцо, но не могу. Видишь ли, мы связаны с ним кровью. Отдав тебе кольцо, твоё предложение потеряет значимость.

«Кольцо задушит меня», — это вслух Мелания не стала произносить.

С минуту Демоника думала, глядя в сторону. А потом ее прекрасное лицо начало меняться.

— В таком случае, мне придётся его у тебя отобрать, — прошипела она. Глаза налились кровью, из-под красных губ показались клыки, кожа на лице сморщилась и изуродовала черты. Восхищаться было уже не чем.

Мелания, вскрикнув, схватила стул и со всей дури пульнула в Демонику. Та отлетела к стене и упала. Это дало Мелании время выскочить из покоев королевы. Она бежала, что было сил, понимая, что вампиры быстрые. Демоника не почувствует ее запаха, но если она успела увидеть, куда свернула девушка, то быстро нагонит ее.

Коридоры и колоны вели ее куда-то к башне. Вбежав в незнакомый зал, она быстро осмотрелась. Впереди стояли мужчины.

«Если среди них нет того, кто меня знает, мне крышка», — подумала Мелания, а потом услышала за спиной шум. Демоника нагоняла ее.

Выбора не было.

— Помогите! — жалобно крикнула она и сделала несколько шагов вперёд.

Вампиры расступились, и Мелания увидела удивленного Астарота. Она уже собиралась сказать, что происходит, как вдруг бешеная сила рванула вперёд, припечатав Астарота к стене. Мелания долго не могла ничего понять. Астарот боролся с кем-то, потом раздался крик, визг, ругань…

— Держите ее! — приказал Астарот. Когда вампиры подчинились и схватили Демонику, он взял Меланию за руку и потянул за собой.

События в жизни Акила развивались стремительно и непредсказуемо — и совсем не так, как он ожидал. Когда он заговорил с Брендоном о Дафине и упомянул, что хочет найти её, то никак не думал, что не пройдёт и дня, как Дафина вновь ворвётся в его жизнь. Сначала он узнал о том, что Ранн действительно его сын, ранее возникшие подозрения стали очевидными. А доказательством стало то, что его кровь дала Ранну шанс на возрождение. Теперь он — один из них.

Акил вернулся в замок. Он сгорал от нетерпения поговорить с Ранном, поэтому намерен был ждать, пока его мальчик привыкнет к мысли о том, что больше не является человеком, и придёт к нему за знаниями. Акил был настолько возбуждён и непривычно взволнован, что не мог усидеть на месте.

Он думал о том, чему станет учить своего нового сына, как введёт его в свою семью. Потом долго переживал о том, примут ли другие сыновья нового брата или взбунтуются против неверного отца. Вампиры — не люди, но и у них есть свои законы, свои понятия о верности. Нолина и мари связаны священным обрядом, нарушить который никто не имеет права.

Радегунда появилась в его кабинете, словно призрак, в своём неизменно чёрном платье с тёмно-синим кружевом на рукавах.

— Я всё знаю, — сказала она.

Акил ничего не ответил.

— Ты слаб. Я могу…

— Не надо. Я в порядке. Не трать свою кровь понапрасну. — На самом деле Акил чувствовал себя ужасно после потери собственной крови. Ранн высосал слишком много. Но, тем не менее, он не хотел прибегать к помощи своей нолины, особенно теперь — когда Дафина снова заполнила весь его разум. — Ты имеешь право отказаться от меня. Я принял Ранна…

— Если я скажу, что тоже хранила тайну, что тоже предала тебя, Акил, ты убьешь меня?

Акил повернул голову и долго смотрел на серьёзное лицо Радегунды. Она была полна решимости, уверена и строга. Он подумал, что после всего, что они пережили, глупо было бы гневаться. Хотя слово «предала» уже несло за собой последствия. Значит, она не теряла времени даром, пока он был влюблён в человеческую женщину?

— Кто он? — глухо прозвучал его голос.

— Сначала ответь, что будет.

— Если ты о наказании, то… есть ли в этом смысл? Лучше всего, если мы разорвём наш брак и пойдём каждый своей дорогой. Я лишь хочу знать, с кем ты…

— Я была в отчаянии. Когда мне сообщили о твоей связи, я… поддалась порыву. А тот мужчина просто оказался рядом. Я не знала, что будут последствия.

— Какие последствия?

— Галатия. Она не твоя дочь.

Акил собрал всё своё мужество, всю силу воли и, стиснув зубы так, что коренные зубы заныли, заставил себя остаться спокойным. Галатия — не его дочь. Зато Ранн — его сын. Что за судьба! Как это вершится? Самое обидное, что Галатию он любил самой нежной любовью и готов был оберегать ее до самого своего исчезновения. Получается, он заботился о чужой девочке, в то время как Ранна воспитывали совершенно чужие люди.

— Я хочу знать, кто он.

— Пожалуй, я оставлю это в секрете. Сейчас никому не нужны новые склоки. По крайней мере, я не связалась с человеком.

— Ты никогда не прощала меня, так ведь?

Радегунда сделала пару шагов и оказалась рядом с Акилом. Они давно ничего не чувствовали друг к другу. Вся их жизнь строилась на привычках.

— Я всегда поступала по своим принципам, — сказала она. — Но при этом уважала твои желания. Вспомни хоть один случай, когда я не угодила бы тебе. Когда ты хотел, чтобы я пришла, я приходила. Когда ты желал уединения, я оставляла тебя в покое. Я предала тебя лишь однажды, но и то было твоим желанием.

— Прошлого не вернуть. Ошибки исправить нет возможности, поэтому и разговор этот бессмысленный. Я понимаю, что ты пришла отомстить мне за то, что узнала сегодня. Что ж… — Он повернулся к Радегунде спиной и пошёл к своему столу. — Тебе удалось расстроить меня. Я люблю Галатию. И не хочу делить ее с настоящим отцом. Если она ни о чём не узнает, я буду благодарен тебе.

— Это и в моих интересах.

Следующий час Акил сидел в тишине со своими мыслями. Проблема с донорами отошла на задний план, но ведь друг Ранна всё ещё во Вьюрэе.

В коридоре послышались шаги. Акил почувствовал запах брата и понял, что тот идёт к нему. Брендон вошёл и чуть поклонился. На нем был плащ, а значит, он собирался куда-то лететь.

— У меня к тебе срочное дело, Акил. Оно не терпит отлагательств. Думаю, ты будешь рад тому, что я для тебя приготовил.

Виллоу преградил дорогу Галатии, как только она вошла в замок.

— Где Ранн?

— Сбежал.

— Опять?

— Да, — чуть раздраженно ответила Галатия. — Только теперь ему не угрожает опасность.

— Не будь так уверена, — поспешил предупредить Виллоу. — Он в безопасности, пока находится за холмом. Вряд ли в городе его встретят с распростертыми объятиями… особенно охотники. А Ранн, смею напомнить, ещё неопытен.

Галатия подозрительно прищурила глаза, после чего заговорила тише.

— Что с тобой сделали во Вьюрэе? Почему ты не хочешь поделиться?

— Я тоже хочу объяснений, — мягко произнёс Виллоу.

— Ранн, скорее всего, будет отсиживаться в каком-нибудь безлюдном месте, — помолчав, сказала Галатия. Она не смела смотреть брату в глаза. За несколько дней она стала смелее и поймала себя на мысли, что дерзит своим родным. — Я не верю, что он сразу отправится в город.

— Вас что-то связывает? — прямо спросил Виллоу.

— Какое это имеет значение? — Глаза девушки забегали туда-сюда, и Виллоу понял, что ей есть, что скрывать. Он почуял ее волнение, и возникло ещё больше вопросов.

— Это ты помогла сбежать ему из донорского дома?

— Виллоу, — она сделала к нему шаг, — не тебе меня судить. Из-за тебя сюда пришла девушка-человек, по уши в тебя влюблённая. И ты смеешь меня в чём-то подозревать? Даже если у меня и зародились какие-то очаги, то теперь они погасли. Я не могу любить брата… — Они постояли в тишине, затем она тихо молвила слова, которые собственно ни к кому не относились: — А если бы могла, то он больше не человек.

— Если хочешь, я…

Галатия сразу поняла, что он имеет в виду.

— Нет, — сказала она, — не трать свои силы на меня. Я справлюсь. Да и не хочу я ничего забывать.

Виллоу обнял свою рыженькую сестру и поцеловал в макушку. Никто никогда не понимал, почему она не похожа на своих братьев. От природы почти у всех вампиров были тёмные волосы. Девушки часто добывали краску и сами обесцвечивали свои волосы, как Демоника, например. Но у Галатии от природы волосы были огненно-рыжие. Виллоу закрыл глаза, вспомнился доктор Морлек, у которого в роду много рыжих. Но причём здесь Морлек?

Их идиллию нарушило внезапное появление Радегунды.

— Мама? — удивилась Галатия и подошла к ней.

Радегунда посмотрела на сына.

— Донорский дом не для неё. Сейчас Мелания в моей комнате. Я хочу, чтобы вы присмотрели за ней, пока я разговариваю с вашим отцом.

— Ты совершаешь ошибку, мама, — вспылил Виллоу. — Здесь ей опасно оставаться.

— А если она будет находиться в «Рен Ультио», то никакой пользы от неё не будет. Послушай меня, сынок, и ступай к ней. Чем быстрее, тем лучше.

Радегунда исчезла.

Виллоу с Галатей в считанные секунды преодолели несколько коридоров и вошли в покои матери. Они опоздали. Мелании в комнате не было.

Они бежали так быстро, что Меланию начало подташнивать. Хотелось крикнуть: «Стой! Остановись!» Но она молчала, потому что понимала, что Астарот спасает ее шкуру.

— Где мы? — спросила она, когда они вошли в пустую хижину. Как тихо было в этом месте! Лес и холм остались за темной стеной. Маленькое прямоугольное отверстие почти не пропускало свет, поэтому Мелании пришлось напрягать зрение, чтобы разглядеть черты Астарота.

Он стоял к ней боком. В его профиле вырисовывался ровный недлинный нос и высокий скошенный подбородок. Девушка не могла угадать его мысли, не понимала его эмоций, так как не было шанса в полутьме разглядеть выражение его лица.

— Я не чувствую твоего запаха, — спокойным ровным тоном сказал Астарот. Аристократические повадки этого парня чувствовались во всём — в том, как он выпрямил осанку, забрал руки за спину, в том, как он говорил с ней — исключительно вежливо и деликатно, но немножечко отстранённо и свысока.

— Радегунда заставила меня выпить какие-то травы.

— Значит, вот почему мы не заметили тебя, когда ты ворвалась в большой зал.

Они замолчали. Мелания осматривала темное и холодное помещение. В нос бил резкий запах сырости, ещё более сильный, чем мог быть в подвале. Глядя на Астарота, она думала, как должно быть здорово не чувствовать плохие запахи. Она бы всё отдала, чтобы почувствовать его эмоции. Их словно нет, но ведь внутри он несомненно что-то испытывает.

— Ты не ответил. Где мы? Это место далеко от замка, так ведь?

— Да. В восемнадцатом столетии здесь жил лесничий. Я хорошо его знал.

— Человек?

— Человек. Тогда особей было мало, а вампиры жили среди людей. Об этом месте никто не знает. Я люблю приходить сюда, когда надо о чём-то поразмышлять.

— Почему же ты привёл меня сюда? Почему не отправил в «Рен Ультио», как это сделал Виллоу?

В этот момент Астарот повернул голову и внимательно посмотрел на неё, задавая немой вопрос: «С чего Виллоу так поступил?»

Мелания поняла его без слов. Она показала руку, на которой больше не было защиты, а потом рассказала обо всём, что случилось за последние несколько часов. Зуору растерзали на части, чтобы она, Мелания, осталась без защиты. По предположению Виллоу ее хотят убить — и об этом она упомянула.

— Что от тебя хотела Демоника?

— Кольцо. — Мелания машинально взяла в руки подвеску и начала теребить ее. — Видимо, ради кольца всё это затевалось.

— Получается, Демоника замешана в преступлении. Это наводит на мысль, что против Акила замышляется заговор. И тебе на холме оставаться не безопасно.

— Радегунда сказала, что в донорском доме мне тоже находиться нельзя.

— Я… — Астарот подумал, прежде чем решился договорить. — Верну тебя в город. Если найдётся твой друг Ранн, то и его…

— Он не найдётся. Он… нет, он не погиб. Я даже не знаю, имею ли право говорить тебе об этом. Может, лучше тебе спросить Виллоу или Галатию. Или самого Акила.

Астарот сдвинул брови, и теперь Мелании хотя бы стало понятно, что он хмурится.

— Ты мне расскажешь.

— Нет, — помотала головой Мелания. — Я не стану. И в город ты меня не вернёшь. Я не пойду, потому что нужна вам здесь.

— Ты не принесёшь нам пользы, если погибнешь.

— Я не погибну. — Мелания закрыла на минуту глаза. Она снова увидела страшную картину превращения Ранна в вампира. Но зато теперь он стал сильнее и быстрее. Ни особи, ни враги, вроде Демоники, не смогут ему навредить. Она снова посмотрела на Астарота, но теперь ее взгляд стал темным и бездонным. — Астарот, ты можешь кое-что изменить. И тогда от меня будет польза везде.

— Что ты имеешь в виду?

— Желание. Ты ведь можешь исполнить ещё одно желание. Сейчас именно та ситуация, когда ты просто обязан помочь, использовать свою силу.

— Не понимаю. Ты хочешь, чтобы я создал для тебя крепкую защиту?

Мелания колебалась. Сейчас ее решение казалось разумным, но не пожалеет ли она потом? И снова вспомнился ее добрый друг Ранн. Интересно, как он сейчас себя чувствует?

Есть неизбежность и желание жить среди вампиров — именно это прибавляло Мелании больше уверенности в том, что она собиралась предложить Астароту. Она подошла к нему очень близко и взяла руку. Кожа его была сухая и холодная. По всему телу Мелании пробежала дрожь, скорее приятная, чем наоборот.

Астарот отстранился от нее, но не отвёл взгляда.

— Защиту можно разрушить, — сказала она, глотая волнение. — У меня другое желание. Я хочу, чтобы ты превратил меня в себе подобного. То есть… в вампира.

Ранн не думал, куда ему идти. Обретя новую жизнь, он чувствовал, что уже никому не подчиняется и может делать всё, что взбредёт в голову. Он смело спустился с холма и вышел в город.

«Как всё просто, — думал он, — сошёл с тропы, и вот я иду по дороге Вьюрэя. Особи от меня шарахаются, люди не знают, что я теперь один из тех, кто по сути их враг».

Первое, что бросилось в глаза — пустые улицы в разгар дня. Солнца не было, небо затянуло темными тучами, моросил дождик. Людей на улицах города не было. Магазины закрыты, машины не ездили. Светофоры мигали только желтым. Ранн вглядывался в окна домов и заметил, что почти все окна были закрыты шторами. Это наводило на тревожные мысли.

Старая разорванная рубашка начала намокать, но Ранн не чувствовал холода. Он понимал, что это ещё одна особенность вампира — не чувствовать холода или тепла. Ему ещё предстояло привыкнуть к новым ощущениям.

Дом его приемных родителей находился далеко от холмов, южнее, ближе к морю. Ранн преодолел это расстояние за пол минуты, когда на автобусе нужно было бы добираться минут сорок. Чтобы каждый день не мотаться в такую даль, он жил в общаге. Однако все теперь изменилось. Ему необходимо было увидеть своих родителей. Может быть, в последний раз.

Мать открыла ему сразу и тут же расплакалась.

— Ранн, сынок, святые угодники! Что с тобой случилось? Заходи! Заходи же в дом! — пригласила его совсем поседевшая женщина. Ранн переступил порог, не сводя взгляда с приемной матери, которую любил всем сердцем. — Что это? Кровь? И рубашка разорвана. Скажи, наконец, что с тобой приключилось! Йодис звонила и сказала, что ты на какое-то время уехал из города, чтобы участвовать в каком-то проекте. Это правда? Не молчи же.

— Правда, — выдавил Ранн. — Что происходит в городе? Почему улицы пустые?

— Ох, тут такие вещи ужасные творятся. Люди боятся нос совать из своих домов. В понедельник профессора Когана сбросили с крыши университета. Это был вампир. Поговаривают, что он всё ещё во Вьюрее. Ой. А тебя не…

— Нет, мама. Я… меня ограбили, — решил соврать Ранн, осматривая беглым взглядом чистую кухню.

— Ты не заболел? — забеспокоилась женщина. — Ты такой бледный.

Ранн медленно содрал с себя рубашку, вернее, всё, что от неё осталось.

— Устал смертельно. Мне нужно помыться и переодеться.

— Ты голоден?

Ранн посмотрел на кастрюльку, на которую указала мать. Раньше он набросился бы на ее еду с большим удовольствием. Но теперь он не испытывал голода. На данный момент совсем никакого.

— Нет. Я ел. А где отец?

Женщина потупила взгляд.

— У него случился инсульт два дня назад. Он в комнате, но… не говорит и не двигается.

Ранн сорвался с места, толкнул дверь в родительскую спальню и увидел отца, безнадежно лежащего в кровати. Он очень долго смотрел на него, ничего не говоря. Последние месяцы отец чувствовал себя плохо, почти ничего не делал. Врачи запрещали. Ему было за семьдесят. Они Ранна усыновили уже в зрелом возрасте. Однако Ранн, к своему удивлению, совсем не чувствовал ни жалости, ни сострадания. Слёзы не хотели подступать. Какое-то тупое равнодушие. Разве таким должен быть настоящий сын?

Потом он вдруг вздрогнул, осознав одну простую вещь: их сын умер. Сейчас в доме находился вампир — сын Акила. А мать? Кто она?

Приемная мать за это время принесла чистое полотенце. Когда они снова вышли в кухню, Ранн спросил напрямую:

— Где моя настоящая мать?

Поседевшая и ссутулившаяся женщина удивлённо уставилась на сына. Он никогда раньше не спрашивал об этом. Почему сейчас?

— Для чего?

— Ответь на вопрос. Это так трудно? Я хочу знать, где она была всё это время.

— Здесь. Рядом.

— То есть как?

— Помнишь Дафину, которая часто приходила к нам в гости?

— Соседка? Из дома на противоположной улице, у которой была собака?

— Да. Она — твоя настоящая мать.

Ранн помнил ее. С янтарными глазами и короткой стрижкой. Она часто приходила к ним, играла с Ранном. Она научила его читать и писать. Она посоветовала университет… И вдруг его осенило! Отец несколько лет был болен и не мог работать. Мать зарабатывала на жизнь молоком, которое давали две ее коровы, и молочными продуктами.

— Эта Дафина оплачивала мою учебу?

— Она содержала тебя с самого рождения, — честно сказала женщина.

— Тогда почему же я жил не с ней? Почему она отдала меня вам? — Он не кричал, говорил спокойно, хотя по идее внутри должно всё кипеть от негодования. — Если у неё были деньги, она могла воспитывать меня сама.

— У неё не было выбора. — Женщина опустилась на стул. От усталости ноги не хотели ее держать. Она опустила глаза. — Это было ради твоей безопасности. Дафина была очень скрытной, но она знала, как мы хотели ребёнка. Однажды пришла и предложила взять тебя, такую красивую кроху, и заботиться. Мы ни о чем не спрашивали ее, просто приняли тебя. Дафина обещала навещать тебя и давать деньги, и она выполнила своё обещание. Ты рос в честности, никто не скрывал, что мы — приёмные родители.

— В честности? — хмыкнул Ранн. — Я много раз спрашивал, что случилось с моей мамой. Но вы…

— Мы говорили, что ей не повезло. И это тоже правда. Твоё воображение могло нарисовать что угодно. Дафина не хотела, чтобы ты знал о ней.

«Теперь ясно, от чего она пыталась меня оградить», — подумал Ранн. Больше он не стал мучить мать. А к Дафине он ещё наведается однажды. Все самые главные вопросы он задаст уже ей лично.

Глаза Астарота оставались спокойными, когда он смотрел на Меланию, дрожащую от страха. Он сделал к ней два шага.

— Ты хочешь использовать мою силу, чтобы стать вампиром? — в его голосе звучало удивление. — Ты отдаёшь себе отчёт в том, что лишишь себя прежней жизни? Как раньше уже не будет.

Мелания была вне себя от злости.

— Во-первых, — она загнула палец, — вы чётко дали мне понять, что домой я не вернусь. Во-вторых, защиты больше нет. Зуоры нет. По словам Галатии, других магов у вас больше нет. А значит, я в большой беде. Меня достанут везде, даже в «Рен Ультио», потому что охотятся за кольцом. А теперь третье, Астарот, — Мелания подступила к нему ближе, не боясь смотреть прямо в глаза. Они были настолько близки, что если Астарот немного нагнется, их губы встретятся. — Если им удастся отобрать у меня кольцо, я задохнусь. Моя жизнь, как ни крути, висит на волоске. Скажи, что будет с вампиром, если он потеряет кольцо?

Астарот держался аристократично, сдержанно и спокойно. Он не отводил от лица Мелании взгляда, но руки предпочёл сцепить за спиной, чтобы не коснуться ее. А он хотел.

— Ничего, — сказал он. — Если кто-то посмеет отобрать кольцо у моего отца или у матери, ничего не произойдёт, потому что они не привязаны к своим кольцам. Зуора применила магию, чтобы ты не избавилась от кольца: не выбросила его или кому-то не отдала. Потому что ты человек. Ты по собственной воле заплатила за него кровью, тем самым, привязав его к своей жизни.

— Теперь понимаешь, что у меня есть только один единственный выход — переродиться?

Мелания прекрасно осознавала, что ей придется прежде умереть, как и Ранну. Она принимала и тот факт, что переживёт те же муки, что и ее бедный друг. Но ценой тому — вечная жизнь.

Пока Мелания была заперта в донорском доме, у неё было время хорошо всё обдумать и принять решение. Астарот может спасти не только её, но всю свою расу.

— Это риск, Мелания, — очень мягко произнёс Астарот, и ей вдруг показалось, что он смотрит на неё с нежностью. — Ты можешь не выжить.

Страх усилился. Стук сердца ударил в уши, но Мелания переборола свои эмоции.

— Ты не позволишь.

— Почему же? Что ты значишь для меня?

— Я — девушка твоего брата. И я по предсказаниям твоей сестры спасу вас.

— Это последнее желание, которое я могу использовать. Я никогда и никого не превращал в себе подобных и не знаю, чем всё может закончиться.

Она хотела открыть рот, но Астарот прикрыл его своей ладонью. Она чувствовала своим телом, как он дышит. Жаль, не ощущала его тепла. И ладонь обдавала холодом.

— Мелания, боюсь, нам придётся заключить сделку.

Она нахмурилась.

— Пойми, — продолжал он, — что я буду поить тебя своей кровью, хотя не имею на это права. Только мари способны отдать почти всю свою кровь на воскрешение нолины.

Убрав его руку от своего лица, Мелания удивлённо спросила:

— Что значит «мари» и «нолина»?

— Муж и жена.

Между ними повисло молчание. За стенами старой хижины завыл ветер. Погода ухудшилась, полил мелкий дождик. Отличное время для подобного ритуала, решил Астарот, затем повторил свой вопрос.

— Так что ты думаешь о сделке?

— У меня нет выбора. Что ты хочешь взамен?

Уголок его рта дернулся, будто он вот-вот улыбнётся, но выражение лица так и осталось серьёзным.

— Я исполню твоё желание, леди Мелания. Но тогда ты должна будешь распрощаться с моим братом Виллоу и стать моей нолиной.

Он провёл пальцами по ее волосам, наклонился и легонько ее поцеловал.

— Я потерял голову с первой минуты, как увидел тебя.

— Как у вас заключаются браки?

— Достаточно попросить благословения у матери или отца и провести короткий обряд. Но уже то, что я напою тебя своей кровью, даёт право обладать тобой.

— Галатия говорила, что любой вампир может спасти жизнь, отдав свою кровь…

— Мелания, ты не понимаешь разницу? Я собираюсь превратить тебя в вампира, а значит, связать твоё и моё существование воедино. Если ты откажешься, разговор будет закрыт.

Мелания отошла в сторону. А как же Виллоу? Ведь они… что? Они не клялись друг другу в вечной любви. Мелания не знала, что он чувствует по отношению к ней. Она не понимала и своих чувств, разве что испытывала сомнения и разочаровывалась каждый раз, когда он пытался ее гнать от себя. Виллоу ни разу не предложил связать их жизни.

Она снова посмотрела на Астарота. Его кроткий, вежливый поцелуй взбудоражил всё внутри. Она до сих пор ощущала тяжесть где-то внизу живота и не понимала, хорошо это или плохо. Если она станет вампиром, рассуждала Мелания, то возможно, именно Астарот сможет сделать ее счастливой. Он красив, спокоен, холоден с окружающими, но с ней достаточно нежен.

— Когда мы это сделаем? Я согласна.

В квартиру Флоранны Ранна привело чутьё. Он сам не знал, что управляет его разумом, но он словно слышал запах Йодис, запах морской воды, приправленный диким мёдом. Однако распахнутая входная дверь и плотно зашторенные окна насторожили его. Более того, Ранн чуял посторонний запах — такой он уже где-то вдыхал.

Внутрь Ранн попасть не смог, поэтому сосредоточился на том, где могла бы быть Йодис в данный момент.

Надев капюшон, Ранн осторожно пробирался по улицам к тому месту, к которому его манило подсознание. И чем ближе он подходил, тем сильнее ощущал ее запах. Поразительное обоняние! Ранну начинала нравиться новая оболочка.

Из тени деревьев он наблюдал за ней. Йодис курила на балконе. Она выглядела измученной и подавленной. Научиться бы читать мысли. Ранну вдруг захотелось узнать, о чём она думает в данную минуту.

Воспользовавшись тем, что все окна в домах были завешены, а во дворе — ни души, Ранн вышел из своего укрытия. Мелкий дождик продолжал поливать асфальт. Он подошёл к балкону и позвал Йодис.

Девушка не сразу поверила в то, что слышала. Закрыв глаза, она тряхнула головой, думая, что это наваждение.

— Йодис, посмотри вниз.

И она подчинилась. Она долго смотрела на него, не веря собственным глазам.

— Ранн? Это… ты? — сигарета выпала из рук. Ранн придавил окурок ботинком. Он надел чёрную одежду, чтобы быть похожим на тень, но рыжие кудри выглядывали из-под капюшона.

— Надо поговорить, Йодис. У меня мало времени.

— Ты… но как? Ты сбежал?

— Нет. Я теперь свободен, — вполголоса говорил он, поглядывая по сторонам. — Ты одна? Мы можем поговорить?

— Да. Элжерон и Торлейк ушли. Поднимайся.

Йодис скрылась в квартире. Ранн поднялся на нужный этаж. Дверь была открыта, но когда он хотел переступить порог, ничего не вышло. Поэтому он остался на месте. Обеспокоенная Йодис появилась спустя минуту.

— Почему ты стоишь?

«Пригласи меня. Ну же?»

Ранн молча стоял на месте.

— Ранн, ты меня пугаешь.

— Я не причиню тебе вреда. Мне надо войти, понимаешь?

Она запнулась, затем присмотрелась.

— Сними капюшон. Посмотри на меня, Ранн. Что с тобой сделали?

— Мы теряем время.

Она, конечно же, догадалась. Об этом говорили ее расширенные зрачки, и сердце, громко отбивающее ритм.

— Ты… Чёрт! Нет… Не может этого быть. — Йодис заплакала, понимая, как безнадежно и глупо потеряла свою любовь. — Но как?

— Я тебе объясню. Но не здесь. Пожалуйста. — Ранн посмотрел ей глаза. — Я не собираюсь кусать тебя. Я сыт. Я пришёл попрощаться.

Йодис задумалась. Можно ли доверять Ранну? А если они все за одно, и ее похитят так же, как и Флоранну? Как и Мел?

— Мелания ушла на холм…

— Знаю. Она жива. С ней все хорошо.

— Флор похитил вампир.

— Впусти меня, — прошептал Ранн.

Йодис боялась, но всё же сделала это — пригласила его в дом Элжерона. Ранн сразу же обнял её и поцеловал в висок. Она сопротивлялась всего секунду, а потом обмякла и расплакалась ещё сильнее.

— Прости, — прошептал Ранн. — Я должен уйти навсегда из города. Вот так не верил в существование вампиров, но сам им стал.

— Каким образом? — Йодис, наконец, отстранилась от него. — Элжерон говорил, что от укуса люди погибают.

— Я всегда им был. Я — полукровка. Родился от человека и вампира, понимаешь? На холме меня убила особь, но Акил и Галатия меня спасли, обратив в вампира.

— Акил?

— Мой отец. Король. Принчепс.

— Принчепс?

— Да. Лидер.

— А Галатия кто?

— Вроде как моя сестра. Со мной всё хорошо, правда.

— А со мной?

Ранн отвернулся. Если в глазах Йодис и была мольба, то он ничего об этом знать не хотел. Он пришёл попросить забыть его и начать новую жизнь. Он хотел побыть с ней ещё немного, объяснить… но откуда-то издалека послышались голоса, перебиваемые ветром и шумом дождя. Йодис их ещё не слышала, но острый слух Ранна уловил знакомые нотки в голосе Торлейка. Через пару минут они войдут в квартиру.

— Я должен идти. — Ранн нежно провёл ладошкой по щеке Йодис. — Береги себя.

После этих слов он рванул занавеску в сторону, вышел на балкон и спрыгнул, поразившись тому, насколько легко это было сделать. Он приземлился ногами на асфальт и быстрыми шагами направился к ближайшей арке, чтобы скрыться.

Начиналась гроза.

Небо покрылось тёмными свинцовыми тучами, в воздухе пахло грозой. Но в маленькой квартирке Дафины было сухо и светло.

Акил до сих пор не верил, что это случилось. Брендон нашёл её. Странно было смотреть на неё спустя двадцать лет. Акил был всё таким же молодым, по-своему красивым и крепким мужчиной. Дафина постарела. На когда-то хорошеньком лице появились морщинки. Исчезли шелковистые волосы. Теперь Дафина носила короткую стрижку. Она потеряла свою привлекательность, но сердце Акила волновалось, было совсем непонятно, что ждёт их впереди.

Галатия — не его дочь. Зато он обрёл Ранна. Радегунде все известно. Захочет ли Дафина того, чего хочет Акил?

Она стояла в дальнем конце комнаты. Их разделял большой стол с вазой. Она пригласила его войти, не заботясь о том, что это могло бы быть опасно. Акила это не насторожило.

— Я пришёл поговорить, — сказал он.

— О чём?

— О нашем сыне. Не смей отрицать, — поспешил добавить Акил, когда Дафина открыла рот, чтобы что-то возразить. — Он попал на холм, потом сбежал… Дафина, я обратил его.

Выражение лица женщины вдруг изменилось. Надменный взгляд вдруг стал удивленным.

— Что ты сказал?

— Ранн стал вампиром.

— Но как…

— Галатия, моя дочь, имеет дар предвидения. Радегунда тоже знает.

— Зачем ты пришёл? — Взгляд Дафины метнулся на руки Акила, когда он сложил их перед собой. — Чтобы рассказать о Ранне? Я не растила его. Мне все равно.

— Почему ты от него избавилась? Если не хотела растить и воспитывать, то могла бы отдать его мне.

— Да? Кажется, ты забыл, что я должна была исчезнуть, испариться и не появляться на глаза вампиров. Ты меня прогнал, Акил.

— Я тебя не прогонял, и ты знаешь это.

— Твоя нолина отобрала нашу любовь с помощью Астарота. — Дафина замолчала, перевела дух и взяла себя в руки. — Но это уже не важно.

— Я… — Акил запнулся, когда увидел слезу, сбегающую по щеке женщины, которую когда-то любил. — Дафина…

Она вдруг рванулась к нему. Эти объятия были такими же крепкими, как и двадцать лет назад, когда чувства их пылали, а жизни были полны безумства. Она тихо плакала. Акил несмело поднял руку и утёр ее слёзы. Она положила свою руку сверху и прижала к щеке.

Акил чувствовал, что в ее действиях есть фальшь, но отказывался верить своему чутью. Он всё ещё был слаб после потери крови, списывал на своё состояние.

— Я мечтала обнять тебя все эти годы. — Она посмотрела на него. — Какие длинные волосы!

Акил раньше носил волосы до плеч, теперь они дотягивались до пояса и в данный момент были завязаны в хвост. Неизменной оставалась аккуратная бородка. Акил никогда не сбривал ее полностью, чтобы не сравняться с сыновьями. И злился на Бьорна за подражание. Он должен был выглядеть могущественнее и старше.

— Ты изменилась, — сказал он.

— Постарела? — усмехнулась она. — Печальный человеческий факт. Это вы с тридцати трёх не меняетесь. А мы стареем, становимся мудрее и… Я тебя уже не привлекаю, да?

Акил хотел бы ответить честно, но глядя в её глаза, он вспоминал взбалмошную темноволосую красавицу, их пылкие поцелуи, жаркие ночи и ее звонкий смех.

— Ты по-прежнему привлекательная, Дафина. Я…

Она переплела свои пальцы с его и крепко сжала.

— Поцелуй меня.

Акил не испытывал желания целовать постаревшую женщину, но подумал, что отказавшись, разгневает её. Это не входило в его планы. Разговор о Ранне ещё не закончен. Им придется не раз ещё встретиться. Поэтому он нагнулся и поцеловал её.

Потом произошло что-то странное. Однако Акил так до конца и не понял. Он словно на какое-то время выпал из реальности, а когда очнулся, то стоял далеко за пределами ее дома. С неба на землю падали крупные капли дождя. Акил огляделся. Голова кружилась, как после дурмана.

Непривычная тишина города давила на виски. Акил поднёс пальцы к переносице. И вдруг увидел…

Он вернулся в светлую и уютную квартирку Дафины. Внутри него клокотала безудержная ярость, когда он ворвался в дом. Ничто не могло его остановить.

— Дафина! — крикнул он.

Квартира была пуста. Дафины нигде не было. Он обошел все комнаты и тут понял, что это вовсе не то место, где она жила. Шкафы пустые, личных вещей он тоже не обнаружил. Всё это был обман.

Сначала Акил задавался вопросом, зачем Дафине понадобилось воровать у него кольцо с рубином, защищающее от солнца. Но потом уловил одну очень тонкую связь. Ему не понравилось то, о чём он подумал.

Они оба понимали, что медлить нельзя. Пока Мелания оставалась человеком, ей грозила опасность. Получить благословения Радегунды или Акила они успеют и после. А обряд Астарот мог провести самостоятельно.

— Мы сделаем это сейчас, — сказал он, когда Мелания задала ему вопрос.

Ветер давно стих. Чистый холодный дождь с огромной силой обрушился на землю. Ни одно существо не захочет сунуться под мощные капли. Сама природа подарила им время. Мелания даже не пыталась быть смелой. Близость смерти пугала ее, поэтому она дрожала всем телом.

Астарот чувствовал ее страх и постарался успокоить, положив руки на ее обнаженные предплечья.

— Я проведу обряд, который сделает тебя моей нолиной. — Он провёл рукой по ее темным всклокоченным волосам. — Тебе не нужно бояться. Просто повторяй за мной слова.

Астарот долго читал что-то на шираате, Мелания не понимала ни слова. Да и не считала это чем-то очень важным. Она мечтала, чтобы всё поскорее закончилось. Ранн выжил, она тоже выживет. Во время речи Астарота девушка думала только об этом. И не заметила, когда он надкусил запястье.

Своей кровью он нарисовал две линии на лбу Мелании, которые перекрещивались между собой. Ей вдруг стало очень холодно.

— Мне нужно взять немного твоей крови. Ты позволишь?

Мелания зажмурилась, когда Астарот делал надрез маленьким ножичком, который зачем-то носил с собой, но боли не почувствовала.

— Нарисуй своей кровью крест на моём лбу, Мелания.

Девушка сделала, как он просил. Потом повторила несколько слов за ним. Едва держась на ногах, она подпустила его к себе. Астарот поцеловал Меланию, но на этот раз поцелуй был глубже и чувственней. Он на секунду оторвался от ее губ, затем коснулся уголка, поцеловал щёку, пошёл ниже… к шее. Мелания затаила дыхание.

— Сначала мне придётся тебя убить, — шепнул он.

И в этот момент из глаз Мелании хлынули слёзы, только она плакала безмолвно, даже всхлипов не было слышно. Ее трясло так, как никогда. Астарот заставил ее посмотреть ему глаза.

— Будет больно? — дрожащим голосом спросила она.

— Нет. Я буду нежен. Сейчас всё пройдёт. Ты перестанешь бояться. — Он снова потянулся к ее шее. На этот раз Мелания отклонила голову так, чтобы вампиру было удобно, и выгнулась. Голос Астарота был томным, бархатным: — Отдайся мне, Мелания…

Укус был быстрым, а через минуту в глазах Мелании появился туман. Она начала терять связь с миром. Последнее, что она запомнила — как ее руки крепко вцепились в одежду вампира, и сладкий аромат, исходивший от его волос.

Очнулась она резко, на полу. Рядом сидел Астарот. Мелания понимала, что его запястье у ее рта, она чувствовала металлический вкус крови, заполнявший весь ее рот. Но она бы не сказала, что он был противным.

Раскрыв широко глаза, она посмотрела на своего новоиспеченного мари. Астарот выглядел измученным, лоб и шею покрывала испарина. А ещё дождь закончился. Сколько же она была без сознания?

Сознание. Как же непривычно понимать, что уже не жилец, но при этом все помнить и осознавать мир вокруг. А ещё она чувствовала сумасшедшую боль во всём теле, кости ломило так, что выть хотелось.

Лицо Астарота было напряженным. Что же ему пришлось пережить за эти часы? Взгляд Мелании метнулся в сторону окошка. Ну конечно! Уже вечер.

Прошло не меньше часа, прежде чем Мелания начала понимать, что больше не испытывает жажду. Кости перестали болеть, она чувствовала прилив сил и энергии. Когда она смогла подняться, то первым делом подползла к Астароту и крепко обняла его.

— Прости меня.

— У меня… — он терял силы. — У нас получилось.

Мелания взяла в руки его лицо, его веки закрывались.

— Ты слаб. Что мне делать, Астарот? Астарот? Астарот!

Вампир не шевелился. Он потратил не только свою кровь, но и все силы на исполнение желания. Мелания не знала, что делать. Единственный, кто пришёл ей в голову — Радегунда. Но у Мелании был вопрос: может ли она оставить Астарота одного?

Даже сверхчувствительное обоняние не смогло бы уловить запах Мелании. Пришлось воспользоваться другими методами. Виллоу и Галатия разделились, чтобы найти девушку. Галатия искала на верхних этажах и в башне, а Виллоу, ненавидя всех и вся, искал на нижних этажах и в окрестностях замка.

Мелания как сквозь землю провалилась. Тут ещё Бьорн не кстати привязался с вопросами про Ранна. Виллоу постарался выкрутиться, сказав, что Галатии и Акилу больше об этом известно.

Когда Бьорн ушёл, Виллоу спустился в большой холл, чтобы выйти на улицу. Дождь лил с неимоверной силой. Вряд ли человеку захочется соваться туда, мокнуть и мерзнуть. Виллоу не понимал Радегунду. Зачем ей понадобилось возвращать Меланию в замок? Почему нельзя было переждать в «Рен Ультио», пока проблемы не улягутся? Чего она добилась в итоге?

«Все с ума посходили», — подумал Виллоу, глядя на стену дождя. День плавно переходил в вечер. Скорее бы стемнело, ему в ночной черноте всегда комфортнее.

И всё же мелькнула мысль, что Мелания могла спрятаться в доме знахарки. Он хотел направиться в деревню, но не сделал и двух шагов. Из-за угла появилась Демоника, промокшая до нитки. Выглядела она не очень. Платье немного порвалось в некоторых местах, в мокрых волосах торчали сучки да палочки.

— Пыталась укротить дерево? — усмехнулся Виллоу. Он не хотел шутит, вырвалось.

Демоника смотрела на него исподлобья.

— Вряд ли тебе понравится мой ответ.

— Ты бы пошла и обсохла, что ли.

— Не тебе решать, что мне делать и когда.

— Ах да! — вспомнил Виллоу. — У тебя уже есть покровитель. Евдем. Когда обряд бракосочетания?

Фыркнув, Демоника надменно вскинула голову и грациозно обогнула Виллоу. В следующую секунду она стоял прямо перед ним.

— Одно твоё слово, Виллоу, и никакого обряда не будет. Меня принудили дать согласие на этот брак. Я никогда не любила Евдема, никогда не полюблю. А знаешь, кто заставил меня принять такое решение?

Виллоу молчал, внимательно следя за ней взглядом. Он не чувствовал наигранность в ее голосе, Демоника не лгала и была абсолютно искренна. Этот факт заставил Виллоу верить ей.

— Твоя мать. Радегунда посадила меня в клетку после того случая во Вьюрэе. И держала меня там до тех пор, пока я не сказала Евдему «да». Но я не боюсь отказать ему, Виллоу, если рядом со мной будешь ты.

Он видел ее протянутую руку. Демоника хотела коснуться его, но не решалась. Сделав шаг назад, Виллоу, таким образом, дал ей понять, что не разрешает ей себя трогать. Дождь закончился резко, словно не лил вовсе. Лишь листва, с которой падали крупные капли, напоминала о плохой погоде.

— Мне нужно идти, — сказал он. Но Демоника не собиралась его так быстро отпускать.

— Виллоу, пойдём со мной. Скоро в нашей жизни наступят перемены, мы сможем свободно передвигаться по Вьюрэю. Неужели тебе не осточертело существование в этом средневековье? Там мы будем жить среди современных людей, мы будем править. Наконец настанут времена, когда вампиры смогут показать свою силу и власть. Мы выйдем из тьмы, чтобы найти истинный путь.

— С чего ты взяла, что нас ждут перемены? — с подозрением спросил Виллоу.

— А ты просто доверься мне.

Виллоу понимал, что Демоника что-то знает, и не хотел спугнуть ее грубостью. Он не отвергал ее настойчивого предложения отправиться за ней… куда? Что у этой девушки на уме?

Мысли прервал шелест листьев. Кто-то бежал к замку. Виллоу насторожился, сердце в груди вздрогнуло, когда на горизонте показалась знакомая фигурка. Демоника тоже увидела ее и встала рядом с Виллоу.

Когда Мелания приблизилась, Демоника зашипела.

— Как такое возможно? Я не верю! Виллоу, ты тоже видишь это? Она — одна из нас.

Мелания не обратила внимания на всплеск эмоций Демоники. Отныне она ее не волновала.

— Виллоу, помоги Астароту. С ним что-то неладное. Я не знаю, что делать, он потерял много сил.

— Она воспользовалась его даром! — догадалась Демоника.

Виллоу медленно осмысливал слова Мелании и озадаченно размышлял над ними, словно они прозвучали на языке, который он едва понимал. В глазах стоял туман. То, что у Мелании исказились черты лица, глаза стали красновато-карими, а верхняя губа чуть выходила вперёд, его не заботило так, как кровавый крест на лбу.

Кровавый крест, перечеркнувший его существование в одну секунду.

Элжерон торопился. Он не хотел оставлять Йодис одну, если учесть, что стало с Флоранной, когда та осталась одна. Будь с ней в тот момент Йодис, она не пригласила бы Тристана в дом. А теперь куда он ее уволок? Жива ли ещё Флоранна? Этим вопросом и намерена была заниматься Джессика, которую Элжерон поставил в известность.

Когда они вошли в открытую дверь квартиры, Элжерон насторожился. Но Йодис никуда не исчезла. Она сидела в кресле и курила. В пепельнице лежало, по меньшей мере, восемь окурков.

Появление Элжерона, Торлейка и Джессики никак не повлияло на ее занятие. Она не улыбнулась, не встала, не затушила сигарету.

Джессика сразу же оправдала состояние Йодис, ведь она потеряла уже две подруги и любимого человека.

— Мы их найдём, — попыталась приободрить ее Джессика. — Сейчас важно всем людям оставаться в домах, никуда не выходить и никого не приглашать. В офисе сейчас Старый Кейв и Ан Зигер. Они прослеживают холм через видеокамеру. Я пойду к мэру…

— Да что этот мэр сделает? — резко бросила Йодис. Элжерон знал, что она не хотела быть грубой, просто она слишком расстроена и боится.

— Ты права. Мэр не верит в существование вампиров, — согласилась Джессика. — Он думает, что мы, охотники, сами придумали эту байку, чтобы найти себе хоть какую-нибудь работу.

Торлейк, который ходил вдоль книжного стеллажа, рассматривая коллекцию Элжерона, вдруг повернулся к Джессике. В его руке была раскрытая книга.

— Мам, скажи им.

— Что? А-а-а… в последний мой визит я заметила у мэра на столе снимки формата А2. Они были сделаны скорее всего с помощью дрона — вид сверху. Я подумала, что снят был именно запретный холм.

— Что же на тех снимках было изображено, кроме деревьев? — удивился Элжерон. Он технично отобрал у Йодис сигарету и пепельницу, затем открыл окно.

— Я видела верхушку старой башни и стены… замка, может. Полагаю, наш мэр намеревается превратить это место в музей для туристов.

— Пусть попробует, — усмехнулся Торлейк. — Особи там особенно голодные.

— Ситуация изменилась. Думаю, на этот раз он примет меры…

Этот разговор затянулся до позднего вечера. Элжерон не сводил глаз с Йодис, чувствуя, что в ее поведении что-то изменилось. Она вроде участвовала в разговоре, но в то же время отсутствовала.

Джессика дала Элжерону строгие указания, а когда она с Торлейком ушла, настало время поговорить с Йодис начистоту. Элжерон освободил для неё свою кровать в спальне, а сам собирался лечь на диване в гостиной. И пока он готовил постель, решил спросить, о чем она думает.

— О жизни… и смерти. О возможном и невозможном. Я думаю о Флоранне, о Мел и… о Ранне. Они выбрали свой путь и, мне кажется, что уже не вернутся. — Йодис встала и подошла к Элжерону. В ее глазах усталость, скрыть которую было невозможно. — Почему мы ищем их, если они сделали свой выбор? А вдруг им там хорошо?

Элжерон напрягся, брови сдвинулись.

— Йодис, ты говоришь загадками.

Она неожиданно разволновалась, запустила пятерню в свои светлые волосы и недолго держала так руку.

— Ранн… приходил. Он сказал, что с ним и Меланией всё хорошо.

— Что? — Элжерон запнулся. — Что ты такое говоришь?

— Обещай, что это останется между нами.

— Но…

Девушка резко прикрыла его рот ладошкой, ее тело крепко прижалось к нему.

— Ты говорил, что я для тебя важна, значит, ты доверяешь мне, так?

— Да, но…

— Нет. Ты охотник. Ты убьешь его, — бросила Йодис и отошла в сторону. Потом посмотрела на дверь в спальню. — Я там буду спать? Тогда спокойной ночи, Элжерон.

И она скрылась за дверью, оставив его стоять с разинутым ртом.

Виллоу не позволил Демонике следовать за ними, чему Мелания была рада. Не надо врагам знать тайные места.

Они бежали быстро, хотя Мелания чувствовала лёгкое головокружение после превращения. Но нельзя было терять ни минуты. Лучше было бы, если Радегунда, а не Виллоу, сейчас шла вместе с ней к той старой хижине, где Астарот, возможно, погибает. Но ни страх кары, ни чувство вины не остановили ее. Виллоу — брат. Он должен знать, что делать. А за то, что она сама совершила, Астарот не вправе расплачиваться.

Виллоу не осуждал ее, не допрашивал… он не сказал ни слова, пока они пробирались сквозь мрачный туннель между чёрных сосновых стволов, вглубь леса.

Мысли крутились в голове Мелании, словно карусель. Разум показывал ей воспоминания последней недели. Сначала ей привиделись смеющиеся подруги Йодис и Флоранна, затем огненно-рыжая Галатия, которая напоминала ей Флор цветом волос. Картинка сменилась, и Мелания увидела преследующую ее Демонику, светловолосую красавицу и коварную хищницу. Радегунда, которая в образе старухи продала чёрную бархатную шкатулку с судьбоносным кольцом.

Мелания опустила голову, чтобы убедиться — кольцо с рубином на месте.

Человеческая кандидатура в ухажёры казалась теперь такой далёкой. Но ведь Торлейк был совсем не плох. Почему ее привлёк Виллоу? И почему она с лёгкостью заменила его, согласившись стать нолиной Астарота? Она вдруг одернула себя, потому что думать об этом после всего случившегося было странно.

Отныне она и Ранн вампиры, а значит, необходимо сосредоточиться на спасении их расы.

Виллоу вошёл в хижину и сразу увидел лежащего на гнилых досках Астарота. Лицо у того было бледнее обычного. Мелания держалась в стороне и просто наблюдала, как Виллоу с мрачным видом изучает кровавый крест на лбу брата. Она не понимала, чего он ждёт и почему ничего не делает, поэтому осмелилась заговорить:

— Он живой? — Да, вопрос казался глупым, потому что интересоваться живой ли вампир, как-то даже неуместно. Но она надеялась, что Виллоу понял, что она имела в виду.

Некоторое время Виллоу сидел над братом, не шевелясь. А потом резко встал на ноги и пошёл на Меланию. Его глаза метали молнии. Оказывается, он ещё сдерживался всё это время. Но было видно, что он не на шутку разозлён.

— Зачем ты это сделала?

— Что именно?

— Всё! Всё! Ты предала меня, ты хоть это понимаешь? — Виллоу сорвался на крик, что было ему не присуще.

— Я тебя не предавала. Нечего было предавать. Ты не клялся мне в любви, а в последнее время и вовсе отдалился от меня. Ты стал другим. Чёрт возьми, да мы едва знаем друг друга!

— Я думал, у нас было достаточно времени, чтобы увлечься друг другом.

— Ты слышишь себя? — Мелания достигла тупика. Спина прижалась к холодной стене, но она не особо обратила внимание на это. — «Увлечься» не любить! Ты загипнотизировал меня, заставил поверить, что интересен мне. И да, я поверила и потянулась к тебе. Я ради тебя отправилась на холм!

— Не нужно было этого делать!

— Но я сделала! Сделала! Однако ты не оценил. Более того, ты стал чужим, отказался рассказывать, что с тобой произошло.

— Всё банально просто, Мел, — чуть тише сказал Виллоу. — Я попал в плен к охотникам, где меня подвергли пыткам… Твои друзья спасли меня, за что я пообещал им вернуть тебя и Ранна. И я действительно хотел сдержать обещание. И если Ранн был обречён стать вампиром, то ты…

— Другого выхода я не видела! — в ответ повысила голос Мелания. Она поглядывала на Астарота, находящегося без сознания и корила себя за то, что не стала искать Радегунду. — Демоника потребовала кольцо. Она гналась за мной. Эти попытки повторятся. Не важно, где я буду — здесь или за холмом. А без кольца я погибну… и ты сам заешь почему.

— Демоника? Зачем ей…

— Спроси у неё сам. Она же твоя подружка, — вырвалось у Мелании, о чем она сразу же пожалела. Разозлившись окончательно, Виллоу обнажил клыки и одним движением прижал девушку к стене.

— Зачем ты стала нолиной Астарота?

— Потому что… — Она замолчала. Виллоу никогда не объяснял ей причины своего поведения, так почему же она будет это делать? Сказать ему, что таково было условие Астарота? Плата за его услугу? Она не могла позволить Виллоу убить его за это. Его гнев был предсказуем. Он не простит брату такой выходки. Меньше всего ей нужна была война между братьями. Виллоу должен спасти его, а не уничтожать. Всю вину и ответственность она возьмёт на себя. И она сказала, глядя в его налившиеся кровью глаза: — Потому что люблю его.

Виллоу ослабил хватку, потом выпустил девушку. Она упала на пол, потирая предплечья.

Присев возле Астарота, Виллоу надкусил своё запястье, затем напоил брата своей кровью. Как только Астарот очнулся, Виллоу поспешно удалился.

Мелания бросилась в объятия Астарота.

— Слава всем святым, ты жив, — тихо произнесла она, поглаживая его щеки и волосы. — Я бы не простила себе…

— Мелания, — прошептал Астарот и поцеловал ее пылко и страстно.

Соблазнённая, зачарованная и заворожённая своим именем, сорвавшимся с его губ, Мелания ответила на поцелуй, понимая, что нисколечко не солгала Виллоу. Она влюблена в Астарота.

На столе перед Торлейком лежали хитроумные технические, металлические, деревянные и электронные приспособления. Рядом стоял Элжерон со сложенными на груди руками. Джессика велела ему обучить Тора на тот случай, если ему придётся встретиться с вампиром лицом к лицу. Ни тот, ни другой особым энтузиазмом не могли похвастаться. Торлейк не испытывал особой симпатии к Элжерону, а Элжерон в свою очередь с подозрением относился к Тору. И это несмотря на то, что они вместе пережили.

— Прежде всего, — деловито начал Элжерон, — надо помнить, что вампир — это оживший покойник, пьющий кровь своих жертв, который живёт вечно. Наши вампиры, — те, что живут за холмом, — делятся на два вида: особи и принчепсы.

Торлейк поморщился. Как в школе!

— Особи опаснее принчепсов тем, что они чуют жертву и сразу нападают. Принчепсы, однако, способны их остановить.

— Почему?

— Потому что принчепс легко может опустошить особь — порвать на части, уничтожить. Принчепсы или королевские вампиры вполне способны жить среди людей. Они похожи на людей и могут контролировать свой голод. Они по большей части кормятся друг от друга.

Теперь Торлейк заинтересованно слушал.

Элжерон взял в руки деревянную палку.

— В стандартный набор охотника входит осиновый кол. Кстати, вопреки всем легендам, он их не убивает, а приводит к тому, что вампир становится обездвиженным. И то! Надо знать, куда втыкать. Чаще мы целимся в сонное сплетение. Попадёшь чуть левее, вампир вырвет кол и метнёт в тебя. Тут сноровка нужна.

— А священники?

Элжерон рассмеялся.

— Ты где этого дерьма начитался? Никакая тебе там святая вода, земля и что там ещё? Распятие? Ничего не поможет. Но маги, настоящие маги, могут использовать самые разные заклинания, надежные зелья и порошки. Они тоже не убивают, но дурманят вампира. Наша Дафина не маг, но она училась магии у их знахарки и преуспела в этом деле. Например, — Элжерон взял пузырёк и показал Торлейку, — этот порошок усыпляет разум вампира на несколько часов. Для этого надо близко подойти и дунуть порошок прямо в лицо вампиру.

— Я так понимаю, тот не должен этого ожидать.

— Естественно! Иначе он скрутит тебя в дулю.

— А это что? — Торлейк взял в руки увесистую штуковину. — Тяжелая.

— Это солнечный электрошокер. Он заряжается от солнца и способен парализовать вампира.

— А это? Горчица?

— Горчица не оружие. Она запах отбивает. Лично я обычно обсыпаю себя ею. Можно бросить в вампира, запах его отпугнёт, но ненадолго.

— Дерьмо! — громко выругался Торлейк, забыв, что в соседней комнате Йодис читает книгу и может его услышать. — Почему нет пистолетов? Это что за хрень?

— Пистолеты и всякие там серебряные пули не убьют вампира. Только разозлят. — Элжерон реагировал спокойно на нервные выпады Торлейка. Ясное дело, что парень боялся до усрачки. — То, что ты сейчас рассматриваешь, называется санган. Старый Кейв получил его в подарок от одного ученного, входившего в состав лаборантов у охотников. Таких вещиц всего восемь, и обращаемся мы с ними очень аккуратно.

— Что делает этот санган? Тоже парализует вампира?

— Нет. Знаешь, какое самое главное оружие против этих тварей? Солнце. Именно солнце способно испепелить кровососа. Санган — это что-то типа электронного фонаря, свет у которого идентичен солнечному.

— О. А есть разница?

— Да. Электрический свет не причинит вампиру вреда, а солнечный обожжет их кожу. Предположим, ты воспользовался шокером или дурманящим порошком, потом связал тварь и вытащил на солнце. Ему конец. Через несколько часов он сгорит. Только помни, Торлейк, они умеют регенерировать. Чуть попадёт тень на кожу, и он начнёт восстанавливаться.

— Да они непобедимы!

Парни посмеялись, но потом вдруг затихли. В проёме стояла Йодис. Она слушала их без улыбки и без всякого выражения на лице.

Элжерон подошёл к ней.

— Не приготовишь нам чай? Мы почти закончили.

— Зачем вообще вся эта война? — неожиданно резко сказала она. — Раньше с ними можно было договориться. Почему не попытаться снова? Выполнить их просьбу. Например, отдать вампирам Торлейка.

Ее губы растянулись в язвительной улыбке, она покачала головой туда-сюда, глядя на Тора, затем развернулась и вышла.

— Сучка, — вырвалось у Торлейка.

Элжерон помрачнел.

— Следи за языком.

— А ты слышал, что она сказала? Всё не может простить мне исчезновение Ранна.

Сделав к Торлейку быстрый шаг, Эл схватил его за грудки, грозя разорвать тонкую ткань футболки. Прижал его к стене и процедил сквозь зубы:

— Была бы моя воля, я бы начистил тебе рожу, Тор. Ты у всех поперёк горла. Тебя не заботит друг. Потому что способен думать только о себе и о своей никчемной шкуре. Я знаю, как тебе страшно. И не поддерживаю идею Джессики обучить тебя борьбе с вампирами. Ты не пойдёшь в бой, Тор. Ты завизжишь как девчонка и будешь удирать, не думая ни о ком вокруг, кроме как о своей заднице.

Торлейк рывком сбросил руки Элжерона, насупился и хотел ответить, но в последний момент передумал. Он молча покинул квартиру. Что бы кто ни думал, он намерен был доказать, что не трус. Идя по пустым улицам домой, Торлейк думал о Мелании. Он хотел спасти ее, но для этого нужен был продуманный план.

И пока он обдумывал варианты, за ним неотступно, шаг за шагом следовала тень.

Немая, чёрная лесная ночь завораживала, а её таинственная красота вдохновляла на размышления. Тишину и безмятежность нарушало тихое шуршание одежды, учащенное дыхание в унисон и чудесные, упоительные звуки поцелуев.

Всегда сдержанный, спокойный как скала Астарот показал себя совершенно с другой стороны. И сейчас склонился над Меланией и нежно гладил ее по щеке, любуясь красивым лицом. Девушка наслаждалось каждым мгновением. Ощущения, которые она получила этой ночью, не сравнятся ни с чем в ее прошлой жизни. Она была невинна, но погибнув и вновь возродившись, она с лёгкостью приняла своего мари. И ни о чем не жалела.

— Тебе хорошо со мной, Мелания? — тихо спросил Астарот.

— Никогда раньше не испытывала ничего подобного.

— Со мной ты в безопасности. Я обещаю, что буду любить тебя до скончания своих дней.

Мелания чуть приподняла голову, чтобы приникнуть к губам Астарота. Страсть снова вернулась к ним в прежнем объёме. Тела их сомкнулись, вмиг обретя невесомость.

К утру Астарот предложил вернуться в замок, привести себя в порядок и обратиться к матери или отцу за благословением, пока кресты на их лбах окончательно не стёрлись.

Астарот привёл девушку в свои покои, сказав, что отныне это и ее спальня. Кровать в комнате была в два раза больше, чем у Галатии. Мебель и аксессуары были выполнены в красных и чёрных тонах. В центре — одно большое окно с толстой решеткой. Несколько кубков выстроились в ряд на ажурной полке. Стены украшали полотна, предположительно написанные рукой Галатии. Мелания не стала спрашивать, чтобы Астарот не счёл это за дурной тон.

Осмотревшись, Мелания замерла посреди комнаты, не зная, что делать дальше. Астарот не сводил с неё глаз. Она не видела этого, но чувствовала на себе блуждающий взгляд темных глаз. Она все ещё была смущена тем, что произошло в хижине.

— Тебе здесь нравится? — спросил Астарот.

— Очень красиво. Мне… нужно чистое платье. Я же не пойду в таком виде, эта одежда грязная.

Парень немного подумал, затем скрылся. Вернулся через две минуты и бросил на кровать несколько платьев.

— У Галатии взял. Надеюсь, она не будет против. Как только все успокоится, я достану для тебя новую одежду.

Мелания принялась разглядывать наряды, которые уже видела у Галатии в шкафу.

— Где вы берёте вещи?

— В магазине, — изумленно ответил Астарот. Он и не думал, что Мелания сочтёт их ворами. — Думаешь, у нас нет денег? У нас много денег, Мел. За «Мёртвым источником» есть деревня. Там несколько магазинов готической одежды. Естественно, местные не знают, кем мы являемся на самом деле, поэтому охотно продают всё, что требуется.

— Мне всего лишь интересно, как вы живёте. Я стала частью вашего мира… я хочу знать.

— Как ты себя чувствуешь? — мягко спросил Астарот, подходя к ней ближе.

— Пока сложно привыкнуть к новым ощущениям. Всё вокруг словно изменилось. Кажется, у меня зрение улучшилось, — она улыбнулась. — А ещё слух. И дёсны чешутся.

— Это нормально. До тридцати трёх ты будешь развиваться. Времени много, — он бережно убрал волосы девушки назад. — Я тебя всему научу.

Он поцеловал её, но Мелания вдруг отстранилась.

— Виллоу спас тебе жизнь, — сказала она. — Он знает и… кажется, всё плохо.

Астароту не понравилось, что Мелания завела эту тему сейчас, поэтому не стал ее развивать, и лишь кивнул. Потом он ее оставил. Мелания выбрала платье с корсетом и кожаной юбкой до колен. Верх платья был сшит из белого шифона. Длинные свободные рукава и шнурок на груди придавали образ викторианской эпохи. На ногах остались ботинки на шнуровке. Она расчесала длинные тёмные волосы, умыла лицо, стараясь не затронуть кровавый крест.

Астарот вернулся в новом длинном и приталенном кафтане — на этот раз из серого и коричневого сукна. Взлохмаченные волосы он аккуратно причесал на пробор, позволив челке выбиться из общей прически, она красиво падала на лоб и подкручивалась. Мелания не заметила, как залюбовалась им.

— Почему я так внезапно влюбилась в тебя, Астарот? Это не укладывается у меня в голове.

Он улыбнулся и взял ее руки в свои.

— Хочешь услышать признание?

— Заинтриговал.

— Я влюбился в тебя в тот самый момент, когда спас от особей в первый день.

— Теперь я вижу, что вы с Виллоу очень разные, — серьёзно сказала она.

— Мы родились в разные эпохи. Между нами Бьорн. Тот ещё сорванец.

Они посмеялись, затем покинули комнату.

Акила нигде не было, и никто его не видел. Радегунда оказалась в башне. Астарот и Мелания застали ее погружённую в свои мысли.

— Мама? С тобой всё в порядке? — забеспокоился Астарот, ведь она без причины никогда не приходила в башню. — Где отец?

— У него какие-то дела с Брендоном. — Она подняла голову и наконец увидела держащихся за руки сына и Меланию. Увидела кресты на их лбах. Учуяла новый запах от девушки. — Что всё это значит?

— Благослови нас, мама, — Астарот склонил голову в поклоне. — Мы провели обряд…

— Это я вижу. А ещё… как?

— Я использовал последнее желание. Мелания…

Радегунда жестом заставила его замолчать, затем отвернулась.

— А как же Виллоу?

— Он в курсе событий, — ответила Мелания и крепче сжала руку Астарота.

Вопреки всем традициям, Радегунда не стала их благословлять. И объяснять причины своего отказа не посчитала нужным. Всё шло наперекосяк. Она просто исчезла у них на глазах.

Мелания расстроилась, сказав, что догадывалась. Больше всего она боялась осуждения, и вот она столкнулась с непониманием. Астарот терпеливо вынес ее рыдания, затем обнял.

— Есть ещё отец, — сказал он.

Произошедшее с Меланией породило в Виллоу смешанные чувства злости и восхищения. С самого начала его очаровала смелость Мел, не только красота. В девушке было нечто большее, чем обычное обаяние. Он гордился её поступком. Ни один человек на всём белом свете не согласится обратиться в вампира по собственной воле. А Мелания с лёгкостью рассталась с жизнью ради вечного существования в темноте.

Злость, однако, преобладала, ведь девушка предала его, потушила ту маленькую искру, которая могла бы разгореться до невероятных размеров. Виллоу влекло к Мелании, но он не подпускал ее слишком близко просто потому, что была человеком.

Была.

Теперь, когда она стала вампиром, всё могло бы измениться. Но связь между ними отныне невозможна, потому что Астарот обладает этим сокровищем. Мелания — его нолина.

Осознание этого больно ранило, Виллоу вдруг захотелось всё крушить вокруг себя. И он свалил два невысоких дерева, поймал грызуна и разорвал на части.

Вернувшись в замок, он прямиком направился в свою комнату, чтобы никого не видеть и не слышать. Он сдернул с кровати чёрное покрывало и собирался лечь, чтобы погрузиться в глубокий сон и не думать ни о чём. Но в дверь тихо постучали.

— Я видела, что ты вернулся, — скромно сказала Демоника, стоя на пороге и не смея войти. — Как всё прошло?

Виллоу оглядел красивую блондинку, золотые локоны которой обрамляли белое как известь лицо. Большие глаза не мигая смотрели на него. Демоника красивая, очень красивая. Она заслуживает настоящего счастья.

Ведомый могучим звериным инстинктом, он резко завёл вампиршу в комнату.

— Твои чувства ко мне настоящие? — спросил он, прижимая ее тесно к себе.

— Что с тобой? — удивилась Демоника, трепеща в его руках.

Виллоу крепко поцеловал её в губы, затем повалил на кровать. Золото волос рассыпалось на темных простынях. Аккуратно рукой Виллоу оголил ее шею, нагнулся и укусил. Демоника выгнулась, издав неземной стон наслаждения.

Ан не сильно обрадовался нежданному гостю. Старый Кейв посоветовал принять его и выслушать, потому что к ним пришёл не кто угодно, а сам Акил — главный принчепс.

Вооружившись колом и солнечным электрошокером, Зигер пригласил Акила в кабинет. Дуайт, Старый Кейв, сидел за своим столом и не вмешивался в разговор. Он был слушателем.

Инициативному, эгоцентричному и амбициозному Ану требовался контроль, иначе он легко потеряет власть над собой, создаст конфликт между расами и лишь усугубит положение. Акил пришёл с миром, а значит, имел основание. Просто так король и принчепс вампиров не заявится к охотникам. При этом Кейв отметил, что Акил не стал идти к мэру города, а направился к охотникам. Неспроста.

— Видимо, дело серьёзное, Ан. Мы должны его выслушать.

— Наверняка он пришёл из-за своего вампира, которого мы держали здесь. Оружие не помешает. Кто знает этих тварей?

— Не думаю. Если бы он пришёл ради мести, то не стал бы покорно ждать в приёмной, а напал бы неожиданно.

— Ну, посмотрим, кто прав, — с недоверием сказал Зигер.

Акил не стал ходить вокруг да около, а перешёл сразу к сути дела. Ан недолго разглядывал необычно одетого высокого и сильного вампира. Он с трудом признал, что коленки-то затряслись от страха. С вампирами вот так, как с человеком, ему ещё не приходилось общаться.

— Вам что-нибудь известно о женщине по имени Дафина?

Старый Кейв и Ан Зигер переглянулись. Они сразу поняли, о ком речь. Но Акил не уловил их взгляды, а начал объяснять:

— Темноволосая невысокая женщина с короткой стрижкой и татуировкой на левой руке.

Зигер слегка растерялся, ведь готовился к серьёзным разборкам и даже к битве. С чего вампир заинтересовался их магом?

— Можно спросить, с чего такой интерес?

— Она взяла то, что принадлежит вампирам. И если вы в этом замешаны, то я намерен нарушить всякие законы, чтобы вернуть своё.

— Боюсь, я не очень понимаю, о чём речь.

— Вам знакома такая женщина или нет?

— Допустим, я знаю её.

— Где я могу ее найти?

Зигер оглянулся на Дуайта. Тот сидел молча, его задумчивый взгляд был обращён в окно, а белые брови сдвинуты. О чём он думал? В данный момент Ану было трудно принять решение. Дафина работала на них, участвовала в поимке вампиров, готовила магические зелья и порошки. Она никогда не сидела в офисе, выполняла поручения по звонку и получала гонорары после выполнения работы. Старый Кейв не нуждался в ее присутствии, тем более, что лаборатория находилась в подвале ее дома.

— Почему ты решил, что сможешь выпросить у нас информацию о Дафине, Акил? С чего вообще ты решил, что мы с ней как-то связаны?

— Ее запах меня сюда привёл, — ответ прозвучал твёрдо. — И пока я настроен дружелюбно. Вы либо сами скажете, где ее искать, либо я продолжу поиски и буду бродить по городу. Судя по пустым улицам, вам уже пришлось несладко. И если кто-то из вампиров ворвался в город незаконно, то знайте, я не поставлен в известность. Более того, я хочу знать его имя. Потому что чувствую заговор… против вас, против меня… Кто-то хочет завладеть властью над городом.

Ан Зигер хотел было рассмеяться, но Акил смерил его холодным как сталь взглядом.

— Моя дочь обладает даром предвидения. Она видела уничтожение. Кажется, ее пророчество начинает сбываться. Моё кольцо с рубином, которое скрывает солнце, украдено… Его взяла Дафина. Вопрос — зачем? Зачем простому смертному человеку такое кольцо?

Зигер вздернул плечами. Догадка тут же пришла ему в голову, и он не пожалел, когда озвучил ее.

— Возможно, она передала это кольцо тому, кто собирается, по вашим словам, захватить город. Значит, Дафина в сговоре с… вампиром?

— Судя по всему, да. И если вы не хотите нашествия особей, скажите, где мне найти Дафину. Я немедленно остановлю ее и… постараюсь предотвратить катастрофу.

И снова Ан пребывал в неуверенности, чувствовал сомнение. Не обманывает ли их Акил? А если он говорит правду? Неужели Дафина предаст свой город? Но ради чего?

Акил сделал к нему шаг.

— Просто назовите мне адрес ее настоящего дома. Даю слово, я соберу достойную армию и защищу город от врагов, кем бы они ни являлись.

Ан Зигер напряжённо думал.

Комната была наполнена звуками грустной и заунывной музыки, словно тягучими волнами синего дыма. Но Демоника слушала игру Виллоу на старом фортепиано с наслаждением. Она пыталась поверить своему счастью, но ей до сих пор казалось, что это сон.

Она лежала на кровати, чувствуя, как расслабилась, потом повернула голову и стала смотреть на широкую спину в свободной голубовато-белой рубашке, на затылок с чёрной завивающейся шевелюрой. Волосы доходили Виллоу до плеч, но даже так он выглядел мужественно.

«Он только что пил мою кровь так, как это делают мари. Он целовал меня», — мысленно напомнила себе Демоника, затем встала.

С тех пор Виллоу не проронил ни слова, а ей так много хотелось знать. Что-то случилось. Мелания стала вампиром, да. Но не это разочаровало ее бедного Виллоу. Демоника довольно себе улыбнулась. Мелания отдала себя Астароту, а иначе крест на лбу не объяснить.

Мягкие руки легли Виллоу на плечи, тело Демоники омыло волной тепла и покоя. Музыка затихла. Виллоу не двигался.

— Хочешь поговорить об этом?

— Нет.

Резко и грубо. Видимо, Виллоу в ещё более глубокой печали, чем думала Демоника. Тогда она села ему на колени и посмотрела в глаза.

— Я сделаю тебя счастливым.

— Прости. Это было ошибкой. Ты собираешься стать нолиной Евдема, я…

Демоника разозлилась. Спрыгнув с его коленей, она принялась мерить шагами комнату и заговорила на очень плохом шираате.

— Евдем никогда не станет моим мари. Он воспользовался даром, чтобы убедить меня в том, что я хочу за него замуж. Твоя мать натравила его на меня.

— Не обвиняй мою мать!

— Я говорю то, что есть. Правду! Радегунда заперла меня у Зуоры. Никто не мог меня увидеть, кроме неё. Но Евдем пришёл. И он убеждал меня в том, что наш союз спасёт мне жизнь. Что мне оставалось, Виллоу? — Она бросилась в его объятия, обвила шею парня руками и тесно прижалась к нему. — Пойдём со мной, Виллоу. Астарот, Мелания, твои мать и сестра — все они стали нам врагами. Но мы получим свободу, власть над людьми. Мы будем править. Вырвемся из этого убогого места.

— Но Евдем…

— Я беру его на себя. Все будет так, как мы захотим, Виллоу, — сказала Демоника, встала на носочки, потянулась и поцеловала Виллоу.

Лишь мгновение он стоял как каменный, а потом вдруг стиснул ее, прижал к себе и ответил на поцелуй пылко и страстно.

Евдем увидел их из окна. Сохранить самообладание в этот момент было за гранью его возможности. Его будущую нолину целовал чужой мужчина. Снова этот Виллоу! Ярость мгновенно затмила рассудок, растекаясь по жилам и замедляя время…

Демоника не поняла, в какой момент это произошло. Она услышала хлопок, а потом Виллоу отлетел к сене. Мощный удар способствовал ее разрушению. В комнате пыль поднялась столбом. Увидев Евдема, Демоника зашипела.

— Что ты себе позволяешь?

Глаза Евдема загорелись ярко-желтым светом.

— Не лезь, — велел он холодным тоном, после чего она не могла им помешать.

За это время Виллоу выбрался из руин. Он хотел поговорить, но Евдем набросился на него со страшным режущим слух криком. Вампиры сцепились в схватке. Демоника крутила головой, не разбирая, что происходит. Размытые силуэты двигались быстро, порывисто, и не было даже предположения, у кого из противников преимущество.

Кто-то из вампиров снова улетел в стену. Демоника моргнула, пыль покрыла всё пространство и лишала видимости. Но вдруг она увидела светлую голову Евдема, значит, Виллоу упал. Виллоу был лишён сил из-за того, что накормил Астарота, а ее кровь не достаточно восполнила запасы энергии. Демоника не могла спокойно стоять и смотреть на их сражение, на то, как Виллоу проигрывает. Евдем разозлился настолько сильно, что мог убить его, а этого Демоника не позволит.

— Эй, Евдем, как насчёт аперитива?

Вампир обернулся, и Демоника тут же укусила его за шею. От неожиданности Евдем неистово закричал. Оседлав его со спины, в мгновенном порыве ярости Демоника повалила вампира на землю. А потом, заложив его руку за спину, со всей дури дёрнула на себя. Раздался хруст кости, Евдем заорал во всю глотку.

— Не надо, Демоника! — воскликнул Виллоу, который оклемался и выбрался из каменных завалов. Затем обратился к Евдему, наступив на спину ногой. — Ты проиграл. Не в этой битве. Сколько ни бейся, Демоника с тобой уже не будет. Я мог бы уничтожить тебя, но я этого не сделаю. — Он присел и положил руку на лоб блондина. — Демоника, держи его.

Виллоу прочитал заклинание на шираате. Спустя несколько минут Евдем потерял сознание, а когда очнётся, то ничего не вспомнит. Перед уходом, Виллоу вправил ему кость, а дальше тот сам восстановится.

Демоника молчала до тех пор, пока они с Виллоу не дошли до вершины холма, а потом резко свернули на узкую тропу. Она тут же вспомнила эту дорогу — она вела к железному ограждению.

— Мы идём в город? — воодушевленно спросила она.

— Да. Думаю, ничего другого нам не остаётся. — Виллоу крепче сжал её руку.

— Ты будешь участвовать в завоевании Вьюрэя?

— Что? — нахмурился Виллоу. — Я… не знаю. Сначала спрячемся. Мне надо всё обдумать.

— Куда же мы пойдём? В домике, где мы обитали в прошлый раз нас быстро найдут.

— В городе у меня есть друзья. Они помогут… надеюсь.

Бьорн и Астарот ушли в башню, чтобы поговорить. Но прежде они отвели Меланию в западное крыло замка, где находились покои молодых вампирш. Бьорн сказал, что Мелании лучше остаться с Нимирой. Астарот согласился.

— Я скоро вернусь. Как только найду отца. Не скучай, — нежно произнёс он, поцеловал Меланию в лоб и ушёл.

Нимира не удержалась от восклицания:

— Вы чудесно смотритесь вместе! Обалдеть! Ты была человеком, а теперь такая же, как и мы…

— Я хочу спасти расу.

Нимира была очень красивой черноволосой девушкой с идеально гладкой белой кожей и мягкими чертами лица. Она будто сошла с иллюстрации книги про тёмные силы, которые время от времени читала Мелания. Там вампиры описывались как жестокие высшие силы, но тем не менее, Нимира, несмотря на добродушие, была похожа на них. Красное платье подчёркивало тонкую талию, а оборки доходили до колен, выставляя напоказ стройные ноги в чёрных чулках.

Девушки вышли на балкон, где стоял стол и два кресла.

— Хочешь сесть?

— Да, спасибо. Странное такое ощущение.

— Ты о чём?

— Не испытывать голода или жажды… — Мелания замолчала, так как снова начала прислушиваться к организму. Ничего. На столе она заметила несколько старых книг. — Любишь читать?

— Обожаю! Правда, в нашей библиотеке не очень большой выбор книг. Вампиры начитанны, но в основном это научная литература. А я, как ни странно, люблю читать людские романы.

— Они и вправду интересные.

Девушки очень долго болтали о всякой ерунде. Мел рассказала о жизни во Вьюрэе, про свой университет, про своих подруг и увлечении рисованием. Нимира поведала историю о том, как они с Бьорном сошлись. На самом деле их отношения оказались на редкость романтичными. Они долгое время переписывались, пока однажды не встретились в одном тайном местечке. Бьорн тогда сказал, что она предназначена ему судьбой. Они собирались провести обряд через несколько месяцев, но теперь она переживает, что они не успеют.

— А почему бы вам не поступить так же, как и нам? Тем более, вы получили благословение от обоих родителей Бьорна, — сказала Мелания.

— Не знаю, согласится ли Бьорн… Он такой правильный…

Нимире пришлось оборвать фразу. Обе девушки подбежали к парапету, пытаясь понять, откуда доносился шум.

— Кажется, это со второго этажа, — предположила Нимира.

— А что там?

— Королевские покои.

Точно же! Мелания вспомнила о спальне Галатии, а недалеко от ее комнаты были покои Виллоу, Бьорна и Астарота.

Любопытство одержало верх, и обе девушки решили спуститься и посмотреть, не случилось ли чего-то страшного. Всё, что им удалось обнаружить — развалины. От спальни Виллоу почти ничего не осталось. А внутри лежал Евдем. Нимира мигом привела его в чувства и спросила, что произошло, но Евдем не смог ничего вспомнить.

Пока Нимира беседовала с Евдемом, Мелания незаметно ушла. Она хотела найти Виллоу и поговорить. Кажется, он способен на глупости. Если он со злости разрушил свою комнату, то что будет дальше?

Только она не знала, где его искать. Она долго бродила по замку, пытаясь понять, как вампиры чувствуют друг друга по запаху. Для неё не было никакого отличия. Воздух и воздух, немного сырой и затхлый, пахло землёй и камнем. А ещё чувствовался запах копоти. Других запахов Мелания не смогла уловить.

Когда она спустилась на первый этаж, встал вопрос: стоит ли ей выходить на улицу одной? Но потом решила, что это опасно, поэтому не стала рисковать. Она уже повернулась, чтобы вернуться к Нимире, как вдруг что-то произошло. Она почувствовала… знакомый запах. И он принадлежал вовсе не Виллоу.

— Мелания? — в доказательство услышала она голос и повернулась. На лице образовалась радостная улыбка.

— Ранн! Наконец-то мы встретились.

Он шёл домой и уже достиг своей улицы, когда почувствовал неладное. Торлейк не слишком обрадовался перспективе быть съеденным вампиром, поэтому прибавил шаг. Он уже не думал о Мелании, и стычка с Элжероном позабылась. Однако кое-какие слова намертво въелись в память: «Ты не пойдёшь в бой, Тор. Ты завизжишь как девчонка и будешь удирать, не думая ни о ком вокруг, кроме как о своей заднице».

А как же доказать всем и себе, что он не трус?

«Я — сын охотников. Почему я должен бояться вампиров?» — дрожа всем телом, подумал он и остановился. Он решил посмотреть страху в глаза и мужественно выдержать встречу.

— Кто здесь? — спросил Торлейк, потом сглотнул. Улица была пустая. Мокрый асфальт блестел, в лужах отражались пролетающие в небе птицы. Ничего не произошло. Никто к нему не вышел. Торлейк подумал, что воображение сыграло с ним шутку, поэтому рассмеялся. — Вот, дурак трусливый! Кому ты нужен?

После этих слов он ещё раз оглядел тротуары, и все дыры, из которых могла выскочить нечисть, покачал головой и повернулся, чтобы продолжить путь домой. Но тут же вскрикнул.

Перед ним стояла знакомая персона. Торлейку довелось увидеть его на крыше университета. Кудрявый с длинной шеей, узкими плечами, плоской и вытянутой грудной клеткой, просто нереально худой мог быть только убийца Когана — вампир по имени Тристан.

Торлейк попятился. Тристан не сдвинулся с места. Его руки покоились на поясе, а лицо освещала широкая, белозубая улыбка. Клыков Торлейк не заметил.

— Не трусь, — сказал он. — Я не собираюсь тебя убивать. Ты мне нужен.

— Только не кусай. У меня кровь кислая, тебе не понравится.

— Пробовал?

— Н..нет, да!

Тристан громко рассмеялся.

— У меня к тебе деловое предложение, — резко став серьёзным, сказал он.

— Может, предложишь кому-нибудь другому? Я не гожусь…

— Заткнись. От такого предложения только идиот откажется, тем более, в такое непростое время.

— И… ты даёшь гарантию, что моей жизни ничто не угрожает?

— Если согласишься, то останешься жив.

— Ничего себе перспектива. У меня нет выбора, получается?

— Увы, нет.

— А если убегу?

— Давно я кисленькой крови не пил…

Торлейк напрягся. Вот надо было останавливаться? Дом ведь уже за следующим поворотом. И оружия никакого с собой не было. Надо было дурманящий порошок захватить.

— Ладно. Излагай.

И Тристан изложил свою идею, в конце добавив:

— Флоранна у меня. Пока она жива, но я ещё не определил, что с ней сделаю. Ну как? Ты согласен?

Торлейк кивнул. А какой у него был выбор? Быть укушенным, а потом мертвым совсем не хотелось. Но стать человеком вампиров в городе звучало даже солидно.

«Я пойду с тобой», — изъявил желание Ан Зигер, и Акил не возражал. Если Зигеру хочется смотреть на то, как вампир расправляется с Дафиной, его проблемы. Пусть смотрит.

Акил был зол. Одна мысль, что к Дафине привёл его Брендон, а значит, они могли быть в сговоре с ней, приводила его в бешенство. Услышав от Ана Зигера, что вампир по имени Тристан расхаживает по городу и безжалостно убивает людей, Акил заподозрил, что всё это как-то связано. На собрании Тристан появился поздно, а потом присоединился к… Брендону. Тристан встал за его спиной. «Неужели всё повторяется?» — задавался вопросом Акил, пока они пересекали парк, чтобы потом выйти к частному сектору.

Пару веков назад его собственный отец пытался нарушить закон, завоевать Вьюрэй и пойти против сына. Акил остановил его. Теперь Брендон?

Дом Дафины был в беспорядке: на полу валялась одежда; на журнальном столике рассыпан какой-то белый порошок.

Зигер попросил ни к чему не притрагиваться.

Дафины в доме не оказалось, как и ожидал Акил. Нужно быть идиоткой, чтобы прийти сюда после содеянного.

Акил окинул глазами просторную гостиную, поразмыслил секунду-другую и зашагал в другие комнаты. Он спросил у Зигера, где ее лаборатория. Тот знал, поэтому охотно показал путь в подвал. Акил изучил ее логово, не притрагиваясь ни к одной вещи. Стеллажи, на которых стояли книги, много разнообразных бутылочек; лежали высушенные травы, — все это очень напоминало дом Зуоры. Дафина была умной девушкой и схватывала на лету. Не удивительно, что ей удалось стать магом через столько лет.

— Акил, думаю, тебе будет интересно это почитать, — вдруг сказал Ан, протягивая вампиру толстую тетрадь. — Это ее дневник. Язык непонятный.

Пока Ан Зигер исследовал лабораторию Дафины, Акил вернулся в гостиную и принялся читать ее дневник. Она вела его на шираате, что несколько удивило вампира.

Он открывал страницы невпопад.

5 апреля 2000

Вырвалась наконец-то из оков Акила. Думала, останусь за холмом навсегда. Признаться, то, что я услышала перед уходом, вогнало меня в ступор. Астарот лишил меня любви к Акилу. Вот и славно. Я рада, что больше ничего не чувствую к этому вампиру.

13 июля 2001

Нашла Ранну приёмных родителей. Очень положительные люди. Знаю, что с ними он будет расти обычным человеком, и никогда не узнает о своём происхождении. Если случится то, что предсказывала Зуора, я сама лично убью Ранна.

28 января 2002

Сегодня говорила с мистером Дуайтом. Рассказала о своих способностях. Я знала, что он возьмёт меня на работу. От таких ценных людей не отказываются…

Акил листал, выхватывал самые интересные строчки, прерывался, затем листал дальше.

7 мая 2002

Сегодня наблюдала за малышом Ранном. Он так подрос, а смех какой красивый и волосы вьются прямо как у моего брата в детстве…

22 августа 2016

В школе подрался из-за девочки. Удивляюсь его силе. Мальчишек было трое, Ранн раскидал всех, а сам остался нетронутый. Неужели сила уже проявляется?..

17 марта 2020

Опять приходил Брендон, завёл старую пластинку. Что он от меня хочет? Я давно перестала верить вампирам. Являясь членом «Оу-Вамп», я могла бы его изловить и засадить в клетку за нарушение границы. Однако его настойчивое предложение слишком уж соблазнило меня. Надо подумать…

— Что там? — неожиданно спросил Ан Зигер, заглядывая через плечо Акила, но тот уже захлопнул дневник.

— Я возьму это. Тут о моем сыне…

— О твоём сыне?

— Да, но не советую тебе совать свой нос в это дело, охотничек. Лучше найди мне Дафину.

— Похоже, тебя что-то расстроило.

— Не выпытывай. Скажу одно: Дафина в сговоре с одним из вампиров. Мой рубин выкрали неспроста. Ты должен позволить мне привести сюда своих вампиров, чтобы прочесать территорию. Даю слово, что ни один из них не тронет людей. Но на всякий случай дашь объявление, чтобы они не высовывались.

— Ты просишь невозможное.

— Пойми, дело серьёзное. Если тем вампирам удастся воплотить план в жизнь, то этому городу конец. Вьюрэй погрузится в вечный мрак, а люди будут жить в страхе.

Ан Зигер покачал головой.

— Мне надо посоветоваться со Старым Кейвом и Джессикой. И потом, это решает мэр.

— Значит, надо идти к мэру. Чего мы стоим? Не будем терять время.

Однако, когда они приехали в офис, их ждало потрясение. Стены здания были выбиты. Убиты охранники, Риро и… Старый Кейв. У всех на шее чётко просматривались следы укусов.

— Сколько же их было? — выдавил Ан, ужасаясь представшей картине.

Акил не ответил. Он знал, что вампир мог вытворить такое даже в одиночку.

— Что происходит? — спросил Бьорн, входя в башню.

Астарот отметил, что Радегунды здесь уже нет.

— Я сам пытаюсь понять, что происходит. Всё началось с человека по имени Ранн. — Астарот принялся расхаживать по залу, негромко стуча каблуками по ковровому покрытию. — И его сбежавшего друга. Мы посадили пойманного человечка в донорский дом и не могли допустить, чтобы его дружок безнаказанно расхаживал по городу и рассказывал о нас. Отец, как всем известно, со времён правления нашего деда старался соблюдать закон о Вьюрэйских холмах. Ни один человек не смел переступать границу нашей территории, поэтому логично, что мы присваивали себе этих людей. Если вампир сунется в город, то его посадят в специальную клетку…

— И это тоже логично, потому что люди, в сущности, трусливы.

— Для людей мы были легендой. Лишь избранным было известно о нашем существовании.

— Но не теперь. События сложились таким образом, что мы стали правдой, — отметил Бьорн. Оба вампира говорили деловито и спокойно.

— Не забегай вперёд. Узнав о потенциальном нарушителе, отец решает отослать в город Виллоу.

— При этом он сделал это неофициально.

— Акил не мог обратиться за помощью к мэру. Тот бы вступился за своего гражданина, сказал бы, что позаботится о том, чтобы парень не натворил глупостей. Но смею напомнить, что мэр не верит в нас. Он считает, что мы просто чокнутые людишки. С ним говорить было бы напрасной тратой времени. Вот если бы на его месте был предшественник Кинг, тогда было бы проще.

— Помню, да. Кинг и Акил хорошо ладили и постоянно придерживались строгих правил.

— Может быть, поэтому до сих пор было всё хорошо. — Астарот улыбнулся. — На чем я остановился? Ах, да! В городе Виллоу даром времени не терял, познакомился с милой девушкой, а причиной тому, как я понимаю, стало кольцо с рубином. Но суть не в этом. Виллоу уличают в нарушении, ловят, а девушка бежит сюда, чтобы предупредить нас об этом.

Бьорн поднял палец.

— Это самая загадочная часть истории.

— Ничего загадочного не вижу. Галатия с нашей матерью всё это устроила.

— Только Виллоу справился сам и помощь Мелании не понадобилась. Не произошло ничего сверхъественного.

— Я влюбился в неё, вот что произошло, — отрезал Астарот.

Бьорн уставился на высохший кровавый крест на лбу брата.

— Я думал, что итог нашего рассуждения будет другим.

— Он и будет другим. Я использовал последнее своё желание — обратил Мел в вампиршу. Взамен попросил стать моей нолиной. Ничего не мог с собой поделать.

— А как же Виллоу?

— Мелания сказала, что он напоил меня кровью, когда я лишился сил… она с меня много выпила.

— Ха! Девушки! — усмехнулся Бьорн, но Астарот одним холодным взглядом стёр с его лица ухмылку. — Ну… и где он теперь?

— Понятия не имею. Меня больше интересует, где наш отец. Он редко покидает замок. Мне не нравится то, что происходит.

— Один из вампиров…

Бьорну пришлось прерваться, потому что в башню вошла особь мужского пола, поклонилась и с кряхтящим горловым хрипом заговорила:

— Леди Нимира просила передать, что комната Виллоу разгромлена, самого его нигде нет. Леди Мелания куда-то пропала. Вам срочно нужно пойти туда.

Бьорн и Астарот посмотрели друг на друга, затем рванули вниз со скоростью молнии. Нимира объяснила, что они с Мел болтали, когда услышали шум.

— Ради любопытства мы решили проверить, всё ли в порядке. Я застала здесь Евдема. Он был без сознания. Я его привела в чувство, но он не смог сказать, как тут оказался и что произошло. Пока я с ним говорила, Мелания исчезла.

Астарот был вне себя от злости.

— Если с ней что-нибудь случится, — грозился он. Бьорн, однако, опустил руку брата и призвал к спокойствию.

— Сосредоточься. Она теперь твоя нолина, ты должен ее чувствовать.

Астарот решительно направился по коридору. Она где-то рядом. Его Мелания не ушла. Он чувствовал её…

Ранн шагнул навстречу. Он не улыбался, но в потемневших глазах просматривался блеск. Мелания раскинула руки, и они обнялись. Затем разомкнули объятия и, взявшись за плечи, посмотрели друг на друга, словно не веря, что встретились снова.

— Такое ощущение, что с момента твоего исчезновения прошла целая вечность, — сказала Мелания, ласково коснувшись щеки Ранна кончиками пальцев. — Я видела твоё превращение… Выглядишь очень хорошо.

По-прежнему сжимая узкие плечи девушки, Ранн пристально разглядывал её.

— В тебе что-то не так.

— Да. — Мелания не стала томить и всё рассказала. — Теперь я, как и ты, мертва.

— Так ты тоже полукровка?

— Нет. Я была обычным человеком.

— Не понимаю, — нахмурился Ранн.

— Астарот исполнил моё желание. Это он обратил меня благодаря силе. Я стала вампиршей по собственной воле. И…

— Подожди. Мел, как же так? Зачем?

— Зачем? — Она отстранилась от него. — Потому что мне надо спасти эту чёртову расу. Потому что я являюсь хранительницей кольца, за которым охотятся, и оставаться человеком в моём положении небезопасно. Потому что меня вовсе не пугает вечная жизнь. Потому что я влюбилась в вампира. Тебе достаточно причин?

Несколько мгновений они смотрели друг на друга, после чего Ранн сдался.

— Я был у Йодис.

— Что? В городе?

— Да. Хотел попрощаться. Во Вьюрэе творится что-то страшное. Улицы пустые, люди боятся выходить наружу, потому что по городу разгуливает вампир-убийца.

— Кто же он?

— Мама сказала, что он убил профессора Когана. А Йодис сказала, что Флоранну похитили. Я не придал ее словам значения. Вообще ощущения вампиров сложно принять. Отношусь ко всему происходящему слишком холодно.

Мелания снова и снова перебирала в уме всю полученную информацию, тщательно анализировала, но поверить не могла.

— Флор похитили? Но кто?

— Полагаю тот, кого боятся люди.

Мелания чувствовала, как ее охватывает возбуждение, сознание обострилось и появилась готовность ко всему. Когда-то она и мысли не могла допустить о сражении, но теперь всё её нутро жаждало борьбы.

— Мы должны что-то предпринять, Ранн. Они — люди, но всё ещё наши друзья.

Кивнув, Ранн отступил на два шага. К ним направлялся Астарот — тот самый парень, который заявился в донорский дом, чтобы допросить Ранна. Он его сразу вспомнил.

— Вот ты где! — воскликнул Астарот, беря Меланию за руки.

— Прости, что ушла… Ты же знаешь Ранна? Он мой друг. — Мелания повернулась к Ранну. — А это Астарот. Теперь он мой мари, или на человеческом языке — муж.

Астарот приложил руку к груди и склонился в легком поклоне. Ранн ответил тем же.

— Добро пожаловать в наш мир! — гордо приветствовал вампир новоиспечённого сородича Астарот. Потом он предложил пройти всем в башню.

Некоторое время все трое молчали. Ранн разглядывал мрачные гобелены на стенах, а Мелания смотрела на своего мари и думала, стоит заводить тему или ещё не время. Но терпения не хватило.

— Во Вьюрее кое-что происходит, — серьёзно сказала она. — Кто-то из вампиров нарушил закон, но он не просто переступил запретную границу. Он убивает людей.

— Откуда тебе это известно?

Оба посмотрели на Ранна, и всё сразу стало ясно.

— Мою лучшую подругу похитили. Я хочу найти её.

Астарот сел в отцовское кресло.

— Идти в город я тебе не позволю. Без Акила мы не в праве что-либо предпринимать…

В зал ворвался Бьорн.

— Ты нашёл Брендона? — взволнованно спросил Астарот.

— Нет. Ни его, ни Акила нигде нет. Их видели… в небе.

Бередя свою подвеску, в которой был спрятан заветный рубин, Меланию вдруг осенило!

— Акилу следует быть предельно осторожным, ведь у него кольцо с рубином. А у Брендона есть такое?

— Нет, — ответил Астарот, забарабанив пальцами по столу. — Зато оно есть у матери. Мама! Бьорн, срочно нужно разыскать Радегунду и обеспечить ей охрану. Где Галатия?

Они все ринулись на поиски Радегунды и Галатии. В замке их определённо не было. Навстречу шёл Евдем, и Астарот осведомился о его отце.

— Он у себя, — удивлённо ответил Евдем. — Только у него был.

Астарот взял с собой Ранна, велев Бьорну и Евдему оставаться с Меланией. Пришлось ей вернуться в компанию Нимиры, только на этот раз рядом были мужчины.

Спешка и суета всегда сбивают настрой, поэтому Галатия на секунду остановилась и ещё раз сосредоточенно обвела взглядом комнату хижины. «Где-то же должно быть», — подумала она, после чего бросилась к нижним ящикам.

Разбросанные повсюду колбочки со снадобьями и травы свидетельствовали о том, что хижину Зуоры не раз пытались разграбить. Но что обычный вампир и тем более особь понимает в зельях и колдовстве?

Несколько чёрных бутыльков выстроились в ряд на второй полке. Все подписаны на шираате. Галатия перебирала каждую. Всё не то! Она тряхнула головой. Снова перед глазами явились картинки из видения: Радегунда и Морлек в донорском доме… в обнимку…

Надо торопиться!

За последним бутыльком Галатия увидела бумажный свёрток. На нём чёрным угольком было нацарапано «одоре», что означало «запах». Ликуя и улыбаясь во весь рот, Галатия быстрыми движениями развернула бумагу. Порошка было немного, но этого хватит, чтобы избавиться от собственного запаха на пару часов.

Она взяла небольшой алюминиевый стакан и, зачерпнув из кадки пресной воды, развела в нем порошок. На вкус он был как свернувшаяся кровь. Галатия поморщилась, дёсны зачесались, из-под верхней губы появились клыки. Истинный облик Галатии меньше нравился, но в таком виде она ускорится в два раза.

В донорский дом она попала через крышу. Слишком много событий отвлекают королевских вампиров от «Рен Ультио», а особи-стражники давно потеряли бдительность. Никто ее не заметил. И даже люди, разгуливающие у фонтана. Вот, кому хорошо жилось! Им в любом случае не грозит ничего. Если в городе людей могут перекусать особи, то здесь они под защитой… пока.

Лишённая собственного запаха Галатия свободно пробралась по коридору, не поколебав вампирские носы, к кабинету Морлека, где вновь приняла человеческий облик.

Расправив складки на винно-красном платье с воротничком и манжетами из чёрного кружева, Галатия подкралась к двери кабинета доктора Морлека. Она не видела их, но сразу же услышала.

— Не волнуйся, Акил не знает о том, что это был ты, — говорила мать надтреснутым голосом. — А если и узнает, то не посмеет к тебе прикоснуться.

— Считаешь, он почувствует себя виноватым? Радегунда, Акил не намеренно это сделал. Он влюбился, а я имел неосторожность воспользоваться этим и…

— Но если бы я не согласилась, то…

— Да. Не было бы Галатии…

В эту секунду Галатия отпрянула на шаг назад. Виски пронзила сильная боль. Вампирша согнулась пополам, стены коридора закружились. И вот она очутилась в кабинете Морлека. Но не в настоящем времени. Галатия вернулась назад на много лет.

Она увидела Радегунду в объятиях Морлека. Он целовал ее шею, переполненный любовным томлением. А мама откинула голову назад. Красивые чёрные пряди волос рассыпались по ее обнаженной спине.

— Ты великолепен, Морлек! — вздыхала она, тогда как её ладони исследовали его рыжую шевелюру.

— Я мечтал о тебе не одно столетие…

Не в силах видеть и слышать их, Галатия зажмурилась. А когда пришла в себя, первым делом увидела над собой лицо Морлека.

— Она очнулась, — сказал он, помогая ей встать.

Радегунда тут же подхватила дочь под руку.

— Слава святым! Я так испугалась.

— Я… — Галатия поняла, что всё во рту пересохло. Странное ощущение. — Мне надо смочить горло.

— Использование силы отбирает много энергии, — сказал Морлек, направляясь к холодильнику с запасами человеческой крови.

— Не трать на это время. Я дам свою кровь, — твёрдо сказала Радегунда, надкусила венку на запястье и протянула Галатии. — Что ты видела?

— Вас.

— Нас? — Радегунда резко посмотрела на Морлека, тот стыдливо отвёл взгляд в сторону.

— Скажите мне правду, ну? Чья я дочь, мама?

Радегунда медленно опустилась на стул, расправила подол чёрного платья, затем обратилась к Морлеку:

— Она имеет право знать, как считаешь?

— Я буду только рад, если больше не придётся ничего скрывать.

Галатия сверлила их пронизывающим, холодным взглядом. Она ждала развязки истории жизни Акила, ее матери, да и собственной тоже.

— Акил полюбил человеческую женщину по имени Дафина, — начала Радегунда. — Я узнала об этом от Морлека. Он некоторое время покрывал их, ибо в донорском доме трудно ничего не заметить. Поскольку был тайно влюблён в меня, решил рассказать. Я была в полном отчаянии, не знала как поступить… А потом произошёл какой-то порыв… Мы и сами ничего не поняли. Морлек признался мне в любви, а я… Я проявила слабость.

— И вы стали встречаться? — уточнила Галатия.

— Да. Но наши отношения продлились недолго. Я обратилась к Астароту, попросив его отнять любовь у Дафины. То было его второе желание, и он исполнил его.

— И всё уладилось?

— Да. Я забеременела тобой… но не от Акила.

Морлек положил свои лапища на хрупкие плечи Радегунды, чтобы поддержать ее. Увидев их в позе, как на старой фотографии, Галатия поняла, как похожа на них обоих.

— Значит, я дочь Морлека? — Она вдруг начала улыбаться. А потом хохотать. — Я не дочь Акила? Я… Мой отец Морлек? Ха-ха!

Радегунда с Морлеком переглянулись, ничего не понимая. Но Галатия не собиралась объяснять им свою радость. Она выскочила из кабинета, прежде обняв обоих родителей. А потом помчалась к тому, с кем могла бы обрести счастье.

Теперь всё возможно. Нет родства. Есть чувства, о которых хотелось кричать.

Из разговора Астарота и Брендона Ранн практически ничего не понял, хотя они ни разу не переходили на шираат. Он бродил по большому кабинету, разглядывал резные книжные полки, необычные напольные подсвечники, статуэтки похожие на демонов, и лишь краем уха слушал болтовню вампиров.

— Не имею понятия, о чём ты говоришь, Астарот. — Брендон казался невозмутимым. Хотя Ранн улавливал кое-какие вибрации, в голосе проскальзывали нотки раздражения. — Акила я не видел и не знаю, куда он отправился. Он просил разыскать Дафину, я это сделал. Он мог отправиться к ней. Это всё, что мне известно.

— Дафину? — Астарот нахмурился. — Для чего?

Брендон кивнул на Ранна.

— А сам как думаешь?

И вот тут Ранн включился в их беседу.

— Где она? Я тоже разыскиваю ее, хочу поговорить.

— Дождись Акила, — ответил Брендон. — Я не имею права решать эти вопросы.

— Дядюшка Брендон прав, Ранн, — подтвердил Астарот. — Только отец может позволить тебе увидеться с Дафиной.

Ранн выругался совсем не как аристократ. Что-то человеческое в нём, всё же, осталось. Он вышел из кабинета Брендона, громко хлопнув дверью. Астарот не стал за ним идти, надеясь, что парень вскоре остынет.

«О каких правах говорят эти существа? Всегда думал, что вампирам все это чуждо», — зло думал Ранн, спускаясь по широкой лестнице в холл. Особи искоса глазели на него, но Ранну было плевать.

Он уже собирался покинуть замок, когда в дверях появилась Галатия. Увидев его, глаза ее загорелись. Она неожиданно схватила его за руки и начала кружиться. Кружилась и хохотала, а потом прыгала как девчонка, увидевшая красивое поле цветов.

«Свихнуться можно», — подумал Ранн, искренне не понимая, чему она радуется. А когда спросил, рыжая вампирша отвела его в какую-то комнату с двумя каминами, веками не видевшими огня, и кожаными креслами вокруг них. В последнее время в этой комнате любил отдыхать Акил. Читал книги, размышлял или уходил в забытьё, которое на самом деле было явью прошлой жизни.

— Ранн, ты ни за что не поверишь, но я узнала кое-что. И это что-то круто изменит нашу жизнь, — верещала Галатия. — До знакомства с тобой, возможно, я бы повела себя иначе и… даже расстроилась бы. Но…

Ранн прервал ее, взяв за плечи.

— Тише, тише. Ты перевозбуждена, в тебе столько эмоций. Где ты была? Мы искали тебя и Радегунду по всему замку, вас нигде не было.

— Зачем?

— Есть предположение, что кольца с рубином хотят выкрасть. Акил исчез, никто его не видел. О Святые! Я сам ещё толком не вникаю в суть! У Мелании пытались выкрасть кольцо. Как же зовут эту вампиршу? От слова «демон»…

— Демоника? Зачем? Где Мелания?

— Она в безопасности.

Галатия нахмурилась. Пока она разыскивала Ранна и выясняла прошлое своей матери, что-то произошло. Отшатнувшись назад, она задела книгу с чёрной обложкой, которую Акил читал всего сутки назад и оставил на каминной полке. Книга упала и раскрылась. Галатия присела, чтобы поднять ее, но так и замерла с ней в руках.

— Галатия? — Ранн тоже присел и тогда увидел белки ее глаз. Зрачки отсутствовали, как и сама Галатия. К ней пришло новое видение.

Ранн пересел в кресло и стал ждать.

Элжерон звонил час назад, чтобы предупредить: Торлейк ушёл.

Джессика бродила по дому сама не своя. За окном картина не менялась, и была настолько мрачной, что начинала надоедать. Пустая улица, тёмное небо временами прорезала вспышка молнии, следом громыхал гром. От Торлейка никаких вестей.

Поставив бокал с виски на столик, она снова набрала его номер у себя на мобильнике. Механический голос по-прежнему сообщал, что телефон, возможно, выключен.

«Нельзя было отпускать его одного», — ругалась про себя Джессика.

Второй бокал виски не приносил спокойствия. Она понятия не имела, что делать. Впервые охотничьи навыки оказались безнадежными. Однажды она потеряла мужа из-за вампира. Она не вынесет ещё одной потери.

Звонок в дверь заставил женщину вздрогнуть. Пока Джессика шла к двери, у неё появился проблеск надежды, да и тот погас. Это был не Торлейк. Но появление Акила рядом с Аном Зигером вызвало внезапную тревогу. Лицо у Ана было такое, будто на его плечи легло все горе мира. Акил тоже хмурился.

— Джессика, случилась беда, — начал Зигер, стоя у порога. Джессика не пригласит Акила в дом, он даже пробовать уговаривать ее не стал.

Паника подобралась к горлу.

— Что-то с Торлейком?

— Нет. Но твой сын оставил послание.

— Не тяни резину, Ан. Ты же знаешь, я этого не люблю.

— Риро и Старого Кейва убили. В наш офис ворвались вампиры… один или два, не знаю. С ними был Торлейк.

Минуту Джессика молчала, потрясённая услышанным. Но потом взяла себя в руки.

— С чего ты взял, что мой сын был там?

Ан полез в карман.

— Он оставил это на нашей доске.

Джессика взяла листок бумаги, слова на которой были выведены не красной краской, не красным маркером… а кровью. Возможно, его собственной.

«Это начало конца» — было написано на листке. И подпись. Джессика хорошо знала не только угловатый извилистый почерк, но и то, как он подписывается инициалами: большая буква «Т» возвышалась над первой буквой фамилии.

— Мы немедленно должны идти к мэру, — сказал Ан Зигер. — Вьюрэю грозит смертельная опасность. Поторопись, я по дороге все расскажу.

Джессика не двигалась с места.

— Ты хочешь спасти Торлейка? — настойчиво и даже требовательно бросил Ан. — Если вампиры обратили его волю в свою пользу, то он в опасности.

Некоторое время она переводила взгляд с Ана на Акила и обратно. Убийства не прекратятся, пока они бездействуют. Ан Зигер отныне главный, раз Дуайт погиб. Джессика не видела другого выхода, поэтому зашла в дом, надела плащ, сапоги и присоединилась к главарям двух рас.

Акил за всё время не произнёс ни слова, но неотступно следовал за ними, как телохранитель. Говорил только Зигер.

А у Джессики был на уме один единственный вопрос: что в этом случае может предпринять их никчемный мэр?

Комната заполнилась дымом сигарет, но едкий запах — ничто по сравнению с тем, что творилось у Элжерона в душе. Он уже не обращал внимания на то, что раньше вызвало бы раздражение. Йодис была на нервах. Сам он тоже не находил себе места.

— Почему ты позволил ему уйти? — с упреком спрашивала Йодис.

— Торлейка не знаешь?

— Вот именно! — вспылила она. — Я его очень хорошо знаю! Поэтому не пустила бы одного.

— Но он ушёл! — в ответ крикнул Элжерон.

— И какой ты после этого охотник?

Слова, выброшенные сгоряча, обычно жалят больнее кнута. Губы, которые он мечтал целовать, произнесли самое обидное, что доводилось прежде слышать Элжерону. Хотелось развернуться и уйти на поиски Торлейка, а по дороге убить всякого встречного вампира, а потом сбросить их головы к ногам разочаровавшейся в нём любимой. Но он не сделал и шага. Стоял и смотрел в её голубые как ясное небо глаза.

— Ты права. Я не охотник, — неожиданно даже для себя сказал он. — Я простой человек, который может допустить ошибку. Не робот, действующий и мыслящий по заданной программе. Я…

— Прости, — услышал он ее шепот. Йодис подошла к нему и взяла его лицо в свои ладони. — Я напугана. Ранн и Мел пропали, Флоранну похитил Тристан. Теперь Тор. Чаша переполнена. Прости.

Девушка встала на носочки и потянулась к его губам. Элжерон предвкушал сладкий поцелуй примирения, как вдруг в дверь забарабанили.

— Святые! Кто это? — голос Йодис дрогнул.

— Не знаю. Может, Торлейк вернулся?

Велев девушке оставаться в комнате, Элжерон пошёл к двери. Около тридцати секунд он просто прислушивался к голосам: мужскому и женскому. Их было двое.

— Ты уверен, что это здесь?

— Нет, не уверен. Но я чувствую энергетику Йодис. У неё моя кровь, поэтому я могу чувствовать ее с большого расстояния. Не мне тебе объяснять, как мы устроены.

— Что значит, у неё твоя кровь?

«Да, — насторожился Элжерон. — И мне это интересно».

В дверь снова забарабанили, но он не торопился открывать.

— Когда ее укусил Тристан, я спас ей жизнь… Эй! Я чувствую, что вы там!

И тут Элжерон всё понял. Он обернулся. Йодис ходила туда-сюда, держа руки на поясе. Вот они, значит, какие сучкú оказались. Он сразу понял, что у неё на шее укус вампира. Зачем было лгать?

— Кто вы? — спросил Элжерон.

— Свои. Я — Виллоу.

Услышав это имя, Йодис бросилась к двери.

— Открой. Он, наверное, принёс вести от Мелании. — И не дожидаясь действий Элжерона, сдвинула засов. — Виллоу? Ты ее видел? Скажи, что Ранн не солгал и с Меланией всё в порядке.

— Впустите нас, — попросил Виллоу. — Я всё скажу.

Блондинка с интересом наблюдала за Йодис, а Элжерон насторожился.

— Ты зайдёшь, но она, — Элжерон показал на Демонику, — останется здесь.

Виллоу смотрел то на него, то на Демонику, не зная, как поступить. Человек в праве сам решать, кого впускать и когда. Демоника не обиделась.

— Ты оставайся с ними. У меня есть дела, я вернусь за тобой. — Смачно поцеловав Виллоу в губы, Демоника тут же исчезла.

А у Йодис глаза округлились.

— Что это значит?

Он не ответил, ожидая приглашения. Элжерон с минуту поколебался, затем сказал, что тот может войти. На всякий случай, в кармане он держал порошок Дафины. Вопросов было много. Только что Йодис крикнула что-то несуразное о Ранне, но он решил оставить шанс Виллоу всё объяснить.

Они расположились в гостиной. Йодис и Элжерон на диване, Виллоу сел в кресло.

— Предлагать тебе чай не нужно, я так думаю, поэтому мы слушаем тебя.

Виллоу кивнул.

— Я обещал, Йодис, знаю. Но всё изменилось. Ни Ранна, ни Мел уже не вернуть.

— Они… мертвы? — глухо произнёс Элжерон.

— В каком-то смысле. Ранн был полукровкой. Мой отец обратил его в вампира. Я был там и видел его превращение. Он сильно не страдал, Йодис.

— Знаю, — холодно произнесла девушка, а потом сжала руку Элжерона. — Ранн был здесь.

Элжерон резко крутанул в ее сторону голову.

— Что?!

— Да, он был здесь. Приходил попрощаться.

— Почему ты не сказала?

— Это моё личное дело, — огрызнулась Йодис. А потом снова обратилась к Виллоу: — А с Меланией что случилось?

— Она… тоже превратилась в вампира.

Йодис заплакала, закрыв рот ладошкой.

— Господи… ну за что?

— Это была ее воля. Она стала нолиной моего брата Астарота. На вашем языке — вышла замуж. Он ее и обратил.

Наступило долгое молчание. Потом Йодис начала горько плакать. Виллоу пытался объяснить, что как раньше уже ничего не будет, что вампиры собираются захватить власть над городом, и людям нужно уходить.

— Нас, мирных, слишком мало, — объяснял Виллоу. — Я намерен контролировать ситуацию, но насколько меня хватит? Всех не спасти, понимаете?

— Значит, Флоранну и Торлейка тоже убьют? — всхлипывая, проговорила Йодис. Виллоу был в недоумении.

Пришла очередь Элжерона рассказывать свою историю — об исчезнувших друзьях.

Перед глазами Галатии завертелась карусель. Картинки мелькали с головокружительной быстротой, отпечатываясь в голове. Она видела двух высоких существ. Сначала это были размытые непонятные тени, но потом они преобразились, появились очертания. Она узнала своего отца. Узнала своего дядю. Но что они делают? Их взгляды враждебны. Они ходят по кругу, словно борцы, собирающиеся нападать. Потом картинка резко сменилась. И теперь на месте Акила и Брендона она видела мать и ещё одну женщину. Короткая стрижка, татуировки. Вот она дует, и из ее ладони летит пыль прямо в лицо Радегунды. Та замирает, падает.

Снова вспышка.

Чья-то рука снимает кольцо с рубином с пальца королевы.

Вспышка.

Крик Ранна. У него клыки, он разъярён. На кого-то бросается.

Снова темнота. Следующая картинка — тёмный, погруженный во мрак Вьюрэй. Над ним больше не светит солнце. Подсознание работает слаженно, Галатия понимает, что лишить солнца целый город могут все три рубина, если их соединить в одно целое. У врага есть цель, и он к ней идёт.

Галатия слышит смех Брендона, его подхватывает смех Тристана, Демоники и… о, ужас! Галатия шире раскрывает глаза и видит Виллоу. Он с ними?

– {Надо уходить!} — кричит Астарот.

– {Нет! А как же мама?} — ее собственный голос.

– {Я найду её…}

— {Нет. Ее найду я,} — звучит твёрдый голос Акила.

Пелена на глазах не позволяет разглядеть больше. Галатия делает глубокий вдох и…

Книга в руках смялась — так сильно она ее сжимала. Ранн был рядом, сидел в кресле и смотрел на неё.

— Ты что-то увидела?

— Да, — слабым голосом ответила Галатия. — Я увидела войну.

Оставив Виллоу с людьми, Демоника поспешила на холм. Нельзя упустить хотя бы одну деталь. Она не собиралась полностью подчиняться Брендону. Он хитёр, но она хитрее. Главное, не просчитаться.

В замке было на удивление тихо. В холле даже особи не околачивались. Демоника предположила, что большая часть сейчас покоится в закутках, дожидаясь ночи. Не каждая тварь любит день, даже если небо затянуто тёмными тучами, через которые не сможет пробиться даже самый слабый луч солнца.

Бесшумно ступая по ковровой дорожке, Демоника решила перевязать волосы в хвост, чтобы не светиться лишний раз. Коридор вёл к массивной чёрной двери в кабинет Брендона. Но Демоника не стала заходить внутрь. Ее остановили голоса и человеческий запах. Быстро сориентировавшись, она забралась по выпуклой каменной стене на балку, перелезла ещё через две широкие балки и затаилась. С недавних пор она научилась подслушивать разговоры таким простым способом. Замок был построен на радость особям. В кабинетах и больших залах потолки были располосованы балками, чтобы твари могли на них сидеть во время сборищ.

Демоника была уверена, что ее не видят, разве что Брендон почувствует ее запах. Но сейчас он был увлечён совершенно другим делом. Ей же было все видно и очень хорошо. Женщина стояла перед столом, Брендон сидел в кресле с высокой спинкой. Демоника обратилась в слух.

— У меня с ней свои счёты. Пожалуйста, предоставь Радегунду мне. Учитывая, что я справилась с Акилом, ты должен мне верить.

В руке Брендона что-то блеснуло. Демоника напрягла зрение и разглядела серебряное кольцо, в которое был заключён волшебный рубин. Надо же! Один есть.

— Радегунда сильнее Акила. Ее способность перемещаться может подпортить тебе планы, дорогая Дафина.

«Дафина? Где-то я слышала это имя».

— Она не сможет перемещаться. — Татуированная женщина достала из кармана пузырёк с серебряным порошком. — Это лишит ее силы надолго. Поверь, Брендон, для меня это очень важно.

— Ну, хорошо. В конце концов, для меня важно, чтобы ты принесла мне рубин. Что ты сделаешь с Радегундой после этого, меня мало волнует.

Через минуту в кабинет вошли вампиры. Брендон велел проводить Дафину к Радегунде, стараясь никого к человеку не подпускать. Когда они удалились вместе с Дафиной, Демоника спрыгнула на пол. Брендон как раз повернулся спиной, но вдруг почувствовал ее присутствие.

— Мы так не договаривались, — сказала она. — Мне тоже надо свести с Радегундой счёты.

Брендон медленно развернулся к ней лицом, и улыбка осветила его почти белое лицо. И без того синие губы стали ещё синее.

— Ты нужна мне для других целей.

— Вот как? — искренне удивилась вампирша.

— Сейчас мы отправляемся с тобой во Вьюрэй к мэру. Думаю, настало время заявить о себе, — торжественно произнёс Брендон и смех заполнил каждый уголок помещения. Однако у Демоники не дрогнул и мускул.

— Разве не ты говорил, что действовать мы будем лишь тогда, когда в руках у тебя будут все три рубина?

— Рубин Акила у меня. Рубин Радегунды вот-вот приплывёт мне в руки. А до девчонки-человека добраться — плёвое дело.

Вот тут Демоника заулыбалась.

— Значит, до тебя ещё не дошли главные новости? — В ее ухмылке сквозило нескрываемое злорадство. — Мелания больше не человек. Астарот сделал ее своей нолиной и обратил, использовал силу — своё последнее желание. Правда, у меня есть козырь. Я смогу ее заманить в ловушку.

— Вот это да! — закивал Брендон. — Полагаю, на этом месте должно стоять «но»?

— Именно. Я хочу стать твоей правой рукой, советницей, если хочешь. Будем править городом вместе. Если откажешься, тогда лови девчонку сам.

При таком раскладе событий очень трудно удержаться от возмущений, но Брендон сохранил спокойствие и с серьёзным видом обошёл стол.

— Я послал за ней Тристана. Кажется, у него тоже имеются козыри. Он предан мне и не требует ничего взамен. Но если не справится, я подумаю над твоим предложением, — почти в ухо сказал вампир, а потом легко ущипнул Демонику за щечку, та отклонилась в сторону. Брендон резко двинулся к двери. — Ты идёшь со мной.

Демоника выругалась про себя, но пошла. Всю дорогу до Вьюрэя она думала и гадала, что за козыри появились у ее братца Тристана.

Дядюшка Брендон предал расу. Почему — неизвестно. Видимо, причины этой навязчивой идеи скрывались во тьме веков, и молодой вампирше никогда не добраться до истины. Не было сомнений, что даже Акилу не под силу в этом разобраться. Знал бы он, что собственный брат плетёт заговор против него, давно принял бы меры.

Галатия ворвалась в покои матери, но Радегунды там не оказалось.

— Может, она в башне? — предположил Ранн.

— Что ей делать в башне? Нет. Сомневаюсь, что она отправилась туда.

— Мне кажется, что мы везде уже посмотрели. Ты сама говорила, что вампиры чувствуют друг друга на расстоянии. Разве сейчас ты не чувствуешь ее запаха?

— В том-то и дело, что нет. А это значит… — Галатия обвела взглядом комнату. — Это значит, что её нет в замке. Она у Морлека! Точно! Когда я уходила, они оставались в «Рен Ультио» вдвоём.

Галатия и Ранн побежали к донорскому дому. Вампирша считала, что первым делом должна предупредить Радегунду. Но к всеобщему сожалению, ее в донорском доме не оказалось. Морлек удивленно смотрел на дочь и сбежавшего человека.

— Почему ты считаешь, что Радегунде грозит опасность? — спросил он.

— Потому что видела. Морлек, Брендон предал нас. Он собирается отобрать рубины и править городом. На маму хотят напасть, чтобы отнять кольцо. Я волнуюсь за неё. Куда она пошла? Ты знаешь?

— Она исчезла, ничего мне не сказав. Так получается, твои видения о том, что мы можем лишиться защиты, оказались верны?

— Тебе мама рассказала?

— Она мне всегда доверяла. — Морлек подошёл к окну, где стоял Ранн и посмотрел во двор. Вокруг фонтана мирно гуляли доноры, не подозревая, что, возможно, скоро им придётся спасаться. — Через пару месяцев наступит зима, а в этот период времени солнце не так страшно. Большую часть дней на город обрушиваются ливни, сопровождающиеся раздирающими небеса раскатами грома. Возможно, у нас будет время все исправить.

— Знать бы как, — задумчиво ответила Галатия, вспоминая крик Астарота в своём видении. «Надо уходить!» — была его фраза. Почему он это сказал? Что сподвигло его отступить? Вампирша вдруг заметалась по комнате, не зная, куда деться. — Я не могу стоять здесь без дела! Нужно что-то предпринять.

Взгляд Галатии упал на Ранна. Судя по умиротворенному виду она поняла, что он ничего не боится и может совершить любой подвиг — если, конечно, подвернётся шанс. Ей хотелось закричать, что ее отец Морлек, а не Акил. Что они с Ранном не связаны кровью и могут быть вместе. Но сейчас было не время. Ее влекла более высокая задача — спасти последний существующий на земле род и не причинить вреда мирным людям.

— Морлек?

— Радегунда велела мне оставаться здесь. Думаю, я должен предпринять попытку защитить доноров в случае… нападения.

— Как ты обычно связывался с мамой?

Морлек открыл рот, чтобы ответить, но тут Ранн неожиданно сказал:

— Она в башне. Я почти уверен… не знаю, что это, но я чувствую это.

Морлек с Галатей переглянулись.

— У него может так рано проявиться дар? — осведомилась вампирша.

— Он находится в том возрасте, когда у вампиров обычно проявляются сверхсилы, — ответил Морлек. — И не важно, когда он был обращён.

Галатия решила, что стоит послушать Ранна и проверить башню. Взяв его за руку, она увлекла его за собой. Он не просто знает, где искать Радегунду. Он чует опасность, и именно он станет тем вампиром, который защитит королеву.

— Давай поторопимся, Ранн!

К мэру пустили одну Джессику. Ану Зигеру и Акилу пришлось остаться в приемной и дожидаться ее там. Они надеялись на благосклонность мэра, но допускали мысль, что власти не предпримут никаких попыток, чтобы защитить город от нечисти. А все потому, что мэр не верил в существование вампиров.

Джессику встретила молодая блондинка. Она вежливо улыбнулась своими ярко-красными губами и попросила следовать за ней. Джессика отметила про себя, что в последний визит не встречала здесь сопровождающих. К тому же, они шли не в кабинет мэра, а в конференц-зал, что ещё больше насторожило охотницу.

— Мэр примет вас здесь. Прошу, — сладко проговорила молодая девушка, до боли напоминающая Джессике ходящего мертвеца, только хорошо загримированного. Уж очень бледной показалась ей эта девушка.

Мэр сидел в кресле лицом к окну, и когда Джессика вошла, не потрудился развернуться к ней лицом.

— Что вас ко мне привело? — спросил он хрипло.

Мэр приболел? Или, может, он так же как и все люди напуган до чертиков?

— Наша организация потеряла людей. В городе вампиры. И нам необходимо подкрепление, — словно скороговорку проговорила женщина. Блондинка не ушла. Она стояла за спиной Джессики, что создавало некий дискомфорт. — Всё очень серьёзно, господин мэр. Советую хорошо подумать, прежде чем отказывать. Вы в ответе за этот город, в ответе за жителей и их безопасность.

— Вы, конечно же, правы, уважаемая Джессика. — Мужской голос звучал бодрее, и охотница не узнавала его. Ей очень часто приходилось встречаться с мэром, но сейчас было ощущение, что это вовсе не мэр. — Вы правы, — повторил голос. — Ситуация очень серьёзная, и необходимо принять меры. Однако есть одно маленькое «но».

Кресло закрутилось, и в следующую секунду пред взором Джессики предстал устрашающего вида мужчина в белой викторианской кружевной рубашке с отворотом. На пальце виднелся перстень, в котором блестел кроваво-красный рубин — подстать цвету глаз. Вампир — застучало в голове. Джессика инстинктивно сделала шаг назад, но за спиной стояла блондинка, оголившая свои острые клыки.

— Что происходит? Где мэр? — дрожащим голосом спросила Джессика, сжимая в кармане пузырёк с порошком.

— Мэр — это я, — твёрдо сказал вампир, поднимаясь с кресла. — Отныне власть принадлежит мне и только мне. У вас есть выбор, Джессика — вернуться домой и затаиться или попробовать бороться. Но в этой схватке вы проиграете. — Он взял со стола бумагу и разорвал ее. — Нет больше закона о Вьюрэйских холмах. Нет мира. Люди больше себе не принадлежат. Я буду решать их судьбы.

«Боже, как же такое могло произойти? А кольцо на пальце вампира, скорее всего, принадлежало Акилу. Я и раньше не доверяла Дафине, так почему же я молчала всё это время? Вот, к чему привело бездействие», — осознание пришло неожиданно и до того ясно, что Джессика замерла, пытаясь найти хоть какой-нибудь выход из сложившейся ситуации.

Уйти мирно? Или бороться?

Джессика остановилась на последнем варианте, иначе она не имеет права называть себя охотницей. Ее муж погиб от клыков этих тварей. Она не позволит погубить других людей. Больше не позволит.

Сделав вид, что приняла условия, Джессика повернулась к блондинке, но не сделав и шагу, бросила ей в лицо порошок. Вампирша издала истошный крик, зашипела, схватилась за лицо, потом упала, не имея шанса пошевелиться. Минутное замешательство позволило проделать то же самое с другим вампиром, поскольку он не ожидал такой защитной реакции.

Действие порошка не продлится долго, поэтому Джессика поспешила вниз к Зигеру и Акилу.

Вместе с мелкими каплями дождя на землю падали ранние сумерки. Город, стиснутый между двумя преградами — морем и холмами, как настоящая западня, держал в своём плену тех, кто дорог. Мелания знала, что даже самые многолюдные улицы были пусты.

Нимира вышла на балкон и тихой, ровной поступью подошла к Мелании. Девушка слышала Нимиру, но головы не повернула. А потом почувствовала, как на плечи легла тяжелая ткань. Это был плащ на завязках в викторианском стиле.

— Зачем он мне? — спросила Мелания и, тем не менее, не сопротивлялась, когда Нимира завязывала плащ у неё на груди.

— Пригодится. Здесь широкий капюшон. — Вампирша подняла капюшон, спрятав волосы Мелании. — Вдруг придётся скрываться. Хорошая вещь, поверь мне.

Девушки улыбнулись друг другу. Мелания с благодарностью, Нимира дружелюбно. Слова в этом случае были не нужны. Нимира умела читать мысли, поэтому знала всё, о чём думала Мелания. Расправив складки плаща, Нимира снова оставила Мел одну.

Затаив дыхание и, кое-как стараясь сдержать странную дрожь в груди, Мелания двумя руками ухватилась за железные перила, которые не казались ей ни холодными, ни горячими. Куда бы ни был направлен ее взор, казалось, что всё вокруг движется, что движение можно различить в сумрачной темноте. Она не знала, воображение это или особи перескакивают с места на место, высматривая жертву. Странно. Странно и непривычно.

Справа в темноте что-то шевельнулось. Мелания насторожилась, напрягая зрение. Несколько мучительно долгих секунд она не могла ничего разглядеть. А потом показался маленький силуэт и крылья. На перила опустился серый голубь. На шейке птицы был маленький свёрток. И только Мелания высвободила птицу от ноши, как та сразу же взлетела и скрылась между ветвями.

Обернувшись, она увидела Бьорна, Евдема и Нимиру о чём-то споривших между собой. Никто из них не смотрел на балкон.

Мелания быстро развернула бумагу и прочитала послание:

«Мел, я пришёл за тобой на холм, но случилось нечто непредвиденное. Мне позволили написать это послание. Спаси меня. Я в роще за донорским домом. Приходи одна, пожалуйста. Торлейк».

Она узнала его угловатый извилистый почерк и «Т», возвышающуюся над всеми буквами его имени. Торлейк и только он писал так. Никто другой об этом знать не мог.

Как же вовремя Нимира дала ей этот плащ. Мелания вновь покосилась в сторону двери, за которой теперь была видна только спина Бьорна. Евдем и Нимира наверняка ушли вглубь. Они не видят её. О ней явно забыли.

Не теряя времени даром, Мелания перепрыгнула железную ограду и пролетела два этажа вниз. Приземление оказалось твёрдым и слегка болючим. Ей предстоит поучиться правильно приземляться, чтобы не ломать костей. В данный момент она вывернула ступню, но не издала ни звука. Отползла в кусты и притаилась, пока восстанавливалась. Мысленно отметив, что процесс регенерации не очень приятный, пообещала себе впредь не прыгать с высоты.

Всего на миг появились сомнения, правильно ли она сделала, что не предупредила остальных. Но Торлейк просил прийти ее одну. Бояться было нечего. Она больше не человек. Поэтому смело встала и отправилась к донорскому дому, по дороге помечая стволы деревьев. Астарот её найдёт.

Они встретились. Две соперницы, способные дать жизнь и готовые убивать.

Радегунда ждала этой встречи. Она знала, что рано или поздно это случится. Правда не ожидала, что так скоро.

Дафина стояла в другом конце зала. За двадцать лет она превратилась из молоденькой, хорошенькой девчушки в зрелую женщину. Больше не было густых и темных локонов. Ее голову покрывал «ёжик» выцветших волос. Стройная фигурка исчезла. Дафина утратила свою женственность и приобрела мужеподобный вид. Но не это было главным. Она постарела. Тогда, как Радегунда, несмотря на свою вампирскую бледность, по-прежнему выглядела прекрасно.

— Зачем ты здесь?

Дафина ухмыльнулась.

— А ты не догадываешься? Я пришла поквитаться с тобой за нанесённую обиду. Ты украла у меня… Акила. Ты отняла у меня сына.

— Я не отнимала у тебя сына. Как я могла отнять у тебя того, о ком даже не подозревала?

— О Господи, Радегунда! Не строй из себя невинную овечку! — Дафина начала приближаться. — Ты попросила Астарота отобрать у нас любовь. Да, ты освободила меня… но Ранн… мой сын был обречён, и мне пришлось сделать все, чтобы защитить его.

— От судьбы не убежишь — знаешь такое? Ранн сам нашёл свою смерть. И Акил оказался рядом. Теперь твой сын живёт среди тех, против которых ты воюешь. Или хочешь сказать, что не работаешь на охотников? — добавила Радегунда, когда лицо Дафины удивленно вытянулось.

— Я воюю против вас, да. И не скрываю этого, — с ненавистью ответила Дафина, приблизившись ещё на шаг. — Потому что искренне ненавижу вампиров. Носители зла! Кровососущие твари! Вы говорите о любви, но абсолютно ничего о ней не знаете. Для вас важнее всего власть. Так было, есть и будет. И даже Брендон, будь он неладен, перебежчик.

Радегунда недоуменно нахмурилась.

— Почему ты вдруг заговорила о Брендоне?

— Потому что я здесь и по его просьбе тоже, — сказала Дафина и рассмеялась. — Знай это, Радегунда. И прежде чем ты потеряешь сознание, хочу сообщить тебе, что твой дорогой Акил больше не имеет власти. У него нет ничего, даже драгоценного рубина.

Жуткий раскатистый смех сумасшедшей женщины оглушил Радегунду. Она пребывала в замешательстве и смятении, поэтому не заметила, как Дафина достала что-то из заднего кармана брюк.

— И ты тоже лишишься рубина, дорогая моя. Прямо сейчас.

В считанные секунды Дафина преодолела оставшееся между ними расстояние, сделала прыжок, и не успела Радегунда обнажить клыки, как что-то посыпалось в глаза. Тело в миг перестало ее слушаться. Она всё понимала, слышала, но ни говорить, ни двигаться не могла. Камнем она рухнула на пол.

Дафина опустилась перед ней на колени и взяла руку. Рубин был спрятан под серебрянкой крышечкой. Очень медленно Дафина сняла кольцо с пальца вампирши, затем сказала:

— Это моя месть, Радегунда, за муки. Ты придёшь в себя, но отныне ничего в этом городе не принадлежит вам. Брендон станет править Вьюрэем. — Она ухмыльнулась. — Зуора обучила меня хорошим вещам. Это ещё раз доказывает, что вампиры не так умны, как люди.

«Зато люди не так сильны, как вампиры. Тебе это вернётся», — хотелось сказать Радегунде, но язык не слушался.

А потом произошло нечто неожиданное. Дафина уже поднялась на ноги, когда в башню ворвались Галатия и Ранн. Увидев сына с клыками, Дафина растерялась, она потянулась за пузырьком с порошком, но тот выпал из дрожащей руки.

— У неё кольцо, Ранн! — крикнула Галатия и бросилась к Радегунде. — Дьявол! Мама, что с тобой?

В этот момент Дафина сделала попытку убежать. Она уже поняла, что охраняющие ее вампиры обезврежены, но она не собиралась сдаваться без боя. Опрокинув на Ранна стол, она метнулась к окну. Но Ранн отбился от стола, размозжив его на две части одним взмахом руки, а в следующее мгновение он был рядом с Дафиной и держал ее за шею.

— Отпусти, — прокряхтела Дафина. — Я же родила тебя.

— Ты бросила меня!

— Я хотела… защитить…

Лицо женщины приобрело синий оттенок. Ранн душил ее.

— Ты мне не мать, — прошипел он, отобрал кольцо и бросил Галатии.

Крик, вырвавшийся из его горла, был полон отчаяния и боли. Он со всей силы сдавил женщине горло. Затем нагнулся и зубами вцепился в ее шею, но не чтобы выпить ее кровь. Он хотел ее растерзать. Точно так же, как какой-то вампир растерзал Зуору. Он рванул кусок плоти, затем ещё один. Кровь брызнула фонтаном. Дафина захрипела.

Вдруг он выпустил ее из рук, понимая, каким чудовищем стал из-за ненависти. Но Дафина больше не могла защищаться. Понимая, что выхода другого нет, она отошла к окну и сбросилась вниз.

Когда Галатия и Ранн подошли к окну, то увидели не тело, а собравшихся над ним изголодавшихся особей. Это был ее конец.

Радегунда удовлетворенно закрыла веки. Сила вампиров велика. Человек привык чувствовать превосходство над всеми существами на планете. Однако он глуп.

Галатия помогла Радегунде сесть в кресло.

— Ранн, найди Астарота или Бьорна. Я побуду с мамой. — Она улыбнулась Радегунде. — Что такое? Ты хочешь что-то сказать, мама? Потерпи. Скоро действие порошка пройдёт, и ты всё мне скажешь. А пока я буду рядом.

«Брендон. Остерегайтесь Брендона», — хотела сказать Радегунда, но сидела неподвижно и смотрела, как Ранн покидает зал башни.

Она увидела Торлейка сразу, как только обогнула донорский дом и вышла на небольшую пустошь. Деревьев вокруг было мало, в основном здесь росли невысокие ели и пожелтевшие к зиме кустарники. Морлек уничтожил все высокие деревья, чтобы уберечь доноров от особей. В былые времена самые прозорливые взбирались на ветки лиственниц и попадали прямо на территорию «Рен Ультио». Только благодаря бдительным охранникам удавалось засечь нарушителей… Поэтому роща сейчас состояла из пней, на одном из которых сидел Торлейк.

Мелания остановилась, глядя на связанного друга. Она понимала, что-то не так. Но пока всё выглядело спокойно. Рядом с ним никого не было, хотя вампирам ничего не стоит притаиться даже в кустах. А справа высокая каменная ограда «Рен Ультио».

— Как ты попал сюда? — спросила она, надеясь на подсказку.

Торлейк дрогнул, поднял голову и начал вглядываться в темноту. Меланию было трудно узнать из-за плаща с капюшоном, скрывающим ее лицо, поэтому он спросил:

— Мел?

— Я задала вопрос.

— Как попал сюда? Обычным способом. То есть тем же путём, каким мы шли с Ранном.

— И тебя никто не остановил?

— Охотников больше нет, Мел. Кажется, людям грозит смерть… Я пришёл предупредить тебя.

— Охотников нет? То есть, как нет? А твоя мама?

— Мама здорова. Но организацию уничтожили. Город живёт в страхе. Ты должна спасти нас, освободить. Свобода это то, что нам могут дать, если следовать их указаниям.

Мелания подняла руки. В ночной темноте они казались белыми, словно кости. Она взялась за края ткани и сняла капюшон.

— О… Боже… — не то удивление, не то страх прозвучал в голосе Торлейка. — Что с тобой сделали?

Он увидел, как сверкнули глаза Мелании, и это был не её добрый, девичий взгляд. В данную минуту она была похожа на притаившуюся хищницу и озиралась по сторонам, прислушиваясь к любому звуку. Совсем недавно ему казалось, он не сможет прожить без этой девушки, теперь знает, что их связь невозможна. Вампиры изменили Меланию.

— Развяжи мне руки. Не стой. Если он вернётся, то нам обоим не поздоровится.

— Кто он? О ком ты…

Слова прервал резкий треск. Мелания насторожилась, но потом вдруг поняла, что не испытывает страха. Она потребовала, чтобы тот, кто сейчас прятался за оградой «Рен Ультио», показался ей. И вдруг оттуда вышла… Да всё, оказывается, хуже, чем она думала.

— Флоранна?

Торлейк удивленно смотрел себе за спину.

— Клянусь, я не знал.

Флор дрожала всем телом. Даже в темноте было заметно, как она напугана, измучена и обессилена. Еле передвигая ногами, она приближалась к Торлейку.

— Флоранна, ты слышишь меня? Кто вас сюда привёл? Эй! Выходи! Я готова выслушать твои условия!

— Спаси, Мел, — хрипло произнесла Флор. — Весь город в опасности. У тебя есть то, что им нужно.

— Кому?

Ещё шаг, и Флоранна потеряла сознание. Торлейк успел оттолкнуть девушку, чтобы та не ударилась головой о пень. Мелания хотела подбежать к подруге, но Торлейк не позволил.

— Развяжи мне руки! — крикнул он.

Она развязала, а в следующую секунду оказалась в его объятиях. Чувство, что во всем происходящем было что-то не так, не покидало ее. И запах… Он не принадлежал Торлейку. Не принадлежал человеку. Даже неопытный вампир сможет отличить горячую человеческую кровь от мертвой. И когда руки Торлейка полезли ей под плащ, Мелания все поняла и с силой толкнула его, не ожидая от себя чудовищной, невообразимой мощи.

Торлейк отлетел к стене, ударился спиной и скатился вниз. На ее глаз Торлейк растворился в воздухе.

— Это была иллюзия, — поняла она. Потом покосилась на неподвижное тело Флоранны. — Тристан? Что ты пытаешься этим добиться? Думаешь, я глупа?

— И неосторожна, — услышала она за спиной и едва успела отпрыгнуть в сторону, когда Тристан собирался схватить ее. Всё, что ему удалось — сорвать с неё плащ. Ещё одна попытка наброситься оказалась неудачной. Мелания ловко увернулась, откинувшись корпусом назад. Она сделала удивительное сальто и снова встала на ноги. — Мне нужно кольцо. Тебе нужны друзья. Вот моя сделка.

— Мои друзья? Они ненастоящие, иллюзионист чертов!

— На твоём месте я не был бы в этом так уверен. Иллюзия началась с момента, когда ты заговорила с Флоранной. До этого ты говорила с настоящим Торлейком. Всё-таки я ловко тебя провёл. Хочешь увидеть его?

— Я не верю ни одному твоему слову. Кольцо ты не получишь.

— Бедная Мелания, — сардонически усмехнулся Тристан. — Вижу, ты стала одной из нас. Жаль, твоё существование не будет вечным. Сейчас сюда приведут Торлейка и Флоранну. Настоящих. Ты увидишь сначала одну смерть, затем вторую. В конечном итоге я убью тебя. Но, — он приподнял брови, стараясь быть убедительным, — мы оба этого не хотим, так ведь?

Мелания почувствовала, как ее окатывает холодной волной страха. И это вовсе неприятно.

— Сначала докажи, что мои друзья настоящие. А потом у меня будет встречное предложение.

— О-о-о… бывший человек торгуется? Как это мило. — Он подумал секунду, затем согласился. — Ладно. Ведите их сюда!

Только теперь Мелания увидела, что место, где лежала Флор, пусто. На этот раз Торлейк и Флоранна не были связаны, и выглядели вполне неплохо.

— Мел! — крикнула Флоранна.

— Не спорь с ним, — сказал Торлейк.

— Да. Прошу тебя, отдай то, что он просит и уйдём отсюда, — слёзно просила Флор.

— Тогда у нас будет свобода. Слышишь, Мел? Тристан нас отпустит, мы уедем подальше от этого города.

«Кажется, они не поняли, в кого я превратилась. А Тристан хорошо их обработал, только забыл упомянуть, что отсутствие рубина меня убьёт. А Флор, видимо, от страха забыла, что со мной случилось», — думала Мелания.

— Послушай своих друзей. Разойдёмся мирно.

— Давай честно бороться, Тристан. До конца. Победитель забирает кольцо и людей.

Вампир от души посмеялся.

— Бороться? С тобой?

— Да, — последовал смелый ответ. — Здесь и сейчас.

В голосе Мелании звучала такая уверенность, такая могучая сила веры, что Тристан стал вдруг серьёзным.

— Ты сама напросилась.

Вампирам, которые привели друзей Мелании, было велено оставаться на месте и не лезть. Флор расплакалась, уткнувшись в грудь Торлейка, а тот стоял как статуя. Он не мог поверить в увиденное. У Мелании исказились черты лица, из-под верхней губы появились клыки, даже ночь не помешала Торлейку разглядеть налившиеся кровью глаза.

Когда это увидела Флоранна, у неё случилась истерика. Сначала она пронзительно закричала, а потом упала в обморок.

— Я приду за вами! — крикнула Мелания и сосредоточилась на противнике.

Бой начался. Правила не обговаривались. Мелания представить не могла, каким образом сможет его победить, но понимала, что драться они будут очень долго. И для начала ей необходимо просто не позволять ему приблизиться. Если бежать в сторону замка, то рано или поздно Тристан наткнётся на Астарота или Бьорна… рядом мог бы оказаться любой вампир, способный прекратить бой.

Сначала они ходили по кругу, затем Тристан сделал выпад вперёд. Мелания отпрыгнула. Тогда он рассмеялся.

— Забавно! Ты ведь представления не имеешь, как с нами драться.

— Не заблуждайся на этот счёт. Женская хитрость мне в помощь.

И вновь противный смех прорезал воздух. Мелания лишь покачала головой, затем пустилась бежать, перепрыгнула через кусты и двинулась в сторону замка. По склону холма она будто плыла, но слышала шуршание листьев и тяжёлый топот совсем близко. Нет, так он её догонит. Заприметив над собой ветку, Мелания ухватилась за неё и взлетела вверх. Кода Тристан пробегал под деревом, два мощных сапога угодили ему прямо в грудину. Вампира отбросило на несколько мит прямо в кусты лопуха. Услышав глухой удар, Мелания спрыгнула и продолжила путь.

Тристан нагнал ее быстро.

— Думаешь, твои друзья мои пленники? — кричал он, почти поравнявшись с Меланией. Она не отвечала, посчитав, что Тристан хочет заговорить ей зубы. — Бессмысленно драться сейчас, потому что твои друзья готовы сделать для меня что угодно. Даже если ты победишь.

— Что вряд ли, — сказал другой Тристан. Он бежал по левую руку Мелании. Подключил силу. В этот момент и Мелании вдруг захотелось иметь дополнительные способности. Но чего не было, того не было.

Через некоторое время Меланию окружили с десяток Тристанов. Она пыталась различить среди них настоящего, но это оказалось ей не по силам.

— Мои друзья не предадут меня! — Ей пришлось остановиться. Сорвав с дерева ветку, она била каждого Тристана, который к ней приближался. Иллюзия тут же исчезала.

— Флоранна принадлежит мне. Как и Торлейк. Ведь я обещал им свободу, — говорили все три оставшихся Тристана одновременно. — А за свободу люди готовы пойти на всё.

Мелания оглянулась. До замка рукой подать. Хлестнув ещё одну иллюзию, она освободила себе путь, но тут же споткнулась. Нет. Это был удар. Тристан нанёс ей удар. Упав на землю, она могла бы быстро встать, но вампир придавил ее своим телом и заставил смотреть в глаза. Взгляд приковал к себе и лишил способности двигаться.

«Всё. Я проиграла. Сейчас он сорвёт с моей шеи кольцо с рубином и оставит тут задыхаться», — бились мысли в голове.

— Красивая ты, однако. — Холодный палец вычертил на ее лбу точные линии креста. — Чья же ты теперь нолина? Уверен, что не Виллоу. Хм… Что ж… можешь прощаться со своим мари, кем бы он ни был. Победа за мной.

Тристан выпустил длинные клыки. Он собирался вонзить их в шею девушки, чтобы полакомиться напоследок. Мелания зажмурила веки, смирившись со своим проигрышем. С шипением Тристан открыл рот и опустил голову, но не успел укусить. Какая-то сила обрушилась сбоку. Мелания вмиг почувствовала, как тяжесть исчезла. Кто-то тянул к ней руку. Это был Бьорн.

— Ты как?

— Он не успел ничего сделать.

Поднявшись на ноги, Мелания посмотрела в сторону и увидела две мелькающие фигуры; доносились крики и шипение. Они швыряли друг друга, пускали в ход когти и клыки. Вампиры кружились, сливаясь с ночной тьмой. Зрелище было не менее жутким, чем то, что Мелания пережила до этого.

Евдем тоже пришёл. Он собирался пойти на помощь, но Бьорн его остановил.

— Нет. Астарот справится.

— Мои друзья! — вспомнила Мелания. — Тристан привёл их сюда, чтобы заманить меня. Надо найти их и спрятать в донорском доме, пока мы не разберемся тут со всем.

Бьорн попросил Евдема остаться рядом с Астаротом, хотя ничуть не сомневался, что тот способен усмирить Тристана. Сам же взял руку Мелании, и они вместе отправились за Флоранной и Торлейком.

В роще за донорским домом их не было. Мелания пыталась учуять их запах, звала по именам, но всё было напрасно.

Тристан оказался хитрее её.

Брат. Сначала родной отец хотел изменить закон и чуть не убил родного сына. Теперь Брендон решил действовать также. Что ж, у вампиров нет тех семейных уз, которыми славятся люди. Нет понятия «родные», есть «кровные», то есть те существа, которые были произведены на свет от одних мари и нолины. Кровные братья и сестры уважают друг друга, пока сами этого хотят. Видимо, Брендон устал носить статус кровного брата.

Они всё ещё находились в мэрии Вьюрэя, стояли друг против друга. Ан Зигер увёл Джессику. Демоника по приказу Брендона побежала было за ними, но мощный удар Акила отключил молодую вампиршу.

— Брендон, подумай хорошо. Для чего тебе эта власть? Ради чего ты меняешь спокойное существование на вечный риск? Думаешь, ты долго сможешь скрывать смерть мэра и не вызовешь подозрения у высших властей? Ты не сможешь убить всех людей. Многие сбегут из города и сообщат в нужные инстанции… военным или того хуже — журналистам. Особей удержать ты уже не сможешь. Почувствовав свободу, они перестанут тебе служить. А без «Рен Ультио» они будут питаться своими силами.

— Это та тьма, о которой я мечтал, Акил. Как только я заполучу все три рубина, солнце из Вьюрэя навсегда исчезнет. А особи… — Брендон самодовольно усмехнулся. — Особи будут убивать любого, кто посмеет войти в город. Отсюда всего две дороги: на восток и на запад. Моя способность летать позволит уничтожить летающий транспорт. О! Я уже предвкушаю эти прекрасные дни!

Акил не стал говорить о третьем пути. За холмом, переправившись через «Мёртвый источник», можно выбраться в соседний город.

— Выбирай, брат, — произнёс Брендон. — Ты можешь подчиниться моей воле и жить в городе так же как когда-то жил я за холмом. Но если ты откажешься, — он сдвинул брови, лицо стало угрожающе серьёзным, — я не дам тебе жизни даже за холмом. Имей это в виду.

— Ты сошёл с ума! Я не стану играть в эти игры!

— Тогда убирайся с моего пути и не мешай!

Направляясь к выходу, Акил грозно посмотрел на Брендона, тот улыбнулся ему зловещей улыбкой.

— Я найду способ остановить тебя, — процедил Акил. Он мог бы воспользоваться силой и умертвить брата, но подумал, что это слишком простой путь.

— Давай! Останови меня! — крикнул Брендон ему в спину. — В данный момент Тристан, возможно, убил девчонку-человека, а твоя драгоценная Дафина расправляется с твоей нолиной. Может, поспешишь, а?

И рассмеялся так, будто это была лучшая шутка из всех существующих.

Акил не стал тратить на него время. Теперь у него была одна единственная цель — спасти то, что ещё можно было спасти. И чтобы исполнить свой долг, он пробирался сквозь заросли колючих кустарников, карабкался вверх, петляя между деревьями, и проклинал тот день, когда позволил Брендону остаться за холмом.

Как только Ранн вышел из замка и оказался на нужном месте, он, разогнав особей, посмотрел на высохшие тело своей биологической матери. Он пытался хоть что-нибудь почувствовать, но броня его была крепка. Ему не было жаль Дафину.

Ночь таила в себе большую опасность. Ранн почувствовал это, когда из чащи леса у подножия холма услышал истошные крики. Их услышала и Галатия, пришлось оставить Радегунду, чтобы предотвратить то, о чем ещё не подозревала. Они встретились с Ранном у каменных конструкций, затем побежали на шум.

— Мел, — прошептал Ранн, узнав фигуру подруги. Мелания с Бьорном шли им навстречу. — Что происходит?

— Астарот и Тристан сражаются. Пора это прекращать, — быстро сказал Бьорн и пошёл вперёд. Но тут же был отброшен назад. Галатия вскрикнула. Ранн увидел дыру в животе Бьорна. — Без оружия нам туда не пройти, — прокряхтел он.

— Что происходит? — не понимал Ранн.

Рванув зубами кожу на своём запястье, Галатия присела рядом с Бьорном.

— Кровь поможет ему быстрее восстановиться, — пояснила она. — Если Тристану на подмогу пришли другие вампиры, то нам будет худо.

Мелания схватила с земли палку и встала в боевой позиции.

— Так ты не защитишься, — сказала Галатия.

Но Мелания упрямо двигалась вперёд.

— Там Астарот. Я не могу его бросить.

Крики и звуки борьбы доносились непонятно откуда. В кромешной тьме да ещё с эхом, разносящим голоса по округе, сложно было сориентироваться. Ранн растерялся и не знал, как поступить. Какая-то тварь прошелестела в ветвях лиственницы. Мелания и Ранн подняли головы. Ничего не происходило, а потом вдруг неожиданно выпрыгнула особь и повалила Ранна на землю. Галатия зашипела, но не помогло. Тогда Мелания проткнула бок особи палкой, поражаясь своей новой силе. Тварь от боли выгнула спину, затем скрылась в кустах.

— Это дикие, необученные особи. — Галатия поднялась на ноги и помогла встать Бьорну. — Пришёл в себя?

— Не волнуйся. Надо уходить отсюда. Всем. Мелания, бегите с Галатей за Нимирой…

— Я не уйду отсюда без… — Слова Мелании прервал громкий топот, а через минуту показались Евдем и Астарот. Ощутив облегчение, Мелания бросилась к нему на шею. — Слава Святым, ты жив!

— Надо уходить! — крикнул он всем, а потом обратился к Мелании. — Помнишь наше место? — Она кивнула. — Отведи всех туда, и ждите. Они собрали целую армию особей. Нам не выжить, если останемся. Давайте! — Он толкнул Меланию к Ранну. — Бери девушек и уводи туда, куда скажет Мелания.

— Нет. А как же мама? — запротестовала Галатия.

— И Нимира, — присоединился Бьорн.

— Нимиру мы позовём с балкона, но мама, она…

— Я найду её, — пообещал Астарот.

— Нет. Её найду я.

Все обернулись на голос. Перед ними стоял Акил, в руках он держал окровавленный кинжал. Он тоже повстречал одичавших особей.

«Это что-то новенькое, — подумал Ранн. — Может, и нам стоит запастись стальным оружием?»

— Задержите особей, — велел Акил Бьорну, Астароту и Евдему. — Я попробую вывести остальных. — С этими словами он полоснул особь, намеревавшуюся напасть на Галатию, кинжалом.

Они собирались уходить, когда она вспомнила о Морлаке. Бьорн пообещал за ним сходить.

Забрав Радегунду и Нимиру, они отправились к хижине, в которой произошёл обряд воссоединения, где Мелания стала нолиной Астарота. Там они дождутся остальных и решат, как быть дальше.

Слёзы высохли. Флоранна погрузилась в какое-то полусонное оцепенение, не видя и не слыша вокруг ничего, кроме собственного дыхания.

Торлейк сидел тут же рядом на полу и выглядел не менее задумчивым. Вампиры снова привели их в хижину, где в старом кресле-качалке сидела женщина и молча не сводила с них взгляда. Тристан назвал ее своей матерью и убедил, что она не причинит им зла до тех пор, пока они смирно сидят.

Говорить им, однако, никто не запрещал, поэтому Флоранна сказала:

— До сих пор не могу поверить, что Мелания стала вампиром. Я должна была ее беречь.

— Ты не могла знать, — тихо произнёс Торлейк. — Ничего не изменить. Думай о своей шкуре. Нам бы выбраться отсюда живыми. Слышала же, что сказали вампиры. Здесь повсюду голодные особи.

— Мне не кажется, что Тристан оставит нас в живых. Ради чего? Он коварный и опасный. — Она понизила голос до шёпота. — Он убил нашего профессора Когана и Дейва. Тор, мне страшно.

Чтобы приободрить девушку, Торлейк обнял девушку. Самому было ещё страшнее. И выхода никакого он не находил. Занятия Элжерона не принесли никакой пользы. Если оружие против вампиров под рукой, это одно, но если его нет…

Дверь в хижину распахнулась, в тусклом помещении появились знакомые вампиры. Они тащили безжизненное тело Тристана.

— Он мёртв? — вырвалось у Флоранны. Сердце заколотилось вдвойне, ибо Тристан давал ей хоть какую-то надежду на жизнь.

Один из вампиров сверкнул на неё хрустальным глазом.

— Нас непросто уничтожить. Скоро придёт в себя.

Она замерла, наблюдая, как мать поит Тристана своей кровью из запястья. Так она его лечила, решила Флоранна и посмотрела на бледное лицо Торлейка.

— Как думаешь, это Мелания его так? — тихо спросил он.

Флор лишь пожала плечами.

Глубокая ночь давно покрывала землю, утро для них может не наступить, поэтому Флоранна рискнула подойти к Тристану и проявить беспокойство. Когда она взяла его руку в свою, его мать отошла в сторону. Она позволила Флоранне побыть с ним рядом. Торлейк назвал ее сумасшедшей. Но что сделать, если хочешь жить?

Снова начиналась гроза, и в хижине стало холодно. Девушка дрожала не только от холода, но и от страха, однако продолжала неподвижно сидеть возле Тристана на странной плоской кушетке, покрытой чёрной простыней.

Очнувшись и увидев возле себя рыжеволосую красавицу, Тристан криво улыбнулся. Потом, не говоря ни слова, схватил её за затылок и притянул к себе. Их губы столкнулись с такой силой и страстью, какой в фильмах не увидишь.

Торлейк сорвался с места, чтобы помешать безумству, но вдруг остановился, решив не вмешиваться.

Насладившись поцелуем, Тристан встал на ноги и чувствовал себя при этом прекрасно. Кровоподтёки исчезли, он словно заново родился. Подозвав своих верных вампиров, он сказал:

— Они меня разозлили. Уничтожите донорский дом. Пустите туда особей, устройте им пир.

— Что будет с нами? — спросил Торлейк.

Тристан долго изучал его взглядом, потом Флоранну все ещё сидящую на чёрной кушетке, раздумывая, как ему поступить.

— Пока побудете тут. Потом решу, что с вами делать, — ответил он и исчез.

У Флоранны больше не осталось надежды.

Особи кровожадные беспощадные и изворотливые были повсюду. Оставив свою деревню, они заполонили замок, донорский дом, круша всё, что только попадётся на глаза, и двигались через холм в город. Набрасывались на людей, раздирая их на куски, или просто кусали и высасывали кровь до последней капли. Те, что посмелее, нападали на королевских вампиров, не зная страха перед смертью.

Рубин перешёл к новому хозяину, а его мировоззрение значительно отличалось. Рушить и убивать всех, кто не желал принять нового короля, нового правителя Вьюрэя — главная его цель. Брендон управлял особями, и Акил не сможет их остановить. «У него не хватит сил умертвить всех подряд», — торжествовал Брендон.

Акил забрал Радегунду из замка за несколько минут до восстания особей. Он в сопровождении Мелании, Ранна, Галатии и Нимиры пересёк лес. Они в считаные секунды добрались до хижины и теперь смиренно ждали остальных.

Акил напоил Радегунду кровью. Королева, у которой сохранилось кольцо, могла двигаться и первым делом обняла Галатию.

— Что с нами теперь будет? — спросила она у отца. Но Акил был в растерянности. Не подготовленный к такому повороту событий, он не знал, чем помочь своим преданным вампирам, своей семье. Галатия это видела, поэтому не стала задавать ему больше вопросов. Она встала и подошла к Ранну. — Как ты?

Он стоял, опершись лбом на холодную стену.

— Я? По-моему, я должен быть не здесь, а там.

— Нет, ты здесь, потому что так надо. А иначе кто нас защитит?

— Что происходит, Галатия?

— Мой брат завладел властью над Вьюрэем, — вмешался Акил. — Он намерен заполучить все три рубина, чтобы править городом.

— Дафина пыталась отобрать у меня кольцо, — сообщила Радегунда, затем они с Ранном рассказали о том, что произошло. Акил был расстроен и зол одновременно, но вида не показывал. — Может, стоит отдать им рубины и уйти из Вьюрэя? — неожиданно предложила Радегунда.

И тут Мелания подала голос.

— Я связана с этим рубином, разве вы забыли, Радегунда? Оно меня убьёт, если я с ним расстанусь!

— Ты уже мертва. Забыла? — Королева подошла к Мелании и сорвала с шеи подвеску с кольцом.

— Мама, что ты делаешь? — испугалась Галатия.

Акил также пытался остановить Радегунду, но она просто исчезла. Мелания в этот момент поняла, что свободна от чар кольца. С ней ничего не происходило. Когда Радегунда появилась снова, на неё полился поток возмущений.

— Если Брендон хочет получить рубины, — твёрдо сказала она, — пусть попробует их найти.

— Что? Ты их спрятала? — воскликнула Галатия звенящим от ярости голосом. — Но…

Ранн взял ее за руку.

— Твоя мама права. Нас не станут преследовать, потому что незачем. Мы сможем спокойно уйти из города.

Галатия промолчала, не зная, что сказать. Тишину нарушал лишь шорох башмаков Акила, разгуливающего по хижине туда-сюда. Её мысли о рубинах, уже весьма неопределенные, становились всё более беспорядочными. Так ли они важны? Ранн прав. Исчезнуть, спрятаться в тёмном месте, где их никто не найдёт, а Брендона рано или поздно настигнет неудача. Она с удовольствием посмотрит на это в своих видениях.

Вдруг Мелания напрягалась. Она стояла у входа, вглядываясь в темноту леса. К ним кто-то шёл. Акил вышел вперёд, приготовив кинжал. Силуэта было два. Из-за спины отца Галатия распознала в одном из них Бьорна. Можно было расслабиться. Он пришёл с Морлеком.

— А доноры? — встрепенулась Радегунда, обнимая его.

Бьорн и Морлек переглянулись, затем обреченно покачали головой. И так как Морлек не мог об этом говорить спокойно, ситуацию объяснил Бьорн.

— Особи ворвались в «Рен Ультио». Они уничтожили донорский дом, убили людей и всех, кто встал у них на пути. Уходя, мы видели Тристана. Это его рук дело.

— А как же Астарот и Евдем? — забеспокоилась Мелания.

Бьорн сказал, что они уже идут и заняты тем, чтобы сбить особей с пути, заметают следы к хижине. Никто не подумал о Виллоу, кроме Галатии. Она не знала, где он и не желала верить, что ее горячо любимый брат переметнулся к врагам только потому, что Мелания и Астарот объединились узами брака.

Ночь была длинной, ожидание — мучительным. Красный рассвет окропил серое небо. Утро обещало быть солнечным. Не имея рубинов, вампиры забились поглубже в темную хижину, завешали окна и двери, чем смогли. Бьорн и Нимира находились в смежной комнате. Радегунда с Галатей и Меланией сидели возле полуразрушенного камина, ибо туда не попадал свет. Морлек предпочёл страдать по донорскому дому в одиночестве, забившись в угол. Ранн негромко беседовал с Акилом.

Как бы ни напрягала слух Галатия, у неё не получалось разобрать их шёпот. Но догадаться было несложно. Наверняка Акил хотел знать, как погибла его драгоценная Дафина.

Но вдруг Ранн метнул взгляд на Морлека, а потом перевёл на Галатию. Оказывается, Радегунда по дороге в хижину призналась Акилу, что Морлек — отец Галатии, и теперь он рассказал Ранну. При мысли о том, что они с Ранном не связаны кровно, возникало двойственное чувство — одновременно надежда воссоединиться с ним и страх быть отвергнутой.

Не в силах думать об этом, она встала и скрылась в другой комнате. Там не было окон — только чёрные стены и старый потертый ковёр. Галатия упала на колени и попыталась сосредоточиться, хоть что-то увидеть, найти ответы на свои вопросы. Перед глазами появился образ Зуоры. «Он — твоя судьба», — произнесла хрипло старая особь и исчезла.

Чьи-то руки коснулись плеч. Галатия вздрогнула, но не поднялась. Ей не нужно было оборачиваться. Запах Ранна стал ей уже родным.

Он сел рядом. В полутьме она видела слабую улыбку на его лице.

— Значит, ты мне не сестра?

— Нет.

— Это хорошо.

— Наверно. — Они помолчали. Потом Галатия расслабилась и заговорила снова. — Я бежала к тебе с этой новостью, но… что-то пошло не так.

Ранн повернулся к ней, осторожно взял за подбородок и поцеловал.

Самой большой ошибкой, которую любой может совершить в своей жизни — вечной или нет — является постоянная боязнь ошибиться. Так вот, страх Галатии рассеялся как туманная дымка. Она больше не сомневалась в своих чувствах и только крепче прижалась к Ранну. Потеряв дом, она приобрела нечто большее — любовь.

Ану Зигеру удалось беспрепятственно скрыться вместе с Джессикой. Из мэрии они прямиком направились к Элжерону, где повстречали Виллоу и серьёзно обговорили детали. Джессика поведала вампиру (не без тени сомнения), что задумал Брендон. Зигер упомянул Акила, и теперь Виллу в курсе того, что у отца отобрали кольцо с рубином.

Охотники сами того не желая отдали власть Виллоу. Йодис и Элжерон заверили их, что ему можно доверять так же, как и Акилу. Ничего не оставалось.

Когда Виллоу ушёл, Ан Зигер на пару с Элжероном собрал оружие для защиты, затем раздал женщинам. Йодис достался солнечный электрошокер. «Самая простая игрушка», — усмехнулся Элжерон, впервые вызвав у неё улыбку. Защитив себя, они смогли передвигаться по городу, не забывая об осторожности.

Ночь они провели в доме Джессики.

Утром Йодис поднялась самая последняя и застала троих охотников на кухне за завтраком. Присоединившись к ним, она получила свой сэндвич от Элжерона, Джессика налила ей кофе.

— Мы говорим о будущем Вьюрэя, — сказала Джессика. Она старалась улыбаться, старалась выглядеть беззаботной и бодрой, но Йодис знала, что творится внутри этой женщины.

— Считаете, у города есть будущее?

Ан Зигер вступил в разговор. За ночь его лицо обросло щетиной, волосы были взлохмачены, а вместо вчерашней рубашки на нем был свитер. Йодис догадалась, что Джессика дала ему вещи своего мужа.

— Здесь остались люди. И пока вампиры будут разгуливать по городу, они не смогут выйти наружу.

— Кто-то должен снабжать их провизией, — добавил Элжерон.

— И это будем мы?

— У нас, по крайней мере, есть оружие. И Виллоу поможет.

— На вашем месте я бы не доверяла Виллоу.

— Йодис, милая, — Джессика мягко коснулась ее руки, — мы верим, что Акил найдёт решение. Верим, что Мелания и Ранн вернутся к нам, пусть… вампирами. Душа у них осталась прежней.

Йодис задумалась. Вспомнив последнюю встречу с Ранном — холодным, равнодушным, бледным и одиноким, — она так не думала. Вряд ли теперь у него была душа.

Доев свой сэндвич, Йодис встала, заявив, что они могут делать, что хотят. Ей не стать охотницей, поэтому и тема эта была неинтересна.

Позже, сидя наверху, в комнате Торлейка, и разглядывая фотографии, где все они были изображены беззаботные и счастливые, Йодис вдруг услышала крик Джессики. Она звала их вниз.

— Что случилось? — спускаясь по лестнице, спросила Йодис. Все трое стояли возле большого окна.

— Сама посмотри, — сдавленным голосом произнёс Элжерон.

То, что увидела Йодис, вызвало у неё тошноту. На территории Джессики, да и на других улицах… Повсюду! Особи были повсюду! Мерзкие твари, похожие на живые трупы в грязных лохмотьях, разгуливали по городу, как у себя дома. Они подходили к окнам, стучались в двери домов. Йодис собственными глазами увидела, как один мужчина открыл и попытался выстрелить в тварь из ружья. Особь оторвала ему руку, затем впилась в шею. Девушка закричала от ужаса и спрятала лицо у Элжерона на груди.

— Дело приняло очень серьёзный поворот, — сказал Ан Зигер и двинулся наверх.

— Что ты собираешься делать? — вдогонку кричала Джессика.

— Двери никому не открывать! Ни при каких обстоятельствах! Я подготовлю оружие. У меня пять санганов. Думаю, это самое действенное оружие в данный момент.

— Подождите! — Йодис бросилась к окну. — Санганы не понадобятся. Кажется, сегодня будет солнечно.

Верхушки деревьев озарились первыми лучами солнца, и особи быстро попрятались кто куда. Одну Элжерон заприметил прямо у них на крыльце, открыл окно и включил свой санган. Яркий искусственный солнечный луч обжег особь. Та истошно взвыла, выгнулась и, изворачиваясь, попятилась назад, попав прямо под настоящее солнце. Все наблюдали, как тварь медленно сгорала.

Спустя десять минут улицы стали пустыми.

И вдруг… стук в дверь.

Йодис вздрагивала от любого шума. И сейчас она вскочила с дивана на ноги, вцепившись в рубашку Элжерона.

Велев всем оставаться на своих местах, Ан с санганом направился к двери. Очень медленно он дотянулся до ручки. Фонарь уже был включён и, когда он резко распахнул дверь, луч ударил в глаза девушке и парню. Но они не зашипели, их кожа не задымилась. Напротив, они закрылись руками. Люди!

Ан Зигер быстро втянул их в дом.

— Торлейк! — разрыдалась Джессика и бросилась обнимать сына.

— Я в порядке, мама.

Йодис, тем временем, ощупала Флоранну.

— Я уже не верила увидеть вас живыми.

— Мы вернулись, — глухо произнесла Флор. — Но Мелания больше не вернётся. Она…

— Мы знаем, — печально улыбнулась Йодис.

Девушки крепко обнялись.

Тристан вернул их, но не просто так.

«Как же так? — спрашивал себя Виллоу, шагая по городу в предрассветной тьме. — Когда дед, древний вампир, выступил против закона, Брендон встал на сторону Акила. Они вместе сражались за справедливость. Что же теперь произошло? Дядюшка захотел потешить собственное тщеславие?»

Вампиры — древние существа, образ которых к настоящему времени изменился. Они научились жить в мире и согласии с людьми, научились кормиться друг от друга или пить кровь из кубков, которую предоставляют им доноры. Виллоу было тяжело осознать, что Брендон понесёт собой абсолютное зло, собираясь подчинить людей. Неужели ему так хочется вернуть традиционных разрушающих и вызывающих страх существ? Это древние, давно забытые всеми вампиры, находящиеся вне жизненного пространства. Это холодное, воплощающее зло. Виллоу был растерян, он пока не знал, как поступить, как будет правильно.

Отбросив в сторону пустые размышления, он пересёк площадь, где обычно проходила пятничная ярмарка, и направился в сторону мэрии. С рассветом становилось ясно, и он чувствовал, что нужно поторопиться, ведь в ясную погоду солнце светит ярко.

Куда бы он ни пошёл, везде видел образ Мелании. Виллоу ещё до конца не понял, что происходит в его душе. Не то, чтобы он желал связать с ней существование. Но тогда она была человеком, и его намерения оставить ее, были оправданы. Астарот оказался проворным сукиным сыном, отобравшим то, что могло бы по праву принадлежать ему. Но и злости Виллоу не испытывал к брату.

Пожалуй, сначала стоило разобраться с Брендоном, а потом разговаривать с Астаротом. Времени у них предостаточно. Ведь даже теперь Виллоу не желал отказываться от Мелании.

Над мэрией и прилегающей к ней огромной территории висела тень.

«Брендон пустил в ход кольцо моего отца», — понял Виллоу.

Не успел он войти в холл мэрии, как перед ним оказалась Демоника.

— Вот, значит, какие у тебя дела. Вот, о какой свободе ты мне твердила, — начал наступать Виллоу, шагая на неё. Вампирша попятилась. — Объединилась с дядюшкой Брендоном против моего отца. Ну, и к чему были все те сопливые признания? Выходи замуж за Евдема и будет тебе счастье, а заодно свобода.

— Ты всё неправильно понял, Виллоу. — Она уперлась спиной в колону. — Если выслушаешь меня, то я всё объясню.

— Не думаю, что я хочу тебя слушать. Где Брендон?

— Ты должен меня послушать, — зашептала Демоника, схватила Виллоу за руку и повела куда-то вглубь здания. Они долго шли по длинному коридору, затем она толкнула железную дверь. Они очутились в тёмном и сыром помещении. Там и остановились. Демоника посмотрела Виллоу в глаза. — Во-первых, Евдем перешёл на сторону Акила. Во-вторых, я не подчиняюсь Брендону. Я что-то вроде — как там люди это называют? — шпиона. Я втерлась в его доверие, чтобы быть в курсе его заговоров. И тебе советую не ломать дров сгоряча. Будь рядом с Брендоном и узнай все его замыслы. — Она приблизила свои губы к его уху. — Держи врага подле себя.

— Почему я должен верить тебе, Демоника?

— Потому что благодаря мне Брендон не убил охотников, заявившихся в мэрию. — Это была ложь. Как и всё то, что она только что сказала. Демоника хотела всеми правдами и неправдами удержать его на своей стороне и, тем самым, вызвав гнев Акила, который посчитает его предателем. Она мурлыкала как кошка, выпрашивая благосклонности у своего хозяина. И ей удалось укротить пылающий в Виллоу огонь.

— Ты поможешь вернуть Акилу кольцо? — спросил он.

— Конечно. Но на это потребуется время. А пока нам необходимо притихнуть. Слышишь, Виллоу? Претворись. Увидишь, мы превзойдём Брендона. Ты и я. Акил вознаградит нас.

И он поверил. Поверил Демонике. Принял ее предложение не ради награды отца, но ради тех несчастных людей, которых хоть кто-то должен оберегать.

Это не конец.

Мелания чувствовала, что они не потерпели поражение, а положили начало затяжной войне. Об этом ей и Галатия тихонько сказала. После того, как они с Ранном всё прояснили для себя, она успокоилась, и к ней пришло короткое, но очень информативное видение. Пока только Ранн и Мелания знают, в чем оно состояло.

Шли часы, Мелания потеряла счёт времени, а Астарота все не было. Когда Бьорн снял занавес с окон, стало ясно, что дело шло к ночи.

— А если их убили, — вслух озвучила Мелания свои мысли. — Они могли уйти в город, а там…

— Не думай о плохом, — подбадривала её Нимира. — В Евдеме можно сомневаться, но Астарот не предаст.

— Нимира права, — согласилась Радегунда. — Астарот придёт. Он не оставит свою нолину.

— Мы ещё даже не получили вашего благословения, — в голосе Мелании прозвучала горькая грусть. — Мы собирались… мы искали… но…

— Идут! — послышался громкий радостный голос Ранна, и Мелания словно заново ожила. Она быстро поднялась с грязного пола и едва не вышла из хижины, чтобы встретить своего мари, но Акил схватил за руку.

— Не спеши. Сначала необходимо удостовериться, что это не…

— Иллюзия?

— Да. Тристан хитёр, как кот. Если он каким-то образом узнает об этом месте, то наверняка воспользуется силой.

Однако предосторожность Акила была напрасной. В хижину вошёл настоящий Астарот, и тут же бросился к своей нолине, поцеловал в лоб и долго разглядывал её лицо.

— Я так боялся за тебя. Но… где подвеска? Где кольцо?

— Не волнуйся. Твоя мама позаботилась о рубинах. Ты сам не ранен?

— Нет. Нам пришлось поплутать с Евдемом, чтобы запутать пронырливых особей. Долго рылись в землянке Зуоры, отбиваясь от них, чтобы добыть порошок, убивающий запах. Но так и не нашли.

Галатия отвела взгляд, ведь она забрала последние остатки. Если бы она только знала, что порошок понадобится ее брату.

— Ты ведь не привёл особей сюда? Все обошлось? — спрашивала Мелания. Они держались за руки и вели себя так, будто рядом больше никого не было.

Радегунда тихонько подошла к Акилу.

— Думаю, нам нужно благословить их, — шепнула она. — Посмотри, какие они красивые!

И Акил не стал спорить. Он подозвал пару к себе, заставил приклониться, после чего недолго что-то читал на шираате. Мелания про себя отметила, что неплохо было бы подучить этот язык. Когда наступит мир, у Галатии появится занятие, потому что она владеет языком; и ещё потому, что была терпеливой. Галатия стала ей родной сестрой, которой у Мелании никогда не было. Они могли бы вместе рисовать красивые пейзажи Вьюрэя. Только бы наступил мир.

После коротких поздравлений, Астарот, с трудом подавляя своё счастье, принял серьёзный вид.

— Мы не можем оставаться здесь долго. В любой момент нас могут обнаружить. И я знаю, что цель Брендона — рубины. За них он готов предать, и пойдёт на все — даже на убийство.

Все повернули головы в сторону Евдема, который тихо стоял в проёме хижины. Галатия приблизилась к нему.

— Ты твёрдо решил остаться с нами?

— У меня нет иного выбора. Меня предала невеста, отец и не подумал поделиться планами. Они оба мне не доверяли, так почему я должен идти к ним? Ради чего мне подчиняться Брендону?

— А ради чего ты здесь? — выступил вперёд Бьорн. — Может быть, ты шпионишь? Хочешь узнать, где рубины и принести отцу? Как тебе такой вариант?

В этот момент Мелания заметила, как напряжённо застыло лицо Акила, черты заострились, скулы выступили ещё сильнее.

— Не пытайся поймать меня, Бьорн. Я здесь не из-за того, что хочу угоду своему отцу.

И не успел Евдем опомниться, как был прижат к стене крепкими руками Акила. Глаза вампира горели огнём, он мог умертвить Евдема в одну секунду.

— Если я узнаю, что ты задумал злую шутку, то берегись моих клыков!

— Погоди, Акил. Мы можем его проверить.

Идея Радегунды понравилась Акилу, но он не выпускал Евдема до тех пор, пока бывшая нолина не нашла листок бумаги. Она исчезла минут на пять, а появилась со свёртком в руке.

— Это письмо для Брендона. Я могла бы сама передать его, но мы пошлём тебя. К утру не вернёшься, будем считать тебя предателем. Евдем! — крикнула она, когда вампир выходил из хижины под пристальным взглядом Акила. — Используй силу, убеди всех, кого встретишь, что они видели не Евдема, а простого гонца.

Евдем ушёл. И пока его не было, вампиры принялись обсуждать дальнейшие действия.

— Как нам теперь быть? — спросил Астарот, глядя куда-то в сторону, будто на стене или на старых досках могло найтись решение. — Холм кишит особями, и они не настроены на мир. Они перевернули замок вверх дном, уничтожили донорский дом. Часть особей, включая громилу Низу, вышли в город. Не представляю, что там сейчас творится.

Мелания с Ранном обменялись беспокойными взглядами. Ведь во Вьюрэе остались их друзья. Оставалось надеяться, что они в безопасности. Так или иначе, проверить это никак нельзя.

— В этой хижине тоже оставаться нельзя, — сказал Бьорн. — Есть деревня, где мы раньше отоваривались, но там нас быстро обнаружат.

Галатия, наконец, собралась с духом сказать:

— Я кое-что видела. Видела, как горит Брендон. Его испепелит солнце. Но я не знаю, как и когда это произойдёт.

— Нам бы затаиться где-нибудь, — высказался Морлек, хотя при Акиле не рвался раздавать советы. Тот даже не посмотрел в сторону доктора. — Раз рубины в безопасности, мы можем тщательно всё обдумать и разработать стратегию. Если и нападать на Брендона, то только тогда, когда он меньше всего будет этого ожидать.

— Согласна, — кивнула Радегунда.

Вернулся Евдем. Он отдал письмо, запутал вампиров и скрылся. Никто его не преследовал. Видно было, что Евдем расстроен своим положением, но принял то, что имел. И был благодарен всем за доверие.

Тем временем, продолжался разговор. Астарот и Бьорн начали спорить, Акил велел им замолчать и слушать.

— Мы уйдём в Цоувер, — сказал Акил, имея в виду город, находящийся южнее от Вьюрэя. — Я знаю место, где мы сможем остановиться. Но имейте в виду, что нам придётся жить с людьми. Без глупостей. Особенно ты, — он ткнул пальцем в Евдема. — Без рубинов мы сможем вести жизнь только ночью и днём в пасмурную погоду. Ни один человек не должен заподозрить, что перед ними вампир. Питаться будем исключительно друг от друга.

Наступила тишина. Холодным осенним вечером, под кронами тоскующих деревьев, под дряхлой крышей одинокого домика, среди шороха сырой травы наступило безмолвие, в котором Мелания слышала биение собственного сердца и видела глаза Акила. В этом уголке леса тишина вдруг объединила их всех связующей нитью.

— Однажды мы вернёмся. — Акил величественно посмотрел на каждого вампира. — Мы вернём Вьюрэю мир и спокойную жизнь. Не сейчас. Но пройдёт время…

Конец первой книги