На все свидания в Тиндере, которых у меня никогда не было.

ДЕВИН

Припарковавшись возле дома, я провел рукой по своим коротким темным волосам. Свет горит, и сегодня вечером все дома, вся команда, вероятно, перепила и все еще празднует наше выступление в прошлом году. Прошли годы с тех пор, как «Кови Ю» добирался до игры в боулинг, и мы сделали это, поставив меня и остальную команду прямо в поле зрения скаутов драфта и дав мне уникальную возможность.

Несмотря на то, что в этом сезоне мне удалось забить 19 мешков, у меня нет настроения праздновать. Одна только мысль о том, что алкоголь касается моих губ, заставляет меня чувствовать себя физически плохо, потому что это постоянное напоминание о моей сестре и о том, насколько я неспособен ей помочь. Устроить вечеринку в совершенно другом штате, пока ваша семья переживает трудности, сложнее, чем вы думаете. Я опустил голову на руль, закрыл глаза и сделал глубокие вдохи, как тот учитель йоги, которого нанял тренер, советует нам делать, когда мы в стрессе.

Хотя это бесполезно. Мой мозг продолжает возвращаться к тому моменту, когда я в последний раз видел свою сестру. Ее большие оленьи глаза кажутся еще больше, а по щекам стекают пятна туши, умоляя мою маму взглянуть на вещи с ее точки зрения. Моя мама больше не может смотреть на нее, слишком разозленная тем, как она справляется со своим горем. Я не могу представить, какое напряжение в этом доме, пока меня там нет. Почему моя жизнь не может быть простой, как у Эйдена? Почему я не могу просто отпустить эти воспоминания и напиться без чувства вины? Я знаю почему. Это потому, что проблема моей сестры с алкоголем стоила мне семьи. Теперь я единственный, кто может их спасти.

— Блин! — закричал я, в отчаянии ударив рукой по рулю. Боль пронзает мою руку, и я мысленно ругаю себя, растирая рану. Я не могу причинить себе вред. Если я это сделаю, у меня не будет шансов заработать деньги для моей семьи и наладить нашу жизнь.

Еще четыре месяца.

Вот и все. Еще четыре месяца до драфта НФЛ. Поскольку я юниор, я имею право на участие и уже сообщил тренеру, что выдвигаю свою кандидатуру. Он считает, что я достаточно хорош, чтобы меня задрафтовали в этом году, а если нет, то, по крайней мере, у меня будет еще один шанс в следующем году. В любом случае, как только меня призовут в команду с контрактом новичка, у меня будет достаточно денег, чтобы перевезти маму и сестру в тот штат, в котором я окажусь, и мы сможем начать все сначала. У моей сестры будет новая жизнь, вдали от всего ее горя и всех этих идиотских плохих влияний.

Приветствия эхом разносятся по улице изнутри дома. Я вздохнул, думая об улыбке, которую мне предстоит изобразить сегодня вечером на своем лице. Если бы это место не принадлежало родителям Эйдена и аренда не была бы такой дешевой, я бы никогда не подумал о том, чтобы остаться в доме с группой моих товарищей по команде. Сейчас, когда межсезонье, большинство выходных — это вечеринка, и я просто не тот парень. Мне нужно сохранять концентрацию, потому что это может быть моим единственным шансом попасть в НФЛ и помочь своей семье. Играть еще один год в колледже означает риск еще одной травмы, а это серьезная вероятность, поскольку я играю в защите. Я не могу это взорвать.

Я подошел к входной двери, демонстрируя свои жемчужно-белые зубы. Команда думает, что я учился или что-то в этом роде. Никто из них понятия не имеет, что происходит дома, и именно так я и планирую сохранить это. Я не хочу, чтобы меня жалели. Я зашел слишком далеко для этого.

Когда я открыл дверь, команда приветствовала мой вход. По меньшей мере 20 игроков разбросаны по всей кухне и гостиной открытой планировки. Некоторые в секции, другие бездельничают на кухонной стойке, а некоторые играют в бильярд. Несмотря на напряженные условия, для нас это обычный уик-энд.

— Привет, ребята, — говорю я никому конкретно, надеясь, что смогу пробраться в свою комнату так, чтобы никто этого не заметил.

Мне в лицо пихают пиво, и рука, которая его держит, связана с моим лучшим другом Адамом. Холодный стакан щекочет мою ладонь, когда я притворяюсь, что делаю большой глоток, вытираю рот и убираю стакан. Если я не буду пить, вопросов будет больше. Те, на которые я не хочу отвечать. Однако горький вкус все еще остается на моих губах.

— Девин! Именно тот, кого мы ждали, — Эйден, владелец дома и наш защитник первой линии на втором курсе, ухмыляется. Его рука скользнула по черным, как смоль, волосам, и его голос управлял комнатой, пока он говорил. Само определение лидера. Обхватив меня рукой, он наклоняется: — Мы собирались начать еще одно соревнование, но нам, очевидно, пришлось ждать тебя.

Он был встречен крещендо ворчания, насмешек и кашля, а я закатил глаза. Для парня, который является лицом нашей команды, у него слишком много свободного времени. Он тоже ребенок в теле взрослого, все еще слегка одержимый ставками и розыгрышами. Каждую субботу он устраивает новое пари, которое обычно в той или иной форме касается женского населения «Кови-Ю». Сегодняшний вечер ничем не отличается, и я могу только догадываться, что он задумал.

Его гигантская лапа шлепает меня по плечу: — Эти мешки с яйцами думают, что они могут получить больше кисок, чем я, в приложении для знакомств в университетском городке, — он рассмеялся и с отвращением оглядел команду. — Итак, это означает, что мы собираемся сыграть в небольшую игру, чтобы доказать, что они не правы, — у него такой сумасшедший взгляд в глазах. Единственный раз, когда я видел это, это когда он придумал «блестящую» шутку, чтобы разыграть наших ближайших соседей.

Каждый член команды держит в руках свой телефон, в этом нет ничего необычного. Что необычно для него, так это скучающее выражение лица Эйдена. Если бы он не был капитаном, клянусь, никому из нас не понравились бы его выходки.

— Тебе нужно будет создать профиль с новым именем и без упоминания футбольной команды, — Джексон, — объясняет один из моих соседей по комнате. У него такое же скучающее выражение лица, но я удивлен, что он принимает в этом участие. Он встречается с этой психушкой Оланой уже больше года. Если она узнает об этом, она откусит ему яйца.

— Оп, оп. Достань свой телефон, — Эйден хлопает в ладоши, многозначительно глядя на меня. Копаясь в джинсах, я делаю, как он говорит. Эйден наблюдает за мной, пока я провожу следующие десять минут, создавая для себя учетную запись и профиль. Я приложил к этому минимум усилий и выбрал для профиля фотографию, на которой я тренируюсь, держа гантель без рубашки. Когда я впервые опубликовал это, оно получило много лайков, так что оно должно быть хорошим. Поскольку у меня нет времени придумывать совершенно другую персону, я просто указал в профиле Коул, свое второе имя.

Когда Эйден удовлетворен, он кричит: — Хорошо, чуваки, у вас есть десять минут, чтобы произвести как можно большее впечатление с как можно большим количеством кисок, — гнусные слова Эйдена все игнорируют, я предполагаю, что все просто хотят покончить с этим как можно быстрее. — Погнали.

Я не тороплюсь, неторопливо листая девушек. Все остальные лихорадочно водят большими пальцами по экрану в надежде на победу. Что они выигрывают? Я не знаю, но раз Эйден заявил об этом, нам придется смириться с этим. Мне остается спрашивать себя, почему я не могу снова быть таким беззаботным. У меня нет желания даже пытаться выиграть эту игру. Я провел несколько раз, не глядя, и, когда я снова посмотрел на свой телефон, появилось лицо, которое заставило меня остановиться как вкопанного. Ее большие карие глаза похожи на шоколадные чашки с арахисовым маслом, а ее розовые губы сочные и пухлые, как подушки, прилегают к ее сияющей карамельной коже. Мне нравится все, что я вижу. Кто эта девушка?

Вопреки стратегии, я просматриваю ее биографию, желая узнать как можно больше. У нее там особо ничего нет, только ее имя, Рейн, и заявление.

«Не ищу принца, просто стенд с одним рыцарем». Это смело и банально, но я не ненавижу это. Я тоже не ищу ничего серьёзного.

Просматривая её фотографии, она выбрала обычные фотографии для приложения для знакомств: одна из них на пляже, демонстрирующая ее подтянутое, горячее тело. Одна с собакой, прижавшейся к огню, и селфи с уткой крупным планом, хотя ей и не нужно дуться, губы у нее уже огромные. Информации о ней едва хватает, чтобы составить точную картину, и у меня внутри жажда узнать больше. Я только что это сказал? Качая головой, я останавливаю эту мысль. Последние три с половиной года я придерживаюсь одного главного правила. Никаких подруг. Это сработало отлично. В половине случаев девушки не хотят со мной знакомиться, они просто хотят приходить к нам на домашние вечеринки или говорить, что переспали с футболистом. Не могу врать, я уже воспользовался этим раньше. Не то чтобы у меня было время выпить и поужинать цыпочкой, несмотря на то, что я пытался сохранить свою стипендию и семью, при этом играя в достаточно хороший футбол, чтобы меня можно было рассмотреть на драфте.

— Чувак, — Адам толкает меня локтем. — На кого ты смотришь? У тебя такое ошеломленное выражение лица, — он шутит, всматриваясь, пытаясь лучше рассмотреть мой экран. Выхватив его, я выключаю экран и смотрю в ответ, надеясь, что он ее не заметил. Я хочу оставить этот маленький бриллиант себе. Хотя кого я обманываю? Вероятно, она появлялась во всех их поисках. Единственное, что меня спасает, это то, что они все листали так быстро, что могли ее не заметить.

— Ничего такого, только что получил сообщение от своей сестры, — я солгал и засунул телефон обратно в джинсы.

— Время истекло, господа! Остановите свои пальцы, — Эйден осматривает комнату, убеждаясь, что мы слушаем. — Мы встретимся здесь через 24 часа, чтобы посмотреть, у кого больше совпадений, — говорит он, когда все кладут телефоны. Я не уверен, как он будет следить за нашей активностью в приложении после того, как все уйдут отсюда, но Эйден никогда не был самым умным карандашом в коробке, он просто хорошо умеет согласовывать цвета.

Устроившись на одном из барных стульев на кухне, я смотрел вторую половину игры вместе с ребятами и своим теплым пивом. Игры хороши, но недостаточно хороши, чтобы мои мысли не вернулись к той девушке с пухлыми губами и шоколадными глазами. Я хочу еще раз взглянуть, просто чтобы убедиться, что я правильно запомнил ее лицо. Мне придется подождать позже, потому что я не могу позволить никому из моих друзей узнать, что я заинтригован.

Несколько часов спустя несколько игроков все еще торчат рядом. Они разбились на группы, а это значит, что я могу извиниться, и никто этого не заметит и не позаботится, пока я поднимаюсь наверх в свою комнату. Она самая маленькая, но мне многого не нужно, только кровать и письменный стол. Это также означает, что у меня самая дешевая арендная плата, и немного меньшая задолженность по моей кредитной карте — это всегда хорошо. Я рухнул на свои черные простыни и осмотрелся, убеждаясь, что никто не наблюдает за мной, хотя я в своей комнате один. Я быстро достаю телефон и сразу перехожу к приложению для знакомств, надеясь, что она все еще там.

Мое лицо сияет, когда я вижу на экране ее темные глаза, смотрящие на меня. Еще немного изучая ее лицо, я пытаюсь понять, что в ней такого, что меня так заинтриговало. За моей дверью раздается шорох, я смахиваю прямо по ней и немедленно закрываю приложение, чувствуя себя застенчивым из-за того, что меня чуть не поймали. Ноги продолжают идти по коридору, и я вздыхаю с облегчением, зная, что они идут не за мной.

Я подумывал снова открыть приложение, но, поскольку я провел пальцем по экрану, не думаю, что увижу ее, если она не подойдет мне. Боже, я надеюсь, что она подойдет мне. Всю ночь я был на нервах, каждый раз, когда прозвучало уведомление, я надеялся увидеть ее лицо. Но каждый раз это был кто-то другой. Но я терпелив, рад ждать. Возможно, у меня нет времени на девушку, но что-то тянет меня к ней, и я не узнаю, что это такое, пока не увижу ее во плоти.

РЕЙН

Мои руки трясутся, пока я нервно сижу здесь и жду своего свидания. Могу ли я назвать это свиданием? Будет ли это считаться, если я найду парня, готового позаботиться о моих потребностях и подраться с уродами хотя бы на одну ночь? Моя мать, наверное, переворачивается в гробу, глядя на меня сверху вниз. Подобные вещи выходят за рамки ее южных удобств, но сейчас у меня нет выбора. Прошли месяцы, и у меня появились потребности.

Я оглядела столы, наблюдая, как смеются друзья и целуются влюбленные. Я помню, когда я испытывала эти эмоции. Когда я была так счастлива, у меня в животе лопались пузыри, и я не могла дождаться следующего дня. Однако сейчас я чувствую себя лишенной энергии и эмоций. Четыре года я пыталась вернуть себе жажду жизни и думала, что у меня это получилось с Клэем в Луизиане. Жаль, что это закончилось так же плохо, как пердеж в скафандре, и мне пришлось бежать обратно в Калифорнию быстрее, чем вы успели произнести «Базз Олдрин».

Возможно, связь на одну ночь — это именно то, что мне нужно. Не то чтобы у меня когда-либо были случайные связи, и если Коул действительно похож на свои фотографии, то меня ждет удовольствие. Все эти фальшивые романтические свидания в «Холостяке» заставляют меня жаждать чего-то более реального, более плотского. Возможно, у меня даже по спине пробежала легкая дрожь возбуждения. Может быть, это наконец-то та ночь, когда я полностью и по-настоящему почешусь.

Посмотрев на часы, я начинаю мерзнуть. Он опаздывает на десять минут. Кто опаздывает на десять минут, чтобы получить гарантированный секс? Возможно, меня троллили. Этот парень действительно выглядел слишком сексуально, чтобы быть правдой. Что, если он войдет и обернется? Мне будет обидно, если он откажется от меня. Верно. Я не могу здесь больше сидеть. Мне нужно выйти. Я отодвинула табуретку, и как только кончики моих ног коснулись пола:

— Эй, дорогая, — глубокий южный акцент останавливает меня. Намного толще, чем у Клэя, и это не то, что я ожидала от нашего колледжа в Северной Калифорнии.

Рискнув, я перевела взгляд с его потертых Тимберлендов вверх. Они проходят весь путь от его выцветших рваных джинсов до его обтягивающей черной рубашки, и у меня слюнки текут еще до того, как я добираюсь до его лица. Эта рубашка едва ли скроет его рельефный пресс и бицепсы. Этот парень настолько утомлен, что мне трудно ясно мыслить.

Вытирая слюни, которые, несомненно, потекли у меня изо рта, я продолжаю внимательно изучать этого человека Адониса и подавляю нервный смех, когда наконец смотрю на его лицо. Его точеная костная структура поражает, а карие глаза — это все. Почему этот парень в приложении для знакомств? Неужели у него есть девушки, которые выстраиваются в очередь, чтобы залезть на него, как на дерево? В чем подвох?

— Эй, — протягиваю я, стараясь не подавиться словами. — Это Коул, да?

Я говорю так небрежно, как только могу, делая вид, что не смотрю на это селфи в спортзале, как будто это было шоу Netflix, в котором я вчера вечером была в разгаре. Я до сих пор не могу поверить, что он здесь, чтобы пообщаться. СВИДАНИЕ. Я имела в виду СВИДАНИЕ.

Он медленно кивает мне и говорит, боже мой; он мог буквально дышать, и это было бы сексуально.

— Да, а ты Рейн, — заявляет он, засунув руки в карманы джинсов и наклоняясь вперед на пятках. Я киваю, одаривая его медленной улыбкой, на которую он отвечает. Между нами повисает неловкое молчание. Что нам теперь делать? Мы оба договорились, что это будет встреча на одну ночь, так что пойдём ко мне или сначала выпьем? Я не смогу уйти отсюда без выпивки, мне понадобится алкоголь, чтобы набраться смелости, раздеться и сесть на этот горячий кусок мужского мяса. В отличие от него, я не ношу маленькую одежду, чтобы подчеркнуть пресс или его отсутствие. — Можно мне присесть? — он указывает на кабинку, и я смущенно ворчу, шаркая ногами, чтобы освободить место. Когда он расслабился, я почувствовала его опьяняющий аромат. Это смесь свежего белья и сосны. По крайней мере, это признак того, что он принял душ и надел чистую одежду, прежде чем выйти. Это намного больше, чем я могу сказать о Клэе. Перестань его упоминать. Он осел.

Стенд не предназначен для кого-то такого роста, как Коул. Обхват Коула… Хватит, царствование! Перестань думать о Коуле и его обхвате. Когда он продвигается дальше в кабинку, наши руки и бедра соприкасаются, посылая через меня электрический ток. Я пытаюсь скрыть вскрик, но уверена, что он его слышит. Пока он устраивается поудобнее, я маневрирую так, что прислоняюсь спиной к стене, но в этом положении мои колени упираются в его бедра. Эта кабинка определенно слишком мала для нас двоих. Когда я пытаюсь приспособиться, мой взгляд снова скользит по его связанным рукам. Эти бицепсы не могут быть настоящими?!

Единственное, что предупреждает меня о том, что я сильно закусываю губу, — это боль, пробегающая по спине, и пытливый взгляд Коула. Коул ухмыльнулся, наблюдая, как я отпустила губу, и я уже чувствую, как мои щеки краснеют от его хищного взгляда. Если я сейчас так плоха рядом с ним, как, черт возьми, я переживу эту ночь?!

Он смотрит на меня, а я смотрю на него, тишина поглощает любое спокойствие, заменяя его густым напряжением. Я думаю о вопросе, и как только я набираюсь смелости задать его, подходит официантка, чтобы принять заказ на напитки. Ожидание убивает меня. Как долго мне придется вести пустые разговоры с этим парнем? Мы оба знаем, что мы здесь не поэтому. Мы случайно встретились взглядами друг друга, и, клянусь, на долю секунды в его взгляде тоже появился страх и неуверенность. Он не может нервничать, не так ли? Эта мысль заставляет меня смеяться. Ни одного из этих милых девчачьих смешков. Нет. Один из тех крепких глубоких смешков, которые были бы достаточно неловкими, если бы я могла их остановить. Хотя я не могу. Это продолжает выходить, но, как ни странно, он присоединяется.

— Извини! — выпаливаю я. — Я не смеюсь над тобой. Я никогда раньше этого не делала, и это просто… ну, ты знаешь… неловко, — я говорю это, полагая, что моих блуждающих глаз достаточно, чтобы объяснить, что вся эта неловкость вызвана тем, что он слишком красив, чтобы быть реальным.

— Не волнуйся, — он ободряюще улыбается. — Все в порядке. Я понимаю. Это мой первый раз, — он сделал паузу. Это не может быть концом его предложения, верно? Его глаза впились в меня, а я чувствую, как мои вылетают из головы. Вот оно. Причина, по которой этому парню нужно приложение для знакомств. Это потому, что он никогда ни с кем не встречался. Как это произошло? Чем я заслужила честь лишить его девственности?! — Я имел в виду приложение для знакомств, — пояснил он, мои глаза, должно быть, разбегались. Царствование Бога, сосредоточься! Конечно, этот парень не девственник. С тебя чуть не сорвалась одежда, просто глядя на него.

— Почему ты сидишь в приложении для знакомств? Оно тебе явно не нужно, — выпалила я, тут же пожалев об этом. Кажется, его не смутил мой взрыв, и, когда я снова смотрю на мышцы его рук, я замечаю, что они сгибаются под моим пристальным взглядом. Интересно, как бы они выглядели, склонившись надо мной?

— Я мог бы спросить тебя о том же, — он плавно улыбается, прерывая мои мысли. Я закатила глаза и застонала от его ответа. Я задала ему искренний вопрос, и он думает, что я напрашиваюсь на комплименты.

Вот тогда меня осенило. — У тебя есть девушка? — спрашиваю я, подозрительно глядя на него. Должно быть объяснение, почему он здесь. Мои глаза расширяются, когда я внезапно осознаю это. — О Боже. Ты женат, не так ли?!

— Нет, — усмехается он. — Я ни то, ни другое, — он отмахивается от моих вопросов: — На протяжении всего колледжа я встречался с одними и теми же девушками, и мне хотелось посмотреть, есть ли что-то другое, — его глаза скользили по моему лицу, время от времени скользя по моему телу.

Я морщу лицо: — Так ты выбрал меня? — я не уверена, стоит ли меня хвалить или оскорблять. Я знаю, что я не типичная охотница за майками, но я бы не сказала, что я настолько другой.

Он кивает и начинает ерзать на своем месте — неожиданный жест для такого громоздкого парня. — Да, — осторожно говорит он. — Ты красивая… и ты кажешься другой, — он отвечает честно, снова используя это слово. Хотя и в позитивном ключе. Мне хочется думать, что он просто накладывает чары, чтобы подготовить меня к тому, чтобы раздеться, но в его глазах скрывается уязвимость. Я не могу не улыбнуться его искренности.

— Почему я другая? — да , теперь я жду комплиментов. Не каждый день парень с такой внешностью говорит мне что-то подобное. Возможно, это моя единственная возможность, и я ею воспользуюсь.

— Ну, во-первых, на тебе больше одежды, чем на любой девушке, с которой я встречался с тех пор, как поступил сюда, — он указывает на мои черные джинсы скинни и такой же кружевной топ. Это не так уж и показательно, потому что я думала, что он все равно увидит вкусности. С таким же успехом можно было бы оставить что-то сюрпризом, пока это не произойдет.

— Это говорит о тебе больше, чем о них, — указываю я, и он усмехнулся, глядя на меня с таким жаром, которого я никогда раньше не чувствовала от парней. Между нами уже нарастает напряжение, и я чувствую, как мы начинаем расслабляться друг с другом. Так продолжалось до тех пор, пока официантка не уронила наши напитки, напоминая мне, что я сижу в баре с самым великолепным парнем, которого я когда-либо видела. Интересно, о чем подумала официантка, когда увидела нас вместе?

— Мне нравятся уверенные в себе девушки, — он подмигнул, и именно тогда я заметила, какие яркие у него глаза: морская зелень и коричневые цвета, смешанные вместе, образуют самый красивый ореховый цвет, который я когда-либо видела. Это все равно, что смотреть на песок под морем во время прогулки на закате. — И мне понравилось, как ты рассказала мне, чего именно ты хочешь от этого свидания. Первое, что он спросил меня после того, как мы встретились в приложении, действительно ли я ищу свидание на одну ночь. Когда я сказала «да», он настоял на встрече со мной, и, очевидно, я не собиралась ему отказывать.

— Да, ну, а вот еще вопрос… Это ведь не свидание, не так ли? — я приподняла бровь, вопросительно глядя на него. Знаю, знаю. Я просто провела последние десять минут, пытаясь убедить себя, что это так, но, глядя на него, я поняла, что он ни за что не пойдет со мной на свидание, поэтому нам следует просто позвонить, как есть. Связь, которая, очевидно, нам обоим отчаянно нужна.

Его глаза расширились. — Ух ты, — его идеальные губы образуют идеальную букву «О». — Может, нам просто уйти сейчас и заняться делом? — он смеется.

Я покачала головой, подзывая официантку заказать еще порцию напитков. — О нет. Если я собираюсь это сделать, мне понадобится еще немного выпить, — я ответила и допила свой первый джин с тоником, пока Коул пристально наблюдал за мной.

— Я действительно настолько плох, что тебе нужно быть неряшливо пьяной, чтобы даже подумать о сексе со мной? — если бы у меня хватило смелости указать на его поразительное сходство с Волшебным Майком. Вместо этого я просто осторожно ударила его в грудь, почти повредив при этом запястье. Он, должно быть, спортсмен с таким крепким телом.

— О, ты знаешь, это не так. Я думала, что меня обманули, поэтому мне нужно выпить. Я ожидала сорокалетнего мужчину или что-то в этом роде, — он наблюдает, как я делаю еще один глоток второго G и T.

Прикрыв глаза, он спросил: — Сделала бы ты это, даже если бы мне было сорок?

— Это не имеет разницы, — я пошутила, приподняв бровь: — Думаю, главный вопрос в том, доведу ли я это до конца.

Его губы изогнулись в ухмылке. — Я уже знаю ответ на этот вопрос.

— Ты знаешь?

— Ага. Я видел, как ты вытерла слюни, когда я произнес твое имя. Ясно, что ты обожаешь южанина… Или, по крайней мере, я надеюсь, что ты лох, — моя челюсть отвисает от шока. — Ой, смотри, ты уже готовишься, — он усмехнулся, и это сразу же заставило меня закрыть рот и снова шлепнуть его по руке. Я чувствую, как мое лицо краснеет от смущения. Какого черта я сюда вляпалась? Я допила остаток напитка. Сегодня вечером необходима голландская смелость.

— Ты лишил меня дара речи. Такое случается нечасто, — признаюсь, ставя стакан на стол.

— Хорошо, ведь то, что мы договорились сделать, в любом случае не требует долгих разговоров, — блеск в его глазах и ухмылка на губах делают весь этот разговор довольно жарким.

Приношу свой следующий напиток, чтобы дать ему чаевые: — Вот почему мне это нужно, — звон бокалов подобен железному соглашению. Это должно произойти, и я глотаю горячую жидкость, надеясь, что это правильное решение.

— Как насчет того, чтобы поиграть в небольшую игру с выпивкой, чтобы расслабиться? — предложил он, приближаясь ко мне, и одно его присутствие заставило меня почувствовать слабость.

Он так близко, его подбородок почти лежит на моем плече, а мои губы в нескольких дюймах от его. Есть что-то в его игривом выражении лица и легком поведении, что заставляет меня подыгрывать. — О да? Как что? — спрашиваю я, осматривая толпу. — Мы не можем здесь играть в покер на раздевание.

Он резко вздыхает, и мне интересно, влияю ли я на него так же, как он на меня. — Я больше думал в духе «Правды или действия» с изюминкой, но мне нравится, как ты думаешь. Давай оставим это на потом, — он заканчивает подмигиванием.

— В чем подвох?

— Если ты выберешь действие, между нами всегда будет поцелуй, — мой взгляд падает на его губы, и непреодолимая боль разливается по моему телу. Как я хочу, чтобы они были против моих. — Но это не может быть на губах.

Мой пульс увеличивается еще больше. Это самая экстремальная форма прелюдии, в которой я когда-либо участвовала. — Я не уверена.

Он смотрит на мое тело, затем снова поднимает взгляд на глаза с волчьей ухмылкой. — Ну, если мы продолжим то, что запланировали, мы будем целоваться больше, чем то, что здесь показано, — подняв бровь, бросая мне вызов.

Взяв напиток, я делаю еще один большой глоток и киваю головой. Это все, что ему нужно. — Хорошо, правда или действие? — спрашивает он.

— Правда.

— Ладно, полегче. Откуда ты?

— Мы действительно собираемся сыграть в игру «Познакомься с тобой»? Предполагается, что это будет только на одну ночь.

Посмеиваясь, глубоким, хриплым, сексуальным смешком, он кивнул. — Ты права. Я усложню тебе задачу. У тебя когда-нибудь были множественные оргазмы? — глядя на него в шоке, он пожимает плечами: — Новое правило: раз ты не ответила на первый вопрос, ты должна ответить на оба, — как будто нарочно, он высовывает язык, облизывая пухлые губы, готовясь к неизбежному. Мое тело закололо при мысли о том, в каких местах будет его язык сегодня вечером.

— Я родом из Калифорнии, но последние четыре года живу в Луизиане, — я отвечаю быстро.

— Я знал, что ты любишь южных мальчиков, — черт возьми, эта его улыбка могла осветить комнату.

— Уже нет.

— Плохой бывший?

Я покачала головой. — Это не имеет значения, — сейчас нет смысла об этом говорить. Это случилось, и я здесь, чтобы пережить это, поэтому мне следует сосредоточиться на горячем парне передо мной. — Правда или действие? — спросила я его.

— Я считаю, что тебе нужно ответить на второй вопрос, дорогая, — ух. Я надеялась, что он не вспомнит.

— Нет, — язвительно говорю я. Это все подробности, которые он получает, и, кажется, он доволен.

— Что ж, тогда нам придется разобраться с этим сегодня вечером, — он задумался над своим напитком. Чего бы я не дала, чтобы узнать, о чем он сейчас думает. Мне жарко, просто думая об этом.

Я наклонилась вперед, углубляясь в его личное пространство, и мне понравилось, как он вздохнул. Мы были уже так близко, что я сейчас практически у него на коленях. — Правда или действие? — спросила я, проводя языком по губам и наблюдая за его реакцией.

— Действие, — он не дает мне времени подготовиться, его грубые руки схватили меня за щеки с обеих сторон. Судя по тому, как он действовал, я ожидала, что он поцелует меня в губы, но он этого не сделал. Вместо этого он кладет свой лоб на мой, изучает мои глаза и нежно опускает губы вниз, оставляя легчайший поцелуй в уголке моего рта. Если бы я не видела, как он это сделал, я бы засомневалась, произошло ли это. Он задержался там, позволяя мне насладиться ароматом корицы, и отстранился. Одно только это движение заставляет мое тело тяжело дышать.

Он расслабляется на барном стуле, делает глоток пива и оглядывает бар, как будто не замечая, как я взволнована. — Правда или действие, Рейн? — улыбнулся он, когда наконец посмотрел на меня. Именно тогда я поняла, что он точно знает, какие пытки он применяет.

— Правда, — выталкиваю я, и он выглядит скучающим. Я не могу его поцеловать, не сейчас. Я хочу заставить его ждать.

— Ты первокурсница? Я никогда не видел тебя в кампусе.

— Я думала, мы уже положили конец всем этим вопросам знакомства.

Он поднимает свои большие лапы вверх, и я клянусь, одна из его ладоней могла бы обхватить все мое бедро. — Эй, ты выбрала правду, но, поскольку ты снова задала этот вопрос, тебе придется ответить и на этот вопрос. Когда ты в последний раз занималась сексом?

С какой стати он хочет это знать? — Хорошо. Я второкурсница, я перевелась из ЛГУ в прошлом семестре. Честно говоря, я не хочу думать о последнем разе, но это было больше шести месяцев назад, и это все, что ты получаешь.

— Эй, ты дала более чем достаточно в этом ответе, — он ответил, и именно тогда начинается кайф. Четыре джина, и я начинаю расслабляться в лучшем виде.

— Правда или действие, Коул.

— Действие, — на этот раз он подносит мое запястье к своим губам и, не сводя с меня глаз, медленно и чувственно целует мягкую кожу. Он сразу же вызывает покалывание по всему моему телу, вплоть до трусиков. Я этого не ожидала. Я чувствую его улыбку на своем запястье, когда он целует глубже, наблюдая за шоком на моем лице.

То, как его язык высовывается и щекочет мою кожу, вызывает жжение в моем животе. Я хочу Коула. Больше, чем я хотела чего-либо или кого-либо прежде. — Правда или действие? — спрашивает он, все еще держа мое запястье в заложниках. Все еще щелкает, облизывает и кусает меня.

— Действие, — я готова и, наклоняясь к нему ближе, позволяя нашему дыханию слиться, подхожу к его лицу и нежно целую кожу сразу за ухом. Мне пришлось накинуться на него, чтобы добраться сюда, и его руки схватили меня за бедра, впившись в мою плоть, пока я покусывала его мочку уха. — Правда или действие? — прошептала я ему на ухо.

Он зарычал, заставляя меня сесть к себе на колени, и я не слышу его ответа, я просто чувствую, как его лицо уткнулось в мою шею, кусает и целует чувствительную кожу, обжигая каждую часть меня, к которой он прикасается. Я застонала, схватив его за воротник рубашки и откинув голову назад, чтобы облегчить доступ. Я хочу чувствовать его губы повсюду.

Коул посмотрел на меня, его губы были всего в нескольких дюймах от моих. Он взглянул на мой рот, затем снова на глаза, наклоняясь ближе. Я знала, чего он хочет. Я тоже этого хотела. Наконец я позволила ему прижаться его мягкими теплыми губами к моим. В ту минуту, когда его губы коснулись меня, я застонала, наслаждаясь ощущением его рук на себе и смутно осознавая, что мы выглядим как возбужденные подростки, которым впервые разрешено прикасаться, но я не собиралась это прекращать.

Когда его язык скользнул мне в рот, я поняла, что мне конец, каждое движение и движение заставляло меня содрогаться всем телом. Наши тела двигались вместе, и то, как мы дразнили друг друга, было почти неприлично. Когда его пальцы схватили меня за бедра и многозначительно прижали меня к себе, меня уже не было. Я не хотела, чтобы этот момент заканчивался, но знала, что так и должно быть, если я хочу большего. — Нам следует выбираться отсюда, — прошептала я ему в рот, взволнованная и горячая. Он кивнул в ответ. — Мое жилье всего в десяти минутах отсюда.

— Пойдем, — говорит он, хватая меня за руку.

РЕЙН

Прислонившись к стене, мы шарили в моей убогой квартирке. Если бы я не была так пьяна, меня бы больше волновали мои соседи по комнате и запах травки, которую они курили весь день.

— Прости, — бормочет он мне в ключицу, его губы касаются моей кожи, слегка прикусывая меня на всякий случай. Все, что он слышит в ответ, — это хихиканье, когда я хватаю его за руку и тяну дальше в квартиру. Нам потребовалось больше десяти минут, чтобы добраться сюда, останавливаясь каждые пару минут, чтобы поцеловаться. Достаточно сказать, что я полностью опьянен Коулом. И, возможно, джином. Я тащу его через гостиную, мимо соседей по комнате, которые сидят на диване с открытыми ртами, и прямо в свою комнату, на своем пути хлопнув дверью.

Заперев дверь, я повернулась и обнаружила, что Коул прижал меня к двери, его громоздкие руки по обе стороны, и он смотрит вниз голодными глазами. Закусив нижнюю губу, он шепчет: — Ты уверена, что хочешь сделать это с ними снаружи?

Его глаза скользнули по моей голове, как будто он мог видеть их, а затем снова опустил.

Поднеся руку к его шее, я притягиваю его для еще одного поцелуя, и он пожирает меня, давая понять, как сильно он этого хочет, заставляя меня полностью забыть о Гэри и Рэйчел, стоящих снаружи. Мои руки бродили по его груди, ощупывая твердый пресс под рубашкой, пока не добрались до пряжки ремня. Когда мои пальцы пытаются расстегнуть его ремень, я говорю: — Они засранцы. Однажды они позволили какому-то парню украсть мои вещи, — его тело прижалось к моему, и мне удалось выдавить все это на одном дыхании.

Когда я, наконец, освободила его от ремня, мои руки двинулись к краю его рубашки, потянув ее вверх, ощущая на ходу каждую щель его пресса. Мои бедра сжались от его твердого тела и ощущения, что он меня загнал в ловушку. Как будто мы единственные два человека в мире.

Без предупреждения его руки схватили меня за бедра и с громким намеренным стуком прижали к двери. Единственное, что я могу сделать, это обхватить его ногами за талию, чтобы удержаться. — Ну что ж, думаю, пришло время немного расплатиться, — говорит он между поцелуями.

Я заскулила, когда он отступил, все еще прижимая меня к двери: — Сними рубашку, — он приказывает, и я делаю, как он говорит, бросая ткань на пол. Его глаза расширились, когда они жадно вгляделись в мою покрытую кружевами грудь. Он наклоняется, выгибая спину, чтобы укусить один из моих сосков. Царапина ткани и его теплый влажный рот заставили мои бедра дернуться, желая большего. Он перешел к другому, нетерпеливо принимая меня и наблюдая за моей бессмысленной реакцией.

Снова соединив свои губы с моими, его пальцы глубоко впились в мои ягодицы, когда он дернулся ко мне, позволяя мне почувствовать его твердость под джинсами. Я очень хотела его прямо сейчас. Его твердое тело, прижавшееся к моему, заставило меня громко застонать, и я почувствовала, как шепот улыбки скользнул по его губам, когда они ласкали мои. Он скользнул языком мне в рот, и именно тогда в моем сознании началось короткое замыкание. Его язык двигался в том же ритме, что и бедра, намекая на то, что будет, когда мы наконец снимем джинсы.

Он притянул меня к своему большому телу, крепко удерживая, пока вел нас к кровати, не нуждаясь в моих указаниях. Я никогда не чувствовала себя такой лёгкой, как в его мускулистых руках, как будто меня подняли совершенно без усилий. Он бросил меня на кровать, уложил и не сводил с меня глаз. Его джинсы свисали низко на бедрах, ремень свисал по бокам, и я проклинала себя за то, что не стянула их, когда у меня была такая возможность. Я хочу посмотреть, против чего именно я боролась.

Он следил за каждым моим шагом, когда я решила взять всё в свои руки. Я встаю на четвереньки и подползаю к нему, все время поддерживая зрительный контакт. Чем ближе я подходила, тем более влажным я себя чувствовала, поскольку его горячий взгляд не отрывался от моего. В ту минуту, когда моя рука коснулась его бедра, он задрожал, и его голова откинулась назад. Я не могла не ухмыльнуться, мне нравился тот факт, что я могу вызвать у него такую реакцию.

Не спуская с него глаз, я схватила верхнюю часть его джинсов, обхватила пальцами петли и одним быстрым движением стянула их вниз. Я дала себе секунду, чтобы осмотреть его ромбовидный пресс и толстые бедра, отметив, где я хочу его лизнуть позже. Я чуть не потеряла сознание, когда увидела очертания его огромного члена сквозь черные трусы-боксеры. Мне нужно увидеть больше. Моя рука шевельнулась, прежде чем я успела подумать, и как раз в тот момент, когда я ладонью сжимала его огромный член, он зарычал, схватил меня за руку и заставил вернуться на кровать. Не обращая внимания на мои всхлипы, он поднес мои руки к изголовью кровати, обхватив ладонями запястье. — Держи их там, — приказывает он, крепко целуя меня, от чего у меня кружится голова. Когда его губы скользили по моему телу, каждое прикосновение казалось, будто я горю.

Когда он наконец добрался до места назначения, он завис над поясом моих джинсов. Медленно и мучительно он начал их расстегивать, утаскивая до тех пор, пока на мне не остались только подходящие черные кружевные стринги и бюстгальтер. — Ты такая сексуальная, — он прохрипел, и мое сердце учащается, когда он смотрит на меня пьянящими карими глазами.

Его рот изогнулся в улыбке, когда его руки схватили обе стороны моих черных стрингов и потянули их вниз. Прежде чем я успела осознать, что происходит, рот Коула оказался у меня в центре, вращая мой клитор, когда его язык коснулся моей чувствительной плоти. Я едва могла дышать и едва могла здраво мыслить от его нежных, дразнящих прикосновений. К тому времени, как он вошел в меня пальцем, он уже довел меня до безумия. Я знаю, что вот-вот взорвусь, настолько близко, что это причиняет боль, и как только мое тело вот-вот сомкнется вокруг его пальца, он останавливается.

Его рот замедляется, он ждет, пока успокоится мое дыхание, а я спокойно смотрю на него вопросительным взглядом. Когда его глаза встречаются с моими, он начинает снова, дразня, облизывая и добавляя еще один палец к своей пытке. Каждый раз, когда я чувствую, что моя кульминация вот-вот захлестнет меня, он отстраняется, целуя меня чуть выше щели, в то время как его пальцы почти останавливаются.

После четвертого раза я не смогла этого вынести. Я откинула пальцы от изголовья кровати, не заботясь о том, что нарушила его правило, и провела рукой по его густым темным волосам, прижимая его рот к себе. — Не останавливайся, — я захныкала, и он позволил мне взять на себя управление, пока я увядала у его рта.

Он позволил мне покататься на его языке, пока моя кульминация не закончилась. Даже когда я спускалась с высоты и каждое прикосновение было восхитительно болезненным, он нежно впитывал каждую унцию моего удовольствия, наслаждаясь мной.

Он поцеловал мои бедра, пока я лежала там, чувствуя себя кучей слизи и наслаждаясь лучшим оргазмом, который когда-либо давал мне мужчина. Коул подполз ко мне, накрывая меня своим телом, снимая с меня бюстгальтер, беря в рот один из моих сосков и вращая языком, как он это делал в моем центре. Он проделывает то же самое с моим другим соском, давая мне время восстановиться и заставляя меня жаждать большего.

Его бархатистые, полные губы дотянулись до моей ключицы, где он покусал мою шею, снова вызывая у меня жар. Его промежность в трусах трется обо мне, и даже несмотря на тонкий слой ткани, я чувствую каждый дюйм его твердой длины. — Могу ли я вернуть услугу? — прошептала я, держа глаза закрытыми, чтобы насладиться послевкусием, надеюсь, моего первого оргазма за ночь. В конце концов, он обещал мне несколько.

Его тело теперь было полностью на мне, его потное тело прижимало меня самым восхитительным образом. Мои руки скользили по его мускулистой спине, чувствуя каждое его движение. Он целует и прикусывает мое ухо: — Сегодняшний вечер о тебе, — хрипит он, и одно лишь щекотание его голоса заставляет меня сгибать спину, пытаясь приблизиться к нему.

Холодный воздух обдувает меня, когда он быстро встает и становится на колени надо мной на кровати. Он пристально смотрит на мое тело, рассматривая мою обнаженную фигуру похотливыми глазами. Он едва позволил мне прикоснуться к нему; он, должно быть, сейчас такой твердый. Я смотрю вниз, смотрю на его промежность, облизывая губы, мне бы хотелось, чтобы он снял эти боксеры. — Презерватив? — спрашивает он. — Один есть у меня в джинсах, но я не хочу идти и искать их.

В бреду, качая головой, я наклонилась к прикроватной тумбочке и бросила ему пакетик из фольги. Завороженная, я наблюдаю, как он стягивает боксеры и катит презерватив по своему огромному члену, у меня течет слюна от мысли, что скоро он окажется внутри меня. Его руки схватили конец, и у меня пересохло во рту, когда он гладил себя, наблюдая за мной.

Он удивил меня, сдвинувшись с кровати и подойдя к ее концу. Добравшись до места, он берет меня за ноги обеими руками и тащит за собой вниз. В этот момент я чувствую себя его маленькой игрушкой. Если он сможет заставить меня чувствовать себя так же хорошо, как раньше, он сможет использовать меня, как ему заблагорассудится. Его движения далеки от миссионерского секса, к которому я привыкла, и у меня такое чувство, будто я здесь просто ради прогулки.

Одним быстрым движением он берет обе мои ноги перед собой, скрещивает мои лодыжки и кладет их себе на плечо. Коул входит в меня одним плавным прикосновением, удерживая меня на месте, пока я стонала под ним. Он наполнил меня до краев, и моя спина свернулась на простынях, пытаясь втянуть его глубже.

От его короткого и быстрого шага у меня перехватило дыхание, и когда он врезался в меня, мне пришлось держаться за подушки, чтобы оставаться на месте. С каждым толчком он входил все глубже и быстрее, и мне так сильно хотелось прикоснуться к нему, но он был слишком далеко, оставляя ему прекрасный вид на меня, увядающую на кровати.

Я могла сказать, что он был близок; я чувствовала, как он пульсирует внутри меня, и его толчки становились все более неистовыми. Я тоже была близко, мое тело превратилось в трясущееся месиво, но мне не хотелось кончать снова, не прикоснувшись к нему. Раздвинув ноги, я полностью обнажилась, приподнялась и царапала ногтями его грудь. Коул пробурчал недовольство, но, тем не менее, последовал за мной. Он снова вошел в меня, когда я обвила ногами его талию и руками его шею, нежно прижимая его кожу к своей. Внутри меня пылал раскаленный добела жар, я была так готова к кульминации, что была на краю пропасти. — Кончи за мной, Рейн, — прошептал он мне на ухо. Это было все, что ему нужно было сказать, чтобы я сломалась. Это было похоже на крещендо эйфории, пронзившей мое тело. Он простонал мое имя и вонзился в меня в последний раз, прежде чем я почувствовала его освобождение.

Коул рухнул на меня, оба наши тела были потными и усталыми. Тяжело дыша, я сделала то, что казалось естественным: я смахнула поцелуями соленый пот с его плеча, а он поцеловал мой потный лоб. После нескольких минут молчаливого размышления над тем, что мы только что сделали, он осторожно скатился с меня и лег рядом со мной, пока мы смотрели в потолок. Там есть пятно от воды из квартиры наверху, и я благодарна, что завтра уезжаю, и мне не придется с этим разбираться. И это, и я, вероятно, не смогу снова посмотреть Гэри и Рэйчел в глаза после того, как мы с Коулом только что вели себя громко.

Обеспокоенная тем, что Коул лишил меня возможности говорить, я наконец говорю: — Это было очень сильно, — это правда. Я никогда не знала, что это может быть так приятно или что я могу достичь такой сильной кульминации. Особенно с кем-то, кого я только что встретила. Я всегда думала, что станет лучше, если ты узнаешь предпочтения своего партнера. А вот с Коулом он словно мог читать мое тело, как книгу, и сжульничал, перелистнув на последнюю страницу.

Он повернулся и посмотрел на меня с широкой улыбкой на лице. — Ты думала, мы закончили? — прежде чем я успеваю что-то ответить, он набрасывается на меня, как лев на свою жертву.

РЕЙН

Просыпаясь, я совершенно разбита. Мое тело все еще вялое, а мышцы болят от чрезмерной нагрузки. Прошлая ночь была неописуемой. Четыре раза? Я даже не думала, что такое возможно за одну ночь. Я видела такое только в «Холостяке», и там была задействована волшебная ветряная мельница. Единственной волшебной вещью прошлой ночи был член Коула. Даже после того, как я спала рядом с ним, я все еще не могу здраво мыслить.

Когда солнечный свет начинает проникать в комнату, я щурюсь, пытаясь приспособиться к свету. Пытаясь протереть глаза, я понимаю, что не могу пошевелить рукой. Твердое, теплое тело Коула обнимает меня, а его рука обхватывает мое тело, так что он может переплести свои пальцы с моими. Мы держались за руки, пока спали. В каком-то смысле это мило. Мы оба все еще обнажены, и после всего, что мы сделали прошлой ночью, он мог бы меня лапать, но нет. Вместо этого он просто невинно держит меня за руку.

Странно, как мне было с ним комфортно. С Клэем я делала вещи, о которых никогда бы даже не подумала. Теперь, когда наступило утро и дымка секс-фестиваля начинает рассеиваться; Интересно, что мне теперь делать? Я понятия не имею, какой этикет следует соблюдать после однодневной связи. Предложить ли ему выпить? Может быть, полотенце, чтобы освежиться?

Вместо того, чтобы волноваться, я сосредотачиваюсь на теплом, уютном теле Коула, глубже погружаясь задницей в его промежность, чувствуя, как он твердеет. Его руки прижимают меня крепче, его дыхание щекочет мое плечо, когда он нежно целует его вверх и вниз. Всего несколько прикосновений, и он уже подготовил меня к большему. Его руки скользят вниз к моим бедрам, впиваются в меня, когда он прижимается ко мне. — Доброе утро, — голос у него хриплый от усталости. Я отвечаю приглушенным смешком, уткнувшись лицом в подушку, потому что слишком сильно наслаждаюсь его прикосновениями.

Неудовлетворенный приветствием, он разворачивает меня на руках, и я осторожно смотрю вверх. Утреннее дыхание может реально убивать настроение, поэтому я плотно сжимаю губы. — Сколько оргазмов нужно девушке, чтобы утро было добрым? — он усмехнулся, поцеловав меня в лоб. Этот шаг кажется гораздо более интимным, чем, по моему мнению, должен быть роман на одну ночь.

Я ударила его в грудь: — Стоп! — я хихикаю, когда его пальцы крепче сжимают мои бедра, притягивая меня. Без алкоголя, текущего по моим венам, все это кажется другим, и, уткнувшись лицом в его шею, я позволяю ему держать меня крепче еще на минуту, наслаждаясь близость. Я не чувствовала этой связи ни с чем и с кем-то уже много лет.

Снова поцеловав меня в лоб, он спрашивает: — Ты хорошо провела время? — мне хотелось посмеяться. Он серьезно спрашивает меня об этом? Конечно, это было бы очевидно. Я чувствую, как на его губах возле моей щеки растет изгиб улыбки. Учитывая, что он доставил мне пять оргазмов за несколько часов, я уверена, что он знает ответ на этот вопрос. Я рискну взглянуть на него, и он выглядит так же великолепно, как и тогда, когда я впервые увидела его вчера вечером, только с изголовьем кровати. Думаю, мне нравится сонный Коул.

Его прикрытые глаза смотрели на меня, ожидая моего ответа. — Ага, — говорю я задумчиво, рисуя круги на его прессе. У меня не хватает смелости признать, что это был лучший опыт, который у меня когда-либо был с парнем. Что он единорог среди лошадей. Это, вероятно, не пойдет на пользу.

Его смех отражается от его груди до меня. — Это хорошо, да? — один из его пальцев скользит вверх по моей спине и вниз, посылая горячие ощущения в самое сердце. Можно было бы подумать, что после всего, что произошло прошлой ночью, меня сотрут с лица земли, но как только он прикасается ко мне, мое тело сразу же требует большего.

Я хихикнула, прижавшись лбом к его груди, чтобы он не мог видеть, как я краснею. — Это было не то, чего я ожидала. Давай просто оставим все как есть.

— Чего ты ожидала? — он исследует меня, все еще слегка касаясь моей спины, с каждой лаской опускаясь немного ниже. Я серьезно подумываю о том, чтобы заткнуть ему рот еще одним раундом, но не думаю, что мое тело с этим справится.

— Я не ожидала, что это будет так хорошо, — вскрикиваю я.

— Это было, не так ли? — он перекатывается на спину, твердо ставя меня рядом с собой на бок, и поднимает руку, чтобы поддержать голову.

— Ну, я думаю, ты часто это делаешь, правда? Итак, спасибо, что поделился своим опытом, — я поморщилась в ту минуту, когда позволила словам выпасть из моего рта. Действительно опыт? Какого черта? Кто так говорит?! Очевидно, я ужасно плоха в ночевках.

— Нет, не знаю, — строго сказал он, наблюдая за моей реакцией. — Я уже говорил тебе раньше, это мой первый раз, когда я так общаюсь, — он звучит тише. Я не хотела его обидеть, но трудно поверить, что парень с его способностями не справится.

— Ой, да ладно. Ты же не ожидаешь, что я в это поверю, — я улыбнулась, пытаясь поднять настроение. Он выглядит задумчивым и слегка перекидывает мне через плечо длинную прядь моих волос.

— Ну да, я имею в виду, что я спал с девушками, не пойми меня неправильно, но я никогда не занимался этим, зная, что это будет одноразовая вещь, и обычно я сначала приглашаю их на свидание.

— Также, — протянула я. Почему мне так хочется увидеть эту его сторону? Мы договорились на разовый случай, и я ни в коем случае не готова ни во что бросаться, но есть что-то в Коуле, что заставляет меня чувствовать себя в безопасности. Я пообещала себе, что наконец-то дам себе время исцелиться от всего, что произошло. Не только с Клэем, но и с моими родителями. После пары минут комфортного молчания любопытство взяло надо мной верх. — Можно вопрос?

— Ага?

— Почему ты вообще был в этом приложении? — на его лице появляется заразительная улыбка, и я тупо начинаю ухмыляться в ответ, как беззубый ребенок, ожидающий денег от зубной феи.

— Что ты имеешь в виду?

— Тебе явно не нужна помощь в поиске желающих цыплят, — я осматриваю его с ног до головы, чтобы он понял, что я имею в виду его горячее тело. — И я не верю во все это, ты ищешь другой тип девичьего мусора, который ты излил вчера вечером.

— Хочешь честный ответ? — он кусает губу, и мне хотелось бы, чтобы в нее вонзились мои зубы, а не его.

— Если мы не можем быть честными друг с другом сейчас… — я замолчала, указывая на наши все еще потные и все еще очень обнаженные тела.

— Я соревновался с ребятами, с которыми живу. Кто сможет собрать больше матчей за 24 часа, — лучше бы я не спрашивала. — Но потом я наткнулся на твой профиль, подумал, что ты милая, и нашел заявление в твоем профиле… по меньшей мере интригующая, — я даже не могу вспомнить, что я написала. Я думаю, это было что-то банальное насчет стойки с одним рыцарем или что-то в этом роде. Классное Царствование. Настоящий класс.

— О, ладно.

Что ты на это скажешь? Отлично! Я рада, что мы совпали, потому что он хотел, чтобы я участвовала в подсчете его жертв. Не то чтобы я ожидала какой-то серьезной причины, но, наверное, я надеялась, что он почувствовал то же самое, что и я, когда увидел его. Словно бабочки вырвались из клеток и поселились в его желудке.

— Ты хотя бы выиграл? — спросила я, не интересуясь ответом.

— Нет, конечно, нет. Я только что скачал приложение, и они подумали, что я им подыгрываю. Мне понравились несколько профилей, но потом я увидел твой и остановился, — я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на него, и на этот раз он смотрел в потолок. Его лицо выглядит стоическим, когда он протягивает фразу: — Как бы хотел посмотреть, смогу ли я стать твоим рыцарем в сияющих доспехах.

Уголки его губ кривятся, и я стону.

— Всё верно? Потому что тебя зовут Рейн, и ты хотела стенд с одним рыцарем?

— Остановись, — я бормочу ему в грудь, слегка ударяя его по груди. — Как ты думаешь, сколько раз я это слышала?

— Недостаточно, — его руки удерживали мои на месте, не давая мне ударить его и заставляя смотреть ему в глаза. — Хотя после моего вчерашнего выступления я думал, что ты повысишь меня до Короля своего сердца, — его брови многозначительно шевелятся, и ему трудно не улыбнуться ему. Что с этой гигантской ухмылкой на его лице? Я сдержала улыбку, закатив глаза и застонав.

— Это ужасно. Пожалуйста, уходи, пока ты впереди, — я натянула одеяло на обнаженную грудь и отвернулась, свернувшись в клубок, притворяясь раздраженной. Его связанные руки обвили меня, а его дыхание ласкало мое ухо, вызывая покалывание по всему телу, заставляя меня хихикать.

— Может быть, ты больше похожа на девушку Кхалиси? — шепчет он. Я поворачиваюсь в его объятиях, позволяя им прижать меня крепче, потому что мне нравятся его объятия. — Я думаю, мой вопрос в том, что ты убиваешь только королей?

Подношу руку к его губам: — Хорошо, я официально прекращаю это, — в его глазах играет веселье, а язык высовывается и облизывает мою руку. Я немедленно отстраняюсь, проводя рукой по его груди и оставляя ее на животе, чтобы чувствовать его медленное, успокаивающее и ровное дыхание.

— Почему ты была в приложении для знакомств? — спрашивает он после нескольких минут комфортного молчания.

Я пожимаю плечами. — Я только что слышала, что это самый простой способ получить вещь без каких-либо условий. Знаешь? — я говорю холодно. Я чувствую, как его тело слегка напрягается, когда он расслабляется.

— Почему ты не хочешь отношений? — спрашивает он почти нерешительно. Такое ощущение, что с этими вопросами мы выходим из сферы однодневных связей. — Большинство девушек, которых я встречал в Covey U, ищут чего-то серьезного, например, отношений. Ты сказала мне, что впервые делаешь что-то подобное, так что мне просто любопытно, — он уточняет, отмечая мое колебание.

— Честно? — подражая тому, что он сказал ранее. — У меня были отношения в течение трех лет, и они закончились плохо. Очень плохо. Итак, я зареклась от мужчин год назад и до сих пор не готова окунуться в пул знакомств. Хотя иногда… знаешь. Тебе просто нужно немного… уххх… — как бы это сказать, чтобы не показаться полной дурочкой?

— Помочь? — предлагает он, ясно видя, что я не могу сказать, что сказать. Я киваю в знак согласия. Оба тела начинают напрягаться из-за этого упущения, и реальность того, что мы сделали, начинает осознаваться. То, как он смотрит между моими глазами и губами, слишком сложно для моего сердца, и с струящимся дневным светом я стал намного более самостоятельным. — в сознании, чем я была с четырьмя стаканами джина в желудке. Я отступила, изо всех сил стараясь избежать дальнейшей близости, и оглядела комнату в поисках своей одежды. Их нигде не видно, а это значит, что у меня нет другого выбора, кроме как взять подушку и попытаться скрыть как можно большую часть своей скромности.

Мне удается встать с кровати, прикрывая все жизненно важные части подушкой, и я вижу озадаченное выражение лица Коула. — Ты же знаешь, что я уже все это видел, да? — говорит он, приподняв бровь и положив одну руку под голову. — На самом деле, я почти уверен, что я тоже все это облизал, — он указал на небольшое количество ткани, прикрывающей мою скромность.

Схватив еще одну подушку, чтобы спрятать зад, я ворчу в ответ и направляюсь в соседнюю ванную. — Я хорошо знаю Эйнштейн. Просто при дневном свете все по-другому, ладно? — он качает головой, расслабляясь на моей кровати и закрывая глаза. Почему он так хорошо выглядит в моих простынях?

— Ты права. Ты еще красивее, — он протянул слова, глаза все еще закрыты, а на лице улыбка, как будто он вспоминает все, что произошло прошлой ночью. Держа руку на дверной ручке, я бросаю последний взгляд на его громоздкое тело и вдыхаю:

— Я собираюсь принять душ.

— Нужна компания? — он воркует, пытаясь встать с кровати. Он снял одеяло со своих ног, и мои глаза расширились. Я не смогу снова увидеть эту анаконду.

— Нет, — кричу я громче, чем необходимо, поднимая руку и позволяя подушке упасть на спину. — Ты можешь остаться здесь, — мой голос безумен, когда я пытаюсь успокоиться. — Или уходи. Как хочешь.

Я машу рукой, пытаясь на этот раз вести себя хладнокровно. Я смотрю на него, пока вхожу в ванную и закрываю за собой дверь. Мне нужно, чтобы он ушел поскорее, это уже не похоже на связь, и мне просто нужно немного места, чтобы освободить свой разум. Включив душ настолько горячим, насколько это возможно, я запрыгиваю в него и позволяю ему ругать мою кожу. В дверь слабо стучат, когда я укладываю волосы.

— Что такое?

— Я просто собирался… — голос Коула приглушен брызгами воды.

Отдергивая занавеску, я высовываю голову и кричу. — Что? — он медленно приоткрывает дверь, и я почти различаю его среди всего пара.

— Прости, — на этот раз говорит он громче. — Я просто хотел сообщить тебе, что собираюсь уйти, — он указывает большим пальцем позади себя и небрежно прислоняется к двери с кривой улыбкой на лице.

— Правда? — я вытерла лицо, пытаясь избавить его от капающей с него воды, вероятно, выглядя как утонувшая крыса. Почему я так разочарована, что он хочет уйти?

— Да, — звучит он смущенно, почесывая затылок. — Я думал, ты хочешь, чтобы я ушел?

Ух, блин. Я такая идиотка. Я старалась вести себя так, будто мне все равно, а не как сука с класса А.

— Нет, извини, я просто ворчу по утрам. Мне нужен кофе, чтобы как следует проснуться, — сквозь туман я не вижу выражения его лица, но его плечи заметно расслабляются. — Хочешь принять душ? Я почти закончила.

— Хорошо, я подожду в твоей спальне, — он оборачивается, и дверь закрывается. Я быстро заканчиваю, выпрыгиваю и туго обматываюсь полотенцем. Открывая дверь, я расслабляюсь, когда вижу, что он сидит на краю моей кровати и играет на своем телефоне в боксерах. Его глаза темнеют, когда я иду дальше в комнату со своим полотенцем, полностью захватывая его внимание. Как и прошлым вечером, мне слишком нравится, как он на меня смотрит.

Вместо того, чтобы признать это, я бросила ему свежее полотенце, которое он легко поймал. Он благодарит меня поцелуем в лоб и проходит мимо меня в ванную. Да, это определенно уходит от территории знакомств.

Пока он принимал душ, я надела джинсы, белую футболку и попыталась расчесать свои растрепанные волосы. Однако никакой кондиционер не справится с рыщущими руками Коула. Когда душ выключился, я начала живо представлять себе, как Коул маневрирует по крошечной ванной, вода капает ему на грудь и вытирается насухо моим полотенцем. Когда мое воображение вот-вот выронит полотенце, Коул неторопливо выходит из ванной. У меня отвисает челюсть. Вот он стоит, капли стекают по его туловищу, а мне хочется пить. Отвернувшись, я закрыла рот и сделала вид, что смотрю на что-то на своем столе, отчаянно пытаясь забыть, что находится под этим полотенцем.

Затем позади меня раздался самый мучительный шум. Его полотенце упало. Закрывая глаза, мне приходится прилагать все усилия, чтобы продолжать смотреть на стол и в зеркало. Как бы мне ни хотелось поглазеть, я не знаю, чем это закончится, если я обернусь. — Знаешь, мне действительно было весело прошлой ночью, — пробормотал Коул, пока я слышала шуршание джинсов, поднимаемых ему по ногам.

— Мне также, — это все, что я могу выговорить, слишком занята воображением его толстых бедер и точеного пресса. Он застегивает ремень, и я вздыхаю с облегчением, зная, что могу сосредоточиться. Я оборачиваюсь, ожидая увидеть перед собой одетого Коула. Неа. Подожди. Подожди. Он все еще топлесс, и мне все еще хочется провести языком по его прессу. Мои глаза встречаются с его, и он наклоняет голову, одаривая меня кривоватой улыбкой. Всего на секунду это все, что я вижу.

— Я знаю, что планировалось, что это будет свидание на одну ночь, но если тебе когда-нибудь снова понадобится почесать зуд, дайте мне знать, — он говорит так небрежно, натягивая рубашку через голову, и я наблюдаю, как каждый мускул его туловища усердно работает, чтобы сделать это.

— Хорошо, — говорю я задумчиво. Я уклончива, потому что я видела фильмы. Вы начинаете как друзья с привилегиями, а потом начинается ад, и я не собираюсь быть очередной статистикой. Тем более, что мне нужно какое-то время быть свободной от отношений. Найти себя больше всего на свете.

Он пожал плечами, подходя ко мне. — Я просто предлагал свои услуги, но я их получил. Прошлой ночью, — он выглядел так, будто собирается уйти, и я паникую. Я должна предложить ему завтрак? Я не думаю, что это обязательное условие для связи, поэтому вместо этого я обнимаю его. Объятья? Потому что это даже более нормально для связи. Почему мне так неловко? Его тело напрягается. Да, я все испортила. Он без особого энтузиазма отвечает на объятия и отстраняется, оставляя долгий поцелуй на моем лбу.

— Думаю, увидимся в кампусе, — я говорю, потому что что еще можно сказать сейчас? Хороший член. Мне понравилось кататься на нем. Да, возможно, нет.

— Конечно, — задумчиво говорит он, разрывая объятия, и я неохотно отступаю назад. — Я увижусь с тобой. Было приятно познакомиться с тобой, Рейн, — он сверкает своей кривой улыбкой и выходит из моей комнаты. Его ноги топчут твердый деревянный пол, и я слышу, как он приветствует моих соседей по комнате, закрывая за собой входную дверь.

— С тобой тоже, — кричу в след. Возвращаясь в свою комнату, я вижу, что полотенце, которым он пользовался, сложено на краю моей кровати. Единственное свидетельство того, что он был в моей комнате прошлой ночью, и что-то кольнуло у меня в груди. Как мы могли перейти от того, что мы делали вчера вечером, к «было приятно с тобой познакомиться»? Так легко?

Вздохнув, я оглядела свою комнату, понимая, что мне нужно собрать вещи и уйти. В каком-то смысле я благодарна, что после всего этого мне не придется снова встречаться с Гэри и Рэйчел.

ДЕВИН

— Привет, чувак, — поприветствовал меня Адам, когда я зевнул, врываясь в дом. У меня не было сил вести пустые разговоры с другом, и он понял это по ухмылке на моем лице. — Спокойной ночи? — поддразнил он, наблюдая, как я поднимаюсь по лестнице. Каждый шаг кажется тяжелее предыдущего.

В этот момент я был так разбит прошлой ночью; я мог только проворчать в ответ и слегка помахать ему рукой. Кроме того, разговор потребовал бы использования жизненно важных способностей мозга, которые мне были необходимы, чтобы не воспроизвести все, что произошло прошлой ночью. Я пока ни в коем случае не хочу разбавлять эти воспоминания. Рейн стала шоком для системы. В мой солнечный день случился неожиданный шторм, и, черт возьми, я промок.

Открывая дверь, я вижу, что моя кровать представляет собой манящий беспорядок из черных хлопчатобумажных простыней, которые только и ждут, когда я запрыгну. В голове все еще кружится голова от нелепого количества горячего секса, который у нас был прошлой ночью, от тех поз, в которые она позволила мне ее положить, и от то, как она доверяла мне, было горячим. Было странно уходить, не имея даже номера телефона, но она этого и хотела. Если бы это зависело от меня, сегодня утром произошло бы повторение. В какой-то момент я попытался инициировать это, ее плечи напряглись, когда она услышала, как упало мое полотенце, и я подумал, что это все. Я думал, она развернется, и мы проведем остаток дня обнаженными в ее постели, именно там, где я хотел быть. Но этого не произошло. Казалось, она была рада моему уходу, и я не собирался на нее давить.

Я натянул одеяло на голову, спрятавшись от соседей по комнате, чтобы подумать о прошлой ночи.

Рейн.

Рейн.

Рейн.

Эта девушка была всем, о чем я когда-либо мечтал. Когда я вошел в бар, у меня сжалось в груди, когда я увидел, как она сидит в этой кабинке, кусая нижнюю губу и ерзая руками. Она была богиней, а я чувствовал себя легкомысленным подростком, зная, что я счастливчик, которого она ждала. Она была такой робкой, когда я сел. Я знал, что мне нужно что-то сделать, чтобы расслабить ее. Вот почему я предложил «Правду или действие». Я не хотел, чтобы она убежала от меня прежде, чем я почувствую ее тело на своем или ее кожу на своих губах.

Закрывая глаза, я вспоминаю прошлую ночь. Она была невероятно сексуальна, увядая подо мной обнаженной, и потребуется много времени, чтобы забыть выражение ее лица, когда она кончала на мой член. На самом деле, я не думаю, что когда-нибудь забуду это.

Когда она открыла дверь своей квартиры, хотя я был полупьяным, я все равно был удивлен, обнаружив, что она живет в притоне для наркоторговцев. Она не была похожа на этот тип, и я задавался вопросом, почему она живет с парой, которую явно ненавидит. Особенно я не ожидал, что она попытается отомстить и трахнуть меня возле двери, это точно. Не то чтобы я жаловался. Она могла повести меня куда угодно, и я был бы здесь ради этого.

Утром, когда она принимала душ, я заметил, что она расставила по комнате освежители воздуха, вероятно, чтобы избавить свое пространство от запаха травки. Это не сработало, но она попробовала, как мило. Я не мог не думать о Хлое и о том, как бы я себя почувствовал, если бы узнал, что она живет в таком месте. Это заставило меня задуматься, знала ли семья Рейны об этом или заботилась ли об этом. Есть ли у нее кто-нибудь, кто может ей помочь? Что-то случилось в ЛГУ, что заставило ее уйти, и я бы попросил большего, но остановил себя, потому что, в конечном счете, это было не мое дело. Я закрыл глаза и, кряхтя, перевернулся и закрыл лицо простынями, желая, чтобы они пахли ею. Я тоже не могу ее спасти. У меня достаточно женщин, которым нужна моя помощь. Я не могу принести домой еще одну. Она явно тоже не нуждается в спасении. Просто… я хочу.

Я заставил себя думать о чем-то другом, кроме ее жилищных условий, например о ее лице, когда я лизал ее идеальную маленькую киску. На вкус она была такой сладкой, и хотя я почти не прикасался к ней, я мог сказать, что она была близка по всем этим хриплым стонам и вздохам, которые она вытягивала. Ааа, теперь я жестоко думаю о ней.

Я как бы надеялся, что, если трахнуть ее четыре раза, она выйдет из моей головы, и я смогу уйти довольный. Хотя, похоже, это имело противоположный эффект. Я не могу думать ни о чем, кроме нее. Она как сахар, один только ее вкус заставлял меня желать большего.

Достав из кармана телефон, я просмотрел профиль знакомств Рейн, сосредоточившись на ее лице и на том, как сильно я хочу ее увидеть снова. Не только для еще одного секса. Я хотел узнать о ней больше. Что она изучала? Почему она жила в квартире, кишащей тараканами? Чем она занимается всю оставшуюся жизнь и могу ли я приехать? Ладно, возможно, с последней мыслью я немного забегаю вперед.

Черт возьми. Я просто оставлю это здесь. Тренер всегда говорит: «Вы теряете все шансы, которыми никогда не воспользовались». Набирая сообщение, я вздохнул, вспомнив, что мне нужно будет объяснить, что на самом деле меня зовут не Коул, когда я увижу ее в следующий раз. Если будет следующий раз.

Коул: Отлично провели время вчера вечером. Надеялся получить твой номер. Знаешь, на тот случай, если ты заинтересуешься еще одним раундом.

Нежный Девин. Я звучу как задница. Нет, подождите. Я говорю как Эйден, когда он не пытается залезть в штаны Алиссы. Он бы спал с почтовым ящиком, если бы он имел форму влагалища. Хотя я предполагаю, что именно этого она и ожидала от меня. В конце концов, я принял вызов. Качая головой, я вспоминаю, что сегодня днем у меня тренировка по футболу. Я пропустил недельные тренировки и знаю, что тренер меня убьет. Рано или поздно мне придется рассказать ему правду о своей семье. Однако сейчас мне нужно поспать, иначе меня избьют товарищи по команде.

РЕЙН

— Это этот дом справа? — мой водитель Uber спрашивает, как будто я должна знать. Я не знаю. Все, что я знаю, это то, что мой новый район чертовски лучше, чем мой предыдущий. Это тихая жилая улица всего в пяти минутах ходьбы от кампуса. Далеко от того места, где я была.

Поздний перевод имел свои трудности, главная из которых заключалась в поиске подходящего жилья. Когда я впервые встретила Гэри и Рэйчел, они показались мне очень спокойными, и я могла не заметить тот факт, что у них на кухне были мышеловки. Арендная плата была дешевой, и мне больше некуда было идти. Мне потребовалось три дня, чтобы понять, что они очень спокойные, потому что они всегда курили травку и позволяли отрывочным людям спать на диване.

Я держалась подальше от них, предпочитая уют своей комнаты, и это вроде как сработало. Мне пришлось взять сейф, когда мои вещи пропали, но это не имело большого значения. Однако в тот момент, когда я поняла, что мне нужно уйти, я проснулась и увидела чувака, стоящего над моей головой и просто смотрящего на меня. Он был высок, как воздушный змей; понятия не имел, где он находится, и он чертовски испугался, когда я попыталась вежливо попросить его уйти. Он думал, что он апельсин, и я собиралась почистить его. Я не эксперт, но почти уверена, что в ту ночь в его организме было что-то более сильное, чем травка.

После этого я пошла прямо в строительный магазин и купила самый прочный замок, который смогла найти, потому что у меня осталось три месяца аренды. Я нашла это место два месяца назад и понятия не имею, как мне повезло. Я встретила двух других девушек, Алиссу и Лору, полностью ожидая, что с ними что-то не так, но они казались совершенно нормальными английскими специальностями. Конечно, у Алисы или, для краткости, Лисс было небольшое ОКР, но нет ничего хуже, чем жить с Гэри и Рэйчел.

— Ммм, — я останавливаюсь, ища номер дома на входной двери. — Это номер 56. Это 56? — наверное, мне следовало приехать посмотреть на это место, но после встречи с двумя другими девушками, с которыми я собиралась жить, мне захотелось скупить его раньше, чем это смог бы сделать кто-то другой.

Водитель Убера закатил глаза, не торопясь посмотреть на экран рядом с собой. — Похоже на то.

— Хорошо, отлично, — выбравшись из машины, водитель с стуком вытащил из багажника два моих чемодана. Он уехал прежде, чем я успела пробормотать «спасибо».

Глядя на два чемодана почти моего роста, я с грустью думаю, что это все, чего достигла моя жизнь. Двадцать один год, и все мои вещи в этих двух чемоданах. Думаю, именно это и происходит, когда ты бежишь от своих проблем. Я оставила все, и моя тетя занялась продажей дома, когда мне было семнадцать. Хранить воспоминания в то время было слишком больно, теперь мне хотелось сохранить что-то большее, чем папины часы и мамины жемчужные серьги.

Волчий свист эхом разносится по окрестностям, и громкий противный голос кричит: — Свежее мясо!

Если я перееду рядом с общежитием, я убью Лору и Лисс за то, что они мне не сказали. Я ненавижу вечеринки спортсменов. Я не могу отрицать, что заметила обнаженных до пояса мужчин, когда мы проезжали мимо, но я была слишком занята проверкой номеров домов, чтобы уделить им все свое внимание. Я не обращала внимания на насмешки и кашель, доносящиеся сзади, и размышляла, как мне самому донести эти два чемодана до дома. Мой рост 5 футов 3 дюйма, а они почти моего роста. В сочетании с рюкзаком моя прогулка по дороге будет выглядеть менее изящной.

Взявшись за обе ручки, я поднимаю их, качу по шаткой дороге и изо всех сил стараюсь держать их прямо, молясь, чтобы не перекатиться через камень или что-нибудь еще, что потеряет мое равновесие.

Кто-то берет под свой контроль один из моих чемоданов, и как раз в тот момент, когда я собираюсь позвать на помощь, сквозь меня прорывается успокаивающая улыбка. Это один из парней из соседнего дома. Я знаю, потому что он подтянут и топлесс, очевидно, это требование. — Позволь мне помочь тебе с этим, — его мягкий голос гладок, как масло, и он одаривает меня лихой улыбкой.

Его темно-голубые глаза подмигнули, вероятно, заметив мой взгляд, и улыбнулся, пока он катила одну из моих сумок. Я проклинала себя, потому что мои глаза метнулись к его обнаженной груди, и я обнаружила, что сравниваю ее с грудью Коула. Оба одинаково точеные, но этот парень стройнее.

— Спасибо, — это все, что мне удается собрать, когда я чувствую, что у меня из рук выхватывают другой чемодан. Это еще один из них. Они выскакивают как мухи в дерьмо. А у этого кожа карамельного цвета, блестящая от пота. Я заставляю себя смотреть ему в лицо, а не на руки, которые, как я заметила, размером с мои бедра.

— Нет проблем, — вмешивается в мои мысли блондинка и говорит: — Кстати, я Адам, а это Джексон.

— Приятно познакомиться, ребята. Я Рейн.

Они смотрят друг на друга. Я знаю, о чем они думают. — Как монашка? — спрашивает Джексон. Если бы у меня каждый раз было по пенни, меня спрашивали, я бы стала миллионером.

— Нет, моя мама была очарована британской монархией. Я не самая большая ее поклонница, — в основном потому, что у меня постоянно такие разговоры.

— Я думаю, это мило, — Адам говорит. Что-то в его взгляде заставляет меня нервничать, и я не могу не тянуться к нему. У него искренняя улыбка, и его глаза блестят на свету.

— Спасибо, — я почувствовала, что краснею, и, когда мы подошли к входной двери, я взглянула на их дом, удивившись тому, насколько он близко. Хотя дома стоят отдельно друг от друга, они кажутся связанными. Я могу только надеяться, что у них не будет громких вечеринок.

Когда я поднимаю руку, чтобы постучать в дверь, спрашивает Джексон. — Значит, ты наша новая соседка?

— Полагаю, что так, — мои костяшки пальцев хлопают в дверь, ожидая ответа.

— Знаешь, — говорит Адам после того, как я постучала в третий раз. — Машины Лисс нет на подъезде. Не думаю, что они дома, — Лора упомянула, что они вернутся с учебной группы. Возможно, они застряли в пробке. — Ты всегда можешь потусоваться у нас дома, пока они не вернутся домой? — он предлагает. Я смотрю между ними, оба искренне улыбаются мне, и хотя эти парни кажутся милыми, я ни за что не буду просто тусоваться в доме, полном чуваков без рубашек, которых я не знаю. Я прочитала слишком много романов о обратных гаремах, чтобы думать, что это хорошая идея. Как с этим справляются девушки из этих книг? Я также отказываюсь верить, что всегда есть пять горячих парней, которые являются лучшими друзьями. Наверняка там должен быть хотя бы один подделка. Тогда возникает вопрос: возьмете ли вы одну ерунду, чтобы иметь 4 красотки, или вы возьмете одну красотку и пропустите остальные 3? В любом случае, я отвлеклась.

— Все в порядке, я просто подожду здесь, — плюхнувшись на бетонную ступеньку, подходят еще двое парней без рубашек. Возможно, я слишком поторопилась с решением об обратном гареме. Эти двое такие же горячие, как и последние два.

— Ребята! Мы будем играть или как? — спросил тот, у кого угольно-черные волосы и стальные голубые глаза, которые могли порезать меня одним взглядом, идя вперед.

— Мы просто пытались познакомиться с нашей новой соседкой, — говорит Адам, и слова звучат небрежно, но по лицам других парней я могу сказать, что в этом был какой-то подтекст.

Наклонившись, Адам указывает в их общем направлении. — Парень с черными волосами — Эйден, а парень в синей кепке — Мэтти. Они тоже живут с нами, — объясняет он.

— Сколько вас? — спрашиваю я, ошеломленная.

— Пять. Девин спит наверху. У него была поздняя ночь, и он все еще идет на поправку.

Джексон хихикает: — Разве ты не имеешь в виду раннее утро? Он не приходил домой до сегодняшнего дня. С тех пор он не выходил из своей комнаты.

Я знаю, что чувствует Девин, мои бедра все еще болят от прикосновений Коула. Одна только мысль обо всех позах, в которые он меня принимал, заставляет мой живот гореть от желания. — В любом случае, похоже, он хорошо провел ночь, — я была невозмутима.

— Я уверен, что он это сделал, — Джексон продолжает: — Если подумать, когда был в последний раз, когда Девин был с цыпочкой, — он спросил Адама, я прерываю его, прежде чем узнаю ответ.

— Тебе не кажется странным, что ты говоришь с девушкой о сексуальной жизни твоего соседа по комнате? Я даже не встречалась с этим парнем.

Кивнув, он подавляет смешок. — О, не волнуйся, ты очень быстро его узнаешь.

— Что это вообще значит?

— Вот увидишь, — Адам усмехается, и его губы кривятся. На его носу усеяны светлые веснушки, я не могу отрицать, что он просто великолепен. Он похож на старые модели Abercrombie и Fitch.

— Не думаю, что мне нравится эта ухмылка, — прищурившись, я изучаю его. За синим океаном скрывается озорство.

Он застал меня врасплох. — Итак, Рейн, — говорит он громко, хотя я сижу рядом с ним. Когда я смотрю на него, он смотрит вниз на свои ноги, слегка шаркая ими, с намеком на улыбку на лице. — Могу ли я пригласить тебя как-нибудь? — ну, это быстро. Я только что встретила этого парня, но он горячий и уверенный в себе. Хотя делать это на глазах у всех своих друзей, это просто кричит о ссоре, а я не пожарный гидрант.

— Я… ух… — пытаюсь придумать остроумный ответ, когда вклинивается Мэтти.

— Тебе придется драться на руках, понимаешь? — он адресовал этот комментарий Адаму. Так что да, я была права, он отмечал меня как собаку… романтично. — На ней написано Девин.

Я поморщилась и встала, пытаясь встретиться лицом к лицу с Мэтти, надеясь, что это заставит меня выглядеть более устрашающе. — Извините?! Что это должно значить?

Он похож на оленя, которого свет фар светит между мной и Адамом и пытается понять, что сказать дальше. — У Девина есть свой тип. Горячие, миниатюрные и загорелые брюнетки. Ты явно ему подходишь, — Эйден отвечает позади меня, без намека на юмор в голосе.

Взглянув на Джексона: — Разве ты не спрашивал, когда в последний раз у Девина была девушка?

Прежде чем он успел ответить, на подъездной дороге припарковался «БМВ». Лицо Лисс такое же красное, как вишневый цвет машины, которую она ведет. Она разозлилась, и ее хмурый взгляд странно направлен прямо на меня. Я не могу долго задаваться вопросом, что, черт возьми, я сделала не так, пока она выпрыгивает с водительского сиденья еще до того, как машина остановилась.

— Ой-ой, дьявол вернулся, — говорит Эйден игривым тоном, хихикая и насмехаясь над Мэтти.

— Рейн! Что ты делаешь?! — кричит она. Ребята не шевелятся, как будто привыкли к таким вещам.

— Что ты имеешь в виду? — искренне смущенно спрашиваю я, поднимая руки, как будто меня допрашивает полиция.

— Нельзя брататься с врагом! — она смотрит на Эйдена: — Отойди от нашей новой соседки по комнате! — она отталкивает Адама от меня. — Надеюсь, ты мало им рассказала, — мои глаза расширяются. Во что я ввязалась?

— Мммм.

— О боже, ты это сделала, не так ли?

— Не волнуйся, Лисс, она нам ничего не сказала… — Джексон дразнит ее, проходя мимо.

Ребята неторопливо возвращаются к игре в футбол, Адам задерживается, но он уходит, как только Лисс дает ему возможность. Есть небольшой момент, когда мне хотелось бы присоединиться к ним. Именно тогда Лисс поворачивается ко мне, ее лицо красное, как задница павиана.

— Что я сделала? — я подняла руки, защищаясь, и наконец ее тело расслабилось.

— Ух, извини, — вздыхает она. — Это не твоя вина. Просто эти парни раздражают, и мы не ладим.

— Почему? Они не казались такими уж плохими? — я оглядываюсь через плечо и вижу, что они бросают между собой футбольный мяч. Лаура присоединяется к нам, и мы все просто наблюдаем за ними минуту. Зная, что у них есть публика, Адам улыбается и машет рукой, возвращая нас всех к реальности.

— Это длинная история, — тихо говорит Лора, подходя ко мне. Она берет одну из моих сумок и тащит ее в дом. Когда я иду за второй, Лисс хватает сумку, чтобы помочь мне. Когда мы входим в дом, Лора уже несет один из чемоданов вверх по лестнице.

— Вы уверены, что вам не нужна помощь, дамы? — Эйден кричит нам.

— Заткнись, Эйден! — Лисс кричит, ее гнев, кажется, иррационально направлен на него. Мне действительно хочется посмеяться над тем, насколько абсурдно все это, но я чувствую, что Лисс — это не тот человек, которого стоит сбить с толку, особенно на столь раннем этапе жизни с ней.

Принеся все мои вещи, Лора стоит перед дверью, которая, как я могу только предположить, является моей спальней. Рука Лоры висит на двери, она не решается открыть ее и смотрит на Лисс, ища подтверждения. — Итак, — протянула она и посмотрела на меня щенячьими глазами, смешанными с извиняющимся лицом. — Мы должны кое-что тебе сказать, прежде чем ты войдешь в свою комнату, — я знала, что в этом месте есть подвох.

— Что?

— Твое окно вроде как выходит на одну из комнат этого парня, — я имею в виду, что это не самое худшее, что могло случиться, я полагаю. Я могу просто закрыть шторы. Очень просто.

— Сколько? — спросила я, чтобы подготовиться.

— Ну, дома представляют собой копии друг друга, только перевернутые, так что они как бы смотрят друг на друга прямо, — мои глаза расширяются при мысли о том, что для этих парней мою комнату рассматривают как телевизор. — Не волнуйся, у тебя большие толстые шторы, которые ты можешь задернуть на ночь, а Девин обычно днем на футбольных тренировках, так что это не должно быть большой проблемой, — вот что Адам и Джексон имели в виду, говоря о знакомстве с Девином.

— И поэтому комната была свободна и так дешева?

— Ага.

— Ладно, думаю, мне стоит посмотреть, насколько все плохо, — я не могу сейчас отступить. Мне больше некуда идти, и опять же, нет ничего хуже, чем жить с моими сумасшедшими соседями по комнате. Когда я открываю дверь, это большая красивая комната с деревянным полом и двойными окнами. Несколько эркеров выходят на переднюю часть дома, а слева находится большое окно, которое превращается в балкон. Кровать размера «king-size» делает эту комнату по-настоящему привлекательной. Я подхожу к балкону Джульетты и ахаю. Буквально в двух футах от нас есть еще один балкон Джульетты, и я вижу ребят целиком. Ну, я могла бы, если бы у него были открыты шторы. Он этого не делает, но теперь я понимаю, что они имеют в виду. — Ммм… Мы могли бы буквально поговорить, это так близко, — я говорю Лоре.

— Да, это не так уж и плохо, если к этому привыкнуть и, по крайней мере, у тебя будут красивые передние окна, — она указывает на другой конец комнаты, и я приподняла бровь. В ответ она застенчиво посмотрела на меня, зная, что хватается за соломинку, но она права, все не может быть так уж плохо. Я заставлю это работать. Просто держите шторы закрытыми.

— Мы, э-э, также рекомендуем тебе запереть окно, прежде чем уйти…

— Почему? — не уверена, что мне действительно хочется это знать на данный момент.

— Просто, хм, мы с ребятами типа войны розыгрышей, и если не запереть, они придут и устроят шалости по всему дому.

— Что ты имеешь в виду под шуточной войной? — может ли это быть хуже, чем наркоманы?

Она махнула рукой, беспечно глядя в окно Джульетты. — Ну, ты знаешь, мы разыгрываем друг друга. Это началось в прошлый Хэллоуин, когда ребята подарили нам то, что мы приняли за карамелизированные яблоки. Когда мы откусили их, оказалось, что это лук, — я вздрагиваю, во рту становится горько от этой мысли. — Нам потребовалась неделя, чтобы избавиться от запаха изо рта! Однако мы вернули их обратно. Переименовав спрей для приманки в освежитель воздуха и распылив его по всему дому. Их вечеринки на этой неделе длились недолго, потому что в доме воняло рыбой. Все безвредно, но постепенно ситуация становится все более опасной. Так что да, просто запри окно.

Хорошо, это звучит не так уж плохо. Я имею в виду, что могло быть и хуже. Мои старые соседи по комнате еще хуже, и я, наверное, смогу помочь с этими розыгрышами. Ребята этого не увидят.

— Я оставлю тебя разобраться с твоими вещами, но если тебе нужна помощь, просто позвони нам, — Лора улыбается. Да, это будет не так уж плохо. По крайней мере, мой сосед по комнате улыбается мне. Поскольку шторы Девина закрыты, я решила открыть окно, чтобы впустить немного воздуха. Здесь немного мускусно, наверное, потому, что они заперли эту комнату, чтобы эти парни не могли войти.

Положив рюкзак на кровать, я достаю ноутбук, планшет и телефон и кладу их на стол. Я проверила свой телефон и заметила уведомление от приложения для знакомств. Я улыбаюсь, когда замечаю, что это сообщение от Коула. Из-за всех моих хлопот с переездом у меня почти не было времени взглянуть на телефон.

Коул: Отлично провели время вчера вечером. Надеялся получить твой номер. Знаешь, на тот случай, если ты заинтересуешься еще одним раундом.

Его сообщение заставляет меня улыбнуться, и я хорошо провела с ним время. Прекрасное время с ним. Я не могу дать ему свой номер. Он мне слишком нравится. Если я дам ему свой номер, я могу привязаться. Я уже не могу перестать думать о нем, и если я увижу его снова, то без каких-либо условий запланированная мной связь на одну ночь улетит прямо в окно. Я положила телефон обратно на стол и направилась к одному из своих чемоданов. Со вздохом открываю. Надеюсь, на этот раз мне больше не придется переезжать. Я начинаю доставать свою одежду и складывать ее в комод у окна Джульетты.

— Рейн? — говорит смущенный мужской голос, и я в шоке поднимаю голову, потому что не могу забыть этот голос.

ДЕВИН

Я не мог отвести от нее глаз, когда она обернулась. Это не она. Этого не может быть. Должно быть, у меня галлюцинации. Я видел ее повсюду, и эта ничем не отличается. Я протер глаза и оглянулся, чтобы убедиться, что она настоящая. Упс, она все еще стоит и смотрит на меня так, словно я убил ее домашнюю собаку. Интересно, она собачница? Возможно, она предпочитает кошек. Я покачал головой, наблюдая, как ее глаза опускаются вниз, и холод, который он пронизывает мое тело, напоминает мне, что я всего лишь в поту. Ее взгляд остановился на моих бедрах, и я жду, когда она наконец встретится со мной взглядом. Надеюсь, она не сможет сказать, насколько мне нравится ее жадный взгляд.

Я почесал подбородок, наблюдая, как она прикусывает нижнюю губу, и ей потребовалось несколько минут, чтобы встретиться со мной взглядом. — Коул? — шепчет она. — Что ты здесь делаешь? — я прислонился к перилам балкона, приближая себя к ней. Комнаты настолько близки, что мой торс практически находится в ее. Она шаркает ко мне.

— Я живу здесь, — наклоняю голову, чтобы указать на ту же комнату, что и ее комната позади меня. — Что ты здесь делаешь? — вопросительно приподнимаю бровь и пытаюсь скрыть улыбку. Я знал, что хочу увидеть ее снова, но не ожидал, что это произойдет так скоро.

— Ну, я живу здесь, — она указывает пальцем, и я наблюдаю, как она медленно осознает ситуацию, осознавая свое затруднительное положение. Она только что переехала ко мне по соседству, и мы практически живем вместе. — Подожди минуту, — она задыхается, широко раскрыв глаза и недоверчиво глядя на меня. — Ты там не живешь. Это комната Девина, — громкий смешок прошлой ночи проявляется в полную силу и в конце концов превращается в приступ хихиканья. — Ты молодец. Я тебя поняла. Это все шутка, да? — она оглядывает комнату и позади меня, ожидая, как я полагаю, появления Девина. Я чувствую себя виноватым, зная, что собираюсь разбить всю эту надежду в ее глазах.

Сделав глубокий вдох, я почесываю затылок, прежде чем набраться смелости ответить. — Да… э-э… об этом… Могу я зайти? Я думаю, было бы лучше, если бы мы говорили об этом так, чтобы не услышала вся округа, — небольшая щель определенно создавала эхо нашего разговора.

Когда она зажала нижнюю губу зубами, я сдержал стон, вспомнив, что в последний раз слышал этот шум, когда ее ноги лежали у меня на плечах, а я двигался внутри нее.

— Хорошо, я тебя впущу, — она отвернулась, и я несколько секунд наблюдал за ее задницей, прежде чем перепрыгнуть через перила. Тяжелый стук моих ботинок заставил ее подпрыгнуть.

Ее лицо было бледным, когда она посмотрела на меня. — Какого черта?! Я собиралась спуститься вниз и впустить тебя через парадную дверь, как нормального человека.

Она поправила прическу, смущенная моим присутствием. Да, я все еще был в поту, и чем ближе я подходил, тем розовели ее щеки. Мне понравилось то, как я заставил ее себя чувствовать. — Это было быстрее.

Она положила руки мне на плечи, проверяя на наличие синяков, или, по крайней мере, это было ее оправдание.

Она проверяет мое тело. — Ты мог пораниться.

Я пожал плечами: — Но я этого не сделал. Послушай, я должен тебе кое-что сказать, — близость к ней напоминает мне, как сильно она мне нравится, и это упущение усложнило, чем я думал.

— Что такое, Коул? — она подчеркивает это имя, невольно насмехаясь надо мной. То, как она смотрит на меня своими темными глазами и длинными ресницами, словно она уже знает правду и осуждает меня, ожидая, сколько времени пройдет, пока я ей не скажу.

Но как мне ей это рассказать? Она мне нравится. Сильно. Больше, чем следовало бы, и я не хочу, чтобы она меня ненавидела. Она все еще смотрит на меня с ожиданием, и я решаю просто оторвать ребенка, как пластырь. — Об этом. На самом деле я Девин. Мое второе имя — Коул.

На мгновение наступает тишина, пока она переваривает новости. — ЧТО?!! — её пронзительный крик меня шокирует.

— Мне пришлось сменить имя в приложении, — я говорю так, как будто этого достаточно для объяснения. Она постукивает ногой, ожидая продолжения. — Это была часть игры.

— Игры? — она с отвращением выплюнула.

— Да, с моей командой. Помнишь, я говорил тебе об этом вчера, — она смотрит вниз, обрабатывая. — Мы не смогли указать наши настоящие имена в приложении, потому что девочки нас знают. Мы хотели посмотреть, кто сможет получить больше совпадений без дополнительной помощи.

Рейн медленно подняла глаза. — Итак, ты хочешь сказать мне, что я занималась с тобой сексом и даже не знала твоего имени? — она говорит это спокойно, но у меня такое ощущение, что за этими темно-шоколадными глазами назревает буря.

— Нет. Я Девин Коул Уокер. Ты знала мое имя. Только второе, — я предполагаю, надеясь, что это поможет ситуации. Судя по боли на лице, это не так.

— Почему ты мне не сказал? Знаешь, после того, как мы… понимаешь? — грустно шепчет она, указывая между нами. Я хочу сказать, через какое время, но сейчас неподходящее время. Когда ее плечи опущены, мне совершенно паршиво, что я поставил ее в такое положение.

Потянув за ухо, я пожимаю плечами и мягко говорю: — Ты говорила мне, что мы были одноразовой вещью. Я не думаю, что в этом есть какой-то смысл, если это так.

Мне следовало сказать ей, возможно, до первого оргазма, но я этого не сделал. Я был слишком занят размышлениями о том, как она выглядела в этих джинсах.

— Тогда почему ты потрудился отправить мне сообщение сегодня?

Моя губа дернулась. — Итак, ты получила мое сообщение? Я все еще жду твоего ответа, но да, я отправил его, потому что решил попытать счастья. С первого раза это сработало, — я наклоняюсь к ней ближе, наши лица находятся в нескольких дюймах друг от друга, и она взволнованно смотрит на меня.

— Как этот проект дома вообще был утвержден?! — кричит она, снимая напряжение и пятясь назад. Она ходила по комнате взад и вперед. — Как это произошло? — продолжает она. — Я не занимаюсь сексом с парнями, имени которых не знаю, но ты изменил это ради меня, — она болтает, половину того, о чем она болтает, я не могу понять.

— Успокойся. Все в порядке, Рейн.

— Нет, это не так! По сути, мы делим одну комнату! — хнычет она, оглядываясь на дверь, как будто боится, что Лисс и Лора услышат. Не то чтобы их это волновало. Эта комната как вращающаяся дверь, дольше пары месяцев в ней никого держать не могут. Не потому, что я плохой сосед или что-то в этом роде, но с Лисс немного тяжело жить.

— Ты так говоришь, как будто это что-то плохое, — лучшая. Новость. Навсегда. Я могу себе представить, как ночью пробираюсь к ней в комнату и…

— Это ужасно! — она вскрикнула. — Это, — указывает между нами. — Предполагалось, что это будет одноразовое свидание. Я никогда больше не должна была тебя видеть.

— Очевидно, судьба сводит нас вместе, — единственной реакцией, которую я получил на это, было рычание. Я пытаюсь ослабить напряжение. — Или ты сталкер и узнала, где я живу. Хотя если бы ты хотела меня. Тебе не нужно было прилагать все эти усилия. Может быть, это просто судьба, но опять же, я мог бы представить, что ты делаешь что-то подобное.

— Заткнись, придурок Девин!

— Послушай. Если тебя это так волнует, ты знаешь, что можешь запереть окно и закрыть шторы. Я не буду тебя беспокоить, если ты этого хочешь? Ты меня не увидишь. Ну, кроме тех случаев, когда я снаружи или ты снаружи… но ты понимаешь, о чем я, — она смотрит на меня, уже спокойнее, и когда она приближается, я не могу не взглянуть на ее губы. Они такие пухлые и мягкие. Целуемые. Она немного расслабляется, и на долю секунды я думаю о том, чтобы наклониться и поцеловать ее, рассеяв все ее тревоги, но моя дверь скрипит, я слышу это отсюда, как будто мы находимся в одной комнате. — Кто-то идет, — шепчу я.

— Спрячься, — шепчет она в ответ, отталкивая меня к окну, чтобы скрыться из виду. Меня не волнует, узнают ли парни, потому что мысль о том, что кто-то из них попытается ее трахнуть, убивает меня, но, думаю, нам придется поговорить об этом позже.

Почесывая затылок, она делает вид, что смотрит в зеркало рядом с окном. Я не вижу, что происходит в моей комнате, но наблюдаю, как Рейн встречается с теми, кто там находится.

— О, привет, Рейн! — это Адам, и в моей голове проносится так много вопросов. Откуда он узнал ее имя? Когда они встретились? И какого черта он делает в моей комнате, когда меня там нет?

Она заправляет прядь волос за ухо и задумчиво оглядывается. Мои кулаки сжимаются. — Привет, — она улыбается. Это было просто приветствие. Я разжимаю кулаки, пытаясь успокоить свое нетерпеливое «я».

— Полагаю, ты еще не встретила Девина?

Она скрестила руки на груди, уверен, Адам смотрит. Я знаю, что я смотрю. Она в узком фиолетовом майке, который демонстрирует ее веселые сиськи. — Нет, но спасибо за предупреждение, — она была невозмутима.

— Извини, я думал, ты видела эту комнату. У них были проблемы с ее заполнением. Никто не живет дольше нескольких месяцев, — почему он до сих пор с ней разговаривает? Я думал, он уйдет, как только поймет, что меня здесь нет. Я получаю щелчок.

Наступает момент молчания, и я замечаю, что Рейн пристально смотрит на меня. — Может быть, мне стоит попросить Девина сменить комнату, — лучше бы он пошутил, иначе я серьезно подумываю о том, чтобы поставить ему синяк под глазом, когда вернусь туда.

То, что происходит дальше, беспокоит меня больше, чем тот раз, когда я случайно зашел к переодевающейся пожилой соседке. Она смеется над ним. Хихикает. Это все мило и кокетливо. Он нравится ей?

— Хорошая новость в том, что ты знаешь, что получаешь с Девином. Он самый тихий. Всегда учится или спит.

Ее губы кривятся, и я знаю, что следующую фразу она произносит ради меня. — Не мне следует бояться. Это ему. Мне нравится смотреть «Холостяк» со всеми моими одинокими друзьями среднего возраста по понедельникам. Я уверена, что им он понравится, как услада для глаз, — дорогой Господь, я надеюсь, что она шутит.

Адам усмехается: — Я обязательно зайду ради этого. Слушай, мне пора идти, но мне бы хотелось, чтобы ты подумала об этом свидании, — свидание? Он пригласил ее на свидание? Я собираюсь отрубить ему яйца и скормить их ему.

Что.

Твою мать.

Когда он вообще успел пригласить ее на свидание? Я думал, он был одержим этой цыпочкой дома. Как ее зовут? Харли? Харпер. В любом случае, ему ни в коем случае не следует обнюхивать мою территорию. Вот только он не знает, что это мое.

Рейн смотрит на меня и неуверенно смеется. — Да, — это все, что она говорит, игнорируя его вопрос. Наверное, потому, что она не хочет его подвести передо мной. Но затем на ум приходит совершенно новая мысль. Что, если это меня она хочет мягко подвести? Конечно, нет. На днях она оседлала мое лицо, как опытный наездник.

Она задернула шторы и посмотрела на меня с кривой улыбкой. — Извини за это.

— Свидание? — спрашиваю я, приподняв бровь.

Она отмахивается от меня. — Ничего серьезного. Он пошутил с ребятами и сделал замечание.

— Для меня это звучало довольно серьезно.

— Ну, это не так. Как я уже говорила тебе раньше. Я не в том месте, где можно вступать в отношения, — мне так сильно хочется спросить, кто ее обидел, чтобы найти их и разорвать в клочья. Но сейчас не подходящее время. — В любом случае, ты здесь не для того, чтобы говорить о моих отношениях с Адамом. Мы здесь, чтобы поговорить о том, что произошло между нами.

Поднося палец к подбородку, я делаю вид, что задумался на секунду. — Знаешь что? Я не могу вспомнить, что произошло. Может быть, нам нужно воссоздать это. Это могло бы пробудить мою память.

Она ударила меня по руке. — Прекрати. Это серьезно, — я тоже был серьезен. — Послушай. В прошлом году у меня были тяжелые времена, и мне действительно нужна эта комната, чтобы жить. Я не знаю, что Лисс имеет против вас, ребята, или что происходит между вами всеми, но я думаю, что так будет лучше если мы, возможно, сохраним нашу встречу в тайне.

— В секрете?

— Да. Я просто не хочу, чтобы что-то вставало между мной и этой комнатой.

— Поверь мне, никому больше не нужна эта комната. Ты в безопасности.

Она закрывает глаза, делая глубокий вдох. — Возможно, но, как я уже сказала, за последние несколько лет для меня многое изменилось, и мне действительно не помешала бы некоторая стабильность. Я бы предпочла не объяснять наше крайнее невезение.

— Невезение, удачи, картошка, тат носок.

Она наклоняет голову, и я впервые вижу, насколько она устала. Не физически, а морально. Ее глаза такие глубокие и темные, в радужках проплывает боль. Что случилось с этой девушкой?

— Извини, — я выдыхаю. — Конечно, — соглашаюсь я, потому что я бы сделал все, чтобы увидеть ту беззаботную улыбку, которую она подарила мне, когда снова проснулась в моих объятиях. — Это не имеет большого значения. Мы просто сохраним в секрете то, что мы сделали. В любом случае это должно было быть мероприятие на одну ночь, — эту последнюю часть было больно говорить, но это не обо мне. Речь идет о ней.

Ее плечи расслабляются, напряжение покидает тело. — Большое спасибо, — шепчет она, обнимая меня. — Итак, мы собираемся притвориться, что мы только что встретились и что мы друзья, — друзья. Это как яд для любого из моих будущих стояков.

— Конечно, друзья, — ну, я уже могу сказать, что это плохо кончится.

ДЕВИН

Я пытался заснуть той ночью, но это было мучительно. Каждый раз, когда я переворачивался, мой взгляд блуждал по окну, и я смотрел на него, думая о Рейн. Сознание, что она находится всего в нескольких футах от меня и, вероятно, слегка похрапывает, пока спит, заставило мой разум метаться в мыслях. Нехорошие мысли. Чего бы я не отдал, чтобы перепрыгнуть через перила и убедить ее отбросить осторожность и попробовать что-нибудь со мной. Особенно теперь, когда я знаю, что Адам обнюхивает её сигнал.

Когда я проснулся на следующее утро, я проспал всего 2 часа. Не лучший способ начать утреннюю силовую тренировку, но я выжил. Сейчас межсезонье, поэтому тренер немного снисходительнее. Но он все еще злится, если я пропускаю тренировку. Он знает, что некоторые из нас пойдут на драфт в апреле, но его попросили, чтобы мы с уважением продолжали работать так же усердно, пока это не произойдет. Реальность такова, что даже если некоторые из нас выйдут на драфт, не всех из нас выберут, и нам придется играть еще год, чтобы проявить себя.

Подняв тяжелую спортивную сумку, я вошел в дом, прокладывая линию B на кухню. Адам был там, сгорбившись над стойкой, читая учебник и делая записи. Мои ключи звякнули о гранит, когда я швырнул их через стойку и потер затылок, пытаясь избавить его от напряжения. Напряжение, которое возникло из-за того, что он был так близко к Рейн, но ему не позволяли прикоснуться к ней.

— Привет, Адам, — протянул я гораздо южнее, чем обычно. Это происходит, когда я устаю.

Он бормочет мягкое приветствие, зарывшись руками в волосы и концентрируясь на странице. Пока я проверял холодильник на наличие закусок, Адам спрашивает: — Итак, ты собираешься рассказать мне о чем, или лучше сказать, кто не позволил тебе спать так поздно той ночью?

Благодарный, что смотрю на остатки мяса с обеда, а не на лицо моего друга, я не тороплюсь с поиском молока. Это мой шанс заявить о своих правах на Рейн, но я не думаю, что смогу сделать это с ней. Не то чтобы она проявляла интерес к чему-то большему, чем быстрый секс, и если я скажу Адаму, я знаю, что он ее спросит. Он болтун.

Когда я наконец отхожу от холодильника с молоком в руке, Адам смотрит на меня, его бровь изогнулась, и на его лице появилась самодовольная ухмылка. Он думает, что я расскажу ему отвратительные подробности. Я держу губы ровными и бесстрастными. — Просто кто-то, — я отмахиваюсь от этого, делая вид, что это не имеет большого значения.

— Это тот самый кто-то, от которого ты на днях пускал слюни в этом приложении? — я должен был знать, что это произойдет. Он был там, он видел мою реакцию, но я не думал, что он спросит меня об этом. Честно говоря, я думал, что у него могут быть дела поважнее.

Я перевожу тему. — Что за странная одержимость желанием узнать о моей сексуальной жизни, придурок?

Его улыбка становится шире. — О, ты признаешь, что у тебя наконец-то появилась сексуальная жизнь? — я ничего не говорю, злясь на себя за эту оплошность. Признаться, я давно не был с девушкой, но в свободное время я не трахался. Что с моими семейными проблемами, обучением и учебой. Ад. Я был бы счастлив, как священник в Рождество, без каких-либо действий до конца года, если бы это разрешило все мои проблемы. Я не просил Рейн, Рейн пришла ко мне. — Эй, чувак, я рад за тебя, — он подарил мне искреннюю улыбку. — Не думаю, что когда-либо видел тебя с таким ошеломленным выражением лица. Приятно видеть, что у человека из стали есть щель в броне, — если бы он не был моим лучшим другом, я бы ударил его по носу за то, что он такой сентиментальный.

— Разве у тебя нет чего-нибудь получше? Подумай о своей личной жизни? Разве дома нет девушки? — я специально спросил. Когда я впервые встретил Адама на первом курсе, у него дома была девушка, которой он был одержим. Как будто абсолютно влюблен. Он давно о ней не упоминал. Мне любопытно узнать, почему и имеет ли это какое-либо отношение к тому, почему он спросил о Рейн.

Он посмотрел на меня с презрением. Вероятно, потому что Эйден вошел как раз в тот момент, когда я задал вопрос. Адам ни за что не признается в чем-либо перед Эйденом, который, кажется, ненавидит женщин, которые не падают перед ним на колени. Адам возвращается к чтению учебника. — Нет ни одной, — он отрезал. Это ложь. — Я бросил. Кто знает, Рейн привлекательна и кажется милой. Может быть, я приглашу ее на свидание, — все мое тело напрягается, и я пытаюсь контролировать свое дыхание. Что ж, это ответ на мой вопрос. Я в противоречии. Я хочу сказать ему, чтобы он отступил, он зря тратит время, потому что я уже переспал с ней. Только если я это сделаю, возможно, я больше не смогу спать с ней.

Эйден насмехался над нами, фыркнув. — Похоже, здесь может быть какая-то конкуренция, — он смотрит на нас двоих, собирая кусочки воедино раньше, чем это смог сделать Адам. Несмотря на все недостатки Эйдена, его проницательность — одно из его лучших качеств. Вот почему он хороший защитник. Однако сейчас мне не нужно, чтобы он что-то указывал.

— Деву это не интересно. Его голова все еще витает в облаках от упоминания той другой девушки, — он прав с одной стороны. С другой…

— Да, насчет этой девушки… — я должен просто сказать ему.

— Ребята, как бы мне ни хотелось посидеть здесь и поговорить о наших чувствах, у нас есть дела поважнее. Пойдем со мной, — Эйдан выходит из комнаты. Я оглядываюсь назад на Адама и собираюсь рассказать ему всю правду. — Торопитесь, — Эйден кричит еще раз, и мы неохотно последовали за ним.

Зайдя в ванную, я останавливаюсь как вкопанный. Посреди комнаты стоит гигантская катапульта, направленная в окно. — Что это за фигня?

— Катапульта, — он говорит так, как будто я простой вопрос задал. — Я заказал его из Китая два месяца назад, и он наконец прибыл. Девочки сидят на улице с пиццей, это прекрасная возможность.

— Э-э, что ты собираешься в них кидать? Камни? — спрашивает Адам. Я уверен, что он так же обеспокоен этим, как и я. Эта война розыгрышей, которую ведут Эйден и Алисса, начинает надоедать.

— Нет! Я, может, и засранец, но я не убийца, — по крайней мере, он это признает. — Мэтти сделал водяные шарики, — говорит он, указывая на ванну. Я удивлен, что не заметил ярко-голубых воздушных шаров, когда вошел.

Я смотрю на катапульту, воздушные шары и Эйдена. — Может быть, нам стоит подождать пару дней. Знаешь, потому что это первая неделя этой девушки в этом доме. Мы уже помогли сбежать еще троим соседкам по комнате. Может, нам стоит дать им передышку, — говорю я, делая вид, что не знаю имени Рейн.

— Не притворяйся, что тебя это волнует, Девин. Ты просто хочешь залезть к ней в штаны, — Эйден сплюнул, глядя в окно, а Адам покачал головой. — Отлично, — он усмехнулся и помахал нам руками. — Давай, посмотри, — когда мы подходим к окну, стекло заполнено девушками внизу, сидящими на столе для пикника с приветственным плакатом «Рейн». Это такой милый жест и гостеприимство, я уверен, Рейн понравится.

Укол вины пробегает по моим венам, когда я смотрю на девочек, а затем на Эйдена с его маниакальной ухмылкой. — Эйден, я не знаю. Мне жаль, что я испорчу им завтрак… — Адам чешет затылок, его лицо искажается, чувствуя ту же вину, что и я.

— Не смеши. После мы купим им еще пиццы. Это даст нам повод пойти туда и посмотреть, как ты и Девин ссоритесь из-за новенькой, — Эйден не удосужился узнать ее имя, потому что его волнует только Алисса и ее мучения. На лице Адама пьяная улыбка, и я начинаю волноваться, что у него могут быть чувства к Рейн. Мне действительно нужно с ним поговорить.

— Больше похоже на повод потусоваться с Лисс, — Адам возражает.

— Неважно. Мне просто нравится видеть, как она злится на наши шалости.

— Сделай нам всем одолжение и переспи уже с ней, чтобы мы могли прекратить эти глупые шалости, — Адам добавляет.

— Нет. Этого не произойдет, — мы с Адамом стонем в унисон.

— Ты ведешь себя упрямо, понимаешь? — говорю я.

Он пожимает плечами. — Неважно. Вернусь сюда через 10. Я сейчас заберу Джексона и Мэтти, — Эйден проходит мимо нас, оставляя нас с Адамом в комнате вместе. Я ему скажу, но как? Этот парень — один из моих лучших друзей, и у нас есть кодекс: если я скажу ему, Рейн возненавидит меня. Если я ему не скажу, он попытается встречаться с ней. Но Адам хуже всех умеет хранить секреты. Он не намеренно рассказывает людям, это просто выходит наружу. Если он случайно расскажет об этом Лисс и Лоре, Рейн ни за что не захочет повторения той ночи.

Он смотрит в окно, вероятно, изучая Рейн. Наблюдать за тем, как у нее появляются ямочки на щеках, когда она смеется, или как морщится ее лоб, когда она задает вопрос. Да, мне уже плохо.

— Итак, новенькая… — начинаю я, пытаясь придумать, как мне это объяснить, не признавая, что я спал с ней. Четыре раза за ночь, если говорить технически.

— Она кажется очень милой, — я хочу сбить с его лица эту дурацкую улыбку.

— О да? Ты говорил с ней?

— Мы с Джексоном сидели с ней, пока она ждала возвращения девочек домой, — это объясняет, когда он успел пригласить ее на свидание. Немного в отчаянии, но кто я такой, чтобы судить. Сначала я преследовал ее в приложении. — Ты уже говорил с ней?

— Да, мы практически живем в одной комнате.

— Я полагал, — он выглядел так, будто сосредоточился на чем-то. Чего я не знаю. Когда его глаза снова смотрят на меня, я понимаю, что в этом есть вопрос. Возможно, он уловил все эти намеки и пришел к выводу, что мне интересно, хотя мне не нужно было об этом прямо говорить.

Наш разговор прерывается, когда Эйден, Джексон и Мэтти входят в крошечную ванную. Пять крупных футболистов не должны находиться здесь одновременно. — Вы готовы? — спрашивает Эйден, озорно блестя глазами. Мы действительно собираемся пройти через это. Джексон берет один из гигантских воздушных шаров с водой, которые он наполнил, и помещает его в углубление катапульты. Огромный размер воздушного шара заставляет меня чувствовать себя неловко.

— Эйден, ты уверен в этом? Это может серьезно навредить кому-то, — говорю я.

— Это просто вода, и я закричу, чтобы у них было время уйти от удара.

— Подожди, ты согласен, что это может кому-то навредить?

— Не навредит, чувак, не волнуйся, — он похлопывает меня по плечу, как будто от этого мне станет легче. — Правильно, все девочки сейчас внизу и начинают есть. Это идеальное время, — Адам и Джексон держат воздушный шар на месте, пока Мэтти заказывает пиццу на потом. Эйден высунулся из окна, наблюдая за девочками, и я стою там, как будто идиот, наблюдающий, как все это происходит. — Девин, тебе нужно держаться за ручки, чтобы расположить его, — приказывает он, и я по глупости делаю, как он говорит. Наклонил его слегка влево… Я следую его инструкциям. — Слишком далеко. Чуть правее. Идеально. Хорошо, Девин, медленно и осторожно вытащи шарик. Адам и Джексон держат катапульту неподвижно, — я тяну шар назад и удерживаю его на месте.

— Думаю, все готово, Эйден.

— Ладно, на три. Один… Два… Три! — с этими словами я закрываю глаза и отпускаю воздушный шар. Прежде чем я успеваю осознать, что произошло, гигантский синий воздушный шар вылетает из окна и направляется прямо к девочкам. Что я сделал?

РЕЙН

Вдалеке раздается громкий голос. — Прибытие! — именно тогда все начинает двигаться в замедленном темпе. Глаза Лисс и Лоры расширяются, когда они смотрят на что-то позади меня. Их визг стульев заставляет меня действовать, и когда я оборачиваюсь, я вижу большой синий шар, парящий в воздухе. Как бы мне ни хотелось отойти в сторону, как Лисс и Лора, мой мозг не может сосредоточиться, чтобы передвигать ноги. Я застыла на месте, и все, что я могу сделать, это просто смотреть, как этот гигантский шар летит ко мне.

Ближе.

Ближе.

Шар становится больше, и наконец мой разум возвращается к реальности. У меня нет времени оторваться от стола, поэтому я делаю единственное, о чем могу думать. Я закрываю лицо руками, задерживаю дыхание и готовлюсь к удару. Я не вижу, что происходит, но слышу громкий взрыв, когда он ударяется о стол и грохот тарелок вокруг него. У меня перехватывает дыхание, когда на меня обрушивается холодная вода. Все мое тело мокрое, и я вообще не могу пошевелиться. Я ошеломлена. Во что, черт возьми, я ввязалась?

Даже теплое калифорнийское солнце не может остановить мою дрожь, и я держу глаза закрытыми на случай, если ко мне прилетит еще один воздушный шар с водой. Тишина вокруг меня оглушительная, все просто смотрят, не находя слов, я уверена. Когда я медленно набираюсь смелости вытереть глаза и открыть их, чтобы оценить ущерб, первое, что я замечаю, — ярко-розовый цвет моего бюстгальтера, сверкающий из-под белого сарафана. Я скрещиваю руки на груди, зная, что это мало что прикроет, но это все, что у меня есть.

Разорванный латексный шар лежит на мокрой пицце, а тарелки перекошены и некоторые сломаны. Лора и Лисс наконец начинают двигаться, извиняясь передо мной, пока разбирают беспорядок. Их нужно использовать для скрытных атак, потому что они оба сухие и с широко раскрытыми глазами.

Лисс выкрикивала ненормативную лексику в окно, из которого Эйден, Девин и Джексон высунули головы и смеются.

— Эйден! Это была твоя идея, не так ли?! — Лисс кричит на них, грозя кулаками. Как будто это может что-то сделать… — Я убью тебя!

— Попробуй вернуться от этого! — это его единственный ответ, наряду с кудахтаньем.

— Это первый день Рейн! — Лора кричит в ответ.

Хлюпая теперь уже мокрыми волосами: — Все в порядке, ребята, согласитесь, это было довольно забавно, — говорю я Лисс и Лоре, а затем поднимаю взгляд на парней, в основном сосредотачиваясь на улыбке Девина. — Как, черт возьми, ты бросил это с такой точностью?!

— У нас есть гигантская катапульта, — отвечает Джексон, и Эйден толкнул его локтем, бросив в его сторону угрожающий взгляд.

— Может быть, в следующий раз попробуй бросить Эйдена, — пробормотала Лора достаточно громко, чтобы они могли услышать. Эйден рассмеялся и отошел от окна.

Появилась вспышка блондинки, и дружелюбное лицо Адама сияло на нас. — Расслабьтесь, ребята, мы заказали еще пиццу, она скоро будет здесь. Мы спустимся и присоединимся к вам, — говорит он, вздрагивая, когда мы встретились взглядами. Да, утонувшая крыса мне не идет, но кому-нибудь она идет?

— Может быть, мы не хотим, чтобы ты был здесь!! — Лисс возражает и входит в дом, хлопнув за собой дверью, словно ребенок в истерике.

— Да ладно, Лисс, ты должна признать, что это было весело! — Эйден смягчается, высовывает голову и разговаривает с ней, хотя я не уверена, что она слышит.

Лисс возвращается через несколько минут с мешком для мусора, готовая навести порядок. — Мне очень жаль, Рейн. Я не могу поверить, что они не могли просто дать нам выходной, чтобы мы могли приятно провести время с тобой, — она посмотрела на меня с извиняющейся улыбкой. Она настолько перфекционистка, что кажется, что ей трудно получать от чего-либо удовольствие.

— Честно говоря, все в порядке. Да ладно, это довольно забавно, если подумать. Эта катапульта у них, должно быть, огромная, чтобы бросить воздушный шар такого размера.

— Эйден, вероятно, купил её, чтобы компенсировать другие свои недостатки… — хихикает Лисс.

— Не говори то, чего не можешь иметь, — Эйден усмехнулся, открывая наш забор. Он и Адам вошли так, как будто это место принадлежит им. Один из ее глаз дергается, и она выглядела так, будто была роботом с коротким замыканием. Когда Эйден проходил мимо нее, он с ухмылкой постукивал ее по плечу, и она тут же хмурилась. Что с этими двумя?

— Вот. Я принес тебе это, — Руки Адама расстегивают пушистое белое полотенце, и его щеки краснеют, когда он смотрит на мое платье, но почти мгновенно отводит взгляд. Белая юбка платья прилегает к моим ногам и, несомненно, демонстрирует нелестный образ моего ярко-розового нижнего белья под ней. Как маленький ребенок, я вошла в полотенце и в его объятия, когда он обнял меня, прикрывая все мое тело. Теплые цитрусовые тона его средства после бритья щекочут мой нос.

Его руки потерли мои руки, пытаясь вытереть меня. Его теплое дыхание касается моего холодного, мокрого плеча, когда он шепчет мне на ухо: — Ты дрожишь, — он прав, мне нужно принять душ и переодеться, прежде чем я простужусь.

— Спасибо, — пробормотала я, задыхаясь. Когда я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на него, его голубые глаза смотрят на меня сверху вниз. Легкая россыпь веснушек играет на его щеках, когда он улыбается, а его рука поглаживает мою спину.

— Снимите комнату, почему бы и нет? — Эйден закричал через двор, заставив меня мгновенно оторваться от Адама и оглядеться в поисках Девина. Почему? Я не знаю. Кажется, я просто ищу его, когда его нет рядом.

Я прижала полотенце к груди и указала на заднюю дверь. — Я просто пойду внутрь и приму душ, — говорю я, даря Адаму последнюю улыбку.

Он кивает, крепко сжимая губы. — Но обязательно спустись вниз. Пицца скоро должна быть здесь.

— Да конечно

Как только я обернулась, Адам снова заговорил. — И ммм, извини…

Я оглянулась через плечо и встретилась взглядом с Адамом. — За что?

— Что намочил тебя, — прерывает Эйден со смешком. Лаура хлопает его по голове, что само по себе впечатляет, учитывая, что он как минимум на фут выше ее.

Я поспешила в свою комнату, стараясь промокнуть как можно меньше. Лисс помешана на контроле, и я уверена, что она убьет меня, если я намочу половицы. Я закрыла дверь в свою комнату, и как только я уронила полотенце, в окно постучали.

Это Девин.

Он наклоняется над балконом, машет рукой с криво ухмылкой, приглашая меня войти. Я не стала прикрываться, потому что, честно говоря, мне нравится тепло в его глазах, и подошла к окну, открывая его.

— Хорошая шутка, — ухмыляюсь я, когда наконец добираюсь до места.

— Хороший бюстгальтер, — парирует он, глядя на розовый тычок. — Наверное, тебе стоит задернуть шторы, прежде чем снимать платье… в соседнем доме полно похотливых парней из колледжа, — он показал большим пальцем позади себя.

— Ммм, все в порядке. Ты ведь защитишь меня, да? — я флиртую с Девином? Конечно я флиртую. Он горяч, и он начал это, глядя на меня своими великолепными тлеющими глазами. Я ничего не могу с этим поделать.

— Почему ты думаешь, что я тоже не буду смотреть?

Я наклоняюсь к нему, полностью осознавая, насколько я похожа на тающую панду. Я слышу, как капающие лужи воды растекаются у моих ног. — Ты уже это видел, — шепчу я, стараясь говорить как можно более прямо.

— Это не значит, что я не хочу видеть это снова, — он облизывает губы, и мое сердце замирает. Он говорит это только для того, чтобы меня разозлить. Вместо того, чтобы потерять сознание и позволить ногам подкоситься, как им хочется, я смотрю на него с ног до головы, закусив нижнюю губу. Черт побери, эти узкие темные джинсы и белая рубашка, мне становится так жарко, просто глядя на него.

— Этого не произойдет, — поддразниваю я. Я обернулась, изо всех сил стараясь с нахальством пройти дальше в свою комнату. Однако это не срабатывает: моя нога застревает в мокрой луже, ветер развевает мои волосы, и я приземляюсь на пол с громким и сильным шлепком. Лежа так с минуту, я размышляю о том, что более неловко; выглядите так, будто вы потеряли сознание, упав в собственный бассейн с водой, или попытались встать, но снова упали, потому что не можете взять себя в руки и неуклюжи. Прежде чем я успеваю сделать выбор, Девин, всегда белый рыцарь, приседает рядом со мной. Либо он очень быстро пролез через окно, либо я действительно потеряла сознание и получила сотрясение мозга.

— Ты в порядке? — спрашивает он, пытаясь отодвинуть мокрые волосы с моего лица. Я забыла упомянуть, что мой мокрый хвост хлестнул меня, как кнут, едва я ударилась о землю, и у меня не было времени его убрать? Должно быть, я сейчас выгляжу очень сексуально.

— Да, у меня все хорошо, — я лгу, хотя почти уверена, что не только мое эго пострадало от того падения. У меня болит спина, и я не уверена, что смогу встать. Девин хватает меня за руку и, не говоря больше ни слова, медленно поднимает на ноги. Как только я встаю, я падаю на него от силы его притяжения и держусь, кладя руки ему на грудь. В этот момент у меня перехватывает дыхание. Воспоминания о том, когда я была так близко к нему раньше, нахлынули, и мне хочется вернуться к той ночи и переигрывать ее снова и снова. — Спасибо, — я не могу смотреть на него. Я не хочу, чтобы он знал, какие грязные мысли крутились у меня в голове.

Он наклоняется в сторону, берет полотенце, которое дал мне Адам, кладет его на пол и начинает вытирать его: — Вытри ноги полотенцем, чтобы они были сухими, — я подчиняюсь, позволяя ему взять мои ноги в руку, покрытую полотенцем, и помассировать их. Что-то в том, что он стоит на коленях и обслуживает меня, это слегка эротично. — Почему бы тебе не пойти принять душ? Я вытру для тебя полы, а потом встретимся на улице, — предлагает он, забирая с собой полотенце и мои мысли.

— Хорошо, — мне очень хочется попросить его остаться со мной и подождать, но это прозвучит немного отчаянно, а я не в отчаянии… Ну, может быть, немного… Для него. Чего мне делать не следовало, потому что я уже сказала ему, что нам следует просто дружить. Больше ничего между нами произойти не может. Я иду в ванную и чувствую себя странно из-за того, что оставляю горячего парня в моей спальне мыть полы. Это происходит не каждый день.

В моей комнате сухо, когда я вышла из душа, а Девина нет. Его шторы закрылись, и мой разум сыграл со мной злую шутку. Все моменты, которые я провела с ним, кажутся смутными воспоминаниями в глубине моей головы, мне только хотелось бы вспомнить их и насладиться ими.

После того, как я причесалась, надела шорты и одну из старых толстовок Клея. Смех и болтовня снаружи доносятся в мою комнату. Я ухожу, стараясь не попадаться на пути мокрых пятен.

На нашем заднем дворе никого нет, но камни патио все еще мокрые от воздушного шара, и это единственное свидетельство того, что здесь что-то произошло. Голоса эхом раздаются за забором, и я сразу же иду через заднюю калитку во двор парня.

Когда я запираю и открываю дверь, меня встречают улыбающиеся лица моих новых соседей по комнате и наших ближайших соседей с достаточным количеством пиццы, чтобы накормить весь колледж на целый день. Несмотря на то, что я стала жертвой довольно грубой шутки, они все улыбаются и рады меня видеть. Впервые за долгое время я чувствую себя в некоторой степени нормально. Никто не считает меня кем-то другим, кроме студентки, которой я являюсь. Чувство, которого у меня не было со школы.

Я направилась к скамейке и заняла последнее свободное место между Девином и Адамом. — Извини за предыдущее Рейн, — Мэтти говорит извиняющимся тоном. — Мы не хотели делать это в первую неделю, но Эйден настоял, — он снимает черную кепку, проводит рукой по каштановым волосам и хмуро смотрит на Эйдена.

Я лишь пожала плечами, хватая кусок пиццы. — Ах, это не проблема. Я подумала, что это хорошая шутка, — я отвечаю ласково, и это расслабляет Мэтти, который, казалось, больше всего беспокоился о моем благополучии.

— Просто подожди, пока мы не вернем тебе…

— Это вызов? — Эйден что-то говорит, приподняв бровь, и на его точеном лице расцветает улыбка. Такой злой парень не должен так сильно походить на Супермена.

— Скорее обещание, — я подмигиваю. Он крупный парень, и я думаю, что ему нравится запугивать людей, но меня он нисколько не пугает. Он слишком легко показывает свои подсказки. Лисс — его слабое место, каждый раз, когда она движется, он к этому сверхчувствителен.

— Ты злющая, да? — Адам толкает меня локтем, толкая прямо в руку Девина. От этой маленькой связи дрожь пробежала по спине до трусиков.

— В свое время меня называли хуже, — я говорю это прямо перед тем, как откусить большой кусок пиццы. Я поднимаю ногу рядом с Адамом, чтобы освободить немного больше места между двумя парнями. Сиденья широкие, но ребята шире среднестатистического человека. На самом деле, я удивлена, что они могут пройти через дверные проемы. Поднять ногу — единственный способ занять больше места.

Пока я жевала пиццу, Девин громко поперхнулся. Адам, не тратя времени, обошел меня и похлопал его по спине. — Чувак, ты в порядке? — спрашивает Адам, и Девин кивает, все еще частично кашляя. Его глаза расширяются, и он пристально смотрит на меня. Его взгляд несколько раз перемещается между моим лицом и бедром, и мне требуется несколько секунд, чтобы понять, что он хочет, чтобы я на что-то посмотрела. Следуя за его взглядом, я сдерживаю вздох и засовываю ногу под стол, поправляя шорты. На внутренней стороне бедра большая толстая красная отметина. Девин засосал меня, когда был там, а я не заметила.

Мои щеки горят при воспоминании о том, как он покусывал мои бедра и как его язык дразнил меня прямо перед тем, как он дал мне все, что я когда-либо хотела. Я быстро возвращаюсь к реальности, когда Адам кладет руку мне на плечо после того, как закончил бить Девина по спине. Не знаю, что с этим делать. Если бы я убрала его, я бы опозорила его перед друзьями, поэтому пока просто оставляю его там.

Я позволила разговору продолжиться, жуя пиццу, замечая, как рука Адама скользит по моей спине и потирает плечо. Это неловко. Что касается Девина, сидящего прямо с другой стороны, но я не могу отрицать, что его теплая рука приятна на ощупь, и мы с Девином уже договорились, что между нами больше ничего не произойдет. Я не должна чувствовать себя виноватой. В конце концов, это всего лишь рука на моем плече.

— Итак, как вы, ребята, встретились? — спрашиваю я, указывая на Эйдена, Джексона, Мэтти, Адама и, наконец, Девина. Я смотрю на Девина всего на секунду дольше, чем, вероятно, следовало бы. Его карие глаза всегда притягивали меня.

— Футбол, — хрюкают они в унисон.

— Должна была догадаться. Вы всегда жили вместе?

— Мы переехали сюда в прошлом году, когда к команде присоединился Эйден, — отвечает Мэтти. — Мы хотели жить за пределами кампуса, вдали от братств и их вечеринок.

— Это означает, что мы контролируем списки гостей, — Эйден ворчал, многозначительно глядя на меня. Как будто я хочу пойти на спортивные вечеринки. Звучит хуже, чем свидание «два на один» в «Холостяке».

— Ах, я думаю, ты просто сосредоточиваешься на спортсменах и чирлидерах, верно?

— Они приходят, но не все приглашены, — говорит Джексон. Наверное, потому что они прошли через всех девушек из группы поддержки…

— Будь уверена, принцесса, тебя всегда будут приглашать. Ты можешь быть моей плюс один, — Адам говорит мне на ухо. Принцесса? Я просто киваю, сосредотачиваясь на том, насколько хороша пицца. — Кстати, девочки, вы собираетесь прийти на нашу вечеринку в пятницу? — Лора и Лисс отвечают некоторым ворчанием, так что я думаю, что да. — Я бы хотел увидеть тебя там, Рейн, — я просто снова киваю. Я хочу быть как можно более уклончивой в этот момент.

— Что ты изучаешь, Рейн? — спрашивает Мэтти.

— Сестринское дело.

— Это восхитительно. Что заставило тебя выбрать это? — я кладу в рот еще немного пиццы, не торопясь обдумываю ответ. Смерть моих родителей в автокатастрофе — это не совсем то, чем я хочу поделиться с группой.

— Я просто хочу помогать людям, — отвечаю я. — Что ты изучаешь, Адам? — я быстро спрашиваю его, потому что именно он смотрит на меня наиболее пристально, и я хочу отвлечь от себя внимание.

Его бровь удивленно приподнимается. — Я изучаю экономику бизнеса. Большинство твоих курсов проходят в исследовательском корпусе Фаррара? — я киваю. — Я удивлен, что никогда тебя не видел. Все мои находятся в соседнем здании Коутса.

— Наверное, это потому, что меня недавно перевели.

— Откуда ты перевелась?

— ЛГУ.

— Южная девушка без акцента, — он засмеялся: — Что заставило тебя уйти?

— Я родом из Калифорнии. Я только вернулась домой, — я чувствую на себе взгляд Девина. Он знает больше об этой истории, но не то, чтобы он ее рассказал.

Я позволяю разговору уйти от меня и спокойно ем пиццу. С ЛГУ и последними годами связано так много всего, что иногда бывает трудно общаться с людьми. Соединение с ними означало бы, что мне придется впустить их, а после Клея и Элли я не совсем готова к этому.

Позже той же ночью, когда я лежу в постели и смотрю на свет, льющийся из окна луной, я слышу, как открывается дверь Девина. Сейчас около часа ночи, и я вижу его впервые после пиццы на улице. Он смотрит на свой телефон, проводит рукой по темным волосам. Отсюда я чувствую разочарование, когда он ходит взад и вперед. Он не заметил моего пристального взгляда, возможно, потому, что я в темноте под одеялом смотрю на него, как сталкер.

Мне следует перестать смотреть. Я знаю, что мне следует это сделать, но, наблюдая, как он снимает рубашку, я начинаю нервничать и раздражаться. Продолжая двигаться под одеялом, видны только мои глаза, пока я наблюдаю, как он расстегивает джинсы и стягивает штаны. Должно быть, он забыл, что его шторы открыты, потому что он все выставляет напоказ. Его рельефные мышцы двигаются, когда он идет, и он сидит на краю кровати, держа телефон в одной руке и заправляя волосы в другую. Я перевернулась, напоминая себе, что не зря сказала, что мы будем просто друзьями. Я не готова к отношениям, и вся эта затея с приятелями не в моем стиле. Закрывая глаза, я отчаянно пытаюсь заснуть, думая о чем угодно, только не о своем горячем соседе.

РЕЙН

Это был долгий день, и я благодарна, что Адам ждал меня сегодня утром, чтобы показать мне дорогу до кампуса. Есть обратный путь, который я бы никогда не нашла самостоятельно. Закрыв за собой входную дверь, я прислонилась к ней всего на секунду, радуясь тому, что я дома. На моих губах появляется легкая улыбка. Дом. Я давно никому не звонила домой. Прошла всего неделя, но я уже чувствую себя здесь устроенной и счастливой. Никакой нервозности по поводу повесток дня людей или чего-то еще.

Проходя дальше в дом, я услышала голоса, доносившиеся из кухни. Лора и Лисс раскладывали продукты, и я тихо поздоровалась с ними.

— Рейн! Именно та девушка, которую мы ждали, — Лисс широко улыбается, и странное чувство трепета наполняет мой желудок: возможно, я слишком рано заговорила о планах. Она чего-то хочет. Я вижу это по ее волчьей ухмылке.

— Как дела? — нерешительно спрашиваю я, идя на кухню, бросая сумку с книгами на стойку.

Лора пожимает плечами: — Ничего серьезного. Мы просто придумываем следующую шутку над ребятами, — говорит она, открывая холодильник и убирая туда несколько продуктов.

— Ничего серьезного?! — Лисс вопросительно приподнимает бровь, глядя на Лору. Она действительно серьезно относится к этой странной вражде с Эйденом.

— О, это круто. О чём вы, ребята, думаете? — я смотрю между ними и могу только представить, что они придумали.

Они смотрят друг на друга, а затем Лора говорит: — У нас есть несколько идей, но мы хотели передать их тебе, прежде чем начать подготовку.

— Хорошо, так о чем ты думала?

— Ну, наша идея номер один — блестки, — затем наступает тишина. Я продолжаю смотреть на Лору, ожидая дальнейших объяснений, но она больше ничего не дает. Она просто продолжает непрерывно улыбаться, как будто это должно все объяснить. — Просто блестки? — я поднимаю бровь. — Это больше похоже на идею, или мы просто собираемся бросить им в лицо блестки, когда они откроют дверь?

— Нет, конечно нет, — пошутила Лисс, перекидывая прядь своих светлых волос через плечо. — Это скорее похоже на то, что все ненавидят блестки, — я киваю, призывая ее продолжать. — Ну, мы думали отправить их по почте, но как только они откроют письмо, оно будет только в одном месте, что облегчит очистку. Нам нужно сделать её более сложным. Более раздражающим. Это должно быть положить её в те места в доме, которые они меньше всего ожидают, чтобы, когда они её найдут, оно разлетелось повсюду. Это дерьмо трудно убрать! — она маниакально смеется. Какая ужасно раздражающая идея. Идеально.

— Отличная идея. Куда ты тогда собиралась ее положить?

— В их ящиках это будет повсюду на их одежде, и они будут выглядеть как те блестящие вампиры из «Сумерек» в течение нескольких месяцев. Кто знает, когда они в последний раз стирали белье? Я сомневаюсь, что у них вообще есть пылесос, поэтому они не смогут и вытащить его из ковров. Каждый их шаг будет постоянным напоминанием о нас.

— Но если ты просто засунишь это им в ящики, разве это не будет очевидно? Мы хотим сделать так, чтобы они не заметили или не смогли понять, откуда это взялось, — я указываю, и оба кивают в знак согласия. — Надо засунуть это в карманы их джинсов для презервативов.

— Карманы для презервативов? — брови Лоры хмурятся.

— Знаешь, эти маленькие карманы внутри большого кармана? — Лисс и Люра озадаченно переглядываются: — Я думала, это называется карман для презервативов.

— Я знаю, что это за карман, Рейн. Я просто никогда раньше не слышала, чтобы кто-нибудь называл его карманом для презервативов… Карман для монет, да, но я каждый день узнаю о тебе что-то новое, — она усмехнулась. — Хотя это хорошая идея. Он не будет слишком быстро перемещаться по их вещам, и будет трудно точно определить, откуда он исходит, с дополнительным преимуществом, что выбраться из него будет очень сложно.

— Круто, вот оно у нас есть. Мы наполним их джинсовую ткань блестками. Нам просто нужно выяснить, когда они все закончатся.

— Завтра утром они все на тренировке, — отмечает Лисс. Я не могу не задаться вопросом, откуда она это знает. Я думаю, между ней и Эйденом происходит нечто большее, чем эта странная война розыгрышей. — Давайте стремиться к этому.

Согласившись с ними, я быстро готовлю ужин, а затем направляюсь в свою комнату, чтобы поработать. Я почти не замечаю заката и настолько поглощена заданием, что, заканчивая ночь, мне приходится массировать узел на шее из-за того, что я так сильно вытягиваюсь вперед.

Уже 9 часов, и единственное, что освещает мою комнату, — это маленькая настольная лампа рядом со мной. Я не могу не услышать, как открывается дверь Девина, и как бы я ни пыталась заставить себя сосредоточиться на экране компьютера перед собой, я ничего не могу с этим поделать. Мои глаза блуждают по окну, чтобы насладиться им.

Когда я вчера вечером смотрела, как он раздевается, мне захотелось большего, чем просто девичник на шоу «Супер Майк». Я проснулась, улыбаясь, ожидая увидеть его во всей своей точеной славе встающим с постели, но, видимо, он рано встает. Он уже ушел, оставив меня разочарованной и жаждующей большего. Хотя я только смотрю. Никаких прикосновений.

Когда я его вижу, у меня пересыхает во рту. Он вытирает полотенцем свои мокрые темные волосы, и лишь пара серых спортивных штанов низко свисает с его бедер. У него только одна рубашка или что-то в этом роде? Его пресс виден полностью, и, клянусь, если присмотреться, я смогу увидеть капельку воды, стекающую по его прессу, просто призывающую меня лизнуть ее.

Как и прошлой ночью, я знаю, что мне следует отвернуться, но я просто не могу перестать извращенно. Я не остановлюсь. С этого начинают все вуайеристы? То, как висят эти спортивные штаны, мало что оставляет воображению. Хотя мне не нужно много воображать, я точно знаю, что он там тащит.

Мне становится жарко, и мне становится некомфортно, наблюдая за ним, я потираю бедра, чтобы облегчить пульсацию. Я злюсь на себя за то, что согласилась, что это было одноразово. То, как он поджигает меня, просто взглянув на него, вредно для здоровья. Он — зуд, который мне нужно чесать снова и снова.

Все мои мысли прекращаются, когда его глаза встречаются с моими и его губы кривятся. Он поймал меня на том, что я наблюдаю за ним, и он это знает. Все это напряжение покидает его тело, когда он медленно идет к окну, следя за тем, чтобы его грудь была выпята, так что я получаю представление.

Перегнувшись через перила, он кладет руку на стекло и осторожно открывает мое окно. — Привет, дорогая, — бормочет он невнятно, и мне приходится игнорировать бабочки в животе, когда я слышу его сильный гортанный акцент.

— Привет, — я натянуто улыбаюсь ему, надеясь, что он не заметит, что делает меня горячее, чем Лас-Вегас в моих трусиках. Он наблюдает за каждым моим движением, пока я встаю и встречаю его у перил. Подойдя, я замечаю его усталые глаза и бледную кожу. — С тобой все в порядке? Ты выглядишь немного подавленным, — спросила я, положив руки по обе стороны от его. Мы едва соприкасаемся, но я чувствую это до кончиков пальцев ног. Его улыбка смягчается, когда он расслабляется, и он смотрит вниз, а затем снова на меня.

— Это был не лучший день, — признает он, его карие глаза сверкают от усталости. — Но просто увидев тебя, стало немного лучше, — он улыбнулся, и я почувствовала, как мои щеки горят.

Не обращая внимания на покалывание, я позволила большому пальцу нежно потереть боковую сторону его мизинца. — Хочешь поговорить об этом? Я отличный слушатель, — его мизинец движется, обхватывая мой большой палец, и он на минуту думает об этом.

— Не совсем, — он выдыхает, и когда он приближается, его мускусный одеколон наполняет мои ноздри, мгновенно расслабляя. Девин самый тихий. Тише, чем любой из его друзей, которые являются почти открытыми книгами. Когда на днях они шутили и смеялись, я заметила, что он задумчиво сидел и наблюдал за группой. Он как будто потерялся в своем собственном мире. О нем я хотела узнать больше, потому что, хотя у нас были общие самые интимные части тел, мне кажется, что я его не знаю. Но что-то внутри меня хочет знать о нем все.

Я откинулась от перил, давая ему пространство, которое, как мне кажется, ему нужно. Я улыбаюсь, замечая, что он с интересом наблюдает за моим телом. Приятно осознавать, что я могу оказать на него такое же влияние, как и он на меня. — Ты хочешь потусоваться здесь? — спрашивает он, почесывая затылок. По моей спине пробегает волнение, потому что меня впервые пригласили провести с ним время, в его пространстве. — Мы могли бы посмотреть фильм, — он предлагает. Темная комната с Девином. Я внутри.

— Ты уверен? Я не хочу тебя беспокоить, — я прошу больше о вежливости, потому что меньше всего мне хотелось бы заставить его тусоваться со мной, когда он просто хочет побыть один. Я не могу отрицать, что мысль о том, чтобы оказаться в его спальне, вызывает у меня всевозможное возбуждение.

Он ухмыляется, я уверена, что он услышал рвение в моем голосе. У меня такое ощущение, что если я пойду туда, все может закончиться более чем дружелюбно. — Мне бы понравилась компания.

Я сдерживаю визг от волнения: — Хорошо, отлично. Что ж, позволь мне надеть пижаму и сразу приду, — он кивает с улыбкой на лице. Неужели это действительно повторится? Я как-то пожелала этого?

Обернувшись, я посмотрела через плечо. Девин все еще прислонился к перилам. Он движется медленно, потому что наблюдает за мной, и я могу добавить немного хабара к своей походке для пущей убедительности. Я беру с кровати пару шорт и футболку и направляюсь в ванную, чтобы подготовиться к вечеру с Девином.

ДЕВИН

Что ж, это оказалось проще, чем я ожидал. Я всегда считал, что шантаж будет единственным способом заставить ее войти в мою комнату после того, как она согласилась просто быть друзьями. Это слово до сих пор оставляет у меня кислый привкус во рту. То, как она посмотрела на меня и направилась в ванную, мне вряд ли показалось дружелюбным. Она либо самая большая дразнящая пизда, либо она хочет меня так же сильно, как я хочу ее. Я надеюсь на последнее, особенно после такого паршивого дня.

В ту минуту, когда она закрыла дверь, я развернулся на пятках, быстро осматривая комнату, чтобы убедиться, что вокруг нет каких-нибудь сбившихся с пути носков или боксеров. Я взял пару пар грязных белых носков-трубочек и бросил их в почти переполненную корзину для белья. Я не такой фанат чистоты, как Адам, но мне определенно не нравится жить в куче грязной одежды. Не то чтобы у меня было сумасшедшее количество одежды, я предпочитаю экономить деньги и отправлять ее домой, если у меня есть лишняя.

Я запер дверь, учась с прошлого раза и не желая, чтобы меня отвлекали. В частности, Адамом. У меня до сих пор не было времени, чтобы придумать, как я собираюсь с ним подойти к теме «Рейн». Я видел его только на тренировке и ужине с ребятами, так что не было возможности упомянуть об этом. Я знаю, что он все еще интересуется ею. Я слышал, что он провожал ее в колледж, будучи рыцарским парнем, но она не школьная возлюбленная, которую он может впечатлить своей добротой. Она моя девушка.

Как бы мне ни нравилось, как Рейн пускала слюни у меня на груди, и да, я заметил, я не хочу отпугнуть ее или заставить ее думать, что я пригласил ее только для секса. По правде говоря, я хочу от нее гораздо большего, просто не знаю, готов ли кто-то из нас это признать.

— Девин? — её слабый голос достиг моих ушей. Она стоит у перил, робко улыбаясь, и от ее красоты у меня захватывает дух. Осматривая ее тело, я изо всех сил стараюсь подавить смешок. Серая толстовка скрывает ее миниатюрное тело, а красные фланелевые шорты настолько мешковатые, что, кажется, я бы в них поместился вместе с ней. Что-то, что я бы не прочь попробовать позже. Мой взгляд упал на черные меховые носки, в которых обосновались ее ноги, и мне всегда было интересно, почему девушки их носят. Это делает их похожими на хоббитов с волосатыми ногами.

Шаркая ногами, я протягиваю руку, прежде чем добраться до нее. — Давай я тебе помогу, — она берет меня за руку и подтягивается, позволяя своим ногам цепляться за металлические перила. Она еще маленькая, поэтому я наклоняюсь, готовый перетащить ее через трехфутовый уступ.

Я обхватил ее бедра поверх толстовки, но мои пальцы соскальзывают, когда я пытаюсь ее поднять. — Я не могу хорошо схватиться, — я говорю ей честно, и она молча кивает, приподнимая толстовку, обнажая небольшой кусочек своего подтянутого загорелого живота.

Она резко вдыхает, когда мои холодные руки касаются ее теплой кожи, у нее по коже пробегают мурашки, когда она смотрит на мои руки на ней. Инстинктивно мой большой палец потирает круги вокруг ее бедра. Когда я ловлю ее взгляд, ее щеки краснеют, и когда она выглядит так, все, что мне хочется, это поднять ее на руки и бросить на свою кровать. Хотя я не собирался. Вместо этого, когда она сгибает колени, я начинаю поднимать ее, поднимая ее ноги вверх, и легко поднимаю ее через перила. Я больше тренируюсь в тренажерном зале, чтобы разогреть мышцы.

Когда она падает в комнату, я притягиваю ее к себе, обхватывая ее спину, все еще под толстовкой. Я притворяюсь, что это помогает ей сбалансироваться, но на самом деле… Мне просто нужен был предлог, чтобы снова приблизить ее так близко. От нее до сих пор исходит тот фруктовый аромат, который я помню с первой ночи нашей встречи, и ее руки сжимают ткань моей футболки. Она закусывает нижнюю губу и смотрит на меня манящими шоколадными глазами. Я заставляю себя думать об обнаженных старушках, просто чтобы убедиться, что мой член не решит оказаться между нами нежелательным явлением. Она так близко, что определенно почувствует эрекцию.

— Ты в порядке? — спрашиваю я, и она смотрит на меня, затаив дыхание.

— Да, — вздыхает она, высвобождаясь из моих объятий и выпрямляясь. Она ахнула, глядя вниз. — Ты надел рубашку? — выпалила она, прикрывая рот широко раскрытыми глазами. Я думаю, она не это хотела сказать.

Я посмеиваюсь над ее неловкостью: — Я подумал, что тебе будет удобнее, если я её надену. Могу снять, если хочешь? — спрашиваю я, играя с её краем и медленно подтягивая. Ее брови взлетают вверх, а рот широко открыт, когда она ерзает на ногах.

— Нет, нет! Все в порядке, — она не может скрыть разочарование в глазах, а я не могу скрыть ухмылку.

— Ты уверена? Все, что тебе нужно сделать, это попросить, и я разденусь для тебя.

Застонав, сказала она. — О Боже, мне придется вернуться в свою комнату? — она повернулась к окну, но я отдернул ее руку назад, заставив ее снова посмотреть прямо на меня.

— Нет, ты в порядке. Хочешь выпить или что-нибудь еще?

— Со мной все в порядке, — она нерешительно улыбнулась, ее взгляд скользнул по моему лицу. — Но я бы хотела подарить тебе это, — она приближается ко мне и обхватывает меня за талию, крепко сжимая. Я слишком широк, чтобы ее руки могли полностью обхватить меня, и мне интересно, как она может дышать, когда ее лицо так плотно прижато к моей груди. Я обнимаю ее и позволяю ей дышать мной в течение нескольких минут. — Мне жаль, что у тебя был дерьмовый день. Я не буду заставлять тебя говорить об этом, но я хочу, чтобы ты знал, что я здесь ради тебя.

По крайней мере, я думаю, что она так сказала. Ее голос приглушен, потому что она уткнулась носом мне в грудь. Мои плечи расслабляются, и мне сразу становится спокойно рядом с ней вот так. Кто знал, что просто находясь рядом с ней, я почувствую себя намного лучше?

— Я лучше посмотрю фильм, если ты не против? — она наклоняет ко мне голову, и у меня возникает желание поцеловать ее пухлые губы. Просто короткий, быстрый, который она вряд ли заметит. Вместо того, чтобы ответить на это желание, я целую ее в лоб, и она улыбается этому жесту.

— Извини, единственное место, которое у меня есть, — это кровать, — я киваю на свои чистые темно-синие простыни, и она ухмыляется. — Это была не линия. Я обещаю.

— Я знаю. Ты слишком милый, чтобы использовать реплики, — она высвобождается от меня и осторожно садится на кровать. Именно то, что хочет услышать каждый парень… ты милый. Мгновенный убийца стояков.

— Спасибо, дорогая, — ворчу я, садясь рядом с ней, наши плечи соприкасаются, когда мы расслабляемся. Просматривая варианты, я наклоняюсь. — Крикни, если увидишь что-то, что хочешь посмотреть, — она играет со шнурками на старой потрепанной толстовке, почти не обращая внимания на комедийные варианты. — Могу я задать тебе вопрос?

— Конечно, — она поднимает глаза и улыбается мне. На ее правой щеке появилась ямочка, и мне захотелось ее лизнуть.

— Эта толстовка Саут-Пойнт. Это твоего парня? — я на 99 процентов уверен, что она одинока, учитывая, что она спала со мной в первую ночь и сейчас здесь со мной, но я хочу убедиться в этом, прежде чем преследовать ее дальше. Для моего собственного здравомыслия. Я видел ее в этой толстовке слишком много раз, чтобы не думать, что это что-то для нее значит.

Она осторожно смотрит вниз, снова тянет за шнурки и надувает губы. Ей требуется минута, чтобы придумать ответ. — Это толстовка моего бывшего парня, — подтверждает она, но выглядит разочарованной признанием. В первый вечер она упомянула о плохом бывшем, но не рассказала мне никаких подробностей. — Он. Ну, ну, я поймала его на измене несколько месяцев назад, — она делает паузу всего на секунду.

— Я убью его, — говорю я спокойно. Настолько спокойно, что Рейн, надеюсь, решит, что я шучу. Я не шучу. Я киплю внутри. Кто в здравом уме станет изменять этой девушке?

Она тихо хихикает, хлопая меня по груди. — Нет, все в порядке. Можешь оставить свои склонности к Хи-Мэну. Я уже с этим справилась, — судя по румянцу ее щек и мрачному выражению лица, можно сказать, что она еще не справилась с этим. — Я просто хотела бы, чтобы я поймала его не с моей кузеной, — теперь она вертит пальцами, отказываясь смотреть в глаза.

Если раньше я был в ярости, то сейчас я киплю. Как она могла так поступить со своей семьей? — Ты серьезно?

Она кивает, сжав губы: — Да, я переехала в Луизиану в первом классе средней школы, чтобы жить с тетей. Именно тогда я встретила Клея, — я полностью поворачиваюсь к ней лицом. Со скрещенными ногами в этой большой толстовке с капюшоном она выглядит такой крошечной и уязвимой. — Мы встречались в старшей школе, а затем решили вместе поступить в LSU¹. Мы с моей двоюродной сестрой Элли жили в общежитии, и однажды я узнала, что мы делили не только общежитие.

Я, не раздумывая, обнимаю ее, и она сначала кажется удивленной, но затем тает от моих прикосновений. — Мне очень жаль.

Ее следующие слова были приглушенными: — Все в порядке, — когда она отстраняется от моей груди, она смотрит мне в глаза с твердостью и решимостью. — Честно говоря, это было, наверное, лучшее, что когда-либо случалось со мной. Сейчас я вернулась домой в Калифорнию, где мне всегда следовало быть.

Я замечаю, как ее глаза наполняются слезами. У меня такое чувство, что в этой истории есть что-то еще, но я не хочу торопиться. — Ты поэтому не ходишь на свидания? Из-за этих двух придурков?

Она качает головой, заставляя все свое тело вибрировать от движения, распрямляет плечи и смотрит прямо на меня, закусив нижнюю губу: — Отчасти. За последние несколько лет произошло много всего.

— Что именно? — знаю, я любопытствую, но чувствую, что она действительно хочет с кем-то поговорить, и это на некоторое время отвлекает меня от собственных проблем. Взяв ее маленькую руку в свою, я тру мозолистым большим пальцем ее шелковисто-гладкую руку, пытаясь успокоить ее. — Тебе не обязательно говорить мне, если ты не хочешь.

— Я имею в виду, я думаю, ты узнаешь рано или поздно, — она говорит пренебрежительно, но я вижу, что она очень старается проявить беспечность. — Мои родители погибли в автокатастрофе, когда я училась на втором курсе средней школы. Поскольку мне еще не было 18, это означало, что мне пришлось переехать жить к тете в Луизиану.

— Рейн, — это вряд ли шепот, потому что, черт возьми, что еще мне на это сказать?

Она поднимает руку. — Пожалуйста. Не жалей меня. У меня этого более чем достаточно на всю жизнь, — она прикусывает нижнюю губу, только на этот раз кажется, что ей больно. Возможно, это ее способ контролировать свои эмоции. Я не знаю, что делать. Я хочу ее обнять, но она не этого хочет. — Прошло пять лет, и я знаю, что они хотят, чтобы я была счастлива и двигалась дальше, и именно это я и пытаюсь сделать. Мне просто хотелось бы не класть все яйца в корзину моего бывшего, — у этой девушки более добрая душа, чем у всех, кого я когда-либо встречал. — Я слышала, что он и моя двоюродная сестра сейчас встречаются, возможно, это помогло им сблизиться, — она отмахивается от этого, как будто в этом нет ничего страшного. — И у этой истории счастливый конец, потому что я сижу здесь, прямо сейчас, с тобой, — она улыбается. На этот раз у нее видны обе ямочки на ямочках, и что-то в этом взгляде сжимает мое сердце. Она есть все.

— Ты самый сильный человек, которого я когда-либо встречал.

— Спасибо, — бормочет она.

— Не хочу показаться грубым, но почему ты до сих пор носишь толстовку этого идиота?

Поковыряв ноготь на указательном пальце, она пожимает плечами. — Будучи моей первой любовью и всем этим джазом, он единственный парень, который когда-либо давал мне носить толстовку с капюшоном, и мне нравится ее носить. Это заставляет меня чувствовать себя в безопасности и защищенности, — она только что случайно призналась, что я второй парень, с которым она занималась сексом? Я выбрасываю эту мысль из головы, потому что она не важна.

Фыркнув: — Не знаю, как этот Джекхол может заставить тебя чувствовать себя защищенной. Как насчет того, чтобы вместо этого взять одну из моих? — я произношу это прежде, чем успеваю остановиться, внутренне стону от непрекращающейся потребности вмешиваться в каждую часть ее жизни, хотя мне не следует этого делать. У меня нет времени на девушку, и она тоже не в том настроении.

Ее голова резко поворачивается. Прищурив на меня глаза, она изучает меня и, скорее всего, мои мотивы предложения. Я улыбаюсь ей вместо объяснений, потому что обычно это помогает мне избежать неприятностей.

— Э-э, — я спрыгиваю с кровати и иду к нижнему ящику комода, роясь в своих пяти толстовках.

— У меня есть пара серых, пара черных и одна красная. Тебе подойдет какая-нибудь из них? — спрашиваю я, поворачиваясь и глядя на нее, как на оленя, оказавшегося в свете фар.

— О нет, я действительно не могу.

— Не волнуйся. У меня не будет никаких идей. Я просто думаю, что для тебя будет лучше, если тебе не будут постоянно напоминать о твоем бывшем каждый день, — я делаю паузу на мгновение. — Ты просто одолжила толстовку у друга. Вот и все, — я успокаиваю ее, и это, кажется, заставляет ее немного расслабиться. — Как только ты закончишь с этим, ты можешь просто выбросить её на балкон.

— Если тебя это действительно устраивает?

— Если бы не устраивало, я бы не предложил.

— Эм, хорошо, а как насчет одного из серых?

— Прекрасный выбор, — бросив ей мою старую школьную толстовку, она тут же снимает с себя свою бывшую, и я выдыхаю. Я отворачиваюсь, пока она переодевается, замечая, что на ней только белая майка и нет бюстгальтера, если судить по соскам. Через несколько секунд я оборачиваюсь и чуть не теряю сознание. Если она выглядела маленькой в толстовке своего бывшего, то и в моей она выглядит крошечной. В моей голове кружатся всевозможные фантазии о том, как она обнажена внизу, сидит верхом на кровати, и я царапаю лицо рукой, пытаясь отогнать эти мысли, прежде чем сделать что-нибудь глупое, например, попытаться их разыграть.

— Спасибо, — она улыбается и еще глубже залезает в мою толстовку. У меня сжимается грудь, когда я смотрю на нее. Я объяснил это тяжелым днем в спортзале, а не моими потенциально растущими чувствами к ней. Толстовка ей настолько велика, что она подтягивает под нее ноги и крепко сжимает их, садясь на мою кровать.

— Тебе холодно? — я спрашиваю, и она полукивает, полупожимает плечами. — Если хочешь, можешь залезть под одеяло. Я вчера постирал простыни, — сначала кажется, что она решает, что сказать или сделать, но затем ее потребность в тепле берет верх, и она ускользает под одеяло.

Я присоединяюсь к ней на кровати, но лежу поверх простыней. Как бы мне ни хотелось быть там с ней, я не хочу заставлять ее чувствовать себя некомфортно. Она приближается ко мне, кладет голову мне на плечо и издает отчетливый расслабленный вздох. Я подумываю обнять ее, учитывая то признание ранее, я чувствую, что мы сблизились, но решаю, что так лучше. Кинув ей пульт, я говорю: — Не могу решить, ты что-нибудь выбери.

Она молча выбирает старый фильм, о котором я никогда не слышал. Меня это не волнует, я не буду смотреть или концентрироваться. — На случай, если ты захочешь его переключить, — говорит она, кладя пульт мне на бедро.

Пока мы сидим молча, единственный шум доносится из телевизора, и я изо всех сил стараюсь сосредоточиться, но не могу. У меня было так много всего на уме до того, как Рейн открылась, что теперь мой мозг взрывается от всего, что произошло сегодня. Закрывая лицо, я вздыхаю от разочарования, желая перестать думать обо всем этом, но воспоминания продолжают возвращаться.

Моя сестра Хлоя позвонила мне сегодня утром. Она отчаянно кричала, и я не мог понять, в чем дело, потому что у нее была истерика. Пропуск занятий не помог решить проблему, потому что я нахожусь в двенадцати часах езды от дома. Когда мне наконец удалось дозвониться до мамы, я узнал, что Хлоя снова ушла, и был потрясен. В зрелом семнадцатилетнем возрасте моя сестра стала алкоголичкой. Как вы попытаетесь объяснить это кому-либо, чтобы они не подумали, что вы из какой-то семьи, где жестоко обращаются? Мы, кстати, этого не сделали.

Фактически, до того, как все это произошло, мы были обычной заурядной семьей. Любящая жена, любящий муж и двое детей. Теперь это просто истерика за истерикой с Хлоей, и это, мягко говоря, утомительно. Меня убивает то, что люди обвиняют мою маму, когда я вижу, как она делает все возможное, чтобы помочь ей за последний год. Не то чтобы она не занималась своим собственным дерьмом. Ее муж, мой отец, ушел от нас. Когда дела пошли плохо, мой отец ушел, и теперь мне предстоит попытаться соединить разломанные кусочки нашей семьи.

Хлоя изменилась с тех пор, как ее лучшая подруга умерла от передозировки. Можно было бы подумать, что это заставит ее полностью остановиться, но, похоже, это ее подпитывает. Когда я рассказал ей об этом, она сказала, что алкоголь — единственное, что отвлекает ее от этого, и когда она не использует ополаскиватель для рта в качестве прикола, она пытается найти кого-нибудь, кто купит ей пиво. Мы пробовали все, чтобы помочь ей за последние пару лет, но она почти не хочет меняться, как будто ее ничего не волнует. Даже мы с мамой.

Мы знаем, что ей нужна профессиональная помощь. Сейчас дошло до того, что мы не можем ее контролировать, но все мое тело сморщивается, когда я думаю о том, как бы мы за это заплатили, если бы я не пошел на призыв досрочно. Мне удалось уговорить Хлою вздремнуть дома вместо того, чтобы идти сегодня на вечеринку. Но это только сегодня. Это временное решение. Она выйдет и снова напьется. Это вопрос времени. Она сломлена, и меня разрывает то, что я не могу быть рядом, чтобы помочь ей больше. Мы были так близки в детстве, но теперь мне кажется, что я просто разговариваю с ее священной версией.

Мои мысли прерываются, когда я слышу тихое храпение со стороны себя. Сама того не заметив, Рейн прижалась к моему туловищу, ее маленькая ручка лежит на моей груди, а ее щека использует мой бицепс как подушку. Улыбка появляется на моем лице, когда я смотрю на ее небрежный пучок и на то, как она расслаблена, и волна спокойствия накатывает на меня. Она все еще чувствует себя достаточно комфортно, чтобы спать на мне. Вот так я обо всем и забыл. Единственное, что сейчас имеет значение — это мы двое.

Я осторожно положил ее голову на свою подушку, чтобы можно было встать и подготовиться ко сну. Думаю, я оставлю рубашку; Я не хочу, чтобы она проснулась завтра и подумала, что я воспользовался ситуацией. Сняв джинсы, выключив телевизор и свет, я натягиваю одеяло с другой стороны кровати и ложусь. Лежа на спине, я смотрел в потолок и смотрел на Рейн. Она устроилась на одной из моих подушек и выглядит так, будто ей здесь место. Покрутив большими пальцами, я чувствую, как она перекатывается ко мне. Она как котенок, ищущий тепла, свернувшись калачиком у меня на боку. Ее нога накрывает мою, и я поднимаю руку, чтобы она могла положить голову мне на грудь.

Несмотря на то, что ее неряшливый пучок щекочет мое лицо и все, что я могу дышать, это сладкий запах ее шампуня, я не собираюсь ее двигать. Это самое счастливое и расслабленное состояние за весь день, и я не собираюсь его портить.

РЕЙН

Боль пронзила мою шею, а жесткая подушка подо мной не смогла ее успокоить. Со стоном я трясу подушку, надеясь немного взбить ее.

— Ой, — мои глаза распахиваются от шока, а подушка стонет в агонии. — И тебе доброе утро, дорогая, — хрипит Девин, протирая глаза. Я тут же вскакиваю, глядя на черные шелковистые простыни, которые точно не мои. Девин спокойно лежит рядом со мной, потому что в этом нет ничего страшного. Глядя на него, я ожидаю, что он объяснит, почему я здесь, но он слишком занят, потирая грудь. Твёрдая, тёплая подушка, на котором я только что спала. Черт, хоть он и опьяняет, он самое сексуальное существо, которое я когда-либо видела.

— Прости, Деви, я не осознавала, что ты подо мной, — говорю я, все время наблюдая глазами за его рубашкой, которая мягко поднимается вверх, обнажая легкую пыль волос у его пупка. Мои пальцы покалывают, и мне хочется провести ими по этому клочку кожи. — Или что я осталась на ночь, — подведя взгляд к его лицу, я останавливаюсь на маленьком влажном пятне на его рубашке там, где был мой рот, и чувствую, как мои щеки горят. К счастью, он слишком занят пробуждением, чтобы заметить пятно слюни, которое я оставила после себя.

Наконец, его глаза прищуриваются, когда он смотрит на меня со своей великолепной кривой улыбкой, и тогда мое сердце немного учащается. — Ты заснула во время фильма. Ты выглядела такой умиротворенной, что у меня не хватило духу тебя будить, — он пожал плечами, почесывая затылок. Он прав. Если не считать боли в шее, это был фантастический сон; я не думала, что получила бы это, если бы не открылась и не рассказала ему все. Впервые я рассказала об этом кому-либо после того, как мы с Клэем искренне подумали, что это будет более монументально, чем кажется. Хотя это казалось нормальным, как будто Девин всегда должен был это знать.

— Спасибо, что позволил мне разделить твою постель, — и мои секреты. Я бормочу, пытаясь оторвать взгляд от великолепного мужчины, лежащего рядом со мной. Простыни спускаются низко на его бедрах, обрамляя идеальную букву V, ведущую вниз к его… Стоп. Я не должна так думать о нем. Мы друзья. Вот и все. Если бы между нами было что-то еще, он бы рассказал мне, что его беспокоило. Но он этого не сделал. — Наверное, мне пора идти, — я лгу, потому что мне нужно уйти ради собственного здравомыслия. Находясь рядом с ним, у меня зудит. Очень хочется сбросить эти простыни и посмотреть, что происходит под ними. — У меня скоро занятия.

Он смотрит на меня скептически, и тогда я понимаю, что сегодня субботнее утро. Хотя он мне об этом не говорит.

— Нет проблем, у меня в любом случае тренировка через 30 минут, — он ухмыляется, сбрасывая простыни с кровати и обнажая широкие бедра, крепко схваченные его боксерами. Воспоминания о первой ночи, когда мы переспали вместе, нахлынули на меня, и мне потребовалось все мое самообладание, чтобы не оседлать Девина и не выцеловать его до чертиков. Я не могу этого сделать и это моя вина. Это я его зонировала в друзьях.

При одной мысли о нем между моих бедер у меня покалывает в центре, и я сильно прикусываю нижнюю губу, надеясь, что боль переориентирует мое внимание. — Ты в порядке? — спрашивает он, наклоняясь ко мне ближе, его мускусный мужественный запах вторгается в мои чувства и сводит мой мозг с ума.

— Я в порядке, — я хнычу. — Мне, ну, просто нужна помощь, чтобы перелезть через перила, — говорю я.

Я вскрикнула, когда он неожиданно подхватил меня на руки и понес к окну, как будто я ничего не вешу. У меня переворачивается желудок. В лучшем случае. Не то чтобы меня сейчас вырвало на этого парня или что-то в этом роде, но ощущение его рук, скользящих по моей голой коже, заставляет мое тело пульсировать от него. Я так рада, что скоро буду в своей комнате и вдали от него. Мне нужно переориентироваться.

Он осторожно кладет мою задницу на перила, позволяя мне соскользнуть и благополучно приземлиться на другую сторону. Между нами два окна, и я чувствую, как мой рассудок возвращается в мой мозг. — Спасибо за прошлую ночь. Я прекрасно провел время, — говорит он, его рука задерживается на моей руке.

Следуя за его прикосновением, я замечаю, что он трогает толстовку. Его толстовка. Ту, которую я до сих пор ношу и в которой спала. Вероятно, он хочет её вернуть, и мне будет трудно её ему отдать.

— Ты хочешь вернуть свою толстовку? — спрашиваю я неохотно, играя с нижней частью. Его взгляд тут же падает на мои бедра, где заканчивается толстовка, и фокусируется на моих руках, как будто он ждет, пока я сниму ее и покажу, что под ней. Или я надеюсь, что он чувствует ту же похоть, что и я.

— Нет, дорогая, я же сказал тебе пока оставить это себе, — он улыбнулся, когда его карие глаза вновь поднялись вверх, растопив мои шоколадные глаза. Дрожь, которую он вызывает, пробегает по моему позвоночнику, неоспорима. — Спасибо, что ненадолго отвлекла меня от проблем, — он вздыхает, от чего у меня болит сердце. Я бы хотела, чтобы он поговорил со мной. Я бы хотела, чтобы он впустил меня и сообщил, что происходит. Я хочу помочь ему. Чтобы он почувствовал себя лучше. Хотя это привилегия, которой у меня нет. Потому что он не мой парень. Он мне не принадлежит. И именно поэтому мне нужно соблюдать здоровую дистанцию.

— В любое время. Если ты когда-нибудь захочешь поговорить, знай, я здесь, — предложила я.

Его губы слегка изогнулись, все еще выглядя грустнее, чем обычно. — Конечно. Увидимся позже, дорогая, — он подмигнул и вот так исчез в ванной, оставив меня там думать о его обнаженном мокром теле. Ух. Мне нужно выбраться из этого маленького микрокосма мира, который мы построили между нашими двумя спальнями, и увидеть смысл.

Надев джинсы, я хватаю телефон и наушники, полностью планируя отправиться на долгую трезвую прогулку. Только я остановилась как вкопанная. — Рейн, — Лисс воркует, услышав мои шаги вниз по лестнице.

Я бормочу ответ, надеясь, что она поймет намек, что у меня нет настроения разговаривать, я просто хочу уйти из этого дома и не думать о Девине несколько часов. Но она этого не делает. Обняв меня за плечи, она ведет меня на кухню. Лаура сидит на острове и смотрит на меня с извинением, и я потрясена, увидев, что он весь завален мешками с блестками. Все разных цветов и размеров.

— Ребята уходят на тренировку через пять минут, а это значит, что им придется отсутствовать пару часов. Это дает нам достаточно времени, чтобы наполнить их дом блеском, — она объясняет с каким-то сумасшедшим блеском в глазах.

Мой лоб морщится. Я помню, как говорила об этом вчера, но не думала, что она будет готова с припасами. — Ты не шутила? Мы действительно собираемся через это пройти? — я спрашиваю их обоих, особенно глядя на Лору. Я думала, она вразумит Лисс, пока меня не будет.

— Почему бы и нет? — Лисс заявляет как ни в чем не бывало. Она смотрит на свои часы, а затем сует мне в руку огромную сумку с золотыми блестками. — Да ладно, у нас не так уж много времени, если мы хотим полностью разрушить их сексуальную жизнь, — говорит она, хватая свою сумку и кивая головой, приглашая нас присоединиться к ней.

Мы с Лорой старательно следуем за ней в мою комнату, где она ставит мое рабочее кресло рядом с перилами, чтобы было легче перепрыгнуть. — Торопитесь, — она шепчет и легко перепрыгивает через край. Мое сердце колотится, я не так давно рассталась с Девином, и есть вероятность, что он все еще в той ванной. Лисс с грохотом приземляется, и я закрываю глаза, ожидая, когда ее арестуют. Только она этого не знает. Она все еще стоит там и ждет нас.

Следующей перепрыгивает Лаура, и я следую за ней. Стоя в комнате Девина, я оглядываюсь вокруг, чтобы убедиться, что нет никаких следов того, что я спала здесь прошлой ночью. Даже если что-то и было, девчонки этого не заметили, потому что были слишком заняты, засовывая розовые блестки ему в штаны, трусы и раковину. Бедный парень. — Рейн! — Лисс вскрикнула. — Чего ты ждешь? Давай! Нам нужно разделиться, чтобы успеть пройти все комнаты, — она выбегает, Лора закатывает глаза.

Идя по коридору, я выбираю комнату рядом с Девином и толкаю дверь. Это место очень аккуратное, центральное. У меня дергается мысль о том, чтобы украсить его идеально отглаженные простыни блестками. Он не заслуживает таких пыток. Если только это не Эйден. Тогда он это знает. Я оглядываю комнату в поисках хозяина и улыбаюсь, когда вижу на столе рамку для фотографии.

Это Адам в выпускном костюме, по обе стороны от него улыбаются парень и девушка. Он никогда раньше не упоминал о братьях и сестрах, и то, как девушка смотрит на него, выглядит совсем не по-семейному. Интересно, кто для него эти двое? — Рейн, — кричит Лисс, заставляя меня подпрыгнуть. — Торопись, — я осторожно откладываю фотографию и спешу к его ящикам. Меня охватывает чувство вины, когда я рассыпаю блестки в карманах его джинсов.

— Дерьмо! — я случайно уронила сумку, оставив огромную кучу золотых блесток на его идеально сером ковре. У меня нет времени это исправлять, Лисс беспокоится снаружи, бормочет про себя и ждет меня.

Выйдя из комнаты Адама, я иду дальше по коридору. Моя рука лежит на ручке соседней комнаты, когда Лора кричит: — Ммм, ребята, — она выбегает из передней комнаты, и Лисс делает то же самое на противоположной стороне. — Только что подъехала машина Адама, — говорит она, указывая большим пальцем на окно.

— ЧТО?! — Лисс визжит так громко, что, я уверена, ее слышно снаружи. Она бежит рядом с Лорой, чтобы посмотреть в окно, подтверждая слова Лоры. — Рейн, спустись вниз и отвлеки внимание. Сейчас же! — мои ноги уже спускаются по лестнице. — Мы закончим с блестками здесь. Просто отвлеки их хотя бы на двадцать минут, — в этот момент я только слышу, как она шаркает ногами. — Иди! Иди! Иди!

Подойдя к входной двери, я вижу две темные фигуры, идущие к двери, и мое сердце бьется быстрее. Как, черт возьми, я буду объяснять, почему я здесь? Дверь открывается прежде, чем я успеваю спрятаться или придумать оправдание. Прямо передо мной Эйден. Смотрит на меня сверху вниз. Растерян и зол. — Рейн.

— Э-э, привет, — говорю я, переминаясь на ногах из стороны в сторону.

— Что ты здесь делаешь? — спрашивает Адам с улыбкой, появляющейся из-за спины Эйдена. Мне сразу становится плохо. Если бы он только знал, что я сделала с его самым священным карманом.

Я делаю единственное, что могу придумать: обнимаю Адама, заставляя его обнять меня.

— Очевидно, я тебя искала, — говорю я, наблюдая, как Эйден идет дальше в комнату и застенчиво оглядывается по сторонам.

— Как ты попала? — спрашивает он с оттенком раздражения.

— Э-э, Джексон впустил меня перед тем, как уйти, — говорю я, все еще обнимая Адама, который теперь позволил своим рукам упасть мне на бедра.

Его рот приближается к моему уху, и он выдыхает: — Итак, ты ждешь меня больше часа? — он поддразнил меня, когда его палец прижался к моему боку.

— Да… — я тянусь, пытаясь думать быстро. Эйден все еще оглядывается по сторонам, более подозрительно, чем раньше. Мне нужно задержать его здесь как можно дольше. Отступая назад, я замечаю, что позади меня несколько шагов, и, наконец, мне в голову приходит идея. Не сводя глаз с Адама, я медленно отступаю от него. — Я просто хотела поговорить с тобой о том свидание, которое ты упомянул? — улыбаясь, я продолжаю идти назад, зная, что скоро будут шаги.

Адам следует за мной, его улыбка становится шире. — Ах, да?

— Да, — моя пятка стоит на краю ступеньки. Сейчас или никогда. Заставляя себя приземлиться, я притворяюсь, что падаю на пол, драматично крича всю дорогу. Даже если они подумают, что я притворяюсь, это даст Лисс и Лоре более чем достаточно времени, чтобы выбраться.

— Рейн, — через минуту Адам встанет на колени рядом со мной, убирая волосы с моего лица. — Ты в порядке?

Кивнув: — Да, со мной все в порядке. Я просто неуклюжая, — интересно, сколько времени прошло? Пять, семь минут? Мне нужно задержать их здесь подольше. — Ой! — визжу я, двигая ногой. — Так больно, — заскулила я.

— Господи! Ты не можешь подать на меня в суд. Ты была в этом доме без моего разрешения, — Эйден поднял руки вверх, наблюдая, как Адам заботится о моей ноге.

Адам издевается над своим другом, он уже несколько минут манипулирует моей ногой.

— Заткнись, чувак. Нам нужно помочь ей. Принеси немного льда, — он положил мою руку себе на плечо, а затем поднял меня в свадебном варианте. Он высадил меня на кухонной стойке. Без предупреждения он снимает с меня туфли, осматривая мою ногу, и я вздрагиваю. А если он упадет в обморок от запаха моих ног?

Эйден бросает ему кухонное полотенце, наполненное льдом, и он прикладывает его к моей ложной травме. — Похоже, ты подвернула лодыжку, — говорит он, и в этот момент я понимаю, что у меня, должно быть, толстые лодыжки от природы, если он думает, что они выглядят опухшими. Для эффекта я добавляю болезненный всхлип, когда он прижимает лед.

— Я не думаю, что смогу дойти до своего дома. Вы оба сможете меня нести? — я никогда не была из тех, кто ведет себя как девица в беде, и смотреть на них щенячьими глазами — это вынужденно, но, похоже, это работает.

Эйден застонал. — Адам может сделать это сам.

— Если мы сделаем это вместе, будет быстрее, — отвечает за меня Адам. Я продолжаю дуться на Эйдена, задаваясь вопросом, смогу ли я растопить его ледяное сердце. Ворча, Эйден больше ничего не говорит, просто подходит ко мне и легко поднимает меня на руки. Я думала, что Девин высокий, но Эйден огромен. Он не громоздкий, как Девин, а поджарый и мускулистый, как чемпионская скаковая лошадь. — Или ты можешь сделать это сам, — Адам посмеивается, следуя за нами.

Когда мы добираемся до моего дома, Эйден выбивает дверь. Лисс и Лора сидят в гостиной и смотрят телевизор и ведут себя так, будто ничего не произошло. На лицах обоих отразился насмешливый шок. — Рейн. С тобой все в порядке? — спрашивает Лора, подбегая и осматривая меня.

— Что ты сделал?! — Лисс, как обычно, обвиняет Эйдена, толкая его указательным пальцем в плечо.

— Ничего, — проворчал он, проходя мимо нее. — Я ничего не делал. Она сделала все это сама, — он шлепает меня на диван и, не говоря больше ни слова, уходит из дома. Адам все еще стоит у двери и наблюдает за мной.

— Если тебе что-нибудь понадобится, просто дай мне знать, — говорит Адам, перекатываясь на пятках.

— Спасибо за помощь, Адам. Я твой должник, — он засовывает руки в джинсы, и его щеки краснеют от моего дополнения.

Он провел рукой по своим светлым волосам: — Может быть, в следующий раз мы поговорим об этом свидании, — раздается хор воркующих Лоры и Лисс, усиливающий мое смущение. Я надеялась, что он об этом забудет.

— О да, конечно, — я одариваю его неловкой улыбкой. Мне нужно поговорить с Девином о том, как мы с этим справимся. Адам милый, но я не думаю, что он заинтересовался бы мной, если бы узнал, что я трахнула его лучшего друга, в чем я не собираюсь признаваться перед всеми.

— Хорошо, я пойду. Увидимся позже, ребята, — говорит он, махая нам рукой и закрывая дверь. Следующие несколько минут я провожу, убеждая Лору и Лисс, что между мной и Адамом ничего не происходит, и делаю мысленную пометку поговорить с ним, прежде чем дело зайдет дальше. Он отличный парень и заслуживает того, кто не жаждет его друга.

К счастью, нас прервало угрожающее сообщение от Эйдена, который почти сразу обнаружил блеск. Видимо, нам следует спать с открытым глазом, потому что дальше будет намного хуже. Я до сих пор понятия не имею, как я оказалась в этой дурацкой войне розыгрышей.

Позже той же ночью, лежа в постели, я смотрю на комнату Девина. Свет все еще не загорелся. Уже полночь, а он еще не зашел в свою спальню. Все остальные парни вернулись через час после Эйдена и Адама, кроме Девина. Мой разум сразу же начинает думать о худшем. А что, если бы он попал в аварию? Или он лежит где-то в канаве и нуждается в помощи? Наверняка в таком случае ребята бы еще больше запаниковали. Насколько я могу судить, они все еще дома и играют в игры.

С моих губ непроизвольно срывается вздох. Что, если они не волнуются, потому что он с другой девушкой? Не то чтобы он прикасался ко мне сексуально с той первой ночи, и, возможно, все эти украденные взгляды и сексуальное напряжение были в моей голове. Может быть, он сеет свой дикий овес, не задумываясь обо мне, а это я сижу здесь в его толстовке и жду его, хотя я сказала ему, что мы никто.

Перевернувшись на другую сторону, я смотрю на дверь ванной, пронизывающую все наши взаимодействия. Если не считать случайных кокетливых комментариев, он не подал мне никаких признаков того, что я ему интересна. Мне не следует так вкладываться в связь на одну ночь. Вот о чем я должна себе напомнить. Он на одну ночь. В лучшем случае мы друзья, потому что он делает именно то, что я просила, сохраняя нашу конфиденциальность.

Прошло три дня, прежде чем я увидела, как у него загорелся свет.

ДЕВИН

Мы поднимаемся на шаткие ступеньки крыльца, которые я починю, когда в следующий раз приду домой; я вижу фигуру, покачивающуюся на качелях и рыдающую в ладони. Мое сердце мгновенно разрывается, когда я слышу рыдания моей мамы, зная, что ей придется справиться с этим в одиночку. Без меня. Или моего засранца-отца. Все это ложится на ее плечи, и она не может с этим справиться.

— Мама, — прошептал я, делая первый шаг на крыльцо. Ее глаза метнулись вверх, пораженная тем, что я здесь. Когда она позвонила мне после тренировки, я сомневаюсь, что она ожидала, что я вернусь обратно. Черт, я сам этого не планировал, но когда Адам увидел мое лицо после разговора с мамой, он почти заставил меня объяснить, что происходит, и сказал, что мне нужно вернуться домой. Я даже не чувствовал себя виноватым, положив это небольшое состояние на перелет на свою кредитную карту. Мне нужно было быть здесь. С моей мамой.

— Девин. Что ты здесь делаешь? — спросила она, вставая со своего места и крепко обнимая меня. Она сжимала в объятиях одного из игрушечных кроликов Хлои и рыдала у меня на руках. Это было правильное решение вернуться домой.

Я прижимаю маму к себе, позволяя ее плачу испачкать мою рубашку. — Я хотел помочь тебе найти Хлою, — говорю я. Это не первый раз, когда Хлоя пропадает после незаконного употребления алкоголя в пятницу вечером. Однако это в первый раз, когда она оставила свой телефон в баре, где незаконно пила, и мы понятия не имеем, где она находится. Может быть, она оставила его случайно, а может быть, она наконец поняла, что мы установили на него трекер, чтобы мы всегда знали, где она находится. В любом случае, это первый раз, когда мы понятия не имеем, где она оказалась, и нам пришлось позвонить в полицию и сообщить о ее пропаже, просто чтобы получить желтый сигнал тревоги.

Она смотрит на меня. В жизни каждого ребенка бывает момент, когда ты смотришь на своих родителей и понимаешь, что они такие же хрупкие, как и ты. Это был тот момент для меня. Моя мама так сильно сдерживалась. Пыталась быть сильной ради меня и Хлои. Даже когда в прошлом году мой отец оставил ее ни с чем, она почти не проявляла боли. Она просто нашла другую работу и справилась с ней. Теперь, глядя в ее остекленевшие карие глаза, я вижу все мучения и боль, которые принесли ей эти последние пару лет, и то, как большую часть этого времени я отсутствовал. — Тебе не обязательно было ехать всю дорогу домой, — она пытается наложить каменную маску, но уже поздно, я уже увидел трещины.

— Да, я это сделал, мам, — я веду ее обратно к качелям на крыльце, сажусь рядом и не отпускаю ее руки. — Перед тем, как приехать сюда, я сходил в полицейский участок. Они сказали, что у них больше нет зацепок, и это меня расстраивает, — она кивает, без сомнения, разговаривает с ними по телефону каждые тридцать минут. — Итак, потом я пошёл в дом бывшего парня Хлои и взял несколько адресов ее друзей.

— Хлоя убьет тебя, когда узнает, — моя мама говорит с легким намеком на веселье. Но я не могу смеяться, потому что что-то сильно сжимает мою грудь. Все, о чем я могу думать, это, если она узнает. Что, если я уже опоздал, чтобы спасти то, что осталось от моей семьи?

Выбросив эту мысль из головы, я снова смотрю на маму. — Это будет наименьшее из ее беспокойств, когда она вернется домой. Я побывал в нескольких домах ее подруги, и кажется, что она бросила все хорошие дома как раз в то время, когда у Грейс случилась передозировка, — я объясняю. Хлоя какое-то время от нас отгораживалась, но я даже не осознавал, насколько сильно, пока не столкнулся с этим лицом к лицу сегодня. — Мне удалось узнать некоторых из ее новых друзей.

Друзья — это термин, который я использую легко. У этих парней волосы были настолько жирными, что казалось, будто они не мылись несколько недель.

— Они сказали мне, что видели ее пару часов назад и она была с каким-то парнем, — мои руки сжимаются при этих словах. Я ненавижу думать, что кто-то пользуется моей сестрой, и я беспомощен, чтобы что-либо с этим поделать. — Я обыскал весь Уиллоу-Сити в поисках ее, но безуспешно, — мои плечи опускаются при признании.

— Я уверена, что она скоро будет дома. Она всегда возвращается, — моя мама успокаивает меня, хотя я не думаю, что она тоже им верит. Она положила свою ладонь на мою и со вздохом посмотрела на мою руку. — Девин Коул Уокер, — она отругала. Я знаю, что у меня проблемы, когда она называет мое полное имя. — Ты дрался?! — подняв мои руки вверх, она показывает мне окровавленные костяшки пальцев, как будто я их не замечаю.

— Нет, ма, это из футбола, — я лгу. Возможно, мне пришлось раздать несколько окровавленных носов, чтобы получить столько же информации, сколько я получил от этого жирного дуэта.

Она щурит на меня глаза, зная, что я лгу, но не давит на меня. Наверное, потому, что у нас есть другие вещи, о которых стоит беспокоиться.

— Заходи. Нам нужно приложить немного льда к твоим костяшкам пальцев, — она взъерошивает мне волосы, как будто я все еще десятилетний ребенок, а не вдвое больше ее по высоте и ширине, и тащит меня в дом. — Ты выспался? Ты выглядишь так, будто тебя пережевали, выплюнули и на тебя наступили.

Я сел на потертый диван и передернул веревку. — Полет через всю страну сделает это с тобой.

Она возится на кухне, а когда возвращается с пакетом льда, говорит: — Нет, милый. За этими усталыми глазами скрывается нечто большее, чем просто полет. Ты слишком много переживал и сдерживал себя. Я знаю, тебе нравится притворяться, что у тебя две опоры, но иногда тебе нужно помнить, что ты всего лишь человек, как и все мы.

Вздохнув, я позволил ей заморозить мою руку. — Я знаю, мам. Я просто хочу убедиться, что с тобой и Хлоей все в порядке, — когда я оглядываю комнату, ко мне возвращаются воспоминания о моем отце. Мы ничего о нем не слышали с тех пор, как он оставил нас ни с чем.

— Нам нужно, чтобы с тобой все было в порядке, — она говорит. Она права. Единственный способ выбраться из этой неразберихи — это если меня призовут.

— Я знаю, ма. Ты смотрела какие-нибудь объекты, через которые я отправлял? — я быстро сменил тему. Мы уже некоторое время ищем разные места, куда можно отправить Хлою на лечение, пытаясь решить, что для нее лучше.

Она одаривает меня легкой улыбкой — первым намеком на надежду, который я увидел с тех пор, как приехал сюда. — Да. Я думаю, ты прав, лучше всего было бы за пределами штата, а мне понравился Сент-Уэст, потому что ты рядом, — это в двух часах езды от меня, но, по крайней мере, это означает, что я могу видеться с ней по выходным. — Но мы не можем себе этого позволить, — строго говорит она.

— Позволь мне побеспокоиться об этом.

— Нет, Девин. Ты мой сын. Мне нужно разобраться с этим.

— Она моя сестра, и я уже согласовал с ними щедрый план оплаты, — они согласились на шестимесячное лечение с оплатой в конце. Конечно, за это удовольствие взимается большая процентная плата, но если Хлоя поправится, оно того стоит. — Сейчас почти 4 утра, и я уверен, что ты вообще не спала, — я знаю, что нет. — Иди и хотя бы попытайся немного поспать. Я подожду здесь Хлою.

Поцеловав меня в лоб, она направилась в свою спальню. Именно поэтому мне нужно сосредоточиться. Я не могу подвести этих двух женщин. Они все, что у меня есть. Я проверил свой телефон, и аккумулятор почти разряжен. У меня не было времени взять с собой зарядное устройство или одежду, только то, над чем я потел в спортзале. Если я захочу переодеться завтра, мне придется надеть что-нибудь из своих старых школьных вещей.

Мои нервы берут верх, пока я сижу на диване и жду Хлою. Я уверен, что она скоро будет дома, но я уже не могу избавиться от чувства вины за то, что меня здесь нет и я не поддерживаю ее. Что, если я уже опоздал? Я никогда не прощу себя.

Прежде чем я успеваю думать, входная дверь распахивается, и моя голова резко поднимается. Хлоя стоит спиной ко мне и машет рукой какому-то парню, уезжающему на мотоцикле. В Техасе жарко, но на ней самые короткие шорты, и ее живот выпирает.

— Где, черт возьми, ты была? — я теряю контроль, и она оборачивается, чуть не споткнувшись при этом.

— Девин? — она растягивает слова в замешательстве. Подбегая к ней, я ловлю ее за руки, поддерживаю, а она смотрит на меня расширенными зрачками. Она хихикает надо мной, заканчивая это фырканьем, и я веду ее к дивану. Она употребляет что-то кроме алкоголя, это точно. — Что ты здесь делаешь? — спрашивает она, пока я приношу ей стакан воды.

Я не отвечаю, просто возвращаюсь туда, где она находится, и сажусь на кофейный столик перед ней. — Выпей это, — требую я. — Ты не покинешь эту комнату, не ляжешь спать или что-то еще, черт возьми, ты планируешь делать, пока не выпьешь это.

Она забирает у меня напиток.

— Э-э, ладно, — она замолкает. Если бы она была в здравом уме, я бы накричал на нее, но сейчас все, что я хочу сделать, это убедить ее, что ей нужно меня выслушать. Она медленно глотает напиток, и ей требуется целых пять минут, чтобы допить его. — Счастливый? — спрашивает она, показывая мне пустой стакан.

— Слегка, — я отодвигаю от нее стакан и беру ее на руки.

— Что, черт возьми, ты делаешь? — она извивается, но она такая маленькая, а я привык сдерживать на поле гораздо более крупных мужчин, поэтому она мне не ровня.

— Отвожу тебя в твою комнату, — я говорю, делая шаг за шагом.

— Я могу ходить, большое спасибо, — всегда умница, даже когда она чем-то под кайфом.

— Я знаю, что ты можешь, гений. Мама спит, а ты сейчас такой же неуклюжий, как новорожденный теленок. Я не позволю тебе ее разбудить, — кажется, это заставляет ее замолчать. Положив ее на кровать, я пошел в ванную, чтобы налить еще стакан воды, и заставил ее тоже выпить. Затем я пошел в свою старую комнату, взял подушку и простыню и застелил ей кровать на полу. Я не отхожу от нее примерно до 10 утра, когда чувствую запах мамы, готовящей завтрак внизу.

Прошло еще несколько часов, прежде чем Хлоя проснется и украсит нас своим присутствием. — Привет, ребята, — застенчиво говорит она, входя на кухню, я уверен, в поисках чего-нибудь выпить. Я протягиваю ей стакан апельсинового сока, и она сидит на острове, утирая с лица свои длинные темные волосы.

— Хлоя, нам нужно поговорить, — моя мама говорит. Вы бы не подумали, что вчера она была очень расстроена из-за этого.

— Ага, — её глаза расширяются, к счастью, ее зрачки вернулись в норму, а кайф прошел. — Думаю, да, — она признается, поджимая губы. — Мне очень жаль. Мне не следовало оставлять телефон.

— Оставить телефон — это наименьшая из твоих проблем, — фыркаю я. — Ты понимаешь, что мы вызвали полицию, и на тебя был поставлен желтый сигнал тревоги? — ее рот открывается в замешательстве. — Да, тому идиоту, который высадил тебя на своем мотоцикле, могли предъявить обвинение в похищении несовершеннолетней.

— Но он не похищал меня. Я пошла одна, — она защищает его.

— Не имеет значения. Ты исчезла, а когда вернулась, ты была под кайфом. Что ты принимала прошлой ночью? Кокаин? ЛСД? — её голова опускается от стыда, когда она наблюдает, как ее пальцы снова вертятся. — Что с тобой случилось? — спрашиваю я, на этот раз немного мягче.

— Мне очень жаль, Девин. Мы не все такие идеальные, как ты, — она стреляет в ответ, но я не обращаю на это внимания. Она пытается начать борьбу, чтобы отклониться, но этого не происходит. Наступает полная тишина, когда моя мама садится рядом с Хлоей, держа ее за руку. Хлоя запустила другую руку в волосы, глядя на линолеумную столешницу и размышляя. Я прислоняюсь к стойке с другой стороны, опустив голову, и жду. — Мне жаль, — наконец она шепчет. — Просто я слишком сильно чувствую и не знаю, как остановить это без посторонней помощи.

Это не новое открытие, мы знаем, что ей пришлось нелегко.

Мы с мамой смотрим друг на друга. — Хлоя, Девин и я разговаривали, — моя мама начинает. — И мы нашли место, которое может вам помочь…

Хлоя смотрит вверх, в замешательстве. — Помочь? Но… — заикается она, переводя взгляд то на меня, то на маму. — Мы не можем себе этого позволить.

Я хочу спросить, как она позволяет себе столько выпивки, но у меня такое ощущение, что ответом будет тот парень на мотоцикле.

— Не волнуйся об этом, Хло, — вмешиваюсь я: — Я разобрался, — я поднимаю руку, не давая ей закончить предложение. — Все, что мне нужно, это чтобы ты собрала сумку и была готова отправиться в Калифорнию через три часа.

Ее брови хмурятся. — Калифорния?

— Ага. Ты поедешь со мной домой. Где ты будешь вдали от парней на мотоциклах и этих новых друзей, с которыми ты тусовалась, — она кивает, воспринимая это гораздо лучше, чем я ожидал. Может быть, дело в том, что ее брат вернулся, чтобы провести это вмешательство, или в том, что мешки под глазами у мамы заметно увеличились, но что-то изменило ее мнение. Моя мама обнимает Хлою, по ее щеке скатывается единственная слеза, и, глядя на меня, она произносит «спасибо».

Той ночью Хлоя летела со мной в Калифорнию, у нее весь полет тряслись руки. В понедельник утром мы наконец добрались до объекта. Я пропустил занятия на весь день, помогая Хлое освоиться. Она выглядела более счастливой и облегченной, чем я видел ее за долгое время, и это заставило все это казаться правильным.

В итоге мне пришлось простоять возле учреждения на час дольше, чем нужно. Оставить ее там было труднее, чем я думал, но я знал, что это к лучшему. Я прислонился головой к автокреслу и на секунду закрыл глаза. Я почти не спал последние три дня, и это начинает сказываться.

Открыв глаза, подключаю телефон к машине и ставлю его заряжаться. Телефон оживает впервые за три дня, и я потрясен, увидев 20 пропущенных звонков, и все от Рейн. Адам, вероятно, сказал ребятам, чтобы они не беспокоились обо мне, но и не думал говорить ей. Я быстро отправляю ей сообщение, сообщая, что я жив, и бросаю телефон в подстаканник, запуская двигатель, готовый наконец вернуться в кампус.

Когда я подъезжаю к машине, уже 11 вечера. Меня не было несколько дней, и мысль о том, чтобы разобраться с тренером из-за моего отсутствия, кружит мне голову. Вздохнув, открываю дверь и как можно незаметно вхожу в дом. Ребята играют на Xbox, когда я прихожу. — Привет, Деви, — кричит Эйден, едва отрывая взгляд от телевизора.

— Привет, — бормочу я, и остальные парни кивают мне в знак признательности, и ни один из них не спрашивает, где я был. Проходя мимо них, я тащусь вверх по лестнице, крепко держась за перила, потому что я так устал, что вполне реальна вероятность того, что я упаду с них, если не буду осторожен.

Когда я открываю дверь в свою комнату, настольная лампа освещает тени. Я поражаюсь, когда вижу Рейн, сидящую на краю моей кровати, ее плечо двигается вверх и вниз, и она тихо рыдает в свои руки. Проходя дальше в комнату, она поднимает голову, и когда наши глаза встречаются, я вижу, насколько она устала.

Она вскакивает и топает ко мне ногами. — Где ты был? — она кричит мне в лицо, или, лучше сказать, в грудь, потому что она такая крошечная. Я сдерживаю смешок, потому что от свирепого выражения ее лица у меня сморщиваются яйца. На ней моя худи, и судя по тому, как она себя ведет, мне интересно, снимала ли она ее вообще в последние несколько дней. Если бы это было в любой другой раз, я бы нашел тот факт, что она так беспокоится обо мне, невероятно милым и безжалостно дразнил бы ее. Однако сейчас все, что мне хочется, — это лежать в постели и забыть все, что произошло за последние несколько дней.

РЕЙН

— Рейн, — вздыхает Девин, проводя рукой по лицу, и я сразу же чувствую себя виноватой. — У меня были тяжелые несколько дней, и я не хочу с тобой спорить. Все, что я хочу, это лечь в кровать и попытаться немного поспать, — его налитые кровью глаза умоляют. Что я здесь делаю? Почему я веду себя так? Я, должно быть, выгляжу сумасшедшей. Мы даже не встречаемся, и вот я ору на него за то, что он не сказал мне, где он был. Если этого было недостаточно, сидеть в его комнате и тихо плакать про себя — это, несомненно, повод для отделения. Я не могла с собой ничего поделать. На протяжении всего времени я начала заботиться о нем, и когда он исчез, не сказав ни слова, и не ответил на мои сообщения, все эти эмоции и чувства начали возвращаться. Вернемся в тот день, когда я попрощалась с родителями, думая, что это было так же, как и все остальные, и больше никогда их не видела.

Я отступаю, давая ему возможность побродить по комнате. — Мне очень жаль, я просто… — я не могу найти слов, чтобы закончить это предложение. Я просто волновалась за тебя. Я просто скучала по тебе. Я просто думала о том, как не сказала тебе, что ты нравишься мне больше, чем я сказала вначале. И вот к чему все это на самом деле сводится. Признаюсь ли я наконец себе, что мне нравится Девин? Он мне так нравился, что, когда его не стало, у меня было такое ощущение, будто он забрал с собой частичку меня. Садясь на кровать, он разводит ноги и кладет локти на бедра, глядя на меня. Слова застревают у меня в горле.

Он, должно быть, пожалел меня, стоящую там, потому что он раскрыл объятия, приглашая меня войти. Любое разочарование или страх улетучиваются, когда я обнимаю его и сажусь на его бедро. Он крепко сжимает меня, как будто ему нужны объятия так же, как и мне. — Тебе не нужно мне ничего объяснять, — говорю я, уткнувшись ему в плечо. — Мне жаль, что я бросила тебе в лицо. Я идиотка. Я просто… — я делаю паузу, все еще не увереннпя, что смогу это сказать. В конце концов, наверное, сейчас не самое подходящее время, чтобы вытеснить самые сокровенные чувства. — Я просто волновалась за тебя, вот и все. Я так нервничала, когда не видела тебя несколько дней, и когда я наконец спросила Адама, он сказал, что не знает, где ты. Наверное, я просто испугался, — я говорю ему в куртку, слишком смущаясь, признаваясь, как я волновалась, хотя ясно, что с ним все в порядке.

Он провел рукой по моим волосам и прошептал: — Все в порядке, Рейн, приятно, что ты испугалась, и мне жаль, что я не написал тебе и не позвонил, — от его дыхания у меня по спине пробегает дрожь. — Хотя мне просто нужно немного поспать, — голос у него хриплый, и он слегка отступил, чтобы посмотреть мне в глаза. Его рука все еще в моих волосах, наши носы почти соприкасаются, когда он смотрит на мои губы, а затем снова в глаза. У меня перехватывает дыхание, я надеюсь, что он придвинется ближе и поцелует меня, но он этого не делает. Он просто снимает напряжение, приглаживая еще несколько выбившихся волосков.

Я хочу, чтобы он немного поспал, но что-то в его выражении лица заставляет меня хотеть остаться. — Хочешь компанию? — тихо спрашиваю я и смеюсь, когда его глаза расширяются. Он действительно так удивлён? Не к этому ли мы шли все время? — Просто чтобы ты знал: ты не один, — я уточняю, и глубокая улыбка на его лице, когда он сжимает мое бедро, является достаточным показателем.

— Конечно, дорогая, — я не могу не заметить, что его акцент стал немного сильнее, чем когда я видела его в последний раз. — Мне бы хотелось компанию, — он улыбается, нежно целуя меня в щеку. Он позволяет мне утешать его, и я хочу, чтобы я была для него этим человеком. Когда его губы отрываются от моего лица, я не могу отделаться от мысли, что это может стать поворотным моментом в наших отношениях. Ночь, когда мы отбросим осторожность и наконец признаемся, что на самом деле чувствуем друг к другу.

Я неохотно слезаю с его колен: — Я просто собираюсь захватить свою пижаму, — говорю я, глядя на свои поношенные джинсы и толстовку Девина. Он сжимает мою руку крепче, притягивая меня обратно к месту между своими бедрами и кладя мою руку на сгиб его шеи.

Он кладет голову мне на плечо, его ладони падают на мои бедра, нежно поглаживая меня. — Или ты могла бы просто надеть одну из моих футболок, — предлагает он, его губы скользят по моему плечу, и он отказывается смотреть на меня.

Кивнув головой, я нерешительно говорю: — Да, это звучит как хорошая идея.

Неужели мы только что молча согласились на большее? Отпустив меня всего на секунду, он подошел к своему комоду, схватил белую футболку и швырнул ее мне.

— Хочешь, чтобы я обернулся? — предлагает он, а я смотрю на его вещь и нервничаю, потому что не помню, какое нижнее белье надела этим утром.

Я неловко улыбаюсь: — Нет, думаю, ты все это уже видел, — это не мешает мне обернуться, когда я стягиваю с себя его толстовку. Холодный воздух комнаты напоминает мне, что на мне лишь тонкий кружевной бралетт. Я надеваю футболку, а затем быстро снимаю джинсы, отмечая, что, к счастью, на мне приличные трусики.

Повернувшись, Девин тоже стоит спиной ко мне, и я внимательно наблюдаю, как он одним быстрым движением стягивает футболку через голову. Как парни вообще это делают? Каждая мышца его спины работает, когда его руки опускаются вниз. Мне хочется провести по ним руками и почувствовать, как они сгибаются. Затем я слышу, как он застегивает молнию, и мое сердце останавливается. Он наклоняется, и я задыхаюсь. Его попа просто идеальна.

Он выпрямляется, смотрит на свою грудь, а затем снова на меня. — Все в порядке? — спрашивает он, приподняв бровь.

— Да, да. Извини. Все в порядке, — я вскрикиваю, наблюдая, как его глаза скользят по низу футболки, которая задевает верхнюю часть моих бедер. Инстинктивно я оттягиваю конец вниз и тут замечаю, насколько она прозрачна.

Он подходит ко мне, берет меня за руку и откидывает одеяло на кровати. Он скользит под него и увлекает меня за собой. Он накидывает на нас одеяло, и когда я расслабляюсь, кладя голову ему на грудь, он обнимает меня, рассеянно играя с моими волосами. Его брови хмурятся, когда он на чем-то концентрируется. — Я всегда рядом с тобой, Д. Надеюсь, ты это знаешь, — я шепчу, сдерживая то, что мне действительно хочется сказать. Расскажи мне все. Позвольте мне сделать это лучше.

— Спасибо, — шепчет он в ответ.

Я беру руку, лежащую на его груди, и касаюсь своей, надеясь, что это покажет ему, что именно я чувствую. Его большой палец рисует круги вокруг моей ладони, пока мы лежим в объятиях друг друга. Девин тяжело вздыхает. — Кое- что произошло на этой неделе, — он начинает, все еще глядя в потолок, а я продолжаю смотреть на наши соединенные руки, позволяя ему говорить. Он мне все рассказывает. О его сестре, отъезде отца и о том, как он пытается собрать достаточно денег на реабилитацию. Как он привез с собой сестру и едва мог смириться с мыслью оставить ее там, и как он надеялся, что это поможет ей.

Я ничего не говорю, просто все время слушаю, потому что такое ощущение, что Девину есть что сказать, но никто его не слышит. Когда он заканчивает все объяснять, я чувствую, как его пульс замедляется, а дыхание становится поверхностным. Я поднимаю наши переплетенные руки к месту на его груди, прямо над сердцем. — Ты один из самых стойких мужчин, которых я когда-либо встречала.

Тогда я говорю, что рискую, и смотрю в его слегка стеклянные глаза. — Твоим маме и сестре повезло, что ты у них есть, — потому что что еще я могу сказать? Никакие слова не исправят того, что у него на душе, и я ненавидела, как много людей говорили «мне очень жаль», когда они слышали о моих родителях, как будто это они сделали. Иногда ситуации отстойны, и достаточно просто поделиться тем, что произошло, с другим человеком, чтобы облегчить управление ситуацией.

Разжимая наши руки, я крепко сжимаю его, прижимаясь всем телом к его боку. Он прижимается в ответ, нежно целуя меня в лоб и кладя руку на поясницу, где его футболка задралась. Небольшой заряд электричества пронзает мое сердце. — Спасибо, что выслушала, Рейн, — вздыхает он, закрывая глаза, когда его мизинец лениво поглаживает верх моих кружевных трусиков. Между нами что-то есть, я знаю, он это чувствует.

Дыхание Девина учащается, когда я подношу губы к его уху. — Нет проблем, Д, — шепчу я, опускаясь к его шее и нежно целую его в челюсть. Я целую его в челюсть еще несколько раз, когда он не возражает, и, наконец, как будто он больше не может этого терпеть, он сжимает мой подбородок, приближая мои губы к своим. Поцелуи медленные, мучительные и ленивые, его язык скользит мне в рот, и я всхлипываю от удовольствия. Вот наконец то. Я хочу его. Он хочет меня. Ясно.

Рука на моей пояснице опускается немного ниже, прикрывая выпуклость моей задницы, когда он слегка сжимает ее, приближая меня ближе и заставляя мое тело прижиматься к его бедру. Это все, что мне нужно, чтобы сунуть руку под одеяло и провести ею вниз, к низу его живота, прямо к поясу его боксеров. Стона, спрашивает он между поцелуями. — Ты знаешь, что ты со мной делаешь? — хихикая, я уткнулась носом в его изгиб, чувствуя, как тепло исходит от его груди.

С моих губ сорвался легкий вздох, когда он схватил меня за бедра и потащил через свое тело, чтобы оседлать свою талию. Его мягкий бархатистый язык все еще играл с моим, в то время как его бедра восхитительно двигались к моему телу, прижимаясь ко мне своей твердостью. Я провела языком по его нижней губе, и его пальцы впились в мои бедра. Протянув руку между нами, я поиграла с резинкой чуть выше его талии. Его глаза были остекленевшими, и я хотела убедиться, что после этого он хорошо выспится.

Мои руки коснулись верхней части его бедер, пока я лизнула его живот к легкой пылинки волос чуть выше его боксеров. — Думаю, я хочу вернуться, — озорно улыбаюсь я, прежде чем оставить след поцелуев на его теле.

Я дразнила его, наблюдая, как его тело напрягается от предвкушения, и позволяла своим рукам подниматься все выше с каждым его стоном. Я провела рукой по ткани, которая была между его и моей киской, его бедра дернулись, и он застонал: — Рейн, пожалуйста.

Его слова были той поддержкой, которая мне была нужна. Схватив сбоку его боксеры, я сдернула их вниз, увидев его твердый член с жемчужиной преякулята, уже ожидающий меня. Он зашипел, когда я схватила основание его члена, медленно гладя его рукой, двигая ею вверх и вниз, позволяя большому пальцу дразнить кончик всякий раз, когда я передаю его.

Я медленно опустила рот на его длину, все время поддерживая с ним зрительный контакт. Достигнув задней части моего горла, он запустил пальцы в мои волосы, удерживая меня на месте, пока его бедра погружались глубже в меня. Мои щеки освятились, когда я сосала его то внутрь, то наружу.

Когда я добралась до кончика, я обвила его языком, крепко сжимая его основание, позволяя его ободряющим стонам подстегнуть меня и взять его обратно в рот, толкая его дальше, чем раньше. Он наблюдает за мной туманными глазами, нагревая меня во всех нужных местах. Мне хотелось, чтобы ко мне прикоснулись, чтобы облегчить боль, но дело было в нем. — Это слишком, — это все, что я слышу, прежде чем его руки двигаются и он быстро стягивает с меня шорты. Я, о боже, я совершенно голая и сижу на нем.

Высунув член изо рта: — Что ты делаешь? — нервно спрашиваю я, пытаясь уйти от его блуждающего взгляда. Его хватка на моих бедрах крепчает, крепко удерживая меня на месте.

— Мне нужно отвлечься, иначе я кончу слишком рано, — он говорит, его руки обхватывают оба бедра, и я смотрю между нами и вижу, что он с нетерпением смотрит на мою киску. Я чувствую себя такой застенчивым сейчас. Он видит буквально все. Только моя восковая эпиляция видела эту сторону меня, и мне кажется, что все это слишком обнажено.

— Я, эм, никогда этого не делала, — признаюсь с покрасневшими щеками. Я никогда раньше не чувствовала себя комфортно при мысли о том, чтобы сесть на лицо парня. Мысли о том, что моя задница находится прямо на линии его глаз, достаточно, чтобы отпугнуть меня.

Единственное, что я вижу, — это изгиб улыбки Девина. — Ну, тогда расслабься и наслаждайся поездкой, дорогая, — говорит он, прежде чем прижать мое тело к своим губам, щелкая и вращая мой клитор, как будто от этого зависит его жизнь. Чувство эйфории во многом помогает мне расслабиться, но я все еще не могу справиться со своим беспокойством, поэтому снова прижимаюсь ртом к его члену, надеясь, что это меня достаточно отвлечет.

Схватив его член, я скользю ртом вверх и вниз, стону, когда его теплый язык входит в меня, а его большой палец щелкает мой клитор. Он толкается вперед и что-то приглушает, я так сильно езжу по его лицу, что удивляюсь, что он может дышать, не говоря уже о разговоре. Его бедра дергаются, а яйца напрягаются. Я знаю, что он близко. Именно тогда я заталкиваю его глубже в горло. Он застонал, когда горячая соленая жидкость хлынула мне в горло. Я изо всех сил старалась проглотить все до последней капли, удивляясь тому, насколько мне было комфортно.

Все это время Девин не отпускал меня, наслаждаясь моей киской, как будто это был его последний прием пищи. Когда я закончила лакать его сперму, он схватил меня за обе руки и поднял так, что я буквально сажусь ему на лицо. Дорогой Господь.

— Что…

— Оседлай меня, дорогая, — перебивает он, его язык сводит меня с ума, когда я осторожно прижимаюсь к нему. Я схватила его за грудь и, задыхаясь, простонала его имя. Когда его язык вошел в меня, я не смогла сдержаться. Я кончила. На. Его. Лицо. Жестко. Ощущение было настолько сильным, что я попыталась отстраниться от его прикосновений, но он мне не позволил. Он держал мои бедра вниз, а я дрожала вокруг него, выпивая все свои соки. Никто никогда раньше не заботился обо мне так.

Когда мой кульминационный момент утих, я упала на кровать, как тряпичная кукла без костей. Я была настолько потеряна в своем собственном мире, что едва заметила, как Девин лежал на мне, целуя мою шею и покусывая мое ухо. — Тебе придется сдерживать это во втором раунде, — он прошептал. — Я уверен, что весь дом это слышал.

Все, на чем я концентрируюсь, это: — Второй раунд?

— Ты думала, мы закончили? — он смеется.

Он стонет мне в ухо, когда чувствует, как я провожу ногтями по его спине. — Я думала, тебе нужно поспать?

— Ты только что меня разбудила, — он зарычал, подведя мою руку к своему уже растущему члену. Не говоря больше ни слова, он скользнул в меня и снова потряс мой мир.

К утру я был совершенно разбита и нуждалась в еще нескольких часах сна. Несмотря на то, что пробуждение в простынях Девина быстро становится одним из моих любимых прошлых моментов, мы даже не говорили о том, что между нами было. Мы только что разделись. Было приятно отпустить ситуацию, но готова ли я к возможному разочарованию, если он подумает, что мы просто приятели по постели?

В последний раз я по-настоящему отпустила ситуацию и открылась кому-либо перед смертью моих родителей. После этого я просто закрылась, не желая снова пострадать. Я начала выходить из этого, когда была в Луизиане, и Элли была там, заставляя меня быть общительной, а потом я встретила Клэя. Ему потребовалось больше года, чтобы заставить меня открыться ему настолько, чтобы даже позволить ему пригласить меня на свидание. Но как только он это сделал, у меня появилось ощущение, что у меня все начало налаживаться, и, возможно, впускать людей не так уж и плохо.

И это было неплохо в течение нескольких лет. С каждым днем я начала чувствовать себя немного более похожей на себя прежней и что, возможно, я смогу двигаться вперед. Так продолжалось до тех пор, пока я не вернулась домой в нашу квартиру после особенно тяжелого дня в ЛГУ. Я не могла поверить своим ушам, когда открыла дверь и услышала стоны, доносившиеся из нашей спальни. Мои руки дрожали, сжимая ручку, когда я открывала ее. Затем прямо передо мной рухнул мир, который, как мне казалось, я создала. Клэй был обнажен и врезался в Элли, которая стояла на четвереньках. Мне хотелось вырвать, но в желудке ничего не было. Вместо этого мое сердце ушло прямо в пятки и скользнуло по половицам. Я поклялась никогда больше не чувствовать себя так. Я покинула квартиру и Луизиану менее чем за неделю. У меня почти не было плана, я просто знала, что мне нужно вернуться домой и встретиться лицом к лицу со своими демонами. Когда я взяла свои вещи, Клэй был рядом и хотел извиниться, но я не стала слушать. Для него всегда должна была быть Элли. Я оказалась там по ошибке, сбой в матрице, которая была там, когда я должна была быть здесь, в своем доме. У меня в животе ноющее чувство, когда я задаюсь вопросом, не обрекла ли я себя снова на неудачу, не определив ситуацию с Девином перед тем, как вчера вечером скакать со спрятанным лицом, как бык.

К тому времени, когда я высунула голову из-под простыней Девина, его нигде не было видно. Все, что от него осталось, кроме древесного запаха, оставшегося на простынях, — это маленькая желтая записка с его каракулями, сообщавшая мне, что у него тренировка по футболу и он вернется к обеду. Я воспользовалась тем, что весь дом будет тренироваться, и утонула в его шелковистых простынях, наслаждаясь его запахом и теряясь в воспоминаниях о его прикосновениях.

Одно можно сказать наверняка: с Клэем такого никогда не было. Девин заставляет меня чувствовать, что я горю, и мне трудно сосредоточиться на чем-либо, кроме как раздеть его, когда он в комнате. От него у меня кружится голова, и я забываю обо всем, кроме нас. Ощущение другое, и мне это нравится.

Когда я наконец решаю неохотно вылезти из кровати Девина, я замечаю пятна розового блеска, разбросанные по полу. Я хихикаю, думая о том, как он надевает спортивные штаны, и не понимаю, откуда это взялось. Пройдя через комнату, я подбираю разбросанную по полу одежду и надеваю ее, прежде чем изо всех сил стараюсь перепрыгнуть через балкон.

В ту минуту, когда мои ноги касаются пола в моей комнате, пронзительные крики Лисс проникают в мои уши, и я благодарна, что позволила себе еще немного поспать, прежде чем вернуться в эту дурку. Я принимаю душ и переодеваюсь, прежде чем спуститься вниз с книгами на день в руках. Я ожидала увидеть, как Лисс терпит крах на кухне, но, как ни странно, ее нет дома. Шум доносится со двора.

Наконец я обнаружила, что она стоит снаружи, драматично размахивая руками, крича и грозя кулаками дому парней. Лаура делает все возможное, чтобы успокоить подругу, но Лисс слишком разозлилась, топает ногами и кричит, как одна из тех отчаявшихся домохозяек, которые только что уличили своего мужа в измене. Всего две секунды уходит на то, чтобы осознать, что ее так разозлило, а затем мне нужны все силы, которые у меня есть внутри, чтобы не рассмеяться.

— О, нет. Что случилось? — мне удается говорить мягко, скрывая любой намек на юмор. Кажется, что ребята, а точнее Эйден, обклеили машину Лисса ярко-розовыми и желтыми стикерами, что само по себе раздражает, потому что представьте, что вы пытаетесь удалить их все. Но что еще хуже, так это то, что цвета бумаги были очерчены таким образом, что на боку ее машины изображен ярко-розовый пенис, а на капоте — несколько сисек. Прогуливаясь вокруг машины, я также лучше вижу задницу сзади. Здесь впечатляющее количество деталей, учитывая, что им, вероятно, пришлось делать это посреди ночи. Эйден, должно быть, заранее составил план, чтобы иметь возможность это сделать.

— Как ты думаешь, что произошло, Рейн? — саркастически спрашивает Лисс. Лицо у нее вишнево-красное, она злится. Думаю, если бы у меня была машина и кто-то сделал это, я бы тоже разозлилась, но топтание вокруг, как ребенок, не поможет ситуации. — Я ненавижу тебя, Эйден! — она снова кричит на дом. Вероятно, сейчас неподходящее время упоминать, что, по моему мнению, он на футбольной тренировке с Девином. Лаура послушно стоит рядом со своей подругой, закрыв глаза, и потирает ей спину. Я, честно говоря, не знаю, как она это терпит постоянно.

После нескольких минут разглагольствований и ярости в пустых окнах соседнего дома Лисс снова поворачивается к Лоре и мне, опустив плечи. Лицо у нее растерянное, волосы в беспорядке. — Мне очень жаль, ребята. Просто я не могу позволить ему победить, — говорит она, качая головой. Ну, по крайней мере, она сожалеет о своем взрыве.

— Что между тобой и Эйденом? — спрашиваю я, потому что, честно говоря, есть две семьи, которые оказались втянуты в странное соперничество, и никто даже не знает, как все это началось.

— Нууу… — впервые ворчит Лора, отворачиваясь.

— Между нами ничего не происходит, — подчеркивает Лисс.

Подняв сумку выше на руку, я продолжаю двигаться вперед, потому что хочу знать, за что я борюсь. — Мне просто любопытно, как вы оба дошли до того, что хотите убить друг друга, и вас не волнует сопутствующий ущерб?

— Они встречались, — категорически говорит Лора.

Мой рот опустился, а глаза расширились. Не ожидала этого. — Что?! Когда?

Лисс поясняет: — Мы не встречались с ним, — она начинает медленно удалять стикеры, и я бы предложила помочь, но после того, как я выслушаю ее историю, мне придется идти в класс, иначе я опоздаю. — Однажды мы встречались, когда были первокурсниками. В прошлом году Эйден любезно сказал мне во время той прогулки, что он скорее предпочтет прелюбодействовать с мертвой рыбой, чем со мной, — последнюю записку она оторвала с большим трудом.

— Ох, — я вздрагиваю. — Хотя я этого не понимаю. Это явно неправда. Он всегда пытается привлечь твое внимание.

— Этот парень — мужчина-шлюха. Меня больше не волнует, что он говорит и что делает, — фыркает она. Она, очевидно, так и делает, иначе они бы не поступали так друг с другом.

— Ты уверена, в этом? — спросила я, приподняв бровь. Однако она проигнорировала меня, ее глаза бегали как сумасшедшие, как будто она уже обдумывала и планировала свой следующий шаг. Я не могу не думать, что если бы она так усердно работала в колледже, она бы уже закончила учебу.

Продолжая расклеивать стикеры с сиськами, она заявляет: — На этот раз я придумаю идеальный план, как заполучить его, — на этом я решила, что, наверное, лучше пойти на занятия, а не подбадривать ее сумасшедшую задницу.

Как только я помахала рукой на прощание, Адам встретил меня на тротуаре. Лисс что-то ворчит, и я уверена, что это направлено на то, что я снова братаюсь с врагом, но неважно. — Эй, Рейн. Ты идешь в кампус? — спросил он, заметив книги в моей руке. — Пойдем вместе?

У Адама идеальный опрятный вид. Дело даже не в том, что он носит, потому что сейчас он в джинсах и футболке, но есть что-то в том, как его светлые волосы ниспадают на лоб, и в царственности этих изумрудно-зеленых глаз, которые просто кричат о подготовке.

— Разве ты не должен тренироваться?

— Мне пришлось пропустить это из-за конфликта в классе. Я компенсирую это позже на неделе, — объясняет он.

— Я достану тебя, Адам, — кричит Лисс, и Адам просто улыбается, слегка махнув ей рукой и посмеиваясь.

— Полагаю, ей не понравились стикеры? — спросил он с озорным блеском в глазах.

Я не могу не широко улыбнуться в ответ, когда мы идем в кампус. — Нет. Она, очевидно, планирует что-то еще более впечатляющее.

Он пожал плечами.

— Будет трудно перекрыть блеск. Эта дрянь до сих пор повсюду. Думаю, она добавила ее в шампунь Эйдена. Волосы этого парня блестят уже несколько дней, — смеется он. — И мои боксеры она тоже испачкала. Ты знала, что блестки чешутся?

Краснея, я вспоминаю тот день. Это я наполнила комоды Адама блестками и бродила по его комнате без приглашения. Я хочу рассказать ему и спросить, кто эти люди на этой фотографии, но вместо этого прикусываю язык. Я чувствую себя слишком виноватой, признавая, что это я шныряла по его комнате.

— Когда Девин пришел сегодня утром, он выглядел как Волшебный Майк, его бицепсы блестели, — он шутит. Как бы мне хотелось, чтобы он разбудил меня для этого. — Я бы хотел, чтобы они уже покончили с этим и облажались, — говорит он. Что-то в том, как он сказал «облажался», кажется странным. Как будто он слишком милый, чтобы использовать это слово.

Я приподняла бровь:

— Ты знал, что они ходили на свидание, когда были первокурсниками?

— Нет, — его глаза расширяются, когда он это замечает. — Они все это время трахались? Это для них какая-то странная форма прелюдии?!

Подняв руки, я хихикаю над выражением его лица.

— Я этого не говорила. Понятия не имею; я просто думаю, что в этой истории есть нечто большее, чем мы знаем.

Он поморщился:

— Больше, чем я когда-либо хотел знать, — положив свою руку мне на плечо, мы идем остаток пути до кампуса, смеясь и шутя.

ДЕВИН

Хлопаю дверью машины, кости болят. После того, как тренер раскритиковал меня за пропуск трех дней тренировок, он приступил к дополнительному раунду изнурительных упражнений. Какая-то часть меня хотела сказать ему, где я, просто назло ему, но я держал это при себе. Если бы я сказал ему раньше, что пропустил тренировку, он бы не рассердился, тем более, что сейчас межсезонье. Кроме того, личные вещи следует держать за пределами поля, а поскольку я надеюсь, что меня задрафтуют через два месяца, все это не будет иметь значения. Даже те занятия, ради которых я изо всех сил старался пройти. Если моя карьера в НФЛ продлится всего несколько лет, я хочу иметь возможность вернуться и получить степень.

Выхватывая из машины книги и спортивную сумку, я иду к двери, чувствуя себя совершенно измотанным. Я никогда не ждал возвращения в свою постель так сильно, как сейчас. Тем более, что у меня есть крошечная надежда, что маленькая брюнетка все еще может ждать меня под моей простыней. Желательно голая. В моей толстовке, если нет.

Всякая надежда на это теряется, когда я слышу, как Эйден, Джексон и Мэтти кричат по телевизору, играя в какую-то игру на Xbox. Сомневаюсь, что у Рейн хватит смелости оставаться в моей постели среди этих идиотов. — Ты хочешь играть? — спрашивает Мэтти, наклоняясь над диваном.

— Конечно, давай я просто оставлю эти вещи наверх, — я указываю на свою сумку.

— Если ты планируешь проверить, находится ли эта девушка еще в твоей комнате, то ее нет. Я проверил, — говорит Эйден, не отрывая глаз от экрана, лицо совершенно плоское. Иногда я задаюсь вопросом, не психопат ли он. Мэтти ухмыляется, оборачиваясь. Я игнорирую этот комментарий, потому что, честно говоря, мы все слышали, что за последние годы он действовал гораздо хуже. Я знал, что Рейн вчера вечером была громкой, но подумал, что они были слишком заняты, отмечая машину Лисса, чтобы это заметить. Возможно, нас выдал второй раунд.

Я бросил сумку на кровать, когда добрался до своей комнаты, и инстинктивно проверил ее окно. Весь свет был выключен, вероятно, потому, что она все еще занята в кампусе. Я не могу себе представить, что получить степень медсестры — это легко.

После этого я спустился вниз, сев рядом с Джексоном на огромном диване и наблюдая, как мои соседи по комнате играют в симулятор футбола. Комфортное молчание нарушается, когда Мэтти спрашивает: — Где Адам?

Джексон пожимает плечами: — В последний раз я видел его, когда он снова шел по кампусу с Рейн, — говорит он, и все мое тело замирает. Помню, однажды он предложил ее прогулять, но я не думал, что они были близки. Мои кулаки сжимаются, и я заставляю себя расслабиться. Это просто прогулка. Вот и все. Ты был внутри нее прошлой ночью, это что-то значит.

— Он уже взял это? — спросил Эйден, все еще отказываясь оторвать взгляд от телевизора, слишком сосредоточенный на победе над Мэтти в пятый раз за сегодня.

— Он собирался? — спрашиваю я, глупо надеясь, что никто не заметит колебания в моем голосе.

Мэтти в это время трубит: — Он упомянул, что она ему нравится. Она горячая штучка. Думаю, он закладывает основу.

Я знал это. Он упомянул об этом, когда она впервые переехала, но прошло больше месяца, и с тех пор он мне ничего не сказал. Я должен был что-то сказать тогда, вместо того, чтобы ждать. Теперь мой лучший друг пытается добиться расположения девушки, с которой я только что переспал прошлой ночью. Хотя она ясно дала понять, что не заинтересована в эксклюзивности. Если бы она была так обеспокоена, я уверен, она бы сказала то же самое, прежде чем сунула мой член в рот и начала сосать сильнее, чем пылесос. Может быть, она хотела оставить открытыми варианты и для Адама? Не то чтобы у меня были к ней претензии, и у меня достаточно дел с Хлоей и мамой. Мне не нужна и не нужна девушка. Я не думаю. Если только это не Рейн…

— Ты расстроен из-за этого, Ди? — спрашивает Эйден, наконец, останавливая игру, заставляя Мэтти и Джексона стонать. Мне бы хотелось стереть эту ухмылку с его лица.

— Я выигрывал, — ворчит Мэтти, но Эйден продолжает смотреть на меня.

— Почему у меня должны быть проблемы с этим? — я разоблачаю Эйдена как блеф. Единственное, что он знает, это то, что вчера вечером я привел домой девушку. Вот и все.

Улыбка Эйдена становится шире. — Тебе не кажется забавным, что никто из нас не видел, как Девин привел девушку в свою комнату? — он спрашивает Джексона и Мэтти, оба потеряли интерес к разговору и смотрят в свои телефоны. — И как никто не видел, как она ушла. Как будто у них была другая точка входа в дом, — он приподнял бровь. Черт. Он умнее, чем я когда-либо думал.

Входная дверь открывается, избавляя меня от необходимости придумывать какое-то глупое оправдание, и Адам входит в дверь со своим ноутбуком в руке. — Привет, ребята, — весело говорит он. Камень в моем животе растворяется, когда я понимаю, что он дома, а не с Рейн. — Сегодня вечером я собираюсь заказать пиццу, кто-нибудь из вас хочет?

Раздается скандирование «Да!» прежде чем мы все устроимся поудобнее и посмотрим футбол. Я все время анализирую все, что говорит Адам, чтобы убедиться, что он не думает о Рейн.

После грабительского количества пиццы я направился наверх в свою комнату, намереваясь написать то деловое эссе, которое откладывал на прошлой неделе. Однако когда я прихожу туда и вижу свет Рейн, у меня возникают другие мысли. Мои губы кривятся, когда я думаю о ней, и как бы я ни старался подавить это, не могу.

Ее шторы открыты, и я отчетливо вижу, как она бросает на кровать сумку, полную вещей, прежде чем пойти в ванную. Когда она закрывает дверь, я проверяю свои зубы и волосы, а затем подхожу к перилам, молча ожидая ее возвращения. Если бы она не была обнажена подо мной прошлой ночью, это можно было бы счесть ползучим ходом. Когда я слышу треск открывающейся двери, я наблюдаю, как она выходит из ванной. Ее волосы собраны в свободный пучок, на ней облегающий белый топ и крошечные розовые шортики. В довершение всего, на ней длинные носки-трубочки до колен. Если она еще не привлекла мое внимание, то теперь оно у нее есть. Я поправляю свой барахло и проверяю, все ли на месте, прежде чем осторожно постучать по ее окну. Она немного подпрыгивает, но когда видит, что это я, ее лицо смягчается, и она скользит вперед, открывая окно.

— Эй, Ди, как дела? — сладко говорит она, опираясь на перила, и я удерживаю себя от взгляда на ее приплюснутые к металлу груди.

— Ничего, просто хотел посмотреть, что ты задумала? — глядя через ее плечо, я понимаю, что она планирует провести ночь одна в своей комнате. — Вино и попкорн? У тебя вечер кино?

— Ммм, не совсем… — она отступает, а затем ее взгляд скользит в пол, как будто я поймал ее на каком-то грязном поступке.

— Что ты тогда делаешь, если у тебя есть вино и попкорн? — спрашиваю я с легкой улыбкой. Она извивается, и мне нравится наблюдать за ней.

— Просто телешоу, — она говорит небрежно, но ее щеки пылают, как будто это какое-то грязное удовольствие. Мне нужно знать, что она сейчас смотрит.

— Могу ли я присоединиться? — спрашиваю я, медленно улыбаясь и поджимая губы. Из ее пучка выпадает небольшой пучок волос, и я перегибаюсь через перила и закладываю её ей за ухо. Это движение застает ее врасплох, и она быстро вздохнула. Она поворачивается к комнате, затем снова ко мне, размышляя, впустить меня или нет. Когда ее глаза встречаются с моими, я подмигиваю ей для верности.

— Наверное, это не твое шоу, — она смотрит куда угодно, только не на меня, и почесывает макушку своего пучка.

— Что это за шоу? — мои глаза расширяются при этой мысли. Рейн не стала бы это смотреть, не так ли?! — Ты смотришь порно? Тебе поэтому нужно вино? Немного голландской смелости? — я поддразниваю ее, и, как будто ее лицо больше не может покраснеть, оно краснеет. Я рассмеялся, потому что она такая же красная, как вино, которое собирается выпить.

— Очевидно, нет, потому что это будет твоим шоу, — я пожимаю плечами. Она не ошибается.

— Ах, это не может быть так уж плохо. Давай, — я поднимаю брови и держусь за перила, намекая, что приду. Когда она уходит, я воспринимаю это как приглашение и подпрыгиваю, с легкостью входя в ее комнату. Она смотрит на мои руки, все еще в белой рубашке и серых спортивных штанах, которые я надел этим утром. — Невежливо смотреть, — шучу я.

Она качает головой и снова смотрит на меня. «Я не смотрел на твои мускулы. Я смотрел на блеск».

— Ах да, я слышал, что должен поблагодарить тебя за это, — говорю я, указывая на розовый блеск на своих бицепсах. — Я должен поблагодарить тебя. Дамы целый день пялились на мои руки, — на этот комментарий она закатила глаза. — Кстати, милый Пи Джей, — говорю я, сажаясь на ее стул за столом и снимая кроссовки. Я не знаю этикета, но думаю, что ей будет сложнее выгнать меня, когда они уйдут.

— Спасибо, — бормочет она, сдвинув ноги ближе друг к другу. Я последовал за ней, когда она подошла к кровати и уселась. Она поднимается высоко на фиолетовое одеяло, отличающееся от того, что было в первую ночь, которую мы провели вместе, и поглаживает место рядом с собой. Следуя ее примеру, я поднимаюсь по кровати, прислоняясь спиной к изголовью и прижимая к груди одну из ее розовых пушистых подушек.

Она наклонилась вперед, схватила пушистое белое одеяло с изножья кровати и накрыла им свое тело. — Хочешь под него? — я знаю, что она имеет в виду одеяло, поэтому киваю, делая вид, что мой грязный разум не просто перенес меня в другое место. Это маленькое одеяло, поэтому, хотя оно и укрывает ее, оно едва касается моих бедер.

— Что мы смотрим? — спрашиваю я, хватая стоящую между нами горсть попкорна и запихивая его в рот, ожидая, что маслянистый вкус растает во рту. Только вкус у него более острый. Я думаю, она сверху посыпает плавленым сыром, что делает его намного вкуснее. Я делаю еще одну горсть, но она отшлепывает ее, чтобы можно было съесть.

Проглотив попкорн, она смотрит на меня большими оленьими глазами. — Хорошо, ты должен пообещать не судить меня, прежде чем я тебе скажу, — её взгляд опускается вниз, и она начинает ковырять пух на своем одеяле, глядя на него так, как будто в нем есть все ответы на ее проблемы. Она такая милая, когда ей неловко.

— Ты на самом деле смотришь порно, не так ли? — я приподняла бровь, не позволяя уголкам рта подниматься слишком сильно. Если она хочет посмотреть со мной порно, кто я такой, чтобы отказывать ей в этом удовольствии?

— Шшш, нет, — она игриво шлепает меня по руке, и я потираю бицепс, делая вид, что он болит. — Просто обещай, что не будешь судить, — повторяет она, все еще больше сосредоточившись на одеяле, чем на моем лице.

— Хорошо, я обещаю, — поднимаю руку, демонстрируя честь моего разведчика. Я никогда не был разведчиком, но ей не обязательно об этом знать.

— Холостяк.

— Холостяк? — мне требуется некоторое время, чтобы осознать это. — Думаю, это не самое худшее, — я ожидал чего-то гораздо более зловещего, но кучка горячих девчонок, соперничающих за одного парня, не кажется такой уж плохой.

— Тебе не обязательно оставаться, — я с Рейн, в ее постели, пока мы едим сырный попкорн. Как будто я собираюсь сказать «нет». — Но если ты останешься, ты не сможешь меня осуждать и тебе придется играть в мою игру с выпивкой, — её взгляд метнулся к бутылке красного вина. Обычно я бы отказался от такого питья после всего разгрома Хлои, но сегодня вечером я могу просто дать себе волю. Это всего лишь одна бутылка вина. Не то чтобы мы могли напиться от этого. — Имеешь дело? — спросила она, протягивая руку, и я покорно соглашаюсь.

— Тусоваться с красивой девушкой в школьный вечер… По мне, это звучит не так уж и плохо, — я подмигнул, и она тихо хихикнула. — И что это за игра с выпивкой?

— Правила просты. Правило первое: каждый раз, когда Крис Харрисон говорит «драматично», выпиваешь, — она держит дешевую бутылку вина, которую купила для себя. — Правило второе: каждый раз, когда участник плачет, ты пьешь дважды. Правило третье: каждый раз, когда ты слышишь, как кто-то говорит «правильные причины», ты пьешь. Наконец, правило четвертое: когда кто-то говорит «любовь» или холостяк целует участника, у тебя есть выпить дважды.

Посмеиваясь, я пытаюсь вспомнить, что она только что сказала. — В простой игре существует множество правил, — я указываю на это, и она пожимает плечами, не обращая внимания на мой ответ. — Ты планировала сыграть в это самостоятельно? — я знаю, что она в своей комнате и не планировала ни с кем встречаться, но мысль о том, что она напивается одна, заставляет меня чувствовать себя неловко, потому что Хлоя сделала бы то же самое, если бы мы с мамой не следили за ней.

— Да… — смущенно отвечает она. — Я не ожидала, что меня осудят, — защищается она.

— Я не сужу, — хорошо, я сужу. Я ничего не могу с этим поделать.

— Изучать медсестринское дело сложно, и до переезда сюда единственный раз, когда мне удавалось расслабиться, был вечер понедельника с бокалом вина, — моё сердце сразу замирает.

— Ты права. Мне очень жаль, — я не могу выдвигать против нее свои предубеждения. Она не Хлоя. — Как насчет того, чтобы изменить правила? — я предлагаю.

— Что ты предлагаешь?

— Ты пьешь всякий раз, когда Крис говорит о драме или драматизме, а участник плачет. Я пью, когда кто-то говорит правильные причины, любовь или сеанс поцелуев? Так вино может храниться дольше… — по крайней мере, таким образом мы все еще можем играть в ее игру, но я не буду так расстраиваться из-за того, сколько мы пьем.

— Ну, сначала я думала, что это только я смотрю, поэтому решила, что мне понадобится только одна бутылка, но если у нас закончится, я спущусь и возьму еще, — она хватает пульт и прислоняется к моей руке. Я жестом предлагаю положить его рядом с ней, но она наклоняется вперед, хватает вино и ставит его между нами. Нетонкий намек принят. — Ты раньше смотрел Холостяка?

— Нет, но идея проста. Парень выбирает из группы горячих женщин, верно?

— Да, но не просто парень, этот парень — Шон. Он пожарный из Северной Каролины, и Карли разбила ему сердце в сериале «Девичник ». Его жена умерла 4 года назад, и это был первый раз, когда он пытался встречаться. Он был готов познакомить ее со своим маленьким мальчиком, но потом Карли разорвала это, потому что у нее были более сильные чувства к Бену, — похоже, она хочет встречаться с Шоном.

— Зачем тебе продолжать «Девичник» после того, как с тобой случилось что-то подобное?

— Потому что ты можешь найти свою настоящую любовь! — я недоверчиво поднимаю бровь. — Или ты можешь стать холостяком и тогда сможешь выбирать из всех женщин. Вот почему в этом сериале всегда такие разговоры о «правильных причинах, — она смеется и запихивает в рот немного попкорна. — Однако Шон определенно здесь по правильным причинам, — она уточняет, прежде чем у меня появляются какие-либо идеи.

— Почему ты это смотришь?

— Потому что это забавно. Здесь много драмы, и мне нравится погружаться в их нелепый мир пару часов в неделю. Это выбивает меня из головы.

— Ну, спасибо, что позволила мне присоединиться к тебе, — я слегка толкаю ее локтем, ее великолепные глаза цвета темного шоколада смотрят на меня, и она облизывает губы, что переводит мой взгляд вниз и напоминает мне о том, когда я в последний раз прикасался к ним. Чувак, я хочу поцеловать ее еще раз. Я до сих пор не не поговорил с ней. Я до сих пор не уверен, уместно ли это делать. Да, мы спали вместе прошлой ночью, но у нас уже был случайный секс. Возможно, она ищет только это.

— Давай подождем и посмотрим, возможно, тебе захочется вернуться в свою комнату после первых десяти минут, — этого определенно не происходит. Я останусь здесь до тех пор, пока она будет у меня.

К несчастью для Рейн, этот эпизод оказался особенно драматичным. Шон оставил одну из своих подруг (его срок, а не мой) в пустыне, потому что она была слишком занята жалобами на одну из его других подруг, это больше походило на эпизод « Сестры-жены». Подруга, которую он оставил в пустыне, плакала, и они повторили эту сцену по меньшей мере двадцать раз. Это означало, что Рейн выпила более двух третей бутылки вина к тому времени, как мы посмотрели первые полчаса шоу. Ее небольшая икота и хихиканье — верный признак того, что она забита. Я не удивлен; она как четыре фута ничего. Она просто выпила свою дневную норму жидкости в алкогольной форме. Я знал, что это плохая идея.

Я видел, как она потянулась к пульту, поставила телевизор на паузу и повернулась, чтобы посмотреть на меня. Я медленно поворачиваюсь, чтобы посмотреть на нее, и встречаю дьявольскую ухмылку, и я знаю, что этот блеск в ее глазах может означать только неприятности. — Девин… — шепчет она, наклоняясь ко мне ближе.

— Ага? — она подносит рот к моему уху и пьяно хихикает. В любой другой девушке это бы раздражало. В Рейн это мило.

— Я думаю, нам нужно больше вина, — говорит она, трогая мой подбородок, приближая мое лицо к себе. Наши лица находятся всего в нескольких дюймах друг от друга, и я знаю, чего она от меня хочет. К сожалению, вино в ее дыхании напоминает мне, что она не в своем уме.

Придерживая руку, которую она приложила к моему лицу, я осторожно перемещаю ее вниз к ней и оставляю там лежать. — Я не думаю, что это хорошая идея, дорогая.

Она спрыгивает с кровати со скоростью пумы: — Что ты имеешь в виду, Девин? Думаю, это лучшая идея, которая пришла мне в голову за всю ночь, — затем она снова делает этот суперсексуальный смешок и икоту. Клянусь, она единственная девушка в мире, которая все еще сексуальна, даже когда пьяна как скунс. Она выскальзывает за дверь, и я задерживаю дыхание, ожидая ее удара, когда она упадет с лестницы. Через несколько минут она возвращается с бутылкой белого вина в руке и медленно идет к кровати, глядя на меня полуприкрытыми глазами. Я не уверен, пытается ли она быть соблазнительной или ей действительно трудно в этот момент ходить. Вероятно, последнее, но ее глаза бегают по моему телу, говоря, что она хочет чего-то еще.

Ее глаза устремлены на меня, когда она достигает конца кровати. Подняв колени, она начинает ползти, все время глядя на меня. Что ж, это подтверждено, она пытается меня соблазнить, что в обычный день рядом с ней не заняло бы много времени, но я ни в коем случае не воспользуюсь этой ситуацией.

Вид ее декольте, когда она ползает, не помогает делу, и по какой-то причине я чувствую себя застывшим на месте в ее постели. Наверное, потому, что она кладет руки по обе стороны от моих бедер, блокируя меня, а ее шоколадные глаза пронзают мои. Я не собираюсь отрицать, что отчасти причина, по которой я пришел сегодня вечером, заключалась в том, что я хотел залезть ей в штаны, но делать это таким образом просто кажется неправильным.

Она присела рядом со мной, взяла мою руку и крепко обняла ее за плечи, положив голову мне на грудь. Схватив бутылку вина, она держит ее так, словно это ее первенец, и снова включает шоу. С этим я могу справиться. Думаю, она скоро уснет, и я ускользну прежде, чем она успеет вспомнить, что я был здесь.

Этот эпизод с каждым разом становится все более смешным. Я не настаиваю на том, что Крис Харрисон снова сказал драматично, потому что, честно говоря, я не хочу, чтобы она больше пила. К счастью, она, кажется, пропустила это, слишком занятая тем, что крутила пальцем по моей груди. Я громко вру: — О! Шон сказал правильные причины. Думаю, сейчас моя очередь глотать, — говорю я, забирая бутылку вина из ее рук и делая вид, что пью. Она сильно тыкает меня и не замечает, что я ставлю бутылку на тумбочку вне ее досягаемости.

Пока Шон плачет еще одним участником, рука Рейн скользит вверх по моей груди, по тонкому хлопку моей рубашки. Я внимательно слежу за ее рукой, потому что ожидаю, что она потянется за вином, но когда она этого не делает и вместо этого слегка царапает своими длинными ногтями мою грудь, я теряю всякую концентрацию.

Дерьмо.

Теперь я могу думать только о том, когда она сделала это в последний раз. Когда ее язык был у меня в горле, а другая рука была у меня в штанах. Она поднимает глаза и смотрит на меня, хлопая ресницами с легкой ухмылкой на лице.

Дерьмо.

Она знает, что делает.

— Девин… Помнишь, я сказала, что нам следует просто дружить? — она закидывает свою ногу на мою, массируя ступней мои икры, прижимаясь всем телом к моему боку. Она действительно собирается поговорить прямо сейчас? Я киваю, не в силах говорить, потому что она все еще рисует эти чертовы круги на моей груди. — Думаю, я хочу большего, — шепчет она. Правда? Мы собираемся поговорить об этом сейчас? Когда ты пьяная и не вспомнишь утром?!

— Еще каким образом? — спрашиваю я, неловко ерзая под ней. Пытаюсь оттолкнуть ее руку, но она удерживает ее и нежно касается моего соска, заставляя мой член шевелиться.

— Как бы ты ни хотел меня получить, — она признает, что обычно такие слова заставляют меня застыть как камень. Но прямо сейчас. Она настолько возбуждена, что я не могу понять, возбуждена ли она и говорит это. В любом случае, я знаю, что сегодня это не обсуждается. Она кусает нижнюю губу, и мне требуется все мое самообладание, чтобы не прикусить ее ради нее.

— Может быть, мы сможем обсудить это утром, дорогая. Когда ты не будешь пьяной так сильно, — если я действительно хочу с ней встречаться, а я думаю, что так и есть, я не могу быть засранцем и взять ее сегодня вечером.

— Отлично, — она дуется. — В любом случае, я устала говорить, — прежде чем я успеваю осознать то, что она только что сказала, она прижимается губами к моим, и я, не задумываясь, реагирую. Я целую ее в ответ; ощущение ее теплых, мягких губ — это то, чего я жаждал весь день. Она обвивает руки вокруг моей шеи и передвигается, чтобы оседлать меня. Ее горячий центр раскачивается напротив моего, а ее язык скользит по моей нижней губе, заставляя меня рычать. Я кладу руки ей на бедра, и она начинает тереться быстрее. Эти крошечные хлопковые шорты означают, что я чувствую каждый дюйм ее тела своими спортивными штанами. Мое тело начинает реагировать, и я чувствую, как твердею под ней. Она тоже это чувствует, потому что сжимает сильнее, вызывая стон, вырывающийся сквозь наш поцелуй. Я крепко хватаю ее за бедра и заставляю остановиться.

— В чем дело? — спросила она, прислоняясь лбом к моему. — Разве ты не хочешь этого? — она снова попыталась пошевелить бедрами, но моя хватка слишком крепкая. Я держу ее на месте.

— Мы не можем сделать это прямо сейчас, — говорю я, делая длинные медленные вдохи и делая все возможное, чтобы не поддаться желанию поцеловать ее в ответ.

Ее большая нижняя губа снова выпячивается. — Но мы сделали это вчера вечером, — она говорит, и я стону от воспоминаний. Мы сделали это вчера вечером, когда она полностью контролировала ситуацию и не была пьяна, наблюдая, как парень раздает букет роз.

— Давай поговорим об этом утром, Рейн, — прошептал я, нежно целуя ее в щеку, надеясь, что это смягчит удар.

— А что, если я захочу поговорить об этом сейчас? — ее губы обжигают мою кожу, когда она целует мою шею. Возможно, я на секунду ослабил хватку на ее бедрах, позволив ей снова прижаться ко мне.

— Я не думаю, что ты хочешь говорить, дорогая, — я растягиваю слова, когда она покусывает мою ключицу.

Она издает небольшой смешок, когда ее руки поднимаются к моей рубашке, сминая ее чуть ниже подмышек. — Я говорила тебе, что в первую ночь, когда я увидела твою грудь, все, что мне хотелось, это лизать её? — она наклоняет голову, и я точно знаю, что произойдет, если я не остановлю ее.

В ту минуту, когда ее горячий, влажный язык коснулся моего пупка, я схватил ее за плечи, поднимая ее вверх. — Как бы мне ни нравилось это слышать, я все же думаю, что нам следует обсудить это утром, — наконец она смотрит на меня, ее глаза полуприкрыты, и она стонет, как ребенок, но последний удар, кажется, сработал. — Прошло уже больше часа, а я до сих пор не знаю, кому Шон дарит свои розы, — объясняю я, и ее глаза расширяются, как будто она только что вспомнила, что ей этого не хватает.

— Отлично, — она возвращается в свое положение, лежа на моей груди, и я снова обнимаю ее за плечи, а она снова лениво рисует круги на моей груди. С чем я смогу справиться, когда ее влажный язык скользит по моей груди? Неа. Когда Шон сокращает число до последних десяти, я говорю: — Не могу поверить, что у него все еще так много. Я мог бы избавиться как минимум еще от пяти прямо сейчас, — бормочу я только для того, чтобы заметить, что Рейн заснула рядом со мной. Прямо возле ее губы небольшая лужа слюны, и мне стало интересно, когда же она уснула. Она уже некоторое время молчит.

Не торопясь, я осторожно поднимаю ее со своей груди на подушку. Она почти не шевелится, что неудивительно, и я натягиваю ее пушистое одеяло на ее маленькое тело. Подойдя к окну, я заметил небольшую стопку стикеров и решил оставить ей еще одну записку. Прежде чем уйти, я наполнил стакан водой и поставил его рядом с стикером на ее прикроватной тумбочке.

Как только я схватился за перила, ее голос нарушает ночную тишину: — Ты уходишь? — я не оборачиваюсь, чтобы посмотреть на нее, потому что знаю, что если я это сделаю, то сразу же вернусь и присоединюсь к ней. В следующий раз, когда мы это сделаем, я хочу, чтобы мы официально встречались, а не просто встречались.

— Потому что тебе нужно отдохнуть, дорогая, — говорю я через плечо, все еще глядя на свою комнату.

— Я бы лучше отдохнула, если бы ты был здесь, — в ее голосе звучит нотка печали, которая меня убивает.

— Просто постучи в окно, если я понадоблюсь, — наступает мгновенная пауза, и я пользуюсь случаем, чтобы оглянуться через плечо. Она уже спит. — Спокойной ночи, дорогая, — шепчу я, выбираясь из ее комнаты в свою. Бросив на нее последний взгляд, я улыбаюсь. Мысль о том, что она, возможно, думает обо мне так же, как я думаю о ней, заставляет меня чувствовать себя каким-то образом. Такого я не чувствовал со школы.

Рейн

Стук. Стук. Стук.

Грохот ударился о мои уши, разбудив меня. Это очередная шутка Лиссы? Кто еще в это время играет хэви-метал? Сбрасывая одеяло, я чувствую холод утреннего воздуха, когда собираюсь встать с кровати. Комната кружится, а грохот баса становится все тяжелее и больнее в моей голове. Со стоном я тянусь к воде рядом с кроватью. Этот стук у меня в голове, и это не шутка. Сделав долгий медленный глоток и прихватив обезболивающее, я заставляю себя снова лечь на кровать, накидывая подушку на голову, надеясь, что она закроет часть света, пока я снова не почувствую себя человеком. Слава богу, у меня сегодня нет занятий.

После того, как я снова засыпаю и примерно через час просыпаюсь, стук больше похож на постукивание, а свет становится менее навязчивым. Когда я бросаю подушку на другую сторону кровати, мое внимание привлекает розовый листок бумаги. После того, как я пролила на него воды, он стал мокрым, но я почти разобрала, что на нем написано.

Рейн,

Извини, что я ушел.

Желаю тебе доброе утро. Девин.

Мои брови морщинятся, думая о том, что произошло прошлой ночью. Я с трудом могу вспомнить это в дымке красного вина. Я знаю, что смотрела «Холостяка», это точно, потому что это был вечер понедельника, но все, что дальше, ускользает от меня.

Добираясь до ванной, я позволила теплой воде душа разбудить мои кости. Только после того, как я почистила зубы, ко мне начали возвращаться воспоминания о прошлой ночи. Я помню, как много выпила, а затем оседлала Девина и бросилась на него, как я сделала прошлой ночью. За исключением этого раза, это не закончилось умопомрачительными оргазмами, а вместо этого он ушел сразу после того, как категорически отверг меня.

Выплюнув мятную зубную пасту, я качаю головой и возвращаюсь в свою комнату. Как это имеет смысл? Накануне вечером он хотел меня. Я знала, что он хочет меня. Что изменилось за день? Я подхожу к окну, и он задергивает шторы. Уже почти полдень, шторы уже должны быть открыты, потому что у него тренировка по утрам. Он закрыл их намеренно. Чтобы закрыть меня.

Отойдя от окна, я быстро переодеваюсь, отчаянно пытаясь вспомнить, что было сказано между нами. Я помню, как сказала ему, что хочу большего, и я хочу. Я вроде как думала, что именно так мы и шли с той ночи. Я никому так не открывалась с тех пор, как мы с Клэем думали, что находимся на одной волне. Но, вспоминая об этом, он продолжал тянуть время, говоря, что мы поговорим об этом сегодня. В тот же день он впервые задернул шторы. Я чувствую, как мои щеки горят при одной мысли о том, как сильно я прижимаюсь к нему, пытаясь убедить его встречаться со мной. Должно быть, я выглядела такой отчаянной.

Мое сердце начинает биться, а дыхание учащается, когда я думаю обо всем, о том, что я ему рассказала, и о том, как мне неловко за прошлую ночь. Мне нужно двигаться, сидеть здесь не помогает мне чувствовать себя лучше, и Девин даже не хочет со мной разговаривать. Мне нужно выбраться из этой комнаты, из своих мыслей. Может быть, все эти разговоры о чем-то большем, чем просто одноразовая вещь, были просто так. Ему нужен был приятель, и я дала ему это. Пока мне не захотелось большего.

Собрав волосы в хвост, я схватила сумочку и вышла из комнаты, сбегая по лестнице так быстро, как только могла. — Рейн, вот ты где, — говорит Лисс, держа в руках мешок с чем-то и озорной ухмылкой на лице. — Я придумала идеальный способ отомстить ребятам, — говорит она, держа сумку, и я искренне задаюсь вопросом, когда же у нее есть время ходить на занятия, несмотря на всю ту чушь, которую она несет.

— Извини, Лисс, я уже кое-что запланировала, — прежде чем она сможет показать мне, что в сумке, или попытаться вовлечь меня в свой план, я выхожу за дверь, более чем когда-либо решительная, чтобы выбраться на минутку из района и подышать. Я знаю, что игнорирование Лисс укусит меня за задницу, но как я могу оставаться здесь и находиться в этой комнате с Девином напротив меня? Постоянно напоминал мне, как сильно я себя смутила. В любом случае, это больше, чем мне нужно думать сейчас.

— Рейн, — воркует знакомый глубокий голос Адама. Он прислонился к своей машине, держит сумку, а его ярко-голубые глаза сияют на меня. Я едва останавливаюсь, иду к нему. — Куда ты так спешишь?

Этот вопрос заставляет меня остановиться, потому что мне нужно на секунду подумать. Я не зашла так далеко в своем планировании. — Эй, — говорю я небрежно. — Я просто иду прогуляться, — говорю я, проходя мимо него и целясь в конец дороги.

— В этом направлении не так уж много возможностей прогуляться, — говорит он с любопытством. — Если только тебе не нравится гулять вдоль шоссе, — возясь с завязками сумочки, мои плечи резко опускаются, когда я оглядываюсь назад.

— Есть ли место, куда я могу пойти, кроме кампуса и в нескольких минутах ходьбы? — спрашиваю я, опустив голову.

— Не так уж и много, — пожимает он плечами. — С тобой все в порядке?

Подняв глаза, я увидела его совершенно прямую улыбку и милую ямочку на левой щеке. Адам такой приятный и открытый парень, просто находясь рядом с ним, я сразу же улыбаюсь. — Со мной все в порядке. Мне просто нужно уйти отсюда ненадолго.

— Хочешь покататься? — он указывает на свою машину, а когда я колеблюсь, поднимает руку. — Эй, я просто предлагаю тебе уйти отсюда на время.

Поджав губы, я обдумываю варианты и киваю. — Извини, я не хотела быть такой грубой. Я бы с радостью, — он улыбается, открывая мне дверь. Не говоря больше ни слова, я проскальзываю внутрь, и, прежде чем я успеваю это заметить, он пятится и едет по невзрачной дороге.

После нескольких часов езды в тишине Адам подъезжает к ветхой старой закусочной. — Я умираю с голоду, — говорит он, глушя машину и открывая дверь. Он остановился, оглядываясь назад. — Ты идешь?

— Угу, я иду, — что еще я собираюсь делать? Сидеть в машине одна?

Оказывается, Адам может есть, как лошадь. Я видела, как он ел картофель фри из сладкого картофеля, картофель фри, чизбургер, шоколадный молочный коктейль, луковые кольца и хот-дог. И все это за двадцать минут. Делая последний глоток молочного коктейля, он смотрит на мою вопросительно приподнятую бровь.

— Что? — он спрашивает. — Ты никогда раньше не видела, чтобы парень ел?

— О, я видела, как парни ели, но это уже другой уровень дерьма. Куда ты все это складываешь? — спрашиваю я, нечаянно рассматривая его тело. Это все твердые края и резкие линии. Он усмехается, когда мой взгляд встречается с его.

Он пожимает плечами: — Сейчас межсезонье, поэтому наши тренировки не такие энергичные. Это значит, что я могу есть читмил пару раз в неделю.

— Это была не еда. Это была калорийность на целый день.

Он усмехается и опускает глаза: — Для тебя. Кто ты? 130 фунтов, когда голодная? В выходной день я жму больше, — я закатила глаза, скомкала салфетку и швырнула ее ему. Он легко уворачивается, наблюдая, как тот подошел к будке позади и ударил парня.

Парень издает недовольный шум, встает и собирается уйти. — Мне очень жаль, сэр, — говорит Адам, протрезвея, и поморщился, когда обернулся.

— Это ты сам виноват, — шепчу я, подавляя смешок и запихивая в рот одну из его картошек фри.

Покачав головой: — Это ты его бросила! — он выхватил малька, который я собиралась положить в рот, и съела его. — Теперь, когда ты, кажется, в лучшем настроении, ты собираешься рассказать мне, что заставило тебя выбежать из дома, как будто он был в огне?

Закусив нижнюю губу зубами, я задаюсь вопросом, насколько честной я смогу быть с Адамом. Несмотря на то, что они с Девином близки, я не думаю, что он что-нибудь о нас упомянул. Нас? Нас не существует. Он просто считает, что я хорошо провожу время. — Ничего особенного.

— Выглядело не очень. Если бы Эйдена не было в спортзале, я бы подумал, что ты видела его голым. Теперь, от этого стоит бежать. Поверь мне. Я видел это слишком много раз, — дрожит он.

— Все не может быть так уж плохо. Я слышала много историй о великом Эйдене Локе, прежде чем узнала, кто он такой. Он легенда в кампусе Кови, — это правда. Когда я впервые поступила, я слышала, как некоторые девушки говорили о нем и его диких вечеринках. Мне не потребовалось много времени, чтобы понять, что они говорили об одном-единственном Эйдене, живущем по соседству.

Лицо Адама выпрямляется, и он смотрит мне прямо в глаза. — Ты хочешь сказать, что он тебе интересен?

— Боже, нет. Помимо того факта, что Лисс убила бы меня, если бы я даже подумала об этом, я вроде как кое-кого переживаю.

Все его тело расслабляется: — Ну, это объясняет, почему ты уклонилась от моего предложения о свидании.

Я теряю дар речи на несколько секунд. Я почти совсем забыла об этом, слишком занятая мыслями о Девине. — Я не уворачивалась. Я уже напоминала тебе об этом.

Он наклоняет голову, почесывая светлую щетину на подбородке. — Ты имеешь в виду, когда ты пыталась отвлечься, чтобы насыпать блестки мне в штаны? — я молчу. — Да, я так и думал. Это было достаточно плохо, но нужно ли было вообще уничтожать все шансы заставить девушку встречаться со мной?

— Эй, некоторым девушкам нравится вся вампирская атмосфера Эдварда Каллена, — я улыбаюсь.

Он пожал плечами и запихнул в рот еще одну картошку. — Ты, наверное, оказала нам обоим услугу. Знакомства с соседями никогда бы не сработали».

Мое тело напрягается, думая, что именно это я сказала Девину несколько недель назад, и теперь мы здесь. — Я бы так не сказала, — говорю я тихо, защищаясь.

— Ах, да?

— Да, — подтверждаю. — Думаю, мне, наверное, пора возвращаться домой; мне нужно закончить работу, — говорю я неохотно. Я бы с радостью проводила больше времени с Адамом, с ним так легко быть рядом, и такое ощущение, что мы знаем друг друга много лет. — Без проблем, — он говорит, что отвлекся.

Когда мы возвращаемся в дом, между нами царит приятная тишина. Так продолжалось до тех пор, пока мы не открыли двери машины и не услышали громкие крики двух очень знакомых голосов. Хотя мы не слышим, что они говорят, Лисс и Эйден вгрызаются друг другу в глотку. Адам закатывает глаза. — Ну вот, опять, — говорит он.

— Они когда-нибудь остановятся?

— Нет, пока один из них не станет голым, — он невозмутимо мчится на задний двор. Я внимательно слежу за ним, и когда он открывает заднюю калитку, он пытается привлечь их внимание. — Ребята, успокойтесь.

Лисс и Эйден резко поворачивают к нам головы, в их глазах закипает гнев. Я не зацикливаюсь на этом надолго, потому что безумное количество пены, пенящейся из бассейна, слишком отвлекает. — Какого черта? — прошептала я.

— Эйден собирается убить ее, — говорит Адам, когда что-то пролетает в нашу сторону. Он хватает меня, прижимает к груди, позволяя предмету упасть на пол рядом с нами. Это мыльница, которую использовала Лисс, и я вспоминаю это утро. Это был ее план с самого начала.

— Вы платите за мои чертовы фильтры для бассейна, — кричит Эйден. Лисс высокая, как супермодель, но с опущенными плечами и отстраненным взглядом она впервые выглядит маленькой.

— С твоими фильтрами все будет в порядке, мальчик из братства, — кричит ему в лицо Лисс. — Как насчет того, чтобы заплатить за тарелки моей бабушки, которые ты разбил этим дурацким шариком с водой? О, верно, они были бесценны, — клянусь, в этот момент воздух разрежается, и все замолкают. Я вижу блеск глаз Лисс, жаждущий, чтобы Эйден бросил ей вызов и сказал что-нибудь в ответ. Я не знала, что эти тарелки были для нее такими особенными, сломались лишь некоторые, но этого было достаточно, чтобы ее разозлить.

Впервые Эйден выглядел иначе, чем угрожающе. Она смотрит на него сверху вниз, пока не начинает медленно уходить, пена все еще пенится и становится больше позади нее. Она определенно сломала фильтры, но реакция Эйдена была для него странной. Он просто смотрел, как она уходит. Никакой той пламенной энергии, к которой я так привыкла от них двоих.

Лисс прошла мимо меня, почти не обращая на нас внимания, и на ходу захлопнула за собой калитку. — Это зашло слишком далеко, — пробормотал Адам достаточно громко, чтобы Эйден мог услышать.

Как будто он наконец замечает, что мы с ним на заднем дворе, и внезапно его плечо выпрямляется, когда он смотрит между нами с ухмылкой. — Вы двое наконец-то трахались? — он спросил, что его человеческая сторона полностью исчезла, заменив его обычное мошенническое «я».

— Заткнись, — рычу я в ответ. Я не знаю, что происходит между ним и Лисс, но видеть ее такой расстроенной меня злит.

Задняя дверь открывается, привлекая наше внимание к голосу: — Что, черт возьми, случилось с бассейном? — спрашивает Девин, выходя на улицу. Мое сердце замирает от его голоса, а затем замирает, вспоминая, как он оставил меня.

Девин осматривает задний двор, ожидая, пока кто-нибудь ему ответит, и останавливается, увидев меня. На минуту я что-то вижу в его глазах. Злость? Раздражение? Я не знаю. Все, что я знаю, это то, что это быстро превращается в отвращение и замешательство. Он, наверное, думает, что я слежу за ним. Его брови скрещены, он разворачивается и идет обратно в их дом, качая головой.

— О чем это было? — Адам не задает вопросов никому конкретно. Я отрываюсь от него, склоняя голову, чтобы скрыть багровые щеки, которые, несомненно, появляются. Девин так смущен тем, что произошло прошлой ночью, что даже не может меня узнать.

— Я должна идти, — это все, что я говорю, прежде чем помчаться на поиски Лисс. Если я не могу чувствовать себя хорошо в этой ситуации, по крайней мере, я могу проверить ее.

Девин

Когда я стою в доме наших соседей, держа в руках ведра, мячи и веревку, и смотрю на безупречный дом, в котором я стою, я размышляю о том, о чем я думал, когда согласился прийти сюда и установить шутку Эйдена и Джексона. Это дело зашло слишком далеко. Ремонт фильтра бассейна стоил более тысячи долларов, на что Эйден просто швырнул деньги, как будто это ничего не значило, и в ту ночь он уже планировал свою месть. Лисс заставила его потерять весь рассудок, хотя терять ему особо было нечего, но все же. В такие времена мне бы очень хотелось, чтобы у нас были более энергичные футбольные тренировки, чтобы Эйден был занят. Простые руки и вся эта ерунда.

Мы даже не задавались вопросом, почему у Эйдена был запасной ключ от дома, когда мы вошли. Он сказал нам, что это потому, что он хороший сосед, и Лисс хотела, чтобы он присмотрел за домом, пока ее нет, на самом деле он, вероятно, скопировал это, чтобы пробраться сюда и выкинуть такую чушь.

Он топал наверх, заставляя стены вокруг нас трястись. Чувак как слон в посудной лавке. Ощущая тяжесть его ног надо собой, я понимаю, что он в комнате Рейн. Что, если он найдет мою толстовку? Борьба или бегство берут верх, когда я смотрю на Джексона, который наполняет пластиковые ведра водой. — Я вернусь через минуту, — бормочу я, взбегая по лестнице мимо фальшивого трупа на лестничной площадке в ее комнату.

Как только я открываю дверь, ее знакомый фруктовый запах поражает мои чувства. Эйден стоит у ее кровати и бросает под одеяло искусственных пауков.

— Тебе что-то нужно? — спросил он, подходя к прикроватной тумбочке и приклеивая контуры жуков на внутреннюю сторону абажура. Я удивлен, что он не шпионит. Но опять же, он не проявил мимолетного интереса к Рейн. — Или ты просто следишь, чтобы я не испортил ничего из вещей твоей возлюбленной? — он смеется про себя.

Я отбросил его комментарий и оглядел комнату в поисках своей толстовки, которой нигде не было видно. Укол боли пронзает мой позвоночник. Зачем я потрудился проверить? Прошло уже больше недели, а она не разговаривала со мной с тех пор, как мы вместе смотрели «Холостяк». Я вернулся из спортзала, полностью готовый поговорить с ней об эксклюзивности, но, вернувшись домой, обнаружил бассейн, полный пены, и ее в объятиях Адама. Хуже всего было узнать, что они пошли на свидание, а Адам ходил вокруг меня на облаках. Я ушел на целых три часа, а она, видимо, уже перешла к моему лучшему другу. Я хотел поговорить с ней об этом, но с тех пор она почти не заходила в свою комнату. Когда она была там, ее шторы были задернуты.

— Я просто хотел проверить, что ты хочешь, чтобы мы сделали с ведрами? — я отвечаю Эйдену, понимая, что слишком долго был в своих мыслях, а он просто смотрел на меня, подняв одну бровь.

— Разве вы не слушал наш инструктаж перед тем, как мы пришли сюда? — да. У нас был брифинг по организации розыгрышей. Эйден дал нам наши роли и начал спектакль. Один раз квотербек — всегда квотербек. — Ты ставишь ведра на двери, — он говорит как можно проще и медленнее. — Поэтому, когда они приходят домой, их обливают водой.

— Может быть, вместо этого нам стоит наполнить ведра взбитыми сливками.

Его глаза щурятся: — Ты странный чувак.

— Я просто не хочу, чтобы меня арестовали, если все пойдет не так. Мы не живем в «Один дома». Мы можем серьезно навредить кому-то.

Он пренебрежительно отмахнулся от меня, продолжая расставлять фальшивых пауков по комнате Рейн. — Делай все, что хочешь. Просто сделай это в ближайшие десять минут.

Спускаясь по лестнице, я рассказываю Джексону план и изо всех сил стараюсь найти в их доме немного взбитых сливок. У них не так много, поэтому мы импровизируем, добавляя еще и зефир. По крайней мере, таким образом мы потенциально избежим судебного процесса.

Спустя четыре ведра со сливками, зефиром и чипсами мы уже поставили ведра над дверями. Ноги Эйдена топают по коридору, осматривая комнату, рассматривая все, что мы установили. По полу разбросаны пластиковые шарики, катящиеся под все, что можно. Мы завернули их телевизор в упаковочную бумагу и заменили сахар солью. — Наверху все готово. Ребята, вы уже закончили здесь? — спрашивает он, осматривая работу, которую видит.

— Да, мы просто натягиваем эту паутину, — говорю я, обматывая оставшуюся паутину вокруг колонны в гостиной, лишая их возможности проникнуть в дом, не проходя через нее.

— Отлично. Это должно положить всему этому конец, — говорит Эйден, потирая руки, как злой гений.

— Все это закончится, если мы не ответим, — бормочет Джексон.

— Или Эйден переспит с Лисс, — бормочу я в ответ, мы оба смотрим друг на друга.

Эйден приподнимает бейсболку и пристально смотрит на меня из-под купюры. — Думаю, наконец-то трахнув ее, можно положить конец всему этому, — его грубость заставляет меня вздрогнуть. Иногда мне кажется, что ему нужен кто-то, кто вытащит ему голову из задницы. — А теперь пойдем отсюда.

Он идет к входу, стараясь избегать шаров, стратегически расположенных у входа, и змеится вокруг одной из дверей с ведром наверху. Когда мы закрываем входную дверь и проверяем, что девочек нигде нет, я откашливаюсь. — Эйден, могу я спросить, как ты получил ключи от их дома?

Его улыбка становится шире, когда он идет к нашему дому. — Возможно, она подарила их мне в момент страсти.

— Страсть или ярость? Отданные или украденные? — Джексон уточняет.

— Разве это не одно и то же? — подчеркнул Эйден, обхватив рукой ручку нашей двери. Он замирает, вглядываясь в окно рядом с ним. — Ммм. Похоже, у Адама появилась новая подруга, — он ухмыляется нам в ответ и многозначительно шевелит бровями.

— Рейн? — спрашивает Джексон, и у меня в голове крутится та же мысль. Мои кулаки сжимаются, а челюсти напрягаются.

Эйден пожимает плечами. — Не похоже, — я не знаю, что хуже. Что Адам пригласил Рейн на свидание в ночь после того, как я с ней переспал, или теперь он обращается с ней как с мусором, пока тусуется с другой девушкой. — Может быть, он трахнул и бросил ее, — он хихикает, глядя на меня глазами-бусинками.

Когда мы заходим в комнату, до моих ушей доносится знакомый певучий голос. Что она здесь делает? Глаза Адама устремляются на меня, и он улыбается, указывая на маленькую брюнетку перед ним, которая крутится вокруг. Вся кровь отливает от моего лица, я чувствую, что холодею. Хлоя стоит рядом с моим лучшим другом, с затуманенными глазами и бледная, одаривая меня легкой извиняющейся улыбкой. — Вот он, — нерешительно говорит Адам.

— Сюжет усложняется, — бормочет Эйден рядом со мной. Адам знает о ней, но никто из других парней не знает, и я бы предпочел, чтобы так и оставалось.

— Ребята, это моя сестра, Хлоя, — мои глаза прикованы к ней. На стуле внизу стоит рюкзак, и мне интересно, как она сюда попала. Она находится в реабилитационном центре всего неделю, и я согласился на потенциальное шестимесячное пребывание. Разве они не должны были позвонить мне, если она пропала? Достав телефон из джинсов, я проверил: у меня действительно было несколько пропущенных звонков из учреждения. На лекциях я отключил телефон, а потом забыл включить его, потому что был слишком отвлечен шуткой Эйдена. — Если вы извините, нам нужно кое-что обсудить, — говорю я парням, хватая Хлою за руку и таща ее вверх по лестнице, подальше от блуждающих глаз.

Я закрыл и запер дверь, прежде чем повернуться к ней. — Какого черта ты здесь делаешь, Хло? — я изо всех сил стараюсь не показаться сердитым. Мне нужно быть ответственным и полезным старшим братом. Если я буду говорить так, будто пытаюсь быть папой, это не сработает. Она просто закричит в ответ. Я скрещиваю руки, ожидая ее ответа.

Она слегка всхлипывает. — Дев, я скучала по тебе, — она говорит так, как будто я не видел ее на прошлой неделе и не отвез в реабилитационный центр. Она тормозит, о чем мне говорят суетливые руки и бегающие глаза. Успели ли они хотя бы начать работу над программой вывода средств из нее? Слава богу, она приехала сюда, а не просто так решила сбежать окончательно.

— Почему ты не в реабилитационном центре, Хло? — я шепчу, надеясь, что парни не пытаются меня подслушать. Все, что я получаю в ответ, — это пожимание ее плеч. Я вздохнул, пытаясь придумать, как получить от нее ответ, который мне нужен. — Ты знаешь, я влез в долги, чтобы заплатить за это? — когда мы были детьми, чувство вины творило чудеса.

Ее глаза опустились, глядя на кончики черных ботинок, шаркающих ими по темному деревянному полу. — Я знаю и возвращаюсь, — облегчение, нахлынувшее на меня, похоже на приливную волну. — Я просто, — она остановилась, поджала губы и подняла глаза, чтобы посмотреть на меня. — Наверное. У меня такое ощущение, что мы оставили все на плохой ноте.

Наклонив голову, я какое-то время изучаю сестру. Она не выглядела такой уязвимой с тех пор, как нам было одиннадцать. Впервые за долгое время я вижу боль и обиду, назревающую в ее глазах. — Мы ушли не на плохой ноте, Чак, — она фыркает при упоминании своего старого прозвища. — Ты могла бы позвонить мне, если бы хотела о чем-то поговорить.

Без предупреждения она прошла мимо меня, рухнула на кровать и закрыла лицо руками. Послышались маленькие, отчаянные рыдания. — Мне очень жаль, Дев, — это все, что я могу разобрать сквозь приглушенные крики.

Я сел на кровать рядом с ней, поглаживая ее спину, пока она рыдала. — Мне не нужны извинения, Хло. Мне просто нужно, чтобы ты поправилась, — она кивнула головой, посмотрела вверх, повернулась ко мне и обняла меня за плечи. Она продолжала плакать. Это больше эмоций, чем я когда-либо видел от нее. Ей нужно выпустить все это наружу.

— Находясь одна в этой палате, все эти мысли и чувства охватили меня, — ей удалось сказать это после еще нескольких минут тихого плача. Я провел рукой по ее волосам, молча слушая ее. — Там не было никого, кто мог бы отогнать эти мысли и чувства. Мне нечем было ошеломить себя. Все, что было в комнате со мной, — это черная дыра, которую Кэсси оставила после своей смерти, — ей потребовалось много времени, чтобы выговорить все слова, но я впитал каждое слово, и мое сердце разрывается за нее. — А потом я разрушила нашу семью. Я — причина, по которой папа ушел. Я — причина, по которой ты рано бросаешь колледж и теряешь диплом. Я не только испортила свою жизнь. Я испортила все остальные вокруг меня.

На мгновение я не мог ее отпустить. Я просто держал ее крепче, надеясь, что моя любовь к ней пронизывает все. Я схватил ее за плечи, отталкивая, чтобы ей пришлось посмотреть на меня. — Не смей чувствовать себя виноватой из-за того, что папа бросил нас. Он не был настоящим мужчиной. Он оставил нас именно тогда, когда мы в нем нуждались. Могла бы ты лучше справиться со своим горем? Да, возможно ты злодей в этой истории. Ты просто пытаешься сделать в мире как можно лучше, как и все мы, — она грустно улыбается, едва замечая, что я говорю. Вместо этого она решила сосредоточиться на своих сколах черных ногтях — тонком напоминании о том, кем она пытается быть.

Громкий веселый голос Эйдена прерывает наш момент. Вероятно, он поздравляет себя с победой в игре на Xbox или чем-то в этом роде. — Нам пришлось нелегко. Мы это знаем. Но все, что мы хотим сделать сейчас, — это помочь тебе пройти через это. Это будет тяжело, и тебе придется столкнуться с вещами, с которыми ты не хочешь. Но тебе станет лучше. Это все, что мы с мамой хотим для тебя. Этого же хотела бы и Кэсси для тебя.

Она по-прежнему хранит молчание, предпочитая слегка приподнять губу и ободряюще кивнуть головой, зная, что ей нужно вернуться. Она положила голову мне на плечо, и я положил руку ей на спину, нежно поцеловав ее в лоб. — Прости за все это, Дев. Ты мне просто был нужен.

Из меня вырывается гортанный смешок. — Да, ну, в следующий раз, когда я тебе понадоблюсь, просто позвони. Я всегда подниму трубку для тебя. Как ты вообще выбралась из этого места? — спросил я с любопытной ноткой в голосе, пытаясь снять напряжение.

Она свернулась калачиком и тихо застонала. — Возможно, я украла униформу медсестры, — это все, что мне нужно услышать. Я не хочу знать, как ей это удалось.

— Хорошо. Ну, не делай этого снова. Мне нужно позвонить в учреждение и сообщить им, что я тебя нашел. Ты еще несовершеннолетняя, и они, возможно, уже разослали желтую тревогу, — я оставил ее сидеть на кровати, а сам позвонил в учреждение и договорился отвезти ее утром. Это недалеко, и я благодарен за то, что она теперь здесь, потому что это моя проблема, а не проблема моей мамы. Я могу присмотреть за ней.

— Мне очень жаль, Дев, — она пробормотала, играя с манжетами черной толстовки. Я позволил ей одолжить после объяснения планов. — Я больше не уйду. Обещаю. Я тоже хочу, чтобы это сработало, — ее голос пронизан убежденностью. Я ей верю.

— Хорошо. Теперь давай поедим. Я умираю с голоду, — я ухмыльнулся, надеясь увидеть, как она немного расслабится. Она взвизгнула, вскочила и обняла меня.

Когда мы вышли из комнаты, она кротко сказала: — Я люблю тебя, Дев, — сказала она кротко.

— Я тоже тебя люблю, Чак.

РЕЙН

Я вытерла взбитые сливки с лица, смущенная и удивленная тем, насколько глупой я, должно быть, была, чтобы пропустить это, когда открыла дверь. Я уже знала, что что-то не так. Что касается пластиковых шариков, выкатившихся во внутренний дворик, и паутины, под которой мне пришлось ползти, но каким-то образом я пропустила красное ведро, аккуратно поставленное на верхнюю часть кладовой, прежде чем оно меня облило.

Все еще стоя в кладовой, липкая белая субстанция прилипает ко мне, пока я иду к кухонной раковине и мою руки. Белая пена отрывается, но ее заменяет какой-то странный синий краситель. К тому времени, как я нашла бумажное полотенце и вытерла столько краски, сколько смогла, это выглядело так, будто я провела день, мучая, а затем убивая смурфа. Единственная мысль, которая проносится у меня в голове, — как разозлится Лисс, когда увидит это.

Мне не пришлось долго ждать, чтобы увидеть ее реакцию: входная дверь скрипнула и она завопила, как воющая гиена. Громкий стук заставил меня поспешить к двери, но я обнаружила, что она растянулась на полу, хмурясь и проклиная имя Эйдена. Лаура стоит позади нее, поджав губы и подавляя смех. — Ты в порядке? — осторожно спросила я. Ее глаза метнулись ко мне, она протянула руку, прося о помощи.

— Я собираюсь убить его, — бормотала она про себя, входя на кухню, заставляя комнату трястись при каждом шаге. К несчастью для нее, она настолько увлеклась своими планами мести, что пошла прямо в паутину, запутавшись в ее мшистой текстуре. Теперь это я сдерживала смех. Ее длинные руки взметнулись в воздух, когда она проталкивалась сквозь него и, кряхтя, поднималась по лестнице.

Ее пронзительный крик заставил нас с Лорой действовать. Лисс была наверху лестницы, сбрасывая с нее фигуру, покрытую пластиком. — Я ненавижу его, — она проворчала, выглядя более невменяемой, чем я когда-либо ее видела. Я поймала сумку, в которой было такое ощущение, будто в нее напихали старую одежду, чтобы придать ей форму мужчины. Я должна признать, что преданность делу Эйдена и ребят действительно впечатляет меня. То, чего я бы никогда не сказала вслух, потому что предпочла бы дожить до завтрашнего дня.

Мы с Лорой прибрали комнаты на нижнем этаже, стараясь при этом избежать новых ловушек. Я уверена, что через пару недель мы обнаружим странный пластиковый шар, катающийся по дому, но сейчас он безопасен и пригоден для жилья. Лисс не выходила из своей комнаты с тех пор, как ушла. — Думаю, мне стоит пойти проверить ее, — Лаура вздохнула, смирившись с тем фактом, что ей придется отговорить Лисс от крайности. — Я слышала, зубная паста хорошо удаляет пищевые красители, — сказала она, глядя на мои руки, обращая мое внимание на синие пятна, о которых я почти забыла.

— Да, я попробую, — я улыбнулась, направляясь в свою комнату. Я украдкой проверила дверь, прежде чем открыть ее, не желая, чтобы на меня упало еще одно ведро взбитых сливок. К счастью, все было ясно. Я поспешила в ванную, приняла душ более тридцати минут, оттирая руки до крови, пытаясь избавиться от синеватого оттенка на руках. Выйдя, я выглядела хуже, чем вошла. Синий краситель каким-то образом растекся по моему телу. Это выглядело как ужасный искусственный загар в синем цвете. Отлично.

Я вытерлась, плотно обернула тело махровым халатом и направилась обратно в спальню. Когда я расчесывала волосы перед зеркалом, мое внимание привлекло движение в комнате Девина. Мои уши краснеют при одной лишь мысли встретиться с ним лицом к лицу после того, как он меня отверг. Конечно, я ожидала, что это будет неловко, но я не ожидала, что он будет выглядеть настолько отвращенным моим присутствием, как он это сделал, когда я на днях была у него на заднем дворе.

С тех пор я не могла смотреть на него, держала окно закрытым, до последнего момента пряталась внизу и немедленно ложилась спать. Однако сегодня мои глаза не могут не смотреть и не задерживаться на зрелище передо мной. Как будто кто-то потянул за струны моей души, завязал их в узел, а затем дернул до тех пор, пока они не порвались и не упали на землю, как маленькие усики. У Девина в комнате девушка. Я присела поближе к зеркалу, надеясь, что оно затмит их взгляд на меня, пока я наблюдаю за ними.

Моё сердце билось как барабан. Она просто великолепна. Как супермодель уровня великолепна. Девушку, которую я никогда не видела вживую, а только на фотографиях, которые, как я предполагала, были отфотошоплены. Ее длинные шоколадные волосы ниспадали по спине и доходили до еще более длинных ног. Разочарование течет по моим венам, когда я замечаю, что она носит его толстовку. Одна из толстовок, которые мне раньше предлагал Девин. Все рациональные мысли улетучиваются, когда я наблюдаю за разворачивающейся передо мной сценой.

Она сидит на его кровати, как будто делала это тысячу раз раньше. Он присоединяется к ней. Например, он делал это тысячу раз раньше, а затем гладит ее по спине, утешая ее, когда она движется, чтобы обнять его. Кто она? Является ли она настоящей причиной, по которой он от меня отмахнулся? Она на самом деле его тайная девушка, а он использовал меня как прикрытие? Та, которая ему очень быстро надоела. Моё сердце теперь бьётся быстрее, от покалывания дрожат мои пальцы.

Боже. Я такая идиотка, когда дело касается парней. Почему я всегда верю всей их лжи? Конечно, кто-то вроде Девина не хотел бы иметь со мной отношений. Он просто хотел использовать меня как приятеля. От этих слов меня тошнит, как будто кто-то ударил меня под дых изнутри. Я ударилась головой о стену и закрыла глаза, пытаясь выровнять дыхание. Все должно было пойти не так. Переезд сюда должен был стать моим шансом на искупление. По этому плану я только что выкопала яму размером больше, чем Большой Каньон. Вот почему это должно было быть на одну ночь. Безвоздмездно. Зачем я пыталась снова связать эти чертовы нити вместе? Я только навредила себе недопониманием.

Он специально все это устроил? Хотел ли он, чтобы я это увидела, чтобы я оставила его в покое? Я не могу сидеть в своей комнате, пока Девин тусуется с другой девушкой. Комок рвоты уже подступил к моему горлу от одной только мысли, что я увижу, как они целуются. Сидеть здесь — это просто излишне мучить себя. Я встала, взяла одежду и направился в ванную. Одевшись, я больше не стала смотреть в окно, а вместо этого решила написать единственному человеку, который, как я знала, мог бы вытащить меня отсюда.

— Итак, ты собираешься объяснить, почему ты похожа на джинна из Аладдина? — взгляд Адама скользнул по моим рукам и шее, когда он подавил смех.

— Нет, — проворчала я, скрестив руки на сиденье рядом с ним. Я не в настроении весело говорить об Эйдене и его выходках. — Я думала, ты замешан в этом?

— О нет, я не могу претендовать ни на что из этого. Я считаю, что это была умелая работа Эйдена, Девина и Джексона, — услышав его имя, у меня по спине пробежала дрожь. — У меня были занятия. Мне не удалось получить информацию о том, что они на самом деле сделали, потому что что-то всплыло.

— Что произошло? — спросила я с любопытством.

Он пренебрежительно махнул рукой. — Кое-что с Девином, — это чувство тошноты вернулось в нижнюю часть моего желудка. Это связано с девушкой в его комнате. Я в этом уверена. Я жду, пока Адам объяснит, но он этого не делает. Преданность своему другу явно сильнее, чем мне.

Устав от тишины, я наклонилась вперед, нажимая кнопки радиоприемника. — Не говори мне, что ты собираешься программировать у Тейлор Свифт, — он усмехнулся, сосредоточив взгляд на дороге. Когда я написала ему сообщение с просьбой отвезти меня в продуктовый магазин, он сразу сказал «да».

— Пожалуйста. Я уверена, что смогу найти что-нибудь еще, — я решила нажать на его заранее запрограммированные станции, удивляясь, когда одна из них вызывает у меня интерес. Из динамиков доносится старая школьная песня Blink 182, а Адам обнажает свою ослепительно-белую улыбку, подражая словам.

— Я немного приверженец старой закалки с моими музыкальными вкусами. Знаешь, вещи первых двухтысячных? — объяснил он, когда заметил мои нахмуренные брови.

— О, я знаю, — засмеялась я. — Это тоже моя любимая музыка. Моя мама играла мне ее, когда я была ребенком, — я сказала это прежде, чем осознала, как много я ему призналась.

Повернув за угол, он сказал: — Хотя это странный выбор музыки для игры твоей мамы. Я могу с уверенностью сказать, что она очень крутая в этом, — мой желудок вырывается. Моя мама была задирой. — Объясняет, почему ты такая задира.

Я рассмеялась его словам. — Брось, я далеко не задира.

Он пожал плечами и заехал на парковку. — Ты настолько задира, что просишь меня в кратчайшие сроки отвезти тебя в продуктовый магазин, — он пошутил. — Какой твой любимый альбом? Сними штаны и куртку или Клизма государства?

— У них обоих есть свои достоинства, — я впилась зубами в нижнюю губу. — Я предпочитаю их одноименный альбом.

— Спорно, — он шутит, открывая дверь, скользя вниз к моей стороне машины и открывая дверь для меня.

— Я без тебя скучаю, — один из моих любимых, — я объяснила, но не стала вдаваться в подробности, насколько это напомнило мне моих родителей.

— Это хорошая песня, я не буду этого отрицать. Конечно, я предвзят. «Песня Адама» — хорошая песня, — его губа приподнялась, и мы вместе пошли в супермаркет. — Так что же тебе нужно?

Мое сердцебиение ускорилось, когда я пыталась что-то придумать. — Мне нужны макароны с сыром, — я выпалила, он сделал паузу, ожидая продолжения. — И, э-э, мороженое.

— Тогда самое необходимое? — мы быстро прошли через двери и направились к замерзшему проходу. — Лисс или Лора тебе что-нибудь сказали? Потому что уже второй раз за столько же дней тебе хочется выбраться из дома.

Я покачала головой, пытаясь придумать, как ответить, не выдав слишком много. — Нет, с ними все в порядке. Я имею в виду, Лисс сумасшедшая, но ты это уже знаешь, — он кивает. — Просто застревание в этой комнате иногда вызывает у меня небольшую клаустрофобию. Мой разум начинает блуждать там, куда не следует, и выход просто выводит меня из головы.

— Кто тебя так завел? — я заикаюсь на секунду. — Не пытайся мне врать. Я могу сказать, что это кто , а не что, просто взглянув на тебя.

— Бывший, — говорю я, потому что это отчасти правда. — Я просто думала, что между нами что-то может случиться, но этого не произошло. Но я иду дальше.

Его брови изогнулись, и, клянусь, я увидела в этом некоторое замешательство. Он открыл дверцу морозильной камеры, дав мне возможность выбрать мороженое. Я просмотрела варианты и остановилась на ромовом изюме.

— Я понимаю. У меня дома тоже есть такая бывшая, — говорит он, закрывая за мной дверь, пока мы идем дальше по проходам. Меня охватывает то легкое чувство, которое я всегда испытываю с Адамом, то же самое чувство, которое я испытывала, когда тусовалась со своей кузиной Элли. Конечно, до того, как она переспала с моим парнем. С тех пор я с ней не разговаривала.

— Я встречался с ней всю среднюю школу, но потом она бросила мне задницу, прежде чем мы уехали в колледж, — его кроссовки скользят по полированному кафельному полу. — Некоторое время пытался связаться с ней, но сдался в начале этого года. Дал себе обещание, наконец, двигаться дальше, — я вспомнила тот день, когда я наполнила его ящики блестками. Интересно, та ли девушка на фотографии, о которой он говорит? Хотя я не могу спрашивать, это означало бы признание того, что на самом деле это я бродила вокруг его нижнего белья, а не Лисс. — Двигаться дальше важно. Тебе не кажется? — он наклонил голову, спрашивая меня.

— Да, — говорю я, чувствуя сухость в горле. Он проигнорировал нерешительность в моем голосе, обнимал меня и вел к кассе, всю дорогу шутя. Он действительно умеет меня подбодрить. По дороге домой мы анализировали песни Blink 182, и когда я вошла домой, у меня болели щеки от такой улыбки.

Я прошла мимо Лисс и Лоры, которые уже планировали очередную шутку, и направился прямо в свою комнату. Закрыв дверь, я прислонилась к ней, улыбаясь с закрытыми глазами. Всего на несколько часов я была беззаботна и отстранена от своих мыслей. Мой взгляд метнулся к окну. На данный момент это вторая натура. Боль в моем сердце вернулась, когда я увидела великолепную девушку, высунувшуюся из окна и курящую сигарету. Она выглядела комфортно и счастливо в шортах Девина и его футболке.

Подойдя к окну, я проигнорировала ее взгляды и задернула занавеску, поклявшись никогда больше ее не открывать. Я покончила с Девином и с тем, что он заставил меня чувствовать.

ДЕВИН

У вас было такое ощущение, что кто-то вас игнорирует? Ощущение, что в последний раз, когда вы их видели, вы сделали что-то непростительное, например, пукнули в лифте? Да, ну это я. Каждый раз, когда я думаю о Рейн, у меня возникает постоянное ноющее чувство, грызущее живот. На самом деле, если бы я не знал, что ей некуда идти, я бы подумал, что она уехала. Утром первое, что я делаю, это проверяю, не открыла ли она эту чертову занавеску, закрывающую мне доступ к ней. Она тоже держит окно закрытым, так что я тоже не слышу, когда она там. Когда я прихожу домой с тренировки или занятий, мой взгляд не может не смотреть на ее дом, задаваясь вопросом, не стоит ли мне просто пойти туда, выломать дверь и выцеловать ее до чертиков.

Я сталкер? Может быть?

Я крипер? Определенно.

Я ничего не могу с этим поделать. Эта девчонка связала меня вокруг своего мизинца и даже не подозревает об этом. Чем больше дней проходит, тем больше я задаюсь вопросом, правильно ли было отвергнуть ее, когда она была пьяна. Возможно, мне следовало высказать ей все свои чувства. Но что, если она просто была пьяна и возбуждена и делала все возможное, чтобы я снова переспал с ней, потому что она наконец собиралась принять мое предложение? Быть моим приятелем. То, как она вела себя на прошлой неделе и как много она общалась с Адамом, заставило меня поверить в эту историю.

Я провел рукой по лицу, устав думать об этом. Она просто девушка. Девушка, которой нужен только мой член. У меня нет времени беспокоиться о ней. Вращая телефон в руке, я подумываю еще раз позвонить Хлое. Я звонил ей по крайней мере раз в день, пытаясь убедиться, что она не собирается больше соблазнять сотрудников, чтобы получить доступ к кладовке с запасами. По дороге, чтобы высадить ее, она рассказала мне запутанные подробности о том, как ей удалось сбежать в первый раз. Она могла бы дать Джеймсу Бонду шанс заработать деньги. Я не мог не отметить, что если бы она приложила столько же усилий, чтобы поправиться, как и для побега, возможно, никто из нас не оказался бы сейчас в таком положении.

Ей понравилось это слышать? Неа. Это отрезвило настроение так же сильно, как Ковид на Рождество, но мне нужно было дать ей проверить реальность. Это серьезная вещь, которая повлияет на всю ее жизнь, если она не будет осторожна. Когда я высадил ее, она почти час плакала мне в плечо. Каждый раз, когда я звоню ей, я слышу одни и те же тихие рыдания. Ее психиатры говорят, что это все нормально, просто ее способ справиться с горем. Итак, я позволил ей. Сегодня она действительно заговорила, дав мне больше надежды, чем когда-либо. С ней все будет в порядке. Я просто это знаю.

Я отбросил телефон в сторону. Хлоя позвонит мне, если я ей понадоблюсь. Мне, с другой стороны, нужно закончить это эссе. Вероятно, это последнее, что я напишу будучи студентом колледжа, поскольку пару месяцев назад я уже заявил, что выхожу на драфт, и знаю, что не вернусь, если мне повезет попасть в армию.

Я единственный в доме, кто уходит. Эйден и Джексон не имеют права участвовать, и Мэтти и Адам решили остаться еще на год. Если бы у меня не было финансовых проблем, я, вероятно, сделал бы то же самое, просто чтобы убедиться, что у меня есть высшее образование, на которое можно опереться, но мне нужно делать то, что подходит моей семье прямо сейчас.

Я почесал затылок, снова и снова перечитывая одну и ту же строчку в этом учебнике. Я ничего не могу с этим поделать. Каждый раз, когда я пытаюсь думать о писательстве, мои мысли возвращаются к Рейн и ее идеально пухлым губам. Этот заразительный смех и то, как я чувствую себя спокойной рекой, когда она рядом. Я попробовал написать ей несколько шуток, чтобы посмотреть, растопит ли это лед, но почти не получил от нее ответа. Я знаю, что она в этой комнате ночью, потому что вижу свет, льющийся из-под занавески. Это ее тонкий способ сказать мне, что я ей больше не интересен? Возможно, но я не сдамся без боя или хотя бы обсуждения.

Я спустился по лестнице, оставив на время эссе в надежде, что какой-нибудь Дин Донг поможет мне подумать. Мэтти и Джексон сидят за кухонным столом и вместе просматривают свои классные конспекты. Я тихо машу рукой, совершая обыск кладовой, надеясь найти там вкуснейшее пирожное. Найдя то, что искал, я сел на кухонную стойку и начал жевать шоколад.

Входная дверь скрипнула, и вошел Адам с рюкзаком, перекинутым через плечо, и с глупой ухмылкой на лице. Он приветствовал нас радостно, как это делают ведущие в детских программах.

— У тебя хорошее настроение, — отметил Джексон. Мэтти едва оторвал взгляд от ноутбука, чтобы это заметить.

— Да, — задумчиво ответил Адам, бросая сумку на столешницу. Я никогда не видел его таким счастливым. Может быть, эта девчонка из дома наконец решила забрать его обратно.

— Опять тусуешься с Рейн? — предположил Мэтти, все еще сосредоточившись на экране перед собой. Моя челюсть тикает, пока я продолжаю медленно жевать Дин Донг во рту, беспокоясь, что если буду жевать слишком громко, то не услышу его ответа.

Вместо ответа он просто издает какой-то странный звук «ммм». Как будто этого должно быть достаточно для объяснения. Итак, он тусуется с Рейн, а она меня игнорирует. Возможно, он и есть причина.

Джексон встал и подошел к холодильнику, вытащив по пути диетическую колу. — В последнее время ты проводишь с ней много времени, — он сказал, и хотя это звучало как заявление, мне не терпится услышать ответ Адама.

— Да, — вот оно снова. Этот глупый задумчивый тон и ответ. Что такое Адам? Пятнадцатилетний мальчик? Он сейчас похож на этого чертового смайлика с сердечными глазами, когда он оперся локтем о кухонную стойку, выдыхая воздух и переводя взгляд то на Джексона, то на меня.

— Что происходит между тобой и Рейн? — спросил я, приподняв бровь, надеясь, что никто из них не услышит рвения в моем голосе.

— Не важно, — мои сжатые руки разжались. Я даже не знал, что они сжаты. — Мы сейчас много тусуемся. Она классная девчонка, — он пытается вести себя круто, но я вижу по его лицу, насколько она ему нравится. Мне хочется ударить его по этому красивому личику. Чувство, которого у меня никогда не было по отношению к моему лучшему другу. Приятно осознавать, что пока я общался с сестрой, он был занят Рейн.

— Ты в порядке, Дев? — спросил Джексон, хлопнув меня по плечу, заставляя меня отступить вперед.

— Да, — Адам указал прямо на меня. — Как дела у той девушки из приложения? — спросил он, и волчья ухмылка покрыла его лицо. — Эйден упомянул, что она была у тебя той ночью?

Я вздохнул, мне бы очень хотелось, чтобы Эйден этого не услышал. Я пробормотал уклончивый ответ и сказал им, что собираюсь вернуться наверх, чтобы работать, просто чтобы избежать дальнейших вопросов о Рейн и наших отношениях. Или ее отсутствие.

Когда я открыл дверь, мое сердце забилось быстрее, потому что впервые за неделю ее шторы были открыты, и она оказалась в комнате. Ее рука зарылась в волосы, когда она сидела за столом и печатала на компьютере. Глядя на нее, я чувствовал, что мои внутренности горят. Это определенно признак того, что она хочет со мной поговорить. К черту. Я устал с ней не разговаривать. Мне нужно выяснить, была ли она пьяна и болтала, или ей хотелось большего со мной, прежде чем эта история с ней и Адамом зайдет слишком далеко.

Подойдя к окну, я тихо открыл свое, а затем осторожно постучал в ее. Ее плечи заметно напряглись, а взгляд остановился на мне, не торопясь. Она слабо улыбнулась мне, подходя. Когда она открыла окно, запах ее фруктового шампуня вырвался наружу, напомнив мне о том случае, когда мне посчастливилось увидеть ее после душа.

На ней обтягивающая черная майка и спортивные штаны, без макияжа, и она по-прежнему выглядит так же красиво, как и в первый раз, когда я ее увидел. Она прислонилась к перилам, лишая меня возможности перепрыгнуть, даже если бы я захотел. Что я и сделал. Плохо.

— Как дела, дорогая? — спросил я, вытягивая слова, надеясь, что мой акцент заставит ее растаять, как в первый раз.

Она уставилась на свои руки, отказываясь показать мне свои красивые шоколадные лужицы. — Я в порядке, а ты? — её тело двигалось так, как будто она шаркала ногами, как будто она нервничала перед разговором со мной. Как будто мы никогда раньше не видели друг друга обнаженными.

Я провел рукой по волосам, пытаясь рассеять всю нервную энергию, текущую по моим венам. — Я в порядке, — вздохнул я. — Это была долгая неделя, — между нами воцаряется тишина, как будто каждую секунду, пока мы не разговариваем, к стене, воздвигающейся между нами, добавляется еще один кирпич. Мне это не нравится. Это меня раздражает. — У тебя есть еще один эпизод Холостяка? — спросил я. — Мне очень хочется узнать, с кем в итоге останется Шон, — я пошутил, надеясь, что это поднимет настроение.

Наконец она подняла голову и посмотрела на меня. — Я уже посмотрела серию этой недели, — сказала она, закусив свою идеальную нижнюю губу. Она взглянула на свой стол, а затем обратно. — На самом деле я сейчас занята работой. Наверное, мне стоит вернуться к ней, — она указывает большим пальцем на стол, и я невольно киваю.

Когда она собиралась отвернуться, я протянул руку и схватил ее за руку, не обращая внимания на волосы на моих руках. — Рейн, — сказал я, мой голос звучал напряженно и отчаянно, но в этот момент меня это не волновало. — Я думаю, нам следует поговорить о том, что произошло между нами на прошлой неделе, — я выдохнул и сказал это.

Ее глаза расширились, и она засмеялась, отмахиваясь от меня. — О чем тут говорить? Я просто была пьяна, вот и все, — она сказала, но что-то в ее ответе не казалось искренним. Возможно, дело в том, как ее щеки вспыхнули при воспоминании о той ночи.

— Ты уверена? Потому что я думал, ты хочешь поговорить о нас с тобой, — толкнул я.

Ее тело напряглось, и она высвободила руку из моей хватки. — Нет тебя и меня.

Она пошутила.

— Мы были просто приятелями, — я вздрогнул от ее ругательств. Я не привык слышать от нее такое. — Не то чтобы я действительно думала, что между нами что-то происходит, — она фыркнула, выпрямив губы. — Ты можешь продолжать общаться с девушками, и я тоже могу общаться с парнями.

Я отступаю от перил, удивленный и растерянный. Она говорит так, как будто я встречаюсь с другими людьми. Как будто у меня было время подумать о ком-то еще, кроме нее. Или я хотел. Я хочу сказать ей именно это, но она закрывает окно и занавеску прежде, чем я успеваю произнести хоть слово. Я стою там несколько минут, надеясь, что она поймет свою ошибку и вернется к окну, но она этого не делает. Развернувшись на пятках, я падаю на кровать, пытаясь понять, о чем, черт возьми, говорила Рейн.

РЕЙН

Я потеряла дар речи. Стоя в нашей гостиной, я задаюсь вопросом, когда я потеряла рассудок и самоуважение, чтобы согласиться на это. Как меня втянули в этот бардак? Чуть больше месяца назад я понятия не имела, кто такие эти люди. Я с радостью шла на занятия, насколько это было возможно, избегая своей квартиры. Это было не очень хорошо, но, по крайней мере, Гэри и Рэйчел не втянули меня в свои махинации. Теперь в центре какой-то странной драмы или прелюдии двух людей, которых я едва знаю. — Лисс, ты шутишь, да? Это все просто шутка. Ты уже перешла надо мной разыгрывать? — спросила я ровным и смиренным голосом. Мои руки потерли бархатную ткань, прилипшую к моему животу, пытаясь успокоить неприятное чувство, рикошетившее через него. Одежда тесная, я едва могла дышать.

— Зачем мне шутить? — о, да, я забыла, что у нее туннельное зрение. Все, на чем она сосредоточена, это уничтожить Эйдена. Или спуститься на него. Я до сих пор не решила, какое побуждение больше контролирует ее действия. Я просто еще одна жертва в их борьбе. — Да ладно. Это не так уж плохо, — её рука обхватила верхнюю часть моего плеча и успокаивающе сжала его. Не так уж и плохо? Последние двадцать минут я не смотрела вниз, опасаясь, что моя грудь может меня задушить. Они подняты так высоко; такое ощущение, что у меня нет шеи.

— Говорит женщина, которая его не носит, — пробормотала Лаура в стороне.

Я подняла руку и кивнула в ее сторону. — Спасибо. Почему бы тебе не надеть это? — я прицелилась в Лисс, высвобождаясь из ее хватки, пытаясь поправить трусы, которые висели высоко у меня в заднице.

Она приподняла бровь, ее губа скривилась в одну сторону. — Есть две очень веские причины, почему я не могу, — она подняла руку, указывая идеально ухоженным ногтем в небо. — Номер один, — затем тот же палец направляется ко мне. — Этот костюм едва тебе подходит, следовательно, я ни за что в него не влезу, — честно говоря, она примерно на фут выше. — Номер два, — коготь снова поднимается вверх, на этот раз к нему присоединяется еще один. — Торт слишком мал для любого из нас , но не для тебя. Ты размером с марку. Никто другой не сможет из него выпрыгнуть.

Мой взгляд скользнул по гигантскому фальшивому торту, который испекла Лисс. Она этого не заказывала. Она сделала это. Из чего, я не знаю. Но, по сути, она наняла меня стриптизершей на ночь, не спросив предварительно. — Почему я вообще должна это делать? Разве нет другого способа? — умоляла я, покачиваясь на своих 6-дюймовых лакированных каблуках и царапая колготки в сеточку, закрывающие мои ноги. Обычно мне сходят с рук каблуки, но Лисс выбрала туфли с особенно острым шипом на конце, из-за которого трудно держать равновесие.

Она покачала головой. — К сожалению, я исчерпала все свои варианты. Это единственный вариант с элементом неожиданности. Они никак не могли ожидать такого от нас, — конечно, потому что кого бы застали мертвым в этом наряде, если бы не Хэллоуин. Реальность начинает успокаиваться, у меня перехватывает дыхание, потому что под корсетом мало места для легких, и мне становится жарко. Это то, на что похожа паническая атака?

Лора рядом со мной. — Расслабься, Рейн. Никто не узнает, что это ты. Я обещаю, — я думаю, ее слова должны были меня успокоить. Они этого не делают.

— Как они не узнают меня? — я фыркнула, все еще пытаясь скрыть свое волнение.

Лисс самодовольно улыбнулась, подошла к сумке и вытащила кусок ткани. — Потому что ты будешь это носить, — она сунула мне в лицо черную латексную маску. Я держу его, с интересом рассматриваю и задаюсь вопросом, где, черт возьми, она его купила, но это тот сеанс истории поисковых систем, на который я не хочу останавливаться.

— Однако это закрывает только половину моего лица. Ребята видели меня достаточно, чтобы сказать, что это я.

— Не после того, как я надела на тебя этот светлый парик… — она гордо поднимает его. — И немного ярко-красной помады, — Лисс действительно все продумала. Любая надежда, что я могла избавиться от этого, разбилась, когда она окрасила мои губы в красный цвет, похожий на хвост сатаны. Я не могу придумать другого оправдания, чтобы не делать этого.

— Есть ли причина, по которой ты просто не наняла настоящую стриптизершу? — это мой последний выход. Единственное, что могло заставить ее увидеть смысл. Я не умею танцевать. Я определенно не могу быть соблазнительной. И все же она ожидает, что я выйду и встряхну хвостовое перо, как будто я в музыкальном клипе Джейми Фокса.

Она прищурилась: — У меня не было времени нанять её, и я не могу рисковать, что стриптизерша нацелится не на тех парней. Ты точно знаешь, на кого тебе нужно обратить внимание, — слова вырвались у меня во второй раз за эту ночь. — Это не так уж и важно, все, что тебе нужно сделать, это вылезти из торта и потанцевать достаточно близко к ним, чтобы ты могла вытащить их телефоны из карманов. Лаура сделает все остальное. Просто, — она пожала плечами, и это прозвучало так легко. Так легко. Думаю, она все продумала, и некоторые любители футболок в четверг носят меньше. Возможно, я ханжа.

— В любом случае, Адам видел тебя реже, — Лора отмахнулась от колебаний, которые я собиралась высказать. Моя голова метнулась в ее сторону. — О, не притворяйся такой удивленной. Вы двое были привязаны к бедрам с тех пор, как переехали, — она улыбнулась. — Не смущайся, это мило.

Мой рот был открыт. Смущенная. Я думала обо всех случаях, о которых она могла говорить. — Нет, между нами ничего нет.

Она подозрительно посмотрела на меня. — С кем ты сегодня обедала? — я не ответила. Она уже знает. — И с кем ты шла домой? — тишина.

— Есть ли причина, по которой ты меня преследуешь? — риторически спросила я. — Как вы оба знаете, сегодня у него день рождения. Я всегда планировала пригласить его на обед, а мы живем по соседству. Было бы странно не прогуляться с ним, — по крайней мере, мое объяснение имело смысл в моей голове.

На ее лице медленно расплывается улыбка. — Конечно. Все, что поможет тебе чувствовать себя лучше, — она молчит с минуту, и мне кажется, что я вышла за рамки ее допроса. — Разве он не пригласил тебя на свидание в первый день, когда ты переехала?

— Да, — отвечаю я, но с тех пор он ничего не упоминал. — Это потому, что он не знал меня тогда. Он знает меня сейчас. Мы просто друзья, — я объяснила, и это правда. Всякий раз, когда я была рядом с ним, мне всегда было легко, как будто я знала его всю свою жизнь. Как будто я могла сказать ему что угодно. Но не в том смысле, что мне нужно рассказать ему все. Это не то, что я чувствую, когда я с Девином. Он мог испепелить мою душу одним лишь взглядом. И тут снова мой желудок. В последнее время он делал это каждый раз, когда я видела его или думала о нем. Главным образом потому, что мне не нравилось, как у нас все закончилось. Закончено. Это такое последнее слово. Мы даже не начали. Он уже нашел свою следующую приятельницу. Мне просто хотелось бы сказать что-нибудь, когда у меня была такая возможность. Как могло быть, что между нами все уже кончено?

У меня так сильно болел желудок, что я закрыла шторы и отказывалась его видеть целую неделю. На самом деле я думала, что могу умереть, если снова случайно увижу его с этой девушкой. Думая о его руках, обнимающих ее, его губах, целующих ее кожу, его теле поверх ее. Нет, спасибо. Он должен целовать и прикасаться ко мне вот так. Только он этого не хотел. По крайней мере, больше нет. Он насытился.

Вчера я по глупости думала, что уже все пережила. Мы только что провели вместе две ночи. Вот и все. Я большая девочка. Я ушла от Клэя и была с ним много лет. Я тоже могла бы уйти от этого. Когда его костяшки пальцев заскрежетали по моим окнам, и я увидела его взъерошенные темные волосы и нахальную ухмылку, я могла бы упрекнуть себя за такую мысль. Я неохотно подошла к тому, что было похоже на марш смерти. Я никогда не знала, что вступаю в разговор о «расставании», прежде чем вступить в него, случайно вступив в него. Я струсила и решила этого избежать. Мне не нужно было, чтобы он объяснял мне все причины, по которым он меня не хотел. С тех пор, как это произошло, я много думала о нашей ситуации, и все стало совершенно очевидным. Я не та девушка, с которой ты соглашаешься. Я практикующая. Я девушка, с которой парни весело проводят время. Тот, с кем они тусуются, пока не найдут ту самую. Я не думала, что это я, пока Девин и Клэй не доказали это.

В его взгляде читалась печаль, и я знала, я просто знала, что он пытается мягко меня подвести. Мысль о том, что он сидит в моей комнате и говорит, что не хочет быть со мной серьезным, потому что на самом деле он был с кем-то другим, вызвала у меня рвоту. Я сделала то, что сделал бы любой здравомыслящий человек: сказала ему, что занята, и снова закрыла занавеску.

Даже мимоходом услышав его имя сегодня за обедом, у меня покалывали кости. Жаль, что я не жаждала его, как голодная собака. Возможно, это пойдет мне на пользу. Сегодня вечером Девин, вероятно, принесет свою новую игрушку. Увидев их вместе, я почувствую себя лучше. Как будто сорвала пластырь.

— Я уверена, что он не откажется и от большего, — Лора толкнула меня локтем с ухмылкой на лице, заставляя меня вернуться к ним в комнату. Адам. Верно. Мы говорим о нем. Не Девин.

— Адам великолепен, — он. Он великолепен, весел и умен, и в нем есть все, что может пожелать девушка. — Это просто…

Лисс поднимает руку. — У нас нет времени на это, ребята, — она прервала меня, накинув мне на голову парик и заправив под него мои волосы. — Рейн нужно забрать этот торт в ближайшие две минуты, прежде чем двое парней из братства, которым я заплатила, чтобы они ее отвезли, будут ждать снаружи, — она выхватывает маску из моих рук, обхватывает мое лицо и удерживает на месте длинный светлый парик, пряди которого щекочут заднюю часть моих бедер. С молниеносной скоростью Лора и Лисс переносят меня через верх торта. Теперь, когда я ближе, я чувствую запах картона и, когда они закрывают меня крышкой, я благодарна, что у меня нет клаустрофобии. Я крепко сжала ноги, опасаясь, что если пошевелюсь, то могу сломать картон слишком рано. Полагаю, здесь ничего не происходит.

Я попытался поправить штаны; торт становился все больше с каждой неровностью дороги, по которой перекатывались мальчики из студенческого общества. Я слышала, как они жаловались на вес торта, пока им не удалось найти что-нибудь, на чем его можно было бы раскатать. Крепко держась за тело и выплевывая пряди синтетического парика, я думаю о том, как я здесь оказалась. Что именно сюда привела меня жизнь. Кто знал, что каждое событие всей моей жизни приведет меня к этому моменту? На мне костюм из черного мятого бархата, который как минимум на размер меньше, и маска, ухо которой застревает на ленте, скрепляющей торт. Нет парня, почти нет цели и танкетка. Ага. Я сейчас действительно выигрываю в жизни.

Как я собираюсь это сделать? Мне нужно привлечь внимание пяти парней, при этом следя за тем, чтобы никто не увидел, как я краду их телефоны. Будет чудо, если это сработает. — Привет, ребята, — слышу я приглушенный голос. — Что это? — голос подавил смех. Я именно такой. Шутка. Один из мальчиков, держащих торт, дает ему какой-то общий ответ, и тогда, когда я чувствую, что торт поднимают, я могу только надеяться, что меня несут на вечеринку.

Переполненная комната наполняется тишиной, сквозь картон отскакивает бас. Вечеринка уже в самом разгаре. Адам пригласил меня на вечеринку, и мне интересно, заметит ли он, что я не приду, а Лора и Лисс придут. Когда торт ставят на стол, раздаются аплодисменты. Если бы они только знали, что их ждет очень плохое выступление в роли Диты фон Тиз. Я до сих пор не придумала, как я вылезу из этого торта каким-либо образом, который можно было бы интерпретировать как сексуальный.

Заиграла песня Birthday Sex, и это моя реплика. У меня есть два варианта: я могу просто не выпрыгивать из торта и надеяться, что никто его не откроет, пытаясь меня найти. Однако эта идея была упущена: Лисс откроет торт и сама вытолкнет меня наружу. Другой вариант: я проталкиваю картон и делаю все возможное, чтобы соблазнить наших соседей лучшим интерпретирующим танцем, который я могу сделать. Это интерпретативно, потому что я ни в коем случае не являюсь прирожденным танцором на балетках. Добавьте сюда эти каблуки, и в будущем я, возможно, попаду в больницу. Мы на полпути к вечеринке. Возможно, все будут слишком пьяны, чтобы заметить неспособность стриптизерши танцевать.

— Ничего не произойдет, — шепчу я себе, как будто когда-нибудь буду к этому готова. Я делаю глубокий вдох и подтягиваюсь, проталкивая верх картонного торта руками вперед.

ДЕВИН

Я сделал вид, что пью пиво. Эта вечеринка воняет. Я сохраняю на лице фальшивую улыбку, потому что сегодня день рождения Адама. Здесь полно охотников за майками, море красной формы почти ослепляет меня. Сейчас межсезонье, но эти люди по-прежнему ведут себя так, будто мы только что выиграли игру на этой неделе, а они — трофей. Я подошел к Джексону, опрокинув пиво, стоя рядом с ним, прислонившись к кухонной столешнице и осматривая комнату.

— Неплохая вечеринка, — говорит Джексон, запрокидывая голову в сторону улыбающихся девушек. Ладно, возможно, это не самая худшая вечеринка, на которой мы были. Там воняет, потому что последние пару часов я бродил по этому месту, выглядя как потерявшийся щенок. Я полностью ожидал увидеть здесь Рейн сегодня вечером. В конце концов, сегодня день рождения Адама, и я думал, что она, по крайней мере, верна ему. Когда Адам рассказал мне, что сегодня обедал с ней, я подумал, что жевание осы причинит мне меньше боли. Судя по всему, они до сих пор не поцеловались, так что все еще в игре. У меня все было спланировано. В ту минуту, когда она войдет в дверь, я собирался схватить ее за запястье, потащить вверх по лестнице в свою комнату и показать, как сильно я скучал по ней последние несколько недель. Однако этого не произошло. Главным образом потому, что она не удосужилась появиться.

Когда я собирался сдаться, мне в голову пришла идея. Если ее здесь нет, то она у себя дома. Я осмотрел комнату в последний раз, подтверждая свои подозрения. Лаура стоит рядом с Мэтти и смеется вместе с ним, в то время как Лисс, что неудивительно, хмурится, глядя на Эйдена, жующего лед. Если они оба здесь, значит, Рейн дома одна. Мне недолго осталось. — Я собираюсь пойти на несколько минут.

— Ты не можешь выйти под залог, чувак. Сегодня день рождения Адама, — парирует Джексон, глядя на самого именинника. Адам расслабленно лежит на диване, а несколько горячих девушек соперничают за его внимание. Почему он не может просто заинтересоваться одной из них? У него достаточно поклонниц, чтобы оставить Рейн в покое. Она моя во всех смыслах и целях.

— Похоже, Адам прекрасно справляется без меня, — говорю я.

Приветственные возгласы и крики прерывают наш разговор, когда в поле зрения появляется гигантский торт, который ставится прямо перед Адамом. — Кто заказал стриптизершу? — Джексон вопросительно толкнул меня локтем.

Я пожал плечами. — Я этого не делал. Наверное, Эйден. Он такой заядлый пес, — музыка становится громче, аплодисменты начинают усиливаться, и мы все с нетерпением ждем, что будет дальше. Может, мне удастся ускользнуть, когда стриптизерша будет в полном разгаре? Тогда этого никто не заметит.

Звук рвущегося картона разносится по комнате, и первое, что появляется, — это танцующие две изящные руки. Больше ничего не происходит в течение добрых тридцати секунд. Только руки изящно танцуют. Наконец руки схватили края торта и высунули пару черных кроличьих ушей. Медленно, очень медленно кролик поднимается, показывая сексуальную блондинку. Каждая часть ее лица закрыта, за исключением ярко-красных губ в форме сердца. Они кажутся знакомыми, но я не могу понять, что именно.

Выйдя из-под торта, она возится, ей трудно взять ее в руки. Это так же сексуально, как ребенок, путешествующий по родовым путям. Неуклюже и грязно. Она, должно быть, новенькая. — Помоги ей выбраться, Адам, — Эйден издевается со стороны. — В конце концов, она твой подарок, — девушка изо всех сил пытается встать, а я наблюдаю, как Адам неохотно идет к торту, оглядывая вечеринку. Наверное, ищу Рейн. Он ступил на стол, где лежал торт, и протянул руку, поднял девушку, как будто это была пустяковая вещь, и помог ей выбраться из торта, сохранив хотя бы часть ее достоинства.

Впервые я могу увидеть ее по-настоящему. Она крошечная штучка в невероятно модном винтажном костюме кролика плейбоя. Я не могу оторвать взгляд от ее форм. Ее губы. Что-то меня к ней тянет, но я не могу понять, что именно.

Адам выглядел обеспокоенным, стоя рядом с ней. Кончики его ушей порозовели, когда кролик обвила руками его шею, ожидая, что он уберет ее со стола. Это не наш тип вещей, тем более, что здесь много неловко выглядящих девушек. Я задавался вопросом, почему Эйден это устроил, но когда я оглядываюсь, я замечаю, что он и Лисс находятся в ожесточенном споре. Я не удивлюсь, если он устроил это просто для того, чтобы специально ее разозлить.

Кролик мало танцует, она слишком занята, цепляясь за Адама изо всех сил, и медленно покачивает бедрами, проводя руками по его груди. Ее ногти царапаются на ходу. Я сделал глоток пива, с удовольствием наблюдая за происходящим. Он выглядел шокированным, а она выглядела неловкой. После нескольких минут неудобного танца кролик разворачивается, откидывая набок свои длинные светлые волосы.

Она выглядит так, словно ищет кого-то в комнате, пока не возвращает свое внимание к Адаму. Похоже, он отступил, надеясь, что его доброе дело было сделано. Толпа взревела, когда она прижала обе руки к его груди, заставляя его упасть на диван позади него. Он чуть не уронил пиво, настолько был удивлён. Он обязался больше из страха, чем из чего-либо еще.

Порхнув вокруг, она прижалась задницей к его промежности. Адам был не единственным, кто чувствовал себя неловко из-за этого зрелища. Я был готов отказаться от вечеринки. Какая-то больная часть меня надеется, что Рейн войдет прямо сейчас и все рухнет для них как потенциальной пары. Я придурок. Скажи мне что-нибудь, чего я не знаю.

Что-то в лице девушки вызывает у меня воспоминания. Этот рот кажется знакомым, когда она улыбается, заставляя Адама держать ее за бедра, пока она прижимается к нему всем телом. В одно мгновение она повернулась и положила руки на верхнюю часть его бедер, в опасной близости от его промежности. Толпа насмехалась, когда она предоставила публике полный обзор своей задницы. Адам извивался под ней и с каждой секундой становился все краснее.

Я наклонился к Джексону, который хихикал над выступлением. — Как ты думаешь, кролик выглядит знакомым? — спросил я, пытаясь получше рассмотреть ее лицо.

Он перевел взгляд на меня и изогнул бровь. — Нет. Ты ходил в стриптиз-бар без меня? — он дразнил.

Я покачал головой, снова внимательно наблюдая за кроликом. — Нет. Я видел ее раньше. Просто не могу сказать, где.

Джексон наблюдал, как Адам еще дальше отодвинулся от кролика. Какое-то время это было смешно, а теперь стало просто неловко. — Может быть, она ходит в Кови и просто пытается оплатить обучение, — предположил Джексон, пожав плечами.

Кролик наклонился вперед, ее лицо было в нескольких дюймах от лица Адама, и она выставила задницу на всеобщее обозрение. Ее трусики, не совсем стринги, но и не совсем трусы, задрались высоко. Я поморщился, думая о том, как это должно быть неудобно. Это не помешало мне рассматривать изгиб ее задницы, пока мои глаза не остановились, и, клянусь, мое дыхание тоже. Прямо на этой восхитительной заднице было очень знакомое родимое пятно. Это та самая родинка, которую я шлепал и кусал в ту первую ночь, когда мы переспали. Я хорошо это помню, потому что это была лучшая ночь в моей жизни.

Рейн?! Мой разум не успевает за всеми мыслями, проносящимися в нем. Какого черта она здесь делает в такой одежде? Какого черта она устраивает Адаму самый неловкий танец на коленях в его жизни? Она покачнулась, просто стоя на этих каблуках. Это сюрприз для Адама? Какого черта она устроила для него такое шоу? Это не может быть она. Она не такая. Должно быть другое объяснение.

Мой взгляд обыскал комнату и заметил, что Лора была рядом с Адамом и с интересом наблюдала за Рейн. Лисс все еще была рядом с Эйденом, но сейчас они не разговаривали. Они тоже были загипнотизированы ужасным танцем на коленях. Должно быть, это часть какой-то тщательно продуманной шутки.

Рейн оборачивается, и я не могу поверить, что мне потребовалось так много времени, чтобы понять, что это она. Эти сиськи. Эти губы. Эти бедра. Я идиот. Мой член становится твердым, наблюдая за ней, потому что я так сильно ее хочу. Я слишком занят, рассматривая ее тело, чтобы заметить, что она смотрит на меня снизу вверх, наблюдает за тем, как она кусает нижнюю губу. Я знал, что эти губы мне знакомы. Я чувствую присутствие Эйдена, когда он пересекает комнату, собираясь уйти. Она тут же оживляется, наблюдая за ним, и поспешно уходит от Адама, чтобы следовать за Эйденом. Адам выглядит с облегчением, качает головой и вытирает лицо.

Ревность течет по моим венам, когда я наблюдаю, как она приближается (насколько это возможно на этих каблуках) к Эйдену. Она похлопала его по плечу, ожидая, пока он обернется, прежде чем поднять грудь в его сторону. Я смотрю, как мой друг облизывает губы, прижимая ее к себе. Мысль о том, что она прижимается к нему, слишком сильна. Мне нужно остановить это, но я не могу звать ее на глазах у всех. Никто не знает, что это она, и, зная ее, я уверен, что она хочет, чтобы так и оставалось.

Эйден опускает руки на бедра Рейн, прижимая к ним пальцы, а его голова падает ей на плечо. — Куда ты идешь? — спросил Джексон, я даже не заметил, как уже пошел в их сторону.

— Теперь моя очередь с кроликом, — пробормотал я, больше для себя, но услышал его смех сзади. Подойдя к ним, мои глаза прожгли дыры в руке Эйдена. его мизинец уходил намного дальше на юг, и он выпрямился, когда увидел, что я приближаюсь.

— Эй, Дев, — усмехнулся он. Я полностью проигнорировал его и сосредоточился исключительно на Рейн.

Мой рот встретился с ее ухом. — Могу ли я получить один из этих танцев, дорогая? — прошептал я, надеясь, что она поймет, что я ее узнал. Ее тело вздрогнуло от моего голоса. Я знал, что между нами что-то есть. Ей просто нужно прекратить всю эту чушь с Адамом.

Ее руки оторвались от Эйдена, и она повернулась, глядя на меня. Как ее никто не узнает? Эти глубокие шоколадные глаза сразу выдают ее. Она медленно кивает, все еще сосредоточенная на мне. — Девин, ты грязный пес. Просишь вот так, — Эйден усмехнулся. Я почти не заметил. Горячего взгляда в глазах Рейн было достаточно, чтобы сжечь целый тропический лес.

Я протянул ей руку, и она изящно согласилась. Все, о чем я мог думать, это то, как сильно мне хотелось снова ее поцеловать. Не помогло и то, что она продолжала кусать нижнюю губу. Мой план состоял в том, чтобы вывести ее из комнаты, оставить ее одну и спросить, какого черта она делает. Хотя она не дала мне такой возможности. Она оттащила меня назад и повела к дивану, все еще на виду у всех. Ее взгляд скользнул по моим соседям по комнате. По какой-то причине она хочет, чтобы мы все были здесь.

Она толкнула меня на кожаный диван, Адам все еще сидел в стороне, наблюдая за каждым движением этого дисплея. Она перекинула через меня ногу и усадила свою пухлую задницу мне на колени. Зрелище, которое я люблю смотреть без зрителей.

Ее идеальная персиковая задница сидит прямо на моем паху, а ее грудь требует внимания. Я могу только надеяться, что мои джинсы достаточно толстые, чтобы скрыть мои усилия. Положив одну руку мне на плечо, она прижимается ко мне, проникая в музыку и толпу. Сегодня вечером она была наименее неловкой, и мне хотелось бы думать, что это потому, что она со мной.

Она наклонилась ближе, схватила обе мои руки и положила их на свои ягодицы. Это было сделано с профессиональной точностью, и только когда она заходит за мою спину, я понимаю, что она делает. Она пытается вытащить телефон из моего кармана. Я мог бы остановить ее сейчас, разоблачить их шутку, но при этом я бы разоблачил ее как кролика. Слишком много камер записывают это, чтобы ей было комфортно.

Вместо этого я сохраняю спокойствие, кладя руки на ее задницу, чтобы никто больше этого не видел. Я не собираюсь отрицать, как приятно это чувствовать, когда её принимаешь. Я сжимаю её для пущей меры. Да, такая же мягкая, какой я его помнил. Она завизжала на меня, пытаясь подавить улыбку. Ее губы касаются моей ключицы, и моя рука инстинктивно запускает ее в волосы только для того, чтобы натянуть на нее парик. Это заставило ее отступить и оглядеть комнату. Я отодвинул его назад, сделав вид, что не заметил.

Как только мой телефон оказывается на диване, она отрывается от меня, оставляя меня в напряжении и угрюмом настроении. Она подходит к Джексону, в глазах которого виден страх. Не потому, что он ее боится. Нет. Его подруга Олана здесь, и если она увидит, что он общается с Рейн, она негласно заставит его заплатить. Однако Рейн не получила записку; она танцует вокруг него, пока он тверд, как доска. Я думаю, она пытается отодрать свою попку, но похоже, что она сломала лодыжку.

Кажется, большинству людей наскучили выходки кролика, но я не могу перестать смотреть на Рейн, задаваясь вопросом, как далеко она собирается зайти. Она заметила Мэтти, подошла к нему и раздвинула его ноги, чтобы можно было встать между ними. Неожиданный ход. Мэтти выглядит потрясенным в течение двух секунд, затем обнимает его, уткнувшись лицом в ее шею. Вот и все. Я задолбался. Все, что я вижу, это красный цвет. Я убью его, если эта рука опустится ниже.

Я встаю и подхожу к ним. — Эй, чувак, ты в порядке? — спросил Мэтти, когда рука Рейн пробегает по его темным волосам. Я не отвечаю, решив сосредоточиться на необходимости разжать челюсть, иначе у меня не останется зубов. Она поворачивается в объятиях Мэтти, прижимаясь задницей к его промежности, почти не замечая меня, какой дрянной поворот событий.

Вот и все. У меня было достаточно. Низкое рычание вырывается из моего горла, когда я схватил ее, прижимая к своей груди. Она споткнулась на пятках, и ее маленькие ручки нашли равновесие на моих грудях. Она уставилась на меня своими большими миндалевидными глазами, закусив губу, и, чувак, мой член снова шевельнулся. Эта маска кролика такая горячая, и у меня не было времени прийти в себя после ее предыдущего танца со мной. Она сжимает мою рубашку кулаками и двигает бедрами под грязный R’n’B трек, играющий из динамиков. Она даже не замечает, как сводит меня с ума.

Парни вокруг меня аплодируют, называя меня собакой, пока я держу ее за задницу. На данный момент я не хочу, чтобы кто-то еще прикасался к ней. Каждый раз, когда она пытается отойти, я притягиваю ее обратно к своей груди, крепко прижимая к себе спереди. Если бы это была любая другая девушка, мне было бы все равно. Но Рейн моя. Нравится ли мне или ей признавать это или нет. Она вскрикнула, когда мои пальцы схватили ее за задницу немного сильнее. — Ты выглядишь горячей, как кролик, дорогая, — прошептал я ей на ухо, и она тяжело вздохнула. Я почти уверен, что она знает, что теперь я знаю, что это она. Мои пальцы впиваются в ее ягодицы, как я делал это два раза, когда мы спали вместе. На тот случай, если ей понадобится проверка.

Она огляделась вокруг, а затем снова ко мне. — Я должна идти, — сказала она со случайным британским акцентом. Она пыталась меня сбросить? Она выскользнула из моей хватки, ковыляя к торту, и когда она добралась туда, те же два парня из студенческого общества помогли ей вернуться. Вот так она ушла, и все парни на вечеринке засвистали. Я посмотрел на диван, помня, что мне нужно взять телефон, но к тому времени, когда я вернулся, его уже не было.

После того, как торт был выложен, неудивительно, что Лаура и Лисс исчезли. Итак, теперь я был без телефона и в замешательстве, со стояком.

Примерно через 10 минут после того, как я увидел, как Рейн превращается в торт… слова, которые я никогда не думал, что произнесу. Она вернулась в дом, как будто она не была просто одета, как в моей самой дикой фантазии. Те, которые я узнал только после того, как увидел ее в нем. Ее джинсы свисали низко до бедер, а пушистый свитер, который она носила, скрывал все плохие кроличьи настроения, которые она раскачивала раньше. Она махала людям, проходя сквозь толпу. Беззаботная до чертиков.

Я пошел на кухню, взял колу, чтобы скоротать время, размышляя, когда будет уместно подойти и поговорить с ней. Когда я отвернулся от холодильника, она, прислонившись к стойке напротив меня, одарила меня застенчивой улыбкой. — Привет, — сказала она своим обычным голосом. Голос, которого я не знал, по которому так скучал. — Ты уронил это там, — положив телефон на стойку, она подтолкнула его ко мне. Неужели она действительно думает, что я настолько пьян, что не знал, что она это взяла?

— Спасибо, — я схватил телефон, все время глядя на нее, гадая, что же она с ним сделала. — Как думаешь, мы могли бы поговорить, дорогая? — спросил я ее.

Ее тело прогнулось назад. — Может быть, как-нибудь в другой раз. Мне нужно поздравить Адама с днем рождения, — ее глаза не встречаются с моими, и я не утруждаю себя упоминанием того, что знаю, что она сегодня уже разговаривала с Адамом. В чем смысл? Она дает мне четкие сигналы, что я ей больше не интересен. Сейчас ей нужен Адам.

Я вздохнул, открывая телефон. Первое, что я проверил, это мои сообщения, готовые заняться устранением повреждений. К счастью, они с этим не заморачивались. Следующее, что я проверил, — это мои аккаунты в социальных сетях. Нет, ничего там. Я нахмурил брови, возможно, они не смогли проникнуть в мой телефон, потому что он требует распознавания лиц. Я сунул его в карман и в последний раз взглянул на Рейн. Она обнимала Адама, даря ему одну из своих идеальных улыбок. Те, которые, как я думал, были зарезервированы для меня. Я развернулся на пятках, поднимаясь по лестнице в свою комнату. Я не останусь здесь, чтобы смотреть, как он общается с единственной девушкой, которую я хотел с тех пор, как приехал в Кови.

РЕЙН

Я скомкала лист бумаги в руке, открывая дверь в дом, отчаянно пытаясь сдержать свои эмоции. Это не должно меня сломать. Это была просто глупая шутка. Лисс и Лора просто мои соседи по комнате. Они не друзья. Мне бы хотелось сказать это себе, прежде чем согласиться участвовать в их дурацких играх. Я почти не знала их, но моя потребность понравиться им преобладала над моей потребностью в самосохранении. Их смех эхом разнесся по коридору, и я обнаружила, что иду на кухню.

— Нет. Нет. Это лучшая часть, — Лисс фыркнула, поставив видео на паузу. Они сгрудились над ее телефоном, и я точно знала, на что они смотрят. — Посмотри на лицо Адама, когда она наклоняется вперед, — Лаура наклонилась ближе, шум видео заполнил комнату, они смеются, как гиены. Из меня. Сжав губы, я закрыла глаза, пытаясь подавить ярость.

Слишком увлечённые видео, они не заметили, как я вошла в комнату или стояла там несколько минут, ожидая, пока они выключат повтор моего самого большого унижения. После очередного приступа хихиканья я бросила кулак на стол со скомканным листком бумаги. — Достаточно, — взревела я, явно не сдерживая гнева. — Вы знали, что по всему кампусу развешаны объявления о розыске? — я подтолкнула листок бумаги так, чтобы они увидели искаженную картинку с моей кроличьей мордочкой. В кампусе началась новая игра, люди пытаются узнать, кто этот кролик. Моя мать была бы огорчена, если бы узнала, что именно в этом заключался мой опыт в колледже. Лора и Лисс смотрят на меня с раскрытыми ртами. Без сомнения, они были удивлены моей вспышкой гнева, но не им пришлось надеть этот дурацкий костюм. Их не зря унижали. Это верно. НИЧЕГО. Оказалось, что когда Лисс получила телефоны, она не подумала, что у них будут пароли или распознавание лиц для доступа к ним, а это означало, что нам пришлось их вернуть. Никаких шуток. Поэтому все, что я делала, было напрасно. За исключением моего смущения.

— Рейн, я… — начала Лаура, у нее слегка перехватило дыхание.

Я подняла руку. «Секс на день рождения» продолжал играть на заднем плане, дразня меня своими волнообразными тонами. Я не могу сосчитать, сколько раз видео, где я танцую со всех сторон, было репостено в Интернете. — Брось это. Я не хочу слышать твои извинения, — я повернулась к Лисс, ярость пылала в моих глазах так ярко, что я чувствовала жар. — Это я извлекаю пользу из твоих глупых шалостей. В следующий раз делай свою грязную работу. Я закончила с этим, — и я закончила с тобой. Вот что я хочу сказать, но что-то меня удерживает. Может быть, дело в ее грустных широко раскрытых глазах, когда она смотрит на меня в ответ, или в том, что я предпочитаю ничего не говорить, чем уйти, сказав то, о чем позже могу пожалеть. Я узнала, что никогда не знаешь, когда с кем-то произойдет ваша последняя встреча.

После минуты молчания, в которую я их ошеломила, я развернулась на каблуках и пошла к ступенькам, ведущим к своей комнате. — Я прекращу шалости. Мне очень жаль, — она быстро прохрипела, как будто ее пластыря в виде извинений было бы достаточно, чтобы исправить этот беспорядок. — У меня никогда не было намерения причинить тебе боль, — но ты это сделала. И тебе было все равно. Я молчала, просто поднималась по лестнице, считая каждую ступеньку. Меня научили чему-то, что поможет уменьшить мою тревогу.

Когда я добралась до своей комнаты, я проверила, что шторы все еще закрыты, в этот момент это был рефлекс страха, что Девин будет там и будет ждать, чтобы сказать мне, что у него есть девушка или что-то в этом роде. Когда берег прояснился, я упала на кровать, позволив подушкам задохнуться всего на мгновение. Я была зла. Злюсь на себя за то, что всегда соглашаюсь на требования Лисс. Злюсь, что позволила Девину залезть мне под кожу. Злюсь, что Клэй и Элли заставили меня начинать все сначала. И злюсь на дальнобойщика, который увез моих родителей. Жгучий жар, накопившийся в моей груди, был новым. Я научилась подавлять свой гнев, загоняя его глубоко внутрь себя и сосредотачиваясь на будущем. О вещах, которые я могла контролировать. Не на людях. Люди по своей сути подводят вас, хотят они того или нет.

Возможно, я слишком остро отреагировала, маска кролика все время скрывала мою личность, и до сих пор никто не догадался, что это я. Просто видеть объявления о розыске и слышать студентов, о которых я даже не подозревала, смеяться над своей неспособностью танцевать — это уже слишком. Внутри меня похолодело и разозлилось, как будто меня обманули. Единственные два человека, с которыми я могла поговорить об этом, были теми же двумя людьми, которые изначально одели меня в этот костюм. Прошло уже больше недели, и я думала, что к настоящему времени все утихнет, но все до сих пор об этом говорят.

Это заставило меня почувствовать, что Лоре и Лисс плевать ни на меня, ни на то, что произошло. Я думала, что помогаю им. Будучи хорошим другом и соседом по комнате, но почему-то я снова стала шуткой. Они просто использовали меня в своих целях, а потом смеялись над этим. Просто такое ощущение, что для меня это та же старая история, с тех пор как мне пришлось переехать в Луизиану. Клэй и Элли использовали меня. Полагаю, Девин использовал меня, чтобы отвлечься, а теперь Лора и Лисс тоже использовали меня.

Я сбросила подушку с лица, позволив ей упасть на пол. Сидеть в этой комнате и жалеть себя — это не то, что улучшает мое настроение. Все, что я делаю, это прокручиваю всю ситуацию в своем мозгу снова и снова, что злит меня еще больше. Хуже всего для меня сидеть здесь и думать об этом. Мне нужно выйти. Я смотрела в потолок, размышляя, что мне делать. Мне в голову пришла идея. Мое сердцебиение замедлилось. Это то, что мне нужно было сделать с тех пор, как я вернулась из Луизианы. Я избегала этого. Хочу ли я поехать туда в таком состоянии? Я не уверена. Возможно, это поможет мне внести некоторую ясность. Может быть, я почувствую себя более связанной, и, черт возьми, мне так хочется чувствовать связь. Я схватила телефон, заказала «Убер» и вышла из дома, игнорируя мольбы Лисс и Лоры.

Стоя в конце дороги, пять минут казались пятью часами. Водитель Uber опаздывал, и у меня кончалось терпение. Мое тело напряглось, когда я услышала его голос. — Рейн? — он не пытается меня успокоить, но в ту минуту, когда его хриплый голос достиг моих ушей, я не могла не растаять. — Ты в порядке? — спросил он, положив руку мне на плечо и заставляя меня повернуться. Я этого не сделала. Я знала, что если посмотрю ему в глаза, каждая часть моего существа захочет обнять его и никогда не отпускать. Он просто твой друг. Зачем ему хотеть, чтобы с тобой было что-то большее, если он может выбирать женщин? — Рейн, — он упорствовал, вместо этого двигаясь вокруг меня и подняв большим пальцем мой подбородок, чтобы я смотрела на него.

— Я в порядке, — сказала я, мой взгляд все еще был сосредоточен на земле. Его карие глаза умели обезоружить меня без каких-либо усилий, и мне нужно было быть в здравом уме для того, что я собиралась сделать.

— Ты не очень хорошо выглядишь, — он прошептал.

Визг шин эхом разносился по улице. — Это моя машина, — сказала я без эмоций. Все, на чем я была сосредоточена, это на том, как мне выбраться отсюда и сесть в машину, ничего ему не раскрыв. Он молчал, наблюдая, как подъехала машина, и открыл мне дверь, как настоящий джентльмен. Я пробормотала «спасибо», прежде чем упасть на сиденье.

Его громоздкое тело приблизилось ко мне, и он закрыл дверь, прежде чем я успела возразить. — Мы готовы ехать, — сказал он водителю, постукивая по подголовнику. Устроившись поудобнее и пристегнув ремень безопасности, он повернулся и посмотрел на меня с самодовольной улыбкой на лице.

— Что ты делаешь? — спросила я, слишком ошеломленная, чтобы протестовать.

Он ковырял ногти: — Похоже, тебе не помешала бы компания, а у меня есть время, — сказал Девин, все еще ковыряя кутикулу. Что, черт возьми, он думает, что делает? Я не просил его приходить. Он не может знать, куда я иду.

— Со мной все в порядке. Ты можешь остановить машину? — я спросила водителя. Рука Девина сжалась в моей, теплое тепло пробегало по моему телу и ломало мою решимость, как карандаш. Мне для этого нужен был кто-то, хотя я не хотела этого признавать. Он был мне нужен. Я была связана с ним. Мы были связаны друг с другом невысказанным образом.

— Дорогая, либо ты позволишь мне ехать с тобой в этой машине, либо я поеду за тобой. Ты выбираешь. Но я не оставлю тебя одну, — его большой палец успокаивающе потер мою ладонь. Хотела ли я, чтобы он знал, куда я направляюсь? Думаю, рано или поздно он узнает.

Я фыркнула, откинувшись на сиденье и приказывая водителю продолжать движение. Всю сорокапятиминутную поездку мы просидели молча. Он все время держал мою руку, нежно сжимая ее каждый раз, когда слышал, как у меня сбивается дыхание. Я не знаю, что он делал и как он появился из ниоткуда, но я была рада, что именно он нашел меня.

Колеса скрипели на гравийной яме внизу, и мне хотелось бы, чтобы у меня хватило смелости взглянуть прямо сейчас на лицо Девина. Он понятия не имеет, во что ввязался, это точно. Его рука не ускользает от моей, когда водитель сообщает нам, что мы прибыли, и приходит осознание того, что мы на самом деле делаем. Что я собираюсь сделать. Он открыл для себя дверь и удивил меня, вытащив и меня со своей стороны машины. Он обнял меня, и у меня не было другого выбора, кроме как обнять его в ответ.

— К кому ты приехала? — тихо спросил он, не отрываясь от нашей хватки. Его дыхание щекотало мою шею, согревая меня изнутри.

Могу ли я это сделать? Могу ли я произнести эти слова вслух впервые с тех пор, как это произошло? Я думала, что уже закончила с этим. Я думала, что пошла дальше, но все обрушилось, как цунами, и сразу же ударило меня, когда машина припарковалась. — К моим родителям, — я пискнула. Мне не пришлось говорить это снова. Девин уже знал, он просто хотел, чтобы я это сказала. — Тебе не обязательно было приходить, — но я рада, что ты это сделал.

Он взял меня под руку, прижимая к своему твердому телу. — Да, я это знаю, — сказал он, проводя меня к кованым железным воротам и остановившись, когда мы прошли через вход. — Я подожду тебя здесь, — он решительно сказал, отпуская меня, мое тело было похоже на вялую лапшу без его железного стержня, который мог бы удерживать меня устойчиво.

Я спотыкалась, как новорожденный олень, пытаясь пройти дальше на кладбище, но почти не продвигалась вперед. Я оглянулась через плечо, и он ободряюще улыбнулся мне. — Ты пойдешь со мной? — спросила я, мысль о том, чтобы идти в одиночку, меня ужаснула.

Его руки были в карманах, он откинулся на пятках и уверенно улыбнулся мне. — Конечно. Не могу дождаться встречи с ними, — сказал он, сделав несколько шагов, чтобы добраться до меня, и снова заключил меня в свои объятия. На этот раз я обняла его за талию, позволяя ему взять на себя большую часть моего веса, и повела его дальше.

Когда мы подошли ближе к надгробиям, в моей голове пронеслось воспоминание о том, как я была здесь в последний раз. Моя тетя прижимала меня к себе с одной стороны, а Элли держала меня за руку с другой. Это было все, что у меня осталось, когда я плакала в плечо тети, желая, чтобы это я ушла вместо них. Теперь я была сиротой. Никто не любит меня. Не с кем поговорить. Мне пришлось оставить все позади не потому, что мне хотелось, а потому, что пришлось. Мне больше некуда было идти. Мне было 16, и мне пришлось начинать все сначала, как девушке, у которой умерли родители.

Я ожидала, что при этой мысли у меня в животе перекатится комок рвоты, к чему я привыкла время от времени в эти дни, но почему-то с волной эмоций было легче справиться, когда теплое тело Девина утешало меня. Возможно, он никогда не станет моим, но я проведу этот момент с ним и буду ценить его вечно. Мы остановились прямо возле цветущей вишни, которая затеняла моих родителей. Дрю и Хейли Пенниуорт были выгравированы на камне. Это кажется таким постоянным. Прошло четыре года с тех пор, как я была здесь. Я знаю, что прошло слишком много времени, но я слишком боялась прийти, беспокоясь о том, как я справлюсь. Девин сжал мое бедро, напоминая, что он здесь ради меня. Без его ведома он — единственное, что меня сейчас держит.

Я упала на колени перед серыми камнями, мокрая грязь хлюпала по моим джинсам, пока я перечитывала их имена, как будто это могло что-то изменить. Как будто это заставило бы меня чувствовать себя по-другому. Я так много хотела им сказать, но слова ускользали от меня. Вместо этого я просто сидела с родителями впервые за много лет, позволяя слезам течь по моим щекам, пока я тихо думала о них.

Мне бы хотелось, чтобы они были здесь, чтобы поговорить. Я скучаю по разговорам с мамой о последних сплетнях из королевской семьи и скучаю по обыденным болтовням моего отца о «Джайентс» и «Форти Найнерс». Я скучаю по тому, чтобы быть нормальной. Мне не хватает семьи, которая заботилась и защищала меня. Но больше всего я просто скучаю по их присутствию и их объятиям. Когда меня обнимают так, будто ты для кого-то самое дорогое, это редкость, и мне этого не хватает. Я скучаю по ним. Боже, я никогда не хотела чего-то большего.

Слеза упала мне на руку, чувствуя себя глупо в присутствии Девина, я вытерла щеку. Я услышала, как он сидел рядом со мной, прежде чем увидела его. Он нежно положил руку мне на плечо, позволив мне прислониться головой к его груди, пока мы сидели и смотрели, как дерево покачивается на ветру. — Ты обещаешь однажды рассказать мне о них? — спросил он с надеждой и искренностью, пронизывающей его голос.

— Ммм, — я тихо согласилась, пока мы сидели и смотрели прямо перед собой. Медленное дыхание Девина не давало мне покоя, напоминая, как нам повезло, что мы живы. Как мне повезло, что у меня есть друг, который последовал бы за мной сюда, хотя понятия не имел, куда я направляюсь. Девин особенный. Я это уже знала. Я всегда буду дорожить нашей дружбой, потому что боюсь, что именно так нам и суждено было быть друг с другом. Факт, который мне придется принять.

Мы наблюдали закат; Девин не заставлял меня двигаться. Именно садовник сообщил нам, что они закрываются, и заставил нас уйти. Наши джинсы были мокрыми от долгого сидения. Он снова взял меня за руку и повел к выходу. — Что бы ты хотела делать теперь? — спросил он, наклонившись и вытирая оставшиеся слезы с моих щек.

— Наверное, нам стоит вернуться, — приезд сюда дал мне ясность и время подумать. Как бы мне не хотелось этого признавать, то, как я рассталась с Лорой и Лисс, казалось мне неправильным. Мне нужно вернуться и поговорить об этом. Я не могу продолжать уходить от своих проблем, надеясь, что они решатся сами собой.

Он кивнул, слегка улыбнулся мне и достал телефон, чтобы заказать такси, обведя большим пальцем мою ладонь. Пока мы ждали, я оглянулась на парк, наблюдая, как птицы летают над головой. Именно в этот момент я кое-что поняла. Мои родители никогда не оставляли меня. Их тела, возможно, и похоронены в этом парке, но их души не там. Их души со мной. В моем сердце. Место, которое они никогда не покинут.

Дорога обратно к нашим домам прошла как в тумане. Мы не разговаривали. Нам это не нужно было. Я поделилась с этим человеком некоторыми из самых интимных моментов, и никогда не чувствовала себя более спокойно по этому поводу. Ни разу за наше маленькое путешествие он не спросил меня, что случилось и куда мы идем. Полагаю, для него это не имело значения. Он просто хотел быть рядом, чтобы мне стало лучше. Он знал, что мне нужно, еще до того, как я это сделала. На моих губах появляется улыбка, потому что я не могу просить ничего большего, не так ли?

Он открыл мне дверь, протягивая руку и ожидая моего согласия. — Хочешь, чтобы я пошел с тобой? Поругался с Лорой и Лисс? Полагаю, поэтому ты и расстроилась, — пошутил он. Думаю, он видел, как я хлопнула дверью, уходя. — У меня настроение поохотиться на каких-нибудь воббитов, — он усмехнулся, производя впечатление Элмера Фадда.

Я улыбнулась, чувствуя себя гораздо менее истеричной, чем до того, как отправилась в это маленькое приключение. — Нет, все в порядке. Мне нужно поговорить с девочками самостоятельно. У нас есть кое-какие незавершенные дела, — я вздохнула. Я ни за что не расскажу Девину всю правду о том, что произошло между нами. Он был на мне, когда думал, что я была кем-то другим в этом костюме, что было еще одним доказательством того, что он не хочет меня таким. Было бы просто неловко упоминать, что на самом деле он схватил меня за задницу. Как бы мне это ни нравилось. — Спасибо, что съездил со мной сегодня, — я сказала, мой голос был тихим, и я не могла смотреть ему в глаза. Я хотела сказать гораздо больше, например, спасибо за то, что ты был рядом со мной, когда никого больше не было. Спасибо, что увидел меня, когда никто другой не увидел. Слова крутились на кончике моего языка, и их никогда не произнести, я слишком боялась, что если бы я это сделала, он убежал бы в горы или сказал бы мне правду. Что я просто его подруга.

Моя голова все еще была склонена, когда я почувствовала, что его руки притянули меня ближе. — Иди сюда, Док, — пробормотал он, со смехом притягивая меня к себе в еще одно объятие. Его мужественный запах овладел моими чувствами, и я растворилась в его объятиях. Я чувствовала, что принадлежу этому месту; Я просто хочу, чтобы он тоже так себя чувствовал.

— Девин, ты пьян? — спросила я, поднимая голову и глядя на его глупую улыбку. Он взглянул на меня, его губы изогнулись в стороны.

— Нет. Это ничего, — пошутил он, покачав головой. — Думаю, у меня просто слабость к жукам, — я в замешательстве наклонила голову, и он проигнорировал мою вопросительную бровь, решив поцеловать меня в лоб вместо того, чтобы вдаваться в подробности. — Я отпущу тебя, Док, — его губы двинулись вниз, поцеловав меня в щеку и оставив мою кожу покалывать, когда он ушел. Он пошел назад, все время наблюдая за мной, и как раз когда он собирался повернуться, подмигнул и засмеялся. Наш момент вместе был таким, что мне хотелось большего, потому что независимо от того, сколько времени я провожу с ним, этого никогда не бывает достаточно.

Я смотрела, как он идет по подъездной дорожке, а затем глубоко вздохнула, готовясь к дерьмовой буре, которая вот-вот разразится. Я не хотела драться. Во мне мало что осталось. Мне просто хотелось забыть о сегодняшнем дне и надеяться, что танец зайчика скоро забудется.

Как только я открыла дверь, Лора и Лисс бросились ко мне, обняв меня и обильно извиняясь. Лисс говорит первой: — Мне очень жаль, Рейн, мне вообще не следовало просить тебя об этом. Я сообщила обо всех видео в социальных сетях и заставила Джексона и Мэтти удалить все видео, листовки вокруг кампуса, — говорит она на одном дыхании. — Я никогда больше не буду просить тебя вмешиваться в мое дерьмо. Я заключила перемирие с Эйденом, — она объяснила с гордостью и засмеялась, когда мои брови взлетели вверх. Если бы я знала, что это все, что мне нужно сделать, чтобы заставить их остановиться, я бы ушла несколько недель назад. Однако я не собираюсь спрашивать ее, как выглядит перемирие с Эйденом.

— Просто пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, не оставляй нас, — умоляла Лора. — Мы действительно хотим, чтобы ты была здесь, — наступает мгновенная пауза. — Не только потому, что мы ненавидели последних четырех соседей по комнате. Что мы и сделали. Но потому, что ты нам действительно нравишься, — Лисс кивнула.

— Я зашла слишком далеко. Мне очень жаль, — я закатила глаза от их драматизма, хотя мне было не намного лучше. По крайней мере, они попытались это исправить.

— Пока я больше не буду участвовать в этой ерунде с тобой и Эйденом. Я останусь, — я уже не говорю, что мне больше некуда идти. Мне нужно, чтобы угроза звучала реальной.

Лисс просияла. — Ни в коем случае. Я буду держать все это при себе и каждый раз, когда увижу видео, буду сообщать об этом.

Я уныло пожала плечами. — Теперь оно где-то там. Сейчас от него невозможно избавиться, — Девин помог мне обрести новое чувство спокойствия. — По крайней мере, люди не могут сказать, что это я.

— Мы заказали немного китайской еды, не хочешь ли ты присоединиться к нам? — Лаура указала на неоткрытые коробки на столе. — Мы как бы ждали тебя, — я согласилась и в итоге провела с ними большую часть ночи, смотрела телевизор и разговаривала о всякой ерунде. Возможно, я еще не полностью им доверяю, но, по крайней мере, они пытались помочь остановить распространение этой информации, и я думаю, люди до сих пор не знают, что это я.

К тому времени, как мы закончили, я зевала в руку, готовая рухнуть на кровать. — Я заканчиваю, — я зевнула, вытянув руки над головой.

— Убедись, что твое окно закрыто, — Лисс ухмыльнулась, и я изогнула бровь. Она знает о моих ночных встречах? — Если Девин узнает, что ты была кроликом, начнется ад.

— Почему? — я встала и направилась к лестнице.

— Когда ты танцевала вокруг парней, Девин всегда был позади тебя, наблюдая, как собака в течке. Ему нравилось то, что он видел, — она рассмеялась. В каком-то смысле я почувствовала облегчение: она имела в виду именно то, что она имела в виду, а не ночные визиты Девина. Я остановилась на ступеньках, думая о том, что сказал Девин, и ахнула. Ваббит. Док. Ошибки. Это все отсылки к Элмеру Фадду. Это был его способ намекнуть, что он знает, что под этим скрывается я?

О боже мой.

Мое сердце бьется быстрее, поэтому ли он был таким настойчивым, заставляя меня сесть к себе на колени и уводя меня от других? Он пытался мне помочь? Я бросилась к своей двери и остановилась перед ней, поглощенная множеством вопросов и нуждающейся в ответе. Была уже полночь, поэтому я решила, что мои вопросы подождут до завтра. Вот тогда я устрою Девину настоящий гриль.

РЕЙН

Когда на следующий день я вернулась домой с учебы, все, что мне хотелось, это поговорить с Девином. Я целый день думала обо всем, что произошло между нами, и, возможно, я слишком поспешно отказывалась разговаривать с ним каждый раз, когда он просил поговорить. Возможно, он не пытался отмахнуться от меня, а хотел прояснить ситуацию. После вчерашнего нам нужно было поговорить, и я была готова рискнуть своими чувствами. У меня было к нему так много вопросов, и я не могла дождаться прямого ответа. Моя голова мотнулась в сторону, когда я открыла дверь спальни, надеясь, что увижу его сидящим за столом или лежащим на кровати так сексуально, как он это делает. Хотя его там не было. Только его темная пустая комната, и мое сердце упало, зная, что мне придется ждать дольше.

Я со вздохом плюхнулась на кровать, планируя закутаться в розовое пушистое одеяло и забыть обо всем, пока не услышу, как вошел Девин. Когда моя голова коснулась мягкой подушки, я закрыла глаза и почувствовала, как что-то прохладное прокатилось по моим векам. Я подпрыгнула от любопытства, когда поняла, что это роза скользнула по моему лицу. Я изучала идеальные красные лепестки; это напомнило мне те, что были в «Холостяке». На моей подушке лежала записка из слоновой кости, на которой небрежным мужским почерком было нацарапано мое имя.

Я выдернула конверт и провела рукой по спине, обнаружив внутри рукописную записку.

Рейн,

Такое ощущение, что по дороге мы как-то сбились с пути.

Позволь мне пригласить тебя на ужин сегодня вечером.

Я буду у тебя дома в 8.

Там нет подписи. Ему это не нужно, потому что я точно знаю, от кого оно. Я чувствую, что мое лицо сейчас треснет от счастья. Девин хочет меня пригласить. Я вскочила с кровати и тут же от волнения остановилась на месте. Мой собственный холостяк хочет меня пригласить. Я провела розой по лицу, сдерживая визг. Какой хороший выбор, и, возможно, это его способ признать, что между нами что-то пошло наперекосяк.

Интересно, не поэтому ли его нет в комнате? Он подскочил, чтобы оставить эту записку, и собирается сделать мне сюрприз позже. Я не смогла сдержаться и громко завизжала. Я никогда раньше не была так рада пойти на свидание с кем-либо. Впервые меня можно описать как бабочку в животе.

Я проверила время. Было уже 6:45, и мне хотелось произвести хорошее впечатление. В конце концов, если мне повезет, я, возможно, позже приглашу его в фэнтезийный люкс, он же мою спальню. Закончив душ, я уложила волосы идеальными волнистыми завитками внизу и накрасила их дымчатым макияжем глаз. Я точно знала, что хочу надеть, еще до того, как заглянула в свой шкаф. Мое короткое платье с длинными рукавами, расшитое золотыми блестками, висело на спинке стула. Я улыбнулась, зная, что поясница удивит Девина. Это то, что я бы надела, если бы была на «Холостяке» и пошла бы на одну из этих коктейльных вечеринок. Я схватила пару золотых туфель Jimmy Choos с ремешками. Те, которые я купила на eBay, потому что они идеально подходили к этому платью, и надела их. Когда я посмотрела на себя в зеркало, клянусь, я начала дрожать. Вообще-то я собираюсь пойти на свидание с Девином. Настоящее свидание.

Я в последний раз взглянула на его окно. В тот момент это было больше по привычке, а его все еще не было. Это должно означать…. Динь-динь. Я подпрыгнула, когда раздался дверной звонок, и у меня перехватило дыхание от волнения. Он относится к этому как к настоящему свиданию, подходя к двери и все такое. Я схватила сумку и пошла на лестничную площадку.

Лора уже открыла дверь, и я захихикала от волнения, когда увидела в его руках дюжину роз. Они закрывали его лицо, но я могла сказать, что он был одет в костюм. Лора смеется над словами Девина, и я спешу вниз по лестнице, следя за своими шагами. Когда я наконец добралась до последний лестницы, я остановилась как вкопанная. Продолжай улыбаться. Не колебайся. Мой рот начал болеть от напряжения, которое я прилагала к нему, пытаясь выглядеть естественно, хотя мое сердце превращалось в ничто. Это не Девин держит розы, такие же, как та, что стоит в моей комнате. Это Адам. Он выглядит великолепно в своем костюме с голубой рубашкой под ним. Это просто. Я ждала Девина.

— Рейн, — он улыбнулся, приняв меня, нерешительно передавая розы. — Я так рад, что ты смогла это сделать, — я сжимала розы, как будто они были моим спасательным кругом и единственным, что удерживало меня от полного краха. И снова я каким-то образом убедила себя, что я могу понравиться Девину. Сколько раз ему придется дать понять, что мы просто друзья, прежде чем я пойму намек? Мне хочется плакать и топать в свою комнату, как ребенку, но мне нужно держать себя в руках. Передо мной великолепный парень, который хочет меня пригласить, и я ни в коем случае не собираюсь ставить его в неловкое положение перед Лорой. Больше не думаю о Девине.

— Спасибо, Адам. Они прекрасны, — сказала я, крепко обнимая его. Если я не смогу держаться за розы всю ночь, мне понадобится что-нибудь, что поможет мне встать. Когда я отстранилась от него, он нежно поцеловал меня в щеку, и мне сразу стало ужасно. Должна ли я пройти через это?

Он последовал за мной на кухню, пока я наполняла вазу водой. — Они прекрасны, — похвалила я, ставя цветы в вазу. Он прислонился к стойке и улыбнулся мне. — Откуда ты узнал, что это мои любимые розы? — спросила я, чувствуя сладкий аромат.

— Ну, они вне времени, красивы, сильны и элегантны, — он перечислил, делая паузу после каждого слова, наблюдая за моим лицом. — Все, что напоминает мне о тебе, — его глаза суровы и полны искренности. Почему у меня такое чувство, будто Питбуль только что выжевал мне сердце?

— О, Адам, я не знала, что ты такой придурок, — я пошутила, надеясь, что смогу ослабить напряжение между нами.

Он засмеялся вместе со мной, вздернув подбородок и оглядев меня с ног до головы. — Ты выглядишь великолепно, — он встал из-за стойки и подошел ко мне, положил руку мне на бедро и нежно поцеловал меня в щеку. Дрожь пробежала по моей спине, но это была неприятная дрожь. Это было то, что заставило меня нервничать и чувствовать себя виноватой. Все это время я думала о Девине, но забыла, что Адам уже пригласил меня на свидание. Я думала, что мы только что переехали в эту милую зону друзей.

Он криво улыбается мне и пятится. — Теперь ты готова позволить мне пригласить тебя на это свидание? — он спросил. Мой желудок вырвался наружу; Я не могу поверить, что нахожусь в таком положении. Передо мной стоит великолепный парень, который хочет пригласить меня на свидание, изо всех сил старается, чтобы я почувствовала себя особенной, а все, что я делаю, это думаю о ком-то другом. Кто-то еще, кто бесчисленное количество раз давал понять, что я его не интересую, кроме секса. О, и еще так получилось, что он его сосед по комнате.

— Конечно, — я говорю с легкой улыбкой. Мне следует пойти, потому что он приложил все усилия, и мы друзья. Это не то, что я хочу потерять, и я могу поговорить с ним о вещах в ресторане, когда нас только двое. Я приняла его ожидающую руку, позволила ему отвести меня к машине и все время чувствовала тошноту.

Я устроилась на деревянном сиденье, оглядывая все пары. Их обожающие взгляды — напоминание о том, что я здесь не с тем парнем. Ресторан шикарный, и, сидя здесь, во внутреннем дворике, под мерцающими огнями, я не могу не думать о том, насколько все это безнадежно романтично. Я никогда не была на таком свидании, Клэй предпочитал отвезти меня в местную пиццерию, а потом мы целовались в его машине. Девин — единственный человек, который пригласил меня на свидание, и это определенно было не для свидания, как бы я ни пыталась убедить себя в обратном.

Я взглянула на своего свидания на вечер, он потрясающе великолепен. — Это место красивое, — прошептала я. Он пробормотал тихое «спасибо», проследив за моим взглядом, оглядываясь и на другие пары, мне было интересно, о чем он думает. — Как ты нашел это? — спросила я, изо всех сил стараясь вести светскую беседу.

— Я погуглил, — сказал он, проведя рукой по взлохмаченным светлым волосам. Он нервно возился с меню, пока не встретился со мной взглядом, глубоко голубые глаза впились в меня. Я была удивлена тем, как он нервничал, учитывая, что до этого мы тусовались бесчисленное количество раз. Я положила свою руку поверх той, которую он держал на столе.

— Ты в порядке? — спросила я с ободряющей улыбкой.

Он нерешительно улыбнулся в ответ, слегка прищурившись. Я задавалась вопросом, не слишком ли мое платье блестящее и из-за этого на меня трудно смотреть. Вероятность, о которой мне следовало подумать, прежде чем задумываться о том, чтобы надеть его. — Да, извини. Это глупо, — он отмахнулся от моей руки, откинувшись на спинку стула. У него что-то на уме, и я собираюсь вытянуть это из него. — На самом деле я уже давно не был на свидании, — он полуулыбнулся мне, наблюдая, как его пальцы постукивают по дереву стола.

Там определенно что-то есть. Я пока не давлю на него. — Я тоже, — я ободряюще улыбнулась. — Я была со своим бывшим парнем столько лет, что почти забыла, каково это — снова встречаться, — сказала я, игнорируя свое последнее горе.

— Парень из Луизианы? — он спросил. Чем больше мы с Адамом тусовались, тем больше мы разговаривали, и я, возможно, пару раз мимоходом упомянул Клэя. — Как долго ты была с ним?

— Около четырех лет, — я фыркнула. — Какая трата, — качая головой, я до сих пор не могу поверить, что мне потребовалось так много времени, чтобы увидеть его истинное лицо. — А ты? Как долго ты был со своей?

От этого вопроса у него вскинулась голова. За все время, пока мы с Адамом тусовались, он только один раз рассказал о своей личной жизни, и то для того, чтобы рассказать мне о девушке, которая разбила ему сердце, когда он пошел в колледж. — Хм, мы вроде как время от времени встречались последние пару лет в старшей школе, — его губы сжались, когда он вспомнил это воспоминание. — Она сломала это почти сразу после выпускного бала, — его рука постучала по столу, пока он молча вспоминал это воспоминание.

Я посчитала в уме. Адам младший, а это значит, что прошло три года с тех пор, как он расстался с ней, и с тех пор он не был на свидании. Должно быть, он отбивается от девушек. У него на столе до сих пор стоит ее фотография в рамке. Облегчение течет по моим венам. Он никогда не был в меня влюблен. Не может быть, потому что он все еще безнадежно влюблен в нее. — Ну, она явно не знает, как сильно ты ее любишь, если она так легко тебя отпустила, — я предлагала. Адам — ловушка. Кто знает, если бы я не встретила Девина той ночью, возможно, наша история сложилась бы по-другому.

Ему потребовалась минута, чтобы осознать то, что я сказала. Когда он это сделал, он поднял голову и нахмурил брови. — Я до сих пор не люблю ее, — сказал он. Похоже, он пытался убедить себя больше, чем меня. — В любом случае, она уже много лет встречается с каким-то парнем, — и вот оно. Настоящая причина, по которой он пригласил меня на свидание. Ему нужен отскок. Кто-то, кто заставит его забыть о девушке, в которую он действительно влюблен.

— Ты когда-нибудь говорил ей, что чувствуешь? — спросила я, ободряюще держа его за руку.

Он фыркнул и покачал головой: — Ох, она знала, что я к ней чувствую. Ей было все равно. Я никогда не был ее конечной целью, — он рассказал мне, развалившись в кресле и совершенно забыв, что мы должны были быть на свидании. Но я благодарна, это значит, что мне не придется ему отказывать. Его глаза расширились, когда он посмотрел на меня с ухмылкой на лице. Я уверена, что та же мысль пронеслась и у него в голове. Мы просто друзья. Он слегка усмехнулся. — Мне очень жаль. Мы должны были быть на свидании, а тут я начинаю тосковать о какой-то другой девушке.

Я отмахнулась, смеясь сама. — Нет, Адам, не волнуйся об этом. Эта девушка не понимает, как ей повезло, что такой парень, как ты, так в нее вложился. Даже спустя столько времени, — мой ответ его не убедил, но он слегка улыбнулся. У нас все хорошо. — Должна признаться, я была удивлена, когда это ты пригласил меня на свидание, вроде как прошел мимо всего этого.

— Да, возможно, у нас было, — он пожал плечами: — Я не знаю, — он указал между нами: — Я подумал, что это может помочь. Первое, что я подумал, когда увидел тебя, было то, насколько ты красива и насколько ты не похожа на Хейден. Это было для меня впервые смотреть на других девушек после нее. Не то чтобы я не пробовал. Просто ни с кем не общался. Когда мы начали тусоваться, я думал, что ты крутая. Правда, у меня не было таких же чувств. Я так и сделал с ней, но подумал, что, возможно, между нами что-то может вырасти.

Я поморщилась. — Когда тебе приходится вот так рационализировать, тебе не кажется, что это слишком много работы? — я снова схватила его руку в свою, приближая к себе. — Ты мне очень нравишься, Адам, но как насчет того, чтобы оставить его плутоническим? Может быть, я могла бы помочь тебе с Хейден или найти способ помочь тебе забыть ее.

«Друзья» — это для меня неплохо. Он улыбнулся в ответ.

— Извините, что прерываю, но вы уже решили, что хотите заказать? — официантка прервала меня, испортив момент. Мы не торопились за ужином, и я позволила Адаму монополизировать разговор, рассказывая мне все о Хейден. Он был как плотина. В ту минуту, когда его стены рухнули, он не мог перестать говорить. В старшей школе с ними произошло много всякой ерунды. И я могла сказать, что это повлияло на его уверенность. Но то, как он не переставал улыбаться, когда говорил, заставило мое сердце разрываться. Его любовь к ней вселяла во меня надежду, что однажды я найду кого-то, кто будет любить меня так же сильно. Если бы я его еще не нашла.

К концу вечера мы согласовали план, согласно которому Адам попытается вернуть свою бывшую. Я думала, что наш ужин пройдет не так, но я бы не стала его менять ни на что. — Можно вопрос? — сказал Адам, когда мы надевали куртки. Я кивнула. — Кто, по-твоему, пришёл пригласить тебя на свидание, если не я?

— Кто сказал, что я не думала, что это был ты? — откуда он узнал?

— Ты, — он посмеялся. — Раньше ты сказала, что была удивлена, что это был я, когда ты спустилась по лестнице. Ты определенно кого-то ждала. Ты ни для кого не стала бы так одеваться, и твоя улыбка была такой искренней, — он приподнял бровь, и я почувствовала, как мое лицо покраснело. Меня поймали, и я не могу придумать, как выбраться из этого. — Да ладно. Ты только что больше часа слушала, как я говорю о моей давно потерянной любви. Дай мне что-нибудь.

Я поджала губы. — Просто парень, — сказала я, отмахиваясь от этого. — Мы познакомились в приложении для знакомств в кампусе, но я думаю, у него есть девушка, — хоть я и не хочу лгать Адаму, я также не хочу признаваться, что спала с его соседом по комнате.

Адам обнял меня, когда мы вместе шли на парковку. Неловкое напряжение между нами теперь полностью исчезло. — Похоже на Девина, — мои глаза расширяются, а спина напрягается, когда я немедленно пытаюсь о чем-то подумать. — Он встретил в этом приложении какую-то девчонку. С тех пор он одержим ею, — он засмеялся, покачав головой. — Это приложение проклято, клянусь, я до сих пор получаю гневные сообщения от девушек, которым я не ответил после того, как Эйден заставил нас играть в эту дурацкую игру, — сказал он легкомысленно.

— Ах, да?

— Да, они одержимы. Но я думаю, что Девин нашел драгоценный камень. Он мало что мне рассказал, поэтому я знаю, что он заботится о ней. Ему нравится держать свои карты близко к груди, — или он просто сдерживает мое обещание. — Однако я думаю, что теперь все закончилось. Каждый раз, когда я спрашиваю его о ней, он просто мычит, как пещерный человек, в ответ. Хотя я время от времени вижу, как он смотрит в свой телефон, и мне интересно, разговаривает ли он с ней.

Адам открыл для меня дверцу своей машины и закрыл ее, когда я села. Пока он ходил вокруг машины, я размышляла, сколько вопросов о Девине мне сойдет с рук, прежде чем он заподозрит подозрения. Это он его упомянул. Не я. — А у Девина нет девушки? Я могла бы поклясться, что на днях видела девушку в его комнате, — спросила я, как только он открыл дверь, стараясь говорить более беспечно, чем я чувствовала. Хотя желание задать этот вопрос, возможно, и раскрыло мое прикрытие.

Он наклонил голову и, прищурившись, посмотрел на меня. — У Девина уже несколько месяцев в комнате не было девушки. Их отталкивает запах, — он посмеялся. Он ошибается. Я была там несколько раз, так что, возможно, он знает не так много, как я думаю. — Ой, подожди. Ты говоришь о Хлое? — сказал он, глядя на меня в поисках подтверждения. Я пожала плечами, но почувствовала боль в животе. У нее было имя, и оно было красивое, обычное. Хлоя. Могу поспорить, что у нее не было мертвых родителей, и она водила его в кино, а не на кладбища. — Она была высокой и с темными волосами? Какая-то готическая атмосфера в ней? — я кивнула. — Это сестра Девина, — он объяснил, и потребовалось несколько секунд, чтобы все понять. Его сестра?

— Та, что в Техасе? Что она здесь делает?

Беспокойство отразилось на лице Адама, и он начал извиваться на своем месте. — Я, э-э, не думаю, что мне следует об этом говорить. Возможно, тебе следует спросить у Дева подробности, если хочешь знать, — он объяснил и прав. — Почему это имеет значение?

— Хм? — улыбка расплылась по его лицу, когда он посмотрел на меня.

— Почему так важно, есть ли у Девина девушка? — он изложил мне вопрос с ноткой юмора в голосе. На этот раз я извивалась.

— Это не так, — я агрессивно покачала головой.

— О, это действительно так, — поддразнил он, указывая на мое лицо. — Детка, ты краснеешь. Может быть, поэтому Девин замолкал каждый раз, когда кто-нибудь из парней спрашивал меня о тебе?

— Он молчал?

Затем до него дошло, он ахнул от осознания. — Ты девушка из приложения? — сгорбившись, я опустила взгляд на руки, играя пальцами и кивнула. Сейчас нет смысла это скрывать. — Неудивительно, что Дев ведет себя со мной странно, — он покачал головой и посмотрел на крышу. — Если бы он сказал мне, что ты — это она, я бы немедленно отступил, — он завел двигатель и поехал прочь: — Я идиот, что не увидел этого раньше. Конечно, конечно это была ты. Странные, ошеломленные взгляды, ощупью кролика, недовольные звуки, которые он издавал, поднимаясь по лестнице. Это потому, что это была ты, — он засмеялся: — Я идиот.

— Я сказала Девину ничего не говорить, — я ответила смущенно.

Он просто посмеялся над этим. — Давай. Мы должны отвезти тебя домой, прежде чем Девин узнает об этом. Мне нужно быть откровенным и сказать ему, что это не свидание. Тогда извинится. Ты видела размер рук этого парня? Он мог бы сделать какие-то повреждения стен… или моего лица.

ДЕВИН

— А где Адам? — спросил я Мэтти, пока жевал чипсы и смотрел игру. Я удивлен, что его здесь нет. «Каролина Ягуарс» играют, и он редко пропускает игру. Особенно, когда они побеждают.

Мэтти почти не слышал меня, слишком сосредоточившись на поездке. — Разве ты не слышал? — Эйден хихикнул в мою сторону. — Он ушел с Рейн, — он сделал паузу, позволяя этому осознаться. — На свидание, — он произносил каждое слово так, будто мне требовались разъяснения. Сука.

Хруст.

Хруст.

Хруст.

Мои зубы скрипели о соленые чипсы, пока я пытался сохранять хладнокровие. Мне хотелось выдохнуть, чтобы не взорвать стену, зная, что это привлечет слишком много внимания в этой комнате.

— Что-то не так, Дев? — спросил Эйден, и на его лице заиграла ухмылка. Когда я поднял глаза, все парни обеспокоенно смотрели на меня. Во всех моих попытках успокоиться я, по-видимому, уничтожил пакет чипсов, превратив их в комок.

Облажавшись еще больше, я откинулся на диван. — Я в порядке, — сказал я, стиснув челюсти. Я знаю, что выглядел и говорил не очень хорошо. Я был зол, и все это знали. Здесь я думал, что мы с Рейн добились прогресса. Вы можете простить парня за то, что он подумал, что вчерашний день мог для нее что-то значить.

Я только что вернулся после встречи с Хлоей, в одном из лучших настроений, которые у меня были за долгое время, и я был готов постучать в дверь Рейн и заставить ее поговорить со мной. Однако этого не произошло, потому что, когда я остановил машину, все, что я увидел, это миниатюрную фигурку Рейн, стоящую на краю подъездной дорожки, с красным лицом и опухшими глазами. Мой желудок упал. Я не знал, почему именно она расстроилась, но мог догадаться.

Вчера утром после занятий я заметил по кампусу несколько листовок с ее кроличьей мордашкой. Я снял те, которые смог найти, но вынужден был остановиться, иначе опоздал бы к часам посещения Хлои. Я планировал вернуться и снять остальное позже, но опоздал. Она уже была в кампусе и видела их. Это были неплохие фотографии. Ни в малейшей степени. Ее симпатичная попка занимала большую часть фотографии, и многого не было видно, потому что мои руки закрывали большую часть фотографии. В любом случае, я знаю, что она не из тех девушек, которым понравится такое внимание.

Я наблюдал за ней, когда она стояла на обочине дороги, просто постукивая ногой и медленно дыша, тогда я понял, что не могу оставить ее одну. Я заметил, что она всегда одна. Даже когда все были вокруг нее, она, казалось, находилась в своем собственном мире и занималась своими делами. Сегодня я мог сказать, что ей нужен кто-то рядом с ней, и что я хочу быть этим человеком. Испытал ли я шок, когда понял, что она собирается увидеться со своими родителями? Конечно, но я не показывал этого. Я так отчаянно хотел быть рядом с ней, потому что это казалось правильным. Я думал, что тот факт, что она позволяла мне оставаться с ней все время, пока она навещала своих родителей, значил для нее так же много, как и для меня. Черт, когда мы вернулись, она уже достаточно улыбалась, и я подумал, что смогу пошутить о кроликах с красивыми задницами. Но я этого не сделал, я оставил этот драгоценный камень при себе.

Но я в очередной раз ошибся. Я всегда с ней не прав. Может быть, это Вселенная говорит мне отпустить ее. Мне осталось меньше пары месяцев занятий, и за последние три года мне удалось не связываться ни с одной девушкой. И вдруг, когда мне нужно уйти, здесь есть что-то такое, что заставляет меня хотеть остаться. Вот только она не дает мне ничего, ради чего я мог бы остаться. Мне нужно сосредоточиться на своей конечной цели. Для меня. Для Хлои. Для мамы.

Не могу сказать, что я даже злюсь на Адама. Я никогда не говорил ему, что чувствую к Рейн. Он бесчисленное количество раз говорил мне и ребятам, что ему интересно. Он просто делает то, что я должен был сделать в первую очередь. Мне следовало быть честным с ней и пригласить ее на настоящее свидание, вместо того, чтобы раздеваться с ней. Особенно во второй раз. Она просто такая соблазнительная.

Я покачал головой, пытаясь рассеять часть гнева, текущего по моим венам. Не таким я себе представлял конец вечера. — Ты расстроен тем, что твой кролик нашел нового партнера? Ты же знаешь, откуда пошла фраза «ебаться как кролики», не так ли? Думаю, она просто делает то, что приходит естественно, — Эйден захихикал, и если бы мы были одни, я бы выбил из него все дерьмо за неуважение к Рейн. Сейчас я не могу, потому что слишком много свидетелей. Любая драма может вернуться к потенциальным скаутам, а удар квотербеку вашей команды — верный способ разрушить вашу карьеру еще до ее начала. Мне нужно сохранять спокойствие. Я щелкнул костяшками пальцев, взглянув на Джексона и Мэтти, которые выглядели извиняющимися. Знают ли они о нас с Рейн?

— Лисс сказала мне и Джексону, что Рейн была кроликом, — Мэтти уточнил, и его уши покраснели. Это один из его рассказов. Он что-то знает, но не собирается откровенно спорить со мной по этому поводу. Он ненавидит ввязываться в драму, и это знание твердо укрепило его в ней. Знал ли Адам, что она была кроликом? Поэтому он наконец решил пригласить ее на свидание? Если бы мне это еще не было интересно, я знаю, что заинтересовался бы после того, как увидел ее дерзкую маленькую задницу в этой штуке.

— Она была? — я притворялся глупым, у меня не было настроения объяснять этим ребятам свои отношения с Рейн.

Джексон кивнул. — Да, Лисс попросила нас помочь убрать плакаты по всему кампусу. Судя по всему, Рейн была расстроена, — ни хрена, Шерлок. Я знаю. Я был тем, кто ее утешал. Не Адам.

— Как давно они ушли? — спросил я, глядя на свои туфли, потому что, если бы я посмотрел на кого-нибудь еще, я знал, что взорву прокладку. Скорее всего, в Эйдене.

Джексон пожал плечами. — Пару часов назад.

— Рейн выглядела сексуально, — вмешался Эйден. Он знал что делает. Он знал, что между мной и Рейн что-то есть, с первого дня, предпочитая насмехаться надо мной вместо того, чтобы противостоять мне. Это Эйден. Он любит играть с едой перед едой. Больной, блять.

— Я уверен, что она так выглядела, — я тихонько выдохнул. Рейн всегда выглядит горячо. Это никогда не было вопросом. Единственный вопрос, который у меня возник, заключался в том, почему Адаму пришлось выбрать ту же девушку, которая интересовала меня? За все время, что я его знаю, он проявлял интерес только к связям на одну ночь. Когда он наконец хочет кого-то, почему это должна быть она? Единственная девушка, с которой я хотел встречаться с первого курса.

— Ой, посмотрите, кто только что вернулся домой, — Эйден рассмеялся, когда прозвенело уведомление о дверном звонке. Я выхожу. Я не могу сидеть в комнате и мучить себя, пока Адам рассказывает о своей ночи с Рейн.

— Мне нужно позвонить маме, — пробормотал я, и в нем вышло больше злости, чем предполагалось. Никто ничего не сказал. Выходя из комнаты, я чувствовал сильное напряжение. Я не смог бы скрыть свои чувства, даже если бы попытался. Мой лучший друг встречается с моей девушкой.

Когда я добрался до своей комнаты, я не смог сдержаться, мои пальцы дергались, и единственным способом утолить зуд было посмотреть в окно. Моя челюсть сжалась, когда я увидел, как Адам помогает Рейн выйти из машины, ее лицо сияет, она одета в это жаркое маленькое золотое платье. Платье для вечернего свидания, призванное произвести впечатление. Она обвила руками его шею, обнимая его. Ее платье задралось до бедер, и она выглядела так, будто ей было все равно. Она выглядела счастливой. Я когда-нибудь заставлял ее выглядеть такой счастливой? Отсюда донеслось ее слабое хихиканье, и Рейн закрыла дверь, прислонившись спиной к машине и одарив его той же улыбкой, что и мне вчера. Он положил руку на дверь над ней, ухмыляясь ей сверху вниз. Она снова рассмеялась над тем, что он сказал.

И я закончил.

Я закрыл занавеску, прежде чем смог увидеть, как они целуются. У меня была измученная душа, но мне нужно было где-то провести черту. Я лежал на кровати и смотрел в потолок целых две секунды, прежде чем достал телефон и включил приложение для знакомств в кампусе. Не знаю почему, но мне нужно было отвлечься, и это показалось мне идеальным. Я не удосужился просмотреть сообщения, которыми мы с Рейн обменялись, вместо этого я сразу пошел в раздел знакомств с новыми людьми, надеясь, что кто-то другой сможет отвлечь меня от нее.

Мой большой палец провел влево снова и снова.

Нет, волосы Рейн более блестящие.

Проведи пальцем влево.

Нет, улыбка Рейн более искренняя.

Проведи пальцем влево.

Она собирается стать медсестрой? Единственная медсестра, которая мне нужна, это Рейн.

Проведи пальцем влево.

Только не для меня.

Проведи пальцем влево.

Ни одна девушка не могла с ней сравниться. Я уже знал это, но что-то должно было облегчить боль.

Стук в дверь заставил меня сесть. — Что? — я ворчал, раздраженный тем, что кто-то потревожил меня, пока я погряз в собственных страданиях. Я думал, они все поняли намек, когда задохнулись от напряжения, которое я оставил в той комнате?

— Д, это я. Можем ли мы поговорить? — я снова хрустнул костяшками пальцев, потому что это лучше, чем разбить его милое мальчишеское личико. Единственное, что заставляет меня меньше чувствовать желание выбросить его из окна и смотреть, как его тело дергается на земле, это тот факт, что если он за моей дверью, то он не с Рейн.

Он покачал ручкой и постучал еще раз, когда я не ответил. — Д, пожалуйста, — я слышал напряжение в его голосе, но это не уменьшило моего желания открыться. Вероятно, он хочет прийти сюда и рассказать о своем свидании с ней и о том, как она ему нравится его лучшему другу. Бывший лучший друг. Слава богу, я скоро покину это место. Я не мог вынести, что торчу здесь и наблюдаю, как они блаженно влюблены до конца года. Я внутренне застонал, когда он снова возился с ручкой. Интересно, рассказала ли Рейн ему, что между нами что-то произошло? Она слишком милая, чтобы этого не делать. Вероятно, он отчаянно пытается попасть сюда, потому что хочет спросить разрешения встречаться с ней. Ну и черт с этим. Я не собираюсь открывать дверь и позволять своему сердцу разбиваться до тех пор, пока оно не проскользнет сквозь половицы и не капнет на мраморную столешницу Эйдена. Пусть они чувствуют себя виноватыми из-за этого дерьма. Потому что это именно то, что есть. Большая дымящаяся горячая куча дерьма. Конское дерьмо, смешанное с коровьим, если быть точным.

— Я занят, — я выскочил, скатывая простыни в руке.

— Это займет всего секунду. Впусти меня, — дверь снова затряслась, и мне стало интересно, были ли там остальные ребята, наблюдая за Адамом, умоляющим мою дверь. Могу поспорить, что Эйден был там, этот садистский ублюдок.

— Я дрочу, — я замолчал, надеясь, что это заставит его уйти.

— Нет, это не так, — он усмехнулся. Засмеялся! У меня нет настроения смеяться вместе с ним. — Да ладно, это про Рейн, — это было все подтверждение, которое мне было нужно. Эта дверь ему не открывается. Не сегодня. Не завтра. Пока я не уберу свою комнату и не уеду к своей новой команде, кем бы она ни была. Черт, я был бы рад играть за «Нью-Джерси Лайонс», если бы это означало, что я уйду из этой комнаты.

— Нет настроения. Я только что вернулся после встречи с Хлоей, — это мой козырь. Единственное, что я знаю, это заставит его уйти, потому что он чувствительный парень и знает, что справиться с ней было тяжело. Я начинаю сожалеть, что открылся ему в первый день, когда вернулся с Хлоей. У него были пончики, и Рейн не разговаривала со мной в то время, поэтому я рассказал ему больше, чем кому-либо еще. — Мне нужно позвонить маме.

Он громко вздохнул по ту сторону двери. — Отлично, — он ворчал, его шаги становились все дальше и дальше. Мои плечи расслабились; я не знал, что был настолько напряжен.

Была полночь, прежде чем я достаточно успокоился, чтобы пойти в ванную и почистить зубы, сбросив всю одежду. Я не имею права злиться так, как сейчас. Если Рейн и Адам сделают друг друга счастливыми, я должен порадоваться за них, верно? Еще через 60 дней меня не станет, и они смогут вести себя так, будто меня никогда не существовало. Три года дружбы с Адамом и пара горячих сессий с Рейн для меня ничего не значат. Я смогу это преодолеть…

Лежа в постели, я провел еще 15 минут в этом дурацком приложении для знакомств, заставляя себя выбросить из головы Адама и Рейн. Клянусь, когда я закончил; я провел пальцем влево по каждой девушке в кампусе. Я не знаю, на что я надеялся и что ожидал увидеть. Единственная девушка, сидящая в моем разделе матчей, — единственная, которую я хочу. Но ей нужен мой лучший друг.

Я уронил телефон на пол, закрыл глаза и позволил себе забыться. Я изо всех сил старался не думать о том, как сексуально она выглядела в этом костюме кролика, но этот план с треском провалился.

ДЕВИН

Я хорошо избегал Адама все утро, решив улизнуть в 6 утра и позавтракать в кампусе, а не с остальными ребятами. Теперь я прибег к обратному отсчету дней. Я тренировался в спортзале, представляя лицо Адама все время, пока бил грушу. Эти идеальные зубы были выбиты, а под глазами у него была пара синяков. Мне было хорошо, пока я это делал. Мне нравится думать, что этот плей-офф принес мне некоторую ясность. Недостаточно ясности, чтобы порадоваться за них, но достаточно, чтобы я мог войти в свой дом, не разбив окно. Все еще не уверен, что произойдет, когда я увижу Адама.

Когда я в тот день вернулся домой, там больше никого не было. Был еще ранний полдень, и я решил заниматься в своей комнате, а не на кухне. Мне не нравилась мысль, что Адам может подкрасться ко мне. У меня зазвонил телефон, и я избегал звонка, зная, что это тренер. Скауты команд связывались с ним, но я отложил разговор с кем-либо напрямую. Он считает, что мое выступление в Комбинате означает, что меня, скорее всего, выберут во втором раунде из-за моей оборонительной позиции. В моем выборе задействовано множество тактик, и я понятия не имею, чем я окажусь в конечном итоге. Мы с моим агентом договорились, что мне не следует ставить галочку ни в одной команде, поэтому лучше сохранять нейтралитет, пока я не пойму, куда иду.

Я буду рад, если меня выберут во втором или третьем туре, потому что у меня еще будет достаточно денег, чтобы оплатить лечение Хлои, а также купить маме дом там, где я буду жить в следующем году. Это те вещи, на которых мне следует сосредоточиться, потому что именно они будут иметь значение через два месяца. Здесь нет счастливой влюбленной пары. Надеюсь, менее чем через два месяца меня призовут в армию. Рейн и Адам не будут иметь значения. Сейчас они не должны иметь значения. Они пробудут здесь еще год. Вместе. Разве они не заслуживают счастья? Меня уже давно не будет. Скорее всего, в другом штате, сосредоточившись на победах для своей команды и получении денег. Рейн нужен кто-то, на кого можно положиться. У нее никого нет, а Адам — самый преданный и заботливый засранец, которого я когда-либо встречал. Они действительно идеально подходят друг другу. Что-то, что я должен был заметить, когда все это началось.

Когда я сидел за столом и читал последнее задание, рядом со мной снова завибрировал телефон. Я задумался, стоит ли мне проверить. Это не тренер. Адам взрывает мой телефон со вчерашнего вечера, и я не могу прочитать еще одно сообщение от него, называющее меня идиотом. Но затем у меня в голове промелькнули мысли о пропаже Хлои, и я тут же хватаю телефон, чтобы убедиться, что это не ее учреждение.

Рейн: Эй, Дев, мне интересно, не хочешь ли ты посмотреть со мной «Холостяка» сегодня вечером? Думаю, мы могли бы посмотреть его вместе.

Она знала, как сыпать соль на рану, не так ли? Она пропустила это вчера вечером, потому что была слишком занята на свидании с Адамом. Неужели она действительно считает, что смотреть это дурацкое шоу, играя со мной в пьяные игры, было уместно теперь, когда у нее новый парень? Вероятно, она пытается смягчить удар. Напоить меня, чтобы сказать, что она любит Адама. Я покачал головой, бросил телефон обратно на стол и сосредоточился на работе.

Это хорошо. Чем больше Адам и Рейн давили на меня, тем больше я раздражался и тем меньше меня волновало, что они натыкаются на уродов. Ладно, это ложь. Меня всегда будет волновать, кто сталкивает уродов с Рейн. Особенно если это не я. По крайней мере, чем больше они меня бесили, тем больше я с нетерпением ждал возможности покинуть это место.

Телефон снова зазвонил, играя моими эмоциями, как будто я был Вуди из «Истории игрушек». Мне очень хотелось проверить это, но я знал, что это она задается вопросом, почему я ее игнорирую. Я не должен это проверять. Я не должен. Мне следует сосредоточиться только на драфте. Крепкие футболисты. Вот с кем я собираюсь проводить время следующие несколько лет. Крепкие мужчины. Не мягкие, приятные изгибы, к которым хотелось прикоснуться и поиграть. Неа. Не те. Просто вонючие, здоровенные мужчины. С густой лесорубской бородой. И неприятный запах изо рта.

Мои руки двигаются прежде, чем моя голова успевает их остановить. Видимо, перспектива волосатых крепких мужчин побудила их к действию. Как я и подозревал, это было еще одно сообщение от Рейн.

Рейн: Ты меня игнорируешь? Потому что вчера вечером я разговаривала с Адамом, и он сказал мне, что ты тоже его игнорируешь.

Я застонал. Ей просто нужно было снова вспомнить об Адаме, не так ли? Как будто она пытается раздробить мое сердце до последней капли.

Рейн: Я думаю, ты ошибся концом палки, Д.

Она продолжила переписку. Игнорируя тот факт, что я игнорировал ее.

Рейн: Открой окно.

Я проигнорировал ее последнюю просьбу. Мне нужно было оставаться сильным. Я услышал легкий стук в окно, занавешенное занавеской, и провел рукой по лицу. Игнорировать. Мой телефон снова гудит. Игнорировать. Еще одно касание. Игнорировать.

— Девин, — прокричал ее голос через застекленное окно. — Проверь свой чертов телефон, — она вскрикнула, и мои губы изогнулись, услышав ее проклятие. Не то, к чему я привык. Поднимая телефон, я делаю, как она говорит, проверяя ее последнее сообщение.

Телефон выпадает из моей руки от волнения, растерянности, шока и любых других эмоций, о которых я сейчас не могу думать, потому что этим последним сообщением она только что поджарила все оставшиеся у меня работающие клетки мозга. Я снова наклонился и снова взял трубку, чтобы проверить, сохранилась ли картинка или все это было в моем воображении. Оно все еще было там. Кажется, мое сердце перестало биться.

У меня потекли слюнки, когда я посмотрел на ее фотографию в костюме кролика, смотрящую в камеру. Телефон был наклонен вверх, под углом для селфи горячей девушки, что давало мне прекрасный вид на ее грудь, и, боже мой, они хорошо смотрелись в этом корсете. Слова «Как дела, Док?» были приклеены над кроличьими ушками. Она пыталась меня убить. Это было единственное объяснение, почему мне прислали такую фотографию. Хотя, я не могу отрицать, задохнуться в этих сиськах было бы отличным вариантом.

— Я знаю, что ты это видел, — она снова громко заговорила через стекло. — Я вижу синие клещи. Не мог бы ты открыть занавеску? — сохранив эту картинку трижды и сделав на всякий случай скриншот, я неохотно подошел к занавеске. Я не был уверен, стоит ли мне волноваться или злиться из-за всего этого.

Из всего того, чего я ожидал, когда открыл занавес. Я не ожидал, что Рейн будет стоять там, зажав нижнюю губу, в моей серой толстовке и на каблуках. — Где твои штаны? — выпалил я, глядя на ее обнаженные бедра, вспоминая, как они обвили мое лицо.

Она посмотрела вниз, а затем снова на меня с ухмылкой на лице. Она пожала плечами, наклонив голову. — Упс. Наверное, я забыла.

Мои руки дрожали, потому что им так хотелось прикоснуться к ней. Я сунул их в карманы, откинувшись на пятках, благодарный за перила между нами. — Может быть, тебе нужно надеть что-нибудь, — пробормотал я, глядя в землю и слишком растерянный, чтобы смотреть на нее.

Она смеялась. — Может быть, тебе стоит перестать быть упрямой задницей и перебраться сюда, — она открыла окно пошире, оставив мне достаточно места, чтобы я мог сделать свой ход. Она повернулась и пошла дальше в комнату. Каблуки заставили ее задницу торчать наружу, и я не мог не последовать за ней. Я с такой легкостью перепрыгнул через перила, что она удивилась, услышав так быстро стук моих ботинок о деревянные половицы.

Она подпрыгнула и с улыбкой оглянулась через плечо. — Закрой занавеску, — она проинструктировала. Мои брови нахмурились в замешательстве, но я сделал, как она просила. Единственный свет, освещавший теперь комнату, исходил от ее настольной лампы. — Почему ты меня игнорировал? — клянусь, она мурлыкала, как маленькая горячая кошечка.

Я не мог ответить сразу, полагая, что «потому что я одержим тобой» может быть неловким ответом. — Я был занят, — пробормотал я, проводя рукой по волосам и глядя куда угодно, только не на ее лицо.

— Ммм, — она подняла голову и села на кровать, ее толстовка высоко задралась в кулак. На ней есть что-нибудь под этим? Она пытается заставить меня вспотеть; Я это понимаю по ее приподнятой брови и ухмылке. Я заставил себя посмотреть себе под ноги и снова засунул руки в карманы, опасаясь, что они могут прикоснуться к вещам, которых им делать не следует. — Слишком занят, чтобы поговорить со мной? — она надулась, выпятив большую пухлую нижнюю губу. Я откинул бедра назад, надеясь скрыть стояк, который у меня встал, просто думая о ней. — Вчера вечером я хотела поговорить с тобой.

Я провел рукой по лицу, готовясь к разочарованию, но мой член, кажется, все еще полон надежды. Она лениво поднялась с кровати и подошла ко мне. — Теперь я здесь. Мы можем поговорить, — пошутил я. Я мог бы с этим покончить. Так что я могу двигаться дальше.

— Я не встречаюсь с Адамом. Я никогда не встречалась с ним, — она заявила. Моя голова наклонилась, когда я изучал ее красивое лицо. — Если бы ты позволил Адаму поговорить с тобой вчера вечером, ты бы знал это и то, что меня интересует только ты. Ты идиот.

Я почувствовал, как мой рот открыт. — Но почему ты…

Она покачала головой, закусив нижнюю губу и взглянув на меня. — Угу. Думаю, мы уже закончили разговор, — она обхватила мои щеки, поднесла свой рот к моему и нежно, нежно поцеловала меня, как будто хотела проверить, все ли со мной в порядке. Я был заморожен. Тысячи вопросов проносились у меня в голове, но ни один из них не имел значения, когда она поднесла мою нижнюю губу к своему рту, слегка посасывая ее. Ее глаза смотрели в мои, все еще ища разрешения.

Да, черт возьми.

Ее нерешительных клевок и покусываний было недостаточно. Я был жадным. Я хотел всю ее. Я провел рукой по ее волосам, заставляя ее губы прижаться к моим, облегчая проникновение языка. Она слегка прикусила мою губу, когда я положил другую руку на ее голую задницу, заставляя ее визжать. Я натягивал боксеры, зная, что под моей толстовкой на ней ничего нет.

Ее руки переместились к моей груди, когда она поцеловала мою челюсть, скользнула вниз по моей шее и покусывала, когда дошла до нее. Кажется, Рейн была такой же жадной, как и я. Ее руки схватили края моей рубашки, пытаясь волшебным образом стянуть ее. Я схватил её за заднюю часть и натянул через голову, когда ее горячий рот поцеловал мою грудь, облизывая щели, когда она наклонилась, чтобы опуститься ниже, открывая мне прекрасный вид на ее задницу и крошечные белые кружевные стринги, которые на ней были.

Следы ее языка дразнили мою кожу. Ее руки покоятся прямо над тканью моего трико. Я видел, как ее глаза расширились, когда ее взгляд опустился на мои серые спортивные штаны, видя, как сильно мне стало тесно от ее поцелуев. Ее губа приподнялась, а пальцы задержались на подоле брюк, ее ногти щекотали мой пресс, медленно мучая меня.

Она делала мне так хорошо, что это причиняло мне боль. Я вздохнул, когда ее пальцы скользнули сквозь резинку моих трусов и обхватили мой член. Мне приходилось думать о ледяных ваннах и волосатой заднице Эйдена, чтобы не встать на место, как неопытный подросток.

Она наблюдала за моей реакцией и делала что-то совершенно неожиданное. Она упала на колени, ее лицо было прямо перед моим членом, и облизнула губы. Я впился пальцами в нежную плоть ее плеч, у меня текла слюна при мысли о том, что должно было произойти.

Она спустила с меня штаны, ровно настолько, чтобы освободить мой член. Я едва почувствовал прохладный ночной воздух на своем члене, прежде чем Рейн засунула его в рот, пожирая мой длинный толстый член, как леденец. Вот как мне хотелось умереть, когда ее толстые губы двигались вверх и вниз по моему члену, наблюдая за моей реакцией.

Я закрыл глаза, откинул голову назад и позволил бедрам скользнуть в ее горячий влажный рот. Она с хлопком выпустила мой член, обхватив его основание рукой и щекоча кончик языком, одновременно жадно слизывая мою преякулятивную жидкость. Все мое тело задрожало, когда она снова опустила рот вниз, дюйм за дюймом.

Держась за затылок, она позволила мне контролировать скорость. Она сглотнула, когда я протиснулся ей в горло и оказался близко. Стояние делало меня гораздо более чувствительным.

— Дорогая, я кончу, — предупредил я, отпуская ее голову, чтобы она могла отступить, но она не вздрогнула. Когда она не встала, я взглянул вниз и увидел мягкую улыбку в уголках ее губ. Она крепко держала меня во рту, надувая щеки и сильно сосала. Она хотела, чтобы я кончил. Так я и сделал. Она проглотила каждый дюйм, облизывая мой член, просто чтобы убедиться, что ничего не пропустила. — Чёрт, — мои ноги дрожали, и я, не теряя времени, поднял ее и прижал ее губы к своим.

Мы лихорадочно целовались, как будто мы не просто стояли там почти голые, и я не просто кончил ей в рот. Я мог бы потеряться в ее поцелуях всю ночь, если бы это все, чего она хотела. Она отстранила от меня губы, облизывая губы и отталкиваясь от меня.

Рейн уверенно подошла к кровати и села, скрестив ноги. — Я хочу тебя, — прошептал я, глядя на вершину ее бедер и на потрясающую белую кружевную ткань, прикрывающую именно то, что я хотел.

Она просто ухмыльнулась, откинувшись на предплечьях и раздвинув ноги, показывая мне все, что я хотел увидеть. Я зарычал, становясь перед ней на колени и поднимая свою толстовку вверх, чтобы можно было провести рукой по изгибу ее груди, а вторую грудь взял в рот, покусывая и посасывая кончик. Она застонала, выгнув спину от моего прикосновения.

— Девин, ты мне нужен, — она заскулила, ее голова откинулась назад, а бедра покачивались у меня в паху, пытаясь найти хоть какое-то трение. Я улыбнулся, наслаждаясь тем, как я заставлял ее чувствовать. Мои руки переместились к ее бедрам, хватаясь за ткань с обеих сторон и тяну ее вниз, мимо ее колен, на пол.

Ее киска идеальна, хорошенькая, розовая, влажная и только для меня. Я облизнул губы, предвкушая, что буду делать дальше. Я отодвинулся назад, целуя ее под колени и продвигаясь вверх к ее бедрам. Когда я приблизился к ее центру, я переключил свое внимание на ее другое бедро, целуя вверх, игнорируя ее мучительные стоны.

Она раздвинула ноги шире, пытаясь заставить меня прикоснуться к ней, и тогда я провел большим пальцем по ее щели, дразня ее, пока медленно не ввел в нее два пальца. Ее бедра приподнялись, когда мои пальцы глубже погрузились в ее теплое тепло. Я не мог с собой поделать; Я опустил голову и лизнул ее набухший клитор, наблюдая, как ее глаза закрываются от прикосновения. Я не отпускал, щелкая ее клитор снова и снова, слыша, как она становится все громче и громче.

Ее руки схватили меня за волосы, и она закричала достаточно громко, чтобы предупредить весь дом о моем присутствии. Надеюсь, Лисс и Лора отсутствовали во второй половине дня. Она покачивала бедрами у моего рта, пока я лакал ее соки, и снова твердел, просто наблюдая и пробуя ее на вкус.

Мое имя срывалось с ее губ каждый раз, когда я щелкал ее по клитору, работая с ней все быстрее и быстрее, пока не почувствовал, как она сжимает мои пальцы, ее тело увядает от моего прикосновения. Я наблюдал, как участилось ее дыхание, когда ощущал каждый дюйм ее тела.

Ее щеки покраснели, и она стиснула ноги вокруг моей головы, покачиваясь всем телом у моего рта, когда оргазм взял верх. Я был на небесах. Я беру назад то, что сказал раньше. Это то, ради чего я хочу умереть.

Я смотрел, как она спускается с высоты, и поцеловал ее бедро, вытирая рот и поднимаясь. Я хотел быть внутри нее. Сейчас. — У тебя есть презервативы? — я спросил. Она открыла глаза, полуприкрытые, покачивая головой.

— Я принимаю таблетки. Я чиста, — она пробормотала. — А ты?

Я кивнул, хотя я знаю, что я чист, поскольку регулярно сдаю анализы на футбол, я никогда не был с кем-то достаточно долго, чтобы отказаться от презервативов. — Ты уверена?

— Да. Пожалуйста, ты мне нужен, — ее руки схватили меня за плечи, пытаясь прижать мое тело к себе, но она мне не ровня. Я не торопился, двигаясь вверх по ее телу, оперевшись локтями по обе стороны ее головы, и поцеловал ее в губы, обхватив ее ноги вокруг своей талии. Схватив свой член, я потер его вверх и вниз по ее щели, наслаждаясь ощущением ее влажной киски без презерватива. — Пожалуйста, — заскулила она, и я сосредоточился, плавно погружаясь в нее. Ее влажность позволила легко скользить в нее, но когда она схватила мой член, мои толчки стали бессистемными. Никогда еще не было так тепло и влажно. Это хорошо. Когда я привык к этому ощущению. Я входил в нее снова и снова, наслаждаясь пребыванием внутри ее без презерватива. Она сжимала простыни, а я рычал, кусая ее за шею, ее кожа была липкой от пота.

Я придвинулся к ней, схватив ее за задницу и притянув ближе. Она держалась за мои плечи, закусив нижнюю губу, пытаясь сдержаться. Ее ногти впились мне в плечи, я знал, что она близко, я чувствовал, как напрягается ее тело. — Дев, я… — она кончила прежде, чем ее оргазм взял верх. Она дрожала подо мной, когда ее киска сжала мой член, и одно это чувство вызвало мою собственную кульминацию.

После нескольких последних толчков я рухнул на нее сверху, тяжело дыша и осознавая то, что мы только что сделали. Я поднялся, чтобы прижаться губами к ее губам в последний раз, прежде чем откатиться в сторону, чтобы лечь рядом с ней. Через пару минут простого дыхания я улыбнулся ей. Ее ошеломленные шоколадные глаза встретились с моими, когда я увидел, как вздымается ее грудь. Моя толстовка все еще была смята над ее подмышками, и она выглядела хорошо и по-настоящему трахалась. Она идеальна. — Значит ли это, что ты наконец позволишь мне пригласить тебя на свидание?

Ее пухлые губы раскрылись в смехе, когда она стянула с себя толстовку. — Мы сделали все наоборот, не так ли?

Я взял ее руку в свою, сплел наши пальцы вместе, поднес их ко рту и нежно поцеловал ее костяшки пальцев, чувствуя себя более связанным с ней, чем когда-либо прежде с кем-либо. — От этого мои чувства к тебе не станут другими, — прошептал я.

Она посмотрела на потолок, на ее лице все еще играла улыбка. — Я бы хотела пойти на свидание с тобой, Девин, — сказала Рейн.

— Что ж, тогда будь готова завтра, — я ухмыльнулся, уже думая о том, куда я собираюсь ее отвести. Я хотел побаловать свою девушку. Потому что именно такой она была сейчас. Моя девушка.

РЕЙН

— Ты почему так нервничаешь? — Лисс фыркнула, глядя на мои постукивающие пальцы ног. — Не то чтобы ты еще не видела его обнаженным, — я почувствовала, как мои щеки покраснели от ее слов. Я не осознавала, что они были дома вчера вечером, и, возможно, я немного громкой была. Когда я утром вышла из своей комнаты, Лисс и Лора ждали на кухне с ухмылками на лицах и всевозможными вопросами.

— Скажи мне, Рейн, у него есть кубики из шести или восьми штук? — спросила Лора из кухни, готовя себе кофе, пока мы с Лисс сидели в гостиной.

Я проигнорировала оба их вопроса, решив расправить складку на моем платье с пейсли вместо того, чтобы смотреть кому-то из них в глаза. Тот факт, что Девин, вероятно, уже облизал каждый дюйм моего тела, не означает, что я не могу так нервничать, что мне хочется рвоты. Он приглашает меня на настоящее свидание. Не на одну ночь или быстрый секс в его постели. Он берет меня с собой, чтобы познакомиться со мной. Мы уже говорили раньше, и что-то изменилось между нами в тот день, когда он присоединился ко мне, чтобы увидеться с моими родителями, но что, если теперь, когда он меня поймал, он узнает меня, и я ему не понравлюсь? Что, если он выбросит меня, как суточную рыбу?

Я никогда не смогу отблагодарить его за то, что он присоединился ко мне на кладбище на днях, но что, если теперь игры в кошки-мышки закончены, я ему не понравлюсь? Я была бы раздавлена.

Раздался звонок в дверь, и я вскочила с дивана, бормоча девочкам что-то, чего даже не поняла, и помахала им на прощание. Я схватила сумочку и поспешила к входной двери, замедляя шаг по мере приближения, пытаясь вести себя естественно.

— Привет, дорогая, — его сексуальный южный акцент стал протяжным, когда он стоял там, истекая жаром. Его черная футболка была достаточно узкой, чтобы подчеркнуть выпуклые мышцы рук, а от выцветших темных джинсов, свисающих низко на бедрах, у меня потекли слюнки. Он покачнулся от пяток до кончиков пальцев ног и одарил меня кривоватой ухмылкой. — Это тебе, — гладко сказал он, протягивая мне одну розу на длинном стебле.

Я приняла её с радостью, чувствуя себя участницей «Холостяка».

— Спасибо, Девин. Это прекрасно, — я позволила лепесткам порхать по моей щеке, и когда я открыла глаза, на меня был обращен горячий взгляд Девина, мои трусики намокли, и я потерла бедра, пытаясь ослабить напряжение. — Я хорошо одета? — спросила я, глядя на свои черные конверсы, и заправила прядь волос за ухо. Когда я наконец подняла глаза, он изучал мой наряд с улыбкой на лице.

— Ты выглядишь великолепно, Рейн, — он почти никогда не называл меня по имени. Что-то в том, как он скатывал с языка букву «Р», звучало интимно. Как будто он хотел отнести эту Р в свою комнату и шлепать ее, пока она не узнает, кто здесь главный. Я покачала головой; Мне нужно сосредоточиться. — Ты всегда так делаешь. Хотя ты сделала невозможным смотреть на кролика, не думая о тебе.

Я ударила его по груди, хихикая при воспоминании. С этого момента я буду хранить свои наряды в спальне. Как бы я ни злилась по этому поводу на днях, тот факт, что Лисс и Лоре удалось избавиться от большей части последствий, помог мне почувствовать себя лучше. В колледже каждый делает какую-нибудь глупость. Это была всего лишь моя ошибка, и, по крайней мере, никто не знает, что это была я. — Как давно ты узнал, что там была я? — спросила я, мне было любопытно узнать.

Его бровь изогнулась: — Ты действительно хочешь знать ответ на этот вопрос? — я кивнула, он обнял меня, прижал мои руки к своей шее и поцеловал меня прямо за ухом. Щекотка пробежала по моей ключице. — В ту минуту, когда я увидел эту милую родинку на твоей узкой попке, я понял, что это ты, — он прорычал это, как будто был раздражен, что я напомнила ему об этом.

Я повернулась к нему лицом, покусывая его мягкие губы, купаясь в их мягкости, пока мы прижимали друг друга ближе. Почему мне было так хорошо просто находиться в его объятиях? — Теперь ты готова к этому свиданию, потому что, если мы еще поговорим о тебе в этом костюме кролика, все это закончится очень быстро, и я имею в виду не только свидание, — он вырвался из наших объятий, держа одну руку привязанной к моему бедру, чтобы я могла прижаться всем телом к его.

— Ты зачесал волосы назад, — я указала, когда он проводил меня до своей машины на подъездной дорожке. Он тут же прикоснулся к ним, нервно смеясь.

— Думал, что приложу усилия. Это первое свидание, на котором я был за три года, — я улыбнулась ему, пока он крутил концы. Мое сердце чуть не разорвалось от мысли, что я единственная девушка, с которой он встречался, пока учился в колледже. — Это нормально? — кончики его ушей порозовели, и это меня удивило. Я задавалась вопросом, заставила ли я его нервничать так же, как он заставил меня.

— Я люблю это, — я хихикнула, когда он открыл дверь своей машины, помогая мне сесть. Он взял ремень безопасности, протащил его по моему телу и не торопясь наклонился, чтобы пристегнуть ремень безопасности. Его мускусный одеколон наполнил мои чувства и напомнил мне о всяких непристойных вещах. У него такой запах, что хочется прыгнуть в бассейн и поплавать в нем. Выйдя из машины, он медленно и чувственно поцеловал меня в губы, удерживая меня там и просовывая немного языка. Когда он отступил с улыбкой, он скользнул на свою сторону машины, зная, что ну, как же он горячил меня своими легкими прикосновениями и поглаживаниями. Я почти подумывала отменить свидание и затащить его в свою комнату.

Поездка была наполнена пустой болтовней о наших днях и о том, как Девин наконец прояснил ситуацию с Адамом. К концу обсуждения они смеялись над тем, насколько глупо все это было. Я рада, что это сработало. Мысль о том, чтобы вмешаться в их дружбу, сводила меня с ума, поэтому я почувствовала облегчение от того, что Девин так быстро простил своего друга.

Он остановил машину, и я нахмурила брови, глядя на здание передо мной. Неужели он меня везёт не сюда? Это не имеет никакого смысла. Зачем он взял меня сюда? — Ты ведешь меня на роллер-дискотеку? — спросила я вслух.

Я посмотрела на него, и он смущенно пожал плечами. — Я хотел повторить нашу первую встречу, поэтому подумал о том, что бы я сделал, если бы мы договорились пойти на настоящее свидание, а не просто пообщаться.

Моя бровь изогнулась. — Ты бы отвел меня на роллер-дискотеку?

— Не совсем, но я не мог пригласить тебя на роскошный ужин после того, как ты только что пошла на свидание с Адамом прошлой ночью, не так ли? — он замолчал с оттенком юмора на лице, наблюдая за моей реакцией.

Я застонала и прикрыла глаза от стыда, все глубже погружаясь в кожу. — Почему ты так об этом упомянул?! Это было не свидание!

Он весело усмехнулся. — Ты уверена? Адам говорил об этом весь день, как будто это было свидание. Я подарил Рейн дюжину роз. О, ты подарил ей только одну. Рейн понравилось модное французское место, куда я ее водил. О, ты не знала, что она любит французскую еду. Клянусь, если бы я только что не помирился с ним, я бы его ударил, если только это не было твоим планом с самого начала, — он на мгновение остановился, скривившись улыбкой и озорным блеском в глазах. — Скажи мне, дорогая, ты искала menage a trois? Так говорят французы? — я пробормотала ответ руками и покачала головой, слишком огорченная, чтобы встретиться с ним взглядом: — Извини, дорогая, тебе придется высказаться.

— Я думала, это ты, — наконец признаюсь я, кладя руки на колени, чтобы смотреть на них.

Его смех был земным и глубоким. — Ты думала, что Адам — это я? Я знаю, что ты была занята на уроках, но я думаю, нам, возможно, придется купить тебе очки, потому что единственное, что у нас с Адамом общего — это наш рост.

Я скользнула в сторону, чтобы посмотреть на Девина, опираясь на коричневые кожаные сиденья, и начала объяснять. — Он оставил записку и розу на моей кровати. Я подумала, что это слишком похоже на « Холостяка» , чтобы не быть тобой. Это, и поскольку ты был единственным, с кем я была с тех пор, как приехала сюда, я думала, что это можешь быть только ты. Вот почему я оделась, — его глаза загорелись от этого признания.

— Если это так, то почему ты вообще пошла на свидание? — он прищурился, задавая мне вопросы.

— Что мне было делать? Я была вся одета, и он принес мне цветы. Лора сидела в гостиной и подслушивала, и она, видимо, помогла ему пробраться в мою комнату, чтобы оставить записку и розы. Я не хотела причинять боль его чувствам. Адам хороший парень, — я не учитываю тот факт, что я думала, что Девин спит со своей сестрой, и в отчаянной попытке забыть его я подумала, что свидание с его лучшим другом может помочь. Да, это не лучший момент моих размышлений, но, по крайней мере, я извлекла из всего этого кое-что.

— И все же ты не против задеть меня своими вопросами о дискотеках на роликах?

— У тебя более толстая кожа, — я засмеялась, схватила его за руку и слегка ущипнула. Это была ошибка. Его мышцы напряглись под моей ладонью, и это нагрело мою кожу. Я отдернула руку, делая вид, что он меня не смущает. — Ты справишься с этим. Адам, с другой стороны, я думаю, что честность, которая была на раннем этапе, сломала бы его, и он нужен нам в команде в следующем году, — я пожала плечами. — В любом случае… Ты рассказывал мне, почему ты решил, что я хочу пойти на роликовую дискотеку, — я махнула рукой, надеясь, что мы сможем отойти от темы Адама.

Он вздохнул: — Да, так что тебе придется меня простить. У меня не было времени просмотреть весь предыдущий каталог « Холостяка» , чтобы выяснить, какое свидание ты могла бы выбрать. Либо это, либо отвези тебя в Виста-Пойнт. Это победило.

— Виста-Пойнт — место для поцелуев.

— Именно. Я не хотел, чтобы ты думала, что я хочу тебя только ради твоего тела, — его глаза опустились, бродя по моему платью. — Как бы я ни хотел твоего тела, это означает, что мы можем просто тусоваться без давления, — он выключил зажигание и наклонился ближе, как будто собирался рассказать мне секрет. — Но если ты хочешь воспользоваться мной, я полностью за, — прошептал он, подмигнув. Он наклонился вперед, положив руку на дверь входа на дискотеку. — Теперь ты готова научить огромного футболиста кататься на коньках?

— Да! — я взвизгнула, взволнованная больше, чем могла себе представить.

Когда мои коньки коснулись деревянного пола, я мгновенно вспомнила, как в последний раз делала это в детстве. Мой отец брал меня с собой, чего Девин не знал. Он выглядел удивленным, когда я развернулась на пятках, идеально вращаясь по спирали, не падая. Он просто стоял у входа на каток, взявшись за стену по обе стороны от себя, и осторожно сделал первые несколько шагов на пол. Я могла сказать, что он ругался себе под нос, когда маленькие девочки проносились мимо него в своих неоновых цветах, пели и танцевали под музыку практически без усилий.

Он сделал неуравновешенный шаг, отпустил одну руку от перил, но затем неуклюже схватился за край стены. Я попыталась сдержать смех, но не смогла сдержаться: смотреть, как этот большой, горячий парень шарит вокруг, пока дети грациозно скользят вокруг него, было слишком. Наконец-то то, в чем он не идеален. Он стоял сбоку, так сильно вцепившись в стену, что отсюда можно было видеть белки его костяшек пальцев. Я подумала, что надо пожалеть его и помочь ему.

Я подкатилась и прислонилась спиной к перилам, глядя на Девина с застенчивой улыбкой. Было темно, мерцающий свет диско-шара был единственным, что освещало его лицо, но, клянусь, я видела, как его щеки покраснели от шума. Я наклонилась к нему поближе, мои губы были прямо у его уха, желая подразнить его так же, как он дразнил меня дома. — Ты умеешь кататься на коньках, Д? — спросила я, покусывая его мочку уха и отступая назад.

Он повернулся лицом, впился мне в глаза, мы оказались нос к носу, и он покачал головой вместо того, чтобы поцеловать меня, как я надеялась. — Если ты не умеешь кататься на коньках, зачем ты меня сюда привел?

Улыбка Девина ярко сияла в неоновых огнях. — Потому что я думал, что мы сможем учиться вместе. Знаешь, я ожидал, что ты упадешь, и я смогу тебя поймать. Я как-нибудь маневрировал нами так, чтобы оказаться на спине, а ты сверху. Тогда, может быть, ты поцелуешь меня в качестве благодарности, — излагая свои фантазии, он снова посмотрел на меня с притворным отвращением: — Оказывается, я привел профессионала.

Я взяла его за руку: — Хорошо, Ди, позволь мне научить тебя, — я каталась назад, держа его за руки, пока он смотрел на свои коньки, чуть не споткнувшись. — Глаза вверх, наблюдай за мной и доверяй своим ногам, — объяснила я. Он поднялся выше, возвышаясь надо мной и следуя моему направлению, пока мы катались по кругу. Он не сводил с меня глаз, я чувствовала себя единственным человеком в комнате, пока мы катались, ни разу не отпуская друг друга.

Когда он освоился, я решила поднять его на ступеньку выше. Поднеся его руки к своим бедрам, я развернулась и оказалась лицом вперед. Его пальцы сжали меня крепче, и я быстрее понеслась по катку, позволяя юбке развеваться на ветру. Девин, казалось, устал от этой позиции, и какое-то время следовал за мной, пока не обнял меня, помогая откинуться назад на его грудь, и я позволила ему уверенно и с легкостью вести нас по катку.

— Ты быстро это усвоил, — я сказала удивленно. Он поднял меня на несколько дюймов, ровно настолько, чтобы заставить меня взвизгнуть, пока он быстрее катился по катку.

— Ты ожидала чего-то меньшего от элитного спортсмена? — спросил он, когда его ролики скользили по дереву, и укусил меня за ключицу сзади, прижимаясь ко мне. Я горячилась и нервничала перед детьми. Это было нехорошо. Каждый раз, когда я продвигалась вперед, он тянул меня назад, не позволяя мне уйти, и мне нравилась каждая секунда этого. Чем дольше мы катались, тем тише становилось на катке. В конце концов по полу кружились только мы двое и еще несколько пар.

Пока играла музыка в стиле кантри, Девин беззаботно начал подпевать мне на ухо. Он заставил меня улыбнуться, даже не пытаясь, и это безумие — думать, что он тот же парень, которого я встретила в баре в первый вечер. Я думала, что он лотарио и просто какой-то горячий парень, который поможет мне на ночь забыть о Клэе и Элли. Каким-то образом ему удалось проникнуть в расщелины моего сердца, заполнив эти пространства и сделав меня целостной. Слияние старых ран, о которых я не знала, нуждалось в исцелении. Он заставил меня почувствовать вещи, о которых мне было неприятно даже думать, не говоря уже о том, чтобы говорить вслух. Как мог человек, которого я знаю всего пару месяцев, так радикально изменить мой мир?

— Хочешь немного мороженого? — спросил он меня, потирая руки о мои бедра, напоминая мне о вчерашнем дне. Я слегка кивнула ему, направляя нас к выходу, потому что мне нужно было что-то, что могло бы меня охладить.

Пока я сидела на липких сиденьях, Девин сел напротив меня и протянул мне гигантский зеленый рожок мороженого. — Надеюсь, тебе нравятся мятные шоколадные мороженное. Это все, что у них осталось. Судя по всему, до того, как я туда пришел, на них напал участник вечеринки по случаю дня рождения 12-летних детей.

— Тогда мне повезло, — я улыбнулась, схватила конус и несколько раз осторожно облизала его. Я остановилась, когда заметила, что Девин наблюдает за мной. — Это вкусно, — я промурлыкала, делая долгий облизывание. Я проигнорировала то, как его глаза следили за моим языком. Смотрит на меня ошеломленным взглядом. — Спасибо, что привел меня сюда. Я действительно прекрасно провела время.

Ему потребовалось мгновение, чтобы поймать мой взгляд, потому что я еще раз лизнула мороженое. — Как ты думаешь, мы могли бы сделать это снова? — спросил он с лукавой улыбкой. Ему понравилось, что я его дразнила.

На этот раз я не спеша облизывал мороженое, стряхивая его сверху, как и вчера. — Мне бы этого очень хотелось.

Когда он собирался ответить, на столе завибрировал телефон. Инстинктивно он схватил его и начал читать сообщение. — Извини, это моя сестра. Она получила права электронной почты и не перестанет присылать мне сообщения. Я продолжаю беспокоиться, что это учреждение сообщает мне, что она снова сбежала.

— Как она поживает? — спросила я.

Он кивнул с улыбкой. — Хорошо, у нее все отлично. Я давно не видел ее такой счастливой. Прошло всего несколько недель, но я действительно вижу в ней перемены, — мое сердце болит, видя, как сильно он о ней заботится. Девин хороший парень, из него получился бы потрясающий брат. Хлое повезло, что он помог ей пройти через это. Когда я слышу, как он говорит о ней, мне хочется, чтобы мне было с кем разделить хорошие и плохие времена. Возможно, все было бы проще, если бы я не была так одинока. Впервые я по-настоящему задумалась о том, насколько я одинока сейчас в этом мире. Что без родителей. Моя тетя пару раз пыталась позвонить мне и спросить о том, что произошло, но у меня не хватает духу рассказать ей о том, как ее дочь меня предала. Конечно, с этим должна иметь дело Элли, а не я.

Элли была для меня ближе всего к сестре. Мы выросли в разных штатах, но я всегда чувствовала с ней сильную связь. Я думала, что с ней будет легко жить. Возможно, это даже улучшит ситуацию. Хотя я ошибалась. Она сделала еще хуже. Возвращение домой было лучшим решением, которое я приняла. Начало новой жизни с друзьями, которые не знают меня как девушку, родители которой умерли, означало, что я ушла. Я делала то, чего иначе не сделала бы. Ко мне не относились снисходительно, и Девин пробуждал во мне то, на что Клэй никогда не был способен. Он вселил в меня уверенность, был моим другом и поддерживал меня, когда я в этом нуждалась. Я бы не призналась ему в этом, но он начал чувствовать себя как дома. Как мое безопасное пространство.

— Моя мама тоже намного спокойнее, она просто беспокоилась о том, когда я… — он замолчал, глядя на меня так, словно только что раскрыл секрет, его глаза метнулись к салфетке, с которой он играл.

— О чем она беспокоится? — я поддержала.

Он бросил салфетку и откинулся на кожаное сиденье. Его глаза всё ещё отказывались встретиться с моими.

— Просто, ну, я выхожу в драфт в следующем месяце, и мы не знаем, где я буду после этого, — моё сердце упало. Не то чтобы это было секретом или он мне солгал. Я знала, что его план с самого начала состоял в том, чтобы прийти на призыв пораньше, чтобы помочь своей семье. Наверно, я думала, что это будет ближе к лету или что-то в этом роде. Не прямо сейчас. Не тогда, когда мы занимаем время, стало для меня слишком реальным, и этот разговор внезапно стал более серьезным, чем, я думаю, кто-либо из нас предполагал. Я уже слишком привязана к Девину?

Он схватил меня за руку, заставляя вернуться в комнату и к этому разговору. — То, что я ухожу, не означает, что я не хочу видеть, что между нами происходит, — его карие глаза отяжелели, когда он пытался успокоить меня улыбкой. Мне пришлось остановиться и подумать на минуту. Было ли это чем-то, во что я хотела ввязаться? Действительно ли я хотела отношений на расстоянии? — Ты мне очень нравишься, Рейн. С тех пор, как я приехал сюда, я не преследовал никого, кроме тебя, потому что моей конечной целью всегда был драфт, — он говорит это так, будто это все решит.

— Как ты думаешь, что с нами произойдет, когда ты уйдешь? — спокойно спросила я, надеясь, что не раскрыл все свои карты. Возможно, я знала его совсем недавно, но сейчас я больше всего заботилась о ком-то со времен своих родителей. Мысль о том, что он меня бросит, вызывает у меня тошноту.

— Что ж, я буду часто сюда возвращаться, чтобы навестить Хлою, пока не смогу перевезти ее в учреждение поближе к моей команде, — он постановил. — И навестить тебя, если ты позволишь? — я кивнула, и он пожал плечами: — Кто знает, может быть, я попаду в команду Калифорнии.

— Разве ты уже не знаешь, куда направляешься? Команды наверняка с тобой разговаривали? — мои брови нахмурились в замешательстве. Я понятия не имею, как все это работает.

Он кивнул. — Они выразили заинтересованность, но никто не может брать на себя никаких обязательств, потому что все это очень стратегически и зависит от того, что другие команды сделают до них. Я знаю, что несколько команд из Калифорнии выразили интерес, но то же самое было и с парой команд из Лас-Вегаса.

Но что, если его вызовут в команду по всей стране?

— Это не имеет значения. Это не значит, что я хочу тебя меньше, — я удивленно подняла глаза, потому что не осознавала, что сказала это вслух.

Я отдернула руки: — Хотя это безумие. Мы знаем друг друга чуть больше месяца. Это наше первое свидание. Нам не следует говорить о таких вещах. Мы слишком увлеклись, слишком рано, — я думала, что это больше для моей выгоды, чем для него. Если мы углубимся, Девин сможет уйти от этого. Я не так уверена.

— Будь моей девушкой, — выпалил он с широко раскрытыми глазами. Как будто он был так же шокирован, говоря это, как и я, услышав это. Однако он идет на это. Он схватил меня за руку и наклонился ко мне ближе через стол. — Мне не нужна другая девушка, Рейн. С того момента, как я увидел тебя на этом сайте знакомств. Это была только ты. Возможно, это наше первое свидание, но это не то, на что оно похоже. Ты меня знаешь. Я знаю тебя. Мы нужны друг другу, — он умолял глазами, я молчала, всё ещё не до конца убежденная: — Я просто хочу, чтобы ты хотя бы попробовала со мной.

Его глаза бегают туда-сюда, и когда я не отвечаю, он продолжает. — Следующие несколько месяцев я проведу, просто разбираясь со своими новыми жилищными условиями, а затем в августе начну предсезонную подготовку. Какие у тебя планы на это лето?

Мой рот шевелится, но слова не выходят. — Если ты хочешь, ты могла бы приехать и жить со мной. Только на лето, конечно, — он уточнил, заметив мои широко раскрытые глаза и шокированное лицо. — Очевидно, тебе придется вернуться сюда, чтобы получить степень.

Он бессвязно обдумывал наше будущее еще до того, как я ответила на его первый вопрос. Это было довольно мило, но меня там еще не было. — Могу ли я подумать об этом?

Его лицо вытянулось, услышав эти слова из моих уст, но он попытался скрыть это.

— Лето? Или дело в предложении?

Я покачала головой: — Летние дела. Я не планировала ничего, кроме переезда сюда, и мне всего лишь нужна минута, чтобы приспособиться ко всем изменениям в моей жизни, прежде чем я соглашусь на еще одно грандиозное.

— Конечно, ты права, — он кивнул, но затем сделал паузу: — А как насчет этой истории с девушкой? — спросил он застенчиво.

Я прикусила нижнюю губу. Я знаю, что хочу сказать, но не слишком ли рано? Его нетерпеливые глаза ищут мои, и я не хочу его подводить. — Да.

— Да?

— Да, я бы хотела быть твоей девушкой, — он вышел из кабинки, прижимаясь ко мне, напоминая мне о нашей первой встрече. Он сжал мои щеки своими большими лапами, привлекая меня к одному из самых умопомрачительных поцелуев, которые у меня когда-либо были. Это был идеальный способ закончить наше первое настоящее свидание.

— Как прошло? — спросила Лисс, улыбаясь с дивана, когда я открыла дверь и с улыбкой прислонилась к ней. Я ходила на изящную роллер-дискотеку с детьми повсюду, но единственное, на чем я могла сосредоточиться, это Девин и то, как он заставлял меня чувствовать. Когда мы вернулись домой, мы целовались в его машине большую часть часа. Я любила каждую секунду этого.

Подумав немного, я открыла глаза и вошла в гостиную. — Это было волшебно, — я не могла убрать улыбку со своего лица. — Это было все, о чем я могла попросить, и даже больше.

Лаура присвистнула, приспосабливаясь к тому, чтобы сесть на диван, скрестив ноги. Они оба в клетчатых пижамах и смотрят что-то на Netflix. — О, Рейн влюбилась, — Лора дразнит. Она сложила руки вместе: — Можешь ли ты сфотографировать его пресс или что-то в этом роде? Просто на память мне?

Я покачала головой: — Нет, теперь они все мои, — я хихикнула, думая обо всем, что мне хотелось бы слизать с них. — В любом случае, я пойду спать, я устала, — я сделала два шага за раз и помчалась в свою комнату. Когда я добралась туда, моя голова инстинктивно повернулась к окну. Девин стоял, опираясь на перила, и ждал меня в футболке и боксерах. Он закусил губу, принимая меня так, как будто я не провела с ним весь день.

Я встретила его у окна. — Привет, дорогая, — его рука тянется через барьер, чтобы схватить мою. — Где ты была? — его губы изогнулись, пока он ждал моего ответа.

Я скрестила руки на груди и перегнулась через перила, прекрасно понимая, что открываю Девину прекрасный вид на свое декольте. Его взгляд скользнул вниз, и я услышала низкий гул, доносившийся из его груди. Я посмотрела на небо, притворяясь невинной. — О, ты знаешь. Я только что пошла на свидание с этим очень милым и горячим парнем.

Он наклонил голову, наблюдая за каждым моим движением. — Ах, да? — я молча кивнула. — Что ты думаешь?

Моя рука скользнула по перилам, и я наблюдала за этим, а не за его реакцией, когда я сказала: — Я думаю, что свидание было потрясающим, и мне не терпится увидеть его снова.

Жара в его глазах, когда я наконец подняла голову, было достаточно, чтобы тут же расплавить мои трусики. — Я уверен, что он тоже с нетерпением ждет возможности снова пригласить тебя. На самом деле, я уверен, что он хотел бы показать тебе, насколько ему понравился сегодняшний вечер.

Теперь я не могла скрыть улыбку. Он протянул мне руку в качестве приглашения, и я приняла ее, не задумываясь. Я осталась в его комнате, и мы провели ночь, целуясь, как подростки.

РЕЙН

Я перевела дыхание, едва могу открыть глаза или говорить. — Прямо там, — это все, что мне удается прошептать, пока рука Девина прижимает меня к животу. Другая его рука сжимает мое бедро, облизывая и покусывая меня так, что это сводит меня с ума. Я поднялась наверх только за сумочкой. Я не заметила, как Девин преследовал меня, пока он не толкнул меня на кровать, прижимая спиной к матрасу. Одним быстрым движением он поднял мое платье, стянул трусики в сторону и начал лакомиться мной, как будто я была его последней едой.

Он мне не отвечает, просто дразнит мое отверстие своим толстым пальцем. Его рот повсюду на мне, заставляя меня кричать от разочарования и удовольствия. Мне нужно больше. Его язык касается моего клитора, и я тяну его за волосы, удерживая его на месте, пока он попадает во все нужные точки. Если он двинется, я боюсь, что все это будет напрасно. Он знает, что я близко, я уверена, он чувствует, как напрягается мое тело. Девин стонет в моем центре, когда два его пальца входят в меня, наполняя меня, пока он меня выедает. Все, что нужно, это несколько поглаживаний, и мне конец, кончая на его руку и рот. Что, черт возьми, только что произошло?

Девин вернул обратно трусики и вернул платье на место. Он поднимает взгляд и одаривает меня дьявольской улыбкой, опираясь на локоть рядом со мной и наблюдая, как я спускаюсь со своего кайфа. Я не могу сосредоточиться на нем, я слишком занята восстановлением самообладания. Когда я наконец открыла глаза, на его лице появилась самодовольная улыбка: — Тебе это понравилось?

Прежде чем я успела игриво шлепнуть его по груди, он схватил меня за руку и потащил на себя в свои теплые объятия. Не из тех, кто упускает возможность, я прижалась к его груди, наслаждаясь тем, насколько это прекрасно. — Как ты думаешь? — саркастически спросила я, уткнувшись носом в его шею, и была полностью готова ответить тем же. Моя рука зависла над его промежностью, сжимая грубую ткань его джинсов.

Он усмехнулся, позволив моей руке задержаться там еще на несколько секунд. — Ну, я думаю, что да, — он посмотрел на часы, переплел свои руки с моими и привлек мое внимание к своему лицу. — А теперь пошли. Если мы не пойдем в ближайшие пять минут, мы опоздаем, — он вскочил, оставив позади себя только теплые простыни, и пошел в мою ванную, чтобы вымыть лицо и руки.

Все, что я могла сделать, это пялиться на него с растрепанными волосами и немного мокрыми от его приключений трусиками. — Почему ты так поступил со мной, если знал, что я не могу принять душ? — я надулась, заставляя себя подойти к ящикам, отчаянно пытаясь пригладить свои сексуальные волосы. Если бы я не могла принять душ, самое меньшее, что я могла бы сделать, это сменить трусики.

Девин пожал плечами и вышел из ванной, пахнув свежей мятой. Я рада, что принесла ему дополнительную зубную щетку, поскольку он теперь практически живет в этой комнате. — Это расплата за прошлую ночь, когда мы смотрели игру, и ты решила провести рукой по моему члену на глазах у парней, прекрасно зная, что я ничего не могу с этим поделать, — он обнял меня и нежно поцеловал в лоб. Последний месяц был вихрем, мы тратили каждую свободную минуту, поглощенную друг другом, зная, что так долго это не продлится. Это было прекрасно. Девин — это все, о чем я могла мечтать. Мы просто подходим.

— Нам пора идти. У нас с ней только час, и я не хочу тратить это время на дорогу, — Девин взял меня за руку и повел к своей машине. В те дни, когда мы ездили навестить его сестру, его походка всегда была более подпрыгивающей. Сегодняшний день ничем не отличался. Это будет один из визитов, которые он может совершить перед драфтом, поэтому неудивительно, что он хочет, чтобы этот визит был засчитан. — В своем последнем письме она упомянула, что хочет поговорить с тобой о выборе Девичника. Что-то о девушке, которая переспала с Шоном в океане или что-то в этом роде, — он отмахнулся, ведя себя так, словно понятия не имел, о чем говорит Хлоя. Как будто он не сидит у меня на кровати каждый понедельник и с нетерпением ждет с вином и сырным попкорном.

— Круто. Еще я забыла упомянуть в прошлый раз, что послушала пару групп, которые она порекомендовала, — я встретила Хлою через несколько дней после официального вступления в отношения с Девином, и было легко понять, почему он так сильно ее любит. Я не знала ее в худшие времена, но сейчас она кажется счастливой. Что-то, по словам Девина, он боялся, что никогда не увидит. Из-за ее яркой улыбки и легкого отношения к ней было трудно не быть чем-то иным, кроме как счастливым.

Когда мы прибыли в учреждение, губчатая трава прилипла к моим ботинкам, пока мы гуляли по роскошным садам. Весна в Калифорнии великолепна, почти без намека на дождь. — Чак! — крикнул Девин сестре, когда она выбежала во двор. Облака были ясными, а над нами надвигалось ярко-голубое небо. Это был идеальный день для пикника. Девин поставил деревянную корзину на землю, ожидая сестру. Она прыгнула в его объятия, и ее улыбка распространилась от уха до уха, когда она подошла к нему достаточно близко. Вы бы не подумали, что эти двое виделись всего несколько дней назад.

— Я скучала по тебе, Д, — она дрожала; ее карие глаза наполнились слезами, когда она обняла его. Когда они улыбаются друг другу, я не могу поверить, что когда-либо думала, что они были кем-то другим, кроме брата и сестры. Они почти идентичны, за исключением цвета волос. — Рейн, — она воскликнула, как будто только что заметила, что я здесь. Она выскочила из объятий брата и крепко обняла меня, пока я держала клетчатое одеяло. — Нам есть о чем поговорить.

— Это мы знаем, — большую часть часа мы позволяли ей болтать о неудачном выборе девичника и о том, кого бы она выбрала вместо него. Девин время от времени вмешивался, чтобы задать вопрос, на который, как я знала, он знал ответ. Мне трудно поверить, что она была кем-то другим, кроме жизнерадостной молодой девушки со здоровой тягой к мусорному телевидению. Девин рассмеялся, покачав головой в ответ на ее выходки. Он так смягчился за последний месяц. Адам упомянул, что на днях он даже смеялся над Эйденом. Я знаю, что это из-за его сестры, но какая-то часть меня надеется, что это как-то связано с нами.

— Не могу дождаться, чтобы увидеть тебя в «Драфте, — Хлоя взвизгнула. — Я всем здесь рассказала об этом. Мы собираемся устроить вечеринку по просмотру.

— Я тоже не могу, Хло, — он засмеялся, но я услышала в нем намек на нерешительность. Он нервничает из-за того, что оставляет ее позади, зная, что пройдет как минимум месяц, прежде чем он сможет вернуться. Он также нервничает из-за того, что оставляет все позади, тем более что он еще не получил ученую степень. Мне нравится думать, что он тоже нервничает из-за того, что покидает меня. Я знаю, что я есть. Он садится с серьезным видом. — Ты не против не видеться со мной, пока я не переведу тебя в учреждение поближе к моему новому дому?

Ее взгляд перебегает от меня к Девину, наконец решив остановить свой взгляд на нем. — Мне здесь очень нравится, Дев. Теперь у меня есть друзья, я чувствую себя лучше и вроде все работает. Я не хочу переезжать и начинать все сначала, — она говорила быстро, пытаясь выговориться прежде, чем Девин сможет ее перебить.

Его улыбка падает. Я знаю, что он и его мама уже говорили об этом раньше. В учреждении также рекомендовали ей оставаться на месте как минимум первые четыре месяца. Он сжал ее колено: — Но ты будешь здесь одна, Хло. Мы с мамой будем в Техасе, пока я не перееду. Это в нескольких часах езды отсюда. Разве ты не предпочла бы быть поближе к нам на случай, если что-нибудь случится?

Она вскинула руку в воздух. — Мне почти восемнадцать лет. Скоро мне не понадобится разрешение родителей, чтобы выйти из дома, — сказала она с блеском в глазах. — К тому же, Рейн здесь. Со мной все будет в порядке, — она указала на меня, и спина Девина вздрогнула от шока. — Она теперь как семья, — ее голос расслаблен, а улыбка жаждет, чтобы я ответила ей взаимностью. Я обняла ее, молча прижимая к себе. Прошел всего месяц, но я так же привязалась к ней. В чем-то я бы не призналась Девину, боясь напугать его.

— Ты будешь рядом, если мне что-нибудь понадобится, не так ли? — она спросила.

— Конечно, — ответила я, не задумываясь, потому что так и сделала бы. Она — самое близкое, что я чувствовала к семье за долгое время. Ее улыбка стала шире, крепко обнимая меня.

— Смотри, Дев, все наладится, — она ворковала. Я взглянула на Девина и поняла, что он не так убежден.

— Извини за всю эту историю с Хлоей, — говорит Девин, стряхивая пыль, пока мы стоим возле его машины. Всю дорогу до колледжа он молчал, глубоко задумавшись. Я не стала задавать вопросы, потому что полагала, что он скажет мне, когда будет готов. — Ты первая моя девушка, которую она когда-либо встречала, и я думаю, что она немного увлечена тобой, — он почесал затылок, на его лице отразилось беспокойство.

Я наклонила голову, изучая великолепного мужчину передо мной, который засунул руки в карманы и больше походил на неуклюжего подростка. — У тебя не было школьной девушки?

Он покачнулся на пятках, одарив меня легкой улыбкой. — Я имею в виду, там были девочки, — он задохнулся. — Ничего такого, что я бы никогда не принес домой маме или сестре, — Девин отмахнулся от этого, как будто то, что он сказал, не имело большого значения, как будто вводить меня в его жизнь было пустяком. Хотя я знала лучше.

Я скрыла усмешку. — Знаешь, Ди, я более чем счастлива, что меня назначили экстренным контактом для Хлои, если это поможет тебе чувствовать себя лучше, пока ты обосновываешься в своем новом городе, — эти слова больно произносить, потому что на самом деле мы не знаем, где находится этот новый город.

Он яростно покачал головой. — Нет. Я не мог просить тебя об этом. Это моя ответственность. Я не мог поставить тебя в такое положение, — его глаза бегают из стороны в сторону, я знаю, что он пытается придумать решение для Хлои, как сделать ее счастливой, сохраняя при этом спокойствие.

Я встала перед ним, держа его за плечо и умоляя посмотреть на меня, вместо того, чтобы держать все это в себе. Его глаза встретились с моими, и я почувствовала, как его плечи расслабились, а улыбка ослабла. — Почему бы тебе не позволить мне снять часть бремени с твоих плеч? Я не буду единственным контактным лицом в случае чрезвычайной ситуации, и это означает, что тебе не придется спешить, если что-то произойдет.

Это имеет смысл, он знает, что это так, но остается вопрос, что с нами произойдет, когда он уйдет. Я знаю, что это крутится у него на уме, потому что это крутится и у меня тоже. — Я просто не мог просить тебя об этом, — выговорился он.

Моя улыбка смягчилась. — Ты не просил, я предложила. Я не буду ходить туда все время, я здесь только если ей что-то нужно. Твоя сестра милая девушка, она хочет остаться здесь, и это не то, что я пока поеду куда угодно, я рада помочь, — я подчеркнула и, когда Девин не ответил, продолжила. — Если произойдет что-то серьезное, а тебя не будет рядом, я всегда могу попросить Адама прийти и помочь мне. Хлоя упомянула, что они поладили, когда встретила его, — я улыбнулась, зная, что это его разозлит.

Он проворчал, оглядываясь на меня и заставляя меня обнять. — Перестань пытаться превратить Адама и Хлою во что-то важное. У меня достаточно вещей, о которых стоит беспокоиться, — он улыбнулся мне в волосы и слегка поцеловал меня в лоб. — Ты знаешь, что ты идеальна, да? — прошептал он, как будто не хотел, чтобы я это слышала.

— И ты знаешь, что тебе не обязательно делать все самому? То, что ты большой и крепкий мужчина, не означает, что ты можешь все взять на себя.

Он усмехнулся. — Ты позволишь мне подумать о экстренном контакте? У меня уже учащается сердцебиение, когда я думаю, о чем будут говорить моя сестра и девушка, пока меня нет. Мысль о том, что она может позвонить тебе в любой момент, может дать мне сердечный приступ еще до того, как я выйду на поле, — я забываю напомнить ему, что у нее уже есть моя электронная почта и она регулярно пишет мне.

Его рука запустила меня в волосы, поднимая мое лицо вверх и ведя к нему. Он поцеловал меня так сильно, что я почувствовала страсть в пальцах ног. — Просто подумай об этом, ладно? — я прохрипела, когда его губы раздвинули мои.

— Я подумаю.

ДЕВИН

— Удачи, чувак, — Адам схватил меня за плечо, обнимая меня одной рукой. Я пробормотал «спасибо», потому что мои нервы были на пределе, когда я пытался сдержать все это. Это мой последний день в качестве студента Covey U. Надеюсь, завтра кто-нибудь выберет меня на драфте, и я официально стану игроком НФЛ. Надеюсь, это ключевое слово там. — Мы будем наблюдать отсюда, — Адам указал на половину команды, сидящую на нашем диване. Ну, теперь диван Эйдена. Я официально уехал. Все мои коробки, а их у меня было не так уж и много, лежат в комнате Рейн и ждут отправки в мой новый дом, где бы он ни находился. Если мне повезет, возможно, Рейн отправит себя вместе с коробками. Она уже согласилась провести со мной лето. Почему бы не начать раньше?

Когда я смотрю через комнату, все мои друзья ободряюще улыбаются. Они собираются продолжать и творить с командой великие дела, я это знаю. Я не могу не позволить своим мыслям дрейфовать, гадая, кто из этих парней попадет в НФЛ. Они все сидят, возбужденно развалившись на диванах, как будто сегодня вечером в эфир выходит «Драфт». Единственное, что я предполагаю, это то, что они готовятся к игре в течение следующих двадцати четырех часов. Для них это как Рождество.

— Ты убьешь его, — кричит Джексон с дивана, поднося ко мне пиво. В этом году на драфт из нас только четверо идут с реальной перспективой попасть на него. Мой агент сказал мне, что, по его мнению, у меня есть шанс быть выбранным во втором раунде, и было дико услышать мое имя на ESPN на днях. Давление лежит на моих плечах: если Кови хочет участвовать в играх чемпионата в будущем, ему нужны игроки получше. Ребята предпочитают нам Сент-Майклс, ЛГУ и Университет Клейтона, и если Кови хочет сохранить свою элитную программу студенческого футбола, ему необходимо продемонстрировать производство элитных игроков.

— Спасибо, ребята, — крикнул я через всю комнату и перекинул через плечо сумку, мою последнюю вещь в этом доме. Повернувшись к Адаму, я положил руку ему на плечо, подражая его движениям. Несмотря на всю неразбериху, произошедшую в этом году, он действительно один из моих лучших друзей, и я буду скучать по нему. Я наклонил голову к двери. — Мне пора идти, Рейн уже ждет меня в машине, — между нами проносится молчаливое признание. После того, как он узнал о Рейн и обо мне, он потребовал всю историю с самого начала, а затем начал бить меня по голове за то, что я идиот и вообще не рассказал ему. Братаны, прежде чем мотыги и все такое.

— Рейн нужен кто-то, кто согреет ее постель сейчас, когда тебя нет рядом? — спросил Эйден, явно игнорируя Кодекс Братана. — Может быть, мне стоит оставить твою комнату пустой и сделать ее своей комнатой для секса.

Вся команда застонала: — Заткнись, чувак, — сказал Мэтти, швырнув подушку, умело ударив Эйдена по голове и удивив Эйдена. Ему лучше быть осторожным, Джексону становится лучше с каждым днём, и вскоре он может стать защитником первой линии. Я только покачал головой: как бы меня ни раздражало жить в доме, полном спортсменов, я буду по ним скучать. Ничего подобного больше не повторится, и это горько, если коротко, но я должен делать то, что подходит мне. Безумно думать, что мое время в колледже уже закончилось. Я даже не получил ученую степень, чтобы показать это.

Адам наклонился, смеясь: — Не волнуйся, я защищу Рейн от этого идиота.

Я фыркнул в ответ. — Кто защитит ее от тебя? — я знаю, что Адам больше не интересуется Рейн, но мне все еще нравится подшучивать над ним по этому поводу. Судя по тому, что мне рассказал Рейн, что-то происходит с той девушкой из прошлого.

Я прощаюсь в последний раз и получаю объятия от парней. Когда я закрываю дверь, слушая смех внутри, я позволяю грусти от происходящего захлестнуть меня всего на секунду. Затем я делаю глубокий вдох и иду навстречу своему будущему. Девушке, сидящей в моей машине и подпевающей какой-то песне, пока она ждет меня и моей новой карьеры, играя в игру, которую я люблю.

Она почти слишком занята подпеванием новой группы, которую Хлоя рекомендовала, чтобы заметить, как я открываю дверь машины. Когда я расслабляюсь на сиденье рядом с ней и сжимаю кожаный руль, она улыбается, успокаивающе сжимая мое бедро. — Ты готов к этому? — она спросила. Что за вопрос. Готов ли я к драфту? Да. Готов ли я оставить ее позади? Никогда.

Вместо ответа я крепко целую ее в губы: — Поехали. До Вегаса девять часов езды без остановок, и я хочу принять душ до того, как мы увидимся с мамой на ужине, — прошептал я ей в губы. Мы могли бы полететь, но поскольку я не знаю, когда смогу увидеть ее после этой поездки, мне хотелось проводить с ней как можно больше времени наедине.

Она протянула руку, сжимая одну руку в моей: — Надеюсь, я понравлюсь твоей маме, — нервно сказала она.

Я поднес ее руку ко рту, осыпая нежными поцелуями ее костяшки пальцев. — Я не сомневаюсь, она полюбит тебя, — потому что я уже это делаю.

Она хихикнула, когда я завел машину, и мы отправились в эпическое путешествие. Я не хотел никого взять с собой в это путешествие, кроме нее.

Звон бокалов и болтовня наполняют большой зал. Все выбранные игроки все еще здесь и празднуют победу со своими новыми командами. — Нам повезло с тобой, Девин. Я был уверен, что «Техас Кавальерс» выбрали бы тебя в первом раунде, — говорит Ларри Хилт, генеральный менеджер «Каролина Ягуарс», пожимая мне руку. Да, вы это правильно услышали. Первый раунд. Меня выбрали в первом туре. Это было то, чего я не ожидал и до сих пор не думаю, что полностью осознал это. Признаюсь, поскольку «Ягуары» пробились в чемпионат конференции, их выбор в первом раунде был низким, но меня это не волнует. Первый раунд — ПЕРВЫЙ ТУР.

— Спасибо. Я очень рад играть за вас в следующем году, — я сказал, все еще не веря, что это произошло. Оставить колледж, познакомить мою девушку с мамой, а затем быть призванным в армию за последние 48 часов — это очень много, что нужно принять. Когда я сегодня вечером доберусь до гостиничного номера, я собираюсь разбиться, и Рейн, надеюсь, будет лежать на мне сверху. Голая.

Ларри кивнул в ответ. — Не благодари меня. Твое выступление на Комбинате было впечатляющим. Нам нужно было улучшить нашу защиту, и ты сможешь похвалить атаку Джейкоба Миллера, — еще один плюс в том, что меня призвали сюда. С тех пор как несколько лет назад Джейкоб Миллер стал их защитником, они начали строить вокруг него команду, начиная с нападения. Теперь, когда у них это было, они знали, что их защита нуждается в таком же улучшении, и вы смотрите на это. Ларри взглянул на другого игрока: — А теперь, если ты меня извинишь, мне нужно поговорить с Декланом, — он хлопнул меня по плечу. — С нетерпением жду встречи с тобой на тренировке в июле.

Я попрощался, поправляя лацканы своего костюма. Мне пришлось купить один на два размера больше, чем мне по размеру руки, и я не мог позволить себе сшить его по индивидуальному заказу. Однако теперь все это не имело значения, потому что, если бы я захотел, я мог бы позволить себе купить еще десять таких костюмов и сшить их по моим точным меркам. Если меня задрафтуют в первом раунде, это означает, что у меня будет более чем достаточно денег, чтобы оплатить дом и лечение Хлои. Она могла бы даже остаться в Калифорнии, если бы захотела, потому что я мог бы вылететь, когда бы у меня ни были свободные выходные, что я в любом случае сделаю, чтобы увидеть Рейн.

Как будто мой рот не мог стать шире, так и происходит, когда я вижу, как Рейн стоит рядом с моей мамой и улыбается, когда они разговаривают с другими игроками и членами их семей. Им уже так комфортно в присутствии друг друга. Никто не узнает, что они встретились только вчера. Я мог сказать, что моя мама сразу полюбила ее. Просто по тому, как она на нее посмотрела. И, возможно, тот факт, что она продолжала говорить ей о внуках. Отличный способ расслабиться, мам. Хотя я не злюсь, кто бы на нее не влюбился? Она сильная, решительная, сострадательная, я мог бы продолжать, но есть реальная вероятность, что я бы не остановился.

Они до сих пор меня не заметили, слишком поглощенные разговором с мамой одного из игроков, чтобы смотреть на меня. У меня сжимается живот, когда я смотрю на нее. Я люблю ее. В ту минуту, когда она встретила Хлою, я понял, что мои чувства сильнее, чем просто легкая одержимость.

Я был слишком занят, глядя на Рейн, чтобы заметить, что моя мама уже отказалась от разговора. — Девин! Я так горжусь тобой, — она обняла меня, крепко обняв. Когда она отстранилась, ее глаза блестели, она была на грани слез, переполненная гордостью. Она начала плакать, когда объявили о первом общем выборе драфта, и с тех пор не плакала. Она не знала, какой первый выбор на драфте я должен добавить. Я думаю, что просто наблюдение за тем, как плачут другие родители, заставило ее двигаться вперед. Она ревела, как Ниагарский водопад, когда они окликнули меня по имени и увезли на какой-то лодке на сцену в центре зала. Это было снисходительно и безумно, но мне нравилась каждая минута.

— Спасибо, мам, — сказал я, слишком охваченная эмоциями, чтобы сказать что-нибудь еще. Я наконец-то освободил нашу семью от долгов. Из того города. И, надеюсь, от злоупотребления алкоголем.

— Я не знаю никого более достойного, чем ты, — она продолжила. — Ты всегда так самоотверженно заботился обо мне и своей сестре, когда твой отец ушел. Ты заслуживаешь этого и всего хорошего, что встречается на твоем пути. Не забывай об этом.

Я закатил глаза. — Хорошо, мам. Не ругайся на меня слишком, — я не мог не оглянуться назад на Рейн. На ней черное бархатное коктейльное платье, которое обнимает ее во всех нужных местах. Она великолепна и вся моя.

Моя мама, должно быть, проследила за моим взглядом, потому что она сказала: — Тебе нужно сделать все возможное, чтобы сохранить Рейн. Эта девушка особенная, — она подмигнула. Легкости и счастья ее поведения я не видел с тех пор, как ушел мой отец. Когда мы думали, что все хорошо и правильно.

— Разве я этого не знаю, — я снова посмотрел на маму, мои глаза были ошеломлены и затуманены от волнения и сегодняшнего праздника.

— Хлоя много рассказывала мне о ней, она была настолько позитивной, что я подумала, что она преувеличивает, чтобы убедиться, что я не доставляю ей неприятностей. Это не так. Она для тебя, — она сделала паузу и быстро моргнула, избавляясь от беспорядочных слез. — Вы идеальны друг для друга. Разве я этого не знаю.

Мой взгляд автоматически метнулся вверх в поисках Рейн. Она улыбнулась, когда я заметил, что она делится со мной и отстраняется, чтобы дать мне немного времени с мамой. Это первый раз, когда я смог вернуться к ним с тех пор, как было объявлено о моем месте в драфте. Мне пришлось поговорить с владельцем, дать интервью и сделать несколько фотографий с другими игроками, выбранными в «Ягуарс». Я кивнул ей головой, молча прося ее подойти. Она вежливо прервала разговор и подошла к нам. Я не могу не смотреть на ее бедра, когда платье подкрадывается к ней при ходьбе, а черный бархат слишком напоминает тот наряд кролика, который она носила пару месяцев назад. И той ночью, когда я умолял посмотреть это снова. Она сказала мне, что меня ждет особенный сюрприз, если меня выберут в первом раунде. Мой разум ломает голову над тем, что она имела в виду. Интересно, позволит ли она мне выбрать?

— Поздравляю, Ди, — говорит Рейн, обнимая меня. Я опустил руки на ее талию, прижимая ее к себе. Я понятия не имел, что она — все, что мне нужно, пока не получил ее, и теперь, когда она у меня есть, я не отпущу ее. Она нежно поцеловала меня в шею, чуть ниже мочки уха, а затем отстранилась, обхватив меня рукой за талию. Ничто не могло подготовить меня к тому, насколько полноценным я себя чувствую, находясь рядом с ней.

Щелчка закрывающейся двери было достаточно, чтобы подтолкнуть меня к действию. Я ждал этого весь день. Рейн все еще держала дверную ручку, когда я повернул ее на руках, грубо схватив за бедра и заставив обхватить меня ногами. Я проглотил ее вздох грязным поцелуем, полным желания и потребности, позволяя ей почувствовать твердость моих брюк. Она должна была знать, что теперь из-за нее я чувствую себя голодным животным.

Я прижался к ее телу и отчаянно целовал ее, покусывая ее губы при каждой возможности, глотая ее стоны своим языком. Я знал, что ей нравится это чувство, потому что она царапала ногтями спину моей рубашки настолько сильно, что было больно. Чем сильнее мои бедра прижимались к ней, тем выше поднималось ее платье, обнажая гладкие молочные бедра. Я никогда не перестану желать ее. Ее голова откинулась назад, ударившись о дверь, а я осыпал поцелуями ее шею и поднимался обратно. Когда я добрался до ее уха, я укусил ее мочку и сделал что-то, что, как я знал, навсегда изменит все между нами. — Я люблю тебя, Рейн, — я должен был это сказать. Я так давно хотел сказать это и не мог придумать лучшего дня, чтобы напомнить ей об этом. Я весь в деле.

Она остановилась, даже в наполненной похотью дымке она услышала это. Она осторожно оттолкнула меня от себя, чтобы она могла посмотреть мне в глаза. Ее ноги остались обвивать меня, а брови поднялись. Она долго ничего не говорила, просто недоверчиво смотрела на меня. — Я люблю тебя, — я сказал это еще раз более уверенно на случай, если она не услышала это в первый раз, мне нравилось, как это звучало с моего языка.

Я как будто на секунду застыл во времени. Она не двигалась, не говорила, ничего не признавала. Не может быть, чтобы она не чувствовала то же самое, тот факт, что она сейчас здесь со мной и предложила быть экстренным контактом моей сестры, говорит больше, чем сами слова, но я не могу отрицать, что стою здесь и жду ее реакции, это немного неловко. Мои пальцы расслабились на ее бедрах, не зная, что делать. Продолжаю ли я целовать ее, притворяясь, что не просто сбросил бомбу на настроение, или отступаю, давая ей время подумать.

Ее голова упала мне на плечо, и я почувствовал, как ее ресницы трепещут по моей коже, пока она что-то приглушенно бормочет. Хотя я этого не слышал. — Что ты сказала? — прошептал я.

Ей потребовалась минута, чтобы поднять голову и опустить свой лоб на мой. Ее глаза были закрыты, и я все еще понятия не имел, о чем она на самом деле думает. Чем дольше шло время, тем больше я беспокоился, что расстроил ее. Ее губы приоткрылись: — Я сказала, что никто, кроме моей семьи, никогда не говорил мне этого, — ее глаза все еще были закрыты, я думаю, это означает, что она никогда и никому этого не говорила.

— Это плохо? — спросил я с ноткой в голосе, надеясь, что это поднимет настроение.

Она покачала головой, ее шоколадные волосы закачались на моих щеках от этого движения. — Нет. Просто я никогда не думала, что услышу это снова, — легкая улыбка играет на ее губах, и мои пальцы снова сжимают ее, удерживая на месте.

— Я люблю тебя всем сердцем, Рейн, — я повторил, и ее улыбка стала шире. — Ты — все, чего я когда-либо хотел. Я люблю тебя, — я продолжаю говорить это, осыпая поцелуями ее лицо. Эта девушка заслуживает того, чтобы ее любили, и я тот счастливчик, который покажет ей это. Она хихикнула, когда поцелуи стали более неряшливыми. Наконец она оттолкнула меня, когда с нее было достаточно.

— Девин, — она открыла глаза и посмотрела на меня. — Я никогда не чувствовала такого ни к кому, кроме тебя. Спасибо, что показал мне, что значит настоящая любовь. Я тоже тебя люблю, — я прижался своими губами к ее губам, надеясь, что она сможет почувствовать мою любовь к ней через мои губы. Я вложил в этот поцелуй всё. Все мои намерения и желания на будущее были заключены в этом поцелуе.

Она взвизгнула, когда я отнес ее к кровати и положил на шелковистые белые простыни. — Я люблю тебя, Рейн, — я вымолвил еще раз, когда мои руки залезли ей под юбку. — Я всегда буду.

Ее спина выгнулась, когда ее руки схватили меня за плечи, заставляя меня расслабиться и снова встать на пятки. — Я тоже тебя люблю, Ди, — ее глаза затуманились от потребности, и она с сексуальной ухмылкой схватила меня за живот: — Теперь позволишь мне показать тебе, что ты получаешь за то, что тебя выбрали в первом раунде? — я откинулся на изголовье кровати, наблюдая, как она сняла с меня штаны и забралась на меня сверху с игривым блеском в глазах.

— Давай, дорогая.

РЕЙН

2 года спустя

Я обернулась и в последний раз взглянула на свою задницу в зеркало. Девину это понравится, подумала я, улыбаясь про себя. Сегодня нашей двухлетней годовщине, и он сказал мне, что мне нужно одеться, потому что он меня берет с собой. Красное платье сверкает под лампой из нашего гардероба, а разрез доходит до середины моего бедра, а-ля Джессика Рэббит. Я знаю, что Девин взорвется, когда увидит меня в этом.

— Ты почти готова, дорогая? — кричит он снизу.

— Я сейчас буду, — отвечаю я, хватая такую же красную атласную сумочку и медленно спускаясь по лестнице. Осторожно спускаясь по ступенькам, я слышу шаги Девина, идущие ко мне, и его слышимый вздох, когда я спускаюсь вниз.

— Ты пытаешься вызвать у меня сердечный приступ, дорогая? — он кладет руки мне на бедра, притягивая меня к себе, и я делаю то же самое. Безупречно сшитый костюм от Армани идеально сидит на нем, подчеркивая широкие плечи и узкую талию. В костюме, униформе или спортивных штанах он всегда нравится, как он выглядит.

Он позволяет моим рукам бродить по его груди, пока я не схватываю его галстук. — Откуда ты узнал, что я буду носить красное? — спросила я, играя с тканью.

На его лице появилась медленная ухмылка. — Ты поверишь мне, если я скажу, что догадался? — я покачала головой, надув губы. — Возможно, я достиг пика.

— Хорошо знаешь, — я использовала его галстук, чтобы притянуть его к себе, и быстро поцеловала его в губы. Он хотел углубить его, но я отстранилась, понимая, что моя ярко-красная помада, возможно, не очень хорошо будет смотреться на его лице перед ужином. После ужина все были уверены в том, где окажется моя помада. — Напомни мне спрятать твои подарки к твоей маме на Рождество. Я и не знала, что живу с ребенком, — дразнила я.

Он пожал плечами: — Наверное, тебе следует держать их подальше от нашего шкафа. Я часто туда захожу, — прошло шесть месяцев, но я до сих пор улыбаюсь, когда он говорит: нашем шкаф. Это в нашем шкаф в нашем доме. Я переехала сюда на следующий день после окончания учебы и больше не оглядывалась назад. Построить дом с Девином было для меня единственным решением. Впервые с тех пор, как умерли мои родители, я жила где-то, где чувствовала себя как дома. Я думаю, это потому, что у Девина есть врожденная способность заставлять меня чувствовать себя счастливым, уравновешенным и безопасным, просто находясь в комнате. Я поняла это, когда провела с ним лето после того, как его задрафтовали. Он единственный человек, с которым я хочу быть.

Был момент, когда я чуть не сломалась и в середине выпускного курса перевелась в Дьюк, просто чтобы быть поближе к Девину, но именно он убедил меня остаться. Переждать конец моего опыта в колледже, по крайней мере, ради него, потому что ему тоже не удалось этого сделать.

Не то чтобы уход в НФЛ был для Девина упущенной возможностью. Сейчас он считается одним из лучших линейных защитников лиги. «Ягуары» добирались до чемпионатов конференций последние два года подряд, в следующем году они надеются на успех в Суперкубке и я уверена, что они его добьются. Они должны.

Девин прислонился своим лбом к моему, на этот раз нежно чмокнув меня в губы и переплев свои пальцы с моими. — Ты готова? — он прошептал, хотя мы были единственными людьми в доме.

— Конечно, я готовая, — он усмехнулся, взял меня на свою сторону и вывел на крыльцо. Машина Девина и водитель Флинн ждали нас внизу подъездной дорожки. Поприветствовав его, Девин проводил меня в машину, настаивая на том, чтобы мы поехали, потому что нам нужно быть где-то в определенное время. Я давно перестала спрашивать, куда он меня водит на свидания, предпочитая сюрприз, а также зная, что он все равно мне не скажет.

Когда Флинн сообщил нам о нашем прибытии, Девин поцеловал мне руку и посмотрел мне в глаза. — Я просто хотел сообщить тебе, что планирую это свидание с того дня, как меня призвали два года назад, — на его лице появилась медленная ухмылка, и он еще раз поцеловал мою руку, посылая сквозь мою руку искры электричества. — Просто запомни это.

Я кивнула с улыбкой, позволяя ему помочь мне выйти из машины, и тогда я зарегистрировала, где мы находимся. Прямо перед нами был вертолет, пилот которого стоял снаружи. Мой рот раскрылся от шока; Я не могла поверить, что это происходит на самом деле. Девин поцеловал меня в лоб, я уверена, смеясь над моим шокированным выражением лица. — Ты этого не ожидала?

Я посмотрела на свое длинное вечернее платье. — Я не одета для этого.

Он улыбнулся, проследив за моим взглядом. — Да, ты такая. Давай, — он протянул мне руку, и я сразу же взяла ее, доверяя ему. Девин ведет меня к вертолету, помогает сесть на место, поправляет платье, чтобы мне было удобно, и закрепляет наушники на голове, чтобы они не мешали моим вьющимся волосам. Он оглядывает меня, закусив нижнюю губу. — Ты выглядишь горячо, дорогая.

Я оттолкнула его грудь, позволив ему поговорить с пилотом, прежде чем сесть рядом со мной. Как всегда, его рука инстинктивно искала мою — привычка, которую он приобрел вскоре после того, как мы официально начали встречаться.

Двери захлопнулись, и мое сердце начало биться быстрее, когда лезвия начали двигаться. Девин сжал мою руку, наклоняясь ближе. — Я боюсь, — я сказала через микрофон.

Его улыбка согрела мою душу, когда его большой палец потер мою ладонь. — Чего тебе бояться, дорогая? Я здесь, — в этот момент вертолет начал взлетать, и я завизжала. — Помнишь, как мы катались на роликах на нашем первом свидании? — я кивнула: — Ты сказала мне держать голову высоко и наблюдать за тобой. Ты делаешь то же самое прямо сейчас. Не спускай с меня глаз, — я делаю, как он говорит, зеленые, золотые его глаза блестят в мерцающем свете, окружающем нас. Я так увлеклась, просто глядя на мужчину, которого любила, что едва заметила, что мы вышли из взлета и плавно летели в небе. — Ты мне доверяешь?

— Своей жизнью.

Его улыбка стала шире после моего замечания. — Отлично. Тогда посмотри вниз, — когда я повернулась, ко мне присоединился Девин, прислонившись спиной к моей, чтобы он мог смотреть в мое окно. Внизу мерцали огни города Шарлотты.

— Это так красиво, — сказала я.

— Да это оно, — я снова посмотрела на Девина и заметила, что он смотрит на меня, а не на город, и почувствовала, как мое лицо горит. — Смотри, отсюда видно стадион, — он указал вниз, и яркие огни впились в отражение. Бейсбольный и футбольный стадионы расположены рядом друг с другом, и на обоих включено освещение. Я могла видеть игроков, бегущих по траве на бейсбольном стадионе.

— Почему на футбольном стадионе горит свет? Сегодня вечером у тебя не будет игры.

— Ты права, мы этого не делаем, — он улыбнулся, и я сразу поняла, что он что-то задумал. Я схватилась за живот, когда он начал перекатываться, когда вертолет снижался. Девин положил свою руку на мою. — Ты в порядке?

— Со мной все в порядке, — сказала я, крепче сжимая его руку и закрывая глаза, пока не почувствовала, как земля под нами замедляется, а лезвия замедляются.

— Рейн, мы здесь, — его мелодичный глубокий голос проник сквозь мысли в моей голове, и я наконец открыла глаза, когда мягкий шорох двери распахнулся, позволяя холодному ночному воздуху коснуться моих рук. Мы были на стадионе на вертолетной площадке, о существовании которой я понятия не имела. Я не сидела долго. Девин уже обошел и протянул мне руку.

Я позволила ему провести меня в отдельную комнату с видом на стадион внизу, яркий свет освещал идеально зеленый газон и белые линии. Прямо возле окна стоит стол, на котором сидит единственная роза. — Ты взял это свидание за основу «Холостяк»? — спросила я, слегка удивленная его стараниями.

Он поднял плечо, и даже при таком свете я заметила легкий розоватый оттенок кончиков его ушей. — После двух лет просмотра этого шоу с тобой я решил, что не ошибусь. Возможно, Хлоя помогла, — я улыбнулась, так счастливая, что Хлоя сумела успешно завершить программу и теперь учится в Университете Дьюка, живя рядом с их мамой. Девин купил для них дом, как только получил подписной бонус, и с тех пор они живут в Северной Каролине.

Он отодвинул для меня стул и заметил, что вспотел, когда сел напротив меня, и нервничал. — Это идеально, Ди, — сказала я, и он полуулыбнулся мне, а его взгляд скользнул по комнате, не обращая внимания на единственную розу, стоящую между нами.

Дверь скрипнула, и вошел официант с башнями еды для нас двоих. — Слава богу, я не ела весь день, — я засмеялась, когда передо мной поставили большую куриную порцию.

— Я тоже, — пробормотал Девин. Его голос был неровным, и он провел трясущейся рукой по волосам. Я забыла о его странностях, пока ела нашу вкусную еду. За ужином мы мало разговаривали, хотя я и не старалась, Девин отвечал на мои вопросы ворчанием и стонами, потому что он набивал еду в рот, как будто он был голодающим. Я не могла его винить, еда была вкусной.

Пока я доедала последнюю шоколадную клубнику на тарелке, Девин вертел розу в руке, взглянув на меня, а затем снова на розу. — Я посмотрел достаточно серий этого шоу, чтобы понять, насколько важна последняя роза, — он говорит, что в его голосе все еще была тряска и нерешительность.

— Не так важно, большинство пар из этого шоу продержались год и все, — я усмехнулась, пытаясь пошутить и снять его напряжение.

Его плечи опустились, похоже, у меня была неправильная стратегия. — Ну, хорошо, что мы уже продержались дольше, чем большинство из них, не так ли?

— Ага, — ответила я задумчиво.

— Рейн, я когда-нибудь говорил тебе, как сильно ты мне нравишься, еще до того, как встретил тебя?

Я кивнула. — Несколько раз в день, детка, — я закончила смешком.

Похоже, его это не смутило. — Хорошо. Тогда я выполняю свою работу как твой парень, верно. Тогда я каждый день говорю тебе, как ты для меня значишь.

— Это ты.

— Когда я встретил тебя, это было похоже на то, как будто я впервые бросил мяч на футбольное поле и впервые сразу уволил парня.

— Как романтично…

Он отмахнулся от моего сарказма. — Позволь мне закончить. Когда эти две вещи произошли, я знал, что это то, что я должен был делать, куда меня приведет моя жизнь. Поэтому я сосредоточил все, что мог, чтобы достичь этой цели, и вот мы здесь, — сказал он, указывая на футбольный стадион перед нами. — Когда я встретил тебя. У меня было то же самое чувство. Ты была той, с кем я должен был быть, с кем я хотел быть. Ты была там, куда вела меня моя жизнь, и я так счастлив, что мы смогли остаться вместе через твой последний год в колледже и мой первый год в НФЛ, — его улыбка и уверенность росли вместе с его речью. Он взял розу со стола и покрутил ее в руках.

Я хотела кое-что сказать. Скажи ему, как много он для меня значит, как он подарил мне дом, хотя я и не думала, что найду его снова. Как он единственный мужчина, которого я когда-либо по-настоящему любила, но я не захожу так далеко, потому что он продолжает говорить. — Даже несмотря на мои самые тяжелые поражения и худшие моменты, ты была рядом, чтобы улыбнуться мне и сделать ситуацию лучше. Жизнь не всегда будет розой, — я посмотрела на розу в руке, когда он предлагал ее мне. — Хотя розы — это все, что ты заслуживаешь, — я взяла его у него и почувствовала цветочный аромат. — Итак, я сделаю все возможное, чтобы ты купила хотя бы подсолнухи, потому что в этом мире для меня нет никого лучше, чем ты.

Когда его стул протащился по полу и он встал, я наблюдала за ним, предполагая, что он подойдет, чтобы поцеловать меня и сказать, что снова любит меня. Он не сделал ни того, ни другого. Он опустился на одно колено и достал черную бархатную коробку. — Окажешь ли ты мне честь, заставив тебя улыбаться всю оставшуюся жизнь? — когда он открыл коробку, мне подмигивало гигантское кольцо с бриллиантом.

Как будто мир на мгновение остановился, и я не могла дышать. Когда я замолчала, его голос вернул меня в комнату. — Рейн? — спросил он, не пытаясь скрыть дрожь в голосе.

Я покачала головой. — Мне жаль.

Его рука упала вместе с плечами и головой. — Я понял. Извини. Это слишком рано, — Дерьмо. Он думал, что я отвергаю его предложение.

Скрип моего стула удивил его, когда я упала перед ним на колени, обхватив его щеки руками. — Девин, я извинилась за то, что слишком долго отвечала. Ничто не принесет мне большего счастья, чем быть твоей женой, — я прошептала, главным образом потому, что едва мог говорить после такого чудесного предложения.

Его улыбка стала шире, чем я когда-либо видела, и без предупреждения он подхватил меня на руки и поцеловал с пламенной страстью. Я почувствовала, как его рука поднялась, но не позволила его губам оторваться от моих. Этот момент был слишком идеальным.

Громкий хлопок заставил меня выглянуть из окна на поле. Внизу марширующий оркестр начал играть музыку, и небо осветил фейерверк. — Да пошел ты, холостяк Шон. Я всего лишь один на один тебя превзошёл, — Девин попытался что-то пробормотать, но я услышала это громко и ясно.

— Ты такой конкурентоспособный, Ди, — пошутила я, снова поигрывая его галстуком. Его рука сжала мою, а другая надела кольцо мне на палец, где оно и останется до конца моей жизни.

— И я только что выиграл лучший приз из всех, — сказал он с удовлетворенной ухмылкой, прежде чем наклониться и еще раз поцеловать меня в губы, пока мы позволяли музыке играть позади нас. Я никогда не была той девушкой, которая думала, что у нее будет счастливый конец, но я чертовски рада, что мне удалось найти его с Девином.

КОНЕЦ

[←1]

LSU — государственный исследовательский университет в г. Батон-Руж, штат Луизиана.