© Еленец К., текст, 2024

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

Все права защищены. Книга или любая ее часть не может быть скопирована, воспроизведена в электронной или механической форме, в виде фотокопии, записи в память ЭВМ, репродукции или каким-либо иным способом, а также использована в любой информационной системе без получения разрешения от издателя. Копирование, воспроизведение и иное использование книги или ее части без согласия издателя является незаконным и влечет за собой уголовную, административную и гражданскую ответственность.

Сырой коридор вильнул, выводя к неприметному аппендиксу. Проход загораживала внушительного вида решётка с тяжёлым навесным замком, но Влад был птицей стреляной и на обманку не купился.

Решётка была настоящей – чугунной, оплетённой чарами до последнего сантиметра. Замок же был обыкновенной иллюзией. Отвадить зевак и ленивых патрульных такие фокусы могли влëгкую, а завсегдатаев блуждающего рынка со следа так просто не сбить.

Решётка и правда оказалась зачарованной. С одной её стороны тянулся заброшенный и тихий тоннель метро, покинутый, наверное, ещё до Инцидента, но стоило Владу перешагнуть порожек, как по ушам ударила волна звуков.

Влад на миг потерялся, оглушённый гомоном и калейдоскопом огней. Чья-то заботливая рука развесила по коридору металлические клетки со светлянками. Несчастные потусторонние твари недовольно гудели, сучили тонкими лапками, бились о металл, гневно мигали алыми брюшками. Вот только протиснуться в узкие бреши между прутьями светлянки не могли, отчего злились ещё сильнее.

Поразительно, что до сих пор не нашлось желающих вскрыть клетку и выпустить тварей на волю. Или, что вероятнее, прибрать себе и через пяток метров втюхать ближайшему лавочнику. Влад внимательнее пригляделся к клетке и понимающе усмехнулся. Испещрённую царапинами замочную скважину покрывал лёгкий чёрный налёт.

Клетки были зачарованы. Вероятнее всего, на слабенький разряд электричества. Сколько олухов получило здесь по пальцам, оставалось только догадываться.

Можно было, конечно, попробовать снять клетку целиком и дать покопаться Яне, авось и сломает чужое плетение. Но у Влада закралось стойкое подозрение, что звенья цепей, на которых висят клетки, тоже зачарованы какой-то дрянью. Ну и хрен с ним. Что, Влад светлянок не добудет, если сильно припрёт? Всё равно покупателей на них днём с огнём не сыщешь. Зачем покупать то, что можно наловить голыми руками?

После принятия Закона об ограничении одарëнных, разрывов Изнанки стало меньше, но окончательно они не исчезли. Да, отдел охраны магического правопорядка старательно отслеживал все дыры и посылал служак их законопачивать, но разломов всегда больше, чем рук, готовых их заделать. И слава Морене, что это так. Иначе такие, как Влад, остались бы с пустыми кошельками.

Последняя вылазка на Изнанку вышла очень даже успешной – карманы парки приятно оттягивали вещицы, которые несведущему человеку могли показаться мусором. Металлические обрезки, стекляшки, камни, трава – набор действительно не впечатлял, если не уточнять, что всë это вынесено с Изнанки. Причём не с опушки у самой кромки разлома, где артефакты уже значительно подпорчены соседством с реальностью, а из глубины. Практически вырваны из пастей умрунов. Эту песню Влад собирался петь в уши скупщику, пока тот не даст приличную цену.

Конечно, на самом деле ни из чьих пастей свою добычу он не доставал. Прогулялся безопасными тропами до ближайших домов, набрал добра и так же мирно вернулся. Влад быстро уяснил, что опасность, притаившаяся на глубине Изнанки, редко окупается. Пусть желторотики лезут в пекло, а Влад поисковик опытный. В этом деле либо быстро наберёшься знаний, либо умрёшь. Третьего не дано. По крайней мере тем, кто не осчастливлен магическим даром.

В то время как одарëнные ходят по Изнанке, как по собственному двору – вразвалочку, отоваривая встречных тварей огненными шарами в морду, Владу и его лишённым дара собратьям приходится с первых шагов на той стороне учиться чуять. Слушать цокот когтей, ловить тишину, предваряющую появление кого-то большого и страшного, замечать изменения в скоплениях теней.

Коридор снова вильнул, и мысли Влада плавно перетекли в реальность. Взору предстал солидных размеров зал, забитый людьми до отказа.

Блуждающий рынок раскинулся во всей своей цыганской красе. Разноцветные тряпки с разложенными по ним побрякушками были брошены прямо поверх годами немытого пола. Торговцы позажиточнее хвастали складными столами, достаточно компактными, чтобы в случае облавы не мешали навьюченному хозяину удирать. Помещение, несмотря на солидные размеры, насквозь пропитал запах курящихся трав. Влад чëтко уловил некую полулегальную дурманящую дрянь. Дым щекотал ноздри, путал мысли, мешал сосредоточиться. Торгаши старательно создавали атмосферу для удачной торговли.

Влад оценивающе пробежался взглядом по ближайшему прилавку, но задерживаться не стал. Сегодня он пришёл продавать, а не отовариваться. Если дела пойдут успешно, можно будет на обратном пути прицениться. Пополнить запас амулетов да приглядеть подарок Янке. День рождения упорно маячил на горизонте, а карманы Влада оставались удручающе пустыми. В этом году им стукнет двадцать пять. Какой-никакой юбилей. Не удастся отделаться плиткой шоколада, как в прошлом году. Сестрëнка, конечно, не обидится, но в ответ подарит что-нибудь приличное, и Влад опять будет чувствовать себя распоследней скотиной.

Скупщик снова забился в дальний конец зала. Эта крысиная привычка – найти самую глубокую дыру и обустроить там свою точку – Влада неимоверно раздражала. Пересекая торговый зал в поисках нужной лавки, Влад успевал собрать всех соглядатаев своих многочисленных кредиторов, что делало обратный путь гораздо труднее и извилистее.

Впрочем, сегодня кредиторы Влада не интересовали, потому что главная его головная боль – Хромой Кай, – по слухам, отбыл в соседний город разбираться с зарвавшимся молодняком, разинувшим пасть на его владения.

– Эй, красавчик, куда ты так торопишься? – В штанину цепко впились худые пальцы, но Влад раздражëнно тряхнул ногой, освобождаясь. Продажная девка, сидящая на коленях тучного торгаша, обиженно поджала губки. Её хозяин окинул Влада оценивающим взглядом, но вступаться не стал. Почуял, что перед ним не залëтный простофиля. А может, и в морду узнал. Хотя Влад давненько на рынок не заглядывал, опасаясь попасть на глаза Хромому.

Скупщик действительно нашëлся в самом тëмном углу. Скрючившись над своим столиком, он клевал носом – тощий, седой, делано беззащитный. Но Влад знал, что первый же умелец, попытавшийся увести что-нибудь у него из-под носа, немедленно останется без пальцев.

– Дедуль, подъём! – гаркнул Влад над ухом скупщика.

Тот ожидаемо даже не вздрогнул. Приоткрыл старчески блëклый голубой глаз и прошамкал:

– О, Владик, давно тебя не было видно.

Скупщик был надёжно прикормлен Хромым и о визите его должника донесëт моментально, но для этого ему нужно подняться из тоннелей. Отсутствие связи внутри метро было одним из критериев выбора новой остановки блуждающего рынка.

– Дела, дедуль, дела, – состряпав загадочную морду, протянул Влад, вываливая перед скупщиком свою добычу.

Мысли о том, как половчее сдать блудного Владика кредиторам, отчётливо читающиеся на сморщенном старческом лице, мгновенно сменились заинтересованностью. Скупщик своей выгоды упускать не любил. К тому же Хромой отличался поразительной даже для ростовщика прижимистостью и деньги за информацию мог зажать. Выручка за перепродажу добычи с Изнанки была осязаемей, а значит, в приоритете.

Поговаривали, что скупщик когда-то был одарëнным. Потом то ли свалился на нижние уровни Изнанки и выгорел, то ли наворотил дел и дар ему выжгли законники, но в вещицах с Изнанки этот хрыч действительно понимал неплохо. По крайней мере, подсунуть ему ерунду, подобранную возле разлома, Владу ещё ни разу не удавалось.

Старик расчётливым жестом разделил добычу на две кучки. Нюх в очередной раз не подвёл скупщика – в свете переносных светильников сверкнула гранями отложенная в сторонку стекляшка.

– Интересно. – Скупщик поцокал языком, вертя стекляшку между узловатыми пальцами и едва ли носом в неё не тычась. Что он там высмотрел единственным сохранившимся глазом и остатками дара, Влад не знал, но ладони уже почëсывались, чуя нехилый куш. – Где взял?

– Где взял, там больше нет, – лучезарно улыбнулся Влад, смахивая добычу обратно в карманы и аккуратно выворачивая из чужих пальцев стекляшку. – Ну что, дедуль, берëшь или мне поискать кого посговорчивей?

– Ишь, шустрый какой, – скривился скупщик, провожая товар алчно поблёскивающим глазом, но, поймав решительный взгляд поисковика, вздохнул: – Беру. Только у меня деньжищ таких всё равно с собой нет. Сделаешь пару кругов по залу? Я потрясу активы, да и ты, может, присмотришь что, а с местными мне договориться легче будет.

Влад и не надеялся, что денежки ему выложат тут же на блюдечке. Безнал на блуждающем рынке был не в почте – слишком палевно и трудно замести следы, а носить крупную сумму наличными дураков нет. Так что побродить по прилавкам действительно стоит. Всё равно собирался отовариваться.

Людской поток, лениво циркулирующий по залу, жадно подхватил новую песчинку и понёс по петляющему маршруту.

Первую остановку Влад сделал возле цветастого лоскутного одеяла, усыпанного сухими ветками, листочками и цветками. Душок от всей этой икебаны шёл такой, что с ног сшибало. Травки были интересными, это даже Влад с его непрофессиональным взглядом понял. Он присел, поднял дурманно пахнущую веточку, растёр между пальцами, вырвав у торговки возмущённый клëкот, и поднялся на ноги. Ничего брать здесь он не станет. Обуют как пить дать. Подсунут букет ромашки под видом цветов мифического белого скитальца, по легендам, исцеляющего даже смертельно больных. Сюда бы Янку притащить, она б вырыла из горы сена кучу полезного. Но сестрëнке на этой стороне магического мира делать нечего. Пусть остаëтся на своей, чистенькой и вылизанной.

На пузатые разномастные бутылки, батареей выстроенные вдоль ковра, Влад даже не взглянул. Зелья лучше варить на собственной кухне из проверенных ингредиентов. Местные отраву подсунуть могут даже без заказа, на чистом энтузиазме и любви к искусству.

Травница проводила Влада тяжёлым взглядом. Между лопатками засвербело. Взгляд торговки упирался в спину, как ствол пистолета. Влад предпочёл проскочить соседние точки, несмотря на то что на ближайшем покрывале расположилась солидная коллекция хороших охотничьих ножей.

Конечно, на Изнанку лучше ходить с огнестрелом, но разрешение на него сомнительному безработному человеку с непонятными источниками дохода никто не даст. А попасться возле разлома просто так и попасться с нелегальным огнестрелом – это две большие разницы.

Ноги принесли в самый центр зала, где спины покупателей сомкнулись рядами римских легионеров. Проложив локтями дорогу, Влад понял, что так заинтересовало народ.

Это был единственный на рынке добротный стол. Деревянный, громадный, заставленный плотными рядами товара, от которого у Влада практически потекли слюни.

Торгаш имел либо неплохой дар, либо приличного мага в команде, потому что артефакты были действительно хороши. Становилось понятно, куда стекаются все материалы, добытые поисковиками на той стороне. Кольца, оружие, браслеты, разномастные стеклянные побрякушки. Всё было изготовлено из принесëнных с Изнанки вещиц, а значит, обладало кучей бонусов, даже помимо накинутых на них магических плетений.

Стекляшка, которая сейчас бренчала в кармане Влада, точно осядет на этом прилавке. Можно, конечно, сторговаться с артефактором напрямую, минуя скупщика. Это выйдет выгоднее для обоих. Но упущенную прибыль дед не забудет, и наладить пошатнувшиеся отношения станет очень непросто.

Давление толпы внезапно ослабло. Инстинкты мгновенно сообщили, что произошла какая-то редкостная пакость, но ничего сделать Влад уже не успел. Места испарившихся соседей заняли две гориллообразные фигуры. Парень предпринял робкую попытку свалить, но был нежно пойман под локоточки. Правый очень явственно хрустнул. Влад коротко выдохнул, проглатывая вскрик.

– Мужики, вы чего-то напутали, я простой покупатель, – он широко улыбнулся, пытаясь сообразить, куда сунул шокер.

Мужики не вняли. Их не омрачённые мыслительными усилиями морды синхронно повернулись в одном направлении. Влад машинально проследил за их взглядами и похолодел.

Хромой Кай действительно был хромым. Поговаривали, что ногу он потерял на Изнанке, а протез ему сделали на основе кости потусторонней твари. Впрочем, завсегдатаи блуждающего рынка любят сочинять всякие небылицы, лишь бы звучало пожутче и покровавей. Хотя кровавых историй про ростовщика придумывать и не приходилось. Он создавал их сам, щедро приправляя наглядными демонстрациями.

Хромой, поймав затравленный взгляд Влада, растянул тонкие губы в язвительной усмешке и указал подбородком в сторону выхода.

Влад никогда не жаловался на свой рост и не был дрыщом, но громилы поволокли его отчаянно упирающуюся тушку как пëрышко, даже не заметив сопротивления.

В коридоре так же ярились светлянки. Треск хитиновых пластинок и гудение крыльев вызывали у ненавидящего насекомых Влада стойкий дискомфорт. Сейчас он, правда, отходил на второй план. Потому что прижавшийся к стене, чтобы снизить нагрузку на покалеченную ногу, Хромой дискомфорта вызывал гораздо больше.

– Привет, Кай. – Влад постарался держать голос беззаботным. Словно не он болтался в руках подручных ростовщика, с трудом доставая до пола носками ботинок.

– И тебе привет, Владик. – Улыбка Кая могла принадлежать умруну, если бы пасти этих тварей позволили подобные мимические извращения. – Ты так долго от меня бегал, что я почти забыл, как ты выглядишь.

Влад был бы счастлив, если б Хромой забыл окончательно. Но такие, как он, должников не забывают. Несмотря на паршивость ситуации, в голову Влада отчаянно лез вопрос, кто ж ему так подгадил с информацией об отъезде Хромого. Было понятно, что слушок пустил сам Кай, отчаявшийся выловить должничка по-хорошему. Оставалось выяснить, знали ли собратья-поисковики, какую свинью ему подкладывали. Если знали, количество напарников для вылазок резко сокращалось до нуля. Доверять спину людям, которые без колебаний заложили его Хромому, Влад не сможет.

А вот персону, которая стукнула Каю, что искомый субъект посетил блуждающий рынок, вычислять даже не требовалось. Скупщик постарался. Влад недооценил степень его прикормленности. Судя по всему, у деда имелся амулет двусторонней связи, которому плевать на хреновое покрытие подземки сотовыми вышками.

– Ну что ты, дружище, разве я рискнул бы от тебя бегать?! – делано ужаснулся Влад. Ситуация была настолько хреновой, что ему не требовалось даже дёргаться, всё равно выход будет лишь тот, который выберет для него Хромой. Понимали это оба.

– Тогда чем ты был так занят последний месяц, что не мог заглянуть к доброму другу и вернуть занятые у него копейки?

Влад едва не поперхнулся. Количество занятых у этого типа копеек могло потянуть на покупку скромной квартирки на отшибе города. Это если его не поставили на счëтчик. Тогда скромность квартирки начинала стремительно таять.

– Я ползал по Изнанке, чтобы заработать эти копейки. – Влад выплюнул фразу, не обдумав, и тон её был далёк от подобострастного.

– Вот как. – Кая резкостью обидеть было трудно. Он сделал почти неуловимое движение пальцами, и Влад оказался впечатан мордой в стену.

Стена была шершавой и холодной, поза неудобной, а ситуация позорной. Согнутую в болевом захвате руку подтянули вверх, лишая соблазна вырываться, и пальцы одного из громил профессионально пробежали по карманам.

Выгребли всё. Добычу, телефон, банковскую карту, ключи от квартиры и даже злополучный шокер, как оказалось, прятавшийся в одном из многочисленных карманов брюк карго.

– Смотри-ка, не наврал, – делано удивился Хромой, и Влад, не удержавшись, выдохнул сквозь зубы крепкое словцо. Конечно же, скупщик рассказал о принесëнных Владом цацках. Выкормыш недоношенного шаробрюха. Ничего, они ещё сочтутся. Если Владу удастся выбраться отсюда живым.

Убедившись, что карманы Влада пусты, мордоворот убрал лапищу, позволив ему отлипнуть от стены. Нервно потирая выкрученное запястье, Влад наблюдал, как Хромой вертит перед глазами стекляшку, на которую у поисковика было столько планов и надежд. От бессилия хотелось выть.

– Вещицы хороши, но не покроют даже четверти твоего долга, – тоном любящего дядюшки, принявшего в подарок от малолетнего сопляка самодельную открытку, произнёс Хромой.

– Я отработаю, – буркнул Влад, прекрасно понимая, что нагло врёт. Такую сумму отбить поиском не удастся. А другими способами Влад зарабатывать не умел. В непроглядно-чёрных глазах Кая читалась та же нехитрая математика.

– Твои выкрутасы портят мне бизнес, – устало вздохнул Хромой, отлипая от стены. – Всякие паршивцы начинают думать, что от меня можно бегать. Или дурить мне мозги обещаниями, словно наивной студентке. Мне дешевле отрезать тебе голову и повесить её на эту решётку, чем ждать, пока ты соизволишь прийти ко мне с деньгами.

Хромой развернулся в сторону выхода.

Сейчас Кай уйдëт, а его мордовороты с готовностью исполнят угрозу. Понимание этого было таким отчëтливым и пугающим, что Владу пришлось прилагать серьëзные усилия, чтобы остаться на месте. Сбежать не получится. Кобуры подручные Хромого носили на виду, даже не пытаясь прикрыть. Попытка бегства закончится простреленной коленной чашечкой. А дальше всё пойдёт по тому же намеченному Каем сценарию.

Набалдашник трости Хромого мерно клацал по бетону, и стук этот словно отсчитывал оставшиеся мгновения жизни Влада. Скрипнула несмазанными петлями решётка. Громилы за спиной щёлкнули предохранителями пистолетов, и тут Кай обернулся.

– А знаешь, Владик, тебе повезло.

Замершее сердце Влада неохотно возобновило удары. Масштабы разыгранной перед ним трагикомедии давали понять, что требовать с него станут нечто, на что в нормальном, неперепуганном состоянии он никогда бы не согласился. Хромой ожидания оправдал:

– Я дам тебе шанс отработать долг и даже накапавшие проценты, так сказать, натурой. – Ухмылка Кая вышла скабрезной, но чуйка Влада отчаянно вопила, что по сравнению с тем, что сейчас озвучит Хромой, панель – это не такой уж и плохой вариант. Чуйка не подвела. – Мне нужно, чтобы ты принёс мне вещь из сердца города.

Сказано это было таким тоном, словно Кай предлагал ему прогуляться до ближайшего сетевого продуктового за булкой хлеба.

– Ты вообще понимаешь, что несëшь?! – Услышанное настолько выбило Влада из колеи, что он забыл о необходимости держать вежливое выражение лица.

Требование сунуться в самый центр города на Изнанке было ничуть не гуманней отрезанной, выставленной на потеху публики головы.

С физикой Изнанка дружила очень поверхностно и законы имела свои, не похожие на те, что царили в реальности. Разрывы материи, разделяющей два измерения, чаще всего происходили на окраинах города. В лесополосе, в глубине метрополитена, на вынесенных за городскую черту кладбищах. И никогда – в городском центре. Что было, конечно, огромным счастьем, потому что центр города на Изнанке плотно оккупировали гиганты – огромные, смутно напоминающие шарнирных кукол монстры, тупые и агрессивные. Вывались такое чучело в реальность, замаешься потом отстраивать дома и хоронить пострадавших.

Из-за того, что до сердца города приходилось долго пилить по наводнённым нежитью улицам, и из-за охраны гигантов это место обросло кучей легенд. Целая прорва народу верила, что сердце города таит в себе артефакты, способные поворачивать время вспять, исполнять желания, и прочие сказки, в которые даже детям верить стыдно.

Но Влад знал, что в сердце города нет ничего, кроме быстрой, но мучительной смерти. Ему это знание досталось по наследству от беспутных романтиков родителей, сгинувших на той стороне раньше, чем Влад с сестрой пошли в школу.

– Ты можешь отказаться, – холодно подытожил Кай, и его громилы снова зашуршали застёжками кобуры, – я найду добровольцев. Например, твою симпатичную двойняшку. Как её звать? Яна?

Это был удар ниже пояса. Козырь, который Хромой держал до последнего. Видимо, вещь из центра города ему понадобилась крепко, раз он провёл такую тщательную работу по выбору поисковика и прощупыванию его слабых мест.

– С-сука, – выдохнул Влад, раздувая ноздри.

Хромой снова не обиделся. Он растянул тонкие губы в паскудной ухмылке. Ростовщическая душонка Кая чуяла, что оппонент сдался и сделка будет заключена на выгодных ему условиях.

Домой Влад добрался буквально на автопилоте. На душе было гадко и муторно, инстинкты кричали, что он вмазался по самое не могу, а шею жёг свежий ошейник.

Хромой вообще не отличался особой верой в людей, а блудному должнику кредита доверия даже не предлагали.

После того как скрипящему зубами Владу скинули на телефон файлик с координатами и наболтали вводные, Кай, пакостливо скалясь, сообщил, что без ошейника Морены дальше их дела не пойдут.

Было бы славно, если бы действительно не пошли. Потому что координаты были вычислены по местам исчезновения Владовых предшественников, а конечной точки маршрута не знал даже сам Хромой. Поисковики были его слегами в болоте. Потыкал, нащупал кочку, прыгнул. Палка увязла, значит, время браться за другую. Что ожидало с той стороны болота, Кай не знал и сам. Или не хотел говорить. Но с Влада требовалось только дойти до сердца города, записать координаты, осмотреться и вернуться назад с отчëтом. Или не вернуться.

Удавка на шее предупреждающе запульсировала. Ошейник Морены был, наверное, самым дорогим артефактом на блуждающем рынке. Делали его из редкого даже для Изнанки змеëвника – хищного растения, охотящегося на мелкую нежить и ботинки неосторожных путников. Корень змеëвника неглубоко прикапывался и замирал, ожидая добычу, а тонкие звенчатые щупальца расползались по округе, создавая ловчую сеть. Как только жертва оказывалась внутри, побеги опутывали её и стремительно сжимались. Придушенную добычу тащили к корню, который и довершал дело пастью с зубами в три ряда. Сейчас такой вот побег, до смешного похожий на короткую серебряную цепочку, болтался на шее Влада, вызывая гадливое раздражение своим шевелением.

Договор, подтверждённый ошейником Морены, нельзя нарушить. Если, конечно, ты хочешь ещё немного пожить. Помимо пакостных свойств змеëвника, на цепочку навешивали целую кучу разномастных заклинаний. Тот, кто придумал ошейник Морены, был гением. Или конченым психом. Что, впрочем, часто совмещается в одном флаконе.

Клятву Влад вытолкнул из себя с таким трудом, словно слова вставали поперëк горла. Он очень старался подбирать выражения, лихорадочно думал, как хоть немного себя обезопасить, но упирающийся в поясницу ствол пистолета призывал поторопиться. Болтающийся в пальцах Хромого ошейник нервировал и сбивал с мысли. Клятва вышла не самой жёсткой, но даже она отдавала Влада в распоряжение Хромого со всеми потрохами. Чужие руки защёлкнули замок цепочки, и Кай гаденько сообщил, что надеется на их плодотворное сотрудничество. Которое, конечно, вряд ли ограничится одним походом к сердцу города, если Влад каким-то чудом его переживёт. Настолько дорогая и противозаконная штука не окупится разовой добычей информации.

– Баран ты, Владик, – прошипел он себе под нос, ощупывая карманы в поисках ключей от квартиры. Пока не вспомнил, что ключи вместе с остальными нехитрыми пожитками остались у прихвостней Хромого. В этот раз самоуничижительная характеристика была более ëмкой.

К счастью, сестра уже вернулась домой и двери, по своему обыкновению, не заперла.

В квартире было темно и тихо. Сердце Влада пропустило удар. Конечно, Хромой блефовал по поводу Яны. У него пока что были и другие методы давления, но расшалившимся нервам на логику было плевать.

Едва заставив себя скинуть на пороге ботинки, Влад пролетел по узкому коридору и на его развилке безошибочно выбрал кухню.

Конечно же, Яна была здесь. С ногами сидела на табурете, почти упираясь подбородком в собственные колени. В руке сестра держала открытую примерно на середине бумажную книгу, такую старую, что страницы изрядно пожелтели. Вторая рука слепо шарила по столу в поисках миски с нарезанными на дольки яблоками. Снова вынесла библиотеку своей Академии, с облегчением понял Влад.

Чтиво оказалось настолько увлекательным, что Яна не отреагировала ни на скрип входной двери, ни на топот бегущего к ней на выручку Влада. Последнее, к слову, было очень кстати. Объясняться не хотелось.

Двойняшки жили в совершенно разных мирах. Яна – умница, отличница, обладающая скромным, но всё же магическим даром, – отучилась в Академии и осталась там в качестве младшего преподавателя. Получила от Академии квартиру, пусть маленькую, пусть в дрянном районе, но всё же свою. У Яны был единственный недостаток, и он сейчас стоял рядом, с бешено колотящимся сердцем и пульсирующим ошейником магического контракта.

Почему-то сейчас их разница чувствовалась особенно остро. Умница сестрëнка и её провалившийся на самое дно и даже умудрившийся его пробить брат.

От холодных после улицы объятий Яна крупно вздрогнула и расфыркалась, пытаясь отстраниться.

– Это что ещё за нежности? – строго спросила она, выворачиваясь, чтобы встретиться с братом взглядом смеющихся зелёных глаз. Цвет им достался от матери. Отец в их внешности вообще отметился походя, и чем старше становилась сестра, тем сильнее было её сходство с фотографией на маминой могиле. Это пугало, учитывая, как родители сгинули. Но, к счастью, всё раздолбайство и весь запас авантюризма при рождении себе заграбастал Влад.

– А что, нежности в этой квартире под запретом? – зубасто улыбнулся он, расстёгивая молнию парки и тут же об этом жалея. Острый Янкин взгляд мгновенно вычленил обновку на шее братца. Удавка со стороны казалась обычной цепочкой и магически была хорошо замаскирована, иначе запросто вычислялась бы законниками. Но серебряная побрякушка на шее аскетичного Влада сестру удивила. Брови её поползли вверх, и Влад поторопился увести разговор в безопасное русло. – Как дела на работе?

Про любимую Академию Яна могла трепаться бесконечно, и вопрос запросто сбил её со следа.

Ужинали двойняшки под сетования на ограничение использования магии, на инертных студентов и на скромность финансирования таких важных областей, как артефакторика.

– В городе осталась только одна лаборатория, взорванную в прошлом году так и не отстроили, а они зажимают средства для её охраны! – ярилась сестра, грозно потрясая вилкой в адрес неизвестных жмотов. – Это ещё повезло, что при последнем нападении рядом оказался Егор…

Яна осеклась, но Влад успел зацепиться за оговорку.

– При каком таком нападении? – опасно тихо поинтересовался он, пытаясь поймать забегавший взгляд сестры.

Последняя в городе лаборатория, официально работающая с материалами Изнанки, располагалась в её Академии. И то в том, что Яна проводила в ней всё свободное время, Влад даже не сомневался. С её-то тягой к Изнанке в целом и артефакторике в частности. А теперь оказывается, что на лабораторию был совершен налëт?

– Да всё хорошо, Владь, – жалобно протянула Яна, делая такие честные глаза, что брат понял сразу – нападающие были хорошо вооружены, опасны, и умники отбились только милостью неведомого Егора. – Это была кучка отморозков из последователей Чистой крови. Ничего серьёзного.

Ага, совсем ничего. Инцидент произошёл тринадцать лет назад и расколол общественность на две неравные группы: одарённые с сочувствующими и те, кто считал, что магам место на Изнанке. Или под землёй. Причём вторая группа была настолько многочисленной, что, если бы не принятые правительством меры, одарëнных линчевали бы, не отходя от кассы ещё в тот год. Слишком уж серьёзные жертвы понëс город, когда в перегородке между мирами появилась огромная брешь и в реальность хлынули полчища тварей. Виновников случившегося так и не нашли. А потом в сети появились теории, что дыры в реальности делают именно одарëнные. А осознанно или нет, уже не играет никакой роли. Последующее принятие ограничивающих законов для одарённых только подтвердило справедливость этих теорий.

Именно с тех пор на руках магов с первых проявлений дара защёлкивают кандалы, не дающие им прыгать между измерениями. Именно тогда от общины Судного дня, и без того опасающейся магов, отпочковались радикальные Блюстители чистой крови. Чистой человеческой крови, не испачканной подарками Изнанки. Другую они желали видеть лишь пролитой из перерезанных глоток одарённых.

Влад болтался где-то по центру между радикалами и мирными магонелюбителями. И не склонялся к первым лишь из-за наличия дара у сестрицы. Одарëнные, при всей своей малочисленности, а может и благодаря ей, имели в обществе слишком большое влияние. Отдельные школы-интернаты, высокооплачиваемая работа, различные льготы. И целый вагон прилагающегося ко всему этому гонора и чувства собственной безнаказанности. То, что сестра была другой, было лишь исключением, подтверждающим наличие правила.

Яна нервно теребила кандалы. Цельнометаллические пластины, опоясывающие её запястья, за тринадцать лет стали настолько привычными, что воспринимались как часть тела. И крутила она их в приступах тревожности, как иные накручивают на палец локон волос. Сестра явно не хотела ссориться и не знала, как увести разговор в мирное русло.

– А что за фрукт этот твой Егор? – Влад сжалился над двойняшкой и сам перевёл тему.

Яна подозрительно полыхнула щеками, потупилась и скромно пояснила, что это преподаватель с кафедры прикладной артефакторики. Влад понимающе хмыкнул. Неведомый Егор разделял Янкину страсть, а значит, был в её глазах практически идеалом мужчины. Вне зависимости от внешности, возраста и характера.

Остаток вечера прошёл мирно. Двойняшки умостились на диване, устроив короткую ритуальную битву за единственный живой подлокотник. Победу одержал Влад. Показательно расстроенная Янка поплелась на кухню и вернулась с подносом, полным бутербродов. Влада угостили только в обмен на уступленный подлокотник.

Телевизор мигал сменяющимися кадрами боëв и погонь, бубнил что-то героическое и пафосное. Яна посапывала на отвоёванном подлокотнике. Влад, откинувшись на спинку дивана, ловил глазами отсветы машинных фар на потолке и думал, как ему жить дальше.

Наутро хандра немного утихла. Мерзкая дрянь, обвившая шею, за ночь угомонилась и перестала так активно ëрзать. В слегка отпущенном паникой мозгу закопошились смутные мысли о том, что по интернету гуляли истории о счастливцах, которым удавалось снять ошейник Морены. Мысли, конечно, были слишком эфемерными, чтобы походить на мало-мальски приличный план, но всё же грели сердце и обнадëживали.

В муниципальной общеобразовательной школе, куда ходил Влад, связанные с Изнанкой дисциплины не преподавались. Считалось, что практической пользы деткам информация о том, какая иномирная тварь чего боится, не принесёт. Потому что при встрече с тварью детку, скорее всего, схарчат. А значит, тратить невеликий бюджет на профильного преподавателя нужды нет. До высших учебных заведений Влад не добрался. Окончив среднюю школу, он активно зарабатывал бабло. Приютившая их после смерти родителей тëтка к тому времени так крепко выпивала, что денег на что-то, кроме алкоголя, в доме не водилось. Умница Янка в пятнадцать поступила в Академию на полный пансион, а Владик со спокойной совестью свалил из дома и скитался, перебиваясь случайными заработками. Пока не набрёл на общину Судного дня. Эти странные типы принимали всех без разбору, и требование к постояльцам у них было единственное: не прыгать на Изнанку. Влад на ту сторону прыгать не мог. Только бегать через разломы. Поэтому нехитрый ценз успешно прошёл.

Собственно, следующие пять лет пролетели тихо и мирно под боком у юродивых общинников. Янка отучилась, устроилась преподавать и получила квартиру. Отказать в просьбе пожить с ней Влад не смог. Но подвязки в общине у него сохранились.

И одна из этих подвязок могла добыть нужные сейчас позарез знания о взломе ошейника Морены. Цель была намечена, позвонить Стасу и предупредить о своём визите Влад не мог – телефон остался у Хромого. Оставалось наведаться к бывшим соседям лично.

На улице густой стеной валил снег. Морозец моментально вцепился в незащищённый нос и щеки. Зиму Влад не любил, и та отвечала взаимностью. Ботинки были дешёвыми, с тонкой, практически нерифлëной подошвой, поэтому по двору Влад проплыл, как фигуристочка, – скользя, делая красивые пируэты и балансируя на одной ноге. Благо зрителей его па на горизонте не оказалось. Для прогулок время было неурочным – рабочий люд ещё пахал на своих заводах, а детвора морозить жопы не любила, поэтому засела в подъездах и тамбурах торговых центров.

Янкина квартирка так отчаянно ютилась к окраине города, что практически прижималась стеной к вокзалу. Деревня общины располагалась ближе к метро, но Владу до него пилить было прилично. К тому же подземные поезда вечно задерживались и застревали. То нежить под колëса кинется, то труп бродяги найдут в заброшенной ветке. То блуждающий рынок накроют.

Наземные поезда в этом плане казались надëжней.

Толпу малолеток Влад заметил издалека. Они были шумными, наглыми и напрочь лишёнными шапок. Обычные, в общем, малолетки.

Та, кого они зажали, окружив и отрезав пути к отступлению забором, была младше. И в шапке. Домашняя такая девочка лет тринадцати в длинном пуховичке и белоснежных вязаных рукавичках.

Разбитная девица с ядовито-зелёными волосами и пирсингом во всех возможных местах держала мелкую за руку. Задранный рукав пуховика обнажал блестящий бок кандалов. Одарëнная.

Браслеты действуют на некоторых обывателей, как красная тряпка на быка. Служат индикатором, что перед тобой опасный выродок Изнанки, причина того, что простых граждан жрут на улицах собственного города потусторонние твари.

Детвора распалялась. Одарëнная уже откровенно ревела, размазывая по щекам слёзы, испуганно и по-детски отчаянно. Зря. Страх разжигает азарт. Чужие слёзы действуют на толпу будоражаще. Теперь они точно не отстанут, пока не доведут одарëнную до ручки. Или пока им кто-то не помешает.

Влад смотрел на пухлощëкую зарёванную девчонку и видел перед собой совсем другое лицо. Так похожее на его собственное – скуластое, с носом-картошкой и мамиными зелëными глазищами.

Янка никогда не ревела. И не просила о помощи. Молчала, смотрела исподлобья, словно искала у противников слабые места. Терпела тычки и удары. А потом Влад увидел синяки.

Им было почти по двенадцать, когда произошёл Инцидент. Янка как раз начала выдавать первые стихийные выбросы. Тогда по свежей магоненависти ей пришлось очень несладко. Её так же ловили толпой, зажимали, хватали за руки, избивали. Пока об этом не узнал Влад.

Конечно, может показаться, что две двенадцатилетки – это немногим круче, чем одна двенадцатилетка. Но это не так. Один против всего мира – это смертник. Изгой, отшельник, стеклянный столп посреди пустоши – конструкция хрупкая и нелепая. А если за твоей спиной стоит товарищ, готовый рвать за тебя глотки, вы становитесь почти непобедимыми. Пусть порой очень побитыми, но непобедимыми.

У этой одарëнной за спиной было пусто. Триггер потянул за собой всю волну той мути из детства, и Влад почти сунулся в толпу мелочи. Почти.

А потом вспомнил, как его, уже после Янкиного отъезда в Академию, так же ловили шайки одарëнных. Только у них тычки были серьёзнее. Кандалы блокировали способности к перемещению, но не магию. После некоторых таких потасовок отлёживаться приходилось очень долго. Глава общины смотрела хмуро, пыталась допытываться, но Влад упрямо молчал. Тоже играл в гордого воина. Впрочем, сложить два и два и понять, что пацана из общины отлавливает одарëнная шпана с соседнего района, смог бы и пятилетка. Ульяна сообразила. Методы у лидера общины были далёкими от гуманных, но доходчивыми. Ребят из её поселения больше не трогали.

Тычки из обидных переросли в болезненные. Чьи-то шаловливые ручонки сорвали с головы девочки шапку. Вырвавшиеся на волю куцые русые косички о сестрице не напоминали, и Влад прошёл мимо. Попытался пройти.

Поравнявшись с малолетками, он случайно поймал зарëванный взгляд зелёных глаз. Совсем не похожих по оттенку. Совсем не похожих по выражению.

– Да провались всё на нижний уровень Изнанки, – простонал Влад и повысил голос: – Э, молодёжь, сделайте так, чтобы через секунду я никого из вас здесь не видел.

Подростки обернулись резко, вспуганной волчьей стаей. Они хмуро молчали, исподлобья сверкая глазами, злыми и настороженными.

Волчата, пусть и сбившиеся в стаю, были ещё мелкими, чтобы рычать на здорового дядьку. Уходили они лениво, показывая, что делают одолжение. Конечно, отойдя на безопасное расстояние, самые дерзкие начали подтявкивать, но надолго запала не хватило. На сегодня веселье было испорчено, и смысла торчать на морозной улице не осталось.

Мелкая одарëнная смотрела огромными, полными слëз глазами, жамкая в руках поднятую шапку.

– Иди домой, пока они не вернулись, – буркнул Влад, и девчонку словно смело.

Снег продолжал валить крупными разлапистыми хлопьями, заметая следы недавно произошедшей здесь стычки. Завтра волчата и мелкий зеленоглазый ягнёнок встретятся снова. И послезавтра. И послепослезавтра. И так будет до тех пор, пока девчонка окончательно не сломается. Или не скинет овечью шкурку и не прибьётся к такой же волчьей стае. Потому что волки не переведутся никогда. Потому что ягнятам в одиночку не выжить.

Деревня общины Судного дня за последние пару лет совсем не изменилась.

Она до сих пор изображала недотрогу, не подпуская к себе городские кварталы и отгораживаясь от них мелкой, но бурной речонкой. По периметру поселения тянулся тот же смешной для обывательского взгляда металлический заборчик. Но Влад знал, что в каждую секцию забора вплетён прут, вытащенный прямиком с Изнанки. Зачарована вся эта конструкция была на совесть – за годы жизни в деревеньке Влад ни разу не видел на её улочках даже светлянок, хотя эти мелкие иномирные паразиты очень легко заводились на всех отдалëнных от центра города территориях.

Снег так и не прекратился. Нечищеные, протоптанные десятками ног дорожки петляли вокруг разномастных домиков, но людей видно не было. Тоже работают. Это Влад бездельник, а весь остальной мир постоянно чем-то занят.

Поселение общины до сих пор выглядело так, словно в любой момент могло стронуться и переехать. Не помогали избавиться от кочевого впечатления добротные деревянные домишки, вытеснившие первоначальную застройку в виде вагончиков. Не помогали фонарные столбы, превращающие дикий загород в благопристойный, хоть и отдалëнный городской район. Не спасал даже маленький магазинчик, торговавший, правда, не столько продуктами, сколько зельями и амулетами. Владел магазинчиком суровый хмурый дед, старый как мир, скрипучий и вредный. Влад не единожды у него отоваривался, правда чаще всего тумаками и ворчливыми нотациями.

С крыльца магазина сорвалась рыжая тень и понеслась, утопая по уши в сугробах. Спаниелька была юной, неуëмно активной и совершенно бестолковой в роли охранника. Вынырнув из снежных объятий, она принялась виться вокруг пришельца, усиленно крутя коротким хвостиком и поскуливая от избытка эмоций. Влад сдался и потрепал рыжую по макушке. Та окончательно перестала справляться со своими чувствами, упала на спину и подставила брюхо.

– Лиска, отвали, – весело фыркнул Влад, тем не менее поелозив рукой по слипшейся от снега шерсти.

– Какие люди, да без охраны! – Из-за ограды, со стороны обнимающего поселение леса, шла Ульяна. Двигалась она тяжело – тропинки в ту сторону, кроме неё, особо никто не протаптывал. Ноги женщины утопали в сугробах практически по колено, лицо раскраснелось от холода и усилий. Расхристанная, с криво сидящей ушанкой и небрежно закинутым за плечо ружьëм, Ульяна мало напоминала должностное лицо, коим, собственно, являлась.

Глава общины Судного дня занималась тем же, чем и последние пятнадцать лет, – ежедневно патрулировала окрестную территорию. Искала разломы, следы нежити, тонкости преграды между мирами. Влад не сильно интересовался историей этого поселения, но даже он слышал о произошедшем здесь ещё до Инцидента страшном побоище. Прорыв Изнанки был таким капитальным, что вывалившуюся из него нежить ликвидаторы отлавливали по округе ещё несколько месяцев. На память об этом происшествии осталось небольшое кладбище и большая паранойя у всех старожилов общины. Злые языки поговаривали, что Ульяна во всей этой истории сыграла не последнюю и отнюдь не героическую роль. Влад старался игнорировать пустые сплетни. Особенно те, которые ему приходились не по сердцу.

– Охрана на работу уехала, – улыбнулся парень, выпуская собаку. Неверная животина тут же начала виться вокруг нового объекта обожания.

Ульяна Владу нравилась, даже несмотря на свою одарённость. Она была живой, лёгкой на подъём и стояла горой за всех, кого взяла под своё крыло.

Ульяна променяла карьеру в отделе охраны магического правопорядка на жизнь в поселении общины, что отлично вписывалось в её характер. Представить эту женщину в строгом полуармейском мундире было трудно. Ульяна и субординация даже звучали в одном предложении неуместно.

– Что-то случилось? – Тронутые морщинками глаза главы общины стали серьёзными. Она прекрасно знала о способностях Владика влипать в неприятности, знала, что он зарабатывает на жизнь не продажей ромашек, но никогда не лезла с советами и моралями. Жизненное кредо Ульяны гласило, что шишки каждый волен получать самостоятельно. И вмешиваться старшие товарищи должны лишь тогда, когда из ямы дерьма остаются торчать одни уши. Владу за такой безграничной житейской мудростью чудился личный опыт погружений в яму.

– Ничего такого, с чем я не смогу справиться. – Влад ответил почти честно, улыбаясь открыто и искренне. Ульяна растянула губы в чуть грустной усмешке, потрепала парня за плечо и побрела в сторону магазинчика, поправляя неудобно висящее ружьё.

Лиска замерла в растерянности. В собачьей голове сейчас происходил страшный диссонанс – один прекрасный человек уходил, второй прекрасный человек стоял. В данный момент времени она любила обоих во всю ширину своего пëсьего сердца и не хотела делать выбор.

– Иди уже, – насмешливо фыркнул Влад, и Лиска, будто поняв, сорвалась с места. Огласив округу радостным лаем, она полетела по проложенной Ульяной тропе, почти не касаясь лапами снега.

Стас жил в вагончике. Влад доподлинно знал, что ему предлагали переехать все, кому не лень, но характер у пацана был не только дерьмовый, но и по-ослиному упрямый. В поселение он попал совсем мелким и сначала жил у Ульяны, находясь под её опекой. Та предлагала мальчику полноценно войти в её семью на правах приёмного ребёнка, но Стасик Бестужевым становиться отказался. В основном из-за наличия у Ульяны дара.

Мальчишку изъяли у последователей Чистой крови, и только Морена и сам Стас знали, как ему там жилось. Но ненависть ко всем проявлениям магии в нём была настолько крепкой, что её не смогло вытравить даже десятилетие спокойной жизни.

Сначала Стас бегал. Его отлавливали на вокзале, снимали с автобусных рейсов, останавливали на попутках. Благо у Ульяны имелись хорошие подвязки в полиции.

Спустя несколько лет мальчишка прижился настолько, что сбегать из дома перестал, но взамен сторговал себе право жить отдельно. Ульяна своему кредо не изменила, поэтому Стас, сейчас уже почти совершеннолетний лоб, до сих пор числился под фамилией Щепкин. И до сих пор жил на отшибе поселения в скромном обветшалом вагончике.

Открыл Стас не сразу. Владу пришлось минут десять долбить кулаком, а потом и носком ботинка в неожиданно добротную для такого хилого вагончика дверь, пока внутри не послышались неспешные шаги.

Вылезший на дневной свет Щепкин походил на умертвие – бледный до синевы, щурящий белëсые глаза, тощий и нелепый. Стас вообще гармонично сочетался со своей фамилией. Щепка как она есть. Длинная, тонкая и вспыхивающая от малейшей искры.

– Чë те? – идентифицировав гостя, грубо поинтересовался Стас. Политесами он вообще никогда не увлекался.

Тонкие пальцы нервно оттянули высокий ворот свитера. Щепкин мёрз даже летом. Наверное, потому, что жира в его организме не хватило бы даже на приготовление яичницы.

– Дело есть. Как раз в твоём вкусе. – Влад знал золотое правило общения с Щепкиным, и оно гласило, что в первую очередь необходимо заинтересовать, а всё остальное приложится. В этой жизни Стаса интересовали лишь две вещи – компы и интересные задачки. И больше всего он любил, когда первое и второе пересекалось.

Сейчас Щепкин смерил гостя хмурым изучающим взглядом, взъерошил неопрятные блондинистые патлы и молча посторонился.

Вагончик был самого холостяцкого вида в худшем смысле этого слова. У входа громоздилась баррикада коробок из-под пиццы, на кухонном столе выстроилась немалая армия чёрных от чайного налëта кружек. В жилой половине помещения из мебели имелся лишь продавленный диван, прислонённый к компьютерному столу. А вот сам компьютер был знатный. Любовно собранный по частям, вылизанный и ухоженный, он, наверное, был дороже вагончика вместе со всей его нехитрой обстановкой.

Щепкин перевалился через подлокотник и с размаху грохнулся на диван, устраиваясь в привычных вмятинах.

– Ну так что? – нетерпеливо буркнул он. На мониторе висело окно, заполненное рядами малопонятных цифр, и оно явно манило Стаса сильнее, чем разговор с бывшим соседом.

Влад глубоко вдохнул и выложил суть проблемы ëмко и коротко, ожидая насмешек. Стас не подвëл. Сначала он ненадолго завис, хмуря тонкие брови, а потом заржал так самозабвенно и заливисто, что едва не сверзился с дивана.

– То есть, – наконец оторжавшись и с трудом выровняв дыхание, подытожил Стас, – ты позволил какому-то стрëмному бандюгану нацепить тебе рабский ошейник? А ко мне для чего припëрся? Развлечь? Мог бы и позвонить. Хотя твоя бестолковая физиономия прекрасно дополняет рассказ.

Влад терпеливо выслушал поток рвущегося из Щепкина веселья и спокойно сообщил:

– Я думаю, что ошейник Морены можно снять.

Стас мгновенно умолк. Его лицо, сменив гамму эмоций, в итоге приняло задумчивое выражение. Шанс покопаться в магическом артефакте такого уровня противозаконности для относительно честного гражданина Щепкина выпал, скорее всего, один на всю жизнь. Упустить его было бы обидно.

– Ты ведь знаешь, что я не вижу магию? – приподнял бровь Стас. Произнесено это было с интонацией: «Ты ведь помнишь, что общаешься с нормальным человеком, а не одарëнным уродом», но вступать в споры Влад не стал. Отчасти потому, что взгляды Щепкина разделял.

Вообще, этот мир должен был благодарить родителей Стаса за так основательно промытые мозги. Потому что плетение, по сути, та же программа, только не компьютерная, а магическая. Если бы Щепкин скооперировался с кем-то, способным видеть плетения, мир получил бы магического хакера. А это значит, трепещите барьеры, охранные контуры и бытовая магическая коммуникация – Стас всё снесëт к такой-то матери чисто из исследовательского интереса.

Но кооперироваться с магами Щепкин не стал бы и под угрозой смерти, поэтому хакнуть само плетение он не мог. Но была ведь ещё возможность избавиться от ошейника физически, что Влад и озвучил.

– Физически? – Глаза Щепкина азартно блеснули. Он открыл браузер, и пальцы быстро замелькали над клавиатурой, набирая сочетания букв.

Пробежав глазами по вылезшему тексту, Стас щёлкнул выключателем настольной лампы и без предупреждения цапнул Влада за цепочку, подтягивая под луч света.

С трудом подавив желание дать зарвавшемуся щенку в морду и пообещав себе, что сделает это, когда останется без ошейника, Влад позволил Щепкину повертеть цепочку.

– Ни единого места спайки, – восхищённо выдохнул Стас, выпуская ошейник из пальцев. – Такой интересный материал и такое бездарное применение.

Выдав эти выкладки, пацан снова нырнул в глубины интернета и завис там уже конкретно. Первое время Влад стоял за его плечом, глядя, как Щепкин открывает форумы, перекидывается с их обитателями невнятными фразами, переключается на сетевые библиотеки и снова возвращается к форумам.

Самый жаркий спор у Стаса возник с пользователем под ником Двоедушник. Оба так распалились, что перешли на совсем задротские словечки, и Влад, заскучав, отправился на кухню.

Шарить по чужим шкафам было не стыдно, но поиски особых результатов не принесли. Пачка вермишели быстрого приготовления, судя по срокам годности, заставшей ещё сотворение мира, да стик с разводным какао. Над какао Влад пофыркал, припоминая Стасику его соплячий возраст и, как следствие, любовь к сладкому, но обратно на полку не убрал. Что с бою взято, то свято.

Водружённый на свою подставку чайник зашумел с такой истеричностью, что Влад от неожиданности вжал голову в плечи. Щепкина, правда, эти вопли кухонной техники не смутили. Он даже не отвлëкся от монитора, только кинул что-то в духе «мне тоже сделай». Так как найденных припасов хватало лишь на одного человека, Влад сделал вид, что хозяина вагончика не услышал.

– Эй, жертва бандитов-бэдээсэмщиков, подгребай сюда! – позвал наконец Стас, и Влад, подхватив свой импровизированный перекус, двинулся к компу. Подносов в жилище не водилось. Объёмистую кружку с вермишелью и стакан какао пришлось тащить в руках. Свободными для переноса вилки при этом остались только зубы, поэтому, когда Щепкин внаглую выдрал стакан из пальцев Влада, тот даже возмутиться нормально не смог. А потом стало не до того, потому что Стас начал пересказывать свой диалог с Двоедушником, периодически забываясь и соскакивая на специфическую терминологию. Из всего этого потока мыслей Влад выцепил главное: у задротов есть идея. Пусть непроверенная и эфемерная, но это в разы лучше, чем ничего.

– По принципу застëжки твой ошейник здорово походит на наручники ненормальных. Когда два противоположных конца соединяются, разомкнуть их обратно можно лишь при соблюдении определённых условий. У тебя это руки того, кто нацепил ошейник. Но у магов такое не прокатит. Им кандалы надевают один раз на всю жизнь, за это время тот, кто их надел, уже кучу раз помрёт. Конечно, снимать магические наручники приходится не часто, но любая программа может сбоить. Полетит от времени плетение, а убрать эту хреновину уже некому. Непорядок. Поэтому у отдела охраны магического правопорядка должен быть протокол для экстренного расцепления кандалов. И, как понимаешь, способ должен быть не общедоступный, чтобы им не пользовались все желающие.

– Не тяни кота за интересные места, – вышел из себя Влад. Лекция была познавательной, но совсем неуместной. Стас, впрочем, не смутился и ближе к интересующей теме переходить не пожелал.

– Как думаешь, мой бестолковый друг, что делает змеëвник, если у него запутается щупальце? По сути, его конечности – это цепочки, которые с лëгкостью могут зацепиться и застрять.

– Он его перегрызает? – неверяще выдохнул Влад. Это было так просто и очевидно, что непонятно, как он сам не догадался.

– Бинго, – радостно осклабился Щепкин. – Но не делай такое довольное лицо. Давай ещё поиграем в угадайку. Как думаешь, почему я вначале заговорил о наручниках?

– Потому что нудила и любишь издеваться над людьми?

– Ответ неверный. – Стас запрокинул стакан, пытаясь вытрясти из него последние капли напитка. И, разумеется, потянуть время, натягивая нервы Владика на невидимую, но почти осязаемую катушку. Спорить с вошедшим в раж Щепкиным было чревато новой порцией издëвок, поэтому Влад сжал кулаки до побеления костяшек и ждал, пока собеседник наиграется в театральные паузы. Наконец Щепкин отставил многострадальную кружку, вольготно откинулся на диване и зубасто ухмыльнулся. – Отдел магического правопорядка впервые столкнулся с проблемой снятия кандалов, когда один из сотрудников забрёл на Изнанке в логово туманника. Ты знаешь этих тварей, их туманная ловушка сносит все слабые магические плетения, а те, с которыми не может справиться, портит. Законник чудом выжил, но его наруч начал вести себя неадекватно. Нагревался, бился током, а в итоге едва сам не утянул хозяина на Изнанку. Короче, решено было кандалы снимать. Но вот беда, техник, который их надевал, помер от несчастного случая. В общем, того законника не спасли. В один прекрасный день он просто ухнул вместе со своим ущербным браслетом на глубокий уровень Изнанки и там сдох. А остальные обладатели таких же милых украшений запереживали. Примерно тогда же какой-то местечковый гений изобрёл ошейник Морены, и ликвидаторов бросили на поиски и уничтожение змеëвника. Что произошло дальше, история умалчивает. Может, какой-то идиот сунул руку в пасть растения, может, это стало известно позднее во время экспериментов, но зубы змеëвника отлично перекусывают не только свои щупальца. А теперь третий вопрос. К чему я веду?

– К тому, – буркнул Влад, которому совершенно расхотелось ерепениться, – что змеëвник приватизировал ОМП.

– А ты не такой безнадёжный, как я думал, – удивлённо поднял брови Щепкин. – Да, змеëвник на Изнанке ты больше не найдёшь. Его буквально изничтожили, чтобы кто попало случайно не поснимал свои кандалы. Поэтому ошейники Морены на вашем подпольном рынке так дороги. Свой ты, скорее всего, донашиваешь за другим, менее удачливым бедолагой. Возможно, даже не первым. Ты его хотя бы продезинфицировал?

– Конечно, сказал Хромому, что без обработки эту дрянь надевать не стану, – буркнул Влад, с таким трудом удерживаясь от желания подпортить ухмыляющуюся рожу собеседника, что мышцы начали гудеть от напряжения. Останавливало то, что Стас до сих пор с ним говорил, значит, в его загашнике таилась ещë какая-то информация. В противном случае Влада давно бы выставили за дверь.

– Ходят слухи, – Щепкин не подвёл и продолжил рассказ, намеренно растягивая слова, – что последние недобитки змеëвника прячутся в районе Ловчих сетей.

Удача, белозубо улыбающаяся Владу секунду назад, развернулась и показала другую свою сторону.

Официально Изнанку на районы не делили. В легальном доступе не существовало её карт, да и в целом нахождение на той стороне всячески возбранялось. Но поисковики давно раскидали потусторонний город на отдельные сектора, делясь между своими подробностями каждого из них.

Ловчие сети находились примерно на том же месте, что городское депо в реальности, и значились районом повышенной опасности. И главной проблемой были даже не прядильщики, по чьим художествам сектор получил название. Главной бедой были вещницы. Тот, кто давал имя этим омерзительным крылатым тварям, наверное, имел в виду, что они предвидят смерть и слетаются в место предстоящих катастроф. На самом деле вещницы ничего не предвидели. Они брали смерть в свои чешуйчатые лапы.

– Ты, конечно, можешь никуда не идти и продолжать щеголять своим аксессуаром, – заметив сомнения Влада, хмыкнул Стас, – но если всё-таки передумаешь, притащи мне гостинец на поколупаться. И да, товарищ сказал, что нашёл в тоннеле очень удачный разлом, почти у депо, но идти туда нужно сегодня вечером. Слишком патрулируемый участок. Нужны координаты?

Влад хмуро кивнул. Выбирая между смертью от перетянувшей горло удавки, смертью под ногой гиганта в сердце города и смертью от когтей вещниц, заманчивее выглядела именно последняя. Еë он, по крайней мере, мог выбрать по своей воле.

– Телефончик мне только подгони, я знаю, что у тебя полные закрома всякой рухляди.

– Наглость – второе счастье, – ухмыльнулся Стас, но ерепениться, против своего обыкновения, не стал.

Проблем с проникновением в метро под закрытие станции ожидаемо не возникло. Влад так приноровился ползать по тоннелям в поисках блуждающего рынка, что чувствовал себя под землёй даже уверенней, чем на поверхности.

Координаты неведомый товарищ Стаса дал чëткие, поэтому, когда технический коридор окончился мутным мерцающим маревом плывущей реальности, Влад только удовлетворëнно хмыкнул. Приятно работать с тем, кто понимает, что делает.

Разлом был совсем крошечным – полоса искажённого пространства как раз под человеческий рост. Ассоциация неприятно перекликалась с теорией о способе появления разломов. Впрочем, Влад был простым поисковиком, и платили ему не за поиски причин возникновения дыр в реальности.

Однако форумный товарищ Щепкина был прав, стоило поторопиться, потому что ищейки ОМП разломы чуяли буквально носом. Особенно те, в которые может протиснуться что-то крупнее светлянки.

В марево Влад шагнул, даже не поколебавшись. Интернет кричал в голос, что в разлом нужно идти с закрытыми глазами, оберегая разум от перегрузок, но Влад на эти рекомендации плевал. Ему нравился момент, когда пространство вытягивается, затем сжимается, перетекает в полную черноту, а в следующий миг выплëвывает тебя в совершенно другом месте.

Переход привычно дезориентировал. Мозг категорически не хотел понимать, как тёмный, освещённый фонарным лучом, пахнущий сыростью и железом тоннель за секунду превратился в земляную нору, обвитую вдоль стен причудливыми корнями местных деревьев.

В нос ударил пряный запах палой листвы, гнили и древесной коры. Влада слегка повело, и он опёрся о земляную стенку рукой, чтобы не грохнуться. Ладонь скользнула о влажный склизкий корень, и поисковик отшатнулся, гадливо отирая перепачканную конечность о штанину. Фонарик уныло мигнул и скончался, оставив Влада нервно шерудить в рюкзаке в поисках его магического аналога.

Изнанка странно относилась к технике из реальности. Какую-то она преобразовывала, напитывала, дополняла, какую-то игнорировала. Но чаще чужие приборы она глушила, позволяя людям пользоваться на своей территории лишь её дарами.

Перстень был куплен на блуждающем рынке за приличные деньги, но на активирующее похлопывание не отозвался. Влад раздражённо зарычал, потряс руку и снова потянулся, чтобы отбить необходимый для включения ритм. Колечко наконец сдалось и плюнуло чахлую бледную искру. Поднявшись над головой поисковика, искра разрослась до приличных размеров и залила помещение голубоватым светом, погружая тоннель в ещё более инфернальную обстановку.

– Отродье нижних уровней, – ругнулся Влад, сам не понимая, имеет он в виду перстень, его изготовителя или светящийся шар.

Разлом был и правда расположен подозрительно удачно – через несколько метров пол приобрёл ощутимый наклон, а по потолку побежали чëрные лианы ловчих сетей. У выхода на поверхность сети разрослись на весь тоннель, свисая бахромистыми шторами до самого пола. Липкие нити цеплялись за одежду, но им не хватило ни клейкости, ни силы, чтобы удержать человека. А вот светящийся шар пару раз поймать удалось. Влад останавливался, с матюгами распутывая паутину, в самых запущенных случаях помогая себе ножом. В отблесках освобождённого светляка мелькали некрупные, не больше кошки, хитиновые тела хозяев сетей. Влада от их мельтешения передëргивало – ползучее и многолапое вызывало неконтролируемую гадливость, но эти конкретные твари были похожи скорее на обзаведшихся талией крабов, чем на насекомых, что слегка примиряло Влада с их существованием.

Прядильщики выглядывали из своих нор, шуршали клешнями на вспомогательных конечностях и недовольно шипели, когда человек подходил слишком близко к их убежищам. Но нападать боялись – противник был крупнее и отказывался ловиться сетью.

Из тоннеля Влад выбрался уставший, злой и с ног до головы покрытый ошмëтками паутины, но его страдания на этом, разумеется, не закончились.

Лес был чёрным. Вечно покрытое тяжёлыми тучами небо, подкрашенное лишь зеленоватыми отблесками ползущего над верхушками деревьев сияния, словно набухло, готовясь прорваться дождём. Ветер трепал нити ловчих сетей, которые здесь были буквально повсюду – оплетали стволы деревьев, ползли по земле, путались в кронах. Лес был непроглядно чëрен и находился в непрерывном движении.

Влад зябко поëжился и задрал голову. В путанице ветвей и сетей разглядеть гнëзда вещниц было нереально. Тем более что плели их из той же паутины, не липнущей к жёстким чёрным перьям, и маскировали ей же.

Изнанка говорила. Шелестела порывами ветра, дразнила треском ветвей, шуршала травой под ботинками. И мельтешила на периферии зрения паутинными нитями, натягивая нервы до состояния гитарных струн.

И когда что-то сцапало Влада за куртку, струна не выдержала. Звон, с которой она оборвалась, оглушил и выбил все мысли, оставив лишь голые рефлексы. Влад экономичным движением вытащил нож, который сразу лёг в руку боевым хватом, развернулся, вмазав коленом по чему-то мягкому, и продолжил движение, впечатывая противника в ствол ближайшего дерева. Мягкое захрипело, совершенно по-человечески матюгнулось, и Влад пришёл в себя. Его локоть упирался в чужой подбородок, заставив поверженного врага неудобно задрать голову, а остриё ножа дрожало в опасной близости от яремной вены.

– Мужик, ты совсем дикий? – сипло выдохнул противник.

– Это ты больной, на Изнанке со спины к людям подкрадываться! – рыкнул Влад, отпуская свою жертву и отступая на пару шагов.

Самоубийца оказался практически его ровесником. Ниже ростом, уже в плечах, с нелепым коротеньким хвостом вьющихся русых волос, он казался сбежавшей из офиса кабинетной крысой и на Изнанке смотрелся инородно. Стоял, растерянно лупал глазами и выглядел так, словно заблудился в лесу. Влад едва удержался, чтоб не сплюнуть. Растение доморощенное.

– Я просто обрадовался, увидев здесь человека. – Растерянный от проявленной агрессии, парень отступил на шаг и вздрогнул, когда его лопатки снова коснулись злополучного дерева. И только теперь Влад заметил на собеседнике яркую оранжевую спецовку работника метрополитена.

Злость резко схлынула. Бедолага и правда заблудился. Случайно забрёл в разлом и, растерявшись или перепугавшись, не смог вернуться в реальность. Именно это парень, сбиваясь и отчаянно жестикулируя, попытался донести. Продолжая при этом со здоровой опаской косить на зажатый в ладонях поисковика нож. Влад, поймавший эти затравленные взгляды, убрал оружие в поясные ножны. Видимой опасности от найдёныша не исходило.

– Меня Жорой зовут. – Ставя точку в своём коротком монологе, парень неуверенно протянул ладонь для скрепления факта знакомства.

Влад скривился. Он терпеть не мог, когда коверкали его собственное имя, а понять человека, который добровольно называет себя дурацкой сокращённой формой, было выше его сил.

– Что мне с тобой делать, Георгий? – намеренно игнорируя необходимость представиться в ответ, поинтересовался Влад.

Жора растерянно моргнул по-бабски длинными ресницами, опуская протянутую руку, и осторожно пожал плечами. Видимо, парень и сам не мог решить, что для него сейчас безопаснее – идти в жуткий, увешанный ловчими сетями тоннель в поисках разлома или оставаться наверху с дëрганым и вооружённым психом.

Изнанка не любила долгие передышки и бесконечные рассусоливания на пустом месте. На её земле царил вечный хаос и беспрерывное движение. Если люди хотели прожить здесь подольше, следовало подстраиваться под бодрый темп. Из тоннеля раздалось щёлканье, и наружу посыпались вспуганные прядильщики. Чёрные тела глянцево мерцали в отблесках небесного сияния, два ходовых комплекта лап шустро переступали, унося тварей подальше от чего-то, потревожившего их спокойствие. Под ложечкой засосало от нехорошего предчувствия. О том, что может жить в глубинах изнаночных тоннелей, Влад имел лишь смутное представление. Сам он старался не соваться настолько глубоко, но братство поисковиков иногда делилось страшилками из недр метрополитена.

Влад некстати вспомнил, что разлом открыт только в одну сторону. Если нечто захочет подняться из подземной норы, оно даже не заметит искажения реальности.

От мыслей отвлёк отбившийся от товарищей прядильщик, слепо ткнувшийся бронированной головой поисковику в лодыжку. Влад даже не сразу среагировал, ошалев от подобной наглости. Иномирная тварь цапнула хватательной конечностью Владову штанину, прежде чем он пинком послал еë в полëт. Поделённое на сегменты бронированное тельце приземлилось ровнёхонько у входа в нору. Сети, заграждающие проход, зашевелились. А следом зашевелились волосы на голове Влада.

Сначала ему показалось, что из норы высунулась змеиная голова. Серебристая, отчëтливо заметная на фоне чëрного нутра тоннеля, она повернулась в профиль и оказалась полой. Звено потянуло за собой соединëнные с ним колечки, и щупальце змеëвника поднялось в полный рост, с лëгкостью доставая кончиком до верхушки ближайшего дерева.

– Морена и все твари Изнанки, – ошарашенно пробормотал Влад, глядя, как щупальце молниеносным рывком обвивается вокруг ветки. Послышался придушенный клëкот вещницы, и Влад наконец отмер.

Вопрос, как змеëвник умудрился вырасти до такого размера, можно было отложить на попозже, когда пропадёт угроза быть сожранными. Влад уже обернулся к притихшему товарищу, чтобы озвучить последнюю мысль, но тут мир пришёл в движение.

Шевелилось всё. Деревья, ловчие сети, сама земля. Залежи паутины на земле вздрогнули и вспучились, словно морские воды, выпускающие из себя тушу Кракена.

Звенчатое щупальце взбугрилось, вырываясь из вороха сетей, и взметнулось вверх. Следом поднялось ещё одно. И ещё.

Влад, беззвучно шевеля помертвевшими губами, насчитал десять.

Цепи бренчали звеньями, извивались, слепо ощупывая землю вокруг себя. Искали добычу. Влад, практически потерявший голову от ужаса, едва не сорвался с места, но был перехвачен неожиданно крепкой рукой забытого со страху Георгия. Чужие пальцы до боли впились в предплечье, отрезвляя.

Влад перевёл на товарища ошалелый взгляд и с трудом поймал падающую челюсть.

Этот человек не был тем, кого он пять минут назад так легко повозил лопатками о ствол дерева. Внешне Жора не изменился. Дурацкие вьющиеся патлы так же сцеплены резинкой, ресницы такие же нелепо длинные, но взгляд холодных синих глаз больше не был ни растерянным, ни перепуганным. Георгий спокойно огляделся, словно прикидывая пути для отступления, и раздражённо цыкнул, когда Влад попытался вырвать пленëнную конечность.

– Стой смирно. Они реагируют на вибрацию. Дëрнешься – и сдохнешь, – чётко и бесстрастно пояснил товарищ, руку всё-таки выпуская. Сейчас, когда он не горбился и не сжимался, оказалось, что ростом Жора не так сильно уступает Владу. Это вызвало иррациональную досаду.

– Кто ты, мать твою, такой? – рыкнул Влад, наконец собрав мысли в более-менее ровную кучку.

Светлая бровь товарища по несчастью удивлëнно выгнулась, давая понять, что Георгий не считает этот вопрос уместным в сложившихся обстоятельствах.

– Давай мы поболтаем позже? – криво усмехнулся он, напряжённо всматриваясь в движение ближайшего щупальца. – На счëт «три» двигай за мной. Бежишь след в след, если отстанешь, виноват сам. Три.

Попутчик сорвался с места неожиданно, и Влад выругался в полный голос, поминая Жору и его гипотетическую родню на десять колен в обе стороны. Но стоять было глупо. Змеëвник отлично понял, где почуял движение, и щупальца поползли к Владу. Он побежал.

Спина в яркой рыжей спецовке зазывно маячила впереди, и догнать её особого труда не составило. Как бы Жора ни хорохорился, на Изнанке он был чужаком. Тропы выбирал посредственные, проваливался в прикрытые паутиной ямы, с трудом лавировал меж плотно стоящих стволов деревьев.

Влад же втянулся быстро. Ноги сами понесли вперёд, огибая опасные участки, уши чутко ловили звон змеëвника за спиной, сигнализировали, что тот безнадёжно отставал. Слишком ленивым и разожранным было растение. Слишком отвыкло активно охотиться.

Сердце забилось сильнее, предчувствуя спасение, но тут провожатый со всей дури влетел в свисающие с ветки сети. Влад привык работать в связке. Он машинально подлетел к Георгию, сцапал за шиворот и бесцеремонно отволок на несколько шагов назад, настороженно замирая. Попутчик попытался что-то сказать, но Влад, не церемонясь, заткнул ему рот ладонью. Жора точно не был поисковиком. Даже очень посредственным. Отличить ловчие сети прядильщика от маскировочных паутинных завес вещниц смог бы даже желторотый новичок. Паутина, в которую вломился Жора, висела слишком ровно и плотно, словно намеренно свитая неряшливыми тугими косичками. Георгий затих и даже позволил утянуть себя вниз, когда Влад присел на корточки в попытках разглядеть под паутиной копошение.

Была маленькая надежда, что птенцы ещё не вылупились, а родители улетели на поиски прокорма, поэтому сигнализировать о вторжении было некому. Но она не оправдалась.

Птенцы были. Причём подросшие и горластые. Их писк едва не вышиб барабанные перепонки. Влад зашипел, зажимая уши и лихорадочно озираясь.

Мир почернел и утонул в гуле хлопающих крыльев. Вещницы были повсюду. Крупные, мелкие, чёрные, с подпалинами серебра. Одна из тварей села на землю перед сжавшимися людьми. На птицу она походила смутно. Узкая морда с двумя рядами зубов, покрытое жëсткими мелкими перьями тело, длинные семипалые когтистые кисти и кожистые крылья. Вставшая на задние лапы вещница сравнялась по росту с сидящими на корточках людьми. Она вперила в них взгляд мутных, покрытых защитной плëнкой глаз, и Влад чëтко осознал, что они попали.

Вещница почти нежно курлыкнула и без предупреждения бросилась вперёд.

– Не дай себя оцарапать, – успел бросить Влад, вынимая нож. И начался ад.

Твари налетели со всех сторон, норовя вцепиться зубами, продраться когтями через слои одежды. Влад махал лезвием ножа почти не глядя, временами попадая, о чëм говорили пронзительные крики тварей. По ладоням текла тëплая, но склизкая кровь. Органы чувств отказали, потерявшись в мешанине звуков и мельтешении чёрных тел. Влад упал на землю, группируясь и пряча не защищённое одеждой лицо.

В какой-то момент на периферии зрения выплыл сосредоточенный Георгий, ударом тяжёлого ботинка откидывающий от себя особенно наглую вещницу.

А потом в какофонию звуков вклинился звон. Змеëвник догнал беглецов.

Вещницы, почуяв неладное, бросили добычу, прыснули в разные стороны и, отлетев на безопасное расстояние, настороженно заозирались. Влад поднял голову и невесело усмехнулся. Змеëвник учился на своих ошибках и на этот раз взял жертв в кольцо. Вещниц растение проигнорировало, видимо, наметив более перспективную и нажористую цель.

Кольца зазмеились, сужаясь, затягиваясь петлëй вокруг угодивших в ловушку людей. Влад лихорадочно вглядывался, пытаясь найти между щупальцами просвет, достаточный, чтобы через него протиснуться, но змеëвник не планировал их упускать.

– Да что за непруха такая? – Вопрос Георгия был скорее риторическим, но Влад всё же решил удостоить его ответом:

– Пока ты тут не появился, всё шло отлично.

Товарищ по несчастью что-то пробурчал и стянул с волос резинку. Освобождённые кудряшки радостно полезли ему в лицо, но Жора не обратил на это внимания, разглядывая закреплённую на резинке металлическую блямбу. Влад закатил глаза так далеко, что почти увидел внутренности собственного черепа. Мало того что отпустил патлы ниже ушей, так ещё и бабскими украшениями их подвязывает. Но Георгию на мимические усилия товарища было плевать. Он гипнотизировал брошку взглядом, не отвлекаясь на внешние раздражители.

На мгновение Владу показалось, что по металлической поверхности пробежал сноп искр, но внимательней разглядеть украшение ему не удалось. Давно назревавшее небо громыхнуло и прорвалось стеной ледяного дождя.

Влад задохнулся от холода и неожиданности, а попутчик, словно только того и дожидаясь, вскочил на ноги.

– Он боится воды, – перекрикивая шум ливня, бросил он растерянно замершему Владу.

Змеëвник и правда припал к земле, лихорадочно пытаясь зарыться в ковёр из листьев и паутины. Георгий, не дожидаясь реакции на свои слова, рванул в сторону виднеющегося среди деревьев просвета, легко перемахнув притихшие щупальца.

Цепочка на шее Влада недовольно заворочалась, но ей не хватало длины, чтобы спрятаться от затекающих под ворот ледяных струй.

«Одарённый», – стрельнуло в мозгу неожиданной мыслью. Да, дождь собирался, но тучи на Изнанке ходили вечно, и так вовремя начавшийся ливень не мог быть простым совпадением. И все эти задумчивые жмакания металлической брошки явно не случайны. Люди не способны использовать силу Изнанки без посредников, а металл как раз является отличным проводником.

Впрочем, разбираться с проблемами нужно было по мере их появления, поэтому поисковик с трудом оторвал себя от земли и бросился следом за удаляющейся рыжей курткой.

С этой стороны депо выглядело жутко. Как низкий, изрытый норами муравейник, растянутый на необозримое расстояние. Даже с их позиции было видно, как внутри мелькают тени чего-то крупного и шустрого.

– С чего ты вообще взял, что там есть разлом? – продолжая основательно надоевший обоим спор, поинтересовался Влад вполголоса. Они лежали прямо на земле, на небольшом возвышении, куда практически влетели, улепëтывая от опомнившихся вещниц.

Сами твари до сих пор кружили одинокими тенями, высматривая пропажу, но беглецов надёжно укрывал раскидистый игольчатый кустарник.

Рассматривать депо Владу надоело, и он, перевернувшись на спину, начал проводить ревизию собственного тела. Верная парка оказалась изодрана в лохмотья, что было более чем обидно, но подкладку твари всё-таки не прогрызли. Чего нельзя было сказать насчёт штанов. Сквозь свежие прорехи проступала кровяная роса, и это серьёзно беспокоило.

Яд с когтей и клыков вещниц, вероятнее всего, уже попал в кровь и теперь гулял по ней, разносимый бешено колотящимся сердцем. Влад, конечно, не умрёт, по крайней мере сразу, но сознание начнëт путаться очень быстро. А полагаться на помощь невнятного субъекта, слишком мутного, чтобы случайно оказаться на Изнанке, и слишком неумелого, чтобы быть здесь постоянным гостем, Влад не мог.

– Какая тебе разница, с чего я взял? – уже привычно огрызнулся Георгий, напряжённо всматриваясь в мелькающие в коридорах депо тени. – Ближайший проход там. Нужно побыстрее выбираться, пока нами не заинтересовался кто-то покрупнее вещниц.

Возразить на это было нечего. Неподвижная цель на Изнанке привлекает много ненужного внимания.

Дождь давно прошёл стороной, оставив после себя развезëнную бурду под ногами и острый запах озона. Вымокшая насквозь одежда потяжелела и теперь скорее мешала, чем защищала, поэтому Влад стянул парку и, проверив карманы, бросил её на землю. Погода на Изнанке практически никогда не уходила в минус, но промокший под ледяным дождём поисковик чувствовал, как зубы начинают отбивать замысловатый ритм. Впрочем, замёрзшее тело должно медленнее разгонять яд по венам, что сейчас было очень к месту.

Георгий от куртки избавляться не стал. Мелко трясся, ëжился, но на предложение сбросить тяжёлую мокрую тряпку лишь зыркнул исподлобья.

Ноги скользили на мокром склоне, поэтому большую половину пути они проехали на заднице. Влад лишь молча надеялся, что у него это получилось изящней, потому что товарищ катился с грацией летящего под откос паровоза.

У самого входа в депо Влад замер и прислушался, не обращая внимания на попутчика, который продолжал напролом нестись вперëд. Здание окутывала подозрительная тишина. Где-то вдалеке ворчала ушедшая от них гроза, ветер свистел в пустых коридорах муравейника, эхо подхватывало и разносило уверенные шаги Георгия, но ничего похожего на стук когтей уловить не удалось. С возвышенности они разглядели в здании копошение, и то, что сейчас твари притихли, означало лишь одно – на них охотятся.

Жоре на такие мелочи, как осторожность, было фиолетово. Пока Влад оценивал обстановку, он учесал практически на середину коридора, подтверждая догадку, что на Изнанке бывает очень изредка.

– Болван непуганый, – почти восхищённо выдохнул поисковик и двинулся следом, стараясь ступать как можно тише. Открытый широкий проëм за спиной внушал надежду слинять в случае острой необходимости, а прущий как танк товарищ обещал отвлечь на себя всех окрестных тварей. Однако нож Влад всё же достал. Рукоятка удобно легла в ладонь, успокаивая расшалившиеся нервишки.

Под ногами оглушительно шуршал песок. Стены, к которым Влад неосознанно жался, были выложены аккуратными, подогнанными друг под друга кирпичиками, но что-то в кладке было неправильным.

Поисковик ковырнул кирпич ногтем, ожидаемо не добившись никакого результата, после чего мазнул по стене ладонью. На коже остался пудровый белëсый след, переливающийся в рассеянном свете до сих пор не сдохшего магического светлячка.

Влад брезгливо отëр ладонь о штанину. В его личном бестиарии не водилось тварей, рассыпающих вокруг блестящую пыльцу, поэтому он продолжил путь, внимательнее вглядываясь себе под ноги.

Выше всего была вероятность нарваться на гнездо свистунов. Эти твари нежно любили метрополитен, поэтому и в реальности, и на Изнанке селились к нему как можно ближе.

Но потëков слизи, которые были основным индикатором нахождения поблизости стаи свистунов, на полу не было. Зато был хрустящий и поблёскивающий мелкий песок. Влад присел на корточки, зачерпнул песок ладонью и поднёс поближе к источнику света. Песчинки оказались такими же мелкими и переливающимися, как пыль на стенах. В коридоре словно разорвался мешок с какой-то блестючей дрянью. Влада, прекрасно знакомого с вывертами этой стороны, напрягало то, что он не понимал природу подобного явления.

Выбитый из колеи, Влад слишком резко поднялся и покачнулся, с трудом устояв на ногах. Его резко бросило в жар, а потом так же резко пробило ознобом. В глазах защипало, и парень раздражённо потёр веки тыльной стороной ладони, силясь избавиться от неприятных ощущений. Яд вещниц начинал действовать.

Георгий к тому моменту превратился в оранжевую кляксу, освещённую пляшущим вокруг сгустком голубоватого света. Его фонарь был не в пример добротнее, светил ровно и летал за спиной владельца, не норовя вырваться вперёд и ослепить. Влад немного позавидовал, а потом вспомнил, что его новоприобретённый напарник, вероятнее всего, зачаровывал фонарь самостоятельно. Зависть поутихла. Лучше ходить с некачественным магическим светляком, чем родиться с подарочком от Изнанки.

Жора, словно почувствовав взгляд, остановился, потоптался на месте и уверенно двинул в левый проход. Наличие отстающего товарища за спиной его, судя по всему, не беспокоило. Влад выругался и прибавил шагу, прилагая значительные усилия, чтобы двигаться прямо. Голову кружило. Пока что не очень навязчиво, но освоившийся в крови яд с каждой минутой наглел всё сильнее.

Вывернув за поворот, за которым скрылся Жора, Влад растерянно замер. Впереди, буквально в двух шагах от него, была глухая стена. Поисковик подошёл, пошатываясь, недоверчиво ощупал кладку, постучал мыском ботинка, но стена была добротной и на грубую силу не поддалась.

Однако Влад был уверен, что товарищ свернул именно в эту часть коридора. Впрочем, туманящийся от яда мозг Влада мог упустить тот момент, когда хозяин рыжей спецовки, так же ткнувшись в стену, развернулся и ушёл в правое ответвление. Обернувшись, Влад растерянно замер. Потому что никаких правых ответвлений больше не существовало. На том месте, где, по внутренним ощущениям, должен был располагаться проход назад, громоздилась та же неподкупно глухая стена. Зато на противоположной стороне призывно чернел проëм не замеченного до этого хода.

– Что за ерунда? – рассеянно поинтересовался у темноты Влад, пытаясь собрать в кучку плывущие горячечные мысли. Те отчаянно сопротивлялись. В голову лезла всякая ерунда вроде порталов, спонтанной телепортации и прочих невозможных на Изнанке телевизионных придумак.

– У меня тот же вопрос, – прозвучало из-за спины, заставив Влада крупно вздрогнуть от неожиданности. Георгий появился за спиной. Там, где Влад не так давно ощупывал глухую стену.

Поисковик нервно шарахнулся сторону, позволяя Георгию пройти мимо. Люди, проходящие сквозь преграды, не укладывались в его картину мира. В фантастических фильмах такие фокусы обычно проворачивали призраки. В призраков Влад не верил, но для очистки совести, когда Георгий проходил мимо, украдкой пощупал край его куртки, с облегчением убедившись, что она вполне себе материальная.

– Как ты оказался здесь раньше меня? – поинтересовался Жора, посылая в новообразованный проход светлячка.

– Ты дал круг и вернулся назад, – еле ворочая языком, пояснил Влад. Облегчение от того, что перед ним живой человек, окончательно добило, и он опëрся спиной о стену, чтобы не сползти на пол. В голове шумело уже совершенно откровенно. Влад отстранённо подумал, что самостоятельно из этих лабиринтов не выберется.

Георгий нахмурился. Вернувшийся светлячок сделал по коридору почëтный круг и завис над головой Влада, а его хозяин сделал шаг вперёд и прижал ладонь ко лбу не ожидавшего такой подлянки поисковика. Тот попытался отпихнуть нарушителя личного пространства, но реакции тела были слишком заторможенными. Жора уже успел самостоятельно отступить на шаг назад, когда Влад наконец совладал с координацией собственных движений.

– У тебя жар, – констатировал попутчик досадливо, словно Влад намеренно дал себя отравить, чтобы ему насолить. – Ты бредишь.

– Может, у меня и жар, – отчаянно собирая слова в предложение, выплюнул Влад, – но бредишь ты. Как я мог оказаться здесь раньше тебя?

Георгий растерянно моргнул и задумался. Пошатывающийся и зло поблёскивающий красными от температуры глазами поисковик не походил на человека, способного быстро и незаметно проскользнуть мимо кого бы то ни было.

– Здесь был проход. – Влад кивнул на глухую стену перед собой и прикрыл глаза. Виски ломило практически до тошноты, и свет фонаря только усугублял головную боль.

Георгий недоверчиво выгнул бровь, но всё-таки подошёл к стене и начал методично её простукивать, а в закипающем мозгу Влада вдруг всплыла отчётливая мысль. Кирпичи. Вот что казалось ему неправильным в стенах муравейника. На Изнанке некому выкладывать кирпичные стены. Обитатели этой стороны вообще слабо расположены к созиданию и чаще вьют и роют свои жилища, чем что-либо возводят. Строение могло оказаться вывертом физики Изнанки, отражающей и искажающей реальность. Учённая в Академии Янка пыталась читать брату лекции на эту тему, но он обычно выбрасывал из головы информацию, ненужную в повседневной жизни.

Впрочем, для решения предложенной задачки Владу учёные степени не требовались. Неизвестно откуда взявшиеся кирпичи и налёт странной блестящей пыли на всех осязаемых поверхностях наталкивали на единственную догадку.

– Морочь, – прохрипел Влад, с трудом разлепляя веки. Поддались те неохотно, словно смазанные клеем.

Жора насмешливо изогнул губы, явно планируя выдать едкую отповедь, но вдруг подавился сарказмом и принялся разглядывать собственные ладони. Тоже заметил блестящую пыль, и, в отличие от Влада, она сразу о чём-то ему сказала. Ещё один умник с академическим образованием. Внимательности бы к диплому приложить, цены б парню не было.

Морочь была не самой распространённой на Изнанке нежитью, по крайней мере, Влад с ней до сих пор умудрялся не встречаться. Ему вообще везло на безопасные маршруты и тихие разломы, поэтому свой личный бестиарий он на немалую долю составлял из рассказов от менее удачливых коллег по ремеслу.

Поисковик напряг память, вытаскивая всё, что когда-либо слышал о морочи. Чаще всего эти твари заводились в замкнутых пространствах. Хотя Влад слышал историю про заражённый морочью участок леса, буквально два на два метра, где рассказчик бродил целые сутки, пока его не нашёл и не вывел случайный мимо проходящий поисковик.

Морочь мастерски дурила головы жертв, путая, убивая чувство направления, выматывая. Сказать наверняка, действительно ли она изменяет пространство или её пыльца так сильно влияет на восприятие жертв, Влад не мог, да и не имело это значения. Важно было то, что морочь заставляла жертву плутать по лабиринтам из трёх сосен, пока та не выматывалась до полусмерти. И лишь после этого нападала. Влад чувствовал, что уже достаточно вымотан и обессилен, и надеялся, что этого не учует хозяйка ловушки.

Попутчик же, видимо подняв в памяти то, чему учат одарëнных детишек в их элитных школах, выругался и забегал глазами по сторонам.

– Кого потерял? – насмешливо поинтересовался Влад, сползая на землю. Похоже, идти они больше никуда не собирались.

– Она должна быть здесь, – рассеянно пояснил Жора. Он послал светлячка обшаривать своды коридора. Второй шар света одарённый вытащил буквально из воздуха, больше не маскируясь под обычного человека. Метания парня были бесполезными, и это знали оба, но у Георгия, похоже, банально сдавали нервы. Как бы он ни хорохорился, всё равно оставался кабинетным мальчиком, теоретиком, с Изнанкой знакомым лишь по картинкам из книжек.

– Прекрати мельтешить, – рыкнул поисковик, которого от усилившегося света замутило совсем уж отчаянно.

Ответом его не удостоили. Вместо этого Жора достал из кармана тяжёлый металлический браслет, защёлкнул на собственном запястье и завис, вперив бездумный взгляд в стену. Влад заподозрил подлянку даже раньше, чем волосы на теле начали подниматься по стойке «смирно». Воздух затрещал, кусая кожу безболезненными, но неприятными разрядами электричества. Гул нарастал. Вокруг заметались искры, уже видимые глазу, и тут напряжение исчезло, словно ничего не было. На смену ему пришёл ливень. Тот же ледяной, пронизывающий до костей поток воды стеной рухнул с потолка, за секунду вымочив до нитки едва успевших высохнуть людей.

– Слушай, русалочка, у тебя нет фокусов без призывания водопада? – завопил Влад, мгновенно оказываясь на ногах. Холодная вода взбодрила, и, хоть голова раскалываться не перестала, ложиться и умирать прямо сейчас перехотелось. Не в такой мокрой одежде.

Ответа ожидаемо не последовало, но на этот раз Влад оказался слишком взвинчен, чтобы молча проглотить игнор. Он развернулся, набирая воздух, чтобы высказать всё, что думает о своём вынужденном попутчике, но подавился собственным возмущением. Потому что прибитая к полу пыль и очищенный воздух сломали ловушку морочи и спина Георгия уже исчезала в появившейся арке выхода.

– Ну что за скотина? – почти восхищённо выдохнул Влад, двигаясь следом.

Радость, впрочем, длилась недолго. Исчезновение ловушки словно сняло с муравейника невидимый колпак. Коридоры наполнились жутковатыми звуками, в которых явственно угадывался цокот когтистых лап и негромкое ворчание. Сломанная клетка не только изолировала их в небольшой части строения, но и защищала от других обитателей этого места. В памяти мгновенно всплыли высмотренные с холма силуэты. Словно в подтверждение, стены муравейника сотряс набирающий обороты свист. Извилистые коридоры проглотили часть звука, поэтому на ногах остался даже пошатывающийся без опоры Влад. Люди были замечены, и ничего хорошего им это не сулило.

Они побежали. Жора, до сих пор уверенный в существовании разлома и плюющий на наличие у него полудохлого напарника, и Влад, вытрясающий из своего организма последние крохи резерва жизненных сил.

Коридоры мелькали перед глазами, смешиваясь в серые кляксы. Рыжая спецовка то выныривала из небытия, то терялась за очередным поворотом. Влад под угрозой расстрела не сказал бы, каким чудом умудрялся выбирать правильные развилки, но следовал за товарищем как приклеенный.

Цокот лап по каменному полу становился всё отчётливее. Плывущий разум не мог определить, откуда доносится звук и как далеко те, кто его производят.

В какой-то момент спецовка исчезла за очередным поворотом, и Влад вылетел в широкий зал с высоким гулким потолком.

Разлом и правда был. Такой же узкий и мелкий, как в тоннелях, он мерцал спасительным маревом. Судя по отсутствию на горизонте Жоры, тот благополучно разломом воспользовался, бросив товарища помирать в недрах изнаночного депо.

Впрочем, рассуждать о подлости человеческой натуры в целом и одарённых в частности было некогда. Влад рухнул в полосу плывущего пространства кулëм, молясь, чтобы погоня этого не заметила и не ломанулась следом.

Как выбирался из депо, Влад уже толком не помнил. В голове плавал кисель из разрозненных образов.

Вроде бы его выкинуло на платформу ровнëхонько между двумя составами. Влад полежал немного, борясь с накатившей тошнотой и тревожно глядя на рябящее марево разлома. То не спешило исторгать из себя пачки иномирных тварей, что слегка успокоило. Влад попытался подняться. Вышло с третьего раза.

Ангар, в котором он оказался, был пуст, тих и тëмен. Предатель напарник, очевидно, уже свалил в неизвестном направлении, поэтому путь из лабиринта рельсов и вагонов Владу пришлось искать самостоятельно. Не сказать, чтобы очень успешно. В голове шумело и пульсировало, перед глазами плыло, погружая и без того тëмное помещение в кровавую дымку. Но Влад вышел. Приманенный светом, он обнаружил гостеприимно открытые ворота, оставленные, скорее всего, Жорой, и буквально вывалился на холодную и слепяще яркую от фонарного света улицу.

Брёл Влад, по его искорëженным температурой меркам, исключительно долго. Сначала, утопая в освещённых фонарями сугробах, пересекал территорию депо. Потом, упёршись в забор, бездумно плёлся вдоль него, обессиленно цепляясь пальцами за прутья.

Будка охранника, обнаруженная по пути, оказалась пуста, что вызвало смесь досады и облегчения одновременно. Попадаться на территории охраняемого объекта посреди ночи было не самой хорошей идеей, но даже это казалось предпочтительнее, чем замёрзнуть насмерть в лесу. Потому что парка осталась на Изнанке. Влад оказался посреди морозной улицы в мокрой кофте и не менее мокрых драных штанах.

Стоять и ждать возвращения охранника Влад не стал. Его воспалëнный мозг требовал движения. Ноги сами нашли на снегу свежую цепочку следов и понесли его куда-то в мир тёмных стволов и почти девственных сугробов.

Он брёл, как выдернутый из спячки медведь – налетая на деревья, ломая ветки кустов. Несколько раз вроде падал. Реальность и горячечный бред путались в голове, рождая совершенно сюрреалистические сюжеты.

Потому что бредущая рядом с ним молодая девушка в больничной рубахе с буйной копной русых кудрей реальностью быть не могла. Но девушка шла, утопая босыми ступнями в снегу, терпеливо стояла рядом, когда Влад в очередной раз падал и не мог подняться. Заглядывала в лицо пронзительно голубыми глазами и просила потерпеть.

Когда впереди зазвучал заливистый собачий лай и замелькал луч фонаря, Влад тоже не поверил в реальность происходящего.

Не убедила его и лопоухая рыжая Лиска, выныривающая из сугроба прямо под его ногами, и румяная с мороза, перепуганная до смерти Ульяна с как попало сидящей на коротких седых волосах шапкой.

Ещё больше уверил в бредовости происходящего древний дед из лавки общины.

Семëныч призраком вплыл в границы, очерченные фонарным светом. Высокий, кряжистый, сутулящийся, морщинистый, как печëное яблоко, в нелепом тулупе с огромным меховым воротником. Галлюцинации засуетились, перекидываясь между собой невнятыми фразами, из которых Влад улавливал половину, а понимал ещё меньше.

– Несносный мальчишка…

– Какой из?

– …околеет же…

– А ты не околеешь?

– …не донесу.

– Сам дойдёт.

– …оторву уши паршивцу!

– Раньше надо было отрывать, пока он пешком под стол ходил.

На плечи Влада бухнулась тяжёлая, пахнущая лесом, травами и немного псиной куртка. Влад осоловело завертел головой, но его уже подхватили под оба локтя и практически волоком потащили по приметной снежной тропе.

Спаниелька неслась впереди, радостно подпрыгивая, а её длинные уши трепались так, будто могли поднять её в воздух. Влад с трудом поднял падающую на грудь тяжёлую, как цельнолитой чугунный шар, голову. В пляшущем свете фонарей он увидел девушку в больничной рубахе. Она смотрела смутно знакомыми пронзительно-голубыми глазами и рассеянно улыбалась. Влад отчего-то улыбнулся в ответ, а потом всё-таки сдался и упал в объятия такой заманчивой, лишённой боли и галлюцинаций тьмы.

Пробуждение было тяжёлым. Сначала вернулась раскалывающая черепушку боль, затем тяжесть в груди, не дающая даже толком вдохнуть, и только потом в голове закопошились связные мысли.

Влад определëнно был жив, но не испытывал уверенности в том, что это его радовало.

Сквозь закрытые веки пробивался яркий и настырный свет. В ноздри упорно лез запах хвои, трав и дыма. Пахло знакомо.

Тяжесть на его груди пришла в движение. Сначала заворочалась, потом резко впилась под рёбра острыми когтями и после этого нахально затарахтела, бодая обалдевшего парня мохнатым лбом в подбородок. С трудом разлепив веки, Влад столкнулся с прищуренными янтарными глазами удобно устроившейся на его груди пушистой скотины.

Кота звали Кот. Возраста по кошачьим меркам он был доисторического, но на немощного хвостатого старца не походил ни с какого боку. Ульяна говорила, что эта огромная чёрная зверюга в котëночьем возрасте грохнулась на Изнанку и даже какое-то время там прожила. Влад охотно верил. Правда, считал, что вместо котëнка Ульяна вынесла с Изнанки потустороннюю тварь.

Кот, поняв, что человек проснулся, ещё раз выпустил когти. Влад зашипел от боли и неожиданности. Кот мурлыкнул как-то особенно насмешливо, словно интересуясь, что человек на всё это готов ответить.

– Изыди, исчадье Морены, – простонал Влад, пытаясь поднять руку, чтобы скинуть назойливое животное. Рука поддалась, но тут же обессиленно грохнулась назад. Кот насмешливо прищурил глаза и демонстративно перевернулся, намеренно мазнув по щеке человека пушистым хвостом.

– Кот, не третируй раненых! – Ульяна влетела в помещение энергичным ураганом, ладонью проводя по коротким седым волосам и сметая с них ворох мелких снежинок.

На памяти Влада она всегда была седой. Почти десять лет назад, когда он впервые пришёл в общину, эта женщина, которая тогда не сильно перешагнула за тридцатку, показалась ему практически древней. Ульяна была суровой, белоголовой и воинственной. Ершистый подросток Влад, к тому моменту потерявший веру во взрослых, смотрел на неё волком. Забавно, что по прошествии стольких лет Ульяна в его глазах лишь помолодела.

– Жить буду? – поинтересовался Влад пересохшими губами, глядя, как чужие руки снимают с его груди недовольно ворчащего Кота.

– Ой, даже не знаю, – весело фыркнула Ульяна. – Твоя любовь влипать в передряги не доведёт тебя до добра. И компанию ты выбрал неудачную.

Влад растерянно моргнул, пытаясь понять, какая такая неудачная компания у него образовалась, но вспомнил, что вчера его застукали во время похода к Стасу. А более дурной компании для влипания в передряги, чем Щепкин, ещё стоило поискать.

Мысль о мелком засранце, подложившем ему такую большую свинью, потянула за собой волну раздражения. Влад поставил мысленную зарубку поболтать с Щепкиным, когда сможет самостоятельно подняться на ноги.

– Семëныч всю ночь отпаивал тебя травами, – голос Ульяны звучал глухо. Она копошилась в обеденной зоне, грюкая чайником и шурша пакетиками. О том, что находился Влад в доме старого лавочника, он уже догадался. В гостях у Семëныча Влад раньше не бывал, но пахло здесь так же, как в магазинчике. Да и висящие по стенам пучки сохнущей зелени наводили на определённые предположения. Ульяна вернулась с остро пахнущей мятой кружкой и продолжила: – Как ты умудрился нарваться на такую кучу вещниц?

Влад непроизвольно вздрогнул, но отпираться не стал. Ему здорово повезло, что Ульяна прекрасно ладила с Изнанкой и была на ней нередким гостем. Учитывая, что она получила классическое магическое образование в Академии, понять, что на непутëвого поисковика напали именно вещницы, труда для неё не составило. Возможно, эти знания и спасли Владу жизнь.

Спрашивать, откуда в магазине Семëныча сыскалось противоядие, поисковик не стал. Он давно подозревал, что Ульянины ежедневные моционы по лесам таят в себе нечто большее, чем параноидальный страх. Попахивало припрятанным для личных нужд разломом, но совать нос в чужое дело Влад не собирался. Он и без того слишком задолжал этому месту и его главе.

Но и свои секреты выбалтывать не хотелось. Поэтому на вопрос Влад лишь неопределённо дёрнул плечами и отвёл взгляд.

Ульяна настаивать на ответе не стала. Она ненавязчиво помогла Владу приподняться на кровати и протянула кружку. Питьё оказалось горячим и остропряным. Оно прокатилось по горлу огненным шаром и замерло где-то в районе груди. Обруч боли, сжимающий голову, немного ослаб. Всё-таки тандем из одарённой и старого лекаря – это лучшее, что могло придумать человечество. Настои Семёныча могли бы поднимать мёртвых, если бы реальность была чуть более склонна к нарушениям своих законов.

– Мне нужно идти, – сообщила Ульяна, внимательно осмотрев Влада и постановив, что помирать он в ближайшие пятнадцать минут не намерен. – Твой телефон на зарядке на кухне, там же я оставила куртку и штаны. К сожалению, твои вещи уже не спасти, так что придётся довольствоваться одеждой моего племяша. Он, конечно, помельче тебя будет, но налезть всё же должно.

Влад пробормотал что-то благодарное, смущённый такой заботой. Ульяна на прощание улыбнулась тепло и рассеянно. Она замерла на пороге, словно порываясь что-то сказать, но, покачав головой, дёрнула ручку входной двери.

Та едва успела закрыться за Ульяной, чтобы буквально тут же распахнуться вновь. Кот, который вертелся у кровати, примериваясь, как бы незаметнее забраться назад, от неожиданности прижал уши и зашипел.

Вместе с морозным воздухом в помещение ворвался перевозбуждённый и красномордый с холода Щепкин. Верхней одеждой он пренебрёг, видимо потому, что его вагончик тесно соседствовал с домом Семëныча, и сейчас тёр себя по плечам в попытках согреться. Неизменный свитер, колючий даже на вид, видимо, со своей согревающей ролью не справился.

– Ух ты, не брешут, – поражённо выдохнул Стас, узрев восседающего на чужой постели и греющего руки о жестяную кружку поисковика.

Кот уловил момент, когда люди отвлеклись друг на друга, прыгнул на покрывало и подгреб под тёплый бок до сих пор температурящего Влада. Щепкин тем временем скинул у порога ботинки и ввалился в комнату, бесцеремонно оглядываясь по сторонам. Похоже, Стасика в этот дом раньше тоже не приглашали. – Правда, что тебя полудохлого принесли сюда Уля с Семëнычем?

Влад поморщился. И от фамильярности в сторону несостоявшейся приёмной матери Стаса, и от его беспардонного вторжения.

– Между прочим, полудохлым я стал по твоей милости. – Слова прозвучали резче, чем Влад хотел, но Щепкина пронять было трудно. Он опёрся поясницей о прикроватный стол, сложил руки на груди и приподнял брови, безмолвно предлагая закончить свою мысль. Влад закатил глаза и продолжил уже спокойнее: – Твой форумный дружок послал меня в ловушку. В тоннеле возле депо гнездится такой здоровый змеëвник, что его сети растянуты на десятки метров вокруг. Даже представлять не хочу, какого размера там пасть. Мы чудом унесли ноги.

– Мы? – тут же уцепился Стас, но Влад лишь махнул рукой. Появление возле тоннелей Жоры не могло быть совпадением. Вероятнее всего, его заманили точно так же, как самого Влада, – обещанием найти пасть змеëвника. Жора точно был одарëнным, точно занимался чем-то не вполне законным, значит, был окольцован и мечтал от браслета избавиться. Важнее, чем разбираться в мотивах случайного попутчика, было узнать, кто подложил им такую свинью, что Влад тут же и озвучил. Щепкин заметно поскучнел, но на вопрос ответил: – На форуме все пользуются никами. Я об этом пользователе знаю лишь то, что его зовут Двоедушник. Кто он, какого пола и возраста, не имею ни малейшего понятия. И, предвосхищая твой вопрос, нет, узнать не смогу. Думаешь, я не пробовал? Мне тоже интересно, что это за умник такой, который знает любой ответ на мой вопрос.

Влад раздражённо выдохнул. Он действительно ожидал, что Щепкин вытащит информацию о Двоедушнике и Влад его хорошенько потрясëт, попутно выведав места гнездования менее опасного змеëвника.

Но печали по несбывшимся планам прервал дурной крик мобильника, раздавшийся откуда-то из недр кухни. Судя по звуку, заряжался телефон, лёжа на какой-то металлической поверхности, и к мелодии добавилась зубодробительная какофония вибрации. Влад и Стас совершенно синхронно поморщились. Щепкин оценил состояние владельца мобильника и, закатив глаза, проследовал на кухню, чтобы принести разрывающуюся трубку Владу. Такие приступы альтруизма Щепкину были совсем не свойственны, и в голову Влада закралась кощунственная мысль, что тому может быть совестно за нечаянно организованную подставу.

Мысль быстро разбилась о реальность, в которой мобильный полетел Владу в лицо и был пойман только благодаря натренированной на Изнанке реакции.

– В баскетбол пойти не думал? – спокойно поинтересовался Влад, глядя на экран телефона. Номер был незнаком. Обычно на номера, отсутствующие в книге контактов, Влад не отвечал, но сейчас в мозгу что-то настойчиво царапало, утверждая, что звонок важен. Палец провёл по экрану, принимая вызов.

– Владик, мальчик мой. – Влада передëрнуло от обращения, но он сдержал себя, чтобы не брякнуть что-нибудь в ответ. – Птички напели, что ты не ночевал дома. Решил от меня побегать?

Влад был готов к подобным вопросам. Он, не запинаясь, выложил складную историю о путешествии на Изнанку за чем-нибудь ликвидным, чтобы на вырученные деньги закупить амуницию для предстоящего похода к сердцу города. Гораздо больше его забеспокоил тот факт, что Хромой знает этот номер. Вставленная в презентованный Стасом телефон симка откопалась во Владовых загашниках и была оформлена на левое лицо. Последний раз он пользовался ей больше года назад, в основном для связи с братством поисковиков. Похоже, кто-то из коллег очень надёжно прикормлен ростовщиком. Следует на досуге провести небольшое расследование и выяснить, кто планомерно сливает Хромому информацию о своих. Крысы должны сидеть в клетках.

– Ты правда считаешь, – голос Кая стал арктически холодным, и по спине Влада забегали мурашки, – что я не предоставил бы своему ценному кадру инструменты для выполнения заказанной мною работы?

– Дурак, не подумал, – тут же повинился поисковик, чувствуя недовольное копошение ошейника. Возможность снабдить ценного кадра амуницией он Хромому в любом случае предоставит, потому что средствами для выживания в подобных авантюрах не располагал.

– Через полчаса жду тебя в офисе, – коротко бросил Кай и явно собирался отключиться, когда Влад не задумываясь выпалил:

– Не успею, я за городом.

– Владик, – с мертвецким спокойствием сказал Кай, и желудок поисковика рухнул куда-то в район пяток, – мне кажется, ты не очень хорошо понимаешь происходящее. На тебе мой ошейник, и как бы ты ни пытался хитрить с клятвой, я найду слова, чтобы привлечь тебя за нарушение договора. Ты мой инструмент, Влад. Не работник, не партнёр по бизнесу. Мне не важно, где ты и чем занят, через полчаса жду тебя на пороге своего кабинета. В противном случае я сниму ошейник с твоего трупа и найду себе нового исполнителя.

С каждым словом Хромого цепочка всё больше врезалась в шею Влада.

Он выронил трубку, подсовывая пальцы под звенья ошейника и пытаясь хоть немного растянуть его, чтобы вырвать ещё хотя бы один глоток воздуха.

В лёгких скребло, кровь отчаянно пульсировала в висках. Перед глазами потемнело. Сквозь заложенные, словно заткнутые ватой уши пробивался перепуганный голос Стаса, но сделать тот ничего не мог. Никто, кроме владельца ошейника Морены, не мог заставить его остановиться.

Руки Влада безвольно обмякли. Кружка с недопитым отваром, отставленная во время звонка на постель, упала на пол и, исторгая содержимое, покатилась по полу.

Придавленный завалившимся телом Кот обиженно взвыл и, с трудом выбравшись на свободу, рванул прочь.

Но ничего этого Влад не видел. Он лежал, вперив пустые бездумные глаза в потолок.

Змеëвник, отпустивший свою недобитую жертву, сполз почти к ключицам, но горло до сих пор ощущало его беспощадную хватку.

– Синяк будет отпадный, – нервно хихикнул Щепкин, ошалело разглядывая шею поисковика. – У тебя днюха же скоро? Подарю тебе чокер.

– Спасибо, – прохрипел Влад плохо подчиняющимся горлом, – но мне пока что хватит и одного ошейника.

К огромному зданию из чёрного стекла, свечой возвышающемуся над окрестными домами, Влад подъехал через двадцать пять минут. Перелетев порог гостеприимно разъехавшихся в стороны дверей, Влад согнулся пополам, упираясь ладонями в колени и с трудом переводя дыхание. Формально условие приказа он выполнил и надеялся, что проклятый ошейник это примет.

Девочка на ресепшене смерила посетителя взглядом, в котором удивление забавно мешалось с отвращением. Такое чувство, словно она увидела огромного откормленного таракана на накрахмаленной скатерти дорогущего ресторана.

Влад подавил рвущееся наружу раздражение и растянул губы в подобии улыбки. Выглядел он и правда не слишком презентабельно. Вещи Ульяниного племянника оказались дачными. Такими, в каких не зазорно колоть дрова, жарить шашлыки и таскать тяжёлые грязные вещи. Всем этим, похоже, племяш и занимался, потому что на локте куртки обнаружилась подпалина, а на штанине джинсов небольшое, но обидное масляное пятно. Вещи были чистыми, но их дачное происхождение просматривалось невооружённым глазом.

– Вы к кому и по какому вопросу? – манерно растягивая слова, спросила девушка, всё-таки цепляя на лицо улыбку, такую же пластиковую и слащавую, как всё в её внешности.

– К Каю, он в курсе. – Честно признаться, Влад не был уверен, что Хромого зовут именно так, на брудершафт выпить они как-то не удосужились. Про себя Влад решил, что, если куколка такой ответ не примет, он просто посидит на мягком диванчике в холле, пока ошейник не решит, что Влад сделал всё от него зависящее.

Но куколка поняла. Она тряхнула каштановыми тугими локонами, гладкое белое лицо приняло заинтересованно-дружелюбное выражение. Влада покорёжило от таких метаморфоз. Почему-то на ум пришли Янкины куклы из далёкого детства. Те имели две размалёванные морды по разные стороны головы и вызывали у маленького Владика приступы суеверного ужаса. Память услужливо подсказывала, что одну из таких страшилок Влад благополучно утопил в дачном туалете и разобиженная Янка не разговаривала с ним практически два дня.

Парень едва не рассмеялся над этими воспоминаниями, но вовремя себя остановил. Правда, дебильная улыбочка на губы всё-таки выползла. Куколка восприняла её на собственный счёт и произнесла практически благосклонно:

– Кайрат Салаватович предупреждал, что к нему подойдут, и сказал подождать в приёмной на тринадцатом этаже. Проходите прямо по коридору к лифтам, на этаже дорогу вам покажет секретарь.

Влад рассеянно кивнул и двинулся в указанном направлении, намеренно ступая мимо чёрной ковровой дорожки прямо по вымощенному плиткой вылизанному полу.

Месть была мелкой, но, когда за спиной Влада захлопнулись створки лифта, его душевное состояние слегка распогодилось.

Лифт, как и всё в этом месте, был пафосным, со стеклянными стенами. Влад никогда не страдал боязнью высоты, но исчезающие под ногами крыши соседних домов вызвали неуютную щекотку под ложечкой.

Здание располагалось в старом историческом квартале, соседствовало с низкорослыми неприкосновенными памятниками зодчества и от этого контраста выглядело только нелепее. Стекло, зеркала, плитка и неон хороши для бизнес-кварталов. Эта же громада казалась подростком-неформалом на чаепитии аккуратных бабушек-одуванчиков в кружевных передничках.

Секретарь на тринадцатом этаже выглядела гораздо приятнее куколки с ресепшена. Совсем юная, в строгих очочках, с короткой стрижкой и неожиданно искренней улыбкой, она при виде посетителя вышла из-за стойки и проводила до уютного закутка с мягкими диванчиками.

– Подождите, пожалуйста, здесь, – секретарь кивнула на место отдыха и, бросив ещё одну улыбку, вернулась за свою стойку.

На голос обернулся единственный в зоне ожидания посетитель, и Влад не успел подавить вырвавшееся от неожиданности крепкое словцо.

Жора в костюмчике, с выпрямленными и зализанными волосами, на себя был похож лишь отдалённо. Но в приёмной офиса Кая определëнно сидел тот же псевдоработник метро, который кинул Влада, отравленного ядом вещниц, посреди заполненного свистунами депо.

Выглядел Жора бесстрастно, словно каждый день встречался с теми, кто чуть не умер по его вине. Он лишь пробежал по одежде Влада нечитаемым взглядом и откинулся на спинке дивана, теряя к вновь прибывшему интерес.

– Какого рожна ты тут забыл? – поражённо выдохнул Влад, пытаясь понять хоть что-то. Теории заговоров не были его сильным местом. Сейчас поисковик просто не мог сообразить, как его случайный вроде попутчик оказался знаком с навязанным нанимателем. В голову полезли гаденькие мысли, что их встреча могла оказаться проверкой, и как в таком случае выпутываться, Влад пока что придумать не мог.

– Меня пригласили, я пришёл. – Ответ был лаконичным, тон холодно-отстранённым. Поисковик начал распаляться. К чему все эти ритуальные пляски? Если поймали на горячем, нужно сразу хватать за задницу, пока не остыло. А этот крутит морду, строит из себя ледяную глыбу.

Температура напомнила о себе усилившейся головной болью, и Влад окончательно вышел из себя.

– И в депо тебя пригласили? – тихо прорычал он, нависая над бесстрастным собеседником. Тот выглядел, как продукт биоинженерии с отключённым функционалом подражания личности. Морда кирпичом бесила всё больше, и у Влада, не отошедшего от ночного приключения, появилось острое, до зуда в костяшках, желание еë подправить.

– Нет, туда я пришёл сам, – будто намеренно провоцируя, бесцветно продолжил Жора, но заняться пластической хирургией Владу не позволила распахнувшаяся дверь.

– Надо же, все в сборе! – делано удивился Кай, выплывая из кабинета. Он всегда выглядел щеголевато, носил костюмы и зализывал остатки шевелюры помадкой, но сегодняшний Хромой бил все рекорды франтовства. Влад не удержал ползущие вверх брови, когда разглядел под жилетом рубаху, пенящуюся у горла волной кружев, и запонки на манжетах. Впрочем, сегодня их встречал не ростовщик блуждающего рынка Хромой Кай, а его официальная личина – бизнесмен Кайрат Салаватович. Аккуратно ступая на покалеченную ногу, мужчина пересёк приëмную и устроился в кресле напротив Жоры. До сих пор нависающий над ним Влад спешно отстранился и, скрестив руки на груди, опёрся поясницей о спинку Жориного кресла. Оставлять за спиной невнятного знакомца не хотелось, но Хромой был более опасной и непредсказуемой фигурой. Раскосые глаза на мгновение сузились, оценивая обстановку, но Кай продолжил с теми же радостно-дружелюбными интонациями:

– Егор, Влад, я очень рад, что вы успели познакомиться, потому что времени у меня, признаться, мало.

Влад насмешливо приподнял бровь, отреагировав на имя напарника. Тот лишь слегка пожал плечами, безмолвно давая понять, что полное имя не называл и Влад выбрал его самостоятельно. Кай раздражённо дёрнул уголком губ, заметив их переглядки, но промолчал.

Хромой вообще сегодня вёл себя мирно и благожелательно. Это наводило на мысли, что эпизод с прогулкой по депо до него дойти не успел и у Влада имеются некоторые шансы пережить эту встречу.

Возможно, сказывалось то, что они беседовали с деловой личиной Кая, но сейчас он казался добродушным и готовым на сотрудничество. Настолько, что Влад, забывшись, едва не попытался начать выторговывать себе условия освобождения от магической клятвы. Пока не поймал ледяной взгляд карих глаз. Все пришедшие на ум слова застряли в горле, и Влад нервно потёр занывшую под шарфом шею.

– Мальчики, я собрал вас, чтобы не разговаривать с каждым по отдельности. На наше запланированное мероприятие вы направляетесь вместе. Завтра я скину координаты разлома. Ровно в шесть утра вы должны быть на той стороне. Разлом находится слишком близко к патрулируемым участкам, поэтому долго охранять его мы не сможем. Но для наших целей это идеальное место. После того как мы обсудим формальности, Надежда проводит вас на склад, где вы можете взять то, что посчитаете необходимым для миссии. Попрошу не наглеть, потому что все взятые вещи будут записаны на ваш счёт и вычтены из гонорара.

Последнее было произнесено будто исключительно для Влада. По крайней мере, смотрел Кай в этот момент только на него, что вызвало у поисковика невнятное чувство досады.

– Вы собираетесь нам платить? – брякнул он насмешливо, прежде чем успел словить себя за язык. И напрягся, ожидая реакции ошейника. Однако Кайрат Салаватович был не в пример приятней своего теневого близнеца. Он лишь отечески улыбнулся и насмешливо бросил:

– Смотря как вы справитесь со своей работой. Но я наверняка взыщу с вас всё до копейки, если наша затея не удастся. А если не получится с вас, взыщу с тех, кто имел глупость оказаться вам близок.

Теперь сюрреалистично-холодные для своего оттенка карие глаза смотрели по очереди на обоих, и Влад остро осознал, что Егор такой же заложник ситуации, как он сам. Вполне вероятно, что змеëвник он искал с той же, что у Влада, целью. Однако теплоты их отношениям данное откровение не придавало. Егор до сих пор оставался опасной тёмной лошадкой и весьма ненадёжным напарником.

– Мы с ним не сработаемся, – озвучил Влад свою последнюю мысль, стараясь придать голосу как можно больше твёрдости. Объяснить, что они уже имели опыт работы в паре и этот опыт оказался далëк от приятного, Влад по понятным причинам не мог.

Если Кай заинтересуется неожиданной встречей двух его заведомо незнакомых исполнителей на Изнанке и прознает, что именно они надеялись отыскать, шансы выжить у обоих катастрофически снизятся. Хромой не станет ставить все деньги на лошадку, которая втихушку пытается скинуть с себя седло и сбежать с предстоящих скачек.

– Владик, я начинаю подозревать тебя в склонности к мазохизму, – устало вздохнул Кайрат Салаватович, и Влад почувствовал, как ошейник сжимается вокруг его горла. Пока что несильно, просто предупреждая, но свежие синяки на движение цепочки немедленно отреагировали болью. Хромой внимательно проследил за реакцией Влада и продолжил: – Потому что подозревать тебя в поразительной тупости мне не хочется. Вы пойдёте вместе, это не обсуждается. Ещё вопросы есть?

Влад быстро замотал головой, желая лишь одного: чтобы цепочка ослабила свой напор. Ну хорошо, и ещё одного. Чтобы она оказалась на шее Хромого и была надета именно его, Влада, рукой.

Расщедрившийся Хромой вернул Владу его мобилку. Телефон безнадёжно разрядился и на попытки реанимации не откликался. Влад отковырнул лоток для сим-карт и едва не умер от умиления – симка сохранилась. Похоже, продавать старичка побрезговали и не глядя бросили в недра ростовщических закромов, где он и провалялся без дела всё это время.

Презентованная Щепкиным мобилка была двухсимочной. И, к раздражению Влада, более современной и дорогой, чем его собственный аппарат. Возвращать телефон Стасу поисковик не планировал, поэтому без зазрения совести вставил сим-карту по соседству с уже имеющейся внутри.

Оповещения о попытках позвонить на его номер посыпались лавиной. Янка была не единственной, кто его потерял, но только её беспокойство Влада действительно волновало.

Стоя у дверей собственной квартиры, Влад прокручивал в голове варианты отмазок, но все они разбивались о ничем не прикрытое горло, потому что синяк к этому времени вовсю расцвёл буйным цветом. Был он, конечно, крайне живописным, но показывать эту красоту Яне отчаянно не хотелось.

Сестра обнаружилась на кухне. Она демонстративно заняла стул, стоящий спиной к дверному проёму, который никогда особо не любила, и её спина выражала крайнюю степень разочарованности беспутным братом.

Влад воровато проскользнул мимо кухни и зарылся в одëжный шкаф в поисках чего-нибудь с высоким горлом. Скрипучая дверь выдала его с потрохами. С верхней полки, безраздельно принадлежащей ему, поэтому заваленной одеждой как попало, на голову посыпался водопад вещей.

– Ты ведëшь себя, как приползший на бровях подросток. – Яна, не дождавшаяся братца с покаянными речами на кухне, пришла сама и теперь подпирала плечом дверной косяк, сложив на груди руки.

– Подростком в такой ситуации я бы уже лежал в кровати и притворялся спящим, – обезоруживающе улыбнулся Влад. Сестра предложенную игру не приняла и продолжила смотреть исподлобья, пытаясь держать лицо бесстрастным. Однако с их, общей на двоих, живой мимикой давалось ей это откровенно плохо. В отличие от киборга Егора, переключающего эмоции неведомым тумблером, все Янкины страхи, опасения и злость читались на лице большими печатными буквами.

– Что с твоей шеей? – холодно поинтересовалась сестра, пытаясь получше разглядеть синяки в полутьме помещения. Не добившись успеха, она щëлкнула выключателем и, сдавленно охнув, отшатнулась.

Влад криво улыбнулся, разжимая пальцы. Обнаруженная-таки в одëжных завалах, но уже бесполезная водолазка полетела на пол.

– Всё не так страшно, как выглядит, – вяло буркнул он, стараясь не встречаться взглядами с Янкой. Сестрица и без того увидела больше, чем он планировал показать. Если сейчас она прочитает на его лице весь тот раздрай, что царил последние дни в голове, это окончательно её добьёт.

Сестра молчала, не делая попыток подойти. Влад всё-таки повернул в её сторону голову. Яна стояла, неестественно выпрямив спину, будто на строевом смотре, задрала подбородок до потолка, но удержать слëзы всё равно не смогла. Закушенная губа треснула, и ползущие по щекам мокрые дорожки на подбородке соединялись с тонким кровавым ручейком.

– Ты такой же, как они, – сдавленно выдохнула она, ничего не уточняя, но Влад всё прекрасно понял. Он порывисто шагнул вперёд, сгребая сестрёнку в объятия и привычно удивляясь, какая она, при всей их двойняшковости, мелкая. Янку трясло, но вырываться она не стала.

– Я другой, – прошептал Влад куда-то в каштановую макушку.

У него с родителями и правда были совершенно разные мотивации. Они лезли в неприятности потому, что не видели жизни без риска. Даже рождение детей не заставило старших Пожарских пересмотреть свои жизненные позиции. Влад шёл на Изнанку за деньгами. В этой жизни он умел только рисковать своей головой, получая за это какую-никакую копеечку. Другими талантами природа не наградила. Гробиться на работе, где требовалось лишь сильное, здоровое тело, Влад не собирался. Изнанка убивала быстрее и гуманнее и платила при этом не в пример щедрее.

– Давай я устрою тебя в Академию лаборантом? – Яна вскинула лицо, чтобы поймать взгляд брата горячечно блестящими глазами. Влад сделал вид, что этого жеста не заметил. Он не хотел иметь с Академией ничего общего.

Затравленные, окольцованные наручами, с детства подвергающиеся нападкам из-за своей малочисленности, одарённые изменялись, как только сбивались в крупные кучи.

Влад не понаслышке знал, как тяжко живётся простым людям в таких заведениях, как Академия магии. А со своим терпением Влад ввяжется в драку в первую же неделю работы. И вряд ли выйдет из неё победителем. Объяснять всё это Яне, чей пик подросткового возраста пришёлся на гонения и всеобщую ненависть, он не стал. Знал, насколько сестра привязана к своей Академии, в которой впервые за долгие годы смогла почувствовать себя нормальным человеком.

Не получив никакой реакции, двойняшка вывернулась из чужих рук. Она с силой отпихнула брата и стремительным ураганом улетела в спальню, нарочито громко хлопнув дверью.

Влад грустно улыбнулся. Его взрослая и серьёзная сестрëнка временами была тем ещё ребёнком.

Он сгрëб с пола вещи и кучей сунул на свою полку. Нужно было собирать рюкзак и думать, как сбросить с хвоста навязанного товарища. Желательно так, чтобы не вызвать недовольство ошейника.

Сообщение от Кая застало Влада, когда он, в полусонном состоянии валяясь на диване, бездумно смотрел в мелькающие на экране телевизора кадры. Телефон скромно тренькнул, заставив ушедшего в себя Влада вздрогнуть от неожиданности.

Нашарив мобильный, он ткнул пальцем в иконку сообщения и удовлетворённо хмыкнул. До указанной точки можно было добраться пешком минут за пятнадцать. А учитывая, что до назначенного Хромым времени оставалось больше полутора часов, Влад успевал облазить разлом и придумать на месте, как удачнее оторваться от компаньона.

Наличие хоть какого-то плана придало сил. Влад, поднявшись с уютно продавленного дивана, принялся носиться по комнате, собирая в рюкзак последние необходимые вещи. Свет включать он не стал. Опасался, что разбудит сестру, которая и без того рассерженно провозилась половину ночи в запертой комнате, словно оса в разворошённом улье. В рассеянном свете экрана телевизора Влад собрал все углы и едва не перелетел через журнальный столик. Чудом удержавшись на ногах, он решил перенести раскопки в менее травмоопасное место.

Совершив быстрый набег на кухню, Влад закончил сборы. Проходя мимо ванной, он задумчиво завис, не донеся до рта хвост от палки суджука, прихваченный за компанию к утрамбованному в рюкзак пайку. Стоило написать Янке сообщение. Однако если она не успела уснуть, Влад рисковал нарваться на очередную ссору, а уходить на Изнанку, окончательно разругавшись с сестрой, не хотелось. Поисковики в своём большинстве были суеверны, как моряки, хоть приметы имели другие.

Решение пришло само, когда глаза нашарили стоящий на раковине тюбик помады.

«Ушёл на работу. Скоро вернусь», – коряво вывел Влад на висящем над умывальником зеркале и, подумав секунду, добавил: – «Люблю, Влад».

Сестрёнка, вероятнее всего, догадалась бы об авторстве художества и без подписи, но стëсанный кончик помады и испачканное зеркало требовали хотя бы попытки подмазаться.

На улице опять мело. Ветер хватал снежные хлопья, закручивал их воронками, ворошил сугробы, формируя на снежном полотне очертания морских гребней.

Влад задрал голову и, не удержавшись, поймал особо жирную и разлапистую снежинку ртом.

Фонари в их районе горели через раз. Сейчас пустынная, скудно освещённая улица казалась декорацией из фильма про апокалипсис. Многоэтажки слепо щурились тёмными окнами. Впритык напиханные на узком пятачке парковки машины перемигивались огнями сигнализаций. Было настолько рано, что из домов ещё не выползли даже вездесущие собачники.

Влад уверенно обогнул детскую площадку, единственным аттракционом на которой была круглая карусель, которую в его детстве называли тошнилкой. Сейчас она сиротливо выглядывала из наполовину занëсшего её сугроба и использовалась, скорее всего, детьми постарше в качестве лавочки.

Судя по координатам Хромого, разлом был на железнодорожных путях, совсем недалеко от дома Влада. Их район от железной дороги ограждал формальный жестяной забор. Достаточно высокий, чтобы через него не сигали дети, но недостаточно прочный, чтобы народ постарше не наделал в нём дыр.

Ближайшая станция находилась не слишком далеко, но идти по чистым и пустым путям людям казалось приятней, чем петлять по дворам и ждать на светофорах.

Дом Влада буквально сотрясало от каждого проносящегося мимо состава. Пусть за годы жизни здесь он к этому привык, расписание поездов крепко засело в подкорке. В ближайший час ничего не ожидалось, поэтому поисковик безбоязненно протиснулся через дырку в заборе, шоркнув чужой курткой об острые края. В голове шевельнулась мысль, что, если на той стороне что-то снова пойдёт не так, вернуть вещь племянника Ульяне станет невозможно. Впрочем, глава общины Судного дня слишком хорошо знала своего бывшего постояльца, чтобы ожидать от него возвращения одолженной вещи. Как и подозрительно щедрый Щепкин вряд ли ждал, что его мобильник найдёт дорогу обратно в тот ящик с хламом, из которого Стас его выкопал. А если ждал, то сам дурак, потому что телефон Влад взял с собой. Слишком сильно тот выигрывал на фоне вечно виснущего и на пустом месте теряющего зарядку собственного аппарата.

Разлом был заметен издалека. Он дрожал маревом на фоне выкрашенного синей краской забора, практически вжимаясь в жестяную поверхность. Владу почему-то вспомнился фильм про очкастого мальчишку-мага, ходящего через вокзальные стены, и он весело ухмыльнулся этой мысли. Что там советовали? Закрыть глаза и просто бежать вперëд?

Разумеется, глаза закрывать Влад не стал, и после привычной короткой дезориентации его окутал сырой и тёплый воздух Изнанки. Контраст температур сейчас был заметен особенно сильно. После морозной, продуваемой колючим ветром реальности эта сторона казалась практически баней.

На Изнанке температура стабильно держалась в весенних границах и чаще радовала дождём, чем заморозками.

Участок Изнанки в районе собственного дома Влад неплохо изучил. На их отшибе разломы открывались особенно часто. Граница миров здесь была изъедена, как шуба в заражённом молью шкафу, а патрульные охраны магического правопорядка чаще всего обходили территорию по диагонали. Отчасти оттого, что проще оставлять контролируемые дыры в удобном месте, чем искать, где открылись новые. Отчасти потому, что Кай и его коллеги-толстосумы отстëгивали верхушке ОМП солидные бабки за выборочную слепоту подчинëнных.

С этой стороны спальный район выглядел причудливо. Многоэтажки высились скалами, ближе к верхушкам засиженными всякой крылатой дрянью. Пики утопали в низких тучах, и Влад подозревал, что проживающие там твари окажутся ещё менее приятными, чем те, с кем он привык иметь дело.

Изнанка в целом походила на полуденный сон шизофреника – вроде всё на своих местах, но чем больше приглядываешься, тем больше странностей находишь. Реальность и Изнанка словно смотрели друг на друга сквозь кривое зеркало и старательно коверкали то, что видели, хоть и оставляли на тех же местах. Рельсы, например, казались здесь мощëнной разномастными камнями тропой, уходящей в туманную бесконечность. На тропе, кстати, встречались вкрапления цветной гальки, которая неплохо шла на блуждающем рынке. Особых свойств при зачаровывании камушки не имели, но ядрëный окрас и пористая структура исправно привлекали свою категорию покупателей.

Влад вытащил из кармана телефон и сверился с заблаговременно скачанной картой. Интернет тут, разумеется, не ловил, но к самим мобильникам Изнанка относилась лояльно. Поисковики вовсю пользовались этой особенностью, поэтому карты в их небольшом сообществе водились на любой вкус и цвет – с делением на зоны, с комментариями и даже простенькими гостевыми тропами. Разумеется, выкладывать прибыльные точки и лёгкие маршруты дураков не находилось, но общедоступной информации всё равно было предостаточно.

Указанный Хромым путь Владу не понравился сразу, как он набросал его на карту. Конкретных причин отбраковывать маршрут поисковик не видел, но что-то на границе подсознания кричало, что дорогу нужно пересмотреть.

Окружающий железную дорогу забор на этой стороне выглядел как дырявый частокол, сложенный из огромных треугольных, похожих на клыки здоровенной неведомой твари, секций. Влад без труда вскарабкался на остриё клыка, чтобы расширить себе обзор, и нахмурился. Впереди раскинулось пустое лысое пространство, поросшее шаровником и низкой жёсткой травой. Маршрут предлагал идти именно туда. Возможно, будь Влад в реальности, он бы действительно предпочёл ровный и открытый луг, однако на Изнанке открытый – синоним слова «опасный». Некуда скрыться от того, что имеет крылья, а крылья здесь не имеет только дурак. Не говоря уж о том, что щетинистая трава может прятать под собой что угодно, вплоть до зыбучих песков.

Впрочем, Хромой не послал бы владельца дорогого ошейника тонуть в болоте на первых же метрах пути. И время, нужно признать, он выбрал удачное. Всё ночное и хищное уже залегло спать, а дневное только просыпалось, поэтому марш-бросок через поле обещал быть спокойным. А сразу за ним на картах значился крашенный нейтральным светло-зелёным частный сектор, где затеряться будет совсем уже легко. Но чуйка упорно нудила, что необходимо забрать чуть правее и пройти по лесочку под защитой куцых деревьев. Раньше подобной мнительности Влад за собой не замечал, и открытие неприятно его удивило. Возможно, это яд вещниц, не до конца выведенный из организма, усиливал зачатки врождённой паранойи.

Созерцание прервал какой-то звук. Влад подобрал ноги и развернулся так, чтобы от разлома разглядеть его было трудно, и с интересом уставился на вновь прибывшего.

Разумеется, это был Георгий-Егор, тоже решивший явиться на встречу почти на час раньше намеченного времени.

Сегодня Жора выглядел солиднее, чем в прошлую вылазку. Его грязно-землистый костюм, наводящий на мысли то ли о спецназе, то ли об очень заядлом охотнике, был на Изнанке более чем уместен, а разгрузка и вовсе вызывала острый приступ зависти. Владу, правда, разгрузка была ни к чему. Единственным его оружием оставался нож, а жалкая горстка амулетов, прихваченных в офисе Кайрата Салаватовича, прекрасно расположилась в карманах штанов. Но неприятный осадочек всё равно остался.

Егор поводил головой из стороны в сторону, моментально расписываясь в собственной неопытности. Любой мало-мальски шарящий поисковик первым делом смотрит наверх. Но камуфляж, разгрузка и серьёзная морда не делали Егорку поисковиком.

Влад насмешливо проследил за тем, как напарничек неуклюже переваливается через зубцы частокола, и вдруг отчëтливо понял, что тот намерен чесать дальше, даже не оглядываясь. И плевал он с вершины многоэтажки на Влада, которого вроде как должен был дожидаться.

Не сказать, чтобы Влада такое положение дел расстраивало. Пустить неопытного новичка вперëд было идеальной идеей, потому что он мгновенно соберёт с собой всю живность и вляпается во все ловушки. Было только одно «но». Оставалась вероятность, что ошейник расценит его действия как нарушение приказа. Видел же напарника? Видел. Почему тогда дал уйти?

– Далеко собрался? – Оклик застал глубокомысленно созерцающего дали Егора врасплох. Повёл он себя не совсем позорно. Напарничек изобразил нечто среднее между всполошëнной курицей и разбуженным посреди дежурства часовым – заметался взглядом по сторонам и выхватил амулет, приготовившись положить всё, что попадётся на глаза. Правда, заметив уютно пристроившегося на верхушке частокола Влада, Егор вернул себе дежурное непроницаемое выражение и буркнул:

– Ты что здесь забыл в такую рань?

Досада просочилась в голос, минуя баррикаду ледяной морды, и Влад улыбнулся ещё шире. Было приятно, что неожиданная встреча испортила настроение не только ему.

– Да я вообще ранняя птаха. – Признаваться, что мотивы у них сходятся, Владу не хотелось. Озвучивать это вслух до сих пор оставалось опасным. Ошейник Морены был штукой своенравной и, как любая сложная техника, не лишённой лагов. Прописать плетения так, чтобы заставить пленника ошейника жёстко следовать намеченной программе, было невозможно. Создатели ошейников просто отрывались во всю силу фантазии, благо ограничивать её было некому. И конечно, инструкции по эксплуатации к своей работе не прикладывали. Поэтому стоило на всякий случай внимательнее следить за тем, что вылетало из его рта.

Влад так глубоко ушёл в свои мысли, что, к его величайшему стыду, прибавление в их нехитрой компании первым заметил Егор.

– Это, случаем, не люди? – Он глядел поверх сколотого зубца частокола, через который недавно перелез, в прореху с другой стороны и вид имел крайне настороженный.

Влад развернулся по направлению взгляда навязанного товарища и сдавленно ругнулся. Конечно же, это были люди. Вернее, пока что только их тени.

Люди в принципе были единственными существами, стоящими на обеих сторонах реальности. Это позволяло одарённым до появления ограничительных браслетов путешествовать туда-обратно без разломов. Влад не был силён во всякой иномирной физике и не знал, куда деваются человеческие тени после перехода на Изнанку, но точно знал одно – пока тело находится в реальности, с этой стороны его сопровождает тень. Лёгкая, неосязаемая, она не повторяла движения своего владельца, но неотрывно следовала за ним на определённом расстоянии.

Несовершенный людской глаз видел тени только в местах истончения реальности. Здесь, например, в час пик можно было буквально утонуть в чёрных человекоподобных силуэтах, потому что весь район был одним сплошным истончением.

Сейчас, в холодное и снежное раннее утро, когда людей на улицу трудно было выгнать даже пинками, округа была пуста, но от жилых домов к ним уверенно двигались две коренастые и откровенно мужские фигуры.

Дожидаться, пока незваные гости войдут в разлом, Влад не стал. Оттолкнувшись, он слетел вниз, мягко приземлился и, не теряя времени, рванул в сторону примеченного раньше лесочка.

По теням определить точное нахождение людей было трудно. Учитывая их количество и уверенность, с которой они двигались именно в сторону разлома, можно было предложить, что дело придётся иметь с патрульными. Кроме прочего, бестолковое мелькание теней пришельцев уже заинтересовало крылатую живность с окрестных домов, и, если теням твари вреда причинить не могли, попробовать на клюв трущихся поблизости людей пернатые точно не побрезгуют.

Какие выводы сделал Егор, было непонятно, но, когда поисковик практически кубарем влетел под защиту низкорослых кустарников, в его спину со всего маху вмазалось чужое тело.

– Какого ляда ты творишь? – зашипел Влад, мстительно всаживая локоть под рёбра навязанного товарища. Тот задохнулся от боли и неожиданности, поэтому ответа Влад не услышал. Да и не нужен был ему ответ. Влада больше занимали рослые детины в чёрной форме и в полном боевом обвесе, как раз перемахивающие через низкое место частокола. Даже со своего неудобного ракурса поисковик видел кобуру и серьёзную разгрузку, скорее всего, забитую амулетами под завязку. Под скудным светом выпущенных светляков блеснули очки. Влад нырнул в кусты с головой, попутно утаскивая за собой Егора.

– Ты совсем дикий? – недоумённо задрав брови, поинтересовался попутчик. Он отпихнул чужую руку, но попыток встать пока не предпринимал.

– Там ликвидаторы, – хмуро пояснил Влад и замолчал, ожидая понимающих реплик. Которых так и не последовало. Бросив на Егора быстрый взгляд, Влад закатил глаза и пояснил: – На нас стукнули. Обычно разломы находят патрульные при обходе территории. По ситуации они либо лезут внутрь, либо просто сторожат дыру снаружи, пока не придут ликвидаторы. А эти припёрлись целенаправленно, без патруля. Причём незадолго до времени нашей встречи. Хотели тёпленькими брать.

– За дурака меня не держи, – буркнул Егор уязвлённо. – Я, по-твоему, совсем работу органов не знаю? Чего ты так всполошился-то? Ну вызвали и вызвали.

– Того, Жора, – язвительно растягивая слова, поддразнил Влад, не чувствуя злой весëлости, которая звучала в голосе, – что они закроют разлом. Не то чтобы я планировал возвращаться именно здесь, но один фиг спокойней, когда за спиной открытая дверь. К тому же для начала они сделают почётный круг, и если он окажется достаточно большим, возьмут нас прямо на горячем. Ты небось ни разу в клетке не сидел?

– И не планирую туда попадать, – сухо ответил Егор, слегка приподнимаясь на локтях, чтобы оценить происходящее у разлома. Влад раздражённо дёрнул его за лямку рюкзака, заставляя пригнуться.

– А ведëшь себя так, будто хочешь. Ты же одарённый. Должен видеть, что они обвешаны заклинаниями до самой макушки. У них на очках, скорее всего, и тепловизор, и увеличитель, и хрен знает сколько ещё всего накинуто. Хватит высовывать свою дурную голову. Либо получишь в неё дыру, либо притащишь к нашему схрону хвост.

Егор промолчал, но усовестившимся всё равно не выглядел. Неуклюже развернувшись, он вгляделся в уходящие вдаль стволы деревьев и неожиданно предложил:

– Может, тогда через лес?

– Как будто у нас выбор есть, – фыркнул поисковик. Ликвидаторы методично обнюхали частокол вокруг разлома и – Влад готов был чужие штаны на это поставить – нашли их следы. Почва на Изнанке в большинстве своём сухая и мелкая, отпечатки держит до первого порыва ветра, но у силовиков достаточно приблуд, чтобы отыскать даже затёртый след.

Первые несколько метров беглецы проделали на полусогнутых. Ползли осторожно и вдумчиво, как две черепахи в положении, что в итоге их и сгубило. Возможно, ликвидаторы засекли напарников во время перепалки, возможно, действительно нащупали цепочку чужих следов. В любом случае треск веток и короткие рубленые фразы, брошенные мужскими голосами, дали понять, что беглецы обнаружены.

– Охрана магического правопорядка! Не двигаться, – гаркнули за спиной, заставляя Влада окостенеть от ужаса. Так позорно, прям посреди Изнанки, на тëпленьком он не попадался ни разу. Конечно, ничего, кроме штрафа, ему не грозило, главное, не ерепениться и не показывать характер, но осадочек всё равно оставался неприятный. О грядущем разборе полётов у Хромого даже думать не хотелось.

Влад уже натянул на губы виноватую улыбочку и начал разворачиваться, когда в дело вступил его попутчик.

То, что у Егорки нелады с головой, Владу нужно было понять раньше. До того как за спиной ослепительно полыхнуло и неготовые к отпору ликвидаторы захлебнулись в ругани, спешно выставляя щиты. Их спасли вдолбленные в подкорку рефлексы, потому что противник был настроен вполне себе решительно. Об этом говорила проплешина выжженной земли и полыхающие свечками деревья.

Вот теперь сердце действительно рухнуло в пятки. Одно дело попасться на Изнанке, а другое – напасть на ликвидаторов при исполнении.

– Ты двинутый! – перехваченным горлом просипел поисковик, оборачиваясь к Егору. Тот выглядел слегка растерянным, будто и сам от себя не ожидал такой подставы.

– Потом, – бросил он, разворачиваясь на каблуках, – ходу.

И они понеслись. Не разбирая дороги, перепрыгивая через переплетения корней и поваленные коряги, в последнюю секунду огибая несущиеся навстречу стволы, напряжённо вслушиваясь в происходящее за спиной.

А там творился хаос. Тяжёлый топот чужих шагов, перемежающийся с руганью, внезапно затих, и Влад заподозрил неладное.

У него всегда была неплохая чуйка на неприятности, и она не подвела и в этот раз. Услышав странный нарастающий гул, Влад шарахнулся в сторону и обернулся на бегу. Увиденное приковало к месту.

Мир полыхал. Алые лепестки расползались по земле, жадно пожирая подвернувшиеся на пути кусты, ползли по стволам деревьев. Но самый большой сгусток пламени ярился прямо в воздухе, гудя от усилия и налегая на что-то невидимое, стеной ограждающее беглецов от погони.

– Хватит… щёлкать… клювом! – заполошно хватая ртом воздух, крикнул Егор. Физическими нагрузками он себя явно не утруждал и сейчас совершенно выдохся. Пользуясь передышкой, попутчик согнулся пополам, упёршись ладонями в колени и отчаянно стараясь выровнять сбитое дыхание.

Влад спорить не стал. Поставленный Егором щит уже пошёл сетью вполне различимых трещин, угрожая лопнуть и оставить их беззащитными под напором ревущего пламени.

– Чего развалился? – Пролетая мимо Егора, Влад ухватил его за рюкзак и потащил за собой.

Щит рухнул. Об этом говорил пахнувший в спины жар и полный радостного предвкушения крик одного из преследователей:

– Вон, улепëтывают!

Просветы между деревьями стали увеличиваться, и Влад с холодком осознал, что они практически вырулили на то самое поле, которое так настойчиво сватал им Кай. А там они будут как на ладони – хочешь, пали огненными шарами, хочешь, стреляй из табельного.

– Туда, – Егор махнул рукой в сторону, где начинался небольшой спуск, покрытый мокрой даже на вид травой.

– На кой? – непонимающе выдохнул Влад, но позволил утянуть себя в указанном направлении.

Конечно же, только ступив на покатый скользкий склон, Егор моментально потерял равновесие и практически кубарем поехал вниз, утащив за собой до сих пор держащегося за его рюкзак Влада.

Небо с землёй пару раз поменялись местами, лопатки ощутимо приложило о случайный булыжник, а потом беглецы сорвались и полетели. И полёт длился дольше, чем должен был при падении с покатого холма.

Влад застонал, подвигал ушибленной рукой и сделал вывод, что она ещё способна функционировать. Беглая ревизия показала сразу три вещи. Первая – Егор жив, что вызвало лёгкий приступ досады. Вторая – Влад лежал на мягкой, устланной палой хвоей земле. И третья – он понятия не имел, где они и как сюда попали.

– Цел? – Егор аккуратно приподнялся на локтях и с шипением схватился за голову. Влад мстительно подумал, что трясти в ней всё равно нечего, но озвучить мысль помешала подкатившая к горлу тошнота. Напарничек смотрел слегка расфокусированным, но внимательным взглядом, требуя ответа на свой вопрос, однако Влад упрямо промолчал.

Подавив рвотные позывы, он с трудом принял вертикальное положение и осмотрелся.

Всё обозримое пространство занимали высоченные сосновые стволы, землю устилал ковёр остро пахнущей хвои. Лучи солнца пробивались через неплотно склонëнные кроны и рассеянными отблесками плясали на перепачканном и взволнованном лице Егора.

Где-то вверху, в мешанине ветвей засвистела птица. Влад вздрогнул всем телом, словно выходя из гипнотического забытья.

– Как мы оказались в реальности?

Егор тоже вздрогнул и тут же завертел головой, только сейчас замечая чуждые для Изнанки детали. На той стороне не водилось сосен. Деревья там в большинстве своём крон не имели. Скорее всего, им просто не хватало солнца, которое на Изнанке было редким гостем. Те растения, которые кормились далеко не фотосинтезом и могли себе позволить листья, на месте застать было трудно. Они либо прятались, поджидая жертву, либо кочевали в поисках злачных мест.

Влад задрал голову. Сосновые кроны слегка шевелились от слабого ветерка, а в их просветах виднелось пронзительно-голубое, без единой серой прожилки небо.

– Если мы в реальности, – осторожно произнёс Егор, – то где снег?

Видимо, Влад приложился головой сильнее, чем готов был признать. Мысль о том, что погода тепловата для середины зимы, самому ему на ум не пришла.

– Понятия не имею, – буркнул он, поднимаясь на ноги. Колено надсадно ныло, а одолженная у Ульяны куртка щеголяла свежей неаккуратной прорехой на локте и абстрактными разводами от земли и зелени на груди. Влад досадливо поморщился, понимая, что вернуть куртку уже не сможет. – Ладно, некогда разлëживаться. Попробуем до темноты выйти к дороге, найдём людей, а там уже будем разбираться, где очутились.

Егор пробурчал что-то недовольное, но слишком тихо, чтобы это можно было считать попыткой оспорить план действий, поэтому был проигнорирован.

Лес казался бесконечным. Они брели целую вечность сначала в бодром ударном темпе, затем сбавив шаг и экономя силы. Когда небо начало чернеть, а чешуйчатым стволам так и не нашлось края, они остановились.

Егор дышал часто и рвано, жадно хватая воздух ртом.

– Ты дохленький даже для кабинетной крысы. – В этот раз Влад держать язык за зубами не пытался. Он был растерян, зол и отлично знал причину всех свалившихся на него бед.

– В отличие от некоторых, я работаю мозгами, – огрызнулся Егор, скидывая на землю рюкзак и разминая затëкшие плечи.

– Да неужели? – преувеличенно радостно воскликнул Влад. – А где, позволь спросить, были твои мозги, когда ты шмалял магией по ликвидаторам?

– Я растерялся, – сухо пояснил попутчик, присаживаясь на корточки и с головой зарываясь в содержимое своего рюкзака. Было похоже, что он твëрдо намерен сделать привал и мнение второй стороны его не интересует. Влад, признаться честно, и сам собирался предложить передышку, но теперь захотелось ерепениться и действовать наперекор.

– В следующий раз, когда начнëшь теряться, маякни, чтобы я успел свалить. – Влад дождался, пока попутчик вытрясет из рюкзака всё своё барахло, и только после этого мстительно добавил: – Если ты примащиваешься на ночлег, закатай губу. Тут неудачное место.

На самом деле походами Влад никогда не увлекался. По крайней мере, по этой стороне. Один раз заядлой туристке Ульяне удалось вытащить его с другими сопляками общины на лесную ночëвку с палатками. После этого опыта Влад проклял лес и всё с ним связанное. Палатки у общины были битыми жизнью, а руки у устанавливающей их молодёжи кривыми, поэтому Влад с парой товарищей по жилплощади половину ночи отлавливали пробравшихся внутрь комаров. Во вторую половину ночи, когда все трое вымотались так, что смирились с участью быть сожранными заживо, зарядил мелкий холодный дождь. Утром вполне себе бодрая Ульяна обнаружила у корявого дохлого костерка три полуоколевших, косых с недосыпа тела. Больше Влад на подобные авантюры не подписывался.

Но Егор казался ещё более неопытным туристом, поэтому, стоило лишь придать голосу уверенности, и тот начнёт сгребать свои пожитки обратно в сумку.

– Да нет, отличное место, – спокойно пожал плечами Егор, осматриваясь. Выглядел он при этом так деловито, что Влад даже слегка растерялся. – Я видел по пути поваленный ствол, добуду дров.

– Чем добудешь, умник? Ты ж не брал с собой на Изнанку топор? – фыркнул Влад, но словил от попутчика удивлённо-сочувственный взгляд и понял, что сморозил глупость. Ну конечно, их магическое величество умеет колоть дрова взмахом пальца, как Влад мог об этом забыть?

К счастью, Егор промолчал, поэтому место для ночлега удалось подготовить до наступления полной темноты. Костëр получился странно вытянутым, но Влад с комментариями лезть не стал, решив, что на сегодня уже достаточно выставил себя дураком. Он сидел, примостившись к огню, и заворожённо глядел на извивающиеся лепестки пламени.

Огонь уютно потрескивал, пуская клубы чёрного смоляного дыма, и оглушительно хрустел, разгрызая тонкие ветки. Мир вокруг их освещённого пятачка утопал в такой чернильной темноте, что с трудом просматривались даже стволы деревьев. На фоне этой черноты ночное небо, усыпанное огромными от отсутствия городских огней звёздами, казалось удивительно ярким. Высокие кроны лениво шевелились под порывами лёгкого ветерка, переплетаясь звуком с треском поленьев и дополняя убаюкивающую мелодию. В голову закралась кощунственная мысль, что лесные походы – это не так плохо, как Владу думалось.

Комаров в этот раз не было. Несмотря на отсутствие снега, погода была далеко не летней даже днём, а к вечеру лес и вовсе выстыл так, что расхотелось снимать зимнюю куртку.

Огненные отсветы плясали по сосновым стволам, бросая на лицо привалившегося к дереву Егора зловещие блики. Попутчик маялся какой-то дурью – сосредоточенно чистил добытым из рюкзака ножом кору с длинной сосновой ветки. Молчание начало напрягать. Хоть компания была неподходящей, подмывало разбавить тишину человеческими голосами.

– А ты у нас, оказывается, не только кабинетный умник, но и турист? – Тон был довольно миролюбивым. Отогревшийся и разомлевший Влад ругаться не собирался, но Егор вопрос проигнорировал. Благодушный настрой слетел с поисковика моментально. Он развернулся спиной к огню, чтобы лучше видеть оппонента, и приподнял бровь. – Тебя мама не учила, что молчать на чужие вопросы невежливо?

– Моя мама умерла почти сразу после моего рождения, – сухо ответил Егор, поднимая голову. Синие льдинки глаз зло сверкнули, но большего проявления эмоций одарённый себе не позволил.

Владу стало неуютно. Настолько, что он бросил неловкую сочувственную фразу и отвернулся к огню. Топтаться по подобным чувствам, самому являясь сиротой, казалось кощунственным, поэтому он удержал рвущийся с губ вопрос о причинах случившегося.

В их мире эта причина обычно была одинаковой – Изнанка. Либо прорыв нежити в реальность, либо смерть от когтей тварей на другой стороне.

– Я старше её на семь лет, – вдруг подал голос Егор. Влад недоуменно обернулся, не сразу поняв смысл фразы, и одарённый, словив его растерянный взгляд, нехотя пояснил: – Ей было всего двадцать, когда она умерла. В день, когда мы сравнялись по возрасту, мне было так дико. Ведь мать – это кто-то мудрый и взрослый, а я, получается, с этого момента должен был с каждым годом становиться старше неё.

Егор замолк, вперив пустой взгляд в черноту леса.

В груди Влада что-то неспокойно заворочалось. Поисковик вытащил из кармана телефон, ткнул кнопку разблокировки, но тот не отреагировал. Нахмурившись, Влад попытался перезагрузить аппарат, но попытка провалилась. Судя по всему, телефон сильно приложило, когда Влада кувыркало по склону, и без вмешательства ремонтников функционировать он больше не собирался.

– Сколько времени? – поинтересовался поисковик, заставив Егора мелко вздрогнуть от неожиданности.

– Без пятнадцати двенадцать. – Егор бросил взгляд на наручные часы и ответил практически машинально. Чувствовалось, что он стыдится собственных откровений и не понимает, с чего его вообще на них пробило.

– Через пятнадцать минут я сравняюсь возрастом с обоими своими родителями, – невесело ухмыльнулся Влад и подтянул к себе рюкзак. Алкоголь был бы в такой ситуации уместней, но одно из главных правил поисковиков гласило, что на Изнанке нужна трезвая голова. Поэтому в руки растерянно моргающего Егора полетела жестяная банка с газировкой. Вторую Влад тут же вскрыл, подцепив коротким ногтем кружок открывашки, и, ухмыляясь, протянул вперёд. – Принимай меня в свой клуб.

В глазах Егора блеснуло понимание. Он отзеркалил жест, ударив жестяным боком о банку Влада, и рассеянно отхлебнул из горлышка.

– Изнанка? – немного помолчав, поинтересовался Егор. Его проблемы уместности некоторых вопросов, похоже, трогали слабо. Впрочем, Владу такой расклад даже нравился. Проще иметь дело с кем-то прямым, как рельса, чем плясать вокруг да около, опасаясь наступить на любимую мозоль.

– Она, родимая.

– Тогда почему ты всем этим занимаешься? – Егор сделал рукой, в которой была зажата банка, неопределённый круговой жест, пытаясь, видимо, охватить масштабы «всего».

Влад даже задумался. Ответ у него был. Потому что ничего другого он не умел. Потому что это быстрые деньги. Потому что одарëнным не понять, что такое сидеть на шее сестры. Но ни один из этих ответов не был бы до конца искренним.

– Потому что нравится. – Влад растянул губы в невесёлой улыбке, признаваясь одновременно и себе. Наследство родителей не так просто задвинуть на дальнюю полку, даже если это любовь к самоубийственным авантюрам. Янке бы Влад этого никогда не озвучил, но, судя по последней ссоре, сестрёнка всё поняла даже раньше, чем он сам.

Егор задумался, а потом коротко кивнул, принимая ответ. Разговор скомкался. Влад запрокинул банку, вытряхивая последние капли напитка, смял жестянку и небрежно бросил в недра своего рюкзака. Практически бессонная ночь и последующая нервотрёпка нагнали только сейчас. Мысли начали путаться, а челюсть то и дело выворачивало в попытках зевнуть. Стоило распределить время дежурства и завалиться на боковую. Влад уже обернулся к напарнику и открыл было рот, но Егор его опередил.

– Ровно полночь, – сверившись с часами, констатировал он и вдруг резко, без замаха, подбросил какой-то небольшой предмет, пойманный Владом буквально на автомате у самой земли. – С днём рождения. Не обессудь, но твой светляк дрянь редкостная.

– Спасибо, – растерянно пробормотал Влад, крутя в ладонях металлический жетон на длинной кожаной верёвке. Вызванный стандартным перестуком светляк и правда оказался жирнее и ярче, чем от побрякушек с блуждающего рынка. Влад потушил магический фонарик и, внутренне содрогнувшись, сунул жетон в нагрудный кармашек рубахи. Похоже, он обзавёлся новой фобией и, даже если когда-нибудь сможет избавиться от магической удавки, долго не решится таскать шейные украшения.

Егор тем временем растянулся на земле и повернулся спиной к напарнику, всем видом показывая, что намерен спать.

Начинать споры после только-только наладившегося мира не хотелось. Влад, закатив глаза, отвернулся к огню и лениво пошерудил палкой угли, взвив в воздух ворох трескучих искр.

Следующие часы слились в сплошную серую массу. Влад подкармливал огонь поленьями, больше для развлечения, чем от необходимости, старательно держал глаза открытыми, но то и дело приходил в себя, уютно уткнувшись лбом в сложенные на коленях руки.

– Проснись.

Влад резко вздëрнул голову, выныривая из полудрëмы. Краем затуманенного сознания он уловил что-то, похожее на тонкий женский силуэт с пушистой копной кудрявых волос, но, проморгавшись, конечно, никого постороннего на месте их ночёвки не нашёл.

Егор мирно дрых, почти не изменив позу, в которой уснул. Разве что подгрëб под голову свой рюкзак. Костёр так же жизнерадостно потрескивал, не думая гаснуть. Ветер практически утих.

Влад растерянно огляделся, не понимая, что его разбудило. Выходило, что всё же примерещившийся в полудрëме женский голос.

Стволы деревьев, нечётко вырисовывающиеся за границей света, вдруг шевельнулись. Влад резко вскочил на ноги, но лес уже пришёл в движение. Зашуршала палая хвоя под чьими-то ногами, захрустели ветки. Шаркающие шаги и тяжёлое надсадное дыхание, казалось, заполнили окружающий мир и раздавались со всех сторон.

Влад бросился к спящему напарнику и затормошил за плечо, не в силах выдавить из перехваченного горла ничего связного.

– Чего те… – недовольно пробурчал Егор, сонно щуря глаза, но замер на полуслове, уставившись куда-то за спину Влада.

Тот, чувствуя бегущий по позвоночнику холодок, медленно обернулся. И застыл.

На поляну шагнул, тяжело подволакивая ногу, человек. Или то, что от него осталось.

Покрытая струпьями кожа местами отставала от костей, через просвет в щеке желтели пеньки истёртых зубов. Глаза, мутные, как у дохлой рыбы, глядели в пустоту. Мужчина ступил босой ногой на тлеющий возле костра уголëк, и поляну заполнил тошнотворный запах палëного мяса, но человек не обратил на это никакого внимания. Он шёл вперёд с тем же тупым упорством, подволакивая ногу, ступня которой при ближайшем рассмотрении оказалась вывернута наизнанку.

– Зомби, – выдохнул Егор, даже не предпринимая попытки подняться на ноги.

Влада появление мифической киношной страшилки тоже лишило последней способности здраво мыслить.

Зомби и призраков придумал больной человеческий мозг, которому приелись нормальные ужасы реального мира. Умруны, вещницы, гиганты стали настолько обыденной частью жизни, что людям потребовались другие способы щекотать нервы.

На Изнанке нет ничего человекоподобного. А в реальности всё, что однажды умерло, продолжало лежать в могиле. Зомби не существует.

Однако эта несуществующая дрянь упрямо ковыляла к оцепеневшим людям, протягивая вперёд лишённые ногтей пальцы. Когда ладонь дурманящего ужаса наконец-то отпустила Влада и он отшатнулся от подступающей фигуры, сзади послышался чавкающий звук шагов.

Они вышли разом со всех сторон, отрезая пути к отступлению. Существа были разного пола, роста, разной степени разложения. Но все как один абсолютно и бесповоротно мёртвые.

Влад ещё успел заметить расширившиеся на всю радужку зрачки Егора, а потом его куртку сцапала слишком сильная для полуразложившегося тела рука. В лицо пахнуло могильной вонью, и мир утонул под напором ринувшихся со всех сторон мёртвых тел.

Боль в руке вырвала непроизвольный стон и заставила резко открыть глаза. Влад словил острое дежавю, разглядев частокол высоких и ровных стволов, но один взгляд в низкое, набухшее тучами и пронизанное зеленью небо дал понять, что он находится на Изнанке.

Судорожно ощупав себя, Влад убедился, что одежда цела и чувство, с которым гнилые пеньки зубов выдирали куски его мяса, было не больше, чем больной фантазией до сих пор температурящего мозга.

Егор завозился рядом и аккуратно приподнялся, держась за ушибленную голову.

– Цел? – поинтересовался он, вызывая у Влада новый приступ дежавю.

– Тебя заклинило? – брякнул поисковик, прежде чем успел понять, что ночь у костра ему, вероятнее всего, просто привиделась. Непонимающий взгляд Егора только подтвердил догадку, и Влад поспешил исправиться, добавив: – Где мы?

– Мне интереснее, где те, кто нас преследовал, – буркнул одарëнный, оглядываясь.

Влад, успевший забыть об их догонялках с парочкой ликвидаторов, зябко поëжился. Погони от силовиков и нападения зомби было слишком много для одного дня. Хотелось простого человеческого – домой и на боковую.

Поднявшись на подламывающихся ногах, Влад опëрся спиной о ствол дерева и огляделся. Места казались незнакомыми, но на удивление спокойными. Поисковик прислушался, старательно отрешаясь от копошения Егора. Тот что-то бурчал вполголоса, умащивая на спине рюкзак, тряс отдавший концы телефон, стучал по его экрану пальцем в попытках реанимировать и в целом производил шуму больше, чем свистун в брачный сезон.

– Не мельтеши, – рыкнул Влад раздражённо, и Егор, на удивление, послушался. Скорее всего, от неожиданности, но нужный эффект был достигнут.

В наступившей тишине поисковик мгновенно вычленил знакомые звуки. В вышине, в узловатых переплетениях сухих, лишённых листьев ветвей слышалось тихое копошение. Судя по всему, там гнездилось что-то мелкое и не слишком агрессивное. Стволы с крупными чешуйками коры были испещрены неглубокими царапинами. О них явно не единожды точили когти. Отсутствие скелетов и земляных кучек-схронов намекало, что крупная когтистая тварь в это место забредала лишь походя. Скорее всего, участок находился на границе её охотничьих владений. При должном везении путникам и нежити удастся разминуться.

В целом выходило, что людям стоило двигаться в противоположную от покалеченных деревьев сторону и надеяться найти хоть какие-то знакомые ориентиры. Однако что-то в том направлении Владу не нравилось. Было ли это голосом интуиции или подстëгнутой болезнью и кошмарами мнительностью, поисковик разобрать не мог, и это его здорово раздражало.

– Мне кажется, – вдруг подал голос Егор, до этого усиленно вглядывающийся в переплетение ветвей, – что я вижу макушку каких-то зданий.

Одарённому, скорее всего, и правда казалось. Направление было тем самым, логичным, но не нравящимся интуиции. Влад малодушно поддакнул, хотя никаких макушек не видел. У него не осталось ни малейшего запаса моральных сил на выборы, и он был рад переложить ответственность на Егоровы плечи.

Совсем скоро Влад убедился, что интуиция его сегодня подвела. Потому что с деревьев пропали следы когтей, частокол стволов проредился, знаменуя приближение к поляне, а голая сухая земля пестрила лишь отпечатками мелких трёхпалых лапок, чьи обладатели серьёзной угрозы путникам не представляли.

Лес кончился как-то неожиданно. Влад растерянно моргнул, когда под его ногой оглушительно хрустнул шаровник, и огляделся.

Они попали в самый разгар цветения.

Поляна, к которой вышли путники, была усыпана клетками из переплетения шипастых ветвей. Внутри каждой кровавым росчерком алел бутон. Резкий порыв ветра пронёсся по поляне, срывая клетки с мест, и они хлынули единым потоком в сторону деревьев. Там, на сухой, лишённой травы земле шаровник быстро разлетится по округе и будет ждать, когда очередная неуклюжая лапа сломает хрупкую мешанину веток и выпустит цветок на волю.

Заблудившийся шар ткнулся Владу в ботинок. Поисковик аккуратно подхватил клетку, стараясь не напороться на мелкие шипы. Цветок внутри распустился не до конца, но уже занимал практически всё свободное пространство. Лепестки лезли в прорехи между ветвями, словно требовали выпустить их на волю. Влад подавил желание сломать побег и, размахнувшись, бросил шар в гущу деревьев.

Егор смотрел насмешливо. Словно поймал его на чём-то постыдном. Влад раздражённо раздул ноздри и набычился, готовый обороняться, но одарëнный промолчал. Вместо этого он окинул опустевшую поляну оценивающим взглядом и скинул с плеч рюкзак.

– Темнеет. Заночуем здесь. – В тоне не было даже намёка на вопрос. Влад бросил на попутчика раздражённо-удивлённый взгляд. Более отвратного места для ночëвки он не смог бы найти, даже если бы задался такой целью.

– Похоже, неплохой турист ты только в реальности, – фыркнул Влад насмешливо. Брови Егора поползли вверх, и поисковик осёкся. Он снова путал свой давешний бред с настоящим, но объясняться не хотелось. Влад торопливо добавил: – На Изнанке нельзя ночевать на открытых местах. Кроме вещниц здесь полно крылатых тварей, и почти все могут сожрать человека в два присеста. Нет, если ты хочешь проснуться обглоданным, валяй, расстилай спальник прям в центре. Я даже не стану далеко уходить, полюбуюсь на представление.

Егор окинул Влада долгим внимательным взглядом, но промолчал. Видимо, тон поисковика показался ему достаточно убедительным.

– Как со стенкой говорю, – раздражëнно выдохнул Влад, сбитый с толку такой покладистостью. – Ты хотя бы головой мотай, чтоб я понимал, что ты меня вообще слушаешь.

– У тебя рот не закрывается, – пробормотал Егор, отворачиваясь. – У меня шея отвалится кивать.

– Зато у тебя слова как будто под расписку выдаются. Горсть на год. – За перепалкой они пересекли поляну и теперь стояли у самой кромки леса с другой её стороны. Серое небо стремительно набирало черноту. Всполохи сияния на её фоне выглядели совсем уж ослепительными, но этого света было маловато, чтобы бродить по незнакомому клочку изнаночной чащи. Стоило найти дерево покрепче с густым переплетением ветвей и обустраивать ночлег. Но тут глазеющий наверх Егор вдруг дёрнул Влада за рукав куртки:

– Мне кажется, небо становится ниже.

В голове Влада запрыгала целая куча насмешливых комментариев. Он даже растерялся, задумавшись, какой озвучить первым, но взгляд машинально поднял. Острить расхотелось. Потому что небо чернело стремительнее, чем должно было. Через разлившуюся черноту перестало пробиваться сияние. Тьма и правда словно сочилась с небес вниз, чёрными туманными клочьями. Такие же сгустки тьмы поползли от деревьев, поднимаясь над примятой шаровником травой.

– Это то, что я думаю? – севшим голосом прохрипел Егор.

– Что за бред? – простонал Влад. – Я почти всю сознательную жизнь провёл на Изнанке, но до встречи с тобой знал о морочи и туманниках только с чужих слов. Ты что, магнит для редких тварей?

Ответить Егор уже не успел. Его разгрузка замерцала, переливаясь потрескивающими искрами силы. Влад почувствовал, как накалились его собственные амулеты, и принялся лихорадочно выворачивать карманы. Шею опалила цепочка. Близость туманника словно причиняла ей боль. Змеёвник попытался вытянуться, разомкнуть концы и сбежать подальше от тянущихся к нему чернильных щупалец, но путы магии держали крепко. Они с Владом оба были заложниками магической клятвы.

Туман полностью заволок поляну. Влад перестал различать даже стволы деревьев на несколько шагов впереди. Сейчас он видел только светящуюся, как гирлянда, фигуру Егора, который лихорадочно пытался стянуть свою забитую магическими побрякушками разгрузку. По браслету одарённого пробежался совсем уж яркий сноп искр, и Егор согнулся пополам, застонав от боли.

Лихорадочно бьющийся ошейник Влада, словно увидев это, изменил тактику и принялся сжиматься.

Влад захрипел, просовывая под цепочку большие пальцы в попытках её растянуть. Змеёвник раздражённо плюнул слабым разрядом электричества, но поддался и ослабил хватку.

Поисковик ошалело огляделся, не веря, что смог так легко отделаться.

Егор лежал на земле, сжавшись в комок и полыхая пошедшими вразнос амулетами из так и не скинутой разгрузки. Влад сунулся было на помощь, но получил болезненный разряд по пальцам. Ошейник снова завозился, и поисковик решил больше не испытывать свою удачу.

По-хорошему, стоило бросить навязанного спутника и пытаться выбраться самому. Туманник как ребёнок, занятый игрушками, не успокоится, пока не переломает все амулеты, и лишь потом обратит внимание на недобитый ошейник Влада. К тому времени он, возможно, успеет выйти за пределы туманной ловушки и окажется в безопасности.

Влад бы так и поступил, но нагрудный кармашек рубахи внезапно раскалился, и кожу ожгло болью. Зашипев, поисковик торопливо дернул собачку замка на куртке и выудил за длинный кожаный шнур металлический жетон.

Перед глазами моментально встала ночь у костра, неловкий разговор о родителях и поздравление с днём рождения.

Всего этого не было. Не могло быть, потому что те посиделки закончились толпой живых мертвецов. Но жетон насмешливо мерцал пляшущими по кайме голубоватыми всполохами и был совершенно реальным и осязаемым.

Думать было некогда. Егор уже практически не двигался, лишь тихо стонал сквозь сжатые зубы. Влад рассеянно сунул амулет в карман куртки, через которую разряды электричества жалили не так болезненно. Он выругался, снова бросился к напарнику и принялся лихорадочно расцеплять застëжки разгрузки. Очередной разряд болезненной судорогой скрутил пальцы, и поисковик взвыл, несильно пиная одарённого мыском ботинка:

– Да помоги же мне, инертная ты скотина!

Егор, конечно же, не ответил. Он мотнул головой, словно давая понять, что услышал, и, сцепив зубы, принялся выпутываться из ослабившего хватку жилета.

Искрящая разгрузка упала на землю. Влад сграбастал едва стоящего на ногах напарника за шиворот и волоком потащил вперёд, совершенно не разбирая дороги.

Туманник ярился. Чернота сгущалась, наползая уже не клочьями, а словно опускаясь плотным куполом. Звуки леса, которые до этого сопровождали их незаметным фоновым шумом, исчезли, оставив парней в оглушительной тишине.

– Ты ещё тут? – Влад подал голос лишь для того, чтобы убедиться, что не оглох. Слова прозвучали странно и незнакомо, словно он произнёс их с затычками в ушах. Стало ещё неуютнее. К тому же попутчик опять промолчал. И только теперь Влад понял, что его рука, до этого цепляющаяся за ворот чужой куртки, держит пустоту. – Да чтоб тебя!

Густой чернильный кисель стал настолько плотным, что Влад перестал разбирать очертания собственных рук. Он упрямо шёл вперёд, но не был уверен в том, что действительно куда-то движется.

– Не в ту сторону. – Прозвучавший за спиной голос в полнейшей тишине показался совершенно оглушительным. Влад дёрнулся вперёд, но его руку обхватила маленькая и узкая ладошка. – Нужно наверх. Твоя тень истончается. Я проведу.

– Почему меня? – неожиданно для себя спросил Влад, покорно позволяя увлечь его в неизвестном направлении.

– Егор не слышит. – В женском голосе проскользнула печаль, но лезть с вопросами поисковик не стал.

Через несколько шагов темнота начала меняться. Она до сих пор оставалась густой и непроницаемой и клубилась туманными завихрениями, но из неё начали проступать очертания. Сначала Влад разглядел собственные ноги в драных, битых жизнью ботинках, затем свои руки, а потом и ладонь, их сжимающую.

Проводница не была человеком. Больше всего она походила на тень. Ту, которая остаëтся на Изнанке, когда человек уходит в реальность. Но эта тень говорила, цеплялась будто бы осязаемыми пальцами и уверенно вела поисковика лишь ей ведомым маршрутом.

Идти с каждым шагом становилось труднее. Влад внезапно понял слова проводницы про истончившуюся тень – он и сам увидел, как его тело окутывает плотный, но с каждой секундой всё более лохматящийся контур мрака.

В какой момент Влад остался один, он понять не успел. Тень растворилась, не оставив о себе даже напоминания, зато впереди замаячила знакомая фигура с растрёпанным курчавым хвостом.

Егор брёл, как восставший мертвец – сгорбившись и шаркая ступнями. Пальцы напарника судорожно цеплялись за лямку невесть когда прихваченного рюкзака, который он волочил за собой прямо по земле. Глядел Егор исключительно себе под ноги.

Окружающий ореол мрака словно был для него мал. Как будто на Егора попытались натянуть одежду на несколько размеров меньше необходимого. Но его тень также лохматилась и ползла в стороны дымными струями. Теням здесь было плохо.

Только где это здесь?

Весь нехитрый опыт странных передряг, которым Влад располагал, твердил, что они попали в ловушку. И попали в неё ровно в тот момент, когда катились с холма, улепётывая от взбешённых ликвидаторов.

Что в тот момент пошло не так? Кроме того, что один одарённый придурок заработал им на хороший тюремный срок?

Они устроили магическую потасовку. Использовали прорву силы в истончённом месте. У такой глупости могло быть ровно два исхода – они могли пробить разлом в реальность, но тогда вся четвёрка уже давно бы весело бегала по железнодорожным путям от ближайшего поезда. Либо они могли сделать дырку в другую сторону. И провалиться на нижний слой Изнанки.

О нижнем уровне Влад знал немного. Он не имел времени и пространства. Его наполняла первозданная тьма и чистая сила, выедающая человеческий разум чайной ложкой. Оттуда либо не возвращались вовсе, либо возвращались выгоревшими. Но как может выгореть тот, кто и до падения на нижний уровень не имел дара? Был ещё один вариант последствий, и он нравился Владу меньше всего. Некоторые выжившие после встречи с глубинами Изнанки становились Поцелованными Мореной – получали какой-нибудь подарочек, кажущийся жутким даже одарённым. И чаще всего оставляли взамен свои мозги. Влад подарков не хотел. Особенно от Морены. Один её подарочек уже уютно обвился вокруг его шеи, сейчас, правда, не подавая признаков жизни. Ошейнику это место нравилось даже меньше, чем Владу.

Егор бесцельно брёл, так и не поднимая взгляда. Влад понял, что он проживает очередной цикл кошмаров. Он будет умирать и раз за разом оказываться в новой жуткой ментальной клетке, пока окончательно не спятит. Необходимо было вырвать одарённого из этого цикла, потому что обделённому магией поисковику всё равно одному отсюда не выбраться.

– Приди в себя. – Влад грубо дёрнул Егора за плечо, но тот лишь мотнулся безвольной куклой и покорно замер.

Как выводить из глубокого потустороннего транса застрявших на нижнем слое Изнанки одарённых, в средней общеобразовательной школе не учили. Влад начал ощутимо паниковать, чувствуя свою полнейшую беспомощность.

Но ведь он как-то выбрался? Его вытащила из кошмара тень, разорвав цикл и не дав умереть во второй раз. Проникнуть, как тень, в чужой сон Влад не мог, зато мог попытаться пробиться в голову Егора извне. Говорят же, что даже коматозники слышат, когда с ними разговаривают.

– Ты идёшь не туда, – на пробу брякнул Влад, и Егор вдруг крупно вздрогнул всем телом, словно действительно услышал. Закрепляя успех, поисковик легонько пихнул товарища в спину, меняя направление его движения.

Егор пошёл вперёд, с каждым шагом теряя черты ходячего покойника. Спина выпрямилась, подбородок пополз вверх, неуверенность в походке пропала. Сделав ещё несколько шагов, Егор резко обернулся, окидывая Влада совершенно осознанным взглядом.

– Мы на нижнем уровне? – Влад лишь кивнул, про себя радуясь таким быстрым мыслительным процессам, потому что сам он ничего объяснять не хотел и не мог.

– Вытащи нас отсюда. – Прозвучало почти как приказ, но фильтровать речь Влад был уже не в состоянии.

Егор в два шага преодолел разделяющее их расстояние, схватил поисковика за грудки и прежде, чем тот успел ответить, что-то беззвучно зашептал. Потоки голубоватого света, такие чуждые для этого места, заплясали вокруг водоворотом, ослепляя и дезориентируя.

Ошейник Морены ощутимо раскалился, и только сейчас Влад понял, что пальцы Егора вцепились в цепочку змеёвника, который отчаянно извивался, пытаясь уйти от этого прикосновения. Одарённый использовал ошейник как проводник для своей магии. Змеёвник пытался сопротивляться яростно и самозабвенно, но ему не хватало сил, чтобы вырваться из человеческих рук. Цепочка сжалась, и Влад замер, ожидая очередного приступа удушья, но его не последовало. Ошейник сдался чужой воле и покорно обвис, пропуская через себя лавину потусторонней силы.

У Влада под ложечкой поселилось щекотное чувство. Мир ушёл из-под ног, оставив после себя ощущение свободного падения.

Его всё-таки вывернуло. Позорно и болезненно, до спазмов в желудке.

Влад упал на колени, затравленно дыша. Голова раскалывалась на части. Казалось, ещё пара секунд, и она треснет с сочным хрустом. Как перезревший арбуз под лезвием ножа.

Окружающие звуки били по ушам, усиливая боль и вызывая новые приступы тошноты.

Егор, словно намеренно издеваясь, принялся звенеть молниями рюкзака, вытряхивая на землю его содержимое. Влад был готов его убить. И не преминул бы это сделать, но сил разогнуться и принять вертикальное положение не нашлось.

Мучительное шебуршение прекратилось. Владу в руки сунули маленький тряпичный мешок, одуряюще пахнущий мятой, еловыми ветками и немного псиной. Запах слегка прочистил мозги. Влад посмотрел сначала на мешочек, почему-то зависнув, разглядывая рыжую шерстинку на серой матерчатой поверхности, а затем перевёл взгляд на Егора. Наверное, выглядел он совсем плачевно, потому что тот сжалился и пояснил:

– Лекарство. Хорошее. Из лавки одного приличного травника.

Владу настойчиво казалось, что имя приличного травника ему известно, но лезть с расспросами он пока не стал. Будет время.

В мешочке обнаружилось нечто клейкое, скатанное в небольшие шарики. На языке оно немедленно разлилось почти нестерпимой горечью, через мгновение оставив после себя непонятную мешанину из привкусов смолы, цветочной пыльцы, полыни и горьковатого дымка.

Мутить перестало мгновенно. Голова ещё некоторое время пульсировала, но думать и жить это больше не мешало.

– Белый скиталец, – коротко пояснил Егор на невысказанный вопрос Влада. – Дед знает толк в редких травах.

– Белый скиталец – это миф. – Поисковик мотнул головой, прогоняя остаточную муть, и разогнулся. Стоять было тяжеловато, Влада вело, тело наливалось слабостью, но лечь и умереть больше не хотелось. Таинственная смоляная дрянь подействовала на ура.

– Мозги в твоей голове – это миф, – закатил глаза Егор, выдирая из пальцев Влада мешочек и утрамбовывая его в глубь своего рюкзака. – Как думаешь, мы выбрались?

Влад огляделся. Разумеется, он опять не имел ни малейшего понятия, где они оказались.

Место снова походило на Изнанку, но доверять глазам после двух наваждений подряд было глупо.

На этот раз пейзаж походил на городской район какой-нибудь старой низкорослой застройки. По обе стороны дороги, на которую их выбросило, тянулись приземистые и нелепые строения. Было чувство, словно громадный ребёнок пытался строить башни из мокрого морского песка, но сила притяжения превратила их в вытянутые бараки.

– По крайней мере, мы не в лесу, – беззаботно откликнулся Влад. – Природу я, похоже, разлюбил окончательно.

Телефон послушно отозвался на кнопку разблокировки экрана. Это наталкивало на позитивные мысли – на нижнем уровне их мобильники не работали.

Толку от гаджета было, конечно, немного – иконка сети показывала вполне доходчивый крестик, а от карты не было смысла, пока они не определят своё местоположение – но электрический свет экрана был уютнее холодного сияния магических светляков и серо-зелёного изнаночного неба.

Егор вытащил шары света из воздуха, задействовав как проводник ту самую резинку с металлической блямбой – видимо, единственное, что он не успел снять во время стычки с туманником. Его разгрузка с амулетами осталась на нижнем уровне. Это наталкивало на мысли, что не всё там произошедшее было наваждением.

Влад задумчиво ощупал карман куртки, где отчётливо проступал контур металлического жетона, но размышления о природе снов на нижнем уровне Изнанки решил оставить на потом.

С того места, где они очутились, отлично просматривались махины небоскрёбов, похожие на огромные колонны, подпирающие низкие небеса. Прикидывать на глаз расстояние на Изнанке было не самой умной идеей, но по всему выходило, что выбросило их крайне удачно – ещё не в центре, но довольно близко к нему.

Влад открыл карту и принялся прикидывать их возможные координаты. Вариантов получалось несколько, и большая часть его вполне устраивала.

Егор, предоставленный сам себе, заинтересованно зыркал по сторонам, словно путешественник, очутившийся в чужой стране. Складывалось впечатление, что до сих пор с Изнанкой он знакомился на городском отшибе и видел в основном потустороннюю растительность, а не строения. Не выдержав, одарённый подошёл к стене ближайшего дома и провёл ладонью по пористой поверхности.

– Турист, руки не распускай, а то оторвёт, – насмешливо протянул Влад. Егор дёрнулся, как будто не ожидал услышать именно это обращение.

У Влада тоже появилось гаденькое чувство дежавю, но он старательно отодвинул его на задворки разума. Даже если они продолжают сидеть в ловушке, размышления на эту тему делу не помогут.

Серое небо начало темнеть. Часы на мобильнике шли в отказ, упрямо замерев на дате и времени падения на нижний слой, но Влад предпочёл верить глазам – наступала ночь. А значит, скоро из дневных нор выползет всё, что представляет для случайных путников смертельную опасность.

Егор был далёк от тревожных выводов и восторженно наблюдал закат. На Изнанке он и впрямь был красив. Горизонт вспыхнул алым, заливая небо кровью и обрисовывая каждую прожилку и завиток облачного купола. Зелёное сияние, хищно ползущее с другой стороны небосвода, на алом фоне казалось ещё ярче и пронзительнее. Сочное сочетание отдавало новогодним духом, завораживало и притягивало взгляды. Влад тоже залюбовался, хотя видеть закаты ему было не впервой.

На земле тем временем тоже расцветало. Стены домов, столбы и редкие деревья окрасились мерцающими разноцветными гирляндами – проснулась хищная растительность. Егор, только-только отлипнувший от постепенно затухающего, завоёванного зеленью неба, перевёл взгляд на стену, возле которой стоял, и поражённо замер. Влад прекрасно видел, как пальцы одарённого потянулись к вьющейся по контуру дверного проёма фиолетовой ленте, но попытки остановить не предпринял. Дураки, не понимающие с первого раза, должны учиться на своих синяках.

Потревоженная лента полоснула по человеческим пальцам частыми мелкими зубами, распарывая кожу. Капля крови пропала в ловко подставленной пасти, и лента сыто засветилась алым.

Егор отшатнулся, баюкая прокушенную руку. Выглядел он при этом так по-детски растерянно и обиженно, что Влад искренне расхохотался.

– Ты из этих, что ль… которые за любовь во всём мире и равенство людей и нежити?

– «Немёртвое живое», – автоматически озвучил Егор название общества. Производимая при этом целительская процедура обсасывания покалеченного пальца сделала фразу невнятной, но общий смысл ему донести удалось.

– Вот именно, – удовлетворённо хохотнул Влад и кивнул на заинтересованно подползшую поближе гусеницу из разноцветных, светящихся через раз шаров. – Можешь продолжать помогать немёртвому и неживому дальше, у тебя ещё девять целых пальцев.

Влад оглядел окрестные дома, утопающие в фосфоресцирующих паразитах, и задумчиво добавил:

– В крайнем случае можешь разуться. Только поторопись, иначе проснутся остальные обитатели и придётся пожертвовать чем-нибудь крупнее пальцев.

Егор зыркнул исподлобья, но отвечать не стал. Понимал, что подставился сам, и теперь проще дождаться, пока поисковик устанет острить и успокоится самостоятельно.

Профессионально оглядевшись по сторонам, Влад заметил у домов аккуратные кучки земли. Оттуда отчётливо тянуло тухлятиной, и Влад лишь удовлетворённо кивнул собственным мыслям.

– Заночуем здесь, – он кивнул на ближайший дом, игнорируя недоуменно округлившиеся глаза напарника.

Егор пробежал взглядом по земляным кучам, по изрытой толстыми бороздами когтей дороге, по усыпавшей здания хищной растительности и лишь после этого, едва совладав с собой, спокойно поинтересовался:

– Прямо посреди охотничьих угодий умрунов?

– Ага.

Влад был приятно удивлён наблюдательностью напарника, которого давно уже окрестил про себя безнадёжным растяпой.

По всем косвенным признакам участок города, где их выкинуло, и впрямь был заселён умрунами. Эти твари являлись совершенной машиной для убийств. Рост под два метра в холке, полная пасть здоровенных клыков и когти с человеческую ладонь сочетались в них с агрессивностью и жестокостью. Умруны убивали для развлечения, потому что сами являлись безнадёжными падальщиками. Породившая этих монстров Изнанка поиздевались на всю катушку – при неуёмной жажде крови умруны обладали совершенно ущербным восприятием окружающего мира. Слуха они не имели от слова «совсем», обонянием чувствовали исключительно запах гниющей плоти, а глаза различали только движущиеся объекты.

Мир эти твари воспринимали больше по вибрациям воздуха и земли под своими конечностями, но реагировали лишь на то, что пыталось двигаться перед их мордой.

За спиной умруна можно было спокойно плясать канкан. Если ты не вылез до этого из старой могилы, нежить тебя попросту проигнорирует.

Было у умрунов ещё одно свойство, очень полезное для поисковиков, – они выгоняли со своей территории всё, что умело бегать. То, что не умело, обычно попросту сжиралось. Если забраться повыше и замаскировать своё убежище, ночь пройдёт спокойней, чем в пригородном мотеле. Здесь, по крайней мере, соседи тихие.

Все эти выкладки Влад донёс до Егора. Глаза у последнего были осмысленными – видимо, к каким-то выводам он сумел прийти и сам, – но от этого не менее настороженными. Идея спать в окружении толп потусторонних тварей его почему-то не вдохновляла.

– Ой, да не ссы, – махнул рукой Влад, заходя в дверную арку. – Тыщу раз так ночевал и до сих пор жив.

Егор убеждённым не выглядел, но пошёл следом. Понял, видимо, что уйти с угодий умрунов до наступления полной темноты они в любом случае не успеют.

В помещении остро пахло сыростью и плесенью. Влад поднял голову и убедился, что потолок полностью затянут ячеистой сетью местного аналога грибов. Это значило, что дом облюбовала для схрона колония какой-то мелкой нежити. Плесень питалась падалью и была слишком пугливой, чтобы лезть к крупным хищникам. Такое соседство Влада более чем устраивало.

Огромное гулкое помещение вывело к аляпистой лестнице с широкими ступенями. Влад в несколько шагов преодолел пролёт и осторожно заглянул за угол, в укутанный тьмой коридор. Здание молчало. Снаружи шуршали медленно оплетающие стены растения, где-то вдалеке слышался чей-то унылый надрывный вой, но внутри здания звенела напряжённая тишина. Нежить не любила селиться в кривых отражениях человеческих жилищ.

Из коридора отчётливо потянуло мертвечиной, и Влад нахмурился. Если умруны учуют этот душок, они могут заинтересоваться и полезть ворошить чужую кормушку. Очищать здание от падали было ещё опаснее – если запах останется на руках, избежать пристального внимания умрунов станет практически невозможно. Искать новое место для ночёвки было поздно, к тому же не факт, что там не обнаружится такая же пахучая нычка.

Снаружи дом показался трёхэтажным, стоило поискать ещё один ярус в надежде, что так далеко нежить свои продовольственные запасы тащить не стала. Крикнув Егору, чтобы поднимался следом, Влад вызвал светляк и сделал шаг в глубь коридора.

Шар света облетел помещение и замер за спиной поисковика, позволяя разглядеть полностью увитые плесенью стены, мешанину шерсти и костей по всем углам и тошнотворные разводы на полу. Ботинок, неосторожно опущенный в бурую лужу, приклеился подошвой и отлепился с омерзительным чавкающим звуком. Влада передёрнуло. Он приложил значительные усилия, чтобы заставить себя продолжить путь.

Лестница ожидаемо обнаружилась в конце коридора, и на этот раз она была узкой и практически отвесной. Судорожно хватаясь за перила, Влад вскарабкался по высоким ступеням и с облегчением убедился, что третий этаж нежить проигнорировала.

Заросшая пылью, но пустая и даже располагающая небольшим оконным проёмом мансарда была отличным вариантом для ночлега.

На внутренних часах Влада время перевалило за полночь, когда округа наполнилась цокотом когтей по сухой земле.

Поисковик безбоязненно высунул голову в оконный проём. Привычка без особой нужды смотреть наверх у умрунов эволюционно не сформировалась. Даже если они заметят мельтешение на верхних этажах, отличить его от копошения вьюнов твари не смогут. А если и смогут, не наскребут мозгов, чтобы до них добраться. Петлять по коридорам в поисках узкой лестницы, будучи почти слепым, – довольно увлекательное, но малоперспективное занятие.

Стая была крупной. Влад насчитал полтора десятка взрослых особей. Малышню, которая по обыкновению детей всех миров хаотично носилась по округе, считать было бесполезно. Влад понаблюдал за тем, как один из мелких представителей семейства умруновых, не рассчитав расстояние до препятствия, всем телом впечатывается в столб, как особь постарше с утробным ворчанием хватает его за холку и мотает из стороны в сторону, и хмыкнул. Воспитательные моменты закончились, и освобождённый детёныш, радостно перебирая лапами, понёсся дальше, навстречу новым подвигам и столбам.

Твари вели себя чинно и спокойно. Обошли земляные кучки, проверили сохранность и степень разложения находящейся внутри мертвечины, поточили когти о столбы, помечая территорию.

Сердце Влада тревожно ёкнуло, когда очередной умрун отделился от бредущей по дороге стаи и свернул к их дому. Тварь встала у дверного проёма, втянула носом воздух и заинтересованно склонила набок лобастую, покрытую жёсткой рыжей шерстью башку. Она чуяла мертвечину со второго этажа, но запах был слабоват, чтобы заставить нежить лезть в незнакомый, узковатый для неё лаз.

– Ты им ещё ручкой помаши. – Егор нервно крутился у Влада за спиной. Казалось, будь его воля, он бы втащил товарища внутрь и законопатил окно. Но Егор, похоже, успел понять, что поисковику нравится риск и попытки заставить действовать осторожно Влада только распалят.

– Да без базара. – Влад высунулся в оконный проём буквально по пояс и активно замахал ползущим внизу фигуркам. Онемевший от ужаса Егор судорожно вцепился в куртку напарника и дёрнул его внутрь.

Влад позволил увлечь себя в глубь комнаты и лишь потом обернулся и смерил одарённого снисходительным взглядом:

– Кто-то прогуливал уроки по потусторонней зоологии? Умрунов сейчас можно не бояться.

– Да плевать я хотел на твоих умрунов, – выдохнул Егор, наконец справившись с эмоциями. – Ты, кроме них, вообще никакой нежити не знаешь? На небо погляди.

Влад скептически выгнул бровь, но совету последовал.

Ничего нового он не увидел. Разве что сияние стало ярче, сочнее и заполнило собой весь небосвод.

– Поглядел, – сообщил Влад, – ничего не разглядел.

– Ещё раз попробуй. – Голос Егора звучал мрачно и напряжённо. Поисковик искренне не понимал причин для таких упаднических настроений.

Не понимал, пока мир не утонул в сотрясающем землю рёве. Здание явственно вздрогнуло. Влад сжался, ожидая, что оно сейчас сложится прямо им на головы. Дом устоял, но трясущиеся поджилки это не успокоило.

– Что за дрянь? – заикаясь, выдавил поисковик, растерянно глядя на Егора. Тот не ответил, как заворожённый уставившись в окно.

Наверное, это могло быть красиво, если бы не было так страшно.

Низкие тучи разлохматились и словно бы вспенились, перекрасившись из пронзительно-салатового в неоновый ультрамарин. Щупальце, вынырнувшее из его глубин, пестрело всеми оттенками зелёного и слабо фосфоресцировало. Второе щупальце, гораздо крупнее, с ровным рядом окаймлённых чёрным присосок, ткнулось кончиком в крышу соседнего дома и слепо зашарило, пока не наткнулось на пролом окна.

Щупальце скользнуло внутрь с поразительной скоростью и вынырнуло, уже обвивая нечто отчаянно извивающееся и верещащее дурным голосом.

Влад похолодел и отшатнулся к дальней стене.

Щупальца полезли из пошедших рябью туч одно за другим, превращаясь в копошащуюся склизкую зелёную стену. Откуда-то снизу надрывно и пискляво верещало. Очередная конечность неведомого чудовища молнией рванула наверх, сжимая безвольно обвисшего умруньего детёныша. Возможно, того самого, который совсем недавно собирал лбом окрестные столбы. Щупальце исчезло в прорехе туч, и онемевшему от ужаса Владу на секунду померещилась зависшая в клубах облаков круглая пасть с частыми рядами мелких зубов.

Влад со своего места не видел земли, но по звукам становилось предельно ясно, что среди умрунов началась настоящая паника. Твари бросились врассыпную, и гигантская небесная образина медленно и вдумчиво втянула свои конечности. Сияние померкло и двинулось прочь. Туда, где, по прикидкам Влада, находился центр города.

– Значит, там у них гнездо, – невпопад брякнул Влад и, поймав недоумённый взгляд Егора, пояснил: – Дурацкий детский стишок вспомнил. Эта штука приплыла к нам из сердца города?

– Думаю, да. Какая дрянь там только не обитает. Поэтому наша вылазка и является такой опасной.

– Чего ты тогда на неё согласился? – Влад осторожно выглянул в окно и убедился, что снаружи не осталось ничего живого. Даже растения попрятались, из-за чего округа погрузилась в неуютный полумрак.

– У меня не было выбора, – отрезал Егор. Он уже стянул куртку и деловито копошился в углу комнаты, обустраивая место для ночлега. Распотрошённый рюкзак стоял рядом, призывно сверкая алюминиевым боком лежащей на самом верху консервной банки. Желудок Влада дёрнулся в спазме, напоминая, что в него уже неизвестно сколько времени не забрасывали ничего съестного. Влад намёки проигнорировал. Стоило попробовать разболтать напарничка, пока он нехотя, но всё же идёт на контакт.

– Ты когда успел уцепить свой рюкзак? Мне казалось, туманник отбил у тебя тягу к прижимистости.

– Он отбил только тягу к зачарованному, – буркнул Егор, выуживая из рюкзака банку и простенький выдвижной ножик. – Как ты узнал про туманника? У нас же были разные наваждения.

– Правда? – Влад зубасто ухмыльнулся и достал из нагрудного кармана жетон, демонстративно покачав его за цепочку перед лицом Егора. – Что-то мне подсказывает, что где-то наши сны пересеклись.

Одарённый нахмурился и ушёл в себя, что-то обдумывая. Чем его так заинтересовала схожесть их кошмаров, Влад не знал, но воцарившееся молчание его совершенно не устраивало.

Поисковик шлёпнулся на пол неподалёку от ушедшего в астрал напарника, устроился поудобнее, привалившись спиной к стене, и поинтересовался:

– Как думаешь, что Хромой ищет в сердце города?

– Морену. – Егор ответил, даже не задумавшись, до сих пор погружённый в себя, поэтому возникшую после своего ответа паузу не заметил.

– Ту самую Морену, которая владычица Изнанки, Тёмная госпожа, мать всех тварей Изнанки и вообще не существует? – справившись с удивлением, спросил Влад. От рассудительного Егора подобной ереси он услышать определённо был не готов. В груди медленно поднималась волна глухого раздражения. – Вас в Академии всех этой историей кормят? Это такой тест на дурака? Кто поверил, сунулся туда и сдох – сами виноваты?

Влад не орал. Напротив, голос его был спокойным и холодным, но Егор моментально выпал из своего забытья и посмотрел на товарища с удивлением и даже лёгким налётом страха.

– Ты чего бесишься? Я просто ответил на твой вопрос. – Голос одарённого слегка остудил раздражение, и Влад, словно очнувшись, отвёл глаза. Тема была слишком большим триггером, и развивать её не хотелось. Но Егора уже понесло. – Не думаю, что в сердце города можно искать что-то, кроме Морены. Ты ведь знаешь легенду о сотворении этой стороны?

Влад вопрос проигнорировал, ныряя практически с головой в свой рюкзак и старательно раскапывая в его глубине что-то, неизвестное даже ему самому. Егора, у которого вдруг случился приступ словоблудия, молчание собеседника совершенно не смутило:

– Говорят, что раньше никаких прорех между мирами не существовало. Люди жили в обоих – днём в реальности, ночью на этой стороне. Изнанка была домом для сознания, пока тело спало, и становилась последним прибежищем, когда оно умирало. В Средневековье где-то в этих местах жил талантливый алхимик. Времена тогда были сложные, медицина отвратная, поэтому жена алхимика не пережила родов и оставила мужа одного с дочерью на руках. Мужчина после этого обзавёлся страхом потерять последнего родного человека и всеми силами берёг своего ребёнка. Он поселился подальше от города, возвёл башню и не пускал внутрь никого постороннего. Но девочка росла, под родительским крылом ей становилось тесно, и она стала втайне от отца сбегать в город, чтобы пообщаться со сверстниками. Всё шло хорошо, пока городские не узнали, где живёт их новая знакомая. Слухи о том, что в башне за городом обитает страшный колдун, ходили давно. Дети посчитали девочку ведьмой и решили поступить с ней так, как поступали в те времена со всеми ведьмами, – устроить ритуальную проверку. Девочке привязали камень на шею и сбросили в озеро. Дело было зимой, так что у дочки алхимика в любом случае не было шансов. Она так и утонула бы, посмертно оправдав своё доброе имя, если бы в этот момент её не нашёл отец. Разъярённый и перепуганный, он вытащил дочь из озера, а тех, кто пытался ему мешать, попросту убил. Оставшиеся дети в страхе разбежались, но девочке это не помогло. Её сердце ещё билось, но в себя приходить она отказывалась. Алхимик понял, что сознание дочери заплутало на Изнанке. Вопросы той реальности его как человека учёного интересовали давно. У алхимика были собственные выкладки о природе Изнанки и способах туда попасть. Он решил пойти следом за дочерью и помочь её сознанию найти выход. Алхимик намешал яд, который должен был погрузить его в глубокий сон. С первого раза найти девочку он не смог. Мужчине пришлось предпринять несколько попыток, прежде чем он увидел свою дочь, которая резвилась на поляне со страшными чудовищами, наполняющими эту сторону, и выглядела совершенно счастливой. Девочка отказалась возвращаться, потому что обитатели Изнанки показались ей добрее и чище людей. Алхимик пытался уговорить дочь одуматься, но, как оказалось, у него не было на это времени. Городские дети к тому моменту рассказали своим родителям о злом колдуне, который убил их товарищей. Под стены башни пришли мужики с факелами. Алхимик умудрился очнуться в последний момент, когда всё вокруг уже полыхало. Спастись он не мог. Как не мог спасти и свою дочь, чьё тело со слабо бьющимся сердцем до сих пор было рядом с ним. Тогда алхимик проклял весь род человеческий до последнего колена, и кто-то его услышал. Возможно, сказалось то, что он совершил осознанный переход между мирами, возможно, он изначально был одарённым, просто не умел пользоваться своими силами. Но алхимик открыл разлом. Первый, который стал началом конца для обособленности наших миров.

Егор замолчал, то ли потеряв мысль, то ли ожидая отклика от слушателя. Влад крепко стиснул зубы и дышал рвано и часто, пытаясь унять бушующий внутри гнев. Конечно, он слышал эту сказку. Мама интересовалась Изнанкой и за годы своей учёбы в Академии успела собрать целый ворох таких историй. Поэтому двойняшки перед сном слушали про Морену, про сердце Изнанки, про Белого скитальца. Эти истории Влад впитал буквально с материнским молоком и грезил ими до того момента, когда родители не вернулись с последней вылазки. Когда детские мозги сложили два и два и он понял, из-за чего они с сестрой остались сиротами.

– Я слышал эту историю, – утихомирив рвущееся изнутри раздражение, ответил поисковик. – Из открытого разлома вырвалась нежить и долго ещё жрала всё, что могла изловить. Законопатить пролом было некому, поэтому он оставался открыт едва ли не до появления первой Академии магии. Алхимика сожрали освобождённые им же твари, а оторванная от собственного тела девочка оказалась заперта на Изнанке в виде тени. Могущественная, бессмертная, но потерявшая своё человеческое «я». Впоследствии её и прозвали Мореной. Башня алхимика была сожжена дотла, но Изнанка до сих пор хранит её отпечаток, и находится он как раз в центре современного города. И вишенка на этом торте – Морена, в отличие от своего отца, доброе и светлое, никого не проклинавшее создание, дарующее исполнение желаний любому, кто покажет ей свою человечность и чистоту. Ты хочешь сказать, кто-то в это верит?

Егор пожал плечами. Он выглядел как человек, не согласный с собеседником, но не желающий участвовать в бестолковом споре. Владу вдруг показалось, что слова одарённого про отсутствие выбора – это далеко не намёк на сделку с Хромым.

Поисковик внимательнее пригляделся к товарищу. Встреча с нижним уровнем потрепала того сильнее, чем Влад думал.

Одарённый выглядел бледным, на лбу блестели капли испарины, губы посинели.

Вдруг подумалось, что они совершенно ничего не знают друг о друге. Закралось подозрение, что у Егора может оказаться вагон и маленькая тележка причин надеяться на правдивость легенды о сердце Изнанки. Например, неизлечимая болезнь.

Возможно, раздраконенный сказками и триггерами из детства, Влад не преминул бы полезть напарнику под кожу с вопросами, но ему помешали.

Приближающийся цокот когтей возвестил о возвращении стаи умрунов. Память на плохое у тварей, похоже, была очень короткая, а инстинкты самосохранения вытеснены неуёмной жадностью. Влад предполагал, что умруны не бросят свои схроны с добычей, и не обратил бы никакого внимания на их возвращение, если бы в скрежете когтей по камням ему не почудился человеческий голос.

Егор тоже что-то уловил. Он отставил в сторону едва начатую банку и облизал пальцы, которыми совершенно неаристократично вылавливал куски тушёнки.

– Ты это слышал?

Влад неопределённо пожал плечами, поднялся и осторожно подошёл к окну. Он отлично знал, что на Изнанке полно тварей, способных пародировать людские голоса, но те обычно охотились у разломов, там, где люди, собственно, и водились. Аккуратно выглянув, Влад выругался и рванул прочь из комнаты, игнорируя удивлённый оклик Егора.

Влад бежал, перелетая через несколько ступеней разом, а в груди заполошно колотило.

Он пытался объяснить себе, что Яна на Изнанке оказаться не может. Тем более так глубоко. Но гаденький голос в голове твердил, что сестра не только одарённая, но ещё и дочь их родителей. Деятельная, рисковая, не способная тихо ждать возвращения канувшего в никуда братца.

Когда Влад вылетел из здания, женская фигурка в объёмной, но не прикрывающей даже задницу курточке вывернула на их улицу.

Сейчас Влад уже видел, что обознался. Сходство с Яной у беглянки заканчивалось вкусами в одежде.

Девушка неслась из последних сил, отчаянно петляя, но стая умрунов, следующая по её пятам, была слишком опытной и крупной, чтобы упустить добычу. Единственное, что пока спасало беглян-ку, – это то, что воспоминания о спускающихся с небес щупальцах ещё не стёрлись из умруньих голов.

Влада затопило такое всеобъемлющее облегчение, что он, наверное, развернулся бы и ушёл обратно в укрытие, оставив неизвестную саму разбираться со своими проблемами, если бы ноги не налились неподъёмной тяжестью.

Поисковик несколько раз глубоко вдохнул, успокаивая частящее сердце, и крикнул практически поравнявшейся с ним девчонке:

– Сюда двигай!

Девчонка запнулась и заозиралась, явно не понимая, откуда ей послышалась человеческая речь. Заметив застывшую в дверном проёме фигуру, беглянка резко сменила направление и ринулась в сторону неожиданного спасителя. А следом понеслась вся стая.

Практически у порога девушка запнулась и полетела на землю. Видимо, близость спасения лишила её последних сил. Беглянка просто села, растирая ладонями слёзы по чумазому, перепачканному грязью лицу.

– Ты что творишь? – прошипел Влад. Он подхватил безвольную фигуру под мышки, пытаясь придать ей вертикальное положение, но ноги девушку не держали. – Да провались всё на нижний уровень!

Девушка оказалась лёгкой. Влад закинул несопротивляющееся тело на плечо и полетел к лестнице, практически чувствуя зловонное дыхание первых нагнавших их тварей.

Умруны перед проёмом притормозили. Авангард стаи замер, вглядываясь в удаляющиеся людские фигуры. Влад успел преодолеть половину лестницы, когда стая пришла в движение. Короткая потасовка в узком пространстве у входа – и поток огромных когтистых тварей хлынул в помещение.

Влад летел вперёд, чувствуя, как дрожит под ногами пол, и понимал, что загнал их всех в ловушку. Себя, всхлипывающую над его ухом девчонку и ничего не подозревающего Егора. Потому что прыжок с третьего этажа, когда на хвосте висят твари Изнанки, а под окнами, скорее всего, несут караул остатки стаи, вряд ли будет удачным.

Одарённый словно бы почувствовал его мысли. Он появился в конце коридора и моментально оценил обстановку:

– Грёбаный ты спасатель, какого ляда ты творишь?! – Ответа Егор не требовал. По его лицу читалось всё, что он сейчас думал о Владе в целом и его умственных способностях в частности. – Быстро наверх!

Поисковик послушался беспрекословно. Неудобные узкие ступени скользили под ногами, ноша начала елозить, видимо, достаточно оклемавшись. На последней ступени Влад оступился, едва не покатился вниз, но успел вовремя уцепиться за перила.

На свою мансарду поисковик ввалился буквально кубарем, небрежно скидывая с плеча спасённую девчонку. Та по-мышиному пискнула и моментально забилась в первый же попавшийся по пути угол, но Владу на неё было уже совершенно плевать. По чести говоря, ему было плевать на девчонку с того момента, как он понял, что обознался.

Егор ввалился следом. В его ладонях ослепительно-синими искрами полыхала брошка. Одарённый колдовал.

Толчок выбил пол у Влада из-под ног. Он коротко выдохнул сквозь сжатые зубы, прижимая к груди неудачно подвёрнутую руку.

Мир тонул в грохоте, рёве и шипении срывающихся с пальцев Егора искр. Брошь раскалилась буквально докрасна, но одарённый, казалось, этого не замечал. Он не мигая смотрел на дверной проём и беззвучно шевелил губами. Брошь в его пальцах в последний раз ослепительно полыхнула и распалась мелкими ломкими кусками. Егор выругался и обессиленно осел на пол.

– Что ты сделал? – почему-то шёпотом поинтересовался Влад, прислушиваясь к происходящему внизу.

– Обрушил лестницу, – вяло передвигая языком, ответил Егор. Он лежал на грязном полу, растянувшись звездой, и выглядел совершенно выжатым, – и кусок второго этажа.

– Мы не полетим следом?

Егор вяло шевельнулся в попытке пожать плечами. Влад старательно вслушивался, но движения внизу больше слышно не было. Рискнувшие войти в дом умруны оказались погребены под каменными обломками. Те же, что выжили, сейчас улепётывали со всех лап, стараясь покинуть смертельную ловушку.

– Последняя болванка сломалась, – вдруг пожаловался Егор, неловко приподнимаясь на локте.

Влад знал, что колдовать без проводящих силу Изнанки побрякушек одарённые не умели, но помочь ничем не мог – украшений он не носил.

– У меня есть серёжки, – пискнула в углу комнаты забытая девчонка. – Бижутерия только… Медицинский сплав. Пойдёт?

Парни синхронно вздрогнули, но Егор, по своему обыкновению, быстро взял себя в руки:

– Что там в составе? Железо? Не пойдёт, слишком быстро рассыплется. Изнанка любит благородные металлы.

Влад вытащил амулет и запустил светлячка. Комнату залило ровным холодным сиянием.

Новоприобретённая спутница сидела на корточках, крепко обхватив собственные колени, и смотрела исподлобья, внимательно и настороженно. Лицо покрывал слой свежей грязи, короткие тёмные волосы топорщились в разные стороны. Немного раскосые карие глаза тревожно поблёскивали. Вкупе с замызганной курткой она здорово походила на перепуганного помойного щенка.

– Я тебя знаю, – вдруг произнёс Егор, подавшись вперёд. Девчонка отшатнулась, вжимаясь в стену спиной, и испуганно всхлипнула.

– Тормозни. – Влад поймал напарника за предплечье, удерживая на месте, хотя тот больше не пытался напирать на их новую знакомую. – Видишь же, она напугана.

Девушка выглядела юной и беззащитной – едва ли перешагнула за двадцатку, – хлопала ресницами и молча утирала ползущие по щекам слёзы.

– Она секретарша Кая. – Егор развернулся к поисковику. Глаза его лихорадочно сверкали. – Надежда. Встречала нас на этаже Хромого. А после встречи ещё в хранилище с амулетами водила.

Влад действительно вспомнил. Но в его голове образ улыбчивой, элегантной леди в стильных очочках не желал накладываться на того забитого зверька, который сидел сейчас перед ними.

– Допустим, – протянул Влад растерянно и повернулся к девушке: – Надежда, как ты сюда попала?

Девушка замотала головой и уткнулась лицом в собственные колени. Плечи её мелко подрагивали. Егор многозначительно приподнял брови, но Влад его кривляний демонстративно не заметил.

– Не бойся, твоего босса сейчас здесь нет. – Влад присел перед девушкой на корточки и осторожно коснулся коротко остриженных волос, поправляя особо ершистую прядь.

Надя вздрогнула и подняла голову. Взгляд у неё был рассеянный и слегка расфокусированный, как у лишённого очков обладателя миопии. Она закусила губу, словно задумавшись над чем-то сложным, а потом рывком, не давая себе передумать, расстегнула ворот куртки. На ключичной выемке уютно устроился кулон в форме кошки, поблёскивая голубыми камешками глаз. А прямо над ним извивалась цепочка ошейника Морены.

Влад коротко выдохнул сквозь зубы, едва не выдав вслух ёмкую характеристику одного их общего знакомого. Собственный ошейник мог не оценить таких словесных конструкций в адрес владельца и превентивно придушить своего носителя.

– Мы не просим тебя выдавать секретную информацию о Хромом. – Егор навис над плечом Влада, опять заставляя девчонку настороженно сжаться. – Просто скажи, как тут оказалась.

Надежда скользнула глазами по комнате, словно ища способ сбежать от спасителей с их неудобными расспросами. Она открыла было рот, но её опередил собственный желудок, громогласно сообщая о том, что давно не видел в себе ничего съестного. Надя залилась краской по самые уши.

– Думаю, допрос с пристрастием стоит перенести, – весело фыркнул Влад, отпихивая вползшего в личное пространство Егора локтем. – Ты, между прочим, успел сожрать банку тушёнки, а мы с Надей на грани голодного обморока.

– Я успел эту банку открыть, а потом резко стало не до того, – буркнул Егор, потирая ноющее от удара место, но поднялся на ноги и поплёлся к своему рюкзаку.

Стол собрали нехитрый. Напарники рассчитывали на однодневный марш-бросок и провиантом особо не запасались. Поэтому на расстеленную в качестве стола куртку Влада легли две банки дешёвой тушёнки, коробка галет, яблоко и несколько пачек сухой быстро разводимой лапши. Подумав, Влад тяжело вздохнул и выловил из недр рюкзака жестяную банку с консервированными персиками. Егор ухмыльнулся, глядя, как внутри напарника борются равнозначно сильные жадность и великодушие.

Надежда смотрела на скромное пиршество с вожделением и, едва дождавшись, пока Влад вскроет банку тушёнки, сунула внутрь галету, подцепила кусок мяса и быстро сунула в рот. На помойного щенка она стала походить ещё больше, и Влад с трудом подавил рвущиеся наружу смешки.

Первую галету девушка проглотила, практически не жуя. Ожидаемо подавилась, раскашлялась до выступивших из глаз слёз и, смутившись, окинула напарников быстрым взглядом.

– Мне кажется, я блуждаю здесь уже несколько дней, – пояснила Надежда, потупившись, – а еды я не брала, думала, быстро вернусь в реальность.

Парни промолчали, а Надя взяла вторую галету, уже с меньшей жадностью. Влад подхватил пачку лапши, помял её в руках, вскрыл упаковку и высыпал внутрь приправу.

– Дикарь. – Егор смотрел круглыми глазами, как поисковик запрокидывает пачку и хрустит сухой вермишелью, щуря глаза от удовольствия.

– Аристократы могут жевать свои галеты, – беззлобно огрызнулся Влад, глядя, как Надя следует его примеру.

Одарённый сдался, когда поделённая на троих, улетевшая почти незаметно тушёнка улеглась, а жевать сухие галеты впустую стало совсем грустно. Влад радостно оскалился, когда Егор, старательно держа независимое выражение лица, взял оставшуюся пачку лапши и сжал в пальцах.

– Кайрат Салаватович думает, что вы сбежали, – вдруг подала голос Надежда, до этого задумчиво крутящая в руках яблоко. – Я должна была встретить вас у разлома и увязаться следом, но, когда пришла, увидела только двух мёртвых ликвидаторов.

– Мёртвых? – поражённо переспросил Влад, переглядываясь с Егором. – Когда мы… разминулись… эти парни были живее всех живых.

– Не знаю. – Девушка судорожно вздохнула, заново переживая страшные воспоминания. – Они лежали почти у самого разлома. Я в таком не разбираюсь, но, кажется, их застрелили.

Влад с Егором ещё раз многозначительно переглянулись, но перебивать Надежду не стали.

Учитывая, что ни у одного из них огнестрельного с собой не было, ликвидаторов оприходовал кто-то третий. К тому же в это время они как раз летели на нижний уровень. Да и виделись они с законниками последний раз в лесочке, довольно далеко от разлома.

– Я вернулась к Кайрату Салаватовичу, а он разозлился и отправил меня назад. Вас искать. Я говорила, что не умею ходить по Изнанке, а он всё равно… – Окончание фразы утонуло в судорожном всхлипе. Впрочем, продолжения никому в комнате не требовалось.

Надежда обладала нескончаемым запасом удачи. Потому что, брошенная на произвол судьбы, прожила дольше, чем некоторые опытные поисковики.

– Всё будет хорошо. – Влад неловко потрепал девушку по волосам, зная, что нагло врёт. Ничего не будет хорошо, пока на их шеях защёлкнуты ошейники Хромого.

– Ты сможешь показать по карте, где мы находимся? – толстошкурому Егору на состояние Надежды было плевать. Его интересовали вопросы приземлённые и практичные.

Девушка быстро замотала головой в отрицательном жесте, и одарённый весьма красноречиво закатил глаза. Ценность спасённой барышни для него катастрофически быстро катилась к нулю.

Влад пнул чёрствого засранца, поймав его недоуменный взгляд, и тут же обернулся к Надежде:

– Давай мы с тобой завтра посмотрим карту, может, ты вспомнишь какие-нибудь ориентиры? – И, не давая девушке возможности ответить, добавил: – День был тяжёлым, предлагаю разделить время дежурства и отправиться на боковую.

Егор пытался возражать, но в этот раз Влад был быстрее – попросил разбудить его через пару часов, джентльменски уступил даме освобождённую от пустых банок куртку и выпихнул одарённого с обустроенного им лежбища.

– Кто же дежурит лёжа? – резонно ответил поисковик на невысказанный вопрос. – Освобожу твоё гнездо, когда придёт моё время дежурить.

Следуя примеру самого Егора, Влад подгрёб под голову рюкзак и отвернулся к стене, всем своим видом говоря, что претензии не принимаются.

Пусть одарённый отплачивает ту ночь у костра, и не важно, была она по-настоящему или только приснилась им.

На этот раз сон был честным и совершенно не пытался походить на реальность.

Перед глазами мелькал калейдоскоп разрозненных кадров, толком не отпечатываясь в памяти. Влад рассеянно отметил знакомый силуэт кудрявой девушки, почему-то качающей на руках младенца, аляпистое строение, похожее на замок из детской песочницы, увитое шипастым кустарником, хмурые изнаночные небеса в самый разгар грозы. Видел вынырнувшую из почерневших облаков узкую чешуйчатую морду. Змей был ослепительно бел. Тянущиеся от ноздрей тонкие усы мазнули по верхушке здания. В толще туч шевельнулось едва различимое бесконечно длинное тело, и мир утонул в обжигающем сетчатку отсвете перечеркнувшей небеса молнии.

Картинка сменилась резко. Дёрнулась, словно кадр на проекторе.

Серость мира налилась красками, исчезли низкие давящие тучи. Над линией горизонта заплясало пронзительно-яркое закатное солнце, бросая алые отблески в окна низкорослых домишек. Скорее всего, это был дачный посёлок. Возможно, если бы Влад напряг память, он бы даже вспомнил, откуда его подсознание выкопало эти места. Но, как нередко бывает во сне, мозг был ленивым и неповоротливым.

Облюбованный ребятнёй участок, судя по его виду, был давно и безнадёжно заброшен. Неухоженная трава по пояс, остов дома, щурящий пустые провалы окон и стыдливо сверкающий лысой крышей.

Дети часто лишены возможности уединиться даже в собственном доме, поэтому их магнитом тянет к таким вот местам – заброшенным, принадлежащим только им.

Ребятня была разновозрастной – две девчонки начальных классов, мальчик чуть постарше и совсем ещё мелкий карапуз с выгоревшими до белизны волосами. Дети были чумазыми, загорелыми практически до черноты, в яркой разноцветной одежде дачного вида – не по росту, явно найденной в недрах бабушкиных сундуков.

Те, что постарше, спорили. Яростно, до сорванных голосовых связок, но Влад не слышал ни звука. Только видел искажающиеся в немом крике рты и гневный румянец на щеках. Одна из девчонок – обладательница толстющей чёрной косы – определённо была одарённой. Чем сильнее распалялись дети, тем отчётливее становилась окутывающая её тело лёгкая искристая завеса силы. Влад никогда не видел ничего подобного вживую – сам-то он даром не обладал, – но сейчас с непоколебимой уверенностью сновидца знал, что девочка близка к прорыву. Детский стихийный выброс – это страшно. Яркие, чистые эмоции, помноженные на одолженную Изнанкой мощь, способны на что угодно.

Вторая девочка нервно теребила покрывающий её голову платок. Он был натянут по самые брови, и девчонка словно бы пряталась в нём, поминутно проверяя, достаточно ли надёжно ткань прикрывает голову. Карапуз хлопал глазами, глядя на всех по очереди. Видимо, не мог решить, стоит ли ему разреветься.

Старший мальчишка махал руками, распаляясь всё сильнее. Чувствовалось, что ещё мгновение, и он налетит на одарённую с кулаками. Та тоже это чувствовала. Когда мальчик сделал шаг, сокращая расстояние между ними, реальность пошла по швам. Она расползалась, словно сшитая гнилыми нитками, выпуская наружу своё тёмное нутро. Это было красиво и страшно одновременно. Мир утратил краски и посерел. Дети рухнули на Изнанку.

Первым пришёл в себя малыш. Он зашёлся в перепуганном плаче, заметался по сторонам, словно ища выход в реальность. Старшие дети этого не замечали.

Девочка в платке судорожно вцепилась в руку одарённой и что-то быстро затараторила, но та лишь раздражённо дёрнулась, высвобождаясь.

Мальчик закончил начатое в реальности движение и налетел на противницу, роняя её на землю. Потасовка была короткой, но жестокой, напитанной по-детски честной ненавистью.

В таком возрасте физические различия между девочками и мальчиками ещё не заметны. Когда клубок распался, потрёпаны были оба. У девчонки под глазом наливался синевой свежий фингал, у мальчишки текла носом кровь, а по щеке ползли неопрятные ссадины, подозрительно похожие на следы от ногтей.

Девочка в платке подскочила к своему другу, обхватила за шею и повернула к одарённой зарёванное, искажённое злостью лицо.

Слов Влад до сих пор не слышал, но фразу прочитал по губам. «Лучше бы тебя не было».

Одарённая полыхнула ещё одним ослепительным разрядом силы. Её эмоции совершенно вышли из-под контроля и пошли вразнос, притягивая сырую мощь Изнанки, вбирая в себя жадно и бесконтрольно.

Влад почему-то достоверно знал, что одарённой нравится глупый и задиристый мальчишка, в лицо которого она недавно с таким остервенением впивалась ногтями. И знал, что тот побаивается её из-за дара. Из-за подпалённых остатков волос её сестры, спрятанных сейчас под платком, из-за историй родителей, питающих к одарённым стойкую неприязнь.

Влад знал, что маленький белокурый мальчик, тонкими пальцами размазывающий по лицу слёзы, мог бы стать одарённым. Изнанка тянулась к нему, словно пытаясь успокоить, но ребёнок был слишком мал для первой встречи. Серый чужой мир перепугал его до бесконтрольной паники, до полного отторжения. Изнанка отпрянула, как обиженная отказом кокетка, и всё своё внимание перевела на жадно хлебающую её силу девочку. Земля вспучивалась и шла трещинами, готовая разверзнуться. Девочка в платке испуганно взвизгнула, подскочила к сестре и отвесила ей хлёсткую пощёчину.

И накопленная сила рванула во все стороны, сминая ткань Изнанки, открывая коридор на её нижний, глубинный и губительный уровень. Дыра открылась прямо за спиной одарённой, и её сестра, скорее от неожиданности, чем действительно желая навредить, толкнула девочку в грудь, посылая лёгкое тело в объятия жадной тьмы нижнего уровня.

Вспышка силы вышибла детей в реальность. Они съёжились на земле, жалкие и растерянные – мальчишка с разодранной щекой и коркой крови под носом, белобрысый карапуз с остекленевшими от ужаса глазами и девочка со сползшим с головы платком, который больше не прикрывал неопрятно подстриженные обгоревшие волосы и лишённый бровей лоб. Губы девочки беззвучно шевелились. Влад не хотел ничего слышать. Ему не нравился этот сон, и он желал лишь одного – поскорее проснуться. Но собственное упрямое подсознание имело на этот счёт свои планы.

Девочка, словно очнувшись, вскочила на ноги и закричала тонким, срывающимся на рыдания, совсем детским ещё голоском:

– Вера!

И только тут Влад проснулся.

Он сел рывком, жадно хватая ртом воздух, словно вынырнул из-под толщи воды.

Их убежище заливал слабый свет из оконного проёма, и поисковик с удивлением осознал, что проспал всю ночь. Впрочем, разгадка неожиданного великодушия напарника нашлась практически сразу – тот, морщась и потирая бесстыже-сонные глаза, с трудом отлипал от стены с другой стороны комнаты, встревоженный неожиданным подъёмом Влада.

– Что случилось?

Ругаться и высказывать, какой опасности Егор подверг их нехитрую группу, Влад не стал. Одарённый не поймёт, только начнёт ершиться и утверждать, что всё обошлось и ночные дежурства были глупой перестраховкой. Влад проглотил рвущиеся наружу ругательства и сделал зарубку. Напарник потерял последние крупицы приобретённого доверия и снова перешёл в разряд балласта.

– Сон дурацкий приснился. По мотивам твоих вчерашних сказок. – В том, что кошмары были вызваны именно легендой об алхимике и его дочери, Влад даже не сомневался. Слишком уж сходился сюжетец.

– Сон на Изнанке? – недоверчиво нахмурился Егор.

Влад лишь пожал плечами. Спорить не хотелось. Его настроение, подпорченное сном и окончательно добитое безалаберностью напарника, пробило дно и улетело за грани паршивого.

– Доброе утро, – робко пискнула Надежда, выныривая из-под Владовой куртки.

Напарники хмуро ответили на приветствие, однако уверенности в доброте утра в их голосах не слышалось.

Завтрак прошёл в молчании. Остатки галет и жалкие полбанки персиков только разожгли аппетит, но провиант окончательно подошёл к концу. Стоило решать, продолжать ли путь к сердцу города, рискуя оказаться без провизии на неопределённое время, или начинать поиск разлома, чтобы выбраться в реальность и подготовиться к новой вылазке. Влад озвучил свои мысли, получив в ответ две кислые мины от попутчиков.

– Я боюсь, если мы выйдем в реальность с пустыми руками, Кайрат Салаватович сотрёт нас в порошок, – печально произнесла девушка, ковыряя обломанным ногтем присохшую к штанине грязь. Егор промолчал, но было видно, что идея искать разлом его тоже не вдохновляла. Что бы ни вело его к сердцу города, оно до сих пор не утратило своей актуальности. Синие тени под глазами одарённого стали ещё ярче, напоминая уже не о синяках, а об актёрском гриме, достаточно ядрёном, чтобы не сжирался светом софитов.

Влад задумался, не пьёт ли Изнанка одарённых так, как они сами пьют её силы. Это было хорошим объяснением стремительного угасания напарника, но никак не объясняло его иррационального желания идти дальше.

– Нам в любом случае нужно понять, где мы находимся. – Влад решил не вступать пока в полемику. Если Егору поплохеет окончательно, его мнение в расчёт можно будет не брать, ну а с девчонкой он как-нибудь разберётся. В крайнем случае снова закинет на плечо, метод уже опробован.

В картографии и ориентировании на местности Надежда оказалась просто поразительно бездарной. Она путала стороны света, право и лево, не чувствовала масштаба и под конец просто осела на пол, глядя на мучителя влажными оленьими глазами и беззвучно моля о пощаде.

– Хватит тратить время на ерунду, – припечатал Егор, поднимая с пола свою куртку и рюкзак. – Просто пойдём в сторону высоток. Наша цель определённо там.

Влад гневно раздул ноздри, пихая телефон в карман штанов, но промолчал. Спевшаяся парочка словно нарочно рушила его планы выбраться в реальность.

Спуск с третьего этажа через окно оказался той ещё задачкой. Единственной, кто справился с ней с блеском, была, как ни удивительно, Надежда. Она поползла вниз по-обезьяньи ловко. Её ноги словно чувствовали надёжные уступы, а руки, в которых трудно было заподозрить особую силу, цепко держали тело на весу.

Егор ожидаемо сорвался уже на уровне второго этажа, благо лететь оставалось невысоко, и отделался одарённый лишь парой обидных ушибов.

Влад с испытанием скалолазанием справился, откупившись содранными в кровь пальцами.

В дневном, по-изнаночному сумрачном свете их улица казалась даже уютной. Ровная, утоптанная хищниками дорога, разномастные кляксы домов по обе её стороны, сухие стрелки редких деревьев. Днём всё выглядело мирно и безопасно. Умруны, выбитые из колеи вчерашними приключениями, отсыпались где-то в дневных логовах, а живность помельче опасалась лезть на помеченную крупным хищником территорию. Троица шла, как на экскурсии, – прогулочным шагом, вертя головой по сторонам.

Надежда трещала, не умолкая. Первые полчаса Влад ещё пытался поддерживать разговор, но потом понял, что девушке этого не требуется. Она неслась вперёд практически вприпрыжку, в своей нелепой куртке похожая на шарик на тонких ножках, и говорила, говорила, говорила… Влад давно потерял нить её рассуждений и больше косил на Егора. Тот старался не подавать вида, но штормило его знатно. Чувствовалось, что одарённый прикладывает кучу усилий просто для того, чтобы идти прямо и держать на морде непроницаемое выражение. Закралось подозрение, что ночью их часовой не уснул, а банально грохнулся в затяжной обморок, что, впрочем, его всё равно не оправдывало. Пусть учится говорить словами через рот, стольких проблем сможет избежать в будущем.

Пустынная дорога обогнула последний дом и вырулила к огромной площади, блестящей, словно лужа слюды. Надежда восхищённо ахнула и попыталась рвануть вперёд, но была вовремя поймана за ворот куртки. Из-за разницы в росте она повисла на Владовой руке, здорово напоминая непоседливого карапуза на прогулке со строгим отцом.

– Я только глазами посмотрю, – заканючила девушка, оборачивалась, чтобы поймать взгляд Влада. Щедрое на мимику лицо тут же сложилось в нечто умоляюще-восторженное.

– Отсюда смотри. – Поисковик на умильные рожицы не повёлся. Он внимательно вглядывался в раскинутое перед ними слюдяное озеро и искал подвох.

Было здорово похоже, что они добрели до городской администрации. Площадь перед ней в реальности была такой же громадной, выложенной, правда, брусчаткой, а не ровным полотном переливающегося камня, но у Изнанки своё видение мира.

– Мы дошли? – поинтересовался Егор. Он щурил глаза, словно фокусироваться ему становилось трудно, и пытался высмотреть что-то прямо перед собой.

Влад проследил его взгляд и вздрогнул. Это была башня. Поразительно прямая для Изнанки, она тянулась в небо указующим чёрным перстом, практически касаясь кончиком облаков. Сомнений не было. Они дошли до сердца города.

Ответить Влад не успел. Слюдяное озеро пошло рябью, и на поверхности показалась четырёхпалая рука. Матово-чёрная, словно поглощающая свет, кожа перекатилась на огромном, круглом, как шарнир, суставе, когда ладонь выгнулась под немыслимым углом. Существо опёрлось о землю и натужно потянуло на поверхность всю немалую тушу.

В полный рост гигант, наверное, сравнялся бы с пятиэтажкой, но ждать, пока чудовище выползет целиком, люди не стали. Когда из переливающейся жижи вынырнул скалящийся, обтянутый кожей череп со сверкающими красными провалами глаз, троица не сговариваясь рванула прочь.

Путь к башне был отрезан озером и лезущей из него тварью, поэтому ноги сами понесли в другую сторону. Туда, где, по расчётам Влада, находилось здание Академии магии. Разумеется, разломов около неё ждать не приходилось, слишком близко к центру, но рядом с Академией имелся спуск в метро, а в катакомбах появлялся шанс укрыться от неповоротливой громадной туши.

Землю сотрясли тяжёлые шаги. На бегу повернув голову, Влад убедился, что гигант неуклюже несётся следом. Шарнирные суставы вертелись, отчего тело постоянно двигалось, заставляя тварь изгибаться под физиологически странными углами и забирать в стороны на поворотах. Малую скорость чудовищу компенсировал большой размах шага.

– Не успеваем! – с нотками подступающей истерики в голосе воскликнула Надежда, и тут Егор, словно выбравший самое эффектное время, кулём сполз на землю.

От удара его сознание, видимо, вернулось, потому что одарённый слабо застонал, силясь подняться.

Надежда широко распахнула глаза, в которых читались панические попытки взвесить ситуацию. В конце концов рациональное победило, и девушка, круто развернувшись на каблуках, не оглядываясь, понеслась к спасительному входу в катакомбы.

– Хоть у кого-то здесь есть мозги, – одобрительно пробормотал Влад, рывком вздёргивая товарища на ноги. – Не обольщайся, мне просто жалко потраченных на тебя сил.

– И персиков, – поддакнул Егор, безвольно повисая на подставленном плече.

– Персиков особенно, – фыркнул поисковик.

К катакомбам они катастрофически опаздывали. Гигант, выбравший своей целью улепётывающую Надежду, нёсся наперерез, преграждая им путь к спасению.

– Давай туда, к домам, – вдруг сказал Егор, тыча пальцем в сторону плотно притёртых друг к другу высоток.

– Он не успел догнать Надю и сейчас переключится на нас, – покачал головой Влад, глядя, как юркая девичья фигурка рыбкой ныряет в невидимый отсюда лаз. Гигант сложился, словно кукла-марионетка с обрубленными нитками, сунул в проём клацающую зубами морду, но девчонка была уже вне зоны его досягаемости.

– Доверься мне, я знаю, что делать.

Влад не хотел доверять одарённому. Все они, кроме сестры, только и делали, что создавали ему проблемы. Не хотел доверять навязанному напарнику, который с самого начала темнил и путал ему карты. Но желания Влада, как всегда, никого не интересовали.

Парни метнулись под защиту домов, уже слыша нарастающий гул шагов за спиной. Гигант сообразил, что часть добычи не успела сбежать, и продолжил охоту.

Ребята практически влетели в узкую подворотню между домами, и Влад тихо застонал, увидели впереди глухую стену. Они оказались в западне. Он повернул голову к Егору, чтобы высказать ему напоследок всё, что думает о его гениальных планах, но застыл, открыв рот.

Одарённый стоял, сосредоточенно вытянув вперёд руку, а за его указательным пальцем ползла полоса рябящей реальности.

Егор создавал разлом.

Они вывалились в грязный сугроб между двумя мусорными контейнерами и замерли, настороженно глядя друг на друга. Где-то в вышине, под самыми крышами, ярился ветер. Дёргал плохо прикреплённые металлические листы, бросал в окна пригоршни колючих крупных снежинок, свистел, проносясь по узкой подворотне, и раздражённо рычал, утыкаясь в глухую стену. А в ушах Влада не желал затихать вой гиганта, второй раз за день упустившего добычу.

Пролезть в разлом тварь не сумела – слишком солидные габариты, – но даже сейчас было видно, как разрыв границ между мирами дрожит от ударов огромных ладоней. Гигант ярился, колотил кулаками по земле, но пробить разлом силой не мог.

В отличие от некоего одарённого, разорвавшего ткань реальности буквально голыми руками.

– Как? – тихо спросил Влад.

Мизансцена была пикантной. Подворотня между двух высоток, в одной из которых, судя по запахам и грохоту музыки, располагалась забегаловка, сугробы сваленного, казалось, со всей округи грязного-серого снега, протоптанная к бакам дорожка, мусорные пакеты, не долетевшие до конечной точки, разворошённые бродячими собаками. И двое молодых людей, грязных, в изорванной одежде, помятых, органично вписывающихся в окружение.

– Это пробочка от дара, – Егор не стал отпираться. Не после того, как открыл разлом прямо на глазах Влада. – Побочные способности в той или иной мере есть практически у всех. Кто-то меняет внешность, кто-то читает мысли, кто-то видит сквозь стены. Этот дар, в отличие от магии, не требует силы от Изнанки. Он черпает её прямиком из человека.

– Ты поэтому выглядишь так, словно скоро отбросишь коньки? – поднял бровь Влад. На самом деле в реальности одарённый посвежел. На щеках появился румянец, а провалы глаз перестали казаться такими бездонными. Но образ отключающегося прямо на бегу напарника, оседающего на землю безвольной грудой мяса и костей, будто отпечатался на внутренней поверхности век и уходить из головы не желал.

– Нет, – отрезал Егор, поднимаясь на ноги. Он всё ещё слегка покачивался, но выглядел вполне себе жизнеспособным. – Разломы почти не отнимают у меня сил. Я могу превратить реальность в мелкое сито и даже не вспотею.

Последнюю фразу Егор практически прокричал, кривя губы в истерически весёлой гримасе, и внезапно замолчал, захлебнувшись собственными словами. Словно только что понял смысл произнесённой фразы.

– Ты находка для Чистой крови, – криво усмехнулся Влад. Он тоже поднялся и теперь стоял, скрестив руки на груди и набычившись, готовый обороняться и нападать. – Идеальный террорист.

– Я один из тех, кого они жаждут перевешать на ближайших берёзах. – Егор отзеркалил ухмылку и позу.

Напряжённые, сжавшиеся, как перед прыжком, с раздувающимися ноздрями, они походили на двух помойных котов, не поделивших рыбью голову.

– Разлом в депо твоих рук дело? – Влад практически утверждал. Ему даже не нужен был неуверенный кивок, подтверждающий догадку. Говорящий, что их первая встреча у метро была продуманным, пусть и вышедшим из-под контроля, фарсом. – Почему Двоедушник?

– Тебя это не касается, – процедил Егор, отворачиваясь. Влад рассеянно отметил, что куда-то попал. Ранил в этом странном словесном морском бое, но не понимает пока, в какую сторону продолжать нападение.

– Хромой знает? – Вот теперь Егор вздрогнул, бросив на поисковика затравленный взгляд, и Влад сам себя поправил: – Ну да, конечно, не знает. Иначе не стал бы организовывать нам туристические маршруты. Ты бы открыл разлом прямо на центральной площади, и вы под ручку отправились бы в гости к своей Морене. Кстати, почему ты сам так не сделал? Она ведь тебе зачем-то нужна. Так сильно, что ты готов был топить незнакомых людей и ступать по их головам, как по болотным кочкам.

– Мозгами пошевели. – Егор разозлился. Глаза его сузились, крылья носа заострились. Он понимал, что Влад прав, но от этого беленился лишь сильнее. – Никто не знает, где там безопасные места. Если бы я создал разлом на площади, угодил бы в ту лужу, из которой выбрался гигант. Мне нужно было, чтобы кто-то проверил дорогу, прежде чем самому туда идти.

– И ты позволил Хромому угробить уйму моих предшественников, чтобы найти безопасный путь, – удовлетворённо кивнул Влад. Егор дёрнулся, словно от пощёчины, сжал губы, но промолчал. – А меня зачем проверять полез? Стало интересно, чей труп станет новой плиточкой в твоей дороге?

– Увидел ник Щепкина, – буркнул Егор, также не поворачивая головы. – Этот сыч обычно интересуется только тем, что может пощупать. Значит, ошейник Морены, про который он спрашивал, попал ему в руки. Вернее, я подумал, что на шею. Хотел подкараулить и расспросить. В реальности он не стал бы откровенничать, у нас сложные взаимоотношения. А заявился ты.

– Прости, что нарушил твои планы, – насмешливо повинился Влад. Мысль о том, что Егор знаком со Стасом, он решил обдумать позже. Возможно, привлекая к процессу Щепкина. – Скажи тогда последнее. Почему ты не открыл разлом, когда мы болтались на нижнем слое Изнанки, когда бегали от умрунов, когда торчали, совершенно беззащитные, в полуразрушенном здании?

– Потому что ты вертелся рядом. – Ответ был до предельного честным и совершенно рациональным, но Влад всё равно ощутил досаду. Это он дурак, который тащил малознакомого попутчика на горбу по нижнему слою Изнанки, это он понёсся вытаскивать из пастей умрунов чужую девчонку, пусть и перепутав её поначалу с собственной сестрой, это он не стал бросать сомлевшего напарника под ногами гиганта. Хотя в последнем случае нельзя сказать, что поисковик сыграл Егору на руку. Последуй Влад за Надеждой, одарённый мог спокойно, без свидетелей, открыть разлом и сбежать, а Влад не стал бы обладателем чужого секрета и нового иррационального разочарования в людях.

Одарённый ничего ему не должен. Но менее паскудно от этого почему-то не становилось.

Вопросов было ещё много. Где Егор умудрился познакомиться с Щепкиным, зачем связался с Хромым и чем тот его держит, как одарённый до сих пор не попался на глаза ОМП с таким сомнительным талантом. Но задавать их не хотелось.

– Пошли вон, а то патруль вызову! – вдруг раздалось откуда-то сверху, словно ставя точку во всём этом дурацком разговоре. Влад задрал голову и увидел, как через раму на третьем этаже перевешивается немолодая и очень сердитая женщина с замысловатой конструкцией из полотенец на макушке.

– Тёть, вы б так не вылазили, грохнетесь ненароком, – досадливо крикнул Влад и, не слушая причитания о непочтительной молодёжи, о бомжах, ворошащих мусорные контейнеры, и бездействии всех заинтересованных служб, развернулся и зашагал прочь.

Количество пропущенных от сестры звонков ужасало. Даже не так. Оно вводило Влада в кататоническое состояние, в котором он уже битый час бродил по двору Академии.

Редкие прохожие косились на замызганного, пошатывающегося парня со здоровой опаской, что наводило на мысль о скором приезде патрульных служб.

Но идти Владу было особо некуда. Пешком в таком состоянии он мог добраться исключительно до первого участка полиции, а для метро требовались деньги. Карты Влад заблокировал сразу, как добрался до личного кабинета банка, опасаясь, что подручные Хромого начнут тратить его нехитрые богатства, а наличка, если когда-то в карманах и водилась, безвозвратно сгинула на Изнанке. Да и ключей от квартиры Влад так и не восстановил.

К тому же Академия была в шаговой доступности, а время на стилизованном циферблате, отлипшее в реальности от момента их падения на нижний уровень, подсказывало, что рабочий день сестры практически подошёл к концу.

Ещё телефон подсказывал, что из жизни поисковика выпало несколько дней, и он даже представлять не хотел, как их прожила Янка.

Лекции в Академии закончились. Об этом свидетельствовал глухой удар колокола и пёстрая неорганизованная толпа студиозусов, хлынувшая на улицу через широко распахнутые двустворчатые двери. За воротами Академии толпа разделялась на ручейки, и тот, что побольше, тёк в сторону метро. Маленькие потянулись к парковке, к ярким зазывным вывескам кофеен, к залитым фонарным светом тротуарам. Влад слегка посторонился, чтобы поток не вынес за пределы двора Академии и его. Людское мельтешение вызывало внутри что-то медитативно-умиротворённое, пусть толпа и состояла сплошь из одарённых. Не все же они, в конце концов, эгоисты, тянущие на себя одеяло и желающие делать грязную работу чужими руками. И разломы открывают не все. Некоторые, кстати, идут в силовые структуры и бегают по городу, эти разломы законопачивая и отлавливая прорвавшихся гостей с Изнанки.

Расслабившийся и потерявший бдительность Влад погрузился в раздумья так глубоко, что не заметил опасности. Группа студентов замерла посреди двора, прожигая Влада недобрыми взглядами. Перебросившись парой коротких фраз, одарённые двинулись к намеченной жертве, окружая её плотным полукольцом.

Влад вынырнул из собственных мыслей лишь после грубого тычка в грудь и сразу понял, что бежать уже поздно. Спиной он прижимался к забору, а другие пути отхода перекрывали недобро скалящиеся одарённые.

– Что здесь делает бездарь? – Заводила обращался к товарищам, будто Влад был бессловесной бешеной собакой, забредшей на детскую площадку. Глаза вожака косили на пустые запястья Вла-да, красноречиво торчащие из-под задравшихся рукавов.

– Шпионит для Чистой крови? – вякнул женский голос из-за спин парней.

– Или поджидает наших дам? – предположил другой голос. Толпа заволновалась, выдвигая всё новые версии, накручиваясь и заводясь друг от друга.

– Конечно, посмотри на него. Чисто маньяк!

– А на поясе нож! Стопудово пришёл вылавливать малышню.

– Все они, бездари, только и думают, как переловить нас по одному и перебить.

Выкрики с каждым мигом становились злее и увереннее. Толпа разрасталась. Овечки, сбившиеся в огромную стаю, планировали затоптать случайно попавшего в их загон волка. И плевать они хотели, что волк уже кем-то подран и вообще не выражает никаких признаков агрессии.

У Влада в голове лихорадочно заметались мысли. Говорить и отпираться было бесполезно, его попросту не услышат. Кидаться в бой самоубийственно – слишком велик численный перевес противника. Одарённые, встретив отпор, впадут в раж и не остановятся, пока враг не окажется размазан по асфальту. В прямом смысле слова.

Оставалось только защищаться, не предпринимая никаких попыток ответить силой. Это обычные ребята, едва перешагнувшие грань совершеннолетия. Не толпа маньяков, которым нужна чужая жизнь. Не группа солдат, спиной прикрывающих свои семьи. Простые ребята, которых точно так же, толпой, колотили в детстве. Не встретив отпора, они растеряют весь боевой запал.

Поток мыслей прервала острая боль. Первый барашек осмелел достаточно, чтобы ринуться в атаку. Чужой кулак, прилетевший в челюсть, сделал голову гулкой и пустой, выкинув оттуда всё разумное и взвешенное.

Да, они простые ребята, но и Влад тоже ни фига не сложный. И привык отвечать, даже если перевес далеко не на его стороне.

Тряхнув головой, словно выкидывая из неё пустые размышления, поисковик без предупреждения бросился вперёд.

Одарённые такого быстрого и яростного отпора не ожидали. За спинами парней оглушительно завизжали девчонки, но у Влада и без того звенело в ушах. В созданной им мешанине ему было проще, чем противникам. Не нужно отличать врагов и союзников. Тычешь наугад кулаком, находишь чужую морду, закрепляешь результат ещё одним ударом. И по новой. В завертевшейся кутерьме промазать было сложно. Куда ни плюнь – гарантированно найдётся мишень. Кажется, Влад впёрся в самую гущу толпы, потому что девчачьи причитания стали словно бы ближе.

Противники тоже это заметили и поднажали. Задохнувшись от ощутимого тычка под рёбра, Влад наугад махнул ногой. Попал. Противник с матами отлетел назад, в руки заполошно кудахтающих барышень. Кулак саданул по чужой скуле. Костяшки заныли. Перед глазами возникла чья-то перекошенная рожа, и Влад, не думая, боднул её лбом, буквально слыша хруст сломанной переносицы.

Глаза заливала кровь, непонятно, своя или чужая, дыхание участилось, лёгкие ныли при каждом вдохе. Волна адреналина откатилась, оставляя после себя слабость в ногах и болезненные ощущения от свежих синяков и ссадин.

Воздух трещал от едва ощутимых, словно статическое электричество, разрядов. Влада лупили не только кулаками, магией тоже, но, видимо, опасались использовать силу на полную катушку, чтобы не задеть своих.

– Разошлись! – Голос был знакомым, но сбоящие от прилетевшего в голову удара мозги отказывались опознавать его владельца. Влад лишь отметил краем сознания, что раззадорившиеся студенты на слова неизвестного доброхота чхать хотели, и сгруппировался, защищая живот и лицо.

Сила вокруг загудела, как провода под напряжением, прокатилась по спине щекотной волной, пересчитала позвонки, подняла волосы на загривке. А потом под прикрытыми веками полыхнуло так сильно, что на миг совершенно дезориентировало. Проморгавшись, Влад увидел, что одарённых разметало в стороны, как щепки во время урагана. Студенты лежали вповалочку, тихо постанывали и бросали укоризненные взгляды на Егора. Тот молодняк игнорировал. Сцепив руки за спиной, он задумчиво разглядывал порядочно помятого Влада.

– Чего пялишься? – лишённым малейшего намёка на благодарность голосом поинтересовался поисковик, с трудом выпрямляясь. Адреналин схлынул окончательно, и теперь всё тело нещадно ломило.

– Егор Артёмович, – жалобно проблеяла одна из студенток, растерянно хлопая глазами, – это ведь бездарь.

– И? – Егор перевёл тяжёлый взгляд на девушку и слегка склонил голову набок, предлагая продолжить.

– Он находился на нашей территории. – Студентка стушевалась окончательно и забегала глазами, ища поддержки у товарищей. Но те, почуяв, что серьёзно перегнули палку, старательно прятали взгляды и, постанывая, поднимались на ноги.

– Это не запрещено, – Егор приподнял бровь, а у студентки явственно затряслись губы, – в отличие от магического нападения на неодарённого гражданина.

– Такое больше не повторится. – Заводила студентов пришёл на помощь окончательно расклеившейся сокурснице – задвинул всхлипывающую девушку за спину и улыбнулся, широко и намекающе.

– Разумеется, – кивнул Егор и, прежде чем улыбка вожака стала триумфальной, продолжил: – Потому что вы больше не учитесь в этом заведении. Я буду ходатайствовать об исключении всех, кого здесь застал.

Лёгкий ропот к концу фразы перерос в настоящую какофонию. Одарённые кричали, пытались качать права, взывали к жалости, угрожали. У Влада заломило виски, и вклинившийся в гомон толпы голос сестры мигрень только усугубил. Янка всегда умела появляться в самые неподходящие для этого моменты. Заявись она десятью минутами раньше, Владу пришлось бы объяснять только дыры на куртке и собственное продолжительное отсутствие. Теперь к списку грехов добавится потасовка с половиной Академии и заступничество хмурого, как туча, Егора.

– Советую всем присутствующим незамедлительно покинуть территорию. – Звучала Яна так непривычно холодно, что Влад и сам дёрнулся незамедлительно покидать территорию. Остановила его лишь резко нахлынувшая волна слабости. – В противном случае я буду вынуждена вызвать охрану магического правопорядка. Всех присутствующих жду в понедельник перед первой парой в приёмной ректора.

Студенты разом растеряли боевой настрой. Переглядываясь и переминаясь с ноги на ногу, они неуверенно потянулись к выходу, поминутно оглядываясь. Словно надеялись, что преподаватели передумают и отменят нависшую над головами угрозу выволочки. А может, чем Морена не шутит, сами допинают недобитого бездаря. Проводив последнюю мелькнувшую в воротах спину, Яна повернулась к Егору и обманчиво спокойно поинтересовалась:

– Смольный, что всё это значит?

По спине Влада пополз холодок. В ушах зазвенело совсем уж оглушительно, перекрывая ответ Егора, реплики сестры, гул тянущихся к воротам Академии студентов.

Мир накренился, грозя завалиться набок и треснуть. Потому что Влад знал фамилию Егора. Вернее, его отца. Артём Смольный – глава местного отдела охраны общественного правопорядка. Важная шишка в городе, старый друг Ульяны и частый гость её деревни.

В голове словно перевернули коробку с пазлами и те начали послушно, с тихими щелчками вставать на уготованные им места.

Ульяна. Конечно же, она заметила ошейник Морены на шее бывшего воспитанника и решила, что он погряз в дерьме достаточно глубоко, чтобы она могла начинать его вытаскивать. Ликвидаторы у разлома точно были её подарочком. Очень походил почерк – если уж Ульяна влезает, то делает это максимально осторожно и ненавязчиво. Ставит пугало, чтобы отогнать беспутную молодёжь от опасного места. Всякие некрасивые грязные ходы вроде ареста под надуманным предлогом в её арсенале тоже имеются, но их Ульяна будет использовать в самом крайнем случае.

Интересно, как сильно во всё это вмазан её «племяш» Егор? Или его она тоже спасает? Не зря же заикнулась про дурную компанию для поиска неприятностей.

В любом случае это значит, что за Владом пристально наблюдал Смольный-старший. А учитывая, что посланные по их душу ликвидаторы не вернулись, в скорейшем времени стоит ждать людей в форме. Они запрут Влада в безопасной клетке, снимут ошейник и до конца жизни заставят носить какой-нибудь маячок, сигнализирующий о попытках выйти на Изнанку.

Влада затопила паника. Как в тумане он следил за беззвучно шевелящимися губами Яны, бросающей в его сторону обеспокоенные взгляды, смотрел, как она подходит, трясёт его за рукав, тревожно заглядывает в глаза. Но ответить не мог. Потому что его мир только что развалился на мелкие осколки и оставил его, беспомощного и ничего не умеющего, болтаться на шее хрупкой и беззащитной сестрёнки.

– Хватит прикидываться деревом. – Не особо сильный, но обидный подзатыльник от виновника всех бед Влада заставил поисковика раздражённо вскинуться.

– Он не прикидывается, – едко процедила Яна, замечая, что братец вынырнул из оцепенения. – Дуб дубом и есть.

Выпад сестры поисковик проигнорировал. С Яной они поговорят дома, без лишних ушей и глаз, а вот с Егором стоило разобраться, не отходя от кассы.

– Какого рожна ты за мной таскаешься? Тебе я вроде денег не задолжал, – прорычал Влад, бросая на Егора оценивающий взгляд. Тот сменил потрёпанный походный шмот и теперь был тем, кем, собственно, и являлся всё это время – одетым с иголочки кабинетным щёголем.

– Егор Артёмович преподаёт у нас артефакторику, – насмешливо подняла бровь Яна.

– Надо же. – Влад отзеркалил кривую улыбочку сестрёнки, и Егор явственно вздрогнул. Временами сходство между двойняшками, несмотря на всю их разнополость, становилось настолько сильным, что казалось почти жутким. – Ты как-то забыл это упомянуть, Смольный.

Фамилия царапнула язык, но цель была достигнута. Егор поморщился и отвёл глаза. Врать, что не обратил внимания на сходство неожиданного попутчика с коллегой, с которой, судя по Янкиным рассказам, он делит лабораторию и всё свободное время, Егор не стал. Как не стал врать, что не узнал Влада по деревне общины Судного дня, в которую он – теперь-то и Влад вспомнил – наведывался в студенческие времена практически каждые выходные.

Они, конечно, не общались в силу разницы возраста и Егоровой одарённости, но тощего патлатого нефора с шальными искрами в синих глазах Влад помнил. Та мороженая рыба, меняющая на себе маски и как будто уставшая от самой себя, которая стояла сейчас перед ним в аккуратном костюмчике, появилась, видимо, гораздо позже переезда Влада к сестре.

– Тебе самому хоть понятно, кто ты и на чьей стороне играешь? – брезгливо протянул Влад, и Егор снова не ответил.

Стычка двух преподавателей и помятого парня в грязном рваном тряпье закономерно начала привлекать ненужное внимание.

Сначала на них стали оглядываться случайные прохожие, следом заинтересовался патруль полиции. Обычной, не магической, поэтому патрульные просто подошли ближе к забору Академии, напряжённо вслушиваясь. Дела одарённых были не в их юрисдикции, что, впрочем, не могло помешать полицейским вызвать наряд патрульных из ОМП.

– Хватит устраивать балаган посреди улицы. – Яна вклинилась между напряжённо замершими друг напротив друга парнями и потянула Влада за отворот куртки, заставляя наклониться.

Парень вздрогнул, когда кожи коснулась холодная влажная салфетка, но позволил сестрёнке стереть с его лица кровь.

Яна сунула перепачканные салфетки в карман, придирчиво осмотрела брата и отпустила его ворот, позволяя выпрямиться.

– Хорош? – весело оскалился поисковик. Ответ он знал. Салфетки не сотрут зарождающийся синяк на скуле, который уже явственно пульсировал болью, не починят грязную и рваную одежду. Стоит подготовиться к тому, что в метро на них с сестрой будут косить очень уж пристально. Но выбора всё равно не было. Таксисты вряд ли пустят грязного и избитого человека в салон своей машины.

– Нет, – отрезала Яна. Игривого тона она не приняла, и это заставило Влада мысленно застонать. Сестра настроена решительно и ничего не спустит на тормозах. Вытащит из него все события последних дней поминутно, а потом пройдётся безжалостным катком по его умственным способностям, деловым качествам, инстинктам самосохранения и прочим атрофированным частям личности. – Сейчас мы трое едем к нам домой, где вы отвечаете мне на целую кучу вопросов. Например, где вы оба пропадали и как познакомились. Можете начинать придумывать, что будете врать.

Егор растерянно моргнул. С такой Яной он знаком не был, и Влада это почему-то позабавило.

Тёмная сторона его двойняшки была холодной, саркастичной и неулыбчивой. Совсем не похожей на восторженную девчонку, с горящими глазами бегающую по лаборатории Академии, с которой до этого имел дело Егор.

– Эту личность я называю Аней, – склонившись к уху одарённого, шепнул Влад. – Зеркальное отражение моей сестрички.

Легкомысленный тон и почти дружеские откровения Влада сбили с толку ещё сильнее. Настолько, что он не сопротивлялся, когда Янкины руки обвились вокруг его локтя и ненавязчиво потянули к зазывно мигающему красным неоном значку метро.

Егор шёл покорно, как телок на верёвочке, и Владу ничего не оставалось, кроме как двинуться следом.

Полицейский патруль проводил поисковика длинным хмурым взглядом. Общая помятость и покоцанность от служителей правопорядка не укрылись, но шёл Влад прямо, матерных частушек в голос не орал, к людям не цеплялся, так что причин останавливать его патрульные не нашли. Но всё равно педантично проводили до самого спуска в метро, где заканчивалась подконтрольная им территория.

Уже в дверях Влад не удержался, обернулся и подмигнул суровой даме с лейтенантскими погонами. Её щеки, и без того пунцовые на морозе, пошли неровными красными пятнами. Напарник патрульной шагнул вперёд, но Влад уже нырнул в пропахшее сыростью нутро метрополитена.

Народа на станции набилось столько, что в голову полезли мысли о кильках и жестяных банках. Поездов на этом направлении вечно не хватало. Перерывы между составами ближе к вечеру становились мучительно бесконечными. Поэтому все студенты, не имеющие личного транспорта, толкались сейчас на переполненной станции, перебрасываясь колкими фразочками и смешками.

Влад быстро вычленил знакомые фигуры. Напавшая на него у Академии шпана, несмотря на выволочку и грядущие неприятности, гудела и радостно скалилась собственным шуточкам. Так было ровно до того момента, когда бездумно блуждающие поверх голов глаза заводилы одарённых не нащупали фигуру давешнего противника.

Под глазом парня наливался всеми оттенками лилового симпатичный фонарь. Влад насмешливо оскалился, демонстративно касаясь указательным пальцем скулы, и показал большой палец. Возможно, злить и без того получившего по шапке студентика было низко, но собственная побитая морда требовала отмщения. Одарённый попытался ломануться к обидчику, но был остановлен повисшими на его руках товарищами.

Слишком горяч, чтобы кого-то за собой вести. Лидер должен просчитывать партию на несколько шагов, а не лететь вперёд паровоза, пуская клубы дыма из ноздрей. Азиатского разреза глаза, чёрные и обещающие Владу мучительную смерть, последний раз обшарили его фигуру. Запоминает. Может, даже заметил сходство с Яной, но вряд ли сделает правильные выводы. А даже если сделает, вряд ли грамотно ими воспользуется. Горячий честный парняга, такие не строят козни. А вот его подружка, та, которую он защищал от Егора, может попытаться. Сейчас она вертелась вокруг товарища, отвлекая, уводя подальше, и Влад видел лишь выкрашенную в ядовито-синий макушку, но короткие и острые взгляды, брошенные на Янку, ничего хорошего не сулили. Эта одарённая быстро уловила их сходство и теперь думала, как побольнее укусить, не навлекая при этом на свою синюю голову ещё большие беды.

Убедившись, что заводила обезврежен дружескими руками, Влад огляделся. Платформа буквально кишела одарёнными. Сказывалась близость Академии и конец учебного дня. Скопление избранников Изнанки явственно давило на виски потоками сырой силы. Та ощущалась ноющим зудом на краешке мозга, мешала сосредоточиться и раздражала. Раньше подобных реакций организма Влад за собой не замечал. Возможно, он просто давно не попадал на заполненные магами станции, но закрадывалось нехорошее подозрение, что причина в другом. Падение на нижний уровень что-то покорёжило в его неодарённой голове, и теперь оставалось лишь надеяться, что спустя пару недель Влад не растеряет последние мозги.

В ожидании поезда парень опёрся спиной о щиток с мешаниной маршрутных линий и рассеянно забегал взглядом по платформе, силясь отыскать хотя бы одного неодарённого.

Нашёл. Тощая и длинная девчонка-подросток с пушистой копной ядовито-зелёных волос. Девочка показалась смутно знакомой.

Влад пробежался взглядом по обвешанным серёжками ушам, по закушенной губе, выкрашенной ядовито-алой помадой, по бледным и острым, покрытым пирсингом, крыльям носа и вдруг вспомнил. Эта девчонка целую вечность назад с группой таких же бездарей зажимала у забора зеленоглазую малявку в трогательной вязаной шапке. Было забавно, что сейчас ситуация могла вывернуться наизнанку, потому что на станции – это Влад понимал каким-то новоприобретённым чувством очень отчётливо – неодарённых, кроме них двоих, не было.

Девчонка как будто тоже это чуяла. Поминутно одёргивала полы кожанки – короткой совершенно не по погоде, – поправляла волосы, нервно теребила серьги в ушах, жамкала за лямки рюкзак. Тот, к слову, здорово выбивался из образа. Нежно-розовый, словно бы отжатый у младшеклашки, с довольно щурящейся стилизованной мордочкой кота на всю переднюю стенку, рюкзак совершенно не сочетался с покрытой клёпками кожанкой, кучей пирсинга и струящимися по спине зелёными волосами.

– С каких пор ты заглядываешься на малолеток? – Сестра ткнула Влада в бок, отвлекая от созерцания, и подозрительно прищурилась. – Если решил попасть за решётку, лишь бы со мной не разговаривать, то спешу тебя расстроить – не выйдет. У меня есть связи. Я попрошу запереть нас в допросной комнате и выйду только после того, как получу ответы.

«Связи» озадаченно моргнули и проследили взгляд Влада. Егор залип, хмуря брови. Видимо, его внутренний перфекционист тоже поднял восстание против сочетания кожи и розовых котиков.

– Сестрёнка, если ты не выключишь режим берсерка, у твоих «связей» окончательно порвутся все шаблоны, – делано поморщился Влад, – и они закончат свой путь, пуская слюни в подушку в психлечебнице.

Ответ Янки заглушил грохот подошедшего на станцию состава. Цапнув двойняшку за локоть, поисковик потащил её к разъехавшимся дверям, раздвигая плечами самых медлительных пассажиров.

В вагон набилась целая толпа. Влад согнал с места какого-то пухленького паренька и практически силком усадил сестрёнку, сам цепляясь за поручень рядом. Егора оттеснили к противоположной двери, но на него Владу было наплевать. Даже лучше, если на следующей станции его потоком вынесет наружу. Не нужно беспокоиться, что на допросе у Янки напарничек ляпнет что-то не то.

Окинув взглядом салон, Влад с неудовольствием отметил, что вся компашка проштрафившейся студентоты попала именно в их вагон. Черноглазый вожак, тоже оценивший обстановку, раздул ноздри и что-то зарычал вполголоса, не делая, впрочем, попыток дёргаться. Он лишь нервно поправил натянутую по самые кустистые брови шапку и отвернулся.

Рюкзак с кошкой тоже был здесь. Девчонке-бездарю, такой напряжённой и бледной, словно она проглотила жердь и всячески старается удержать её внутри, сидячего места не нашлось. Одарённые быстро замечают пустые запястья, так что джентльменства в этом вагоне ей не светит. Пусть скажет спасибо, если «случайно» не отдавят ноги и не заедут острым локтем под рёбра.

В плане сплочённости и чувства плеча одарённые опережали всё остальное человечество на сто процентов.

Неодарённому обывателю в большинстве своём плевать, кого ненавидеть. Покупателя, влезшего без очереди в магазине, будут молча проклинать вне зависимости от того, есть ли у него магические способности.

Одарённые же делали очень большие скидки для своих, но не прощали даже малейшего проступка чужим. Возможно, это сложившийся за годы травли механизм защиты. Или причина, послужившая началом травли. Вариация вечного вопроса о курицах и яйцах.

Янка беспокойно завозилась на сиденье, и Влад перевёл на неё взгляд. Глаза сестры потемнели до болотного цвета и сочились таким неподдельным беспокойством, что Влада и самого начало потряхивать.

– Что случилось? – одними губами спросил он. Яна затравленно огляделась, привстала, ища глазами Егора, и обессиленно сползла назад. Тёмные тревожные болотца говорили, что хозяйка не знает, что её гложет, но готова вскочить и выйти из вагона прямо на ходу.

Толпа за спиной Влада недовольно забурчала.

Поисковик обернулся.

Напарник протискивался к ним, без всякого пиетета распихивая своих студентов локтями.

– Что-то не так, – негромко сказал Егор. Контролируемая паника в его глазах была тише, но читалась так же отчётливо. Следом забеспокоились и другие пассажиры. Словно почуявшие хищника лошади, они дёргались, затравленно мотали головами, жались друг к другу в поисках поддержки. В центре сам собой образовался пустой пятачок. Вакуум вокруг неодарённой девицы с розовым ранцем. Чужой. Опасной. Напряжённой и нервной.

Состав подошёл к станции. Объявление диктора стихло одновременно со стуком колёс, и наступила такая оглушительная тишина, что отчётливо прослушивалось тиканье стрелок на чьих-то наручных часах.

Тик-так. Влад рассеянно подумал, что с детства не видел людей с механическими часами. Тем более странно, что звук исходил от девочки с рюкзаком, которой по возрасту не положено даже знать о существовании таких аксессуаров.

Тик-так. Станция не пользовалась популярностью – двери закрылись, так никого и не выпустив, и состав тронулся с места. Влад рассеянно рассматривал пустые запястья девчонки.

Чужое волнение захлестнуло его с головой. Встало желчным комом посреди горла.

Тиканья больше не было слышно, но в голове Влада продолжали щёлкать невидимые стрелки, словно отсчитывая оставшиеся им секунды. Стрелки на отсутствующих на запястьях девчонки часах.

Влада прошиб холодный пот.

– Рюкзак, – прошептал он непослушными губами, глядя, как сужаются от ужаса зрачки сестры.

Всё произошло так быстро, что полную картину Влад собирал по кускам гораздо позже.

Окружающий мир словно выцвел, оставив Владу освещённый пятачок два на два шага.

Яна вцепилась в кольцо на собственном пальце, и вокруг девушки с рюкзаком замерцал плотный переливающийся купол.

Такой же купол возник вокруг Егора. Напарник себе не изменял, в сложных ситуациях думая в первую очередь о собственной шкуре. Правда, несколько томительных секунд спустя купол померк и пополз в стороны, беря под защиту двойняшек и нескольких оказавшихся поблизости студентов. Щит снова уплотнился, и видимость по ту сторону преграды резко ухудшилась. Словно сквозь слой тумана Влад наблюдал, как девчонка с рюкзаком шагает вперёд, ударяется о преграду, падает на задницу, взвивается на ноги и начинает молотить ладонями о невидимый барьер.

Лицо исказила нечеловеческая гримаса ужаса, губы беззвучно шевелились, но щит звуки не пропускал.

Студенты растерянно переглядывались, не понимая, что происходит, и инстинктивно жались к стенам вагона.

Глаза мелкой смертницы, наполненные слезами и глухой безнадёгой, встретились с глазами Влада. Серые. Красивый оттенок. Из тех, что меняется от света и настроения. Сейчас они были цвета грозового неба, наполненные предчувствием беды.

Состав тряхнуло так сильно, что Влад едва не вывихнул руку, повиснув на поручне. Студенты гурьбой посыпались на пол. Те, кто каким-то чудом устоял, хватались за уши, корча рты в немом крике. Барьер Егора надёжно глушил все звуки, но видимость почти не снижал. Поэтому Влад старался смотреть куда угодно, кроме центра вагона, где совсем недавно стояла обладательница розового рюкзачка.

Янкин щит снесло взрывной волной. Всё-таки она не была боевиком. Да и сильным магом никогда не считалась. Всё, что сестра смогла, – это уменьшить ущерб от взрыва. Колоссально, но недостаточно.

Влад не единожды сталкивался со смертью. Он выбрал жизнь поисковика, прекрасно понимая, что каждый день рискует не вернуться домой. Ему приходилось собственной рукой закрывать глаза напарникам. Да что уж там, он становился свидетелем смертей в реальности, когда толпа нежити, вылетевшая из свежего разлома, в секунду разбирает случайного прохожего на суповой набор. Но никогда за свою, пусть и не особо продолжительную, жизнь Влад не видел, чтобы один человек вот так забирал на тот свет толпу других.

Пол, залитый кровью и непонятного происхождения ошмётками, усеивали тела. Какие-то слабо копошились, дезориентированные, раненные. Но некоторым студентам уже не суждено было пойти на завтрашние пары.

Совсем недалеко от границ Егорова щита, прекрасно выдержавшего удар взрывной волны, сидела прямо на полу, в луже крови, синеволосая подружка заводилы студентов.

Голова одарённого лежала на её коленях, но Влад отлично видел широко распахнутые, глядящие в вечность чёрные раскосые глаза. Дурацкая шапка слетела. Волосы парня на удивление оказались белобрысыми при совершенно чёрных густых бровях. Почему-то именно это заставило Влада зависнуть, глядя, как девушка поглаживает спутавшиеся от потёков крови пряди, бездумно глядя в стену. Заводила одарённых до конца остался верен себе. Совершенно безбашенный и импульсивный. Вместо того чтобы думать головой и ставить щиты, он полез загораживать друзей собственной спиной. Дурак. Но лучше быть мёртвым импульсивным дураком, чем, имея отличный прочный щит, прикрыть только собственную жопу.

Влад перевёл взгляд на Егора, и тот, наверное, что-то прочитал в его глазах.

Серебристый барьер растаял, и мир утонул в оглушительной какофонии.

Стонали раненые, трещали светляки, кто-то достаточно хладнокровный бормотал, накладывая плетения лечебных чар. У стены скрючилась девчонка, судорожно пытающаяся удержать внутри содержимое желудка. Влад упорно не смотрел в центр вагона, чтобы не составить ей компанию.

Яна после падения барьера словно отмерла. Собственный лопнувший от взрыва щит больно саданул по ней откатом – об этом говорила нетвёрдая петляющая походка и расфокусированный взгляд, – но сестрёнка упрямо поползла в самую гущу раненых тел. Обожжённые раскалившимся браслетом руки не могли помешать её попыткам вырвать из лап смерти ещё хотя бы парочку людей.

Где-то за границами видимости – там, куда Влад принципиально не смотрел, – надрывался нечеловеческим криком мужской голос. Этот звук буквально вытащил из нутра Влада всё, что запряталось туда после смерти родителей, – боль, одиночество, отчаяние, страх потерять последнего близкого человека.

Помимо воли глаза нашарили кричавшего, и поисковик вздрогнул. Мужчина стоял спиной, но с его плеча красноречиво свисала тоненькая рука. Слишком маленькая, чтобы принадлежать взрослому.

Сунувшаяся было с помощью пожилая женщина – вероятнее всего, работница Академии – отшатнулась, зажимая ладонью рот. Остекленевшие от ужаса глаза наполнились влагой. Тяжело сглотнув, Влад отвернулся.

Почему-то именно этот момент выбрал его телефон для того, чтобы разразиться оглушительной трелью звонка. Рядом завозился, растерянно хмурясь, Егор. Его мобильный тоже подал признаки жизни.

Один за другим начинали верещать аппараты у всех пассажиров. Даже тех, кто больше не был в состоянии ответить.

Влад выудил из кармана трубку и озадаченно нахмурил лоб. Звонок шёл по мессенджеру и прекратился практически сразу, как зажегся экран телефона. А следом пиликнуло уведомление о поступившем видеосообщении.

Оглядевшись, поисковик убедился, что соседи так же растерянно глядят на собственные мобильники, и ткнул пальцем в кнопку воспроизведения видео.

Картинка растянулась на весь экран непроглядной чернотой. Влад прибавил яркости, повернул телефон набок, чтобы изображение увеличило масштабы, но лучше не стало. Только появилось едва различимое копошение чёрных силуэтов на тёмном фоне. Поисковик приблизил экран к лицу, и тот неожиданно полыхнул яркой вспышкой, ослепив и заставив судорожно тереть слезящиеся глаза. По соседству кто-то взвизгнул, видимо, тоже попавшись на эту уловку.

– Трансляция, – негромко произнёс Егор, но Влад даже не повернул к нему голову. То, что видео идёт в прямом эфире, он понял и сам. В ореоле загоревшегося света возник невнятный силуэт, который мог с лёгкостью принадлежать как взрослому мужчине, так и девчонке-подростку. Фонарь за офисным креслом слепил камеру и бил зрителю в глаза, давая разглядеть лишь фигуру в балаклаве и мешковатом свитере с высоким воротом.

Человек ёрзал, нервно перебирая пальцы, вертел головой, словно ожидая подсказок от кого-то за кадром.

– Добрый вечер, – человек слегка запнулся и оборвал сам себя. Голос, раздавшийся сразу из множества телефонных динамиков, был определённо мужским. Молодым, взволнованным и знакомым до щекотного чувства под ложечкой. Но техника искажала его звучание, поэтому Влад даже не стал напрягать память, сосредоточив всё внимание на изображении. – Я – голос тех, кто зовёт себя последователями Чистой крови.

Динамик поезда, контуженный взрывной волной, закашлялся, оглушительно засипел, но справился с собой и тоже присоединился к трансляции. Льющийся со всех сторон, набирающий ярость и обороты голос погрузил вагон в напряжённое внимательное молчание. Даже раненые сцепили зубы, чтобы не стонать, и ловили каждый звук вещающего.

– Сегодня на одной из линий метрополитена нашего города произошёл взрыв. Чистая кровь берёт на себя ответственность за эту акцию и уверяет мирных граждан, что в вагоне практически не было людей. Те, кто находились внутри, те, кого вы привыкли звать одарёнными, давно уже не относятся к роду людскому. От другой населяющей Изнанку нежити они отличаются только наглостью и хитростью. Они залезли в наши квартиры, проникли в наши семьи, поселились в наших головах лишь для одной цели – принести как можно больше крови и разрушений.

Влад слушал. Он был тем, для кого распинался безымянный рупор Чистой крови. Тот, кого они желали оградить от тварей Изнанки. А вокруг были эти самые твари.

Вот синеволосая девушка вышла из прострации и морщит лоб, вслушиваясь в призывы террориста. Её пальцы вцепились в мёртвого друга, словно она боялась, что ему могут навредить ещё сильнее. Словно она может его защитить. Лицо покрыто коркой грязи и крови, а вдоль щёк тянутся широкие полосы потёкшей туши. Синей. Девушка явно была неравнодушна к этому цвету.

Может, поэтому на шее её мёртвого товарища болтается нелепый ультрамариновый шарф.

Этот блондинистый дурень с восточными корнями, спасший ценой своей жизни половину вагона, – ещё одна тварь Изнанки.

И Янка, сосредоточенная, бледная, едва стоящая на ногах, тоже тварь. Сестра даже не вслушивалась в льющиеся из динамиков слова. Она пропускала через себя силу Изнанки, чтобы вырвать у неё очередное безвольное, практически ушедшее тело. Лоб Яны покрывали мелкие бисеринки пота. Она проводила через себя больше, чем её тело готово было принять. Изнанка мстительно выкручивала ей кости, проходила по венам раскалёнными потоками магии. Но сестра не прекращала. Она готова была сама упасть рядом, но закончить начатое. И Влад знал, что положи сейчас перед Янкой другого раненого, незнакомого ей, лишённого дара, она даже не заметит подмены.

В вагоне нет ни единой твари. Есть куча перепуганных, растерянных, раздавленных случившимся людей.

Даже Егор, застывший с напряжённой прямой спиной, не делающий ни малейшей попытки кому-нибудь помочь, обычный человек. Эгоистичный, продумывающий каждый свой чих, использующих всех ради своей выгоды, но человек.

Твари находятся по ту сторону экрана.

– Я обращаюсь сейчас к людям. Мы должны вернуть времена, когда наши дети могли спокойно гулять на городских улицах, не ожидая нападения чудовищ. Когда опытным специалистам при приёме на работу не отказывали в пользу едва окончившего Академию сопляка, потому что в законе прописан приоритет для одарённых. Когда нас не отлавливали толпой и не избивали за отсутствие браслетов на руках.

Синеволосая дёрнулась, словно от пощёчины, и подняла на Влада совершенно безумные глаза. Она нашла виновного. Дотянуться до неведомых террористов девушка не могла при всём желании, но прямо перед ней стоял другой враг. Лишённый браслетов, участвовавший в той нелепой, практически безобидной стычке у ворот Академии. Виновный по всем статьям.

Девушка с трудом расцепила сведённые судорогой руки, поднялась и шатнулась вперёд, растопырив пальцы, намереваясь совершенно по-девчоночьи выцарапать обидчику глаза. Даже не вспомнив о магии.

Влад растерялся. Сделал шаг назад, упираясь лопатками в стену вагона, а девушка со всего маха влетела в грудь заступившего ей дорогу Егора.

– Женя, приди в себя. – Напарник легонько тряхнул девушку за плечи. Синеволосая голова безвольно мотнулась, но осмысленности в глазах не прибавилось. – Ты идёшь на поводу у Чистой крови. Они этого и добиваются. Чтобы мы винили друг друга. Чтобы нас перебили руками таких же обычных людей.

Женя бросила через плечо Егора полный ненависти взгляд и осела в руках своего преподавателя. Тот опустил девушку на сиденье и повернулся к Владу.

Если Егор ждал каких-нибудь благодарностей, то здорово просчитался.

Поисковик шагнул вперёд, грубо отодвинув напарника плечом. Сестрёнку стоило тормозить. В противном случае её имя грозило пополнить списки жертв сегодняшней трагедии.

Голос террориста, про которого Влад благополучно успел забыть, вдруг многократно усилился и прозвучал набатом из всех динамиков в вагоне:

– …Надежда. Нам всем нужна надежда.

Влад рассеянно уставился на висящий в конце вагона экран, на котором в обычное время крутилась бесконечная реклама.

Сейчас на треснутой поверхности, заполненной битыми пикселями, мелькнуло взятое крупным планом огромное панорамное окно. Кадр, дёрнувшись, перескочил на лицо в балаклаве. Влад разглядел в прорези для глаз совершенно белёсые брови и вдруг понял, откуда ему известен голос посланника Чистой крови.

Изображение задрожало и потухло. Скорее всего, власти наконец-то взяли ситуацию под контроль и прекратили трансляцию.

– Тоже узнал? – тихо спросил Егор, замирая у Влада за плечом.

Поисковик не ответил. Не хотелось говорить вслух, что нелюдь, спокойно вещающий с экрана про геноцид одарённых, – это тощий и бледный Щепкин Стас.

– Говорил Ульяне, что этот щенок опасен, – не дождавшись ответа, выдохнул Егор, – но как будто она когда-то меня слушала. У неё хобби подбирать всяких моральных уродов.

– Таких, как ты? – бесцветным тоном поинтересовался Влад, глядя в полыхающие праведным гневом синие глаза. Егор растерянно моргнул и отвёл взгляд в сторону. Чтобы наткнуться на залитый кровью пол и тела тех, кто мог бы жить, если бы щит одарённого был накинут на другую цель.

– И таких тоже, – тихо произнёс Егор, отступая в сторону.

Бледную как полотно Янку колотила крупная дрожь, но, когда Влад попытался оттащить её от растянувшегося на полу пухленького паренька – вроде бы того самого, которого Влад согнал с места, чтобы усадить сестру, – она нашла силы для яростного отпора.

Двойняшки боролись с переменным успехом до самого прихода медиков. Только когда Янкиного пациента не слишком нежно закинули на носилки и шустро поволокли к выходу из вагона, сестра прекратила вырываться и обмякла. Выжатая, покорёженная избытком магии, практически выгоревшая, она болталась безвольной куклой на руках Влада, когда тот в приступе паники тащил её наверх, к согнанным со всей округи машинам «скорой помощи».

Сначала Влад опасался, что в творящемся хаосе, море крови и криках раненых их пошлют добираться до больницы пешком, но, когда медработник, окинувший Янку цепким взглядом, приказал заносить её в салон машины, Влад забеспокоился втрое сильнее. Значит, он прав, и сестрёнка пострадала не меньше физически покалеченных товарищей по несчастью.

Самого парня в машину не пустили. Сказали, что мест катастрофически не хватает, поэтому способные самостоятельно перебирать ногами будут добираться своим ходом.

Проводив мигающую проблесковым маяч-ком «скорую», Влад растерянно замер посреди улицы.

Сестра в надёжных руках медицинского персонала, и помочь ей сейчас он может, только не доставляя лишних проблем. Вот только чем ему теперь заниматься? Поехать в деревню общины и выбить из Стасика всю дурь, а затем сдать засранца в лапы правосудия? Щепкин тот ещё продуманный жук, и может статься, что доказать его причастность невозможно. Помочь спецслужбам эвакуировать из метро раненых? Вряд ли простого обывателя пустят на место трагедии. Все подступы к станции заполонили люди в разномастной форме от полицейских до эмчээсников. Праздно шатающийся Влад им всем ни в один бок не упёрся.

– Тоже чувствуешь себя пятой собачьей лапой? – поинтересовался незаметно подкравшийся Егор.

Влад дёрнулся от неожиданности и от неё же ответил:

– Мне кажется, от пятой лапы пользы больше. – И тут же ядовито добавил: – А тебя чего не пускают? Папочкина фамилия тут не решает? Или сам не хочешь руки марать?

Егор раздул ноздри и дёрнулся вперёд, словно намереваясь начать грязную и бестолковую драку. Влад был бы обеими руками «за». Потому что та дрянь, что скопилась внутри, требовала выхода наружу. Хотелось орать, бездумно махать кулаками и выбросить из головы всё, что намертво приклеилось на внутренней стороне век. Девочку-подростка с перепуганными глазами, молотящую ладонями по невидимой стене, тонкую детскую руку, свисающую со спины отца, тяжёлый, густой, замешанный на крови и порохе, запах боли и страданий. И обескровленное лицо сестры с пустыми глазами. Последнее хотелось стереть из памяти как можно быстрее.

Но Егор остановил себя на середине движения, чем вызвал у напарника приступ глухого тоскливого раздражения.

– Я бы не удержал щит на смертнице, – тихо сказал он, заглядывая Владу в глаза. – Ты ведь сам заметил, что меня колбасит на Изнанке. После того как мы выбрались с нижнего слоя, мне даже в реальности тяжело использовать её силу. Чтобы сделать над девчонкой купол, мне пришлось бы приложить втрое больше усилий, рискуя свалиться в обморок. Щит на себя делать проще, это не претит инстинктам самосохранения, и не приходится бороться хотя бы с собой.

Не то чтобы Влад сразу пересмотрел своё отношение к поступку Егора, но в этом свете то, что он взял под барьер всех, до кого смог дотянуться, тянуло на небольшой личный подвиг. Но говорить об этом Влад не планировал. Он не нанимался решать чужие этические терзания.

Точку в этом странном разговоре поставил телефон. Аппарат разразился мелодией, от которой кровь в жилах превратилась в мелкое колючее ледяное крошево. Наверное, Влад больше никогда не сможет спокойно слушать стандартный звонок мессенджера.

Пальцы, которыми парень доставал трубку из кармана куртки, дрожали так сильно, что телефон выскользнул и полетел навстречу асфальту. Поисковик трусливо подумал, что было бы чудесно, если б аппарат шлёпнулся экраном вниз и ему не пришлось смотреть новую видеозапись. Потому что перед глазами уже стояли горящие экипажи «скорой помощи» с эвакуированными из метро одарёнными, не доехавшие до больницы.

Егор, быстро оценив ситуацию и состояние Влада, нагнулся, поднял трубку, нахмурился и протянул телефон хозяину.

– Хромой, – коротко сообщил он и добавил, кивая на шею Влада: – Лучше ответить.

Когда Влад забирал трубку, пальцы продолжали дрожать, но уже от облегчения. Его затопила такая безграничная эйфория, что прыгающая на экране фотка Кая в строгом черном костюме на фоне огромного панорамного окна в его офисе не вызывала должного трепета.

– Внимаю, – бросил Влад, принимая звонок.

– Пожарский, ты играешь с огнём, – прорычала трубка. Кайрат Салаватович был здорово не в духе, но Влад лишь хихикнул, оценив каламбур со своей фамилией. Разумеется, это разозлило ростовщика ещё сильнее. Голос Хромого упал до свистящего шёпота, периодически срывающегося от переполняющего его бешенства. – Я дал вам, парочке дегенератов, максимально простое задание – пройти несколько километров по Изнанке и вернуться ко мне с докладом. Что вы в итоге вытворили? Едва не угробили моего соглядатая, пропали едва ли не на целую неделю и, в качестве вишенки на торте, оставили за собой два трупа законников.

– Трупы оставили не мы. Вменяйте их тем, кто этих товарищей порешил, – непочтительно перебил Влад. Он словил такой приступ дзена, что готов был высказать Хромому всё, что думает о нём и его методах ведения бизнеса. – А ваша девчонка пыталась угробиться без нашего участия. Мы ей даже помешали это сделать.

– Владик, – прорычал Хромой, обрывая поисковика, – ты опять путаешь берега. Когда я говорю, ты слушаешь.

Поисковик убрал трубку от уха и ткнул кнопку отбоя, шалея от собственной безбашенности.

Егор молчал, глядя круглыми глазами на его шею. Скорее всего, ждал, когда Влад начнёт биться в припадках, хватаясь за сужающиеся кольца ошейника.

Честно признаться, поисковик и сам на секунду замер, прислушиваясь к ощущениям, но цепочка была холодной и неживой.

– Мне кажется, туманник его контузил, – пожал плечами Влад на молчаливый вопрос в глазах напарника. – А потом ты добавил, когда вытаскивал нас на поверхность.

Змеёвник после вызволения с нижнего слоя усиленно прикидывался дохлым, и, пусть Влад не знал, надолго ли хватит этого эффекта, он собирался выжать из ситуации максимум пользы.

– Он всё равно до тебя доберётся, – Егор кивнул на застывшую на весь экран фотографию, и Влад лишь пожал плечами. Может, и так, но сейчас, когда Янка была в безопасности под присмотром врачей, а удавка временно обезврежена, стоило хотя бы попытаться вырваться из лап Хромого. Влад уже потянул палец, чтобы смахнуть контакт с экрана, но Егор неожиданно перехватил его руку:

– Погоди!

Он вытащил телефон из пальцев собеседника, приблизил фотографию Кая, сдвинул изображение так, чтобы хорошо просматривалось окно на заднем фоне, и повернул экран к Владу:

– Разве это не то место, с которого вёл трансляцию Щепкин?

Влад присмотрелся и озадаченно нахмурил брови.

В памяти воскрес момент, когда, перед самым окончанием трансляции, камера выхватила крупным планом окно. В кромешной темноте ночного неба алым мазком выделялся силуэт далёкого небоскрёба. Точно такой же, только не подкрашенный ночной иллюминацией, виднелся в окне за спиной Хромого.

– Знаешь, а ведь похоже.

– Кайрат Салаватович наконец-то подставился, – воодушевлённо выдохнул Егор, набирая на своём мобильнике чей-то номер. – Па, ты где? Езжай к Ульяне, у меня есть срочная информация по твоему делу.

Перспектива встречаться с главой ОМП Влада не вдохновляла, но он прекрасно понимал, что поедет в деревню отшельников. Во-первых, потому, что это реальный шанс снять ошейник, обезопасить сестрёнку и избавиться от перспективы до конца жизни ходить, оглядываясь через плечо в поисках соглядатаев. Во-вторых было очень большим, но не хотело облекаться в слова. Оно смотрело откуда-то из-за грани глазами цвета грозового неба, тёмными и яркими на фоне обрамляющей их копны зелёных волос.

Влад стоял перед дверью вагончика Щепкина и ловил острый приступ дежавю.

Казалось, ещё миг, и внутри вагона послышатся шоркающие шаги, щёлкнет замок и в проёме появится взъерошенная белобрысая голова, хмуро вопрошающая, чего нужно нежданному визитёру.

Но секунды тянулись, а по ту сторону двери стояла оглушительная тишина.

Егор, нетерпеливо переступающий с ноги на ногу и украдкой греющий руки собственным дыханием, с каждым мгновением смурнел всё сильнее.

– Наверное, он ещё не вернулся со своей террористической фотосессии, – неуверенно предположил Влад, оглядываясь на напарника.

Тот нахмурился. Стас был одним из главных доказательств виновности Хромого. Старший Смольный ещё не приехал, но встречать его с пустыми руками не хотелось обоим. Влад не был уверен в отношениях между отцом и сыном, но даже если старший Смольный им поверит, суду потребуются доказательства посерьёзнее слов двух очевидцев.

– Может, мы сможем найти что-нибудь внутри? – рассеянно бросил Влад. Отношения с Щепкиным у него были очень далеки от дружеских, и запасного комплекта ключей от его двери Влад не имел, но, возможно, таковым обладала глава поселения.

От Ульяны, правда, оба пока что старательно прятались. Влад потому, что ему было стыдно, что он влез в передрягу, несмотря на предупреждение. Егор по каким-то своим, тоже, наверное, веским причинам.

Одарённый подошёл к двери, ковырнул пальцем замок и, прежде чем Влад успел что-то осознать, накинул плетение прямо на металлические части конструкции.

Внутри что-то зашипело, послышался негромкий хлопок, и дверь распахнулась вовнутрь.

Егор качнулся, перелетел через порог и с трудом удержался на ногах.

– Ты всегда всё решаешь силой? – Влад щёлкнул выключателем, и вагончик залило мигающим блёклым светом. Единственная целая лампочка в люстре корчилась в конвульсиях, доживая свои последние дни.

В жилище Щепкина ничего не поменялось. Разве что баррикады коробок у порога стали выше да на столе добавилась пара новых кружек. Разумеется, вагончик был пуст.

– Как будто у нас были другие варианты, – пробурчал Егор, осматриваясь.

– Не поверишь, – фыркнул Влад, – но целая уйма. Мне дико интересно, как бы ты жил, если бы лишился дара. Без него ты, наверное, даже шнурки завязывать не способен. Тебе поэтому так нужна Морена? Чтобы починить твою поломанную одарённость? Чтобы ты и дальше мог спокойно выжигать магией замки вместо того, чтобы попытаться найти для них ключ?

Егор вскинул голову, раздувая ноздри. В рассеянном мигающем свете его прыгающая по стене тень вдруг уплотнилась, задрожала и словно бы уменьшилась в размерах.

– Тебе-то откуда знать? – прорычал Егор, с заметным трудом держа себя на месте. Воздух вокруг него уже заискрился, выдавая потерянный контроль над силой. – Ты бездарь, который только и умеет, что молоть языком. Да и этот сомнительный талант тебя довёл только до ошейника и кучи долгов.

В любой другой ситуации Влад заставил бы собеседника сожрать эти слова вместе с собственными выбитыми зубами. Хотя бы потому, что сказанное здорово походило на правду и отзывалось внутри тягучей волной горечи и стыда. Но сейчас глаза поисковика были прикованы к пляшущей в неверном свете тени. Женской тени. Маленькой, хрупкой, лёгкой. Тень вырисовывалась всё отчётливее. Сначала по телу заструилась ткань длинной рубахи. Больничной, Влад почему-то отлично это знал. Затем по плечам рассыпались волны непослушных кудрей. Таких же русых, как у Егора, это Влад тоже знал.

Тень отлипла от стены, сделала пару нетвёрдых шагов и застыла за плечом человека, который её отбрасывал.

Они были похожи. Тёмная женская фигурка, наполненная клубящимся сумраком, и молодой мужчина с горящими от злости синими глазами. Выбившиеся из-под резинки кудри Егора топорщились, только усиливая сходство.

Влад знал эту тень. Это она, простоволосая и босоногая, вела его через лес после того, как он едва не погиб в депо. Это она, слабая и теряющая силы, расползающаяся на сумрачные лоскуты, вытащила его из кошмара на нижнем слое Изнанки.

– У тебя чужая тень. – Губы сами произнесли слова, Влад даже осмыслить их не успел. Егор отшатнулся. В его глазах плясал самый настоящий ужас вперемешку с чем-то непонятным.

Наваждение растаяло. Тень одарённого послушно легла на стену. Мужская, высокая, чётко повторяющая все движения хозяина.

Влад тряхнул головой, прогоняя наваждение:

– Не знаю, что на меня нашло. Наверное, здесь просто очень хреновое освещение.

– Наверное. – Голос Егора был хриплым и неуверенным. Ему явно хотелось что-то сказать, но он заставил себя отвернуться и направился к рабочему месту Щепкина. – Если в этой дыре есть что-то ценное, оно будет на компьютере.

Влад рассеянно проследил, как напарник пересекает комнату, как неуклюже плюхается на придвинутый слишком близко к компьютерному столу диван, как ёрзает, пытаясь пристроиться поудобнее на продавленных впадинах сиденья.

– Что будешь делать с паролем? Сожжёшь какую-нибудь микросхему? – насмешливо поинтересовался поисковик, нависая над плечом Егора.

Одарённый дёрнул мышкой, и компьютер вышел из сонного режима, показывая рабочий стол, почти до отказа заполненный файлами и ярлыками.

– Оставлю этот способ до следующего раза. – Егор дёрнул краем губ, пытаясь скрыть торжествующую улыбку.

Курсор мышки заскользил по файлам, высвечивая названия.

– Ну и помойка, – брезгливо поморщился одарённый, кликая на папку, озаглавленную ёмким словом «память», – что в компе, что в комнате, что в голове.

Егор по диагонали просмотрел содержимое папки и дважды кликнул на ярлычок фото.

Это и правда была память. Обычный фотоальбом.

Раньше такие снимки, распечатанные на глянцевой бумаге, яркие и нарядные, хранились в красивых альбомах и доставались по особым случаям. Даже сейчас почти в каждой семье имелась коробка с такими альбомами. Фотографии во многих выцвели, пожелтели, слиплись от небрежного хранения и доставались из коробок только во время генеральный уборки.

В их с сестрой квартире тоже имелась такая коробка. Но она была намертво перемотана кучей слоёв скотча. Яна постаралась. Влад собирался коробку сжечь. Потому что заключённые на глянцевых прямоугольниках воспоминания делали слишком больно.

Улыбающаяся мама в лёгком платье и старомодной соломенной шляпе с заметно круглым животом на пикнике за городом. Сосредоточенный отец, пытающийся приладить верхушку на безвкусно украшенную ёлку. Пухлощёкие, совершенно одинаковые в силу мелкого возраста двойняшки, по чьей вине ёлка и вышла такой цыганистой, открыв рты смотрят на отцовские манипуляции. Семейные застолья, летний отдых на море, смеющиеся лица… Счастье и благополучие. Сначала они зарывались в эти фотографии с головой. Хватались как утопающие за спасательный круг. Влад не помнил, кто из них понял первым, что счастливые картинки делают только хуже. Это как сладкий и приятный сон, который хорош до тех пор, пока ты не проснёшься. Наутро остаётся только боль и пустота оттого, что увиденного никогда не будет в реальности.

Щепкин, судя по всему, был мазохистом. Потому что его фотоальбом не был замотан скотчем. Егор вертел колёсико мыши, и на экране мелькал каскад из лиц. Фотографии здесь хранились совершенно разные. От продуманных и качественных, сделанных на хороший цифровой фотоаппарат, до небрежных, отснятых на старый телефон. Большая часть явно скачана из чужих соцсетей.

Влад быстро запутался в мелькающих лицах. Он успел выловить белобрысую пару, так откровенно смахивающую на Стаса, что никем другим, кроме его родителей, они являться не могли. Лица породистые, но неприятные, искажённые брезгливым и надменным выражением. Возможно, на картинку просто накладывалось предвзятое отношение Влада, у которого в голове не умещалось, что малолетний ребёнок может оказаться под присмотром чужих людей при живых родителях.

Мимо пролетели кадры из школы, пару раз проскочила Ульяна, вызвав в душе Влада что-то тёплое и немного печальное. Но следующий кадр пустил по спине волну колких мурашек.

– Верни! – Наверное, в голосе поисковика прозвучали нотки истерики, потому что Егор непонимающе приподнял брови, но отлистнул изображение назад.

Влад не ошибся. Сначала он узнал место.

Утопающий в неухоженной зелени заброшенный дачный участок, дом с пустыми провалами окон, покоцанная, облетевшая черепица крыши.

И стоящая у покосившейся двери ребятня. Пухлощёкий белобрысый карапуз был таким жизнерадостным и мелким, что узнать в нём нынешнего тощего и ершистого Щепкина было практически невозможно. Малец застенчиво жался к угловатому нескладному парню-подростку, светлому, скуластому и задиристому даже на вид. Вот в нём сходство с нынешним Стасом проглядывалось легче.

Фотография, судя по всему, была сделана на телефон с распечатанного снимка. Край кадра утонул в блике вспышки, частично засветляя изображение девочки, черноглазой, с лёгкой азиатской ноткой в чертах лица. Платка на ней не было. Видимо, та фатальная ссора с одарённой сестрой здесь ещё не состоялась, но Влад был уверен, что именно эта девочка столкнула близняшку на нижний слой Изнанки. Её сестра в кадре отсутствовала. Судя по всему, она и делала снимок.

– Что-то не так? – Егор склонил голову набок, внимательно рассматривая фотографию. Ему изображение ничего не говорило. Конечно, он же не видел снов с участием этой компании. Его не преследовали женские тени. Он не сходил с ума.

– Всё так, – с трудом выдавил Влад, усилием воли расслабляя вцепившиеся в подлокотник пальцы. О своей потёкшей крыше он подумает позже. Один. – Листай дальше.

Егор бросил косой недоверчивый взгляд, но послушно прокрутил колёсико вперёд.

Остальные фотографии были совершенно обычными для фотоальбома. Торжественные мероприятия, школьные линейки, дети в костюмах у светящейся ёлки.

Следующий зацепивший внимание кадр они заметили одновременно. Владу даже не пришлось тормозить напарника – его рука отдёрнулась от мышки, словно та ударила током.

Это были семейные посиделки. Снова частный сектор, стол на улице под навесом, мангал с алыми остывающими углями. Старшие Щепкины здесь были даже похожи на людей. Улыбались искренне, протягивая наполненные пенящимся напитком бокалы к третьему участнику посиделок.

Прошло больше десятка лет. Не так много для взрослого человека, но Хромого этот десяток изменил кардинально.

Сидящий за простым, заставленным нехитрой дачной снедью деревянным столом мужчина был одет в мятую безразмерную футболку. Карие глаза светились тёплой насмешкой, а лёгкая сетка морщинок добавляла лицу живости, а не возраста. Кай смотрел прямо в камеру, вероятнее всего, в лицо тому, кто остался за кадром, и всем своим видом выражал совершенно чуждую нынешнему себе нежность.

– Кто делал это фото? – спросил Егор, судорожно листая изображения вперёд, в надежде поймать сцену с другого ракурса. – Мы нашли его слабое место. Нужно понять, кто в тот день был фотографом, тогда у нас будет чем на Кая надавить.

– Пока что мы нашли только доказательство знакомства Хромого и Стаса, – урезонил товарища Влад. – Судя по всему, кучу лет назад родители Щепкина и Кай были соседями. Пусть твой отец копает в эту сторону.

Словно в ответ на эти слова раздался скрип входной двери.

Парни развернулись, напряжённо замирая, как пойманные на соседской яблоне мальчишки. Но вошедший не был Стасом.

Мужчина в форме отдела охраны магического правопорядка словно бы заполнил собой всё нехитрое пространство. От отца Егор не взял абсолютно ничего. Старший Смольный был высок, широкоплеч и мог бы запугать до дрожи одним своим присутствием, если бы не добродушное лицо и открытая мягкая полуулыбка.

– Вы точно родственники? – брякнул Влад от неожиданности, не успев себя остановить.

Оба Смольных – остроскулый, смазливый, вёрткий, как змеюка, Егор и его похожий на мультяшного медведя папенька – уставились на поисковика с совершенно одинаковыми улыбками.

– Здравствуй, Влад, – Артём в два шага пересёк вагончик и протянул поисковику огромную ладонь. – Ульяна много о тебе говорит в последнее время.

– Даже не хочу знать, что именно, – пробурчал Влад, принимая рукопожатие.

– В этом вся твоя проблема, – фыркнула Ульяна, незаметно проскользнувшая в вагончик под прикрытием широкой спины друга. – Никогда никого не слушаешь.

Отвечать Влад не стал, только улыбнулся широко и виновато.

Совещание с главой ОМП и старостой самой влиятельной в городе общины Влад представлял себе как-то по-другому.

Не думал, что они соберутся в тесном, заваленном мусором вагончике, что сгорбятся всей честной компанией вокруг монитора, рассматривая фотографии, что будут до хрипоты спорить, а потом, выдохнувшись, пить принесённый Ульяной чай, в котором слишком отчётливо проступал привкус валерьянки и мяты.

– Мы ж не коты, – скривился Егор, сунув нос в предложенный ему колпак от термоса.

– Не кот, не пей, – пожала плечами Ульяна, протягивая руку за импровизированной кружкой.

Влад её опередил, вытаскивая крышку из не особо сопротивляющихся пальцев и одним глотком ополовинивая содержимое.

Горячий, прокатывающийся по горлу острой волной ароматный напиток слегка притуплял бушующую внутри бурю эмоций.

– Ну, допустим, мяу, – улыбнулся он на удивлённые взгляды присутствующих и поскрёб щёку, на которой пробивалась уже ни разу не похожая на лёгкую киношную небритость щетина.

– Что мы имеем в сухом остатке? – старательно пряча улыбку, поинтересовалась Ульяна и тут же посмурнела, бросив взгляд на монитор. – Стасик спутался с Чистой кровью. Нам его привезли как раз из их общины. Забрали у поехавших головой родителей. В их семье случилась трагедия – старший сын погиб во время Инцидента. Вы все помните, как страшно было в тот день. Разлом оказался безумно огромен. Твари хлынули, как вода из прорвавшейся плотины. Откройся дыра чуть ближе к центру, на нашу сторону пробились бы даже гиганты. Спасла только слаженная работа органов правопорядка и простых одарённых. Сколько людей в тот день выгорело, не сосчитать. А про погибших вы и сами всё знаете. Каждый год крутят сюжеты с мемориала. Так вот, семья Стаса была в самом эпицентре трагедии. Старшие Щепкины спаслись и вытащили младшенького, а вот его брат не выжил.

– Такой мелкий и такое пережил, – вздохнул Артём. Глаза его при этом были пустыми и грустными, словно он заново проживал тот страшный день. – Сколько ему было?

– Года четыре, – глухо отозвался Влад, вспоминая толстощёкого малыша из своих галлюцинаций.

– Неудивительно, что он до сих пор одарённых на дух не переносит, – вздохнула Ульяна.

Влад вздрогнул, вспомнив, как Изнанка льнула к Стасу, как ластилась, пытаясь успокоить. Стас сам был одарённым. Выгоревшим в первый свой поход на ту сторону. Вытащившим своих старших товарищей в реальность, когда одна из близняшек провалилась на нижний слой.

– Это не даёт ему право нас убивать. – Егор непримиримо сверкнул глазами, и Влад вдруг подумал о том, что сейчас находится в самом центре чужого лагеря. Он и три одарённых обсуждают, как уничтожить организацию, которая вроде бы защищает таких, как Влад. Простых людей.

Правда, перед глазами тут же встало искорёженное нутро поезда, и неуместные сомнения растаяли сами собой. Нет таких целей, которые оправдывали бы подобные методы.

– Не думаю, что Стас хотел кого-то убивать, – протянула Ульяна. – Мне кажется, его просто на чём-то подловили. Как и вас, мальчики.

Поисковик поёжился под красноречивым взглядом, скользнувшим по вороту его куртки. Пусть ошейник сейчас не подавал признаков жизни, он никуда не делся. Лежал, уютно свернувшись, на ключицах, под желтеющим синяком. Пятном позора, о котором знали все присутствующие в комнате.

– Мне кажется, Стас пытался меня предупредить, – грустно призналась Ульяна, грея руки о корпус термоса. – Знаете, сегодня он мне звонил. Сам. Первый раз за все эти годы. Что-то по части проводки вроде. Стас настаивал, чтобы я зашла. А я на подходе к его вагончику увидела девочку и решила, что не буду мешать. Не стану нагнетать обстановку, когда она только-только начала налаживаться.

– Что за девочка? – вскинулся Смольный-старший. Видимо, внутри него подняла голову профессиональная чуйка.

– Да не знаю, – растерянно протянула Ульяна. – Обычная девочка. Чёрненькая, молоденькая. Черты лица немного азиатские.

– Надежда! – выдохнул Егор, возбуждённо дёргая напарника за рукав куртки. – Влад, он ведь сказал нам!

Влад, ошалевший от такого избытка эмоций, растерянно замер. Логики в словах Егора он не улавливал.

Напарник раздражённо закатил глаза и обернулся к отцу, видимо, окончательно разочаровавшись в умственных способностях поисковика.

– Па, ты смотрел трансляцию? Перед самым её окончанием Щепкин сказал фразу, которая сильно царапнула мне слух. Сказана она была как будто невпопад, и сразу после неё трансляция резко прекратилась.

– Вам нужна надежда? – Влад с трудом выскреб из памяти этот эпизод и понял, что напарник прав. После этой фразы кадр переместился на окно, как будто оператор выпустил из рук штатив с камерой, а потом видео и вовсе оборвалось.

– Да, что-то вроде того, – кивнул Егор и продолжил, обращаясь к отцу и Ульяне: – Что, если Надежда – это имя?

– Даже если так, – задумчиво протянул Смольный, – девочка не более чем исполнитель. Может быть, она выманила Стаса из деревни, может, она привела его в группировку, но вряд ли она имеет в организации серьёзный вес.

– Она работает секретаршей у Кая, – подал голос Влад. – И тоже носит его ошейник.

– А ещё она пошла за нами на Изнанку и умудрилась там выжить, – добавил Егор.

– Значит, она последняя видела живыми моих ребят, – нахмурился Артём, сжимая на мгновение кулаки до побледневших костяшек. – Хорошо, я прикажу её пробить.

Влад вздрогнул. Разговор коснулся темы, которая его здорово беспокоила. Мёртвые ликвидаторы были именно тем последним гвоздём, после которого его гроб должны были опустить в яму и присыпать земелькой.

– Мы их не трогали, – пришёл на выручку Егор. Он говорил тихо и спокойно, не оправдываясь и не пытаясь кого-то переубедить. Отлично зная, что отец его услышит. – Вернее, я сдуру шарахнул по ним огненным сгустком. Перепугался, что узнают. Я ведь не думал, что они прекрасно понимали, кого ищут.

– Они отбили атаку, – торопливо добавил Влад, глядя, как между бровями старшего Смольного ложится складка, – и погнали нас через лес. Похоже, в этот момент мы сделали дыру и провалились на нижний слой.

Влад замолк, прерванный болезненным тычком под рёбра. Егор сделал страшные глаза, но было поздно. Старшие товарищи всё услышали и отлично поняли сказанное.

– Куда провалились? – ахнула Ульяна, переводя взгляд с друга на его сына и обратно. – И почему ты, Тёма, не сказал мне, что направил за мальчишками своих бойцов?

Артём и Егор синхронно поморщились. Пусть внешне у них сходства было немного, но общие черты в мимике просматривались на раз.

– Не успел. У меня есть анонимный информатор в братстве поисковиков, он периодически подкидывает компромат на Хромого. Я получил координаты буквально за полчаса до предполагаемой отправки парней. Думать было некогда. Ты перепугала меня словами об ошейнике Морены и громадном змеёвнике в депо. – Артём выглядел виноватым, но говорил твёрдо. – А потом стало совсем не до разборов полётов. Пацаны пропали, моих ликвидаторов нашли мёртвыми прямо у входа в разлом. Самое мерзкое, что убрали их очень грамотно. Два выстрела прямо в голову. Они даже понять ничего не успели. За вами, ребята, шёл кто-то крайне умелый. Похоже, нам стоит радоваться, что вы упали на нижний слой и убийца потерял ваш след.

Влад был рад, что сидел. Потому что у него под ногами сыпалась такая надёжная и непоколебимая раньше реальность. Его сдали свои же товарищи.

Родное братство поисковиков продало его сначала Хромому, потом охране магического правопорядка. Дальнейший план действий напрашивался сам: поехать к крупнейшей точке сбора, найти весь цвет братства и планомерно выбивать из них всё дерьмо, пока они не расскажут, кто и зачем сотрудничает одновременно с теневой стороной города и полицией.

– Парень, без глупостей. – На плечо Влада упала тяжёлая рука, намертво вбивая его в диван. – Мы поймаем Хромого и вытащим за хвост всю его цепочку информаторов, главное, чтобы под ногами не крутились гражданские.

У Влада было очень много слов, чтобы возразить. Он знал, что никто в братстве не станет откровенничать с законниками, потому что все они, так или иначе, добропорядочными обывателями не являлись. Если неизвестный информатор не пожелает добровольно сдаться, Смольный уйдёт с пустыми руками. Бездарно потратит кучу времени. Но Влад прекрасно понимал, что его аргументы собеседника не убедят.

Где-то в недрах куртки Артёма зашипела радиостанция. Влад сквозь помехи и рваные куски слов ничего не разобрал, но Смольный встрепенулся, достал радиостанцию и нажал кнопку на боку корпуса:

– На связи.

– …на центральной площади… – Шипеть аппарат не перестал, видимо, ловило за городом так себе. Артёму пришлось дважды допытываться у дежурного внятного ответа, и, когда он наконец его получил, у Влада по спине заструился холодок. – В городе беспорядки. На центральной площади организовался стихийный митинг.

– Что требуют? – излишне спокойно поинтересовался начальник ОМП.

– Там сразу две группы. Одни требуют привлечь к ответственности террористов из метро, вторые…

Дежурный запнулся, и было заметно, что в этот раз виной были не проблемы со связью. Влад уже знал, что вторая группа более многочисленная. Она собралась стихийно из проходящих мимо людей, увидевших, что одарённые устроили на площади беспорядки. И хочет эта группа, скорее всего, одного: чтобы все одарённые с их опасными для жизни простых людей талантами и разборками отправились туда, откуда вылезли, – на Изнанку.

После сообщения по радиостанции телефон старшего Смольного ожил, разрываясь от звонков. По контексту Влад понял, что силовиков всех ведомств выгнали в город контролировать ситуацию, но беспорядки пока что начались только в центре. Две стихийно организованные группы, разделённые барьером из полицейских, сейчас лишь вяло огрызались друг на друга, но, как всегда в таких случаях, в обоих лагерях находились смутьяны, чьи острые выпады раскаляли обстановку.

Если бы не трагедия в метро, дело бы закончилось показательным арестом парочки самых горластых провокаторов и спешно состряпанной речью главы города о терпимости, дружбе и общих проблемах. Но боль потерь плохо влияет на терпимость и дружелюбность. Особенно если потери понесла только одна сторона.

В который раз за день Влад тихо порадовался, что сестрёнка осталась в больнице. По крайней мере, ему не приходилось беспокоиться о её безопасности.

Сам же он, технично отказавшись от не очень навязчивого предложения старшего Смольного подбросить, стоял сейчас перед подъездом невзрачного жилого дома и хмуро взирал на Егора.

– Ты чего ко мне привязался? – Влад поймал взгляд напарника, до сих пор с интересом шарящий по фасаду здания, и с трудом поборол желание топнуть, как на прилипшую дворовую шавку.

– Хочу посмотреть на внутреннюю кухню поисковиков, – невозмутимо ответил Егор и, заметив, как Влад открывает рот для протеста, добавил: – Только не говори, что ты шёл не в своё братство. Вокруг беспорядки, твоя сестра в больнице, поэтому пути у тебя два – или в приёмный покой, или искать крысу в рядах коллег.

Влад ещё раз оглядел подъездную дверь, прикидывая, удастся ли выдать её за больничный вход, и махнул рукой.

– Делай что хочешь. Но если тебя поколотят, я вмешиваться не стану.

Пальцы Влада набрали на дисплее домофона несколько кнопок, активируя технический код. Парень дождался звукового сигнала и потянул на себя тяжёлую металлическую дверь.

Из подъезда пахнуло сыростью, аммиаком, прокисшим пивом и застарелым табаком. Непривычный Егор даже отшатнулся, вызвав у Влада презрительную усмешку.

Обтёсанные множеством поколений ступени были заставлены пустыми бутылками и завалены бычками. Влад здорово сочувствовал местным жителям. Соседствовать с кучей авантюристов, не имеющих никаких интересов, кроме адреналина и алкоголя, ой как непросто.

Нужную квартиру было слышно ещё за несколько этажей. Музыка грохотала так, что не спасала закрытая дверь. Впрочем, дверь была такой помятой и так неплотно прилегала к косяку, что ничего удивительного в этом не было.

Стучать Влад не стал. Нажал на ручку и шагнул в помещение.

В квартире стоял дымный полог, в котором угадывалась ядрёная смесь табака, кальяна и курящихся трав с Изнанки. Прикрыв глаза, чтобы зрение не отвлекало, Влад повёл носом. Разумеется, главной ноткой в туманном мареве был плакучий висельник. Срок за эту отраву исчислялся в геометрической прогрессии к её весу. Благо добыть висельника было трудновато, иначе братство опустело бы в рекордные сроки. Одна половина уехала бы на зону, а вторая превратилась в безмозглых зомби.

Стараясь не вдыхать глубоко густой, сладкий, забивающий ноздри и патокой текущий по гортани запах, Влад заглянул в гостиную. Она была практически пуста. На диване звездой развалилась девица в прозрачном халатике, судя по пустым стеклянным глазам, надышавшаяся висельника по самое не балуй. К братству она имела отношение примерно такое же, как затасканный придверный коврик.

Брезгливо поморщившись, Влад пошёл дальше по коридору. Туда, где, по его прикидкам, должна была располагаться кухня.

Одуряющая, бьющая прямо по мозгам музыка, непроглядный смог и омерзительная приторность дурманных трав – всё это напомнило Владу, почему он перестал посещать штаб братства по выходным.

После лицезрения обдолбанных тел, не способных даже до туалета добраться самостоятельно, желание брать себе напарника отпадало с концами.

Причём с большинством местных в любое другое время вполне можно было иметь дела. Даже пропустить парочку бутылок пивка в спортивном баре. Но выходные перечёркивали всё адекватное отношение.

Правда, сейчас выбора не оставалось. Владу нужны были ответы, а Сухарь в трезвом уме даже парой слов не обмолвится.

На кухне было светлее и не так дымно. Размазанный по стулу тучный мужчина неопределённого возраста был именно той кондиции, в которой стоило вести душевные разговоры. Короткие пальцы рассеянно жамкали ополовиненную бутылку без этикетки, а глаза, бездумно скользнувшие по вошедшему, были пока что не совсем стеклянными.

Сухарь поболтал содержимое бутылки и запрокинул, жадно присасываясь к горлышку. До Влада дошёл кислый душок сивухи с ядрёной примесью какого-то очередного изнаночного сена.

– Оп-па, Спасатель! – пьяно икнул Сухарь, с трудом фокусируя взгляд на визитёре. Влад поморщился. Больше местной привычки называться кличками его бесило только собственное прозвище. Оно, вроде и рождённое отчасти от фамилии, указывало на главную слабость Влада. На Изнанке человеколюбие – главный смертный грех. Пара придурков, вытащенных на своём горбу из ловушки, здорово портили портфолио поисковика.

– Привет, Сухарь, – сдержанно поздоровался Влад, цепко оглядывая нехитрую обстановку. Как ни удивительно для позднего вечера пятницы, квартира была пуста, за исключением хозяина и практически бессознательной девицы. Впрочем, на столе полыхал красными углями кальян, который Сухарь не уважал, а на плите надрывался кипящий чайник. Было ощущение, что население квартиры враз сорвалось с места, бросив всё, чем до этого занималось. Что, скорее всего, соответствовало действительности. Заслышав о городских беспорядках, деляги рванули к злачным, оставленным без охраны разломам.

– На кой хрен тебя сюда принесло? Ты ж это… выше такого. – Сухарь демонстративно тряхнул банкой, и Влад с неудовольствием отметил, что он гораздо трезвее, чем хотел казаться. – Пацаны чесали языками, что ты и вовсе того… на Изнанке помер.

– Как видишь, не того, – процедил Влад, брезгливо осматривая свободный стул. Тот был в потёках какой-то липкой даже на вид дряни и отбивал всякое желание приземлить туда зад. – Сухарь, мне нужна информация.

– Да без базара, – с преувеличенным энтузиазмом кивнул собеседник, от резкого движения едва не сверзившись со стула. – Только сначала взнос сделай. За все три месяца, что пропускал.

Влад скрипнул зубами, встречаясь взглядом с абсолютно трезвыми насмешливыми глазами. Издевается. Играет, как кот с мышкой. Ясно, что, если Влад уступит, его выдоят до последней капли, и не факт, что скажут что-либо толковое взамен.

– Я не пользовался помощью братства и ничего платить не стану, – твёрдо произнёс он, не мигая глядя в глаза собеседника. – Скажу больше, кто-то из твоих гавриков здорово меня подставил. Буквально выдал в руки Хромого.

Сухарь откинулся на спинке стула, вытащил из кармана мятых штанов пачку сигарет и ловким ударом по дну выбил одну никотиновую палочку. Ухватил её зубами, нагнулся, почти утыкаясь мордой в конфорку, и затянулся.

Влад раздражённо смотрел, как по бумаге с тихим шипением ползёт алая полоса искр, как Сухарь выдыхает облако едкого дыма, нарочито метя Владу в лицо, но молчал. Его проверяли. Пытались вывести на эмоции, спровоцировать на глупости.

– Мои пацаны не стали бы сучить, – наконец твёрдо ответил Сухарь, глядя куда-то за спину Влада. – А тебе, Спасатель, пора. Если не хочешь платить взнос, катись хоть на нижний слой.

Влад, чувствуя неладное, обернулся. Давешняя полубездыханная девица, качаясь, стояла в дверном проёме. В руках у неё зажат обрез ружья.

– Ты бы сказал барышне опустить игрушку. Не ровён час, на ногу уронит. Сломает ещё, – стараясь держать голос ровным, бросил Влад. Егор, которого он не видел с того момента, как переступил порог квартиры, словно на Изнанку канул, хотя его помощь сейчас была бы совсем не лишней.

– Сломает ногу или игрушку? – хохотнул Сухарь, поощрительно улыбаясь девице. – Куколка, ты сильно волыной не маши. Не видишь, у нас дружеская беседа. Пока.

Уточнение покоробило, но Влад продолжал держать лицо. Ему следовало хотя бы попробовать чем-то зацепить собеседника, потому что отныне двери братства, похоже, были для него закрыты.

– У меня есть информация, что кто-то из твоих стучит ментам. Причём сразу высокопоставленным шишкам ОМП. – Влад старательно игнорировал звуки за спиной. Девушка таки не удержала в ватных пальцах ружьё и теперь пыталась его поднять. Сухарь рыкнул что-то нечленораздельное, и девка затихла, а Влад продолжил: – Тебе оно надо, держать при себе стукачей? К тому же таких неразборчивых, что несут информацию и ментам и Каю.

– Пошёл вон, – коротко выдохнул Сухарь с очередным клубом дыма. Влад закашлялся и потёр заслезившиеся глаза. Разговор не состоялся. Даже если глава братства поисковиков кого-то подозревал, делиться информацией он категорически не намерен.

Влад развернулся и двинулся прочь.

Девица бездумно сидела, прислонясь к стене и вытянув длинные ноги. Её голова обессиленно висела на груди, а рука замерла возле обреза, так до него и не дотянувшись.

Парень брезгливо переступил препятствие и нырнул в дымный полумрак коридора.

Приторный смог, на кухне немного перебитый другими запахами, снова полез в горло. Влад закашлялся и ускорил шаг, но коридор не желал заканчиваться. Словно в кошмарном сне, он перебирал ногами, уже начиная паниковать, но ничего, кроме серого клубящегося марева, насильно лезущего в рот и забивающего ноздри, впереди не было. Влад даже развернулся и сделал пару шагов назад, но туман уже обступил со всех сторон и не желал отпускать свою добычу. В какой-то страшный миг Влад подумал, что до сих пор заперт на нижнем слое Изнанки и всё происходящее лишь затянувшийся кошмар.

Словно подтверждая догадку, впереди соткался женский силуэт. Он состоял из более тёмных дымных клубов и на фоне светлого марева выделялся жирной кляксой.

Тень подплыла ближе, кажется, даже не касаясь ногами пола, и замерла, задрав подбородок. Глаз у тени не было, но Влад отчётливо ощутил, что она упорно пытается словить его взгляд.

– Здравствуй, Влад. – Клубы чёрного тумана двинулись, словно потревоженная вода в пруду, но голос звучал скорее в голове поисковика. Спокойный, немного глухой для молодой девушки, с лёгкой хрипотцой. – Прости, что снова вылавливаю тебя в сумрачном состоянии сознания. К сожалению, по-другому мне с живыми не поговорить.

– Кто ты? Почему вертишься вокруг Егора? Почему из всех живых говоришь именно со мной? – Влад чувствовал, что сознание ускользает сквозь пальцы, задурманенное висельником, и старался успеть задать как можно больше вопросов, пока окончательно не ухнул во тьму.

Лицо тени поплыло, и, когда она вновь подала голос, в нём послышалась улыбка:

– Меня зовут Ева. Давай твои вопросы оставим на потом, времени мало. Ты должен сказать Егору, что ему нельзя больше приходить на Изнанку. Иначе мы с ним погибнем. У меня больше нет сил его оберегать, а без тени на той стороне не выжить.

Ева продолжала что-то говорить, но сознание Влада уже окончательно затуманилось. Перед глазами опять запрыгали картинки.

Он снова видел русую кудрявую девушку с ярко-синими оленьими глазами и младенцем на руках. Сейчас он знал имя девушки. И знал, что умерла она двадцать семь лет назад, оставив безутешному мужу и подруге новорождённого младенца. Который вырос, кстати, приличной скотиной. Видимо, сказывалось отсутствие материнской руки в воспитании.

В этом свете ник Егора звучал очень иронично. Двоедушник. Владу стало интересно, знает ли сам напарник, что на Изнанке его сопровождает материнская тень.

Думать стало трудно. Влада повело, и он, наверное, грохнулся бы на пол, составив компанию обдолбанной девчонке, но чужие руки тряхнули его за шиворот, приводя в чувство. Туман неохотно поплыл в стороны, в голове чуток прояснилось, и перед глазами всплыла недовольная рожа Егора.

– Не скажу, что сильно рад тебя видеть, – заплетающимся от слабости языком произнёс Влад. Он чувствовал себя таким выжатым, будто снова побывал на нижнем слое.

– Меня твоя физиономия с пустыми глазами тоже не особо вдохновляет, – буркнул Егор, практически волоком дотаскивая напарника до входной двери. Из подъезда пахнуло мерзкими, но не пропитанными курящимися травами запахами, и Влад с наслаждением втянул ноздрями пропахший подвалом и алкоголем воздух.

– Спасатель! – вдруг крикнули из глубины квартиры. Влад немного заторможенно обернулся, но ничего, кроме тёмного дымного коридора, не увидел. – Никто из моих пацанов не стал бы на тебя стучать. Но в моём братстве завелась сестрица. За неё ручаться не буду.

Влад дёрнулся назад, чтобы расспросить поподробнее, но Егор удержал его на месте.

– Брось, мы же знаем, про кого он говорит.

Влад насупился, но промолчал. На роль первой в истории братства поисковиков женщины кандидатура была только одна. Та, у которой были резоны добывать для Хромого информацию. Та, что выжила в одиночку на Изнанке несколько дней. Милая круглолицая Надежда с чёрными наивными глазами.

– Думаешь, она могла пристрелить двух матёрых силовиков? – недоверчиво поинтересовался Влад.

– Думаю, что ради выживания люди способны на многое.

В целом детали пазла послушно ложились одна к другой – Надежда была человеком Кая, поэтому запросто могла организовать ловушку для Влада. Она неплохо справилась с выживанием на Изнанке, прилично подготовлена физически, быстро принимает решения и готова жертвовать товарищами, если это мешает её выживанию. Она выманила Стаса и привела его к Хромому. При должном умении обращения с оружием она спокойно могла убить ликвидаторов, потому что ожидать опасности от молоденькой девицы никто всерьёз не станет. Но верить этим выводам Владу отчаянно не хотелось.

В кармане завибрировал телефон. Влад взглянул на экран и раздражённо выдохнул сквозь зубы. Звонил Хромой.

– Помяни умруна в сумерках, – нервно хохотнул Егор, – он и появится.

Влад ткнул на сброс. Раз он до сих пор жив, значит, ошейник Морены так и не очухался после встречи с нижним уровнем. А значит, с Хромым им разговаривать не о чем.

Телефон пиликнул, оповещая о поступившем сообщении. Его Влад тоже хотел смахнуть, но взгляд зацепился за миниатюру фотографии. Ткнув на сообщение пальцем и развернув фото во весь экран, Влад покачнулся, обессиленно сползая по стене на пол.

С фото на него смотрела перепуганная Янка. Её спутанные длинные локоны цеплялись за липкую ленту, в несколько слоёв закрывающую рот. Зелень глаз казалась совсем уж яркой, словно сестрёнка недавно плакала.

А на шее висел листок формата А4, на котором небрежно помадой была выведена единственная фраза: «Братик, возьми трубку».

Когда телефон зазвонил в очередной раз, Влад принял вызов и молча выслушал всё, что ему сказали.

– Чего он хочет? – тихо спросил Егор.

Одарённый старательно заставлял себя оставаться холодным и бесстрастным. Кто-то из них двоих должен был мыслить рационально. Егор старался. Предложил проверить подлинность снимка, но звонок в больницу лишь подтвердил, что слегка очухавшаяся Яна спешно её покинула. Чтобы не занимать необходимую кому-нибудь койку. Влад сквозь зубы обматерил сестрёнкину страсть к самопожертвованию. Он также понимал, почему Яна не позвонила ему с просьбами забрать – машины у них всё равно не было, а тратить деньги на две поездки на такси вместо одной было глупо. На резонное возражение Егора, что похитить человека прямо посреди улицы в наше время трудно, Влад с ползущим по венам холодком признался, что у Кая есть ключ от их квартиры. Он, дурак безалаберный, замки так и не поменял.

Телефон Яны не отвечал, поэтому пришлось признать, что она действительно в руках Хромого.

– Чего хочет? Примерно того же, что и раньше, – глухо произнёс Влад, отвечая на вопрос напарника. – Чтобы мы нашли безопасную дорогу к башне и провели его.

Егор только кивнул. Чего-то подобного он и ожидал.

– Попробуем открыть вход максимально близко к башне, – деловито произнёс он. – Сейчас ОМП не до патрулирования. Мы успеем зайти, провести Хромого и выйти до того, как дыру заделают.

У Влада внутри случилась короткая стычка двух противоборствующих чувств. С одной стороны, его просили всеми силами не пускать Егора на Изнанку. С другой, одному ему быстро путь до башни не преодолеть, а оставлять Янку в лапах Чистой крови даже на лишнюю минуту Влад был не в силах. В конце концов, если выбор стоял между родной сестрой и чужим человеком, этот выбор не имел вариантов.

Атмосфера на улицах накалялась. На затянутом серой пеленой ночном небе не было видно ни единой звёздочки, отчего оно здорово напоминало об Изнанке.

Поздний вечер пятницы, предполагающий бесконечное снование такси и весёленьких людей на тротуарах, был угрожающе тих.

Редкие прохожие либо настороженно зыркали, либо бросали долгие неприязненные взгляды, но желающих выяснить отношения пока что не нашлось.

То и дело округу освещали сине-красные проблесковые маячки патрульных машин. Сирены молчали. Это наводило на мысль, что власти просто перестраховываются, увеличив количество автопатрулей, и ситуация пока что под контролем.

Ближе к центру атмосфера стала ещё более давящей. Многие вывески питейных заведений оказались потушены, а двери заперты на замок. У торгового центра с пустыми тёмными витринами растерянно мялась небольшая толпа подростков. Парковки оказались забиты брошенным как попало транспортом.

К администрации парни не пошли. Гул толпы и короткие фразы из мегафона они расслышали издалека.

Площадь перед администрацией буквально кишела народом. Полицейские, цепляющие друг друга под локоть, живой стеной отделяли неорганизованную людскую массу от небольшой кучки воинственно настроенных одарённых. Было заметно, что с каждым мигом удерживать толпу становится труднее. Люди прибывали. То и дело из толпы вылетали новые лозунги, с каждым мигом всё более кровавые.

Над одарёнными висела даже не дымка – потрескивающее синими разрядами облако силы.

Площадь казалась пачкой взрывчатки с подожжённым фитилём. Процесс был запущен, оставалось лишь ждать, когда всё взлетит на воздух.

– Жуткое зрелище, – пробормотал Влад, поёжившись. Егор согласно угукнул. Он нервно шарил взглядом по окрестностям, очевидно прикидывая, где в реальности должна находиться башня. Влад быстро пробежался глазами по зданиям и ткнул пальцем в маленький неприметный магазинчик, слишком невзрачный для центра города. Незамысловатое одноэтажное здание, зажатое между двумя пёстрыми махинами, смотрелось жалко и сиротливо.

Над дверью висела скромная вывеска, сообщающая, что внутри торгуют безделушками из поделочного камня. Егор приподнял бровь, выражая крайнюю степень скептицизма, но Влад был уверен на все сто процентов.

Память услужливо подкинула сценку, в которой он с одной из быстро растворившихся в небытии пассий гулял по центру и набрёл на этот магазинчик. Влад тогда высказал что-то резкое и насмешливое, а девушка оскорбилась и принялась читать лекцию по истории города. Влад терпеть не мог, когда его поучают, но информация, что пятачок земли под этим домом, по городским легендам, проклят, в голове осесть успела. Девушка распиналась про обрушения здания во время стройки соседних, про пожары, про разборки владельцев с теневым миром, смерти хозяев помещения и прочие страсти. В конце концов отстроенный после многочисленных катастроф дом оказался одноэтажным, лишённым украшений и совершенно неприбыльным, несмотря на расположение.

Сейчас Влад мог бы сказать несостоявшейся пассии, что знает легенду, которая могла красиво вписаться в историю неудачливого дома. Ему просто не посчастливилось оказаться построенным на месте стёртой с лица земли башни колдуна.

Не теряя времени на объяснения, Влад двинулся к обшарпанной двери и дёрнул её на себя. Дверь ожидаемо оказалась закрыта.

– Ты думал, что магазин камней работает круглосуточно? – насмешливо поинтересовался Егор, наблюдая за действиями напарника.

– Нет, надеялся, что его в панике забудут запереть и мы сможем открыть разлом прямо в башню.

– Я бы всё равно не стал это делать, – пожал плечами одарённый. – Вдруг то, что живёт в башне, окажется сильно против незваных гостей.

– Ещё бы мы какую-то тварь с Изнанки спрашивали, – буркнул Влад.

Отвечать Егор не стал. Он прошёл вдоль потухших витрин, будто рассматривая лежащие в мягких гнёздах украшения, и замер перед узким стыком между магазинчиком и соседним строением. Влад сглотнул. Коридорчик, в который он мог протиснуться разве что боком, и то грозя оцарапать спиной и грудью стены, вызывал приступ клаустрофобии.

– Я туда не полезу, – нервно выдохнул поисковик, глядя, как Егор примеривается к узкому проходу.

– Тогда кидай Каю координаты и жди его здесь. Не уверен, правда, что наш наниматель в эту щель протиснется, но открывать разлом прямо посреди людной улицы я точно не стану.

Влад недовольно засопел, но телефон достал, координаты скинул и сунулся за скрывшимся в узком коридоре напарником.

Зазор оказался шире, чем смотрелся со стороны. Влад спокойно прошёл несколько шагов, а потом впереди зарябила привычная дымка разорванной реальности.

На Изнанке соседних домов не было и в помине. Из разлома они вышли прямо к подножию чёрной, сделанной будто бы из цельного глянцевого камня, махины. Задрав голову, Влад восхищённо проследил за уходящими в облачные выси стенами.

У башни не наблюдалось окон, зато имелся вход – словно бы высеченный в камне дверной проём со вполне себе обычной и узнаваемой деревянной дверью.

– Так странно, – выдохнул Влад, хватаясь за круглую ручку. Дверь поддалась без всякого сопротивления. Воодушевлённый, поисковик обернулся, чтобы поделиться открытием с напарником, но того поблизости не оказалось.

Пробормотав сквозь зубы парочку нелестных определений, Влад двинулся обратно к месту открытого разлома. Завернув за угол башни, он нервно сглотнул.

Ева стояла над безвольным телом Егора и укоризненно смотрела своими отсутствующими глазами Владу в самую душу.

– Я ведь просила, – пронеслось у него в голове тихим женским голосом, и Влад почувствовал удушающую волну стыда.

– Он бы не послушал. – Парень попробовал оправдаться, не очень понимая, перед тенью или перед самим собой, но Ева подняла ладонь в останавливающем жесте.

– Потом. Стража.

Поверхность слюдяного озера кишела тенями. Они клубились, потрескивали разрядами голубоватых молний, набухали тьмой. Влад сглотнул. Идея открыть разлом рядом с такой кучей нестабильных одарённых перестала казаться удачной.

Из слюдяного озера, игнорируя мечущиеся по поверхности тени, вынырнула голова гиганта. Чудовище почуяло появление чужаков. Заторможенное созерцание стекающих по телу гиганта потёков жидкого серебра прервал едва ощутимый толчок в спину. На этом уровне Ева не могла нормально контактировать с людьми, иначе тычок был бы в разы болезненней.

– В башню! – раздражённо произнёс голос в голове, и Влад, схватив безвольного Егора под мышки, волоком потащил его к дверному проёму. Грудь напарника вздымалась тяжело, но мерно, намекая, что тот ещё жив, но бледное лицо и совершенно синие губы оптимизм приглушали.

Втащив Егора в башню и прикрыв за собой дверь, Влад нервно огляделся.

Внутри стены состояли из того же чёрного камня, но были испещрены прожилками зелёного, мягко светящегося в темноте. Рассеянный слабый свет погружал нутро башни в жутковатый полумрак и пускал по спине стаи колких мурашек.

Небольшое помещение с уходящим в тёмное никуда потолком оказалось лишённым всякой мебели. По его центру, высоко задрав голову, стояла тень.

Влад вздрогнул. Сперва ему показалось, что это Ева, но его знакомая настороженно замерла у двери, вслушиваясь в приближающуюся поступь гиганта.

Лишь присмотревшись, Влад понял, что вторая тень гораздо мельче. Низкая, нескладная, она принадлежала девочке, так и не шагнувшей в подростковый возраст. Тень повернулась к вошедшим, и Влад почувствовал схватившие за горло пальцы ужаса.

– Морена? – прохрипел он непослушным голосом.

Тень склонила голову набок, и в этой позе Владу почудилась насмешка.

– Можешь звать меня и так. – Голос прозвучал сразу со всех сторон. Он отскакивал от мягко мерцающих стен звенящим шёпотом, отдавался в ушах пронзительным визгливым криком, вкрадчиво бормотал низким грудным баском. Влад замер, потерянный и оглушённый, не в силах разобрать фразу на слова, с трудом улавливая её смысл.

Тень сделала шаг, и следом потянулся шлейф длинных туманных волос. Только сейчас Влад почувствовал пляшущую вокруг силу. Она давила к земле, щипала голую кожу, струилась по венам колотым льдом. Она взывала к Владу. К той его части, о которой он несколько дней назад даже не подозревал. Которая всколыхнулась после встряски в депо и окончательно пробудилась от падения на нижний слой.

Тень приблизилась и протянула призрачную ладошку. Морена была совсем низкой, но Влад почувствовал прикосновение к собственной щеке.

– Ты ей нравишься, – в многоголосье послышалось разочарование. – Она не даст тебя убить.

Влад судорожно сглотнул, чувствуя, как призрачные пальцы пробегают по шее.

– Кто она? – прохрипел он, уже зная ответ.

– Изнанка. – Слово отскочило от стен как мячик и эхом запрыгало по пустому помещению с бесконечно высоким потолком.

– Я думал, ты и есть Изнанка, – буркнул Влад, бросая косые взгляды на Еву. Та продолжала жаться к стене, склонив голову в жесте покорности.

Морена расхохоталась. Это был жуткий смех истеричной разновозрастной толпы – заливистый детский, лающий старческий, грудной женский. Сердце Влада ухнуло куда-то в пятки. Он не любил фильмы ужасов, считая, что страха в его жизни хватает и без них, но происходящее показалось ему сценой из низкобюджетной страшилки.

– Ты перегибаешь со спецэффектами, – сквозь силу выдавил поисковик, не спуская с Морены напряжённого взгляда. Та замерла, словно удивлённая услышанным. Прижала палец к подбородку в задумчивости и вдруг продолжила совершенно обычным детским голосом:

– Правда? А мне казалось, звучит здорово.

Влад, сперва переведший дыхание, снова напрягся. Ему в голову вдруг пришла простая, но жуткая мысль. Откуда средневековая девочка знает слово «спецэффекты»? Но ничего спросить он не успел. Потому что в дверь врезалось что-то тяжёлое, и, прежде чем Влад успел среагировать, она распахнулась.

Первым влетел Щепкин. Запутавшись в своих несуразных длинных ногах, он растянулся во весь рост.

Кай хромал даже отчётливее, чем обычно. Идущая сзади Надежда судорожно захлопнула за собой дверь и налегла на неё спиной. Сейчас секретарша Хромого не походила ни на строгую леди в очочках, ни на растерянную, похожую на щенка девчонку, спасённую от умрунов.

Надежда цепко и профессионально оглядела помещение и направила на Влада дуло пистолета.

Влад попытался отшатнуться, но сзади была только стена. Морена, которая с интересом наблюдала за происходящим, зашлась в истерическом хохоте.

Надежда, палец которой уже лежал на спусковом крючке, дёрнулась и лихорадочно заводила дулом пистолета по углам.

– Выходи, тварь, – прорычала она, игнорируя подошедшую к ней вплотную тень.

Морена сделала неуловимое движение, и рука девушки, сжимающая рукоятку пистолета, выгнулась совершенно неестественном образом. Надежда заорала, падая на колени и баюкая повреждённое запястье.

– А тебя Изнанка недолюбливает, – насмешливо процедила Морена, пиная оружие так, чтобы оно подкатилось к ногам опешившего Влада. – Ты настолько бездарна, что даже сейчас меня не видишь. А что насчёт тебя, Стасик?

Щепкин, успевший подняться на ноги, крупно дрожал, глядя на тень пустыми перепуганными глазами. Он оцепенел, как тогда, много лет назад, когда впервые оказался на Изнанке.

Морена сделала шаг в его сторону, и Стас, сдавленно вскрикнув, отшатнулся. Не удержался, упал навзничь, но не остановился, продолжив отползать, пока не упёрся в стену. Там он сжался в комок и уткнулся лицом в собственные колени.

Морена не стала преследовать жертву. Она повернулась к застывшему с неестественно прямой спиной Хромому и тихо поинтересовалась:

– А ты меня видишь, папа?

Влад судорожно закашлялся, отвлекая всеобщее внимание на себя.

Легенда о дочке алхимика, в которую он с таким трудом поверил, рассыпалась как карточный домик, оставив на пустом столе совершенно другую историю. О близняшках с забавными для их восточной внешности именами Вера и Надежда, об их друге, проживающем по соседству, и его мелком брате Стасике. О молодом одарённом мужчине Кайрате, отце близняшек.

И о трагедии, случившейся во время банальной детской ссоры.

– Я же с тобой говорила, Влад, – укоризненно произнесла Вера. – Показывала наше прошлое. Давала понять, что моей сестрице не стоит так слепо доверять. Это она на мордашку милая и беззащитная. А у самой руки по самые локти в чужой крови.

– Я, может, и убийца, но и ты не белая овечка, – прохрипела слегка оклемавшаяся Надежда, поднимая голову. На её щеках отчётливо пролегли мокрые дорожки. На пушистых ресницах до сих пор висели капли. Влад испытал острый укол сочувствия. А потом вспомнил про пистолет, недавно глядящий ему прямо в лоб, а теперь оттягивающий карман куртки, и сочувствие сменилось глухим раздражением. Надежда с трудом поднялась на ноги и продолжила: – Ты убила Кирюху просто за то, что он стоял в тот день рядом со мной. Охотилась за Стасиком, которому на тот момент было четыре года. Четыре, Вера! Он даже толком ничего не понял, за что ему было умирать?

Сжавшийся у стены Щепкин всхлипнул в знак согласия. Его Влад тоже мог бы пожалеть. Если бы не видео из поезда, где этот зашуганный парнишка подписывал приговор целой куче незнакомых, ни в чём не повинных людей. Может, он не был полностью согласен с повесткой своего сообщества и правда пытался дать подсказку. А может, понял, что Чистая кровь перегнула палку, и хотел выбить для себя смягчение наказания. В любом случае он не сделал ничего, чтобы предотвратить теракт. Сидел в кабинете Хромого и читал текст, пряча лицо под балаклавой, пока под землёй умирали люди.

– Продолжай, – в голосе Веры слышалась усмешка, – ты ведь хотела сказать и про себя? Что была обычным ребёнком, что я над тобой издевалась, испортила тебе жизнь, сожгла волосы, едва не убила.

– А это не так?! – взвизгнула Надежда. – Ты всегда была первой! Первая родилась, первая заговорила, лучше училась. У тебя проснулся дар, за тобой начал бегать Кирюха. Даже отец тебя любил больше. Как же, одарённая доченька, пошла по его стопам! Не слишком ли жирно? Почему я должна была всю жизнь оставаться твоей тенью?

Бледное лицо Кая исказила болезненная гримаса, но он продолжал молчать, вперив пустой взгляд куда-то вперёд.

– Поэтому ты решила разыграть сцену с самосожжением? – хмыкнула Вера, делая шаг к сестре. – Чтобы разом всё перевернуть? Отвадить от меня Кирилла, дать папе повод во мне разочароваться? В итоге ты частично добилась результата. Теперь я – тень.

Вера расхохоталась хрипло и каркающе, давясь собственным смехом. Внезапно жуткий хохот оборвался, и в наступившей тишине тень совершенно спокойно произнесла:

– А давай они сами всё решат? В этой башне я могу показывать сны даже бездарным и бодрствующим.

Надежда попыталась возразить. Она дёрнулась к сестре, словно могла схватить её, остановить, но упала на колени, сжимая пальцами виски и давясь бессильным стоном.

Следом охнул и осел на пол Хромой. Затем истошно заорал Щепкин. Даже Егор, кажется, конвульсивно дёрнулся. И только после этого Влада накрыло волной боли.

Она началась в затылке, но моментально перекинулась дальше. Виски словно прошили раскалённые штыри. Глаза пекло, и Влад не мог наверняка сказать, открыты они у него или нет.

Под веками висел алый туман, железом оседающий на корне языка. Марево дёрнулось и стекло на землю кровавыми ручьями, оставив после себя подрагивающую картинку. Девочка, застрявшая, как муха в смоляной капле, корчилась в силках нижнего слоя, беззвучно раззявив рот. Её тень лохматилась и нервно дёргалась, словно пыталась оторваться от физической оболочки.

Ещё одна судорога – и детское тело рассыпалось хлопьями серого пепла. Освобождённая тень ринулась, не разбирая дороги, в темноту нижнего слоя. Она металась, как неприкаянный призрак, пока не выбралась на верхний уровень Изнанки, где бесцельно бродила, потерянная и испуганная, чувствуя, как истекает отпущенное ей время.

Влад знал, как знала в тот момент Вера: ещё чуть-чуть, и ей придётся идти дальше. Перерождение, забвение, или что там ещё лежит за гранью, но её заставят сделать шаг. А Вера всей душой десятилетнего ребёнка не хотела никаких перерождений. Она хотела домой.

Башня нашла Веру сама. Тень девочки практически растаяла, почти сдалась в руки судьбе, когда чёрная, уходящая в небо стрела возникла у неё перед носом.

Легенду о Морене Вера знала. Шагнув в опустевшую башню, она сразу поняла, что от неё хотят. Ей предлагали выбор – идти дальше, обычной тропой посмертия, или стать Мореной взамен покинувшей башню предшественницы. Вера не думала. Пусть у неё требовали безвылазно торчать в чёрной каменной клетке, но девочка и большее готова была отдать, чтобы остаться жить.

Чёрный туман затопил окружающий мир, и, когда он расступился, кадры замелькали с бешеной скоростью, почти не останавливаясь перед взглядом.

Вера пыталась достать друзей во сне. Сон близок смерти, а смерть близка Изнанке. Сонные, больные, одурманенные – люди в пограничном состоянии ближе к той стороне, чем к реальности. Но Надежда упрямо сопротивлялась. Или правда не запоминала сны, или старательно выкидывала их из головы после пробуждения. Зато помнил сны маленький Стасик, который с каждой ночью всё больше боялся закрывать глаза.

Время на Изнанке шло слишком быстро. Вера едва научилась уживаться со своей новой ролью, а в реальности пролетел целый месяц. Новоиспечённая Морена честно пыталась усвоить реалии своей новой жизни. Она – равновесие. Она видит Изнанку глазами её обитателей. Ей подвластно всё на серой стороне. Но ничего из этого не помогало влиять на реальность. А Вере это было необходимо. Дни утекали как песок сквозь пальцы. Ей срочно требовалось поговорить хоть с кем-нибудь живым. Многочисленные в те времена гости Изнанки, с которыми Вера пыталась связаться через умрунов, на контакт не шли. Чаще всего убегали, но иногда давали такой серьёзный отпор, что дипломатическое вместилище приходилось менять.

Верой овладела навязчивая идея, что отец-то понял бы, кто пытается с ним поговорить, но, как назло, Кайрат на Изнанке появляться перестал, зализывая раны от потери ребёнка.

Тогда в голову девочки пришла гениальная идея – поговорить с родными в реальности.

Вера открыла разлом. Такой огромный, какого ещё не видывал этот мир. Количеству чудищ, хлынувших в реальность, не было счёта. Вера прыгала между своими подручными, пытаясь найти их глазами родных, но оказалось, что Морена не всесильна. Начав шествие монстров по улицам города, Вера уже не могла его остановить. Волна тварей с Изнанки пронеслась, как цунами, собирая свой кровавый урожай.

Вере досталась жизнь Кирилла. И на сдачу подсмотренная сцена, как выгоревший и покалеченный отец пытается спасти свою последнюю дочь.

Тень Кирилла, отделившаяся от мёртвого тела, оказалась перед башней Веры, бледная и жалкая. Вере хотелось реветь, но она не могла – физиология новой оболочки на такое рассчитана не была. Зато она могла выть. Глухо и тоскливо, как смертельно раненное животное, оплакивая свою первую и последнюю любовь и все попытки вернуть подобие нормальной жизни. Всё то время, пока Вера выдирала из себя остатки человеческих чувств, Кирюха молча стоял у дверей её башни. Как верный страж, безмолвный и безропотный. С каждым мигом он истончался всё сильнее, и наконец пришлось решать, как им быть дальше.

Вере хотелось оставить друга в башне, но Изнанка воспротивилась неожиданно жёстко и решительно. Морена должна быть одна. У Морены нет друзей и семьи. Морена – беспристрастный судья.

Может, в другой ситуации Вера смогла бы разжалобить Изнанку, но та злилась за раскачанное равновесие.

Покорный и потерянный Кирилл молча ушёл на перерождение. Вера в последний момент успела схитрить и выдернуть друга из цепких лап своей суровой надзирательницы.

Теперь Кирилл жил в слюдяном озере у порога черной башни и охранял её покой. Впервые за минувшее со смерти время Вере стало не так одиноко. И даже то, что она сделала выбор за Кирилла, не спросила его желания перерождаться в гигантскую шарнирную махину, её радость не омрачало.

Дальше кадры неслись, перелистывая целые года. Вера всё ещё пыталась достучаться до родных и наконец-то была услышана. Хромой – а это был уже Хромой, а не милый улыбчивый Кайрат – внимательно выслушал слова тени и с лживой приторной улыбочкой заверил, что всё понял и всё уладит. Он долго болтал с размякшей и поплывшей от радости девчонкой, задавал кучу вопросов, на которые Вера радостно отвечала.

Влад с ужасом заметил, как в глазах Хромого разгорается нездоровый интерес, когда девочка созналась, что именно она стала виновницей Инцидента.

Разогнавшиеся кадры резко остановились, и Влад осознал себя лежащим на холодном каменном полу в башне Морены.

– И где же я не права? – упрямо выдохнула Надежда, поднимаясь на подрагивающих руках. – Я не обязана платить жизнью за случайность! Ты – помешанная на мести маньячка!

Вера молчала. Она ждала реакции от совершенно другого человека. Того, который так нежно смотрел, когда десятилетняя дочь неумело щёлкала его на старенький цифровой фотоаппарат. Того, кто не поверил, что она специально навредила близняшке.

Но Влад знал, что того мужчины больше нет.

Кайрат поднялся на ноги, тяжело и грузно. Выгоревший, покалеченный, озлобленный на весь мир и особенно на тех, у кого осталась магия, Вере он знаком не был.

Зато Влад отлично знал этого человека. Это он защёлкнул на шее парня смертоносную цепочку, чтобы заставить привести безопасной дорогой к башне. Это он надел ошейник на собственную дочь, чтобы она не отказалась составить ему компанию в этом путешествии. Во что Хромой играет сейчас, Влад не знал, но эти игры не нравились ему заранее.

– Я тебя услышал, Вера. – Кай говорил мягко и вкрадчиво. У Влада холодок пробежал по спине от таких контрастов тона и ледяного взгляда. – Ты хочешь, чтобы виновные понесли наказание. Я привёл тебе тех, кто виноват в твоей смерти.

Стас судорожно всхлипнул, но тут же захрипел, хватаясь за горло непослушными пальцами. Конечно, и на его шее болтался ошейник Хромого.

Влад неожиданно понял, что, когда нервный и возбуждённый сверх обычного Щепкин искал способы обезвредить змеёвник, старался он больше для себя.

– Отец, перестань! – Надя кинулась к Хромому и повисла на его руке, но тот лишь раздражённо дёрнулся, высвобождаясь. А когда девушка предприняла ещё одну попытку прекратить мучения Стаса, отвесил ей хлёсткую пощёчину.

Надежда замерла, держась ладонью за щёку и глядя на Кая пустым неверящим взглядом. Но своего девушка всё же добилась, цепочка отпустила шею Щепкина, и тот замер, жадно хватая ртом вожделенный воздух.

– Ты отдаёшь их мне? – спокойно поинтересовалась Морена, с интересом наблюдающая за этой сценой.

– Да, – твёрдо кивнул Хромой и продолжил: – Но они не единственные, кто виноват в твоей смерти. Виновны также те, кто пустил одарённых жить с простыми людьми, зная, что мы совсем разные. Виноват каждый, кто топчет сейчас землю по ту сторону границы миров. Вера, я отдам тебе этих двоих, а взамен позволь мне отомстить за тебя остальным. Тем, кто виноват не меньше. Открой ещё один разлом. Как тогда, тринадцать лет назад.

Сердце Влада буквально встало. Где-то за спиной судорожно выдохнула Ева. Стас издал какой-то невнятный вскрик и испуганно заткнул себе рот ладонью.

– Отец! – вскинулась Надя, запальчиво ломая пальцы, но не решаясь больше приблизиться. – На площади толпы людей! Там проходит митинг. Там и одарённые, и простые люди, и полиция. Нежить не станет выбирать!

– Не станет, – краем губ улыбнулся Кай. – Они умрут, чтобы на их костях воздвигли другой город. И я стану тем, кто направит его по правильному пути. У меня хватит на это сил и средств.

Надежда издала непонятный звук и бросилась на отца, метя скрюченными пальцами ему в глаза. Возможно, взбешённая девушка, разочарованная, перепуганная и требующая возмездия, справилась бы с лишённым дара калекой. Даже скорее всего справилась бы, учитывая, что Надежде уже приходилось отнимать чужие жизни. Но Кай не стал ждать развязки. Один короткий приказ, и все подконтрольные ему ошейники ожили и стиснули своих жертв. Именно этот момент выбрал контуженый ошейник Влада, чтобы заработать.

Он не успел даже подцепить цепочку пальцами. На этот раз змеёвник оказался быстрее.

Шею сдавило до мушек перед глазами, а потом Владу стало не до чего. Он сосредоточился на попытке протолкнуть воздух через пережатое горло.

Мир погрузился во тьму. В ушах нарастал непонятный свист. Мысли шевелились в голове неуклюжие и громоздкие, гораздо больше его черепной коробки.

Всё кончилось внезапно.

Давление пропало, и Влад смутно ощутил, как скатывается по его груди разогретый металл. Сквозь чёрную пелену начали пятнами проступать очертания. По ушам ударил истеричный голос Хромого, но слов Влад разобрать не смог.

– Ты сказал, что это мои подарки, а теперь пытаешься их поломать? – Насмешливый голос Веры пробился сквозь заложивший уши белый шум.

– Как ты это сделала? Змеёвник нельзя снять! – Кай плевался слюной, шипел и жался к выходу, как загнанная в угол крыса. Его козыри лежали сейчас на полу грудой бесполезных металлических звеньев, а сам Хромой остался один против растрёпанной, злой, как дикая кошка, Надежды и вооружённого пистолетом Влада.

– Люди такие забавные, – совершенно по-девчачьи хихикнула Морена. – Папа, ты своими руками надел столько ошейников и не помнишь, как они называются? Это мои ошейники. Они слушают сначала меня, а потом уже забавных человечков, решивших поиграть чужими жизнями.

Влад присел на корточки и приложил пальцы к шее Егора, пытаясь нащупать его пульс. Сердце билось ровно и сильно, хотя морда продолжала оставаться неестественно бледной. Напарничек был единственным, кого не охомутали ошейником.

– Хватит отступлений, – неожиданно жёстко произнесла Морена. Владу показалось, что в помещении похолодало на пару градусов. Он зябко поморщился, глядя, как тень девочки подплывает к настороженно сжавшемуся Каю. – На самом деле, отец, я приглашала на встречу не Надю со Стасом. Меня больше интересовал ты. Сейчас я – голос Изнанки, и она тобой очень недовольна. Ты качаешь равновесие. Как думаешь, почему в нашем мире так мало одарённых? Потому что они способны ходить через границу без разломов, а это истончает пространство. Граница начинает рваться быстрее, чем её латают. Жители Изнанки попадают в реальность. Люди умирают. А куда, по-твоему, деваются мёртвые люди?

Волосы на голове Влада зашевелились. Он слышал теории про круговорот душ между реальностью и Изнанкой, но одно дело слышать фантастическую теорию и совсем другое – буквально получить ей подтверждение.

– Мы очистим мир от одарённых, и границы больше не будут рваться! – запальчиво возразил Кай, на секунду даже забывший о своём страхе.

Морена расхохоталась, весело и заливисто. Её смех полетел ввысь, отражаясь от каменных стен.

– Ты наивен, папа, – отсмеявшись, сказала Вера. – Ты борешься с гидрой. Отрезаешь голову, а она снова отрастает в другом месте. Равновесие – это не просто слово. Каждый раз, когда умирает одарённый или когда у кого-то угасает дар, на его место приходит другой. Чаще всего ребёнок. Ты перебьёшь всех детей, чтобы Изнанка не смогла никого одарить? Тогда дар проснётся во взрослом. Да, Влад?

Поисковик вздрогнул, услышав обращение, и вперил в тень непонимающий взгляд.

– Ты действительно не понял, что стал одарённым? – удивилась Вера. – Ты не задумывался, как разметал кучу детишек во дворе университета? Не спрашивал себя, почему с тобой говорят тени? Не интересовался, почему начал чувствовать Изнанку? Почему Ева связалась с тобой, а не с собственным сыном? Одарённые в наручниках нас практически не слышат. Как и неодарённые. Вот и выходит, что говорить мы сейчас можем либо с выгоревшими магами без наручников, либо с такими, как ты, только раскрывшимися. Но я отвлеклась. Я говорила о том, что мы с отцом сильно покачнули баланс. Из-за нас на Изнанке перенаселение, а в реальности сильный недостаток одарённых. Это уже случившийся факт, его не исправить, но кто-то должен за всё это заплатить.

– И ты решила, что платить буду я? – взвизгнула Надежда, вклиниваясь в разговор. Даже Влад, осознавший, что перед ним происходит нечто более глубокое, чем застарелая детская месть, бросил на девушку раздражённый взгляд.

– Нет, Надя, – спокойно, как капризному ребёнку, сказала Вера, – ни в моей смерти, ни в нарушении равновесия ты не виновата. Ты пешка в чужих руках, как и Стасик. На вас другая вина, пусть с этим разбираются правоохранительные органы вашей стороны. Мне нужна только жизнь отца. Изнанка согласна с такой ценой.

Кай коротко выдохнул сквозь сжатые зубы. Влад буквально видел, как лихорадочно носятся мысли в его голове.

Хромой, наверное, впервые за долгое время оказался беззащитен. Лишён ошейников, безоружен, растерян. У Кая остался только его ядовитый язык, которым он и попытался воспользоваться:

– Влад, – с истерикой в голосе позвал Хромой, – ты ведь ещё помнишь о своей сестричке?

Влад внутренне сжался. О Яне он не забы-вал, но старался засунуть эти мысли поглубже. Всё равно сейчас для сестры он ничего сделать не мог.

– Яна умрёт, если я не вернусь в реальность, – быстро произнёс Хромой, не давая Владу времени на размышления. – Она умрёт в страшных муках, а видео будет разослано на каждый телефон в этом городе. Хочешь увидеть, как умирает твоя сестра? Если нет, немедленно вытаскивай меня в реальность. Ты ведь теперь одарённый, причём, оказывается, по моей милости. Пора отрабатывать.

В голове Влада зашумело. Он расслышал только угрозу Яне и путь её решения. Покачиваясь, как сомнамбула, Влад шагнул вперёд.

Хромой был тварью больше, чем все чудовища Изнанки. Эгоистичной, изворотливой, обладающей властью и деньгами. Скорее всего, решение Влада вытащить его в реальность стоило жизни очень большому количеству людей. Кай нёс миру боль, страдания, ненависть и беспорядки. Но на другой чаше весов стояла Яна. И Влад готов был положить половину этого мира собственноручно, лишь бы она жила.

В несколько шагов сократив расстояние между ними, Влад растерянно замер, глядя в обжигающе холодные карие глаза. Он совершенно не знал, что делать.

Хромой ухватил его за отворот куртки и тряхнул, прошипев сквозь зубы:

– Чего ты медлишь, умруново отродье?

Но Влад не знал, что от него хотят. Он судорожно пытался посмотреть внутрь себя и найти там что-то новое, сильное и мудрое, но ничего не находилось. Внутри Влад оставался тем же, кем был всегда, – потерянным в жизни человеком, не чувствующим под ногами ни малейшей опоры.

– Не слушай отца, у него ядовитый язык, – насмешливо фыркнула Вера. Голос прозвучал практически за спиной Влада, от чего и он, и Кай нервно вздрогнули. – Он хорошо тебя выучил, пока искал себе проводника, и теперь хозяйничает в твоей голове, как ему вздумается.

Хромой грязно выругался.

– Изнанке нужна тень на место новой Морены и человеческая жертва? – криво усмехнулся он, бросая через плечо Влада острый взгляд. – Я устрою и то и другое.

Дальше события происходили слишком быстро.

Мысок ботинка Хромого впился Владу под колено. Он охнул от неожиданности и согнулся, хватая ладонями повреждённую ногу. Хромой ловко, несмотря на собственную травму, сунул руку в карман куртки Влада и вытащил пистолет. Пальцы Кая тронули флажок предохранителя. Отведя затвор и быстро проверив наличие патрона, Хромой твёрдой рукой направил дуло прямо в голову собственной дочери.

– Милая, надеюсь, ты будешь посговорчивее.

От звука выстрела Влад на мгновение оглох. Дезориентированный, со звоном в ушах, он сделал несколько неуверенных шагов назад и посмотрел прямо в дуло уставившегося на него пистолета.

В этот момент дверь буквально вылетела из петель. С трудом пролезшая в проём четырёхпалая ладонь сцапала Хромого. Владу почудился хруст костей. Пистолет с тяжёлым стуком грохнулся на землю. Ладонь с зажатым в ней безвольным телом медленно протиснулась через дверной проём, унося с собой, возможно, последнюю надежду Яны на спасение.

– Я до последнего думала, что удастся отделаться малой кровью, – равнодушно произнесла Морена. На тело сестры, оплывающее на полу пронзительно-алым кровавым ореолом, она даже не взглянула. – Знаешь, Влад, первая Морена в чём-то была права. Жители Изнанки намного чище и проще. Все, кто сегодня пришёл в мою башню, думали о своей шкуре и собственной выгоде. Даже ты, так трогательно цепляющийся за сестрёнку, на самом деле боишься не за неё. Ты боишься остаться один. Кому ты нужен в этом мире, кроме сестры?

Влад промолчал. Он глядел в развороченный проём на затихающее слюдяное озеро и пытался представить, что будет делать, если Хромой не блефовал.

Морена уставилась на поисковика провалами клубящихся теней, хмыкнула и неожиданно повернулась к Еве:

– Ты тоже эгоистка, думаешь о своей крови, не считаясь с безопасностью других людей. Но выбора у меня нет. Предлагаю тебе занять место Морены.

Ева, кажется, подавилась словами от неожиданности и не сразу совладала с эмоциями.

– Зачем мне эта клетка? – выдохнула она раздражённо.

– Затем, что по-другому твоего сына не спасти. Он потерял тень почти сразу после рождения и жив по глупой случайности. Ты заняла пустующее место, поэтому не ушла на перерождение. А тень Егора болтается где-то на нижнем слое. Морена властна над многим. Тебе разрешат достать его тень и позволить Егору жить жизнью простого смертного. Придётся лишь заплатить совсем небольшую цену.

– Какую? – глухо поинтересовалась Ева, и Влад уже понял, что она сдалась. Какими бы ни были условия сделки, Ева их примет.

– Забвение, – произнесла Вера с явным злорадством в голосе. – Изнанка больше не позволит занять место Морены кому-то пристрастному. Поэтому ты забудешь прошлую жизнь. А твои знакомые забудут тебя.

– Это жестоко, – сквозь зубы выдохнул Влад. – Ты ведь для этого заставила Кая притащить Егора? Я – провожатый, Стас и Надя – прикрытие, Ева – твоя замена.

Влад мог поклясться, что Морена улыбнулась. Криво и болезненно, признавая его правоту.

– Я согласна, – твёрдо сказала Ева.

Вера лишь кивнула и молча сделала шаг за порог башни.

Никаких ритуальных песнопений, заклятий, ни малейшей капли силы. Морена перешагнула через покорёженный дверной проём, чтобы мгновение спустя рассыпаться вихрем невесомого серого пепла.

Могущественное существо, использовавшее дарованную ему силу в личных целях. Вечная десятилетняя девочка, брошенная посреди чужого серого мира в клетке из камня и собственных обид.

Пепельные хлопья, подхваченные порывом ветра, устремились ввысь, и ноющее чувство в груди Влада почему-то поутихло. Может, какая-то часть его чувствовала, что отныне Вера свободна.

У разлома стояла патрульная машина. Отсветы красно-синих огней плясали на хмурых лицах полицейских. Влад вынырнул из разлома, почти за шиворот вытаскивая нетвёрдо стоящего на ногах Егора. В сознание он пришёл, но чувствовалось, что его до сих пор штормит. Вывалившись из разлома, напарник первым делом повис на телефоне, и Влада это более чем устраивало. Пусть о двух трупах на Изнанке Смольному сообщит сын.

До сих пор трясущийся от пережитого, Щепкин покорно шёл следом. Лишь наткнувшись взглядом на суровые лица сотрудников ОМП, он стушевался и постарался нырнуть за спину Влада.

Тот в рыцаря играть не стал. Выловил Стаса и грубо подтолкнул в сторону патрульных.

– Морена сказала, чтоб вы сами с ним разбирались.

Патрульные озадаченно переглянулись. Один отошёл в сторону, достал радиостанцию и принялся что-то быстро наговаривать. Выслушав пару невнятных шипящих ответов, мужчина вернулся к машине и усадил Щепкина на её заднее сиденье.

С этих пор Стасик становился головной болью Артёма Смольного. У Влада не было ни моральных сил, ни права судить Щепкина. Пусть кто-нибудь специально обученный решает, сам Стасик спутался с террористами или его втянула подружка детства. И что из его поступков было сделано под принуждением ошейника.

– У меня такое чувство, что я забыл что-то важное, – хмуро сообщил Егор. Он стоял, задрав голову, и глядел, как кружатся в фонарном свете снежинки.

Влад проследил за взглядом напарника, и его передёрнуло. Почему-то лёгкие и ажурные снежинки напомнили неопрятные серые хлопья пепла, порывами ветра увлекаемые ввысь. Странная ассоциация, но Владу не хотелось её анализировать. Ему хотелось узнать, где сестра и всё ли с ней в порядке.

– Ты вообще слушаешь? – недовольно проворчал Егор, аккуратно пихая напарника локтем в бок. Влад издал звук, который при должной фантазии можно было счесть за согласие. У Егора фантазия имелась, поэтому он продолжил: – Отец хочет, чтобы ты работал у него. Больших звёзд и крутой карьеры не обещает, но ты у нас теперь одарённый, местечко в ОМП тебе всегда найдётся.

Влад громко фыркнул, выражая всё, что думает о силовых структурах. Правда, в голову тут же пришла мысль, что он расплевался с Сухарём, а значит, напарников для вылазок на Изнанку теперь днём с огнём не сыщет.

– Я подумаю, – буркнул Влад, а через миг ему резко стало не до разговоров, потому что из припарковавшегося возле патрульной машины джипа вышел старший Смольный, а следом, покачиваясь на нетвёрдых ногах, выползла Яна.

Сестра была бледной как покойница, с забинтованной головой и растекающимся под глазом фонарём. Но она была восхитительно и бесспорно живой.

Влад подлетел к двойняшке и стиснул в объятиях буквально до хруста костей. Ноги от облегчения стали совершенно кисельными, и они с Янкой, наверное, позорно грохнулись бы наземь, если б не огромная лапища Артёма, сцапавшая парня за шиворот куртки.

– Пацан, полегче! Ты добьёшь мне главную свидетельницу. Её и без того хорошо по голове приложили. Я предлагал госпитализацию, но шило в одном месте – это, похоже, ваша семейная черта.

Янка насупилась, непримиримо проблёскивая зеленющими от контраста с бумажно-белой кожей глазами. Владу живо представилось, как она угрожает свить из простыни верёвку и сбежать из больницы через окно, и его поглотило чувство, странно замешанное на раздражении и нежности.

Подумалось, что работа в ОМП – это не такая и плохая идея. По крайней мере, Янке больше не придётся грызть ногти, неделями ожидая от него вестей, когда он в очередной раз пропадёт на Изнанке. У патрульных рисков в жизни не меньше, зато и сообщат в случае чего сразу.

– Знаешь, – неловко сказал Влад, отводя глаза, – я ведь не поздравил тебя с днём рождения. И подарок так и не нашёл.

– Давай я подарю за тебя? – Неизвестно как оказавшийся за спиной Егор сунул руку в карман и достал разорванную цепочку змеёвника, безвольную и похожую сейчас на обычное металлическое украшение. – На память, что он дурак, но везучий и живучий.

Янка издала звук, похожий одновременно на всхлип и смешок, и протянула руку за подарком.

– Признайся, ты клептоман? – проворчал Влад, должного раздражения, правда, не испытывая. – Даже без сознания способен прихватить то, что плохо лежит.

Егор улыбнулся широко и весело. Резинку он опять где-то посеял, и теперь его волосы пушились нелепым одуванчиком. Влад ощутил гаденькое, скребущее по краешку сознания чувство, что забыл нечто важное. Но озарение не приходило, и он отбросил навязчивые мысли в сторону, включившись в дружескую пикировку между сестрой и Егором.

В конце концов, если мысль, которая пытается к нему пробиться, действительно важная, она найдёт способ достучаться.

И только Щепкин, сжавшийся в комок на заднем сиденье патрульной машины, заметил метнувшуюся в мерцающем свете проблесковых маячков женскую тень с коротко стриженной головой. Тень, которую некому было отбрасывать.