© Эксмо, 2020

Пробежка подходила к концу, впереди был подъем перед жилым корпусом. Как всегда, майор Переверзев в конце пробежки сделал ускорение, чтобы дать сердцу максимальную нагрузку. Жаль, подъем не такой большой, как хотелось бы. Но лучше, чем ничего.

Он преодолел подъем, походил пешком, затем померил пульс. Все было в норме. Да, в его годы надо давать организму постоянную нагрузку, заставлять сердце работать. Иначе быстро потеряешь форму, и что тогда? Тогда только здесь, в средней полосе России сидеть, новичков обучать. На серьезное дело уже не пошлют, если форму потерял. А майор Кирилл Переверзев любил, когда его посылали на серьезные дела. Такое в его жизни случалось не раз и не два, и каждый раз он радовался новому заданию, как подарку.

В нынешнем году майору исполнилось 43 года. Учебники психологии говорили, что возраст это критический, что мужчины в такие годы переживают какой-то «кризис среднего возраста». Да и по некоторым своим ровесникам Кирилл видел, что такой кризис кое с кем случается. Но сам он никакого кризиса пока не знал. Беспокоило его только одно: скоро подойдет возраст, когда военные уходят в отставку. Он уходить решительно не хотел. Что он будет делать без армии, без родного спецназа? Гулять? Рыбу ловить? Нет, Переверзев привык к другой жизни.

Правда, с прошлого года он, в строгом смысле слова, уже не служил в войсках спецназа. Командование направило его в Центр подготовки личного состава, поставило руководить одним из направлений учебы. Курсантами Центра были люди, входящие в младший командный состав: сержанты, старшины, младшие лейтенанты. Майор должен был привить этим людям навыки участия в контртеррористических операциях. Он учил своих курсантов передвигаться по сильно пересеченной местности, искать и находить бандитские группы, освобождать заложников. Для этого нужно было овладеть множеством разных навыков, и не просто овладеть, а довести их до совершенства. Новая работа Переверзеву в общем нравилась. Здесь он мог передать курсантам многое из того, что узнал, участвуя в тех самых «серьезных делах» за пределами родины.

Майор вернулся в свою квартиру бодрый, веселый. Поцеловал жену, дочь; дочери сказал, что нынче утром она совсем красавица. На столе уже ждал завтрак – творог с малиной, горячий кофе с булочками. Лида любила и умела готовить и, когда муж был дома, старалась накормить его как можно вкуснее. Но едва Переверзев сел за стол и поднес ко рту первую ложку, как зазвонил телефон на стене. Это был аппарат внутренней связи, по нему могло звонить только начальство. Кирилл мысленно чертыхнулся и взял трубку.

– Я тебя ни от чего важного не оторвал? – услышал он голос начальника Центра полковника Ключарева.

– Только от стола, товарищ полковник, – отвечал Переверзев. – Больше ничего важного. А что?

– Ты, как позавтракаешь, к себе в класс не иди, тебя там Сыромятин заменит, – распорядился полковник. – Подойдешь сюда, ко мне. Разговор есть.

– Вас понял, товарищ полковник, – ответил Переверзев.

«Ага!» – сказал майор, опять же мысленно. Вызов к начальнику Центра мог означать только одно: что его хотят послать на очередное «серьезное дело». Переверзев любил эти опасные и тяжелые задания, тосковал по ним. Между тем его уже давно никуда не посылали, со времени его возвращения с последнего задания прошло уже полгода.

Однако Лидия Переверзева относилась к отлучкам мужа совершенно иначе: она их боялась. Она не слышала, что говорил полковник Ключарев, однако по блеску в глазах мужа догадалась, что мог означать этот нежданный звонок.

– Что, неужели новое задание? – воскликнула она. – Ты ведь только полгода как вернулся!

– Во-первых, может, это никакое не задание, – рассудительно отвечал майор, отправляя в рот творог. – Может, отчет какой-нибудь надо представить, или новая учебная программа пришла. А во-вторых… ну, если пошлют, то вряд ли надолго. Помнишь – в последний раз меня всего месяц дома не было.

– Это для тебя «всего месяц», – заметила на это Лида. – А для меня и для Светланы это «целый месяц». Большая разница!

На это Переверзев ничего не ответил. Ну что он мог сказать! Только то, что это его работа и он ее любит – любит почти так же сильно, как жену и дочь. Но ведь Лида это знала…

Майор спешно закончил завтрак, оделся и направился в штаб. В кабинете начальника Центра, кроме самого Ключарева, он увидел еще одного человека. Мужчина лет пятидесяти был в штатском, но выправка у него была военная.

– Вот, знакомься, это генерал Ребров из ФСБ, – сказал Ключарев, когда Переверзев закрыл за собой дверь. – А теперь садись и послушай, что генерал тебе скажет.

Однако человек к штатском, прежде чем сесть, включил стоявший на столе ноутбук и развернул его экраном так, чтобы видели все, находившиеся в кабинете.

– Слушай меня внимательно, Кирилл Антонович, – сказал генерал. – Как ты, наверное, уже догадался, у руководства для тебя есть новое задание. Сейчас я изложу тебе его суть. Смотри сюда.

Генерал указал на экран. Тот осветился, на нем возникла географическая карта.

– Вот здесь, в самом центре Африки, как ты видишь, находится Республика Кигали, – продолжал генерал. – Это одно из самых больших государств на континенте, территория у него больше Франции, да и население сопоставимо. Государство большое и богатое природными ресурсами. Тут есть и алмазы, и бокситы, и медь, и уран, и много чего еще. Вот только распорядиться как следует этими богатствами кигалийцам никак не удается, страна остается крайне бедной. Новое правительство страны стремится наладить сотрудничество с нашей страной, привлечь наших специалистов к строительству новых объектов. И сейчас я покажу тебе объект, который нас интересует.

Генерал взял шариковую ручку и указал на синюю ленту, идущую вдоль северной границы Кигали.

– Это река Кванго, приток великой реки Замбези, – пояснил он. – Здесь, в 40 километрах от города Исанги, строится мощная гидроэлектростанция. Она должна вырабатывать ток для завода по производству алюминия – тогда стране не придется вывозить руду, она может продавать готовый алюминий. Строить гидростанцию помогают наши специалисты. Они работают там уже полгода. Вначале все было спокойно, но в последнее время появились поводы для тревоги. И вот руководство хочет, чтобы ты собрал группу бойцов – скажем, человек восемь-десять – и выехал в Кигали, чтобы обеспечить безопасность строительства.

– То есть никакого нападения на гидроузел пока не было? – уточнил Переверзев. – Никто не был ни убит, ни похищен?

– Нет, все наши специалисты, к счастью, пока целы, – отвечал Ребров.

– И мы должны выполнять всего лишь функции охраны?

– Пока да.

– Но… зачем тогда посылать спецназ? – спросил майор. Он чувствовал себя обиженным, даже оскорбленным. – Достаточно выслать людей, готовых выполнять роль охраны. Это совсем другая квалификация. Если я буду набирать группу и скажу бойцам, что им нужно всего лишь дежурить на объекте, боюсь, никто со мной не поедет.

– Не кипятись, майор, – сказал генерал. – Я понимаю твои эмоции, но они сейчас не к месту. Думаешь, руководство не знает разницы между охраной и борьбой с террором? Прекрасно знает. И если оно хочет, чтобы в Кигали отправился ты и твоя группа, значит, оно имеет для этого веские основания. Причины вот какие. Обычно мы имеем какую-то одну враждебную группу, с которой предстоит бороться. Чаще всего это исламисты, мусульманские радикалы, которые хотят всех убивать. Иногда угроза исходит от сепаратистов. А иногда – от какого-нибудь соседнего государства, за плечами которого стоят международные монополии. А тут, в Кигали, мы имеем дело со всеми тремя угрозами сразу!

– Вот это да! – воскликнул Переверзев. – И кто же угрожает станции?

– Во-первых, это те, с кем мы чаще всего имеем дело, – те самые радикалы. На севере Кигали граничит с Чадом и Суданом, и оттуда в страну проникают группы мусульманских боевиков. Они убивают жителей, уводят в плен девушек, уничтожают дороги. До сих пор возле станции не появлялись отряды исламистов. Но в прошлом месяце появилась информация, что одна из групп боевиков направилась на берега Кванго. Что их там привлекло? Не купаться же они собрались. Скорее всего, они задумали напасть на гидростанцию.

– Так, а кто еще двое?

– Одна из них – боевики племени мароре. Они базируются на территории небольшого государства Бумуту-Квази.

– Погодите, погодите… мароре… что-то я такое слышал…

– Наверняка слышал, если ты вообще слушаешь новости. Боевики мароре «прославились» тем, что два года назад осуществили геноцид другого племени, банги. Тогда было убито почти два миллиона банги, многие деревни были вырезаны полностью.

– Да, но что понадобилось этим людоедам на территории Кигали?

– Ну, во-первых, в Кигали бежали многие люди из племени банги. То есть зверь пришел за дичью. А во-вторых – и для нас это гораздо важнее, – по оперативным данным, в последнее время боевики мароре установили связи с рядом международных монополий, занятых продажей алюминия. Эти корпорации крайне недовольны тем, что Республика Кигали хочет поставить на рынок собственный алюминий. Они считают, что это вызовет снижение цен на их продукцию и они потеряют большие деньги. Доказать связь между бандитами и солидными бизнесменами из Европы и Америки мы пока не можем. Но зато мы знаем, что за последний год боевики мароре получили много оружия. И не только стрелкового. Им поставили гранатометы, зенитные комплексы, безоткатные орудия, даже приборы ночного видения. То есть армия мароре сейчас вооружена даже лучше правительственных солдат Кигали.

– Да, это серьезно… – протянул Переверзев.

Перед его мысленным взором предстала группа темнокожих бойцов. Они одеты кто во что горазд, единой формы нет. И дисциплина у них, скорее всего, хромает, и выучка аховая. Но в руках у них новейшее оружие. И вот эти банды притаились в джунглях, готовые напасть на строителей гидростанции…

– Но вы говорили, есть еще какая-то третья сила? – спросил он, вспомнив слова генерала.

– Да, есть, – кивнул Ребров. – Это сепаратисты из провинции Луэна. Провинция богата залежами алмазов и урана. И вот, сепаратисты считают, что если бы им удалось отделиться от Кигали, они сразу зажили бы богато. Вероятно, так оно и есть: верхушка сепаратистов прибрала бы к рукам все алмазные копи и урановые рудники и жила бы припеваючи. Бедняки так и остались бы бедняками. Но сейчас вожакам удалось задурить головы многим парням из этой провинции. Они сформировали свою партизанскую армию и ведут войну против центрального правительства. Гидростанция на реке Кванго находится на самой границе Луэны. Сепаратисты очень хотят прибрать ее к рукам – они полагают, что дешевая электроэнергия им очень пригодится. Ну а если не удастся прибрать, они бы предпочли взорвать гидроузел, чтобы ослабить центральное правительство.

Генерал закончил свое сообщение и внимательно посмотрел на Переверзева.

– Ну теперь ты понимаешь, майор, почему мы не можем доверить охрану этого объекта обычным охранникам? Почему мы обращаемся за помощью к тебе?

– Да, я понимаю, ситуация не совсем обычная, – согласился майор. – Но у меня осталось несколько вопросов.

– Валяй, задавай свои вопросы, – сказал Ребров.

– На какой срок запланирована наша миссия? Полгода? Год? Или больше?

– О годе речь не идет, – ответил генерал. – Ввод станции запланирован на осень. Так что максимум, сколько нам нужно держать этот объект под охраной, полгода. Но и столько тебе не придется провести в Африке. Три месяца продержитесь, потом мы пришлем вам смену.

– Три месяца… понятно… – пробормотал Переверзев.

Он вспомнил, как час назад говорил жене, что командировка будет недолгой, вряд ли больше месяца.

– Ну и мы, как обычно, не будем считаться российскими солдатами? – задал он следующий вопрос. – Будем там как какая-нибудь частная компания?

– Нет, почему же? – сказал генерал. – Наша страна официально сотрудничает с правительством Кигали в строительстве гидростанции. Мы заинтересованы в безопасности этого объекта, нам тут нечего скрывать. Поэтому вы будете там находиться в статусе российских военнослужащих. Правда, вы не должны кричать на каждом углу, что вы – бойцы спецназа. Пусть враги думают, что вы обычные солдаты. Они не должны знать о вашей настоящей силе. Ну что, майор, теперь у тебя больше нет вопросов?

– Пожалуй, больше нет, – сказал Переверзев. – Кроме одного: когда нужно вылетать?

– Ты же слышал все, что я тебе рассказал, – ответил Ребров. – Теперь ты знаешь, какая там обстановка. Нападение на станцию может произойти в любой момент. Поэтому, чем скорее ты соберешь группу и будешь готов к вылету, тем лучше. Учти: чтобы отправиться в Африку, тебе и твоим людям еще нужно будет сделать кучу прививок. Так что максимальный срок, который я могу тебе дать, – три дня. Этого хватит?

– Думаю, хватит, – отвечал майор.

«Значит, нужно собрать восемь-десять человек, – размышлял Переверзев, идя из штаба Центра. – Так, сначала нужно определиться с численностью. Зачем мне десять человек? Чем группа больше, тем труднее ей управлять, тем меньше ее мобильность. Думаю, восьми бойцов мне вполне хватит».

Действительно, ему было привычно управлять группой именно такой численности. Конечно, он мог руководить батальоном, иметь под началом триста человек. Но это в условиях военных действий. А здесь, где нужно было заниматься разведкой и борьбой с диверсантами, удобнее было иметь компактную группу.

«Итак, восемь бойцов… – продолжал размышлять майор. – Кого же взять?»

И первый, о ком подумал Переверзев, был его прежний подчиненный Егор Разуваев. Это был отличный боец, прирожденный разведчик, на которого всегда можно было положиться, который мог выполнить задание любой сложности. Правда, во время операции в Афганистане Егор получил тяжелое ранение кисти левой руки. Однако хирурги сделали все возможное и не только сохранили солдату руку, но и почти восстановили работоспособность кистевых мышц. Егора хотели с почетом отправить на гражданку, но он добился продления контракта и продолжил служить в армии. Они с Переверзевым продолжали переписываться, и майор знал, что за прошедший год в жизни Разуваева произошли два важных события. Во-первых, он женился. Его женой стала Настя Мельникова – молодой врач, спасенная их группой из рук афганских моджахедов. Их любовь вспыхнула еще там, в горах Афганистана. И вот недавно Егор прислал майору смс-сообщение: Настя ждала ребенка. Ну а вторым событием стало повышение в звании: теперь Разуваев был уже не ефрейтором, а сержантом.

Никого Переверзеву так не хотелось включить в состав группы, как Егора. Но захочет ли он на три месяца покинуть молодую жену, тем более в то время, когда она ждет ребенка? «Ладно, я приглашение пошлю, а там сам решит», – заключил майор.

Второе имя, которое пришло ему на ум, тоже было связано с прошлогодней операцией в Афганистане. Это было имя солдата Сергея Тараканова. С ним майор не переписывался и поэтому не знал в точности, как сейчас идут дела у бывшего подчиненного. Последнее, что ему сообщил Тараканов – что он продолжает служить в той же дивизии в Самаре, в которой служил сам Переверзев. Сергей не был таким инициативным, как Разуваев, но таким же надежным, проверенным бойцом. И майор также решил пригласить его для участия в операции в Африке.

И еще одного бывшего подчиненного он решил позвать – рядового Андрея Куликова. Про него Переверзев кое-что знал – что Куликов стал ефрейтором. Это был человек, в котором инициатива била буквально через край. Правда, он был человеком разговорчивым, а некоторые офицеры считают, что для солдата это большой недостаток. Но Куликов всегда знал, когда надо закончить балагурить, когда дело становится серьезным. Разговорчивый – не значит болтливый. Просто веселый, неунывающий человек. И Переверзев решил, что такого бойца ему надо иметь в своей группе. Он взял телефон, составил короткое смс-сообщение и отправил его всем троим. Суть задания, а также место, где им предстояло работать, он, конечно, называть не стал. Важно было принципиальное согласие, а детали можно сообщить позже. И к концу того же дня от всех троих пришло согласие. Переверзев составил на этих троих вызов и передал его генералу Реброву.

Всех остальных участников группы надо было подобрать из курсантов, у которых он преподавал. Майор пришел в свою учебную комнату, взял листок бумаги, подумал и выписал семь фамилий. Потом он вызвал к себе всех намеченных кандидатов, сказал им о полученном им предложении, о том, какую задачу предстоит выполнять. И тут, еще до всех испытаний, один из намеченных кандидатов сразу отсеялся – оказалось, что он плохо переносит жару и в Африке ему делать нечего.

Остальные шестеро согласились, и теперь одного надо было отсеять. Да и остальных следовало проверить на выносливость, на владение боевыми навыками, на умение выживать в сложных ситуациях. Переверзев всегда устраивал такие испытания людям, которых набирал в группу для выполнения сложного задания за рубежом. И в тот же вечер он начал такие испытания с новой группой.

Начал он с простого: ремонта пришедшего в негодность автомата, а затем пулемета, изготовления взрывчатки из имевшихся в наличии продуктов, налаживания радиосвязи. Затем, когда стемнело, устроил своей группе марш-бросок на 25 километров. Потом были еще задания по минированию и разминированию местности, преодолению полосы препятствий и прочее в том же духе. В итоге к концу следующего дня Переверзев мог назвать пять фамилий людей, которые полетят с ним в Кигали. Один кандидат отсеялся, пятеро стали собирать вещи, оформлять документы. Так к группе присоединились рядовые Валерий Слепов, Игорь Стеклов, Юрий Кантор, Эльдар Рустамов и Наиль Аблязов.

К вечеру второго дня начали прибывать вызванные сослуживцы майора. Тараканов и Куликов прилетели одним бортом из Самары – ведь они служили вместе. Разуваев прибыл чуть позже. Приветствуя сержанта, Переверзев заметил, что тот как-то повзрослел. Видимо, сказались изменения в жизни – перенесенное тяжелое ранение, женитьба, известие о грядущем рождении ребенка. «Как я смотрю, быть Егору офицером, – подумал Переверзев. – По психологии, по уровню мышления он уже сейчас офицер. Или я ничего не понимаю в людях». Он рассказал всем троим подробно и полученном задании, о его особенностях. Как и он сам, трое бойцов вначале тоже выглядели удивленными и разочарованными. Однако когда они поняли, какая опасность угрожает строящемуся с помощью русских специалистов объекту, они отбросили все сомнения.

Следующие два дня они находились в руках медиков. У них брали анализы, делали прививки одну за другой. Потом провели со всем инструктаж, как вести себя в случае появления признаков той или иной болезни, которые угрожают людям в тропиках. А в перерывах между прохождением медицинских процедур группа получала оружие и снаряжение. Официально они должны были лететь, имея на руках лишь автоматы – даже без подствольников. Но в их распоряжении, конечно, должно было оказаться другое оружие, серьезнее. Его должны были доставить в Кигали специальным рейсом.

Пока проходили анализы, получали снаряжение, две части группы – прежние сослуживцы Переверзева и новые участники – знакомились между собой. Майор следил за тем, как проходит это знакомство. Было важно, чтобы между бойцами группы имелось полное взаимопонимание, не было ничего, похожего на соперничество или вражду.

Наконец все снаряжение и оружие было погружено в ящики, все справки от медиков получены, и группа Переверзева отправилась в аэропорт. Лететь предстояло из Домодедово, самым обычным рейсом. Они летели из Москвы в Аддис-Абебу, столицу Эфиопии. А уже оттуда им предстояло другим самолетом добраться до столицы Кигали города Бусинга.

Переверзев не предвидел никаких неожиданностей в аэропорту. Ведь генерал Ребров все ему подробно объяснил, все вопросы были заданы, ответы получены – что еще? Однако одна неожиданность его все же ждала. Когда Переверзев вошел в зал регистрации, то первым, кого он заметил в этом заполненном людьми помещении, был… сам генерал Ребров. Рядом с ним стоял молодой человек среднего роста, в больших темных очках, закрывавших чуть ли не половину лица.

– Не ждал, майор? – сказал генерал, пожимая руку Переверзева.

Как видно, Ребров был наблюдательным человеком и хорошим психологом.

– Не ждал, товарищ генерал, – признался майор.

– Ничего, еще разок с тобой пообщаемся, – продолжал генерал. – А это, стало быть, твоя группа?

И он цепким взглядом оглядел бойцов, стоявших неподалеку. Хотя они были в гражданской одежде, опытный человек сразу бы заметил эту группу в толпе пассажиров. Атлетические фигуры, хорошо развитая мускулатура, сдержанность в движениях, неразговорчивость – все это отличало бойцов Переверзева от обычных клиентов аэропорта.

– Как я вижу, все молодцы, настоящий спецназ, – заметил генерал, завершив свой беглый осмотр. – Но ты не думай, что я приехал, чтобы на тебя и твоих ребят посмотреть да платочком вам помахать. Основная моя задача – познакомить тебя с десятым участником твоей группы. Вот с этим моим подчиненным.

И генерал кивнул на молодого человека, стоявшего рядом с ним.

– Знакомься, майор, – сказал Ребров. – Это капитан Алексей Новиков.

Переверзев и Новиков молча пожали друг другу руки. Надо сказать, что известие о каком-то десятом участнике его группы майору сильно не понравилось. Он привык иметь дело с хорошо ему знакомыми людьми, чьи сильные и слабые стороны он знал досконально. Появление в группе нового человека, человека со стороны, меняло ситуацию. К тому же этот незнакомец был офицером, а значит, им нельзя было командовать, как майор командовал своими бойцами. К тому же и сам молодой капитан со своими темными очками не слишком понравился Переверзеву; майору почудилось в нем какое-то высокомерие. Однако он отметил, что рукопожатие у капитана Новикова было мужское, крепкое.

– Я тебе объясню, майор, зачем я привез тебе капитана и какую роль он будет играть, – продолжал Ребров. – Обстановку в Кигали я тебе в общих чертах обрисовал, с враждебными группами познакомил. Но все это и правда лишь в общих чертах. За пределами моего рассказа осталось множество подробностей, разного рода деталей. Между тем, эти детали могут оказаться крайне важными; от них, может быть, будут зависеть жизнь и смерть твоих бойцов. Рассказать тебе подробнее я не мог, потому что просто не владею этой информацией. А Алексей владеет.

При этих словах Ребров оглянулся на своего подчиненного, словно ждал от него подтверждения: да, мол, я настоящий специалист. Однако лицо капитана осталось невозмутимым, словно генерал говорил вовсе не о нем.

– Алексей служит в нашем ведомстве, – продолжил генерал. – Но при этом специализируется не на ловле шпионов и террористов на территории нашей родины, а на защите ее интересов в других странах. У нас есть такие люди – они защищают наши посольства, наших моряков, специалистов, работающих за пределами России. При этом Алексей является специалистом как раз по Центральной Африке. Он не раз был в Кигали, знает там многих влиятельных людей. Ну и они его знают…

– Правда, под другими именем и в другом качестве, – сказал капитан.

Это были его первые слова, произнесенные с начала встречи.

– Да, правительственные чиновники и бизнесмены в Кигали не знают, что капитан – сотрудник нашего ведомства, – кивнул Ребров. – И я надеюсь, что они этого и не узнают. Капитан будет при тебе чем-то вроде ходячей энциклопедии по Кигали и соседним странам. Он даст тебе любую справку, любую информацию, которая тебе потребуется. При этом руководство группой останется за тобой. Все решения принимаешь ты, никто их не будет оспаривать.

– Это хорошо… – произнес Переверзев. А про себя подумал о капитане: «Решения ты, может, оспаривать и не будешь, но начальству доложишь. Будешь как глаз начальства надо мной».

Капитан словно подслушал его мысли. Или они так ясно проступили на лице майора? Во всяком случае, Новиков сказал:

– Хочу вас заверить, что я приставлен к вашей группе вовсе не для контроля. Только помощь, только информация.

– Я думаю, ты еще спасибо мне скажешь за то, что я привез тебе капитана, – добавил Ребров.

– Возможно, – сказал Переверзев. – А можно мне кое о чем попросить капитана?

– Конечно, можно, – откликнулся Новиков.

– Вы можете снять очки? Хотя бы на минутку?

– Секунд на пять можно, наверно… – протянул Новиков. – Но лучше этого не делать. Понимаете, здесь, в аэропорту, могут находиться разные люди. В том числе тут может оказаться кто-то, кто интересуется вами и вашей группой. И вполне возможно, что этот человек скрытно делает снимки вашей группы. Этому мы помешать не можем. Но я не хотел бы, чтобы наши враги смогли сфоткать и меня. До сих пор мне удавалось оставаться вне их поля зрения. Хорошо бы, чтобы так было и дальше. Это в наших общих интересах. А увидеть меня вы сможете потом. Наглядитесь вволю.

После таких слов Переверзев невольно оглядел зал. Да, вокруг толпились сотни людей. И если среди них был профессионал, то он, наверно, мог сделать снимки так, что никто бы этого не заметил.

– Ну хорошо… – пробормотал он. – Тогда мы пойдем на регистрацию? А то наш рейс уже объявили…

– Да, майор, иди, – кивнул генерал. – Удачи тебе! Тебе и твоей группе!

Еще идя к стойке регистрации, Переверзев подумал, что он, кажется, знает, кто будет его соседом в салоне лайнера. И угадал: его место оказалось у окна, а рядом он увидел капитана Новикова. Третье кресло занимал пожилой индус, точнее, сикх, в тюрбане и таких же, как у Новикова, темных очках. Едва сев на свое место, сикх достал плеер, воткнул в уши наушники и отключился от окружающей действительности.

Майор подумал, что «специалист по Центральной Африке» воспользуется тем, что сосед ничего не слышит и они поговорят. Однако Новиков поступил иначе. Он зачем-то начал спрашивать человека в тюрбане, как часто он летает этим рейсом, знает ли, где будут делать промежуточную посадку, и тому подобное – словом, повел себя как чрезмерно болтливый и назойливый сосед. Сикх вынул наушники, ответил на один вопрос капитана, на второй – а затем глаза его метнули молнии, и путешественник из Индии заявил надоедливому белому, что он хочет слушать духовную музыку и не хочет, чтобы ему мешали. Тогда Новиков спросил, не хочет ли сикх в таком случае поменяться местами с кем-нибудь, с кем он, разговорчивый пассажир, мог бы поговорить.

– Понимаете, я немного боюсь воздушных перелетов, – признался капитан смуглому соседу. – И чтобы побороть этот страх, я должен все время с кем-то разговаривать. Вот там, чуть сзади, я вижу молодого человека со шрамом. Мне кажется, он человек интересный и с ним я мог бы побеседовать. Вы не могли бы с ним поменяться?

Переверзев обернулся. «Интересным человеком», о котором говорил капитан, оказался Егор Разуваев. Шрам он, как известно, получил в Афганистане, во время боев с моджахедами. И он, конечно, был тем человеком, который может многое рассказать. Но майор не мог понять одну вещь: знает ли Разуваев об обмене, который ему хотят предложить? Ведь он может и отказаться… А если знает, то откуда? Ведь они с Новиковым не знакомы…

Мог отказаться от предложения капитана и восточный путешественник. Однако он скривился, но согласился. Поднялся с места, подошел к сержанту и стал с ним разговаривать, указывая рукой на капитана. Пока продолжалась их беседа, Переверзев спросил консультанта по Центральной Африке:

– Зачем вы согнали с места этого смуглого господина? Сидел бы себе и сидел. Он же в наушниках, ничего не слышит…

– Ошибаетесь, майор, – тихо ответил Новиков. – Чтобы вы знали: наушники могут только изображать бытовую технику. На деле они могут являться хорошими микрофонами, через которые вас сосед слышит вас просто отлично. И не только слышит, но и записывает каждое слово. Так что пусть наш восточный друг посидит в другом ряду.

Тут к ним подошел сержант Разуваев. Правда, сейчас, когда на нем были легкомысленные цветастые шорты и еще более цветастая рубашка, сержант никак не походил на военного – скорее на спортсмена, который решил отдохнуть в жаркой стране. Наклонившись к Новикову, Разуваев по-английски громко произнес:

– Тот господин в тюрбане попросил меня занять его место. Ему почему-то удобнее в том ряду. Вы не возражаете, если я тут сяду?

– Нет, не возражаю, совсем не возражаю! – так же громко ответил ему Новиков. – Понимаете, я человек разговорчивый, и оказалось, что своими разговорами я мешаю тому господину. Но я надеюсь, вы не будете против, если мы все немного поговорим? Так и полет пройдет быстрее…

– Нет-нет, я тоже люблю поболтать с соседом во время полета, – заверил «спортсмен на отдыхе», занимая освободившееся место. А сев, он уже тихо и по-русски приветствовал Новикова:

– Здравия желаю, товарищ капитан! Ну что, все прошло гладко?

– Прошло гладко, но обращение тебе лучше сменить, – отвечал ему Новиков. – Мое звание лучше будешь упоминать в менее людных местах – например, в туалете самолета, если мы с тобой вдруг там встретимся. А теперь, сержант, если не возражаешь, мы немного побеседуем с твоим командиром.

И он повернулся к Переверзеву.

– Минутку! – остановил его майор. – Прежде чем мы начнем говорить об обстановке в Республике Кигали и прочих служебных вещах, объясните мне одну вещь. Вы что, давно знакомы с моим сержантом? Когда вы успели договориться насчет обмена местами?

– Когда? Да там же, у стойки регистрации, – спокойно ответил Новиков. – Ваш боец, майор, оказался человеком на редкость понятливым. Он все схватил буквально на лету, не задал мне ни одного вопроса. Отличный у вас помощник!

«А я ничего не заметил! – подумал про себя Переверзев. – Он успел познакомиться с моим сержантом, объяснить суть своей просьбы, получить согласие – а я ничего не знал! Да, этот Новиков – настоящий специалист…»

– У меня есть еще один вопрос, – сказал он вслух. – Вопрос возник там, в зале регистрации. Неужели среди пассажиров аэропорта Домодедово мог оказаться боевик из отрядов исламистов? Или убийца из племени этих… мароре? Или сепаратист из провинции Луэна? Там вообще темнокожих было всего несколько человек. Чего же вы опасались?

– Сейчас я отвечу, – пообещал Новиков. – Но сначала хотел бы уточнить одну вещь. Что это мы, два русских офицера, разговариваем, словно два банкира за столом переговоров? «Вы не могли бы прояснить…» «А вы не могли бы сказать…» Вы бы меня еще стали называть «господин капитан». Звания у нас близкие, делаем одно дело. Так не перейти ли нам на «ты»? Меня, если что, зовут Алексей Игоревич. Но лучше просто Алексей. Вас, я знаю – Кирилл Антонович. Так что, сменим обращение?

– Сменим, – согласился Переверзев. Про себя он отметил, что капитан начал ему нравиться. – Только есть один момент. Теперь, когда чужих глаз вокруг не видно, можешь снять на секунду очки?

– Конечно, могу! – воскликнул капитан. – А то я получаюсь как какой-то литературный герой, не помню, который если снимал очки, то видевший его сразу замертво падал. Нет, от моего взгляда еще никто не умирал.

Новиков снял свои огромные «консервы», и Переверзев увидел его лицо, серые глаза, в которых мелькали веселые искорки. Нет, ничего заносчивого, высокомерного в специалисте по Центральной Африке не было.

– Ну, смотрины закончены? – спросил Новиков. – Тогда я все-таки их надену. Потому что хотя африканцев здесь и правда немного, но я опасаюсь вовсе не африканцев. Наши с тобой враги, Кирилл Антонович, могут быть белые, или желтые, или смуглые, как тот индус. Я не слышал, что тебе рассказывал генерал Ребров. Возможно, он не сказал, что за спиной боевиков мароре стоят международные монополии…

– Почему, говорил. Но при чем они здесь?

– А при том. Речь идет о продаже алюминия, а это очень большие деньги. Две международные корпорации (у одной штаб-квартира в Бельгии, у другой в Канаде) объединили усилия, чтобы гидростанция в Кигали никогда не вошла в строй. Они поставляют главарю повстанцев мароре Мзинге новейшее вооружение. Мы знаем, что у этих корпораций есть и другие группы боевиков, помимо мароре. Имеется развитая служба безопасности, в которой работают отставные военные, офицеры спецслужб. Так что им хватает специалистов, которые могли бы сфотографировать нужного человека, установить за ним слежку, а затем и ликвидировать.

– Понятно… – протянул Переверзев. – Что ж, этот момент ясен. Теперь давай по сути дела. Расскажи, что из себя представляет строящийся гидроузел, какие у этой стройки уязвимые точки. Кто охраняет объекты? Как далеко от стройки до леса? Легко ли туда подобраться?

– Вопросы законные, все в точку, – кивнул капитан. – Отвечаю по порядку. Гидростанция – большой объект, точнее, целый комплекс объектов. Тут и плотина, и машинный зал в центральной части этой плотины, и несколько мощных трансформаторных подстанций, и линии электропередач… Строительство большое, и народу там трудится много, в общей сложности восемьсот человек. Большинство строителей – местные, принадлежат к племени банги. Но есть рабочие из соседних стран.

– Сколько русских работают на станции?

– Четверо инженеров и двенадцать техников и мастеров, всего шестнадцать человек.

– И чем они заняты?

– Наши специалисты работают в основном в машинном зале, монтируют оборудование. Машинный зал станции – самый желанный объект для террористов…

– Значит, наша задача будет в основном сводиться к тому, чтобы контролировать подступы к машинному залу, – заключил Переверзев. – Что ж, задача вполне выполнимая.

– Нет, не только это, – сказал Новиков. – Ведь наши специалисты не все время работают. Они еще и отдыхают: едят, спят, смотрят кино… В общем, живут.

– И где же они живут?

– Для строителей соорудили специальный поселок в трех километрах от гидроузла. Там есть жилые дома, кинотеатр, магазины, бары, больница, офис организации «Врачи без границ», школа… В общем, там обеспечена полноценная жизнь. Можно отдыхать, веселиться, общаться с женщинами…

– А, там публичный дом…

– Нет, зачем же? Просто в магазинах, больнице, школе работают в основном женщины.

– Так, я тебя понял… – протянул Переверзев. – В общем, это такой небольшой городок. И как же я, имея в распоряжении всего восемь человек, обеспечу охрану сразу двух объектов – и станции, и поселка? Тут полсотни бойцов нужно, не меньше.

– Но никто не требует, чтобы ты обеспечил охрану, – пояснил Новиков. – Конечно, ты не можешь этого сделать. Охрану обеспечивают солдаты правительственной армии. Вояки они неважные, сам увидишь, но карабины в руках держать умеют, иногда даже умеют из них стрелять. Тебе, как специалисту, надо определить, где солдатам нужно усилить охрану, выставить двойные посты, а где особой бдительности не нужно. Присмотришься, дашь свои рекомендации командиру правительственной роты капитану Каронге. Возможно, ты найдешь какую-то особо больную точку, которой надо уделить особое внимание. Вот там можешь выставить своих солдат. Это первая и главная твоя задача.

– А что, есть и другие?

– Да, есть. Я бы сказал, что есть еще две задачи. Первая довольно несложная – вам нужно просто присутствовать здесь.

– Присутствовать?

– Ну да. Тебе и твоим бойцам, когда прибудем на место, вовсе не нужно будет скрываться, соблюдать тайну. Наоборот! Вы всегда будете ходить в военной форме, с оружием. Чем более угрожающий вид вы будете иметь, тем лучше.

– А, мы должны своим видом отпугивать боевиков! – догадался майор.

– Вот именно. Они тоже не очень сильные вояки. И когда узнают, что гидростанцию охраняет русский спецназ, скорее всего, не сунутся на этот объект. А если все-таки сунутся, если похитят кого-то из наших специалистов… Вот тогда придет черед твоей третьей и главной задачи – определить, кто эти нападавшие, выследить их и освободить наших людей. А я тебе буду в этом помогать.

– То есть здешние моджахеды – не совсем то же самое, что афганские моджахеды?

– Совсем не то же самое. Они совсем не рвутся в бой, больше им нравится грабить и насиловать. Моджахеды – люди верующие, они мусульмане. А эти ни во что не верят. При этом до краев наполнены суевериями. У них большим авторитетом пользуются колдуны, гадалки, специалисты по сглазу, заклинатели… Причем это касается не только рядовых бойцов, но и их командиров. Когда я был в штабе Оддолана Тисая, вождя сепаратистов провинции Луэна, я увидел на стенах дома огромное количество амулетов. Там были амулеты буквально от всего!

– А тебе довелось побывать и в штабе сепаратистов? – спросил Переверзев, с интересом взглянув на своего собеседника.

– Да, я привез ему партию карабинов «М-16». Он знает меня как Джонатана Фокса, крупного торговца оружием.

Переверзев только головой покачал. «Да, необычный у меня консультант, – подумал он. – Раньше мне не приходилось иметь дело с такими специалистами».

– Как же ты будешь себя вести там, на гидростанции? – поинтересовался он. – Ведь если ты будешь с нами общаться, тебя сразу рассекретят. Все сразу поймут, что никакой ты не Джонатан Фокс…

– Да, придется соблюдать конспирацию, – кивнул капитан. – Но я не буду жить в поселке постоянно. Я буду туда наезжать время от времени. В Кигали я тоже играю роль торговца. Только не оружием, конечно, а разного рода напитками, от кока-колы до текилы. И ношу там имя Айзек Борн. В поселке мне принадлежит один из баров, называется «Бунгало вождя». Вот в этом самом «Бунгало» мы и будем с тобой встречаться.

В Аддис-Абебе, где группа делала пересадку, было еще не так жарко – сказывалось высокогорье. Но когда Переверзев вышел из самолета в аэропорту Бусинги, столицы Кигали, ему показалось, что он попал в турецкую баню хаммам. Правда, на летном поле не стоял такой густой туман, как в бане, но жар был такой же.

Следует отметить, что выйти из самолета пассажирам удалось не сразу – минут пятнадцать к лайнеру не могли подать трап. А когда трап подали и все спустились на летное поле, то пришлось ждать автобуса. В общем, бойцы Переверзева сразу почувствовали африканскую специфику.

– Видать, здешние труженики не привыкли торопиться, – заметил Эльдар Рустамов, один из бойцов группы.

– Кто понял жизнь, тот не спешит, – философски произнес Андрей Куликов. – Видимо, большинство здешних парней хорошо поняли жизнь…

Наконец подкатил автобус, пассажиры погрузились и покатили к аэровокзалу. Здесь работал кондиционер и можно было вздохнуть с облегчением, что все и сделали. И здесь к Переверзеву подошел средних лет мужчина в белом костюме.

– Майор Переверзев, я не ошибаюсь? – спросил он по-русски.

– Нет, не ошибаетесь, – ответил майор.

– Меня зовут Игорь Максимович Крайнов, – представился незнакомец. – Я работаю в нашем посольстве, являюсь атташе по вопросам торговли и строительства. Мне поручено встретить вашу группу и посадить ее на автобус. Он довезет вас прямо до гидростанции.

– Хорошо, – кивнул Переверзев. – Только я надеюсь, что этот автобус прибудет не с такой задержкой, как в здешнем аэропорту.

– Нет, вам не придется его ждать, – улыбнулся дипломат. – Это не рейсовый автобус, он принадлежит нашей компании, которая ведет строительство гидроузла. И компания старается держать марку и все делать в срок. Вы удивитесь, но в этом автобусе даже работает кондиционер.

– Вот счастье! – воскликнул Разуваев, который на правах сержанта стоял недалеко от Переверзева и слышал весь разговор. – Мы сможем дышать!

– Да, сможешь, – повернулся к нему Переверзев. – Но сначала придется немного попотеть. Ведь нам туда не только себя, но и оружие и боеприпасы надо погрузить.

И, повернувшись к дипломату, он спросил:

– Я правильно понимаю, что нам все надо везти с собой?

– Да, не только ваши вещи, но и оружие и боеприпасы вы везете этим рейсом, – подтвердил Крайнов. – И послушайте меня, это очень важно. Вам придется проехать отсюда до города Исанги, а затем до поселка около пятисот километров. И большая часть пути будет пролегать по малонаселенным местам. Иногда вы будете ехать через настоящие джунгли. Поэтому я советую вам в самом начале пути достать оружие и держать его при себе. В дороге всякое может случиться. Здесь не Европа!

– Я вас понял, – кивнул Переверзев. – Разрешение у начальника аэропорта уже получено? Тогда пойдемте к автобусу и поехали назад к самолету.

Дипломат повел их к боковому выходу из здания. Прежде чем покинуть аэропорт, Переверзев оглянулся. Он надеялся увидеть своего консультанта, капитана Новикова – он же торговец разными напитками Айзек Борн. Но торговец куда-то исчез – его нигде не было видно.

Атташе Крайнов довел Переверзева до автобуса. Это оказалась здоровенная двухэтажная машина известной фирмы. Переверзев раньше видел такие машины на улицах Москвы или Самары. Только у этого был увеличен просвет между корпусом и поверхностью дороги и колеса были большего диаметра. А еще корпус был ободран в нескольких местах. Но кондиционер в автобусе действительно работал, внутри было прохладно. Крайнов первым делом познакомил майора с водителем. Это был высокий жилистый мужик лет сорока, русский, звали его Максим.

– Я смотрю, наши люди здесь на каждом шагу, – заметил на это словоохотливый Куликов.

Максим на это покачал головой:

– Ошибаешься, парень. Наших здесь очень мало.

Бойцы перегрузили ящики с оружием, боеприпасами, снаряжением с автобуса, принадлежащего аэродрому, на этот. После этого по приказу Переверзева они вскрыли ящик с автоматами, упаковку с дисками и зарядили оружие. Наблюдая за их действиями, атташе удовлетворенно кивал головой.

– Видел я, как местные обращаются с оружием, – сказал он. – Вот, казалось бы, у них те же самые «АКМ». Но в каком они состоянии – смотреть не хочется. А на вас гляжу и сразу вижу – это спецназ.

Наконец все было готово к дальней дороге. Бойцы заняли свои места. Переверзев сел на переднее место, рядом с водителем. Атташе помахал им рукой и пожелал счастливого пути.

– А разве вы с нами не поедете? – спросил майор. – Так сказать, проводить от дверей до дверей?

– Я бы с удовольствием, – вздохнул Крайнов. – Честное слово, с радостью бы уехал из столицы туда, в поселок. Там свежий воздух, много наших… Но начальство не отпустило. Но вы не бойтесь, Максим отлично знает дорогу, он вас довезет.

Водитель завел мотор, и автобус тронулся в путь. Пока они ехали, Переверзев оглядел кабину водителя. И заметил торчащий из-под панели управления приклад. Посмотрел внимательней и понял, что это приклад того самого «АКМ», какими были вооружены и его бойцы.

– Что, приходится от крокодилов отстреливаться? – спросил майор у водителя, указав на оружие.

Тот рассмеялся.

– Крокодилов? Ну, иногда здесь можно и крокодилов увидеть. Особенно когда реки переезжаем – Салонго, Ломела, Локоло… Иногда слоны на дорогу выходят, шакалы часто бегают. Но ни в каких животных я здесь ни разу не стрелял. А вот в людей приходилось.

– Что, здесь бывают боевики? – спросил майор.

– Они самые.

– А чьи – исламисты, сепаратисты или из племени мароре? – уточнил Переверзев, демонстрируя свою осведомленность.

– А я знаю? – вопросом на вопрос ответил водитель. – Еду, смотрю – стоят человек шесть с автоматами, руками машут – стой, дескать. Ну я тогда пассажирам кричу, чтобы на пол ложились, а сам одной рукой руль держу, а другой начинаю шмалять. И по газам! Ну они в ответ тоже шмаляют. Но стреляют они плохо. Пока ни в меня, ни в кого из пассажиров, ни в бензобак ни разу не попали.

Максим замолчал, и Переверзев стал переваривать полученную информацию. «Да, однако, сурово у них здесь, – подумал он. – Хуже, чем в Афгане».

Водитель, видимо, старался объехать столицу стороной. Объездной дороги здесь, однако, не было, и им пришлось проехать через окраинные районы столицы. Солдаты, глядя в окна, только головами качали. Таких трущоб никто из них еще не видел, хотя некоторые успели побывать в «горячих точках». Кирпичные и блочные дома чередовались с убогими постройками, сложенными из банок, бутылок, чуть ли не из картонных коробок.

– Как же они умудряются строить огромную гидростанцию при такой бедности? – произнес Куликов, выражая общее недоумение. – Строят станцию, нанимают иностранных специалистов…

– Главным образом стройка идет на доходы, полученные от продажи природных богатств, – объяснил водитель. – Еще займы иностранные берут. Ну и налоги у них тут довольно высокие. Правительство все время обещает их понизить, как только станция войдет в строй и они смогут пустить завод по производству алюминия. Но народ не очень-то верит в эти обещания.

– Да, сложно тут у них… – философски заметил рядовой Юра Кантор.

Тем временем последние дома предместья остались позади. Некоторое время за окнами мелькали возделанные поля, затем начался лес. Но это не был привычный для Переверзева и его бойцов лес средней России с его деревьями, кустами и полянами. По сторонам дороги высилась сплошная зеленая масса, в которой трудно было вычленить взглядом отдельные растения. Плотная зеленая стена тянулась по обеим сторонам дороги, и не было в этой стене никаких просветов. Иногда на фоне зелени выделялось какое-нибудь особо мощное дерево или куст с особо яркими листьями необычной окраски. Но солдаты не могли назвать ни одно из этих растений, все они были для них чужими.

Впрочем, особо разглядывать пейзаж было невозможно: как только они въехали в лес, дорога стала намного хуже. Таких разбитых трасс Переверзев у себя на родине не видел даже в глухих сельских районах.

– Ну и дорожка! – воскликнул Куликов. – Чем ее, интересно, так раздолбали: минами или снарядами?

– Может, ее долго бомбили? – высказал предположение Игорь Стеклов.

– Да нет, просто здесь так кладут полотно, – со вздохом объяснил водитель Максим. – Кладут, а все нужное при этом крадут. А еще ее никогда не ремонтируют. Я вот год здесь езжу и ни разу не видел ремонта.

– И сколько же мы по такой «скоростной трассе» будем ехать? – спросил Переверзев. – Я думал, что мы к вечеру доберемся до станции…

– Какое там «к вечеру»! – водитель покачал головой. – Переночевать по дороге придется, это точно. И хорошо, если один раз переночуем. Видите, день сегодня ясный, и прогноз хороший. Значит, переночуем только раз. А если польет ливень, тут такое творится! Тогда машина вообще еле тащится. Тогда дня три приходится ехать.

– И где же мы будем ночевать? – спросил Переверзев.

– Скорее всего, в Лубаши, – ответил водитель. – Это городок такой, он лежит как раз на середине нашего маршрута. Там есть относительно приличная гостиница, я всегда в ней останавливаюсь, меня там знают.

Услышав такую новость, майор только покачал головой. Оказывается, нести охрану объекта – еще не самое трудное. До этого объекта еще надо добраться!

До городка Лубаши они ехали весь день. Не все время вокруг дороги стеной стоял лес. Иногда он расступался, показывались поля, потом крыши домишек – они проезжали деревню. Стаи ребятишек, размахивая руками и что-то крича, бежали за автобусом; женщины, стиравшие прямо на улице белье, провожали его глазами.

– Слушайте, у меня такое чувство, что я попал куда-то в девятнадцатый век! – заявил Куликов. – Все как тогда! Как в кино показывают…

– Да, похоже, – согласился Переверзев. – Как будто последние сто пятьдесят лет здесь ничего не менялось.

Впрочем, он тут же должен был признать, что он не прав и какие-то изменения все-таки имеются: над крышами домов он заметил антенны, у обочины валялся старый ржавый холодильник, а в другой канаве – такой же старый телевизор. Кое-где возле домов стояли машины. Так что какие-то изменения все же коснулись африканской глубинки.

К вечеру они пересекли широкую мощную реку; Максим пояснил, что это Салонго. Крокодилов на берегах не было видно, но водитель заверил, что они здесь имеются в изобилии, так что в воду лучше не входить.

Стало темнеть, и Переверзев отметил, что водитель занервничал: он вынул автомат из-под панели, положил его рядом с собой на пол. А еще он стал внимательнее вглядываться в стену джунглей.

– Какие-то проблемы? Плохие предчувствия? – спросил его Переверзев.

– Не предчувствия, а накопленный опыт, – ответил Максим. – Здесь, в окрестностях Лубаши, иногда появляются отряды исламистов. Заходят сюда из Чада. За то время, что я езжу, такое случалось трижды. Так что пусть ваши ребята поднимут стекла в окнах – так им будет удобнее стрелять. А я выключу кондиционер.

Только теперь Переверзев обратил внимание на то, что окна в автобусе устроены необычно – они поднимались, как в железнодорожном вагоне.

– Окна мы, конечно, поднимем, это не вопрос, – сказал он. – Но все же мы предпочитаем вести бой, находясь снаружи, а не внутри транспортного средства. Если только это средство – не танк или БТР.

Он объяснил бойцам обстановку, велел приготовиться. И сам тоже достал автомат, положил рядом.

Они поднялись на небольшую возвышенность, стали спускаться в долину. Дорога здесь была плохая, как везде, автобус маневрировал, объезжая ямы. И тут Максим и Переверзев одновременно увидели лежавшее впереди на дороге, между ямами, бревно. Оно делало путь непроезжим.

– Вот оно… – пробормотал Максим.

Он снизил скорость, но, кажется, собирался подъехать вплотную к препятствию. А вот Переверзев считал, что делать этого не стоит.

– Глуши мотор! – скомандовал он. – Двери открой!

И тут же отдал приказание группе:

– Все на выход! Занять позицию по обе стороны!

Автобус остановился, и спецназовцы начали выскакивать из машины один за другим. Они спрыгивали с шоссе, рассредоточивались и занимали каждый свою позицию. Переверзев выскочил последним, пробежал чуть вперед, миновал Наиля Аблязова и залег за толстым деревом.

Все это произошло так быстро, что люди, устроившие засаду на дороге, не успели среагировать на действия группы. Возможно, они даже не заметили, что девять человек покинули машину. Лишь когда в машине остался один водитель, впереди на дорогу выскочил человек в камуфляжного цвета штанах, грязной зеленой майке и с зеленой повязкой на голове. Наставив на автобус автомат, он громко прокричал что-то. Переверзев его не понял, но, видно, водитель понял хорошо. Потому что прокричал в ответ какое-то короткое слово, после чего спрятался на дне кабины. Человек с автоматом ответил тоже одним словом, похожим на ругательство, и махнул кому-то рукой. Тогда из джунглей на дорогу вышли еще двое. Одеты они были кто во что горазд, но у всех на головах были такие же зеленые платки. Один из нападавших держал американскую винтовку «М-16», другой – карабин незнакомой Переверзеву марки. И все трое не торопясь двинулись к автобусу.

Когда они сделали пару шагов, водитель высунулся из передней дверцы и пустил в их сторону очередь, но ни в кого не попал. Тогда троица дружно открыла огонь – по водителю, а заодно по машине. Лобовое стекло покрылось отверстиями пуль.

Ситуация была предельно ясна, и Переверзев не стал медлить. Он махнул рукой, подавая команду своим людям, и сам выстрелил в того, кто первым шел к автобусу. Боевика швырнуло на землю, он выронил автомат, перекатился на другой бок, дернул ногами и больше не двигался.

Одновременно упал и тот, кто был слева от первого. Третьему бандиту, с карабином, повезло чуть больше. Пуля попала ему в плечо. Он выронил карабин и кинулся в джунгли. Пули свистели вокруг него, но ни одна больше не попала, и он скрылся. Тут же из-за деревьев, росших впереди, там, где на дороге лежало бревно, раздались выстрелы. По звукам Переверзев определил, что стреляли пять или шесть человек; огонь они вели из тех же «АКМ».

– Егор, заходи слева! – крикнул майор. – Андрей, ты справа. Возьмите по одному бойцу. Я двинусь вдоль дороги.

Справа зашуршали кусты: Куликов с Кантором начали движение. То же самое сейчас происходило и слева. Переверзев оглянулся и скомандовал Аблязову:

– Я тебя прикрою, выдвигайся.

После чего послал длинную очередь по ближайшему дереву, из-за которого велась стрельба. С другой стороны автобуса кто-то тоже вел огонь, не позволяя противнику поднять голову. Аблязов пробежал двадцать метров вперед, залег и тоже стал вести огонь, давая возможность выдвинуться вперед майору.

Вести атаку дальше им не пришлось. Стрельба из-за деревьев внезапно стихла, и больше ничего не было слышно. Переверзев махнул своим людям, и они осторожно двинулись вдоль дороги туда, где помещалась засада. Здесь уже никого не было. Только лежавшее на дороге бревно, примятые кусты там, где сидели боевики, да два тела посреди дороги говорили о том, что засада действительно была, что на них нападали.

Бойцы стащили с дороги лежавший там ствол, туда же отнесли и убитых боевиков. Из автобуса вышел водитель. Обошел машину кругом, покачал головой.

– Опять лобовое стекло менять придется! – заключил он. – И пробоины заделывать. Третий раз за этот год! Хорошо хоть в радиатор не попали…

– Ты же говорил, что на тебя нападали уже трижды, – напомнил Переверзев. – Стало быть, это четвертый раз. Что, один раз вообще ни разу не попали?

– Почему же, попали, – отвечал водитель. – Просто в тот раз со мной только двое солдат ехали, а они толком обороняться не умеют. Пришлось мне с пассажирами в джунгли отступать. Автобус боевикам остался. Угнать его они не смогли, так сожгли. А нас спасли солдаты из Лубаши. Они услышали стрельбу, выдвинулись в лес, боевики отступили. Так что в тот раз я чудом жив остался…

На следующее утро Переверзев проснулся от громких криков под окном. Он повернул голову и увидел спавшего на соседней кровати Тараканова. В гостинице, где они остановились, имелись в основном двухместные номера. Группа заняла пять комнат – почти половину имевшихся в гостинице апартаментов.

Привлеченный голосами, мужскими и женскими, майор подошел к окну. Под окном находилась главная улица городка Лубаши. И по этой улице потоком шли люди. Все они что-то несли – корзины с бананами, картошкой и какими-то неизвестными Переверзеву плодами, мешки, сумки… Он понял, что народ направляется на городской базар – тот находился неподалеку, в двух кварталах отсюда.

Все женщины были в ярких платьях непривычных для европейца расцветок, и даже мужчины щеголяли в желтых, красных, лиловых шортах и майках. В целом толпа выглядела очень живописно, и майор нисколько не обиделся на этих людей за свое раннее пробуждение.

Ему захотелось размяться, а заодно глотнуть свежего воздуха, и он тихонько оделся и вышел из гостиницы. Утренний воздух был прохладен и наполнен какими-то незнакомыми запахами. Да, здесь пахло совсем не так, как в подмосковном лесу, где располагался их учебный Центр! Пахло, как на другой планете. «Днем здесь, конечно, наступит жара, – подумал майор, – будет тяжко. А пока что ничего, жить можно. Да, если привыкнуть, жить здесь вполне можно».

С этой ободряющей мыслью он огляделся. Ему хотелось размяться, побегать. Но будет ли это удобно? Не будут ли на него показывать пальцами, смеяться? На него и сейчас оглядывались люди, спешащие на базар. В своей камуфляжной форме он сильно выделялся в этой яркой толпе – словно черный ворон среди канареек. «А если даже и будут, что с того? – решил Переверзев. – Не умру от их смеха».

Он решил обежать вокруг квартала, где располагалась гостиница, а там видно будет. И побежал в сторону от улицы, полной людей. Пробежал один квартал, и понял, что ему этого мало. Побежал дальше, постепенно наращивая темп. Здесь, в стороне от главной улицы, народу было мало. На него действительно оглядывались, но пальцем никто не показывал, и никто не смеялся.

Майор пробежал минут пятнадцать, потом развернулся и побежал назад. Теперь он бежал медленнее и больше оглядывался по сторонам. Вчера они въехали в Лубаши уже в темноте, и Переверзев не успел рассмотреть город. Теперь он наверстывал упущенное. Он увидел одно– и двухэтажные дома, выкрашенные в бежевый, розовый, зеленый цвет, улицы, где асфальтированные, а где только засыпанные щебенкой, колонки с питьевой водой. Городок ему в целом понравился. Было в нем нечто патриархальное, добротное – он напомнил Переверзеву родную деревню его дедушки, куда он иногда приезжал.

Когда он вернулся в гостиницу, там уже все встали и уже начали беспокоиться из-за его отсутствия. Майор объяснил, чем он занимался, и заявил:

– Было бы неплохо и вам всем побегать. А то заплывете здесь жиром, всякую форму потеряете.

– Да мы вроде вчера уже побегали по здешнему парку, товарищ майор, – возразил ему Куликов. – Немного, правда, побегать пришлось – команда противника как-то быстро прекратила игру. Но ведь впереди еще игры предстоят, верно? Так что вряд ли нам угрожает ожирение…

Группа быстро позавтракала в ресторане гостиницы, и спустя несколько минут они уже вновь сидели в автобусе и ехали через джунгли.

– Слушай, Максим, – обратился Переверзев к водителю. – Мы когда вчера въезжали в Лубаши, я вроде заметил на въезде вышку и на ней часовых возле пулемета. Что, неужели здесь все так серьезно?

– Очень серьезно, – подтвердил Максим. – Боевики «Исламской молодежи» нападают по несколько раз в год. В прошлом году они на несколько дней захватили городок, убили человек двадцать, около ста молодых женщин увели с собой. Теперь правительство вынуждено держать здесь роту солдат.

– А этих женщин, которых увели боевики, – их нашли?

– Часть женщин сумела бежать, они вернулись. Остальных так и не нашли. Скорее всего, их увели на север, в Чад или Мали.

Переверзев только головой покачал. Да, не такая уж здесь патриархальная жизнь, как ему показалось!

Больше никаких происшествий в этот день не случилось, и к полудню, после того как они пересекли небольшую речушку, дорога вдруг резко улучшилась, стала похожа на настоящее шоссе. Водитель сразу повеселел, убрал автомат подальше и принялся насвистывать какую-то мелодию.

– Ты чего это так развеселился? – спросил его Переверзев.

– Все, считай, приехали, – отвечал Максим. – Вон за той горой будет поселок.

Майор стал глядеть вперед. Они миновали гору, о которой сказал водитель, и перед Переверзевым открылся расчищенный от леса участок. Его почти целиком заполняли аккуратные домики. Все улицы здесь были заасфальтированы, перед домами были разбиты цветники. И почти на всех домах виднелись коробки кондиционеров. Сразу было видно, что люди, живущие здесь, не бедствуют. Это был совсем другой уровень жизни, чем в городке Лубаши.

– Вот он, наш поселок! – воскликнул водитель, указывая рукой на открывшийся пейзаж. – Называется просто Таун. Хотя у него есть и официальное название – Кипуши-Митваба. Живут здесь чуть больше тысячи человек. А хотели бы здесь жить еще тысяч сто!

– Неужели здесь такая райская жизнь? – не поверил Переверзев.

– Сами увидите, – отвечал Максим. – Вы скажите, вас куда отвезти: в офис начальника строительства господина Иканго, к командиру батальона правительственных войск капитану Каронге или сначала в домики, где вы будете жить?

Переверзев подумал и ответил так:

– Вези нас сначала в домики. Груз надо разгрузить, помыться с дороги. А потом уж я один схожу, представлюсь господину начальнику стройки. Как, ты говоришь, его зовут?

– Господин Кваме Иканго. Очень важная шишка, хотя держится просто. Хорошо, отвезу вас к вашему жилью.

Они въехали в поселок и покатили по его улицам. Бойцы группы вертели головами, рассматривая это необычное место. А оно и впрямь выглядело необычно. Помимо цветников, которые Переверзев разглядел еще от леса, перед домами там и сям виднелись разного рода украшения: деревянные и бронзовые скульптуры в африканском и европейском стиле, модели кораблей, небольшие мельницы, вертевшие своими крыльями. От дороги к домам вели идеальные дорожки, посыпанные красной и белой крошкой, вокруг домов располагались аккуратно подстриженные газоны. В целом все это походило на уголок какой-то европейской страны – скажем, доброй старой Англии, – перенесенный к югу от экватора.

Водитель подкатил к двум домам, стоявшим на восточной окраине поселка, остановил автобус и открыл двери.

– Вот ваши апартаменты, располагайтесь, – сказал он, широким жестом указывая на домики. – В каждом таком домике обычно живут по шесть человек, так что тесно вам не будет. Да, вот ваши ключи. Пока в трех экземплярах, если надо больше, скажете заведующему хозяйством – он обитает в конторе, такой голубой домик на площади.

Бойцы вышли из автобуса, оглядываясь по сторонам.

– Так, ребята, начали разгружаться! – скомандовал Переверзев. – Снаряжение будем сносить в левый коттедж. Там у нас будет жить сержант Разуваев, с ним рядовые Тараканов, Рустамов и Аблязов. Я буду жить вон в том домике, что справа. Со мной ефрейтор Куликов, рядовые Слепов, Стеклов и Кантор. За работу!

За несколько минут бойцы вынесли свои вещи, Максим на прощание помахал им рукой и укатил. Прибывшие вошли в домики. Внутри было чисто, из кранов текла горячая вода, постели были аккуратно застелены. Люди включили кондиционеры, и на них повеяло прохладой.

– Да, жить здесь можно! – заключил Куликов.

– Так, Андрей, слушай диспозицию, – сказал ему майор. – Я сейчас приму душ, надену парадную форму и пойду представляться здешнему начальству. А вы мойтесь, располагайтесь, отдыхайте. По поселку пока ходить не нужно. И вообще… Я не хочу вас сильно ограничивать, но…

Он помедлил, подыскивая нужную формулировку, и Куликов закончил за него:

– Но в чем-то ограничить все же придется!

– Да, кое в чем надо будет проявлять сдержанность, – кивнул Переверзев. – Я хочу, чтобы на вас смотрели с уважением. Чтобы видели в вас не просто отличных ребят, а прежде всего бойцов спецназа, надежных защитников, которые могут сдержать любых головорезов, откуда бы они ни пришли и чем бы ни были вооружены. Ясно?

– Абсолютно ясно, товарищ майор! – твердо и совершенно серьезно ответил ефрейтор.

Было заметно, что он правильно понял установку командира.

Переверзев начал реализовывать свой план. Он принял душ, надел военные брюки, защитного цвета рубашку со знаками различия… По такой жаре надеть еще китель не было никакой возможности, и майор от него отказался. Вышел на улицу, прикинул, в какой стороне может находиться центр поселка, и направился туда. По дороге он достал телефон, полученный от генерала Реброва еще в Москве, и составил короткое сообщение: «Прибыли, на месте, все в порядке». Затем отправил это сообщение по одному из забитых в память телефона номеров. Это был номер капитана Новикова. Затем он набрал другой имевшийся в его распоряжении номер – номер начальника строительства господина Иканго.

Некоторое время он слышал в трубке только длинные гудки. Переверзев уже было решил, что так и не дождется ответа от начальника строительства и что в таком случае он напрасно идет к центру поселка. Но тут гудки прекратились, и низкий мужской голос отозвался по-английски:

– Директор строительства слушает.

– Добрый день, господин Иканго! – произнес майор. – Я руководитель русской группы, которая направлена для охраны вашего строительства. Мы только что прибыли. Я хотел бы встретиться с вами. Это возможно?

– Рад вас слышать! – ответил обладатель низкого баритона. – Сейчас я еду с плотины в поселок. Через двадцать минут буду на месте.

– Хорошо, буду ждать вас возле офиса, – ответил Переверзев.

Он не сомневался, что легко найдет контору начальника строительства. Как военный, он быстро ориентировался на любой местности – что в горах или джунглях, что в кварталах незнакомого города.

Вот и теперь майор не ошибся в своих расчетах. По дороге ему не пришлось сделать ни одного лишнего поворота. Он вышел к двухэтажному зданию офиса как раз в тот момент, когда из-за поворота на площадь выкатил белый внедорожник. Из него вышел высокий африканец лет сорока. Он шагнул к Переверзеву, протянул руку:

– Майор Перевьерзефф, если я не ошибаюсь? Я Кваме Иканго. Рад вас видеть. Пройдемте ко мне в кабинет, поговорим.

В кабинете начальника строительства все стены были завешаны картами и схемами, на отдельном столе стоял макет возводимой станции; на рабочем столе хозяина кабинета – компьютер с монитором. Еще один монитор, больших размеров, висел на стене за спиной начальника строительства.

Господин Иканго показал гостю на кресло, спросил:

– Кофе, чай?

Переверзев покачал головой:

– Мы весь день были в дороге, так что пить хочется. Кофе я не напьюсь, а чай… не уверен, что ваша секретарша умеет делать чай такого качества, как я привык. А колу и прочие напитки я не пью. Так что я попрошу пару стаканов кипяченой воды, если можно.

– А вы привередливый гость, как я посмотрю, – заметил Иканго. – Ничем вас не удовлетворишь. Воды… Пожалуй, я могу вам найти воды. Но сперва предложу кое-что другое…

Он открыл холодильник и достал оттуда… большую бутылку кваса. Это был обычный русский квас – точно такой же Переверзев регулярно покупал в магазине недалеко от своего Центра.

Видя удивление гостя, Иканго усмехнулся и пояснил:

– У меня работают двенадцать русских специалистов, кроме того, есть врачи, водители… Так что я держу на всякий случай ваш любимый напиток. И сам его тоже употребляю – он мне нравится больше колы, тут вы правы. Вот стакан, угощайтесь.

Переверзев не заставил себя долго упрашивать. Налил полный стакан темной жидкости, выпил, тут же налил еще. После чего откинулся в кресле и посмотрел на хозяина кабинета: что он скажет?

Кваме Иканго понял смысл этого взгляда своего гостя. Он сел за стол, чуть наклонился вперед, к Переверзеву, и произнес:

– Я не для красного словца и не из простой вежливости сказал, что рад вашему приезду. Это я все время писал вашему послу в Бусинге, просил прислать группу хороших солдат. И вот вчера мне позвонили из Москвы и сообщили, что выслали группу самых лучших бойцов, какие имеются. Вы не представляете, какое облегчение я испытал после этого звонка!

– Почему же, представляю, – сказал Переверзев. – Как я понимаю, у вас были серьезные причины для тревоги. Расскажите, что вас беспокоило.

Кваме Иканго ответил не сразу. Он встал, прошелся по кабинету, будто что-то обдумывал. Затем вернулся за свой стол, снова сел, наклонился вперед, к собеседнику, и заговорил:

– Многие люди из моего народа подвержены суевериям. Хотя почти все они крещены и считаются христианами, но в душе остаются язычниками. Над ними по-прежнему большую власть имеют духи рек и лесов, демоны джунглей. И вот в последние месяцы многих рабочих, что трудятся на стройке, охватила паника. Они заявляют, что им являются эти самые демоны и говорят, что стройка обречена на гибель. А с ней обречены и все те, кто трудится здесь.

– Ну, я думаю, вам надо было провести разъяснительную работу… – сказал Переверзев.

– Никакая разъяснительная работа не поможет там, где есть глубокая вера, воспитанная с детства, – ответил Иканго. – Африканцы верят колдунам, заклинателям. А те в один голос говорят о том, что рабочим угрожает опасность. Под влиянием этих слухов люди начали бежать со строительства. За последние три месяца у меня уволилась чуть ли не половина рабочих. Пришлось нанимать новых. А это не такое простое дело: в Кигали трудно найти рабочих нужной квалификации. Даже водителей не хватает, не говоря уж об электриках или монтажниках.

– А кроме слухов и вызванных этими слухами массовых увольнений есть еще поводы для беспокойства? – спросил Переверзев. – А то ведь, понимаете, мои бойцы не обучены вести борьбу с демонами джунглей. Мы больше умеем бороться с плохими парнями, которые везде ходят с автоматами… Есть ли реальные причины для паники?

– Я вас понимаю, – кивнул Иканго. – И отвечу так: да, такие причины есть. До сих пор три силы, угрожающие миру и стабильности в Кигали, действовали редко и порознь. Но в последнее время у меня все больше складывается впечатление, что они договорились между собой. Хотя мне трудно представить, как могут договориться исламисты из организации «Исламская молодежь», сепаратисты Луэны и беспощадные убийцы из племени мароре. Но факт остается фактом: они нападают на стройку почти одновременно. Сегодня одни, завтра другие… Да что я вам рассказываю? Ведь мне сообщили, что на ваш автобус по дороге сюда уже было совершено нападение, вы едва отбились. Так что вы сами все видели…

– Ну пока я ничего особенного не видел, – заявил Переверзев. – Да, на наш автобус напали. Но нападение было плохо подготовлено, и мы отбили его без особого труда. Эти ребята в зеленых платках были сущие дилетанты, совсем не то, что афганские моджахеды. Не знаю, что из себя представляют боевики мароре и сепаратисты Луэны, но если они действуют как те парни в платках, то особо опасаться их не стоит. И потом: «почти одновременных» нападений не бывает, как не бывает и понятия «они почти договорились». Если ваши враги нападают порознь, значит, согласованности в их действиях пока нет.

– Значит, вы считаете, что у меня не должно быть никаких причин для беспокойства? – спросил начальник стройки. – И что я напрасно вызвал вашу группу?

– Нет, этого я не говорил, – отвечал Переверзев. – И не скажу. Если нападения трех разных врагов участились и следуют одно за другим, значит, скорее всего, существует какая-то мощная сила, которая побуждает их к активности. А может, и к согласованным действиям. Может быть, они вот-вот договорятся. Тогда стройке придется плохо…

– Не то слово! – воскликнул Иканго. – Конечно, нас защищает батальон солдат правительственной армии. Но воюют они неважно. Вы, я думаю, познакомитесь с их командиром капитаном Каронгой, увидите его солдат и сами все поймете. В этих условиях прибытие ваших бойцов – это просто луч надежды! Если сепаратисты, бойцы мароре и исламисты узнают, что вы здесь, узнают, как вы воюете, они трижды подумают, прежде чем решатся напасть. А может быть, и вообще оставят нашу стройку в покое.

– Ну это вряд ли, – майор покачал головой. – Если есть какая-то мощная сила, которая побуждает их всех к активности, они просто так не уйдут.

– Но они станут осторожнее! Они будут вас бояться! – воскликнул начальник строительства.

– Будем надеяться, – сказал Переверзев.

Выйдя из конторы строительства, он огляделся. Расставаясь, господин Иканго объяснил гостю, как добраться до казармы батальона, расквартированного в поселке. Он даже предложил лично отвезти дорогого гостя до казармы, но Переверзев категорически отказался от такой чести. В конце концов, поселок был невелик, в любой конец можно было пройти пешком, а ему не мешало пройтись в хорошем темпе, нагрузить организм. Он бы даже пробежался бы, но в парадной форме это было делать неудобно. «Вот вернусь в домик, переоденусь, и тогда вместе с бойцами сбегаем кросс, – размышлял майор. – А еще лучше сделать пробежку по джунглям – в условиях, приближенных к боевым. Да, в этом предложении Иканго – чтобы мы прошлись по окрестностям, расшугали здешних слонов и носорогов – есть резон. Надо над этим подумать…»

Пока что, раз нельзя было пробежаться, он пошел быстрым шагом. Правда, прошел так не больше полукилометра – в здешней жаре и духоте он начал страшно потеть, парадная рубашка прилипла к спине, потом к груди; того и гляди, пот начал бы капать с нее, как с выстиранного белья, повешенного на просушку. «Да, тут не очень разбежишься, – признал Переверзев. – Африканская специфика, ёлы-палы…»

Но вот впереди показалась армейская казарма. Она стояла на самой окраине поселка, примыкая к лесу. Подойдя к этому бастиону правительственных войск, майор не стал сразу подходить к воротам, а направился в обход. Ему хотелось посмотреть, как солдаты капитана Каронги несут службу.

Вначале он полюбовался на часового, стоявшего у ворот. Впрочем, это было неточно сказано, что часовой стоял. Он сидел на земле, прислонившись к стене караульного помещения и поставив автомат между колен. Глаза у него были полузакрыты, часовой дремал. Он даже не заметил майора, который с расстояния в полсотни метров наблюдал за ним. «Да, это воин еще тот, – заключил Переверзев. – Хорошо еще, что он не несет службу лежа. Если у них все так служат, боевики могут не бояться армии».

Затем майор двинулся в обход казармы. Территория, занятая батальоном, была окружена колючей проволокой. Однако проволока шла в один ряд, и натянута она было не слишком сильно. Переверзев в нескольких местах подошел, попробовал – проволоку можно было растянуть. И никто не обратил внимания на эти его манипуляции.

Обойдя казарму кругом, Переверзев вернулся к воротам и направился в них. Часовой открыл глаза, взглянул на него… Майор был уверен, что хоть теперь часовой встанет и попытается остановить постороннего. Однако солдат не пошевелился. Только спросил что-то на родном языке. Майор его, естественно, не понял, и ответил по-английски:

– По делам иду, ясно? К твоему командиру капитану Каронге. Ты бы хоть поднялся, разгильдяй!

На что бдительный страж ворот продемонстрировал свое знание английского. Он произнес:

– Йес, Каронга! Гоу, гоу!

И снова закрыл глаза. Переверзев вошел во двор, огляделся. Казарм было, собственно, три – по одному помещению для каждой роты. А в глубине двора, между зданиями двух рот, стоял небольшой домик. Это, как видно, был штаб, и там следовало искать капитана Каронгу. Переверзев, никем не останавливаемый, вошел в штаб. Открыл одну дверь – никого. Открыл другую – то же самое.

– Есть тут кто-нибудь? – громко произнес он по-русски.

Ответ вскоре последовал. В третьей комнате, куда он еще не заглянул, послышался какой-то шум, затем стукнула дверь, и в коридор выглянула юная африканка в шортах и маечке. При виде майора глаза у нее округлились, она юркнула обратно за дверь, и там затараторила что-то на родном языке. Переверзев стоял, ждал развития событий. Спустя пару минут дверь снова открылась, и в коридор вышел молодой парень в военной форме песочного цвета, с капитанскими нашивками на рукаве рубашки. Очевидно, это и был командир батальона капитан Каронга. Придав лицу строгое выражение, он спросил по-английски:

– Что вы здесь делаете? Как прошли на территорию воинской части?

В этот момент Переверзев пожалел, что недостаточно знает язык Шекспира, чтобы высказать этому горе-командиру все, что он думает о нем и его солдатах. «А может, это и к лучшему, что я не могу сказать все, что думаю, – мелькнуло в голове майора. – А то наговорил бы капитану лишнего».

Он ограничился тем, что сказал:

– Я изучаю бардак, который здесь творится. А попал сюда просто – вошел в ворота. Захотел бы – и корову бы сюда привел. Или, скажем, бегемота. Но вы не задали еще один вопрос – кто я такой. Ладно, будем считать, что этот вопрос прозвучал. Так вот, я майор русской армии, фамилия моя Переверзев.

Услышав эти слова, капитан Каронга вздрогнул, как от удара, оглянулся и торопливо произнес:

– Очень хорошо! Приветствую, господин майор! Давайте пройдем… пройдем в учебную комнату. Там поговорим. А то у меня… не совсем убрано…

Они вошли в соседнюю комнату. Здесь стояли столы, по стенам были развешаны плакаты, изображающие устройство танка, бронетранспортера, артиллерийского орудия, и тому подобные пособия. Капитан предложил Переверзеву сесть за один из столом, сам сел напротив и, глядя прямо в глаза майору, заговорил:

– Не думайте, что я не знаю, какое впечатление на вас произвела моя часть. Я знаю. Да, мои солдаты плохо обучены, у них низкая дисциплина. К сожалению, солдаты не могут преодолеть традиции, существующие в нашей стране. Четкий порядок, дисциплина не входят в эти традиции.

– Но мы вчера проезжали маленький городок… кажется, называется Лубаши, – возразил майор. – И там я увидел относительный порядок. Все так аккуратно, чисто…

– Да, там, где все устроено и катится по налаженным рельсам, порядок существует, – согласился Каронга. – Другое дело армия. До прихода европейцев у нас не существовало армии в современном понимании. Колонизаторы тоже не были заинтересованы вооружать и обучать местное население. А за пятьдесят лет независимости воинские традиции еще не сложились. Вот солдаты и спят на постах и ведут себя как разгильдяи. Но я надеюсь, что с вашим приездом все изменится!

– Это почему же все должно измениться? – удивился Переверзев. – Я что, должен учить ваших солдат строю и песне?

– «Строй и песня» – это, очевидно, русская шутка? – спросил Каронга. – Нет, я не надеюсь, что вы будете постоянно их учить. Но вы или ваши бойцы могли бы провести несколько занятий… Или знаете, что еще лучше? Давайте устроим совместный рейд по окрестным джунглям! Проверим, не устроены ли поблизости от стройки базы террористов. А в ходе этого рейда мои солдаты будут учиться у ваших парней, как вести себя во время таких операций.

Переверзев задумался. «А ведь это дельное предложение! – подумал он. – Этот Каронга – неглупый парень!»

– Интересная мысль, – сказал он. – Да, пожалуй, это то, что надо. Я как раз думал, пока шел сюда, как нам наладить боевое взаимодействие. Без такого взаимодействия нам будет трудно вместе оборонять стройку. Я думал о каких-то учениях, маневрах… А этот ваш рейд… Он лучше учений, потому что служит практической цели. Даже двум целям: мои ребята лучше узнают джунгли, узнают, чего здесь нужно опасаться, как себя вести. А еще мы проверим, нет ли здесь каких-то точек, подготовленных плохими парнями для нападения на объект. Ну и вашим солдатам польза будет. Да, хорошая мысль! Составление маршрута я оставляю за вами – вы лучше знаете эти места. Когда думаете выступить?

– Выступить? – капитан слегка опешил. – Я об этом не думал… Я только высказал предложение… Ну, я думаю, что через неделю мы могли бы…

– Через неделю? – майор усмехнулся. – Через неделю мы уже должны разгромить все три бандитские группировки, которые здесь существуют, и вернуться домой!

Каронга вытаращил на него глаза:

– Через неделю?! Всех разгромить?! Вернуться?! Неужели можно так быстро?

– Ну насчет недели я пошутил, – успокоил его майор. – Мы планируем здесь пробыть два-три месяца, так что еще успеем пообщаться. Может, даже успеем друг дружке надоесть. Но затягивать подготовку рейда на неделю совершенно недопустимо. За такой срок готовятся крупные войсковые операции силами дивизии или бригады. А у вас тут батальон в триста солдат…

– Нет, трехсот нет, – покачал головой Каронга. – Состав рот неполный, в каждой не больше восьмидесяти человек. Всего у меня, включая штабных, 243 человека.

– Ну вот, это не так много. К тому же всех вы в рейд не возьмете, это ясно. Кто-то должен остаться в лагере, охранять стройку. А то враги могут воспользоваться нашим отсутствием и нанести удар. Я думаю, будет достаточно взять одну роту. А я возьму пятерых бойцов, трое останутся здесь – помогать вашим двум ротам. У вас есть заместитель?

– Да, лейтенант Лумбака.

– Я скажу своим людям, чтобы они установили контакт с лейтенантом Лумбакой. Пусть они вместе проведут учения здесь, в поселке. Таким образом никто из ваших солдат не будет сидеть без дела. На подготовку даю вам сегодняшний вечер. Думаю, этого хватит. Завтра на рассвете выступаем. Во сколько здесь начинает светать – в четыре? Значит, завтра в четыре мы будем здесь.

– Завтра?! – капитан смотрел на своего собеседника в испуге. – Я не успею! Мы не успеем!

– Успеете! – заверил его Переверзев. – Если будете все делать оперативно – времени вполне хватит. Только одно категорическое требование: о завтрашнем выступлении должно знать как можно меньшее число людей. Скажем, ваша… секретарша точно знать не должна. И все двести сорок солдат не должны.

– Но как я могу скрыть приготовления к выступлению? – растерянно возразил капитан. – Оружие, боеприпасы, палатки… Такое скрыть невозможно!

– У вас есть сержантский состав, на который можно положиться? Хоть кто-то есть надежный?

– Да, несколько человек есть, – кивнул Каронга.

– Вот им все скажите и с ними работайте. А они введут в курс дела тех, кому они доверяют. И немедленно отмените все выходы солдат за пределы части. И отберите у солдат телефоны! Я уверен, что у многих ваших воинов есть мобильники.

– Да, есть, – признал Каронга.

– Отберите их. Никто за пределами части не должен знать, что вы готовитесь к выступлению. А в самой части лишь несколько человек будут знать, что это за выступление, какова его цель. Теперь о сроках. На сколько дней вы рассчитываете этот поход?

– Я думаю, нам хватит трех дней, – капитан говорил не слишком уверенно. – Может быть, даже двух.

– Если вы так говорите, капитан, значит, точно хватит двух дней. А значит, можно обойтись минимальным грузом. Берите только то, без чего в джунглях нельзя обойтись. Вот, например, вы упомянули о палатках. Так ли они нужны? В Афганистане мы ходили много дней без всяких палаток. Накроемся куском полиэтилена от дождя – и все.

– Но в джунглях множество ядовитых насекомых, – запротестовал Каронга. – И ползающих, и летающих. Полиэтиленом вы от них не защититесь…

– Хорошо, берите палатки. Но подумайте насчет еды. Лучше обойтись минимумом. Вернетесь – и поедите вдоволь. Немного еды, газовые горелки…

– Не лучше ли будет развести костры? Это отпугнет хищников.

– Хищников отпугнет, а террористов привлечет. Огонь горелки можно отрегулировать так, что со стороны его будет совсем не видно. И горелки нам будут нужны в основном для того, чтобы вскипятить воду. И еще один момент. У вас есть врач?

– Вы имеете в виду военного врача в составе части? Нет, такого нет. Если кто-то из солдат болеет, мы обращаемся к «Врачам без границ». Их госпиталь находится неподалеку. Правда, их главная, доктор Джессика Клауд, не любит солдат. Она эта, как их называют… пацифист, вот. Но хотя не любит, всех исправно лечит.

– А это главное, – кивнул Переверзев. – Надо мне самому познакомиться с этой дамой, договориться, чтобы послала с нами своего врача. Так что пойду теперь к «Врачам без границ». Только напоследок еще вот что. Нам с вами, капитан, много придется работать вместе. Нужно установить правильные отношения. У нас в армии принято офицерам, если у них нормальные отношения и если звания у них одинаковые, обращаться друг к другу не по званию, а по именам. И не на «вы», а на «ты». Правда, в английском последнее не имеет значения – все одинаково «you». А вот с именами надо определиться. Звания у нас с тобой близкие, так что давай проще. Меня зовут Кирилл. Запомнишь?

– Да, запомню… Кирилл, – сказал Каронга, и впервые за время их разговора улыбнулся.

– А тебя, насколько я помню, звать Джозеф – верно?

– Совершенно верно!

– Значит, Джозеф, собирайся в поход. Если возникнут какие-то вопросы – звони. Запиши мой телефон, а я твой. Давай обменяемся номерами.

Оба достали телефоны и отзвонились друг дружке. После чего майор поднялся, пожал капитану руку и, не говоря лишних слов, покинул расположение батальона. Когда он выходил из ворот, часовой так и сидел на земле. «Ничего, если мы тут с вами поработаем, ты у нас и стоять на посту научишься», – подумал Переверзев.

Офис «Врачей без границ» Переверзев узнал сразу. Это было самое привлекательное здание, которое он пока что видел в поселке Таун. Все здание было обсажено цветами, между цветниками вились ровные дорожки, посыпанные мелкой крошкой. В вестибюле майор не обнаружил привычной регистратуры; вместо нее стоял пульт, над которым виднелся большой знак вопроса. Майор нажал «Ввод», и когда на экране возник список врачей, нажал имя Джессики Клауд. Экран ему сообщил, что главного врача надо искать на втором этаже, в комнате 21. Он поднялся по лестнице с пологими ступенями, по которым было легко идти, постучался и вошел в кабинет.

Джессика Клауд оказалась высокой сухопарой дамой далеко за сорок, с суровым волевым лицом. Переверзев представился. На лице главврача не мелькнуло даже тени улыбки; она сухо кивнула в знак приветствия, указала гостю на стул, спросила о цели визита. Майор, еще идя сюда, решил, что не будет сразу рассказывать о задуманном походе по джунглям, начнет с другого вопроса. И он объяснил, что привез восемь человек; все они прошли положенные прививки, но он все же опасается, не подцепят ли его подопечные какую-нибудь тропическую болезнь, которую они не знают, как лечить. Так вот – чего здесь нужно опасаться? А если кто-то заболеет, могут ли они обратиться за помощью в офис «Врачей без границ»?

Большинство людей, когда им задают сразу несколько вопросов, начинают отвечать на последний. Однако Джессика Клауд оказалась человеком с другим, более систематическим мышлением. Она снова кивнула, показывая, что поняла вопросы, и сказала:

– Опасаться здесь нужно многого. Ваши люди – солдаты, верно? Значит, им нужно опасаться таких же вояк, которые любят убивать себе подобных. Таких хлебом не корми, а дай показать свою силу, свое умение подползать, атаковать, стрелять. Но тут, я думаю, для вас ничего нового нет; видимо, вы видели в жизни немало огнестрельных ранений.

– И огнестрельных, и ножевых, – кивнул майор.

Он понял, что с такой суровой женщиной не стоит держаться подобострастно и не нужно быть излишне говорливым. Лучше всего быть самим собой и говорить лишь самое необходимое.

– Вашим парням стоит также опасаться венерических заболеваний, – продолжала госпожа Клауд. – Мы, конечно, постоянно проводим беседы с местным населением, распространяем презервативы, осматриваем женщин, лечим, когда надо. Но все равно победить сифилис и прочие прелести пока не удается. Так что пусть ваши доблестные бойцы при контактах с красавицами соблюдают правила личной гигиены.

– Я, конечно, передам своим бойцам ваши слова, доктор, – миролюбиво произнес Переверзев. – Но вообще-то мы прибыли сюда не для ухаживания за красавицами. Наша задача – защитить станцию от нападений боевиков. Если такое нападение произойдет и кто-то из моих солдат будет ранен, можем ли мы рассчитывать на вашу помощь?

– Кажется, вы считаете меня каким-то монстром, вроде известного Хищника, который ведет охоту на всех вооруженных людей, – сказала доктор Клауд. – Я подозреваю, что это капитан Каронга дал мне такую характеристику. Хочу вас заверить, что это не так. Я не люблю воспевание войны, героизма, силы. А к солдатам отношусь так же, как и ко всем людям. Безусловно, мы окажем вашим солдатам любую помощь, какая потребуется.

– Очень рад это услышать, доктор, – сказал майор. – Тогда я наберусь смелости обратиться к вам с одной просьбой. Дело в том, что мы с моими парнями и с вашим знакомым, капитаном Каронгой, задумали совершить небольшую прогулку по джунглям. Хотим проверить, нет ли поблизости баз боевиков, складов оружия и тому подобного. В ходе такой прогулки возможны разные столкновения, опасные для жизни. Вы не сможете отрядить с нами одного из ваших врачей? Разумеется, только на основе добровольности…

В первый раз с момента их встречи майор увидел на лице главного врача проявление какого-то чувства. Это было чувство изумления, даже тревоги.

– Вы решили ходить по джунглям? – спросила она так, словно не могла поверить услышанному. – А вы знаете, что это само по себе занятие смертельно опасное? Оно опасно без всяких плохих парней с автоматами! Там вас ждут сотни живых существ, способных причинить человеку вред, а то и убить его.

– Но мои ребята неплохо умеют стрелять и способны за себя постоять… – возразил Переверзев.

– Нет, вы не понимаете! – решительно заявила Джессика Клауд. – Да, ваши парни смогут застрелить леопарда, если он вздумает на вас напасть. Но самыми опасными являются существа, которых нельзя застрелить. Например, бродячие муравьи. Вы когда-нибудь слышали о таких?

– Когда-то что-то слышал… – неуверенно ответил майор.

– «Когда-то что-то»! – передразнила его главный врач. – Чтобы вы знали, в некоторых областях Африки сообщества бродячих муравьев являются настоящим бичом всего живого! На своем пути они уничтожают не только домашних пчел и других полезных насекомых. Они нападают на животных, на людей! От них очень трудно защититься! А малярийный комар? А термиты? А многочисленные змеи, начиная с мамбы и заканчивая обыкновенной гадюкой? А стада бабуинов и павианов, которые могут быть очень агрессивны? Но их, впрочем, вы сможете убить…

– Послушайте, госпожа Клауд, – сказал Переверзев. – Я ценю ваше беспокойство о нас. Так же, как я вижу, вы беспокоитесь за сохранность живого мира джунглей. И прошу мне поверить: мы вовсе не собираемся стрелять по всему, что движется в лесу. Если уж на то пошло, мы вообще не собираемся стрелять. Мы намерены просто тихо пройти через лес, осмотреть окрестности, убедиться, что оттуда ничто не угрожает станции и тем, кто на ней работает. И я понимаю, что джунгли Кигали – совсем не то что наш подмосковный лес. Мы будем осторожны. А если с нами будет врач, мы будем еще и защищены. Так вы сможете дать нам врача?

– Сколько времени продлится эта ваша… прогулка?

– Не больше двух дней, – отвечал Переверзев.

– И когда вы собираетесь отправиться?

– Завтра на рассвете. Но я хотел бы сохранить эту информацию в секрете.

– Не бойтесь, я не собираюсь размещать ее в интернете, – усмехнулась Джессика Клауд. – Значит, вам нужен доктор… Хорошо…

Она минуту сидела, что-то обдумывая, затем нажала на столе кнопку селектора и сказала:

– Пола, вы сейчас свободны? Хорошо, тогда не могли бы вы заглянуть ко мне?

И, повернувшись к Переверзеву, заявила:

– Будет вам врач. Как раз такой, какой вам нужен.

Переверзев хотел возразить, что ему хотелось иметь в группе врача-мужчину, а судя по прозвучавшему имени, ему предлагают женщину. Но не успел открыть рот, как дверь распахнулась и в кабинете появился обещанный врач. Это была быстрая, как ртуть, подвижная, молодая африканка. Переверзеву показалось, что ей нет еще и восемнадцати – такое впечатление она производила. В кабинет она не вошла, а чуть ли не влетела – с такой скоростью она двигалась.

– Вот, Пола, знакомься: это русский майор Перьеверзефф, – сообщила главный врач. – Он просит у меня врача, чтобы сопровождать отряд солдат в походе по джунглям. И я подумала, что ты…

– Блестяще! Полный хайп! – воскликнула юная Пола. – Наконец настоящая работа! Ведь у вас там будут бои? Будут раненые?

– Ничего подобного! – воскликнул Переверзев. – Я надеюсь, что у нас не будет никаких боев, никаких раненых. Я только что говорил госпоже Клауд, что мы вообще не собираемся стрелять. Мы идем в разведку, и только. Врач нам нужен на случай, если столкновение с противником все же случится. Ну и всякие змеи…

– Да, я забыла представить вам леди, – сказала госпожа Клауд. – Пола Джонсон, несмотря на ее молодость, уже достаточно опытный хирург. Она работала в Ливии, в Палестине, в Судане. Так что…

– Очень приятно, – пробормотал Переверзев.

Он находился в растерянности. С одной стороны, ему совершенно не улыбалось иметь в отряде в качестве врача молодую привлекательную девушку. Были возможны осложнения. Нет, не с его бойцами – за них он был спокоен. А с расхлябанными солдатами капитана Каронги. С другой стороны, послужной список Полы Джонсон говорил в ее пользу. А взглянув внимательнее на волевой подбородок юного хирурга, на ее крепкие плечи и решительное выражение лица, майор понял, что эту девушку не придется защищать – она сама сумеет поставить на место любого нахала.

Между тем молодой хирург, чье участие в походе стояло под вопросом, состроила недовольную гримасу, пожала плечами и заявила:

– Жаль, что у вас не будет боев. Но все равно – поход по джунглям – это круто. Когда надо выступать?

– Завтра на рассвете, – объяснил Переверзев. – Точнее, в четыре часа утра. Мы зайдем за вами. Я надеюсь, что вы…

– Я буду полностью готова, – заявила Пола. – И не нужно за мной заходить. Я сама подойду к казарме. Ведь вы идете вместе с этими рохлями, я правильно поняла?

Переверзев покидал офис «Врачей без границ» несколько ошарашенный. Однако, чем больше он думал о будущем враче их отряда, тем больше сознавал, что Пола будет тем человеком, который ему нужен. «К ней можно будет и моим ребятам в дальнейшем обратиться в случае какого ЧП, – подумал он. – С ней будет легко сотрудничать».

Вернувшись после своего обхода «важных лиц» в дома, где была размещена их группа, майор с удивлением обнаружил, что там никого нет. «Вот чудеса! – удивился Переверзев. – Куда они все подевались?»

Тут же он получил ответ. Из-за угла дома вышел сержант Разуваев. А за ним все остальные. Волосы у всех были мокрые, ребята слегка запыхались.

– Что это вы – в баню, что ли, ходили? – спросил майор сержанта.

– Нет, товарищ майор, не в баню, – ответил Разуваев. – Может, потом и баня отыщется, а пока мы обнаружили здесь общественный бассейн. То есть бассейн шел у нас вторым номером.

– А что шло первым?

– Ну, я решил, что ребята засиделись в автобусе, и решил устроить небольшую пробежку, – объяснил сержант. – Сперва здесь, возле домиков, размялись: единоборства, бег по стенам, все такое. Потом пробежались до реки. Купаться я не собирался, хотя и хотелось – я помню инструкции, что нельзя здесь купаться в открытых водоемах. Побежали обратно другой дорогой, и наткнулись на общественный бассейн. Классный такой, с вышкой! Ну, мы попрыгали немного и побежали сюда. Вот и все.

«Теперь весь поселок будет знать, что приехали русские коммандос, которые легко бегают по стенам и убивают голыми руками, – подумал Переверзев. – А может, оно и к лучшему». Вслух же сказал:

– Хорошо, что вы уже размялись. Теперь вам легче будет готовиться к завтрашнему выступлению.

И он рассказал бойцам о запланированном на завтра походе по джунглям вместе с солдатами правительственной армии.

– Солдат этих я видел, – сказал он. – Вояки они аховые, конечно, спят на посту, и все в таком роде. Нам нужно их подтянуть, хоть немного научить дисциплине. Это одна из задач завтрашнего похода. Присмотритесь к этим солдатам, сержантам, унтер-офицерам. Возможно, удастся найти среди этой массы кого-то, на кого можно опереться. С такими мы потом будем проводить индивидуальные занятия, они станут нашим резервом. Это одна из целей предстоящей операции. Другая цель – официальная: проверить окрестности станции на предмет наличия складов оружия, опорных пунктов террористов. И третья – чтобы вы познакомились со здешними лесами, поняли, как себя там вести. Все ясно? До конца дня нужно полностью собраться. Проверить оружие, взять по три запасных рожка. Палатки, газовые горелки. Продуктов возьмем минимум – попробуем там раздобыть. Зато каждому взять кипяченую воду, чтобы хватило до ночи. Завтра подъем в три тридцать. Да, одно важное уточнение. В джунгли пойдут не все. Три человека останутся здесь. Это будут рядовые Стеклов и Кантор, а возглавит их сержант Разуваев. Тебе, Егор, надо будет установить контакт с лейтенантом Ричардом Лумбакой – он останется в казарме за старшего. Проведешь с солдатами небольшие учения. Смотри только, не переусердствуй, а то ты их загонишь. Так, все ясно? Тогда за дело!

– Есть за дело! – отозвалась группа.

Было без четверти четыре, когда шесть человек покинули отведенные им домики и двинулись в сторону казарм. Они шли в боевой выкладке, с оружием. Двигались при этом быстро и совершенно бесшумно. Через пятнадцать минут группа подошла к воротам казармы. На этот раз часовой не сидел в воротах, а стоял на своем посту, как положено. Увидев спецназовцев, он встал по стойке «смирно» и отдал честь. Переверзев, в свою очередь, козырнул, и они вошли во двор.

Здесь их уже ждали. Несколько десятков солдат лихорадочно укладывали вещмешки. Кто-то присоединял рожок к автомату, кто-то бежал за чем-то в казарму. Посреди этого мельтешения стояли два человека. Один был капитан Каронга, и он заметно нервничал: то и дело поглядывал на часы, прикрикивал на сержантов и солдат. Второй была Пола Джонсон, и она откровенно скучала. Врач была одета в легкие брюки и рубашку, за спиной у нее Переверзев заметил 50-литровый рюкзак.

– Доброе утро, капитан, доброе утро, доктор! – приветствовал он их. – Что, мисс Джонсон, вы взяли столько лекарств?

– Привет, майор, – ответила девушка. – Да, лекарства я тоже взяла. Но там не только они. Я привыкла ни от кого не зависеть, поэтому взяла маленькую палатку, котелок и горелку.

– То есть вы можете двигаться автономно от нас? – иронически произнес Переверзев.

Однако Пола Джонсон не восприняла его слова как шутку.

– Да, майор, я могу передвигаться полностью самостоятельно, – серьезно сказала она. – Я привыкла находить дорогу в любых условиях. И выживать тоже. Так что я без вас обойдусь. А вот вы без меня – не уверена. Ведь бинты, йод, антибиотики – все у меня.

– Не совсем так, – поправил ее майор. – Мы привыкли носить с собой аптечку с самым необходимым. Так что все перечисленное у нас тоже имеется. Но у нас нет ваших знаний. Вот это поистине бесценная вещь!

– Видимо, я должна это расценивать как комплимент, – усмехнулась Пола. – Спасибо. Как вы думаете, мы еще долго проторчим на этом дворе? Если долго, я бы, пожалуй, пошла на работу…

Капитан Каронга, который слышал весь разговор, напрягся, услышав последние слова. Он закричал на своих солдат, и они еще быстрее забегали между плацем и казармой. Переверзев взглянул на часы. Была уже четверть пятого.

– Ну, капитан, выступаем! – сказал он Каронге. – Прикажи своим солдатам построиться, и начинаем движение. Кто опоздал, тот останется в поселке, ждать никого не будем. Ну же!

Капитан отдал команду, и рота кое-как построилась. Переверзев не стал ждать, когда капитан выровняет строй. Он скомандовал своим бойцам: «Вперед!» – и их группа вышла со двора. За ними пошла доктор Джонсон, а за ней – рота капитана Каронги.

Переверзев дождался, когда капитан его догонит, и спросил:

– Ты наметил маршрут? Откуда мы начинаем?

– Да, я наметил маршрут, – отвечал Каронга. – Я предлагаю сначала направиться на юг. Это район, откуда на поселок иногда нападают исламисты. Затем углубимся в джунгли километра на два и двинемся на север. Пройдем тридцать километров в северном направлении, потом свернем на запад, выйдем к реке Кванго и вдоль нее попадем на стройку, а затем и в поселок.

– Что ж, план хороший, одобряю, – кивнул Переверзев. – У тебя карта всего одна?

– Нет, я сделал для тебя копию… Кирилл.

– О, я вижу, ты предусмотрителен! Давай сюда эту копию. Пока ведешь ты. На привале я изучу карту, и тогда у меня будет свое мнение, как двигаться.

Они миновали последние домики поселка и по шоссе двинулись на юг. Это была та самая дорога, по которой накануне Переверзев и его люди приехали в Таун. По шоссе они прошли около двух километров. Здесь дорога взбиралась на невысокий холм. Вчера майор не мог его хорошенько разглядеть. Теперь он увидел, что холм является частью хребта, который тянется на восток. Когда они взобрались на вершину холма, капитан Каронга решительно сошел с дороги и вступил в лес.

– Все, дальше мы будем двигаться только по джунглям, – сказал он.

Движение сразу замедлилось. Деревья в джунглях стояли необычайно тесно, к тому же они были переплетены лианами. Переверзеву приходилось ходить по диким лесам: он совершал марш-броски по сибирской тайге, бывал и в лесах Кавказа. Но такого буйства зелени он не видел нигде. Здесь все время приходилось перелезать, пробираться, протискиваться. И при этом все время нужно было быть начеку, смотреть под ноги и вокруг, чтобы не шагнуть рядом со свернувшейся мамбой или рогатой гадюкой или чтобы тебе на шею не упал с дерева паук-отшельник. Да, это ничем не походило на прогулку!

В то же время здесь было удивительно красиво! Больше всего Переверзеву понравились огромные величавые деревья с серыми стволами. Капитан Каронга объяснил, что это сейба. Только под ними кусты расступались и можно было несколько шагов идти свободно. Кое-где краснела похожая на огромный куст терминалия, встречался пандан, увешанный плодами, похожими на кокос.

Они шли уже больше часа. Оглянувшись назад, Переверзев отметил, что видит не больше десятка солдат. Остальные, как видно, сильно отстали.

– Все, капитан, давай привал устраивать, – сказал он. – Вон, кстати, я вижу очередную сейбу. Значит, там есть поляна, всем можно будет сесть. Собирай своих людей. Важно, чтобы никто не потерялся. Сам понимаешь: в джунглях человека потом не найдешь. А я пока карту изучу.

Он сел на поросший мхом ствол и углубился в изучение карты. Он старался поставить себя на место боевиков, понять, где бы ему захотелось устроить оперативную базу или склад оружия. Ведь не будут они это делать просто посреди джунглей! Потом такое место будет невозможно найти. «Нужны какие-то приметные места, – размышлял он. – Горки, долины небольших рек, складки местности…»

Между тем поляна постепенно наполнялась солдатами. Они обессиленно валились на землю; у них был такой вид, словно они больше не в силах сделать ни шагу. К Переверзеву подошел Каронга. Вид у него был встревоженный.

– Я говорил с солдатами, – сказал он, – и не знаю, что делать. Многие заявляют, что они измучены и не в силах никуда идти. Немало тех, которые жалуются, что натерли ноги или что у них кружится голова. Доктор Джонсон их осматривает; возможно, она сможет некоторым помочь. Но я боюсь, что придется большую часть роты отправить обратно. Готовы идти дальше человек десять, не больше.

– Посмотрим, что можно сделать, – ответил Переверзев.

Он подошел к молодому врачу (она как раз закончила осмотр очередного страдальца), отозвал ее в сторону и тихо спросил:

– Ну, что вы скажете?

– Только то, что большинство из них рохли, люди совершенно безвольные, – ответила доктор. – Никаких серьезных причин, мешающих им идти дальше, нет. Так, небольшие потертости, которые легко лечатся обычным лейкопластырем. Их бы чем-нибудь взбодрить…

– Что ж, попробуем их взбодрить, – сказал Переверзев.

Он подошел к своим бойцам и сказал:

– Говорят, что у солдат настроение упадочное. Надо их как-то взбодрить. Давайте устроим небольшой показательный поединок. Пусть Андрей, Сергей и Валера Слепов будут с одной стороны, а Эльдар, Наиль и я – с другой. Только не увлекаться! А то я вас знаю: увлечетесь – пару рук друг дружке оторвете.

– Ладно, товарищ майор, мы тихо, спокойно… – пообещал Куликов.

Переверзев подошел к Каронге и сказал ему, чтобы он попросил своих солдат уйти с поляны под деревья.

– А зачем тебе поляна, майор? – удивился капитан.

– Сейчас увидишь, – пообещал Переверзев.

Он осмотрел землю – нет ли колючек. Ничего подозрительного вроде не было, и он разулся. То же самое сделали и его бойцы. Затем они разделились на тройки и стали сближаться. Куликов, как самый нетерпеливый, сделал первый выпад, стараясь, уложить Эльдара Рустамова на землю. Но тот легко уклонился и в свою очередь сделал ефрейтору подсечку. Тараканов напал на Аблязова, а Слепов – на самого майора. Спустя минуту на поляне уже кипел бой. Трудно было уследить за мельканием рук, ног, за чередой боевых приемов.

Вся апатия молодых солдат куда-то улетучилась. Они забыли об усталости, о своем «головокружении»; все вскочили и образовали кольцо вокруг участников схватки. Тут же появились азартные игроки, готовые делать ставки – кто на майора, кто на Куликова или на другого участника боя.

Собственно, больше ничего Переверзеву и не нужно было. Он не собирался устраивать на первом же привале учебное занятие по единоборствам. Дождавшись, чтобы бой продлился ровно пять минут и зрители хорошенько возбудились, он резко скомандовал:

– Стой!

Схватка тут же закончилась. Игроки, делавшие ставки, заспорили, кто выиграл. Тогда Переверзев поднял руку, показывая, что хочет говорить.

– Переводи тем, кто английского не знает, – попросил он капитана.

Затем, обращаясь к солдатам, произнес:

– Мы затеяли этот бой с несколькими целями. Во-первых, мы хотели показать вам, чему может научиться солдат, каким искусством боя он может овладеть. И мы можем вас этому научить! Всех, кто захочет! А во-вторых, мы хотим показать, что никакие трудности не могут помешать солдату выполнить боевую задачу. Усталость можно победить!

Он сделал паузу, думая, что еще добавить. И в этот момент пущенный сверху твердый плод пандана ударил его в лоб. Майор поднял голову, разыскивая глазами обидчика. Но тут же ему пришлось уворачиваться от еще одного снаряда. А затем целый град плодов, веток, кусков коры обрушился на людей. Тут показались и обидчики. Они были мохнатые, с голыми розовыми задами. Они прыгали с ветки на ветку, вопили во всю глотку и без устали швыряли в людей что попало.

– Это бабуины! – воскликнул капитан Каронга. – Видно, мы заняли их территорию и мешаем им своими разговорами. Теперь они не угомонятся, пока мы не уйдем!

Сразу несколько солдат восприняли слова командира как приказ справиться с обидчиками. Они вскинули автоматы, готовые стрелять. И тут раздался звонкий голос:

– Стойте! Не смейте стрелять! Кто выстрелит, получит хорошего тумака!

Голос принадлежал доктору Поле Джонсон. Она вышла на середину поляны, и вид у нее был весьма решительный. Один из солдат, знавших английский, решил возразить врачу:

– Но что же делать, док? Они нас и потом будут преследовать! Бабуины долго не отстанут.

– Отстанут! – заверила Пола. – Сейчас увидите.

Она особым образом сложила ладони возле рта, подняла голову вверх и… запела. По крайней мере, Переверзев именно так воспринял звуки, которые издавала молодой врач. Они были похожи на песню какой-то птицы. Майору показалось, что он уже слышал раньше эту песню, только не мог сказать, где и когда.

Однако важнее было не то, как воспринял издаваемые доктором звуки Переверзев, а как их восприняли бабуины. Падавший на людей град плодов внезапно прекратился. Обезьяны перестали метаться и кричать, они застыли на ветках, словно приклеенные. Они зачарованно уставились на доктора Джонсон и внимательно слушали ее. А когда доктор закончила свою песню, обезьяны еще несколько минут посидели, а затем дружно снялись с места и направились куда-то прочь от поляны. Спустя минуту в ветвях над огромной сейбой не было уже ни одного бабуина.

– Скажите, доктор, что это было? – воскликнул Переверзев, повернувшись к Поле. – И почему эти звуки так подействовали на наших мохнатых друзей?

– Эта мелодия должна действовать на всех обезьян, – пояснила доктор Джонсон. – Она их успокаивает. Меня ей научила моя бабушка. Ведь наши предки были тоже из Центральной Африки, и в семье из рода в род передавались легенды и навыки предков. Я, когда сюда приехала, несколько раз выходила на окраину поселка и исполняла эту мелодию. Но ни разу она не действовала так явно, как сейчас.

– Да, я тоже слышал нечто подобное в родной деревне, – сказал один из солдат. – Но исполнять эту мелодию так чисто уже никто не умеет…

Переверзев оглянулся. Теперь он видел вокруг повеселевшие, возбужденные, полные интереса лица солдат. Было ясно, что никакие вдохновляющие речи им больше не нужны.

– Ну что, капитан? – обратился он к Каронге. – Мне кажется, все хорошо отдохнули и готовы идти дальше. Сейчас мы пойдем, только немного изменим порядок движения. Теперь мои бойцы будут идти не отдельной группой, а вместе с твоими солдатами. Каждый возьмет себе человек по пятнадцать и будет их подбадривать. Скажи, ты решил, куда идти дальше?

– Признаться, нет, – покачал головой капитан. – Дальше шоссе я представляю наш маршрут лишь приблизительно.

– Зато я составил маршрут, – сказал Переверзев. – Здесь есть несколько мест, куда я хотел бы заглянуть. И ближайшее – в трех километрах к северо-востоку отсюда. Пошли туда!

И он первым шагнул в густые заросли терминалии.

Лес, по которому они шли сейчас, был ничуть не реже, чем уже пройденный. И идти здесь было не легче, а, пожалуй, труднее: местами попадались заболоченные участки. Однако теперь отряд не растягивался так сильно, солдаты не выглядели такими смертельно усталыми и не просили об отдыхе. Сказывалась «воспитательная работа», которую вели бойцы спецназа.

После того как они прошли полчаса, Переверзев, шедший первым, начал замечать следы присутствия здесь человека. Опытный следопыт, не раз выслеживавший террористов в горах Кавказа, Афганистана, в Южной Америке, он знал, что нужно искать. Там он видел ветку, сломанную как раз на высоте плеч, там – землю, на которую наступали несколько раз. А в одном месте он заметил явный след привала. Пошарив возле деревьев, он отыскал здесь и пару окурков. Продемонстрировав Каронге свои находки, он сказал:

– Ну что, капитан, можно сказать, что одну задачу этой экспедиции мы выполнили. Ясно: люди здесь ходили. Как ты думаешь, могут это быть местные жители?

– Местные? – удивился Каронга. – С какой стати? Что им здесь делать? Африканцы очень редко ходят в джунгли. Ты сам видел, майор – это не место для прогулок. Нет, эти окурки принадлежат не жителям Тауна или Лубаши.

– Вот и я так думаю, – согласился Переверзев. – Значит, где-то поблизости может быть база боевиков. Скажи своим солдатам, чтобы были настороже. И не надо идти кучно, как мы шли до сих пор. Сейчас лучше рассредоточиться.

Капитан пошел вдоль цепочки солдат, объясняя обстановку. Оглянувшись, майор увидел, что люди правильно поняли указания: теперь солдаты шли, держа автоматы наизготовку, внимательно вглядываясь в путаницу ветвей. Теперь они не походили на усталых горожан, которых зачем-то вытащили в дикий лес; теперь это были солдаты.

Они поднимались на невысокий, но крутой холм. Изучая карту, Переверзев наметил этот холм как одно из мест, где боевики могли устроить свою базу. «А что, если они и сейчас там? – подумал майор. – Тогда нам придется вступить в бой». Он остановился, подождал, когда подойдет Куликов, и негромко сказал ему:

– Собери наших. И если вы кого из солдат наметили, кто потолковее, их тоже берите. Сформируем ударную группу.

– Что, свиданка с плохими парнями намечается? – спросил ефрейтор.

– Да, дружеская встреча и обмен боевым опытом, – ответил майор.

Он остался стоять на том же месте, пристально всматриваясь в джунгли. Спустя несколько минут подошли остальные. Тут были пятеро бойцов его группы, а также двенадцать темнокожих солдат. «Итого со мной восемнадцать, – заключил Переверзев. – Для разведки вполне достаточно. И для штурма базы, если понадобится, тоже достаточно».

– Вон, вершину видите? – сказал он своим. – Удобное место, чтобы устроить опорный пункт. Теперь так. Куликов берет восемь человек, я тоже. Я захожу с этой стороны, ефрейтор слева. Группы поддерживают визуальный контакт через Тараканова. Пошли!

– Постойте! – раздался позади голос. Это спешил капитан Каронга. – Я тоже хочу участвовать в штурме!

– Это не штурм, капитан, это разведка, – объяснил Переверзев. – И нельзя всем офицерам идти вперед. Кто останется с ротой? Ты собирай людей. Если боевики там, мы вступим в бой. Ты это услышишь и поведешь роту к нам на поддержку. Все, вперед!

И он двинулся к вершине холма, слегка забирая вправо. Восемь человек следовали за ним. Когда до вершины осталось метров тридцать, майор нагнулся, почти припал к земле. И дальше он двигался в такой неудобной позе. Он вглядывался не только в путаницу ветвей впереди, но так же внимательно смотрел под ноги. Если боевики устроили здесь базу, они могли заминировать подходы к ней. Правда, это создавало трудности для самих террористов – надо было хорошо помнить расположение мин.

Еще пять метров, еще десять… Переверзев поднял вверх руку, останавливая группу, и сам замер. Еще раз внимательно осмотрел вершину. Поднял с земли крепкий сук, швырнул его на вершину. Ничего. Тогда он выпрямился и обычным шагом вышел на вершину холма. Одновременно с другой стороны вышли Куликов и Слепов.

– Что, пусто? – сказал ефрейтор.

– Пусто, да не совсем, – ответил майор.

Он внимательно разглядывал землю под огромной сейбой. Там росло несколько кустов. Переверзев взялся за один куст, потянул – и вытянул квадрат земли, примерно метр на полметра. Внизу в яме лежали цинковые коробки, несколько ящиков, какие-то свертки.

– Вот он, опорный пункт, – сказал майор. – Что мы и искали.

Постепенно на вершину поднялись все солдаты экспедиции. Они подходили к яме, рассматривали находки. Капитан Каронга приказал вынуть добычу из ямы. Там оказалось два пулемета, три гранатомета, запас патронов, зарядов, а также целый ящик тротила.

– Как думаешь, капитан, хватит этого тротила, чтобы взорвать плотину? – спросил Переверзев.

– Для плотины, пожалуй, маловато, а вот машинный зал точно можно взорвать, – ответил Каронга.

– И чье это добро, как думаешь? Исламистов, сепаратистов или боевиков мароре?

Капитан склонился над коробками и ящиками, то же самое сделал Куликов. И он первый дал свое заключение:

– Пулеметы бельгийские, гранатометы китайские, а тротил неизвестного происхождения – на ящике все надписи стерты. Я думаю, по этим игрушкам мы не установим, кому они принадлежали.

– Я тоже так считаю, – заключил Каронга. – Но у меня другой вопрос: что мы со всем этим добром будем делать? Неужели нести его с собой?

– Думаю, оружие можно забрать с собой, – сказал Переверзев. – В конце концов, это военные трофеи. Ты можешь предъявить их своему начальству; думаю, ему это понравится. А тротил можно закопать или утопить в ближайшей речке.

– Нет, я протестую против того, чтобы вы топили эту штуку в реке! – вмешалась в их разговор доктор Джонсон. – Тротил ядовит, и он будет отравлять все живое! Это варварство!

– Значит, придется копать, – заключил Переверзев. – Распредели эти находки между своими солдатами. Пронесем тротил до следующего привала, там закопаем.

Каронга принялся командовать, кому из солдат что взять. А Переверзев подозвал к себе ефрейтора Куликова, самого опытного из своих бойцов, спросил его:

– Как думаешь, сколько человек принесли сюда этот груз? И на сколько рассчитана эта база?

– Мне кажется, груз принесли не сразу, а постепенно, мелкими партиями, – ответил ефрейтор. – Место здесь небольшое. Так что и группа была не слишком большая, вроде нашей – человек восемь.

– Да, я тоже так думаю, – согласился майор.

От холма с базой боевиков отряд направился на северо-восток. Переверзев запланировал ночевать на берегу небольшой речки, впадающей в Кванго. На первом же привале, как и задумали, закопали тротил. Майор сам проследил, чтобы место, где спрятали шашки, было хорошо замаскировано. Последние два перехода шли по очень густому лесу, где все было опутано лианами. Было заметно, что люди устали. Даже бойцы Переверзева выглядели измотанными. Тем не менее никто из солдат не отказывался идти дальше, никто не ныл. «Вот и вторую цель этого похода мы достигли, – думал он. – Боевой дух этой роты поднялся на новую высоту. Теперь с этими солдатами можно задумывать достаточно сложные операции. А еще они сумеют дать отпор террористам, если те нападут на станцию».

Наконец они пробились к реке. Правда, береговая полоса нисколько не походила на ту, которую Переверзев привык видеть в России: не было ни песчаной отмели, ни поляны на берегу. Просто густо заросший лес резко переходил в густо заросшую камышом воду, и только на середине водная гладь была свободной от растительности. Прошли немного вдоль берега и нашли более или менее ровное место. С помощью мачете расчистили его от кустов, теперь можно было устраивать лагерь.

Капитан Каронга заметил, что Тараканов с котелком в руке направился к реке, чтобы набрать воды, и остановил его.

– Нельзя так идти! – строго сказал он. А затем подозвал всех русских и объяснил:

– Нельзя подходить к воде, не убедившись, что рядом не притаился крокодил. Это реальная опасность! Лучше идти к реке вдвоем или даже втроем. Внимательно вглядитесь в воду, убедитесь, что оттуда не следят за вами глаза рептилии. И только тогда можете набрать воды.

– Спасибо, капитан, – сказал Переверзев. – Этот момент я как-то упустил.

Ставя палатку, майор заметил, что доктор Джонсон устанавливает свою одноместную палатку чуть в стороне от лагеря.

– Слушайте, док, вы подвергаете себя опасности, – сказал он. – Почему вы собираетесь ночевать в отдалении от остальных? На вас могут напасть хищники или боевики…

– Я хочу ночевать в стороне, чтобы не подвергать себя опасности слишком громкого мужского храпа или повышенного мужского внимания, – ответила девушка. – Что касается боевиков, то от них меня, как и остальных, защитят ваши часовые – ведь вы собираетесь выставить часовых? Леопард не нападет на палатку – этот объект ему незнаком, и вообще таких случаев не зафиксировано.

– Да, мы выставим часовых, – не соглашался майор. – Но боевики могут прокрасться… просочиться…

– Не надо превращать террористов мароре или Луэны в каких-то демонов, – отвечала Пола Джонсон. – Так делают те, кто распространяют в поселке панические слухи. На самом деле я уверена, что эти парни никакие не демоны джунглей и не обладают особыми навыками. А кроме того, у меня есть, чем защищаться.

И она продемонстрировала майору здоровенный пистолет.

– «Кольт» последней модели! – заявила девушка. – И поверьте, я умею из него стрелять!

После этого у Переверзева исчезли всякие сомнения в том, что доктор Джонсон сможет себя защитить.

Он нашел капитана Каронгу. Посовещавшись, два руководителя отряда решили, что выставят шестерых часовых: четверых солдат и двух бойцов спецназа. Причем часовые чередовались: двое солдат – потом один русский, снова двое солдат – и еще один боец.

– Да, капитан, и лучше назначь на дежурство ребят, которых тебе назовут мои парни, – посоветовал Переверзев. – Они отобрали десяток солдат, на которых можно положиться.

Каронга обещал все сделать в точности так, как советовал майор. Переверзев вернулся к месту, где тесно, дверь в дверь, стояли две палатки его группы. Бойцы уже разогрели концентраты, нарезали хлеб, заварили чай. Они поели, Переверзев назначил первых двух караульных – ими стали Куликов и Аблязов – и все легли спать.

Майор, как всегда, заснул сразу, как только лег. Спал он достаточно крепко, но чутко. Среди ночи его что-то разбудило. Он еще не знал, что это, но твердо знал, что это что-то серьезное – не обычные крики ночных хищников, вышедших на охоту, или иные звуки джунглей. Он огляделся: Рустамова и Слепова, спавших рядом с ним, не было. Значит, они уже заступили на посты вместо первых часовых. Майор быстро одел ботинки, взял автомат, расстегнул палатку… И в этот момент он расслышал тот звук, который его разбудил, – это был чей-то сдавленный стон или хрип. Сомнений больше не было – в лагере происходило что-то неладное.

Переверзев выскочил из палатки, и в тот же момент в той стороне, где стоял на посту один из его бойцов, вспыхнул огонь сильного фонаря, и почти тут же прогремел выстрел. Один, потом второй… Раздался чей-то крик, и в ответ на выстрелы часового ударили сразу две автоматные очереди.

Стало ясно: на лагерь совершено нападение. Вопрос был только в том, как много нападавших и успели ли они кого-то убить. Больше всего Переверзев боялся, чтобы в отряде не вспыхнула паника, солдаты не стали в страхе стрелять куда попало. Так они могли перебить больше народу, чем напавшие на лагерь боевики.

– Каронга! Капитан! – закричал он.

– Да, майор! – отозвался голос капитана.

– Прикажи своим людям залечь возле палаток, не стрелять. Огонь открывать только по команде!

Каронга продублировал это распоряжение на языке, понятном солдатам. А Переверзев достал ракетницу, зарядил и выстрелил в небо над лагерем. На несколько минут стало светло, как днем. В этом свете стали видны убегающие от лагеря фигуры. Майор насчитал их то ли семь, то ли восемь. Причем двое убегающих волокли третьего, который вырывался от них.

– Куликов, ты где? – крикнул Переверзев.

– Здесь, товарищ майор! – отозвался ефрейтор.

– Похитителей видишь? Прицельный огонь по ним! Только пленного не задень! Сейчас я еще пущу.

И он выстрелил из ракетницы еще раз. Разглядел деревья, стоявшие впереди, их расположение. Слева, где лежал Куликов, раздались выстрелы. Ефрейтор вел огонь одиночными, целясь в тех двоих, что тащили пленного. Пока ракета не погасла, Переверзев увидел, как один их боевиков упал. Когда стало темно, он вскочил и бросился вперед. Надо было пробежать как можно больше, оказаться вплотную к боевикам. Он не отдавал никаких команд, чтобы не привлечь к себе внимания похитителей. Он знал, что его бойцы и без команд знают, что им делать. И все они делают то же, что их командир: бегут вперед, стараясь настичь нападавших.

Как видно, боевики, напавшие на лагерь, были людьми достаточно опытными. Они не стали убегать, подставляя спины под выстрелы спецназовцев. Внезапно ночную тьму разорвала вспышка новой ракеты. На этот раз это была вражеская ракета – террористы освещали нападавших, чтобы расстрелять их.

Переверзев рухнул на землю, сразу перекатился в сторону. Там, где он только что упал, раздался оглушительный взрыв, подрубленные деревья рухнули на землю. Это был не автомат: кто-то из врагов стрелял из гранатомета. Вслед за этим раздалось несколько взрывов гранат. «Только бы никого из наших не задели! – взмолился Переверзев. – Хотел бы я знать, все ли они живы…»

И, словно отвечая на его пожелание, слева заговорил автомат. Он стрелял короткими очередями, и после каждой очереди стрелявший менял позицию. Еще левее отозвались еще три автомата. «Отлично, все наши здесь!» – обрадовался майор.

Свет вражеской ракеты помогал врагам увидеть бойцов спецназа. Но он же помогал спецназовцам увидеть своих врагов и лучше сориентироваться в лесу. И они воспользовались этой возможностью. Как только ракета потухла, слева от майора захрустели ветки – его бойцы спешили сблизиться с противником.

Сам майор, пока горела ракета, высматривал место, где держали пленного. Это было недалеко – метров двадцать, не больше. И когда стало темно, он кинулся туда. Пару раз натыкался на деревья, разбил себе лоб, но он не обращал на это внимания. Услышав впереди чей-то возглас, он кинулся туда. Перед ним нарисовалась высокая фигура с автоматом. Переверзев не стал стрелять, а ударил боевика ножом, который успел достать и держал наготове. Тот осел на землю. Тут же к Переверзеву подбежал кто-то из бойцов его группы.

– Что, свалили гада? – спросил он.

По голосу майор узнал Сергея Тараканова.

– Свалил, – ответил Переверзев. – А где остальные наши?

– Душманов преследуют, – отвечал боец. – Те вверх по реке побежали.

– Надо их остановить, – сказал майор.

Он вновь достал ракету и послал вверх не обычную белую, а красную ракету. Она означала: «Все, отбой». После этого он наклонился к самой земле, чтобы его было меньше видно со стороны, и включил маленький, слабый фонарик. Как он ни был слаб, но давал достаточно света, чтобы Переверзев разглядел то, что перед ним находилось.

На земле лежал солдат их роты. Все лицо у него было разбито, руки связаны за спиной. Поверх солдата валялся убитый майором боевик.

С разных сторон послышался хруст ветвей, шорох веток, и к майору подошли его бойцы.

– Что, товарищ майор, преследовать гадов не будем? – спросил Куликов.

– Нет, не будем, – отвечал Переверзев. – К такому преследованию надо подготовиться, как к любой операции. Люди Каронги нам тут не помощники. К тому же бандиты лучше нас знают лес, могут завести нас в какую-нибудь ловушку – например, в болото. Главное, что мы дали им отпор. Чего они, скорее всего, не ожидали. Давайте посмотрим, что с этим парнем.

Вдвоем с Таракановым они развязали солдата. Тот сразу попытался встать, но ноги его не держали, и он снова сел. Тут послышались шаги, и Переверзев услышал голос доктора Джонсон:

– Что у вас – раненый? Дайте мне его осмотреть.

Она решительно отстранила Куликова, стоявшего у нее на пути, и присела возле солдата. Что-то сказала ему на языке банги, солдат покачал головой: нет, мол, ничего нет. Потом все же снял рубашку. Пола Джонсон осмотрела его грудь, спину, лицо. Еще о чем-то спросила, выслушала его взволнованный рассказ. Встала, повернулась к Переверзеву:

– Его зовут Укайя Лонг. Он стоял на посту. Говорит, что совсем не спал – так, на секунду глаза закрыл. И тут его ударили по затылку, связали. Начали спрашивать, есть ли здесь русские, где они спят, где спит капитан… Он начал отнекиваться, они стали его бить. И тут началась стрельба, и его потащили в лес. Он нигде не ранен, только получил легкое сотрясение мозга и много ушибов.

Пока доктор рассказывала, стало светать. Как обычно в тропиках, светало стремительно, прямо на глазах. К их группе подошел Каронга. Он, в свою очередь, спросил Укайю Лонга о случившемся. Задал еще несколько вопросов, выслушал ответ, затем повернулся к Переверзеву.

– Спасибо, майор! – сказал он. – Вы спасли моего солдата. В плену его ждали пытки, а затем неминуемая смерть. А еще вы показали моим солдатам, как отбивать внезапное нападение противника, причем в ночных условиях. Большое спасибо!

– Всегда пожалуйста, – ответил Переверзев. – Скажите, а кроме этого солдата, кто-то еще пострадал?

– К сожалению, да. Еще один часовой убит. И во время перестрелки двое солдат были ранены. Но доктор уже оказала им помощь.

– Я слышал, вы вашего Укайю еще о чем-то спрашивали. Что он вам рассказал?

– Кое-что рассказал о нападавших. Это были мароре, в этом Укайя совершенно уверен – ведь он банги и хорошо знает язык своих врагов. А еще он понял, что там, на холме, был их склад с оружием. Когда мы его нашли, они были неподалеку. И потом шли по нашим следам.

– Ну вот, значит, мы познакомились с одними из наших противников, – заключил Переверзев. – Возможно, с самыми опасными. Могу сказать, что эти ребята умеют воевать. Не так, как афганские моджахеды, но все же умеют. Так что нам надо быть начеку. А еще, капитан, должен сказать вам неприятную вещь: нам придется вернуться в то место, где мы закопали тротил, выкопать его и унести с собой.

– Почему же? – удивился Каронга.

– Потому что, как сказал ваш солдат, мароре шли по нашим следам. Значит, они знают, где мы закопали взрывчатку. И сегодня же вернутся в это место, чтобы ее раскопать. Нам надо спешить! Доктор Джонсон не хотела топить взрывчатку, чтобы не нанести ущерба крокодилам. А теперь с его помощью могут нанести ущерб кое-каким двуногим. Поднимайте солдат. Мы возвращаемся немного назад, займемся раскопками, а затем продолжим поход.

Спустя два дня отряд вернулся в поселок. Спецназовцы провожали роту капитана Каронги до самой казармы. И они видели, какими глазами смотрели на вернувшихся их товарищи, остававшиеся в поселке. Они смотрели с уважением и некоторым удивлением. И Переверзев понимал почему. Из трехдневной экспедиции вернулись совсем другие люди: они преодолели множество трудностей, побывали в бою, прогнали прочь противника, которого до сих пор смертельно боялись.

Распрощавшись с Каронгой и его бойцами, спецназовцы вернулись в свое расположение. Их встретили сержант Разуваев и Стеклов с Кантором, у которых была куча вопросов к Куликову и остальным.

– Так, бойцы, сегодня у вас день отдыха, – сказал им майор. – Делитесь впечатлениями, отмывайтесь, отъедайтесь. Завтра, пожалуй, проведем занятие с частью той роты, с которой мы ходили в экспедицию. А в следующие дни будем привлекать к занятиям и остальных. В итоге мы сделаем из этих разгильдяев нормальных солдат. В общем, отдыхайте, а я тут схожу, повидаюсь кое с кем. Да, отдыхать отдыхайте, но особо близких контактов с местными дамами советую избегать: доктор Клауд предупреждала, что здесь распространен сифилис.

– Вообще-то мы в особо близкие контакты вступать не собирались, – ответил на это Куликов. – Только Пола говорила, что нас зря пугают: болезней у здешних дам не больше, чем в Гамбурге, в тамошнем «веселом квартале».

– Пола говорила? – уточнил Переверзев, внимательно взглянув на своего ефрейтора. «Интересно, когда это она для тебя успела стать Полой?» – думал он.

– Ну да, доктор Джонсон, – ответил Куликов с невинным видом.

Майор покачал головой, но ничего не сказал. Выйдя на улицу, он остановил первого встречного и спросил у него, где расположен бар «Бунгало вождя». Ему охотно показали дорогу, и Переверзев отправился на поиски бара.

Бар он увидел издалека. Владелец постарался сделать его похожим на индейское бунгало или вигвам: покатая крыша, вход обвешан разного рода амулетами… Войдя в бар, майор спросил у человека за стойкой, можно ли увидеть хозяина бара, господина Борна. Бармен окинул майора внимательным взглядом, видимо, пришел к какому-то заключению, и кивнул на дверь в глубине бара. Переверзев постучал, услышал приглашение войти. Вошел, и увидел сидевшего за столом хозяина бара.

Нет, этот солидный господин мало походил на капитана ФСБ Алексея Новикова, с которым Переверзев встретился в Москве и затем летел в Африку. И дело было даже не в появившихся у господина Борна усиках, не в золотых очках, а в менее заметных вещах: посадке головы, манере держаться… Словом, это был другой человек. И в то же время это был несомненный капитан Новиков.

– Good morning, здравия желаю, – произнес Переверзев. – Welcome you в наших жарких джунглях! Как идет торговля?

– Благодарю за интерес, торговля идет успешно, – в тон гостю ответил капитан. – И я вас категорически приветствую.

А затем, оставив иронический тон, он встал, крепко пожал гостю руку, сказал:

– Ну здорово, майор! Крепко ты взял быка за рога! Не успел приехать, уже устроил рейд по джунглям, создал там переполох, разогнал всех демонов. Ну садись, рассказывай, как у вас дело было.

– Сяду, не откажусь, – отвечал Переверзев, усаживаясь в удобное кресло. – А нельзя ли организовать чаю или квасу? Во время похода я ничего не пью, и признаться, во рту пересохло.

– Чай я тебе сам заварю, – сказал Новиков. – Как я ни учил своих сотрудников, они так и не привыкли заваривать чай правильно. Квасу здесь нет, так что я скажу, чтобы тебе принесли свежевыжатый апельсиновый сок. Не откажешься?

– Не откажусь, – сказал майор, затем спросил:

– А откуда ты знаешь о нашем рейде? Мы же только что вернулись!

– Джунгли слухами полнятся, – отвечал Новиков. – А уж тем более вокруг меня. Ведь информация – моя профессия…

Он позвонил бармену, попросил принести сок, а сам стал колдовать с чайником и заваркой. Спустя несколько минут перед Переверзевым стоял большой бокал с апельсиновым соком, а хозяин кабинета разливал по чашкам ароматный чай. Сев напротив майора с чашкой в руке, капитан сказал:

– Ну вот, теперь нас ничто не должно отвлекать. Расскажи мне как можно подробнее, как прошел ваш рейд. Я ведь только слышал, что вы ушли и что вроде у вас была какая-то стычка с кем-то. Больше я ничего не знаю. А хотелось бы знать все. Что у вас случилось? Какие выводы ты сделал из этого похода? Какие будут твои дальнейшие действия? Какая помощь нужна от меня? Давай по порядку.

– Что ж, можно и по порядку, – кивнул Переверзев.

И он рассказал капитану обо всем, что случилось за эти три дня в их отряде. Рассказал и о слабоволии солдат капитана Каронги в начале похода, и о том, как удалось исправить ситуацию, и об обнаружении тайника с оружием и взрывчаткой. Рассказал и о главном – о ночном нападении группы боевиков, об отражении атаки. Затем перешел к выводам:

– Главный вывод, который я сделал: что боевики действительно существуют, это не страшилка, кем-то придуманная. Эти люди, мароре, хорошо вооружены, владеют навыками ночного боя, внезапного нападения и дальнейшего отхода. То есть они обучены вести боевые действия в условиях джунглей. Однако я бы не оценил их подготовку слишком высоко. Так, среднего уровня бойцы. Мои ребята вполне могут с ними справиться, даже если боевиков будет вдвое больше.

Другой мой вывод касается солдат, и он совсем иного рода. Солдаты правительственной армии плохо обучены, недисциплинированны. В серьезном бою от них толка не будет. Однако они вполне способны к обучению. За три дня мои бойцы смогли выявить в этой роте группу, с которой начали заниматься и кое-чего добились.

И третий вывод: в поселке у боевиков есть осведомители. Они знали о нашем выступлении, о том, что с солдатами идут русские спецназовцы. Видимо, знали и о числе наших бойцов. Они успели выслать группу боевиков, которая должна была защитить склад с оружием или перепрятать его в другое место. Однако они не успели сделать ни того, ни другого. Да и ночное нападение им ничего не дало.

– Так, твои выводы мне понятны, и я с ними согласен, – сказал капитан. – И как ты намерен строить свои дальнейшие действия с учетом этих выводов?

– Ясно, как собрался, – отвечал капитан. – В первую очередь нужно поднимать боеспособность наших союзников, солдат батальона. Все же их почти триста человек, большая сила. Нужно наладить их обучение, повысить дисциплину. Думаю направить на это дело своих бойцов. Всех сразу они не обучат. Пусть для начала займутся той ротой, с которой мы совершали поход. Пусть это будет образцовая рота. Если их как следует обучить, они вполне смогут защитить стройку.

– И сколько времени займет такое обучение? – спросил капитан. – У нас на родине солдат раньше учили два года, сейчас год. Ты что, год здесь собрался проводить?

– Зачем мне год? – возразил Переверзев. – У нас будет ускоренный курс. Эти ребята уже понюхали пороха, они были под пулями, знают, что это такое. Думаю, две-три недели много дадут. В процессе такого обучения надо будет совершить еще несколько вылазок в джунгли. Может, удастся отыскать и другие опорные точки боевиков и ликвидировать их. Тогда им труднее будет атаковать поселок. Ну а еще одно действие не по моей части, а по твоей.

– Ты имеешь в виду поиск вражеской агентуры среди строителей? – догадался капитан. – Да, этим необходимо заняться, и заняться срочно. Но на это дело мне двух-трех недель не хватит. Это процесс длительный…

– Хорошо, занимайся своим длительным процессом, – кивнул Переверзев. – А я пока намерен сделать еще одно дело – съездить на саму стройку. Надо осмотреть плотину, машинный зал, посмотреть, как там построена работа. Не могут ли боевики через своих людей организовать переноску тротила на стройку небольшими порциями? Я из школьной истории помню, что у нас в России был такой революционер, который все носил динамит в карманах в царский дворец, а потом весь дворец и взорвал…

– Да, был такой Степан Халтурин, – кивнул Новиков. – Правда, взорвал он не весь дворец, а только царскую столовую, но народу положил много. Причем народа невинного. А царь не пострадал. Правда, боевикам как раз это и надо: чем больше людей они убьют, тем для них лучше. Главное – страху навести…

– Да, страху они на рабочих уже нагнали, – сказал Переверзев. – Я разговаривал с начальником строительства господином Иканго. Так вот, он жаловался, что кто-то распространяет среди рабочих слухи, что против стройки выступают могущественные демоны джунглей. И в результате у него многие рабочие увольняются, а новых найти трудно – не идут люди. Может, тебе следует искать распространителей таких слухов? Искать людей, кто пугает рабочих демонами джунглей?

– Да, это будет правильный путь, – согласился Новиков. – Что ж, планы намечены, действия согласованы. Будем каждый заниматься своим делом и иногда сверять часы. Ты заглядывай в наш бар – скажем, раз в два-три дня. Будем обмениваться впечатлениями.

– Согласен, – кивнул Переверзев и встал. – Бар у тебя хороший. И чай крепкий, давно такого не пил. Так что я загляну.

Всю следующую неделю Переверзев занимался тем, что последовательно выполнял намеченный план. В первую очередь он договорился с капитаном Каронгой об обучении его солдат. Капитан разбил первую роту, участвовавшую в походе в джунгли, на восемь групп по десять человек в каждой. К каждой группе был прикреплен один из бойцов спецназа. Чередуясь, по две группы в один день, они занимались во дворе казармы или уходили на опушку леса и проводили занятия там. Прежде всего речь шла о действиях в разведке, о защите от внезапного нападения. Бойцы также разучивали со своими подопечными приемы единоборств. Судя по всему, солдатам эти занятия были по душе. Было заметно, что солдаты двух других рот завидуют подопечным бойцов спецназа.

Сам Переверзев лишь изредка присутствовал на этих занятиях. Он был занят другими делами. Уже на следующий день после возвращения из джунглей он встретился с начальником строительства господином Иканго и попросил показать ему плотину. Тот сразу согласился, усадил майора в свою машину, и они поехали.

Дорога от поселка до плотины находилась в отличном состоянии, она нисколько не походила на разбитую трассу, по которой майор и его бойцы добирались до поселка. Три километра, разделявшие поселок и станцию, они преодолели за несколько минут. И вот перед глазами Переверзева открылась грандиозная картина строительства. Река Кванго здесь текла в горном ущелье. Правда, сейчас ущелье было осушено – чуть выше по течению была возведена временная плотина, река была отведена во временное новое русло. Образовался гигантский котлован, в самом узком месте которого была возведена высокая плотина будущей ГЭС.

Кваме Иканго остановил свой джип в начале спуска и принялся объяснять.

– Вот, видите те огромные отверстия? – говорил он. – Через них вода будет попадать внутрь плотины и вращать турбины. Сама плотина уже закончена, работы ведутся в основном внутри. Поедем, вы своими глазами увидите, как работают ваши специалисты.

– Подождите немного, – попросил Переверзев. – Скажите, где, по-вашему, находятся самые уязвимые места стройки? Где враг может нанести удар с наибольшей эффективностью?

Иканго задумался, пожал плечами:

– Никогда не смотрел на нашу стройку с такой точки зрения… Где? Можно попытаться взорвать основную плотину… Но это большое сооружение, сами видите. Для взрыва плотины потребуется много динамита, целая машина. И потом, у нас будет время исправить повреждение. Можно устроить взрыв в машинном зале. Это нанесет стройке большой вред. Ведь турбины куплены в вашей стране за большие деньги. Если они выйдут из строя, правительству придется искать валюту, снова покупать технику… Пуск станции будет отложен на полгода, а может, и на год…

– А если кто-то решит взорвать временную плотину? – спросил Переверзев. – Ту, что сдерживает напор реки?

Он увидел, как глаза начальника строительства расширились, его лицо выразило тревогу.

– Да, черт возьми, это был бы самый страшный удар! – сказал он. – Если рухнет заградительная плотина, воды Кванго устремятся в котлован, ворвутся в машинный зал… Все люди, работающие на стройке, погибнут!

– Но я надеюсь, что плотину охраняют?

– Там, там постоянно дежурит взвод солдат.

– Взвод солдат… – мрачно повторил Переверзев слова начальника стройки.

Он знал цену солдатам капитана Каронги – тем, которые еще не прошли переобучение у его бойцов.

– Если вам не трудно, отвезите меня туда, на временную плотину, – попросил он.

– Конечно, я вас отвезу, – ответил Кваме Иканго. – Но на будущее будет не совсем удобно, если вы будете рассчитывать только на мою машину. Давайте я вам выделю персональный джип. Ведь вы умеете водить?

– Да, немного умею, – скромно ответил Переверзев, который водил авто любых марок и по любым дорогам.

Они снова сели в машину и отправились вверх по течению реки. Ехать пришлось недолго. За поворотом открылась картина, в чем-то еще более величественная, чем панорама строительства. Здесь берега реки были еще ближе. Дорогу воде преграждала временная плотина, сложенная из бетонных блоков. Упершись в эту преграду, река поворачивала и с ревом устремлялась в новое русло, прорытое людьми.

Переверзев и Иканго вышли из джипа и направились к плотине. Еще издали майор увидел двух часовых, которые прохаживались по плотине. Еще одна группа солдат располагалась у южного края плотины; там было сооружено временное укрепление, установлен пулемет. Четверо солдат сидели в тени деревьев у северного края плотины.

Майор и Иканго подошли к временному укреплению. При виде начальника стройки и русского майора командовавший солдатами молодой сержант вытянулся и произнес приветствие. Однако Переверзев его не услышал: из-за шума реки в воздухе постоянно стоял такой гул, что приходилось не говорить, а кричать.

– Вольно, сержант! – обратился к нему Переверзев. – По-английски говоришь?

Парень понял вопрос, но смущенно покачал головой: нет. Переверзев кивнул и стал осматриваться. Стена джунглей начиналась уже в семидесяти– восьмидесяти метрах от края плотины. И что делалось за этой стеной, было невозможно разглядеть. Правда, майор успел заметить прожектора, стоявшие за спинами солдат. Значит, ночью джунгли освещаются. Но много ли можно разглядеть при их свете? «А услышать они тем более не могут, так река шумит, – подумал Переверзев. – Тут танк подъедет, и то не услышишь».

Повернувшись к Иканго, он попросил:

– Переведите, пожалуйста, сержанту такой вопрос: если сейчас в зарослях сидят боевики, готовятся к атаке, как он об этом узнает?

Начальник стройки перевел вопрос. Лицо молодого сержанта выразило растерянность, он что-то пробормотал. Переверзев понял ответ без перевода: не знаю.

– А если террористы внезапно откроют огонь и бросятся в атаку, сможет ли он ее отразить?

И снова последовал тот же невнятный ответ.

– Все ясно, – заключил майор. – Нам повезло, что боевики до сих пор не додумались захватить этот пункт. Можно считать, что плотина вообще не охраняется. Переведите, пожалуйста, сержанту, чтобы он удвоил бдительность своих солдат. А я скажу капитану Каронге, чтобы он прислал побольше своих людей. Они будут вырубать лес вокруг плотины. Выделите им бензопилы и вообще всю технику, какая потребуется. Теперь давайте вернемся на стройку. Я хочу познакомиться с нашими специалистами.

Кваме Иканго отвез майора к плотине, после чего распрощался с ним: ему надо было ехать в столицу, на совещание в министерство.

– Назад в поселок вас отвезет кто-нибудь из людей Каронги, – сказал начальник стройки. – Я ему скажу. А может, и он сам за вами заедет. Заодно по пути обдумаете, как защитить временную плотину.

Переверзев попрощался с господином Иканго и направился в машинный зал. Зал произвел на него большое впечатление, как и сама плотина. Он был чем-то похож на собор: такой же огромный, высокий. И пока не работали турбины, здесь царила такая же тишина, как в соборе.

Впрочем, здесь было не совсем тихо. Прислушавшись, Переверзев различил звуки родной речи, доносившиеся от большого распределительного щита.

– Балда ты, самая настоящая балда! – выговаривал кто-то невидимый. – Ты как клеммы соединил? Ты плюс с минусом соединил! У тебя тут короткое замыкание будет! Да, вот именно что бум! Бум и трах-тарарах! Ведь я тебе объяснял…

Переверзев направился на голос и увидел высокого полного мужчину лет сорока, который, бурно жестикулируя, выговаривал молодому африканцу.

– Вот услышал слово «балда» и сразу почувствовал себя как дома, – сказал майор, подходя. – Давайте знакомиться. Я майор Российской армии Переверзев Кирилл Антонович. А вас как звать-величать?

– Меня величать Уткин, Евгений Олегович, – отвечал мужчина.

– Как я догадываюсь, вы инженер?

– Правильно догадываетесь, Кирилл Антонович. Кроме меня, здесь еще двое наших инженеров – Носов и Соловей. Они в том конце зала, монтируют статор.

– Кажется, здесь трудятся также наши рабочие?

– Да, восемь человек. Вам всех назвать?

– Нет, зачем же, я все равно не запомню. Постепенно познакомимся.

– Да, надеюсь, что познакомимся. А то нам уже три дня твердят: «Русские приехали! Ваши солдаты приехали! Будут нас защищать!» Иду знакомиться – а нет никого. Говорят: «Ваши солдаты ходят по джунглям, демонов ловят». Ну и как, много поймали?

Переверзев на эту сердитую тираду только улыбнулся. Ответил так:

– Извините, что так получилось. Я хотел первым делом с вами, со всеми нашими здесь познакомиться. Но обнаружил в их батальоне, что защищает поселок, такой бардак, что решил срочно вмешаться, исправить ситуацию. Пришлось с ротой солдат отправиться в джунгли, искать опорные базы боевиков. Отвечая на последний вопрос, скажу: демоны на нас нападали. Поймать мы их, правда, не поймали, но троих уложили на месте.

После такого ответа выражение лица у инженера Уткина изменилось. Теперь оно выражало уважение.

– Так у вас был бой? – спросил он. – Ночью?

– Да, на нас напали ночью, – подтвердил майор.

– И… у нас нет потерь?

– Нет, даже никто не ранен.

– А эти… опорные базы нашли?

– Да, нашли один пункт, и там склад оружия и взрывчатки. Кстати, Евгений Олегович, скажите: вы случайно не знаете, какая взрывчатка использовалась при постройке плотины?

– Случайно знаю. Такой взрывчаткой был тротил. Я сам его использовал. Хотя основные взрывные работы вели другие ребята, взрывники, они уже уехали. А что?

– Видите ли, в опорном пункте боевиков мы также нашли тротил. Не мог ли он попасть туда со стройки?

Инженер Уткин почесал в затылке:

– Кто его знает? Наверно, мог. Конечно, начальство проверяет рабочих, которых приглашает на стройку. Но специалистов не хватает, так что отбор не слишком строгий.

– Да, я заметил, что к африканским специалистам у вас есть претензии… – заметил Переверзев.

Инженер фыркнул:

– Претензии? Это слишком мягко сказано! Эти «специалисты» зачастую болт от шурупа не могут отличить, плюс с минусом путают! Знаете, какая самая большая беда у нас на стройке? Нехватка рабочих массовых специальностей, и прежде всего слесарей и электриков. Всех, кто приходит, мы вынуждены учить и переучивать.

– Знаете что, Евгений Олегович, у меня будет к вам еще одна просьба, – сказал майор. – Не могли бы вы собрать сейчас здесь наших людей? Пусть не всех, но хотя бы часть. Я не хочу мешать вашей работе, просто нужно задать несколько вопросов, выслушать мнения. Ну и познакомиться.

– Сейчас попробую, соберу, кого можно, – пообещал Уткин.

Переверзев остался ждать возле распределительного щита. Спустя несколько минут из разных концов машинного зала стали подходить русские специалисты. Всего пришли восемь человек. Майор представился, рассказал о своей группе, о задачах, которые перед ними поставлены. Затем спросил:

– Скажите, до вас не доходили слухи, которые распространяются среди африканских рабочих? О том, что демоны джунглей считают стройку проклятой, что отсюда надо бежать?

– Как же не доходили? – ответил инженер, специалист по монтажу Павел Шестернев. – Мы из-за этих слухов половину рабочих потеряли. Только обучишь какого-нибудь парня, только он начнет самостоятельно работать – глядишь, он уже уволился. Начинаешь с ними говорить о причинах – или отмалчиваются, или говорят то самое, что вы сейчас сказали: что стройка считается проклятой и работать здесь опасно.

– А кто распространяет эти слухи? Сами рабочие или какие-нибудь приезжие?

– Вот на этот вопрос ответить будет труднее, – сказал инженер Валерий Соловей. – Мы же их языков не знаем, ни кигали, ни банги. Поэтому не можем понять, о чем разговаривают рабочие. Но все же у меня сложилось впечатление, что наши строители к распространению слухов не причастны.

– А кто же тогда их разносит?

– Знаете, я пару раз видел вблизи столовой каких-то незнакомых типов, – сказал пожилой инженер Зайцев. – Кто они такие, я не знаю. Они сидели вместе с рабочими, а потом куда-то пропали. Тогда я думал, что это новички, которых только что приняли. Но потом среди рабочих я их не увидел. Значит, это были посторонние.

– Понятно… – произнес Переверзев. – И есть еще один вопрос. Я не скрою, что меня больше всего беспокоит. Я опасаюсь двух вещей: нападения боевиков на верхнюю плотину и взрыва здесь, в машинном зале. Обе диверсии привели бы к большим жертвам и надолго остановили бы стройку. Я уже принял меры для защиты верхней плотины, там мы постараемся исключить возможность диверсии. Остается машинный зал. Скажите, нет ли такой возможности, чтобы кто-то из ваших рабочих оказался пособником боевиков? Вы знаете этих людей, сталкиваетесь с ними каждый день. Существует ли такая вероятность?

Русские специалисты переглянулись. Потом инженер Уткин сказал:

– Да, мы работаем с местными. Но общаемся мы мало. Я же вам говорил – мы не знаем языков, а они не так хорошо говорят по-английски. И поручиться за них… Я бы лично поручился всего за двух-трех человек, что они ни в коем случае не связаны с боевиками. За остальных – нет, не могу поручиться.

– Да, я тоже, – согласился Шестернев. – Могу назвать человека четыре, за кого могу ручаться. А их только здесь, в зале, шестьдесят человек работает. А всего на стройке – около восьмисот.

– Не может случиться так, – продолжал расспрашивать Переверзев, – что кто-то из рабочих проносит тротил небольшими порциями в машинный зал? И когда соберет достаточное количество, принесет взрыватель – и зал взлетит на воздух?

Специалисты снова переглянулись. Было очевидно, что такая возможность не приходила им в голову, и теперь они ее осмысливали. На этот раз первым решился заговорить Зайцев, как самый опытный:

– Никто из нас не думал о таком, никто не следил за рабочими. И теперь, когда вы об этом сказали, я начал думать и понял, что такое возможно. Однако в зале не так много укромных мест, где можно устроить тайник. Мы сегодня же их все проверим. И если найдем что-то подозрительное, скажем вам.

– Если обнаружите тайник, постарайтесь не выдать факт этого обнаружения, – сказал Переверзев. – Мы установим слежку и выявим всю цепочку.

– Сделаем, майор! – пообещал Евгений Уткин.

Выйдя из здания станции, Переверзев увидел армейский автомобиль, за рулем которого сидел капитан Каронга. Как видно, он только что подъехал.

– Ну что, капитан, поехали в поселок, – сказал майор, садясь в машину. – Ты очень вовремя. И по пути у нас с тобой будет о чем поговорить…

Прошло пять дней. Группа рабочих и солдат вырубила джунгли вблизи верхней плотины, очистив подходы к краю инженерного сооружения. Теперь от укрепления, устроенного солдатами, до ближайших деревьев было не менее ста пятидесяти метров. Сам опорный пункт был усилен, теперь там обязательно дежурил кто-то из солдат, которых тренировали бойцы Переверзева.

Кстати, об этих занятиях. Они проходили регулярно и давали свои результаты. Уже тридцать солдат батальона – целый взвод! – прошли уроки у бойцов спецназа. Они научились атаковать и обороняться, вести разведку, метко стрелять, владеть холодным оружием, вести бой без оружия, голыми руками. На этих тридцать бойцов вполне можно было положиться. Теперь Каронга, по совету Переверзева, распределил эти тридцать человек по остальным подразделениям, чтобы они, в свою очередь, подтянули остальных.

В машинном зале станции теперь постоянно дежурил один из бойцов спецназа. Еще двое находились на строящейся плотине. Не всем рабочим это понравилось, но русские специалисты стали чувствовать себя спокойнее. Инженер Уткин так и сказал майору:

– Теперь я не испытываю никакой тревоги. Ваши парни, Кирилл Антонович, обеспечили нам крепкий тыл!

Тренируя солдат, бойцы Переверзева несколько раз совершали небольшие рейды в джунгли, окружающие стройку. Однако ничего подозрительного они не обнаружили. Не было никаких признаков активности боевиков, никаких следов их пребывания вблизи поселка. Как-то сами собой стихли и слухи о демонах, проклявших стройку. Рабочие перестали волноваться, никто больше не уезжал из поселка.

Начальник стройки Кваме Иканго и капитан Каронга были довольны. Они заявляли, что группа Переверзева уже выполнила свою задачу.

– Если все так и дальше пойдет, – заявил майору начальник строительства, – я смогу спокойно завершить начатое дело и станция в намеченный срок даст ток!

Однако это видимое благополучие нисколько не радовало самого майора. Наоборот, его тревога только возросла. И он не преминул это высказать бизнесмену Айзеку Борну (то есть капитану Новикову) при очередном посещении бара «Бунгало вождя».

– Не нравится мне эта тишина! – заявил майор, едва войдя в кабинет хозяина бара. – Очень не нравится!

– Что именно тебе не нравится, майор? – спросил Новиков. – Ведь мы добились того, чего хотело руководство, когда посылало тебя сюда: боевики увидели, что имеют дело с реальной силой, и присмирели. Возможно, они вообще решат покинуть район строительства…

– Ты что, серьезно? – спросил Переверзев, с удивлением взглянув на капитана ФСБ. – Нет, не может быть, чтобы ты это всерьез говорил. У тебя наверняка чутье на опасность не хуже моего. Значит, ты должен чувствовать угрозу, которая повисла в воздухе. Ты вспомни: в джунглях мы обнаружили тайник с современным оружием и запасом взрывчатки. Тротил, скорее всего, был похищен здесь, на стройке. В джунглях на нас напали боевики, которые показали в ходе боя неплохую подготовку. И их кто-то проинформировал о нашей операции. О чем все это говорит, как ты думаешь?

– О том, что террористы обложили стройку со всех сторон, внедрили в число строителей своих агентов, – ответил Новиков. – И главный итог: все это сделано для того, чтобы в определенный момент нанести сокрушительный удар, уничтожить гидростанцию, убить или похитить русских специалистов. В общем, похоронить идею энергетического развития Республики Кигали.

– Правильный вывод! Мы прибыли сюда как раз вовремя. Мне представляется, что боевики – или из числа мароре, или сепаратисты, или исламисты – как раз собирались нанести этот сокрушительный удар. И тут мы им спутали все карты! Но им кто-то хорошо заплатил, и этот кто-то потребует выполнить заказ. Ну и вообще, боевикам нужно подтверждать свою репутацию «могущественных демонов джунглей». А значит, они не отступят. Условия для них ухудшились, это они понимают. Значит, они подтянут больше сил, разработают новый план. Но удар будет нанесен! И я теперь хожу и пытаюсь угадать: где же они ударят? Что я еще не предвидел, какое направление не закрыл?

– Смотри: ты принял меры по защите верхней плотины, самой стройки, машинного зала. Ты обучаешь солдат, и с каждым днем батальон Каронги становится боеспособней. Но мы ничего не сделали для защиты поселка. Мы считаем, что раз здесь расквартированы твои бойцы, то террористы сюда не сунутся. Так, может быть, они это заметят и именно сюда нанесут удар?

Переверзев несколько минут обдумывал слова капитана. Затем кивнул:

– Слушай, а ведь ты прав! О поселке я не подумал. Сегодня же поговорю с Каронгой, и мы разработаем план лучшей охраны поселка. Закроем и эту брешь.

Однако в тот день поговорить с Каронгой майору не удалось: капитана вызвали в Бусингу, в минобороны. Поэтому Переверзев ограничился тем, что учредил ночные дежурства своих бойцов на окраине поселка. Поскольку двое спецназовцев постоянно находились в опорном пункте возле верхней плотины, для таких дежурств оставались шесть человек. Майор разделил их на три пары; сменяясь каждые два часа, они должны были стоять на посту в месте, которое Переверзев считал самым опасным: на северо-восточной окраине, вдали от казарм. Здесь джунгли ближе всего подступали к домам.

Первая пара дежурных, Разуваев и Тараканов, вырыли себе недалеко от последних домов поселка небольшой окоп, установили там пулемет. Срубили пару кустов, мешавших обзору. Майор лично следил за этими приготовлениями. Вроде все было сделано правильно, но у него все равно было неспокойно на сердце. Он решил, что в два ночи проснется и пойдет на пост вместе со следующей парой дежурных – это были Куликов и Слепов.

…Майор проснулся, словно его толкнули. Посмотрел на часы: они показывали час тридцать. Вроде бы рано еще. Он прислушался: в поселке было тихо, не доносилось ни звука. Что же его разбудило? Он никогда не просыпался просто так, ему не снились кошмары. Переверзев сел на кровати, стал натягивать брюки… И в эту минуту до его слуха донесся далекий слабый крик. Да, сомнений не было: это кричал человек! И в то же мгновение тишину разорвали звуки автоматных очередей.

«Нападение! – пронеслось в голове майора. – Они все-таки напали! Но где? И кто кричал?» Он вскочил, поспешно натянул рубашку, застегнул ремень с кобурой, схватил лежавший рядом с кроватью автомат. Выскочил из комнаты, и в передней столкнулся с бойцами, жившими с ним в одном домике – Куликовым и Слеповым.

– Это наши садят! – воскликнул ефрейтор, увидев командира. – Это Егора автомат, я его манеру стрелять знаю!

– Давайте вместе с Валерой бегом на пост! – скомандовал Переверзев. – А я возьму Эльдара с Наилем, и пойдем по поселку, оценим обстановку.

Куликов и Слепов побежали на северную окраину. Переверзев вместе с Рустамовым и Аблязовым вышли на улицу, огляделись… В домах загорались огни, люди выбегали из домов, стараясь понять, что происходит.

– Назад! – крикнул им майор. – Не выходить! Запритесь и не выходите! Всем назад! – Он прислушался, надеясь понять, откуда исходил тот слабый крик. И тут снова услышал выстрелы – но в другой стороне, не там, где находился его пост. Сомнений не было: на этот раз стреляли в районе солдатских казарм. Значит, это была не простая вылазка боевиков небольшими силами – это было масштабное нападение! «Наверное, бандиты знают, что капитана сегодня нет с батальоном, – мелькнуло в голове майора. – Солдаты остались без командира… Надо их выручать!»

– Эльдар, Наиль, за мной, к казарме! – крикнул он, и они повернули направо.

Майор Переверзев не знал, какую роковую ошибку он совершает в этот момент…

…Приблизившись к казарме и выглянув из-за угла последнего коттеджа, майор увидел пустую площадь, посреди которой лежали два тела. А с другой стороны площади, также укрывшись за коттеджем, кто-то вел огонь по воротам казармы. А из ворот, а также из окон казармы солдаты отвечали дружным огнем. Это была совсем не та картина, которую боялся увидеть Переверзев – ничто не говорило о том, что казарма подвергается массированному штурму. По всей видимости, боевиков было лишь несколько человек, и солдаты, даже в отсутствие капитана, отлично справлялись с этой атакой. Вот в этот момент у майора возникло тревожное ощущение – ощущение допущенной ошибки.

Однако надо было помочь солдатам, раз уж они прибыли сюда.

– Пошли в обход, зайдем гадам с тыла! – скомандовал он бойцам.

Они побежали назад. Обогнули квартал и двинулись в ту сторону, где засели боевики. Вот выстрелы раздались совсем близко. Выглянув из-за угла, Переверзев увидел троих террористов. Все они были вооружены только автоматами. У них не было никакого более серьезного вооружения. Майор выскочил из-за угла, пробежал метров двадцать, потом вскинул автомат и сделал короткую очередь. Рядом заработал автомат Аблязова. Двое боевиков упали как подкошенные. Третий обернулся, увидел врагов совсем рядом и заметался: кинулся в одну сторону, потом в другую. Понял, что уйти ему некуда. Тогда он бросил автомат, поднял руки и прокричал какое-то слово. По всей видимости, оно означало «Сдаюсь!»

«Это хорошо, – подумал Переверзев. – Будет у нас пленный, будет кого допросить, получить информацию». Но тут со стороны казармы раздалась длинная очередь, и боевик будто сломался пополам и рухнул на землю. «Вот тебе и вся информация!» – подумал Переверзев.

Со стороны к ним уже бежали десяток солдат. Майор поспешил крикнуть:

– Вы только по нам не думайте стрелять, вояки чертовы!

Он подошел к убитым боевикам одновременно с подбежавшими солдатами. Один из них, с сержантскими нашивками, обиженно произнес, плохо выговаривая английские слова:

– Зачем нас так назвал? Мы хорошо воевал! Пять мароре нас атаковал, мы все пять убил! А у нас никто не убил, только два ранен!

– Значит, вас атаковали только пять боевиков? – переспросил Переверзев.

– Да, вот, все здесь! – ответил ему хор голосов. – Все мертвые!

Майор повернулся к своим бойцам:

– Вы здесь, среди солдат, видите кого-то, с кем вы занимались?

– Да, двоих вижу, – ответил Рустамов. – Вон парень, его зовут Кисон Малонга, а того – Зеф Ликаси.

– Хорошо. Вы двое, Кисон и Зеф, пойдете с нами. А вы, – Переверзев повернулся к сержанту, – оставайтесь, защищайте свою казарму. Только если боевики опять нападут, постарайтесь захватить хотя бы одного живым. Все, вперед!

И он поспешил к кварталу, в котором жили русские специалисты. Тревога в душе майора все возрастала. Нападение на казарму оказалось пустышкой. Ни один командир боевиков, каким бы безумным он ни был, не мог послать пять человек штурмовать казарму, в которой засели двести с лишним солдат. Значит, эта атака носила отвлекающий характер. И в этом смысле она вполне удалась: он со всеми своими солдатами бросился туда. Но если это была отвлекающая акция, то какая же была основная?

Майор и не заметил, как он с быстрого шага перешел на бег. Так, бегом, он одолел последний поворот и выбежал к первому домику, в котором жили русский специалисты. Подбежал к нему – и остановился как вкопанный. Дверь была открыта, на пороге лежал человек. Майор кинулся к нему, перевернул на спину. Вся грудь лежавшего была в крови, он был мертв. Лицо этого человека было Переверзеву незнакомо.

Он достал пистолет, снял его с предохранителя. Сделал знак следовавшему за ним Аблязову – прикрой! В доме их могла ожидать засада. На одну ловушку боевиков он сегодня уже купился, не хватало еще раз попасть впросак.

Он одним броском преодолел переднюю, вжался в угол, выставив перед собой оружие и ожидая выстрела. Но выстрела не было. С того места, где сейчас находился майор, он видел часть спальни. Там, в спальне, на полу валялась одежда, а среди одежды… среди брошенной одежды лежал еще один человек.

Переверзев заглянул во вторую спальню – она была пуста.

– Посмотри на кухне, в ванной, – приказал он Аблязову.

А сам подошел к лежавшему в спальне, осмотрел его. Этот человек также был ему незнаком, но майору показалось, что он видел его в машинном зале. То есть это тоже был один из русских специалистов. И он тоже был мертв.

Услышав в коридоре шаги, он обернулся. В дверях стоял Рустамов.

– Я посмотрел в двух других домиках, – сказал рядовой. – Там никого нет – ни живых, не мертвых. Только вещи везде разбросаны.

– Ты хорошо смотрел? – спросил Переверзев. – Убитые могут лежать где-нибудь за домом.

– Там сейчас кигалийцы все осматривают, – отвечал солдат. – Сейчас подойдут, скажут, что нашли.

Словно отвечая на его слова, в дом вошли двое темнокожих солдат.

– Нет, вокруг домов никого нет, – доложил один из них.

– Значит, всех остальных… – начал майор – и не договорил: он услышал возле дома чьи-то шаги. Держа оружие наготове, он выглянул из дома – и увидел прямо перед собой инженера Уткина.

– Это вы! – воскликнул инженер. – Наконец-то! А я уж думал, что эти вернулись!

– Кто «эти»? Кто на вас напал?

– Откуда же я знаю? Они не докладывали. Их было человек десять. Ворвались среди ночи, всех разбудили. Только двое их них говорили по-английски. Они велели нам быстро одеться и идти с ними. Толя Медведев, Паша Железняк и Коля Рыженков попытались бежать. За ними погнались. Толю и Пашу убили, а Николая поймали, привели обратно. Мы воспользовались суматохой и сумели убежать, спрятались за соседними домами.

– А сколько вас сумело убежать?

– Четверо, – отвечал Уткин. – Да вот они все.

Вслед за инженером к дому подошли еще три человека. Их имен Переверзев не знал: еще не успел с ними познакомиться.

– А остальные? Что с ними стало? – продолжал допытываться майор.

– Их всех увели, – ответил инженер. – Связали руки и увели.

– Сколько человек похищено?

– Шесть человек: Носов, Соловей, Зайцев, Шестернев, Рыженков и Терехин.

– Двое убиты, шестеро похищены… – майор подвел итоги уходящей ночи. – Проклятье! Они все же обманули меня! Это настоящие демоны!

– Да нет, выглядят они, как обычные люди, – возразил ему Уткин. – Только хитрые и безжалостные.

К восьми утра подготовка спасательной экспедиции была закончена, и ее участники выстроились во дворе казармы. Из восьми бойцов своей группы Переверзев решил двоих оставить в поселке: они должны были обеспечить безопасность четверых спасшихся специалистов и охранять стройку. Остаться должны были Стеклов и Кантор. Однако главную заботу по охране строительства майор решил возложить на капитана Каронгу и его солдат. Капитан вернулся из столицы рано утром. Сначала ему доложили о том, как успешно его солдаты отразили нападение «демонов», и Каронга исполнился радости. И только потом ему стало известно о катастрофе, постигшей русских специалистов.

– Вот, капитан, как вышло, – сказал ему Переверзев, когда они встретились. – Я все тебя учил, как воевать, а оказалось, что мне самому еще надо многому учиться. Не уберег я наших людей, только четверо сумели спастись. И то без всякой моей помощи.

– Не надо так казниться, Кирилл, – отвечал ему Каронга. – Жизнь не состоит из одних лишь побед, бывают и поражения. Важно, чтобы человек умел извлекать из них уроки.

– Ты прав, все дело в выводах, которые ты делаешь из поражений, – кивнул майор. – И мой первый вывод – что твои солдаты вполне могут обеспечить безопасность стройки. Прежде всего те из них, кого успели обучить мои бойцы. Таких у тебя тридцать. Двадцать человек из их числа я беру с собой, десять остаются здесь. Я думаю, этого вполне достаточно. Обращай особое внимание на верхнюю плотину и машинный зал. Ну и береги тех четверых специалистов, что остались.

– Может, ты возьмешь с собой больше людей? – спросил Каронга. – У тебя остаются всего шесть бойцов, ты сам – седьмой. Плюс двадцать моих солдат. Всего двадцать семь человек. А бандитов будет десятка четыре, не меньше. Как вы с ними справитесь?

– Думаю, справимся, – ответил Переверзев. – Каждый из моих спецназовцев стоит троих, а может, и четверых бандитов. Ты же видишь: они нас боятся. Они даже не пытались вступить с нами в бой, сразу бежали.

– А может, они не бежали, а просто выманивают вас в джунгли? – предположил Каронга.

– Такое тоже возможно, – согласился майор. – Тут идет двусторонняя игра, и неизвестно, кто кого перехитрит. Мы тоже умеем загадывать загадки… Ну вот, заговорились мы с тобой, – вдруг прервал он самого себя. – Вот, кажется, идет еще один человек, который хочет участвовать в нашей экспедиции.

Каронга обернулся и увидел, что через двор к ним спешит доктор Пола Джонсон. Она выглядела в точности так же, как во время их короткого похода по джунглям: штаны, рубашка защитного цвета, за спиной рюкзак.

– Извините, что задержалась, – сказала она, подойдя к Переверзеву. – Важно было правильно подобрать лекарства и медикаменты для длительного похода. Ведь наш поход продлится не два-три дня, я правильно поняла?

– Почему этот поход «наш»? – попытался протестовать Переверзев. – И кто вам сказал, что он длительный? Это чисто наша акция, акция русского спецназа. Больше мы никого не берем.

– Ну да, конечно! – усмехнулась Пола. – А эти парни из батальона что здесь делают?

Она кивнула на кигалийских солдат, стоявших рядом с бойцами спецназа.

– Я все знаю о том, что случилось ночью, – продолжала доктор Джонсон. – И понимаю, что вы хотите предпринять. Вы начинаете погоню за боевиками, которые похитили ваших специалистов. Вам предстоит идти через джунгли, участвовать в боях. У вас могут быть раненые, ваши солдаты могут пострадать от укусов змей или насекомых. А когда вы освободите пленных, им тоже понадобится медицинская помощь. В общем, без врача вам никак не обойтись. Поэтому я иду с вами.

На эту тираду Переверзев не нашел, что возразить. Пожал плечами и отошел к строю солдат. Осмотрел у каждого вооружение, экипировку. Он заранее решил, что тяжелое оружие они брать не будут, обойдутся автоматами. Он проходил курсы по войне в джунглях и знал, что здесь в основном решают такие факторы, как умение незаметно передвигаться, подкрадываться, маскироваться, способность нанести внезапный удар. Если бы он хотел добраться до основной базы боевиков, тогда ему понадобился ротный пулемет и гранатометы. Но майор был уверен, что таких баз на территории Кигали у боевиков нет. Скорее всего, они были устроены на территории соседней Руанды или других государств. А может, базы были на территории мятежной провинции Луэна. Так далеко Переверзев заходить не собирался. Он надеялся настичь похитителей в течение двух-трех дней. Самое большее, он рассчитывал на марш в течение пяти дней. За это время террористы не могли уйти дальше провинции Верхняя, где находилась станция. Впрочем, эти вопросы – о продолжительности экспедиции, о месте расположения баз боевиков – он надеялся обсудить с еще одним участником похода, который должен был присоединиться к ним позже.

– Ну что, все готовы? – спросил он. – Тогда вперед!

И он двинулся к северной окраине поселка, где располагался пост его бойцов. Накануне там дежурили Куликов и Слепов. И они рассказали майору, что мимо их поста прошли в сторону леса какие-то люди. По ним бойцы и вели огонь ночью. Эти выстрелы и разбудили тогда Переверзева. Оставалось надеяться, что ни одна из пуль бойцов не попала в пленных, которых похитители уводили с собой. Но теперь майор знал, где именно боевики вступили в лес. Правда, он не знал, в какую сторону враги направятся дальше. Но он рассчитывал это узнать, используя умение свое и своих бойцов читать следы.

Они миновали вырытый бойцами окоп. Вот начались первые деревья. Здесь майор остановился.

– Андрей, Егор! – позвал он. – Вы у меня самые опытные следопыты. Давайте, пройдитесь, один направо, один налево. Посмотрите все хорошенько. А то я боюсь, что они оставили ложный след, чтобы мы ушли в другую сторону. Я бы сам так сделал.

Сержант и ефрейтор разошлись в разные стороны. А майор огляделся. Остановка на краю джунглей имела и другое значение, кроме поиска следов. Здесь к ним должен был присоединиться еще один участник экспедиции…

И не успел майор о нем подумать, как из-под деревьев вышел человек в такой же одежде защитного цвета, какая была на бойцах. Подойдя к Переверзеву, этот человек пожал ему руку, а тот хлопнул его по плечу. Тут глаза доктора Джонсон расширись от удивления.

– Что здесь делает господин Борн? – спросила она. – Разве владелец бара будет участвовать в нашей экспедиции?

Переверзев и новый участник переглянулись, и майор ответил:

– Владельцы баров бывают разные, госпожа Джонсон. Конкретно этот человек… да, он будет участвовать в нашем походе. Зовите его…

– Айзек! – предупредительно сказал капитан Новиков. – Для госпожи Джонсон я останусь Айзеком. Да и для остальных тоже. Так будет лучше.

В глазах Полы Джонсон мелькнуло понимание.

– Так, значит, на самом деле… – начала она.

– Лучше не надо разъяснять ситуацию до конца, – прервал ее Переверзев. – У всех есть свои маленькие тайны. Главное в том, что… господин Борн имеет большой опыт борьбы с террористами. И он окажет нам большую помощь.

– Хорошо, я поняла, – кивнула доктор Джонсон.

– Вот и отлично, – кивнул майор.

В это время из леса показались Разуваев и Куликов.

– Главный след идет на юго-восток, – доложил ефрейтор. – Только он вскоре обрывается. Я сходил направо, в южном направлении, но там пусто, ничего нет…

– Зато на востоке есть! – уверенно заявил сержант. – Они, конечно, старались все скрыть, но я заметил. На восток они пошли!

– Ну вот, след мы нашли, – заключил Переверзев. – Давай, Егор, веди ты, раз ты такой следопыт. Только присматривайся – они могли мины ставить. За тобой пойдут Рустамов с Аблязовым, потом солдаты. За ними мы с Айзеком, потом остальные наши. А ты, Андрей, будешь замыкающим. Вперед!

Разуваев кивнул и первым шагнул в густые зеленые заросли. Остальные последовали за ним.

Началось мучительное продвижение по джунглям. Это действие нельзя было назвать ходьбой – скорее, оно напоминало преодоление полосы препятствий. Здесь приходилось непрерывно подныривать под низко растущие ветки деревьев, раздвигать тесно сплетенные лианы, перелезать через упавшие стволы, стараясь при этом не провалиться сквозь прогнившую древесину. И надо было следить за тем, чтобы не наступить на зеленую мамбу, чтобы тебе на шею не упал коричневый паук-отшельник, укус которого ядовит, и чтобы тебя не ужалил малярийный комар. Такое движение быстро изматывало даже самых выносливых. Уже спустя час после начала похода Переверзев заметил, что он то и дело поглядывает на часы – не пора ли устроить привал. Еще он ловил себя на мысли, что даже в горах Афганистана, с их обрывистыми ущельями, было легче, чем здесь. Но что было хуже всего – эта изнурительная борьба с джунглями начисто отключала мозг; майор заметил, что он перестал анализировать ситуацию, предвидеть возможные угрозы. Он понял, что надо делать привал.

Переверзев дал команду остановиться. Двое часовых заняли места на некотором расстоянии от группы, остальные постелили накидки, легли.

Майор заметил, что господин Борн, он же капитан Новиков, выглядит особенно усталым.

– Что, Айзек, какие-то проблемы? – спросил он.

– Никаких особенных проблем нет, – отвечал капитан-бизнесмен. – Просто давно не было такой большой нагрузки. Организм и разленился. Ничего, привыкну.

«Надеюсь, я тоже привыкну к этому зеленому аду, – подумал Переверзев. – Тогда можно будет пойти быстрее».

Он взглянул на часы, дал команду идти дальше. В течение следующих двух часов ничего не изменилось. Правда, несколько раз колонна останавливалась: Разуваев, шедший впереди, терял след. Некоторое время сержант рыскал среди деревьев, но каждый раз он довольно быстро находил потерянный след, и они шли дальше.

Внезапно африканский солдат, шедший впереди Переверзева, остановился. Выглянув из-за его спины, майор увидел, что остановились и те, кто шел впереди. Он прошел вперед и спросил у Аблязова:

– Что, Егор опять след ищет?

– Нет, дело серьезнее, – отвечал солдат. – Кажется, он нашел что-то другое…

Майор двинулся дальше, и вскоре увидел сержанта. Растянувшись на земле, он осторожно разгребал кучку земли перед собой.

– Мина? – спросил Переверзев.

– Она самая, – ответил сержант. – Видите, тут кусты колючие со всех сторон, пройти можно только в этом месте. Они здесь и поставили. Грамотно поставили, ничего не скажешь.

Майор больше ничего не стал спрашивать: нельзя было отвлекать солдата от разминирования. Наконец сержант извлек взрыватель, и они пошли дальше. Прежде чем занять свое место в цепочке, Переверзев спросил у Разуваева:

– Как, по-твоему, след не стал свежее? Мы их не нагоняем?

Сержант с сомнением покачал головой:

– Вряд ли. Какие были следы, такие и остались.

– То есть они идут в том же темпе, что и мы?

– Похоже на то.

«Как же быть? Что делать, чтобы нагнать бандитов? – думал майор. – Так мы будем идти за ними до самой их базы. А чтобы штурмовать базу, у меня мало людей. Попробуем сегодня позже встать на ночлег, а завтра встать пораньше. Если выиграем у бандитов пару часов, немного их догоним».

До вечера ничего примечательного больше не произошло. Один раз перед Аблязовым на тропу упала с дерева рогатая гадюка, подняла голову, готовясь к прыжку, но солдат не растерялся и ударом мачете снес ей голову. Да еще один раз колонна встревожила стало павианов, но Пола Джонсон с помощью своей песни утихомирила рассерженных обезьян.

Стали сгущаться сумерки, а группа продолжала движение. Переверзев заметил, что люди устали – они шли все медленнее, группа растягивалась. Африканские солдаты, которые весь день шли очень хорошо, теперь резко снизили темп. Они явно нуждались в отдыхе. Да и все в нем нуждались. Однако майор твердо решил идти еще час. Для этого надо было принять меры.

Он остановил группу и изменил порядок движения. Разуваев и Куликов были отозваны со своих постов. Теперь они должны были идти вместе с солдатами и подбадривать их. Замыкающим майор назначил Аблязова, как одного из самых выносливых. А впереди пошел сам.

Эти меры дали нужный результат, и последний отрезок группа прошла, не сбавив темпа. Правда, это далось всем большой ценой; и бойцы спецназа, и солдаты, и бизнесмен Борн отдали все силы. Когда они наконец достигли небольшого ручейка, возле которого майор решил остановиться на ночлег, все буквально повалились на землю. Переверзев отметил, что на ногах остались только он сам… да еще доктор Пола Джонсон. Врач совсем не казалась уставшей. Она даже не спешила сбросить надоевший рюкзак. Сперва походила, выбрала место для палатки, и только тогда сняла свой мешок и начала его распаковывать.

А вот «бизнесмен Борн» не стал ставить палатку. Как выяснилось, ее у капитана Новикова просто не было. Вместо палатки он расстелил на земле большой кусок полиэтилена, положил сверху накидку, накрыл это ложе тем же полиэтиленом.

Доктор Джонсон, наблюдавшая за этими приготовлениями, спросила:

– А что, владельцы баром ходят по джунглям без палаток?

– Да, мэм, – отвечал «господин Борн». – Тут тепло, мэм, так что палатка не нужна.

– К вашему сведению, господин Борн, палатка в джунглях гораздо нужнее, чем в Гренландии, Антарктиде или где еще вы там живете, – заявила Пола. – Только здесь она служит вовсе не для сохранения тепла, а совсем для других целей. Например, чтобы на вас ночью не набрели кочевые муравьи сиафу. Отдельные особи этих муравьев достигают размера 13 миллиметров, и они едят все, что попадается. А еще есть пауки-отшельники, змеи, москиты… Если у вас не будет надежной защиты от всех этих обитателей джунглей, вы можете просто не дожить до утра.

Выражение лица «бизнесмена Борна» изменилось, теперь он выглядел растерянным.

– Наверное, вы правы, – сказал он. – Но… где же мне в таком случае ночевать? Может, я с тобой лягу? – обратился он к Переверзеву.

– Если только частично, – ответил майор. – Нас в палатке три здоровенных мужика, так что от тебя поместится только рука или нога. И так у всех.

Новиков в растерянности обернулся, словно надеялся найти где-то поддержку. Тогда Пола Джонсон пожала плечами и заявила:

– Видно, выход только один. Хотя палатка у меня одноместная, но для второго человека немного места найдется. Только, чур, не храпеть! А то знаю я вас… бизнесменов!

И тут она резко сменила тему, обратившись к одному из солдат:

– Что-то ты, дружок, на последнем переходе стал хромать на правую ногу. Покажи-ка мне ступню. Скорее всего, ты натер мозоль.

И она занялась солдатскими мозолями – как выяснилось, они нашлись у нескольких человек. А Переверзев перехватил полный неприязни взгляд, которым Андрей Куликов проводил капитана Новикова, занявшего место в докторской палатке. «Вот, только ревности мне в группе не хватало», – подумал в эту минуту майор.

Ночь прошла в целом спокойно – если не считать шума, поднятого какими-то зверями посреди ночи. Оказалось, что группа устроила свой лагерь вблизи места, которое местные травоядные – может, антилопы, а может, окапи или кабаны – выбрали себе для водопоя. И там, на водопое, кого-то из этих мирных созданий подстерег леопард. Проснувшиеся люди никого не видели, но слышали совсем рядом с лагерем громкое рычание и пронзительный жалобный крик, совсем как крик ребенка.

Несмотря на эту ночную побудку, Переверзев не отменил свое решение встать как можно раньше, еще до восхода солнца. Бойцы его группы приняли этот приказ командира как нечто само собой разумеющееся, а африканские солдаты, глядя на них, тоже не стали протестовать. Хотя по их лицам было видно, что им хотелось еще поспать.

Солнце едва позолотило верхушки самых высоких деревьев сейба, когда группа снова тронулась в путь. Теперь впереди шел Куликов – он тоже был хорошим следопытом. И доктор Джонсон тоже выбрала себе место в голове группы.

Спустя два часа Куликов подозвал Переверзева и, указав на несколько поломанных меток, сказал:

– Знаете, товарищ майор, мне кажется, следы стали свежее. Такое впечатление, что эти ветки сломали совсем недавно – часа два или три назад.

– Ну, если ты прав, это хорошая новость, – ответил майор. – Значит, мы их сильно нагнали. Два часа по джунглям – это не больше четырех километров.

Движение группы возобновилось. Капитан Новиков, слышавший разговор Переверзева с ефрейтором, улучил минуту, пошел рядом с майором и тихо сказал ему:

– Слушай, майор, а тебе не кажется, что нам нужно изменить порядок движения?

– Каким образом? – спросил Переверзев.

– Выслать вперед головной дозор. И удвоить осторожность.

– Но с какой стати? – удивился майор.

– С той, что мы можем попасть в ловушку. Видишь ли, они ведь понимают, что мы идем за ними по пятам. И они могут устроить засаду.

Переверзев задумался. В словах капитана была правда. Он сам не раз пользовался такой же тактикой, когда уходил от погони: и в Афганистане, когда спасал от моджахедов группу русских врачей, и в Сирии. Да, засада была лучшей тактикой для идущих впереди врагов. Но удвоить осторожность означало неизбежно потерять темп. Поэтому он ответил капитану так:

– Хорошо, головной дозор мы организуем. И вообще усилим переднюю группу. Но сбавлять темп не будем. Вся наша надежда – на то, что мы настигнем врагов здесь, в джунглях, когда они еще не привели пленных на свою базу.

Он остановил группу и произвел некоторые перестановки. Теперь впереди рядом с Куликовым шли также Разуваев и Тараканов. Они составляли головной дозор. Следом, на некотором отдалении, шли остальные бойцы спецназа, затем десять солдат вместе с Переверзевым, а за ними – остальные солдаты. Замыкал шествие капитан вместе с доктором Джонсон. Майор всех предупредил, что враг может устроить засаду, и приказал держать оружие наготове. При движении по джунглям это было очень трудно сделать, но никто не возражал.

В таком порядке они сделали еще один переход, и еще один. Ничего не менялось, засады не было, и майор решил, что Новиков, возможно, напрасно так осторожничает.

Наступило время обеда. Впрочем, обед был очень условный: они лишь вскипятили воду, съели горячий концентрат, попили чай – и снова тронулись в путь. Вся остановка заняла не больше двадцати минут.

Они вновь начали движение. Местность здесь понижалась, под ногами все чаще хлюпала вода. Идти было противно, ноги вскоре стали мокрые. Так шли час, потом второй. Даже отдохнуть здесь было трудно – упавшие стволы были мокрые, скользкие, на них было противно садиться. А еще здесь было тяжело дышать – воздух, насыщенный испарениями, был беден кислородом, не насыщал легкие.

Но вот впереди майору почудилось нечто вроде холма. И деревья слегка расступились, образуя прогалы. «Наконец-то! – подумал он. – Там будет посуше, можно будет отдохнуть». Он поспешил вперед, отмечая краем глаза, что вон те кусты по краям очередного прогала – очень удобное место для засады. И тут… И тут из этих кустов раздалась длинная автоматная очередь. Шедший впереди майора африканский солдат рухнул как подкошенный, другой солдат схватился за плечо.

Переверзев бросился на землю, перекатился за ствол дерева, выглянул из-за него. Там, в кустах, ничто не шевелилось, ничто не выдавало присутствия человека. Стрелять в данный момент было не в кого. Тем не менее вокруг майора шла стрельба. Африканские солдаты дружно палили по кустам и деревьям по ту сторону прогала.

Майор не стал их останавливать. «Пусть стреляют, – решил он. – Патронов у нас пока достаточно. А так они мешают противнику, делают прикрытие». И под этим прикрытием он быстро двинулся вперед. Обогнул открытое место и увидел Рустамова и Куликова, лежавших рядышком.

– Остальные наши где? – шепотом спросил майор.

– Егор впереди, а остальные вон там, левее, – ответил Куликов. – Что делать будем, командир? Здесь лежать или продвинемся?

– Ползи к сержанту, и вместе с ним двигайтесь правее, – скомандовал Переверзев. – А я с ребятами пойду по центру.

Куликов и Рустамов скользнули в кусты направо. А майор разыскал Аблязова и послал его к африканскому сержанту. Аблязов должен был передать солдатам приказ: не прекращая огонь, выдвинуться слева от прогала. После этого он сам вместе с Таракановым и Слеповым направился вперед.

Он напряженно всматривался в деревья, из-за которых был открыт неприятельский огонь. Там ничто не шевелилось, по-прежнему не раздавалось ни одного выстрела. Но вот одна из веток зашевелилась, майор вскинул автомат…

– Командир, постойте, не стреляйте! – услышал он голос Куликова.

Тогда Переверзев встал и, уже не таясь, направился к деревьям. Там его встретили Куликов и Рустамов.

– Нет никого, – доложил ефрейтор. – Птички улетели. Чирикнули пару раз – и долой.

– Ничего себе «чирикнули», – буркнул майор. – Один солдат убит, один ранен. Стреляют они неплохо. Ты тут все осмотрел? Какие выводы?

– Осмотрел, – кивнул Куликов. – Их тут было немного – человека четыре, не больше. Ушли вон в том направлении.

И ефрейтор показал на вершину холма.

Тут подошли африканские солдаты, а с ними – капитан Новиков. Куликов заметил, что с ними нет Полы Джонсон, и спросил африканского сержанта, где доктор.

– Доктор Пола нашего раненого лечит, – отвечал сержант Джоркинс. – Говорит, сильно ранен, надо все сделать, чтобы руку не потерял. Я двое солдат с ней оставил. Еще двое могилу копают: рядовой Лумумба убит. Хоронить будем.

– Да, вот и первая потеря, – кивнул майор. – Хорошо, похороните вашего солдата, и идем дальше.

Спустя час отряд двинулся вперед. Они шли к вершине холма, куда вели следы. Двигались в прежнем порядке: впереди дозор из Разуваева, Куликова и Тараканова, затем все остальные. Перевалили вершину, и снова спустились в заболоченную низину. Под ногами хлюпало все сильнее, вокруг блестела вода. Там, в воде, кипела своя жизнь – скользили змеи, прыгали зеленые и красные лягушки, еще какая-то живность; шагать по этой воде не хотелось.

Внезапно Куликов, шедший первым, остановился.

– Товарищ майор! – позвал он.

Переверзев, шедший примерно метрах в пятидесяти позади, подошел к ефрейтору.

– Что случилось? – спросил он.

– Следов больше нет! – объяснил ефрейтор. – Вот только что были – и нет! Я уже и вперед прошел, и вокруг посмотрел – нет следов, и все тут!

– Так, давай возвращаться, искать, где ты их в последний раз видел, – сказал майор.

Они вместе двинулись назад, вдоль ряда людей. Пройдя метров двадцать, Куликов остановился и указал на след, ясно отпечатавшийся в болотистой почве.

– Вот он, последний след! А вот еще, перед ним… Хотя постойте…

Он присел на корточки, внимательно изучил отпечатки. Потом выпрямился, покачал головой:

– Провели они нас, командир! Люди здесь шагали дважды: сначала туда, а потом обратно. Это ложное направление! Они нас специально сюда заманивали!

– Где же тогда, по-твоему, настоящий след? – спросил майор.

– Скорее всего, мы его потеряли там, на вершине холма. Там место было сравнительно открытое, следов мало. Можно было шагнуть далеко в сторону, еще раз, а потом замести следы. И мы прошли мимо.

– Когда же они успели тут так далеко проторить тропу?

– А вот когда солдаты своего товарища хоронили. Мы ведь на целый час задержались. Они за это время все успели. Может, они для того и засаду делали, чтобы кого-то убить, выиграть время и эту ловушку приготовить.

– Да, ловушку… это ты точно заметил… – сквозь зубы пробормотал Переверзев.

Ему было досадно, что он позволил себя так легко провести. А еще ему было тревожно. В душе росло чувство притаившейся где-то рядом опасности.

– Пошли назад! – скомандовал он. – Давай, Андрей, проходи вперед. Ты у нас главный следопыт, за поиск следов отвечаешь. А мы за тобой.

И скомандовал своему отряду:

– Оружие к бою! Полное внимание!

Лязгнули переводимые затворы автоматов, лица у всех посуровели. Спецназовцы надели каски, солдаты последовали их примеру. Группа развернулась и двинулась в обратную сторону. Они прошли двести метров, впереди вновь показался холм. И вдруг оттуда, со стороны холма, на группу обрушился плотный автоматный огонь. Очень интенсивный огонь!

Положение было хуже некуда. Падать приходилось уже не на землю, а прямо в воду, в лужи или на болотистую раскисшую землю. И ползти по лужам, кишащим змеями. А огонь с холма шел такой, что трудно было голову поднять. Но мало этого: когда Разуваев и Куликов попытались податься правее, там их также встретил огонь противника. Одна из групп боевиков засела где-то в болоте и не давала спецназовцам обойти холм с этой стороны.

– Капитан! – позвал Переверзев.

Новиков быстро подполз к нему. Было заметно, что этот вчерашний бизнесмен привык к передрягам и не чувствует страха.

– Прими командование здесь, а я возьму часть солдат и двоих своих и попытаюсь обойти холм слева, – сказал Переверзев. – Если услышишь звуки боя, попробуй штурмовать холм, и мы вышибем бандитов. Но зря людьми не рискуй.

– Понял тебя, майор, – кивнул Новиков.

Переверзев подозвал к себе Тараканова и Куликова, присоединил также сержанта Джоркинса и четверых его солдат (их имен майор не знал) и повел всю эту группу левее, стремясь обойти холм с засевшими на нем боевиками. Они вышли из зоны плотного огня, звуки боя остались у них справа. Теперь можно было поворачивать правее, чтобы обогнуть холм, и тогда можно будет начать подъем. И если все пройдет нормально, Переверзев со своими бойцами выйдет в тыл боевикам, засевшим на холме, и нанесет по ним неожиданный удар.

Пока все складывалось не так плохо, как можно было ожидать. Да, боевики были готовы к их возвращению, они встретили спецназовцев огнем. Но пока что вроде бы никто в их отряде не погиб. Мало этого – им удавался обходной маневр, призванный решить исход боя в их пользу. Еще немного – и они ответят на шквальный огонь противника своим шквалом огня, и тогда посмотрим, кому придется копать могилы…

И тут, когда Переверзев почти совсем успокоился, из-за ближайших деревьев раздались выстрелы. Это был шквальный огонь! Тот шквальный огонь, который он сам хотел вести по боевикам! Но теперь его вели по нему самому. Майор увидел, как рухнул сержант Джоркинс. Один из темнокожих солдат бросился бежать, но упал, сраженный пулей. Самому Переверзеву будто молотком по голове ударили – пуля попала в каску. Майор упал в воду, сжался за стволом. Потом выбрал момент, перебежал на другое место, посуше. Огляделся, заметил ствол вражеского автомата, дал в ту сторону очередь. «Черт, не получилось обойти! – мелькнуло у него в голове. – Но ничего, выстоим, мы выстоим!»

И тут рядом с ним раздался оглушительный взрыв; в воздух взметнулось тело темнокожего солдата, упало в воду рядом с майором. Еще взрыв!

– Командир, они из гранатометов лупят! – услышал Переверзев голос Куликова.

Переверзев и сам понимал, что происходит. Противник не просто встретил их кинжальным огнем – он был вооружен гораздо лучше них. Оставаться на этой позиции значило устроить группе верную гибель.

– Отходим! – крикнул он, и повторил команду по-английски, для двух темнокожих солдат, еще оставшихся в живых.

И, выполняя собственную команду, пополз по-пластунски в ту сторону, откуда доносились звуки боя. И тут внезапно из-за ближайшего дерева перед ним выступил человек в пятнистом комбинезоне, с лицом, закрытым такой же пятнистой маской. Бросок! Переверзев едва успел перекатиться в сторону, уходя от автоматной очереди. Не глядя, сам ответил очередью, и снова переменил позицию. Теперь стрельба раздавалась уже со всех сторон. Было совершенно непонятно, где находятся враги, а где – его солдаты. Казалось, что враги – везде, что его группа уже уничтожена…

Да, в такую ситуацию Переверзеву еще не случалось попадать. Но он привык сражаться до последнего. Он вскочил, перебежал на новое место. На бегу успел оценить положение. Враги находились впереди, они отделяли его группу от основных сил, которыми командовал Новиков. То есть пробиться к своим было невозможно. Но его группа не была уничтожена, она продолжала бороться.

Майор выглянул из-за дерева. Ага, вот он где! Ближайший враг находился совсем недалеко, метрах в двадцати. Майор снял вещмешок и бросил его в сторону толстой сейбы, стоявшей справа. Тотчас человек в пятнистом комбинезоне высунулся из-за своего укрытия и выстрелил по промелькнувшему предмету. А майор, в свою очередь, дал очередь по нему. И не промахнулся. Боевик выронил автомат и медленно рухнул на землю. Слева от Переверзева вел огонь Куликов, чуть дальше работали автоматы двоих темнокожих солдат и Тараканова.

Однако майор спиной чувствовал близкое присутствие террористов, встретивших их на холме. Сейчас они подоспеют сюда, и группа окажется в кольце. Тогда гибель неминуема.

– Отходим! – снова крикнул он. – Туда отходим!

И он махнул рукой налево – в ту единственную сторону, откуда в них никто не стрелял. Скомандовал – и снова стал вести огонь. Потом перебежал, снова дал очередь, снова перебежал…

Так, отстреливаясь, группа постепенно выходила из-под огня. Враги их не преследовали. Видимо, на них подействовали меткие выстрелы спецназовцев и самого майора. За короткое время ближнего боя они успели положить троих, а то и четверых боевиков.

Они отходили, и звуки боя, который вел Новиков и оставшиеся с ним люди, становились все тише. А болото вокруг них – все глубже…

Несколько раз Переверзев делал попытки повернуть на северо-восток, в ту сторону, где осталась основная часть его отряда. Но каждый раз они натыкались на огонь противника и были вынуждены отступить. Так, отступая, они попали в самую глубокую часть болотистой равнины. Вода доходила людям до колен. Лишь изредка попадались сухие островки площадью в несколько метров. Добравшись до одного такого островка, майор приказал остановиться.

Люди без сил повалились на землю. Майор между тем не спешил сесть, словно и не было за спиной изнурительного боя. Лишь выбрав подходящее сухое бревно, он присел на него и позвал ефрейтора:

– Андрей!

– Слушаю, товарищ майор! – отозвался Куликов.

– Посмотри, сколько у кого осталось боеприпасов. И продукты заодно поставь на учет.

– Слушаю! – сказал ефрейтор, и первым делом полез в собственный рюкзак. Затем проверил содержимое рюкзаков Тараканова и двоих темнокожих солдат. Заодно спросил их имена. Оказалось, что одного зовут Монгу Ситоти, а другого – Калаба Лукулу. Завершив проверку, Куликов доложил:

– У нас четверых – семь полных рожков и четыре початых. Причем у Калабы в рожке всего три патрона осталось. Еще у нас с Серегой есть по три гранаты у каждого. С едой чуть получше: ведь мы ее в бою не расходовали. У каждого полный запас сухарей, по две пачки концентрата, две банки тушенки, чай, сахар…

– Чай и сахар – это хорошо, – сказал майор. – А котелком кто-нибудь случайно не запасся?

– Нет, котелка ни у кого нет, – покачал головой ефрейтор. – У наших котелок был у Рустамова, у африканцев их было два. Но оба остались в той группе.

– Значит, чай будем кипятить прямо в ручье, – сказал Переверзев. – Могу добавить, что у меня тоже есть два полных рожка и кое-что из еды. А также пистолет с парой запасных обойм, ракетница… А самое главное – есть рация.

– Ух ты! – воскликнул Куликов. Тараканов тоже оживился, услышав это сообщение. – Значит, мы можем прямо сейчас связаться с нашими?

– Возможно, и можем, – ответил майор. – Но сейчас мы этого делать не будем. Я думаю, отряд продолжает вести бой. Боевики нас загнали в болото и потому перестали преследовать. А основную группу они постараются уничтожить. А пока группа ведет бой, не надо ее беспокоить, вызывать по рации.

– Если они хотят уничтожить наш отряд, ничего у них не получится! – убежденно заявил Куликов. – Как я понял, этот ваш знакомый – человек опытный, командовать умеет. И там четверо наших ребят во главе с сержантом. Ну и солдат два десятка. А этих солдат мы сами обучали. Они не будут пасовать перед врагом.

Он повернулся к африканцам и спросил по-английски:

– Что, парни, как вы считаете, ваши товарищи и сержант Джоркинс сумеют надрать задницу этим уродам в комбинезонах?

Солдаты переглянулись, и Ситоти (он был немного ниже своего товарища, но более быстрый и решительный) ответил:

– Сержант Джоркинс не сумеет никому надрать задницу – он убит в самом начале боя. Но остальные наши люди – да, они научились воевать. И они не побегут.

– Вот и хорошо, – заключил Куликов.

Затем, повернувшись к майору, он задал вопрос, который, видимо, волновал всех:

– Так что мы будем делать, товарищ майор? Искать следы бандитов, которые увели наших инженеров, теперь, наверно, бесполезно. Какие уж тут следы, после такого сражения. Тут все перепахано. Как же мы будем выручать наших?

– Это хорошо, что ты так ставишь вопрос, ефрейтор, – ответил Переверзев. – Я рад, что тебя волнует не вопрос «как мы будем выходить из положения?», а вопрос «как мы будем выручать наших людей?» Отвечаю. Да, следы теперь искать бесполезно. И догнать боевиков на территории Кигали, видимо, уже не удастся. Значит, нужно идти в тот пункт, куда бандиты поведут пленных. То есть идти на их базу.

– А где эта база? – задал вопрос Тараканов. – Ведь мы до сих пор не знаем, кто наши враги. Кто похитил инженеров – террористы из племени мароре или сепаратисты из провинции Луэна? А может, ни те, ни другие, а вообще сторонники джихада?

– Да, этого мы не знаем… – согласился Переверзев. – Мароре или Луэна? Будем думать…

Двое африканских солдат внимательно прислушивались к этому разговору, который проходил на русском языке. Разумеется, они не понимали, что говорят майор и его бойцы. Но слова «мароре» и «Луэна» они поняли. И тут Монгу Ситоти заговорил по-английски:

– Вы хотите знать, кто напал на поселок? Кто захватил инженера? Кто стрелял в нас? Мы с Калаба можем сказать. Мы слышали, как эти люди друг дружке кричать. Мы узнавали язык. И мы были очень удивлены.

– Почему же? – спросил Переверзев. – Что в их разговорах было такого удивительного?

– Они говорили на разных языках! – отвечал Ситоти. – И на языке мароре, и на языке чинго, которые живут в провинции Луэна.

– Ты хочешь сказать, что среди бандитов были представители обоих группировок?

– Ну да! Поэтому мы сильно были удивлены. Такого никогда раньше не было, чтобы такие уважаемые люди, как чинго, объединялись с убийцами из племени мароре.

Переверзев задумался. Так вот почему бандитская группировка была такой многочисленной! Перед ними была объединенная армия врага!

– Допустим, вы правы, – сказал он, обращаясь к Ситоти. – Но что это нам дает? Мы по-прежнему не знаем, кто у боевиков главный, куда они поведут пленных. Или у вас есть какие-то соображения на этот счет?

– Да, есть соображения, – включился в разговор Калаба Лукулу. – У чинго больше денег, лучше оружие, за ними стоят большие люди из Европы. Но их провинция далеко отсюда, до нее почти шестьсот километров. Родина мароре, Республика Бумуту-Квази, гораздо ближе, до нее примерно километров сто пятьдесят. До Луэны нельзя дойти пешком – на пути болота еще глубже этого, две большие реки. Туда летают самолетами или ездят по шоссе вдоль океана. Так что боевики никак не могут идти на юг, в Луэну. У них одна дорога – на восток, в Бамуту-Квази. Как там чинго будут договариваться с мароре, я не знаю. Но договариваться они будут там, на склонах вулкана Карисимби. Говорят, именно там у мароре находится основная база.

– Ну вот, наступила некоторая ясность, – сказал Переверзев. – Спасибо, Калаба. Теперь мне понятно, почему бандиты так хотели оттеснить нас на юг, в это болото. Они хотят, чтобы мы продолжали двигаться в этом направлении и не искали дорогу на восток. Уверен, что они и людей Новикова будут оттеснять на юг. Значит, нам нужно сделать две вещи. Во-первых, выбраться из этой топи на место посуше, и желательно в восточном направлении. А во-вторых, установить связь с основной группой и воссоединиться с ней. Давайте сделаем так. До сих пор в разведку у нас ходили мои спецназовцы. Теперь у нас все равны, а Монгу и Калаба лучше ориентируются в местных условиях. Давайте, парни, сходите на разведку, поищите путь на восток.

Африканские солдаты молча кивнули, поднялись, немного посовещались. Потом двинулись в юго-восточном направлении и вскоре скрылись из виду. Ефрейтор проводил их взглядом, а затем повернулся к майору и спросил:

– А вы не боитесь, товарищ майор, что эти парни уйдут с концами? Они действительно лучше ориентируются в здешних условиях и могут сюда не возвращаться. Вместо этого они могут податься назад, в поселок…

Однако Переверзев покачал головой:

– Нет, Андрей, я так не думаю. Благодаря вам – тебе, Разуваеву, остальным бойцам – эти ребята почувствовали себя настоящими солдатами. И это им понравилось. Думаю, теперь им захочется победить врагов, которых они так долго боялись. Давай не думать о них плохо. Давай лучше подготовимся к длинному переходу. Приготовим еду, подгоним снаряжение…

И они занялись приготовлениями. Разделили на пять кучек сухари, шоколад. И тут встала одна важная проблема.

– Как же мы приготовим кипяченую воду? – спросил Тараканов. – Горелки-то у нас нет! И котелка тоже… А сырую воду нам все врачи в один голос запретили пить…

Да, это был вопрос. Пить уже хотелось. А как только Тараканов сказал об отсутствии воды, захотелось еще сильнее. Переверзев задумался. Не пить за время похода они не могут. Но употреблять сырую воду – значит, почти наверняка схватить какую-нибудь местную заразу. Правда, он слышал о средствах обеззараживания воды. Но где их взять, эти средства?

И тут Куликов неожиданно произнес:

– Знаете… у меня, кажется, есть такие таблетки… Ну, кинешь в стакан сырой воды, и они убивают там все микроорганизмы. И можно пить.

И он извлек из рюкзака упаковку таблеток.

– Очень интересно… – протянул Переверзев, разглядывая упаковку. – Откуда же у тебя такая радость? На базе нас, кажется, такими не снабжали…

– Не снабжали, – согласился ефрейтор. – А напрасно. Видите, как без них плохо? В общем, мне их Пола дала. Ну, доктор Джонсон. Прямо перед выходом. Сказала: на, вдруг пригодятся. Объяснила, как пользоваться. Ну, вот и пригодились…

– Что ж, спасибо доктору Джонсон и вашим с ней хорошим отношениям, – заметил Тараканов, разрезая оболочку упаковки.

Они налили по кружке воды, бросили таблетки, выдержали время, положенное по инструкции, и наконец утолили жажду. Потом сделали по стакану воды для Монгу и Калабы и занялись подгонкой снаряжения. Каждый прикрутил к прикладу по одному рожку с патронами, гранаты прицепили к поясу. Вещи уложили получше, чтобы ничто не терло спину.

Пока они всем этим занимались, послышался плеск воды и появились африканцы. Они выглядели довольными.

– Мы нашли дорогу, – заявил Монгу Ситоти. – Нет, я неправильно сказал: это не дорога, но идти можно. Если взять к югу, болото там кончается. Просто джунгли, как везде. Там можно идти на восток.

– О, у вас есть вода! – воскликнул между тем Калаба. – Откуда?

– Так, маленькие русские хитрости, – ответил Куликов.

Африканцы принялись за еду, а Переверзев достал рацию. Он решил, что теперь, когда с момента боя прошло почти два часа, можно попробовать связаться со своими. Он выдвинул антенну, настроился на нужную частоту и стал вызывать рацию Новикова. Он повторял эту операцию раз за разом. Но каждый раз слышал только одно – треск атмосферных помех. То ли рация капитана была неисправна, то ли в этом районе что-то мешало радиосвязи.

– Ладно, будем надеяться, что они двинутся в том же направлении, что и мы, – сказал майор. – Ведь у них много африканских солдат, есть кому подсказать правильное решение. Может, мы еще сегодня с ними встретимся…

До конца дня маленький отряд шел на восток. Кое-где попадались более или менее открытые участки, где можно было двигаться быстрее. Но в основном джунгли оставались джунглями, то есть зеленым адом. Каждый шаг здесь давался с трудом. Приходилось прорубаться через спутанные лианы, перелезать через груды поваленных огромных деревьев.

Но самую большую трудность представляли переправы. Только через маленькие ручьи люди перебирались без задержек. Но как только на их пути возникала даже небольшая речка, нужно было думать, как ее преодолеть. У себя дома, в России, майор бы над этим не задумывался: перешел бы вброд, вот и все. Подумаешь, ботинки бы слегка намокли, велика беда. Как намокнут, так и высохнут. Но здесь, в джунглях Кигали, такое легкомысленное отношение могло бы дорого обойтись. Почти во всех речках обитали крокодилы, а по берегам – ядовитые змеи. Поэтому, встретив такое препятствие, люди начинали искать способ его преодолеть. Или находили дерево, упавшее через поток, или же, если дерева такого не было или оно было гнилое, подыскивали свисающую с дерева лиану. Используя ее как канат, можно было перемахнуть реку.

Скорость движения была небольшой. Между тем майор твердо решил дойти до базы боевиков за четыре дня. Поэтому они шли весь световой день, до самой темноты.

В первый же вечер, когда стемнело, перед ними встала и другая проблема. На пять человек у них была лишь одна палатка, которая вмещала троих. При больших усилиях туда мог залезть четвертый, но тогда пришлось бы спать в тесноте. Между тем Переверзев помнил предупреждение доктора Джонсон о том, что ночевать в джунглях без палатки опасно. Впрочем, он недолго думал над этой проблемой.

– Я думал поставить одного часового, – сказал он. – Но теперь, я вижу, придется усилить посты. Чем тесниться вчетвером, разделимся. Трое будут спать, двое дежурить. Так будет спокойней и надежней!

В этот первый вечер майор не разрешил развести костер. Они еще не слишком далеко удалились от того места, где столкнулись с боевиками. Те могли находиться поблизости и учуять запах дыма. Да и к чему был этот костер? Все равно у людей не было котелка, они не могли вскипятить воду или сварить пищу. Поэтому они обошлись в этот первый вечер сухарями и двумя кружками воды, в которую Куликов бросил таблетки доктора Джонсон. И такой же рацион ждал всех утром.

Однако майор понимал, что долго обходиться без горячей пищи нельзя. Чтобы преодолевать большие расстояния, одолевать препятствия, людям надо было получать полноценное питание. Поэтому на второй день он разрешил своим бойцам (а к ним он теперь причислял и африканских солдат) охотиться – правда, только с помощью холодного оружия.

– Вы все парни молодые, ловкие, – сказал он. – Сможете смастерить лук со стрелами, или силки, или еще что-то. Если поймаете какую-нибудь живность, у нас будет горячий обед, а потом и ужин.

К словам майора его подчиненные отнеслись серьезно. И на первом же привале Куликов с Таракановым смастерили луки и стрелы. А Монгу и Калаба сумели сделать нечто вроде бредня. И возле первой же речки, к которой они вышли, устроили рыбную ловлю. Правда, для этого потребовалась помощь спецназовцев – те стояли на берегу с автоматами, готовые пристрелить крокодила, если тот появится из воды раньше рыбы.

Однако рептилии не появились, и африканцы добыли улов – три рыбки размером с небольшого окуня. Поэтому на обед в тот день развели костер и пожарили добычу на огне. После сухой пищи накануне это было огромным удовольствием! Но еще ценней была добыча Куликова. После обеда, во время привала, ефрейтор сумел подстрелить из своего лука птицу с пестрым оперением, по размеру похожую на куропатку. Правда, оставались сомнения, пригодна ли эта добыча в пищу. Африканцы устроили по этому поводу небольшое совещание и в итоге решили, что есть птицу можно. Так что вечером они снова сидели возле огня и ели жареное мясо.

В этот второй день Переверзев несколько раз пытался связаться с капитаном Новиковым, и вновь из этого ничего не получилось – капитан не отвечал. Майор не знал, что и думать по поводу его молчания. Ведь не могло быть так, что весь отряд под управлением капитана разбит! Нет, этого Переверзев не мог допустить. Значит, все дело было в рации – по каким-то причинам она не работала.

Все эти дни майор опасался нового нападения боевиков. Он все время был настороже, напряженно вглядывался в зеленые заросли. Но нет, никаких признаков появления здесь боевиков не было. Мало того – чем дальше они продвигались на восток, тем более диким и непроходимым становился лес. Становилось ясно, что здесь вообще никогда не бывают люди. Никаких следов, никаких признаков людского присутствия. Это была самая настоящая африканская глушь – большей глуши нельзя было себе представить.

Несколько раз над головами путников появлялись стаи обезьян. Увидев людей, они начинали взволнованно кричать, прыгать с ветки на ветку. Помня о том, что теперь с ними нет Полы Джонсон с ее песнями, успокаивавшими павианов и бабуинов, майор в таких случаях предпочитал делать остановки. Люди прекращали движение и делали вид, что их вообще нет. И так продолжалось, пока обезьяны не теряли к ним интерес и не удалялись прочь.

Так они шли день, второй, третий… Майор рассчитывал добраться до базы боевиков за четыре дня. Пока, по его расчетам, они выдерживали график. Правда, оставался вопрос, как они будут искать саму базу, когда выйдут в нужный район. Ведь Монгу и Калаба не знали, где именно находится бандитское логово – они лишь слышали название района. Трудно было рассчитывать, что боевики развесят по джунглям указатели «Дорога на базу здесь». А еще было трудно понять, как он, имея в распоряжении всего четырех человек, вооруженных легким стрелковым оружием, совершит нападение на базу, где насчитывались десятки, если не сотни боевиков. Однако Переверзев решил отложить решение этих задач на более позднее время. Он давно уже принял жизненное правило: решать все задачи по мере их поступления и не задумываться над трудностями, пока они не наступили.

Пока что настоящие трудности наступили для них на третий день, когда они спустились с невысокого холма и перед ними внезапно раскрылась широкая водная гладь.

– Что это? – удивился Тараканов.

– Как что? – ответил Монгу Ситоти. – Разве ты ее не узнаешь?

– Кого я должен узнавать?

– Реку, на берегу которой жил целую неделю. Это же река Кванго!

Действительно это была Кванго – только километров на восемьдесят выше по течению от того места, где строилась плотина. Здесь река была немного уже, чем возле поселка. Но все равно она оставалась водной преградой, которую нельзя было преодолеть ни с помощью перекинутых с берега на берег бревен, ни с помощью лиан.

– И как же мы тут переберемся? – задумчиво произнес Куликов, рассматривая реку, из которой то тут, то там высовывались зеленые бугорки – головы плывших по реке аллигаторов.

– Ясно как, – ответил Переверзев, который словно все время думал о переправе через Кванго. – Мы построим плот. Ведь у тебя, Сергей, была с собой складная ножовка?

– Была, – подтвердил боец.

– Ну вот, а мачете у нас у всех имеются. Срубим шесть-семь стволов, свяжем лианами – и поплывем.

Действительно, это был единственный способ. И пять человек тут же принялись за дело. Правда, плот строили лишь четверо – Переверзев считал необходимым все время держать наготове одного часового. Ведь можно было представить себе ситуацию, при которой они все, отложив в сторону оружие, пилят бревна и плетут плот, а тут из зарослей выходят десяток боевиков и берут их всех на мушку.

На постройку плота ушло два часа. Переверзев досадовал: это было время, вычеркнутое из графика движения. Движение к базе замедлялось. Но тут уж ничего нельзя было поделать.

Кроме самого плота, бойцы выпилили еще шест и два тяжелых, неуклюжих весла. И вот спустя два часа все погрузились на свое плавучее средство, Монгу и Калаба сели на весла, Тараканов взял в руки шест и первым оттолкнулся от берега. Куликов и Переверзев с автоматами в руках наблюдали за зарослями. Майор по-прежнему опасался нападения боевиков.

Тараканов оттолкнулся раз, другой, третий – а на четвертый шест не достал до дна. Река Кванго оказалась очень глубокой и сильной: течение подхватило плот и понесло его вниз.

– Так мы можем добраться до самой плотины! – заметил Куликов. – Жаль, что нам туда не надо…

– Да, жаль, – согласился майор.

Двое африканцев взялись за весла и начали выгребать против течения. Переверзев стал думать, что бы такое использовать вместо весла, чтобы помочь им, как вдруг в это самое время плот накренился.

– Берегись! – крикнул Куликов, и тут же начал стрелять.

Переверзев обернулся. Огромный крокодил оперся лапами о край плота и, кажется, собрался на него залезть. Но автоматная очередь прошила морду аллигатора, и он бултыхнулся в воду. Вода в этом месте сразу же закипела: другие чудовища пожирали своего убитого товарища.

Теперь майор уже не думал о том, чтобы взять что-то вместо весла: он стоял возле Каламбы и внимательно следил за водой. С другой стороны такую же вахту нес Куликов. Они оба понимали, что гребцы, сидящие ближе всего к воде, подвергаются наибольшей опасности.

Они достигли середины реки и постепенно приближались к ее правому берегу. Солдаты старались изо всех сил, и теперь их меньше сносило вниз. Несколько раз Переверзев замечал вблизи плота зеленые бугорки с глазами, однако крокодилы больше не делали попыток взобраться на плот.

Правый берег приблизился, и Тараканов опустил шест. Он сразу же нащупал дно: с этой стороны река была более мелкой. Сергей стал налегать на шест, помогая гребцам, и вскоре плот уткнулся в песок метрах в десяти от восточного берега реки. Переверзев и Куликов, не сговариваясь, первыми спрыгнули в воду, направили туда дула автоматов. Таким образом они обеспечили безопасную высадку товарищей. Покинутый плот некоторое время колыхался на волнах, затем течение оторвало его от берега и понесло вниз.

– Ну вот, хоть весточка от нас доберется до плотины! – заключил Куликов, проводив глазами их средство переправы.

Уже смеркалось, но ночевать на берегу Кванго никому не хотелось. Недостатка в воде в джунглях не наблюдалось: ручьи здесь встречались на каждом шагу. Поэтому майор решил продолжить движение до наступления темноты. Они прорубились сквозь прибрежные заросли и возобновили свое движение на восток. Спустя полтора часа, когда стало уже совсем темно, дорогу им преградил небольшой ручей. Возле него и решили устроить ночлег. Охотой и рыбной ловлей в этот день никто не занимался – не до того было; поэтому ужинать пришлось одними сухарями. Костер разводить не стали – нечего было жарить.

Бойцы принялись ставить палатку. В этот момент неподалеку раздался сильнейший шум. Трещали сучья, ломались ветки, с грохотом упало старое дерево. Было такое впечатление, что на лагерь надвигается толпа, несколько сотен человек. Все бросили дела, схватили оружие и стали вглядываться в темноту. Там, в густеющих сумерках, проплыл чей-то огромный силуэт, потом еще один.

И тут Монгу Ситоти рассмеялся и отложил автомат в сторону.

– Ты чего? Почему оружие бросил? – спросил Куликов.

– Это слон идет, – объяснил африканец. – Стадо идет, большое. Не к нам, к реке. Зачем оружие? Слон делает вред очень редко, только если больной или опасность ему и детям.

– Интересно: до сих пор нам слоны не встречались, – заметил Тараканов. – А тут, едва переправились, они тут как тут.

– Правильно, они и должны здесь быть, – сказал Калаба. – Здесь другая местность начинается. Еще немного, и будет саванна. Там другая природа: нет болот, ручьев, змей, крокодилов, обезьян, москитов. Зато много антилоп, жирафов, буйволов. А еще львов, гиен, шакалов…

– А база, которую мы ищем – она разве тоже в саванне? – спросил Переверзев.

– Она должна быть на границе, – отвечал Монгу. – База на склонах вулкана Карисимби. Там достаточно леса, чтобы укрыть базу. Но уже нет таких болот, такой сырости, как в джунглях.

– Все понятно, – заключил Куликов. – Там, возле базы, нас не скушают крокодилы. Там нас всего лишь немного покусают львы, потопчут бешеные слоны. А еще нам будут угрожать боевики. Но вот с ними мы точно справимся!

На следующее утро, едва рассвело, группа продолжила движение. Они прошли через тот участок, где накануне двигалось стадо слонов. Да, это было заметно! Слоны не слишком заботились о том, чтобы не оставлять следов. Здесь было полно поломанных деревьев и кустов.

Группа прошла еще полкилометра, и тут… Внезапно Куликов, шедший первым, замер и сделал знак всем остальным застыть на месте. Переверзев остановился, и тут понял, что насторожило ефрейтора: где-то слева слабо слышались голоса. Говорили на одном из африканских языков. Майор повернулся к Монгу и Калабе:

– О чем там говорят? Вы знаете этот язык?

Однако, как нарочно, в этот момент африканцы о чем-то тихо переговаривались между собой. Поэтому они не слышали звуков речи, так настороживших Куликова. А когда майор обратился к ним и они стали прислушиваться, с той стороны уже ничего не было слышно. Возможно, люди, которые там находились, тоже услышали или заметили присутствие группы Переверзева. А это было совсем некстати! Ведь скорее всего, там, в лесу, двигалась одна из групп боевиков. Поэтому Переверзев приказал всем пригнуться и тихо двинуться подальше от этого места.

Километра два они шли медленно, постоянно прислушиваясь, боясь наткнуться на засаду. Потом, решив, что непосредственная опасность миновала, майор приказал возобновить движение в прежнем темпе. А когда настало время привала, он спросил африканцев:

– Так вы совсем ничего не слышали?

– Нет, командир, ничего, – покачал головой Монгу. – Мы как раз вспоминали своих погибших товарищей. Говорили о том, что их тела не погребены, а значит, их души навсегда останутся здесь, в этих проклятых джунглях. Когда вы приказали слушать, уже ничего не было слышно.

Майор повернулся к Куликову:

– А ты что, совсем ничего не разобрал? Ведь ты уже много раз слышал африканскую речь! В Афгане ты мог немного говорить, понимал речь пуштунов…

– В Афгане я несколько лет провел, – отвечал ефрейтор. – И там я специально язык учил – вы сами нам тогда приказывали. Помните? А здесь так, от случая к случаю. Так что нет, ничего я не понял. Тем более здесь все же далеко было до этих, кто разговаривал.

– Ладно, пусть так, – кивнул майор. – Будем считать, что благодаря твоему вниманию и хорошему слуху мы счастливо избежали встречи с группой боевиков.

Они продолжили движение. Идти становилось все легче. Лес редел, почва делалась суше. Появились новые деревья, которых они не видели по ту сторону реки. Появлялись большие поляны, на одной из них люди заметили стадо антилоп. Хватило бы одного меткого выстрела, чтобы они были обеспечены жарким. Однако стрелять, разумеется, было нельзя. Поэтому бойцы вновь воспользовались древним оружием, и с помощью луков подстрелили нескольких птиц, похожих на голубей. Их пожарили на обед.

А после обеда, выйдя на открытое место, бойцы увидели вдали покрытую лесом вершину высоченной горы.

– Вот, это вулкан Карисимби, – показав на гору, пояснил Монгу. – В детстве мне говорили, что его вершина доходит до самого неба…

– Хорошо бы нам взобраться на эту вершину, – заметил Куликов. – Взобраться – и там надрать задницу этим парням в комбинезонах. Там, наверно, не так жарко, как здесь. Устал я от здешней жары…

– Парни в комбинезонах на вершине не живут, Андрей, – сказал на это Переверзев. – База боевиков расположена где-нибудь у подножия горы. Там должна быть вода – какой-нибудь ручей – должно быть относительно ровное место, чтобы поставить палатки или щитовые домики. Кажется, я представляю, где именно может находиться эта база…

Он достал бинокль и внимательно осмотрел склоны горы. Одна складка у подножия вулкана привлекла его особое внимание. Он долго всматривался в это место; наконец, опустив бинокль, сказал:

– Все-таки хорошо, что здешние боевики такие беспечные. Это нам сильно облегчает задачу.

– Вы что-то увидели? – поинтересовался Тараканов.

– Да, я увидел дым, – отвечал майор. – Они готовят завтрак.

– Ничего себе завтрак! – воскликнул Куликов. – Мы уже два часа на ногах, а у них все завтрак!

– Но ты же не думаешь, что это такой ранний обед? – возразил майор. – Я же говорю – беспечные люди. Хотя и научившиеся неплохо воевать, и вооруженные современным оружием. Они поздно встают, значит, поздно ложатся. Часовые…

– Что, думаете, часовых вообще нет? – спросил Куликов.

– Нет, так я не думаю, – покачал головой Переверзев. – Какие-то часовые там наверняка есть. Но только их немного, и они не слишком напрягаются на посту. Думаю, они полагаются на свои мины…

– Мины?

– Ну да. Уверен, что все подступы к базе заминированы. Когда подойдем ближе, нужно будет проявить особую осторожность.

Он повернулся к африканцам:

– Скажите, парни, а вас учили искать мины? Обезвреживать их?

Монгу и Калаба переглянулись и дружно покачали головами.

– Нет, командир, – ответил Ситоти. – Минами мы совсем не занимались. Ведь мы – пехотные части. А минами занимаются саперы…

– Специализация, ёлы-палы! – Куликов покрутил головой. – Ладно, хорошо хоть у нас нет вашей специализации. Так что мы, так и быть, поищем игрушки за вас.

До складки, которая привлекла внимание Переверзева, было километров пятнадцать, и майор рассчитывал добраться туда к концу дня. Это было очень хорошо: вечер ушел бы на разведку, а ночью можно было попытаться предпринять попытку освободить русских инженеров. Хотя как это можно сделать силами пяти человек, майор пока не представлял.

Поскольку сейчас они находились недалеко от врагов, следовало соблюдать величайшую осторожность. Стрелять нельзя было ни в коем случае, и Переверзев объяснил это своим солдатам.

– Даже если на вас нападет лев, леопард или буйвол, извольте отбиваться руками и ногами, – сказал он. – Про автоматы вообще забудьте. Хватит того, что мы стреляли по тому крокодилу на реке. К тому же у нас и патронов мало.

– Значит, будем отбиваться как наши предки, то есть ногами, – печально заключил Куликов. – То есть дадим деру и залезем на деревья.

Однако спустя некоторое время он доказал, что умеет действовать и без автомата, подстрелив из лука маленького окапи – африканскую свинью. Ради такого дела Переверзев даже разрешил во время обеда разжечь костер, чтобы поджарить добычу.

– И учтите – это будет последний костер на сегодня, а также на завтра, – решительно заявил он. – Вечером будет питаться сухарями.

– Скудное будет питание, – заметил Тараканов. – Сухарей осталось только на два раза.

Тогда же, во время обеда, выяснилось, что подошли к концу не только сухари. Куликов, достав упаковку с таблетками доктора Джонсон, обнаружил, что они почти закончились. Хватило как раз на четыре кружки воды.

– Может, к вечеру родник найдем? – высказал общую надежду ефрейтор. – Должны же быть в Африке родники? Или здесь одни болота?

Монгу и Калаба переглянулись, после чего Монгу заявил, что возле его родной деревни родников не было, все брали воду из реки. Калаба тоже не слышал ни о каких родниках. Ефрейтор только руками развел.

Переверзев тоже думал о проблеме чистой воды. Это было очень важно – гораздо важнее нехватки горячего питания. От того, сумеют ли они напиться, зависел успех всей операции. Человек, страдающий от жажды, менее внимателен, хуже оценивает обстановку, у него снижается скорость реакции. Все это майору было известно. И он решил, что если они даже не найдут родник, то наверняка могут обнаружить ручей, стекающий со склонов вулкана. «А текущая вода – совсем не то, что стоячая, – подумал майор. – Ее можно процедить через двойной слой бинта, и рискнуть выпить. Это, конечно, риск, но умирать от жажды хуже».

После обеда они все время шли вверх. Местность становилась все более открытой. И если внизу, в джунглях, Переверзев искал открытые места, радовался им, то теперь старался их обходить. Они уже поднялись на один уровень с тем местом, где, как думал майор, находилась база боевиков, но он вел группу все выше. Куликов заметил это и спросил, зачем они так высоко поднимаются, нет ли здесь ошибки.

– Нет, все правильно, – ответил майор. – Просто я хочу забраться выше их базы, взглянуть на нее сверху. К тому же мне кажется, что они минировали в основном подходы снизу, а наверху риск попасть на мины будет меньше. Ясно?

– Предельно ясно, товарищ майор, – отвечал ефрейтор.

Солнце уже ушло за западный склон вулкана Карисимби, когда Переверзев наконец решил, что они достигли нужной высоты, и повернул свой отряд на запад. Теперь впереди шел Тараканов – в группе он был самым опытным сапером. Шли медленно, вглядываясь в землю, в пучки травы. Но пока ни одна мина им не встретилась.

Если Тараканов и Куликов вглядывались в землю, то Переверзев во все глаза смотрел вниз, в то место, где по его расчетам, должна была находиться вражеская база. И вот наконец он заметил среди зелени что-то, напоминавшее крышу.

– Стой! – тут же скомандовал он. – Все, походная часть окончена. Давай двигаться вон к той роще. Там остановимся, и мы с Андреем сходим на разведку.

– Автомат брать? – осведомился ефрейтор.

– Нет, только нож, – ответил Переверзев. – И мозги. Нам с тобой все хорошенько обмозговать нужно!

Группа дошла до рощи терминалий. Три человека укрылись в самой глубине посадок. Монгу Ситоти вызвался сходить поискать родник или ручей с чистой водой.

– Ты только смотри, будь осторожен! – предупредил его майор. – Не попадись боевикам! А то ведь они тебя замучают, будут выпытывать, как и с кем ты сюда попал. И тоже автомат не бери, как и мы. Если все-таки встретишь кого, скажешь, что местный житель.

Таким образом, из рощи они вышли втроем: Переверзев и Куликов направились вниз, в сторону базы, а Ситоти двинулся на восток, вдоль склона, надеясь найти воду.

Солнце давно село, было почти совсем темно. Майор и ефрейтор двигались то быстро, то крайне медленно: открытые участки перебегали, по залесенным пробирались, вглядываясь и в заросли, и в землю. Майор опасался попасть на мину, поставленную боевиками.

Так они преодолели сто метров, потом еще сто… Мины не встречались: то ли спецназовцам везло, то ли боевики были настолько беспечны, что вообще не поставили мин с горной стороны.

Вскоре Переверзев понял, что заменяло боевикам мины: он едва не наступил на пустую банку из-под тушенки. А уже на следующем шаге ему под ногу едва не попалась пустая пластиковая бутылка. И пошло, и поехало: банки из-под пива и кока-колы, пластиковые пакеты, упаковки, объедки… Окрестности базы были завалены мусором. Этот мусор вонял, шуршал, лез под ноги… Приходилось быть очень внимательным, чтобы не загреметь какой-нибудь банкой или бутылкой. Майор видел, как его спутник качает головой и бесшумно чертыхается. Он сам с трудом сдерживал возмущение. «Это у них, наверно, заменяет минное поле, – думал Переверзев. – Так они мины ставят!»

Судя по тому, что горы мусора становились все выше, а воняли они все сильнее, спецназовцы приближались к убежищу террористов. Потом количество мусора вдруг резко пошло на убыль. «Ага, значит, мы возле самой базы! – догадался майор. – И здесь им мусор выбрасывать запрещено!»

Они сделали еще несколько шагов… Вдруг Переверзев заметил, что слева от него вроде бы что-то мелькнуло. Он замер на месте, вглядываясь в путаницу ветвей. Но там ничего не шевелилось. «Птица какая-нибудь, наверно», – решил майор.

Он сделал еще два шага, раздвинул ветви… И увидел базу. Нет, это были все-таки палатки, а не временные домики. Укрытием для боевиков служили большие армейские палатки, рассчитанные на десять человек каждая. Они стояли вокруг вытоптанной центральной площадки, образуя каре. В одном из углов каре мерно гудел генератор, и во всех палатках горели огни или светились экраны телевизоров. Майор просто не находил слов. «Ну и база! – думал он. – Ну и секретность! Они бы еще девушек пригласили, танцы устроили! Хотя, может, у них тут и девушки есть. Теперь я ничему не удивлюсь».

Освещение базы сильно облегчало задачу спецназа. Все было видно как на ладони – не нужно было долго подкрадываться в темноте, прислушиваться. Переверзев достал бинокль и принялся изучать вражеское убежище.

Первое, что бросилось ему в глаза – что палатки сильно отличаются. В лагере было два типа палаток. Слева от того места, где расположились бойцы, находились палатки плохо натянутые, возле них на веревках висело белье, валялся мусор. А справа палатки были более аккуратные, и никакого мусора рядом с ними не было. Была разница и между обитателями этих полотняных домиков. Слева из палаток выходили полуголые солдаты, двигались они ленивой походкой, всем своим видом показывая, что они никуда не спешат и не любят спешить. Справа солдаты были более подтянутые и двигались они быстрее. «По всей видимости, тут живут разные группы боевиков, – размышлял майор. – Слева, кажется, обитают мароре, а справа – сепаратисты из племени чинго».

Тут Куликов тронул майора за руку, привлекая его внимание, и указал на палатку, расположенную вдалеке от них, по другую сторону от пустой площадки. Переверзев навел бинокль на эту палатку. Сначала он не понял, что заинтересовало ефрейтора. Ну палатка и палатка. Но затем он заметил висящий у входа в брезентовый домик лоскут. Пригляделся и понял, что это чья-то рубашка. А на ней виднелась часть надписи. Можно было различить буквы «С», «П», «А»…

«Да это же наша кириллица! – догадался майор. – Там написано «Спартак»! Там наши живут! Ну молодец Куликов! Без бинокля такое углядел!» И он показал ефрейтору большой палец – молодец, мол!

Рядом с палаткой «Спартак» помещалась еще одна, поменьше, натянутая просто идеально. Туда несколько раз заходили какие-то боевики. А потом из нее вышел человек, одетый иначе, чем остальные. На нем не было пятнистого комбинезона, а были болотного цвета шорты и белая рубашка. Глаза человека скрывали темные очки. На вид он был значительно старше остальных обитателей лагеря – лет сорок, а может, и больше. «Возможно, это их командир», – решил майор.

Да, они узнали многое. Но пока оставалось непонятным главное – как напасть на базу, имея так мало людей? И не просто напасть, а освободить своих пленников, живущих в палатке «Спартак», и успеть вместе с ними убежать от боевиков? «Может, испортить генератор», чтобы лишить их света? – размышлял майор. – Или похитить их командира, взять его в заложники?» И тот, и другой план имел свои недостатки, и Переверзев никак не мог решить, что ему делать.

Внезапно у него прямо над ухом раздался шепот:

– Что, товарищ майор, не знаете, что делать?

– Да, никак не решу… – начал Переверзев, и тут сообразил, что это шепчет вовсе не Куликов! Ефрейтор лежал справа от него и вел наблюдение. Майор стремительно повернулся. Перед ним на земле сидел сержант Разуваев.

– Это ты?! Как ты здесь… – едва не закричал майор, нарушая режим секретности. Однако сержант приложил палец к губам и махнул рукой прочь от базы – пошли, мол, подальше отсюда, там поговорим. К этому времени и ефрейтор разглядел своего старого боевого товарища и тоже с трудом удержался от приветственного возгласа.

Они вновь перебрались через груды мусора, на этот раз уже втроем и в обратном направлении. Лишь удалившись от базы боевиков на полкилометра, майор остановился и потребовал от сержанта:

– Ладно, хватит в секретность играть! Давай, рассказывай, как ты здесь оказался!

– Как оказался? Самым обычным образом – пешком пришел, вместе с остальными, – отвечал Разуваев.

– Значит, весь наш отряд здесь? Во главе с капитаном?

– Так точно! Боевики нас тогда заставили отступить, даже в болото загнали – уж больно внезапно напали. Ну и вашу группу отрезали. Но потом нам удалось наладить огневое взаимодействие, полностью использовать солдат. И тогда оказалось, что у нас сил побольше. Боевики вдруг перестали наседать и внезапно исчезли – словно сквозь землю провалились. Вот эта операция у них прошла удачно, ничего не скажешь. Ну мы тогда стали вас искать. Пробовали по рации вызвать, но оказалось, что ее осколками гранат сильно повредило. Так что связаться с вами мы не смогли. Тогда мы с капитаном посовещались…

– То есть вы с ним образовали вроде военного совета?

– Ну да. Он же все-таки не военный, по другому ведомству. Так что он мое мнение все время спрашивал. Мы ничего с ним, хорошо друг дружку понимали.

– И что же вы потом стали делать? Когда не смогли с нами связаться?

– Сели и устроили военный совет. Участвовали капитан, я и ефрейтор из африканцев, его звать Кемба Менонге. Ну и доктор Джонсон – ее капитан пригласил как консультанта по медицинской части. Обсуждали два варианта – или вас искать, или базу боевиков. Поспорили немного, потом решили, что все же в первую очередь надо думать о выполнении боевой задачи, то есть искать базу. Ну и пошли сюда.

– Куда это – сюда? Вам что, здесь боевики стрелку забили?

– Нет, не боевики. Просто капитан знал, что база боевиков мароре находится на склонах вулкана. Вот и повел всех туда. То есть сначала мы убитых похоронили, а потом уже пошли.

– Убитых? – по сердцу Переверзева прошел холодок. – И… кто же погиб?

– Трое африканцев. И один… в общем, погиб Валера Слепов. Он не сразу погиб. В бою его тяжело ранило. Доктор Джонсон пыталась его спасти, половину лекарств извела. Но ничего не помогло. К вечеру Валера скончался. Мы нашли место посуше, вырыли общую могилу и всех там похоронили.

Сержант замолчал. У Переверзева тоже не было сил говорить. Он чувствовал свою вину за смерть солдата. Вот, и инженеров из поселка похитили, а двоих убили, и теперь еще боец спецназа погиб. Значит, он где-то допустил ошибку, недооценил противника.

Наконец майор тяжело вздохнул, произнес:

– Значит, Валера погиб… И что, вы сразу пошли сюда? Добрались без приключений?

– Почему же без приключений? – отозвался Разуваев. – Сначала Наиля Аблязова змея укусила. Но доктор Пола его быстро вылечила. Потом, когда Кванго переплывали, на нас крокодилы напали, мы от них веслами и ножами отбивались, потому что стрелять капитан запретил…

– Значит, вы тоже переплывали Кванго? – воскликнул Куликов. – Вот здорово! И на чем?

– На плотах, конечно. Мы соорудили три больших плота, на них и плыли. И знаете, что интересно? Когда мы причалили к берегу, привязали свои плоты, вдруг увидели, что по реке плывет еще один плот, маленький. Мы решили, что это местные потеряли. Ну, капитан приказал мне и Эльдару сплавать на большом плоту и поймать этот маленький. Мы поймали, его тоже привязали.

– Это не местные! – воскликнул Куликов. – Это же наш плот был! Мы тоже на плоту переправлялись! Выходит, мы все время были рядом с вами, только не знали…

– Слушай! – воскликнул сержант, и его глаза расширились от удивления. – Так, может, это мы ваши голоса вчера слышали? Когда высадились, шли сюда, и вдруг услышали голоса, которые говорили на незнакомом языке. Мы решили, что это бандиты, какие-нибудь белые наемники…

– Ну да, эти «белые наемники» были мы с Серегой Таракановым, – ответил ему Куликов. – Мы тоже услышали голоса африканцев и решили, что это бандиты. Сразу ушли правее, в сторону…

– Ну да, и мы ушли в сторону, только левее, – сказал Разуваев.

– Ладно, скажи лучше, где вы сейчас остановились, – сказал Переверзев.

– Остановились мы километрах в трех отсюда, по другую сторону горы, – отвечал Разуваев. – Нашли отличное место: там большая роща, ручей течет. Капитан решил устроить всем отдых, потому что люди очень измотаны. Ну а я пошел на разведку.

– И какие у вас планы?

– Планы понятные. Разведать обстановку и затем провести операцию, освободить наших. Только мы еще не знаем как…

– Что ж, теперь, когда мы друг друга нашли, можно придумать, как провести операцию, – сказал майор. – Пошли, веди нас к своему ручью. А то мы все эти дни пили некипяченую воду. Спасибо доктору Джонсон, снабдила Андрея таблетками. Но вода после этих таблеток – большая гадость.

– Да, попить чистой воды хочется, – согласился Куликов. – Я бы весь ваш ручей выпил.

– Вот, попьем воды, заодно обсудим, что делать, – подытожил майор.

Они направились вверх по склону горы, потом стали двигаться правее, постепенно огибая подножие вулкана. Роща, где они остановились и где остались ждать Тараканов и Калаба Лукулу, осталась позади, чуть выше их маршрута, а они продолжали идти. Фонарями, естественно, не пользовались – это выдало бы их присутствие боевикам. Ночь была безлунная, однако усыпанное звездами небо давало достаточно света, а спецназовцы привыкли передвигаться в темноте.

Так прошли еще два километра, и впереди зачернела роща. Тогда Разуваев сложил ладони особым образом, поднес их ко рту, и над склонами вулкана Карисимби разнесся протяжный крик филина.

– Это мы с Эльдаром так условились, – объяснил сержант. – Правильней, конечно, было бы кричать какой-нибудь местной птицей, только я не умею.

В ответ со стороны рощи донеслось такое же уханье – часовой принял сигнал. Они ускорили шаги и вскоре подошли к опушке. Здесь их приветствовал Рустамов. Дальше в глубине рощи майор различил натянутые палатки, увидел пятна газовых горелок. А ему навстречу уже спешил капитан Новиков.

– Я так и знал, что ты жив! – воскликнул он, обнимая Переверзева. – Как я рад!

– А уж как я рад, что ты сохранил в целости мою группу и привел всех сюда! – отвечал майор. – Однако давай свернем торжественную часть. Егор мне уже рассказал самое главное о вашем походе сюда. Сказал и о гибели товарищей, и о переправе через Кванго. И прежде чем мы начнем обсуждать план операции, скажи мне только одно: зачем ты приказал привязать плоты, на которых вы переправлялись через Кванго?

– Но это же очевидно! – воскликнул капитан. – На этих плотах мы все отправимся отсюда, когда освободим наших! Это самый короткий и самый простой путь до поселка!

– Ты молодец! – сказал майор. – Я сам об этом подумал только час назад, когда Разуваев рассказал мне, как вы ловили наш маленький плотик. Ладно, теперь пошли, посовещаемся, как нам провести операцию по освобождению наших инженеров. Только сделаем сначала одно: надо послать Куликова, чтобы он привел сюда мою группу. Дело в том, что мы остановились…

– Не нужно мне рассказывать, где вы остановились, – остановил его капитан. – Я это уже знаю. И Куликова посылать не нужно – твоя группа в полном составе скоро будет здесь.

– Это каким же образом? – удивился майор.

– А таким, что здесь успел побывать твой Монгу! – объяснил Новиков. – Ведь он отправился на поиски ручья, верно? И он его нашел! Нашел его в этой роще, а заодно обнаружил здесь и нас. Это произошло час назад. Правда, наши часовые его чуть было не подстрелили, но обошлось. Зато он нам все рассказал. Так что я знал, что ты здесь еще до того, как ты сам появился. И послал его обратно, чтобы он привел Тараканова и второго африканца. Так что можешь о них не беспокоиться. Пойдем в мою палатку, будем пить чай и обсуждать план операции. Будет у нас ночное совещание. Точнее, уже утреннее – ведь скоро рассвет.

Переверзева не нужно было долго уговаривать. И вскоре они сидели в палатке капитана. Сам хозяин от позднего чаепития отказался, а майор отказываться не стал. И так, глотая ароматный чай, он изложил Новикову то, что увидел в лагере боевиков. Закончил он свой рассказ такими словами:

– Я оценил число боевиков примерно в сто человек. С таким количеством нам не справиться. У нас с тобой в начале похода было двадцать восемь бойцов, включая нас с тобой. Погибли шестеро африканцев и наш Слепов. Значит, сейчас у нас двадцать один человек. Тяжелого оружия, с помощью которого можно быстро уничтожить живую силу противника, у нас нет. Так что мы можем надеяться только на внезапное нападение, на то, чтобы ввести врагов в заблуждение.

– В таком случае общий план операции мне рисуется примерно таким, – сказал Новиков. – Мы должны обозначить нападение в одном месте, чтобы отвлечь внимание врага. Причем это место должно находиться вдалеке от палатки, где держат пленных. Ты говоришь, вы сегодня сумели хорошо рассмотреть эту палатку?

– Да, у меня сомнений нет, – ответил майор. – И мне кажется, это кто-то из наших ребят специально позаботился, чтобы их нашли.

– Ты хочешь сказать, что рубашку с надписью «Спартак» они повесили у входа специально?

– Ну да! Я не верю ни в какие совпадения. Это сигнал. Значит, ребята живы и они ждут нас, не падают духом. Я согласен, что наша операция должна состоять из двух частей: из отвлекающей атаки и основной части. Отвлекающую атаку можно провести в любом месте. С ней проблем не будет. Проблема в другом – в том, что палатка инженеров находится вдали от северной части лагеря. Она примыкает к южной части леса. А там, скорее всего, подступы к лагерю заминированы, и мы не можем туда подобраться.

– Но разве мины нельзя обезвредить? Ведь все твои ребята – отличные саперы, это известно!

– Да, мои парни – саперы. Но даже самый лучший сапер не может найти и обезвредить мину в полной темноте. А мы не можем там работать ни днем, ни ночью при фонарях – нас тут же обнаружат. Нет, подойти к лагерю с той стороны нереально. Кроме того, в операции должна быть и третья часть, а о ней ты ничего не сказал.

– Какая еще третья часть?

– Отход, – объяснил Переверзев. – Возможно, это самая важная часть всей операции. Если не продумать отход заранее, то можно все сделать, освободить заложников – а потом попасть в ловушку и все дело угробить.

– Ну, тут я тебе уступаю, – сказал Новиков. – Это вопросы военной тактики, я в них не смыслю. Но ты, наверно, уже подумал над вопросом отхода?

– Да, подумал, – кивнул Переверзев. – Мне ясно, что отходить нужно не в ту сторону, куда мы на самом деле собираемся идти.

– Как это понимать?

– Очень просто. Мы собираемся бежать из этого бандитского логова назад в Кигали по реке, так? Собираемся идти на юг? Значит, это наше намерение мы должны скрыть и отходить из лагеря бандитов не на юг, а на север. Сюда отходить, вот в эту рощу. А уже потом резко поворачивать на юг. То есть проделать ту же штуку, что бандиты проделали с нами там, в джунглях. Когда обозначили движение в одну сторону, а сами ускользнули в другую.

– Здорово! – капитан восхищенно покрутил головой. – Что значит профессионал! Зато я, кажется, придумал, как нам незамеченными подобраться к палатке инженеров, не заходя в лагерь с юга. Ведь тут уже начинается область разведки, незаметного проникновения в расположение противника. А тут профессионалом являюсь уже я.

– Ну-ка, ну-ка, расскажи, что ты такое придумал, – сказал Переверзев. Он даже кружку с чаем отставил в сторону, чтобы внимательнее послушать то, что скажет капитан.

– Да ничего особенного, – небрежно пожал плечами Новиков. – Так, небольшая маскировка. Тут важно то, что в составе нашего отряда есть африканцы. Надо сказать, на них я особенно рассчитываю. Слушай, что я придумал…

И капитан рассказал Переверзеву свой план. Майору он сразу понравился, и он только восхищенно крутил головой, слушая соображения Новикова. После этого два руководителя отряда обсудили весь план операции целиком, с начала до конца.

На подготовку к этой операции ушел весь следующий день. Весь этот день за лагерем боевиков наблюдали три пары глаз. Это были сам Переверзев, капитан Новиков и ефрейтор Кемба Менонге. Еще до восхода солнца, в предрассветных сумерках, они проползли между груд мусора, окружающих лагерь с севера, и обосновались в трех разных точках, откуда просматривались разные участки лагеря. Причем так замаскировались, что бандиты, выносившие днем мусор, шагали чуть ли не по головам разведчиков – и все же не заметили их.

Разведчики изучали жизнь лагеря. Их интересовало все: смена часовых, численность боевиков, жизнь «штабной палатки», где жили руководители бандитов, время завтрака, обеда и ужина, места, где хранится оружие… Особое внимание они уделили палатке, в которой держали похищенных инженеров. Они следили, когда и куда пленных водят в туалет, где они принимают пищу, сколько человек их охраняют.

Разумеется, там, в своих укрытиях, разведчики не могли делиться впечатлениями. И только в сумерках, покинув свои убежища, они смогли поговорить.

– На мой взгляд, самое важное – что инженеров практически не охраняют, – сказал Переверзев, пока они возвращались в свой лагерь в роще. – Всего двое часовых. А когда наступает время ужина, они оба вообще ушли под навес, где у них столовая. Видимо, боевики уверены, что пленные никуда не убегут.

– Оно и верно: куда им бежать? – отозвался ефрейтор Менонге. – Они находятся в чужой, враждебной стране, им никто здесь не поможет. Убежать в джунгли можно, но это верная смерть…

– Да, слабая охрана – это важно, – согласился Новиков. – Но я сделал другое открытие. Знаете, кто этот важный человек в очках и белой рубашке? Я его узнал. Это мой старый знакомый, вождь повстанцев мароре Кваме Мзинге. Вы понимаете, что означает его нахождение в этом лагере? Что боевики мароре придают захвату русских инженеров важное значение. Иначе не стал бы их вождь, негласный руководитель всех мароре, здесь находиться.

– А еще здесь парни из провинции Луэна, – отозвался ефрейтор. – А ведь они терпеть не могут мароре. Почему они объединились?

– Думаю, потому, что за их спинами стоят какие-то большие люди, готовые заплатить большие деньги за похищение русских специалистов, – заключил капитан. – И если мы освободим инженеров, мы сорвем планы этих «больших людей». Ну что, майор, ты выбрал место для отвлекающей атаки?

– Да, выбрал, – кивнул Переверзев. – Мы атакуем эту самую командирскую палатку. Она находится не так далеко от места, где я залег. Утром я проверил: мин в этом месте нет. Ночью я проведу туда группу, и мы атакуем. Если повезет, захватим самого вождя, этого твоего старого знакомого. А не захватим – и не надо. У нас другая цель. Наша цель – отвлечь внимание врага. Чтобы они все кинулись, как очумелые, в этот пункт. Чтобы часовые начисто забыли свои обязанности и покинули посты. И тогда операция вступит в решающую фазу.

– Хорошо, – кивнул Новиков. – Пошли скорее в лагерь. Видишь, как быстро темнеет. Через два часа можно будет выдвигаться на позиции.

Вернувшись в лагерь, три командира убедились, что основная часть работы была сделана в их отсутствие. Лагерь был свернут, все вещи упакованы. Все бойцы оделись для ночной операции, подготовили оружие. Осталось провести последнее построение, отдать приказ – причем так, чтобы каждый боец знал, что он должен делать.

Отдельно от всех стояла группа африканских солдат во главе с Монгу Ситоти и Калаба Лукулу. Форма на них была надета кое-как, автоматы они носили тоже как придется. В общем, они выглядели в точности как боевики из лагеря. Перед ними была поставлена очень важная задача: когда начнется отвлекающая атака и в лагере поднимется суматоха, они должны были направиться к палатке, где содержались пленные, и вывести их из лагеря. Если бы их кто-то остановил и стал спрашивать, что они делают, Монгу, как старший, должен был ответить, что по приказу самого Кваме Мзинге они отводят пленных в надежное место, где будут охранять. Вот это и был секретный план капитана Новикова. Расчет делался на то, что боевики разных этнических групп плохо знали друг друга и не могли распознать в солдатах, посланных Переверзевым, самозванцев.

Переверзев отдал приказ, стараясь говорить как можно подробнее, чтобы каждый солдат понял, что надо делать. Ефрейтор Менонге перевел его речь тем из солдат, кто не знал английского. После этого отдельный приказ для группы Монгу отдал капитан Новиков. Он должен был идти вместе с африканцами; чтобы не слишком выделяться, он надел на лицо черную маску.

Наконец все необходимые слова были сказаны, и отряд выступил. Почти сразу он разделился на три группы. Шесть человек во главе с Переверзевым двинулись правее. Кроме самого майора в группу входили Рустамов, Аблязов и трое африканцев. Они должны были провести отвлекающую атаку на командирскую палатку.

Еще одна группа из трех спецназовцев пошла значительно левее. Они должны были выйти к другому краю лагеря, и когда группа Переверзева начнет свою атаку, спустя десять минут атаковать самим. Среди прочего перед ними ставилась задача поджечь несколько палаток. Вот тут уж боевики совсем должны были потерять ориентировку, им должно было показаться, что лагерь атакуют буквально со всех сторон. И только после этого в дело вступали «ложные боевики» во главе с Монгу и капитаном.

Прощались без слов – просто махнули друг другу рукой и разошлись в разные стороны. Переверзев повел свою группу по направлению к роще, где они накануне нашли укрытие. Роща служила хорошим ориентиром в ночных условиях. Свет давали только звезды и только что народившийся молодой месяц.

От рощи группа Переверзева взяла еще правее и вышла в ту точку, где днем майор оборудовал свой наблюдательный пункт. Теперь предстояла самая сложная часть пути: следуя вдоль границы лагеря, надо было обогнуть его с западной стороны и выйти к южному углу, где находилась командирская палатка. Здесь уже могли встретиться заминированные участки, поэтому разведчики продвигались крайне медленно, все время всматриваясь в землю.

И это пристальное наблюдение дало свой результат: шедший впереди Рустамов обнаружил мину. Правда, поставлена она была не слишком хитро, на открытом участке. А рядом нашлись еще две мины. В ночных условиях спецназовцы не стали проводить разминирование; вместо этого отряд взял чуть ближе к лагерю и обогнул опасный участок.

К двум часам ночи отряд вышел на намеченную позицию. Совсем рядом, не далее двухсот метров, виднелась командирская палатка, а рядом с ней – большие палатки, в которых жили боевики. Теперь нужно было выждать полчаса, чтобы в 2.30 – заранее намеченное время – начать атаку.

Терпения у Переверзева и его бойцов было достаточно. Они точно выдержали намеченное время, затем начали двигаться вперед. Когда до командирской палатки осталось пятьдесят метров, группа остановилась. Дальше пошли только двое – Рустамов и Аблязов. Они должны были без выстрелов, холодным оружием уложить часовых и, если удастся, захватить живым главу боевиков Мзинге.

Первая часть плана прошла как по нотам. Часовые дремали на своих постах, и спецназовцы уложили их ударами ножей. Однако, входя в палатку, Рустамов задел стоявшую у порога обувь. Этого было достаточно, чтобы главарь боевиков, обладавший звериным чутьем, проснулся. Проснулся – и тут же начал стрелять.

Переверзев услышал пистолетные выстрелы и понял, что «бесшумная» часть операции закончилась.

– Огонь! – приказал он.

И тут заработали четыре ствола, изрыгая огонь по солдатским палаткам. Группа стреляла именно по солдатским палаткам, оставляя коридор, по которому должны были вернуться Аблязов и Рустамов. Но прежде чем вернуться в лес, бойцы забросили в ближайшие палатки по зажигательной гранате. Пламя вспыхнуло, загорелся брезент палаток.

Что здесь началось! Это напоминало картину муравейника, в который мальчишка из озорства воткнул палку. Солдаты выбегали из палаток почти голые, тут же начинали стрелять, не видя, в кого они стреляют. Наблюдая эту картину, Переверзев вначале даже пожалел, что они с Новиковым не запланировали полное уничтожение всего лагеря и разгром боевиков: казалось, что никакого организованного сопротивления уже не будет. Это впечатление еще усилилось, когда спустя несколько минут дружно заработали три автомата в другом конце лагеря, а вслед за тем и там вспыхнули несколько палаток. Это вступила в бой группа Разуваева.

Однако хаотичное метание боевиков продолжалось недолго. Как видно, в дело вступили их командиры. Боевики перестали беспорядочно метаться взад и вперед и палить во все стороны. Они разделились на группы: часть бросилась к лесу в том месте, где засели Переверзев и его товарищи, другие в противоположную сторону.

Бойцы подпустили врагов поближе и встретили их кинжальным огнем почти в упор. На фоне горящих палаток бандиты были хорошо видны, их можно было расстреливать, как на учениях.

Встретив меткий огонь, боевики отхлынули. Однако послышались новые команды, и новые толпы врагов бросились вперед. По площади бежала группа террористов, они тащили тяжелый пулемет.

– Все, отходим! – скомандовал майор.

Последнее, что он увидел, когда они уже направились прочь от лагеря – это как через площадь двинулась группа «ложных боевиков», среди которых был человек в маске. На них никто не обращал внимания – все были заняты отражением атаки.

Этим и воспользовался капитан Новиков. Он и его группа беспрепятственно добрались до палатки, где держали русских специалистов. У входа их встретил испуганный часовой.

– Ты слышал последний приказ командира Мзинге – резко спросил у него Монгу Ситоти.

– Нет, не слышал… – растерянно ответил часовой. – Какой приказ?

– Надо срочно отвести этих русских в надежное место! Лагерь вот-вот может захватить русский спецназ! Помоги нам вывести пленных!

– Сейчас, сейчас! – зачастил часовой и бросился выполнять «приказ Мзинге».

Спустя минуту из палатки показались пленники. Все они были худые, обросшие, грязные. Видно было, что боевики вовсе не заботились о своих пленных, почти не кормили их.

– Скорее, скорее! – подгонял их часовой на языке мароре.

– Скорее, скорее! – повторил то же самое Монгу Ситоти.

– Давайте побыстрее, ребята, – обратился к ним капитан Новиков. – Мы пришли вас освободить. Только надо действовать слаженно, организованно…

Надо было видеть радость, которая появилась на лицах пленных, когда они услышали родную речь! Они глядели на человека в маске как на самого родного для них. Тут часовой, услышав незнакомую речь, почуял неладное и что-то спросил у Новикова на родном языке. Вместо ответа капитан нанес ему резкий удар по шейному позвонку, и часовой рухнул на землю. В общей суматохе этого опять же никто не заметил.

Когда все шестеро пленных покинули палатку, бойцы группы Новикова окружили их, и все вместе они устремились к северной оконечности лагеря. А за их спиной гремели автоматные очереди – группы Переверзева и Разуваева прикрывали отход основных сил.

Наконец они оказались в лесу. Здесь капитан смог снять маску и представиться:

– Я капитан ФСБ Новиков. А это солдаты правительственных войск. Мы все прибыли сюда, чтобы вас освободить. Сейчас главное сделано, надо быстро отойти к реке. Все могут идти?

– Вон Паша Шестернев едва ходит, – ответил инженер Носов. – Он еще по дороге сюда поранил ногу. Боевики его совсем не лечили, рана нагноилась.

Действительно, Шестернев, стараясь изо всех сил, смог доковылять до опушки леса. Но проделать далекий путь до реки Кванго он вряд ли мог.

– Ладно, оставьте меня здесь, – сказал инженер. – До сих пор они нас не убили, глядишь, и теперь живой буду.

– Нет, мы вас не оставим, – заявил капитан. – Подумаешь, раненая нога! Это еще не самое страшное. Ну-ка, Монгу, организуй пару своих ребят, чтобы помогли раненому. Вперед, время не ждет!

– А может, я сейчас окажу инженеру помощь? – выступила вперед доктор Джонсон.

– Нет, доктор, сейчас это невозможно, – покачал головой Новиков. – Осмотрите раненого, как только мы сделаем остановку.

Наступала последняя, самая ответственная фаза операции – отход. Трем группам предстояло соединиться и организованно и незаметно совершить бросок к реке Кванго.

Как и было запланировано, вначале отряд шел в гору, словно собирался укрыться на вершине вулкана Карисимби. Однако, едва выйдя из леса на каменистый склон, люди свернули и пошли на восток. Так они шли около километра. Затем Новиков приказал сделать остановку.

– Надо подождать остальных, – объяснил он. – К реке мы пойдем все вместе.

Уже начинало светать. Это было на руку беглецам: ночью, в полной темноте, было бы трудно идти по густым джунглям. Тем более это было невозможно для гражданских людей.

Как только Новиков остановил группу, Пола Джонсон немедленно, не спрашивая у капитана разрешения, подошла к инженеру Шестерневу и потребовала у него снять штаны. Инженер попробовал пошутить по этому поводу – вот, мол, приятно, когда молодая женщина обращается к тебе с такой, – однако Пола шутки не приняла. Когда инженер снял одежду, она внимательно осмотрела его ногу, затем раскрыла свою сумку и начала набирать в шприц какое-то лекарство. Она сделал Павлу один за другим три разных укола, затем дала выпить горсть таблеток, после чего наконец разрешила одеться. А сама подошла к капитану.

– Этот человек находится в тяжелом состоянии, – заявила она. – Положение хуже, чем я думала. У него гангрена в начальной стадии. Я вколола ему полный набор антибиотиков, который положен в таком случае, но все равно не уверена, что воспаление удастся остановить. А самое печальное в том, что я использовала последние антибиотики, которые у меня имелись. Мне ведь и до этого приходилось лечить ваших раненых, и все лекарства ушли на них. Так что теперь этого человека надо срочно доставить в поселок. Если в течение двух дней ему не ввести новую порцию антибиотиков, гангрена будет развиваться, и ему придется отнять ногу. А может быть, дело не обойдется только ногой. Скажите, у нас есть шанс добраться до поселка в такой срок?

– Мне бы очень хотелось ответить: «Да, конечно, мы доберемся туда за два дня!» – сказал капитан. – Но ведь вы хотите услышать правду, а не сказку, так? Поэтому я отвечу: я не знаю. Может, лучше это знает майор Переверзев… А вот, кстати, и он.

Действительно, из зарослей показалась группа Переверзева. Вид у всех бойцов был такой, словно они побывали на пожаре. Да так, в сущности, и было: ведь совсем рядом с ними горели палатки боевиков.

Новиков рассказал майору, какая ситуация сложилась с инженером Шестерневым, и повторил ему вопрос, который задала Пола Джонсон. Майор пожал плечами:

– Скажу честно: за два дня мы вряд ли доберемся домой. Только уж если очень сильно постараемся и если нам повезет. Ведь нам только полтора дня идти до реки, а потом еще нужно отыскать плоты и плыть на них… Так что прибытие в поселок может отодвинуться. А есть еще боевики, которые ни за что не оставят нас в покое.

– Я поняла, – кивнула Пола Джонсон. – Да, я должна сказать еще одну вещь. Инженеру ни в коем случае нельзя напрягаться, идти самому. Его нужно нести.

– Нужно – значит, будем нести, – ответил майор. – Не в первый раз. Во всяком случае, не будем терять время. Сейчас придет наша последняя группа… А вот и они!

Из леса бесшумно вышли Разуваев, Куликов и Тараканов. При этом ефрейтор держал правую руку так, как держат грудного ребенка.

– Что случилось? – спросил у него майор.

– Так, ерунда, пуля задела, – ответил Куликов. – И что обидно: попало в ту же саму руку, что и в Афгане. Не везет моей правой.

– Давай свою невезучую руку сюда, – потребовала Пола Джонсон. – Я перевяжу.

Они уселись на упавшую сейбу, и доктор быстрыми и умелыми движениями начал бинтовать рану. При этом она и ефрейтор о чем-то тихо разговаривали. «Вот, у них уже есть о чем поговорить, – подумал Переверзев. – Значит, отношения зашли достаточно далеко. И что же Андрей будет делать, когда настанет время уезжать?»

Он махнул головой, отгоняя эти размышления, и обратился к сержанту:

– Так, Егор, давай двигай к роще, как мы с тобой заранее говорили. Не забудь оставить следы, только по-умному, чтобы они не догадались, что это обман. В роще у нас там все сделано, видно, что мы там были. Даю тебе на все двадцать минут. Все, пошел!

Когда сержант отправился оставлять ложный след для боевиков, майор отдал приказ Рустамову и Аблязову. Им он приказал сделать носилки для Шестернева. Солдаты отошли немного в сторону, срубили два молодых деревца (причем так, чтобы места порубки не были заметны); затем они набрали лиан и сплели из них днище носилок.

Пока они всем этим занимались, вернулся Разуваев. Теперь все было готово к тому, чтобы начать поход к реке. И отряд двинулся к реке.

Впереди Переверзев поставил Аблязова и Разуваева – они были самыми искусными следопытами. Они должны были провести отряд так, чтобы враги не могли найти их след. А если бы и нашли, им потребовалось на это немало времени. Следом за следопытами шли африканские солдаты. За время операции они приобрели большой боевой опыт, и теперь майор вполне мог на них положиться. Затем несли носилки с инженером Шестерневым. Иногда это делали Рустамов и Тараканов, иногда кто-то из африканцев. Затем шел раненый ефрейтор Куликов. Переверзев с Новиковым и доктором Джонсон замыкали шествие.

– Ты помнишь место, где вы оставили плоты? – спросил майор у Новикова.

Тот мрачно покачал головой:

– Вначале мы делали зарубки, чтобы затем иметь возможность вернуться. Но потом, когда услышали чьи-то голоса…

– То есть наши голоса.

– Но мы же не знали, что это ваши! В общем, после этого уже никаких зарубок не делали. Так что найти плоты будет сложно.

– Да, это верно… – протянул Переверзев.

Он вспомнил, как в этих местах выглядит берег. Да тут в трех метрах можно корабль спрятать – и ты его не увидишь. И Переверзев вспомнил волжские берега под Самарой, знаменитые Жигули. Там выйдешь на кручу – в одну сторону на пять километров видно, и в другую так же.

– Скорее всего, придется делать новые плоты, – заключил он.

– Боюсь, что так, – согласился капитан.

Прошли еще некоторое время, и майор спросил:

– Как ты оцениваешь потери боевиков от нашей операции?

– Ну, мы-то сами ликвидировали только часового, – отвечал капитан. – Но я из зарослей наблюдал за работой твоих ребят, а также группы Разуваева. Вот вы положили немало. Думаю, твои люди уничтожили человек двенадцать-тринадцать. И сержант с ефрейтором человек восемь.

– Значит, всего было уничтожено 22–23 боевика, – заключил Переверзев. – А сколько их всего было в лагере, как думаешь?

– Полагаю, человек сто – сто десять, – отвечал Новиков.

– Вот и я так думаю, – кивнул майор. – Значит, их осталось еще восемьдесят – девяносто бойцов. Бойцы они, правда, неважные…

– Не скажи, – покачал головой капитан. – Там, на другом берегу, в самом первом бою, они нас хорошо раскатали. Они разгильдяи, дисциплину не соблюдают, но дерутся неплохо.

– Возможно, это зависит от того, с кем мы имеем дело, – заметил майор. – Ведь у них две группы – боевики мароре и сепаратисты из Луэны. Мне кажется, сепаратисты – более опасные противники.

– Да, в лагере у них было больше порядка, – кивнул капитан.

Все важное было сказано, и они замолчали. Надо было беречь силы, и нужно было следить за направлением движения, за состоянием группы и прислушиваться к звукам, доносящимся с разных сторон. Был еще один важный вопрос, о котором они не говорили, – это возможность погони. Однако ни один из руководителей отряда не стал его затрагивать. Слишком мало было данных, чтобы что-то сказать с уверенностью. А говорить просто так, толочь воду в ступе оба не привыкли.

Уже совсем рассвело. Джунгли ожили, наполнились звуками и движением. В ветвях высоко над головами путников порхали птицы необычайно ярких расцветок, иногда с деревьев на них смотрели любопытные глаза обезьян. Красивые плоды виднелись в ветвях высоко над головами людей. Все здесь было необычно, ярко, все бросалось в глаза. Переверзев знал, что многие люди в разных странах головы заплатить большие деньги, чтобы оказаться там, где он сейчас находится. Между тем он сам всей душой хотел одного – оказаться как можно дальше от всей этой африканской экзотики. Эх, если бы можно было перенестись отсюда в родные Жигули или в подмосковный лес, где располагался их Центр подготовки! Закинуть удочку, наловить рыбы в реке, разжечь костер… И чтобы не нужно было опасаться ни крокодилов, ни ядовитых пауков, ни бродячих муравьев… И людей тоже чтобы не опасаться…

И едва он подумал о людях, которых им нужно опасаться, как ему почудилось какое-то движение в глубине леса, метрах в ста от них.

– Слышь, капитан, приглядись к тем деревьям справа, – тихо сказал он Новикову. – Тебе не кажется, что…

Капитан повернул голову в указанном направлении. И, как видно, те, кто прятался в глубине леса, заметили этот поворот его головы и поняли, что они обнаружены. И в тот же миг в птичий гомон и перекличку обезьян ворвался новый звук: грохот автоматных выстрелов.

– Ложись! – крикнул Переверзев. – К бою! Огонь!

Он сам уже вел огонь по тому участку джунглей, откуда доносились выстрелы. Он стрелял короткими очередями или одиночными выстрелами – патроны по-прежнему надо было экономить. Рядом вели огонь Куликов и Новиков.

Вдруг стрельба из того сектора джунглей, откуда на них было совершено нападение, прекратилась. Однако майора это совсем не радовало. Он уже знал коварство террористов, знал, что они не отходят после первых выстрелов. Надо было ожидать нового нападения, с другой стороны. Но им нельзя было ждать! Им нужно было двигаться! Во что бы то ни стало двигаться!

– Капитан, ступай вперед, в голову отряда! – приказал Переверзев. – Оставишь там одного Аблязова, а сержанта пришли сюда, ко мне. И Тараканова пришли, и африканского ефрейтора – ну этого, Менонге. Мы будем вас прикрывать. А вы идите к реке. Идите, не снижая темпа, нас не ждите. Дуйте изо всех сил!

– Но как же так? – попытался возразить Новиков. – Опять будем разъединять группу? Я не могу тебя тут бросить!

– Еще как можешь! – рявкнул на него майор. – Не рассуждать! Это приказ, изволь выполнять! Ты должен вывести отряд к реке, посадить на плоты и доставить в поселок! Все! Пошел!

И, показывая, что разговор окончен, он переместился на два десятка метров назад. Залег, осматриваясь, и тут услышал рядом чье-то дыхание и хруст веток. Оглянувшись, майор увидел Куликова.

– А ты что здесь делаешь? – грозно спросил он. – Ты ранен, давай иди с основным отрядом.

– Я, конечно, ранен, но ранение легкое, – ответил Куликов, пристраиваясь за толстым стволом рядом с майором. – Сами знаете – при организации прикрытия лучше меня никого нет. Ну и Егора, конечно. Но с одним Егором, да Серегой, да этим Менонгой вас маловато будет. Так что я останусь. Пятым у вас буду.

Переверзев хотел изругать ефрейтора последними словами, прогнать его отсюда, но тут откуда-то сбоку снова загремели выстрелы и стало не до споров. Он перебежал к другому дереву, выглянул, увидел, откуда ведут огонь, послал туда короткую очередь. Рядом вел огонь Куликов. Майор глянул, как это ему удается – ведь правая рука ранена. Оказалось, что ефрейтор держит автомат одной левой рукой. «Вот ведь силища! – подумал майор. – И как пригодились занятия в тренажерном зале! А еще говорят, что физическая сила в современной войне не нужна! Еще как нужна!»

Сзади послышались шаги, и к майору присоединились Разуваев, Тараканов и ефрейтор Менонге. Разуваев ранил одного из нападавших, а Менонге уложил наповал другого боевика, который кинулся на помощь раненому. Остальные прекратили огонь и отступили.

– А ну-ка, ребята, давайте навестим этого раненого, зададим ему пару вопросов! – сказал Переверзев.

В несколько шагов они преодолели расстояние, отделявшее их от дерева, за которым лежал раненый боевик. Пуля попала ему в грудь, кровь обильно текла из раны.

– Вот что, дружок, – сказал Переверзев, склонившись над раненым. – Дела твои плохи. Мы, так и быть, облегчим твои страдания, если ответишь на пару вопросов. Ты ведь по-английски говоришь?

– Немного говорю, – прошептал боевик.

– Скажи, кто приказал похитить русских инженеров? Кто ваш хозяин?

– Большие люди, – отвечал раненый. – Белые. Живут в Анголе, но где их настоящая родина – я не знаю. Они хотят, чтобы плотину не строили. Давали нашему командиру большие деньги, давали оружие. Обещали еще больше заплатить, если убьем всех русских или взорвем плотину.

– Сколько людей в вашем лагере?

– Было сто человек, часть вы убили. Но из Бумуту идут еще подкрепления. Еще сто человек идет. Приказ – догнать вас обязательно и всех уничтожить. Никого в плен не брать! Сказали: вы – демоны. Только демоны могли выследить наш лагерь и напасть на него. Вот, я ответил на твои вопросы. Теперь помоги мне. Ты обещал облегчить мои страдания.

– Я всегда выполняю обещания, – ответил майор, поднимая автомат. – Зачем тебе мучиться? Сейчас я тебе помогу…

– Стойте! – услышал он женский крик.

И перед майором вдруг возникла доктор Пола Джонсон.

– Я не позволю убивать раненых! – заявила доктор. Глаза ее метали молнии. – Как вам не стыдно?! Он нуждается в помощи!

– Откуда вы здесь взялись?! – резко ответил майор. – Вам здесь не место! И не мешайте мне проводить операцию!

– Я не мешаю проводить операцию, – заявила Пола. – Но я всегда мешаю убийствам. Отойдите, я должна его перевязать.

И она, не дожидаясь ответа, отодвинула майора и присела возле боевика, открыла свою медицинскую сумку.

– Мы не можем терять время! – заявил майор. – И потом, вы сказали, что у вас кончились медикаменты!

– Да, антибиотики кончились, – отвечала Пола. – Но бинт еще есть. И потом, я вижу у этого человека сумку. Скажи, у тебя есть пакет первой помощи?

– Да, док, – прошептал раненый. Силы уже покидали его.

– Ну вот, – кивнула Пола. – Значит, там должны быть пара ампул для укола. А вы идите, не хочу вам мешать.

– Я не могу вас здесь оставить… – растерянно произнес майор. Он не знал, как поступить.

– Да, мы не можем тебя оставить, – услышал он голос Куликова. Ефрейтор решительно встал рядом с Полой, и было ясно, что он никуда не уйдет. Переверзев беспомощно пожал плечами. Он уже жалел, что решил допросить раненого. Информации получил чуть, а время будет потеряно.

Надо сказать, что доктор Джонсон старалась все сделать быстро. Она разрезала рубашку боевика, обработала рану, перевязала ее и сделала несколько уколов. Закрыла свою сумку, выпрямилась, с сомнением глядя на раненого.

– Ему нужен уход… – произнесла она, неизвестно, к кому обращаясь.

– Пола, нам нужно идти, – мягко напомнил ей Куликов. – Он сказал, что к ним идет подкрепление. Они нас всех убьют. И не будут оказывать помощь раненым, как ты.

– Да, я понимаю… я понимаю… – сказала Пола. – Хорошо, идемте.

И они быстро двинулись прочь от места схватки.

Переверзев вел свою маленькую группу так быстро, как только мог. Искать следы только прошедших здесь людей не приходилось: были хорошо видны срубленные лианы, сломанные кусты. Наступило время обеда, и всем хотелось есть. Однако майор и не подумал сделать остановку. Он прямо-таки физически чувствовал, как вокруг них сжимается кольцо облавы. Как только он услышал, что для их поимки прибыла еще одна группа боевиков, целых сто человек, он понял, что у них не так много шансов выжить.

Они шли уже три часа с большой скоростью, и у Переверзева появилась надежда догнать основную группу. И тут впереди за деревьями мелькнули чьи-то тени и оттуда раздались автоматные очереди. Боевики сумели опередить их!

Огонь был открыт внезапно, никто не успел укрыться. И ефрейтор Менонге рухнул на землю, а Сергей Тараканов схватился за простреленное плечо. Остальные укрылись за деревьями и открыли ответный огонь.

Но вести оборонительный огонь было мало. Майор догадывался, что им вдогонку была послана оперативная группа террористов. Она была быстрой, но вряд ли была многочисленной. Ее основной задачей было окружить спецназовцев, навязать им бой, удержать их до подхода основных сил боевиков. И тогда их участь была бы решена. Нужно было как можно скорее прорвать кольцо окружения.

– Егор, кончай стрелять! – скомандовал майор Разуваеву. – Давай, продвигайся левее, и так, чтобы тебя никто не заметил. А я пойду вправо. Ты, Андрей, – он обернулся к ефрейтору, – продолжай вести огонь. Будешь защищать этот лазарет.

Он имел в виду Полу Джонсон, которая быстро обрабатывала рану Тараканова.

– И старайся вести огонь так, чтобы наши «лесные друзья» думали, что тебя здесь много, – добавил Переверзев.

После этого он закрепил автомат за спиной, кинжал передвинул поближе, чтобы можно было сразу им воспользоваться, и нырнул в заросли справа.

Большую часть пути он полз, иногда позволял себе двигаться на четвереньках. Ориентиром для него служили звуки боя у него за спиной. Звуки и правда были такие, словно там держало оборону целое отделение. Стреляли явно из двух или даже трех автоматов. «Интересно, как это Куликов с раненой рукой умудряется так стрелять?» – спрашивал майор сам себя и не находил ответа. Боевики отвечали на эту стрельбу густыми очередями, так что грохот стоял – на несколько километров было слышно.

Переверзев отполз от места боя метров на сто, затем повернул налево и еще раз налево. Грохот автоматов боевиков приблизился. Вот он оказался совсем близко… Майор отодвинул ветку и увидел одного из стрелявших. Боевик стоял на одном колене, укрывшись за стволом упавшего дерева, и вел огонь. Майор сконцентрировался, как пружина, достал кинжал. Бросок – и острие кинжала рассекло горло врага. Переверзев отбросил тело в сторону и двинулся дальше. Ага, вот и второй боевик. Но этот оказался более чутким. То ли он заметил движение майора, то ли интуиция у него сработала, но он успел обернуться, когда майор кинулся к нему.

Боевик повернул автомат, не прекращая стрелять. Очередь прошла прямо над ухом Переверзева, острая боль пронзила голову. «Кожу сорвало!» – мелькнуло в голове. В следующую секунду он нанес удар, целясь снова в горло врага. Однако боевик загородился прикладом, удар пришелся в дерево. Майор ухватился левой рукой за ствол автомата, рванул его, заставляя противника повернуться и подставить шею под новый удар. Однако боевик выпустил автомат и бросился наутек. Бежал он ловко, легко – прямо как заяц или как антилопа, убегающая от льва.

Переверзев не стал его преследовать. Главное было сделано: они прорвали оцепление, мешавшее им двигаться к реке. Тут и последний автомат боевиков замолчал. Очевидно, Разуваев тоже сделал свое дело.

– Андрей! – крикнул майор в ту сторону, где находился ефрейтор. – Кончай палить, а то чаю не дам!

И после этого встал и быстро направился в нужную сторону. Справа от него вынырнул из зарослей Разуваев, он нес подсумок, полный автоматных рожков, и солдатскую сумку.

– Вот, прихватил для полноты коллекции, – пояснил он.

И тут же, едва взглянув на майора, воскликнул:

– Что с вами? Вы весь в крови!

– А, пустяк, царапину получил, – отмахнулся Переверзев.

Они вдвоем преодолели сотню метров, отделявшую их от позиции группы. Здесь Переверзев увидел Тараканова, лежавшего возле дерева. А также Куликова и… доктора Полу Джонсон с автоматами в руках.

– О, док, непривычно видеть вас с таким инструментом! – воскликнул он. – Что, решили сменить профессию?

– Просто некому было стрелять, – объяснила доктор Джонсон. – А что с вами? У вас вся голова в крови!

– Это пустяк, царапина… – начал отвечать майор.

И в этот момент он почувствовал, что земля под ногами уходит куда-то вбок и что ему трудно стоять.

– Что за черт… – успел он пробормотать, прежде чем потерял сознание.

…Когда он очнулся, то увидел над собой качающиеся ветви деревьев. Потом он понял, что это не ветви качаются, а качается он сам, лежа на носилках. А несут – спереди Разуваев, а сзади Тараканов и Куликов – каждый держал за ручку носилок одной здоровой рукой. А сбоку, с автоматом наизготовку, вышагивала доктор Джонсон.

– Стоп машина! – скомандовал майор.

Процессия остановилась. Тогда он спросил:

– И давно вы меня так тащите?

– Еще и часа не прошло, – объяснил сержант.

А Пола Джонсон добавила:

– У вас была тяжелая контузия. И крови вы много потеряли. Вот, пришлось вас нести.

– Ну да, а вы стали основной огневой группой, – сказал Переверзев. – Ну хватит. Дальше я пойду сам.

– Вы не можете идти! – в один голос запротестовали Джонсон и Куликов.

– Еще как смогу! – ответил майор. – Только встать помогите…

Спустя несколько минут группа двинулась дальше. Теперь майор шел сам, опираясь о Куликова. Разуваев забрал у Полы Джонсон свой автомат и пошел впереди, Тараканов – сзади. В таком порядке они шли до самой ночи. И лишь когда совсем стемнело и уже ничего не было видно, Переверзев разрешил встать на ночлег. Тут выяснилось, что на пятерых у них лишь одна палатка – та, что была у Полы Джонсон. Палатка майора, как и все вещи, остались там, где его ранили. Он сбросил рюкзак, когда пошел в обход на врага. А позже товарищи очень спешили сделать носилки и скорее уйти с этого места, где им грозило новое нападение, и не стали искать рюкзак. Теперь им предстояло впятером ночевать в одной палатке.

– Ну, это не самое страшное! – заявила Пола. – Я поставлю ее пониже, она станет шире… Как-нибудь поместимся.

– Да, тем более что лежать придется только четверым, – заметил Переверзев. – Один все время будет стоять на посту. Начнем, я думаю, с Егора – он у нас единственный не ранен…

– Нет, давайте лучше начнем с меня, – предложила Пола Джонсон. – А ваш сержант пускай отдохнет – и так ему вон сколько досталось. Раз уж я взяла в руки автомат, значит, стала вашим бойцом. Почему же мне не стоять на посту? Слух у меня хороший. И я никогда не засыпаю.

Переверзев только руками развел – возразить ему было нечего. «Вот уж действительно «Врачи без границ»! – подумал он. – В смысле – для которых нет ничего невозможного. Однако, думаю, после возвращения в поселок лучше будет не рассказывать ее начальству об этих ее подвигах…»

И едва он успел об этом подумать, как Пола Джонсон тихо сказала ему:

– Знаете, майор, я хотела вас просить… Когда мы вернемся в поселок… Если, конечно, мы вообще вернемся… Вы не рассказывайте доктору Клауд о том, что я брала оружие…

– Ни в коем случае не скажу, – пообещал Переверзев.

Андрей Куликов рвался быть вторым часовым, сменить Полу. Однако тут майор был непреклонен – раненый должен спать. Вторым часовым он назначил Разуваева. А после окончания смены он должен был разбудить всех. Таким образом, он давал людям поспать всего четыре часа. Но майор считал, что дальше оставаться на месте нельзя ни в коем случае.

– Потом отоспимся, – заявил он. – Если живы будем. А то можно все на свете проспать.

И вот в половине четвертого ночи (а может, утра – смотря как считать) сержант разбудил всех. Едва только начало светать, ни одна птица еще не проснулась. Зато слышно было рычание ночных хищников – они считали это время своим. Впрочем, люди не боялись четвероногих хищников – им были страшны только двуногие.

Поспав, майор стал чувствовать себя намного лучше. Он больше не нуждался в чьей-либо помощи и снова возглавил группу. Он вел людей строго на юг. По его расчетам, чтобы выйти к реке, им нужно было идти примерно восемь часов. То есть к полудню они должны были достичь цели.

Но как выйти к тому месту, где группа Новикова оставила плоты? И как найти саму эту группу?

– Слушай, Егор, а ты помнишь это место, где вы ваши плавсредства оставили? – спросил Переверзев. – Там какие-то приметы есть?

– Есть, а как же! – уверенно ответил сержант. – Это ведь я плоты прятал. Я сразу тогда подумал, что самое важное – это оставить какие-то знаки, чтобы потом это место найти.

– Ну и какие же знаки ты оставил? – допытывался майор. – Сучья рубил или целые деревья валил?

– Зачем же лес портить? – удивился сержант. – Да и долго это – здешнее дерево свалить. Нет, я банки вешал.

– Какие банки?

– Консервные, из-под тушенки. Повесил три банки на высоте глаз, на расстоянии ста метров одна от другой. И возле каждой банки – кусок картона, на нем стрелочки вниз указывает.

– А это зачем? – полюбопытствовал Куликов.

– А это на случай, если кто-то чужой на мои банки наткнется, – объяснил Разуваев. – Тогда он может подумать, что здесь, возле банки, что-то спрятано. Например, мина… И не полезет туда.

– А далеко от твоих банок до реки? – продолжал допытываться Переверзев.

– Триста метров. Плоты все спрятаны в одном месте, возле средней банки. Но их тоже не сразу увидишь – я их ветками закидал.

– А кто-нибудь, кроме тебя, знает обо всех этих хитростях? Кто-то из основной группы?

– Ну, Эльдар с Наилем должны знать…

– Будем надеяться на их память, – заключил майор. – А то их группа так и будет бродить вдоль берега и не найдет ничего.

Они прошли час, потом второй. Пока кругом было тихо, но майор не верил, что им вот так, без боя, удастся добраться до реки. Слишком многое было поставлено на карту, чтобы боевики не сделали последнего отчаянного усилия поймать беглецов. Он то и дело прислушивался – нет ли звуков погони. Но пока что было тихо.

Прошло еще два часа. Уже все устали, темп движения снизился. Все проголодались, но никто не заговаривал о еде – все понимали, что майор не хочет делать остановок.

На пути группы попался небольшой ручей с чистой водой. Даже бдительная Пола Джонсон, попробовав воду, сказала, что она чистая и пить, пожалуй, можно. Люди присели, достали кружки, чтобы утолить жажду. Егор Разуваев огляделся, сказал:

– А ведь я узнаю этот ручеек. Кажется, мы его переходили. Только не здесь. Там, где мы были, ручей был шире.

– Значит, это место ниже по течению, – заключил Переверзев. – Давай пойдем вдоль ручья. Может, ты узнаешь место, где вы останавливались.

Группа повернула и пошла по течению ручья. Настроение у всех поднялось: они были на верном пути, они скоро выйдут к реке…

…Автоматные очереди из пяти или шести стволов распороли воздух рядом с головами людей. Все рухнули на землю. Значит, случилось то, чего так опасался майор! Боевики их все-таки опередили, приготовили засаду. Снова надо было отстреливаться. Переверзев решил снова применить ту же тактику, что так хорошо себя показала накануне. Он уже примеривался, в какую сторону ползти ему, а в какую – Разуваеву, чтобы зайти в тыл боевикам, когда справа, как раз с той стороны, куда он хотел направиться, тоже раздались автоматные очереди. И их было много – не пять или шесть, нет – здесь вели огонь человек двадцать. Значит, подошли основные силы террористов. Справиться с ними спецназовцы не могли. Оставалось одно – быстро и слаженно отступать. К счастью, дорога слева от ручья, дорога к реке еще оставалась свободной.

– Егор, отходим! – закричал Переверзев. – Туда, к реке отходим! Ты первый, прикроешь остальных!

Сержант кивнул, передал приказ Куликову, а тот – Тараканову и доктору Джонсон. Потом вскочил, пробежал метров двадцать, залег и стал вести огонь. Под его прикрытием майор пробежал свои двадцать метров. Так, перебежками, они стали отступать. Боевики попытались атаковать, кинулись вперед. Однако тут же напоролись на меткий огонь спецназовцев. Четверо фигур в камуфляжной одежде рухнули среди деревьев и больше не вставали. Больше боевики не пытались атаковать, но старались вести огонь гуще, чтобы помешать группе отступать.

И эта их тактика дала результаты. Злая железная муха ужалила майора в левую ногу, нога перестала сгибаться, и, когда он наступал на нее, тело пронзала боль. «Если не смогу дойти, живым не дамся», – подумал Переверзев. Да, он сознавал, что шансов уйти у них осталось немного. И тут он услышал голос Разуваева:

– Товарищ майор, вон моя банка! Вон она висит! Значит, река недалеко!

«Река недалеко… Возле реки наши, – подумал майор. – Может, успеем?»

И тут же, словно отвечая на его мысли, откуда-то из-за его спины грянули десятки стволов. Там, где засели боевики, с деревьев посыпались обрубленные пулями ветки. Огонь был небывало плотным. И майор увидел, как замелькали среди деревьев зеленые тени: боевики отступали, они бежали.

– Свои… – прошептал майор. Его сознание снова мутилось, как вчера после контузии. Он увидел чье-то знакомое лицо, которое склонилось над ним; услышал слова: «Ранен… надо нести…» А затем потерял сознание.

…Очнулся майор Переверзев в совершенно непонятной обстановке. Прежде всего непривычно было то, что над его головой не было леса. Никаких листьев, лиан, кустов! А под ним что-то колыхалось, покачивалось.

Он приподнялся и увидел, что лежит на довольно большом плоту, набитом людьми. Тут находилось, наверное, человек двенадцать. Рядом с майором лежали еще двое. Один был Сергей Тараканов, и он спал. А второй… Вторым человеком была доктор Джонсон. И когда майор склонился над ней, он понял, что доктор не спит. Она была мертва, вся левая сторона головы залита кровью.

Подняв глаза, майор увидел ефрейтора Куликова. Лицо ефрейтора было совершенно каменным – таким Переверзев своего подчиненного еще не видел. Заметив взгляд майора, ефрейтор сказал:

– Да, вот так, товарищ майор. В самый последний момент. Чуть ли не последней пулей. И сразу – наповал. Вот так.

И он замолчал и отвернулся. А майор стал оглядывать людей, находящихся на плоту. Прежде всего ему в глаза бросился сержант Разуваев – он стоял у кормового весла и пристально глядел вперед. Очевидно, он был здесь главным, замещал выбывшего из строя командира. А в основном на плоту были освобожденные из плена специалисты.

Привстав и поглядев дальше, майор увидел еще два плота. На втором большом размещались африканские солдаты, и командовал там капитан Новиков. А на третьем, маленьком плоту плыли Рустамов, Аблязов и еще двое африканцев.

Конечно, Переверзеву хотелось поговорить, расспросить, что произошло после его второго ранения. Но он понимал, что Куликов сейчас не в таком состоянии, чтобы ему захотелось разговаривать. А отвлекать сержанта не хотелось. И он решил отложить разговор на потом и стал глядеть на реку.

Река Кванго оказалась речкой быстрой, плыть по ней было совсем не просто. Майор понимал, что тем, кто управляет плотом, приходится трудно. А вот пассажиром плыть было хорошо. Они проплывали мимо отмелей, на которых дремали сонные бегемоты; мимо мест водопоя, где видели антилоп, слонов, а один раз увидели льва.

К вечеру люди на плоту заволновались, стали указывать куда-то вперед. Майор привстал и увидел нечто вроде стены, загораживавшей путь реке. Это была временная плотина! Они вернулись!

Плоты не без труда причалили к берегу выше плотины. Оттуда к ним уже бежали люди, что-то кричали. Среди бежавших майор узнал своих солдат Стеклова и Контора, которых он оставил в поселке.

Последовала высадка на берег. Тем временем весть о возвращении экспедиции донеслась до поселка, и оттуда стали прибывать люди. Приехал начальник строительства господин Иканго, приехала руководитель «Врачей без границ» Джессика Клауд, прибыли несколько машин.

В поселке участников экспедиции встречали как героев. Раненых разместили в госпитале, и следующую неделю Переверзев провел там. Несколько раз за это время он хотел встретиться с капитаном Новиковым, обсудить с ним результаты их похода и общую ситуацию. Однако ему сказали, что капитан куда-то исчез, и никто не знает, где он.

Новиков появился спустя неделю. Он рассказал, что все это время находился в Республике Бумуту-Квази, на родине боевиков. Посетил он и базу террористов на склоне вулкана Карисимби.

– Представь себе, Антоныч, – база пуста! – заявил Новиков, сидя возле койки майора. – Оказалось, что после нашего нападения две группы боевиков поссорились и сепаратисты вернулись в свою Луэну. А боевики мароре отказались нападать на поселок, не хотят этого делать ни за какие деньги. Говорят, что «русские демоны» их всех уничтожат. Так что теперь строительству ничто не угрожает.

– Хорошая новость! – одобрил Переверзев. – А то мне завтра уже выписываться. И совсем не хочется снова отправляться в эти чертовы джунгли. Выходит, теперь мы можем думать о возвращении на Родину…

– Да, майор, свою задачу вы полностью выполнили, – кивнул капитан. – И вы можете возвращаться. А вот мне придется остаться здесь. И снова превратиться в хозяина бара «Бунгало вождя»…

– Не самая плохая должность… – заметил Переверзев.