© Зверев С.И., 2019

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2019

Василий Поликарпович устал как… ну, примерно так, как устает гаишник предпенсионного возраста после бессонной ночи, проведенной в самых настоящих мучениях. Он чувствовал резь в глазах, словно насмотрелся на сварку. Ломило плечи, шею и сводило ноги.

Василий Поликарпович уже давно не мог спать в машине. Он тяжело вздыхал, крутился на сиденье, грудью наваливался на руль, за которым всегда сидит старший экипажа, пытался растянуть ноющие мышцы спины и тихо ругался сквозь зубы. Но беспорядочное ерзанье мало помогало уставшему телу. Иногда он недовольно косился на напарника, который спал на пассажирском сиденье.

Молодой сержант сладко похрапывал, откинув затылок на подголовник, приоткрыв рот и зажав автомат ногами. По его левому бритому виску медленно сползала капля пота. Однако жара, царившая в машине, закрытой наглухо – комары не жалеют никого, даже гаишников, – совершенно не мешала ему наслаждаться отдыхом, неожиданно выпавшим на его долю. Он молодой, отоспится здесь, и ему вполне этого хватит, придет со смены бодрый, счастливый, примет душ и побежит на пляж.

А у Василия Поликарповича целый день уйдет на сон. И будет ему сниться всякая гадость, какие-то дикие, немыслимые ситуации, из которых нет выхода. Так часто бывает, когда человек после тяжелой рабочей ночи спит днем, неглубоко и тревожно. И ведь потом ты запоминаешь всю эту хрень, просыпаешься от слепящего режущего света закатного солнца, с колотящимся сердцем и частым дыханием, резко, как от толчка. Блин!

Но до пенсии всего полгода. Шесть месяцев!

Василий Поликарпович растопырил пальцы левой руки, пересчитал, полюбовался на них, потом добавил еще один на правой. По непонятной причине он разогнул средний палец. Получился «фак».

Фу ты! Так и сглазить можно!

Он покосился на сержанта, но тот ничего не заметил по вполне понятной причине.

Василий Поликарпович задумчиво посмотрел на пальцы правой руки, пошевелил ими и выставил указательный. Да, вот так пойдет.

Под рычагом скоростей загудел телефон, поставленный на вибрацию. В четыре сорок две утра ему звонил командир спецбатальона! Василий Поликарпович матюгнулся и тяжело вздохнул. Наверное, не зря у него «фак» получился, ох, не зря!

Он ответил на вызов.

– Ну как ты там, Поликарпыч, разъедрит твою в коромысло? – весело спросил командир.

– Все нормально, – осторожно ответил капитан ГИБДД. – За время дежурства происшествий не случилось. Не считая тех, о которых я докладывал вам ранее.

– Да, знаю. Хорошо отработали. Две машины со спиртом, одна – с водкой. Будем готовить материалы в суд. Этих показателей тебе на месяц хватит.

– Да, товарищ подполковник, благодарю вас.

Командир хмыкнул. Всегда приятно, когда подчиненные ценят доверие, оказываемое им, и стараются его оправдать.

В эту ночь экипаж Василия Поликарповича закрывал очень важное для экономики Краснодарского края направление – гравийку, уходившую от Сухумского шоссе в горы, до ближайшего аула. Тамошние жители давно уже наловчились изготовлять контрафактный алкоголь и привозить его на побережье. Целые улицы в селе бодяжили водку, коньяки, различные ликеры, вина. На эту продукцию в курортный сезон был огромный спрос.

Абы кого на гравийку не поставишь. Тут нужен человек опытный, досконально знающий психологию, который по одному виду и поведению водителя определит нужную сумму, умело поторгуется и возьмет свое при обоюдном удовольствии сторон. Жалобы и угрозы никому не нужны. Везешь – плати. Вопрос только в цене.

А эти три машины, задержанные и оформленные – скорей всего молодежь, нагловатая и бескомпромиссная, желающая получить все и сразу, не захотевшая пойти на уступки. Как Остап Бендер. Великий жулик закончил плохо, и командир спецбатальона совсем не хотел повторять его судьбу, пусть и такую яркую, полную приключений.

Не хотите платить – никаких проблем, ребята. Едем в отдел, там все оформляем по закону и получаем премию за отличные показатели в работе. Опять же плюсик в личное дело.

После смены они с Василием Поликарповичем поделят навар, взятый с понятливых бутлегеров, и разъедутся по домам. Но это будет потом. А сейчас…

– Тут мне звонили, – сказал командир. – В общем, снимайся с точки и выставляйся на трассу. Официально план «Перехват» не введен, попросили о личной услуге.

Умный Василий Поликарпович все понял и не стал задавать глупых вопросов. Он подобрался, сел, правой рукой потер лысую макушку и толкнул сержанта.

– Черная «бэха», примерно восьмидесятого года рождения, госномера… – Командир батальона назвал их. – Она летит из Геленджика в Новороссийск. Ее преследуют наша «Тойота» и сочинский «порш». Твоя задача – остановить «бэху» любой ценой, а я, как ты сам понимаешь, буду должен.

Хоть Василий Поликарпович и чувствовал себя плохо, но ясности мышления не потерял.

– Наша «Тойота» из сопровождения и «Порше» не могут догнать «бэху» восьмидесятого года?! Ладно бы еще на серпантине, но здесь, по прямой! Виталий Александрович?..

– Да хрен его знает, Вася! – сказал подполковник и рявкнул: – Выполняй! Выбегай на дорогу!

Василий Поликарпович бросил телефон, завел двигатель, резко развернулся и через облако пыли, которое сразу же пробили лучи поднимающегося солнца, рванул через косогор напрямик к Сухумскому шоссе.

Он предусмотрительно остановился на обочине, включил «люстру», выбрался из машины, с кряхтением перелез через высокий бордюр и принялся собирать камешки возле горы, подступавшей вплотную к трассе. Сержант, не знавший, куда деть автомат, и нервно перекладывавший его из руки в руку, с изумлением наблюдал за ним. Василий Поликарпович отобрал несколько крупных камешков, взвесил их на руке, кивнул и сунул в карман, один оставил в ладони.

– Василий По… – просипел сержант, еще не оклемавшийся после сна, закашлялся, прочистил горло и продолжил: – Товарищ капитан, а зачем вы это делаете?!

Василий Поликарпович оглянулся, ничего не ответил и встал на дорогу недалеко от съезда на гравийку. Сержант увидел его собранное и злое лицо, вздрогнул, неловко передернул затвор и прижал приклад автомата к бедру. Водитель фуры, проезжавшей мимо, заметил его жест и пригнулся к рулю, словно этот парень уже открыл огонь по нему. Встречный белый джип начал резко тормозить.

– Я тебе стрельну! – громко сказал пожилой капитан, не оборачиваясь. – Ты на зоне всю жизнь правила применения оружия будешь учить! Поставь на предохранитель, дебил! – Он махнул рукой водителю джипа, чтобы тот не задерживался.

– Так у нас приказ, – пробормотал сержант. – Остановить машину. А ведь он не послушается. Зря вы будете жезлом махать. А я ему по колесам, и нормально!

– Спрячь автомат в машину, Коля, – устало сказал Поликарпыч. – Я потом сам разряжу. И иди сюда. Вот тебе камешек. Постарайся попасть в лобовое стекло. Бросай с упреждением. Ты меня понял?

– Понял! – радостно ответил парень.

Он подбежал к патрульной машине, открыл заднюю дверь и с размаха бросил автомат на сиденье. Василий Поликарпович при этом только крякнул и покачал головой. После этого сержант вернулся к старшему экипажа, взял теплый камешек из его руки и приготовился.

Капитан шевельнул плечами, пригнул голову, еще раз посмотрел вокруг, толкнул Колю на обочину и заявил:

– Стой здесь. Когда бросишь камень, сразу прыгай за отбойник. Если повезет и мы ему повредим стекло, то он потеряет обзор, от неожиданности дернет рулем. На такой скорости машину обязательно занесет. Не дай бог, если будет встречная тачка. Шесть месяцев до пенсии!..

– Ясненько, – хрипло пробормотал Коля и помахал правой рукой, разминая мышцы.

Из-за холмов донесся звук сирены. Он взлетал высоко в небо, безоблачное, посветлевшее после короткой ночи, быстро приближался. На пригорок, по которому скатывалась вниз широкая трасса, разлинованная белыми полосами, выскочила черная точка.

– Идет! – сказал сержант, первым заметивший стремительно двигавшуюся машину. – Вот она!

Черная точка сгоняла дальним светом попутные машины на правую полосу, ослепляла Поликарпыча. Она впритирку обошла пару никуда не спешащих автомобилей и как-то очень быстро оказалась рядом с полицейскими. Только сейчас в уши капитана ворвался низкий тяжелый гул движка.

– Давай! – заорал он и подбросил камень в воздух с таким расчетом, чтобы машина налетела на него лобовым стеклом.

Однако в этот самый момент водитель «бэхи» чуть довернул руль вправо. Его машина, ревя и со свистом рассекая воздух, пронеслась совсем рядом с капитаном.

Василию Поликарповичу показалось, что его кто-то ударил большой теплой подушкой сразу по всему телу. Он неуклюже развернулся вокруг своей оси, не удержался на ногах и повалился лицом вперед. В последний момент капитан успел инстинктивно выставить перед собой руки, упал, но тут же поднял голову.

От пронзительного воя сирены закладывало уши. Следом за «Тойотой» несся черный джип. Воздушная волна, но уже не такой силы, прошумела над головой будущего пенсионера. С невысокого пригорка, вплотную стоящего возле отбойника, посыпался мелкий каменный ручеек.

Поликарпович, выворачивая шею, проводил взглядом обе машины, потом посмотрел на Колю. Сержант сидел на пятой точке, упирался руками в землю.

– Ты живой?

Коля молча покивал, потом поднялся, похлопал руками по брюкам, почистил ладони, шагнул в сторону, поднял фуражку капитана и протянул ему руку.

Василий Поликарпович, не обращая внимания на сержанта, медленно подобрал ноги под себя, со стоном разогнулся и выпрямился.

– Воды принеси, бутылка в багажнике.

Пока Коля бегал за водой, капитан внимательно рассмотрел правую ладонь, поморщился и выдернул из нее мелкий камешек, впившийся в кожу под большим пальцем.

– Машину видел? – спросил Поликарпыч, вытягивая перед собой ладони, сложенные ковшиком.

– Видел.

– Ну и?.. Лей давай!

– Наверняка компрессор стоит. – Коля щедро плеснул из бутылки. – Или турбонаддув. Хотя нет, компрессор! Это по движку. По ходовой – блокированный редуктор, стабилизаторы поперечной устойчивости, двусторонние амортизаторы, измененная коробка передач.

Поликарпыч поднял мокрую голову.

– Что за хрень ты несешь?!

– Ну почему хрень? Измененная коробка передач ставится для гонок, – пробормотал Коля. – А что тут такого? Так все делают, если голова имеется. Ну и руки, конечно. Первые передачи короткие, для быстрого разгона, а следующие уже длинные, чтобы легче скорость держать. Я же ралли занимаюсь, разбираюсь немного.

– Да я не об этом.

– А о чем?

– Ты «Порше» видел?! Номер запомнил?!

– Нет.

Поликарпыч понимающе кивнул, еще раз плеснул водой в лицо, стряхнул ладони и взял бутылку у сержанта.

– Это джип Вадима Халева. Давай полью.

– А это кто такой? – Коля сосредоточенно мыл руки.

– Это приемный сын Радика Осепяна.

Сержант замер.

– Это тот самый?!

– Да, Коля. Радик Осепян, скромный бизнесмен, опора нашего губернатора, меценат, известный благотворитель, любит спорт, помогает малоимущим. А попросту – криминальный авторитет на побережье.

– Вот это да! Полейте мне еще, – тихо попросил Коля.

Василий Поликарпович полил. Коля медленно растер лицо мокрыми ладонями.

– Не догонят они его! – вдруг заявил он и выпрямился. – Марка не догонят. Кишка тонка! Марк на раз любой джип сделает!

– Дурак ты, товарищ сержант! – Поликарпыч сунул Коле пустую бутылку. – Кстати, кто такой Марк? Откуда ты его знаешь?

– Да его в Геленджике все знают. Толковый парень, машинами занимается. Я с ним не очень хорошо знаком, так, пересекались несколько раз по гонкам. И «бэху» его узнал. Он с ней уже полгода возится, все до ума доводит.

Поликарпыч вздохнул.

– Понятно. Не повезло твоему Марку. Догонят его.

– Никогда!

– Догонят. Не сегодня, так завтра. Радик всех догоняет. Пошли, надо командиру позвонить.

Друзья сидели в доме дяди Володи уже четыре дня. Он забрал у них сотовые телефоны и запретил выходить за калитку. Марк и Сэм от нечего делать обиходили сад и занимались всякими мелочами.

Новость про нападение на сотрудника Следственного комитета по телевидению больше не повторялась, но Марк хорошо понимал, что Вадим не успокоится, пока самолично не упрячет их с Сэмом в тюрьму. При его возможностях и связях, о которых Марк знал не понаслышке, такой исход дела представлялся ему самым вероятным.

Отсидеться в доме дяди Володи у них не получится. Рано или поздно тотальная проверка доберется и до него, это всего лишь вопрос времени. Друзья возились с деревьями и не спали по ночам, обдумывали варианты спасения.

В отличие от них дядя Володя выглядел сосредоточенным и бодрым. Он поставил перед собой определенную задачу и выполнял ее. Каждое утро отставной капитан первого ранга уезжал из дома и отсутствовал до глубокого вечера, возвращался только к ужину.

Вечером четвертого дня дядя Володя сел за стол под виноградником, оглядел хмурых друзей, лениво копавшихся вилками в тарелках с остывающим мясом, и скомандовал:

– Марк, принеси бутылку и стопки! Надо серьезно поговорить. С завтрашнего дня – сухой закон.

– Да мы не пьем, дядя Володя, – пробормотал Марк.

– Совсем? – Бывший морпех усмехнулся. – Это настораживает.

– Ну, пьем, конечно. – Марк пожал плечами. – Только Сэм вино любит, а у меня сейчас настроения вообще нет.

– Понятно, – сказал дядя Володя. – Выполняй приказ!

Марк ушел и быстро вернулся, неся в руках бутылку, покрытую инеем, и три маленькие граненые стопки.

Он налил самогон в одну стопку и снова взялся за вилку.

Старый морской волк опрокинул ее и принялся есть, не забывая периодически указывать Марку на стопку.

После того как бутылка опустела наполовину, дядя Володя откинулся на спинку стула, крякнул, вытер губы салфеткой и с удовольствием закурил трубку, приготовленную заранее.

– Ну что, ребята? Как настроение? – спросил он.

– Нормальное, – пробурчал Марк. – Идем ко дну.

Дядя Володя затянулся и проговорил:

– Верно мыслишь, матрос. Ваши дела не просто хреновые, а хреновее некуда. В городе резко возросла активность гаишников. – Дядя Володя по старой памяти называл сотрудников ГИБДД привычным для него словом. – На выездах из города пробки, проверяют документы, особенно интересуются молодыми ребятами. – Он вытащил изо рта трубку и ткнул чубуком в друзей. – Вот такими, вроде вас.

– Оно и понятно, – сказал Марк. – Этого следовало ожидать.

Сэм отвернулся и пробормотал что-то себе под нос.

– У меня в доме вы не отсидитесь даже при всем моем желании. Этот Вадим наверняка про меня вспомнит и внесет в круг подозреваемых.

– Он думает, что мы прячемся у кого-то из местных, кто занимается ралли и гонками. Мы с Сэмом уже третий год подряд вместе с ними ездим… ездили в пробег, посвященный прорыву «Голубой линии» в сорок третьем году.

– Хорошее дело! – сказал дядя Володя.

– Он считает, что там у меня много знакомых. Так оно и есть, между прочим.

– Но подставлять ты их не хочешь, верно?

Марк опустил голову и промолчал.

– Ты все правильно сделал, парень, не переживай. Ко мне следовало обратиться в первую очередь. А теперь о деле. Значит, так! Я предупредил твою маму, Марк. Она сообщит родственникам Савелия о том, что вы уехали во Владивосток. До следующего года.

– Куда?! – Марк поднял голову.

– Зачем во Владивосток?! – Сэм уставился на дядю Володю. – А поближе нельзя? Где мы будем там жить? А деньги?..

– Так вы согласны или нет? – осведомился дядя Володя и крепко шлепнул по столу ладонью.

Бутылка с самогоном покачнулась, и Марк торопливо схватил ее за горлышко.

Друзья переглянулись. Сэм подумал некоторое время, пожал плечами и развел руками. Марк внимательно посмотрел на него, потом перевел взгляд на друга своего отца, кивнул, глубоко вздохнул, поднял бутылку и разлил самогон по стопкам.

В первый же день плавания отставной морпех вытащил из шкафчика фуражку, которую носят капитаны дальнего плавания. Он торжественно водрузил ее на голову и объявил, что теперь здесь нет никакого дяди Володи, как считают некоторые салаги. Есть настоящий капитан, который требует соответствующего обращения к себе.

Парни переглянулись, встали, чокнулись кружками с кофе и трижды прокричали «ура». Потом Марк заявил, что давно мечтал служить под командованием отчаянного морского волка. Сэм сказал, что впервые видит перед собой настоящего капитана. Именно таким он его себе и представлял.

Дядя Володя только махнул рукой.

Сэм быстро освоился с управлением «Ориона» и стал подменять дядю Володю днем, когда тот отсыпался после ночных вахт. Марк перестал бояться шквалов, привык к парусам и довольно шустро управлялся со снастями. Дядя Володя одобрительно посматривал на него.

В солнечные дни друзья загорали, менялись на штурвале. События, которые вынудили их совершить незапланированное путешествие, постепенно забывались и уже не выглядели столь мрачными.

Единственное, о чем парни жалели, так это о том, что на борту не было очаровательных близняшек, к которым они успели сильно привязаться. У Марка осталась в телефоне фотография Вероники. Он иногда рассматривал ее, вздыхал и вглядывался в темные глаза девушки.

Сэм как-то застал его за этим занятием, заглянул другу через плечо, покачал головой и отошел. Марк подумал и протянул ему телефон.

– На, посмотри, если забывать начал.

– Вот я дурак! – пробормотал Сэм. – Как же не догадался Александру сфотографировать?

– Да какая разница. – Марк качнул телефоном. – На, смотри. Все равно при встрече мы их не различим.

«Орион» миновал Дарданеллы, Средиземное море, подошел к Суэцкому каналу, к причалу марины, то есть стоянки для яхт, расположенной в окрестностях Порт-Саида.

Швартовка производилась уже в темноте. Поначалу Марк не добросил швартовый конец до пирса, неправильно, как ему показалось, оценил расстояние до причальной тумбы, стоявшей под горящим фонарем. В рубке ругнулся дядя Володя. Марк громко упомянул внутренности акулы, снова смотал канат в бухту и примерился еще раз.

– Русские? – крикнул вдруг мужик, появившийся под фонарем. – Бросай швартов дальше и выше. Здесь отжимное течение! Давай!

Марк принял совет к сведению и удачно произвел операцию.

Мужик, оказавшийся капитаном яхты, пришвартованной неподалеку, охотно принял приглашение посетить «Орион».

– Я Виталик! – отрекомендовался он в рубке, протягивая руку.

Другой рукой этот субъект прижимал к груди бутылку водки и связку бананов.

Дядя Володя посмотрел на него и шумно прочистил горло.

– Все нормально, товарищ капитан первого ранга, – проговорил Марк. – Мы с Сэмом не пьем, поэтому разделим всю ночь пополам. Так что без проблем.

– Хорошие ребята, – пробормотал дядя Володя. – Савелий, подогрей что-нибудь на камбузе. Марк, накрой в кают-компании. Виталий, давай сюда бутылку, а то еще разобьешь.

После нехитрого, но сытного ужина, состоящего из разогретой баночной каши с мясом, маринованных огурцов и кабачковой икры, дядя Володя закурил свою неизменную трубку, Сэм отправился дежурить в рубку, а Марк сварил всем кофе и приготовился послушать свежего человека.

Виталик, рыжебородый жизнерадостный мужик с загоревшим облезшим лицом, охотно болтал, чему в немалой степени способствовала бутылка, опустошенная на две трети.

– Меня нанял местный хан или бай. Хрен знает, как его правильно называть, – проговорил он, аккуратно намазывая ножом кабачковую икру на ломтик бородинского хлеба. – Шкипером на яхту. Катаю его с белыми бабами по Средиземке. Я сначала не понял, чем ему так понравился. Позже сообразил, что недорого взял, потому что тогда еще не знал здешних расценок. Да и хрен с ним. Я не жалею. Квартиру в Москве сдаю, тем и живу. Этих денег здесь вполне хватает. Я уже год в России не был.

– Скучаешь?

– Да не особенно. Здесь уже знакомые и друзья образовались. Только вот снега нет. – Он снова потянулся ножом к открытой банке с икрой.

– А почему в марине так много лодок скопилось? Мы еле место нашли. Вроде шторма не предвидится.

– Яхтовоз ждут. Очередь. Если запишетесь, то вам еще несколько дней здесь стоять придется, – сказал Виталик и ловко сунул нож в банку. – А то и пару недель.

– А в чем дело?

– Европейский народ трусоват. Это же сплошь богатенькие туристы. Они не хотят рисковать, попасть в плен к пиратам. У яхт тут два пути. Одни идут в Персидский залив: Дубай, Бахрейн, Доха. Другие топают в сторону Гоа и Шри-Ланки.

– Понятно. – Дядя Володя нахмурился, пыхнул трубкой и спросил: – Слушай, а если мы рискнем и рванем по Суэцкому каналу сами, без яхтовоза? Ты нам с лоцманом поможешь? А после Баб-эль-Мандебского пролива мы пристроимся к охраняемому каравану и спокойненько пройдем Аденский залив.

– С лоцманом? Конечно, о чем речь. Я здесь всех знаю. – Виталик взял очередной ломтик хлеба, посыпал его солью, намазал икрой и отправил в рот. – А куда в итоге путь держите?

Дядя Володя развернул на столе карту.

– Вот смотри. – Он тупым концом карандаша прочертил маршрут. – Выйдем из канала, Красное море, Аденский залив, потом пойдем на Сейшелы, Коморы, дальше на зюйд, спустимся к мысу Доброй Надежды. Потом по дуге большого круга до мыса Горн.

– Ага, понятно. Вы, стало быть, профи и психи. К ЮАР из яхтсменов сейчас редко кто рискует идти, – проговорил Виталик, мельком глянул на карту и спросил: – А можно еще хлеба?

Марк откашлялся и пододвинул ему плетеную хлебницу. Дядя Володя потянул карту на себя, собираясь убрать, чтобы не запачкать, но рыжебородый тип придержал ее рукой.

– Подожди. Я что-то не понимаю. – Он ткнул пальцем в карту. – Раз вы такие лихие ребята, то зачем такой крюк будете делать и огибать Сокотру? Не проще ли рискнуть, пройти вдоль побережья Сомали? Сэкономите еще несколько дней.

Дядя Володя дернул карту на себя, и она свернулась с мягким шорохом.

– Этот маршрут не рекомендован, – пробурчал он, бросил карту на маленький столик, стоявший рядом, сел на стул и взял кофе.

– Не рекомендовано – это еще не запрещено, – заявил Виталик. – Значит, пиратов вы все-таки боитесь?

Старый морпех поерзал на стуле, откашлялся, отпил кофе, пожевал губами и, наконец, сердито ответил:

– Да, боюсь. Ты когда-нибудь в зиндане сидел? То-то же! Я не хочу! И за пацанов переживаю.

Марк широко улыбнулся, но наткнулся на недовольный взгляд дяди Володи и быстро сделал нейтральное лицо.

– Ну-ну. – Виталик поискал взглядом банку с икрой, которую Марк уже убрал, пока он рассматривал карту. – А пиратов уже нет. По крайней мере я о них давно уже не слышал. Вояки всех перестреляли. Так что не забивайте себе голову ерундой и идите вдоль берега Сомали.

– Уверен? – Травников с сомнением посмотрел на Виталика.

– Да, конечно. Я же сказал, что здесь уже год кантуюсь. За это время не зафиксировано ни одного случая нападения. Это зажравшиеся европейцы трусят. В Сомали развернуты многонациональные силы, батальон береговой охраны патрулирует побережье днем и ночью. Настоящие моряки, а не туристы, давно ходят на яхтах в обоих направлениях, и все мимо Сомали. Я говорил с капитанами, выпивали мы.

– Товарищ капитан первого ранга! – Марк поднял руку. – Разрешите?

– Ну? – пробурчал дядя Володя, затянулся, выпустил дым и почесал подбородок.

Он понимал, что его сейчас будут уговаривать сократить путь, к чему он и сам склонялся во время бессонных ночных вахт, в который раз изучая маршрут. Но старый морпех колебался, потому как не имел достоверной информации о ситуации, сложившейся вдоль печально известного пиратского побережья.

В штабе гонки тоже не дураки сидят. Если они не рекомендуют сокращать путь, то, значит, имеют к этому все основания. С другой стороны…

Этот рыжебородый тип, катающий местного бая по здешним водам, не должен врать. Он хорошо осведомлен о том, что творится в округе. Может, действительно рискнуть? Пять-семь сэкономленных дней в гонке всегда пригодятся, особенно если в пути случится непредвиденная задержка.

– Я так понимаю, что сейчас здесь образовался военный совет. – Марк стал серьезным. – Поэтому выскажусь на правах младшего по званию, если позволите.

Дядя Володя кивнул.

– Виталий знает, о чем говорит, потому что довольно долго здесь находится. Это первое. Второе, участникам гонки не рекомендовано идти вдоль Сомали, потому что в штабе регаты решили перестраховаться. Никто ведь не скажет, мол, ребята, я беру на себя ответственность и гарантирую, что ни одного пирата в мире больше не осталось, потому что сам присутствовал на похоронах последнего морского разбойника. В-третьих, ключевое слово тут «не рекомендовано». Полного запрета на подобные действия не имеется. Так что…

Дядя Володя вздохнул и сказал:

– Так-то оно так, конечно.

– А давайте бросим жребий, – предложил Марк.

– Что? – Старый капитан поднял голову.

– Когда «за» и «против» примерно одинаковы, надо бросать жребий, – пояснил Марк, изо всех сил стараясь быть серьезным.

– Тьфу ты!

– Пусть за нас решит фортуна. Удача всегда на стороне смелых! – Марк развеселился. – Дядя Володя, ну какие сейчас пираты? Больше года о захватах судов не слышно. У нас выпадает шанс сократить путь, а мы боимся того, чего уже нет. Это не к лицу бравому экипажу покорителя морей!

Дядя Володя покачал головой.

Марк принял его молчание за согласие, засунул руку в карман, пошарил там и вытащил монетку.

– Решка – идем на Сокотру со спокойной душой. Если орел – спускаемся вдоль Сомали и имеем в запасе целую неделю. Бросать?

– Ах ты, дьявол! – пробормотал дядя Володя и решительно рубанул воздух ладонью. – Тысяча чертей! Да бросай уже, не тяни! – Он выпустил огромный клуб дыма и откинулся на стуле.

Марк сморщил нос, подбросил монетку, ловко подхватил ее над столом и разжал ладонь.

Дядя Володя наклонился и прищурился, разглядывая блестящий металлический кружочек.

Вагид со своими людьми уже вторые сутки патрулировал прибрежные воды, поддерживая между лодками связь по радио. Они загрузились солидным запасом горючего, взяли минимум провианта и пресной воды, пользуясь хорошей погодой, уходили от берега на расстояние до ста километров. Люди высматривали на необъятной волнующейся равнине заветные паруса.

На этом участке моря ловили рыбу сейнеры из соседних африканских республик и вездесущие китайцы. Этих азиатов они сторонились – дикие какие-то, сумасшедшие, чуть что, сразу хватаются за ножи для разделки рыбы. Возни с их многочисленными экипажами полно, а денег от них не дождешься.

Камил иногда поглядывал на Вагида, но тот отрицательно качал головой. Захват какого-нибудь ржавого рыбацкого судна с никому не нужным, нищим и малочисленным экипажем не входил в его планы.

Один раз Камил рассмотрел в бинокль испанский сторожевик, проходивший мимо побережья, и показал его дяде. Тот кивнул и развернул лодку в открытое море. Сторожевик прошел мимо. Его экипаж не обратил внимания на одиночное маломерное плавсредство. Повезло.

Камил нервничал, но Вагид успокоил его. Он показал рукой на волны и объяснил нетерпеливому молодому человеку, что парусник, который спускается с севера, испытывает большое встречное сопротивление и появится в этом районе, согласно его расчетам, скорее всего ближе к вечеру.

После обеда, состоящего из лепешек и воды, Вагид повернул лодку к берегу и пошел на самом малом ходу, экономя горючее. Камил, сильно уставший и промокший, снова поднялся на ноги. Солнце, перевалившее зенит, находилось за его спиной и освещало качающуюся громадную водную пустыню с черными черточками рыбацких судов.

– Вот они! – заорал Камил, вытягивая вперед руку. – Вижу!

Вагид, сидевший возле двигателя, облегченно вздохнул, выплюнул пережеванный кат, поблагодарил Всевышнего за милость и довернул лодку в нужном направлении. Две другие посудины, следовавшие за ней, тоже запрыгали по волнам.

Сотовый телефон, лежавший на столе, заваленном бумагами, рядом с компьютером, вдруг вздрогнул и запел: «Все для тебя, рассветы и закаты».

Сергей кивнул в знак того, что понял, кто это звонит, и продолжил печатать справку, стремясь не упустить мысль, возникшую только что. Мелодия не умолкала.

Лысоватый мужчина в светлом костюме, сидевший напротив Сергея, поморщился, качнул рукой, в которой была зажата кружка с чаем, и заявил:

– Да возьми ты трубку!

– Я ей перезвоню, – пробормотал подполковник, быстро набирая текст. – Шеф велел срочно переделать. Блин, буква «р» залипает! – Он раздраженно постучал согнутым пальцем по клавиатуре.

– Она уже в пятый раз звонит.

Сергей поднял голову.

– Да, – подтвердил мужчина в костюме. – Пока ты был у шефа, я ответил на звонок, сказал, что ты занят. Извини, но я ненавижу Михайлова.

– Блин! – Сергей сохранил содержание документа в памяти компьютера. – Да что там случилось-то? Опять строители не пришли?

После окончания разговора подполковник откинулся на стуле, потер лицо руками и уставился в окно. Его коллега шевельнулся, с удивлением посмотрел на свою кружку, которую он все еще держал в руках, и осторожно поставил ее на стол.

– Пираты, значит, выкуп, – пробормотал он, с сожалением глядя на товарища.

– Ага. Фантастика какая-то.

– Иди к шефу.

Сергей медленно поднялся. Это напоминание было излишним. Он должен был докладывать руководству даже о том, что у него дважды попросил прикурить на улице один и тот же незнакомый человек.

Новость, которую супруга сообщила Сергею Травникову, сыну дяди Володи, офицеру ФСБ, быстро прошла все инстанции в его конторе и после короткого совещания у директора была переброшена в штаб ВМС. Командующий флотом приказал разобраться в ситуации начальнику разведки и доложить о результатах. Уже через час он принимал его у себя.

Сухощавый, с сильной проседью вице-адмирал без кителя, в кремовой рубашке с черными погонами докладывал стоя, не заглядывая в папку, которую держал в руках:

– Информация подтвердилась. Трое заложников: Травников Владимир Михайлович, капитан первого ранга в отставке, владелец катамарана. Уволен в запас три года назад. Марк Лихолетов и Савелий Ковелиди, молодые ребята, оба служили на флоте. Марк – в морской пехоте, Савелий – моторист ракетного катера. Все трое не судимы и не привлекались, холосты. Теперь насчет пиратов. Я связался с военной разведкой, попросил задействовать все связи нашего посольства в Кении. Наши постоянно отслеживают ситуации в Сомали, это недорого для ГРУ. Так вот, захват был произведен группой, которой командовал некто Вагид. Этот бывалый пират недавно вышел из международной тюрьмы по амнистии. При захвате Травников получил ранение, его состояние ухудшается. Требования пиратов – пять миллионов долларов. Сейчас идут активные переговоры с представителем пиратов в Голландии. Я думаю, что при хорошем раскладе сумму выкупа удастся снизить наполовину. По предварительным данным, пираты держат заложников недалеко от прибрежной деревушки Раас Кабада. Кто-то из экипажа успел нажать на тревожную кнопку. Передатчик посылал сигнал бедствия сорок минут в автоматическом режиме, потом умолк. Скорей всего его выключили или разбили пираты. За время принятия сигнала курс яхты изменился по направлению к сомалийскому побережью. Мы посмотрели карту и примерно определили место, где могут находиться пленники. Если, конечно, захватчики никуда не перевезут их. Наши корабли, ближайшие к Сомали и имеющие на борту подразделения спецназа, находятся в Средиземном море, на базе в Тартусе. Это примерно неделя хода, считая задержку на Суэцком канале. Пока у меня все.

– Так. – Главком откинулся на спинку кресла. – Это что, новый виток пиратской активности? Как думаешь, Василий Федорович? Опять голову поднимают?

– Я думаю, что это была разовая акция.

– С чего такие выводы?

– На сегодняшний день все основные пиратские группировки разгромлены совместными усилиями флота международной коалиции плюс зачистка берега наемниками. Арабы, кровно заинтересованные в безопасности своих танкеров, дали деньги, на которые была организована крупная частная военная компания, закуплены оружие, катера, вертолеты, рации, организован сбор и анализ информации. Личный состав насчитывал до тысячи и более человек. Очень кстати в Сомали зашли и части кенийской и эфиопской армий. Пиратов давили со всех сторон, при этом никто особенно не заглядывал в свод международных законов, регламентирующих военные действия. Самых известных главарей движения, сначала скрывшихся, американцы позже уничтожили с беспилотников. Нескольким лохам они предложили за неплохие деньги стать консультантами голливудского фильма о пиратах – выманили, пригласили на переговоры и приняли в аэропорту в Брюсселе. Теперь эти недоумки сидят в международной тюрьме. Некоторые, самые сообразительные, накупили недвижимости в Кении и вовремя отошли от дел. Мелкие фигуры просто угодили за решетку. Такова ситуация на сегодняшний день.

– Понятно. Пираты могут быть связаны с исламскими радикальными группировками?

– Трудно сказать. – Василий Федорович пожал плечами. – По мнению исламистов, пираты – это богохульники и пьяницы, то есть обычные бандиты, с которыми можно не церемониться. Они их не финансируют и не поддерживают. Поэтому я считаю, что захват наших парней – это просто случайное стечение обстоятельств. Но чем черт не шутит. Все течет, все меняется.

– Будем надеяться на то, что это самодеятельность каких-то сорвиголов. – Хозяин кабинета побарабанил пальцами по столу. – Погоди-ка. А это не тот Травников, комбат морской пехоты? Он еще рапорт подавал, чтобы его после ранения оставили на службе. Он?

– Так точно, он.

– Помню я его. По-моему, я ему даже медаль вручал. И Лихолетов мне знаком. Он ведь погиб?

– В Грозном, в девяносто пятом. А Марк – его сын.

– Да уж. – Главком поднялся из-за стола и прошелся по кабинету. – Вот попал человек на старости лет. Хотя вояка еще тот. Твои предложения, Василий Федорович?

– Штурм! – кратко ответил начальник разведки. – Родственники заложников никогда не соберут требуемую сумму, поэтому придется вмешиваться нам.

– Экий ты шустрый, товарищ вице-адмирал. – Главком искоса глянул на непроницаемое худое лицо Василия Федоровича. – Сразу штурм! А мы ведь не воюем с Сомали. Ты представляешь, что будет, если наши дьяволы узнают, кто попал в заложники, да еще и высадятся на побережье без предупреждения властей? Они же там президента поменяют между делом!

– Эти могут! – Василий Федорович даже не улыбнулся собственной шутке.

– Юморист! Кто занимается переговорами? ФСБ?

– Да. У них там свои специалисты. Я уже звонил, интересовался. По их оценкам, у нас есть десять, от силы четырнадцать дней. После этого пираты начнут проводить устрашающие акции, чтобы воздействовать на родственников заложников.

Главком не стал спрашивать, что это значит – устрашающие акции.

Он встал, хлопнул по столу ладонью и заявил:

– Значит, так. Как говорит наш президент, мы с бандитами и террористами переговоров не ведем и не торгуемся! Свяжись с Тартусом, пусть на нашей базе готовят штурмовую группу морской пехоты. Грузи их на «Стерегущий». Пусть он по тревоге идет к Сомали и встанет на траверсе Могадишо. А я пока доложу по команде.

Чтобы матросы не сталкивались, когда несутся по тревоге к своим боевым постам, на военном корабле принято передвигаться против часовой стрелки, от правого борта к левому. Точно так же бегает и морская пехота, находящаяся на борту.

Группа быстрого реагирования – пятнадцать человек с оружием и боеприпасами, в бронежилетах и касках – грохоча ботинками, совершала свой ежедневный «круг почета». Длина «Стерегущего» по борту составляла около ста пятидесяти метров. В сегодняшнее субботнее утро командир десанта решил дать бойцам отдохнуть, отправил их на разминку, состоящую всего из десяти кругов.

После пробежки командир взвода старший лейтенант Коннов выстроил личный состав на просторной пустой вертолетной площадке, приказал мичману, старшине роты, плотному, коротко стриженному мужчине провести занятия по рукопашному бою, а сам отправился к командиру роты помочь готовить плавающие мишени для стрельб.

Мичман велел бойцам сложить каски и ранцы возле артиллерийской башни, взял нож и вышел на середину площадки.

– Ну что, сынки, разомнемся? – спросил он, оглядывая строй.

Этот коренастый мужчина отслужил уже полтора десятка лет, побывал в нескольких командировках на Кавказе. За грубоватую привычку говорить правду всегда и всем, в том числе и своим командирам, вспыльчивый мичман получил кличку Ледокол. Руководство иногда морщилось, но избавляться от этого правдоруба не торопилось. Старшина прекрасно справлялся со своими обязанностями, был отлично подготовлен физически и мог бы вполне грамотно командовать ротой, если бы в свое время не поленился и окончил военное училище.

Комбат знал его придирчивость, даже занудливость во всем, что касалось боевой подготовки, и всегда назначал мичмана ответственным за обучение молодых бойцов батальона. К нему попадали самые разные люди, но, закончив курс, все они приобретали одну общую черту – умение и упорство биться до конца, выполнять поставленную задачу, при этом максимально использовать любой шанс остаться в живых. На выполнение ответственной боевой задачи новичков брали только по рекомендации Ледокола.

Старшина задержался возле двух срочников, усмехнулся, крутанул нож и приказал:

– Егоров! Ко мне, без оружия!

Александр Егоров, молодой, крупный парень, снял с плеча автомат, отдал его товарищу, вразвалку вышел из строя, упрямо наклонил голову и взглянул на мичмана.

Ледокол хитро улыбнулся, а Егоров сжал челюсти.

При их самой первой встрече, еще в гарнизоне, старшина подошел к Егорову, окинул его взглядом, протянул руку и больно сжал бицепс крепкими пальцами.

Егоров нахально уставился на него и заявил:

– Первый взрослый разряд по пауэрлифтингу! Чемпион города по юниорам! Еще вопросы будут?

– Опять… – Старшина сморщился так, как будто у него внезапно заболел зуб.

Что такое? Егоров растерялся. Он ждал совсем другой реакции. Ну, хотя бы: «Молодец, парень, сразу видно, что готовился к армии. Нам такие нужны!»

– Ну, салага! Откуда вы, такие безмозглые качки, беретесь? – пробормотал Ледокол. – Придется делать из тебя толкового бойца.

– Есть сделать из меня толкового бойца! – бодро отчеканил самый здоровый призывник из пополнения, по неопытности не придавший значения словам старшины. – Товарищ мичман, я в спортзале штангу видел.

– Ну и что?

– Разрешите позаниматься. Мне массу терять нельзя.

– Массу, значит. Ах ты, мой хороший. Будет тебе масса, матрос. Я лично это обещаю. Та самая масса, которая необходима морскому пехотинцу.

За пять месяцев бывший чемпион города потерял восемь килограммов. Дорогие протеиновые добавки, которые регулярно присылали ему из дома, ситуацию не меняли.

– Бери нож! – Старшина протянул парню оружие рукояткой вперед. – Работай в полную силу. На мне бронежилет, так что не бойся.

Егоров взял нож и ловко перебросил из руки в руку так, как учил его в свое время сам же Ледокол.

– Ну-ну, – буркнул старшина.

Егоров усмехнулся и подумал:

«Ледокол – серьезный противник, но он никогда не жал лежа сто сорок четыре килограмма. Однажды я его все равно сделаю!»

Морпех пригнулся, завел вооруженную руку за спину, выдвинул левую и шагнул вперед.

Старшина быстро сбросил с плеча автомат, обхватил его двумя руками и выставил перед собой.

Егоров остановился.

Ледокол тут же ударил его прикладом в грудь и заявил:

– Это я еще любя.

В строю кто-то засмеялся.

Егоров покраснел, быстро пригнулся еще ниже и резко выбросил выпрямленную руку от бедра, целясь в живот. Это был бабский удар, названный так из-за его внезапности и коварности.

Старшина поймал лезвие в промежуток между магазином и рукояткой, быстро крутанул автомат, выбил нож, надавил на выпрямленный локоть противника и сильным ударом ноги в подколенный сгиб вывел его из равновесия. Егоров полетел спиной на рифленое покрытие вертолетной площадки. В последний момент мичман ловко подхватил его рукой под голову, чтобы он не ударился в палубу затылком.

В строю кто-то откашлялся.

Егоров тяжело встал, не обращая внимания на протянутую ладонь Ледокола.

– Так нечестно, – пробормотал он, осторожно сгибая и разгибая локоть.

– Почему нечестно? Что такое? – Старшина постарался придать голосу максимальную искренность, но это у него плохо получилось.

– С автоматом любой может. А вы попробуйте без него.

– Ты дурак, парень! – рявкнул Ледокол. – Сколько можно учить и тебя, и всех остальных! Если морской пехотинец или спецназовец начнет драться с противником голыми руками, то его следует сразу же после боя отдавать под трибунал! – ревел мичман. – Если, конечно, этот болван еще останется жив!

– Почему?! – Егоров забыл про руку, уставился на разъяренного Ледокола.

– Потому! Значит, он потерял автомат, нож, гранаты и саперную лопатку! И вдобавок ко всему умудрился встретить такого же дебила, как он сам! Нас учат вести бой с оружием и подручными средствами, превращать их в предметы, способные убить человека. Мы не отрабатываем приемы рукопашного боя без оружия. У нас просто нет времени моделировать всякие фантастические ситуации на войне. Морского пехотинца, умудрившегося оказаться в самый разгар боевых действий полностью безоружным, надо судить. Теперь понятно?

– Так точно!

– Все нормально с рукой?

– Так точно!

– Иди работай! Всем встать в пары!

Просторный зал, выделенный для пресс-конференции, сразу же заполнился журналистами, ждавшими за закрытыми дверями. За полчаса до назначенного времени охрана открыла двери. Мужчины и женщины, шумно переговариваясь, бросились занимать лучшие места и расставлять аппаратуру.

Надин Савикофф, красивая блондинка, опытная и хваткая журналистка, вбежала в помещение одной из первых. Мужчины были вынуждены пропустить ее вперед. Она с ходу осмотрела зал, сразу же выявила его слабые и сильные стороны.

Надин замедлила шаг, обернулась, поманила пальцем коллегу из «Вашингтон пост» и сказала:

– Не торопись, дружок. Подождем.

Молодой мужчина, придерживая локтем ноутбук, отмахнулся и хотел было броситься вперед, пока первые ряды возле сцены еще пустовали, но женщина придержала его за плечо.

– Эй, парень, если ты мне доверяешь, то стой спокойно. Мы займем лучшие места.

– Откуда ты знаешь, где здесь лучшие места? – спросил Майкл, засунул руки в карманы и огорченно покачал головой.

Шумно гомонящие журналисты уже занимали первые ряды перед сценой.

– Вот тут, в середине. – Надин потащила его к намеченному месту. – Майкл, это зал, рассчитанный на нудные доклады и долгие совещания. Он вытянут в форме прямоугольника. Докладчик не замечает первые ряды, так как они у него прямо под ногами. А на дальние ему просто наплевать. Чисто психологически тяжело общаться с человеком, сидящим от тебя на расстоянии более чем тридцати ярдов. Теперь ты понял?

– Да, мэм. – Майкл соображал быстро, иначе не работал бы репортером в одной из самых популярных газет мира.

Он оглянулся, оценил выбранное место и хрипловато протянул:

– Сдается мне, что я должен тебе сегодня пару стаканчиков, крошка. Виски, джин?

Женщина щелкнула его по носу.

– Я не пью, балбес. Прекрати пародировать Клинта Иствуда и раскрывай свой ноут. Русский министр обычно не опаздывает.

Вскоре пресс-конференция началась.

Надин следила за ее ходом, выжидала время. Она отметила самых активных коллег, которые суетились, тянули вверх руки, привлекая внимание министра. Скоро они ему надоедят однообразными вопросами, и он переключится именно на тех журналистов, которые покажутся ему самыми адекватными и спокойными.

Майкл слегка сгорбился и быстро печатал на ноуте, стенографировал все подряд. Надин усмехнулась. Ничего, скоро научится.

Естественно, что первыми пошли вопросы на сирийскую тему.

– Келвин Коллинз, «Америкен ньюс». Это правда, что войска Асада использовали химическое оружие?

– МИД проверяет эту информацию, – спокойно ответил министр. – Мы допускаем, что его могли использовать и антиправительственные силы.

Народ в зале разочарованно зашумел.

Надин усмехнулась. В отличие от многих коллег, она побывала и в Ираке, и в Сирии. Как в любой засушливой восточной стране, в основном живущей за счет земледелия, большую часть ее территории покрывают множество арыков и каналов, иногда прорытых и под землей. Противники с обеих сторон прекрасно знают свою местность. А как иначе вынудить своего врага появиться на поверхности, если он неуязвим для пуль и снарядов?

Женщина вздохнула.

Химическое оружие – это ужасно, но если у солдат нет выхода? Решение о его применении наверняка не выходило за пределы действий батальона. А за всеми в подразделении не уследишь. Не взрывать же над деревней атомную бомбу!

Журналисты задали еще с десяток похожих вопросов, разнящихся только в деталях.

Ответы русского министра становились все короче и суше. Наконец он еле заметно поморщился, налил воды, откинулся на стуле и впервые внимательно осмотрел весь зал.

Надин увидела его лицо и подняла руку. Министр встретился с ней глазами, кивнул и что-то сказал своей помощнице.

Та указала на Надин и проговорила:

– Давайте дадим слово очаровательной даме, а то Россию, в дополнение ко всему прочему, обвинят и в дискриминации женщин. Пожалуйста, «Вашингтон пост».

Надин встала.

– Господин министр, раз уж вы оказались джентльменом, то не могли бы оказать мне небольшую услугу? Дело в том, что я плохо разбираюсь в ваших мужских политических играх. Странно, что меня еще не уволили.

По залу прошелестел легкий смешок. Надин была оригинальна, впрочем, как и всегда.

Министр улыбнулся, не скрывая симпатии. Он понял, что эта очень эффектная женщина готовилась к конференции и совершенно не нуждалась в его небольшой услуге. Сейчас последует провокационный вопрос. Ну что же, по крайней мере это будет интересно.

– Говорят, Россия не желает видеть президентом США женщину. Ее политические взгляды не нравятся господину Путину. Расскажите, пожалуйста, каким образом вы собираетесь вмешиваться в выборы президента Америки?

Министр усмехнулся, выпрямился, положил локти на стол.

– Ну что же, вы первая, кто попросил меня об одолжении. А у нас в России не принято отказывать женщинам. Пожалуй, я сообщу вам некоторые подробности.

Журналисты сразу же замолчали, оторвались от своих гаджетов и все как один подняли головы. Кто-то даже протяжно присвистнул. Неужели русский министр прокололся? Или гриф секретности с этой операции снят? В любом случае Надин уже стала героем дня.

Женщина сжала кулачки и слегка подалась вперед. Ей показалось, что тишину, наступившую в зале, можно осторожно пощупать пальцами, настолько она стала осязаема.

Интересно, сколько заплатит Френк, толстый старый жадина, профессионал до мозга костей, который как никто другой знает, что стоит за удачей журналиста? Пожалуй, хватит на то, чтобы поменять кухню.

– Президент собирается взять телефон и обзванивать абонентов от Нью-Йорка до Лос-Анджелеса!

– Мой бог! – пробормотал кто-то рядом с Надин.

– Он им скажет, голосуйте за Трампа, ребята, потому что он – мой друг.

Первым, грубо нарушая все правила своей профессии, засмеялся синхронный переводчик.

Надин села, помахала ладонями возле красных щек, быстро вытащила зеркальце. Господи, лишь бы не потекла тушь! Женщина убедилась в том, что с макияжем все в порядке, и тут же взяла себя в руки. Она и не такое видела в своей профессии. Зал постепенно успокаивался.

Сейчас придет время для второго вопроса. Она инстинктивно чувствовала, что министр даст ей возможность реабилитироваться, потому что он, как и любой русский порядочный мужчина, не получал удовольствия от унижения женщины. Если в Америке наемный работник допускает ошибку, то его наказывают, совершенно не обращая внимания на гендерные различия. А в варварской России все еще считаются с тем, мужчина это или женщина.

Значит, этим необходимо воспользоваться.

Она вновь подняла руку. Ей пришлось ждать несколько минут. У нее заболело плечо, но она стиснула зубы, терпела и смотрела прямо перед собой.

Дама, ведущая пресс-конференцию, улыбнулась и оглянулась на своего шефа. Тот развел руками.

– Давайте еще раз послушаем Надин Савикофф, – негромко сказала дама. – Пока либералы ее не уволили за провал.

Журналисты недовольно загомонили, посматривая на блондинку. Уж кто-кто, а эта стерва прекрасно знает, что надо дать возможность поработать и другим.

Надин встала, чувствуя на себе возмущенные взгляды, и проговорила:

– Сегодня утром сомалийские пираты захватили заложников, яхтсменов из России. Что вы намерены предпринять в этой ситуации?

– Этот вопрос рассматривается президентом, – сказал министр. – Как вы сами понимаете, в такой ситуации необходимо взаимодействие различных служб и ведомств.

– Вы выберете силовой метод решения вопроса или предпочтете заплатить выкуп? Сумма для государства смехотворная. – Надин решила во что бы то ни стало добиться четкого ответа. – Или же будете рисковать своими солдатами? Ведь заложников могут и убить во время штурма.

– Вы, миссис Савикофф, уже не первый год в международной журналистике и прекрасно осведомлены, как наш верховный главнокомандующий относится к террористам.

– И как же? – Надин решила идти напролом. – Что для него важнее – деньги или человеческие жизни?

– Конечно, человеческие жизни. Будьте корректны, пожалуйста.

– Значит, выкуп?

– Не совсем. Я предложил бы обмен.

– Какой же? Что же вы можете предложить пиратам, кроме денег?

Министр взял в руки микрофон и негромко сказал:

– Роту морской пехоты с дружеским визитом.

Рано утром пленников разбудил грохот открываемой двери. Марк сразу же сел.

В комнату зашел Камил, поигрывая ремешком автомата, висевшего у него за спиной.

– Ну что, русские, вы живы?

– В туалет веди, – пробормотал Марк, протер глаза и посмотрел в угол, на пустую канистру. – И вода кончилась. – Он быстро встал, обошел Камила, подбежал к двери и выглянул наружу.

В комнате стало темно, потому что Марк закрыл собой проем.

Камил перестал улыбаться. Конечно, он не знал основного закона караульной службы – никогда не приближайся к людям, содержащимся под стражей, на расстояние вытянутой руки, если сам не приготовил оружие к бою, но сразу же инстинктивно понял, что допустил серьезную оплошность.

Если пленники прямо сейчас захотят с ним разделаться, то вряд ли кто ему поможет. Комнатка тесная, и до двери всего лишь один хороший прыжок.

Парень попятился к стене, судорожно дергая автоматный ремень.

Марк выглянул наружу и осмотрелся. Два охранника, курившие неподалеку, даже не повернули головы в его сторону. Они были совершенно уверены в том, что с Камилом ничего плохого случиться не может. Куда бежать двум белым в Сомали?

– Тихо! – Марк обернулся к Камилу, поднял руки, успокаивая его. – Не кричи! Я только воздухом подышал! Спокойно! – Он быстро отошел в свой угол.

– Сумасшедший! – пробормотал молодой сомалиец, отпустил ремень, несколько раз глубоко вздохнул и упер слегка вздрагивающие руки в пояс. – Кто-нибудь из вас разбирается в технике? – Камил после пережитого испуга говорил несколько отрывисто. – Есть механик? Кто ремонтировал движки на катамаране?

– А что такое? – спросил Сэм, поднял голову и почесал свалявшиеся волосы.

– Надо починить электрогенератор. Он давно барахлил, а сегодня сдох окончательно. А нам без электричества нельзя.

– Да зачем вам электричество? Хотите устроить дискотеку? – осведомился Марк, сел на одеяло и обхватил колени руками.

– Электричество нам нужно для холодильника, иначе рыба разморозится, – ответил Камил, уже забыв свой недавний испуг. – Так что? Возьметесь?

Друзья переглянулись.

– Что нам за это будет? – быстро спросил Марк у Сэма по-русски. – Поторгуйся. Когда тебя выведут, хорошенько осмотрись, где что находится.

– Я попробую сделать, – проговорил Сэм уже по-английски, откинул одеяло и встал. – Только у меня будет условие.

– Так и быть, я сварю тебе кофе! – заявил Камил и усмехнулся.

– Приведите врача капитану! – сказал Сэм. – И дайте ему лекарство. Тогда пойду чинить.

– Врача у нас нет, – заявил Камил. – Уже давно. Есть только шаман в соседней деревне.

Сэм посмотрел на Марка и развел руками. Дядя Володя не вставал уже три дня подряд.

– Хрен с тобой! – злобно пробормотал Марк по-русски и добавил по-английски: – Ладно, веди своего шамана.

Машины заехали во двор. Боевики, громко болтая и улыбаясь, вылезли из кузова и толпой пошли под навес. Рядом с внедорожником остались только двое, совсем еще подростки. Они стояли и ждали, пока пленники выберутся из джипа.

Марк выставил вперед связанные руки, ловко перевалился через борт, встал на ноги и хмуро огляделся. По периметру просторного двора, в середине которого стояла водопроводная колонка, шли высокие стены, обмазанные глиной. В некоторых местах они покосились и потрескались. К их подножию осыпались кучи камней. К ним примыкали несколько больших полуразрушенных сараев. По бокам двора, слегка вытянутого в форме эллипса, торчали вышки с пулеметами. В двухэтажном каменном доме, находившемся за спиной Марка, двое рабочих приставили лестницу к стене и меняли стекла в окнах.

Сэм помогал дяде Володе. Во время задержания боевики грубо связали пленникам руки и бесцеремонно побросали их в кузов. У дяди Володи открылась рана, и кровь намочила грязную тельняшку. Сэм помог ему встать, Марк обернулся и протянул руки. Вдвоем они осторожно спустили дядю Володю на землю.

Один из мальчишек взмахом руки показал на сарай с покосившейся крышей. Дядя Володя кивнул, прикрыл глаза и навалился на Сэма.

– Что-то голова закружилась, – пробормотал он. – Сейчас постою малость, и пойдем.

Сэм поддержал его плечом.

Мальчишки перестали улыбаться и перебросились злыми отрывистыми фразами. Потом один из них, помоложе, взмахнул автоматом и сильно ударил дядю Володю прикладом между лопаток. Сэм не удержался на ногах и повалился на землю вместе с отставным морпехом.

Марк взлетел в воздух, развернулся в прыжке. Нога в стоптанном кроссовке врезалась в черную тощую шею. Охранник, ударивший дядю Володю, взмахнул руками, выронил автомат, врезался головой в крепкий металлический борт кузова автомобиля. Этот мерзавец без сознания рухнул возле колеса.

Первый боевик только падал, как Марк широко шагнул ко второму парню, пока еще ничего не понявшему. Он высоко поднял колено, с силой распрямил его, максимально развернул бедра по горизонтали и впечатал стопу в нижнюю часть живота боевика, под пряжку камуфлированного брезентового ремня.

Парень утробно крякнул, с глухим стуком упал и сильно ударился лбом об утрамбованную землю.

Боевики, уже рассевшиеся под навесом, оцепенели, но тут же пришли в себя. Они с криками вскочили с лавки и, мешая друг другу, толпой бросились к джипу.

Марк краем глаза заметил, куда упал автомат, развернулся и бросился к нему. В перекате он уже достал до приклада, коснулся его кончиком пальца, но плитка, на которой лежал автомат, вдруг вздрогнула и раскололась. В уши Марка ударил грохот. Потом невидимый стрелок прицельно положил еще три пули рядом с автоматом, подпрыгивающим на плитке.

Марк немного полежал, потом медленно поднялся и оглянулся.

На крыльце дома стоял бородатый мужчина, похожий на араба.

Он засунул пистолет в кобуру, поднял руку, помахал ею, улыбнулся и крикнул на чистом русском языке:

– Здорово, мужики!

Коммодор Дик Фарелл, немного располневший человек с широким лицом, покрытым веснушками, прошел к себе в кабинет, облегченно вздохнул, снял фуражку и провел рукой по голове, начинающей лысеть. Умница Френк заранее позаботился о комфорте. Теперь в кабинете можно будет выпить горячий крепкий кофе, подставить голову под прохладные струи воздуха, с ровным шелестом стекавшие из кондиционера.

Он повесил фуражку на вешалку, расстегнул верхнюю пуговицу на кителе, покрутил головой, разминая шею, подошел к окну, взял со стола сигару и раздвинул светлые жалюзи.

– Господин коммодор?

Дик взглянул на часы и удовлетворенно кивнул. Что бы он делал без Френка?

Несмотря на юные годы, его племянник был умен, точен и аккуратен. Он уверенно говорил, хорошо соображал и держал свое слово. Вместе с тем парень внимательно прислушивался к мнению старших офицеров. Фарелл не помнил случая, когда он что-то бы напоминал Френку дважды.

Отличные качества для юноши, решившего посвятить себя морской службе. Его ожидает неплохая карьера. Будьте спокойны, уж старина Дик об этом позаботится!

– Да, – сказал он, не оборачиваясь.

В проем раскрытой двери вкатился раздвижной стеклянный столик, на котором стояли кофейник с двумя белоснежными чашками и тарелка, прикрытая салфеткой. Его толкал перед собой молодой человек в форме офицера военно-морского флота США.

Он ловко разлил темный, отдающий паром напиток по чашкам и сдернул салфетку с тарелки. В прохладном воздухе кабинета сразу же запахло кофе и свежей выпечкой. Юноша поставил кофейник и замер, почтительно рассматривая затылок коммодора, начинающий лысеть и седеть.

– Этот запах напоминает мне дом, – сказал тот, чиркая спичкой. – Я просыпался, чувствовал его и знал, что сейчас родители завтракают на кухне и шепотом, чтобы не разбудить нас, говорят о своем. Мы с твоей матерью иногда подсматривали за ними. Интересно же, о чем говорят взрослые. Ты даже представить не можешь себе, Френк, какое это удовольствие – видеть родителей, сидящих рядом. Отец шутит, целует маму и хочет ее обнять, а она отмахивается от него и постоянно оглядывается на детскую. В доме тепло, пахнет булочками и свежим кофе, а за окнами лежит снег.

– Да, сэр. – Молодой человек кашлянул и переступил с ноги на ногу.

– Когда пришли русские в Джибути? – Дик показал сигарой в окно.

– В шесть утра, сэр. Запросили стоянку на трое суток.

– Я вижу уже не так хорошо, как прежде. – Коммодор прищурился. – Это эсминец или фрегат?

– Эсминец «Стерегущий». Из русской группировки, находящейся в районе Тартуса. Шел из Средиземного моря на всех парах, так быстро, что наша разведка чуть было не потеряла его ночью в Красном море. Ума не приложу, куда они так неслись, сэр.

Дик кивнул, раскурил сигару, пыхнул дымом и взял чашку.

Френк быстро подхватил свою.

– В принципе, я ждал их на трое суток позже, – сказал коммодор.

– Сэр? – Френк, успевший сделать только один глоток, с сожалением оторвался от кофе.

– Неважно. – Коммодор качнул сигарой, зажатой в руке. – Вот что, Френки, запроси у командира корабля разрешение на визит.

– Майор Стивен Хаггард уже интересовался этой возможностью.

– Вот как? Что же побудило его на это? Хотя я догадываюсь.

– Господин майор служил в Ираке и Сирии по линии контрразведки, и его интерес вполне понятен.

– Чертова ищейка! Куда он лезет? Какую информацию может собрать на русском военном корабле? У него там есть агенты?

– Я предполагаю, что он хочет набрать себе очков после нескольких неудач в Ираке. Если бы не его тесть, который заседает в конгрессе, то майор вообще вылетел бы на пенсию.

Коммодор одним глотком допил кофе и осведомился:

– Что ответил капитан?

– Ответ будет к полудню.

– Посещение русского корабля всего лишь одним контрразведчиком будет выглядеть некрасиво. Морскую этику еще никто не отменял. Я бы на месте русских обиделся.

– Да и вам одному, без нашего друга контрразведчика, с визитом идти не стоит! – осторожно сказал умница Френк. – Хаггард обязательно доложит о вашем контакте шефу и позвонит тестю. Вы примерно догадываетесь, как господин майор осветит свой визит. Настроения в конгрессе вам известны. Лучше на корабль поеду я – молод, неопытен, глуп, имею право на ошибку. То, что простят мне, не сойдет с рук вам, старшему флотскому офицеру и руководителю миссии. Вам не следует одному общаться с русскими.

– Как же ты похож на мою благоразумную сестру, – пробормотал коммодор.

– Еду?

– Нет, отдыхай! Я и майор. Иначе потом он замучает тебя глупыми вопросами.

Американский сторожевик «Атлант» проследовал из Джибути за российским эсминцем в сторону Сокотры. Затем, когда тот повернул к Путленду, он пристроился в кильватер и продолжил идти следом на удалении в десять миль.

Внезапно русский корабль увеличил обороты и устремился в сторону Кении. Так как россияне ушли из зоны борьбы с пиратством, американское командование потеряло к нему интерес. Командир «Атланта» получил приказ неделю поработать в этом регионе, проводить досмотр суденышек, похожих на пиратские, вблизи берегов Сомали.

Осел, серый от пыли, медленно тащил по дороге скрипучую тележку. Камил шел рядом, щурился на солнце и веточкой отгонял мух от мешковины, закрывающей содержимое повозки. Проклятый ишак никуда не торопился. Камил изредка хлестал его веткой по спине, выбивал из шерсти пыль, но упрямое животное скорости не прибавляло. После каждого удара ишак возмущенно косил глазом на погонщика и дергал длинными ушами.

В конце концов парень перестал хлестать осла, усмехнулся и проговорил:

– Да знаю я, что ты думаешь! Мол, дорога знакомая, идти быстрее я не могу, потому что надо подниматься в гору, а в тележке тяжелая ноша. Это ты хочешь сказать?

Камилу показалось, что осел кивнул или просто споткнулся.

– Ну и черт с тобой! Ладно, извини, – пробормотал парень. – Я больше не буду тебя бить. Понимаешь, просто мне очень страшно.

Ишак, не останавливаясь, махнул хвостом.

– А кто бы не испугался?! Когда этот сумасшедший русский утащил меня под воду, я чуть было не обделался! Ты вот точно не удержался бы!

Камил представил себе, как аквалангист ухватил осла за задние ноги и потащил его в воду. Животное, перепуганное насмерть, отчаянно брыкалось, молотило копытами, поднимая тучу брызг, и истошно ревело. Парень засмеялся, но потом снова стал серьезным.

– Я потерял сознание и очнулся уже на корабле. Вокруг стояли русские. Один из них нагнулся и быстро сделал мне укол. Вот сюда. – Камил похлопал себя по локтевому сгибу. – Я лежал на палубе, а русский держал на моем локте ватку и смотрел мне в глаза. Ты хочешь спросить, почему я решил, что это русский? Потому что он говорил так же, как и те трое, которые были на катамаране. Понял, тупое животное? Я не так глуп, как ты думаешь! – Камил легонько хлопнул молчаливого собеседника по спине, выбил из нее облачко пыли. – Ну вот. Укол был хороший. Я почувствовал легкость, и у меня сразу поднялось настроение. Я вдруг понял, что нахожусь среди своих друзей, которые желают мне только хорошего, всегда защитят и не обидят. Я поздоровался с ними и даже помахал им рукой. Тогда тот парень, который сделал мне укол, улыбнулся, наклонился ко мне и стал спрашивать о последних событиях в поселке. Я сразу рассказал ему про мою свадьбу, трех русских, катамаран и Вагида. Ты знаешь, у меня было такое ощущение, что я встретил близкого друга. Я готов был болтать с ним до вечера, лишь бы он меня слушал. Так он и делал, потом начал задавать вопросы об Ахмеде и о том, где находится его крепость. Я все рассказал и даже нарисовал ему план на бумаге. Не знаю, понравился ли ему мой рисунок или нет, но я очень хотел, чтобы он был доволен. А потом я очень устал и захотел спать, потому что мне никогда в жизни не приходилось так много болтать языком. Оказывается, от этого тоже устаешь! Я сказал об этом тому человеку, который сделал мне укол. Он кивнул и что-то приказал своим людям. Двое из них взяли меня под руки, помогли спуститься по короткой лестнице и уложили на узкую кровать, привинченную к полу. Наверное, я уснул сразу, потому что на мне остались мои шорты и майка. – Камил вздохнул, посмотрел на животное и продолжил изливать душу: – Потом я проснулся, потому что очень сильно захотел в туалет. Света в каюте не было. Я не знал, где он включается, и постучал в дверь. Она сразу же открылась. Скорее всего мой охранник, огромный такой парень, все время стоял за ней. Я вспомнил все, что наболтал, и мне стало очень страшно. Что со мной сделают? Убьют? Передадут американским властям? А ты знаешь, осел, что меня могут посадить в тюрьму за то, что я поймал русских? – Камил легонько толкнул ослика.

Животное обиженно покосилось на погонщика. Мол, я тащу тяжелую арбу, а ты, вместо того чтобы хотя бы не мешать, еще и пихаешь меня!

– Нет, осел, как видишь, меня никто не убил. Наоборот, отвели в туалет и потом дали поесть. Я никогда в жизни не ел такой вкусной каши с мясом! А после ужина меня отвели обратно, и я снова лег спать. Нам надо идти быстрее! Вагид остался в заложниках у русских, и если я не успею до того, как солнце сядет за море, то его убьют! Мне уже наплевать на все, лишь бы выпутаться живым из этой идиотской истории и вытащить Вагида! Так что шевелись, сын шайтана!

Человек в форме военного моряка американского флота, сидевший перед монитором в полутемной каюте, поморгал, протянул руку и, не отрывая взгляда от экрана, взял чашку с кофе. Он отхлебнул глоток, поморщился, нагнулся ближе к экрану, всмотрелся в него, поспешно поставил кружку на стол и схватил трубку внутренней связи.

Дверь каюты открылась. На боевой пост управления вошел старший помощник командира сторожевика, шагнул к столу, за которым сидел оператор, и спросил:

– Что там, Крис?

– Через тридцать минут у дрона сядет аккумулятор. Пора возвращать его на корабль.

– Вот дьявол! – Чиф взглянул на часы и осведомился: – Ну и что? Ты меня вызвал сюда для того, чтобы сообщить мне эту чепуховую новость?

– Не совсем, сэр. Видите это строение? – Молодой офицер ткнул пальцем в экран.

– Похоже на термитник, – пробормотал чиф, нагнувшись над плечом оператора. – Вроде вижу.

– Это база исламистов, сэр. Действующая!..

– Дальше.

– Четыре минуты назад отсюда выехали пять машин и на большой скорости направились к крепости, в которой, по нашей информации, находится группировка Ахмеда Робу, контролирующая участок побережья длиной в добрую сотню километров.

– Так!.. – Старпом выпрямился, почесал нос кончиком пальца и спросил: – А при чем тут этот Ахмед?

– Полчаса назад я увидел оживление вокруг его крепости.

– Точнее!

– Она была атакована и захвачена. Но сорок минут назад люди, напавшие на Ахмеда, вышли из крепости и направились к берегу моря.

Старпом пожал плечами и проговорил:

– В этой проклятой стране уже тридцать лет воюют. Мы в свое время пытались навести здесь порядок и несли потери! Нам больше нет дела до местных гангстерских разборок.

– На Ахмеда напали рыбаки с сейнера.

Старпом уставился на оператора.

– Ты хочешь сказать, что?..

– Да, сэр. Их лодка четыре раза ходила на берег.

– Молодцы эти русские! Ты докладывал командиру?

– Нет, сэр. Он приказал не беспокоить его, заявил, что вы сами разберетесь, если случится какой мелкий инцидент. Вот пакет с инструкциями, адресованный лично вам.

– Что за дурацкие игры в секретность? – пробормотал чиф, вскрывая обычный почтовый конверт.

Он включил светильник над столом, сел и принялся читать бумагу.

Оператор вернулся к своему занятию. Он развернул беспилотник и повел его к побережью.

– Черт бы взял всех этих политиков! – выдал чиф за его спиной. – Они никак не могут договориться между собой!

Оператор усмехнулся, но промолчал.

Чиф вздохнул, хлопнул ладонью по столу и произнес:

– Очень уж хочется показать русским, кто здесь хозяин.

Оператор оглянулся.

– Подбери челюсть, Крис! Это просто мысли вслух! – сказал старпом, встал и подошел к монитору. – Это никакие не рыбаки, а русский морской спецназ. Эти ребята устроили хорошую баню этому Ахмеду и теперь, видимо, возвращаются обратно. Где они сейчас?

– Три километра до береговой линии. Идут к месту якорной стоянки сейнера. А позади, в паре километров за ними, погоня – колонна внедорожников.

– Сколько русских?

– Трудно сказать, сэр. – Кристофер всмотрелся в экран. – Думаю, что вместе с пленниками и заложниками примерно пятнадцать человек. Идут очень кучно. Скорее всего они выносят раненых.

– Свяжись с оператором носового орудия. Переключи изображение на его монитор и дай мне трубку.

– Но, сэр!.. – Кристофер сглотнул слюну. – Как же так? Они ведь не сделали нам ничего плохого.

– Ну ты и болван, Крис! При чем тут несчастные русские рыбаки? А вот с исламскими террористами у меня свои счеты за одиннадцатое сентября! Да и быстроходные внедорожники как мишень гораздо интереснее.

Американские вооруженные силы воюют ночью так хорошо, как никакая другая армия мира. Все дело в прекрасном техническом оснащении.

Старпом прижал ухо к трубке внутренней связи, отдал необходимые указания и распорядился открыть огонь.

Носовое стомиллиметровое орудие сторожевика, рассчитанное на поражение целей, расположенных на расстоянии до двадцати километров, дрогнуло и развернулось к берегу. Ствол орудия замер и дернулся назад. В ночную темноту вылетел дымный выхлоп. Над морем раскатился грохот.

Чайки, сбившиеся в сонную стаю на невысокой скале, с резкими криками поднялись в воздух, оставили после себя белые выбросы помета.

В течение семи секунд орудие произвело три пристрелочных выстрела. После уточнения координат цели и внесения поправок оператор принялся методично расстреливать семнадцать снарядов, оставшихся в обойме. Он старался накрыть каждый объект, подлежавший уничтожению.

Заместитель министра обороны сидел за столом, перед темным плоским экраном, висящим на стене, и методично постукивал по папке обратным концом карандаша. За его спиной стояли несколько офицеров и негромко переговаривались между собой.

– Что, опять у пиндосов на границе с Иракским Курдистаном проблемы? Исламисты кого-то зажали? – тихо, ни к кому не обращаясь, проговорил полноватый полковник.

– Да тише ты! – сказал генерал, стоявший рядом с ним. – Еще услышат, да и обидятся.

– Под Мосулом, – произнес подполковник, державший в руках красную папку. – Двенадцать инструкторов и около двадцати иракских коммандос. Не успели отойти.

– Будут просить помощи, да? – Генерал усмехнулся. – Может, им еще под Баграмом подсобить с талибами разобраться?

– Закрутились, поганцы, как караси на сковородке, – злорадно проговорил седой полковник. – Ну и пусть валят, только никого с собой не прихватывают. Мы все-таки ракетчики, а не снайперы. У нас винтовок нет.

– Накрыть бы их всех к чертовой матери, да нельзя, – вполголоса пробормотал генерал. – Ты мне координаты дай, разведка. – Он повернулся к подполковнику. – Мы можем накрыть исламистов крылатыми ракетами? Неплохо бы пропахать пустыню вдоль границы с Сирией! Там бывших наших сограждан, теперешних ваххабитов, тысяч десять собралось.

Генерал-полковник покосился на них через плечо, и они замолчали.

– Что там со связью? – спросил заместитель министра и положил карандаш рядом с папкой.

– Сейчас дадут, товарищ генерал-полковник! – отозвался офицер с эмблемами связиста, сидевший на стуле с краю стола и смотревший в раскрытый ноутбук. – У нас все в порядке. Это у американцев что-то не получается. Они уже звонили. Какие-то неполадки их спутника…

– Черт знает что! – Генерал-полковник снова взял в руки карандаш. – А если угроза войны? Вдруг компьютер даст ошибочную информацию, мол, вероятно прямое ракетно-ядерное столкновение? Тоже для уточнения связь полчаса будем ждать?

Экран на стене засветился, мигнул. На нем появилось изображение седого человека в американской военной форме. Он сидел за столом, на котором стояли раскрытый ноутбук и бутылка с минеральной водой.

Этот человек поднял руку и сказал по-русски с сильным акцентом:

– Хелло, генерал Александр! Как дела?

– Доброе утро, мистер Джордан. Все хорошо.

Собеседник заместителя министра исчерпал русский словарный запас и перешел на английский.

В колонках забормотал монотонный голос переводчика.

– Давайте по порядку. – Джордан оглянулся, и к нему тут же подошел офицер в морской форме. – Познакомьтесь, это коммодор Дик Фарелл. Теперь он отвечает за помощь местному населению на Ближнем Востоке и в Северной Африке и координирует действия наших миротворцев.

Фарелл подошел к карте, висевшей на стене, взял лазерную указку и толково, не повторяясь, обозначил маршрут следования колонны с гуманитарной помощью.

Русский генерал внимательно выслушал его, задал несколько вопросов, записал названия пунктов в блокнот, оторвал листок и, не глядя, протянул его назад. Полковник ВКС шагнул к столу, взял листок и отступил.

Джордан, видевший все на своем мониторе, удовлетворенно кивнул.

Александр Федорович откинулся на стуле, поднял голову и довольно сухо поинтересовался:

– Господа, поясните, почему американцы зашли на территорию сопредельного государства и ударили по позициям наших союзников, правительственных сирийских сил, хотя им накануне были переданы все данные об их расположении?

Джордан с сожалением развел руками и сказал:

– Никто не застрахован от ошибок. Вы должны понимать, что на войне случается и не такое.

– Понятно. – Рассерженный Александр Федорович побарабанил пальцами по столу. – Ошибка, значит. Ну что же, бывает. Посвятите в детали, что у вас с коммандос в районе Дахука? В чем проблема?

Американец охотно объяснил:

– В деревне много раненых среди мирного населения. Западная коалиция попытается сформировать колонну, которая постарается вывезти пострадавших. Нельзя ли договориться о временном коридоре для колонны в сторону правительственных войск, в Сирию?

– Что за машины?

– Два армейских грузовика, пара внедорожников и санитарная.

– Это все?

– Ночью к ним прорвались четыре БМП «Бредли» и два бронетранспортера сопровождения с десантом. Но та дорога уже перерезана большими силами боевиков.

– Неплохая охрана для раненых, – сказал генерал-полковник.

– Человеческая жизнь бесценна, Александр.

– Это будет довольно сложно. Видите ли, в таких случаях очень трудно договориться с правительственными войсками. У них свои соображения на этот счет. Может быть, вы попытаетесь прорваться в Курдистан?

– Но послушайте, господин генерал…

– Секунду, Джордан. Пока не забыл… – прервал его Александр Федорович и обернулся к офицерам. – Что там у тебя, Сергей?

Подполковник подошел к столу и положил на него красную папку.

Генерал не торопясь надел очки, открыл папку и повел пальцем по странице.

– Так, вот. Прежде всего мы хотим поздравить коммодора Дика Фарелла с повышением в должности и переводом на новое место службы.

Русские видели, как Джонсон медленно повернул голову. На экране появился Фарелл. Джонсон внимательно глянул на него. Коммодор пожал плечами.

– Второе. Выражаем благодарность коммодору Дику Фареллу за спасение экипажа российского сейнера, которому грозил плен. Наши люди высадились на берег, чтобы пополнить запасы провизии и воды. В ночное время они неожиданно подверглись нападению соединенной банды пиратов и исламистов-боевиков. Ваш офицер, на тот момент командующий группировкой миротворцев в Аденском заливе, отдал приказ. Сторожевик американских военно-морских сил вовремя открыл огонь по бандитам, которые преследовали российских моряков. По предварительным данным, в результате артиллерийского обстрела было уничтожено пять машин и двадцать восемь боевиков. Наш сейнер благополучно покинул опасные воды.

– Браво, Дик! – Джордан откинулся в кресле и посмотрел на неподвижно стоящего коммодора. – Вот, значит, как. Я и не знал. Выходит, русские теперь вам друзья? – Он многозначительно улыбнулся и покачал головой.

Коммодор сжал челюсти и выпрямился.

– Минутку, Джордан. Я еще не закончил. – Генерал-полковник поднял голову, удостоверился, что его внимательно слушают, и опять начал читать: – Так же хотелось бы отметить майора Стивена Хаггарда, который первым выразил желание установить контакт с нашим эсминцем, направленным к берегам Сомали. Более того, господин майор находился на американском сторожевике и лично принимал участие в ликвидации пиратской группировки! Всем коллегам, оказавшим помощь, дипломатической почтой будут отправлены благодарственные грамоты Президента Российской Федерации. – Генерал захлопнул папку, поднял голову и продолжил: – Кроме того, за храбрость и решительность, проявленные в деле спасения наших граждан, Стивен Хаггард будет награжден российской медалью. Я уже подал соответствующий рапорт. Теперь у меня все. Благодарю вас, господа!

Джордан закашлялся и схватил со стола стакан с водой. Фарелл шумно выдохнул и чуть слышно выругался. Переводчик машинально озвучил и это. Русские офицеры начали отворачиваться, чтобы скрыть улыбки.

Заместитель министра обороны усмехнулся, постучал по столу карандашом и сказал:

– Я полагаю, господин Джордан, что вы можете формировать колонну для вывоза раненых. Мы поговорим с господином Асадом.

Дядя Володя в черных брюках и белой рубашке придирчиво осмотрел неразлучных друзей, одетых в строгие костюмы, поморщился и недовольно покачал головой.

– Что такое, товарищ капитан первого ранга? – спросил Марк и одернул пиджак. – Вроде все нормально.

Он посмотрел на Сэма. Тот подмигнул, выпятил грудь и принял строевую стойку.

– В форме было бы лучше, – буркнул Травников. – Идем на награждение в боевую часть, а вы в штатском!

– Ну, извините. – Марк развел руками. – Не всем людям, уволенным в запас, разрешают носить форму, как вам. Тем более что награждать будут не нас.

За калиткой коротко просигналил автомобиль.

– Ладно, поехали, – сказал отставной капитан первого ранга. – Только китель помогите надеть. Тяжелый, зараза.

Марк и Сэм подняли со спинки стула черный китель, на котором позвякивали ордена и медали.

– Да, тяжелый, – сказал Сэм.

– Ого! – Марк покачал китель в руках. – Как бронежилет.

– Давайте! – Дядя Володя развел руки в стороны. – Не люблю опаздывать!

Вадим ехал вдоль побережья, не гнал, но все же проскочил кафе «Горная жемчужина»», за которым начинался поворот, затерянный среди густой растительности.

Ему дважды пришлось пересечь двойную сплошную линию, чтобы попасть на нужную дорогу, ведущую к месту встречи.

Он проехал сто метров по ухоженному, без малейшей трещины асфальтовому полотну, по краям которого рос густой кустарник, и оказался на маленькой парковке перед кафе.

Цоколь небольшого здания, врезанного в скалу, был красиво обложен дагестанским красным гранитом. Вадим поставил машину впритык к длинной крутой лестнице, ведущей на первый этаж, выбрался из джипа, щелкнул ногтем по облицовке и осмотрелся.

Парковка упиралась в край обрыва, огороженного перилами, с которого открывался вид на море, раскинувшееся до горизонта. Над крышей кафе вверх тянулся склон, заросший кустами и карликовыми деревьями.

Над головой Вадима открылась стеклянная дверь, и мужской голос произнес:

– Заходи, дорогой, я тебя давно жду.

– Я опоздал на пять минут, – сказал Вадим, посмотрел на часы и поднял голову.

В дверях стоял невысокий полный армянин в светло-серых брюках и белой рубашке навыпуск. Он сделал приглашающий жест и отступил в глубь помещения, придерживая дверь рукой.

Вадим глубоко вздохнул, втянул в себя аппетитный запах жарящегося мяса, кивнул и поднялся по лестнице.

Гарик, старинный друг Радика, сейчас временно исполняющий обязанности руководителя обширной империи, созданной им, умел принимать гостей.

На тяжелом лакированном дубовом столе, устланном белоснежной скатертью, стояли поблескивающие тарелки с красиво разложенными кусками мяса, зелени и маленькими лепешками. В середине стола расположилась большая бутылка с темно-бордовой жидкостью. Она была тщательно вытерта и очищена, но сургуч, заливавший ее горлышко, сохранил на своей оплывшей поверхности следы многолетней пыли, намертво въевшейся в него за годы хранения.

Вадим еле заметно поморщился. Он не любил вино. После него, даже самого хорошего, у парня пекло в желудке и начиналась изжога.

Гарик придвинул гостю стул, улыбнулся и проговорил:

– Я знаю, что ты не любишь вино. Сейчас принесут виски. – Он глянул на Вадима и спросил: – А ты не боишься пить за рулем?

– Если я выпиваю за рулем, то становлюсь самым аккуратным водителем во всем Краснодарском крае, – серьезно сказал Вадим, усаживаясь за стол. – Я знаю, что пьян, и поэтому соблюдаю все правила дорожного движения. Трезвым я обычно много нарушаю.

– Вот на этом твои коллеги и ловят честных людей! – сказал Гарик, усмехнулся, сел напротив и сложил руки на груди. – Если человек едет предельно аккуратно, то его обязательно остановят и поинтересуются, не пьян ли он. Эх, Россия! – Он вздохнул, развел руками и посмотрел на тарелки, расставленные на столе. – Ну так что? Давай перекусим?

Вадим кивнул, взял вилку и проткнул ею кусок шашлыка, источающий пар и дивный аромат. Он попробовал его, глянул на Гарика, сидящего с бокалом в руке, и поднял большой палец. Мясо легко жевалось, таяло во рту, словно арбузная мякоть, не вязло в зубах и выделяло терпкий сок, перемешанный с острыми специями.

Молодой армянин, неожиданно появившийся перед столом, аккуратно втиснул бутылку виски между тарелок, поставил рядом высокий стакан, вазочку со льдом и так же бесшумно исчез.

Вадим плеснул себе виски, добавил лед, залпом выпил содержимое стакана, прихватил губами прозрачный кубик. Он ощутил во рту холодный виски после горячей острой приправы, зажмурился и довольно кивнул.

Гарик улыбался, мелкими глотками пил вино и наблюдал за сыном своего друга, жадно утолявшим голод. Во время трапезы никто из них не произнес ни слова.

Когда Вадим управился с шашлыком, он откинулся на стуле, вытащил сигареты и закурил, уставившись на волны за обрывом, бегущие к берегу в свете заходящего солнца.

Гарик вытер губы салфеткой и сказал:

– Нам надо поговорить, Вадим.

– Конечно, – рассеянно отозвался тот. – Я тебя слушаю.

– Даже не представляю, с чего начать. – Гарик поерзал на стуле. – Тема очень серьезная.

– Что-то случилось, и я об этом ничего не знаю? – спросил Вадим и поискал глазами пепельницу.

Он не нашел ее и стряхнул пепел в тарелку, измазанную остатками шашлыка.

– Пока ничего не случилось, но может.

– В чем дело, Гарик? – Вадим выпрямился и внимательно посмотрел на человека, которого знал уже много лет.

– Как поживает Нина Яковлевна? – вместо ответа спросил Гарик.

– В последнее время разные люди все чаще задают мне этот вопрос, – медленно сказал Вадим, затянулся сигаретой и взглянул в большие, слегка выпученные глаза старого знакомого. – Я всем отвечаю, что она поживает просто великолепно. Но ты – это не все. Тебе я скажу, что мама в последнее время выглядит очень усталой и срывается по пустякам. Раньше такого не было. Гарик, не виляй!

– Начата проверка служебной деятельности Нины Яковлевны! – сказал тот, вздохнул и взял с тарелки кусочек лаваша.

– И только-то? – Вадим отмахнулся. – Ерунда. Не в первый раз. Мама с Радиком все разрулят. Что еще? Ты позвал меня сюда только из-за этого?

– Дело в том, что Москва дала добро!

Вадим опустил руку с сигаретой на стол и нахмурился. Он по собственному опыту знал, что если наверху прикажут провести объективное расследование в отношении какого-нибудь человека, то элементарными взятками уже не откупишься. Потребуют результат. Или такую запредельную сумму, что даже не выговоришь.

Но никакой следователь не захочет рисковать своей свободой, положением, практически всем, чего он добился в жизни, и ради громадной взятки взять и закрыть дело. Ведь оно потом запросто может быть отправлено на доследование с вполне предсказуемым результатом для того, кто его начинал. А дело мамы, в основном занимавшейся земельными вопросами здесь, на побережье, где квадратный метр стоит как полкилограмма золота, вполне потянет на резонансное.

Вадим толкнул окурок в тарелку, раздавил его и тут же закурил снова.

– И что, никто не может помочь? – глухо спросил он. – Даже этот москвич? Тот самый, который был на моей свадьбе? Как его?.. Самуил, да?

– Все сразу отпрыгнули в сторону, прямо как мальчишки от костра, разведенного возле порохового склада. И этот Самуил тоже, – сказал пожилой армянин и печально покачал головой. – Никто не хочет быть замешанным в этом деле. Себе дороже. Ты по своей работе должен знать подобные вещи.

– Дружба, значит! – Вадим зло усмехнулся. – А как на свадьбе соловьем заливался! Дескать, Радик, обращайся в любое время. Чем смогу, помогу. Тьфу! – Он выругался, схватил бутылку, налил виски в стакан, выпил залпом, отвернулся и начал разглядывать море.

Гарик погладил лысеющую макушку.

– Что ты предлагаешь? – спросил Вадим, не поворачиваясь. – Что будем делать? Звонить Радику, чтобы он приехал?

– Радику как раз не надо приезжать, – тихо сказал Гарик. – Если у твоей мамы есть статус неприкосновенности, который очень сложно отобрать, то Радика закроют сразу.

– Почему я узнаю об этом последним? – осведомился Вадим и снова закурил.

– Да потому, что ты заинтересованное лицо, – ответил Гарик, налил себе полный бокал вина и добавил: – Самое лучшее, что ты сейчас можешь сделать, это немедленно уволиться и бежать за границу.

– Нет, – пробормотал Вадим. – Это невозможно. В этом случае я потеряю все. Может, обойдется? – Он поднял голову и с надеждой взглянул на Гарика. – Ведь не в первый раз проверяют маму. Прежде ей же как-то удавалось все замять!

Армянин пожал плечами и сказал:

– Не знаю. Что касается меня, то я уезжаю на днях. Не хочется остаток жизни сидеть в тюрьме.

– Ну и езжай! – Захмелевший Вадим швырнул окурок за ограду веранды. – Но учти, что, когда ты вернешься, я серьезно поговорю с Радиком насчет тебя!

– Не пугай. – Гарик вздохнул, откинулся на спинку стула и глотнул из бокала. – Сопляк! Что бы ты делал и чего стоил без денег Радика и связей мамы? Твой джип никогда не сделает из тебя человека. Как был ты дерьмом, всегда живущим за счет других, так им и остался.

– Что ты сказал? – Вадим рывком встал и наклонился над столом. – Да я тебя, старая сволочь!.. – Он протянул руки и схватил Гарика за отворот рубашки.

За его спиной громко хлопнула дверь. Вадим, тиская рубашку Гарика, внезапно ощутил на шее острый укол и замер. Он скосил глаза и увидел руку, покрытую черными волосами. В ней был нож, который упирался ему под кадык. Лезвие слегка подрагивало, как это бывает, когда человек изнывает от нетерпения. Вадим проглотил комок, застрявший в горле, ощутил, как сгусток слюны прокатился совсем рядом с острой холодной сталью, разжал руки и выпрямился.

– Вот так-то лучше, – сказал Гарик, поправил воротник и взял бокал. – Вазген, посиди рядом, а то нам скучно.

Лезвие исчезло, и Вадим оглянулся. Сзади него стоял тот самый парень, который приносил на стол виски. Он хищно улыбнулся и сел рядом с Гариком.

Вадим откашлялся и провел по шее пальцем. Сквозь быстро выступившую кровь он нащупал маленький порез, потер его, сморщился, убрал палец и схватил со стола салфетку.

– Не надо горячиться, – назидательно сказал Гарик, наблюдая за тем, как Вадим брезгливо вытирает палец. – Если хочешь, то оставайся в России, но мне не мешай. И не вздумай звонить Радику, а то опять наговоришь глупостей. Я сам ему позвоню. А сейчас тебе пора. Вазген тебя проводит.

Только что прошел дождь. Порыв ветра забросил в широко распахнутые двери банкетного зала влажный запах мокрой травы и листьев. Он освежил потные лица, вынес из просторного помещения дух еды и алкоголя. Шевельнулась красивая бахрома скатертей, свисающая со столиков. Женщины в открытых платьях вздрогнули и провели руками по обнаженным локтям. Мужчины подхватили кителя и пиджаки, снятые и брошенные на спинки стульев, и галантно набросили их на плечи своих дам.

– Слушай, Сэм. – Марк обнял приятеля за плечи и развернул его ко входу в ресторан. – Видишь? Мне страшно.

Они стояли на широкой террасе, выходящей в парк, с которой через раздвижные стеклянные двери хорошо просматривался весь зал.

Александра и Вероника, похожие до невозможности, сидели рядом, за столом для новобрачных, стоящем на возвышении. Они пили шампанское брют, болтали и смеялись.

В середине зала, на паркетном полу под негромкую музыку, сопровождавшуюся взрывами хохота и шутливыми репликами собравшихся гостей, танцевали пары. Парни и девушки неуклюже топтались, старались не выпустить надувные шары, зажатые между их телами. Молодежь веселилась от души. Ведущая конкурса громко комментировала все это в микрофон. Люди постарше сидели за столиками, улыбались и снисходительно посматривали на танцующих.

– Скажу тебе честно, мне тоже, – сказал Сэм и вздохнул. – Видишь ли, я никогда не был женат.

– Да я не об этом. – Марк засмеялся и тряхнул друга за плечо. – Посмотри, как они похожи. Вот если сейчас одна из них отойдет, то как мы узнаем, чья жена осталась сидеть за столом?

– Действительно. – Лицо Сэма вытянулось. – Если ошибемся, то они нам не простят. Сашка точно скажет, мол, вот так ты меня любишь!

– То же самое, – пробормотал Марк. – Не будешь же все время спрашивать у дяди Володи, кто из них кто? – Он посмотрел на отставного капитана первого ранга, сидящего в глубине зала за столиком вместе с тремя офицерами. – Хотя он их уже не различает, целует подряд, путается в именах и смеется. Ему-то можно!

Сэм потрепал свои густые волосы и заявил:

– Да, проблема.

Дядя Володя, сидящий за столом, перестал рисовать пальцем на скатерти какие-то схемы и маршруты, поднял голову и прислушался. Потом он опустил руку в карман кителя, вытащил сотовый телефон, коротко переговорил с кем-то, кивнул и обернулся к сестрам. Те почти синхронно показали вытянутыми пальчиками в направлении террасы. Дядя Володя кивнул еще раз и закончил разговор по телефону.

– Чего это он? – Марк прищурился. – Нас ищет?

– Сейчас пойдем, – сказал Сэм. – Дай подышать свежим воздухом. Четыре раза сиртаки танцевал! Зачем я научил этому Сашку?

Тут в ночном парке тяжело рыкнул двигатель автомобиля. Лучи фар выхватили из темноты кусты и мокрые деревья, росшие вдоль аллеи. Марк нахмурился и посмотрел на Сэма. Тот поднял голову. Невидимый водитель выжал сцепление и снова несколько раз придавил педаль газа. От низкого сильного звука на деревьях дрогнули листья.

– Если бы не пять рюмок коньяка, то я бы точно сказал, что это наша ласточка, – спокойно произнес Марк. – Но этого не может быть.

– Конечно, не может, – отозвался Сэм, наклонил голову и прислушался так, словно сам регулировал двигатель. – Интересно, что за машина.

– Сейчас увидим, – Марк изо всех сил пытался говорить равнодушно. – Сюда едет.

Низкий стремительный силуэт, едва угадывающийся в полумраке, выехал из-за поворота, прикрытого кустами. В глаза друзьям ударил слепящий свет. Марк и Сэм одновременно подняли ладони, защищая глаза.

Дядя Володя, внезапно возникший позади них, прищурился, взмахнул руками и от души хлопнул молодых людей по плечам.

– Ну так что?! Чтоб я сдох на одном из Карибских островов! Узнаете свой кабриолет?!

Марк и Сэм употребили одно и то же непечатное выражение и бросились со ступенек вниз.

В этот самый момент в пиджаке Марка, оставленном на спинке стула, зазвонил телефон. Вероника поморщилась, но продолжала смотреть на сестру. Волнующая тема – где, как и на какие средства проводить медовый месяц – требовала немедленного обсуждения.

Телефон не умолкал.

Отзвучали начальные такты, и неприятный пронзительный голос запел:

Должно быть, это пел тот самый Бармалей.

Вероника поджала губы. Мерзкий голос лез в уши не только ей. Гости, сидящие неподалеку, начали оглядываться.

– Да возьми ты телефон! – не выдержала Александра. – И не бойся, это не любовница. С такой-то мелодией!..

Вероника украдкой бросила взгляд на террасу и полезла в нагрудный карман пиджака.

– Алло, – сказала она, успев заметить необычный номер на дисплее. – Это невеста… ой, жена Марка. Он сейчас отошел, перезвоните позже. – Вероника чуть помолчала и вдруг перешла на английский.

Александра подняла брови, поставила бокал на стол.

– Кто? – проговорила Вероника. – Камил? Не знаю такого. Нет, подожди! Так это ты тот самый Камил, который… да? Это о тебе Марк рассказывал? – У нее сузились глаза, она прикрыла телефон ладонью и чуть нагнулась над столом. – Ты не поверишь, долбаный урод, тупица, козел, но мне очень жаль, что тебя нет сейчас рядом!.. Чего ты смеешься, идиот?!

– Тише ты! – прошипела Александра и огляделась. – Все слышно!

– Какие деньги?! Кому? Марку? За что? Ты ему должен?! – Вероника выпрямилась и уже вполне миролюбиво продолжила: – Он спас тебе жизнь? Напрасно. Я бы воздержалась. Зачем тебе номер карточки? Сколько?.. – Она отняла телефон от уха и растерянно сказала сестре: – Этот идиот… помнишь, Марк рассказывал?

– Да, конечно!

– Так вот, это он из Мозамбика звонит. Поздравляет со свадьбой и смеется, сволочь!

– Что говорит-то?

– Говорит, что взял свое! Благодарит за щедрый подарок – сейнер! Они с дядей удачно ведут бизнес! Но он честный человек и помнит долги. Хочет переслать Марку и Сэму по десять тысяч долларов. И еще приглашает нас всех к себе на свадьбу.

– Куда?

– В Африку, конечно, куда же еще.