Кинопремьера мирового масштаба

Отец Габриеле Аморт (1925–2016) – итальянский католический священник и экзорцист Римской епархии. Вместе с пятью другими священниками в 1990-х годах основал Международную ассоциацию экзорцистов.

Работы Аморта в области демонологии и экзорцизма принесли ему международное признание. Практически каждый современный католический экзорцист – так или иначе ученик отца Аморта. В 2023 году по архивным материалам из его практики вышел художественный фильм «Экзорцист Ватикана» (The Pope’s Exorcist) с Расселом Кроу в главной роли.

Padre Gabriele Amorth, Paolo Luigi Rodari

EL ULTIMO EXORCISTA: MI BATALLA CONTRA SATANAS

Copyright © 2012 Padre Gabriele Amorth and Paolo Luigi Rodari

Translation rights arranged through Vicki Satlow of The Agency srl.

Литературные редакторы Ольга Колмакова и Олег Гурин

В коллаже на обложке использована фотография:

© alphaspirit.it ⁄ Shutterstock.com

Используется по лицензии от Shutterstock.com

© Орленко С.С., перевод на русский язык, 2024

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

Прошу прощения у читателей, если после стольких написанных книг о Сатане и обрядах экзорцизма я все же осмеливаюсь представить еще одну – с претензией не повторить, но дополнить то, что уже было сказано ранее.

Евангелие, святой Павел и сама Богоматерь подталкивают меня к этому И я благодарен моему верному другу, журналисту Паоло Родари, за то, что он нашел терпение привести мои мысли и воспоминания в порядок и помог мне записать их.

Прежде всего я хотел бы сказать несколько слов о выбранном названии – «Последний экзорцист»[1]. Эта провокация намеренна. Очевидно, что я не последний экзорцист, оставшийся в этом мире. После меня будут и другие – они есть уже сейчас, и многие из них молоды.

Но число изгоняющих дьявола настолько мало, что каждый из нас, сражаясь изо дня в день, неизбежно начинает чувствовать себя последним – самым последним – экзорцистом, призванным на борьбу с великим врагом, князем мира сего, Сатаной. Церковь и ее епископы до сих пор мало что делают для обучения новых поколений экзорцистов. Это тревожит меня, и именно поэтому я согласился с таким названием. Я надеюсь, что остальные экзорцисты, начиная с моих друзей из Международной ассоциации экзорцистов, почетным президентом которой я являюсь, не обидятся и поймут смысл моей провокации. Я не чувствую себя выше их, я, как и они, всего лишь покорный слуга царства добра, воин Христа, бьющийся со злом.

Начну с Евангелия. Иисус трижды призывает Сатану, «князя мира сего»; святой Иоанн пишет, что весь мир находится во власти дьявола, и там же дополняет, что цель, ради которой Иисус пришел в мир, – это разрушить его козни. Дьявол – неутомимый Божий противник.

Святой Павел осмеливается называть дьявола «богом мира сего» и утверждает, что наша ежедневная борьба ведется не против людей из плоти и крови, но против Сатаны и его ангелов, что окружают нас.

Сегодня в наших церквях мало говорят о Сатане, и многие, даже среди духовенства, не верят в его существование. В этой книге содержатся рассказы о серии обрядов экзорцизма. Эти крайние случаи одержимости доказывают: дьявол существует. Даже если он невидим для человеческого глаза (потому что он – это бесплотный дух), он неутомим в своих действиях против нас.

Посещение обрядов экзорцизма или чтение рассказов о таковых, с обязательным диалогом между изгоняющим и Сатаной, являются неопровержимыми доказательствами существования дьявола.

Наконец, меня направляет Пресвятая Дева. Уже более тридцати лет я слежу за явлениями Меджугорья[2], этой чудесной катехизацией[3], когда Богоматерь обращается ко всему миру, этим продолжением сообщений из Фатимы[4], этой грозной проповедью обо всем, что бы ни произошло в истории человечества. Богоматерь постоянно говорит о Сатане, освобожденном от своих цепей; Она хочет вырвать людей из когтей Сатаны и вернуть их к Богу.

Мы живем в страшное время, когда кажется, что восторжествовал атеизм, то есть дьявол. Мы видим распад института традиционной семьи, разводы, аборты, растерянную молодежь; торжество эгоизма, погоню за удовольствиями, распространение других пороков.

Приходится сражаться даже за распятия – чтобы не утратить возможности лицезреть Иисуса Спасителя, победившего Сатану.

К чему призывает Мадонна? Непрерывно говорить о планах Бога и планах Сатаны. Бог хочет любви, мира, вечного спасения, дьявол же желает гибели мира. Мадонна собирает свое войско, рассеянное по всей земле. Силой обращения к Богу, четками, соблюдением постов это воинство победит армию Сатаны, жаждущую войн, разрушения, вечного проклятия, вызывающую к жизни различные пороки и даже – дьявольскую одержимость.

Если люди не ставят Бога на первое место, рушатся общество, взаимопонимание между народами и особенно вечные замыслы Бога, сотворившего нас для счастья. Если вы не верите в вечную жизнь, значит, вы ничего не понимаете в жизни земной.

Моя цель – заставить читателя задуматься о собственном пути, подчинить его цели, которую дал нам Бог. Давайте проснемся, пока еще не слишком поздно.

Габриэле Аморт

Я оказался в квартире кардинала Уго Полетти, викарного епископа Рима. Как всем известно, епископ Рима – сам папа, но еще в XVI веке понтифик передал пастырское управление викарию. На календаре было 11 июня 1986 года.

Полетти принимал священников без предварительной записи, так принял он и меня в тот день. Я просто, без всяких церемоний представился – и меня тут же приняли. У меня не было вопросов к своему епископу, я просто хотел побеседовать с ним (у священников часто возникает такая потребность), Полетти об этом знал – и потому никому не было надобности выдумывать важную причину, чтобы постучать в его дверь.

Он спросил меня о моей работе в обществе Святого Павла[5]. Я в самом деле был священником-павлинистом[6] (а также юристом, страстно увлеченным мариологией[7], профессиональным журналистом и главным издателем ежемесячника «Матерь Божья»). Не знаю, почему наш разговор вдруг зашел о падре Кандидо Амантини – о человеке, который в течение тридцати шести лет являлся официальным экзорцистом Римской епархии.

– Вы знаете падре Кандидо? – Полетти был удивлен.

– Да, – ответил я. – Однажды я из любопытства подошел к святилищу Скала Санта[8], где проводили обряды экзорцизма, – это в нескольких шагах отсюда – и встретил там падре Кандидо. С тех пор я время от времени его навещаю.

Полетти – кардинал, способный управлять и решать. Когда он принимает решение, он тотчас записывает его, ставя на листе подпись и печать.

К моему удивлению, Полетти без всяких пояснений выдвинул ящик стола, достал лист бумаги – бланк епархии – и начал писать от руки. Он писал всего минуту – несколько строк черными чернилами, – а потом вдруг вынул печать и резко ударил ею по правому нижнему краю листа.

Я не посмел ни о чем спрашивать. У меня мелькнула мысль – на самом краю сознания, похожая на предчувствие, – но я тут же отогнал ее и стал ждать решения кардинала.

– Прекрасно. – Полетти вложил лист в конверт и передал мне его незапечатанным. – Этот конверт для вас. Мои поздравления. Я знаю, у вас получится.

Несколько мгновений я не знал, что сказать. Принимая конверт, я вдруг вспомнил, что мне всегда говорил мой духовник в семинарии:

«Как узнать, выполняешь ли ты волю Божью? Только если ты подчиняешься своему епископу, можешь верить – ты на правильном пути».

Я привык всегда подчиняться. Идея стать священником пришла ко мне в 1937 году. Мне было двенадцать лет, и я предался ей, повинуясь призыву Божьему, и никогда не соблазнялся ничем иным. Даже когда мне очень нравились девушки, больше меня влекло мое призвание. Ничто не могло затмить мои убеждения. Это пошло мне на пользу, поскольку, когда пришло время выбирать между браком и священничеством, я сделал это искренне, не руководствуясь голой теорией.

После школы мне предстояло решить, в какую семинарию поступать. Меня тянуло к жизни в религиозном ордене, меня привлекали пассионарные личности, однако волею обстоятельств я оказался в Риме, где остановился у падре Джакомо Альберионе, основателя общества Святого Павла.

Я поделился с ним своим желанием стать священником.

– Завтра я отслужу за тебя мессу, – сказал он мне.

Рано утром я явился на мессу, а после ее окончания спросил падре:

– Бог услышал молитву?

– Да. Он сказал мне, что ты должен прийти к нам и стать павлинистом.

Я поверил словам Альберионе и решил вступить в общество Святого Павла, пусть и сделал это далеко не сразу.

Сначала я, записавшись в партизаны, прошел войну, по окончании которой был награжден медалью за воинскую доблесть. После я окончил курс юриспруденции и присоединился к Федерации студентов итальянских католических университетов, где встретил Джузеппе Досетти[9]: он пообещал мне блестящее будущее политика в христианско-демократической партии, но я остался верен выбору, который сделал еще в юности.

Я поступил в семинарию, стал священником и к тридцати двум годам начал занимать ответственные должности в обществе Святого Павла. Так продолжалось до июня 1986 года – пока кардинал Полетти неожиданно не вмешался в мою жизнь.

Я решился вскрыть конверт перед кардиналом и, прочтя его содержимое, нашел в нем именно то, что подсказывало мое воображение, – несколько весьма красноречивых строк.

Рим, 11 июня 1986 г.

Я, кардинал Уго Полетти, викарий архиепископа города Рима, настоящим назначаю экзорцистом епархии падре Габриэле Аморта, члена общества Святого Павла. Он также присоединится к падре Кандидо Амантини, когда возникнет такая необходимость.

Удостоверяю,

Кардинал Уго Полетти викарий архиепископа Рима

– Ваше Высокопреосвященство, я…

– Дорогой падре Габриэле, не нужно ничего говорить. Я решил так – так и должно быть. Церковь испытывает отчаянную нужду в экзорцистах, но Рим – более всего. В городе слишком много людей, страдающих от одержимости, и никто не берет на себя ответственности за их освобождение. Падре Кандидо не раз просил меня о помощи, но я всегда молчал, не зная, кого послать к нему. Когда вы, падре Габриэле, сказали мне, что знаете его, я понял, что не могу более ждать. У вас все получится. Не бойтесь, падре Кандидо – особенный учитель. Он знает, как помочь вам.

У меня не было слов. Я хорошо знаю Евангелие, знаю, что власть изгонять бесов дана Христом апостолам и их преемникам – епископам, – а они, в свою очередь, имеют право делегировать ее простым священникам, знаю, что Церковь не может существовать без экзорцистов, ведь мир полон одержимых людей. Но как знать, смогу ли я? И потом, почему я? Почему именно мне была уготована такая тяжелая, опасная участь?

Истоки борьбы между добром и злом – между Сатаной и Христом – сокрыты во мраке времен. Испокон веков за господство над миром борются две армии: армия дьявола и армия Христа. Дьявол возник потому, что один из самых красивых и благородных ангелов рая однажды решил восстать против Бога – и стал князем тьмы. Никто не знает, почему это произошло, но Сатана существует и хочет только одного: привести мир к самоуничтожению, а людей – к вечному проклятию. Этой битве нет конца, и ключевая роль в ней отведена папе. Это он прежде и более всего должен сражаться за то, чтобы силы ада не одержали победу над Церковью, и с ним должны быть все люди доброй воли, составляющие Ее части.

Особняком здесь стоят экзорцисты. Они во главе этой армии, противостоящей злу добром. Эти священники были выбраны для того, чтобы избавить человека и, следовательно, весь мир от присутствия Сатаны и его демонов. Но интересно, почему именно я должен стать одним из них?

Из кабинета кардинала Полетти я вышел с письмом о назначении в руках, со множеством вопросов в уме – и со страхом на сердце. Не сделав и нескольких шагов, я вдруг понял, что мне оставалось только одно.

Базилика Сан-Джованни-ин-Латерано[10] – старейший и известнейший собор в Риме. В одной из его боковых часовен всегда присутствует Святейшее тело Христово. Я вошел и преклонил колени, став на одну из множества деревянных скамеек, чтобы обратиться с просьбой к небу, вернее, к Мадонне:

«Матерь Божия, я принимаю это поручение, но и Ты защити меня, укрой меня своей мантией».

Это простая просьба. Всего несколько идущих от сердца слов.

Я хотел подчиниться моему епископу и отдать в руки Мадонны все мои страхи.

Кто я такой, чтобы сражаться с князем тьмы?

Я никто, но Бог есть все. Дьявола нельзя победить собственной силой – только вместе с силой небесной.

Много лет спустя я проводил обряд экзорцизма над одержимым, как вдруг понял: через него со мною говорил сам Сатана. Он плевал в меня оскорблениями, проклятиями, обвинениями и угрозами, пока не сказал:

– Уходи, священник. Дай мне возможность остаться.

– Ты уходи, – ответил я ему.

– Пожалуйста, священник, уходи. Я не могу ничего совершить против тебя.

– Скажи мне, во имя Христа, почему ты не можешь ничего совершить?

– Потому что твоя Госпожа защищает тебя. Она облачила тебя в свою мантию, и я не могу добраться до тебя.

До 1986 года дьявола для меня не существовало. Конечно, я знал о нем: я хорошо изучил Катехизис[11] и учение Католической церкви и знал, что добро всегда противостоит злу – Христос и Его Царство противостоят дьяволу и его чертогам. Но у меня никогда не было опыта непосредственного общения с Сатаной. Мне не доводилось встречаться с ним лицом к лицу. Однако зло всегда было частью моего существования – как и существования нас всех.

В детстве я вместе с отцом и матерью ходил на мессы в Модене – городе, где я родился. Во время них я часто засыпал на полу, прямо под скамейкой, стоявшей у моих ног. Когда я спал и молчал, а не носился по церковным проходам, мать награждала меня – обычно давая мне конфету. Если вместо этого я ерзал и шумел, то оставался без сладкого. В этом для меня было добро и зло – в улыбках матери и моих капризах, розыгрышах и ласке отца, слезах и утешениях.

Более ясное восприятие зла появилось у меня после моей первой исповеди. Тогда я понял, что зло – это серьезное чувство и от него необходимо избавляться. Родители научили меня исповедоваться каждую неделю. Они так и сказали мне: «Знаешь ли ты, что является лучшим средством против зла? Еженедельная исповедь».

Они оказались правы. И на самом деле даже сегодня я говорю всем, что хорошая исповедь лучше любого обряда экзорцизма. Признание греха возвращает человека к милости Божьей, Божьей благодати. Сатана начинает сходить с ума, когда кто-то примиряется с Богом: он чувствует себя побежденным – и приходит от этого в ярость. Чистосердечная исповедь побеждает его замыслы.

Сатане очень трудно проникнуть в тело тех, кто пребывает в состоянии благодати. Бог с ними. Мадонна с ними. И Бог, и Мадонна сильнее Сатаны.

Я рассказывал духовнику о своих грехах, признавался в содеянном, но ко мне не приходило ясного осознания, что за сотворенным злом стоит дух. Дух живой, активный и всегда занятый своим разрушительным делом. Я довольствовался чистотой умозрительных заключений. И даже когда я, перестав быть отроком, решил сделаться священником, я думал о чем угодно, только не о том, что я должен стать занозой в сердце Сатаны.

Идя в священники, я потакал желанию, возникшему в моем сердце еще в детстве. Оно же заставило меня отказаться от политической карьеры, так ясно явившейся передо мною.

В 1946 году, в возрасте двадцати одного года, меня назначили заместителем национального делегата тогдашнего президента молодежных движений от христиан-демократов Джулио Андреотти[12]. В то время я имел тесные связи с политической группой Джорджио Ла Пира, Джузеппе Доссетти, Аминторе Фанфани и Джузеппе Лаззати[13]. Когда Андреотти повысили до секретаря президента Совета министров, мне предложили занять его должность, однако я, не раздумывая ни мгновения, тотчас оставил политику, чтобы найти свое место среди преданных Богу.

Я вернулся к падре Альберионе и стал павлинистом. В 1954 году меня рукоположили в священники. С 1954 по 1986 год я оставался простым священником-павлинистом с должностями разного уровня в «управлении» группы.

За все эти годы я встречался с Сатаной лишь однажды.

Тогда я только недавно стал священником и на неделю отправился проповедовать в приход в десяти километрах от Брешии. Приходского священника звали дон Фаустино Негрини. Ему было сорок лет. Все любили его: две тысячи приходских душ ему поклонялись и следовали за ним во всем. Однажды он сказал: «Пойдемте со мной», – и отвел меня в ризницу. Там я увидел женщину, которая представилась как Аньезе Саломони. Я не забыл этого имени. По сей день я помню даже тембр ее голоса.

Я не знаю, почему дон Фаустино сделал это. Может быть, он хотел сделать меня причастным ко всем важным событиям своего прихода. Однако Аньезе жаждала рассказать мне свою историю. Я долго слушал ее.

Меня охватил страх: Аньезе исполнилось всего шестнадцать лет, когда Сатана вошел в нее. Почему именно в нее? Дон Фаустино имел разрешение епископа своей епархии на проведение обрядов экзорцизма и во время одного из них он спросил дьявола об Аньезе: «Почему ты вошел именно в нее? Во имя Христа, ответь мне».

Когда я возвращаюсь к ответу, что дал Сатана, то и сейчас теряю дар речи: «Во всем приходе не было никого чище, целомудреннее и святее Аньезе. И поэтому я сделал ее своей».

Это большая загадка. Правда, что те, кто живут в благодати Божьей, не должны бояться: Сатана мало что может сделать против них. Но также верно и то, что дьявол могущественен, что он желает поставить себя выше всех, кто свят, выше тех, чья душа и тело принадлежат Богу.

Обряды по освобождению Аньезе проходили очень тяжело. Это были долгие часы ожесточенной битвы, растянувшиеся на годы.

Однажды дон Фаустино повез ее за сотни километров, к падре Пио из Пьетрельчины, чтобы найти помощь. Во время поездки из Ломбардии в Апулию автомобиль постоянно глох, несмотря на то что сбоев в двигателе обнаружено не было: дон Фаустино неоднократно выходил из автомобиля, чтобы проверить его, и, только когда он читал молитву, машина волшебным образом заводилась – чтобы через несколько километров заглохнуть вновь. Дорога была долгой и утомительной.

Падре Пио не был экзорцистом, однако он прогонял многих демонов простыми благословлениями и молитвами. Сатана боялся падре Пио. Все остановки, что приходилось делать машине, настороженное отношение и временами ярость освобождаемых одержимых – все это служило явными признаками страха Сатаны перед монахом из Пьетрельчины.

Казалось, падре Пио не сделал с Аньезе практически ничего. Он провел обряд экзорцизма – но не освободил ее. Сатана торжествовал. Он издевался над падре Пио, он кричал устами Аньезе: «Я сделал это, я сделал это!» – и смеялся, опьяневший от радости. Машина проехала многие километры, отделявшие Сан-Джованни-Ротондо от Брешии без остановок. Никаких заминок – ведь более не было необходимости препятствовать поездке. Но Сатана еще не знал, что обряд экзорцизма падре Пио имел свой скрытый эффект: вскоре Аньезе обрела свободу.

Дон Фаустино попросил Сатану сказать ему во имя Христа, когда он покинет тело одержимой, – и тому против своей воли пришлось открыться. В назначенный день и час всех прихожан позвали на церковную площадь. Аньезе на глазах у всех была освобождена от демонов в одно мгновение – как только начался обряд. Это стало радостью и облегчением для всей округи.

Не знаю, почему через несколько месяцев после моего рукоположения в священники Бог благословил мое знакомство с Аньезе Саломони. Может быть, он хотел дать мне почувствовать, с чем мне придется столкнуться и начать бороться через много лет. Дело в том, что со дня, когда я родился, и до самого 1986 года встреча с Аньезе Саломони была единственным опытом моего непосредственного общения с дьяволом. Неисповедимы пути Господни – а его предначертания тем более. Даже в шестьдесят лет Бог может дать человеческой жизни сильный толчок.

Через несколько дней после встречи с кардиналом Полетти я отправился к падре Кандидо Амантини и предложил ему ознакомиться с письмом о моем назначении. Падре Кандидо прочел его и безо всяких эмоций сказал:

– Хорошо. Давайте начнем сразу. Вы должны сделать две вещи. Первое – взять описание обряда экзорцизма на латыни, прочесть двадцать одно правило[14], предшествующее ему, и запомнить их. Без этих правил вы потерпите поражение. Второе – начните читать молитву экзорцизма дома, в одиночестве.

Я подчинился учителю и приступил к изучению двадцати одного пункта правил. Меня сильно впечатлили уже первые из них – это были наставления общего порядка. Они объясняли, что никогда не следует верить, будто все, кто считают себя одержимыми, действительно одержимы: многие из них могут быть психически нездоровы. Вместе с тем они учили, что дьявол скрывается, и потому экзорцисту необходимо быть не только очень осмотрительным, но и хитроумным.

Каковы признаки одержимости? Речь на неизвестных в настоящее время языках или понимание, что на таковых говорят другие люди, пророчествование, демонстрация сил и способностей, выходящих за пределы физических возможностей человека или его возраста, и другие подобные явления.

Досконально изучив формулы обряда экзорцизма, я начал повторять их и вмешиваться в судьбу одержимых – сначала рядом с падре Кандидо, потом самостоятельно. Падре Кандидо помог мне освоить тонкости этого ремесла.

• Никто не может изгнать нечистую силу, если он не знает двадцати одного правила. Их не найти на итальянском языке – они существуют только на латыни[15]: таким образом они недоступны всем и каждому и служат только экзорцистам.

• Говорят, чтобы узнать состояние человека перед вами, после одной или двух молитв экзорцизма необходимо спрашивать одержимого, что вошло в его голову – или тело, чтобы понять, каких слов дьявол боится более всего, и после настойчиво их повторять.

• Необходимо осознавать, на какие ухищрения и обман идет Сатана, чтобы ввести экзорциста в заблуждение. На самом деле обычно они лгут – так им легче изматывать священника, заставить его сдаться. Иногда дьявол заставляет пострадавшего притворяться больным, чтобы сокрыть его одержимость. Иногда он, сделав свое черное дело, прячется и как бы освобождает тело – но экзорцист не должен останавливаться, пока не увидит признаки того, что Сатана действительно покинул тело человека.

• Случается, что дьявол чинит священнику всевозможные препятствия, чтобы одержимый не подвергался обряду экзорцизма, или пытается убедить его, что это обыкновенная болезнь. Бывает, что во время проведения обряда Сатана погружает одержимого в сон, показывая ему видение, а сам прячется, – поэтому экзорцисту может казаться, что человек уже освобожден.

• Некоторые одержимые говорят, что стали жертвой сглаза, что на них наслали порчу, – то есть они рассказывают, кем это было сделано и каким, по их мнению, образом, от этого можно избавиться. Но в таких случаях окружающим необходимо быть предельно осторожными и не поддаваться соблазну обратиться к магам или прорицателям вместо служителей Церкви.

• В других случаях Сатана позволяет одержимым отдыхать и причащаться – так, что окружающим и самим одержимым кажется, будто он на самом деле ушел.

• Иисус сказал, что «некоторые виды бесов не изгоняются ничем, кроме молитвы и поста»[16]. Экзорцист должен приложить все усилия, чтобы воспользоваться этими двумя очень мощными средствами для получения Божьей помощи и изгнать Сатану, следуя примеру Отцов Церкви – либо лично, либо путем назначения других.

• Одержимого, если это возможно, исцеляют в церкви или в любом другом освященном и удобном для этого месте вдали от толпы. Однако в случае болезни одержимого или по любой другой уважительной причине обряд экзорцизма допустимо проводить дома.

• Одержимого нужно просить молиться за свое исцеление, если он физически способен на это и находится в своем уме, поститься, чаще исповедоваться и причащаться – это станет ему поддержкой. Во время обряда экзорцизма он должен оставаться собранным, обращаться к Богу с твердою верою, просить себе здоровья со всем смирением.

Когда дьявол более всего мучает его, одержимому следует терпеть и ни на секунду не сомневаться в помощи Божьей.

• Ему должно держать в руках или во всяком случае перед глазами распятие – или реликвии святых, если это возможно. Хранить их нужно надежно: завернув в ткань, положить на грудь или на голову одержимого. Должно уделить этому особое внимание – к священным объектам нельзя относиться недостойно. Нельзя допускать, чтобы дьявол причинил им вред. Хлеб и вино при евхаристии не должны лежать на голове и вообще на теле одержимого. Опасность непочтительности велика.

• Речь экзорциста должна быть четкой: он не может путаться в словах, задавать лишние вопросы, вызванные собственным любопытством, пытаться раскрыть сокрытое или будущее – только если таковое не относится к его собственным делам. Скорее, экзорцист должен заставить нечистого духа молчать и отвечать только на его вопросы и ни в коем случае не верить Сатане, если тот расскажет ему, как это часто случается, что он был душой какого-нибудь святого, усопшего или доброго ангела.

• Есть несколько обязательных вопросов, которые экзорцист должен задать: «Как тебя зовут? Ты один – или вас много? Когда ты вошел в этого человека? Почему ты решил завладеть им?»

• Что касается другого – суетности дьявола, смеха, сквернословия, оскорблений, которые он необъяснимым образом исторгает изо рта одержимых, и прочих пустяков – экзорцист должен это презирать или пресекать вовсе. Ему стоит предупредить своих подручных, что им следует подготовиться не обращать на это внимания и не задавать вопросы одержимому, а лучше молиться за него Богу – смиренно и настойчиво.

• Молитвы экзорцизма – слова обряда изгнания Сатаны – необходимо произносить или читать властно, с великой верою, смирением и рвением. Когда экзорцист понимает, что дух томится, надо начинать давить сильнее. Если становится заметно, что страдает тело одержимого (оно поражено и (или) на нем появляется бубон[17]), надо перекрестить его и окропить святой водой – экзорцист должен всегда держать ее наготове.

• Экзорцисту также нужно следить, какие слова вызывают у Сатаны дрожь, и не переставать повторять их до самого конца обряда. Когда дело дойдет до приказа, повторять их чаще, наращивая темп речи и силу голоса. Если прогресс заметен, продолжать это в течение двух, трех, четырех часов – вплоть до победного конца.

• Экзорцист должен остерегаться назначать или советовать любые лекарства и оставить эту задачу врачам.

• При изгнании дьявола из женщины всегда должно присутствовать доверенное лицо – тот, кто будет удерживать одержимую во время обряда. Лучше всего, если это будут члены ее семьи. Экзорцист не должен говорить или делать ничего, что может вызвать плохие мысли.

• Во время обряда экзорцизма важно часто использовать слова Священного Писания – не чужие и не свои собственные. Спросите Дьявола, вошел ли он в это тело, следуя магическим или злым знакам или вместе с проклятой едой, которую съел одержимый (ее нужно выбросить). Если таким образом экзорцист узнает, что именно оказало такое воздействие на человека, необходимо вынудить Сатану сказать, где оно, чтобы это сжечь.

• Одержимому следует рассказать экзорцисту об искушениях, которым он подвергается.

• Если в результате обряда одержимый будет освобожден, его следует предостеречь тщательно ограждать себя от греха, чтобы не дать Сатане возможности вернуться. В этом случае его состояние может стать хуже, чем до или во время освобождения.

Таковы общие правила, которые можно найти в описании древнего обряда на латыни, правила, что падре Кандидо просил меня выучить наизусть прежде, чем я начну изгнание нечистой силы. Они фундаментальны – пусть в бою с дьяволом и может случиться решительно все что угодно, и от выученного будет мало пользы – или никакой пользы вовсе.

В таких случаях нам должно сделать только одно – призвать на помощь особенного человека.

Я не могу перечесть, сколько раз Богородица приходила мне на помощь. Она была рядом со мною начиная с первого обряда экзорцизма – и еще раньше, всегда, в ходе всей моей жизни: еще до того, как я стал священником, когда началась война, когда мне, как и всем, пришлось оставить семью и близких.

Я знал, что падре Альберионе посвятил своих духовных детей Королеве апостолов[18] – чтобы она защитила их. Я поступил так же: попросил падре Альберионе посвятить меня и всю мою семью Богоматери.

Война началась. Война закончилась. И я, как и все братья мои, не пострадал. Ни одна пуля не задела меня. Ни одна. Даже мои братья, несмотря на ужасные опасности, остались невредимы.

Это очень много значило для меня. До рукоположения в моей голове еще оставалось сомнение, связанное не столько с самим принятием священнического сана, сколько с местом, в котором Бог хотел видеть меня священником. Я думал: «Прав ли я, присоединяясь к павлинистам? Неужели это действительно то, чего хочет от меня Бог? Или он хочет, чтобы я был где-то еще?»

Я отринул сомнения в самый день своего рукоположения. Моя мать приветствовала падре Альберионе и сказала ему:

– Благодаря посвящению Мадонне, что вы совершили, мой Габриэле и его братья сохранили себя.

Я плакал от радости. Своим простым наблюдением мать подтвердила, что Мадонна защитила меня благодаря посвящению падре Альберионе и что именно павлинистом Бог хотел видеть меня. Мадонна спасла меня на войне – поэтому я стал священником, священником в обществе Святого Павла.

Надо сказать, что посвятить человека непорочному сердцу Марии – значит воздвигнуть вокруг него невидимый, но непроницаемый щит. Почему сегодняшние матери не посвящают своих детей Мадонне? Для этого не нужно многого: простая молитва, прочитанная священником с таким намерением. Все дети должны быть посвящены Ее непорочному сердцу: таким образом они будут находиться под уникальной защитой.

Щит Богоматери защищает меня и сегодня. Даже Сатана знает об этом, и, когда во время обряда я упоминаю мать Иисуса, он начинает дрожать и плакать, словно ребенок. Это не вызывает у меня сострадания. Я позволяю ему плакать, зная, что она, Богоматерь, – самая надежная защита из всех, под которую я могу себя поставить, зная, что она в мгновение ока может изгнать Сатану и низвергнуть его в ад – где он и заслуживает быть.

Моя жизнь была отмечена Богоматерью. Это ярко проявилось в 1959 году. Тринадцатого сентября того года Италию посвятили непорочному сердцу Марии. Все произошло в Катании. Это стало кульминацией XVI Национального евхаристического конгресса[19]. Это была чудесная симфония, возникшая между евхаристическим поклонением и почитанием Марии. Этим событием мы хотели вернуть народ к Мадонне: для пробуждения веры, более частого посещения церковных богослужений и создания нового образа христианина в обществе. Удивительно, но мне доверили координацию всего мероприятия. Мало того, мне также пришлось работать все предыдущие месяцы, чтобы поставить статуи Мадонны Фатимской во всех католических итальянских столицах. Это был год напряженной, тяжелой работы, год, посвященный Мадонне и ее царству – царству света. Я никогда бы не подумал, что спустя годы буду снова сражаться за это царство, за Мадонну, – но уже в другом качестве, в облачении экзорциста.

Каждый раз, когда я провожу обряд экзорцизма, я иду в бой. Перед тем как броситься в него, я надеваю кирасу[20] – пурпурный палантин[21], закрылки которого длиннее тех, что обычно носят священники, когда служат мессу Я часто накидываю палантин одержимым на плечи – он помогает мне успокоить их, если во время обряда они вдруг впадают в транс, начинают пускать слюни, кричать или, обретши сверхчеловеческую силу, пытаются напасть на меня. Беру я с собой и книгу на латыни с формулами экзорцизма. Немного святой воды – чтобы при необходимости окропить ею одержимых. Распятие с медальоном святого Бенедикта[22] внутри, которого Сатана так опасается.

Бой длится часами – и почти никогда не заканчивается изгнанием Дьявола. На полное освобождение человека может уйти много лет – Сатану трудно победить: он часто прячется, скрывается, вынуждает экзорциста искать и выслеживать, заставляет открыть свое имя. Тогда во имя Иисуса Христа экзорцист должен велеть ему уйти.

Сатана защищает себя всеми известными способами. У экзорциста могут быть подручные, которые во время обряда отвечают за безопасность одержимого, но ни один из них не должен говорить с одержимым. Если они это сделают, Сатана получит возможность атаковать их. Единственный, кто должен говорить с одержимым, – это сам экзорцист. Он не ведет диалога с Сатаной – он повелевает. Если экзорцист вступит в диалог, Сатана будет сбивать его с толку до тех пор, пока экзорцист не окажется побежденным.

Сегодня я провожу по пять-шесть обрядов экзорцизма в день. Еще несколько месяцев назад я проводил гораздо больше – десять или двенадцать. Я проводил обряды даже в воскресенье. Даже в Рождество. Я так много работал, что падре Кандидо однажды сказал мне:

– Возьмите несколько выходных. Вы не можете заниматься изгнанием нечистой силы каждый день.

– Но я не такой, как вы, – ответил я. – Я не обладаю вашим даром. Вы можете определить, одержим человек или нет, просто посмотрев на него, я – нет. Прежде, чем это понять, я должен узнать Сатану.

За эти годы я приобрел большой опыт, но это не значит, что «игра» стала проще. Каждый проведенный обряд – это особый случай. Сейчас я встречаюсь с теми же трудностями, что и в первый раз – в то время, когда после месяцев моих репетиций дома в одиночестве падре Кандидо сказал мне: «Мужайтесь! Сегодня ваш черед. Сегодня вы вступите в бой».

– Вы уверены, что я готов?

– Никто и никогда не готов к таким вещам, но вы достаточно подготовлены, чтобы начать. И помните: в каждой битве вы рискуете.

Антонианум[23] представляет собой большой комплекс, расположенный в Риме на Виа Мерулана, недалеко от площади Сан-Джованни-ин-Латерано. Там, в комнате, недоступной большинству людей, 21 февраля 1987 года я провел свой первый обряд экзорцизма. Падре Массимилиано, францисканский монах хорватского происхождения, обратился за помощью к падре Кандидо: по его мнению, в фермера из деревни в окрестностях Рима вселился дьявол. Падре Кандидо сказал ему:

– У меня нет времени. Посылаю к тебе падре Аморта.

Прибыв на несколько минут раньше, я вошел в пустую залу Антонианума. Я не знал, что меня ждет. Я много практиковал, изучил все, что следовало изучить, но непосредственная работа была нова для меня. Я довольно расплывчато представлял себе человека, над которым должен был провести обряд экзорцизма, – падре Кандидо почти ничего о нем не рассказал.

Первым в комнату вошел падре Массимилиано, а за ним – стройный, почти худой мужчина лет двадцати пяти. Было заметно его скромное происхождение: руки у него были костлявые и морщинистые – руки человека, каждый день выполняющего прекрасную, но очень тяжелую работу Руки, возделывающие землю. Прежде чем мы начали разговор, неожиданно вошел третий человек, и я спросил:

– Кто вы?

– Я переводчик, – ответил он.

– Переводчик?

Я посмотрел на падре Массимилиано и попросил объяснений: присутствие неподготовленного человека в зале, где происходит изгнание нечистой силы, могло оказаться для этого человека фатальным. Сатана во время обряда способен напасть на присутствующих, если они не готовы. Падре Массимилиано поспешил успокоить меня:

– Вам не сообщили? Когда он входит в транс, он говорит только по-английски. Для этого нужен переводчик. Иначе мы не узнаем всего, что Сатана хочет нам сказать. Он подготовлен. Он знает, как себя вести. Он не позволит себя обмануть.

Я надел палантин, взял требник[24] и распятие, а затем, держа под рукой святую воду, открыл молитву экзорцизма на латыни:

– Не взирай, Господи, на грехи наши или родителей наших, и да не свершишь воздаяния за грехи наши. Отец наш… И не введи нас в искушение, но избавь нас от лукавого[25].

Одержимый не дрогнул и мускулом – продолжал сидеть на деревянном стуле, на который я его посадил.

Я начал читать Псалом 53.

– Боже! Именем Твоим спаси меня и силою Твоею суди меня. Боже! Услышь молитву мою, внемли словам уст моих, ибо чужие восстали на меня и сильные ищут души моей; они не имеют Бога пред собою.

Никакой реакции. Крестьянин молчал, опустив глаза.

– Вот, Бог – помощник мой; Господь подкрепляет душу мою. Он воздаст за зло врагам моим; истиною Твоею истреби их. Я усердно принесу Тебе жертву, прославлю имя Твое, Господи, ибо оно благо, ибо Ты избавил меня от всех бед, и на врагов моих смотрело око мое. Слава Отцу, и Сыну, и Святому Духу!..[26]!

Мой Боже, сохрани раба Своего, который на Тебя возлагает надежду. Будь для него, Господи, крепостью, защищающей от неприятеля. Да не воспользуется им в своих целях враг, и дух неправедный да не повредит ему. Ниспошли ему, Господи, помощь из Своей святыни и с Сиона – защиту ему[27]. Господи! Услышь молитву мою, и вопль мой да придет к Тебе[28]. Господь с вами. И духом твоим[29].

Именно в этот момент фермер внезапно поднял голову и посмотрел на меня, чтобы взорваться злым и страшным криком. Он раскраснелся, громко частя ругательства на английском, но, пусть и хотел меня напугать, остался сидеть, боясь приблизиться ко мне.

– Заканчивай, священник! Заткнись, заткнись, заткнись!

И вновь богохульства, непристойности, угрозы.

Я заговорил быстрее.

– Господи Святой, Отче Всемогущий, вечный Боже, Отче Господа нашего Иисуса Христа, Который оного беглого тирана и отступника осудил и вверг в геенну огненную, Который послал Единородного Сына Своего в мир сей, чтобы его, рыкающего, поразить: поторопись, ускорь свой приход, чтобы вырвать у него человека, сотворенного по образу и подобию Твоему, спасти от гибели и беса полуденного. Внуши, Господи, ужас зверю, разоряющему виноградник Твой. Внуши уверенность рабам Твоим сражаться мужественно против змия окаяннейшего, чтобы он не презрел надеющихся на Тебя и не смог сказать, как фараон уже сказал Моисею: «Я не знаю Господа и Израиля не отпущу»[30]. Простри десницу Свою, дабы вышел он из раба Твоего, чтобы не дерзал удерживать более пленного, которого Ты соизволил сотворить по образу Твоему и подобию и искупил в Сыне Твоем, Который с Тобою живет и царствует в единстве Святого Духа, Бог, во веки веков.

Одержимый продолжал кричать:

– Заткнись, заткнись, замолчи! – Кажется, он плюнул на землю, плюнул на меня. В своей ярости он был похож на льва, готовившегося к большому прыжку. Льва, чьей добычей, очевидно, был я.

Я понял, что не могу останавливаться, и потому начал Praecipio tibi – «Приказываю тебе»[31].

Я хорошо помнил, что сказал мне падре Кандидо, когда учил меня ремеслу:

– Всегда помните: Praecipio tibi часто становится решающей молитвой. Сатана боится ее больше всего, поэтому я считаю ее самой эффективной. В самый тяжелый миг – когда Дьявол в ярости, кажется сильным, неприступным – ее слова оказывают наибольшее влияние. Прочтите ее вслух, твердо, бросьте ее в одержимого – и вы увидите это сами.

– Приказываю тебе, кто бы ты ни был, нечистый дух, и всем приспешникам твоим, присутствующим в сем рабе Божьем: чрез таинства воплощения, страсти, смерти, воскресения и вознесения Господа нашего Иисуса Христа, чрез миссию Святого Духа и чрез пришествие самого Господа нашего на суд: назови мне имя твое, день и час твоего выхода, с каким-либо знамением. Повинуйся мне как служителю Божию, пусть и недостойному, во всем, не оскорбляй это творение Божие, не причиняй никоим образом вреда ни ему, ни присутствующим, ни тому, что им принадлежит.

Одержимый все кричал и кричал – и его крик, напополам с плачем, слился в вой, что исходил, казалось, из недр земли. Я продолжал:

– Изгоняю тебя, нечистый дух, всякая вражья сила, всякий призрак, всякий легион, во имя Господа нашего Иисуса Христа, да будешь ты искоренен из этого творения Божия.

Однако конца вою не было.

– Слушай и трепещи, Сатана, враг веры, противник рода человеческого, несущий смерть, вор жизни, отвергающий справедливость, корень зла, сеятель пороков, обольститель людской, предатель народов, возбудитель зависти, источник алчности, причина раздора, умножитель скорби.

Глаза одержимого закатились, а голова свесилась на спинку стула. Крик не смолкал – громкий, страшный. Падре Массимилиано пытался удержать его, пока переводчик отступил в страхе на несколько шагов назад. Я жестом попросил его отойти еще дальше.

Сатана свирепствовал.

– За что ты стоишь? Почему сопротивляешься, зная, что Господь Иисус убьет духом уст Своих и истребит явлением пришествия Своего[32]? Убойся закланного в Исааке, проданного в Иосифе, умерщвленного в агнце, распятого в человеке, ставшего победителем ада. Во имя Отца, Сына и Святого Духа – изыди.

Пусть дьявол, казалось, и не сдавался, однако крик одержимого стих. Он смотрел на меня, и слюна текла из его рта. Я позвал его – я знал, что мне нужно заставить его открыться и назвать мне свое имя. Если он сделает это, это будет знаком моей победы. Принуждая его раскрыть себя, я, по сути, принуждал его играть с открытыми картами.

– А теперь скажи мне, нечистый дух, кто ты? Назови мне свое имя! Назови мне, во имя Иисуса Христа, свое имя!

Я впервые проводил большой обряд экзорцизма – и впервые приказывал дьяволу открыть мне свое имя.

Его ответ обдал меня холодом.

– Я Люцифер, – произнес он низким ритмичным голосом, страшно, медленно упирая на каждый слог. – Люцифер.

Мне нельзя было сдаваться, особенно сейчас. Я не должен был выглядеть испуганным – я должен был продолжить обряд, не теряя власти над дьяволом. Я был тем, кто устанавливает правила игры. Не он.

– Заклинаю тебя, древний змий, Судьей живых и мертвых, твоим Творцом, Творцом мира, Тем, Кто имеет власть ввергнуть тебя в геенну огненную, чтобы ты, со страхом и войском ярости своей, вышел из этого раба Божия, что обратился к Церкви. Заклинаю тебя снова, Люцифер, не своею слабостью, но моею силою Святого Духа: выйди из этого раба Божиего, коего Всемогущий Бог создал по образу своему. Уступи – уступи не мне, но служителю Христову, ибо понуждает тебя власть Того, кто подчинил тебя кресту Своему Трепещи пред силою Того, кто ведет к свету души, стенавшие в аду.

Одержимый снова завыл, запрокинул голову, выгнулся. Прошло уже более часа. Падре Кандидо всегда говорил мне: «Пока есть сила и энергия – действуйте. Не сдавайтесь. Обряд экзорцизма может длиться целый день. Сдавайтесь только тогда, когда поймете, что вас не держат ноги».

Я вспомнил все слова, что сказал мне падре Кандидо. Я так хотел, чтобы он был здесь, рядом со мною, – но его не было. Я должен был сделать все сам.

– Пусть тело человеческое будет для тебя ужасом, пусть образ Божий будет для тебя страшной вещью. Не сопротивляйся да не замедли бежать из тела человеческого, ведь благоугодно Христу обитать в нем. И да не сочти меня достойным презрения, если знаешь меня как великого грешника: повелевает тебе Бог, повелевает тебе Величество Христово, повелевает тебе Бог Отец, повелевает тебе Бог Сын, повелевает тебе Бог Дух Святой, повелевает тебе таинство Креста.

Прежде я не думал, что это может случиться. Но у меня вдруг возникло отчетливое ощущение чужого – дьявольского – присутствия. Я чувствовал, как Сатана наблюдал за мною, как окружал: воздух вокруг стал холодным, из моего рта вырвалось облачко пара.

Падре Кандидо предупреждал меня о возможных внезапных перепадах температуры. Но одно дело – слышать о некоторых вещах, и совсем другое – испытывать их.

Я попытался сосредоточиться и, смежив веки, решил продолжить молитву по памяти:

– Изыди, преступник. Изыди, соблазнитель, полный коварства и лжи, враг добродетели, гонитель невинных. Уступи, нечестивейший, место Христу, в Котором ничего не обретается от дел твоих, Который низверг тебя, Который разрушил царство твое, Который заковал тебя, побежденного, в цепи, и разбил сосуды твои, Который бросил тебя в тьму внешнюю, где ты и рабы твои будете заключены до конца дней своих. Как смеешь ты сопротивляться? Как смеешь ты так легкомысленно отказываться? Повинен ты перед Богом Всемогущим, чьи уставы нарушил. Повинен ты перед Сыном Его, Господом нашим Иисусом Христом, Которого ты дерзнул искушать и осмелился распять. Повинен ты перед родом человеческим, который ты отравил смертельным ядом своих убеждений и склоняешь ко злу.

Тогда-то это и произошло. То, что никогда более, за всю долгую «карьеру» экзорциста, не повторится в моей жизни.

Одержимый вдруг вытянулся, будто поваленное дерево.

И взлетел.

Он поднялся горизонтально над спинкой стула не меньше чем на полметра и, недвижимый, подвешенный в воздухе, оставался таковым в течение нескольких минут. Падре Массимилиано отступил. Я же остался на месте, крепко держа распятие в одной руке, требник – в другой. Помня о палантине, я подхватил его за край и позволил ему коснуться тела одержимого.

Он не шевельнулся. Молчал. Тогда я попробовал нанести еще один удар.

– Выйди из этого человека. Трудно тебе идти против рожна[33]. Чем дольше ты медлишь с уходом, тем больше увеличивается твоя вечная мука, потому что презираешь ты не людей, но Властвующего над живыми и мертвыми, Который придет судить живых и мертвых и мир огнем.

Изыди, безбожник. Изыди, злодей. Изыди со всем свои коварством, ибо Бог пожелал, чтобы человек был храмом Его. Зачем оставаться здесь дольше? Воздай славу Богу Отцу Всемогущему, пред Которым должно преклониться каждое колено.

Уступи место Господу нашему Иисусу Христу, Который ради человека пролил Свою пречестную кровь. Дай место Святому Духу, чрез своего блаженного апостола Петра явственно Победившему тебя в Симоне-Волхве, Осудившему обман твой в супругах Анании и Сапфире, Убившему тебя в царе Ироде, который сам отказался воздать честь Богу; чрез апостола Павла поразившему тебя мраком слепоты в волхве Елиме, Вытеснившему тебя из Пифии, повелев Словом. Изыди, изыди, соблазнитель. Жилище твое – пустыня, жилище твое – змий. Смирись и пади ниц. Отсрочек больше нет. Ибо скоро Явление Господа-Вседержителя: и огонь будет гореть пред ним, и пойдет пред ним, и испепелит врагов Его. Если ты и можешь обмануть человека, ты не сможешь насмехаться над Богом. Он изгоняет тебя – Тот, от глаз Которого ничего не сокрыто. Он изгоняет тебя – Тот, Чьей силе подчинено все вокруг. Он запирает тебя – Тот, что предуготовил тебе и ангелам твоим геенну огненную. Тот, изо рта Которого выходит острый меч. Тот, Кто придет судить живых и мертвых и мир огнем. Аминь.

Стук приветствовал мое «Аминь». Одержимый упал на стул и начал раскачиваться, бормоча слова, которых я не понимал, – пока не сказал по-английски:

– Я выйду двадцать первого июня в пятнадцать часов. Двадцать первого июня. В пятнадцать часов.

Он посмотрел на меня: теперь его глаза были глазами бедного фермера, полными слез, и я, понимая, что он пришел в себя, обнял его, шепча:

– Это скоро закончится.

Я решил проводить обряды экзорцизма каждую неделю.

И это происходило снова и снова. Когда пришла неделя с двадцать первым числом указанного месяца, я отпустил фермера. Я не хотел вмешиваться в течение того дня, о котором мне рассказал Люцифер. Я знал, что не должен был доверять ему, но иногда дьявол не способен лгать.

Через неделю после 21 июня я позвал его снова.

Он прибыл, как и всегда, в сопровождении падре Массимилиано и переводчика, на первый взгляд – безмятежный, как погожий летний полдень. Я начал обряд, но он оставался спокойным и тихим, почти ясным. Я окропил его святою водой – но никакой реакции не последовало. Я попросил его прочесть со мною «Аве Мария» – и он прочел, не забившись в припадке. Еще попросил рассказать его, что произошло в тот день, когда Люцифер должен был выйти из него.

И он сказал:

– Я один пошел на работу в поле – как и каждый день. В первой половине дня я решил покататься на тракторе. В пятнадцать часов мне вдруг захотелось очень громко кричать, и, кажется, я издал ужасающий крик. В конце его я почувствовал себя свободным. Не могу этого объяснить. Я стал свободен.

Этого не повторится: никогда более мне не удастся освободить одержимого всего за пять месяцев. Настоящее чудо. Все следующие за этим обряды экзорцизма будут длиться годами. Не знаю, почему мой первый обряд прошел так гладко. Страшно, но все же гладко. Не знаю также, почему это был единственный раз, когда я стал свидетелем левитации – увидел, как парит в пространстве человеческое тело. Я не мог понять, что Бог хотел этим сказать. Может быть, Он хотел позволить мне испытать все зло Сатаны, придать мне мужества. Показать мне, что я могу сделать.

Я говорил об этом с падре Кандидо. Однако он предложил мне совсем другую версию.

Тогда я провел с падре Кандидо в Лигурии, в Сан-Ремо, пятнадцать незабываемых дней, очень важных для моего будущего в статусе экзорциста. Обращался к падре Кандидо со множеством вопросов. К сожалению, при мне не было диктофона и я не записывал ничего из того, что он мне говорил. Но большинство его речей произвели на меня неизгладимое впечатление.

Я рассказал падре об обрядах экзорцизма, которые я проводил над римским крестьянином: об успехе, сопровождавшем их, и о попытках понять, что Бог хотел мне сказать. Тогда падре Кандидо покачал головой и сказал:

– Вы ошибаетесь, когда начинаете задаваться столь многими вопросами. С вами говорил не Бог, но Сатана. Никогда не спрашивайте себя, стоит ли Бог за изгнанием Сатаны. Конечно, только Бог способен победить Сатану: именно он побеждает, когда мы проводим обряды. Но не спрашивайте себя о вещах, на которые никто не может ответить. Не впадайте в гордыню. Делайте то, что должно. Разве вы не знаете? Мы не что иное, как покорные слуги Его.

С падре Кандидо мы обсуждали «инструменты», которые можно использовать во время проведения обряда экзорцизма.

Именно он ранее посоветовал мне всегда носить с собою медальон со вставленным в него изображением святого Бенедикта. Именно он предложил мне пурпурный – цвета покаяния – палантин, более длинный, чем тот, что надевают священники, когда служат мессу. Именно он рассказал о необходимости окропления одержимых святой водой. И именно он напомнил мне об одной забытой мною вещи – о тюбике со специальным маслом внутри:

– Во время проведения обряда вы всегда должны носить с собою это масло. Его можно получить, смешав елей оглашенных, что применяют при крещении, и елей больных – им пользуются при елеосвящении немощных. Всегда помечайте этим маслом одержимым лоб и органы чувств: глаза, уши, ноздри, рот и горло. Затем начинайте читать молитву экзорцизма. Если можете, выучите ее наизусть, чтобы не держать книгу в руке все время. Будьте как можно ближе к одержимому. Если возможно, держите свою руку на его голове. Чаще осеняйте его крестным знамением. Помните молитву освобождения, которой научила меня сестра-монахиня Эрминия Брунетти, дочь святого Павла, умершая в благоухании святости. В ней говорится: «Дух Господень, Дух Божий, Отец, Сын, Дух Святой, Святая Троица, Непорочная Дева, ангелы, святые из рая, низойдите на этого человека. Расплавь его, Господи, придай ему форму сосуда и наполни его собою, изгони из него зло, погуби его, уничтожь. Чтобы он мог себя хорошо чувствовать, управлять собою, отгони от него проклятия, черное колдовство, черные мессы, порчу, путы, ругательства, злые взгляды, дьявольскую заразу, дьявольскую одержимость, дьявольскую власть, все, что есть зло, грех, зависть, ревность, предательство, болезни телесные, психические, нравственные, душевные, сатанинские. Сожги все это зло в аду, чтобы оно никогда более не коснулось ни его, ни другого существа в мире. Приказываю и повелеваю силой Бога Всемогущего, во имя Иисуса Христа Спасителя, заступничеством Девы Непорочной, властью, что я, недостойный, имею от Церкви, всем нечистым духам, всем существам, что пристают к нему, немедленно выйти из него, выйти окончательно и отправиться в вечный ад в кандалах от святого Архангела Михаила, от святого Гавриила, святого Рафаила, от наших ангелов-хранителей, раздавленными пятой Пресвятой Непорочной Девы. Аминь.

Вы увидите, как будут реагировать одержимые, услышав эту молитву! Очень бурно, поверьте мне. Не пугайтесь, если в начале обряда экзорцизма одержимые ведут себя странно: пусть вас не шокирует ни икота, ни полные гнева движения, ни плевки. Пусть бросаются на землю, пусть ползают подобно змеям. Если можете, попросите своих подручных удерживать их. Каждый раз начинайте обряд с допроса.

Допрос важен. Никогда не задавайте вопросы, спровоцированные любопытством, – только те, что могут помочь в освобождении человека от Сатаны. Первым всегда должен быть вопрос: «Как тебя зовут?» Дьявол сделает все, чтобы спрятаться. Понадобятся большие усилия, чтобы он открыл свое имя, но узнать его необходимо. Он должен сказать его тебе, потому что не сможет сопротивляться силе обряда экзорцизма.

«Когда ты вошел в этого человека? Как ты вошел? С какими целями ты связался именно с этим человеком? Когда ты выйдешь?» – это основные вопросы. Если дьявол не ответит сразу, повторяйте их снова и снова – до тех пор, пока Сатана не ответит. Помните, что дьявол лжет. Его ответы всегда следует проверять.

Однажды у меня был очень тяжелый случай: девушка, которую я не смог освободить. Я спросил Дьявола: «Когда ты выйдешь?» И он ответил: «8 декабря». Знаменательная дата – Праздник Непорочного зачатия. Я позвал ее в этот день для проведения обряда и повторил все с самого начала. Через пять часов мне показалось, что зло покинуло ее, – я едва ли не прыгал от радости. Слезы катились из моих глаз: она свободна. Но прошла неделя – и все стало как раньше. Я спросил дьявола: «Почему ты не ушел? Ты сказал, что покинешь ее 8 декабря, почему не ушел?» А он ответил мне с насмешкой в голосе: «Разве тебе никогда не говорили, что я лжец? Разве не научили, что я всегда вру?»

Почему Господь допускает определенные вещи? Трудно, точнее, невозможно ответить. Мы много наблюдаем за жизнью на этой земле – взор же Божий направлен в жизнь вечную. И, следовательно, вполне вероятно, что Он разрешает некоторым душам получить преимущества вечности.

Не думайте, что легко освободить одержимого человека. На этого всегда требуется очень много времени. Вы боретесь против абсолютного зла, зла слепого. Это не прогулка в парке. Зло – это чистый дух, сила, что входит в тело. Но иногда оно может быть просто духом, воздействующим на человека, но не обладающим им. Будьте осторожны, не верьте, что все одержимые действительно находятся во власти дьявола. Одни болеют обычным гриппом, другие испытывают негативное влияние, вызванное, возможно, проклятием, но Сатана здесь ни при чем.

Падре Пио из Пьетрельчины же, например, каждый день, за редким исключением, подвергался нападениям дьявола: его колотило, бросало на землю. Было очень неприятно, но он не был одержим — так же как и викарий Арса, Джованни Мария Вианней. У него были серьезнейшие проблемы – однако дьявол не овладевал его телом.

У некоторых людей, бывает, от зла страдают их жилища: скрип, стук, моргающий свет, лопающиеся лампочки. Так, в доме одного инженера лопалось по тридцать-сорок лампочек в месяц. И все прекратилось после проведения обряда экзорцизма. Одержимости при этом обнаружено не было. Вероятно, в прошлом в этих домах жили колдуны, занимавшиеся поклонением дьяволу, или земля, на которых были построены эти дома, раньше использовалась как кладбище. Повторяю, это не одержимость, но тем не менее это сложные случаи. Если хотите, вы можете проводить обряды экзорцизма, однако важно помнить, что перед вами не Сатана. На самом деле обряды проводятся не только над одержимыми людьми, но и над вещами – то есть над домами, предметами и даже животными.

Зачастую дьявол овладевает людьми не в одиночку. Иногда демонов много. Не зря Иисус говорил о легионах[34]. Однажды я освобождал одного верующего человека. Страшная была одержимость, но я изгнал из него всех демонов и спросил: «Сколько же вас?» Они ответили: «Легион, легион, легион». Казалось, им не будет конца: они шли бесконечной цепью, извивались, прыгали со стены на стену точно обезьяны – и их невозможно было удержать.

У Сатаны нет лица. Это дух в чистом виде, и, если он хочет показать себя, ему приходится принимать иной, всегда ложный облик. К падре Пио дьявол приходил в образе Иисуса, иногда Марии, иногда его настоятеля, иногда его духовника. Однажды падре Пио подошел к настоятелю и спросил его:

– Ты приходил ко мне и велел сделать…

– Нет, я вовсе не приходил к тебе.

И на самом деле – это был не он, а Сатана, использовавший весьма распространенную уловку: показывающий себя в лице и теле, которых в действительности не существовало.

Каждый должен найти свой подход, который будет применять в борьбе против дьявола. Даже экзорцистам приходится по ходу дела обнаруживать, какое их действие оказывает наибольший эффект.

Может случиться так, что экзорцист, упоминающий падре Пио, вызовет у одержимых бурную реакцию. Другой экзорцист, как бы ни повторял его имя, не добьется никакого результата. Вам придется найти свой путь самостоятельно – и это будет только ваш, ваш собственный путь. Всегда помните о благословенном Леопольдо Мандиче[35]. Он жил в Падуе, проводил в исповедальне сутки напролет. Экзорцисты часто звали его на помощь. Он приходил, молча наблюдал за обрядом экзорцизма и лишь в конце вмешивался, говоря: «Давай, уходи!» И дьявол вдруг исчезал – как по волшебству. Это был его подход. Вам предстоит найти свой.

Не спорьте с Сатаной и не принимайте его аргументов. Именно он должен ответить на ваши вопросы – а не вы на его. Любой другой участник обряда не должен заговаривать с дьяволом. Это могут делать только экзорцисты, потому как они единственные, кто защищен.

Дьявол будет угрожать вам. Его угрозы часто вызывают шум по ночам в моей комнате. Но не бойтесь. Если вы с Богом, это Сатана должен бояться вас.

Экзорцизм – это бой. Тяжелый бой, требующий большого напряжения. Вам придется аккумулировать всю свою внутреннюю силу – она должна подпитывать вас, придется действовать не физически, а с помощью духа. Концентрироваться. Молиться. Обряды требуют веры, потому что Бог вознаграждает за нее. Помните Евангелие? «Вера твоя спасла тебя»[36]. Не думайте, что с вами будут разговаривать Бог или Богоматерь. Они лишь подсказывают, что делать. Но вы, а не они принимают решение. И еще с вами тот, кто никогда вас не покинет, – ваш ангел-хранитель.

Все, что осталось у меня от общения с падре Кандидо, – это разрозненные, но драгоценные воспоминания. Он был моим учителем. Для священника, который начинает заниматься экзорцизмом, важно поговорить с кем-нибудь, попросить совета: нам приходится понимать многое.

Например, каждый обряд экзорцизма состоит из шести этапов, шести вех, каждая из них имеет свою особую сложность, которую нужно преодолеть.

Как только экзорцист входит в комнату, где находится одержимый, возникает ощущение чужого присутствия, которое отчетливо чувствуют все. Это что-то нечеловеческое, вернее, что-то античеловеческое, что-то, что невозможно объяснить, но оно есть. Это первый этап, первая трудность, с которой приходит сталкиваться. Распознавание этого зловещего присутствия неизбежно.

Вы не можете его увидеть. Не можете услышать. Однако оно существует, и оно – везде. Впереди, позади, сверху, снизу, рядом с людьми. Оно проникает всюду. Всюду. У него нет пола – оно не является ни мужским, ни женским. Оно просто есть, и оно сразу начинает действовать: оно стремится добраться до самой сути присутствующих в комнате людей, разорвать их на части, поражает ум, бьется вместе с сердцем.

Нужно сохранять спокойствие и иметь большую веру, чтобы противостоять ему, так что ищите в себе необходимую энергию, чтобы реагировать, сопротивляться, чувствовать это присутствие: кто командует и кто ведет против вас игру.

Когда начинается обряд экзорцизма, дьявол делает все возможное, чтобы скрыться. Однако его присутствие чувствует каждый. Это второй этап битвы – борьба с его попытками спрятаться. Помню, однажды я освобождал человека от одержимости, глубоко укоренившейся в нем. Когда я начинал обряд, Сатана молчал, а лицо женщины было каменным как у статуи: так он пытался продлить свое присутствие в одержимом человеке.

Задача экзорциста – заставить дьявола раскрыться и выйти наружу. Проще говоря, назвать свое имя. Имя важно, потому что оно многое говорит о том, что за демон перед вами. К примеру, если у демона библейское имя – Асмодей, Вельзевул, Ваал, Люцифер или какое-то еще, – он более могущественный. В аду есть иерархия, и демоны находятся в большой зависимости от имени, которое носят. Так что дьявол прячется. Зачастую, если он говорит, он делает это голосом одержимого: притворяется человеком, которым он овладел. Поговорите с ним о чем угодно. Он не сразу приходит в ярость и начинает выдавать вам главное – он ищет сострадания у экзорциста, старается убедить, что тот – злодей, что он, Сатана, хороший, а экзорцист плохой. Преодолеть этот вымысел, заставить дьявола говорить то, что нужно, – значит совершить подвиг, который может длиться неделями, а иногда и месяцами. Если экзорцисту не удалось заставить Сатану открыть свое имя, он проиграл. В этом случае он должен позволить действовать другому экзорцисту.

Когда иллюзия рассеивается, дьявол становится все более и более жестоким. Это третий этап, многие называют его переломным моментом: Сатана разрушает свою иллюзию и проявляет себя настоящего. Это можно сравнить с внезапным извержением вулкана, из кратера которого вылетает все: грязные ругательства, крики, обвинения, непристойности. Будто вся ненависть, что есть в мире, скопилась в теле одержимого и – взорвалась. Одержимый дергается, корчится, пускает слюни, кричит. Дьявол нападает на стоящего перед ним экзорциста, прибегая ко всем известным ему приемам. Атаки его мощны, как задевающие тело, так и трогающие душу.

Когда экзорцист заставляет Сатану во имя Христа открыть свое имя, наступает настоящий переломный момент. Теперь дьявол разговаривает своим, обычно нечеловеческим, голосом, с акцентами и интонациями, которых никогда ранее не слышал никто из ныне живущих. Наступает четвертый этап. Иногда слова дьявола непонятны, иногда это просто долгий вой, полный ярости. Именно в этот момент экзорцист должен продемонстрировать дьяволу свою власть: проявить инициативу и заставить его замолчать. Во имя Иисуса и с властью в руках, данной ему Богом и его Церковью, экзорцист должен заставить Сатану замолчать и тем самым обрести преимущество в бою.

Угасанием голоса дьявола достигается пятый этап столкновения. Дьявол молчит, экзорцист ведет. Эта битва открыта, тотальна. Весь дух Зла обрушивается на экзорциста, которому должно сопротивляться и давать отпор только тем оружием, что вверил ему Христос. Экзорцист не может избегать столкновения. На самом деле он должен стремиться найти столкновение, ведь победит он только в случае поражения дьявола – это общий закон. Экзорцист должен продолжать задавать Сатане свои вопросы: «Когда ты выйдешь? Зачем ты вошел? Кто ты такой? Чего ты хочешь? Зачем ты причиняешь боль этому человеку?» Спустя некоторое время Дьявол даст ответы на все вопросы. И чем больше он будет говорить, тем слабее он станет, тем ближе момент его полного изгнания.

Почему дьявол не хочет выходить? Причина очень проста. Он не знает, куда идти. Достаточно вспомнить Евангелие: «Куда нам идти? – спрашивают Иисуса нечистые духи. – У нас тоже должен быть дом»[37]. Тело одержимого подобно дому, что нашел нечистый дух. Уходить из этого дома он не желает, однако рано или поздно он должен покинуть его, обычно – в момент смерти одержимого. Задача экзорциста заключается в том, чтобы изгнать дьявола до того, как одержимый умрет. Вот почему сатана так свиреп в своих атаках на экзорциста.

Зачастую в комнате, где происходит обряд экзорцизма, стоит тошнотворный запах, чувство бесконечной тоски пронизывает всех и каждого, как будто в помещении присутствует чистая сущность зла – зло и все античеловеческое.

Два мира сталкиваются друг с другом – мир добра и мир зла. Два мира, соответствующие двум возможностям. Если экзорцист держится твердо и не теряет связи с Христом, он достигает своей конечной цели – и шестого этапа – изгнания. Зло рассеивается – и воцаряется мир. Одержимый часто ничего не помнит: он чувствует себя свободным и счастливым.

За свои двадцать пять лет работы экзорцистом я неоднократно выходил на бой с дьяволом. Иногда это был сам Сатана, иногда – его более или менее важный подданный, иногда несколько его подданных. Я мог бы рассказать о большинстве обрядов – я помню их во всех подробностях. Однако сегодня я хочу вернуться к одному обряду экзорцизма, многому меня научившему, – пусть и проводил его не я. Это невероятная встреча «лицом к лицу» с Сатаной, о которой мой брат-священник захотел много лет назад полностью рассказать в местном журнале «Горизонты». Позже этот рассказ подхватили и другие газеты, среди публикаций мне особенно запомнились «Знак сверхъестественного» и эссе Ренцо Аллегри «Летописец в аду».

Это диалог, произошедший в Пьяченце в 1920 году, драгоценная жемчужина среди всех диалогов с дьяволом. Этот ужасный, серьезный диалог, однако, длился всего пятнадцать сеансов, а обряд имел драматические последствия.

В самом деле однажды уже изгнанный дьявол вернулся, чтобы отомстить, убив несколько близких одержимому людей.

Ранний майский вечер 1920 года

Базилика Санта-Мария-ди-Кампанья в Пьяченце[38] расположена за городом. Там живут францисканцы – младшие братья, всем известные и всеми уважаемые. Это место объединяет разных верующих и является местом Божьим, оно привлекает и преобразовывает души. Место, благословленное небом. И потому его так ненавидит Сатана.

Монах, падре Пьер Паоло Веронези, приводил в порядок ризницу[39] и церковную утварь, и тут перед ним появилась женщина и попросила благословения перед алтарем Мадонны. Получив его, она обратилась с просьбой побеседовать с монахом и призналась ему, что с ней происходят очень странные, пугающие события. Падре Пьер Паоло выслушал ее, не прерывая и не торопя.

Рассказ ее был поразителен. Женщина утверждала, что в определенные часы дня таинственная сила, более могущественная, чем она сама, овладевала ее душой и телом. Тогда она против своей воли часами, до изнеможения, танцевала танго, прекрасным голосом пела куплеты, романсы и оперные арии, которых никогда раньше не слышала, произносила перед воображаемой аудиторией очень длинные речи на иностранных языках, которых не знала, мурлыча, складывала стихи о скором конце – своем и всех своих сестер.

Она шепотом рассказывала, что часто рвет зубами все, что попадается ей на глаза: так она испортила все свое нижнее белье. Как змея она ползала по дому, забиралась под кровати и другую мебель, рычала как лев, выла как волк, мяукала как кошка. Она открыла в себе новые способности: прихожанка видела будущее и предсказывала, что произойдет, узнавала содержание далеких разговоров, которых она не могла слышать. Она прыгала по дому, точно цирковая актриса, спорила сама с собою, словно перед ней был другой человек. Желала ужасных вещей… Смерти. Самоубийства.

– Поверьте, падре, – призналась монаху прихожанка, – моя жизнь стала настоящим адом. Пусть я и мать двоих детей, но я думаю о смерти как о побеге. Как об освобождении.

Падре Пьер Паоло привык к разным типам признаний, даже к самым необычным. Некоторое время он был капелланом в психиатрической лечебнице Пьяченцы, где повидал разное, и потому сразу подумал, что женщина психически нездорова. Падре спросил, обращалась ли она к врачу, но женщина объяснила, что ходила ко всем врачам, которых только знала, и все они назвали ее состояние «типичным случаем истерии»[40]. Этот случай продолжался уже семь лет.

– Но я не верю этому, падре. Я считаю, что все совсем не так. Падре, я не истеричка, не сумасшедшая.

– И что же?

– Поскольку я не могла больше надеяться получить помощь людей, я почувствовала необходимость обратиться к Богу – чтобы обо мне позаботился он. Я побывала во всех церквях города, я молилась и, пусть и чувствовала отвращение, просила благословения. Признаюсь, что именно благословение помогает мне чувствовать себя лучше, по крайней мере, в течение нескольких дней. Но я приходила в церкви так часто, что у меня уже не хватает мужества появиться снова. Боюсь, священники сочтут меня сумасшедшей.

Падре Пьер Паоло начал все больше увлекаться тем, что она говорила.

– Мне рассказали, что среди холмов Пьяченцы живет приходской священник, известный своими благословениями. Потому однажды в воскресенье я после обеда наняла для поездки коляску и в компании мужа и родителей отправилась в дорогу. Конь, прекрасный рысак, шел быстро, но, когда в один момент мне стало плохо, он вдруг остановился. Извозчик хлестал его до крови. Бедолага стоял столбом под ударами и понуканиями, вытянув шею и передние ноги, но не двигался с места. В это время я, почти теряя сознание, вырвалась из рук мужа, отца и матери, выпрыгнула из коляски и, оторвавшись от земли примерно на полметра, стала подниматься в гору – к церкви, куда мы и направлялись. Люди, которые в этот момент выходили оттуда, увидели, как я, с развевающимися по воздуху волосами и вуалью, лечу, вопя и махая руками, и начали шуметь. Закричали женщины, залаяли местные собаки, испуганные куры бросились из полей к домам. Когда я появилась на площади, все расступились предо мною, и я, в полете, скользнула в полуоткрытую дверь церкви, где с высоты собственного роста рухнула у алтаря, на котором был выставлен образ святого Экспедита[41]. Приходской священник в сопровождении толпы подбежал и, быстро поняв, в чем дело, благословил меня. Я пришла в себя и несколько дней чувствовала себя очень хорошо.

Падре Пьер Паоло слушал женщину не моргая.

Прихожанка спросила, что он думает об этом. Все еще убежденный, что он имеет дело с психически нездоровым человеком, падре ответил несколько расплывчато:

– Конечно, это странно. Очень странно. – И добавил: – Послушайте, если благословение помогает вам, приходите сюда когда хотите, безо всякого страха. Если меня здесь не будет, всегда будет кто-то из моих братьев.

Через несколько дней женщина появилась снова. Когда падре Пьер Паоло собирался благословить ее перед алтарем Мадонны, она, сидя возле колонны пресвитерия[42] (она сама попросила сесть), тихо, с закрытым ртом, вдруг завыла – как собака, скулящая во сне. Склонив голову к колонне, она прикрыла глаза и, сложив руки на коленях, предалась пению очень красивой, страстной, великолепной песни, чтобы после вдруг заговорить на незнакомом языке, начать выступать против незримого врага – с напором и силою безумицы в приступе ярости. В этот момент другой монах, падре Аполлинаре Фокаччья, покидал хор[43] и шел по проходу. Он услышал песню и последовавшие за ней неразборчивые проклятия и позднее, вечером, в разговоре с падре Пьером Паоло спросил:

– Ты видел эту женщину?

– Да, и что?

– Не впечатлила?

– Вообще-то нет. Я капеллан в психиатрической лечебнице, я многое видел.

И в самом деле женщина не произвела на него никакого впечатления; она и правда выступала, но не двигалась.

– Но послушай, – продолжил брат Аполлинаре, – она явно одержима Сатаной.

– Не стоит преувеличивать, – ответил падре Пьер Паоло. – Мы не должны так легко обращаться к популярным предположениям и видеть вмешательство дьявола во всем, что трудно поддается объяснению. Конечно, человеческая наука не всемогуща, но не нужно презирать силу нашего разума. Что наука не смогла объяснить сегодня, она объяснит завтра.

Падре Аполлинаре это не убедило:

– Я буду с тобой откровенен. Я не хочу показаться тебе легковерным, но, признаюсь, что не могу найти объяснение ее способностям в чисто человеческих терминах. Как может человек говорить на неизвестном ему языке? Нельзя даже попытаться предложить объяснение, опирающееся на подсознание или какую-то исключительно психологическую структуру. Человеческий разум не способен выразить с помощью логики то, чему он не был научен. Это не невыраженная интуиция, не неуловимое внушение: это новый логический мир, загадочный и непривычный как для нас, так и для этой женщины. Новый мир, приходящий на смену нынешнему.

– Падре Аполлинаре, пойдем со мной как-нибудь в лечебницу Я покажу тебе много очень интересных случаев, которым наука до сих пор не дала объяснения.

– Хорошо. Я схожу с тобой и буду там очень внимателен. Но скажи, удавалось ли тебе когда-нибудь наблюдать случай, хотя бы отдаленно похожий на этот?

– Честно говоря, нет.

– Мы могли бы допустить, по крайней мере гипотетически, не оскорбляя науку, возможность дьявольского вмешательства. Женщина вполне нормальна – за исключением того, что иногда она теряет осознание себя и обретает личность, отличную от своей, новую личность. Та овладевает ее телом и использует его в качестве крайне послушного инструмента. Ты слышал, как она пела? Даже самые известные обладатели сопрано на нашем веку не поют как она. А потом эти странные ругательства, произнесенные на этом странном языке…

Нет, падре, это факт, который должен заставить нас задуматься. На мой взгляд, эта женщина одержима. Это исключительный случай. Апостол Петр говорит, что «Бог ангелов согрешивших не пощадил, но, связав узами адского мрака, предал блюсти на суд для наказания»[44]. Однако апостол Павел в Послании к Ефесянам вспоминает, что князь – Сатана – господствует в воздухе[45]. Сам Иисус, согласно рассказу Матфея, упоминал однажды, что участь сил дьявольских – пребывание в аду[46], а судя по рассказу Луки, – в пустыне[47]. Все здесь дает нам право верить в возможность дьявольского присутствия.

В конце концов, одержимость – явление широко известное, и нам ничего другого делать не надо, чтобы убедиться в этом, кроме как читать Евангелие. Более того, со времен раннего христианства главным инструментом в борьбе против одержимости были обряды экзорцизма. Экзорцисты составляли особый Церковный орден. Воздействие дьявола на людей в языческом мире встречалось повсеместно (а наши миссионеры говорят то же самое о современном языческом мире), поэтому первый обряд проводился уже при крещении. Но даже над теми, кто уже был крещен, проводили обряды экзорцизма при подозрении в одержимости дьяволом.

Соглашусь, мы не должны преувеличивать – и апостол Фома четко предупреждает нас об этом.

Но также верно и то, что мы слишком легко забываем: Сатана – князь этого мира, Сатана искушал Иисуса, и именно в момент его изгнания из нового царства благодати он попытается всеми возможными усилиями сохранить свою власть. Как все это может произойти на самом деле – загадка. Отрицать это, конечно, невозможно, но для нас также абсолютно невозможно отрицать определенную возможность власти дьявола над природой как физической, так и человеческой. И здесь все евангелисты, в том числе апостол Павел, предупреждают нас об этом с полной ясностью.

Падре Пьер Паоло очень внимательно слушал брата Аполлинаре и наконец ответил:

– Все это очень верно, дорогой падре, но я не обсуждаю основные положения, я обсуждаю только факты. Вот вопрос: в самом ли деле эта женщина одержима дьяволом?

Падре Аполлинаре не сдался. Он настаивал на своем, и в конце концов на следующее утро падре Пьер Паоло, терзаемый сомнениями, явился к епископу епархии, чтобы успокоить совесть, разбуженную словами брата-монаха. Монсеньор Джованни Мария Пелиццари был приятным, глубоко любящим других человеком, но в то же время чрезвычайно решительным. Внимательно выслушав полный подробностей рассказ, он серьезно задумался и, не раздумывая, сказал:

– Дорогой падре, проведите обряд экзорцизма. Изгоните дьявола из этой женщины. Это приказ.

Падре Пьер Паоло этого не ожидал и потому крупно вздрогнул, будто на него на огромной скорости несся автомобиль и он успел отскочить в самый последний момент:

– Ваше преосвященство, так ли это необходимо?..

– Да.

– И это действительно должен сделать я?

– Да.

– Вы не могли бы назначить другого человека?

– Или вы, или монсеньор Москони. Но лучше вы, потому что вы уже знаете эту женщину.

– Простите меня, ваше преосвященство. Если я правильно помню, вы говорили, что Сатана во время обряда оскорбляет священника, придумывает о нем очень неприятные истории. А если женщина действительно одержима…

– Но кто утверждает, что я поверю словам дьявола? Разве вы не знаете, что он отец лжи?

– В теории – да. Но на практике… действительно ли те, кто должны будут мне помочь, поверят, что дьявол лжет?

– Проведите обряд, – повторил епископ тоном, не терпящим возражений, и встал, чтобы попрощаться.

Падре Пьер Паоло покинул епископат с тяжелым сердцем.

«А что, если дьявол действительно проявится? Что случится? Не сообщит ли он всем присутствующим о моих грехах? И не придумает ли других грехов?»

Падре Пьер Паоло боялся. Боялся поговорить с Сатаною, увидеть его дела, обнаружить его перед собою. Он не хотел верить в существование дьявола, потому что испытывал страх перед ним. Он был хорошим братом-монахом и считал себя великим грешником. Эта мысль всегда вызывала у него трепет.

«А если женщина действительно просто истеричка? Если после мучений в процессе обряда она станет еще истеричнее, безумнее, чем раньше? Каковы будут последствия?»

Он уже собирался вернуться к епископу, доверить ему все свои сомнения, но что-то внутри приказало ему остановиться. Голос обратился к нему: «Не бойся. Делай то, о чем тебя просят. Не поддавайся страху».

И падре Пьер Паоло решился. Он позвонил нескольким людям, которым особенно доверял, и попросил их помочь ему провести обряд экзорцизма. Среди них был доктор Лупи, директор лечебницы, которого знала и уважала вся Пьяченца. Пьер Паоло зашел к нему в кабинет:

– Доктор, у меня интереснейший случай.

Его рассказ занял несколько минут. После чего доктор Лупи ответил:

– Это действительно интересно. Я с радостью вам помогу. Но с одним условием: после окончания обряда экзорцизма вы останетесь при своем мнении, а я – при своем. Факты по меньшей мере не настолько очевидны, чтобы привести нас всех к одному выводу.

Падре Пьер Паоло не ограничился приглашением нескольких человек – он пошел дальше. Он попросил брата, падре Джустино, с большим опытом в стенографии, записать диалог на бумаге. Он стал первым зафиксированным обрядом экзорцизма. Уникальный и невероятный факт, по крайней мере, для того времени. Но уникальным оказалось и то, как проходил обряд. Это был неслыханный в своем неистовстве экзорцизм.

21 мая 1920 года в 14 часов состоялся первый сеанс. Женщина, бледная, элегантная, появилась в сопровождении мужа, матери, друга семьи и двух девушек. Падре Пьер Паоло, падре Джустино и доктор Лупи приняли их. Зал, отведенный для проведения обряда, находился на первом этаже базилики – красивая, просторная комната с большими высокими окнами, залитая солнцем. На противоположной ее стороне стоял небольшой переносной алтарь, на котором между двумя свечами покоился футляр с крестом из освященного дерева. Перед алтарем поставили два стула для коленопреклонений экзорциста и его помощника при подготовительной молитве, чуть дальше – маленькое плетеное кресло для женщины, а по бокам, полукругом, еще стулья – для других помощников и свидетелей. Кресло врача было справа от алтаря, слева – стол стенографиста и столик с палантином на нем, где также положили стихарь, чин Rituale Romanum, кропило и кропильницу со святой водой.

Женщина села. По сторонам от нее, готовые ко всему, что бы ни произошло, встали подручные; девушки, пришедшие вместе с нею, заняли поставленные полукругом стулья.

Падре, преклонив колени перед маленьким алтарем, начали с ектений[48] святых, а после, как предписывал обряд, повернулся к женщине со словами подготовительной молитвы:

– Exorcizo te, immundissime spiritus, omne phantasma, omnis legio[49], – начал падре Пьер Паоло, и тотчас женщина, до сих пор спокойно сидевшая, вдруг широко, будто просыпающийся зверь, зевнула и, вытянув руки и коснувшись кончиками пальцев носов своих туфель, с замечательным изяществом бросилась в воздух, чтобы рухнуть посреди комнаты и, дернувшись, точно потревоженная змея, всем изломанным телом, осталась лежать. Лицо ее ужасно исказилось. Она попыталась броситься на экзорциста, закричала – мужским громоподобным голосом:

– Кто ты такой? Как посмел ты прийти и драться со мною? Разве ты не знаешь, что я Изабо, что у меня длинные крылья и сильные кулаки?

Изо рта ее, как крупа из разорванного мешка, посыпались оскорбления.

Падре Пьер Паоло, охваченный эмоциями, почувствовал себя уничтоженным, но всего на миг. В него вдруг вошла новая, неизвестная ему сила – и он почувствовал себя полным боевого духа, происхождение которого не мог объяснить по-человечески, но он заставил женщину замолчать:

– Я, священник Христов, возлагаю на тебя, кем бы ты ни был, обязанность, возлагаю ее таинством воплощения, страстями и воскресением Иисуса Христа, Его вознесением на небо, Его же пришествием на Страшный Суд, обязанность стоять на месте, никоим образом не причинять зла ни тварям Божиим, ни окружающим, ни их вещам и слушаться во всем, что я тебе повелеваю.

Именно в этот момент должен был начаться очень сложный разговор между дьяволом и экзорцистом, падре Пьером Паоло. Диалог, от которого у присутствующих перехватило дыхание.

– Во имя Бога, скажи мне, кто ты?

Женщина, раскрасневшись и вытаращив глаза, закричала:

– Изабо-о-о!..

– Что означает «Изабо»?

– У тебя есть враги, которые…

– Что означает «Изабо»?

Она попыталась было сменить тему, но вопрос экзорциста прозвучал безапелляционно.

– Что означает «Изабо»?

Женщина укусила себя за кисти рук, укусила за запястья, попробовала схватиться за одежду экзорциста, закричала:

– Значит, тебе выставят настолько хороший счет, что ты не сможешь от него оторваться.

Термин «выставление счета» отсылает к искусству колдовства.

– Какая у тебя сила?

– Та, которую они мне дают.

– Какую силу они тебе дают?

– Много сил.

– Откуда у тебя эти силы?

– От человека, знающего, как меня отпугнуть.

– Что это за итальянец?

Женщина задрожала от презрения и с сарказмом и очередной бурей оскорблений, что после повторятся еще не раз, произнесла:

– Я не итальянец.

Падре Пьер Паоло, однако, невозмутимо продолжил:

– Откуда ты?

– Ты командуешь мною, как если бы я был твоим слугой.

– Скажи мне, откуда ты. Во имя Бога, Того Бога, что хорошо тебе известен, скажи мне, откуда ты.

Женщина, услышав имя Бога, отвернула лицо и замерла.

– Во имя Бога, Его крови, Его смерти, скажи мне, откуда ты.

– Из далеких пустынь.

– Ты один или у тебя есть спутники?

– У меня есть спутники.

– Сколько?

– Семеро.

– Зачем ты вошел в это тело?

– То позволила мне сильная безответная любовь.

– Безответная с чьей стороны?

– Ты идиот.

– Отвечай! Кто не ответил взаимностью на эту любовь?

– Это тело, – женщина закричала, с силою ударяя себя в грудь.

– Почему оно не ответило?

Ответ женщины прозвучал гордо, пренебрежительно, громко:

– Потому что это неправильно.

– Значит, это тело – твоя жертва.

Слова падре перебивались ужасным хохотом: женщина вновь смеялась, но на этот раз с закрытым ртом. Лицо ее приняло форму свиной морды, а взгляд заставлял всех присутствующих дрожать от страха.

– Когда ты вошел в это тело?

Она еще пыталась освободиться – двигалась так, что подручные падре изо всех сил напрягали мускулы только чтобы попытаться ее удержать, – но, вынужденная наконец подчиниться, ответила:

– 23 апреля 1913 года. В 17 часов.

По словам женщины, посторонний дух вошел в ее тело после проклятия колдуна, которое тот наложил с помощью бокала вина, кусочка салями и нескольких капель крови.

– Ты вошел только в это тело – или также в тела членов семьи?

– Также в тела членов семьи.

– Предоставь мне доказательства.

– Когда болеет это тело, то и семья нездорова.

– Сколько времени тебе понадобилось, чтобы войти в это тело?

– Семь дней.

– Где это произошло?

– В одном из домов рядом.

– В котором?

– Не спрашивай, – женщина встревоженно закричала, – ты не можешь.

– Тогда уходи!

– Никогда.

Падре Пьер Паоло возобновил обряд.

– Я приказываю тебе уйти.

– Я не уйду. Я Изабо.

В порыве отчаяния она вдруг вырвалась из рук подручных падре и бросилась на священника, вцепилась в его одежды, тщась сорвать палантин, и закричала:

– Потребовалось семь дней, чтобы впустить меня, и ты хочешь, чтобы я ушел из этого тела после одного обряда?

Момент был критический. Все старались удержать женщину – только доктор Лупи стоял неподвижно и бесстрастно наблюдал за происходящим. Священник окропил женщину святой водой, и она, словно обожженная живым огнем, в муках прижалась к полу.

– Когда ты выйдешь?

Выражение глубокой печали, вдруг появившееся на лице одержимой, совершенно изменило его.

– Как мне это сделать, если, пока ты занимаешься тем, чтобы я ушел, другие занимаются тем, чтобы я остался?

– Во имя Христа, ответь: когда ты выйдешь?

– Я выйду, когда избавлюсь от круга у себя в животе.

О чем шла речь? О ломтике колбасы, с помощью которого осуществляли колдовство. Подготовили таз.

– Исторгай!

Женщина одним длинным, слитным движением склонилась над тазом. Послышался звук рвоты.

– Произнеси, нечистый дух, слова, что заставляют тебя страдать более всего.

Священник хотел заставить женщину отвергнуть зло. Одержимая повернулась к нему, посмотрела с ужасом – но не ответила. Однако, когда вопрос повторился, она испуганно, протестующе закричала:

– Нет!

Она была полна решимости бороться – и она боролась, пока после мгновения неуверенности, глубоко испуганная, наконец не начала скандировать в полной тишины комнате:

– Sanctus! Sanctus! Sanctus![50]

Обряд экзорцизма длился несколько долгих часов. Женщина была измотана. Вновь запретив духу, захватившему ее тело, причинять кому-либо вред, священник завершил обряд. Наступила ночь.

У падре Пьера Паоло больше не было оснований для сомнений. Он был расстроен. Сам его внешний вид ясно демонстрировал это: все мышцы тела расслаблены, лицо же искажено судорогой. У него не было желания разговаривать, однако он сказал:

– Невообразимо, как дух зла может противостоять оружию спасения и воле священника.

Сколько раз Сатана сопротивлялся моим приказам! Христос сильнее его – но часто Сатане удается Ему противостоять. Потому что он, пусть и подвластен Христу, остается могущественной, драматически могущественной фигурой. Я неоднократно ощущал его силу его ненависть, твердость его намерений, его укорененность в телах некоторых людей. Есть так много признаков, указывающих, что одержимость особенно сильна и корни ее глубоки.

Один из них – долгое молчание дьявола. Чем больше он молчит, тем больше прорастает в теле, которым владеет.

Симоне было восемнадцать – совсем еще юноша. Однажды днем он пришел ко мне со своим отцом. Он постоянно был в депрессии, врачи не могли ему ничем помочь. Я не стал доверять отцу, утверждавшему, что его сын действительно одержим. Глядя на него, я подумал, что это на самом деле просто депрессия.

Однако, как вы знаете, я, в отличие от падре Кандидо, не обладал даром по одному только взгляду на человека определять, одержим он или нет. Чтобы понять это, я должен был провести обряд экзорцизма и попытаться изгнать дьявола.

Отец юноши сказал мне:

– Симоне всегда молчит. Целыми днями. Он вообще не разговаривает.

– Как долго это продолжается?

– Уже год. Внезапно, в один день, он перестал говорить.

– Что говорят врачи?

– Врачи говорят, что у него глубокая депрессия. Его накачивают лекарствами, но у него не наблюдается никаких улучшений.

Я подошел к Симоне и посадил его на стул посреди комнаты. Попросил его отца отодвинуться.

Надел палантин, взял святую воду, масло и – начал обряд.

Симоне держал голову опущенной. Он никак не реагировал: он молчал и даже не смотрел на меня.

Я продолжал обряд не менее получаса. Ничего.

Я сказал отцу Симоне:

– Мне кажется, ваш сын не одержим дьяволом. Но если хотите, можете вернуться на следующей неделе. Попробуем провести обряд во второй раз – и сделаем выводы.

И они вернулись.

Я заставил их сесть и начал с того места, где мы остановились в прошлый раз. Я старался произносить более сильные латинские фразы, несколько раз осенял Симоне крестным знамением, окроплял его святой водой. Ничего. Никакой реакции, полная тишина.

Я уже хотел отпустить их обоих, когда с губ Симоне сорвался тонкий, едва уловимый для человеческого уха стон. Он что-то говорил, не прерываясь. Я молчал, молчал даже его отец.

Бормотание длилось минут пять, пока Симоне, даже не вдыхая, вновь не застонал:

– М-м-м…

– Кто ты? – спросил я. – Отвечай: кто ты?

Симоне ничего не ответил мне, пусть и продолжил неразборчиво ворчать.

Поэтому я начал на него давить:

– Говори, во имя Иисуса Христа! Говори и скажи мне, кто ты!

Через некоторое время Симоне поднял голову, и его взгляд пронзил меня насквозь: я вдруг почувствовал, как его боль приближается ко мне, что его боль – это нечто живое, стремящееся проникнуть в самую мою суть.

Но я твердо стоял на ногах. Я противопоставил его мощи силу распятия.

– Это я повелеваю, я здесь главный, нечистый дух! Поговори со мною. Кто ты?

Но Симоне, прекратив бормотать, снова опустил голову – вернулся в прежнее состояние тихой отстраненной меланхолии.

Я вынужден был вновь закончить обряд и сказать им, чтобы они вместе вернулись ко мне через неделю.

Симоне не издавал ничего, кроме стонов, в течение пяти лет. Длинные стоны перемежались иногда полными ненависти взглядами, направленными на меня.

Это в самом деле был один из самых сложных случаев одержимости, с каким мне пришлось столкнуться. Не потому, что дьявол ни разу не заговорил со мною, но потому, что каждый его взгляд был ударом в сердце. Экзорцист далеко не всегда остается целым и невредимым после обряда. Это битва, и, как и во всех битвах, вас могут ранить. Симоне нанес мне много ран. Невидимых, но настоящих.

Я так и не смог понять, почему Симоне был одержим, не смог понять, с чего началась его одержимость. Я знал только, что после долгих, очень жестоких обрядов, когда дьявол внутри него только и делал, что стонал, Симоне однажды удалось освободиться. Необъяснимым образом дьявол исчез.

Пусть он и ни разу не заговорил со мною, это стало для меня тяжелейшим испытанием. Бороться с дьяволом, которому удается хранить молчание, несмотря на многократно повторяющиеся приказы, очень сложно. Это значит, что его присутствие в теле человека сильно, и корни его глубоки.

Дьявол, овладевший Симоне, своею твердостью и по степени укоренения в теле напомнил мне того, что изгонялся под Пьяченцей в 1920 году. Та битва тоже была долгой и с каждым годом становилась все более ужасной.

Падре Пьер Паоло, опустив голову, шел в свою келью, чтобы попытаться отдохнуть. Падре Джустино выглядел чуть свежее. И это понятно – ведь основные усилия по проведению обряда выпали на долю его брата. Падре Джустино коротко отчитался о том, что случилось, перед другими монахами, а затем сказал:

– Если вам нужна иллюстрация того, с чем мы столкнулись, перечтите Блаженного Августина[51]. Августин говорит, что первым наказанием за первородный грех была смерть. Нравственная смерть для жизни в благодати и смерть физическая. Что ж, смерть дарует Дьяволу своего рода власть над нами. Он имеет на это полное право, и предание падшего человечества нечистой силе абсолютно справедливо. Грехопадением хотели Бога изгнать из человеческого сердца? Что же, он отступил – и дьявол взял верх. Он может делать с разложившимися натурами все, что ему заблагорассудится, – разумеется, в тех пределах, что определены Божественным порядком. Этим объясняется огромное количество одержимых, которые еще существуют в языческом мире. Сам Иисус встречал их на своем пути великое множество. Иисус в самом деле пришел, чтобы бороться и искоренить царство дьявола в мире. Бог стал человеком, чтобы сражаться с Сатаною.

Итогом этой первой – и решающей – битвы стало то, что сегодня во второй половине дня падре Пьеру Паоло пришлось бороться с одержимой женщиной. Благодаря тайне беззакония и поскольку Господь допустил это, колдовство позволило лукавому овладеть бедной женщиной. Мы не смеем судить Божьи замыслы и даже не имеем права пытаться понять, почему Бог допустил эту одержимость. Похоже, дьявол, овладев этим телом – с ликованием, со сладострастием, – тем самым как бы оправдал свое древнее право, вырвав его, то есть тело, из рук Христа и Церкви. Это огромная, пугающая сила: ей удалось захватить тело, прошедшее таинство Крещения и другие таинства. Бог знает, что он делает и что позволяет. Все служит целям Божественного провидения. Он позволяет злу извлечь из него добро. И это необходимо повторять, особенно в отношении нашего случая. Однако Сатана не пассивная сила, огромная, но инертная. Напротив, это ужасающе активная сила. Падре Пьер Паоло победит, и это принесет великую пользу – хотя бы своим огромным предостерегающим значением, которое этот эпизод будет иметь в глазах людей. Ему предстоит за многое побороться. Иисус сражался первым против искушений и силы дьявола – так же будет сражаться падре Пьер Паоло. И подобно тому, как победил Иисус, выиграет свой бой отец Пьер Паоло. И мы увидим нечто прекрасное.

Действительно ли падре Пьер Паоло победит? Зависит от того, что мы понимаем под победой.

Второй обряд изгнания пришелся на время после полудня 23 мая. В нем участвовали все, кто уже стал свидетелями первого обряда, за исключением матери женщины: она была в ужасе от увиденного, и ей не хотелось возвращаться, чтобы вновь стать свидетельницей этих мучений.

После ритуальных молитв и приготовлений бой возобновился. Но дух, как всегда надменный, отказался выходить, потому что, по его словам, другие силы уже заняты тем, чтобы он остался. Это были те самые колдуны, что заставили его войти в тело женщины.

Сеансы следовали один за другим: тяжелые, ужасные. Бесконечные.

На четвертый день, 1 июня, экзорцист захотел прояснить ситуацию с растениями. Он спросил:

– На днях ты рассказал мне о трех растениях. Где их найти?

– Не я должен учить тебя таким вещам.

– Во имя Бога, скажи мне где.

Женщина на мгновение, будто от сильных угрызений совести, заколебалась, а потом решительно произнесла:

– Одно в саду господина N, одно на дне реки По, третье в огороде у дома М…

– Чем они связаны?

– Белой шерстяной нитью.

– Кто их связал?

– Первое – тот, кто просил о колдовстве. Второе – сам колдун. Третье, – то, что на дне По, – связали эти руки.

– Когда их развяжут?

– Два уже развязаны.

– Когда развяжут третье?

– Пока есть залог[52], растение не развяжут.

– А когда залог исчезнет?

– Когда ты захочешь этого.

– Я хочу сейчас. Встань и извергни.

После некоторой проявленной настойчивости одержимая подчинилась и, в мучительных рвотных позывах, что-то выплюнула. Экзорцист приостановил обряд и, воспользовавшись коротким перерывом, спросил женщину, когда в своей жизни она связывала растения.

– Да, я связала одно.

– Где?

– На дне реки По.

– Чем вы его связали?

– Белой шерстяной нитью.

– И почему?

– Потому что они заверили меня, что этой нитью я свяжу свою болезнь с растением.

– И это произошло?

– Отнюдь. Как только я связала растение, болезнь уже не отпускала меня. Становилось все хуже и хуже. Но к чему все эти вопросы?

– Потому что во время обряда экзорцизма вы говорили об этом растении.

– Разве я поступила неправильно, связав его?

– Конечно, ведь это суеверие. Вы знали, что, пока привязывали растение на дне реки По, другие, в ином месте, связали еще два?

– Нет.

Во время восьмого сеанса экзорцизма падре Пьер Паоло спрашивает дьявола:

– Колдуны в самом деле существуют?

– Да.

– Что они делают?

– Это люди, способные причинить вред другим.

– Они имеют над тобою власть?

– Да.

– У них есть прямая связь с тобою?

– Да.

– Кто дал этому существу проклятый предмет?

– Н. Н.[53]

– Где он дал ей это?

– В своем доме в Пьяченце.

– Кто принес проклятый предмет?

– Женщина.

Это была старушка, и дьявол описал ее в подробностях. Она появилась в черном платье, с наброшенной на голову черной шалью.

– До того, как тебя поместили в это тело, где ты был?

– В кошельке.

Экстравагантный ответ, пусть в Средние века и существовала очень живая традиция, известная как «дьявол в кошельке»[54].

– Где ты был до того, как залез в кошелек?

– В пустыне.

– Что ты там делал?

– Мы пошли за лошадьми.

– За лошадьми?

– Да, в пустыне, у четвертого омнибуса.

Дело становилось все более и более запутанным. Действительно, сторонние наблюдатели не обязаны были верить всему, что говорил нечистый дух, но верно было и то, что эта запутанная история кошелька, пустыни и лошадей, пусть ее и трудно было понять, вызвала у присутствующих очень живой отклик. Поэтому падре Пьер Паоло хотел, насколько это возможно, установить реальность упомянутой вещи. Он вновь остановил диалог и в коротком промежутке времени, когда одержимая вернулась в полное сознание, спросил ее:

– Вы когда-нибудь носили на шее кошелек?

Женщина заколебалась, а потом ответила:

– Да, однажды.

– От кого вы его получили?

– От Н. Н.[55]

– Но знаете ли вы Н. Н.?

– Да, я была с ним много раз.

– Простите, для чего?

Женщина заметно покраснела.

– Он лечил меня.

– Н. Н. – доктор?

– Говорят, он святой, многих больных исцелил.

– И вас исцелил тоже?

– Нет. Но он заверил меня, что, нося кошелек, я в скором времени перестану болеть. Вместо этого мне становилось все хуже и хуже.

– Как долго вы носили кошелек на шее?

– Недолго. От деревни Н. Н. до моего дома, потому что, где бы кошелек ни касался моей кожи, он вызывал сильное жжение и онемение. Мой муж очень хотел, чтобы я оставила кошелек, попыталась сопротивляться, но в какой-то момент, не в силах больше терпеть, я взяла его и выбросила.

– Прежде чем выбросить, вы посмотрели, что внутри?

– Да ничего там не было. Я думала, что найду какие-то священные образы, реликвии святых, но вместо этого, кажется, там была только бумага.

Когда обряд возобновился, одержимая была относительно спокойна, но, когда пришло время молитвы Sanctus, она вдруг невероятно высоко подпрыгнула со стула и, грозно крича, начала угрожать экзорцисту.

Падре Джустино оставил работу стенографиста для того, чтобы попытаться связать женщине руки, но не смог. Глаза одержимой светились – то был свет черной ненависти.

При следующем сеансе экзорцизма, третьего июня, нечистый дух был таким же энергичным в своих проклятиях, как и в прошлый раз. Чем больше уходила земля из-под его ног, тем больше он мстил, оскорбляя священника.

– Исторгай, – призывал его падре Пьер Паоло.

– Я не могу, – отвечал дух.

– Во имя Бога.

– Я не могу, идиот.

– Во имя Бога, – настаивал экзорцист.

Тогда демон подчинился.

– Что ты исторг?

– Слюну и множество нитей…

Подняв глаза на священника, одержимая посмотрела на него очень печально.

– Я скоро все исторгну.

– Исторгай!

Одержимая вновь склонилась над тазом.

– Что ты исторг?

– Вы заставили меня отказаться от большей части залога.

– Тогда ты не исторг его полностью, почему?

– Потому что не могу.

– Это правда?

– Да.

– Обманщик! Почему же на днях ты сказал мне, что ты исторгнешь все? Ты мошенник, выдаешь одно за другое.

Услышав такое оскорбление, женщина прыгнула было на падре Пьера Паоло, но его подручные, уже привыкшие к таким сценам, были начеку и удержали ее. Началась потасовка. Падре Джустино бросился на помощь. Проходя мимо своего брата, он посоветовал сказать что-нибудь. Тогда одержимая, несмотря на то что подручные буквально давили ее своим весом, резко вскочила и закричала:

– Отпустите меня! Я хочу ударить его.

Женщина страшно разозлилась – пена шла из ее рта. Падре Джустино и подручным трудно было держать ее – она почти выскользнула у них из рук. Тогда на помощь пришли наблюдающие за обрядом женщины. Несколько человек сразу навалилось на одержимую, но ей еще удавалось бороться и пытаться освободиться. В этот момент падре Пьер Паоло прервал обряд, чтобы не лишить бедную женщину сил.

Дело затянулось еще и потому, что, как сказал дьявол, еще семь нечистых душ сражалось за то, чтобы не допустить оставления им этого тела. Действительно, указал он, один из колдунов закопал четыре яйца в землю и сверху положил на них камень с загадочными словами:

– Ты не будешь свободна, пока не придешь ко мне.

Проходили дни. Проводились все новые и новые сеансы экзорцизма.

Женщина еще не была освобождена, но ей стало заметно лучше. Экзорцист понял, что помимо Изабо было еще два нечистых духа в теле одержимой, которых нужно было победить: Маристафа и Эрцелаида. Но уже начали действовать и другие силы, пришедшие на помощь Изабо.

Это будет долгая, очень долгая борьба.

За те семь лет, что, как предполагала женщина, она была одержима, в своих превращениях она часто слышала мужественный, но при этом ласковый, дружелюбный и даже нежный голос. Голос, утверждавший, что он исходит от святой души ее деда, голос, дающий полезные советы, способные сразу принести успокоение, по крайней мере во время приступа ярости бедной больной женщины. Вся семья очень почитала дедушку, и его голос, несмотря на странность ситуации, был символом защиты и спокойствия.

«Так сказал дедушка!» – этого становилось достаточно, чтобы все поверили и успокоились.

«Горе, – сказала однажды падре Пьеру Паоло мать одержимой, – если среди стольких нечистых духов не найдется святой души дедушки, которая всегда советовала лучшее».

Падре Пьер Паоло хотел найти ответ на этот вопрос. Во время одного из сеансов экзорцизма он сказал духу:

– Ты говорил, что ты не один, что у тебя есть спутники. Среди них должна быть красивая святая душа дедушки этой женщины. Он придает ей мужества, убеждает ее терпеть зло и уповать на Бога, вверять себя Ему.

Женщина выслушала его с лукавым выражением лица.

– Ты знаешь эту душу?

Одержимая продолжала хранить молчание. Тогда падре Пьер Паоло потерял терпение:

– Самозванец! Ты ее дедушка, ты, дух грязного обмана, ты, переодетый, загримированный.

Женщина посмотрела на священника в изумлении – на миг колебание отразилось в ее глазах, прежде чем вырваться наружу громким, бессвязным, пьяным смехом, что заставил всех поежиться. Падре Пьер Паоло понял, что это последний ответ от «святой души дедушки». Его голос был не чем иным, как голосом дьявола.

Сеансы экзорцизма следовали один за другим. Дух сохранял свою надменность, пусть уже не был так самоуверен, как в первый раз. В самые критические моменты экзорцист размахивал реликварием с крестом из освященного дерева. Едва бой между ним и дьяволом достигал своего пика, происходило страшное. Когда ярость духа была особенно сильна, тело женщины обвисало, точно пустой мешок, а потом вдруг начинало биться в судорогах – как если бы в него вдруг входило другое живое тело. Но ненависть дьявола всегда находила непреодолимую преграду.

– Что нам сделать, чтобы заставить тебя выйти?

В глубокой тишине комнаты дух спокойно и торжественно отвечал:

– Молись.

Во время девятого сеанса экзорцизма падре Пьер Паоло:

– Где твои спутники?

Это относилось к другим нечистым духам, к тем, кто, как Изабо, признались, что вышли из тела женщины после молитв экзорциста.

– Я не знаю.

– В этой комнате они есть?

– Да, двое.

– Я изгоню их.

– Изгоняй. Какое мне дело до этого?

– Я изгоню их в пустыню. Ты это понимаешь?

– Изгони их в пустыню.

Очевидно, он питал к ним изрядную долю безразличия, если не откровенное презрение.

В другой раз падре Пьер Паоло повторил приказ:

– Убирайся.

– Ты думаешь, что можешь обращаться со мною как с собакой, но ты не прав.

Дьявол полон гордыни. Зачастую ему удается навязать собеседнику свою точку зрения.

Тогда он сказал:

– Если тебе страшно, иди спать.

Он постоянно делает упор на страхе и, конечно же, хорошо играет свою роль.

Во время десятого сеанса экзорцизма Изабо торжествующе воскликнул:

– Ты знаешь? Я завладел Y.

– Я тебе не верю. Предоставь мне доказательства.

– Я предоставлю их тебе – но не так, как ты ожидаешь.

– Дай видимый знак мне и тем, кто меня окружает.

– Я дам знак только тебе и никому другому.

– Какой?

– Ночью ты увидишь тень рядом с своею кроватью. Ты увидишь меня.

– Ступай в ад. Мне не нужен этот знак.

Дух с иронией рассмеялся:

– Так чего же ты хочешь?

– Дай мне знак.

– Я не могу дать тебе знака без боли.

– Дай мне знак.

К этому последнему напряжению сил тело одержимой уже раздуло – кожа на ее лице светилась дьявольским красным цветом. С огромным усилием рот ее открылся – и она издала громкий, настойчивый звук, похожий на свист морской сирены-русалки.

– Это знак? – Спросил падре Пьер Паоло.

– Да.

– Что это за знак?

– Свист сирены.

– Мне этого мало. Мне нужен более четкий знак.

– Я позволю тебе услышать голос.

– Какой голос?

– Голос.

И женщина начала петь – пронзительным, бьющим по барабанным перепонкам голосом.

– Оставь это в покое и дай мне более ясный знак.

– Тогда я явлюсь тебе ночью к твоей постели.

– Замолчи! – закричал экзорцист.

По предложению падре Джустино он повернулся к женщинам и предупредил их:

– Я заставляю духа появиться здесь. Хватит ли вам мужества?

– Да, – ответили женщины.

Тогда падре Пьер Паоло повернулся к одержимой и продолжил:

– Ты хочешь явиться мне ночью, а я заставлю тебя явиться мне здесь, в присутствии всех. Вперед.

В нервном ожидании он напрягся, встал, прижав руки к телу, и крепко сжал ручку кропила в кулаке: святой водой он хотел обозначить неприступную линию обороны, которая могла бы защитить его и всех присутствующих от любых посягательств дьявола.

Это был драматический момент.

– Появись здесь, – повторил священник в глубоком молчании присутствующих. – Появись здесь, – повторил он в третий раз.

Наконец дух, униженный, глухим голосом ответил:

– Мне нельзя.

И явный трепет обнажил его сломленную гордость.

В некоторых случаях дьяволу приходится иметь дело с приказами, которые сильнее его воли. Например, когда священник спрашивает его: «Что надо сделать, чтобы избежать зла?» – дьявол противится, но в итоге он вынужден ответить: «Держи на груди крест освященный».

Сеансы экзорцизма все больше и больше ослабляли силы дьявола. Иногда казалось, что дух боролся просто за то, чтобы найти слова для ответа, и от ярко выраженного усилия начинал заикаться, пока из сжатого рта и из раздувавшихся ноздрей не вырывались, словно взрывы, звуки, напоминавшие шуршание камней под колесами автомобиля. Но он всегда старался скрыть слабость за грубым тоном своего голоса.

– Если ты хочешь, чтобы я вышел, – заявил он на десятом сеансе экзорцизма, – иди и позови своего друга. Того, кто не верит.

– Не верит во что? В твое существование?

– Нет, который не верит, что я в этом теле.

И он был прав. Брат-монах падре Пьера Паоло выражал сильные сомнения в явлении одержимости.

– Пока все в порядке, – сказал священник. – Где он?

– В базилике.

– Где?

– В комнате.

– В которой?

– Это, – презрительно воскликнул дух, пожимая плечами, – это все равно, что назвать тебе имя.

За дверью послышались шаги – это прибыл доктор Лупи. Он не успел на начало сеанса, его долго ждали, но потом пришлось продолжить обряд без него. Можно было различить его слегка шаркающую походку и удары его трости – он поднимался по широкой деревянной лестнице и стучал ею на каждой ступеньке.

Из обычного почтения падре Пьер Паоло прервал сеанс экзорцизма и дождался, когда доктор войдет. Подойдя к двустворчатой двери, отделяющей холл от лестничной площадки, он открыл первую дверь и вот уже схватился за ручку второй, собираясь было войти.

– Давайте, проходите, доктор! – Двое братьев-монахов приглашали его войти.

Доктор открыл и закрыл дверь – но появиться не решился.

– Он что, шутит? – спросил один из монахов.

Тогда падре Джустино вскочил со скамьи и направился к двери, широко распахнул ее:

– Там никого нет, – сказал он.

Все быстро встали, спустились по лестнице. На первом этаже была большая дубовая дверь, обитая железом, и, как обычно, она была заперта. Ни священник, ни его подручные не стали открывать ее: за дверью стоял на страже добросовестный брат Антонио, как и всегда во время проведения обряда: никто не хотел, чтобы в базилику проник чужой.

– Доктор Лупи приходил? – спросили его.

– Нет.

– Кто-нибудь еще приходил?

– Нет.

– Ты всегда был на своем месте?

– Естественно! А в чем дело?

Ни у кого не хватило смелости ответить. Похоже, над ними издевался какой-то невидимый шутник.

Все вернулись в зал, чтобы продолжить. Падре Пьер Паоло начал молитву Sanctus. Дух серьезно взволновался, взбесился, и лицо женщины страшно исказилось.

– Сила танцевать и петь еще в тебе есть? Да или нет?

– Нет.

– И тогда не может быть твоей заслугой заставлять ее петь, танцевать и бредить в те дни, что отделяют один день обряда от другого.

– Я тоже это знаю, – ответил дьявол.

Голос его был полон загадки.

– Изыди!

– Я не могу.

– Во имя Бога, во имя Богоматери.

– Оставь меня в покое, – проникновенно попросил дух.

– Нет, я хочу мучить тебя, как ты семь лет мучил это создание Божие.

– Оставь меня в покое. Я не виноват, что мучил ее. Меня загнали сюда.

– Кровью Христа, смертью Христа, изыди!

Дух наконец подчинился.

– Чего мы достигли?

– Она извергла много комков. Это отрыжка зла.

– Сколько еще осталось?

– Более трети.

– Почему в эти дни ты заставил так страдать это создание?

В те дни женщина особенно страдала.

Падре Пьер Паоло, понимая, что час уже поздний, посчитал, что лучше завершить сеанс: дух, кажется, закрылся в упорном отрицании.

– Тебе, нечистый дух, повелеваю в следующие дни…

Его прервал хохот.

– …стоять на месте. Не… Не показывай мне себя.

Хохот продолжался.

В следующий сеанс дух, как обычно, бунтовал, заявляя священнику:

– Я не выйду!

– Почему?

– Чтобы рассердить тебя.

– Но я сильнее тебя, и сегодня я хочу изгнать тебя.

– Я сегодня не выйду.

– Что может быть причиной?

– Сегодня ты слишком многого добился.

– А ведь на днях ты хотел уйти, в одном растении и на двух ногах, то есть в человеке.

– Повторяю: ты слишком многого добился за сегодня.

– Во имя Бога, во имя того святого воинства, что этим утром прошло высоко и торжественно среди нас[56] и сошло в душу этого творения, выйди из этого тела!

– Я не уйду! – Дьявол дрожал от гнева.

– Но Христос, наш Бог, не должен уступать перед лицом твоим, нечистый дух. Выйди из этого тела.

Дух продолжал кричать.

– Ты должен уйти сегодня, в праздник Тела Господня.

– Я сегодня не уйду.

– По какому праву ты находишься в этом теле? Это тело создал однажды Бог по Своему образу и подобию. Ради нее Он воплотился, ради нее Он страдал, ради нее Он умер на кресте. Значит, это тело – Его.

Экзорцист тщетно ожидал ответа.

– Это создание есть истинный храм Святого Духа, это истинный дом Божий, и в доме Божьем не должно быть никого, кроме Бога. Изыди, нечистый дух.

Но слова священника встретила тишина. Дух по-прежнему молчал.

– Час благословения близится, слушай. Колокола звонят, орган сопровождает пение Tantum ergo[57] – люди преклоняют колени перед выставленным Святым Даром. В этот час склоняются все головы. Ты должен склониться и выйти.

Ответа не было.

– Скажи мне, скажи мне, во имя Бога, Иисуса Христа, это не беспокоит тебя в этот день, в праздник Тела Господня?

Наконец последовал ответ:

– Беспокоит.

– Тогда уходи.

– Я был в далеких пустынях, они звали меня, они умоляли меня. Я пришел, и теперь я не могу уйти.

Его голос прозвучал как стон.

– Но Бог, Бог наш велик, Он всемогущ. Перед этим Богом фараон сдался, Павел пал на землю – и ты тоже должен сдаться и признать себя побежденным.

Дьявол обратил на падре Пьера Паоло взгляд, полный невыразимого страдания, и не смог ответить ему. Послышался звон колоколов и слова благословений.

– Вот и момент благословения, Сатана. Сейчас Христос вознесен в виде хлеба, потому что хочет благословить весь свой народ. Прямо сейчас со всею властью, со всею властью, приходящей мне от Бога, повторяю тебе слова Божественного Спасителя: «Exi ab еа, exi ab еа!»[58]. Сатана, почитай Бога Отца, дай место Иисусу Христу, уступи место Святому Духу при посредстве апостола Петра. Exi ab еа!

Комната погрузилась в мертвую тишину, так зловеще контрастирующую с радостным звоном колоколов. Дух, убитый горем, был безмолвен, но все еще казался прикованным к этому телу.

Последовало еще несколько сеансов экзорцизма.

– Во имя Бога повелеваю тебе слушаться меня во всем, что я тебе приказываю.

Женщина не отвечала.

– Ты понимаешь?

Тишина.

– Я приказываю тебе во имя Бога, во имя Мадонны.

Тишина.

– Если понимаешь, подними одну руку, в противном случае – обе.

Медленно, с большим усилием она подняла руку.

– Сегодня должен был быть большой день твоего исхода. Ты правда сделаешь это? Если да, подними обе руки, если нет – одну.

После минутного колебания женщина подняла обе руки.

– И ты выйдешь ровно в пять? Если ты выйдешь ровно в пять часов, подними обе руки, если выйдешь позже, одну.

Вновь медленно поднялись обе руки.

– Когда ты выйдешь, с этим творением Божьим действительно все будет в порядке? Если оно будет в порядке, подними обе руки, в противном случае – одну.

Поднялись обе руки.

– А со всеми остальными членами семьи все будет в порядке? Если да, подними обе руки, если нет – одну.

Поднялись обе руки.

– Встань и извергни.

Женщина встала на колени у таза.

– Исторгай!

Она наклонилась и попыталась подчиниться.

– Исторгай!

Не удалось – она не поднялась, но еще сильнее наклонилась над тазом.

На часах было четыре тридцать пять.

– Со всею властью, что пришла ко мне от Бога, я приказываю тебе, нечистый дух, немедленно выйти из этого тела. Если ты уйдешь немедленно, ты окажешься в пустыне в центре Сахары, если не выберешься сейчас, я отправлю тебя в ад.

– Я ухожу-у-у… – провыл дух.

Женщину вырвало.

– Уходи, уходи. Отправляйся в пустыню. Прежде чем вернуться к нам, подожди, пока я не приду и не прикажу тебе.

Мгновением позже раздался голос женщины:

– Я исцелена.

– А «круг»?

– «Круг» будет в тазу, – произнес доктор Лупи и, встав, поторопился к тазу, бодро стуча тростью, чтобы ею же поднять это, подцепив за край. На дне совершенно сухого таза лежал тот самый печально известный «круг»: ломтик салями, размером с небольшой грецкий орех, с семью прожилками жира.

Вот как все произошло. После изнурительных сеансов экзорцизма, после ожесточенных боев 23 июня 1920 года женщина вдруг почувствовала себя свободной. Освобожденной. Следовательно, это все?

Нет, к сожалению, нет. Дьявол, который находился внутри той женщины, будет продолжать свои действия, сея смерть и разрушение. Именно они делают этот случай уникальным как для первого изучения, так и для и повторного рассмотрения.

Все экзорцисты должны знать, что изгнанный однажды дьявол может явиться вновь. Все экзорцисты должны знать, что они сами более других могут пострадать от сильнейших атак дьявола – равно как и те, кто помог им его изгнать из тела одержимого.

Через несколько дней после освобождения синьор Кассани, один из подручных, постоянно находившихся рядом с одержимой во время обряда, предстал перед падре Пьером Паоло. Он был сильно взволнован.

– Падре, вы мне нужны.

– Говорите свободно.

– Все эти семь лет, как друг и сосед, я всегда помогал вместе с дочерью бедной синьоре в ее кризисах. Дух повторил несколько раз, что мне придется умереть. Дьявол никогда не угрожает напрасно.

Синьор Кассани выглядел по-настоящему испуганным. Священник хотел было подбодрить его:

– Неужели духу нужно было сказать это, чтобы люди знали, что им предстоит умереть?

– Падре, извините меня, но вы не дали мне договорить. Дух сказал, что мне придется умереть через три месяца, стать жертвой его мести.

– Вы верите в это?

– Как я могу не верить!

– Разве вы не знаете, что дьявол есть отец лжи? И это не я говорю: это говорит Церковь.

– Это все только слова, падре. Увидим – а пока дайте мне благословение перед алтарем Мадонны.

Через несколько месяцев после этого разговора, в морозный ноябрьский полдень, падре Пьеру Паоло позвонила женщина – та самая одержимая, тогда уже совершенно исцелившаяся:

– Падре, бегите скорее, если хотите успеть увидеть синьора Кассани и исповедовать его.

– В чем дело?

– Он при смерти.

Падре пришел. Синьор Кассани на самом деле был в очень тяжелом состоянии. Голосом, сорванным до хрипа, он прошептал:

– Помните, падре, благословение перед алтарем Мадонны? Помните мое предчувствие? Я умираю от его мести.

Он намекал на нечистого духа. На следующий день синьор Кассани, еще вчера здоровый и крепкий, умер.

Чуть позже умер и еще один. Синьор, известный семье одержимой и падре Пьеру Паоло, занял позицию откровенного недоверия. В этом нет ничего дурного. Гораздо хуже, когда к неверию добавляются открытые насмешки. Однажды, провоцируя проявление недоверия в других, намекая на случай одержимости, он произнес следующее:

– Если это был дух, почему теперь он не входит в меня?

Через несколько лет он заболел туберкулезом. Затем он позвал экзорциста и сказал:

– Я должен умереть от любой болезни – только не от этой.

И залился слезами. Ужас его был непреодолим.

Впоследствии падре Пьер Паоло будет жить в непрекращающемся кошмаре своих воспоминаний. Однажды он получит сильный удар по голове, осмотрится, но не найдет виновного. Он больше не сможет держать голову прямо и будет ходить, прислонив подбородок к груди. Решит для себя: «Месть Дьявола… И это лишь ее часть. Я ожидал большего. Господь милостив».

Но ужас никогда более не покинет его. Как не покинет епископа Пьяченцы, который приказал падре Пьеру Паоло провести обряд экзорцизма. Изабо во время одного из сеансов также предсказал ему смерть – и она пришла незамедлительно. Ночью.

Дьявол, как рыкающий лев, нашел, кого поглотить. Получается, он преуспел в разных способах мести тому, кто изгнал его из тела женщины? Он может действовать и после выхода из тела, действовать негативным и деструктивным образом?

Здесь нужно говорить только то, что можно сказать, и не пытаться выйти за пределы того, что мы на самом деле можем знать. Дьявол всегда рядом: он бродит вокруг, сея кровь, смерть и разрушение. Всегда. Не останавливаясь. Одержимость – это опыт, который, как ни парадоксально, может никогда не закончиться. В том смысле, что даже у того, кто однажды был освобожден, остается отпечаток, рана, подобная черной дыре, которую он носит с собою всюду. Дьявол – это уже не живая реальность внутри нас, но тем не менее это гнетущая печать, которая таинственным образом дает о себе знать.

Даже мы, экзорцисты, несем с собой тяжесть нечистых духов, которых изгнали. Мы прогоняем их, но они не умирают: они продолжают жить и творить зло. И прежде всего они продолжают тревожить тех, кто внес свой вклад в освобождение от них. Вот почему я тщательно выбираю спутников в вере и в молитве. Быть в благодати Божией и быть в близости к Богу – верное средство от нападок демонов.

Нечистые духи наблюдают за нами и безжалостно искушают нас. И особенно они любят делать это в отношении тех, кем они ранее владели: возвращение их душ – это для них великая победа.

Это подобно перелому руки в детстве. На перелом накладывают гипс, и кости срастаются. Но рука никогда не становится прежней. Перелом, несмотря на процесс заживления, остается на месте, и ребенок продолжает ощущать его даже тогда, когда растет, – и позднее, когда становится совсем взрослым.

Я помню, как однажды освободил молодую женщину. Через год она вернулась: она снова была одержима. Так что мне пришлось начать изгнание Дьявола сначала. Но после первых слов молитвы Дьявол сказал мне:

– Как, по-твоему, что тут может сделать священник? Не знаешь, что теперь она моя навсегда? Она вернулась ко мне. Я выиграл.

К счастью, я смог освободить ее во второй раз. Но это было очень сложно.

Конечно, дьявол вернулся в Пьяченцу и сделал то, чего я никогда раньше не видел. Он вернулся, чтобы убить.

Объяснение этому дать сложно. Можно сказать лишь одно: часто, пусть и не всегда, одержимость бывает осознанной. Есть наша воля, которая говорит Сатане: «Войди в меня». Когда вы заключаете этот договор, избавиться от дьявола становится практически невозможно.

Если человек отдает свою душу Сатане навечно, тогда только он один может освободить себя – с помощью покаяния. Но эта сделка свершилась, и за последствия все равно придется платить. Говоря проще, душа способна спасти себя, но тело таинственным образом все еще может умереть от руки и воли Сатаны.

После обряда экзорцизма, проведенного над фермером в римской деревне, моя жизнь стала весьма насыщенной, но вместе с тем и весьма однообразной – потому что после того первого обряда я в течение многих лет каждый день занимаюсь одним, и только одним – провожу все больше обрядов. Я изгоняю бесов из десяти, а порой и пятнадцати человек в день. Каждый день, включая праздники.

Мое дело – это личная битва с демоном. Я не искал этой битвы сам. Это была задача, которую Бог доверил мне через кардинала Полетти и которую я принял в духе послушания. Я принимаю битву, даже когда это неприятно, ужасно. Например, когда впервые увидел перед собой того, кого никак не ожидал увидеть: ребенка всего нескольких месяцев от роду.

Такое трудно воспринять, осмыслить, но все же это реальность. Среди жертв дьявола много детей. Они невинны, безгрешны. Но у них есть тела, и дьявол пытается ими завладеть. Часто это ему удается. Одержимость иногда начинается, когда младенец еще находится во чреве матери, хоть это и ужасно. Бывает, что волшебник или колдун насылает проклятие на женщину с намерением причинить зло и ребенку, которого она носит. И, к сожалению, иногда им это удается. Необъяснимым образом проклятие укореняется. И очевидно, что Бог это позволяет. Почему – загадка. Но случается, что Бог оставляет свободу действий освобожденному от пут дьяволу даже в отношении самых невинных человеческих существ, а именно детей. Иногда бывает так, что ребенок одержим уже с рождения. Признаки этой беды видны сразу. Вы ведете ребенка в церковь, а он начинает плакать и корчиться без причины. Или это происходит, когда родители молятся дома. По мере того как он растет, эти явления усиливаются. Но заметить их вы можете с самого начала.

Вот почему я всегда предлагаю родителям крестить своих новорожденных детей. Не ждать, пока пройдет слишком много времени. Крещение – это мощный обряд экзорцизма. Крещение изгоняет дьявола. Он боится крещения. Ведь неслучайно среди одержимых в мире больше всего некрещеных людей. Воздействие на некрещеных – легкая игра для дьявола.

Ко мне принесли двухмесячного ребенка. Родители не могли объяснить некоторые его необычные реакции. Его плач словно исходил из другого мира. Он кричал ненормально для своего возраста. Врачи не нашли ничего страшного и сказали: «Подождите, пока он вырастет. Пройдет несколько месяцев, и все уляжется».

И, по сути, со своей точки зрения, они были правы. У этого ребенка не было проблем, которые можно было бы вылечить обычными средствами. Напротив, всегда бывало так, что если дать ему успокоительное, оно действовало противоположным образом. Он возбуждался и выглядел взбешенным. Лекарства вызывали эффект, противоположный ожидаемому.

Прошли дни, и отец, воцерковленный католик, заметил странную особенность. Когда он входит со своим сыном в церковь, тот начинает мгновенно плакать, впадает в отчаяние. Лицо его краснеет. Проступают вены. Он весь будто горит в неугасимом огне. Возникло подозрение, будто в нем что-то нечеловеческое, что надо изгнать. И с этим отец пришел ко мне.

У меня на сеансах еще никогда не было такого маленького ребенка. Я колебался с решением, но хорошо знал – ведь отец Кандидо много раз повторял это мне, – что экзорцизм никогда не вредит. Либо он приносит добро, либо не оказывает никакого эффекта. И поэтому я надел палантин, взял в руки согласно обряду святое масло, освященную воду и начал проводить обряд.

Достаточно было произнести несколько слов, как ребенок начал кричать и плакать. Отцу пришлось положить его на землю, потому что, несмотря на возраст в несколько месяцев, малыш оказался способен извиваться так, что выскальзывал из хватки отцовских рук. Я быстро закончил сеанс и объяснил родителям, что обряды надо будет повторять несколько раз, по крайней мере три или четыре раза в неделю.

Мы действовали именно так в течение нескольких месяцев. Дьявол ни разу ничего не сказал за это время. Единственный видимый знак, который он подавал, – это ужасные крики ребенка на протяжении всего сеанса. Затем, как только я заканчивал, наступала тишина. Плач во время обряда разрывал сердца родителей. Кажется, их сын был безутешен.

Я говорил родителям, что им надо много молиться, поститься, ходить на мессу каждый день. Они последовали моим указаниям, и через несколько месяцев произошло то, что я не мог себе представить так скоро. Они в очередной раз принесли ко мне ребенка, я начал ритуал, а ребенок остался спокойным. Он не плакал, а улыбался. Я выполнил весь обряд до конца, помолился и окропил малыша освященной водой, пометил его освященным маслом. Это было невероятно. Всего через несколько месяцев он уже освободился. Я увидел на своем опыте, как ужасна одержимость детей, буйная, необузданная, мощная, но вместе с тем и понял, насколько они бывают неустойчивы, хрупки в своем сопротивлении.

Когда эти дети вырастают, у них появляется явный признак, свидетельствующий об одержимости в прошлом: вероломство. Вероломство, не соответствующее их разуму и, прежде всего, их возрасту, то есть желание причинить боль, уничтожить, как будто в этом заключается проявление личности, как вспышка, стремление проявить свою силу против всего и против всех.

Есть много примеров, известных из новостей, а также от самих детей или подростков, у кого это вероломство стало очевидным признаком их прежней одержимости. Журналисты привлекали криминалистов и психиатров, чтобы дать объяснение подобной жестокости. Но им не пришло в голову вызвать экзорциста. Если бы его пригласили, он раскрыл бы суть проблемы за считаные минуты. Он бы сказал: «Речь идет о дьявольской одержимости».

Я помню два страшных случая, о которых знает весь мир. Хочу вам поведать о них, чтобы стало понятнее. Чтобы как можно больше людей открыли глаза. Чтобы показать, как Дьявол путешествует по миру, пожирая тех существ, чье предназначение быть чистыми, искренними, радостными. Первый случай произошел в Англии, это убийство Джеймса Балджера. Второй несчастный случай случился в Италии – это убийство Сюзанны Кассини и ее сына Джанлуки де Нардо.

Джеймс Балджер родился 16 марта 1990 года в Ливерпуле. В 1993 году, когда ему было всего три года, его похитили и убили двое десятилетних мальчиков, Джон Венейбле и Роберт Томпсон. Похищение произошло в рекламном центре «Нью стрэнд» в английском городе Бутл, где Джеймс остановился со своей матерью Дениз. Джон и Роберт там же бездельничали. Они наблюдали за детьми возле входа в магазин. Один из двух сказал другому: «Почему бы нам не украсть ребенка?» Сначала они попытались привлечь к себе ребенка двух лет, который играл со своей младшей сестренкой, но мать забрала малыша и прогнала их.

Джеймс был в торговом центре со своей мамой, и она по роковой случайности на мгновение оставила его одного у дверей магазина. Когда же она вышла, то поняла, что ребенок пропал. Он вышел из магазина, и его схватили двое парней. Они подошли и заговорили с ним, чтобы завоевать его доверие, а затем за руку вывели. Видеокамеры скрытого наблюдения запечатлели эту сцену. Джон и Роберт вели Джеймса около четырех километров. Ребенок плакал, звал маму. Но они продолжали тащить его за собой.

Возле канала Роберт пошутил – не бросить ли ребенка туда? Затем один из двух поднял малыша за ноги и кинул на землю, из-за чего у малыша появилась глубокая рана на лбу. Оба похитителя поняли, что затеяли слишком опасную игру, и спрятались за изгородью. Они долго озирались, но никто не остановился. Затем они снова вышли из своего укрытия и забрали малыша.

Они отправились в деревню. Джон закрыл лоб Джеймса капюшоном его куртки, чтобы скрыть рану. Оказавшись на перекрестке, малыш вырвался из рук похитителей и побежал по улице, зовя на помощь маму. Роберт догнал его и потащил по улице. Многие мотоциклисты заметили, что ребенка тащат по улице, а тот поднимает ноги и отказывается идти. Но никто из этих людей не подумал слезть с мотоцикла, чтобы разобраться. Джон взял Джеймса за ноги, Роберт за туловище. Так они и понесли его на лужайку перед рестораном. Здесь одна женщина, заметив рану Джеймса, подошла к ним и спросила, что случилось.

«Мы не знаем, кто это, мы нашли его у подножия холма», – ответили Джон и Роберт, делая вид, что в самом деле не знают. Женщина показала мальчикам, где ближайший полицейский участок, но они отправились в другую сторону. Женщина закричала, чтобы они остановились, но им удалось сбежать.

Втроем они продолжили свой путь по холмам и приблизились к Каунти-роуд. Они зашли в несколько магазинов и, наконец, пришли к небольшой заброшенной станции Уолтон-Энфилд на Уолтон-лейн. Они вернулись по главной дороге и пробрались в переулок, из которого, однако, сразу же вышли. Справа от них стоял полицейский участок, а слева находился дом Роберта. Они решили идти обратно к железной дороге, чтобы обойти стороной полицию.

В общей сложности во время этой долгой прогулки их видели тридцать восемь человек, однако ни один из них не остановился. На пути к железной дороге Джон сорвал капюшон с куртки Джеймса и повалил малыша в кустах. Один из мальчиков выдавил синюю краску, купленную тем же утром, на лицо Джеймса. Они избивали его кирпичами, камнями и стальным прутом. Один из них пнул малыша. Томпсон так сильно наступил на лицо ребенка, что оставил на нем отпечаток своей подошвы. Они стянули штаны Джеймса, и один из мальчиков дернул его за гениталии. Несколько недавно купленных батареек вставили ребенку в рот. У Джеймса к тому моменту было уже несколько переломов. Затем они оставили его еще живым на рельсах железной дороги и завалили голову камнями в надежде, что его переедет поезд и смерть покажется случайной. Чуть позже тело ребенка на самом деле нашли разрезанным надвое после поезда. Хотя позже вскрытие показало, что Джеймс попал под поезд уже будучи мертвым.

В последующие месяцы двух мальчиков подвергли нескольким обследованиям. Они показали, что Томпсон, сын алкоголика, неоднократно подвергался изнасилованиям со стороны отца, как и его младший брат, в то время как у Венейблса, сына разведенных родителей, страдавших в прошлом патологической депрессией, есть старший брат и младшая сестра с поведенческими проблемами. Из-за этого его дразнили в школе, он постоянно подвергался издевательствам. Венейбле познакомился с Томпсоном после того, как они оба стали изгоями в своих классах. Они вместе стали прогуливать учебу. Под властью необъяснимой силы они похитили маленького Джеймса и убили его с такой легкостью, с которой выпили бы по стакану воды.

Как они смогли зайти так далеко в своей жестокости? Этому нет логического объяснения. Можно исследовать их прошлое, но тяжелым детством обоих не удастся объяснить такую жестокость при всем желании, такую злобу.

Это проявление дьявольской злобы.

Вы не можете объяснить такое преступление ничем, кроме как обращением к дьяволу. Именно ему каким-то образом удалось завладеть двумя пареньками и привести их шаг за шагом к самой невероятной развращенности, к самому страшному, что только может быть, – к убийству невинного мальчика. Конечно, такое вероломство необъяснимо. Но то, что один из них пострадал от насилия со стороны отца, когда был маленьким – это случай Томпсона, – имеет важное значение. Насилие отцов над сыновьями является одним из самых удобных путей для сошествия Сатаны в мир.

Томпсона неоднократно насиловал отец, и это нельзя упускать из виду. Часто мальчики бывают одержимы демоном, если раньше их насиловали отцы. Насилие отцов над ними – очень эффективный путь, по которому передвигается демон. Вина отцов падает на них за передачу зла, которое имеет необыкновенный характер. Не все, кто изнасилован отцами, затем страдают одержимостью, но, к сожалению, многие. Отцы в отношении своих сыновей имеют также и духовное отцовство, чего лишены матери. Если отец часто благословляет своих сыновей, эти благословения имеют гораздо более положительный эффект, чем благословения матери. Как и если отец насилует собственного сына, эффект может быть ужасно разрушительным.

Маринелле было восемнадцать, когда она пришла ко мне в первый раз.

– Что заставляет тебя думать, что ты одержима? – спросил я ее.

– Отец, – ответила она, – еще когда я была маленькой, то не могла войти в церковь. Святые места отталкивают меня. Я собираюсь войти, но какая-то сила удерживает меня.

– Как давно ты от этого страдаешь?

– Примерно с того времени, когда мне было семь лет.

– Что случилось, когда тебе было семь лет?

– Мне немного стыдно об этом говорить, отец…

– Тебе не нужно стыдиться меня. Расскажи мне.

– Мой отец изнасиловал меня.

– Сколько раз он тебя насиловал?

– Много раз. Теперь он умер, но ничего не изменилось. Моя жизнь полна несчастий. Я хотела бы попросить о помощи Бога, но не могу. Не могу молиться. С тех пор я и не знаю, к кому обратиться за помощью.

Если Маринелле восемнадцать, то получается, что ее одержимость, если это действительно она, длится уже около одиннадцати лет. Это немалый срок. Поэтому я решил не изгонять демона сразу. Я был один, без помощников. Я боялся его возможной негативной и бурной реакции, поэтому назначил встречу на следующей неделе.

Семь дней спустя Маринелла пришла в точно назначенное время. Со мной было десять человек: девять мирян плюс один молодой священник, который просил меня разрешить ему время от времени присутствовать во время обрядов экзорцизма.

Я велел ей сесть и связал ее ремнями. Надел палантин, взял в руку святую воду и святое масло, а затем начал читать молитвы на латыни.

Маринелла отреагировала на это мгновенно. Она начала извиваться, но ее удерживали те ремни, которыми она была связана. Рядом со мной молодой священник следил за этой сценой с некоторым опасением. Затем, в порыве непрошеного сочувствия, молодой священник сделал то, чего лучше бы никогда не делал. Он подошел к Маринелле, коснулся ее плеча и сказал:

– Не бойся, скоро все закончится.

Маринелла обернулась, впилась в него обоими глазами, напоминающими змеиные, и сказала ему:

– А ты еще кто такой, маленький девственник?

– Я не…

– Тишина! – Я вмешался и попросил молодого священника отойти. Но теперь ставка в игре уже была сделана. Дьявол выбрал молодого священника и адресовал свои речи ему:

– Маленький девственник, что ты здесь делаешь? Ты разве не должен спать в это время? Ах да, прости. Когда все спят, ты обычно бодрствуешь. Ты не спишь ночью. Ты мастурбируешь перед телевизором. Ты любишь играть с собой, правда? О да, так и есть. Что это с тобой? Не отвечаешь? Бедного девственника разоблачили перед всеми.

И оглушительный смех сокрушил то, что осталось от моего спутника.

Однако у меня не было на это времени, я должен был продолжать. Дьявол нанес удар молодому священнику, но я знал, что в данный момент демон не собирается заходить в отношениях с ним дальше, потому что рядом с юношей стоял я. И мой обряд – это страшное наказание для дьявола. И он обязательно должен был покориться.

– Закрой рот, дьявол! – крикнул я. – Замолчи! Ответь мне во имя Христа. Кто ты такой, что смеешь беспокоить эту бедную девушку? Кто ты?

Маринелла начала пускать слюни и корчиться. Вдруг ее начало очень сильно трясти.

Затем она издала протяжный вой.

– Святоша, заткнись. Я не буду тебе отвечать, – кричала она. – Никогда не отвечу!

– Ответь мне во имя Христа! Кто ты? Скажи мне, кто ты!

Из горла Маринеллы вырывается мрачный и убитый горем голос:

– Я кошмар Маринеллы. Я ее демон и ее наслаждение. Я дьявол, который благодаря отцу овладел ею. И я буду владеть ею всегда.

– Ты не будешь владеть кем-либо всегда. Христос побеждает. Христос победил. Христос победит тебя.

Я продолжил обряд. Молитвы на латыни оказались очень эффективны. Маринелла в течение трех часов очень бурно реагировала на мои слова.

Затем я завершил сеанс. Маринелла ничего не помнила из того, что произошло во время него. Я попросил ее рассказать о своем отце, и она ответила:

– Он был жестоким, я была его игрушкой. Приходилось выполнять его желания, иначе он избил бы меня до крови и избил бы мою мать. И так я годами страдала, пока он не умер. Но знаете, что я вам скажу?

– Что же?

– Я не могу его ненавидеть. Он ведь был моим отцом. Он был моим отцом…

Маринелла зарыдала. Я утешил ее и оставил одну, назначив встречу на следующей неделе. Однако я попросил ее исповедаться и каждый день ходить в церковь. А еще сказал:

– Даже если не сможешь войти в церковь, постарайся простоять пять минут там, снаружи, в полной тишине. Вот увидишь, если будешь делать это каждый день, через несколько месяцев у тебя получится войти.

Отпустив ее, я понимал, что мне осталось выполнить еще одно дело – поговорить с тем молодым священником. Он ждал меня возле комнаты, где мы проводили обряд, и неподвижно смотрел в землю. Он был убит горем и в то же время испуган.

Я сказал ему:

– Видишь, что происходит, если заходить слишком далеко? Для этого необходимо иметь некоторый опыт общения с демонами. И особенно необходимо вести святую жизнь. Иначе он разоблачает нас и унижает перед всеми.

– Отец, мне очень жаль.

– Что ж, пусть это послужит уроком.

– Отец…

– Что такое?

– У меня есть просьба к вам.

– Какая?

– Вы можете исповедовать меня?

21 февраля 2001 года в итальянской коммуне Нови-Лигуре шестнадцатилетняя Эрика де Нардо вместе с семнадцатилетним женихом Мауро «Омаром» Фаваро убила кухонным ножом своих мать Сюзанну «Сьюзи» Кассини и Джанлуку, одиннадцатилетнего брата. То немногое, что известно об обстоятельствах этого убийства, пугает.

Сьюзи вернулась домой со своим сыном Джанлукой в 19:30. Раздался звонок, Эрика открыла дверь. Вместе они пошли на кухню, и между мамой и дочерью разразилась ссора из-за плохих оценок девушки в школе.

Внезапно последовал первый удар ножом. Девушка на тот момент уже надела перчатки. Омар прятался в ванной комнате на первом этаже дома и тоже надел перчатки, а теперь поспешил на помощь Эрике. Двое молодых людей напали на Сьюзи сзади, зажали ей руками рот и начали наносить удары ножом, причем вдвоем. Женщина попыталась убежать и врезалась в кухонный стол, который из-за сильного удара разломился надвое. Убийцы наносили ей удары ножом, пока та не умерла. Джанлука выбежал с первого этажа дома и в ужасе стал свидетелем убийства своей матери. Эти двое заметили его и тоже стали бить его ножом. Сначала на нижнем этаже, потом на первом этаже дома. Там, в комнате Эрики, Джанлука умер, позже на его теле обнаружилось пятьдесят семь ножевых ранений. Затем Эрика и Омар вернулись на нижний этаж. Они планировали вместе дождаться отца и убить его тоже, но их обнаружили раньше. Об этом случае точно так же мало что можно сказать определенно.

Может ли кто-нибудь найти в мире больше зла, чем в этой истории? Больше ненависти? Больше ярости? Это сложно объяснить, это бесчеловечная злоба, злоба дьявола. Как и та, что поразила, но, к счастью, лишь на одно мгновение одного дня, маленькую девочку из Кассино.

Лауре в июле 1988 года исполнилось четырнадцать лет. Она жила в Кассино. Однажды вечером школьная подруга пригласила ее погулять.

– Куда мы пойдем? – спросила Лаура.

– Посмотреть на то, чего никогда раньше не видели, – ответила подруга.

Они ушли из города в окрестный лес, подошли к коттеджу и оказались внутри. Там десять человек в капюшонах проводили спиритический сеанс. Они вызвали духов на разговор, а затем принесли в жертву Дьяволу маленькое животное, которое до этого поймали. Лаура испугалась, но не решилась убежать. Подруга держала ее за руку и уговаривала участвовать в происходящем. Так продолжалось целый час. Наконец, когда завершилось то, что в глазах Лауры выглядело глупой, но безобидной игрой, две подруги вернулись в город. Затем они попрощались и разошлись по своим жилищам.

Лаура вошла к себе домой. Там еще не легли спать. Домочадцы поздоровались с ней, а в ответ Лаура начала кричать ругательства в лицо своим родным, что странно, Лаура до этого никогда не ругалась. И в семье никогда не было агрессивных настроений. В этот вечер ее словно подменили. Когда ее спросили, почему она ругается и богохульствует, та злобно огрызнулась, начала плеваться, кусаться, вопить. Она выглядела как совершенно другой человек, была похожа на бесноватую.

Ее отец был воцерковленным католиком. Он слышал об отце Кандидо, экзорцисте из святилища Скала Санта, моем учителе. Поэтому он не думал дважды. Посреди ночи он посадил дочь в машину и поехал прямо в Рим, прибыв в Скала Санта еще затемно. Он спустился к дверям и стал ждать, когда в шесть часов монахи откроют дверь.

– Мне нужен отец Кандидо, – сказал он первому же монаху.

– Зачем?

– Я должен показать ему свою дочь, – ответил он, указывая на девушку рядом с собой, а та бросала вокруг мрачные взгляды, полные ненависти ко всему, что связано с религией.

– Отец Кандидо нездоров. Вам лучше связаться с его заместителем. Его зовут отец Габриэле Аморт. Вот его домашний адрес.

Они вернулись в машину и приехали ко мне. Дождались, пока я проснусь, и попросили вызвать меня. Утром мне нужно было провести два очень тяжелых обряда. Я оставил отца с дочерью дожидаться меня у консьержа, пока я не закончу. В двенадцать часов мне напомнили, что у них назначена встреча со мной. Я очень устал, но согласился поговорить, сказал себе: «Быстро их благословлю, и все».

– Доброе утро. Как зовут эту маленькую девочку? – спросил я.

Отец ответил. В воздухе витало напряжение. Эти двое очень устали. Но я понимал, что тут есть нечто большее, чем просто усталость. Я начал благословение и немедленно поплатился за свою неосторожность. Когда я подошел слишком близко к Лауре, она в прыжке схватила меня за запястье и укусила. Я почувствовал, как ее зубы вонзаются в мою плоть, вскрикнул и отошел. Так я понял, что дело становится серьезным.

Я сосредоточился и стал молиться с большей силой и вниманием. Это заняло десять минут. Лаура ушла в себя и казалась сокрушенной этими огромными усилиями.

– Лаура, как ты?

– Хорошо, отец, – ответила она.

– Лаура, теперь ты свободна, иди.

Лаура встала и вышла во двор, где начала бегать и играть, гоняясь за мячом.

Как удалось освободить ее за столь короткое время? Благодаря ее отцу. Или, скорее, благодаря быстроте действий ее отца. Одержимость, если ее обнаружить вовремя, не укореняется. Дьявол попытался похитить Лауру. Во время спиритического сеанса он вошел в ее тело. Но за слишком короткое время ему не удалось прижиться так, как ему бы хотелось. Поэтому освободить ее было легко.

В Евангелии тоже говорится о бесноватом мальчике. Иисус был на горе Фавор с тремя учениками. Именно здесь произошло Его преображение. Все четверо сошли с горы и встретили других учеников, оставшихся на равнине. Они увидели их в окружении многих людей и книжников, с которыми те спорили. Увидев Иисуса, один из толпы сказал: «Я привел к Тебе сына моего, одержимого духом немым: где ни схватывает его, повергает его на землю, и он испускает пену и скрежещет зубами своими, и цепенеет. Говорил я ученикам Твоим, чтобы изгнали его, и они не могли»[59].

Эта неудача, возможно, спровоцировала дискуссию с книжниками, те не преминули позлословить в адрес учеников, а также их отсутствующего учителя. Но теперь Он здесь, и, зная, что это такое, Он воскликнул: «О, род неверный! доколе буду с вами? доколе буду терпеть вас?»

Затем, ища одержимого юношу глазами, Он сказал: «Приведите его ко мне».

Вера для Иисуса являлась необходимым условием чудес; Он сожалел об отсутствии этой веры как у книжников и отца молодого человека, так и у апостолов, чья неудача выдавала в них слабость и шаткость веры. Юношу привели к Иисусу; в Его присутствии немедленно начался припадок, юноша упал на землю, стал биться, хрипеть и исходить пеной. Во время этого приступа Иисус спросил у отца мальчика:

«Как давно это сделалось с ним?»

Отец ответил: «С детства; и многократно дух бросал его и в огонь и в воду, чтобы погубить его; но если что можешь, сжалься над нами и помоги нам».

Иисус сказал: «Если сколько-нибудь можешь веровать, все возможно верующему».

Тут же отец мальчика с плачем воскликнул: «Верую, Господи! Помоги моему неверию!»

Иисус подошел к подростку и сказал ему: «Дух немой и глухой! Я повелеваю тебе, выйди из него и впредь не входи в него».

И после крика и грохота дьявол вышел. Мальчик стал похож на труп, многие начали говорить, что он умер.

Вместо этого Иисус взял его за руку и поднял на ноги. Апостолы подошли к Иисусу, когда тот остался один, и спросили: «Почему мы не могли изгнать его?»

Иисус ответил: «По неверию вашему; ибо истинно говорю вам: если вы будете иметь веру с горчичное зерно и скажете горе сей: «перейди отсюда туда», и она перейдет; и ничего не будет невозможного для вас»[60].

Иисус – первый великий экзорцист. Этот эпизод свидетельствует о том, что изгонять демонов из детей уместно с раннего возраста. Дьявол яростно пускает корни в детях. Мальчик под горой Фавор освободился только благодаря великой вере Иисуса. Чем больше проходит времени, тем труднее освободить одержимого ребенка.

Дети невинны. Часто родители не следят за ними должным образом. В том числе и потому, что жизнь родителей слишком часто зависит от ничтожных вещей. Дьявол все разрушает и всегда пытается настроить всех друг против друга. Когда ему удается настроить мать против отца, когда ему удается разделить семью, он достигает своей великой цели. Потому что дьявол знает: когда двое родителей расстаются, они причиняют боль всем и разделяют всех, кто к ним близок, начиная с детей.

Элеоноре было сорок лет. Она вышла замуж в тридцать, но сразу после свадьбы отношения у них с мужем стали очень неровными. Если до свадьбы отношения между ними цвели, то после все пошло наперекосяк. Элеонора не могла провести с мужем ни одного дня в мире. Они постоянно ссорились, любая мелочь становилась поводом для яростных дискуссий. Эти трудности продолжались годами. И вот однажды Элеонора решила обратиться ко мне.

– Отец, я больше не могу, – сказала она мне.

– Что случилось?

– Случилось так, что я замужем уже десять лет, и эти десять лет стали самыми печальными в моей жизни.

– Почему?

– Я не могу дать ответ. Я только знаю, что утром в день свадьбы я сияла. В церкви все прошло замечательно. Но, выйдя из церкви, я села в машину, и муж стал ругать меня за то, что, по его словам, я холодно отнеслась к его матери, когда она подошла поздравить меня в момент обмена клятвами. После этого все пошло не так. Эти десять лет мы то и дело ссоримся. Часто в центре нашей ссоры оказывается один человек: его мать. «Ты плохо себя вела с моей матерью!» – эту фразу мой муж повторял мне годами без конца. Однако до свадьбы все шло хорошо. Затем в отношениях между нами двумя встал третий человек, а именно мать моего мужа.

– Его мать еще жива?

– Да, она жива.

– Какие у вас с ней отношения?

– Нет никаких отношений. Когда она узнала, что я хочу выйти замуж за ее сына, то порвала со мной. Не захотела меня больше видеть. За все эти десять лет я о ней практически ничего не слышала. Муж же, наоборот, часто видится и говорит с ней. Но никогда мне ничего не рассказывает.

– Как вы думаете, мать вашего мужа могла пожелать вам зла в день вашей свадьбы?

– Сложно сказать точно, могла или нет. Но сейчас я думаю, что это так. Мой муж любил меня до того, как мы поженились. Потом, в день свадьбы, что-то изменилось. Я даже не знаю, как продержалась все эти годы. Более того, у нас не было возможности завести детей. Нам так и не удалось родить ни одного. Отец, я не знаю, что еще сказать. Помогите мне.

– Понимаете, может, проклятие и есть. Но в этом нельзя быть уверенными. Иногда жизнь идет не так, как нам бы хотелось, и не обязательно в этом виноваты проклятия. Но сделайте одну вещь. Сейчас идите домой, а завтра утром вернитесь со своим свадебным платьем.

На следующий день Элеонора вернулась с длинным белым платьем в руках. Я попросил дать его мне. Мы вышли на улицу, приехали на большое поле, изолированное со всех сторон, на окраине Рима, вышли из машины и положили платье на землю. Я вынул из багажника машины заранее приготовленную канистру бензина, облил бензином платье и попытался поджечь его спичкой, однако ничего не произошло. Платье не горело. Я вылил на него еще бензин, но результат был тем же, оно не горело. Я понимал: что-то здесь не так. Мне стало ясно, что проклятие было наложено на платье Элеоноры во время ее свадьбы, из-за чего невеста стала несчастной. Элеонора была напугана, но в то же время не особо этому поверила.

Мы отправились обратно, в багажнике лежало платье, пропитанное бензином. Я решил пока что оставить платье у себя и спрятал его в надежном месте подальше от моих любопытных братьев. В течение двух месяцев я каждый день благословлял платье, ежедневно смачивая его святой водой. Это благословление я повторял по несколько раз.

Через два месяца я позвонил Элеоноре и позвал ее присоединиться ко мне. Мы вернулись на то же самое поле и повторили эксперимент. На этот раз платье начало гореть. Медленно, но все же начало. Затем мы собрали пепел, направились к речке и бросили пепел в воду. Нужно не только сжечь платье, которое принесло проклятье, но также бросить пепел в проточную воду.

Элеонора вернулась домой. После этого ее супружеская жизнь начала улучшаться день за днем, даже несмотря на то что негативное присутствие матери мужа осталось в их семье. Я думаю, что оно будет омрачать Элеонору, пока мать мужа жива. Упрямство некоторых людей бывает ненасытно. С их злыми наклонностями трудно бороться. Без сомнений, иные свекрови как никто умеют быть дьявольскими посланницами по отношению к женщинам, «посмевшими» выйти замуж за их любимых сыновей. Их эгоизм, больная любовь к своим сыновьям – это извращение, идущее от Сатаны. Вместо того, чтобы пожелать счастья своему сыну, они решают убить, задушить это счастье. Такой поступок является великой победой для дьявола, ведь каждая разлученная пара оставляет за собой громадный след страданий. Как бы хорошо ни были улажены последствия разрыва, причиненные этим разрывом страдания остаются.

Однако не только семьи страдают по вине дьявола, разрушающего союзы и причиняющего родным людям огромные страдания. Существует еще одно огромное разделение, которое тоже вызывает ужасные последствия. Это разделение Сатана вызывает между людьми, посвятившими себя Богу, и самим Богом. Одержимость священника или монахини, при которой овладение дьяволом каким-либо образом становится желательным и востребованным у самого этого священника или монахини, толкает верующих вокруг них на путь страданий и ужасной смерти.

Сестра Джизелла (ее имя специально изменено) – одна из самых набожных монахинь. В религиозном ордене ее все уважают. Она очень много молится, никогда не уклоняется от своих обязанностей. Если говорить о религиозном пыле и рвении, то в этом отношении ее можно назвать одной из первых в своем ордене. И все же в какой-то момент ее поведение становится необъяснимым. Она начинает плохо чувствовать себя, когда входит в церковь. Там она задыхается, поэтому вынуждена уходить и закрываться у себя в келье. В любой момент молитвы у нее может начаться головокружение, и ей очень сложно продолжать молиться. Настоятели думают о том, чтобы дать ей несколько недель отдыха.

«Возможно, она просто устала, – думают они. – Ей просто нужно физически восстановиться».

Проходят дни, а ее состояние не улучшается, даже наоборот: теперь все, что напоминает о святости, раздражает Джизеллу. Если она видит священника, то ей приходится поскорей убегать прочь, иначе она может закричать, завыть, а то и напасть на него. То же самое происходит с ней, когда она видится со своими сестрами. Ситуация становится невыносимой. В итоге как-то раз мне звонят из ордена и спрашивают, могу ли я принять эту монахиню. Я соглашаюсь. Позже дверь в мою комнату открывается, и я оказываюсь перед тремя монахинями. Одержимая стоит посередине, у нее приятное, тонкое, ангельское лицо. Я усаживаю всех троих и прошу их объяснить, какие беды переживает сестра Джизелла. Она сама отвечает мне:

– Отец, я больна. Когда вхожу в церковь, у меня сразу начинает кружиться голова, и сила внутри меня, непонятная и необъяснимая, говорит мне: «Беги! Уходи отсюда!» Чтобы почувствовать себя лучше, мне приходится уходить. Я укрываюсь в своей комнате, в единственном месте, где могу прийти в себя. Там я убрала все кресты, святые иконы, изображения Мадонны. Даже книги, где говорится об Иисусе и о святых. Не знаю почему, но все это беспокоит меня своим присутствием. Меня мучает страх. Когда вижу священника, то чувствую, что сильный гнев овладевает мной. Даже сейчас, когда вы здесь, передо мной…

Я понимаю, что действовать надо немедленно. Быстро надеваю палантин. Открываю книгу и начинаю молиться. Проходит всего несколько мгновений, и экзорцизм начинает оказывать свое разрушительное действие на нечистую силу. Две монахини, сопровождающие сестру Джизеллу, отступают на несколько шагов. Они выглядят растерянными. Никогда они не видели свою сестру в таком состоянии и не понимают, что делать.

Сестра Джизелла превратилась в змею. Она ползает на локтях и на коленях с нечеловеческой ловкостью. Носится стрелой по всей комнате. Проползает под ногами у сестер. Под столом и стульями. Проскальзывает под кровать и быстро, словно в каком-то особом ритме, высовывает голову то с одной стороны, то с другой. Она крайне возбуждена. Ни на секунду не останавливается. Только к моему одеянию она не осмеливается подойти. Молниеносно кружится, ползает вокруг меня, но ко мне не прикасается. Я продолжаю обряд экзорцизма, но вскоре понимаю, что пора остановиться. Рот сестры Джизеллы наполняется пеной. Она скалит зубы, как кошка, готовая схватить свою добычу. Высовывает язык, как змея, которая намерена плюнуть ядом. И действительно, она плюет гвоздями, шурупами, ножницами, другими железными предметами. Выплевывает все это и снова начинает ползать.

Как только сеанс завершается, сестра Джизелла приходит в себя. Она встает и спрашивает:

– Что случилось?

– Ты ползала как змея, – объясняю я.

– Я?

– Да.

– Я не заметила.

– Ты не могла этого заметить. Ты была не в себе. Не по твоей воле это происходило. Эту злую силу надо всеми способами отогнать от тебя. Приходи ко мне хотя бы раз в неделю. Это твой единственный шанс выйти из очень сложной ситуации.

Две сестры смотрят друг на друга и не знают, что сказать. Они берут сестру Джизеллу за руки и выходят вместе с ней.

Оставшись один, я удивляюсь: «Как это возможно, чтобы дьявол вселился в человека, посвятившего жизнь Богу?» Я помню, чему учил меня отец Кандидо: причину выяснять бесполезно. Есть зло. Это факт. Со злом надо бороться. Ему не нужно искать объяснение.

На следующей неделе встреча назначена ранним вечером в будний день. Точно в указанное время я слышу за дверью звук шагов. Это три монахини. Сестра Джизелла, кажется, постарела на несколько лет. Я с трудом узнаю ее. Видимо, эта неделя была для нее трудной. Дьявол, должно быть, доставил ей сильное потрясение. Она мрачно смотрит на меня. Я понимаю, что дьявол, увидев намерение монахини пройти обряд экзорцизма, решил расстроить ее планы. Но я не задаю никаких вопросов. Злая сила внутри нее уже выяснила, с кем она сейчас имеет дело. Я должен начинать немедленно.

– Не взирай, Господи, на грехи наши, или родителей наших, и да не свершишь воздаяния за грехи наши. Отец наш… И не введи нас в искушение, но избавь нас от лукавого[61].

Змея начинает лихорадочно ползать по всей комнате.

– Кто ты? – спрашиваю я.

Змея не перестает ползать. Шипит, но не отвечает.

– Во имя Иисуса Христа скажи мне, кто ты!

Локти и колени монахини трутся об пол. Кажется, ничто не может ее остановить. Теперь она, как тарантул, передвигается маленькими, но очень быстрыми шагами. Иногда она перестает двигаться, качая головой то вправо, то влево, а затем снова начинает шевелиться как сумасшедшая.

– Я с тобой разговариваю! – кричу я.

Тон моего голоса наконец вызывает реакцию. Внезапно монахиня перестает ползать по полу и замирает. Поворачивает ко мне голову, удерживая остальное тело совершенно неподвижно. Вскочив, она бросается ко мне. Я быстро успеваю показать ей распятие, которое держу в одной руке. Это словно Божий перст. Она ударяется об него лицом и отшатывается, словно потрясенная противодействующей силой, которую не ожидала встретить. На несколько мгновений она остается в ошеломлении. Шипение змеи превращается в хриплый, протяжный вой, который длится несколько минут без единого вдоха. Теперь она ползет по земле уже с меньшей ловкостью и не осмеливается смотреть на меня. Иногда я слышу ее вздохи. Я не чувствую сожаления.

– Кто ты такой, что осмеливаешься находиться в теле этой дочери Бога? Говори! Скажи мне, кто ты!

Змея вновь обретает силы и снова ловко ползает, извиваясь, по всей комнате. Две монахини, сопровождающие ее, отступают к стене. Они окаменели. Я велю им читать молитвы по четкам и ничего больше не делать. Они подчиняются.

– Ты, злодей, посмевший беспокоить эту дочь Божью! Разве ты не знаешь, что Иисус Христос победил тебя навеки? Твои попытки сопротивления бесплодны. Уходи обратно в свой ад и никогда не возвращайся!

Мне никто не отвечает. И не будет отвечать в последующие недели. Этот дьявол очень крепкий орешек. В конце концов, так всегда и происходит. Когда дьявол овладевает религиозным человеком, он дорого продает свою шкуру. Ему нелегко овладеть священником или женщиной-монахиней. Поэтому, когда ему это все же удается, он делает все, чтобы во что бы то ни стало не покинуть одержимого. В этом случае его тактика проста. Он не отвечает. Не говорит мне, кто он. Видно, что он там есть, но он молчит. Это его неуклюжая, но временами эффективная попытка укрыться.

Есть и другая попытка – напугать меня, заставив Джизеллу исторгать предметы различного типа и размера. Через несколько мгновений на кончике языка у монахини появляются гвозди и куски стекла. Она сплевывает их на землю у моих ног. Я их собираю и кладу в коробочку, которая до сих пор хранится в ящике у меня в комнате. Никакой ценности для меня они не имеют, это просто доказательства, что дьявол пытался таким глупым и безуспешным способом напугать меня.

После двух месяцев экзорцизма я в очередной раз жду трех монахинь. Но никто не приходит. Одна из монахинь зовет меня. Она представляется настоятельницей религиозного ордена, к которому относится сестра Джизелла.

– Дорогой отец Аморт, спасибо за все, что вы сделали для сестры Джизеллы, но мы считаем, что теперь уместно прекратить сеансы, – говорит она мне.

– Почему?

Она не отвечает, а потом говорит:

– Мы так решили. Это решение ордена. Спасибо за все. До новых встреч.

С того дня я ничего больше не слышал о сестре Джизелле. Где она сейчас? Удалось ли ей освободиться, или она все еще во власти дьявола? Почему настоятельницы сестры Джизеллы решили прервать сеансы? Трудно сказать. Но такое происходит постоянно: часто священники и монахини, когда дьявол входит в них, не могут освободиться, потому что их настоятели не позволяют до конца проводить обряды экзорцизма. Вероятно, после начала сеансов ярость дьявола становится все более явной, даже когда одержимые находятся в своих жилищах. Настоятели часто пугаются этого и предпочитают прерывать изгнание бесов. К счастью, так бывает не всегда, но довольно часто, и это серьезный ущерб для тех религиозных людей, которые стали одержимыми.

А вот с отцом Франческо все обстояло иначе.

– Проходите.

– Доброе утро, отец Аморт. Я отец Франческо. Я звонил вам на днях, чтобы…

– Чтобы провести обряд, я знаю. Расскажите сначала вот что. Какого рода у вас проблемы?

– Ну я…

– Не бойтесь. Расскажите как есть. Не бойтесь. Я привык слышать о самом разном.

– Хорошо. Я думаю, что одержим.

– Вы уже сказали мне об этом по телефону. Но одно дело – сказать, что одержимость есть, другое дело – понять, действительно ли она есть. Почему вы считаете, что одержимы?

– Во время мессы я… Не знаю, как объяснить…

– Что с вами происходит во время мессы?

– В момент освящения я возношу облатку[62] и…

– Скажите, что происходит во время освящения?

– Я говорю «возьми и ешь, это мое тело», а затем «возьми и пей, это моя кровь». Но внутри себя я думаю только об одном. Или, точнее, произношу только одно.

– Что же?

– Это нелегко сказать, отец Аморт.

– Отец Франческо, я экзорцист. Я каждый день говорю со злом. Мало что способно меня испугать. Поэтому продолжайте.

– Хорошо. Когда я поднимаю облатку, точно в тот самый момент, когда этот кусок хлеба становится телом Христовым, громкий и могучий голос внутри меня выкрикивает ужасное богохульство. Мне приходится прикусывать язык, чтобы не произнести это вслух. После мессы мне становится плохо. Хочется убежать, выйти из церкви и прокричать во все горло это богохульство. Не понимаю, как мне удавалось сопротивляться такому желанию до сегодняшнего дня. Но каждый день, когда я служу мессу, я переживаю ужасные мучения.

– Вы когда-нибудь говорили об этом кому-нибудь?

– Нет.

– Отец Франческо, скажите мне, как долго это с вами продолжается?

– Долгое время.

– Как долго?

– С того дня, как я был рукоположен в священники. Прошло уже девять лет.

– Девять лет? И ни разу за все это время вы ни с кем об этом не говорили?

– Нет. Я не знал, с кем поговорить об этом.

– А теперь почему вы пришли сюда, чтобы сказать мне?

– Потому что больше не могу.

– Скажите, вы когда-нибудь участвовали в каком-либо сатанинском ритуале до рукоположения в священники?

– Никогда.

– Виделись ли когда-нибудь с колдунами, с магами?

– Никогда.

– Вас когда-нибудь проклинали?

– Насколько я знаю, никогда.

– Пытались ли вы когда-нибудь найти логическое объяснение этому явлению? Думали, от чего оно может происходить?

– Я много думал об этом. Не знаю, но может быть…

– Скажите мне, что вы думаете.

– Ну, это нелегко произнести.

– Произнесите это.

– Незадолго до рукоположения каждые выходные я помогал в приходе. Однажды я пришел к одной женщине. Она рассказала, что вот уже много лет чувствует в себе «злого духа». Это правда. Она так и сказала: «злой дух». Мне стало очень жаль ее. Женщина рассказала, что у нее есть дети и злой дух не перестает терзать ее. Муж, а вслед за ним и дети стали ее сторониться, считают ее сумасшедшей. Повторюсь, я испытал к ней очень сильную жалость. Не знаю, что на меня нашло, но все произошло в одно мгновение. Я сказал духу: «Оставь ее в покое! Иди ко мне!» Сразу после этого у меня возникло осознание того, что тот, кто находился внутри женщины, немедленно мне повиновался.

– Значит, вы думаете, что дух проник внутрь вас из нее и теперь этот дух преследует вас во время мессы?

– Да. Я отдал такой приказ, потому что слишком жалел ее…

– Оставьте эти мысли. Теперь мне все понятно, и ничего добавлять больше не нужно. Лучше бы вы помолились за эту женщину. Или отвели ее к экзорцисту. Некоторые желания не стоит выражать даже в сердцах. Просьбы, молитвы, мольбы должны быть обращены только к Богу. Нашу же гордыню, дорогой отец Франческо, нужно усмирять. Мы не спасаем лично жизни других, не воображаем, будто можем сделать то, что не находится в нашей власти. Жизнь других спасается только молитвой и искренним смирением. Нельзя связываться с дьяволом, если осознал, что перед тобой на самом деле дьявол.

– Так что же делать?

– Отец Франческо, доверимся Господу.

– Хорошо, я…

– Сейчас не время для слов. Настало время действовать. Если одержимость на самом деле длилась девять лет, то это много, невероятно много. К тому же вы священник. Это все только усугубляет. Отец Франческо, очень жаль, что вы не пришли сюда раньше. Сядьте на тот стул. Теперь я надену палантин, возьму святое масло и освященную воду, начну обряд и попытаюсь изгнать беса. Мы должны сделать это. Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа. Славнейший князь небесных воинств, архангел Святой Михаил, защити нас в битве со всеми силами тьмы и их духовной злобой. Приди на помощь людям, созданным Богом по образу и подобию Его и искупленным великою ценой из тирании дьявола. Ты почитаешься Церковью как ее хранитель и покровитель, и тебе Господь вверил души тех, кто однажды займет места небесные. Так будем же молиться, Бог мира, чтобы сокрушенный Сатана пал нам под ноги и не смог бы продолжать порабощать людей и вредить Церкви. Вознеси наши молитвы Всевышнему, чтобы Его Божественные милости снизошли на нас вскоре и чтобы ты смог опутать Сатану, древнего змея, и в цепях этих низверг его обратно в бездну, откуда он никогда больше не сможет обольщать души.

– Со мной ничего не происходит, отец Аморт. Ничего. Мне хорошо.

– Я рад слышать это. Но сейчас должен говорить только я. Тишина, пожалуйста.

– Но вам не нужно говорить. Со мной и правда все хорошо.

– Тишина! Во имя Иисуса Христа, Бога и Господа нашего, и при заступничестве Пресвятой Девы Марии, Матери Божьей, святого архангела Михаила, святых апостолов божьих Петра и Павла и всех святых, уповая на них, давайте же вести бой против нападений и козней демона. Да восстанет Господь и рассеются Его враги. Пусть бегут от Него те, кто ненавидят Его. Пусть исчезнут они, как дым исчезает: как плавится воск в огне, так же быстро пусть грешники погибают пред лицом Бога.

– Я настаиваю, отец Аморт. Не нужно этого. Мне хорошо…

– Мое терпение имеет предел, отец Франческо. Я сказал, что говорю сейчас только я.

– Хорошо, но я напоминаю вам, что нет необходимости…

– Изгоняем тебя, нечистый дух, сатанинская сила, нашествие адского врага со всеми твоими легионами, сборищами и дьявольскими сектами, во имя и властью Господа нашего Иисуса Христа: да будешь ты искоренен из Церкви Божьей, отвернись от душ, искупленных драгоценной кровью Божественного Агнца. Отныне не смей, лукавый змий, обольщать людей, преследовать Церковь Божию, встряхивать и просеивать, словно пшеницу, избранных Богом. Это заповедано тебе Всевышним Богом, коему ты в великой гордыне полагаешь себя подобным; это заповедано тебе Богом Отцом; это заповедано тебе Богом Сыном; это заповедано тебе Богом Духом Святым; это заповедано тебе Христом, вечным Словом Божиим, ставшим плотью, Который ради спасения нашего рода, потерянного по твоей ревности, смирил Себя и стал послушным вплоть до смерти; Который построил Свою Церковь на твердой скале, заверив, что силы ада никогда не одолеют ее и будет она пребывать с Ним вечно, до скончания веков. Это заповедано священным крестным знамением и силой всех таинств нашей христианской веры. Это заповедано возвышенной Матерью Божьей, Девой Марией, которая с первого мгновения своего непорочного зачатия своим смирением сокрушила твою гордую голову. Это заповедано верой святых Петра и Павла и всех других апостолов. Это заповедано кровью мучеников и могучим заступничеством всех святых дев и мужей. Поэтому, проклятый змий и весь твой легион зла, мы обращаемся к тебе ради Бога живого, Бога истинного, Бога святого; ради Бога, Который так возлюбил мир, что отдал за него Сына Своего Единородного, чтобы всякий, верующий в Него, не погиб, но имел бы жизнь вечную; перестань обманывать людей и отравлять их ядом вечного проклятия; перестань вредить Церкви и чинить препятствия на ее пути к освобождению. Уходи, Сатана, измыслитель и хозяин всякого обмана, враг спасения человеческого. Уступи свое место Христу, над Которым твои искушения не имеют власти; уступи место единой, святой, вселенской и апостольской Церкви, которую сам Христос создал своей собственной кровью. Смирись под могущественной рукой Божьей, трепещи и беги, когда мы призываем святое и грозное имя Иисуса, от Которого содрогается ад, Которому смиренно поклоняются силы, добродетели и власти небесные, Которого непрестанно славят херувимы и серафимы, взывая: «Свят, Свят, Свят Господь Бог Саваоф». Господи, услышь молитву нашу. И наш крик достигнет Тебя.

– Ты закончил?

– Нет, я не закончил.

– Ты, может, не понял мой вопрос… ты закончил, священник?

– Замолчи, нечистый дух. Неужели ты до сих пор не понял? Здесь я приказываю тебе. Замолчи и внимательно слушай мои слова. Ибо теперь я призываю на помощь того Бога, который со своим Сыном раз и навсегда победил тебя и унизил. Ибо не я, а Я через Отца Своего ввергну тебя в ад. Тогда я закрою дверь и выброшу ключи. Там суждено тебе остаться навечно. Бесполезен будет твой плач и стенания. Никто и никогда не придет открыть выпустить тебя. Слушай внимательно, что я скажу тебе, нечистый дракон, обманывающий себя тем, будто держит мир в своих руках, и ты увидишь, как все, что ты держишь, превращается в пыль и ветер развеивает ее, и ничего не остается. Слушай внимательно, потому что это молитва папы Льва XIII против Сатаны и мятежных ангелов. Сильнее этой молитвы нет ничего. Слушай и трепещи, потому что здесь, пред тобой Господь Бог, Которого я призываю: Бог небес, Бог земли, Бог ангелов, Бог архангелов, Бог патриархов, Бог пророков, Бог апостолов, Бог мучеников, Бог исповедников, Бог дев, Бог, имеющий власть даровать жизнь после смерти и отдых после трудов, ибо нет и не может быть иного Бога, кроме Тебя, вечного творца всего видимого и невидимого, царству Которого не будет конца; мы смиренно преклоняемся перед величием твоим и молим, чтобы ты властью своей освободил нас от всяческого обладания духов адских, от козней их, от обманов и от неистовой их ярости; благоволи, Господи, даровать нам Свое могущественное покровительство и сохранить нас целыми и невредимыми. Во имя Христа Господа нашего. Аминь. Избавь нас, Господи, от сетей дьявольских. Даруй, чтобы Церковь Твоя была свободна в служении Тебе. Услышь нас, умоляем Тебя, Господи. Смири врагов святой Церкви. Услышь нас, умоляем Тебя, Господи.

Теперь все вокруг окутывает ледяная тишина. Я закончил молитву, и отец Франческо выглядит потрясенным.

– Теперь я закончил, отец Франческо. Можете встать. Сеанс закончился. Не бойтесь. Теперь вы можете говорить, дорогой сын мой. Давайте, набирайтесь мужества, вставайте.

– Что случилось?

– Я провел над вами обряд экзорцизма. Дух вышел из вас, но не весь, увы. Нам придется часто видеться.

– Вы серьезно?

– Дон Франческо, это не болезнь. Это одержимость. Девять лет – большой срок. Я не знаю, сколько времени займет ваше полное освобождение. Теперь вам нужно сделать только одно: все дни служить мессу, читать требник и читать молитвы, перебирая четки. По пятницам придерживайтесь строгого поста. Каждый день воздерживайтесь от употребления мяса. Молитесь сколько сможете. Мы будем видеться раз в неделю. И посмотрим, как все будет идти.

Чтобы освободить отца Франческо, потребуются годы. Бесноватый священник – это не пустяки. Почему Бог позволяет это? Часто потому, что одержимый достигает святости. Страдания дона Франческо, несомненно, сослужили ему службу и таинственным образом помогли многим другим. Страдать молча. Терпеть такие ужасные муки. Приносить эти страдания в жертву ближнему. Это действенный способ совершать добрые дела. Кто видит это страдание? Никто. Оно скрыто от людей, но хорошо видно Богу. Бог видит его и использует, чтобы помогать тем, кто страдать не способен. Кто болен и не может продолжать путь. Кто грешит и не в силах освободиться от греха. У кого нет веры. Отец Франческо сегодня свободен. Но он должен благодарить Бога за перенесенные страдания. Его тьма, принятая и показанная Богу, показала свет многим людям, я убежден в этом.

Конечно, для религиозного человека, посвятившего свое существование Богу, ужасно попасть в руки Дьявола. Но это не должно слишком удивлять, никто не застрахован от атак зла. Все религиозные люди, даже священники, монахини, епископы, кардиналы, папа – никто не застрахован. Когда я думаю об одержимых религиозных деятелях, то прихожу к выводу, что против них Сатана действует особенно жестоко. Поэтому, если они не люди великой веры и, прежде всего, истовой молитвы, к сожалению, они находятся в опасности падения. И могут быть прокляты, как и все остальные. Сатана искушает больше всего преданных Богу, потому что победить священника означает победить вместе с ним множество и других душ, тех, кто связан со священником. Раз священник в аду, значит, множество других душ отправляются в ад вслед за ним.

Но Сатана атакует и тех, кто не хочет сдаваться ему Иногда он захватывает людей, священников, монахинь или даже мирян, которые добровольно и бескомпромиссно противостоят злу Сатана есть зло, а зло часто бывает слепым. Вспомните Иисуса. Вдумайтесь, через что ему пришлось пройти, прежде чем умереть. Он был невинным агнцем. На его стороне был Бог, его отец, но зло его не пощадило. Оно обрушилось на него и погубило. В конце концов, одержимость можно понимать и так: силы Дьявола наносят свои коварные удары даже совершенно невинным людям. Не всегда одержимости, как и злу вообще, можно найти объяснение. Иногда Дьявол поражает даже самого святого и невинного человека в этом мире.

Великая тайна жизни заключается в слепоте зла.

Вот почему я никогда не пытаюсь давать слишком много объяснений случаям одержимости. Они просто есть, вот и все. И против них нам нужно молиться Богу. Молиться, молиться и еще раз молиться.

История, похожая на историю дона Франческо, произошла с Марио. Он не священник и даже не исключительно религиозный человек. До овладения дьяволом он был отцом семейства, наполненного Божьей благодатью. Был успешным менеджером, имел много денег и пользовался семейным благополучием. Однажды ему пришло время выйти на пенсию. Когда он наконец смог уделять больше времени себе и своей душе, нечто странное вошло в него. На него напал сам Сатана.

В одно солнечное июньское утро в швейцарском городе Берн наступил последний рабочий день Марио. После четырех десятков лет напряженной работы и карьеры, которая вывела его на вершину медицины в стране, он входит в дверь своей больницы в последний раз. Марио не любит оглядываться назад. Он не знает, что такое ностальгия. Он предпочитает смотреть вперед. Думать о будущем. О годах, которые теперь сможет с большей свободой посвятить своей жене Милене и Богу. Он хочет путешествовать вместе с ней и вместе обратиться к своему духу, своей душе.

Марио – практикующий католик и считается одним из самых преданных прихожан среди своих соседей. Так что последний день в компании – это праздник для него, конец прежней части жизни и возможность для начала новой. День за тостами и объятиями проходит быстро. Вечером, перед возвращением домой, Марио заходит в цветочный магазин и покупает букет цветов для жены. Войдя в дом, он обнимает ее и садится за стол ужинать.

– Марио, давай помолимся прежде, чем начать трапезу. Поблагодарим Бога.

Милена читает:

– Слава Отцу, и Сыну, и Святому Духу и ныне, и присно, и во веки веков. Аминь.

Марио, как ни странно, молчит.

– Ты не помолишься со мной?

У Марио странное лицо. Несколько мгновений назад он смотрел на жену с любовью, теперь же его взгляд выражает ненависть.

– Замолчи! – выкрикивает он, встает и идет в ванную.

Милена не знает, что сказать. У нее нет слов.

– Марио, что случилось?

Тишина.

– Марио, скажи мне что-нибудь!

Снова тишина. После череды подобных вопросов Марио открывает дверь. Только сейчас он, кажется, приходит в себя.

– Извини, – говорит он. – Я не знаю, что на меня нашло. Пойдем ужинать.

В последующие дни все, кажется, идет как обычно. Двое супругов живут хорошо. Тот вечер остался, по крайней мере для Милены, как нехорошее воспоминание. «Возможно, – позже размышляла она, – волнение последнего дня работы немного ударило ему в голову. Но теперь, к счастью, все позади».

Однако ничего не закончилось. Марио научился притворяться. Он не хочет снова причинять боль своей жене. Но когда она молится, он сходит с ума. Правда, ему удается держать себя в руках и молиться вместе с ней. Несмотря на то что каждый раз, когда Милена читает молитву, внутри у него что-то просыпается.

«Что это?» – задается он вопросом.

И прежде всего: «Кто это?»

Марио нелегко спрятать внутри себя это новое присутствие, вторгшееся в него. Воскресная месса – это час яростной битвы Марио против самого себя, против собственной души. Или, скорее, против того, кто присутствует в его душе. Марио его слышит.

Он знает, что там кто-то есть. Но он не может назвать его. Когда священник в воскресенье начинает служить мессу, у Марио возникает ощущение, будто вся ненависть мира сосредоточена внутри него. Эту ненависть невозможно объяснить. Она яростная. Жестокая. Убийственная. Это чувство исходит из какого-то далекого мира. Темного. Удаленного. И давит отчаянием.

Марио делает вид, что ничего не замечает. Однако это непросто, в том числе и потому, что чем больше дней проходит, тем сильнее подобные приступы. Все труднее сдерживаться.

Однажды муж и жена сидят за столом. Этого момента Марио особенно боится. Потому что Милена, как всегда, хочет помолиться. Марио не осмеливается сказать ей, чтобы она оставила его в покое.

– Марио, давай прочитаем «Аве Мария».

– Давай.

Нечеловеческим усилием воли Марио удается завершить молитву. Милена, однако, замечает, что что-то не так. И в своем сердце она читает «Аве Мария» во второй раз молча. Марио, вернее тот, кто внутри него, слышит, как молитва исходит из сердца его жены. И наносит удар. Марио не готов к этому, он не ожидал молчаливой молитвы от Милены и поэтому не успевает оказать сопротивление тому, кто внутри. Его телом движет воля, не принадлежащая ему. Действует именно Марио, но в то же время это не он.

Он вскакивает на ноги и переворачивает стол.

– Прекрати это! – выкрикивает он.

И повторяет:

– Прекрати! Ты не понимаешь, что должна прекратить молиться! А теперь остановись! Достаточно! Хватит!

Лицо Марио замирает в сантиметре от лица Милены. Она бледнеет, но не реагирует.

Марио капитулирует. Когда он приходит в себя, то говорит Милене:

– Дорогая, я не могу объяснить, что со мной происходит. Просто знаю, что каждый раз, когда кто-то молится, я чувствую внутри себя дикое отвращение. Мне приходится сдерживаться, чтобы не закричать, не напасть на молящихся. Я думал, что, как только выйду на пенсию, смогу более усердно посвятить себя Богу. Но вышло иначе. Сегодня если есть тот, от кого мне хочется убежать, – так это Бог.

Супруги переживают тяжелые месяцы. Вначале они полагаются на врачей. Но проблемы Марио не уменьшаются, а, скорее, возрастают. Врачи прописывают ему успокоительное, но оно действует на него возбуждающе. Он часами сидит взаперти в комнате. Эта комната в доме предназначена для гостей. Теперь же она стала логовом Марио. Он проводит там целые дни, может провести там и ночь. Выходит только для того, чтобы зайти в ванную, и то не всегда, поэтому часто испражняется и мочится там же, в комнате. Так что Милена, прилагая особые усилия, должна провести уборку за несколько минут, когда Марио позволяет ей войти.

Однажды Милена решает, что ей нужно попробовать достучаться до мужа. Впервые она врывается в его комнату без предупреждения. Открывает дверь и то, что перед ней, пугает ее. Марио лежит на полу. Он не брился несколько дней. Длинная борода опускается ему на грудь. Из комнаты исходит тошнотворный запах. Это не просто запах грязи, а нечто большее. Это незнакомый и ужасный запах смерти. Кажется, он исходит из бездыханной бездны. Женщина смотрит на стену. Она едва не падает в обморок. Там кровью начертан большой перевернутый крест.

А под ним видна подпись: «Я Бог».

– Марио, что ты сделал?

– Кто ты? Уйди отсюда!

– Марио, это я, Милена. Что ты сделал?

– Убирайся. Я не знаю, кто ты. Убирайся.

– Я не уйду, пока ты не расскажешь мне, что ты сделал.

Марио встает. Он яростно выталкивает Милену из комнаты и закрывает дверь.

Женщина встает. Она бросается к двери и начинает колотить по ней ладонями.

– Марио, хватит! Марио, остановись! – говорит она в слезах.

Она плачет долго и без остановки перед дверью. За этой дверью Марио, который ничего не отвечает. Но вдруг он неожиданно произносит:

– Это не я.

– Что? Марио, что ты сказал?

– Это не я, понимаешь? Это он.

– Кто он?

– Тот, кто владеет мной. Он тот, кто делает все это. Я прошу тебя. Помоги мне.

Так появилась зацепка, пробудилась воля человека, который хоть и на мгновение, но все же попытался вернуться к жизни, воспротивиться присутствию в себе зла. И его жена понимает, что больше ждать нельзя. Она выходит из дома и направляется в приход, встречает там священника и говорит ему:

– Отец, я больше не могу. Марио нужна помощь, или ему наступит конец.

Приходской священник вместе с Миленой обращается почти ко всем епископам Швейцарии. Никто не способен помочь им. Вернее, никто не хочет им помочь. Почему? Потому что никто из них – и это горькая правда – не верит в существование Сатаны. Они не верят в него и поэтому не верят в экзорцизм. Тогда эти двое звонят в Рим. И после нескольких телефонных звонков попадают ко мне.

Так вышло, что я постучался в дверь дома этой супружеской пары перед Рождеством. Приходской священник Марио и Милены связался со мной, умоляя вмешаться. Мне и так приходится изгонять бесов из многих людей, не хотелось брать на себя лишний груз в виде еще одного человека. Но пастор настаивает, а я не могу отказать, когда люди настаивают. Я бы предпочел, чтобы оба супруга пришли ко мне. Но Милене не удалось убедить мужа.

– Давай, Марио, пойдем к отцу Аморту, он нам поможет.

– Нет. Он может прийти сам, если захочет. Я не сдвинусь с места.

Когда одержимость так глубоко укоренилась, уже трудно понять, где воля человека, а где воля дьявола.

Я звоню в дверь. Милена выглядит как старуха. Ее глаза опухли, будто она плакала всю жизнь.

Но она сильная и энергичная женщина. И главное, очень верующая.

– Отец, вы не представляете, как я рада, что вы пришли сюда. Мой муж ждет в столовой.

Я вхожу в комнату Худой мужчина сидит на диване, у него длинные волосы и неухоженная борода.

– Доброе утро. Ты, должно быть, Марио, верно?

Нет ответа.

– Марио, ты меня слышишь? Я отец Габриэле Аморт. Мне сказали, что я тебе нужен, ты меня слышишь?

Нет ответа.

Марио будто превратился в соляной столб. Он ничего не говорит и ни на что не реагирует. Его взгляд кажется потерянным в пространстве.

– Синьора, он даже вам не отвечает?

– Почти никогда. Если он заговаривает со мной сейчас, то для того, чтобы прокричать бессвязные оскорбления. Отец, помогите нам, пожалуйста.

– Марио, я отец Аморт. Я прочитаю молитву для тебя, хорошо?

Нет ответа.

Я начинаю читать молитву экзорцизма. Марио не реагирует. Он не двигается и не говорит. Я читаю ее до конца без каких-либо сложностей. Прощаюсь с Миленой и обещаю вернуться на следующий день.

– Увидимся завтра. Если Марио действительно одержим, то дьявол, овладевший им, хорошо умеет прятаться.

На следующий день повторяется та же сцена. Марио все еще сидит в зале. У него та же одежда. Та же поза. Такое же лицо.

Он не отвечает на мои вопросы. На обряд не реагирует. И так продолжается целый месяц. Я прихожу к нему три раза в неделю, и его реакция всегда одна и та же. Не знаю, что делать. Не знаю, что думать. Пытаюсь предложить его жене другой способ. Говорю ей:

– Почему бы вам не попробовать позвонить кому-то другому? Есть очень хороший экзорцист на севере Италии, недалеко отсюда. Думаю, вам стоит попробовать провести изгнание Дьявола с другим человеком. Он не реагирует на меня. Может быть, дьявол слишком умен и понимает, что прятаться – его единственное спасение. Но как знать, возможно, если кто-то другой попробует сделать это вместо меня, все пойдет по-другому?

Я связываюсь с этим моим другом, доном Саверио, он приходит к Марио в следующем месяце.

На следующий день после встречи я звоню дону Саверио.

– Как все прошло?

– Ужасная одержимость.

– Неужели? Марио никак не отреагировал на меня.

– А на меня отреагировал. Как только я начал проводить обряд, глаза его побелели, он бросился на землю. Изо рта его пошла пена. Но он не разговаривал со мной. Просто я услышал: «Ты не знаешь, кто я. Я князь тьмы, я Сатана. Что, по-твоему, ты делаешь со мной, священник?» Думаю, это очень тяжелый случай.

Марио и Милена несколько раз видятся с доном Саверио в последующие недели. Но он никак не может освободить одержимого.

Однажды, уже годы спустя, у меня дома раздался телефонный звонок.

– Доброе утро, отец Аморт, я Милена, жена Марио, вы меня помните?

– Конечно, помню. Как я могу забыть. Как вы?

– Со мной все хорошо.

– А как ваш муж?

Тишина.

– Синьора, все хорошо? Как ваш муж?

– Он умер прошлой ночью.

– Милена, соболезную. Как это произошло?

– Он был в запертой комнате. Я слышала, как он кричал. В какой-то момент я услышала его слова: «Оставь меня в покое! Оставь меня!» Потом услышала звук падения. Открыла дверь и нашла его на полу, мертвым. У него случился сердечный приступ. Отец Аморт, он так и не смог вырваться на свободу, так и не смог.

Милена безутешно плачет.

– Дорогая Милена, теперь все кончено. Теперь Марио обрел покой.

– В самом деле? Откуда вы знаете?

– Милена, ваш муж был святым человеком. Одержимость всегда остается загадкой, но нет сомнений в том, что эти страдания Бог допустил ради его спасения и ради спасения многих других людей.

– Отец, мой муж действительно был святым, и я не знаю, как все это стало возможно.

– Милена, не мучайте себя лишними вопросами, молитесь Деве Марии и верьте, что теперь у него все сложилось к лучшему.

В этой тяжелой борьбе можно потерпеть поражение. В этой войне мы, экзорцисты, сражаемся на передовой. Но и одержимые воюют вместе с нами там же, на передовой. Они тоже борются. И это приносит им чудовищные страдания. Они делают вид, что ведут нормальный образ жизни. Их крест – одержимость, но они вынуждены жить так же, как остальные. Огонь пожирает их изнутри, но они не в силах никому об этом рассказать.

Симоне больше сорока лет. Она занимает руководящую должность в крупной компании на севере Италии. Ей приходится каждый день общаться со множеством людей, с личным секретарем, с коллегами, звонить по телефону, встречаться с клиентами. У нее беспокойная, но очень ответственная работа. Она играет очень желанную для себя и очень трудную роль. Жаль только, что для того, чтобы забраться так высоко, Симоне пришлось поступить грязно, очень грязно.

Она заключила договор с Сатаной.

«Я продам тебе свою душу, если ты поможешь мне подняться наверх», – говорит Симона Сатане во время сеанса, куда ее пригласил адепт влиятельного сатанинского культа. Перед участием в сеансе этот человек говорит ей: «Симона, ты хочешь сделать карьеру и заработать много денег? Продай свою душу Сатане. Ты увидишь, сколько пользы тебе это принесет!» И Симона, как только входит в комнату, к несчастью, делает то, что ей ранее подсказал этот знакомый.

А что же делает Сатана? Он внимательно ее слушает.

За пять месяцев Симоне удается постепенно подняться к самым желанным для себя руководящим должностям. Из простой работницы она превращается в руководительницу ее зарплата увеличивается более чем втрое, да еще и с бесконечными премиями.

Но за договор с дьяволом приходится платить. Фактически отдать свою душу дьяволу означает вести жизнь под постоянным контролем самого дьявола.

Симона вскоре понимает, что присутствие Сатаны в ее жизни слишком заметно. Он, Сатана, часто дает ей о себе знать даже на работе. В конце концов, что же еще ему делать? Эта душа уже принадлежит не Симоне, а ему. Со своей душой он может делать все, что хочет, и так, как ему нравится.

Чем Сатана напоминает о себе? Яростными приступами гнева и ненависти. Когда они начинаются, Симоне приходится убегать в ванную и запираться изнутри, иначе она рискует натворить много бед.

Часто, когда она остается наедине со своей секретаршей, бешеная ненависть внезапно ослепляет ее разум. Внутренний голос шепчет ей: «Бросайся на нее, ударь ее, убей ее!»

Симоне приходится убегать, закрываться в ванной, яростно пинать и бить стену, через некоторое время она успокаивается. Приступы эти очень бурные. Симона часто бьется головой об стену, и, когда она выходит из ванной, эти следы бывает трудно скрыть. Но если она не будет вести себя так, то последствия для окружающих могут быть разрушительными. После приступа все, казалось бы, возвращается в норму. До тех пор, пока эта вспышка жестокости не повторяется снова.

Симона вскоре обнаруживает, что договор с дьяволом всю жизнь возвращается к ней бумерангом. Да, она действительно зарабатывает много денег и является важным руководителем, но ее жизнь теперь стала адом в прямом смысле этого слова. Сатана нападает на нее каждый день, в самые неподходящие моменты. И избавиться от него на самом деле невозможно.

Именно поэтому она приходит просить меня о помощи. Я немедленно призываю ее вести режим ежедневной молитвы, а затем говорю, чтобы она прекратила всякое общение с тем человеком, кто привел ее на спиритический сеанс. Я отчетливо ощущаю негативное влияние этого человека на жизнь Симоны и прошу ее прекратить любые отношения с ним. Потом говорю:

– Раз в неделю надо проводить обряд экзорцизма, и посмотрим, что будет дальше.

– А когда Сатана нападает на меня на работе, что мне делать, отец?

– Сначала спрячьтесь. В данном случае это будет правильно, ведь вы не можете устоять перед ним. Но вместе с тем, пока прячетесь, попробуйте помолиться. Прочтите эту молитву: «О Мария, без греха зачатая, моли Бога о нас, к Тебе прибегающих». Вы знаете, что это за молитва? Это единственная молитва, продиктованная самой Богоматерью. Поэтому она очень важна, ведь исходит прямо из сердца Мадонны.

Это произошло в ночь на 18 июля 1830 года. Катерина Лабуре, сестра ордена Дочерей милосердия Святого Винченцо де Паоло, услышала, как ее окликнули у подножия кровати: «Сестра Лабуре! Сестра Лабуре!» Она вздрогнула, проснулась и увидела сияющее светом дитя, своего ангела-хранителя. Он позвал ее в часовню: «Приходи в часовню, Богородица ждет тебя», – сказал он. Катерина оделась и последовала за ангелом. В часовне юную монахиню отвели в пресвитерий, и там ей явилась Мадонна. Так началась между ними беседа, которая длилась более двух часов. Перед тем как исчезнуть, Богоматерь сказала Катерине: «Я вернусь, дочь моя, потому что должна доверить тебе важную миссию». Внезапно маленький глобус, который Мадонна держала над сердцем, поднялся вверх, а ее руки опустились, озарив мир у своих ног сияющими лучами, символом полученной благодати. Таким образом вокруг фигуры Мадонны образовалась овальная рамка со словами вдохновенной молитвы, написанными золотыми буквами: «О Мария, без греха зачатая, моли Бога о нас, к Тебе прибегающих!» Потом картина словно перевернулась. Фигура Мадонны исчезла, и в центре засияла большая буква «М», увенчанная крестом. Под буквой «М» засияли священные сердца Иисуса и Марии. Засветились двенадцать звезд. Провидица Катерина услышала голос, говорящий ей: «Пусть отчеканят медаль по этому образцу, люди, кто будут с верой носить ее на шее, получат великую благодать!» Медаль Непорочного зачатия, отчеканенная в 1832 году, была прозвана в народе Чудесной медалью из-за большого количества духовных и материальных благ, полученных по заступничеству Марии. Через некоторое время Мадонна явилась Катерине во второй раз в белоснежном платье, в синей мантии, с белой вуалью на голове. Она стояла на полусфере, обвитой зеленоватой змейкой. На уровне сердца Мадонна держала в руках и любовно сжимала другой золотой шар, протягивая его Богу с материнским чувством. Голос сказал провидице: «Этот небольшой шар символизирует весь мир в целом и каждую душу в отдельности». Затем пальцы Мадонны наполнились сияющими кольцами, украшенными драгоценными камнями, лучи света расходились от них вниз.

– Вот, Симона, наденьте и себе на шею эту медаль и, когда сатанинское нападение станет особенно яростным, читайте с верой эту молитву.

Симона возвращается к своим делам. Сеансы экзорцизма проходят очень спокойно. Дьяволу удается оставаться скрытым все время. На первый взгляд, Симоне становится хорошо. Но затем, когда она снова на работе, дьявол показывает себя во всей своей силе. Симоне я с самого начала сказал:

– Не думайте, что все решится в короткий срок. Вы продали свою душу Сатане. Теперь потребуются годы, чтобы вернуть ее. Я в этом уверен.

На работе Симона пытается применить посоветованную мной «методику» на практике. Во время приступов она убегает в ванную и там читает молитву, услышанную от меня, крепко сжимая Чудесную медаль. Поначалу молитва не приносит никакого эффекта. Но через несколько месяцев приходит результат. Когда Симона выходит из ванной, на ней уже не видно синяков и кровоподтеков. Она по-прежнему бьется головой об стену, пинает ее и стучит по ней кулаками, но каким-то загадочным образом ее тело не получает повреждений. Я говорю ей:

– Сатана все еще не покинул вас, но Богородица уже вносит свою лепту. Вот увидите, все будет хорошо.

Проходит два года, и Симона сталкивается с серьезной дилеммой на работе. Глава компании предлагает ей очередное повышение на блюдечке с голубой каемочкой. Хочет сделать ее своим заместителем, фактически вторым человеком в компании. Но ценой этого повышения должно стать увольнение нынешнего заместителя директора. Симона рассказывает мне об этом, и я говорю ей:

– Откажитесь от повышения, это испытание небес. Сатана сделал вам карьеру. Теперь он предлагает вам еще одно повышение. И очевидно, что это предлагает именно он, ведь повышение произойдет за счет потери работы одним из ваших коллег. Выход только один: отказаться. Доверьтесь Богородице. Если скажете «да», дьявол получит доказательство, что вы на его стороне. Это доказательство он обратит против Богоматери перед Иисусом. Откажитесь. И верьте в Богородицу.

– Но, отец Габриэле, если я скажу «нет», кто-то другой вместо меня скажет «да», и нынешнего заместителя директора все равно уволят…

– Да, но ваша совесть будет чиста. И ваш отказ самому Сатане станет большим подспорьем для вашего освобождения.

Симона не принимает предложение босса. Тот начинает относиться к ней с недоверием. С этого момента карьера Симоны резко идет по наклонной. Через полгода ее вовсе увольняют. Неужели это конец всему? Нет, это только начало. Симона остается без работы целых два года. Это два очень тяжелых для нее года. Я поддерживаю ее, говорю, что необходимо верить. И через два года она избавляется от Сатаны. Это происходит в один прекрасный день. Она дома со своей подругой. Чувствует, как Сатана пробуждается в ней. Как внутри нарастает ненависть ко всему. Понимает, что ненавидит свою подругу, испытывает желание убить ее, бежит в ванную. Но вместо того, чтобы биться о стену, она кричит. Когда крик затихает, она становится свободной. В скором времени ее жизнь изменится. Она найдет новую работу, и в душе ее опять загорится свет.

Много позже Симона узнает, что все эти годы я, не говоря ей, поощрял многих людей за нее молиться. Их молитвы очень ей помогли. Такие молящиеся люди – благословение небес. Благословение за мое занятие экзорцизмом. В разные годы рядом со мной находилось много людей, которые поддерживали меня своими молитвами. Но вместе с тем я хочу выделить одного человека. Человека с уникальным обаянием. Без него моя работа стала бы намного, намного сложнее.

Однажды ко мне пришел молодой фармацевт. Он был одержим и не мог освободиться. Однако он сказал мне, что ему стало намного лучше с тех пор, как он встретил «профессора».

– Кого ты встретил?

– «Профессора», отец Аморт. Все его так называют. Он живет в маленькой деревне в центре Италии. Он помог мне и рассказал о красном носовом платке.

– Извини, я не понимаю. Что это за история с носовым платком?

– Однажды друг, знавший о моей одержимости, дал мне номер телефона этого человека, «профессора», экстрасенса, и сказал, что тот может мне сильно помочь. Я позвонил ему, рассказал о своей беде и попросил о помощи. Он никогда до этого не видел меня и не говорил со мной, но велел мне идти в мою спальню. Сказал он так: «У тебя в спальне есть трехстворчатый шкаф. Внизу за левой дверью спрятан завязанный красный носовой платок. Возьми его и сожги. Этот платок проклят. Если ты это сделаешь, твоя жизнь улучшится». Я не верю в это, но иду в свою комнату. Открываю шкаф и внизу за левой дверью нахожу платок. Не могу объяснить, как он туда попал, но он там. Я беру его, сжигаю, и мне сразу же становится лучше.

Когда я слушал эту историю, то не думал, что скоро этот «профессор» станет незаменимым и для меня. Не думал, что он будет тем, кто окажет мне большую помощь, особенно когда будут встречаться непосильные для меня случаи одержимости.

Этот «профессор» – экстрасенс. Он живет в центре Италии и обладает особым даром, благодаря которому умеет распознавать даже во время обычного телефонного звонка, одержим говорящий с ним человек или нет. Больше того, он знает, откуда берется та или иная одержимость. Вызвана ли она проклятием, полученным от колдуна или сатаниста, или чем-то еще. Я звонил ему много раз, но никогда не встречался с ним лично.

Я убедился, что могу доверять ему, когда ко мне пришел Джанлука, пятидесятилетний синьор с очень серьезной и очень глубокой одержимостью. Я поприветствовал его у себя дома и сразу спросил:

– Как давно вы этим страдаете?

– С раннего детства.

– И что вы сделали за все эти годы для борьбы с этим?

– Ничего не сделал, отец Аморт.

Джанлуке пятьдесят лет. Он никогда не ходил в церковь и не верит в Бога. Он считает себя атеистом.

В шесть лет он начал страдать от непонятных расстройств. Он не мог спать по ночам. Слышал голоса, которые говорили ему в темноте: «Джанлука, Джанлука, тебе нельзя спать. Мы здесь, ты должен быть осторожен. Тебе нельзя спать, Джанлука. Сейчас мы придем, чтобы забрать тебя и увести, Джанлука…»

Его родители не обращали особого внимания на эти явления и думали так: «Он вырастет. Это просто возрастные расстройства».

И Джанлука тоже старался не думать об этом слишком много. Шли месяцы, но эти случаи не становились реже, а, наоборот, учащались. Он проводил ночи без сна, днем был постоянно возбужден, всегда злился на всех подряд. Родители решили, что у него просто дурной характер, и отправили сына к психологу Однако ситуация не улучшилась, а наоборот, стало только хуже. Чем старше он становился, тем больше возникало проблем с «характером». В школе учился он плохо. Уже в середине учебы во многом не успевал. Одноклассники издевались над ним. Сами того не замечая, они высмеивали его всегда, когда только могли. Джанлука страдал, но родители не очень ему помогали, как и учителя, которые не способны были сказать ничего, помимо того, что «даже в самых лучших семьях заводятся гнилые яблоки».

Джанлука не мог ни с кем поддерживать нормальные отношения. У него не было друзей, не было подруг, он никого не полюбил. Из школы он ушел досрочно. Искал работу, но не мог найти. Он оставался безработным в течение многих лет. Иногда выполнял небольшие поручения, за которые очень мало платят. Стабильного заработка у него не было никогда. Голоса всю жизнь сопровождают его, преследуют и мучают. Теперь они возникают не только ночью, но и днем, то есть постоянно, все время мешают ему. Их бесчисленное множество. Они неотступны. Это бесконечный кошмар. Врачи не знают, что с ним делать. Лекарства не успокаивают его. Психотерапия ни к чему не приводит.

«Может быть, он просто сумасшедший», – думают все.

Религия, христианство – это все его не трогает и не увлекает. Однажды в интернете он прочитал историю о человеке, который, как и он, много лет слышал голоса и после огромных страданий сумел избавиться от них благодаря помощи экзорциста. Этим экзорцистом был я.

Джанлуке удалось найти мой номер телефона. Он позвонил мне, и я назначил ему встречу

– Значит, за пятьдесят лет вы ни разу не были в церкви.

– Никогда.

– Вы крещеный?

– Нет.

– Знаете, что значит вечная жизнь под Благодатью Божией?

– Нет.

– Джанлука, зачем вы пришли ко мне? Я экзорцист…

– Я знаю.

– Кто такой экзорцист?

– Я думаю, тот, кто изгоняет дьявола.

– Правильно. Но это тот, кто изгоняет его не от своего имени, а от имени Иисуса Христа. Вы считаете, что в вас вселился бес?

– Скорее всего, даже не один. Я слышу много разных голосов.

– Знаете ли вы, что если внутри вас и в самом деле есть демоны и если эти демоны владеют вами с раннего детства, то борьба за освобождение будет очень тяжелой и есть вероятность, что победить их не удастся? Знаете ли вы, что вам придется смириться с тем, что только Христос сможет освободить вас? Если вы этого не захотите, то Он не сможет.

Тишина.

– Послушайте, Джанлука. Чтобы помочь вам, я должен попытаться выяснить, действительно ли вы одержимы, и если это так, то когда началась и почему возникла эта одержимость. Выяснение причины может стать хорошим началом. Поэтому я прошу вас позвонить по этому номеру телефона, когда вы вернетесь домой. Вам ответит экстрасенс. Я верю в то, что он очень силен и хорошо подготовлен. В любом случае, даже если это и не так, телефонный звонок не причинит вам вреда. Представьтесь. Попросите его о помощи. Спросите, думает ли он, что вы действительно одержимы. И как стало возможным, что в вас вселился Дьявол. А завтра снова приходите ко мне и все расскажите.

Джанлука идет домой. Заходит, садится в кресло и набирает номер «профессора».

– Добрый вечер, извините за беспокойство, отец Аморт дал мне ваш номер.

– Я вас слушаю.

– Я хотел бы знать…

– Вы хотите знать, одержимы ли вы?

– Точно.

– Как вас зовут?

– Джанлука.

– Сколько вам лет?

– Пятьдесят.

– Джанлука, вы единственный ребенок в семье, правда?

– Да.

– В возрасте шести лет вы начали слышать голоса по ночам. И эти голоса не давали вам спать.

– Да.

– Вы об этом не знаете, но когда-то давно один из знакомых вашей семьи[63] наложил на вашу мать проклятие. Этот человек обратился к колдуну, и тот за высокую плату прибегнул к помощи Сатаны. Проклятие прижилось. Несколько демонов вселились не только в вашу мать, но и в вас. Вы страдаете от этого сильного колдовства.

– Я не знаю, что сказать. Мне известно, что у этого человека было несколько причин ненавидеть нас… но я и не предполагал…

– Зло непредсказуемо. Оно наносит удары самым причудливым способом. Но, к сожалению, бьет очень сильно. С возрастом вам все больше мешали эти голоса. Врачи так и не смогли помочь, а вы немало раз обращались к ним. В средней школе вы учились плохо. Одноклассники издевались над вами. Вы искали работу, но так и не нашли – я имею в виду стабильную работу. Так прошли годы. Голоса никогда не переставали преследовать вас. Они становились все громче и навязчивей. И теперь вы хотите избавиться от них с помощью отца Аморта.

– Слушайте, откуда вы все это знаете? Вы говорили с отцом Амортом? С кем-нибудь из моей семьи?

– Я не разговаривал ни с отцом Амортом, ни с кем-либо из вашей семьи. Мне это не нужно. Я экстрасенс. Это дар, которым наделил меня Бог. Попросите помощи у отца Аморта. И скажите, что ему нужно провести с вами обряд экзорцизма с конкретной целью разрушить это старое, но все еще очень сильное проклятие. Возможно, сотворивший его колдун уже мертв, и тогда он больше не сможет навредить вам. Но может быть, наоборот, он жив и каким-то образом поймет, что вам помогает экзорцист. Верьте в отца Аморта. Я верю в вас и передаю ему привет.

На следующий день Джанлука возвращается ко мне и рассказывает об этом телефонном разговоре. У меня нет слов. Я понимаю, что «профессор» может оказать мне большую помощь не только с Джанлукой, но и с другими одержимыми. Выяснить происхождение одержимости очень много значит для освобождения от бесов. Поэтому я занимался экзорцизмом с Джанлукой, имея четко определенное намерение убрать с него это проклятие.

Сорок лет нельзя отменить всего за один обряд экзорцизма, слишком большой срок. Слишком. Сатана за такое долгое время успел пустить очень глубокие корни. Так что здесь дело не в одном демоне, а во многих. Это сложнейшая задача. Я сразу понимаю, что колдун еще жив. Благодаря серии звонков «профессору» я узнаю, что этот колдун заметил мои обряды экзорцизма. И поэтому колдун каждую неделю повторно насылает проклятие на Джанлуку. Однако повторяющееся проклятие все больше и больше теряет свою силу. Я тяну в одну сторону, колдун – в другую. Но я сильнее, потому что Христос сильнее Сатаны. Христос есть Бог, а Сатана всего лишь падший ангел, решивший навсегда восстать против Бога.

Мои встречи с Джанлукой длились много лет. Это была тяжелая битва, но в конце концов Христос победил, а колдун потерпел поражение. Без помощи «профессора» все было бы иначе. Поэтому я начал рекомендовать его и другим экзорцистам, многим это принесло пользу.

Я помню, например, что случилось с экзорцистом отцом Джерардом, когда однажды ему пришлось войти в один дом. Это был не просто дом, а дом с привидениями… В мире много таких построек. Это дома, в которых долгие годы мог жить сатанист. Злое присутствие надолго остается там, даже когда такой человек покидает это место. Или же это дома, построенные, чаще всего без ведома строителей, на месте, где когда-то находилось кладбище. Некоторые души умерших по загадочным причинам могут негативно влиять на такие места, причиняя немало неприятностей. Или, опять же, это может быть дом, где совершались преступления, даже убийства. Зло всегда оставляет след. И временами его след подобен живой ране, откуда в любой момент может просочиться смерть, разрушение, злоба.

Отца Джерарда позвали хозяева недавно купленного дома. Они постоянно живут там в страхе. По ночам они слышат странные звуки. Кто-то как будто кашляет. Свет включается и выключается. Двери открываются и закрываются без причины. Однажды ночью они просыпаются от тошнотворного запаха газа. Бегут на кухню и обнаруживают неизвестно кем открытый газовый кран. Иногда в гостиной доносятся удары о кухонный пол. Если они на кухне, то слышат стук в коридоре. Шум раздается в комнате, и, пока они идут туда, звуки усиливаются и становятся громче. Однако, открыв дверь и войдя, они никого не находят, там просто никого нет.

Отец Джерард просит у меня совета. Я предлагаю ему обратиться к «профессору», и тот говорит ему:

– Я оставлю вам номер своего мобильного телефона. Когда войдете в дом, в случае каких-либо неожиданностей звоните мне. Постараюсь помочь вам.

Отец Джерард чувствует, что из дома с привидениями исходит что-то, не поддающееся пониманию. Дом таинственным образом отталкивает его. Ему хочется уйти, но он берет себя в руки и встречает хозяев дома, которые ждут его снаружи. Они дают ему ключи, и он просит их уйти хотя бы на два часа, предпочитая все делать сам, присутствие хозяев может помешать его работе. Еще никогда не приходилось «очищать» дом. Он колеблется и немного боится. Этот дом вместе со своими тайнами, кажется, хочет одновременно и отвергнуть его, и завлечь.

Дом представляет собой скромную деревенскую виллу. Вокруг него разбит небольшой сад, а позади стоит густой лес, который поднимается по склону большого холма, темный, обращенный к северу, внушающий страх. Отец Джерард решает действовать без промедления. Он чувствует, что сила, присутствующая в доме, пытается сбить его с толку. Не хочет, чтобы он входил. Поэтому он берет ключ, вставляет его в дверной замок, дважды поворачивает и делает шаг через порог. Его встречает большой зал с потушенным камином. Пол вымощен крупной темной плиткой. Священник нажимает на переключатель света, но тот не работает. Уже почти стемнело. Жалюзи полузакрыты, свет через них еле просачивается. Священник пытается открыть окна, но и они по непонятным причинам заблокированы.

Это трудно, очень трудно объяснить. Чтобы понять это, необходимо пережить похожий опыт, но, когда экзорцист попадает в подобные места, он ощущает вокруг себя присутствие некой силы, которая изучает его, наблюдает за ним, пристально на него смотрит. Экзорцист чувствует себя прикованным к этому взгляду. Он не может сказать, откуда на него с вниманием смотрят изучающие глаза. Не может сказать, какие они. Даже не понимает, чьи они. Но он знает, что они есть. Кто-то наблюдает за ним. И наблюдает с выражением лютой ненависти во взгляде. Вся ненависть мира направлена на него. Экзорцист внутри переживает яростную борьбу. Ему хочется бежать, но он не может. Хотел бы дать отпор, но знает, что в таком случае будет хуже. Начни он бороться, выставляя ненависть против ненависти, и будет немедленно повержен. Но у него есть только один выход. Молиться.

– Господи Иисусе Христе, Ты победил зло навеки. Помилуй меня. Господи Иисусе Христе, помоги мне. Помоги мне. Не оставляй меня одного и не дай злу победить меня.

Отец Джерард молится, а затем тут же звонит «профессору».

– Доброе утро, профессор, я отец Джерард.

– Привет. Вы еще там?

– Да. Я здесь. Свет не включается.

– Свет не включится мгновенно. Он его заблокировал.

– Я не могу открыть ставни.

– Он и их заблокировал.

Отец Джерард не решается попросить у «профессора» объяснений. Откуда он знает все эти вещи? Как можно быть таким уверенным?

– Что мне делать? – спрашивает отец Джерард.

– Я проведу вас. Подойдите к двери перед собой. Откройте ее.

– Открыл. Здесь темно. Я ничего не вижу.

– Справа от вас лестница. Вставайте на нее.

Отец Джерард начинает подниматься по ступеням. Наступив на одну из них, он слышит хруст. Ему на голову обрушивается картина. Мобильный телефон падает на пол и отключается. Сам священник тоже падает, касается головы и чувствует укол боли чуть повыше лба. Там тут же образовалась шишка. Отец Джерард находит сотовый телефон, и ему удается снова включить его.

Набирает номер.

– Все в порядке?

– Да, профессор. Мне на голову упала картина. Не знаю, как это произошло.

– Это он. Но вам не нужно бояться. Картина держалась на одном гвозде на стене над лестницей. Вы зацепили этот гвоздь, и картина упала вам на голову. Теперь поднимайтесь по лестнице дальше.

Отец Джерард снова поднимается. Старается не шуметь, чтобы услышать любые посторонние звуки, и думает о словах профессора: «Это он».

Кто он?

Священник чувствует, как внутри него растет страх.

Ему удается добраться до вершины лестницы.

– Отец Джерард, теперь перед вами коридор. Вы должны войти в первую комнату справа. Там раздвижная дверь, откройте ее.

Отец Джерард открывает дверь, но она быстро закрывается. Он снова открывает ее. И опять дверь закрывается. Тогда он открывает и сразу стремительно бросается в комнату. Дверь закрывается за ним.

– Вы меня слышите, отец Джерард?

– Да, профессор, слышу. Что мне делать дальше?

– Все очень просто. Проведите рукой по стене слева. Внизу находится дверца. Внутри нее электрические провода. Откройте эту дверцу.

Отец Джерард в полной темноте обшаривает стену, находит дверцу и открывает ее.

– Я открыл, профессор.

– Хорошо. Протяните руку внутрь. Внизу, за кабелями, должна найтись небольшая коробка. Возьмите и вытащите ее. Затем убегайте из дома как можно быстрее. Теперь карты раскрыты. Медлить нельзя.

Отец Джерард находит коробку, берет ее и начинает двигаться в обратном направлении. Дверь в комнату снова открыта. Он чувствует облегчение. Кажется, что зловещее присутствие, того, кого профессор до этого называл словом «он», исчезло.

Но священник ошибается.

Спускаясь по лестнице, он слышит, что его как будто преследуют. Он начинает бежать, и тот, кто следует за ним, тоже ускоряется. Вот они уже в зале. Отец Джерард пробирается в темноте, надеясь найти входную дверь. Преследователь почти догнал его. Точнее, уже догнал. Его дыхание обжигает шею священника. Отец Джерард бросается вперед и успевает схватиться рукой за ручку двери, прыжком выскакивает из дома и оборачивается, убежденный, что сейчас увидит перед собой дьявола. Он готов призвать Христа на помощь. Но перед ним никого нет, только входная дверь дома, которая с силой хлопает и стучит. И зловещий смех, по крайней мере ему так кажется, вырывается из дома наружу.

– Профессор, я вышел. Что я должен делать?

– Откройте коробку и высыпьте все, что в ней есть, к своим ногам.

– Готово.

– Там косточки и прочий хлам?

– Да.

– Хорошо, растопчите все это, а потом разбросайте.

– Готово.

– Отлично. Теперь они больше никому не могут причинить вреда. Они разобщены и растеряли всю свою злую силу.

– Что это было?

– Смесь, которую собрал чародей, живший в доме до этого. Она предназначалась для того, чтобы поразить дом скверной, пока кто-нибудь не узнает о ней и не уничтожит.

– Профессор, что мне делать с ним?

– С кем?

– Ну, с тем, кто внутри дома. Я думаю, что дьявол преследовал меня. Вы ведь еще говорили, что там есть «он»…

– Отец Джерард, обернитесь. Посмотрите на дом.

Отец Джерард оборачивается и теряет дар речи. Все жалюзи в доме открыты. Свет включен. Дом больше не вызывает пугающего чувства.

– Отец Джерард, вы понимаете, что произошло?

– Скажите мне, что случилось.

– Случилось так, что он ушел.

Я доверяю «профессору», потому что он ни разу не ошибся в своих предсказаниях. И еще я знаю, даже ни разу с ним не встретившись, что он скромный человек. Однако здесь мне стоит обратить ваше внимание вот на что: освобождает от одержимости не «профессор». Освобождаю от нее я при посредстве Христа. Я хочу сказать, что миряне не могут быть экзорцистами. Экзорцисты – священники, действующие на основе полномочий, предоставленных им Церковью. У мирян нет таких полномочий. Они не могут изгонять бесов, это опасно. И очень плохо, если они пытаются это делать. Они даже не могут вести диалог с Дьяволом, когда священник проводит обряд экзорцизма. Дьявол часто пытается заговорить с мирянами. Это способ атаковать их и в то же время отвлечь внимание самого экзорциста.

Однажды во время экзорцизма демон сказал моей помощнице, только что вернувшейся из больницы, где ее сына оперировали в связи с тяжелой болезнью:

– Вот Мадонна Скорбящая.

Она ответила:

– Я не боюсь тебя. Христос всегда побеждает.

– Богоматерь Скорбящая, тебе мало того, что я сделал с твоим сыном? Недостаточно? Ты хочешь еще?

В этот момент я вмешался и сказал женщине, чтобы та не отвечала, а затем продолжил обряд.

Миряне не могут изгонять нечистую силу и не могут говорить с дьяволом. Их дело – молиться, и только те, кого экзорцист вдумчиво выбирает, помогают остановить одержимого, когда тот приходит в неистовство. Миряне лишь могут читать молитвы освобождения.

Иначе обстоит дело с врачами, которые часто берут на себя задачу отличить одержимость от болезни. В этом они также могут быть полезны. Есть некоторые врачи, которые действительно способны работать на «ничьей» территории, где встречаются сверхъестественные проявления. К таким врачам я часто обращаюсь за помощью в подобном различении. Они помогают мне понять, где одержимость, а где просто психическое заболевание.

Одного из таких людей зовут Вальтер Кашоли. Он специалист по клинической психологии в Риме. С некоторыми случаями одержимости я справился благодаря его помощи.

Вальтер особенно серьезно работает со случаями душевных болезней. Он старается определять происхождение болезни и только потом исцелять пациентов. В отличие от многих своих коллег, он признает, что часто страдания обусловлены сверхъестественными причинами, то есть чем-то, не подвластным ни Богу, ни человеку, исходящим от Сатаны.

Во многих случаях без его помощи пришлось бы трудно. Часто симптомы одержимости те же самые, что и при психических заболеваниях. Разница лишь в том, что на одержимых обычные лекарства или средства психиатрической терапии не оказывают никакого воздействия.

Когда Вальтер в первый раз принимает своих пациентов, он просит их рассказать о самых частых симптомах. Обычно он слушает молча. И, пока они говорят, читает молитву. В случаях с одержимыми эффект не заставляет себя долго ждать.

Однажды к нему в кабинет пришел юноша, у которого наблюдался целый букет душевных расстройств. Пока он говорил, Вальтер в уме формулировал просьбу к Богу: «Господи Иисусе, освободи этого человека». Реакция последовала мгновенно. Молодой человек встал со стула. Его тело начало раздуваться, пока не стало огромным. Прямо в лицо Вальтеру он издал ужасный рев, львиный рык. Так Вальтер понял, что перед ним не психическое заболевание, а одержимость.

Другой метод, применяемый Вальтером, заключается в том, чтобы во время приема в соседней комнате, без ведома пациента, находился священник и проводил обряд экзорцизма. Даже в этих случаях пациенты часто реагируют весьма агрессивно. Так случилось однажды с восьмидесятилетней синьорой Эрминией. Маленькая, худенькая, истощенная физически и психически, она, кажется, совсем была лишена сил. Пока Вальтер с ней общался, в соседней комнате священник проводил обряд изгнания нечистой силы. Он читал ритуальную молитву на латыни. Женщина рассказывала врачу о своих симптомах, но вдруг внезапно замолкла. Потом встала, своими тоненькими ручками подняла стол Вальтера и швырнула в стену. Вальтер немедленно остановил обряд экзорцизма. И увидел, кто перед ним: не просто старая женщина, а одержимая Сатаной. Старуха с нечеловеческой, дьявольской, зловредной силой внутри.

Вальтер является участником группы людей, читающих молитвы при освобождении одержимых. Их каждую неделю привлекают для того, чтобы они молились. Они не могут изгонять бесов. Таким служением могут заниматься только священники, назначенные епископами. Задача же этих людей состоит исключительно в том, чтобы молиться. Такие молитвы очень эффективны. Они тоже служат освобождению одержимых. Эти молитвы имеют значение призыва. Они призывают Бога поскорее освободить одержимых от цепей дьявола.

Иногда я сам обращаюсь к Вальтеру и его группе молящихся за одержимых. Иногда он звонит мне и просит помочь ему с изгнанием бесов. Таких врачей, как он, верящих в воздействие Сатаны, немного. Врачи часто скептически настроены к этому и высмеивают экзорцистов. Но если их все же приглашают к участию в обряде, скептическое выражение на их лицах превращается в гримасы ужаса.

Кроме врачей, нам помогают и экстрасенсы. У многих из них, как у «профессора», есть сверхъестественные способности, поэтому обращаться к ним весьма разумно. Вот только как распознать, что перед нами подлинный экстрасенс?

Смирение – очень важная черта тех экстрасенсов, кому можно доверять. Смирение, бедность и закрытость. Если они настоящие, они должны быть смиренными, небогатыми и закрытыми. Таких немало в Италии. Иногда их называют «сельскими целителями». Это люди с особым даром. Они часто живут за пределами больших городов, в отдаленных местах. Тот «профессор», про которого я рассказывал, как раз из их числа.

Я помню, например, экстрасенса, который обладал даром исцелять подагру Это дар всей его семьи. Говорят, что две тысячи лет назад его семья приютила у себя дома на время святого Петра, первого папу. Когда святой Петр уходил, он оставил членам этой семьи и всем их будущим потомкам такой подарок, этот особый дар.

Однажды папа Пий IX заболел подагрой. Он позвал в Ватикан человека из этой семьи. Тот пришел к Пию IX и исцелил его. Он был настолько скромен и так хорошо воспитан, что, представ перед папой, повторял то же самое, что всегда и всем говорил: «Теперь я исцелил вас. Но никогда не забывайте молиться Святому Отцу, преемник Петра, он очень нуждается в молитвах».

Эта фраза в его семье передается из века в век. И он повторил ее папе.

– Я вас не подведу, – с улыбкой ответил папа.

Нам следует вести себя очень осторожно. Помимо хороших экстрасенсов бывают и очень плохие. Как их распознать? Это просто. Они всегда просят денег. Деньги стоят на первом месте среди искушений дьявола. Потому что за деньги можно купить все: секс, наркотики, удовольствие и власть. Большую часть нынешних экстрасенсов составляют экстрасенсы ненастоящие, фальшивые и лживые, от них надо бежать, потому что они заключают сделки с дьяволом и не перестают просить денег. Деньги, деньги и еще раз деньги. Они никогда ими не насыщаются.

«Приходи через неделю и принеси больше денег», – всегда говорят они.

У их домов выстраиваются очереди. Эти экстрасенсы жаждут славы. Они противостоят настоящим экстрасенсам, тем, кто скрывает свой дар. Тем, кто оставляет Богу право приводить к ним людей. И не хотят от людей денег. Они знают, что деньги ведут в ад, поэтому бегут от них.

«Удобнее верблюду пройти сквозь игольные уши, нежели богатому войти в Царство Божие»[64], – сказал Иисус. И это не слова, сказанные в сердцах. Эти слова надо понимать буквально: деньги разъедают душу. С другой стороны, те, у кого ничего нет, доверяются только провидению, то есть Богу. Они молятся Ему и получают от Него то, что им нужно. Бог благоволит бедным. Если экстрасенс от Бога начнет искать деньги, то наверняка Бог заберет у него дар, который ему дал.

Часто эти фальшивые экстрасенсы оказываются сатанистами. Они служат черные мессы, собирают вокруг себя адептов и объединяют их крепкими узами молчания. Свои сборища они проводят в труднодоступных местах, часто в заброшенных домах. Там их собрание представляет собой мессу, точно копирующую ход литургии. Однако литургия у них перевернута с ног на голову. Они молятся не Богу, а Сатане. Комнаты окрашены в черный цвет, черной тканью покрыт жертвенник, в середине перевернутый крест, не обходится без статуи дьявола с вытянутым фаллосом, часто бывает еще и череп. Свет там не зажигают, ставят лишь несколько свечей, отбрасывающих по комнате зловещие тени. Несколько адептов стоят в кругу, одетые в черное. Иногда они закрывают свои лица. Они по латыни призывают Сатану, просят его прийти, сойти к ним.

Такая литургия намеренно извращает католическую. Часто там присутствует жрица, молодая женщина и девственница, она лежит на жертвеннике совершенно голая. Иногда это захваченная добыча. Этих невинных женщин накачивают наркотиками и заставляют терпеть эту жуткую литургию. Облатки оскверняют плевками, затем вставляют во влагалище женщины. Собравшиеся пьют смесь спермы и вагинальных выделений. Каждый по очереди овладевает женщиной. Адепты одурманиваются наркотиками и алкоголем. Души всех участников отданы в этот момент дьяволу и он может делать с ними все, что хочет, в обмен на плотские наслаждения. Сатана доставляет удовольствие их плоти, а они навсегда отдают ему свои души. Кто от этого выигрывает? На этот вопрос несложно дать ответ.

Часто экстрасенсы и маги становятся проводниками к этому роду деятельности. Они приводят людей к сатанинским практикам, а потом выбраться оттуда очень сложно, невероятно сложно. Я бы даже осмелился сказать, что невозможно, хотя иногда такое все же случается. Кто доверяется им, тот легко может попасть в сатанинские круги. Убийственные круги, адские, подлинные врата ада, врата подземного мира, дверь в вечное небытие.

Неслучайно ключевой фигурой в истории сатанизма на самом деле стал маг. Его звали Эдвард Александр «Алистер» Кроули. Он родился в 1875 году и умер в 1947 году. Он был английским колдуном, регулярно накачивал себя морфием и опиумом, манипулировал сознанием людей. Сатана стал его союзником, вместе они погубили множество душ. Именно он сформулировал заповеди сатанизма.

Среди них такая: «Твори свою волю, таков да будет весь закон». А еще: «Нет бога, кроме человека».

В 1920 году он переехал в итальянскую деревеньку под названием Чефалу. Там он снял дом и основал аббатство Телема. Дом стоял в сельской местности, рядом с кладбищем. В том доме Кроули стремился собрать все виды магически-сатанинских энергий для завоевания всего мира и подчинения его своей власти. От этого маяка в Чефалу исходил свет зла, предназначенный для подчинения и покорения целого мира.

В Чефалу Кроули жил с двумя наложницами: американкой Леа Фаези и Нинетт Фро, последнюю он называл сестрой Киприс. Потом к ним присоединились и другие женщины. В дом стали приходить разные люди. Вскоре по всей Сицилии поползли тревожные слухи об этом доме. Многие стали называть Кроули «самым злым человеком во Вселенной», «гением зла и греха». В том доме и правда происходили странные обряды, дикие оргии, инцест, черные мессы во славу «зверя Апокалипсиса», великого дракона мира, Сатаны.

После Кроули пришел Антон Лавей. Это псевдоним, под которым скрывался Говард Стэнтон Леви, умерший в 1997 году. Именно он основал – об этом рассказывают многие, в том числе эксперт по сатанинским делам Фабрицио Артале, – вместе с голливудским режиссером Кеннетом Энджером ассоциацию Magic Circle («Магический круг»), которая в 1966 году в Сан-Франциско превратилась в Церковь Сатаны. Он искал последователей и решил посвятить все свое существование Сатане. К нему присоединились несколько рок-звезд.

Сатанисты есть во всем мире. Но большинство их, скорее всего, проживает в Лондоне. Затем по их числу следуют Турин, Сан-Франциско, Чикаго и Рим. Почему? Потому что у дьявола есть свои схемы и планы. Эти города связаны между собой жуткой эзотерической геометрией, напоминающей о дьяволе и оккультизме. Но центром сатанизма остается Лондон. Кроули – англичанин, так что логично, что столица Соединенного Королевства стала центром, где демонические группы имеют наибольшее влияние.

Однако эти группы есть везде, как везде есть их вожди, маги, гуру. Сатана, бесспорно, дает им особые силы, которые делают их почти богоподобными. Этими силами и дарами он однажды наделил Марко, долгое время считавшего себя богом.

Марко – один из таких гуру, лжесвятых, с которыми мне пришлось иметь дело. Но он один из немногих, а может быть, и единственный, кто сумел вернуться в себя, вырваться из дьявольского капкана.

У Марко много дарований, и все они получены им от Сатаны. Потому что Сатана дает огромные силы тем, кто больше всех ему предан. Он часто заставляет их верить, что эти дары не от него, чтобы не отпугивать. Но именно его почитатели больше всех лгут сами себе. Они отдали свои души дьяволу и делают вид, будто не знают, что теперь все к ним приходит от него, от дьявола. Эти лжецы подобны самому Сатане, великому обманщику, королю обмана.

Марко заключает кровный договор с дьяволом. Неоднократно вступает с ним в контакт через так называемую стеклянную игру. Сатана разговаривает с ним. Поначалу он передает ему послания о мире и братстве. Это понятно, он не хочет вызвать страх. Наоборот, старается предложить ему свой добродушный образ.

Так проходят дни. Марко отправляется в паломничество в Лурд. Но его душа уже полностью в руках дьявола. Возможно, он идет туда, чтобы бросить вызов. «Интересно, что случится со слугой Сатаны в таком святом месте?» – спрашивает он себя. Сатана решает вновь проявить себя прямо в Лурде. В одном из самых важных мировых святилищ Девы Марии Марко вдруг обнаруживает в себе экстрасенсорные способности. Их дарует ему Сатана. Сатана коварно выбирает именно Лурд, чтобы передать своему приспешнику эти способности.

Марко становится ясновидящим, читает чужие мысли, умеет ставить клинические диагнозы, помнит прошлое незнакомых ему людей, предсказывает их будущее.

Люди начинают следовать за ним, спрашивать у него совета, доверять ему. Через некоторое время Сатана вновь вмешивается в его жизнь. Он дает Марко еще одну чудодейственную способность: возложением рук тот теперь может избавлять от физической боли. От любой физической боли.

У Марко появляются последователи из числа известных людей. Он становится очень вспыльчивым, вечно злым и подавленным. Вскоре он начинает плохо относиться к исцеленным людям. Оскорбляет их. Стремится привести их к погибели. Старается разрушить их жизнь, их привязанности.

Спасение приходит к Марко, когда о нем узнает группа католиков. Они начинают молиться за него. Не переставая молиться, эти люди умудряются показать ему дьявольское происхождение его новых способностей. Благодаря молитвам этих людей Марко встает на путь освобождения от Сатаны. И ему это удается. Как только он разрывает кровный договор, заключенный с дьяволом, все его сверхъестественные способности исчезают. Марко опять становится обычным человеком, как другие. Не таким могущественным, как раньше, зато свободным. Он перестает быть рабом князя зла и освобождается, потому что он дитя Бога.

Марко удается освободиться. Как и Аните – это женщина из провинции Рим, которая освободилась после того, как продала свою душу лжесвятому. И речь идет не о каком-то лжесвятом человеке, а о том, который был (теперь он уже умер) любимым сыном Сатаны.

Анита – это молодая замужняя женщина из провинции Рим, у которой есть маленький сын. Она ведет обычную жизнь, вышла замуж, едва достигнув совершеннолетия, сразу родила ребенка. Работает в больнице медсестрой. Часто выезжает по вызовам в машине скорой помощи, поэтому каждый день сталкивается с болью других людей.

Однажды ее отец тяжело заболел. Ему поставили диагноз: запущенная стадия рака. Рентгенологические исследования показывают безжалостный результат, в теле полно метастазов. Надежды на исцеление практически нулевые.

Анита ведет отца к пранотерапевту.

– Ваш отец безнадежен, синьора, – говорит он ей.

– Я знаю, – отвечает Анита. – Что я могу сделать?

– Особо ничего. Возможно, единственная надежда – отвезти его к Саи Бабе.

– К кому?

– К Саи Бабе. Это феноменальный целитель. Он живет в индийском городе Путтапарти. Может, если вы привезете туда своего отца, он сможет спасти его. У Саи Бабы тысячи последователей. Попробуйте так сделать.

Анита доверяет этому пранотерапевту. Она в отчаянии, ведь ее отец умирает. И она начинает думать, что Саи Баба правда мог бы ему помочь.

Она садится в самолет вместе с отцом и летит в Индию.

Эта история происходила в начале девяностых годов. Сразу после приземления они вдвоем направляются в дом Саи Бабы. Святой принимает только в определенные часы. Или, точнее, не столько принимает, сколько появляется на публике. Потому что ежедневно сотни людей собираются в большой «обители» рядом с домом Саи Бабы. И каждый раз, когда он выходит из дома на всеобщее обозрение, то выглядит как привидение – он не ходит, а будто бы летает над землей. Он выбирает наугад несколько человек. Именно эти люди впоследствии получают «привилегию» войти в его дом и пообщаться с ним.

Анита колеблется. Она не понимает, можно ли ему доверять. Но однажды возле дома Саи Бабы ее внимание привлекает один человек, католический священник. Он вызывает у нее доверие, и она подходит к нему. К своему удивлению, Анита обнаруживает, что он итальянец.

– Приветствую, отец, меня зовут Анита, я родом из провинции Рим. Могу я отвлечь вас на минутку?

– Конечно, синьора, слушаю вас.

– Как вас зовут?

– Дон Марко.

– Послушайте, отец, мой папа тяжело болен. Я хотела бы обратиться к Саи Бабе, но я не знаю, могу ли доверять ему Я его не знаю…

– Синьора, вы можете доверять мне! Вы знаете, кто такой Саи Баба?

– Не очень хорошо знаю… Мне говорили, что он человек, способный исцелять…

– Синьора, послушайте внимательно, что я хочу вам сказать. Саи Баба – это Иисус, сошедший на землю.

– Правда?

– Это говорю вам я, католический священник, вы можете верить мне.

Анита потеряла дар речи. Она не была сильно верующей, мало смыслила в вопросах религии, и слова священника о том, что Саи Баба – это Иисус, спустившийся на землю, придали ей сил и желания посетить «обитель» в надежде, что Саи Баба примет ее.

Анита не могла знать, что дон Марко – не вполне обычный священник. Иерархи Ватикана уже давно следят за его еретическими взглядами. Дон Марко настолько очарован фигурой Саи Бабы, что стал одним из его последователей. Как это вышло?

А вот как. Однажды дону Марко удалось встретиться с Саи Бабой, и тот спросил:

– Чего ты хочешь?

Дон Марко ответил:

– Я хочу думать о Боге круглые сутки.

Тогда Саи Баба взял кольцо, подул на него, и кольцо вдруг изменило форму. Дон Марко поразился этому и подумал о Библии, где сказано, что Бог сотворил мир и жизнь своим дыханием. Он решил принять это кольцо в знак новой дружбы с Саи Бабой. Саи Баба надел кольцо на палец дона Марко, и тот почувствовал, как это кольцо сомкнулось вокруг его пальца так крепко, что с этого момента он больше не может его снять. Долгое время дон Марко ощущал себя защищенным, словно внутри металлического сейфа. Его охраняло кольцо, оно окутывало и закрывало от невзгод. Он чувствовал себя в безопасности, как будто ему больше нечего было бояться. Что же произошло в действительности? С того дня дон Марко отказался от Бога и отдал свою душу и свое тело Саи Бабе. А следовательно, Сатане.

Анита входит в большую «обитель» вместе с отцом. Сотни людей стоят там на коленях в ожидании. Входят слоны. Последователи Саи Бабы идут впереди и позади этих животных, играя и напевая индийские мелодии. Спустя долгое время в конце концов открывается дверь «обители». Человек маленького роста, не выше полутора метров, худощавый, с сильно вьющимися и густыми черными волосами, больше похожий на африканца, чем на индийца, выходит из двери в длинной оранжевой тунике. Кажется, что он летит. Он движется по «обители» в полной тишине. Время от времени он указывает рукой на некоторых людей: «Ты, ты и ты».

Это и есть он, Саи Баба.

Анита смотрит на него. Она в восторге, но не может сказать почему. Саи Баба подходит к тому месту, где Анита стоит на коленях вместе со своим отцом. Саи Баба замечает их и указывает на них. Они избраны. Это невероятно. В первый раз они пришли в «обитель», и их сразу же выбрали. Им повезло: есть люди, которые проводят в «обители» долгие месяцы, прежде чем их выберут.

Анита не знает, чего ожидать. В ее сознании эхом отдаются слова дона Марко: «Вы знаете, кто такой Саи Баба? Это Иисус, сошедший на землю. Иисус, сошедший на землю».

Саи Баба не сразу возвращается в свои покои. Он по-прежнему среди своих, в «обители». Он садится на большие качели и раскачивается там часами. Люди наблюдают за ним и поклоняются ему. А он, словно Бог, ничего не делает, только позволяет себе поклоняться.

Спустя какое-то время Саи Баба возвращается к себе в покои. Анита вместе с отцом следует за ним. Саи Баба просит их подойти ближе. Он смотрит на них и стремительно вертит правой рукой. В этой руке вдруг появляются какие-то порошки, и он тут же протягивает их отцу и дочери, просит съесть эти порошки. Те подчиняются. Анита, как заколдованная, бросается к ногам Саи Бабы и говорит ему: «Я принадлежу тебе. Мое тело и моя душа принадлежат тебе навеки. Они твои навеки».

Саи Баба улыбается и уходит в другую комнату.

Аниту выпускают. Она остается вместе с отцом при «обители» на месяц. Ее отцу становится заметно лучше, и Анита думает, что происходит исцеление. Затем они возвращаются в Италию, в Рим, и там отцу Аниты вместо улучшения становится все хуже и хуже. Вскоре он умирает. Анита подавлена, но продолжает следовать за тем, кому отдала свою душу. В Риме она находит несколько последователей Саи Бабы и обнаруживает, что там их много, особенно в сфере здравоохранения. Эти люди, как и она, вынуждены целый день жить в тесном контакте с болезнями и болью. Саи Баба – это мираж новой жизни, это мираж или, скорее, иллюзия конца боли, смерти. «Он Бог, – говорят они друг другу. – Он Бог, и Он спасет нас».

Сын Аниты тем временем вырос. Он знает, что его мать предана Саи Бабе, и это его раздражает. Он не знает почему, но ему не нравятся фотографии этого человека, не нравятся те маленькие алтари, что Анита поставила в доме в честь Саи Бабы. Он не знает о Саи Бабе ничего, но интуитивно чувствует, что ему нельзя верить. Однажды сын Аниты уговаривает ее встретиться со своими верующими друзьями-харизматиками. Анита соглашается и идет в приход, где эта группа проводит встречи. Входит в церковь и видит молящихся. Как только Анита услышала, как эти люди молятся, ее охватил гнев. Она выходит из церкви и кричит сыну: «Они одержимы бесами! Они одержимы! Я не хочу иметь ничего общего с ними!»

Ее сын довольно умен. Он ничего ей не отвечает и уводит ее. Через некоторое время он отвозит ее в другой приход, чтобы устроить там встречу с двумя людьми. Это муж и жена, довольно простые люди. Они уже давно руководят молитвенной группой в этом приходе. Анита чувствует столько любви вокруг себя, что решает, собрав всю силу воли, обратиться за помощью. Внутри у нее некая двойственность. Есть она, Анита, но как будто внутри есть еще кто-то. Она прислушивается к себе и понимает, что внутри у нее нечто злое. Здоровая часть души заставляет ее верить этим супругам и группе верующих, которую они возглавляют. Плохая же часть противится этому. Но по какой-то загадочной причине, которую она сама поймет лишь годы спустя, хорошая часть побеждает в этом противостоянии. Анита решает обратиться за помощью.

А проблем у нее предостаточно. Когда Анита начинает молиться вместе с этими людьми, она чувствует, как внутри нарастает сильное отвращение, великая ненависть. Это он, тот злой дух, что владеет ею, хочет проявить себя, привести ее ум в смятение. Из-за этого Анита не может завершить свою молитву. Супруги не знают, что делать, чтобы помочь ей. Им остается одно решение. Позвонить мне.

И вот однажды я прихожу в церковь к этим супругам. Внутри я вижу сидящую на скамье стройную черноволосую женщину, которая пристально смотрит на меня. Это Анита. Я сразу понимаю: что-то здесь не так. И тут Анита вскакивает и убегает. На бегу она кричит: «Помогите! На помощь! Там монстр! Монстр!» Она позже расскажет мне, что в тот раз, когда мы впервые встретились, она действительно увидела во мне чудовище. У меня будто бы не было глаз, лицо было изуродовано. Ей я показался чем-то ужасным и злым.

С большим трудом Анита соглашается изгнать с моей помощью нечистую силу. Сеансы экзорцизма длятся годами. В процессе этой работы я понял, что Саи Баба – лжесвятой человек, тесно связанный с Сатаной.

Я считаю его самым любимым сыном Сатаны на земле.

Причем он любим дьяволом как никто другой в этом мире. С помощью магии он творит фальшивые чудеса, не приносящие никакой пользы. Подчиняет себе тысячи людей и ведет этих людей к погибели. Для них меркнет солнце, они впадают в отчаяние. Люди клюют на приманку, потому что не всем подряд удается материализовать предметы из воздуха. Далеко не все могут перемещаться по воздуху в нескольких сантиметрах над землей. Возможность совершать некоторые удивительные действия, по всей видимости, необъяснима. Это возможно не для всех, но те, кто стали детьми Сатаны, научились это делать.

Саи Баба родился 23 ноября 1926 года и умер в апреле 2011 года. Он говорил, что он аватар, то есть божественное воплощение на земле в человеческом обличье. Утверждал, что знает, кем был в своем предыдущем воплощении – святым, которого почитали многие преданные ему люди, по имени Ширди Саи, умерший за восемь лет до рождения Саи Бабы. Также он утверждал, что знает, кем станет после смерти, которая случится, по его словам (хотя это предсказание не сбылось), в возрасте девяноста шести лет. Заявлял, что через восемь лет после своей смерти он воплотится в Прему Саи. Према, что означает «абсолютная божественная любовь», будет поразительно похож на Иисуса Христа. Учитель и революционер Шри Ауробиндо 24 ноября 1926 года, на следующий день после рождения Саи Бабы, сказал, что почувствовал, как воплощенная божественная сущность спустилась на землю, чтобы помочь восхождению человека. Ауробиндо после этого заперся в своей комнате на всю оставшуюся жизнь, на все двадцать пять лет. Он больше не хотел никого видеть, потому что, по его словам, Саи Баба родился со всеми способностями: вездесущностью, всемогуществом и всеведением. Саи Баба проповедовал ненасилие, правду и любовь. Его последователи считают даже сегодня, что он являет собой божественную силу. В мире есть тысячи мест, где ему поклоняются и воздают почести. Саи Баба окружал себя людьми, и чем больше времени своей жизни они проводили с ним, тем более беспокойными они становились, явно впадая в одержимость. Все надеялись, что он исцелит их, но на самом деле никто из них по-настоящему не исцелился.

Саи Баба стал в этом смысле первенцем Сатаны, вне всякого сомнения. Он говорил хорошо обо всех, об Иисусе в частности, но богом считал лишь одного: себя и только себя. Именно так он и думал о себе. Помогал крупными пожертвованиями индийским деревенским больницам, создавая видимость, что творит добро, потому что дьявол очень хитер. Много итальянских туристов, особенно женщин, попадали в его сети.

Освободить Аниту было непросто.

– Выплюнь, выплюнь все, – говорил я ей во время обряда. – Ты должна выплюнуть этот порошок, иначе ты никогда не освободишься.

Ей потребовались годы, чтобы выплюнуть эту горстку пыли, которую она проглотила тогда в Индии. Это заняло годы, но в итоге ей удалось освободиться. Я стал тем, кто сказал ей, почему она смогла освободиться. Потому что хорошая часть души взяла верх над злом. Почему она взяла верх? По очень простой причине, только Анита не придавала ей значения. Как только Анита родилась, ее в больнице посетили дамы из общества Сан-Винченцо, сестры-монахини, которые среди прочего помогали семьям, попавшим в беду. Эти монахини посвятили ее Мадонне с помощью очень простой и доходчивой молитвы.

– Знаешь, что спасло тебя от Саи Бабы и от вечного разрушения руками дьявола, дорогая Анита? – спросил я ее в день последнего сеанса.

– Нет, отец, скажите мне.

– Тебя спасла Богоматерь, которой дамы из общества Сан-Винченцо без твоего ведома тебя посвятили, когда ты была еще младенцем.

Разумеется, сатанизм распространяется по всему миру не только через секты или группы, подобные последователям Саи Бабы. Есть и другие условия, благоприятные для его распространения. Один из них – сатанинский рок. Тут я не хочу повторить чьи-то еще тезисы. Не хочу безоговорочно заявлять, что вся рок-музыка порочна и ведет к Сатане. Это не так. Я отрицаю эту связь в абсолютном большинстве случаев. Но есть именно сатанинский рок, и этот жанр музыки я имею в виду, когда говорю о разных формах распространения сатанизма за пределами сект. Сатанинский рок – чем он занимается как идея? Он проповедует самый полный и абсолютный нигилизм, он борется с католической религией и с любым общественным строем. Учит, что все дозволено и что человек есть Бог, разжигает ненависть к Церкви. У сатанинского рока есть явные враги, это Христос и Церковь. И есть только одна цель: привести человека к поклонению Сатане и, следовательно, к саморазрушению.

Многие молодые люди благодаря такой музыке и дружбе, возникающей между ее слушателями, часто проваливаются в мрак, в оккультизм.

Я думаю о Мэрилине Мэнсоне, американском певце и артисте, который полностью порабощен дьяволом. В частности, он заявлял так: «Дьявола не существует, сатанизм – это поклонение самому себе». В самом деле? Только Сатана может заставить одного из своих последователей говорить подобную ерунду. Мэнсон – раб, дитя дьявола, который вполне существует и манипулирует им. Он человек без веры. Я хотел бы встретиться с родителями всех, кто его слушает, и сказать им: «Если ваши дети слушают сатанинскую музыку, будьте осторожны. Оградите их от нее, чтобы потом вам не довелось оплакивать их смерть. Да, именно так, чтобы не пришлось оплакивать их смерть». Когда я говорю это, находятся такие, кто смеется в ответ. В прессе меня часто дразнят за эти мои «выпады». Я бы хотел сказать тем, кто смеется: поговорите с родителями тех детей, кого сегодня уже нет в живых из-за того, что они попали в омут сатанизма. Идите и посмейтесь им в лицо, если осмелитесь. Хочу повторить это еще раз, сказать всем родителям, чьи дети слушают сатанинскую музыку: ограждайте их от этого, наблюдайте за ними в подростковом возрасте. Обучайте их вере. Берите их в церковь даже маленькими, даже если они обычно плачут и носятся по всей церкви. Ведите их туда. Именно путем вливания, проникновения в эту среду человек воспитывается в вере.

Вам нужен пример того, как сатанинский рок сеет смерть? Расскажу вам историю, которая произошла в Италии. Это убийство сестры Марии Лауры Майнетти тремя несовершеннолетними из Кьявенны, небольшого городка в провинции Сондрио, в июне 2000 года.

Уже смеркается. Около десяти часов вечера сестра Мария Лаура вышла из монастыря Кьявенна, в котором жила. Ей позвонила семнадцатилетняя девушка Амбра Джанассо и попросила помощи. Сказала, что подверглась насилию и забеременела. Это был предлог, чтобы встретиться с монахиней в глухом месте, в парке Мармитте дей Джиганти, который по вечерам часто посещают наркоманы и проститутки, и таким образом получить возможность в компании своих подружек Вероники Пьетробелли и Милены де Джамбаттиста принести ее в жертву Сатане. Эти девочки позже признались, что сначала они наметили в жертву сельского приходского священника, но затем отказались от этой идеи, поскольку у него было слишком крепкое телосложение. Три девушки проводили монахиню по тускло освещенной аллее, затем ударили ее по голове кирпичом и после добили, нанеся ей девятнадцать ножевых ранений. Во время признания три эти девушки сказали, что монахиня, стоя на коленях, просила Бога простить их.

Средства массовой информации сделали акцент на увлеченности девушек эзотерикой и песнями Мэрилина Мэнсона. Какую роль сыграли музыкальные пристрастия в этом страшном поступке трех девиц? Конечно, я не могу утверждать, что причиной, вызвавшей убийство, стала какая-то песня Мэнсона или даже сам Мэнсон. Но одно я могу сказать точно. Сатанинская музыка превратилась в одно из основных средств распространения сатанизма среди молодежи. Призывам сатанинской музыки, безусловно, удается влиять на умы и сердца молодых людей. Через музыку определенного типа молодые люди получают возможность приближаться к новым, незнакомым сферам сознания, к ранее не изведанным границам зла.

Сегодня множество рок-исполнителей вдохновляются Дьяволом. Такое творчество становится широко открытой дверью в опасные миры. Я уже цитировал слова Мэнсона: «Дьявола не существует, сатанизм – это поклонение самому себе». Вот еще один его тезис: «Сатанизм не означает поклонение дьяволу. Это означает, что человек должен быть своим собственным богом на земле». Это не что иное, как антиценности, и музыка определенного типа доносит их до молодежи. Это подобно промыванию мозгов, которое приводит к небытию, мерзости, ярости, убийству, самоуничтожению. Негативный заряд, поступающий с таких рок-альбомов, становится опасным семенем, попадающим в души молодых людей, чьи души чисты, и их легко загрязнить. В последние годы сатанинский рок стал модой, которая выражается во все более экстремальных музыкальных течениях. Обложки этих альбомов заполнены кощунственными изображениями, а тексты разжигают ненависть и призывают к насилию над христианами.

Многие из этих певцов тесно связаны с сатанинскими сектами. Достаточно взглянуть на Соединенные Штаты. Американский певец Кинг Даймонд и группа Acheron сотрудничают с Церковью Сатаны, которая представляет себя альтернативной религией, совершенно официальной, с собственной Библией и заповедями. Неужели это сотрудничество ничего не значит? Даже Мэрилин Мэнсон много лет назад встретился с Антоном Лавеем, основателем американской Церкви Сатаны, и получил титул ее священника. Бланш Бартон, представительница этой секты, заявила: «Мы получили много вопросов от детей, заинтересовавшихся сатанизмом благодаря музыке и поведению Мэрилина Мэнсона».

Можете ознакомиться с журналом Flash, который посвящен таким жанрам музыки, как хеви-метал и хард-рок. В одной из его статей рекламируется американская Церковь Сатаны, которая описана как «самое серьезное и надежное объединение, куда могут обратиться любители и поклонники оккультных теорий». Еще там сказано: «Если вы думаете, что вам может помочь знание сатанизма и если вы хотите стать частью этой великой мыслительной гимназии, которой является сатанинская философия, то вас ждет Церковь Сатаны». Очень хорошо. Они могут свободно писать о том, о чем хотят. Но только знают ли они, о чем пишут? Они знают, какие последствия могут иметь слова, ими написанные? Они догадываются, к чему приводит внушение юношам определенных идей?

В 1996 году молодой человек из итальянского города Специя осквернял ночью кладбища. Когда его задержала полиция, он раскаялся и признался: «Я сожалею. Я давно зафанател от блэк-метала, слушаю его уже больше десяти лет. В частности, меня очень привлекают тексты разных норвежских и шведских групп, таких как Mayhem, Darkthrone и Marduk. Они настолько повлияли на меня, что я словно машина делал все, о чем они говорят в своих песнях. Эту музыку я слушал по десять часов в день, и она так завораживала меня, что я не осознавал всю серьезность моих поступков». По этому поводу также высказался Даниэле Мурджа, инспектор полиции города Специя, следивший за ходом операции: «Общей нитью, которая связывала людей в этом культе зла, стала музыка в жанре блэк-метал. Они общались по переписке, а также на сатанинских рок-концертах».

Помимо сатанинского рока есть много изображений, уродующих души, особенно воздействующих на самых маленьких детей. Например, множество комиксов, восхваляющих Сатану. Они также оставляют раны в душе. Кроме того, есть телевидение. Образы, которые там демонстрируются, не всегда идут на пользу. Напротив, они часто внушают неокрепшим душам мысль о том, что счастье в жизни возможно только благодаря деньгам, сексу и власти. Деньги, секс, власть – это три идола, любимые Сатаной.

А еще есть интернет. Я случайно нажал в поисковике на слово «Сатана» и увидел подробную инструкцию о том, как последовать за Сатаной, как вступить в сатанинскую секту, как превратить свою жизнь в пустоту.

Вот в чем вся суть. Интернет сделал информацию о сатанизме более доступной, чем раньше. Теперь по одному щелчку мыши можно найти поклонников сатанинского культа и самостоятельно связаться с ними. Особенно высок тут риск для молодых людей, попавших в сложную жизненную ситуацию или же эмоционально неустойчивых. Если подросток, оказавшийся в трудном положении, заходит в интернет, чтобы найти ответы и разобраться в своих проблемах, он очень легко может наткнуться на информацию об этих сектах и заинтересоваться ей. Для него это может стать началом конца. Есть очень много людей, смотрящих из простого любопытства такие фильмы, которые лучше никогда не смотреть. Сатана получает тем самым доступ к их душе и начинает действовать, а для него нужно не тау уж и много. Сатана даже с помощью обычного фильма способен заронить в сердце человека опасное семя. Не стоит обобщать, конечно, но с этого может начаться падение человека, вихрь, уносящий душу все дальше и дальше. Сатана иногда входит в жизнь людей незаметно, почти неосязаемо. Но затем мало-помалу он завоевывает территорию внутри человека, пока не добивается полного покорения души. Чем больше внутреннего пространства он завоевывает, тем сложнее ему сопротивляться. Интернет не является абсолютным злом. Но в Сети, к сожалению, тоже присутствует абсолютное зло. И оно действует. И есть те, кто дал себя туда заманить.

Что такое интернет? Во многом это мир без Бога.

А кто царствует в мире без Бога? Сатана. Неслучайно прежде всего там, где нет Бога, руки у Сатаны развязаны. Как в мире интернета, так и в реальном мире. Где нет Бога, там правит дьявол, господствует и овладевает людьми. Среди таких людей очень много некрещеных одержимых. Есть много одержимых и верующих самых разных конфессий и течений: иудеи, мусульмане, индуисты, протестанты и православные, а также, конечно, те, кто ни во что не верят, у кого нет веры.

Многие из этих верующих приходят ко мне.

Али, 34-летний приверженец индуистской веры, стал одним из них.

– Отец, помогите мне.

– Почему вы хотите, чтобы вам помогли?

– Отец, я одержим. Я чувствую это внутри себя.

– Что вы чувствуете?

– Что-то злое.

– Вы веруете?

– Я индуист.

– Вы когда-нибудь слышали об Иисусе Христе?

– Да, но я мало что о нем знаю.

– Для меня не так важно, знаете ли вы о нем вовсе. Если Бог захочет, когда-нибудь вы тоже сможете встретиться с его сыном, Иисусом Христом.

А может, и нет. Меня интересует другое. Вам стоит знать, что если вы действительно одержимый, то обряды экзорцизма, которые я совершу над вами, будут совершаться во имя Иисуса Христа. Это он освобождает, а не я. Я всего лишь посредник. А делает все он.

– Я не верю во Христа, я…

– Я не прошу вас верить в Иисуса Христа. Просто прошу вас знать об этом. Знать, что именно Христос освободит вас, если мы когда-нибудь доберемся до освобождения.

Таких разговоров, как с Али, у меня бывает немало. Я принимаю все больше и больше людей, не исповедующих католичество, и не прошу ничьего обращения в свою веру. Обращение в веру – это подарок от Бога. Я только прошу, чтобы они знали, кто их освобождает. Того, кто освобождает, зовут Иисус Христос. Я освобождаю во имя Христа.

Вместе с тем я прошу, чтобы каждый знал, от кого его освобождают. Имя ему Сатана, это был самый красивый ангел на небесах, кто еще в безвременье восстал против Бога и навсегда погрузился в ад.

Я прошу верить в эти две истины. И многие из тех, кто приходит ко мне, прислушиваются. Однако так делают не все. В конце концов, это неудивительно: даже в католической церкви мало кто верит в существование Сатаны. Среди таких, к сожалению, есть даже епископы и кардиналы. С одним кардиналом, в частности, у меня состоялся такой разговор наедине, о котором я никогда не смогу забыть. Я думал, что обрету в этой беседе уверенность. Но обнаружил нечто совсем другое.

– Доброе утро, ваше высокопреосвященство, я отец Габриэле Аморт. Я священник-павлинист. Живу в Риме. Являюсь также официальным экзорцистом…

– Я знаю, кто вы, и слышал о вас. Говорите. Чего бы вы хотели?

– Мне нужно встретиться с вами.

– По какому поводу?

– Видите ли, я собрал ассоциацию экзорцистов. Мы встретимся в Риме, чтобы обсудить проблемы и помочь друг другу. Знаете, нас так мало на свете.

– Послушайте. Прямо сейчас у меня нет времени. Но вы можете прийти, если захотите, завтра ко мне домой. Там и расскажете, что хотите от меня. Чао.

Кардинал довольно резко оборвал телефонный разговор. Или, по крайней мере, мне так показалось. Внутренний голос подсказывал, что у меня возникла к нему антипатия. Я догадывался, в чем причина, но все равно хотел с ним встретиться.

На следующий день я появился у его дома в назначенное время.

Послушник небольшого роста зашел в комнату в конце коридора. Через несколько мгновений он вышел, даже не взглянув на меня, и приблизился ко мне, затем вошел в другую комнату без единого слова.

– Войдите! – прокричал хриплый голос, и я почувствовал, что он раздается из комнаты в конце коридора.

Я вошел.

Его высокопреосвященство сидел в кресле. Перед ним работал телевизор. В руках священник держал пульт. Он жестом пригласил меня сесть в кресло рядом с телевизором. Как только я сел, он выключил телевизор.

– Вы хотели меня видеть. Я перед вами. Слушаю вас.

– Да, ваше высокопреосвященство. Я хотел сообщить вам о том, что как экзорцист Римской епархии я думаю организовать небольшое собрание экзорцистов. Нас мало во всем мире и очень мало в Италии. Полагаю, такие встречи друг с другом помогут нам. Это очень трудное «ремесло». Поэтому я пришел сюда только для того, чтобы сообщить вам о своей инициативе.

– Но вы должны проинформировать не меня, а Руини[65]. Я возглавляю Ватиканский департамент.

Формально я располагаю компетенцией в данном вопросе, но только на бумаге. Тот, кого нужно проинформировать, – это именно Руини.

– Ваше преосвященство, Руини уже проинформирован. Я написал ему лично. Мне показалось правильным заодно предупредить и вас…

– Да, да, замечательно. Вы поступили правильно. Но этих дьявольских историй стало слишком уж много…

– Прошу прощения?

– Я хочу сказать… Вы экзорцист, но мы-то оба знаем, что Сатаны не существует, не так ли?

– Как можно говорить «мы знаем, что его не существует»?

– Отец Аморт, я вас умоляю. Вы знаете лучше меня, что это все суеверия. Не хотите ли вы заставить меня считать, что и правда в это верите?

– Ваше высокопреосвященство, мне удивительно слышать эти слова от такого высокопоставленного лица, как вы.

– Удивительно? Но почему? Не говорите мне, что действительно верите в это!

– Я верю, что Сатана существует.

– Правда? А я не верю. И я надеюсь, что никто не верит. Распространять подобные страхи нехорошо…

– Знаете, ваше преосвященство, не мне об этом говорить. Но если позволите, я предложил бы вам кое-что.

– Что же?

– Вам следует прочесть книгу, которая смогла бы в этом помочь.

– Правда? И что это за книга, отец Аморт?

– Вам следует прочесть Евангелие.

В комнате воцаряется ледяная тишина. Кардинал смотрит серьезно и ничего не отвечает. Поэтому я продолжаю.

– Ваше высокопреосвященство, именно Евангелие говорит о дьяволе. Евангелие повествует об Иисусе, который изгоняет бесов. Мало того, в Евангелии сказано, что среди сил, которыми Иисус наделил апостолов, есть сила изгонять бесов. Не собираетесь ли вы позабыть про Евангелие?

– Нет, но я…

– Ваше высокопреосвященство, позвольте мне быть с вами откровенным. Церковь совершает тяжкий грех, когда отказывается говорить о дьяволе. Последствия такого отношения очень серьезны. Христос пришел к нам и вступил в битву. Против кого? Против Сатаны. И он выиграл ее. Но Сатана все еще волен искушать мир. Он делает это сегодня, прямо сейчас. Но что делаете вы? Говорите, что это всего лишь суеверия? Выходит, Евангелие это тоже всего лишь суеверие? Но как тогда может Церковь объяснять природу зла, не говоря о дьяволе?

– Отец Аморт, Иисус изгонял бесов, это правда. Но это просто метафора, призванная подчеркнуть силу Христа! Евангелие – это непрерывный набор притч. Все это метафоры. Именно таким образом Иисус учил других людей.

– Но ваше высокопреосвященство, когда Иисус хочет обратиться к притче, он ясно об этом говорит, тогда в Евангелии написано: «Иисус рассказал им эту притчу». В то же время в Евангелии четко выделены исторические факты, происходившие на самом деле: исцеления, поучения, порицания, обряды экзорцизма, явно отличающиеся от исцелений. Когда Иисус изгоняет бесов, речь идет не о притче, а о реальном факте. Он сражается не с призраком, а с реальным врагом, иначе это выглядело бы как фарс. Многие святые боролись с дьяволом, множество святых искушал дьявол. Подумайте, например, о переживаниях отцов-пустынников. Кроме того, многие святые трудились, совершая обряды экзорцизма. Выходит, это все фальшь, все порождено какими-то невротическими видениями? Как можно не верить в существование Сатаны?

– Хорошо, но, даже если предположить, что эти события реально происходили, даже если предположить, что Иисус действительно изгонял бесов, факт остается фактом: Иисус своим воскресением победил всех, а потому победил и дьявола.

– Да, это правда, он одержал победу над злом. Но плоды этой победы должны применяться нами, должны воплощаться в жизни каждого из нас. Христос победил, но его победу мы должны подтверждать день за днем. Наше положение обязывает нас делать это. Действия дьявола не были полностью сведены на нет. Дьявол не был уничтожен. В Евангелии сказано, что дьявол существует и даже искушал Христа. Иисус вооружился против него и передал это оружие нам, чтобы мы могли победить его. Дьявол все еще может искушать нас, мы все можем подвергнуться искушению, что и подтверждают слова против лукавого, чему нас учит сам Иисус в молитве «Отче наш». До Второго Ватиканского собора в конце мессы произносили молитву святому архангелу Михаилу – малую молитву экзорцизма, которую написал папа Лев XIII, и читали Пролог Евангелия от Иоанна, точно воспроизводя ключ освобождения от дьявола.

Его высокопреосвященство уже не знает, что сказать. Он ничего не говорит и никак не реагирует. Я встаю, прощаюсь с ним и ухожу. А сам думаю о том, к чему же мы пришли. Да, до наступления Средних веков экзорцисты действовали повсеместно. Но потом, к сожалению, что-то изменилось.

Первое тысячелетие изобиловало высказываниями великих Отцов Церкви о дьяволе. Они видели его и боролись с ним, вот почему говорили об этом. Их свидетельства уникальны, а самые выразительные и сильные принадлежат монахам-пустынникам. В их битвах с Сатаной есть что-то эпическое.

На Западе сильна тенденция все упорядочивать, отчасти из-за римского права. Уже в конце II века святой Ириней с восхищением говорит об экзорцистах, как об избранных людях, принадлежащих отдельному классу, хотя им мог стать кто угодно. В Риме папа Корнелий в одном из своих писем от 251 года первым говорит об экзорцистах как о людях, наделенных священной должностью. Думаю, создание института совершения святого таинства изгнания бесов можно считать полностью завершенным с 416 года, когда папа Иннокентий I установил, что обряды экзорцизма могут осуществляться только с разрешения епископа. Это положение все еще в силе (с уточнением, что епископ может наделять правом заниматься экзорцизмом только священников).

Однако перед 416 годом важно вспомнить и 313 год. Именно в этом году указ Константина делает христианство государственной религией. Церковь после этого указа всерьез рисковала стать секуляризованной. Другими словами, была опасность, что ее приверженцы, верующие, начнут жить по мирским принципам. Все это могло иметь негативные последствия, такие как упадок евангельской приверженности и обеднение ценностей христианской традиции.

Отсюда же исходит и необходимость искать новые способы жизни по Евангелию так, чтобы жизнь больше соответствовала предписаниям этой книги. Например, монашество: бегство от мира, сосредоточение в себе, в подвижничестве и в молитве.

Первые монахи появились в Египте в III веке от Рождества Христова. Их называют отшельниками или анахоретами. В IV веке возникают два первых великих деятеля монашества: Антоний[66] и Пахомий[67]. Первый представляет уединенное монашество, второй – киновитное, то есть общинное монашество.

Этих монахов объединяет многое, но прежде всего борьба с Сатаной. Он их враг. И то, что говорят и пишут эти монахи, – лучший способ победить его. Сегодня есть некоторые люди в Церкви, которые могут говорить так же, как и те наши предки. Но их очень мало. И жизнь многих по этой причине находится под очень серьезной угрозой.

Битва, как неоднократно писал Ориген[68], идет на духовном поле. Битва, как пишет Афанасий[69], рассказывая о жизни Антония, суровая и ужасная.

Пустыня – любимое место Сатаны для искушения человека. Почему? Потому что пустыня – это еще и место, где Бог любит говорить с людьми. Поэтому пустыня являет собой поле битвы, где монах пытается бороться и, прежде всего, сопротивляться искушениям дьявола. Антоний бросает все и уходит в пустыню, в место Сатаны. Сатана не хочет видеть его там. Он знает, какую мощную угрозу представляет для него Антоний.

Рассказы об этих событиях можно воспринимать как чистую фантазию. Я же верю в их подлинность. Сверхъестественный мир существует и всегда находится рядом с нами, мир не только света, но и тьмы. Только человек, чей дух прошел особую подготовку, может выйти за пределы реального мира и увидеть, что происходит в мире сверхъестественном. Лишь немногие люди способны видеть и переживать в себе великую битву, которая всегда происходила на небесах, битву между Богом и Сатаной. События повествуют о невероятном столкновении между Антонием – мальчиком, который стал монахом, – и Сатаной. Такая борьба очень похожа на ту, что происходит между экзорцистом и Сатаной.

Когда дьявол видит, как живет Антоний, его охватывает зависть. Поэтому он нацеливается на него. Поначалу Сатана делает все, чтобы отвлечь мальчика от аскезы. Он искушает Антония, напоминая ему о временах, когда тот был богат, о беззаботной жизни в семье. Затем в ход идут соблазны деньгами, пищей, славой. Разум Антония заполняется этой грязью. Вскоре он сбивается с толку, что свидетельствует о том, что Сатана серьезно взялся за него.

По ночам Сатана всячески искушает Антония. Днем изводит его страшными мыслями. Сатана внедряет в разум Антония самые разные искушения. Антоний сражается единственным оружием, что у него есть: молитвой. На сексуальные соблазны Антоний отвечает постом. Молитва и пост вскоре становятся непреодолимой стеной для Сатаны. Однажды ночью в комнате Антония появляется красивая и чувственная женщина. Она пришла туда именно к нему, это верх соблазнения. Антоний отвечает на это еще большей молитвой и строгим постом. Отталкивает прочь от себя горящие угли обольщения и искушения.

Однажды ночью Сатана появляется в образе сияющего ребенка. Войдя в комнату Антония, он говорит: «Многих я соблазнил, многих низложил. И много других вещей я совершил. Но теперь я обессилен».

Антоний спрашивает: «Кто ты такой, чтобы так со мной разговаривать?»

«Я друг блуда, я тот, кто осаждает молодых людей, и меня зовут духом блуда. Скольких я соблазнил, а ведь они хотели жить скромно! Сколько умеренных мужчин я убедил, соблазнив их! Я тот, кто часто приставал к тебе и кого ты так часто отвергал».

«Значит, ты слишком презренный. У тебя черная душа, а по внешнему виду ты показываешь себя слабым ребенком. Ты мне безразличен. Господь мой помощник, и я всегда буду презирать своих врагов».

При этих словах Сатана в образе ребенка исчезает.

Антоний отправляется жить среди могил недалеко от города, куда никто не приходит. Он запирается в усыпальнице и начинает заниматься аскезой. Сатана же начинает атаку и посылает против него множество демонов. Они жестоко избивают Антония, и он лежит на земле будто мертвый. Теряя сознание, Антоний так обращается к демонам: «Я не уклоняюсь от ваших ударов. Даже если вы продолжите меня избивать, я не расстанусь с любовью к Христу».

Сатана потерял дар речи. Его переполняет ненависть. Он созывает своих псов и говорит им: «Вы видите, что у нас нет сил одолеть его ни духом блуда, ни побоями: он и правда стал намного смелее нас. Давайте попробуем пойти другим путем».

Демоны превращаются в диких зверей и змей. Ночью они нападают на гробницу Антония. К гробнице приходят медведи, львы, змеи, тигры, леопарды, скорпионы. Каждый старается ударить и укусить его. Антоний лежит на земле и выглядит побежденным. Но его разум ясен. Он говорит: «Будь у вас сила, достаточно было бы, чтобы пришел один из вас. Но так как Господь отнял у вас все силы, вы пытаетесь напугать меня числом. Знак твоей слабости в том, что ты прибегаешь к помощи диких зверей и гадов земных. Если у тебя действительно есть сила, почему ты сомневаешься? Приходи. Но если ты ничего не можешь, зачем меня напрасно мучать? У меня есть сила знамения креста и веры, сила в Господе».

В мгновение ока звери исчезают.

Антоний выходит победителем в этой борьбе. Теперь он направляется к горе. Это его новое убежище. Есть только гора, он и Бог. Сатана видит это. Он все еще следит за ним. И на своем пути Антоний встречает огромную серебряную вазу.

Антоний говорит: «Откуда эта ваза в пустыне? Здесь никто не ходил, не видно следов путешественников, которые могли бы обратить на нее внимание. Ваза настолько велика, что никто не мог пройти поблизости, не заметив ее. Если бы кто-то обронил ее, то мог бы вернуться и легко найти ее. Место здесь безлюдное. Все это дьявольское искушение, но все равно вы не сможете препятствовать моей воле. Поэтому эта ваза погибнет вместе с вами».

Пока Антоний произносит эти слова, ваза исчезает в облаке дыма.

Многие люди начинают посещать Антония. До них доходят слухи, что он божий человек. По ночам никто не может попасть в места, где отдыхает Антоний. Оттуда доносятся крики: «Убирайся отсюда!» И опять: «Что ты делаешь в пустыне? Ты не сможешь больше вытерпеть наши козни!»

Некоторые пытаются приблизиться к местам отдыха Антония. Им даже удается заглянуть внутрь, но они никого не видят. Только отдыхающего Антония.

Когда крики становятся громче, а атаки свирепее, гости также слышат высокий и сильный голос Антония. Он провозглашает в одиночку: «Да явится Бог, и да рассеются враги Его, и да бегут ненавидящие Его от лица Его. Как дым пусть уходят они и исчезают. Как плавится воск от огня, пусть погибнут грешники перед глазами Бога».

Антоний принимает множество людей в течение дня. Всем им он говорит вот что.

От наших молитв, наших постов, нашей веры в Христа демоны сразу же падут. Но если они не падут, то станут незаметными. Они снова приходят, хитро и лукаво. Им не удалось соблазнить сердце удовольствием, поэтому они расставляют другие ловушки и создают образы, подобные женщинам, зверям, змеям. Но не следует бояться этих образов. Они ничтожны и вскоре исчезнут. Иногда они притворяются, будто предсказывают будущее. На самом деле они не знают будущего, оно открыто только Богу. Однажды ко мне явился демон на большой высоте. Он сказал мне: «Я – сила Божья. Что ты хочешь, чтобы я дал тебе?» В ответ я плюнул в его сторону и произнес имя Христово. Другой раз, когда я постился, этот демон пришел ко мне в образе отшельника. Он предложил мне хлеба и сказал: «Ешь и оставь свои труды. Ты человек. Если ты будешь так же упорствовать, ты ослабеешь». Я ответил молитвой, и отшельник исчез. Однажды ко мне явился сам Сатана.

«Кто ты?» – спросил я.

«Я Сатана».

«Зачем ты пришел сюда?»

«Почему на меня жалуются христиане? Почему жалуются?»

«Потому что ты их беспокоишь».

«Не я их, а они меня беспокоят. Я стал слабым. Теперь у меня нет своего места, нет могущества, нет своего города. Христиане повсюду. Сейчас даже пустыня полна отшельников. Пусть защищают себя и не проклинают меня без причины».

«Ты лжец и никогда не говорил правды, но все-таки сейчас ты говоришь правду. Христос, придя в мир, сделал тебя слабым, сбил с ног и обличил».

Когда Сатана услышал имя Христа, то не устоял и убежал.

Так говорит Антоний. Люди по-прежнему идут к нему. Вскоре к нему даже начинают приводить бесноватых. Ведь это логично – люди понимают: кто больше посвящает себя молитве и посту, у того больше способностей заниматься изгнанием бесов.

Вот почему и сегодня в православной церкви, чтобы найти экзорциста, достаточно просто зайти в монастырь. Это считается даром, силой, и, как утверждают Апостольские установления 380 года, «не становятся экзорцистами по священному приказу, но по личному решению, доброй воле, силе духа, сердца и благодати».

Среди бесноватых, которых приводят к Антонию, есть один прославленный человек. Он ужасно одержим. Грызет свои пальцы. Бьет себя. Ночью бесы покидают его рядом с Антонием, когда тот молится за него. Утром одержимый нападает на него. Антоний говорит: «Не он делает эти вещи, но Дьявол, который сидит в нем. Я приказал ему уйти в безводные места, вот он и сошел с ума и делает все это. Итак, прославим же Господа. Демон напал на меня, и это знак к тому, что дьявол уходит».

И действительно, человек внезапно исцеляется, становится свободным.

Антоний, как и апостолы, изгоняет бесов.

Антоний, подобно многим в первом тысячелетии христианской эры, говорит о Сатане и предостерегает от него, поскольку Антоний тоже верит в существование Сатаны.

Это изменилось во II тысячелетии, и сегодня кажется, будто Сатаны больше нет. Но это не так, он существует. А неверие в Сатану – очень серьезный вопрос, чреватый ужасными последствиями. Это грех, и ответственность за него несут, к сожалению, многие служители Церкви.

Все началось в XII веке. Это было крайне печальное время для Церкви. Появляются великие ереси. Европу раздирают постоянные войны, смерть и разрушения. На женщин с особенностями психики больше не смотрят как на сумасшедших, их объявляют ведьмами. Тех, из кого больше, чем из других, надо было бы изгонять бесов, просто сжигают на кострах. Европа и весь мир, как и в любой исторический период, полны одержимыми женщинами. Им мог бы помочь экзорцизм. Вместо этого им отказываются дать необходимое «лекарство», и они считаются отбросами, которые нужно сжигать.

В 1252 году Иннокентий IV разрешает пытать еретиков. В 1326 году Иоанн XXII впервые разрешает меры инквизиции против ведьм.

Безумие царит по всей Европе. С 1340 по 1450 год бушует чума, Черная смерть. Вымирают целые поколения. Церковь расколота. Мир разделен. Братья идут войной друг на друга. Это время великих разрушений. Все эти несчастья, вместе взятые, и заставляют Церковь демонизировать что угодно. Вот только демонизация не ведет к тому, чтобы проводить, как это следовало бы, больше обрядов экзорцизма. Наоборот, это ведет к уничтожению невинных жизней.

Со временем изгнание бесов проводится все меньше и меньше, вплоть до наступления самого темного периода, который длился с XVI по XVII век. Именно в этот период экзорцизм почти исчезает. Хотя, конечно, есть и исключения. Одно из них – случай с сестрой Жанной Фери, которая жила с 1559 по 1620 год. Она была одной из черных монахинь коммуны Мон во Франции и заключила несколько договоров с Дьяволом. Однако мудрый и просвещенный прелат не отправил ее на костер, а решил подвергнуть ее экзорцизму. Этого прелата звали монсеньор Луи де Берлимон, и он стал спасителем сестры Фери. Сеансы длились целый год, и все же она освободилась.

Однако не все епископы обладают дальновидностью Берлимона, в том числе и Карло Борромео. Он был великий святой, но что касается ведьм, он поддался общераспространенному мнению.

Охота на ведьм распространяется быстро, прежде всего в тех странах, где силен протестантизм.

В Риме же случаи сожжения ведьм были сведены к минимуму так же как в Ирландии и в Испании.

Потом вдруг в XVIII веке все это прекращается. За ведьмами больше не охотятся. Однако экзорцизм не проводится уже несколько десятилетий, больше этими обрядами никто не занимается. Мир практически лишен экзорцистов. Дьявол больше ни для кого не существует. Он был превращен в марионетку. Таким его часто считают и сегодня – с ужасными последствиями для всех.

Начиная с XVIII века существование дьявола отрицалось. Есть ли виноватые в этом? Разумеется, это светская культура, массово проповедуемый атеизм, рационализм научного и культурного мира. Следствием этого стала утрата веры, которую мы переживаем до сих пор, а вместе с ней – рост любых форм суеверий и распространение всякого рода оккультизма.

Католическая церковь стала жертвой такого навязчивого влияния, причем настолько сильно, что экзорцисты среди ее служителей почти исчезли на целых три столетия. Конечно, они есть и были всегда. Но в целом их количество уменьшилось очень существенно и близится к нулю. А если нет экзорцистов, кто одерживает верх? Сатана и его убийственная ярость.

На протяжении десятилетий в духовных семинариях и университетах больше не изучают ту часть догматического богословия, где говорится о Боге Творце, об ангелах, об их испытаниях, о восстании демонов. Исследований демонов больше не существует. Больше не изучается (или почти не изучается) духовное богословие, исследующее обыденные действия дьявола, искушения и его экстраординарные последствия, одержимость и пагубные пороки, а значит, изучающее и средства защиты, среди которых экзорцизм. В пользу изгнания бесов никто больше не верит, и это неверие подтверждается тем, что этой пользы никто никогда не видел. Не изучается больше в курсе морального богословия та его часть, которая рассказывает о грехах против первой заповеди: то есть о магии, некромантии, спиритизме, самых осуждаемых в Библии и самых распространенных сегодня формах суеверий. Поэтому народ Божий не получает должного образования, а при сближении со священниками по этим вопросам почти всегда наталкивается на стену невежества и непонимания.

Чего стоило бы церковным факультетам включить в программу тексты, посвященные духовным подвигам святой Терезы Младенца Иисуса[70], святой Терезы Авильской[71], святого Иоанна Крестителя[72]? Чего стоило бы разрешить рукописные тексты о сражениях великих отцов христианского Востока против дьявола? Ничего бы не стоило. Однако никто не думает об этом, как будто другие предметы более важны. Безусловно, они важны, я этого не отрицаю, но также важно знать и другую сторону неба, темную, ведущую к вечному проклятию.

Если к этим двум основным недостаткам, которые связаны с изучением и прямой передачей опыта, добавить доктринальные ошибки многих богословов и библеистов, иногда даже вовсе отрицающих экзорцизм Евангелия, считающих его лишь «культурным языком», «адаптацией к менталитету той эпохи», то мы хорошо поймем, в какой пропасти находимся сейчас. Правда, против этих ошибок все-таки поднимались голоса понтификов, прежде всего Павла VI и Иоанна Павла II, а сегодня еще и голос Бенедикта XVI. Правда и то, что Конгрегация Доктрины Веры, опубликованная 26 июня 1975 года и включенная в число официальных документов Святого Престола, – это документ, посвященный демонологии. Однако всего этого недостаточно. Неверие в существование Сатаны широко распространено и поэтому не позволяет людям защититься от врага, спастись от его адских лап.

Большая часть вины католической церкви за это лежит на епископах. Разве не они должны назначить в своих епархиях хотя бы по одному экзорцисту? Да, это в их власти. Но они часто ничего не делают. Почему? Потому что они невежественны в вопросах экзорцизма. Потому что не изучали его. Потому что не до конца доверяют тому, что написано в Евангелии. Но главным образом, потому, что они никогда не видели обрядов экзорцизма. Мне трудно это понять. Например, все, кто обучается на врачей, вне зависимости от того, становятся ли они хирургами или нет, обязательно ассистируют докторам при хирургических операциях. Почему для студентов богословских факультетов не перенять этот же метод? Пусть они станут свидетелями обрядов экзорцизма! Ничего страшного, если в результате они не станут экзорцистами. По крайней мере, они увидят и поймут, что такое одержимость, овладение дьяволом, как больно может ранить душу попавший внутрь бес. Трудно поверить в существование Сатаны, если вы никогда не видели, как выглядит его изгнание. Я бы еще добавил, что трехвековой отказ от практики экзорцизма привел к тому, что в глазах многих людей эти обряды стали казаться чем-то отвратительным, чудовищным, к чему нужно прибегать совсем уж в исключительных случаях, как можно реже, и даже лучше, если они вообще никогда не будут проводиться.

Сегодня в Латинской церкви трудно найти экзорцистов. Только в Италии что-то сдвинулось с мертвой точки в этом плане. В большинстве других стран, к сожалению, их нет. Поэтому люди прибегают к помощи магов, гадалок и часто сатанистов. Католическая церковь закрывает на это глаза, но ей стоит знать, что у Сатаны глаза всегда открыты. Он всегда бодрствует, внимательно следит и готов к нападению.

На Втором Ватиканском соборе, великом собрании, которое созвал в 1962 году в Риме папа Иоанн XXIII и где присутствовали епископы со всего мира, было сказано: «Вся история человечества пронизана борьбой против ужасных сил тьмы; борьба эта началась с момента возникновения мира, и ей суждено продолжаться, как говорит Господь, до последнего дня». А Иоанн Павел II 20 августа 1986 года сказал: «Победе Христа над дьяволом способствует Церковь: ведь Христос дал своим ученикам силу изгонять бесов. Церковь воплощает эту победоносную силу через веру во Христа и молитву, которая в особенных случаях может принимать форму экзорцизма».

«Уверовавших же будут сопровождать сии знамения: именем Моим будут изгонять бесов… возложат руки на больных, и они будут здоровы»[73], – говорит Иисус. Если священники будут верить словам Господа и в то, какой силой обладают эти слова, то они никогда не устанут благословлять всех людей, которые приходят даже всего лишь ради благословения. Я считаю, что благодаря этому исчезнет много зла и целая армия магов, гадателей, экстрасенсов и прочих деятелей окажется не у дел. Это одна из целей, которую мы, экзорцисты, хотя бы косвенно пытаемся достичь.

Странно вот что: папы верят в существование Сатаны, но все же их убеждения не превращаются в конкретные решения, которые влияют на всю Церковь. Другими словами, им не удается убедить епископов всего мира в том, что назначать экзорцистов необходимо. Я говорил несколько раз с понтификами за время своей «карьеры» экзорциста. Не раз они со мной консультировались. Я всегда напоминал им о великом человеке, который тоже стал папой. Будучи понтификом, он обладал уникальным опытом наблюдения за царством Сатаны. А затем рассказал об этом миру и вдохновил всю Церковь молиться, чтобы побеждать зло. Его звали Джоаккино Печчи.

Кто такой Джоаккино Печчи? Один из величайших понтификов в истории. Он стал папой в 1878 году и принял имя Лев XIII. До Иоанна Павла II он являлся рекордсменом по продолжительности понтификата во всей истории Церкви после своего предшественника Пия IX.

Однажды, 13 октября 1884 года, Лев XIII помогал служить мессу. Вообще всегда, побывав на одной мессе, он посещал другую. Это была месса благодарения.

В какой-то момент окружающие увидели, что он поднял голову вверх. Смотрел прямо перед собой, как будто впал в транс. На что он смотрит? Его лицо изменило цвет, стало красным. Лев XIII выглядел испуганно, временами его лицо даже выражало ужас, как если бы он оказался в чудовищном мире.

Вскоре после этого он как ни в чем не бывало направился твердым шагом в свой кабинет.

– Ваше Святейшество, вы плохо себя чувствуете? Что-то случилось? – спросили его напуганные секретари.

– Ничего. Ничего. Я хочу побыть один. Ничего не случилось. Ничего.

На самом деле кое-что и правда случилось. Лев XIII сел за свой стол и очень быстро погрузился в написание текста, видимо, глубокого и насыщенного. Он писал и писал без остановки.

Чуть позже он позвал одного из своих сотрудников, секретаря Римской курии, Конгрегации обрядов. Ничего не говоря, он протянул ему лист с текстом.

– Пусть напечатают и распространят по всей Церкви, – повелел он.

Секретарь вышел из кабинета, развернул лист и прочитал написанные там довольно тревожащие слова. Это была молитва святому архангелу Михаилу, тому, кто в священных текстах защищает веру в Бога от нападок Сатаны.

«Святой архангел Михаил, защити нас в битве против злобы и козней дьявола. Да запретит ему Господь, молим тебя об этом. А ты, Предводитель Небесного Воинства, врученной тебе силой Божией низвергни в ад Сатану и прочих злых духов, которые рыщут по свету, стараясь погубить души. Аминь».

Почему у папы возникла эта молитва?

Все дело в том видении, которое у него только что случилось. Это видение касалось будущего Церкви, примерно через сто лет, когда сила Сатаны достигнет своего апогея. Сто лет! По сути, это и есть наше время! Лев XIII услышал два голоса: один сладкий и нежный, другой хриплый и резкий. Ему казалось, что эти голоса исходят прямо из реликвария. Он сразу же понял, что сладкий и нежный голос принадлежит Иисусу Христу, а хриплый и суровый – Сатане.

Сатана гордо заявил, что может уничтожить Церковь, но для этого требуется все больше времени и сил.

Иисус таинственным образом согласился с ним и спросил, сколько времени и сколько сил ему потребуется. Сатана отвечает, что ему потребуется около сотни лет и большая власть над теми, кто поставлен служить Иисусу Иисус дал Сатане время и силу, которую тот просит, предоставляя ему полную свободу распоряжаться тем и другим по своему усмотрению: однако эти усилия не разрушат Церковь.

Лев XIII был настолько тронут этим опытом, что написал молитву в честь святого Михаила для защиты Церкви. Эту молитву он передал своему секретарю, а через него и всей Церкви.

Папа хотел, чтобы эту молитву читали в конце каждой мессы. Это положение соблюдалось до 60-х годов XX века, когда в связи с реформой, которую осуществил Второй Ватиканский собор, эта молитва была окончательно вытеснена из литургии. Мы еще вернемся к значению этой молитвы и обратимся к нашему времени, к дням, когда Сатана чувствует, что дарованная ему от Христа свобода истекает, и потому старается с неслыханной доселе силой уничтожить Церковь и мир. Мы находимся в разгаре финальной битвы, и нам придется поговорить о ней. Но прежде давайте на мгновение остановимся в другом месте. Где именно? В Ватикане.

Неверие Ватикана в существование Сатаны стало для меня очевидным, когда я работал с комиссией кардиналов, назначенной для переписывания ритуала экзорцистов.

Второй Ватиканский собор в конце своей работы постановил обновить все литургические тексты. К сожалению, в этой работе по обновлению часто преобладало стремление к новизне, и зачастую принималось решение просто выбросить все старые тексты и написать все заново. Такой подход часто был нечестивым, потому что он строился из предположения, будто все старое ошибочно. Но это же глупо!

Последним текстом, попавшим под руку «новаторов», стал ритуал экзорцистов, то есть текст, предназначенный для экзорциста, который должен проводить обряд. Я, как и другие экзорцисты, подготовился, предполагая, что комиссия может обратиться ко мне за советом. Но ничего подобного не произошло. Вместо этого, как ни странно, 4 июня 1990 года появился новый ритуал, объявленный «временным». С кем-либо из экзорцистов никто не консультировался ни в устной форме, ни даже по телефону.

Ну ладно. Предварительный текст всегда претерпевает правки, думалось нам. Тем более что сначала этот новый ритуал распространили ради эксперимента среди экзорцистов для опробования, и уже от них Ватикану следовало ожидать результатов этого эксперимента. В основном, по общему соглашению, экзорцистам пришлось опробовать новый ритуал «в полевых условиях», поэтому они самостоятельно направляли замечания епископу своей епархии, епископ пересылал их на конференцию епископов, а конференция, наконец, пересылала замечания в Конгрегацию богослужения, то есть «министерство» Святого Престола, отвечающее за обновление текста. На деле же такой извилистый путь оказался ловушкой. Кардинал Эдуардо Мартинес Сомало, префект божественного служения с 1988 года, заявил: «В течение двух лет конференции епископов всего мира должны направлять нам отчеты по применению нового ритуала, а также любые советы и предложения от священников, его применявших». На деле ничего подобного не произошло. В основном из-за извилистости маршрута – от экзорцистов к епископам, от епископов к конференции, а затем в Конгрегацию богослужения. В результате в Ватикан эти замечания не поступили. Ни одного.

А экзорцистам было что сказать. Чтение и знакомство с обоснованием нового ритуала вызвало у нас ощущение катастрофы. Стало слишком очевидно, что новый ритуал готовили люди, которые никогда в своей жизни не проводили этих обрядов и никогда не участвовали в них даже как помощники.

В итоге мы, экзорцисты, решили собрать ассамблею и вместе решить, что делать. Нас собралось восемнадцать человек из разных стран мира, самых опытных среди действующих экзорцистов. Мы обсудили этот текст и решили написать длинный отчет, назвав его «наблюдениями восемнадцати». Мы передали свои замечания конференции итальянских епископов, оттуда переслали в Конгрегацию богослужения, а копию отдали прямо в руки Папе Иоанну Павлу II, он взял эти бумаги у нас на глазах и поблагодарил нас.

Прошли месяцы, и вот однажды пришло известие о выходе окончательного текста нового ритуала, опубликованного на латыни с датой 22 ноября 1998 года. Итальянский перевод, под наблюдением конференции итальянских епископов, вышел 25 ноября 2001 года.

Мы испытали великое разочарование. Окончательный текст, к нашему удивлению, оказался практически таким же, как и во «временном» издании, однако туда добавились еще и глобальные ошибки. Например, текст запрещает проводить обряд экзорцизма в случаях проклятия и сглаза, которые представляют собой более девяноста процентов дьявольских недугов. Кроме того, текст запрещает заниматься экзорцизмом, если нет полной уверенности в присутствии дьявола. Но это абсурд! Только проводя обряд, можно убедиться, есть одержимость или нет! Плюс ко всему те, кто составил этот текст, не поняли, что он противоречит катехизису католической церкви, в котором говорится, что обряды экзорцизма проводятся как в случае овладения дьяволом, так и в случае расстройств по вине дьявола. При таких расстройствах никогда нет одержимости, никогда не бывает присутствия дьявола внутри тел людей, так же как его не бывает, когда бесы вселяются в животных, дома, предметы.

Кому тогда пригодились наши «наблюдения восемнадцати»?

Они вызвали только презрение. Простите, но я должен сказать это: они заслужили только презрение.

Секретарь Конгрегации богослужения подтвердил это перед назначенной комиссией кардиналов, разработавшей этот новый текст, заявив, что единственными собеседниками в этом процессе могли выступать только епископы, а не священники или экзорцисты. И добавил: «Нам пришлось столкнуться с феноменом группы экзорцистов, а также демонологов, то есть тех, кто позже определили себя как международная ассоциация и организовали кампанию против обряда». Это были мы. Нас было восемнадцать человек.

Это стало неприличным обвинением.

Мы, экзорцисты, просто хотели поделиться некоторыми наблюдениями после применения «временного» ритуала, когда испытали его полную неэффективность во многих аспектах. Мы верили в Lumen gentium, догматическую конституцию католической церкви, возникшую по итогам работы Второго Ватиканского собора, где говорится: «Согласно знаниям, компетентности и престижу, каковым они пользуются, у них есть право, а на самом деле иногда даже обязанность сообщать свое мнение по вопросам, касающимся блага Церкви». Мы верили в Lumen gentium, но в Ватикане посчитали иначе. Я не думаю, что все в Ватикане действительно принимали положения этой конституции.

По счастью, в столь экстремальной ситуации кардиналу по имени Хорхе Артуро Медина Эстевес, который стал в 1996 году префектом Конгрегации богослужения, удалось в последнюю минуту издать специальное провозглашение, позволяющее экзорцистам применять старый ритуал с разрешения епископа. Это стало нашим спасением. Мы все смогли продолжить изгнание нечистой силы с помощью старого ритуала, который, на мой взгляд, является единственным эффективным средством против дьявола.

Но я должен сказать еще одну вещь. Это касается Йозефа Ратцингера. Нынешний понтифик во время составления «временного» ритуала входил в комиссию кардиналов, которой было поручено написать этот текст. Он единственный, кто прислушался к нам и изучил мнение экзорцистов, несмотря на то что, к сожалению, это мнение не разделяли другие его коллеги.

Майское утро 2009 года. Йозеф Ратцингер уже четыре года является папой римским. В течение своего понтификата он не раз говорил о Сатане. Я знаю, что для него дьявол – это существующий дух, который борется и действует против Церкви и против него самого. Ничем другим нельзя было бы объяснить такие фразы: «Для тех, кто продолжает грешить, не проявляя никакой формы покаяния, перспективой является вечное проклятие, ад, потому что привязанность к греху может привести нас к краху существования. Такова трагическая судьба тех, кто живет во грехе, не взывая к Богу. Только Божественное прощение дает нам силы противостоять злу и перестать грешить. Иисус пришел сказать нам, что Он хочет видеть всех нас в раю и что ад, о котором в наше время мало говорят, существует и вечен для всех, кто закрывает свои сердца от Его любви».

И еще: «Сегодня мы снова с болью отмечаем, что Сатане позволено просеивать учеников на виду у всего мира. Мы знаем, что Иисус молится за веру Петра и его преемников. Мы знаем, что Петр идет навстречу Господу по бурным водам истории и подвергается опасности утонуть в них, но рука Господа всегда держит его и ведет над водами».

На площади Святого Петра жарко. Весна в самом разгаре. Солнце палит на площади, где толпа верующих ожидает папу. Сегодня среда, день общей аудиенции. Верующие приехали сюда со всего мира.

На площадь входят четверо человек: две женщины и двое мужчин. Женщины – это мои помощницы. Они помогают мне во время экзорцизма, молятся за меня и за одержимых, а также помогают, насколько это возможно, самим одержимым в их долгом и трудном пути к освобождению.

Два молодых человека – это одержимые. Но о своей беде знают только они и сопровождающие их женщины.

В ту среду женщины решили привести двоих одержимых на аудиенцию к папе с верой в то, что это может принести несчастным пользу Не секрет, что многие действия и слова папы приводят Сатану в ярость. Нет тайны и в том, что даже само присутствие папы вызывает у нечистой силы беспокойство и в то же время помогает одержимым бороться против того, кто ими владеет.

Четверо приближаются к барьерам близ «трибуны», с которой Бенедикт XVI вскоре должен выступать. Швейцарская гвардия останавливает их. У всех четверых нет билетов, которые позволяют идти дальше. Две женщины настаивают. Для них важно провести молодых людей так, чтобы они оказались как можно ближе к папе. Швейцарская гвардия не делает исключений ни для кого из них и приказывает им отойти. Тогда одна из женщин притворяется, что плохо себя чувствует. Такая уловка приносит свои плоды. Всех четверых размещают за ограждениями, на сиденьях, зарезервированных для больных и инвалидов.

– Видите, Джованни и Марко? – спрашивают женщины одержимых. – Мы сделали это. Скоро прибудет папа, и мы окажемся рядом с ним.

Эти двое не отвечают. Они странно молчат. И как будто владеющие ими (это два разных беса) начинают чувствовать, кто скоро появится на площади.

Часы бьют десять часов. Из колокольной арки рядом с базиликой Ватикана выезжает открытый белый джип. В нем сидят три человека: водитель, стоящий на ногах папа, и сидящий рядом с ним его личный секретарь монсеньор Георг Генсвайн.

Обе женщины поворачиваются к Джованни и Марко, берут их за руки. Однако одержимые начинают вести себя еще более странно.

Джованни дрожит и стучит зубами.

Женщины понимают, что кто-то начинает действовать в теле Джованни и Марко. Этот кто-то с каждой минутой становится все более и более беспокойным.

– Джованни, держи себя в руках, – говорит одна из женщин.

– Держись, Джованни. Не поддавайся. Сопротивляйся. Держись.

Другая женщина говорит такие же слова Марко.

Джованни, кажется, не слышит слов, обращенных к нему. Но вдруг он оборачивается и медленно говорит ей голосом, исходящим будто из потустороннего мира:

– Я не Джованни.

Женщина ничего больше не говорит. Она знает, что разговаривать с демоном может только экзорцист. Для других людей это очень рискованно. Поэтому она молчит и просто поддерживает руками Джованни, который теперь полностью во власти демона.

Джип объезжает площадь. Двое одержимых склоняются вниз и ударяются головами об землю. Швейцарские гвардейцы наблюдают за ними, но не вмешиваются. Наверное, они привыкли к таким сценам? Возможно. Судя по всему, им уже доводилось видеть реакцию других одержимых, приходивших к папе.

Джип движется длинным маршрутом, а затем въезжает на верхнюю часть площади, в нескольких метрах от входа в базилику Ватикана. Папа выходит из машины и приветствует людей в первых рядах.

Джованни и Марко вместе начинают выть. Они воют, растянувшись на земле. Очень громко.

– Ваше Святейшество, Ваше Святейшество, мы здесь! – кричит папе одна из женщин, пытаясь привлечь его внимание.

Бенедикт XVI оборачивается, но не подходит. Он видит двух женщин и двух молодых людей на земле. Те кричат, пускают слюни, дрожат, впадая в неистовство. Он видит ненавидящие взгляды этих двух мужчин, взгляды, направленные на него.

Папу не смущает это. Он издалека смотрит, поднимает одну руку и благословляет всех четверых. Для двоих одержимых это сильный удар. Их как будто хлестнули кнутом вдоль всего тела, да так, что они отлетают на три метра назад и ударяются об землю. Теперь они больше не кричат, но они плачут, плачут без конца, рыдают и стонут на протяжении всей аудиенции. Когда позже папа уходит, они приходят в себя. И ничего не помнят.

Сатана очень боится Бенедикта XVI. Его мессы, его благословения, его слова подобны мощным обрядам экзорцизма. Я не думаю, что Бенедикт XVI действительно занимается изгнанием бесов. По крайней мере, я не знаю точно, делает ли он это. Однако я считаю, что весь его понтификат – это великий экзорцизм против Сатаны. Эффективный. Мощный. Великий обряд, который многому должен научить епископов и кардиналов, особенно не верующих в то, что это правда: им все равно придется ответить за свое неверие. Не верить и, главное, не назначать экзорцистов там, где в этом есть явная необходимость, по моему мнению, это тяжкий грех, смертный грех.

Достаточно взглянуть на то, как Бенедикт XVI проводит литургию. Как уважает правила. Взглянуть на его строгость, на его осанку. Все это очень эффективно в борьбе с Сатаной. Литургия, отслуженная понтификом, является могущественным оружием. Сатане больно всякий раз, когда папа совершает Святое причастие.

Сатана очень боялся избрания Ратцингера на престол Петра. Потому что он увидел в нем продолжателя той великой битвы, которую вел против него двадцать шесть с половиной лет его предшественник Иоанн Павел II, тот папа, что и сам занимался экзорцизмом.

Известно, что Кароль Войтыла совершил несколько обрядов экзорцизма в Ватикане. Впервые это произошло 27 марта 1982 года. Тогдашний епископ Сполето Отторино Альберти привел к нему молодую женщину, Франческу Фабрици, и та, увидев его, начала кричать и кататься по земле, несмотря на то что папа несколько раз приказал бесу выйти из нее. Она успокоилась только тогда, когда Иоанн Павел II сказал ей:

– Завтра я отслужу за вас мессу.

Через несколько лет женщина вернулась к папе с мужем, умиротворенная, счастливая, ожидающая ребенка.

– Я никогда не видел ничего подобного, – признался папа префекту своего дома кардиналу Жаку Мартену. – Поистине библейская сцена.

Еще один свидетель, подтверждающий случившееся, – отец Бальдино, приходской священник церкви Санта-Ассунта в Чези.

– Бесноватой исполнилось двадцать два года, – рассказал он. – Это был тяжелейший, почти безнадежный случай. В результате обряда, совершенного понтификом, она умиротворилась. Сегодня Франческа счастлива. Она вышла замуж, больше не живет в Чези. У нее двое красивых детей.

Но самым тяжелым обрядом экзорцизма в исполнении Войтылы я считаю случай Сабрины. Это молодая женщина, которая не жила в Лацио. Она приезжала каждую среду в Рим ко мне для изгнания бесов. Однажды в среду она решила пойти на площадь Святого Петра и принять участие в аудиенции папы. Когда Иоанн Павел II прибыл на площадь, она начала кричать. Ее пришлось держать десятерым людям. Она хотела броситься на папу Ее лицо было искажено ненавистью. Она изрыгала пену и выкрикивала богохульства. Тело ее дрожало, словно это был зверь, готовый напасть.

В конце аудиенции удерживающие Сабрину уже выбились из сил. Папа заметил во время аудиенции эту женщину, слышал ее крики, поэтому спросил, кто это, и велел своему секретарю дону Станиславу Дзивишу привести ее.

Автомобиль папы вернулся от колокольной арки и остановился чуть впереди, рядом с базиликой, так, что верующие не могли ни видеть его, ни приблизиться к нему. Сабрину приволокли туда. Она находилась в трансе. Глаза ее побелели. Она пускала изо рта пену и запрокидывала голову назад. Как только ее поднесли к папе, она начала кричать и дрожать.

– Нет, нет, оставь меня в покое. Оставь меня в покое! – кричала она.

Папа провел обряд там же. Он благословил ее много раз и отпустил.

Во второй половине дня Сабрину привели ко мне. Я понял сразу же, что она все еще принадлежит дьяволу. По сути, ее одержимость была очень глубока, сильно укоренилась.

Я начал обряд экзорцизма.

Сабрина в этот раз была особенно взволнована. Демону наверняка было нелегко противостоять папе. Я сразу понял, что дьявол в ярости и хочет доказать, что он главный, что он по-прежнему владеет несчастной.

Я начал молиться и сказал:

– Уходи, нечистый дух. Убирайся.

– Нет, ты уходи, священник, – ответил он.

– Зачем ты в этой женщине? Почему ты восстал против Бога и стал проклят? Почему? Ответь во имя Христа!

– Я восстал, потому что я самый сильный. Вы все должны обожать меня, потому что я самый сильный. Я повелеваю всем.

Так продолжался этот ожесточенный диалог. Дьявол был взбешен встречей с папой, но в то же время чувствовал свою силу, потому что даже в результате обряда, проведенного папой Иоанном Павлом II, не удалось его изгнать. Да, он чувствовал себя сильным и хотел доказать мне это.

Сабрина встала со стула, на который я ее усадил.

Она подошла ко мне, прошла мимо меня боком, не глядя на меня.

Затем она направилась прямо к стене позади меня.

И параллельно полу, как будто так делают все, она пошла прямо по стене в направлении потолка. Эта прогулка противоречила любым законам природы, однако для нее это выглядело вполне естественно. Затем так же спокойно она сошла на пол, будто ничего не случилось.

Я потерял дар речи.

Сеанс завершился.

Сабрина все еще была одержима.

Я спросил ее:

– Сабрина, что ты помнишь о сегодняшнем дне?

– Ничего, – ответила она. – Я совсем ничего не помню.

Сабрина приходила ко мне еще много лет. Для ее полного освобождения потребовалось много времени и сил. Но я убежден, что каким-то образом изгнание нечистой силы, проведенное над ней Войтылой, оставило свой след.

Во время своего долгого понтификата Иоанн Павел II неоднократно сражался с Сатаной. Битва продолжается даже сейчас, когда его уже с нами нет.

Однако Иоанн Павел II и сегодня присутствует во время многих обрядов экзорцизма.

Вот один пример. Однажды одна одержимая женщина сказала мне: «Пока вы изгоняли из меня беса, я увидела рядом с вами Иоанна Павла II. Вы этого не заметили, но он изгонял нечистую силу вместе с вами».

Из заявлений нескольких экзорцистов можно сделать вывод, что обращение к Иоанну Павлу II оказывает разрушительное воздействие на дьявола.

Монсеньор Андреа Джемма в своей книге «Доверие экзорциста» утверждает, что лукавый во время обряда бурно реагирует на упоминание имени Иоанна Павла II, и это в пору понтификата, по собственному признанию папы, сильно беспокоило дьявола. Однажды во время сеанса дьявол признался: «Старик (так он называет Иоанна Павла II) нанес нам огромный ущерб, но то, что происходит сейчас, еще хуже…» Эти слова тоже говорят о глубоком отвращении лукавого к Бенедикту XVI.

Однажды Сатана долго говорил со мной об Иоанне Павле II. Я до сих пор помню этот хриплый голос князя тьмы. Он говорил со мной незадолго до ухода из одержимого. Это походило на признание, которое он хотел сделать прежде, чем я смогу изгнать его силой Христа. Конечно, его слова могут быть ложью. Но упомянуть их все же стоит, потому что я вижу в них важное свидетельство. Он сказал: «Кароля Войтылу я ненавижу. Мы все его ненавидим. Войтыла разрушил мои планы. Я хотел уничтожить мир, но он стал тем, кто разрушил коммунизм в России и Восточной Европе до того, как мне удалось осуществить свой план. В те годы целые страны жили в страхе. Я привел их в состояние постоянного террора. Вторая мировая война стала моим шедевром. Но то, что последовало потом – распространение коммунизма с его миллионами убитых и, прежде всего, голодом и страданиями всех жителей, – стало вишенкой на торте, намного превосходящей по вкусу сам торт. Павел помог людям вернуться к свету. Тогда он вырвал многих молодых людей из моих рук. А до того они принадлежали мне. Я обратил их ко злу. Они жили ради меня, кто сознательно, кто сам того не ведая. А он снял их с моего крючка. Ненавижу его за это. И буду ненавидеть вечно».

Когда Иоанн Павел II появляется во время экзорцизма, Сатана внутри одержимого буквально вскипает от ярости. Помимо прочего, я верю, что дьявол много воевал против беатификации[74] Иоанна Павла II и еще больше будет бороться против его канонизации. Но нет, ему не удастся помешать этому, потому что Сатана – большой неудачник, а Бог всегда побеждает.

Даже при обычном упоминании падре Пио из Пьетрельчины дьявол сходит с ума и приходит в ярость и возбуждение. Но когда произносят имя Иоанна Павла II, Сатана становится еще более жестоким и неуправляемым. Сатана ненавидит Иоанна Павла II и часто говорит: «Я ненавижу его больше, чем Падре Пио».

Даже призыв к Пию XII повергает дьявола в панику, потому что каждый папа является преемником Петра и поэтому, как глава Церкви, Петр его главный враг.

Фра Бениньо, официальный экзорцист епархии Палермо, подтверждает в своей книге «Дьявол существует», что у него получилось несколько раз изгнать бесов благодаря заступничеству Иоанна Павла II уже после смерти понтифика. Возлагая на голову одержимого корону из четок, принадлежавших Войтыле, экзорцист всегда становится свидетелем насильственной реакции людей, пострадавших от расстройств из-за серьезного проклятия. Но рядом с Иоанном Павлом II есть также и женское имя, которое особенно приводит дьявола в ярость: это святая Джемма Гальгани.

Иоанн Павел II стал ключевой фигурой для нас, экзорцистов. Он вернул нам наше место в Церкви после того, как на нас обрушились века забвения. И в Церкви он всегда говорил: «Кто в Церкви не верит в дьявола, тот на самом деле не верит в Евангелие».

Войтыла верил в существование Сатаны и полностью полагался на Христа. Но кое-кто в Ватикане действовал и, возможно, продолжает действовать совсем иначе.

Нет никаких доказательств того, что в Ватикане есть Сатана. Нет никаких оснований говорить, будто в Ватикане есть люди, которые проводят сатанинские обряды, то есть люди, намеренно ставшие рабами Сатаны и активно работающие над установлением его царства тьмы, смерти и разрушения в этом мире. По крайней мере, у меня нет таких доказательств.

Но у меня есть на эту тему два соображения. Во-первых, я хочу привести здесь слова Папы Павла VI. Так, 29 июня 1972 года он произносил проповедь к празднику Святых Петра и Павла. Павел VI выступил тогда со строгим обличением: «У меня есть ощущение, что через какую-то щель зловоние Сатаны проникло в храм Божий. Здесь появились сомнения, неуверенность, проблемы, беспокойство, неудовлетворенность, противостояние. Утрачивается доверие к Церкви… Все считали, что после Собора для Церкви наступит солнечный день. Вместо этого наступил день пасмурный, день бури, темноты, метаний, неопределенности… Мы верим, что некто сверхъестественный (то есть дьявол) пришел в этот мир лишь для того, чтобы расстроить, задушить плоды Вселенского собора и помешать Церкви возносить гимн радости и очищения, возвращения к полноте самосознания».

А 15 ноября 1972 года во время общей аудиенции папа Павел VI сказал вот что: «Одной из величайших потребностей Церкви является защита от того зла, которое мы называем дьяволом. Это ужасная реальность. Таинственная и страшная… Сатана выходит за рамки библейского и церковного преподавания, ведь там отказываются признавать его существование… Между тем он враг номер один, он абсолютный искуситель. Мы знаем, что это темное и тревожащее людей существо по-настоящему обитает в мире и все еще действует с коварной хитростью: это скрытый враг, он сеет раздор и несчастья в истории человечества».

Наконец, 3 февраля 1977 года, снова во время общей аудиенции, он сказал: «Неудивительно, что Писание резко увещевает нас, говоря о том, что весь мир лежит во власти лукавого». Павел VI часто говорит о дьяволе и часто связывает его фигуру с Церковью. Почему? Может быть, потому что хочет всего лишь увещевать Церковь, попросить ее быть благоразумнее, чтобы избежать искушений Сатаны. Однако, на мой взгляд, здесь есть нечто большее. Павел VI каким-то образом осознает, что Сатана находится внутри Церкви, возможно, даже внутри Ватикана. И бьет тревогу.

Второе, что я хочу сказать на эту тему, касается книги. В 1999 году вышла книга «Унесенные ветром в Ватикане». Ее автор был анонимен, он являлся одним монсеньором из Римской курии. Вскоре все узнали его настоящее имя – Луиджи Маринелли. До публикации книги Маринелли несколько раз приходил посоветоваться со мной. Он не мог решить: издавать эту книгу или нет. Почему он чувствовал такую нерешительность? Потому что эта книга представляет собой сборник пикантных историй. Историй карьеры, достижений, любовных приключений, а также непонятных ритуалов и практик, похожих на сатанизм. Конечно, не все, что написано в этой книге, правда, но в основном это все так, если хотите знать мое мнение. Так вот, эта книга, как только вышла, исчезла с полок книжных магазинов. Ватикан выкупил все ее экземпляры. А потом, что еще любопытнее, выход книги произвел очень мало шума в газетах. Почему? Как стало возможным, что такие сенсационные разоблачения не вызвали ожидаемого ажиотажа в СМИ? Трудно ответить. Но я уверен: эта книга подтверждает, что, когда Павел VI говорил о присутствии дьявола в Церкви, он был прав. Это должно было стать тревожным сигналом для Церкви, но не стало.

В связи с этим я хотел бы привести пример – поговорить об относительно недавнем событии, когда, на мой взгляд, верх взяло то меньшинство, которое внутри святых стен, вероятно, работает не в пользу добра, а в пользу зла. Эта история связана с именем Эмануэлы Орланди.

Эмануэла Орланди – пятнадцатилетняя девочка, дочь служащего Ватикана, а именно того сотрудника, который работал в префектуре Папского дома. То есть того сотрудника, который по своей работе может часто видеть папу вблизи. Эмануэла была лучезарной и жизнерадостной девочкой. Внезапно 22 июня 1983 года она пропала. Ее до сих пор не нашли.

Она исчезла после урока музыки. Эмануэла и впрямь играла на флейте в церкви Сант-Аполлинаре ин-Классе, где есть что-то вроде консерватории. По последним обнаруженным свидетельствам, перед своим исчезновением Эмануэла села в черную машину. Однако это не точно установленный факт. Точно известно, что в 19:15 ее в последний раз видели двое одноклассников на улице Корсо дель Ринашименто. Больше об Эмануэле ничего не известно, она просто исчезла. Через несколько дней по всему Риму появилось множество плакатов с изображением Эмануэлы с призывом к каждому, кто видел ее в течение нескольких часов до или после исчезновения, сообщить об этом.

В последующие дни, а затем месяцы и годы об этом похищении говорили очень многие. Версий исчезновения бедной Эмануэлы существует несколько. Не хочу их перечислять, просто собираюсь сказать что думаю. Однако позвольте заметить, что говорю я это не потому, что мне известны факты, но говорю только на основании своих ощущений. Тех ощущений, которые я испытал сразу, когда узнал об исчезновении юной Эмануэлы.

Я думаю, что пятнадцатилетняя девочка не сядет в машину, если плохо знает человека, который приглашает ее туда сесть. Полагаю, что расследование нужно было проводить внутри Ватикана, а не снаружи. Или хотя бы проверить круг людей, как-либо знакомых с Эмануэлой. Потому что, на мой взгляд, только близкое знакомство с неким человеком побудило девочку сесть в ту машину. Часто члены сатанинских сект так действуют: заставляют девушку сесть в машину, а потом она исчезает. Схема тут, к сожалению, простая. Посадив свою жертву в машину, они вводят ей наркотик через шприц, а потом делают с ней все, что захотят. Разумеется, я надеюсь, что это не тот случай. Надеюсь, что если все действительно так, как я думаю, то есть тут замешана сатанинская секта, то, по крайней мере, у этой секты нет никаких связей с Ватиканом. Надеюсь, что история, которая, кажется, не имеет финала, вскоре все же закончится. Но я без колебаний могу сказать, что именно таким образом в мире часто пропадают молодые женщины. Может ли девушка исчезнуть так близко от такого святого места, как Ватикан? К сожалению, да. Потому что Сатана повсюду.

Сатана прежде всех прочих атакует священников и людей, посвятивших себя Богу Потому что напасть на священника означает затащить в ад много других людей. Давайте подумаем обо всех тех священниках, которые запятнали свою собственную жизнь сексуальным насилием над несовершеннолетними. Все это демонические поступки. Что может быть более извращенным, чем подобные действия? Сатана являет собой совершенное извращение. Он входит в сердца и толкает людей к подобным действиям. А священники – самые атакуемые дьяволом люди. У них есть только одна возможность не стать побежденными: молиться и поститься.

Священник, изнасиловавший ребенка, порождает лавину боли и разрушения. Это серьезная вина. Величайшая победа Сатаны в Церкви – убедить людей, которые должны существовать только для Христа, действовать при этом с точностью наоборот, только в целях дьявола.

Бенедикт XVI громко выступил против «грязи», существующей в Церкви, в своих медитациях и молитвах, которые проводил в 2005 году во время Via Crucis – богослужения Крестного пути – в Колизее, незадолго до своего избрания. Доподлинно неизвестно, именно ли это он имел в виду. Но невозможно отделить его слова от тех людей, кто приходит в Церковь, чтобы сделать карьеру, достичь вершины, самоутвердиться, удовлетворить свое эго. И невозможно отделить его слова от тех, кто внутри Церкви совершает нечистые, демонические, сатанинские поступки.

Маринелли пишет в книге «Унесенные ветром в Ватикане», которую я уже упоминал: «Божий завет, с его бедными и смиренными, находится в противоречии с высокомерием любой власти, осуждающей и устраняющей невинные неудобства. Эта книга словно эхо, уловленное в пустыне, будто свободный голубь с посланием в лапе, как бутылка с предостережением в море… Если Бог наделяет кого-то силой осуждения таких явлений, как распущенность, лень, обман, интриги, безделье, привилегии священников, то от тех, кто прикрывается мистическим рвением и выступает защитниками святости Церкви, этот осуждающий человек должен ожидать такой же яростной реакции».

Те, кто осуждают Сатану, должны ожидать яростной реакции. Экзорцисты об этом знают. Понтифики об этом знают.

Мы находимся в эпицентре финальной битвы с дьяволом. Лев XIII хорошо это понимал. После него все папы вели свою собственную битву против Сатаны. Все, вплоть до Бенедикта XVI, которого Сатана настолько ненавидел, что считал его «худшим» по сравнению с Папой Иоанном Павлом II. В этой битве Бог и его ангелы стоят на передовой. Они вмешиваются, не оставляя людей в одиночестве. И они же позволяют некоторым людям говорить то, что не могут сказать сами. Пусть некоторые люди говорят вместо них об аде, о зле, чтобы у каждого человека было средство, позволяющее уйти от Сатаны и его царства. Наконец, некоторых людей Бог просит принять великие испытания: увидеть ад и царство Сатаны, чтобы затем предупредить всех об опасности, которой они подвергаются, если не живут по Божиим заветам.

Одна из таких людей живет и в наши дни. Ее зовут Глория Поло, и она ходит по дорогам этого мира, чтобы рассказать всем свою удивительную историю. Глория увидела ад. Побывала там. Но Бог спас ее и вернул в этот мир, чтобы она смогла рассказать, убедить, засвидетельствовать. Когда она рассказывает свою историю, всегда начинает такими словами: «Я стояла у врат рая и ада».

Это случилось 5 мая 1993 года возле Национального университета Боготы в Колумбии в 16:30. Глория недавно получила диплом стоматолога. Вместе со своим двадцатитрехлетним двоюродным братом она продолжала обучаться по специализации. Вдвоем они шли к факультету где Глории надо было взять книги. Начался сильный дождь. Вдвоем они укрылись под одним зонтом. Вдруг молния ударила с неба, прошла сквозь зонт и поразила их, буквально обуглила. Двоюродный брат умер мгновенно. Удар молнии просто сжег его изнутри.

Как позже сказали власти, молния ударила в несчастных не столько из-за зонта, сколько из-за кварцевого медальона на двоюродном брате Глории. На этом медальоне изображен младенец Иисус, которого очень почитал брат.

Молния также прошла через тело Глории и обожгла его снаружи. Обе ее груди мгновенно превратились в пепел. На месте левой груди осталась дыра. Печень оказалась обуглена. Глория носила в себе спираль, предохраняющую от беременности. Эта спираль являлась проводником электрического тока, поэтому молния попала и в яичники, превратив их в нечто, напоминающее две виноградины. Почки, легкие и ребра тоже были обожжены.

У Глории сразу же остановилось сердце. Безжизненное тело лежало на земле и подрагивало от удара током.

В этот момент Глория умерла для мира.

Но ее душа была жива и попала куда-то в другое место.

Куда же?

Душа Глории оказалась внутри длинного белого туннеля. Она счастлива. Она спокойна. В конце туннеля есть свет, который ее притягивает. Это больше чем свет – это источник мира и спокойствия, безграничной любви.

Глория понимает, что она мертва. И одновременно начинает чувствовать сожаление. Все прожитые дни она посвящала себе, своей работе, своим делам. У нее не находилось времени ни на детей, ни на мужа. В одно мгновение она увидела всех людей, с кем была знакома. Увидела их такими, какие они на самом деле. Увидела их внутри, их души. И поняла, насколько драгоценна душа и насколько незначительно тело.

Глория поднимается к свету. В конце туннеля она видит прекрасное озеро. Позже она сказала, что никакими словами нельзя было бы описать красоту этого места. В тот момент она видит, как туда попадает ее двоюродный брат. Он входит в рай. Но Глория вдруг ощущает внутри себя что-то страшное. Чувствует, что не должна, не способна войти туда, куда только что вошел ее двоюродный брат.

Затем Глория таинственным образом возвращается к своему телу Она видит его бездыханным на носилках. Видит, что врачи пытаются оживить его. А вдруг, если она не будет сопротивляться, то ее душа сможет вернуться в тело? Глория страдает, потому что хочет вернуться к свету. Тело теперь представляется ей маленькой жесткой оболочкой для ее души, слишком маленькой. Врачи кричат: «Придите в себя!»

Врачи везут Глорию в операционную. Возможно, им придется ампутировать то, что осталось от ее ног. Конечно, они удалят всю обгоревшую кожу Они еще не знают, в каком состоянии ее внутренние органы. Однако Глория каким-то образом вновь присутствует там. Хотя вскоре после этого ее душу ждет ужасное испытание. Душа по какой-то загадочной причине вновь покидает тело. Глория снова может наблюдать, что происходит с ее телом со стороны, как, наверное, способны наблюдать умирающие. Глория счастлива. Может, у нее получится вернуться к свету. А может, и нет. Она вспоминает только что пережитое ужасное чувство: ее двоюродному брату разрешено, а ей – нет. Ей не дарован рай.

Внезапно происходит что-то страшное. Вокруг ее души собираются фигуры. Ужасные фигуры. Это демоны. Многие люди, на первый взгляд, обычные, нормальные, смотрят на нее с такой ненавистью, которую ни один человек не в силах вынести. Глория понимает, что она в каком-то долгу перед этими демонами. Долг перед ними – цена ее грехов. Глория понимает, что грехи, совершенные ей, когда она жила в мире, не остались без последствий. Эти раны кровоточат, за эти дела нужно ответить. Эти раны множили зло, существующее на земле. Ее дела приносили пользу царству зла и наносили ущерб царству добра.

Глория боится. Она хочет вернуться в свое тело, но не может. За ее душой охотятся демоны, окружившие ее.

В результате Глория сбегает. Ее душа выходит сквозь стену операционной и против ее воли куда-то устремляется, в бесконечную череду темных туннелей, которые идут и идут без конца вниз. Глория блуждает во мраке, пока не попадает в место неописуемой тьмы. Эта тьма вызывает плач, боль, стоны. Тьма воняет, ее запах вызывает тошноту. Глория ощущает эту тьму вокруг себя. И вдруг понимает, что эта тьма одушевлена. Тьма жива. Пока Глория чувствует это ошеломляющее присутствие вокруг себя, она опускается на ровную поверхность. Глория понимает, что это дно, место, где ее душа должна умереть, где наступит ее духовная смерть. Здесь душа Глории должна остаться навсегда. Глория потеряна. Потеряна и мертва навеки. Навсегда. Вокруг нее нет ничего, только эта проклятая тьма.

Глория оказывается в аду.

И тут происходит что-то неожиданное. Как раз в тот момент, когда Глория смирилась с тем, что останется в этой обволакивающей все вокруг тьме, приходит святой архангел Михаил, единственный защитник веры Божией от полчищ Сатаны, тот, кто победил Сатану. Святой Михаил вытаскивает Глорию оттуда. В то время как демоны, все демоны из этого места, виснут на его руках и пытаются ее удержать. Демоны обвиваются вокруг нее, обнимают ее. Святой Михаил продолжает ее тащить. А Глория без конца кричит и кричит.

Глория не может объяснить, почему и как, но она выкрикивала следующие слова: «Души из чистилища, прошу, вытащите меня отсюда! Вытащите меня отсюда! Прошу вас! Помогите мне!»

Глория слышит вокруг себя плач тех, кто в чистилище. Их крик разрывает ее сердце на части. Их крик Глория никогда не забудет.

Глория понимает, что сейчас она на границе ада и чистилища. Рай сверху, намного выше, очень далеко. Она находится в самой нижней точке чистилища, где обитают души тех, кто покончил жизнь самоубийством в момент отчаяния, безумия. Эти души близки к аду. Демоны там, на этом переходе, свирепы. Глория видит эти души и понимает, что они должны оставаться там, по крайней мере до тех пор, пока не пройдут все годы, которые они должны были прожить на земле. Эти души невыразимо страдают и испытывают огромное чувство вины перед теми, кого они оставили в мире. Может ли что-то им помочь? Только молитвы тех, кто жив.

Глория в отчаянии. Святой Михаил помог ей. Но она остается здесь, в шаге от ада, и не знает, что с ней будет. Поэтому она продолжает кричать и звать на помощь. И тут что-то происходит.

В этой тьме она видит маленькое, очень маленькое пятнышко света. В такой темноте этот крошечный проблеск – невероятный дар. Глория смотрит на свет. И видит там своих родителей. Отца, ушедшего из жизни пять лет назад, и чуть более ясно – маму, которая умерла еще раньше. Родители смотрят в сторону Глории. Они плачут, но не могут ничего сделать, чтобы ее вытащить. Почему они здесь? В первую очередь из-за своих ошибок, как позже рассказывала Глория, то есть за то, что они недостаточно сделали для воспитания Глории в любви к Богу.

Глория кричит и снова кричит: «Вытащите меня отсюда! Вытащите меня отсюда! Я католичка!»

Мольба Глории не остается без внимания. Происходит что-то еще. Тьму пронзает голос, мягкий, чистый голос. Он заставляет вздрогнуть от радости душу Глории, вынужденную держаться вдали от своего тела, которое тем временем находится под скальпелями врачей. Этот голос слышат и демоны, которые все еще пытаются задержать Глорию у ворот ада, и, услышав его, они вынуждены с глубокой болью пасть на колени.

Этот голос – голос Мадонны. Глория видит ее. Видит Богоматерь. Она видит ее во время празднования мессы. Дева Мария тоже стоит на коленях перед евхаристией, чтобы молиться за нее Иисусу, попытаться попросить помощи у Иисуса, чтобы спасти Глорию. Это невероятная сцена. Во время мессы священник поднимает облатку к небу. Ощущается присутствие Христа, и все преклоняют колени. Даже демоны преклоняют колени. Они делают это, захлебываясь от злобы.

Богородица поворачивается к Глории и говорит ей: «Если ты католичка, скажи мне, что такое заповеди закона Божьего».

Глория знает, что их десять. Но вспоминает только первую. Она говорит: «Первая заповедь: возлюби Бога превыше всего, а ближнего своего – как самого себя».

«Очень хорошо. Ты сделала это? Ты возлюбила?»

«Я… да. Да, я – да!»

«Нет», – говорит Богоматерь.

Глория чувствует себя обнаженной перед Мадонной. Обнаженной, лишенной маски.

«Нет. Ты не возлюбила Господа своего превыше всего, а тем более не возлюбила ближнего своего как саму себя! Ты создала себе Бога, приспособленного тобой же для твоей жизни. Только в минуты крайней нужды и страданий ты вспоминала Господа. Тогда ты вставала на колени, плакала, просила, обещала девятидневные молитвенные обеты, клялась ходить на мессы, в молитвенные группы, выпрашивая какую-нибудь благодать или чудо. Когда ты была бедна, когда твоя семья жила скромно, когда ты еще хотела получить профессию, вот тогда ты и правда каждый день молилась на коленях, целыми часами, умоляла Господа! Ты молилась, упрашивая меня вытащить тебя из бедности, позволить тебе стать профессионалом и занять какое-то положение в обществе! Когда ты нуждалась в деньгах, ты обещала прочесть все молитвы Святого Розария – молитвы по четкам, в обмен на то, чтобы Господь дал тебе денег».

Голос Мадонны продолжает вещать. Напоминает Глории обо всех ее недостатках. Обо всех ее нарушенных обещаниях, о том, что ее сердце поглощали заботы, не имеющие ценности.

Глория видит все зло в своей жизни, все зло целиком. Видит, насколько она пренебрегала всеми десятью заповедями, и чувствует внутри себя большой стыд. Ее грехи, некоторые из них ужасные, безжалостно встают перед ней.

Голос открывает перед Глорией книгу ее жизни. Глория в ужасе. Она думает: «У меня нет надежды». Глория смотрит вниз и видит бездну, которая открывается перед ней. «Именно здесь, – думает она, – для меня должно все закончиться».

Но что-то все равно происходит. Глория поднимает глаза вверх. И с ее глаз спадают огромные коросты, причинявшие ей невыносимую боль. Это коросты ее духовной слепоты. Впервые Глории удается видеть все так, как она никогда не видела раньше, и, самое главное, она произносит: «Господи! Иисусе Христе, помилуй меня! Прости меня, Господи, прости меня! Дай мне второй шанс!»

Иисус склоняется над Глорией и вытаскивает ее из ямы, в которой она оказалась. Он буквально вытягивает ее.

И он ей говорит: «Да, ты вернешься, и у тебя будет второй шанс. Не по молитве твоей семьи, потому что для родных естественно оплакивать тебя и рыдать, но по заступничеству всех людей, чужих твоей плоти и твоей крови, которые плакали, молились и возвышали свои сердца с такой большой любовью к тебе».

Глория не знает, о ком говорит Иисус. Но потом она видит. Она видит тысячи светлых, прекрасных огней. Это все те люди, что молятся за тех, кого не знают. Это все те люди, которые молятся за других.

Среди всех этих огней есть один – он больше, чем другие. Это человек, который любит Глорию больше других. Иисус говорит ей: «Тот человек, кого ты видишь, есть человек, который очень тебя любит, хотя он тебя совсем не знает».

Кто он? Это бедный фермер, живущий в горах Сьерра-Невада-де-Санта-Марта. Он нищий. Ему нечего есть. Однажды он читает в газете новость о несчастном случае с Глорией. И видит фото, на котором она изображена обгоревшей. Этот человек, прочтя новость, начинает плакать. Он бросается на землю и молится: «Отче наш, Господи, помилуй эту мою сестру, спаси, спаси ее, Господи! Господи, если ты спасешь ее, если ты спасешь мою сестру, я обещаю пойти пешком в святилище Божьей матери в Буге».

Иисус говорит Глории: «Вот истинная любовь к ближнему. Поэтому ты должна возлюбить ближнего своего». Потом он добавляет: «Ты вернешься, чтобы рассказать о пережитом тобой, и ты будешь повторять это не тысячу, а тысячу тысяч раз. Горе тем, кто, слушая тебя, не изменится, потому что они будут судимы еще строже. Это относится и к тебе, и к посвященным, которые являются моими священниками, и к любым другим людям, которые не будут слушать тебя: потому что нет глухих больше, чем те, кто не хочет слышать, и нет слепых больше, чем те, кто не хочет видеть».

И вот Глория бежит от ада и от Сатаны. Она бежит и, по милости Божией, возвращается в свое тело и затем в наш мир.

Внезапно операционную охватила поразительная новость: тело Глории снова в целости и сохранности. Глория такая же, как прежде. Ее тело покрыто шрамами. Но ее органы работают как следует.

Глория вернулась.

Это ее второй шанс.

Глория теперь рассказывает о Боге.

И она рассказывает о своем враге.

Для чего я рассказываю эту историю Глории Поло? Потому что важно знать, что Сатана существует и существует ад. Глория служит еще одним свидетельством этому. Ад существует в виде огромной черной дыры, где души живут в полной темноте. В вечном отчаянии, без возможности спастись. Именно туда Сатана хочет привести весь мир. Чтобы все люди пребывали с ним в аду. Сатана ведет свою битву. И беда в том, что с таким большим количеством людей он преуспевает в своем намерении. Мы все окажемся в опасности, если не покаемся. Если не изменим свою жизнь. Если не предпочтем Бога Сатане, свет тьме, царство Бога царству дьявола.

Святая Фаустина Ковальская тоже говорила об этом. Бог привел ее в ад. Она вернулась к нам и написала такие слова: «Сегодня, сопровождаемая ангелом, я посетила бездну ада. Это пугающее и громадное место великих мучений для всех. Я видела там различные наказания: первое наказание, которое постигает души в аду, – это потеря Бога; второе – постоянные угрызения совести; третье – осознание, что такая участь никогда не изменится; четвертое – это огонь, пожирающий душу, но не уничтожающий ее; это страшное наказание, это чисто духовный огонь, воспламененный гневом Божьим. Пятое наказание – бесконечная тьма, жуткая удушливая вонь, при этом темные демоны и проклятые души видят друг друга и видят все зло, чужое и свое; шестое наказание – постоянное общение с Сатаной; седьмое – это огромное отчаяние, ненависть к Богу, проклятия, богохульства. Этим наказаниям подвергаются все проклятые сообща, но это не все мучения. Есть еще и отдельные муки для разных душ. Это муки чувств. Всякая душа мучается тем, что согрешила, мучается невероятно и неописуемо. Есть страшные пещеры, пропасти мучений, где каждая пытка отличается от другой. Я бы умерла при виде тех ужасных пыток, если бы меня не поддерживало всемогущество Бога. Пусть грешник знает, что осознанием своего греха он будет мучиться целую вечность. Я пишу это по воле Бога, чтобы ни одна душа не могла оправдываться и утверждать, что ада нет или что никто и никогда не бывал там и не знает, что это такое. Я, сестра Фаустина, по воле Божией посетила бездну ада, чтобы рассказать об этом душам, и я свидетельствую, что ад существует. Теперь я не могу не говорить об этом. У меня есть повеление от Бога оставить письменное свидетельство. Демоны проявили великую ненависть ко мне, но по Божиему повелению им пришлось повиноваться мне. То, что я написала, – это лишь слабая тень того, что я видела. Там я заметила то, что большинство душ, пребывающих в аду, – это души, которые при жизни земной не верили, что ад существует. Когда я вернулась, я не могла оправиться от ужаса при мысли о том, что души там так сильно страдают, поэтому я молюсь с еще большим рвением за обращение грешников, молюсь непрестанно за Божию милость к ним».

Прежде всего деньги, затем власть и секс. Это дьявольские искушения. Этими соблазнами Сатана приводит нас к себе. И чем больше мы им поддаемся, тем труднее избавиться от дьявола. Давайте покаемся, чтобы и у нас не было ни одного дня скорби без возможности повторить свой путь.

Сатана всегда искушал мир таким образом. Он всегда таким образом атаковал мир. Но сегодня происходит нечто другое. Его атаки, как свидетельствует видение Льва XIII, стали более мощными. Мы находимся в разгаре решающей атаки. Последней атаки. Ее разрушительные эффекты уже наблюдаются в мире.

Почему эта атака настолько сильна?

Потому что именно сегодня Сатана живет в привилегированном положении.

Сегодня у него развязаны руки.

Он освобожден от своих цепей.

Борьба между Сатаной и Богом, между добром и злом уходит корнями в глубину веков. Началась она не сегодня. Эта таинственная битва существовала всегда, по крайней мере с тех пор, как существует наш мир. Неслучайно говорит Евангелие от Иоанна: «Весь мир лежит во зле»[75].

Весь, а не часть. Именно весь.

Борьба между добром и злом таинственным образом началась при сотворении мира и не завершится, пока не наступит конец света. Это обыденная битва: люди каждый день борются со своим грехом. Но она же и необычна: действие Сатаны, который овладевает людьми, безусловно, является необыкновенным действием, против него призваны выступать на переднем крае экзорцисты. Кроме того, он пытается разрушить планету, устроить войны между странами и народами.

Священное Писание сразу открывается рассказом о вторжении зла в мир. Книга Бытия говорит о первородном грехе, первом разделении, разорвавшем мир на части. Первородный грех – это тайна, в которую нелегко проникнуть. Мы знаем только одно: изначально люди были в привилегированном положении, были чисты и нетленны. И знаем, что случилось после: знаем наше состояние смертных, то есть людей, которым суждено умереть и доживать свои годы под властью великого врага, Сатаны.

Об этом нам говорит видение Папы Льва XIII. Но оно также говорит нам о том, что человеческая история не всегда одинакова. Оно говорит нам, что наше время – это особое время. Время, когда Сатане позволено начать более жестокую и яростную атаку, чем в любое другое время, вероятно, это его последняя и решительная атака.

То, что все именно так, подтвердила также и Мадонна в Меджугорье. Именно в 1981 году Мадонна явилась в Меджугорье. Это относится к тем явлениям, о которых Церковь еще не высказывалась. Но для меня, и я говорю это без страха, они стали видениями истины, и очень скоро, я верю, откроется все их мощное сияние.

Именно Мадонна, а не дьявол, как утверждают некоторые, с 1981 года обращается к миру из Меджугорья. Как это произошло первого января 2001 года, когда Богоматерь произнесла свои поражающие слова: «Милые чада, в этот вечер я особенно хочу видеть вас здесь. Именно сейчас, когда Сатана освобожден от цепей, я приглашаю вас посвятить себя моему сердцу и сердцу моего сына. Теперь, как никогда, мои милые чада, я приглашаю вас оставаться рядом со мной, благословляю вас всех моим материнским благословлением».

Именно сейчас, когда никто больше не говорит о Сатане. Именно теперь, когда даже католическая церковь с трудом высказывается о нем и с трудом верит даже в существование того, кто всегда выступал ее врагом, ее противником. В это время он, Сатана, действует с невиданной ранее свободой передвижения. Сатана сегодня освобожден от своих цепей. Почему его руки развязаны, остается тайной. Возможно, потому, что близко время Апокалипсиса, время решающего противостояния.

В Апокалипсисе, Откровении Иоанна Богослова, сказано: «И даны были ему уста, говорящие гордо и богохульно, и дана ему власть действовать сорок два месяца. И отверз он уста свои для хулы на Бога, чтобы хулить имя Его, и жилище Его, и живущих на небе. И дано было ему вести войну со святыми и победить их; и дана была ему власть над всяким коленом, и народом, и языком, и племенем. И поклонятся ему все живущие на земле, которых имена не написаны в книге жизни у Агнца, закланного от создания мира»[76].

Этот зверь – Сатана. Он тот, кому поклоняется весь мир. Он восстал, отказался повиноваться Богу и за это низвергнут в ад, его обитель, место тьмы, лишенное света. С ним пали все ангелы, решившие последовать за ним. Те ангелы, которые вдруг обратились в демонов. Их много, великое множество, легионы, и столько легионов, что если бы их можно было все увидеть, то они заслонили бы собой небеса. Так сказал мне один из них.

Именно из-за этого восстания Сатаны против Бога творение Божие каким-то образом оказалось нарушено. Невозможно многое сказать об этом восстании. Почему так случилось? Как это произошло? Почему Бог допустил такое? Однако факт заключается в том, что это случилось, и с тех пор ничего не происходит так, как раньше. С тех пор Сатана стал великим искусителем, великим соблазнителем. Он искушал и завоевывал еще наших предков, и за последствия шагов навстречу этому искушению мы продолжаем до сих пор расплачиваться. Грех, разврат, зло находятся внутри нас, и до конца нашего существования есть и будет одна борьба: противостоять злу, сопротивляться Сатане и выбирать добро.

Есть всего лишь две цели на нашем пути, их полезно знать: это ад и рай. Или мы идем в ад, или идем в рай. Tertium non datur, то есть третьего не дано. Вернее, есть чистилище, но чистилище – это не дополнительный выбор, это временное состояние, дарованное Богом тем, кто, несмотря на зло и грехи, еще может войти на небеса. Выбор человека есть и остается между двумя целями: либо ад – либо рай, либо Сатана – либо Бог, либо вечная тьма – либо вечный свет.

Ад – это царство Сатаны. Тьма без проблеска света, без Бога, царство вечного отчаяния.

Однажды я проводил обряд с человеком, которого пытался освободить уже множество раз. И к тому времени я уже знал, кому он принадлежит – не просто демону, а самому Сатане. Это была очень глубокая одержимость, от которой трудно, практически невозможно избавиться.

Я спросил Сатану:

– Почему ты не уходишь из ада?

Голос его звучал мрачно и злобно, но и с бесконечной печалью:

– Священник, скажи, куда мне идти?

– Почему ты не идешь к Богу? Почему не постучишь в Его врата? Почему не покаешься и не вернешься назад, к своему прежнему положению?

Последовало долгое молчание.

Затем он сказал:

– Я никогда не вернусь. Мой выбор окончательный. Безвозвратный. Я навсегда отказался от этого.

– Но ты никогда и не возвращался к райским вратам?

– Я никогда не вернусь. Я навсегда остаюсь здесь. Я есть ад. А Бог – мой враг навеки.

Мне казалось, будто я слышу тот рассказ, который Клайв Стейплз Льюис посвятил раю. Он писал, что проклятые, достигнув порога рая, отказываются войти в него, предпочитая вернуться в ад. Демонам не нужен рай. Они получают удовольствие от собственного зла, и единственное, чего хотят, – это ненавидеть Бога и всю вселенную. Вечно. Разумеется, я не ищу никакого общения с дьяволом. Этот обмен репликами произошел почти случайно, и ему следует придавать не много значения, потому что Сатана всегда обманывает. Но я привожу здесь этот диалог, поскольку иногда Сатана, отвечая экзорцисту, не может лгать. Экзорцист сильнее его, потому что Христос на стороне экзорциста, и может случиться так, что диалог с лукавым все же происходит и у него не получается в этом диалоге соврать.

Судьба Сатаны необратима. Такова судьба всех, кто решает отправиться в ад. Ведь не Бог отправляет нас в ад. Мы сами добровольно идем туда. Наше сердце превращается в камень. Наше попустительство греху становится безграничным. И ад становится самой близкой целью, которую мы решаем без труда достичь. Это загадка, тайна беззакония, чья глубина бездонна, это тайна свободы, которая решает действовать против Бога.

Сатана не всегда действует с одинаковой силой. Например, я сейчас убеждаюсь, что ночью его действие становится сильнее, чем днем. Ночь – время дьявола. Ночью он передвигается без помех и успевает собрать свою жатву смерти. Конечно, ночь – не только часы дня без света. Это также ночь духа. Когда наш дух темен, когда он живет во мраке, то у дьявола появляется больше места для маневра. Вот почему необходимо часто исповедоваться. Исповедь возвращает человека к свету. Признание греха даже сильнее экзорцизма. Сатана боится исповеди больше, чем экзорцизма, потому что искреннее признание греха возвращает человека к свету, к благодати Божией, а против человека во благодати Божией Сатана ничего сделать не может. Исповедь уничтожает зло. Истребляет его. И обращает человека к свету, к добру. Конечно, необходимо всегда вести себя осмотрительно. Сатана бесконечно хитрее и мощнее всех наших возможностей защищаться. Поэтому надо всегда сохранять бдительность и иметь много смирения.

Атака Сатаны направлена в первую очередь против тех, кто занимает важные посты в мире. Ведь подчинить себе тех, кто несет на себе большую ответственность, означает по цепочке захватить и множество других людей. А больше всего он атакует людей Церкви. Почему? Потому что они должны быть Божиими праведниками, и если они поражены Сатаной, то становятся противоположностью, становятся врагами Бога.

В первую очередь Сатана нападает на папу. Его ненависть к преемнику Петра неистова. Я испытал это во время своих обрядов экзорцизма. Когда я называю имя Иоанна Павла II, одни демоны исходят пеной от ярости. Другие дрожат. Третьи кричат и умоляют больше не упоминать его имя. Так же и с Бенедиктом XVI. Каждый жест Иозефа Ратцингера, все его литургии, такие сложные и простые одновременно, являются могучими обрядами экзорцизма против ярости дьявола.

После папы Сатана атакует кардиналов, епископов, всех священников и просто религиозных людей. Это вполне естественно. Никого не должно это удивлять. Также не следует возмущаться, если некоторые люди в Церкви поддаются лести дьявола и позволяют ему себя покорить. Священники, религиозные и монашествующие люди призваны к тяжелой духовной борьбе. Они никогда не должны уступать дьяволу. Стоит им хоть немного приоткрыть дверь в свою душу для беса, он войдет и захватит всю их жизнь.

Однажды, как я уже рассказывал, сестра Фаустина Ковальская ясно увидела ад. И в аду она увидела место, которое Сатана приготовил для священников, проклятых навеки. Вот ее слова об этом: «Тогда путь, которым я шла, открылся, и я оказалась в другой впадине, выше первой и еще более ужасной. Там содержались недостойные священники, которые имели дерзость кощунственно заполучить в свои руки и сердца Сына Пречистой Девы. Эти несчастные терпели такие пытки, что все сказанное мной раньше просто ничто в сравнении с ними. Их особенно мучили в тех частях тела, которые касались освященной облатки; от боли у них лопались руки и становились похожи на горящие угли; их разорванные языки болтались и свисали изо рта как знак их святотатства; все внутренние части тела и особенно сердца поглощал огонь, им причиняя ужасную боль. Там я видела вставшего в позе змеи перед броском плохого священника, который был мне знаком, он умер сразу после серьезного прегрешения. Он сердито посмотрел на меня и тут же упал обратно в самую глубину печи».

Говорю вам, Божья милость может все. Никогда не бывает слишком поздно покаяться, вернуться к Богу. Безусловно, нельзя забывать, что в последние десятилетия не раз вспыхивали скандалы, связанные со случаями педофилии среди священников. Это происходит во времена неистовой ярости Сатаны, направленной против мира. Ярость эта поражает Церковь сильнее всего. Тот факт, что скандалы выходят из закрытых стен и становятся всем известны, – это благо. Потому что это позволяет Церкви покаяться, чтобы отказаться от порока и больше не грешить.

Мир находится во власти дьявола. У Сатаны множество своих пророков. Многих людей Библия называет лжепророками, потому что они ведут других ко лжи, а не к истине. Такие люди есть не только вне, но и внутри Церкви. Их сразу можно узнать: они заявляют, что говорят от имени Церкви, а вместо этого говорят от имени мира. Они просят Церковь нарядиться в мирское платье, а при этом сбивают с толку верующих и ведут Церковь в чужие воды. Это воды лукавого. Воды эти превосходно описаны в последнем тексте Библии, в Апокалипсисе.

Гнев Сатаны существует с тех пор, как существует мир. Но когда Бог послал в мир своего Сына, Иисуса Христа, эта ярость стала намного сильнее. После прихода Иисуса столкновение между двумя воинствами стало открытым, лобовым. Сатана настраивает людей против Христа и умудряется убедить их, что Его надо погубить. Смерть Иисуса означает победу Сатаны. Это лишь кажущаяся победа, потому что в реальности со своим воскресением Христос восторжествовал. Но его торжество не стирает зла. Не отменяет присутствия дракона, зверя, Сатаны. Они все еще здесь, но, когда сюда пришел Христос, человек обрел уверенность, что если Ему довериться, то можно преуспеть. При всех трудностях жизни можно победить смерть.

Сегодня, спустя две тысячи лет после пришествия Христа, эта борьба стала более ожесточенной. Мы находимся в завершающей фазе противостояния. С одной стороны стоит армия Сатаны. С другой стороны стоит армия Бога со всеми его святыми и мучениками, с людьми, пролившими свою собственную кровь во благо тех, кто остался бороться. Каждая капля крови мучеников помогает Богу в бесконечной битве с дьяволом.

Богоматерь сказала в Меджугорье 14 апреля 1982 года: «Бог позволил Сатане испытывать Церковь в течение столетия, но добавил, что тот не разрушит ее. Этот век, в котором вы живете, находится под властью Сатаны, но, когда тайны, вверенные вам, исполнятся, его власть будет сломлена».

Эти слова напоминают нам о том, что если Сатана сегодня действует против нас, то Мадонна действует против него. Мы мало знаем о секретах, доверенных провидцам Меджугорья. Но мы знаем, что скоро, очень скоро эти тайны будут раскрыты, дракон будет побежден и царство света восторжествует.

На борьбу с дьяволом призваны не только католики. Призваны все люди. И я верю, что особенно призваны люди, обладающие верой. Я убежден, что, если еврей или мусульманин живет по своей вере в Бога, которая озаряет его светом разума, эта его подлинная и истинная вера не только принесет ему спасение, но также приведет и к спасению многих других людей. Нам помогут люди, верные Богу, знающие, как взять в руки оружие поста и молитвы, и благодаря этому способные изгнать из мира зло.

Помню один день на Мертвом море. Я путешествовал там и остановился на берегу вместе с другими людьми. Стояла сильная жара, мы попытались найти прохладу в маленьком баре. Один из группы, мусульманин, отделился от нас. Он расстелил небольшой коврик на пляже под солнцем и, опустившись лицом к Мекке, стал молиться Богу с такой силой, какую я почти нигде больше не встречал. У меня тогда появилась мысль: «Если у всех нас будет такая вера, как у него, мы горы свернем и Сатану повергнем одним ударом».

Однако для меня важно сделать последнее замечание. Если верны слова о том, что борьба между Сатаной и Богом уже достигла завершающей стадии, следует также помнить, что, как говорит Писание, сегодня время Антихриста. О нем, об Антихристе, говорили многие. Кто такой Антихрист? Это враг именно Христа. Своего рода возлюбленный сын Сатаны, который придет в мир, когда столкновение с Богом станет расплатой. Он придет сражаться с Богом, но потерпит поражение.

Я верю, что время Антихриста и есть наше время, время начала третьего тысячелетия. Нетрудно будет распознать приход этого человека: как говорит святой Павел, он будет соблазнять людей, представляясь посланником Божиим, и сядет в храме Бога, указывая на себя как на Бога.

– Кто ты? – однажды спросил я дьявола, овладевшего молодой женщиной. Он заставлял ее есть, есть и есть без конца. Она проглатывала килограммы хлеба и пиццы каждый день, но никогда не насыщалась. И особенно не толстела, оставалась худой и хрупкой, как ветка, но при этом жадной, словно дикий зверь, ничего не евший несколько дней. Ей приносили целые подносы с пиццей, и та исчезала в ее рту с невероятной скоростью. Смотреть, как она ест, стало страшным зрелищем, поистине ужасным.

– Кто ты, скажи мне во имя Христа!

– Я Бог.

– Не лги! Бог только один. И ты хорошо его знаешь.

– Нет, я Бог, я тот, которого боготворит мир. Твой Бог не есть Бог, и скоро его не станет.

– Замолчи, лжец. Бог есть Господь Неба и Земли, и ты должен оставаться подчиненным ему.

– Ты ничего не знаешь, священник. Посмотри вокруг. Везде полно моих учеников. Кто я для них? Я Бог.

– Ты можешь говорить что хочешь. Но Бог только один. И от его имени я приказываю тебе покинуть эту женщину. Чтобы оставить ее свободной. Уйди, Сатана.

– Я не уйду. А даже если уйду, то останусь. Останусь в других телах. Останусь в других жизнях. Мир мой и останется моим навсегда.

– Мир принадлежит Богу, он всегда будет принадлежать ему. А тебе суждено только погибнуть.

– Я не поддамся. Скоро мой ребенок будет обожаем всеми. Его назовут Богом.

Указывать на себя как на Бога – это то, что Сатана делает с начала времен, с той самой ночи, когда он восстал против Бога, плюнул ему в лицо и заявил: «Я Бог».

С той ночи Вселенная была вынуждена вступить в ожесточенную битву. В этой битве мы, экзорцисты, призваны сражаться в первых рядах. И будем бороться всегда, пока существует Церковь. И до тех пор, пока в Церкви будут епископы, которые будут просить нас делать это.

– Отец Аморт, меня зовут отец Эндрю. Мне всего тридцать лет. Уже пять лет, как я священник, живу в Соединенных Штатах. Спасибо, что приняли меня. В моей епархии не нашлось священника, который принял бы просьбу епископа стать экзорцистом. Поэтому епископ обратился ко мне как к самому молодому. Я согласился, начал проводить обряды. Но это непросто.

– Нет ли у вас более старшего экзорциста, пусть даже из другой епархии, у которого можно поучиться? Важно следовать за кем-то, кто уже занимается изгнанием нечистой силы в течение длительного времени.

– Нет, нет. Ближайший находится в пяти часах пути на самолете. А если на машине, то это целый день езды.

– Плохо, очень плохо. Я всегда рекомендую новичкам получать помощь от кого-то более опытного. Существует очень много тонкостей, которые важно знать. Сколькому меня научил отец Кандидо Амантини, мой учитель… Поистине прискорбно видеть такое отношение епископов, которые не назначают экзорцистов. Я пришел к выводу, что те епископы, которые при наличии запроса на экзорцистов не назначают ни одного, пребывают в смертном грехе. И за этот грех им придется ответить. Они пренебрегают серьезным обязательством. Это обязательство Христос ясно определил в Евангелии: «бесов изгоняйте»[77]. Но скажи мне, зачем ты приехал в Рим? Это долгое путешествие. О чем ты хочешь спросить меня?

– У меня так много вопросов, некоторые, возможно, банальны, но я хотел бы услышать ваши ответы на них. Одни из таких вопросов задают мне, и я не знаю, правильно ли я отвечаю. Другие же вопросы, наоборот, возникают у меня. Я ношу их внутри, но никто не знает, как мне ответить, даже внутри Церкви. Даже мой епископ не знает. Он хороший пастор. Но никогда не занимался экзорцизмом.

– Расскажи мне, что это за вопросы? Посмотрим, смогу ли я тебе помочь.

– Кто такой Сатана?

– Он предводитель демонов. Когда-то он был прекрасным ангелом, но восстал против Бога.

– Почему он никогда не показывает себя?

– Потому что он бесплотный дух. Он невидим. Но он проявляется в богохульствах и страданиях тех людей, которыми овладевает. Он может оставаться скрытым. Или говорить на других языках. Может меняться. Или становиться дружелюбным. Иногда он насмехается надо мной. Но на моей стороне Господь, поэтому я его не боюсь.

– Почему с Сатаной мы, священники, можем говорить – и наоборот: с Богом мы никогда не разговариваем напрямую?

– Сатана показывает себя, потому что Бог позволяет ему это. Бог говорит другими способами и ходит другими путями.

– Что мне сказать тем, кто боится, когда я говорю о Сатане? Часто на проповедях я предупреждаю верующих о присутствии дьявола, о том, что он существует. Потом случается, что в конце мессы меня ругают. Мне говорят: «Отец, в церкви были дети. Вы не должны пугать их такими словами».

– Ты должен сказать им, чтобы они не беспокоились. Говорить детям о дьяволе – это способ помочь им увидеть, что жизнь бывает не только хороша, но и плоха. А потом скажи им: «Не вы ли, случаем, те самые, кто боится его?»

– На самом деле многие из них боятся.

– Ты должен сказать им, что испытывать небольшой страх – это правильно. Он позволяет нам защищаться от ловушек, которые в любом случае есть. Но ты также должен рассказать им, что Сатана – это как сторожевой пес, привязанный цепью. Если не приближаться к нему ближе, чем на длину этой цепи, он ничего никому не сможет сделать.

– Часто, когда я занимаюсь экзорцизмом, я отхожу от ритуала. Мне хочется отказаться от него на какой-то миг, потому что я вижу, что, если позвать на помощь кого-то из святых, обряд становится более эффективным. Правильно ли я делаю?

– Точного правила нет, дорогой отец Эндрю. Соблюдать ритуал всегда важно. Но иногда можно делать и отступления. Каждый должен найти свой подход к одержимому. Некоторые демоны сходят с ума при упоминании падре Пио из Пьетрельчины. Для других его имя обладает тем же эффектом, что и стакан прохладной воды.

– Часто я не могу сказать, действительно ли человек одержим. Мне требуется обряд экзорцизма, чтобы понять это.

– Со мной тоже так бывает. Отец Кандидо владел даром понимать, одержим ли человек, с помощью простого прикосновения рук. У меня нет такого дара. Чтобы точно понять, мне нужно провести обряд. Если ты тоже так делаешь, то это правильно и справедливо. Причем часто бывает достаточно очень немногого. После одного сеанса почти всегда можно установить это точно.

– Иногда мне хочется настаивать на том, чтобы дьявол повторял за мной: «О Мария, без греха зачатая, моли Бога о нас, к Тебе прибегающих!» «Повтори! Повтори!» – приказываю я ему.

– Здесь тоже мало что можно сказать с определенностью. Если ты видишь, что такой подход эффективен, пусть повторяет. В противном же случае не настаивай.

– В последние месяцы я провожу много сеансов с молодой девушкой. В детстве ее неоднократно насиловал отец…

– Безусловно, это укоренившаяся одержимость. Насилие со стороны отца вызывает глубокую одержимость…

– Мне и правда кажется, что это очень тяжелый случай. Но часто во время обряда я вижу, что ее лицо меняется, становится безмятежным, спокойным, умиротворенным. И в конце сеанса она призналась мне, что в какой-то момент увидела Мадонну, та приласкала ее и сказала: «Не бойся. Ты должна потерпеть еще немного. Скоро я приду, чтобы освободить тебя. Ты должна еще пострадать, потому что твое страдание служит очень многим людям. Но скоро все закончится». Что мне сказать ей? И главное: должен ли я ей верить?

– Обычно я всегда стараюсь верить людям. Даже тем словам, что одержимые говорят мне в конце сеанса. Во время обряда я недоверчиво отношусь к тому, что мне говорят. Но если в конце они говорят, что им стало лучше, потому что они увидели рядом с собой Мадонну или кого-то из святых и те их утешали, я верю этому.

– Я знаю только английский язык, немного итальянский, потому что учился в Риме, и очень слабо знаю латынь. Иногда демоны говорят со мной на непонятных мне языках. Не знаю, что им отвечать. Что мне делать в этом случае?

– Со мной тоже так бывает, что одержимые начинают говорить на неизвестных языках. Однажды неграмотная женщина заговорила на древнем арамейском языке. Я не знал, что это за язык. Пришлось привлекать к участию в сеансах священников разных национальностей. В какой-то момент священник, изучавший арамейский, раскрыл мне тайну слов одержимой. Но не беспокойся. Дьявол прекрасно знает, какие языки тебе знакомы, а какие нет, и, когда он говорит на незнакомом тебе языке, он делает это, чтобы запутать или, может быть, напугать тебя. Но тебе ничего не остается, кроме как неустрашимо продолжать свой обряд экзорцизма на латыни. Иногда Сатану нужно игнорировать.

– Часто во время изгнания бесов мне кажется, что освобождение близко. Поэтому я громко кричу: «Уходи, уходи!» Кажется, что мне это удалось, но потом ничего не происходит, поэтому я завершаю сеанс. Не ошибаюсь ли я при этом? Может быть, в таких случаях мне следует продолжать делать больше, чем я могу?

– Нет, не ошибаешься. Помню, в начале своей «карьеры» экзорциста мне часто казалось, что освобождение совсем близко. Поэтому я настаивал, настаивал. Повышал голос. Пытался вести себя жестче и непримиримее. Отец Кандидо, который в самом начале всегда находился рядом со мной, позволял мне это делать. Затем, когда сеанс завершался, он говорил мне: «Бесполезно слишком сильно настаивать. Выполняйте свой обряд. Сделайте так, чтобы ритуал длился так долго, сколько потребуется. На освобождение одержимых все равно уйдут годы, и, когда человек по-настоящему освободится, вас даже не будет рядом».

– Когда я провожу обряд, я всегда беру с собой мирян, чтобы они помогали мне. Многих из них я держу на расстоянии вытянутой руки и прошу их молиться.

– Правильно делаешь. Чем больше людей вокруг тебя молятся, тем лучше.

– Однако однажды кто-то из этих людей подошел к одержимому и положил руку ему на голову. Возможно, он так хотел его утешить. Было видно, что одержимый никак на это не отреагировал.

– Не позволяй ничему подобному повторяться. Миряне должны просто молиться. Некоторые из них, но лишь из числа людей с проверенной верой, могут помогать тебе в том, чтобы крепко держать одержимого, пока тот извивается, но никто не должен класть руки на голову одержимого, пока экзорцист проводит обряд. Это очень опасно. Дьявол может напасть на мирянина, подошедшего слишком близко, и восстанавливаться после такого будет очень тяжело.

– Выходит, рядом со мной должны быть миряне, которые помогают мне держать одержимых, и еще другие, на расстоянии, которые молятся. Верно?

– Да. Все верно. И те, которые держат бесноватого, не должны ни разговаривать, ни произносить что-либо. Они держат, и этого достаточно. Другим остается только молиться.

– Отец Аморт, дьявол когда-нибудь причинял вам боль?

– Мне? Нет, представь себе.

– Время от времени я получаю плевки от одержимых…

– Да, к этому нужно привыкнуть. Я за свою жизнь получил бесконечное число плевков, словесных нападок, толчков, ударов ногами и кулаками. Но я никогда не страдал от каких-либо серьезных последствий этого. Каждый раз, когда такое происходит, ты должен вернуть себе контроль над ситуацией и приказать дьяволу остановиться во имя Христа. Ты увидишь, что он сразу же остановится. Я заметил одну вещь: обряд проходит лучше, если перед его проведением я не забываю прочитать молитву в скорби. Смирение смущает дьявола и угождает Богу. Бог будет ближе к тебе, если ты начнешь сеанс с чтения молитвы в скорби. Помни об этом, это важно.

– Отец Аморт, иногда мне кажется, что я остался последним священником в мире, который проводит обряды экзорцизма. Потому что вокруг совершенно некому мне помочь. Почему нас так мало в Церкви?

– Такова наша судьба. Мы одни против Сатаны. Мы все немного похожи на последнего экзорциста на свете.

– Вы боитесь Сатаны?

– Не я боюсь его, а он боится меня и всех живущих во Христе.

«L’ultimo esorcista» (итал.). В русском переводе книга называется так же, как и одноименный фильм 2023 года, снятый на основе архивов отца Габриэля Аморта, – «Экзорцист Ватикана». (Прим. отв. ред.)

Меджугорье – селение в Боснии и Герцеговине, где, согласно свидетельствам четверых детей, явилась Богородица. Первое явление, по их словам, произошло 24 июня 1981 года. С того дня паломники со всего мира стекаются в Меджугорье, чтобы узреть Богородицу и побеседовать с нею. Эти беседы, называемые посланиями, записываются и распространяются на всех основных языках мира. (Здесь и далее прим. лит. ред., если не указано иное.)

Катехизация – изучение членом Церкви или человеком, готовящимся стать членом Церкви, основ христианской веры и вероучения Церкви.

Автор вспоминает Фатимские явления Девы Марии – серию событий в португальском городе Фатима в 1917 году. По уверениям трех детей, им многократно являлась «дама» (впоследствии ассоциированная с Девой Марией) и передавала сообщения с призывами религиозного характера и пророчества (касающиеся судеб мира и, прежде всего, России).

Общество Святого Павла – институт посвященной жизни понтификального права. Истоки института восходят к основанию в 1914 году блаженным Джакомо Альберионе типографской школы в Альбе, где конгрегация священников для осуществления своей деятельности начала использовать прессу и другие средства социальной коммуникации.

Павлинизм – термин, который используется для описания традиционного христианства как религиозного учения, возникшего в результате искажения первоначального учения Христа апостолом Павлом. Павлинисты – последователи этой теории.

Мариология – учение Церкви о Пресвятой Деве Марии (Богородице).

Святая лестница (лат. Scala Sancta, итал. Scala Santa) – одна из главных святынь христианского Рима. Согласно древней христианской легенде, эта лестница была привезена в 326 году из Иерусалима святой царицей Еленой, матерью императора Константина, из дворца Понтия Пилата. Именно по ней поднимался на суд Иисус Христос.

Джузеппе Доссетти (1913–1996) – известный итальянский юрист, политик, католический священник.

Папская архибазилика Святого Иоанна в Латеране – кафедральный собор Рима с кафедрой римского епископа и папского трона. В католической иерархии храм носит титул Basilica Major, наряду с тремя другими: собором Святого Петра в Ватикане, папскими базиликами Сан-Паоло-фуориле-Мура и Санта-Мария-Маджоре. В Латеранской базилике находятся головы апостолов Петра и Павла, доска, на которой, по преданию, священнодействовал апостол Петр, а также доска, являющаяся частью стола Тайной вечери Христа с апостолами.

Катехизис – официальное толкование вероучения и принципов морали Католической церкви. Катехизис включает в себя 2865 статей, связанных перекрестными ссылками. Основа его структуры – четыре «столпа»: исповедание веры, полученной при крещении («Символ веры»), таинство веры, жизнь в вере («Заповеди»), молитва верующего («Отче наш»).

Джулио Андреотти (1919–2013) – итальянский политик, христианский демократ, неоднократно председатель Совета министров Италии. Автор исторических и политологических исследований.

Джорджо Ла Пира (1904–1977) – итальянский политик, терциарий Доминиканского ордена, мэр Флоренции. Джузеппе Доссетти (1913–1996) – юрист, политик, католический священник. Аминторе Фанфани (1908–1999) – итальянский политик, временный президент Италии в 1978 году, неоднократно председатель Совета министров Италии, министр иностранных и внутренних дел, член Христианско-демократической партии, представитель левоцентристского крыла партии, одна из доминантных фигур на политической арене Италии XX века, председатель Генеральной Ассамблеи ООН. Джузеппе Л аз ат т и (1909–1986) – ректор Католического университета Святого Сердца в Милане, бывший парламентарий, основатель Института Христа Царя и Архиерея.

Речь идет о чине Rituale Romanum, в котором содержатся молитвы экзорцизма. Он был составлен папой римским Павлом V (1605–1621) и опубликован им в 1614 г. Впоследствии в Rituale Romanum вносились изменения и добавления: в 1926 и 1952 гг. при папах римских Пии XI (1922–1939) и Пии XII (1939–1958) соответственно. Последнее издание чина Rituale Romanum папы Павла V датируется 1952 г. Чин написан на латинском языке, экспериментального перевода для пастырских нужд, а также официального перевода на русский язык не существует.

Чинопоследование изгнания демонов состоит из трех разделов. Первый – De exorcizandis obsessis a daemonic» («Изгнание демона из одержимых) – включает рекомендации по проведению обряда, всего 21 пункт. Второй раздел – Ritus exorcizandi obsesses a daemonio («Обряд изгнания демона из одержимого») – включает собственно чинопоследование экзорцизма, которое включает в себя подготовительные молитвы, молитвы об изгнании демонов (молитвы экзорцизма), псалмы, евангельские чтения, респонсории, молитву по освобождении. Третий раздел – Exorcismus in satanam et angelos apostaticos («Изгнание Сатаны и мятежных ангелов») – описывает экзорцизм, который совершает епископ.

Пересмотренный чин экзорцизма из RR 1614 г. представлен в виде книги De exorcismis et supplicationibus quibusdam (DESQ), содержащей два чинопоследования изгнания злых духов. Поскольку после литургической реформы II Ватиканского собора (1962–1965) богослужебные тексты были переведены на национальные языки NB, письмо Конгрегации вероучения от 29 сентября 1985 г. (см. текст письма на итальянском языке) указывает, что данный текст не следует употреблять ни мирянам, ни священникам, если только они не получили от своих ординариев полномочий совершать экзорцизм.

Мф. 17:21.

Увеличенный вследствие воспаления лимфатический узел.

Один из эпитетов Богоматери.

Евхаристический конгресс – представительное церковное собрание, направленное на совершенствование духовной жизни верующих благодаря более глубокому осознанию сущности таинства Евхаристии и его роли в жизни человека. Помимо собственно совершения Евхаристии, Евхаристические конгрессы включают в свою программу поклонение Святым Дарам, лекции, семинары и дискуссии.

Кираса – воинские доспехи для защиты туловища воина. Кираса состоит из двух пластин, выгнутых по форме спины и груди, на плечах и по бокам соединенных пряжками.

Палантин – длинная двойная лента, которая является частью облачения священника и символизирует его посвящение в духовенство.

Бенедикт Нурсийский (480–547) – святой Католической и Православной церквей, родоначальник западного монашеского движения. Автор «Устава св. Бенедикта» – важнейшего из монашеских уставов латинской традиции. Медальон св. Бенедикта (также Крест св. Бенедикта) относится к числу древнейших в Католической церкви предметов частного почитания. Св. Бенедикт любил особенным образом молиться ко Кресту Христову. Он часто благословлял святым Крестом, творя при этом многие чудеса.

В 1647 г. в баварском аббатстве Меттен была найдена рукопись с изображением св. Бенедикта. В правой руке святой держит посох с крестом, на посохе видна надпись: „Стих Sancti Patris Benedict!. Crux Sancta Sit Mihi Lux” («Светит мне пусть Крест Святой, Древний змий да сгинет злой. Сатана пускай отыдет»). В левой руке святого – свиток с надписью: „Vade Retro Satana, Non Suade Mihi Vana. Non Draco Sit Mixi Dux” («Суета в меня не внидет. Злом меня да не искусит, Чашу яда сам да вкусит»). С тех пор медальоны св. Бенедикта приобрели следующий вид: на лицевой стороне изображен святой Бенедикт, держащий в правой руке крест, а в левой – книгу, Святое Правило, ведущее всех, соблюдающих его, через Крест к Вечному Свету. На оборотной стороне медальона помещается большой крест, а на нем – соответствующим образом расположенные буквы: начальные буквы латинских слов, раскрывающих значение самого медальона. В четырех полях, разделенных знаком креста, помещены литеры С S Р В (Crux Sancti Patris Benedict!), на вертикальном основании креста, сверху вниз, расположены буквы С S S М L (Crux Sancta Sit Mihi Lux). На перпендикулярной основанию перекладине – N D S M D (Non Draco Sit Mixi Dux), вокруг креста расположены: V R S N S M V (Vade Retro Satana, Non Suade Mihi Vana), S M QL I V В (Sunt Mala Quae Libas Ipse Venena Bibas).

Папский Антонианский университет (лат. Pontificia Universitas Antonianum) – папский университет в Риме, принадлежащий ордену францисканцев.

Требник – богослужебная книга, в которой излагаются чинопоследования треб – Таинств и других священнодействий, совершаемых Церковью в особых случаях.

Мф. 6:13.

Продолжение Псалма 53.

Требник. М.: Издательство Францисканцев, 2004. С. 278.

Пс. 101:2.

Католическая формула, что произносится в течение мессы несколько раз. Этим взаимным приветствием пресвитера и общины возвещается присутствие среди них Господа. Однако речь идет не только о приветствии, но и пожелании видеть Христа с людьми, чтобы они сумели принять дар Его благодати.

Исх. 5:2.

Молитва-повеление (молитва-приказ), адресованная злому духу, цель которой – принудить его оставить тело одержимого.

Фес. 2:8.

Деян. 26:14.

Мк. 5:9: И спросил его: как тебе имя? И он сказал в ответ: легион имя мне, потому что нас много.

Леопольд Мандич (хоре. Leopold Mandic, имя в миру – Богдан Мандич; 1866–1942) – святой Римско-католической церкви, монах-капуцин, священник. На протяжении 40 лет проживал в монастыре Падуи, где каждый день с утра до вечера проводил в исповедальне, содействуя верующим в таинстве покаяния. Проповедовал восстановление единства христианской церкви.

Лк. 8:48.

Вероятно, падре Аморт обращается к следующему эпизоду Нового Завета (Лк. 9:12): Тогда Иисус спросил его: «Как тебя зовут?». Тот ответил: «Имя мне – Легион, потому что нас много». И стали духи умолять Иисуса не отсылать их прочь из тех мест. На склоне холма паслось большое стадо свиней. И бесы просили Иисуса: «Всели нас в свиней, чтобы мы могли войти в них».

Пьяченца (итал. Piacenza) – итальянский город к юго-востоку от Милана, находящийся на южном берегу реки По рядом с впадением в нее Треббии.

Ризница – место в алтаре или отдельное помещение при храме для хранения богослужебного облачения священников, в частности риз и церковной утвари.

Истерия – устаревший и во многом неверный медицинский диагноз, со времени Древнего Египта ставившийся в основном женщинам. На данный момент диагноз «истерия» частично соответствует ряду психических расстройств.

Экспедит (ок. 303) – христианский святой, почитаемый в Римско-католической, а также Православной церкви. Согласно преданию, Экспедит родился в Мелитине и был командиром XII Римского легиона Фульминанта. Во время одного из сражений многие воины, включая Экспедита, видя неизбежность поражения, обратились к Богу. В результате разыгралась буря и враг был повержен. После того как стало ясно, что эти воины приняли христианство и остались верны Богу, они были обезглавлены в Мелитине и с тех пор почитаются как мученики.

В западноевропейской (прежде всего католической) церковной архитектуре пресвитерий – пространство между нефом и алтарем. Его аналогом в восточных церквях является «престол» в восточной части храма. В пресвитерий могут заходить только пресвитеры, то есть священники.

Хор (архитектура) – пространство большей части нефа – от средокрестия до алтаря. Обычно огорожен от прихожан оградой, решеткой или высокими спинками кресел священнослужителей.

2 Пет. 2:4.

Еф. 2:2.

Вероятно, здесь имеется в виду следующий стих из Евангелия – Мф. 8:29: И вот, они закричали: что Тебе до нас, Иисус, Сын Божий? пришел Ты сюда прежде времени мучить нас.

Из комментариев Лопухина: «Бесноватые хотели сказать, что Иисус Христос пришел до Своего мессианского прославления, до окончательной победы Своей над адом и смертью мучить их».

Лк. 8:29: Ибо Иисус повелел нечистому духу выйти из сего человека, потому что он долгое время мучил его, так что его связывали цепями и узами, сберегая его; но он разрывал узы и был гоним бесом в пустыни.

Ектения (др. – греч. eKTeveia – «усердие, рвение») – ряд молитвенных прошений, произносимых священником от лица всех молящихся во время обряда.

С лат. «Заклинаю тебя, нечистый дух, всяческий призрак, всяческий легион…» – начало молитвы в обряде экзорцизма.

С лат. «святой».

Аврелий Августин Иппонийский (354–430), также известный как Блаженный Августин, – богослов, философ и епископ Гиппона Царского в Нумидии, римской провинции в Северной Африке. Его труды повлияли на развитие западной философии и западного христианства. Считается одним из самых важных Отцов Католической церкви в святоотеческий период.

То есть «залог», что не переваривается одержимым. В этом случаем залогом является ломтик колбасы, с помощью которого совершалось колдовство. (Прим, авт.)

Доверитель. (Прим, авт.)

Речь, по всей видимости, идет о выражении «дьявол входит через кошелек», означающее, что все начинается с любви к деньгам и жажды обладания, а заканчивается тщеславием и гордыней.

Первый колдун. (Прим, авт.)

На самом деле это был день праздника Тела Христова. Имеется в виду Праздник Тела и Крови Христовых – праздник, посвященный почитанию Тела и Крови Христа, в которые пресуществляется хлеб и вино во время евхаристии. Отмечается в четверг, на 60-й день после Пасхи. Иногда этот праздник называют также Корпус Кристи (от лат. Corpus Christi — «Тело Христово»). (Прим, авт.)

Tantum ergo – гимн, исполняемый перед Святыми Дарами (Телом и Кровью Христа) во время адорации (поклонения). Текст песнопения представляет собой две последние строфы гимна Pange lingua, написанного Фомой Аквинским.

«Выйди из него!» (Лк. 4:35.)

Здесь и далее цитаты по: Мк. 9:17–28.

Мф. 17:20.

Мф. 6:13.

Облатка, или гостия – хлебное изделие, которое используется во время литургии для таинства Святого Причастия.

Экстрасенс сообщает Джанлуке его имя и фамилию. (Прим, авт.)

Мф. 19:24.

Кардинал Камилло Руини на тот момент, когда происходила эта беседа, все еще являлся викарным епископом Римской епархии и преемником кардинала Уго Полетти. (Прим, авт.)

Антоний Великий – раннехристианский подвижник и пустынник, основатель отшельнического монашества.

Пахомий Великий – египетский монах, выходец из Фив. Основатель киновитного монашества.

Ориген Адамант – греческий христианский теолог, философ, ученый; основатель библейской филологии, основоположник оригенизма, автор термина «Богочеловек».

Афанасий Великий – один из Отцов Церкви, принадлежавший к Александрийской школе патристики. Архиепископ Александрийский, преемник епископа Александра. Известен как один из наиболее энергичных противников арианства – течения, названного по имени александрийского пресвитера Ария, который учил, что Сын Божий – это не Бог, а Божие творение, не единосущное и не подобное Богу.

Тереза из Лизьё – кармелитская монахиня, католическая святая, одна из четырех женщин, удостоенных титула Учитель Церкви.

Тереза Авильская – испанская монахиня-кармелитка, католическая святая, автор мистических сочинений, реформатор кармелитского ордена, создательница орденской ветви «босоногих кармелиток». Католическая церковь причисляет ее к Учителям Церкви.

Иоанн Креститель – ближайший предшественник Иисуса Христа, предсказавший пришествие Мессии, жил в пустыне аскетом, проповедовал и совершал священные омовения для очищения от грехов и покаяния иудеев, которые впоследствии стали называться таинством крещения.

Мк. 16:17–18.

Беатификация – обряд причисления умершего к лику блаженных в католической церкви. Чин «блаженных» существует и в православной церкви. Беатификацию следует отличать от канонизации, в ходе которой происходит причисление праведника к лику святых: беатификация понимается как этап, предваряющий канонизацию.

Ин. 5:19.

Апок. 13:1–8.

Мф. 10:8.