© Зверев С. И., 2019

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2019

Афганистан, провинция Кунар

2009 год

Бахтияр отстоял первую смену в дозоре, сдал пост Кариму, улегся на его место и попытался заснуть.

Однако сон никак не шел к нему. Неугомонное сознание раз за разом выдавало яркие картинки из предстоящей операции. То Бахтияру чудилось, будто выйдут из строя внедорожники, на которых группа должна была добраться до места назначения. То представлялось, что на пути их ждала искусно замаскированная засада. А то и вовсе мерещилась пустая трасса, полное отсутствие целей для подрыва.

Полевой командир чуть повозился на лежанке, накрылся с головой теплой курткой и, дабы не терять понапрасну время, стал анализировать события прошедшего дня.

Пересечение пакистано-афганской границы прошло без сучка без задоринки. Они совершенно беспрепятственно, на приличной скорости промчались и первые километры по афганской земле, проскочили несколько селений в направлении Асадабада, подвернули к югу. Потом машины еще часа два ползли по бездорожью и к вечеру уперлись в проклятую дорогу, связывавшую два больших населенных пункта.

Рисковать Бахтияр не хотел, не имел права. Он прекрасно понимал, что с выключенными фарами тут никак не проскочишь – угодишь в яму или же вовсе останешься без мостов. Командир нисколько не сомневался и в том, что его людям, уставшим от бесконечной тряски, был необходим привал. Тем более что и завтра по светлому времени ехать им предстояло по таким же отвратительным кочкам.

Несколько раз Бахтияр проваливался в сон, но когда менялись дозорные, просыпался и спрашивал обстановку. Доклады его людей были похожи друг на друга: движение слабое, но пересечь дорогу будет крайне затруднительно.

За полчаса до восхода солнца он поднял группу, дал бойцам двадцать минут на завтрак, плеснул в свою походную пиалу крепкого зеленого чая и присел к радиостанции. Он настроил ее на нужную частоту и связался с одним из ближайших помощников Усамы бен Ладена.

Тот ответил тотчас, словно не спал всю ночь и ожидал этого вот сеанса связи:

– Докладывай! Я готов тебя выслушать.

– Мы застряли на всю ночь перед дорогой. Это последняя линейная преграда на нашем пути. Готовимся пресечь ее в ближайшие полчаса. Вокруг уже все видно. Движения пока нет. Прибытие в район проведения операции произойдет в запланированное время.

– Чужаков по пути не встречали? – осведомился помощник Усамы.

– Нет. Только своих.

– Сложности на маршруте были?

– К счастью, ехали нормально, без приключений. Пока не уткнулись в эту вот проклятую дорогу.

– Мы верим в вас и будем за вас молиться, – сказал помощник Усамы бен Ладена. – Давай, до связи.

– Понял тебя. О выходе на цель доложу.

На этом разговор был окончен, и через несколько минут оба внедорожника резко рванули с места.

Остановились они в низине, не доехав двухсот метров до трассы. Глазастый Карим схватил небольшую радиостанцию и побежал вперед.

Спустя некоторое время он вызвал командира и доложил:

– Вам нужно немного подождать. Справа пусто, а слева едут машины. За ними чисто.

– Понял. Ждем твоей команды.

Слабый динамик рации зашипел ровно через две минуты:

– Давай быстрее, пока на дороге нет ни души!

Два внедорожника опять сорвались с места и, оставляя за собой пыльные шлейфы, помчались к дороге. Первый пересек ее, не останавливаясь. Водитель второго немного притормозил, позволил Кариму на ходу запрыгнуть в салон.

– Кажется, прорвались, – сказал он и беспокойно оглянулся назад.

– Да, все нормально, – с улыбкой проговорил Бахтияр. – Отдышись и успокойся. У нас впереди еще много трудных дел.

Российская Федерация, Чечня,

город Белореченск, двадцать километров

к юго-западу от Урус-Мартана

По роду службы подполковнику Молодцову иногда приходилось ездить по этой трассе. Почему-то он ее не любил. В последние пару-тройку лет дорожные рабочие время от времени латали покрытие и даже серьезно ремонтировали полотно. Кое-где появилось освещение, на обочинах были возведены несколько новых заправочных станций, придорожных кафе и гостиниц. Но его отношение к трассе все равно не изменилось. Проложенная по степям, продуваемая всеми ветрами, изобилующая стражами дорожного порядка, вечно сидящими в засаде, она производила тягостное впечатление. Летом – из-за непрерывного потока отпускников, рвущихся на отдых. Зимой – из-за пустынной никчемности.

«Наверное, все дороги, ведущие к морю, одинаковые», – размышлял подполковник, устроившись на правом переднем сиденье служебного внедорожника.

Солнце клонилось к горизонту и слепило глаза. Он поправил солнцезащитный козырек и вздохнул:

«Что-то я становлюсь ворчливым. Устал. Или старею. Пора отдохнуть, развеяться. Скорее бы уж покончить с этим делом и отправиться домой».

Этим вечером его группе предстояло нормальное мужское дело или, как выражались коллеги, работа по специальности.

Вся служба в спецназе ГРУ делилась на две примерно равные части. Первая состояла из натурального дебилизма: бесконечных построений, проверок внешнего вида, скучных теоретических занятий, нарядов или тупой муштры. А вот вторая как раз и являлась той самой работой по специальности. К ней относились командировки в горячие точки и разовые боевые операции. В худшем случае – участие в различных учебных мероприятиях. Вторая часть несла в себе гораздо больше риска, но самое главное состояло в том, что в ней присутствовал здравый смысл, которого так не хватало в первой.

Сегодня Молодцов с товарищами ехал по ненавистной трассе в сторону Белореченска, где несколько часов назад банда неизвестных ублюдков расстреляла пост ДПС. Следовало отдать должное ребятам из ФСБ, четко определившим направление, в котором отчалили преступники. Далее оперативники с аналитиками вычислили хату, где эти мерзавцы решили отсидеться. За ней в данный момент следили парни из наружки. Брать ублюдков в центре Белореченска, по соседству со школой, детским садом и двумя супермаркетами, было делом весьма рискованным. Начальство помозговало и утвердило другой план.

Группа Молодцова мчалась к месту проведения операции на трех внедорожниках темной масти. Форсированные двигатели, наглухо тонированные стекла, полные багажники специального снаряжения и боеприпасов. За ними едва поспевал серенький «уазик» с местными, краснодарскими номерами, синей полосой и надписью «ДПС».

Этой машине в операции была отведена небольшая, но очень важная роль. «Уазик» молодостью не отличался. Ему уже исполнилось лет этак сорок. Он пять или шесть раз пробежал вокруг Земли. Внутри сидели два доблестных стража дорожного порядка. Но о них речь пойдет чуть позже.

Константин Молодцов приоткрыл окно в дверце, подпалил сигарету. Затягиваясь дымком, он еще раз прокрутил в голове план операции.

Разговор, происходящий в это время в машине, ему нисколько не мешал.

– Водка, друг мой Сережа, существовала и до Менделеева. Это интернациональный напиток. Уже никто никогда не узнает, какой именно народ его изобрел. А Дмитрий Иванович – да уважит его душу Господь на том свете! – опытным путем получил максимально вкусную пропорцию, – уверенно парировал какой-то довод товарища, снайпера Ковальчука, подрывник группы капитан Колодин.

Тот выслушал его и проворчал:

– Вот те раз. Вот так селишься спокойно на последнем этаже с полной уверенностью в том, что переживешь любой потоп. А потом бац, и нате вам пожар. Выходит, давненько водку на Руси кушают?

– На Руси, брат, кушали хлебное вино. Так именовалось старинное подобие современной водки. Считается, будто само это название пришло к нам из Польши. А вообще первое упоминание о дистилляции алкоголя относится к двенадцатому веку. Кажется, этим занимались спецы, работавшие в медицинских школах Италии.

Под негромкую болтовню двух друзей Молодцов размышлял о своем:

«Марка автомобиля, на котором террористы уехали после расстрела милицейского поста, нам известна. Эти дикари то ли не знали о камере видеонаблюдения, висящей на столбе возле поста ДПС, то ли не обратили на нее внимания. Разрешение матрицы позволило разглядеть и лица преступников, и автомобиль. Это был белый «Опель-Вектра» с дагестанскими номерами, – повторял он все детали происшествия, известные ему. – За домом и квартирой, где террористы решили отсидеться, велась скрытная слежка. Никто из этих выродков просочиться сквозь неприметное оцепление не мог даже в одиночку и полностью сменив прикид.

Операцию по нейтрализации и захвату банды начальство решило провести вне жилого дома. Значит, нам следует дождаться, когда бандиты успокоятся и покинут уютное гнездышко. Сколько придется ждать – день, два или три, – я не знаю».

А треп в машине продолжался:

– У моей тетки три взрослых сына, моих двоюродных брата. Представь себе, со всеми тремя невестками тетке жутко не повезло.

– Правда не повезло, или это она так считает?

– Конечно, она. На самом деле обычные девки. Вполне даже ничего, хозяйственные, симпатичные, мужей своих любят, – с деловой деревенской обстоятельностью рассуждал прапорщик Ковальчук. – Жена старшего на момент свадьбы училась в институте и, по словам тетки, ничегошеньки собой не представляла. «Детей точно не родит, а если и ухитрится, то не воспитает». Жена среднего – «конечно, хорошо, что уже с образованием и даже умудрилась получить квартиру. Но старовата. Ей ведь целых двадцать четыре года!»

– А сама-то тетка во сколько лет сыновей родила? – с сарказмом любопытствовал капитан.

– В том-то и дело. Старшего – в тридцать, младшего – в сорок. Среднего – аккурат между ними. Но кого, простите, волнуют такие вот частности?

Внешность двух друзей разительно отличалась. Капитан Николай Колодин выглядел уставшим интеллигентом, иногда надевавшим очки. Это был высокий, худощавый, белокожий мужчина с правильными чертами лица. А прапорщик Серега Ковальчук походил на Колобка из известной сказки – низкорослый, кряжистый, смуглый, с постоянной щетиной на щеках и почти лысой головой. Есть такая порода особо кучерявых пестицидов, стремительно лысеющих сразу после окончания школы. Колодин, как и положено образованному интеллигенту, был молчалив и задумчив. Ковальчук же, напротив, болтал без перерыва, замолкал лишь в тех редких случаях, когда ему требовалось задержать дыхание перед выстрелом.

Поначалу, когда два товарища только подружились и еще не определили круг тем, интересных для обсуждения, их разговоры основательно раздражали окружающих. Потом народ привык, перестал обращать внимание на их болтовню. А порой выходило так, что та полемика или даже простой разговор, который они вели между собой, вдруг становились интересны всем. Тогда вокруг Колодина и Ковальчука собиралась вся группа.

Впереди показался пригород Белореченска. Константин выбросил в окно окурок, поднял стекло, оставив крохотную щель, и припомнил подробную карту города.

От панельного пятиэтажного дома отходили два выезда – на северо-восток и юго-запад. В центре двора располагались электроподстанция, детская площадка, небольшая автостоянка и десяток самодельных металлических гаражей. На стоянке постоянно дежурил автомобиль, потрепанная, невзрачная с виду «буханка» с тремя сотрудниками наружки ФСБ. Их главная задача состояла в том, чтобы своевременно сообщить группе Молодцова о выходе бандитов из подъезда, посадке их в белый «Опель» и о том направлении, в котором он начнет движение.

Молодцов был уверен в одном: что бы ни случилось, четверка бандитов направится на северо-восточную окраину города, далее свернет вправо, к Майкопу, и будет пробиваться в горную часть Чечни или в Дагестан. Вряд ли у них имелись другие планы, потому как именно в тех краях плодились разного рода мстители, словно тараканы расползавшиеся по России для свершения своих сомнительных подвигов.

Поэтому, когда кортеж въехал в Белореченск, подполковник приказал водителю держать курс на улицу, примыкавшую к панельной пятиэтажке. Внедорожники остановились в тени высоких деревьев, в относительно тихом местечке, примерно в трех кварталах от дома. «УАЗ» прокатил дальше метров на сто и тоже припарковался у тротуара. Сотрудники ДПС нехотя выползли наружу и приступили к выборочной проверке документов автомобилистов, проезжавших мимо. Парни Молодцова для начала устроили перекур, а потом зашуршали пакетами с бутербродами и пирожками.

– Это точно. Ну а что же с младшим? Его невеста тоже не пришлась ко двору?

Разговор двух друзей, начатый по дороге в Белореченск, продолжался.

– Когда он объявил о грядущем знакомстве с невестой, вся семья с интересом замерла, – посмеиваясь, проговорил снайпер. – Привел, значит, девушку в дом, усадил на стул. Посыпались вопросы. Мол, кто ты да как, зачем, откуда, почему. Ты не представляешь, Коля. Все ответы девчонки ровнехонько укладывались в строгие жизненные нормы будущей свекрови. Прекрасно готовит, умеет шить, вязать, вышивать, только что защитила диплом, уже пару лет работает в отцовском бизнесе, неплохо получает, подрабатывает моделью и переводчицей с английского. В общем, самое настоящее чудо, а не девочка.

– И что же?

– «Нет доброго огонька во взгляде», – резюмировала мама и ушла в себя, принялась страдать от невозможности найти в этом мире истинное совершенство.

В летнее время Белореченск выглядел симпатичным и свежим, даже несмотря на огромную площадь одноэтажного частного сектора, окружавшего центр, сравнительно небольшой и современный. Именно он придавал городку неповторимый, провинциальный, очень уж уютный колорит. Тихие тенистые улицы, утопающие в зелени, обширные площади, бойкие базары, парк культуры и отдыха со старинным колесом обозрения. Пятьдесят тысяч жителей, чудесный мягкий климат, около ста километров до черноморских пляжей.

Вряд ли террористы остановили свой выбор на данном населенном пункте, руководствуясь вышеперечисленными соображениями. Он устраивал их по совершенно другим причинам.

Во-первых, здесь наверняка проживал кто-то из их сообщников или надежных родственников.

Во-вторых, Белореченск был слишком уж велик для того, чтобы его обитатели заинтересованно таращились на каждого незнакомца. В то же время он оставался достаточно небольшим. В нем не было крупных подразделений правоохранительных органов, способных отслеживать залетные банды.

Автомобили группы Молодцова по-прежнему стояли в тени деревьев на краю проезжей части. Сотрудники ДПС лениво работали в сотне метров от них, изредка останавливали машины, проезжавшие мимо, и проверяли документы у водителей. Спецназовцы сидели во внедорожниках. Если они и покидали их, то поодиночке и только для того, чтобы справить нужду в ближайшем общественном туалете. Остальные расслаблялись в креслах, потягивали кофе из термосов, курили и негромко переговаривались.

Константин тоже дымил и с настороженным вниманием поглядывал по сторонам.

Ближе к обеду в его нагрудном кармане ожила небольшая радиостанция.

– Сокол, я Терминал, – прохрипел в динамике голос одного из сотрудников наружного наблюдения.

– Да, Терминал, Сокол на связи, – тотчас ответил Молодцов.

– Объекты покинули жилое здание и направляются к автомобилю.

– В полном составе?

– Да, все четверо.

– Понял. Жду информации о направлении движения.

– Да-да, как только они начнут движение, мы сразу же сообщим вам.

Парни на заднем сиденье затихли. Потянулась долгая минута ожидания, в течение которой Константин гадал: куда решат ехать бандиты? Правильно ли он просчитал их намерения? Не придется ли ему сломя голову мчаться на другой конец города?

Наконец рация снова ожила:

– Сокол, белый «Опель» выехал в северо-восточном направлении. Как поняли?

– Понял вас, Терминал, – выдохнул подполковник. – «Опель» с клиентами следует на северо-восток. – Он обернулся и кивнул одному из парней.

Тот покинул салон, быстро огляделся по сторонам и развязной походкой поплелся к «уазику», дабы предупредить сотрудников дорожной милиции о старте операции.

Далее действия разворачивались по ранее разработанному плану.

Едва машина с бандитами появилась в начале улицы, как два внедорожника, включая тот, в котором находился Молодцов, покинули стоянки и начали не спеша встраиваться в поток. Третий автомобиль остался на прежнем месте.

– Поравнялся со мной! – коротко доложил заместитель Молодцова майор Лебединский, сидевший в этой машине.

Белый «Опель» двигался, соблюдая скоростной режим и ничем не выделяясь среди других автомобилей. Ни к чему бандитам было привлекать к себе чье бы то ни было внимание.

Сотрудник ДПС махнул палкой двум внедорожникам, едва начавшим движение, а заодно и белому «Опелю». Давний сослуживец Константина майор Лебединский не сводил с него глаз и держал в курсе всю команду. К тому же вся операция фиксировалась на видеорегистратор с очень хорошим разрешением, висящий под лобовым стеклом.

– Останавливается, – прокомментировал он, когда водитель «Опеля» включил поворотник и принял вправо.

Сотрудники ДПС, практически безоружные, хорошо справлялись со своей задачей. Они вальяжно слонялись по краю проезжей части и выглядели совершенно безобидно. Да и вся эта ситуация не могла вызвать у клиентов особых опасений. Обычная проверка документов. Все в порядке.

Молодцов обернулся, чуть понаблюдал за развитием событий, кивнул и сказал:

– Сработало. Готовимся, парни!

Они были готовы. Водитель специально не выключал двигатель и в любую секунду мог протаранить кормой белый «Опель», не дать ему рвануть дальше. Другие парни из всех трех машин держали в руках бесшумные «Валы» и «Винторезы», приготовленные к стрельбе.

Один сержант дорожной милиции неторопливо подошел к водительской дверце белого автомобиля, подождал, пока опустится стекло, представился и, глядя вслед машинам, проезжающим мимо, попросил водителя предъявить документы.

Другой в это же время направился к одному из двух остановившихся внедорожников. Все по плану. Так и должно быть.

Сотрудник ДПС ознакомился с документами бандитского водилы, о чем-то с ним говорил, улыбался, кивал. При этом он опять с профессиональным любопытством поглядывал на транспорт, проезжающий мимо.

«Хорошо играет. Непринужденно и правдоподобно, – отметил про себя Константин. – Лишь бы не переборщил».

Далее, как это и было предусмотрено планом, последовала кульминация.

Сотрудник ДПС, остановивший внедорожник, делал вид, что усердно проверяет документы его водителя. Он якобы нашел в них нечто непонятное и подозвал к себе напарника. Тот почему-то позабыл вернуть права водителю немецкого автомобиля и сделал несколько шагов в сторону внедорожника.

Громкий диалог между дорожными служивыми длился несколько секунд. Из него всякому любопытному прохожему становилось ясно, что требуются два понятых для досмотра внедорожника. Его упрямый владелец требовал все сделать по букве закона.

Сержант ДПС усмехнулся, вернулся к «Опелю», наклонился к опущенному стеклу и попросил водителя помочь. Эту просьбу он сдобрил ядреной шуткой про упрямца. Дело-то ведь и впрямь минутное: показаться водителю внедорожника и расписаться в протоколе.

После некоторой паузы дверца белого автомобиля открылась, на дорогу выбрался тридцатилетний поджарый кавказец с редкой рыжей бородкой. Одет он был для летнего времени вполне обычно: темно-синие джинсы, футболка, кроссовки.

Этот человек быстро глянул по сторонам и вместе с сержантом направился к внедорожнику.

Это был сигнал спецназовцам из третьего автомобиля.

Все бандиты, находящиеся в салоне «Опеля», сейчас наверняка в диком напряге глядели вслед уходящему водителю. Неплохой момент, чтоб подобраться сзади и закинуть в машину шумовую гранату.

Это сделал Иван Лебединский.

Молодцов одобрительно хмыкнул и скомандовал:

– Работаем!

Все бойцы, находящиеся в двух первых внедорожниках, разом оказались на разогретом асфальте. В этот же момент раздался резкий хлопок, которого они и ожидали.

Дальнейшие действия планом операции не оговаривались, потому что и так отработаны до автоматизма. Трое спецназовцев мгновенно скрутили и обезоружили водителя-кавказца, шедшего к внедорожнику. Остальные в несколько прыжков оказались у бандитской машины.

Две пары бойцов из второго и третьего внедорожников сохраняли между собой дистанцию, позволяющую им контролировать ситуацию, обеспечивать безопасность товарищам, надежно прикрывать их действия.

Честно говоря, террористы, находящиеся в «Опеле», уже были негласно приговорены спецназовцами к смерти. Это означало, что если операция в какой-то момент захлебнется, пойдет наперекосяк, то парни хладнокровно расстреляют белый автомобиль, мигом доведут его до состояния оренбургского пухового платка, изъеденного молью. Они готовы были сделать это без лишних церемоний, как учил дед Павел Судоплатов. Для допроса с пристрастием вполне хватило бы водителя, взятого живым и здоровым. Этого типа и трупов будет вполне достаточно для отчета об успешно проведенной операции в городе Белореченске.

Но дело обошлось без особых косяков.

Три бандита вывалились из салона авто вместе с клубами дыма, оглушенные, кашляющие и трясущиеся от страха за свои никчемные жизни. Парочку этих субъектов парни быстро определили мордами в асфальт. А вот третий каким-то чудом выкрутился, вскочил и побежал через дорогу, пытаясь на ходу выхватить из-за пояса пистолет.

Молодцов вскинул «Вал», однако выстрелить не успел. Его опередил один из снайперов, с сорока метров вогнал бандиту пулю в затылок.

Ноги беглеца будто стали ватными. Он по инерции сделал еще пару шагов, сложился пополам и безжизненно шмякнулся на темный асфальт аккурат вдоль белой разделительной полосы. По его обмякшему телу тут же с визгом покрышек прокатилась старая советская «Волга».

– Больно уж шустрый. Смерть таких любит, – поворчал подполковник, закинул автомат на плечо и громко приказал: – Всех задержанных и придавленных – в машины! – Молодцов огляделся, желая убедиться в том, что никто из гражданских лиц не пострадал от стрельбы.

Все российские граждане, случайно оказавшиеся рядом, были живы и здоровы. Напуганные прохожие жались к стенам домов и сторонкой обходили место скоротечной заварухи.

Скрипнули тормоза подъехавшего автомобиля «Скорой помощи». Ее вызвали сотрудники милиции или кто-то из горожан. Мужчина и молодая женщина в белых халатах бегло осмотрели тело, лежащее на дороге.

Первая часть операции была закончена. Осталась вторая, длиной минут в десять-пятнадцать.

Пора было прощаться с сотрудниками ДПС и отправляться в путь.

– Спасибо вам, парни, – сказал Молодцов и пожал им руки. – Вы отлично справились со своей задачей. Я обязательно укажу это в рапорте.

Стражи дорожного порядка довольно улыбались. Не так уж и часто им доводилось принимать участие в подобных операциях.

К этому моменту на улице не осталось ни единого следа операции, только что проведенной спецназом. Труп бандита был помещен в пластиковый мешок и упакован в багажник внедорожника. Трое выживших бандитов сидели в машинах. Была найдена и подобрана стреляная гильза.

Заработали двигатели внедорожников. Машины сорвались с места и помчались в сторону выезда из Белореченска.

Пакистан, западный пригород Исламабада

2009 год

Это белокаменное пятиэтажное здание немного не вписывалось в антураж современного квартала, расположенного на северо-западе Исламабада и за последние двадцать лет плотно застроенного плодами современной архитектуры: кубами, прямоугольниками, цилиндрами и прочими геометрическими фигурами из стекла и бетона. Никто из горожан на эти вычурные изыски внимания не обращал. Мало ли какие фантазии рождаются в головах местных богачей. Один устраивает внутри своего дворца великолепный фонтан с подсветкой, другой выкупает соседскую землю для постройки конюшни, третий возводит на большом участке небоскреб или собственную мечеть. Всякий желает отличиться, показать, насколько он богат, и лезет из кожи вон.

Несмотря на приличную площадь, в белоснежном особняке отсутствовали фонтаны, конюшни, высокие пристройки и мечети. Да и форму здания никто не назвал бы вызывающей. Зато на его крыше имелась вертолетная площадка. Толстые железобетонные стены и перекрытия были спроектированы и построены таким образом, чтобы выдержать прямое попадание авиационной бомбы весом в двести пятьдесят килограммов.

Лимузины и дорогие внедорожники, приезжавшие сюда, не останавливались перед воротами и не мозолили своим видом глаза соседям. Они сразу ныряли в подземную парковку, откуда их хозяева прямиком попадали в огромный зал для совещаний, устроенный по соседству.

Участок и здание были напичканы самой современной электроникой. По всему периметру дома висели камеры видеонаблюдения, датчики движения, объема, проникновения и тому подобное. По двору прогуливались крепкие мужчины со служебными собаками. На улице постоянно дежурила пара автомобилей с вооруженной охраной.

Ни один сосед не знал, на чьи деньги строился этот особняк, кто являлся его владельцем и что за люди приезжали к нему в гости. В богатых кварталах Исламабада не было принято совать нос в чужие дела. В противном случае любопытствующий человек мог навсегда исчезнуть.

Восток – дело тонкое!

Зал для совещаний представлял собой прямоугольное помещение площадью более ста квадратных метров с низким потолком. Однако благодаря обилию яркого света давящего впечатления из-за небольшой высоты не создавалось.

В центре зала стоял большой овальный стол, сделанный из ценных пород древесины. Его окружали два десятка удобных кресел. На стенах висели огромные телевизионные панели, выдающие палитру самой разной информации – от новостных лент разных агентств до курса валют, цен на углеводороды и редкоземельные металлы. В промежутках между панелями высились холодильники со всевозможными напитками. На помянутом овальном столе лежали несколько пультов, с помощью которых гости могли вызвать обслугу и заказать то, чего не было в холодильниках. Над входным проемом несколько циферблатов показывали точное время в разных столицах мира.

В этот день в зале совещаний собрались два десятка мужчин различного возраста. Одеты они тоже были по-разному. Одни в брюках и светлых рубашках, другие в традиционной арабской одежде. Некоторые гости решили не заморачиваться и прибыли сюда в джинсах и футболках. Ведь главной целью этой встречи было отнюдь не обсуждение модных тенденций прошедшего сезона.

– Только в течение последнего месяца моим отрядам удалось уничтожить около полусотни неверных, – спокойно докладывал Бари Джан, командир одной из самых активных и крупных террористических группировок. – Мы взорвали мощный фугас напротив КПП их базы в Баграме, совершили покушение на главу провинции Парван.

Три человека, по манерам похожих на шейхов из Саудовской Аравии, внимательно слушали его доклад. Когда Бари Джан закончил, один из них кивнул, другой подвинул диктофон, работавший на запись, поближе к следующему оратору.

Слово взял мулла Фазлулла, известнейший и уважаемый в Афганистане полевой командир.

– Мои воины тоже не сидели сложа руки, проявили себя в северных провинциях Афганистана, – начал он. – Дважды с интервалом в неделю мы с разных позиций обстреливали самодельными ракетами американскую базу «Финикс». Затем напали на колонну автомобилей морских пехотинцев, возвращавшихся туда после окончания патрулирования у города Муса-Кала. Еще одна операция была организована нами у главных ворот все той же базы.

– Кажется, я слышал о последней акции, – сказал один из арабов и удовлетворенно кивнул. – Расскажи о ней поподробнее, брат.

– Специально для этой операции мы подготовили группу, состоявшую из самых достойных воинов. Всего их было четверо. Один подорвал себя у ворот базы. Они были полностью разрушены. Двое, к сожалению, погибли от пуль, не успели привести в действие свои заряды. Зато четвертый воин сумел углубиться на территорию базы и унес вместе с собой жизни нескольких десятков неверных. После этой акции американцы около двух недель не высовывали носы за периметр своей базы.

Диктофон, блестевший черным металлом, переместился к следующему гостю, из Пакистана. Он рассказал участникам совещания о работе школ и центров, занимавшихся боевой подготовкой воинов ислама на территории его страны.

Затем представитель Восточного Туркестана доложил о значительных трудностях, возникающих при формировании вооруженных уйгурских отрядов. Арабы восприняли его доклад без энтузиазма. Идея создания в Восточном Туркестане независимого шариатского государства, а также обращение всего китайского народа в ислам представлялись им слишком уж далекой и призрачной мечтой. Победа в Афганистане, находившемся под боком, волновала этих людей куда сильнее.

По той же причине их мало заинтересовали доклады руководителей экстремистских организаций, действовавших в Таджикистане и Узбекистане.

Арабы заслушали все сообщения и выключили свой диктофон.

Старший из них по возрасту поблагодарил присутствующих за проделанную работу и предложил перейти к обсуждению плана активизации боевых действий.

В течение нескольких следующих минут спокойные доклады и столь же негромкие обсуждения таковых перешли в бурную дискуссию о том, кто из полевых командиров внес наибольшую лепту в развитие исламского государства.

– Попрошу минуту внимания, господа, – заявил один из арабских эмиссаров и властным жестом заставил всех притихнуть. – Возможно, вы нас неправильно поняли. Многие из вас жалуются на нехватку оружия, боеприпасов, снаряжения, просят денег на закупку всего этого. Безусловно, мы согласны помочь вам, но при одном непременном условии. Нам нужно очень большое, по-настоящему значимое событие! Такое, чтоб сотрясся весь Ближний Восток и взбудоражился остальной мир. Чтоб как минимум две недели пресса во всех странах только об этом и говорила. Лишь такой масштаб заставит Америку и Запад в целом поверить в то, что движение «Талибан» живо и продолжает действовать успешно. А ведь мы пока не услышали от вас ни одной сколько-нибудь подходящей идеи. Вы просто перечисляете пункты из вашей повседневной деятельности: нападение на автомобильную колонну, подрыв моста через реку Кабул, убийство очередного чиновника. Поймите, этого недостаточно! Все это малозначимо! Попрошу всех вас еще раз хорошенько обдумать нашу просьбу и только после этого озвучивать предложения.

С минуту в зале для совещаний было тихо. Лишь слабо гудели компрессоры холодильников, да издавали монотонный звук секундные стрелки настенных часов.

Затем кто-то из афганцев робко произнес:

– Может быть, нам стоит взорвать автомобиль возле входа в штаб-квартиру ООН в Нью-Йорке?

– Я видел это здание на фотографии, – проговорил полевой командир, сидящий рядом с ним. – Оно слишком огромно! Заряд должен быть гигантским, чтобы взрыв хотя бы частично его обрушил.

– Согласен. Ну и что ты хочешь сказать, брат?

– Как доставить в Нью-Йорк столько взрывчатки? У тебя есть варианты?

Озвученная идея не произвела впечатления. Никто из персон, присутствующих на совещании, ее не поддержал.

– Есть цели ближе, – раздался голос с противоположного конца стола. – Например, в Европе.

В разговор вмешался Бари Джан.

– Что именно? В какой конкретно стране? – осведомился он.

– В Париже. Эйфелева башня! Почему бы нам не попробовать взорвать ее?

– Ничего толкового из этого не выйдет, – возразил Джан.

– Почему? Это главная достопримечательность столицы Франции! Ее знает весь мир!

– Ну и что? Не исключено, что мощный взрыв и разрушит башню. Но при этом погибнут только туристы и парижане, среди которых наверняка окажется великое множество наших единоверцев. Зачем нам это? Если и устраивать взрывы, то в логове наших заклятых врагов – в Израиле!

– Господа, я опять вынужден вмешаться в процесс обсуждения, – заявил эмиссар, поднял руку, дождался, когда все замолчали, и продолжил: – Напомню вам вот что. Наш идейный вождь Усама бен Ладен просит нас совершить масштабную акцию внутри Афганистана, а не в Соединенных Штатах, во Франции или в Израиле. Поэтому я прошу вас сузить географию вашей фантазии и предлагать реальные акции.

Участники совещания молча взирали на главного гостя, прибывшего из Саудовской Аравии.

Тот выдержал небольшую паузу, решил помочь братьям и проговорил:

– Например, можно уничтожить одну из европейских миссий в Кабуле. Или организовать несколько взрывов на территории штаба коалиции наших врагов. Как вам такая идея?

– Отлично! – внезапно оживился мулла Фазлулла, молчавший до этой минуты. – Я даже знаю, как наилучшим образом ее реализовать.

– И как же? – осведомился араб.

– Предлагаю взорвать небольшой ядерный боеприпас в центре Кабула. Только не у миссии ООН или у штаба коалиции, а у бетонного забора посольства России. Так мы отомстим неверным за прошлое и поссорим их между собой.

На пару секунд в желудке главного эмиссара образовалась пустота. Поводом для немого изумления послужила отнюдь не цель террористического акта, а инструмент, при помощи которого авторитетный полевой командир намеревался его осуществить.

Араб совладал с собой и негромко спросил:

– Брат, у тебя есть ядерный боеприпас?

Талиб усмехнулся и ответил:

– Целых два! Друзья из Таджикистана обещали доставить. Думаю, дней через восемь-десять они будут у меня.

– Какова мощность каждого?

– Около килотонны.

– Это совсем другое дело, – заявил эмиссар, переглянулся с коллегами и довольно улыбнулся. – Это уже интересно! Если взорвать в Кабуле хотя бы один… Такое громкое событие, конечно же, заставит мир содрогнуться и в дальнейшем считаться с каждым словом «Талибана».

Участники совещания одобрительно кивали и цокали языками. Данный вариант устраивал всех.

– Итак, господа, остается создать организационную группу, точнее сказать, оперативный штаб для разработки и проведения акта возмездия. Кстати, полагаю, что будущую операцию мы так и назовем: «Возмездие», – перешел к завершающей фазе встречи араб. – Какие будут предложения по составу оперативного штаба?

Российская Федерация, Москва

Самолет, принадлежащий ФСБ, благополучно доставил спецназовцев в один из аэропортов столицы. Солнце клонилось к закату, рабочий день недавно закончился, и торопиться к начальству с докладом о прибытии было незачем. Обычно в таких случаях Молодцов связывался по телефону с дежурным по управлению, и тот присылал за группой служебный автобус.

Так случилось и в этот раз.

В ожидании транспорта парни расположились в углу закрытого зала, предназначенного для пассажиров, следующих специальными транзитными рейсами. Бойцы мигом сгоняли за баночным пивом. Командир с заместителем уселись в кресла, потягивали холодный напиток и поглядывали на экран телевизора, висевшего напротив.

Там как раз транслировались новости.

Офицеры узнали, что Всемирная организация здравоохранения 11 июня, впервые за более чем 40 лет, официально объявила о введении шестого, максимального уровня угрозы пандемии в связи со стремительным распространением по миру гриппа A/H1N1, именуемого также свиным. Первые случаи заболевания были зарегистрированы в Мексике, США и Канаде. Затем A/H1N1 распространился по всей планете.

По состоянию на 6 декабря от гриппа A/H1N1 в мире скончались 9596 человек, а случаи заражения были подтверждены в 208 странах. В большинстве государств Западной и Восточной Европы заболеваемость гриппом пошла на спад. За исключением Франции, где ситуация пока не улучшалась на фоне роста числа заражений гриппоподобными заболеваниями в целом. Но специалисты предполагали, что в скором времени пик активности заболевания минует.

Все это происходило где-то далеко и было мало интересно для бойцов спецназа ГРУ.

Зато мужчина, ведущий программу, начал спокойно и обстоятельно проговаривать другой новостной сюжет, все встрепенулись и устремили взгляды на экраны.

– Сегодня утром в афганской провинции Кунар боевики радикального движения «Талибан» совершили нападение на колонну автомобилей с гуманитарным грузом, двигавшихся в направлении города Асадабад, – траурным голосом вещал диктор. – После серии взрывов террористы еще несколько минут добивали раненых правительственных солдат, сопровождавших колонну, из стрелкового оружия.

Примерно половина спецназовцев из группы Молодцова под тем или иным соусом за последнее десятилетие побывала в Афганистане. Парни выполняли там различные секретные задания Родины.

Услышав о теракте, Константин переглянулся с Иваном. Тот глотнул из банки пива, вздохнул и снова уставился на экран телевизора. Молодцов откинулся на спинку металлического дивана и задумался.

Российская Федерация, Москва, Кремль

На заседании Совета безопасности РФ присутствовали все высшие должностные лица государства за исключением премьер-министра, который отправился с рабочей поездкой в Западную Сибирь. Вернуться он должен был лишь к вечеру следующего дня.

После короткой вступительной речи президент дал слово руководителю внешней разведки. Накануне его докладная записка с пометкой «Срочно!» легла на стол президента. Тот ознакомился с ней и немедленно назначил заседание Совета.

– На основании вышеизложенного я полагаю, что террористы намерены полностью уничтожить нашу дипломатическую миссию в Кабуле, – проговорил руководитель внешней разведки и закончил доклад.

– Вы уверены, что для этого они воспользуются ядерным боеприпасом? – уточнил президент.

– Данные получены по двум разведывательным каналам, независимым друг от друга, – ответил тот и добавил: – Кроме того, мы отправили запрос нашему резиденту, работающему в Пакистане. Надеемся в самом скором времени получить от него подтверждение этой информации.

– Как бы не опоздать с подтверждением. Кстати, меня интересует вот какой момент. Откуда у террористов может быть ядерный боеприпас?

Этот вопрос был адресован явно не разведчику. Уж он-то точно не отвечал за надежное хранение оружия массового поражения. Взгляды всех присутствующих устремились на руководителя Минатома.

– Никаких хищений ядерных материалов за последние пятнадцать лет в моем ведомстве зафиксировано не было, – с долей растерянности, но довольно уверенно отразил тот эту атаку. – Это я гарантирую и могу подтвердить документально.

Президент глянул на директора ФСБ, словно говоря: «Ваш выход, уважаемый».

– У меня по этому поводу лишь две версии, – спокойно сказал тот.

– Слушаем вас.

– Первая: боеприпас, о котором вскользь идет речь в докладе главы внешней разведки, имеет не советское и не российское происхождение. Он изготовлен за рубежом. Вторая: боеприпас советский, похищен и вывезен с одной из баз хранения накануне либо сразу после распада СССР.

После того как директор ФСБ произнес последнюю фразу, в зале заседаний на какое-то время установилась абсолютная тишина.

Прервал ее относительно молодой генерал-лейтенант.

– Разрешите? – Он поднял руку.

Президент пристально посмотрел на него, словно силясь вспомнить, кто этот генерал и какую занимает должность. Затем кивнул, разрешая говорить.

Тот поднялся и представился:

– Руководитель департамента военной контрразведки ФСБ генерал-лейтенант Петренко.

– Да, слушаем вас.

– Четыре года назад, при передаче мне дел, мой предшественник обмолвился, что имеет некоторые сведения о давнем хищении ядерного боеприпаса с секретного хранилища, расположенного на Западной Украине. Якобы это произошло в период распада СССР. Вступив в должность, я поднял весь материал, касающийся данной пропажи.

– Так. И что же? – покручивая в руках карандаш, проговорил президент.

По всему было видно, что этот доклад его заинтересовал.

– К сожалению, информации крайне мало, – продолжал генерал-лейтенант. – Факт пропажи ответственные лица утаили. Похитители исчезли, вероятно, уехали на жительство в какое-либо сопредельное государство. Остается надеяться на то, что боеприпас ими утерян, а сами они не стали исламскими экстремистами.

– Что же это получается?! – Президент не совладал с собой и швырнул на стол карандаш. – Украден опаснейший боеприпас, а мы ни слухом ни духом! Где у нас глава соответствующего управления?

На другом краю длинного стола робко поднялся полноватый розовощекий человек лет сорока пяти.

– Начальник Двенадцатого Главного управления Министерства обороны Российской Федерации генерал-майор Колесниченко, – назвался он.

– У вас есть что доложить по утерянному боеприпасу? – спросил президент.

– Прошу прощения. Но у меня нет никакой информации о пропаже, – пролепетал толстяк.

– Что ж, тогда поздравляю вас.

– Разрешите узнать, с чем именно?

– С увольнением в запас! – заявил президент.

Щеки Колесниченко покрылись пунцовым румянцем, пальцы дрожали.

Президент мгновенно позабыл об этом никчемном руководителе и озвучил свое указание:

– Предлагаю всем, кого это касается напрямую или косвенно, в самое ближайшее время и в самом срочном порядке провести тщательное расследование пропажи. Пройти по цепочке, выявить всех лиц, причастных к исчезновению ядерного боеприпаса. Найти его, чего бы нам это ни стоило! Террористическую группировку, владеющую им, если таковая имеется, уничтожить. Боеприпас вернуть в Россию. Задача ясна?

Все высокопоставленные лица, сидящие за столом, дружно закивали.

– О ходе расследования докладывать мне лично в девять и в восемнадцать часов каждого дня.

СССР, Западная Украина, Ужгород.

Северный Урал, ядерный арсенал

Август – сентябрь 1991 года

Работа по эвакуации ядерного оружия из западных районов Советского Союза, доживавшего последние месяцы, шла вяло, со скрипом и проволочками. Огромная страна, несмотря на перестройку, еще была жива. Мороженое в шоколадной глазури по-прежнему стоило двадцать две копейки. Но в воздухе уже витали ароматы воодушевления от свалившейся свободы и страха перед неизвестностью, маячившей впереди. Кто-то больше болел воодушевлением, кто-то – страхом. Но работали тогда все без энтузиазма, больше интересовались выпусками новостей по волшебному «ящику».

Штат секретного ядерного арсенала состоял из двух отрядов, примерно равных по численности. В первом служил инженерно-технический персонал, призванный следить за состоянием боеприпасов. Во второй были набраны охранники. Дружбы между отрядами не получалось из-за слишком большой пропасти в образовании, уровне культуры, положении и заработной плате. Хотя и ненависти тоже не наблюдалось. Инженеры и охранники попросту сосуществовали, старались как можно меньше соприкасаться на службе и вне ее.

Такое положение вещей длилось на протяжении многих лет. А в девяносто первом вдруг стало происходить нечто странное. Оба отряда как будто перемешались, едва ли не слились воедино. В столовую стали ходить все вместе, садились за столики вперемешку, а не как раньше: инженеры – возле окон, охранники – вдоль глухой стены. Люди часами просиживали в курилке, обсуждали бурные события, происходившие в стране.

Особенную странность в поведении теперь обнаруживал молодой инженер-радиометрист Саид Махмутов. Ранее он проявил себя неплохим специалистом, быстро получил звание капитана. Однако сейчас этот офицер практически перестал проявлять инициативу по службе, подолгу бездельничал, собирал вокруг себя приятелей, также разуверившихся в жизни и работе. Ходили слухи, будто Махмутов подсел на разного рода духовную литературу и что-то втирал товарищам.

Впрочем, толком об этом никто ничего не знал. Начальство тоже не обращало на это внимания, поскольку подобная разболтанность стала к тому времени всеобщей тенденцией. Людей куда больше беспокоили простые, банальные проблемы: задержка зарплаты, инфляция, только в апреле скакнувшая аж на шестьдесят три процента, рост преступности и общее падение уровня жизни.

В середине лета 1991 года из Москвы пришло распоряжение следующего содержания: «Во избежание привлечения внимания к базе со стороны националистически настроенных группировок Западной Украины незамедлительно начать подготовку к эвакуации ядерных боеприпасов в один из восточных гарнизонов РСФСР».

Российская Федерация, Москва

После возвращения спецназовских групп с различных заданий, сопряженных с риском для жизни, затяжными марш-бросками и прочими прелестями боевой службы, генерал Филимонов обязательно давал парням отдышаться как минимум неделю. Только после этого он начинал аккуратно теребить их сборами и построениями. Командиров групп это, разумеется, не касалось. Они строчили подробные отчеты, торчали в начальственных кабинетах, изображали на штабных картах кривые линии, маршруты своих переходов. Лишь после этого генерал отпускал их дней на пять расслабиться и восстановить утраченные нервные клетки. Они хоть и командиры, но тоже люди.

Однако на этот раз все вышло по-другому. В день возвращения группы Молодцова в Москву на стол Филимонова лег срочный приказ, помеченный грифом «Совершенно секретно».

Ознакомившись с текстом, генерал посерел лицом, тяжело вздохнул и потянулся за сигаретой. Из приказа следовало, что Молодцов с товарищами после трудной операции на Кавказе полноценного отдыха не получат.

Когда-то ему довелось немало повоевать в горах и на равнинах Афганистана, где он командовал разведротой, затем батальоном. Филимонов на собственной шкуре знал, что такое засады, ночные переходы, рукопашные схватки. Он был очень неплохо знаком с этими экстремальными видами спорта, когда адреналин обволакивает все тело, а рассудок мечется в поисках выхода из смертельно опасного положения. Генерал не понаслышке знал, как это все выматывает и сколь необходим после боевых операций нормальный полноценный отдых.

Он, конечно, был отчаянным и правильным мужиком, но перечить министру обороны и его распоряжениям, зафиксированным в секретных документах, которые хранятся вечно, в армии считалось моветоном. Филимонов не простил бы себе этого.

Пермская область

Сентябрь 1991 года

Перекур вышел долгим. Эмин с Мусой высадили подряд аж по три сигареты. Руки у обоих тряслись то ли от ночного холода, то ли от того, что они задумали и уже натворили. Нервы у них и впрямь были на пределе.

Еще несколько минут назад Момали Рузиматов был живым и здоровым, разговаривал, улыбался, строил планы на долгую и счастливую жизнь. А теперь его остывающий труп лежал в десяти шагах, под сломанными ветвями.

Но это было еще не все. Прямо перед ними стояли два ядерных ранцевых боеприпаса, лежал автомат, а в теплушках, убегавших дальше на восток, возможно, прямо сейчас умирали их товарищи по караулу.

О плохом им думать не хотелось, и все же они представляли себе последствия таких вот своих поступков.

– Ладно, давай решать, что будем делать дальше, – сказал Рахимов, тряхнул головой и по давней привычке затушил окурок о подошву кроссовка.

– Давай порешаем, брат. Ты идти-то сможешь? – поинтересовался Мамедов.

– Не знаю. Сейчас попробую. – Бывший сержант оперся о плечо товарища, поднялся, осторожно наступил на поврежденную ногу и поморщился.

– Ну и что?

– Болит, сволочь, сильно. Если я и смогу идти, то очень медленно.

– Надо топать к ближайшему селению, – предложил Муса. – Там найдем фельдшера или раздобудем обезболивающие препараты.

– Какие препараты?! Какой фельдшер?! – морщась от боли, потянул Рахимов. – Нам теперь несколько месяцев от людей шарахаться придется. Да мы и не знаем, где находится ближайшее селение.

– Чего ж ты предлагаешь?

– Идти на юг. Ты карту помнишь?

Еще до отправки эшелона из Ужгорода эти негодяи разжились компасом и подробной картой центральной части Советского Союза. Сейчас она лежала в рюкзаке вместе с запасом продуктов. Можно было достать ее и еще раз проложить по ней маршрут в южные республики. Для Мусы – в Чечню, для Рахимова – в родной Таджикистан.

Но тут имелась очень серьезная проблема. Ни тот, ни другой не знали, где они сейчас находятся. «Пермская область» – это все, что они могли сказать относительно своих координат.

– Да, карту я помню, – заявил кавказец. – Мы собирались чесать на юг через Башкирию до Казахстана.

– Верно. Потом ты повернул бы на юго-запад, а мы с Момали – на юго-восток.

Муса поковырялся в недрах рюкзака, достал компас и в свете фонаря открыл его крышку. Стрелка сделала оборот, чуть покачалась и успокоилась, указала направление на север и юг.

– Ну вот. Так-то лучше, – сказал Рахимов. – Предлагаю идти строго на юг, пока нам не повстречается дорога или селение.

– А дальше?

– Найдем указатель с названием селения и определим свое место.

Кавказец малость подумал и спросил:

– А как же мы потащим боеприпасы?

– Далеко мы их не понесем. Отойдем от железки на километр и закопаем в каком-нибудь приметном местечке. Дальше пойдем налегке.

– Годится. Бери свою палку и один ранец. Я возьму все остальное.

Обозначенный километр они шли более двух часов.

Во-первых, передвижению мешал густой подлесок, в котором Мусе порой приходилось искать проход. Во-вторых, из-за усиливавшейся боли в ноге Эмин часто просил приятеля остановиться для отдыха. Он сидел на поваленном дереве или прямо на траве и легонько массировал поврежденный сустав. Минут через пять боль утихала, или же ему просто так казалось. Беглецы поднимались и вновь шли на юг.

Местечко, подходящее для устройства схрона, они нашли случайно. Небо на востоке начало светлеть, когда плотный лес неожиданно расступился.

– Просека, – разочарованно проговорил Мамедов, раздвинув последние кусты.

– Это же хорошо!

– Чего хорошего? Я думал, простор будет, поля. По ним идти куда легче, чем по зарослям.

– Зато ЛЭП над головой тянется. Ты разве не видишь?

Посередине просеки и в самом деле стояли металлические опоры, между которыми тянулись провода.

Мамедов поднял голову и проговорил:

– Точно! Даже гудят, слышишь? А я их поначалу и не заметил.

– Это отличный ориентир, – сказал Рахимов и, опираясь на палку, подковылял к ближайшей опоре. – Смотри, здесь и номер написан.

На металле, покрытом ржавчиной, проступала желтая краска, которой был выведен порядковый номер вышки.

– Надо запомнить. Две тысячи двести девять, – сказал Рахимов.

– Ты хочешь оставить боеприпасы здесь? – спросил Муса.

– Конечно. Зачем их тащить на себе? Зароем это добро неподалеку и пойдем дальше на юг.

– Тогда я начинаю копать яму, да?

– Нет, рядом с вышкой не надо. Сейчас… – Рахимов повернулся, показал на ближайшую «ногу» опоры и проговорил: – Подойди к ней вплотную, повернись к лесу и отсчитай ровно сорок шагов.

Мамедов сделал все, как просил товарищ, встал лицом к лесу и начал отсчитывать шаги:

– Один, два, три, четыре…

– Спокойно иди, Муса. Не растягивай шаги, слышишь!

Тот пошел ровнее и вскоре крикнул из леса:

– Готово! Ровно сорок.

– Копай! – распорядился Эмин.

Вдвоем они кое-как выкопали острыми палками яму глубиной сантиметров семьдесят. Преступники уложили в нее оба ранцевых боеприпаса, закидали их землей, затем хорошенько замаскировали схрон опавшей листвой.

Рахимов тяжело поднялся с колен, достал из кармана нож и сделал на стволе ближайшего дерева два глубоких надреза.

– Кажется, все, – сказал он, прикрыл глаза и негромко пробубнил: – Опора номер две тысячи двести девять, сорок шагов на юг, две насечки на дереве.

– Идем дальше? – спросил Муса.

– Да, мы порядком задержались. Но теперь, думаю, скорость нашего передвижения возрастет.

Пару следующих километров им и впрямь удалось протопать быстрее, чем они преодолевали предыдущий участок пути от железнодорожной насыпи до линии электропередачи. Муса нес рюкзак с провизией и автомат с подсумком. Эмин ковылял следом налегке, опираясь сразу на две палки.

В десять утра оба вдруг почувствовали страшный голод и решили остановиться на часовой привал. Они нашли небольшую поляну, упали на траву, высыпали из рюкзака часть продуктов.

Подготовкой припасов запаса на шесть-семь дней пути занимался Момали Рузиматов, ныне, увы, уже покойный. Он отличался обстоятельностью, хозяйственной хваткой, экономностью, умением хорошо готовить. Поэтому начальник караула и прапорщик предпочитали назначать дежурным по кухне именно Момали, а не кого-то другого. Тот не возражал и под шумок подворовывал самые сытные и вкусные продукты.

В результате его активной деятельности к моменту побега у дезертиров образовался весьма приличный запас, с трудом уместившийся в объемный брезентовый рюкзак. Большую его часть составляли, конечно же, консервы: тушенка, гречневая и рисовая каша с мясом, рыба в томате или в масле, паштет, сгущенка. Они несли с собой сырую картошку, которую собирались печь в золе костров, сухари и три буханки относительно свежего хлеба, купленные во время длительной стоянки в Удмуртии. В рюкзаке лежали котелок, кружки, алюминиевые миски, ложки, чай, соль, перец, спички, армейская фляжка с водой на первое время. И, конечно же, сигареты, пятнадцать пачек качественной моршанской «Примы». В общем, с неделю троим молодым парням протянуть было вполне можно. Ну а двоим – тем более.

Эмин с Мусой подкрепились, перекурили, минут пятнадцать повалялись на травке и вновь засобирались в путь.

Такой же длительный привал они устроили часов через пять. Нога Рахимова болела все сильнее. Он часто останавливался и просил товарища подождать.

– Слушай, мы так и за полгода не доберемся до родных мест, – проворчал кавказец, отрезая ломоть хлеба.

– А что я могу сделать?! – вскипел Эмин. – Видишь, мучаюсь, но иду!

Обедали они молча, обдумывали сложившуюся ситуацию.

Когда пришло время выкурить по сигарете, Муса сказал:

– Надо искать населенный пункт. Иначе ты можешь остаться без ноги.

Рахимов понимал, что товарищ прав, вздохнул и полез в рюкзак за картой. Он развернул ее и долго водил пальцем вдоль железной дороги, по которой теплушки ехали на восток. В нескольких местах ему удалось отыскать линии электропередачи, идущие параллельно железке. Но что толку? Они даже приблизительно не знали, где ночью прыгали из вагона.

– Ладно, – буркнул Эмин и спрятал карту. – Если встретится селение, то первым делом узнаем, где находимся. А потом уже примем решение.

До вечера они прошли лесом еще около трех километров. Ничего вокруг не менялось. Все тот же густой лес, перемежавшийся обширными полянами или вырубками. Ни одного намека на близость хоть какой-то цивилизации.

Муса остановился, в сердцах швырнул на траву рюкзак и заявил:

– Зря мы поперлись на юг!

– А куда мы, по-твоему, должны были идти? – осведомился Рахимов.

– Надо было идти вдоль железки. Так мы уже обязательно вышли бы к какой-нибудь станции, прочитали бы ее название, раздобыли бы лекарства и двинулись дальше, уже строго по карте.

– Где же ты раньше был, умник?! – сердито проговорил Эмин. – Мы же вместе принимали это решение.

За ужином, как и во время обеда, они молчали. Их настроение было отвратительным.

Рахимов, по природе хитрый и смекалистый, понимал всю тяжесть ситуации и свою полную зависимость от кавказца. Тому ничего не стоило во время перехода просто ускорить шаг и скрыться в лесу вместе с провизией и оружием. В этом случае Эмин будет обречен на скорую гибель.

– Ладно, хорош дуться, – примирительно сказал он, протягивая товарищу раскрытую пачку «Примы». – Нам действительно надо набрести на деревню. Тогда жизнь сразу заиграет новыми красками.

Муса кивнул, вытянул из пачки сигарету, чиркнул спичкой, растянулся на траве и сказал:

– Холодает. Надо бы костерок разжечь. Скоро ночь.

Мамедов с полчаса собирал и приносил на место стоянки охапки сухого валежника, волоком притаскивал стволы небольших деревьев. Рахимов в это время тоже не сидел сложа руки. Он наломал веток, соорудил кострище, затем достал из рюкзака несколько картофелин, пару банок консервов, буханку хлеба, ложки.

Через несколько минут в центре округлой поляны заплясали языки пламени, весело затрещали сухие дровишки. Эмин с Мусой уселись рядом. Вечером в лесу стало прохладно, поднялся неприятный пронизывающий ветер. Бушлаты, прихваченные с собой, едва согревали этих типов. А возле костра было тепло и уютно.

– Ничего, потихоньку куда-нибудь дотопаем, – подбодрил таджик кавказца. – Тут же полно шоссейных дорог. Ты же видел на карте. И севернее «железки», и южнее. Да и селений навалом.

Солнце опустилось за горизонт, лес накрыли сумерки. Картошка допекалась в золе, вскрытые консервные банки источали приятный аромат.

Муса отломил от буханки хлеба два больших куска, один протянул Рахимову, от второго откусил и принялся жевать. Вдруг он замер, начал всматриваться куда-то в лес.

– Что случилось, Муса? – забеспокоился Эмин.

– Гляди! – заявил тот и ткнул пальцем куда-то вправо от себя.

Таджик повернул голову в указанном направлении, заметил сперва один огонек, маячивший сквозь заросли, потом второй и третий.

– Не понял! – сказал он и приподнялся. – Неужели деревня?

Оба в изумлении встали и принялись пялиться на огоньки, коих в темневшем лесу становилось все больше и больше.

Мамедов решил сбегать на разведку.

Управился он с этим довольно быстро, где-то за час, вернулся и тут же затараторил:

– Там аул. То есть село. Причем большое. С севера его обходит асфальтовая дорога. Я видел на ней трактор «Беларусь» и пару грузовых машин.

– Названия не узнал? – спросил Рахимов.

– Нет. Ближе подходить не стал, побоялся, что кто-нибудь заметит меня.

– Правильно. Еще собаки могут унюхать. Переночуем тут, а поутру пойдем вместе.

Усталость, накопившаяся за день, одолевала подельников. Они засунули в костер самое внушительное бревно, улеглись рядом, еще разок покурили и заснули крепчайшим сном.

Российская Федерация, Москва

Республика Таджикистан, Душанбе

Никаких особенных новостей, связанных с предстоящей операцией на аэродроме, генерал Филимонов не сообщил.

– К сожалению, ничего нового за ночь следователи не наскребли, – сказал он.

Далее генерал пояснил некоторые тонкости, назвал пару фамилий душанбинских начальников, к которым при случае можно было обратиться, уточнил даты, сроки.

Затем Филимонов озвучил легенду, по которой группа Молодцова летела в Душанбе:

– В столицу Таджикистана вы следуете для замены офицеров и прапорщиков Двести первой дивизии, отслуживших свой срок. Ясно?

– Так точно.

– Отлично. Ну, как говорится, с богом! В конце каждого рабочего дня жду подробный доклад по закрытому радиоканалу.

Григорий Алексеевич пожелал Молодцову удачи, попрощался с ним и умчался с аэродрома по своим неотложным генеральским делам.

Через двадцать минут лайнер поднялся в воздух.

Лететь предстояло довольно долго. Парни из группы за короткий отпуск отдохнули, выспались. Теперь они хитро поглядывали в сторону командира. При крайней необходимости Молодцов использовал строгость, мог даже рявкнуть на них с употреблением всем известных словечек. Однако сейчас педагогика такого рода была ни к чему. Что еще делать в салоне самолета целых три часа?

Константин знал, что единственная стюардесса, сопровождавшая данный служебный рейс, могла предложить им минеральную воду, кофе или чай. Еще разве что улыбку.

Взрослым мужикам этого было мало.

Он снисходительно кивнул и заявил:

– Наливайте. Только без фанатизма.

Обрадованные подчиненные принялись доставать из безразмерных закромов коньяк, нехитрую закуску в виде мясной нарезки, апельсинов, шоколада, сока.

Молодцов подсел к накрытой поляне, принял на грудь традиционные сто пятьдесят и ушел в себя. Он вернулся в свое кресло, отвернулся к иллюминатору и попытался заснуть. Этой дозы ему было вполне достаточно.

Мужики свою норму тоже знали. Персонажей, увлекающихся спиртным, в группе никогда не было. Нервная, сопряженная с большим риском и огромными физическими нагрузками работа требовала отменного здоровья и безупречной спортивной формы. А эти вещи совершенно несовместимы с постоянным употреблением ударных доз алкоголя.

Константин прикрыл глаза и попробовал отключиться.

Однако парни, сидящие в паре метров от него, как раз затеяли очередной диспут на вольные темы.

– Да ладно, я тебя умоляю! Они сделают все нормально, как надо, – ворчливо прогудел Николай Колодин. – Мою супругу лет пять назад начала донимать зубная боль. День, второй, третий! Обезболивающие не помогают, ночи не спит, мучается, маячит по квартире аки тень отца Гамлета.

– Ну и?.. – подцепил тему Серега Ковальчук.

– Отправил я ее сдаваться в ближайшую платную стоматологию. Сам знаешь, появились такие в последние лет десять-пятнадцать. Красивый фасад, модное название, мигающее неоном, круглосуточный прием, стерильность и обязательная белозубая барышня на рекламном щите.

– Замечал. Но обращаться не приходилось.

– Значит, повезло тебе. Молодой доктор с ровной рыжей бородкой, в импортном сине-зеленом комбинезоне внимательно осмотрел зубки моей супруги. Затем сделал пару рентгеновских снимков, потемнел лицом и вынес неутешительный вердикт. Дескать, нужно срочно удалять три зуба, столько же лечить активной медикаментозной интервенцией, затем вживлять импланты и ставить протезы.

– Ого! – Прапорщик аж присвистнул.

– Это только предисловие, – с усмешкой проговорил капитан. – Настоящее «ого» будет дальше. Видишь ли, Серега, в платных стоматологических клиниках давно все продумано до мелочей. Тамошние эскулапы не только в зубах ковыряются. Они еще и знатные психологи.

Снайпер с недоверием посмотрел на друга и спросил:

– Неужто и там аферисты сидят?

– А то! «Хорошо, что вы успели вовремя прийти к нам, – сказал моей супруге стоматолог. – Иначе настал бы вашим зубам конец, а вам грозил бы летальный исход. В общем, шансы на спасение у вас еще остаются, но начинать лечение нужно было вчера!».

– И в чем же состояла афера?

– Эх, Сережа. Взрослый ты мужик, а простейшие двухходовые комбинации, элементарный обвод вокруг пальца распознаешь только после подсказки. Вернулась жена из клиники – больших денег у нее с собой, слава богу, не было – ревет, сопли в платок собирает. «Что случилось?» – спрашиваю. «Не могу я, – говорит, – Коля, все наши сбережения в этой проклятой клинике оставить. Нам еще ребенка в школу собирать надо».

– А ты что же? – продолжал любопытствовать снайпер.

– А что я? – Подрывник усмехнулся и продолжил: – С деньгами у нас в тот момент действительно было туговато. В общем, пару дней потерпел я ее мучения, потом плюнул на все возражения и потащил в клинику попроще. Имеются еще в нашей стране такие. Остались, Сережа! Понимаю, это похоже на чудо, но так оно и есть! Заталкиваю ее в кабинет к стоматологу, бабульке лет этак шестидесяти пяти. Окинула она нас строгим уставшим взглядом, меня попросила постоять в сторонке, а жене кивнула на кресло, поправила очки с толстыми линзами и заглянула в рот моей страдалице.

– Неужто вылечила? – с очевидным недоверием спросил Ковальчук.

Его товарищ усмехнулся и проговорил:

– Видишь ли, Сережа, пожилая докторша в отличие от молодого красавчика с рыжей бородкой не собиралась лететь на Мальдивы и покупать новую тачку. Поэтому она с легкостью волшебницы извлекла из опухшей десны пациентки мелкую рыбную косточку, обстучала по очереди прикладом своего инструмента всю зубную матчасть и…

Снайпер дважды был ранен. Обычную боль он переносил спокойно, а вот стоматологов боялся как огня.

– Что «и»? – почти шепотом спросил Ковальчук.

– И посоветовала трижды в день полоскать рот раствором обычной пищевой соды. Вот таким банальным образом моя женушка осталась без новых зубов. Свои, стало быть, донашивает.

РСФСР, Пермская область, село Кулики,

Казахстан, Киргизия, Таджикистан, Афганистан

1991‒2009 годы

Деда звали Акимом. Его старый деревянный дом за почерневшим забором размещался на первой улочке от леса. Рядом с ним на вытянутом участке стояли баня да сарай с навесом для дров.

Дед осторожно провел хромавшего Эмина и его сослуживца Мусу по краю улицы, впустил в дом, запер дверь и включил лампочку.

Рахимов разулся, упал на табуретку, кивнул на окна и спросил:

– Может, занавесками закрыть?

– Зачем? – Дед Аким пожал плечами. – Нас на улице всего трое осталось. Я, старуха Мария да пьяница Сашка. Раньше тут пятнадцать семей жили, весело было, людно. Сейчас только мы. Остальные померли или в город махнули. Так что сидите спокойно. Никто ко мне не заглянет. Но автомат лучше под кровать заныкайте, а рюкзак – за печь, чтоб у фельдшера вопросов не было.

Рассказывая о нелегкой жизни, дед собрал на стол нехитрый ужин, присовокупил к нему бутылку самогона. Кавказец с таджиком выпили, закусили, наконец-то отогрелись и разомлели.

Вскоре в дверь кто-то постучал.

– А вот и фельдшер, – сказал Аким и пошел открывать.

За полчаса до этого Рахимов поинтересовался, не насторожит ли фельдшера их появление в деревне, не сболтнет ли он лишнего кому-нибудь из местных?

– Не робей, – отмахнулся тогда дед. – Он завтра рано поутру к сыну в Краснокамск уезжает. На всю зиму. Да и не болтливый человек. Из него слова не вытянешь.

В черневший дверной проем вошел сгорбленный мужичок неопределенного возраста с папиросой, торчавшей во рту.

Дед поздоровался с ним, пригласил пройти.

Тот снял черную железнодорожную фуражку и серую телогрейку, зыркнул на притихших парней и заявил:

– У кого нога? Показывай!

Рахимов задрал штанину.

– Вот…

Российская Федерация, Пермский край

Таджикистан

Следователю военной контрразведки Дмитрию Чеснокову удалось разыскать бывшего прапорщика Федотова, чудом выжившего помощника начальника караула. Чтобы повидать этого свидетеля, Чеснокову понадобилось всего лишь долететь из Москвы до Большого Савино – аэропорта города Пермь. В зале прилета следователя встретили два сотрудника местных спецслужб и отвезли прямиком в психиатрическую клинику.

– Вы уже встречались с ним? – полюбопытствовал следователь, поднимаясь на крыльцо этого заведения.

– Нет, Дмитрий Сергеевич, только беседовали с главным врачом, – отвечал один из сопровождавших.

– Будьте добры, расскажите о нем. Хотя бы в общих чертах.

– Никифор Федотов – регулярный пациент психиатрической клиники. Два-три месяца обитает дома, принимает успокоительные препараты. Затем наступает кризис, и он на месяц перемещается сюда, в отдельную палату. Сейчас этот человек как раз находится на профилактике.

– Буйный?

– Нет. Скорее замкнутый. Пока находится за пределами клиники, очень много пьет. Это усугубляет заболевание и не оставляет шансов на выздоровление.

– Это вам доктор сказал?

– Так точно!

– Он хотя бы разговаривает?

– Врач заверил, что просветления у него случаются. Будем надеяться, что нам повезет, и он окажется в здравом рассудке.

Следователь кивнул и вошел в фойе.

– Сюда, – сказал человек, сопровождавший его, и показал в сторону лифта.

Кабинка мигом доставила посетителей на нужный этаж, где за стеклянной перегородкой сидела миловидная девушка.

– Здравствуйте. Могу я вам чем-нибудь помочь? – спросила она.

– Мы договаривались о встрече с Аркадием Ивановичем. – Сотрудник местного ФСБ назвал имя главного врача. – Он назначил нам на пятнадцать сорок пять.

– Минуточку. – Девушка подняла трубку внутреннего телефона, сказала пару слов, потом показала взглядом на вход в длинный коридор: – Пожалуйста, Аркадий Иванович ждет вас.

Аудиенция у главного врача была совсем недолгой. Он глянул в развернутое удостоверение следователя, прибывшего из столицы, вызвал старшую медицинскую сестру и приказал ей обеспечить двадцатиминутное свидание визитера с пациентом Федотовым.

Таджикистан, Киргизия, Казахстан

Для путешествия через Таджикистан и Киргизию Эмин отобрал трех проверенных воинов. Остальных он временно распустил по домам и приказал им ждать условного сигнала.

Мирзо сдержал слово. До таджикской границы небольшую группу Рахимова сопровождал многочисленный отряд вооруженных талибов. Даже если бы по пути им повстречался взвод американских морских пехотинцев, то талибы определенно одержали бы верх, довезли бы Эмина с товарищами до места живыми и невредимыми.

Правда, границу им пришлось пересекать самостоятельно, без прикрытия. Но это не помешало контрабандистам. Они использовали свой огромный опыт, смогли запутать пограничников и ускользнуть от преследования.

Далее, уже на территории Таджикистана, отряд Рахимова повстречался с людьми Мирзо и отправился дальше на север. Старшим команды сопровождения, состоявшей из радикальных исламистов, был колоритный мужик лет сорока по имени Эшонкул, высоченный, тучный, с густой бородой.

По дороге в Киргизию они останавливались дважды. Первый раз заехали в селение, к родственникам Эшонкула, где неплохо пообедали и отдохнули. Вторая задержка случилась ближе к вечеру. На обочине пустынной трассы их поджидали три грузовика, кузова которых были под завязку забиты ящиками со свежими овощами. Группа Рахимова разместилась в кабинах. Боевики, сопровождавшие их, продолжили путь на внедорожнике.

В таком порядке они под утро и пересекли границу с Киргизией.

Весь следующий день грузовики натужно карабкались по непростым дорогам Ошской области. На ночь они остановились в большом селении Мырза-Арык, в котором проживал кто-то из дальних родственников Мирзо.

– Странно, почему нас ни разу не остановили здешние силовики, – произнес за ужином Рахимов.

– Почему странно? – не понял Эшонкул.

– Неужели тут нет своих овощей? Почему они не интересуются, зачем мы привезли их сюда из Таджикистана?

Старший группы сопровождения усмехнулся, хлопнул Рахимова по плечу и произнес:

– Конечно, овощей здесь не меньше, чем у нас. Но, помимо здравого смысла, есть деньги, понимаешь? Мы заплатили таможенникам и пограничникам. Они без проблем пропустили нас. Если задержат на трассе, заплатим еще.

Эшонкул говорил с такой уверенностью и чувством собственного превосходства, что Эмин понял главное. В средствах эти люди не ограничены. При необходимости они могут с легкостью купить любое сопредельное государство.

Ранним утром они продолжили путь, доехали до Узгена и повернули на северо-запад. Теперь дорога стала получше. До границы с Казахстаном путники добрались относительно быстро.

Вопреки ожиданиям Рахимова, перед пересечением границы команда сопровождения не сменилась. У контрольно-пропускного пункта «Кенеш» Эшонкул предъявил пограничникам какие-то бумаги, о чем-то пошептался с ними, и машины с овощами тут же продолжили путь на север.

Вскоре колонна доехала до Тараза, где и разделилась. Грузовики остались в городе. Таджики-водители и люди Рахимова, согласно разработанному плану, должны были оптом продать овощи и сразу же закупить на обратный путь свежий картофель. А внедорожник с Эмином и вооруженными людьми Эшонкула повернул вправо и помчался на восток, к тому месту, где Рахимов когда-то спрятал ядерные боеприпасы.

Эмин смотрел на засеянные поля, проплывавшие за окном машины, и вспоминал, как принял непростое решение продать мотоцикл старика Акима, так полюбившийся ему. Но прежде чем расстаться с ним, он в те давние времена отправился на поиски укромного местечка, подходящего для схрона.

С юга, запада и севера Тараз окружали селения, дороги, сельскохозяйственные угодья. А здесь, к востоку от города, тогда, как, впрочем, и сейчас, было тихо и глухо. Дорога долго шла в гору, пригород с распаханными полями остался далеко позади. Впереди не было ни души. Только горы с многочисленными причудливыми складками.

В одном из овражков Эмин остановился, заглушил двигатель, слез с мотоцикла и осмотрелся.

Место ему понравилось. Судя по отсутствию каких-либо следов, люди здесь появлялись крайне редко. Да оно и понятно. Нормальному человеку тут делать нечего. Разве что прятаться от кого-то.

Теперь Рахимов лишь однажды засомневался, в тот ли овражек приказал свернуть водителю. Он вгляделся в детали местности и успокоился. Все шло нормально, ехали они правильно.

– Скоро? – коротко поинтересовался Эшонкул.

– Еще метров триста, – ответил Эмин.

– А закопал глубоко?

– Нет. Меньше метра.

Однако проехать по глубокому оврагу пришлось чуть дольше. В одном месте левый склон обвалился, и внедорожник с большим трудом обогнул неровные кучи грунта.

– Кажется, приехали, – спокойно сказал Рахимов. – Тормози.

Автомобиль остановился. Трое пассажиров и водитель покинули салон. Эмин подошел к нужному месту, огляделся по сторонам, немного переместился, осмотрел грунт под ногами, слегка поковырял его носком ботинка.

– Ну и что? Где копать? – нетерпеливо спросил Эшонкул.

– Здесь, – ответил Рахимов и ногой начертил крест на почве.

– Ты уверен?

– Да, вполне. Если я и ошибся, то не более чем на полметра. Копайте!

Эмин не ошибся. На относительно небольшой глубине острие лопаты наткнулось на что-то твердое. Два молодых парня из группы сопровождения быстро довершили дело, расчистили и вынули на поверхность два ранцевых ядерных боеприпаса, завернутых в большой кусок брезента.

– Это действительно они? – сидя на корточках и рассматривая ранцы, спросил Эшонкул.

– Они, – подтвердил Рахимов и прикурил.

– И они ядерные?

– Ядерные. Если сработают, то от нас останутся одни атомы, а в радиусе семисот метров погибнет все живое.

Эшонкул с трудом проглотил ком, застрявший в горле, медленно поднялся, опасливо шагнул назад и приказал своим людям:

– Грузите в багажник! Только очень осторожно.

Рахимов выдохнул табачный дым и не смог сдержать улыбку.

«Если бы вы знали, как мне с этими ранцами пришлось обращаться! – подумал он. – Я на ходу сбрасывал их с поезда, швырял, пинал ногами. Несколько месяцев они тряслись в коляске мотоцикла».

Впрочем, улыбка быстро сошла с его лица. Эмин неплохо знал Мирзо, поэтому до сих пор не верил в благоприятный для себя исход дальней поездки. Этого типа немного успокаивал тот факт, что люди из группы сопровождения до сих пор не отобрали у него оружие. За поясом брюк Рахимова торчал советский пистолет Стечкина с полным магазином, прикрытый полой легкой куртки.

– Садись, Эмин. Надо ехать, – окликнул его Эшонкул.

Тот понял, что расправа откладывается, обрадовался этому факту, послушно нырнул в салон и устроился на заднем сиденье. Внедорожник кое-как развернулся на небольшом пятачке и двинулся в обратную сторону.

Ехали они медленно и очень осторожно. Вся команда, за исключением Рахимова, испытывала жуткий дискомфорт и напряжение. Даже на мелких кочках Эшонкул бледнел и визгливо покрикивал на водителя. Тот мигом вжимал голову в плечи, наклонялся к рулевому колесу и замедлял передвижение, и без того крайне неспешное.

Внедорожник с горем пополам добрался до асфальта. Там водитель прибавил скорость, и через десять минут машина въехала в Тараз.

Люди, оставшиеся в городе, успели справиться с заданием. Кузова двух грузовиков были полны картошки, в третьем ее оказалось на треть меньше.

По команде Эшонкула машины отъехали подальше от центра и остановились в спокойном безлюдном месте. Двое таджиков забрались в кузов грузовика и лопатами раскидали картошку в его центре. В образовавшееся углубление они положили ранцевые боеприпасы, после чего закидали их все той же картошкой.

– Вот теперь порядок, – пробурчал Эшонкул, усаживаясь рядом с водителем внедорожника. – Теперь до нас ни одна сволочь не докопается. Поехали!

Расстояние от южной окраины Тараза до пограничного перехода «Кенеш» было небольшим – около десятка километров. Свежее асфальтовое покрытие позволило водителям проскочить эту дистанцию за считаные минуты.

Перед навесом, под которым расхаживали казахские пограничники, стояла очередь, состоящая из нескольких фур, обычных грузовиков и автобусов. Легковые автомобили подъезжали на проверку в левом ряду и двигались гораздо быстрее. Эшонкул не хотел отрываться от грузовиков, но пограничник недвусмысленно взмахнул жезлом, указал на левый ряд. Водителю пришлось повиноваться и принять влево. Грузовики с картошкой встали в конце длинной очереди.

– Значит, так. Слушайте меня внимательно! – заявил Эшонкул своим людям. – Сюда мы везли только овощи, документы были в порядке. Если бы казахи тогда захотели проверить, что находится в кузовах наших машин, то мы чувствовали бы себя спокойно. Обратно везем важный стратегический груз. Каждый из нас должен быть готов отдать жизнь за то, чтобы не дать пограничникам узнать о нем и перехватить его.

– Что мы будем делать, если они и вправду захотят проверить картофель? – спросил здоровяк, сидящий слева от Рахимова.

– То же самое, что сделали в прошлом году в Нижнем Пяндже, – ответил Эшонкул, достал из-за пояса пистолет и снял его с предохранителя. Сейчас же обойди наших людей в грузовиках и предупреди их, чтоб были начеку.

Здоровяк вышел из машины и исчез среди фур и автобусов.

Эмин погладил рукоять своего пистолета и припомнил слухи о громком происшествии на пограничном переходе близ Нижнего Пянджа. Кажется, это случилось в октябре или в ноябре прошлого года. Вооруженный отряд на нескольких автомобилях с боем прорвался через кордон, уничтожив при этом более десятка пограничников.

«Вот, значит, кто это был, – подумал Рахимов и уважительно посмотрел на Эшонкула, сидевшего впереди. – Отчаянный человек! Да и подчиненные у него такие же безбашенные. Надеюсь, пронесет, и мы спокойно проедем на территорию Киргизии».

Увы, не пронесло. Эшонкул, опытный в подобных делишках, как в воду глядел. Не зря он заранее предупредил своих людей о возможной проверке груза.

Внедорожник вслед за другими подобными автомобилями прошел процедуру досмотра довольно быстро. Один казахский пограничник проверял документы, второй заглянул в салон и попросил водителя открыть багажник. Два готовых к стрельбе автомата лежали под ногами пассажиров, занимавших заднее сиденье. Они были накрыты куском темной материи. Так что в багажнике ничего особенного погранец не увидел и дал добро на проезд.

Внедорожник продвинулся немного вперед и остановился в ожидании грузовиков. А вот у них, когда подошла очередь, начались проблемы.

Вначале, как и положено по инструкции, служивый в погонах проверил паспорта, водительские удостоверения, накладные на товар. Затем он кивнул таможенникам, и те полезли в кузова. Ладно бы просто глянули, но они вооружились специальными деревянными лопатами и начали ворошить картофель, пытаясь добраться до дна.

Ранцевые боеприпасы находились в последнем грузовике. Въедливые таможенники досконально проверили первый, принялись за второй.

Эшонкул стоял возле внедорожника, покусывал нижнюю губу и с изрядным волнением наблюдал за проверкой. Он все еще надеялся, что после возни с довольно грязным картофелем в двух машинах рвение служивых иссякнет и груз третьей они осмотрят без должной дотошности.

Надежда его не оправдалась. Молодой юркий таможенник в зеленоватой форме принялся так живо орудовать инструментом, что Эшонкул от злости сплюнул на асфальт. Лопата, похожая на весло, с гулким звуком все ближе и ближе подбиралась к тому месту, где были спрятаны ядерные заряды.

Эшонкул оглянулся, встретился взглядом с одним из своих людей и незаметно кивнул ему.

Автоматные очереди грянули внезапно и раскидали в разные стороны всех пограничников и таможенников, находившихся рядом с грузовиками. Попали под раздачу и еще какие-то люди, скорее всего, не имевшие ни малейшего отношения к службе на пограничном переходе. Сейчас для водителей и вооруженного сопровождения Эшонкула имела значение каждая секунда. Разбираться, выяснять, кто есть кто, им было некогда. Они запрыгнули в машины и продолжали огрызаться огнем.

– Быстрее! – подгонял их Эшонкул.

Расстояние между казахским и киргизским пограничными КПП составляло не более сотни метров. Для мощного и относительно легкого внедорожника это один пятисекундный рывок. А вот неповоротливые грузовики с полными кузовами картофеля разгонялись неохотно и долго. Вся надежда оставалась на то, что подобных дерзких инцидентов на границе двух мирных государств прежде не происходило. Киргизские погранцы растеряются и попросту не успеют приготовиться к бою.

Так и произошло. Когда колонна, набравшая скорость, снесла шлагбаум и оказалась под навесом пропускного пункта, прозвучало лишь несколько робких пистолетных выстрелов. Люди Эшонкула не стали отвечать на них.

К искреннему удивлению Рахимова, даже на этот крайний случай у Эшонкула имелся четкий план действий. Колонна промчалась по асфальтовой трассе километров пять-шесть, потом свернула на грунтовку и доехала до заброшенной фермы. Там ее поджидали три автомобиля с киргизскими номерными знаками. Это были черный «крузак», белый «Ниссан» и светло-бежевый джип.

Эшонкул приказал своим людям оставить грузовики здесь, на ферме, а ранцевые ядерные боеприпасы загрузить в багажник джипа.

Пока подчиненные исполняли приказ, Эшонкул подошел к Рахимову и произнес:

– Я знаю, что ты прекрасно ориентируешься на юге Таджикистана. А северные приграничные районы тебе известны?

– Мой отец родился на севере Таджикистана, в долине реки Сурхоб, – ответил Эмин и пожал плечами.

– Ты сможешь провести колонну мимо пограничных застав?

– Смогу.

– Тогда поступим так…

Через минуту три внедорожника тронулись в путь. Возвращаться на бойкую асфальтовую трассу боевики не стали, поехали дальним кружным путем.

Впереди солидно покачивался черный «крузак» с одним из помощников Эшонкула. За ним следовал белый «Ниссан» с людьми Рахимова. Последним в колонне ехал джип, в салоне которого находились сам Эшонкул и Эмин, корректировавший направление движения по небольшой переносной рации.

Таджикистан

Молодцов собрал воедино всю информацию, полученную за последние сутки, как следует обмозговал ее, а потом встретился со своим другом Мухаббатом Акрамовым. Он изложил ему свои соображения и предложил устроить две засады на самых вероятных маршрутах движения Рахимова и людей, сопровождавших его.

– Неплохой план, Костя. Забирай сводную группу и выдвигайся на выбранные позиции, – ознакомившись с изложенным материалом, резюмировал товарищ. – От меня какая-нибудь помощь требуется?

– Да, Мухаббат. Мы перекроем две лазейки, но останется еще несколько, с мостами через речку и с КПП. Поэтому, пожалуйста, сделай так, чтоб через пограничные переходы из Таджикистана в Афганистан без твоего ведома не пролетела ни одна муха.

– Это я обеспечу. После наглого прорыва киргизской границы мы уже усиливаем охрану пропускных пунктов, – сказал Акрамов.

– Вертушками при случае поможешь?

– Сделаю. Пара вертолетов постоянно дежурит, выделена специально под мои нужды.

– Отлично. Тогда давай разбегаться. Мне пора.

Таджикский генерал пожал руку боевого товарища и напомнил ему:

– Если какая заваруха приключится, то сразу сообщай. Частоту и мой позывной помнишь, я надеюсь?

– Неужели они остались прежние? – осведомился Молодцов.

– А чего их менять? Позывной мне нравится, а частота… не все ли равно, какая она?

Таджикистан, Афганистан

– Я же тебе говорил, просил не останавливаться у твоих родственников! Надо было гнать до перевала без остановок. Тогда мы проскочили бы! – злобно проговорил Рахимов, сидящий за рулем джипа.

Он был крайне расстроен гибелью своих людей, находившихся в белом «Ниссане».

На пассажирском сиденье рядом с ним прижимал ладонь к шее Эшонкул. Пуля задела его легонько, по касательной, ничего серьезного в ранении не было, однако крови он терял много. Этот гигант держался мужественно, сначала пытался остановить кровотечение платком, когда тот набух и пропитался кровью, обмотал шею грязной промасленной тряпкой, найденной в кармане дверцы.

На заднем сиденье находились два парня из команды Эшонкула. Один получил пулевое ранение в грудь и был очень тяжелым. Он то стонал и просил о помощи, то терял сознание и походил на труп. Второго звали Халик. Он был афганцем и тоже, как и Рахимов, родился в рубашке, выбрался из-под града пуль без единой царапины. Едва они прорвались через засаду, устроенную неверными, Эмин приказал ему почаще поглядывать назад, так как салонное зеркало заднего вида было разбито, а внешние покрывал толстый слой пыли.

До того как колонна попала в засаду, на водительском месте сидел молодой мужчина по имени Шад. Он погиб сразу. Едва впереди грохнул мощный фугасный заряд, как снайпер неверных вогнал пулю ему точно в лоб. А вот второй выстрел этому шакалу не удался. Пуля лишь чиркнула шею Эшонкула, сидевшего рядом.

Пассажирам джипа повезло еще и в том, что среди них оказался Рахимов, обладавший отменной реакцией. Как только снайперская пуля размозжила голову водителя, он вскочил со своего места, дотянулся до руля и выправил машину, благодаря чему она не сорвалась в неглубокое ущелье, тянувшееся справа. Потом, когда автомобиль вырвался из пылевого облака, Эмин вытолкнул убитого водителя из кабины и занял его место.

– Но ты же обещал, что на перевале никого не будет! – огрызнулся в ответ Эшонкул.

– Я не мог тебе этого обещать! – взорвался Рахимов. – Откуда я знаю, как поступит руководство таджикских силовиков?! Когда вокруг спокойно, на перевале никого нет. Это я знаю точно. Но после терактов границу быстро и жестко перекрывают. Странно, что ты не знаешь подобных вещей.

После того что произошло на границе, спорить и горячиться было бесполезно. Эшонкул и Эмин это понимали. Как и то, что ничего особо страшного пока не случилось. Ну да, они потеряли часть людей и два автомобиля. На то она и война. На ней без этого не бывает.

Зато они пересекли границу – это раз. Сохранили ценнейший груз – это два. И главное, сами остались живы – это три. Теперь лучше подумать о дальнейших планах. К примеру, о том, как безопаснее и быстрее добраться до селения Сарах, где их ждал Мирзо.

Эшонкул с Рахимовым остыли, закончили перепалку и обсудили создавшееся положение. Топлива в баке джипа почти не осталось, так как в горной части Таджикистана заправиться было негде. Однако в багажнике, помимо ранцевых боеприпасов, лежали две полные двадцатилитровые канистры. Полторы сотни километров на данном запасе проехать можно. Лишь бы не встретить тех людей, которые воюют против талибов.

После пересечения границы относительно ровная дорога шла по дну ущелья, вдоль неширокой горной речки. Метров в пятистах от кордона им повстречалось первое мертвое селение, еще через полтора километра – второе. Остановились они около третьего, быстро перелили бензин из канистр в бак и, не обращая внимания на стоны раненого на заднем сиденье, поехали дальше.

Когда позади осталось километров тридцать афганской земли, Эшонкул вымученно улыбнулся и прохрипел:

– Кажется, ушли.

Кровь из раны на шее больше не текла, запеклась, но потерял он ее много, оттого и выглядел бледным, заметно ослабел.

Рахимов промолчал. В его практике пару раз бывало такое. Они спокойно переправлялись через речку, сбывали героин, получали взамен оружие с боеприпасами, без приключений возвращались в Афганистан и уже подсчитывали прибыль от удачного вояжа, как вдруг конкуренты, засевшие на склоне, начинали поливать их свинцом из автоматов и винтовок.

Эмин дернулся и мотнул головой, отгоняя мрачные мысли.

Халик, сидевший позади, занимался раненым товарищем и совсем позабыл о приказе поглядывать назад.

«Вот ведь какой тупой!» – подумал Рахимов, поморщился и попытался опустить стекло.

Из этого ничего не вышло. Механизм не работал. Тогда он шибанул по стеклу локтем, и оно рассыпалось.

Чувствуя на себе недоуменные взгляды попутчиков, Эмин дотянулся до зеркала, протер его и вдруг увидел в мутном отражении кусок голубого неба, а на его фоне – два темных силуэта. Прежде чем его мозг начал лихорадочно искать способы спасения, Рахимов почувствовал, как сперло дыхание, а одежда прилипла к телу из-за выступившего холодного пота. Он следил за вертолетами и совсем не глядел на дорогу. Внедорожник слегка забрал вправо и подпрыгнул на кочке.

– Ты что, не видишь, куда едешь?! – выкрикнул Эшонкул и снова схватился за шею.

– Заткнись! – мрачно выдавил из себя Рахимов, пытаясь с помощью зеркала отыскать потерянные вертушки.

Когда он увидел их во второй раз, внутри у него снова все похолодело. Несколько секунд назад Эмин еще надеялся на то, что пара боевых вертолетов летит куда-то согласно своему заданию и до автомобиля, ползущего по грунтовке, их экипажам нет никакого дела.

Но нет. Все было гораздо хуже. Пятнистые винтокрылые машины хищно наклонили свои обтекаемые стеклянные кабины, ощетинились оружием, подвешенным на пилонах, и машины мчались прямо на внедорожник.

Это зрелище настолько заворожило и напугало Рахимова, что он и на самом деле растерялся. У него, как и всякого другого человека, наблюдающего за атакой воздушных охотников, создалось впечатление, что направляющие блоков реактивных снарядов и все стволы пушек смотрят точно в его голову.

– Что случилось? – спросил Эшонкул, с тревогой глядя на него.

– Дым, – почти беззвучно прошептал Эмин.

– Какой дым? Где?

Борта обеих вертушек и в самом деле окутал легкий дымок. От пилонов с округлыми блоками реактивных снарядов отделились несколько точек. Оставляя за собой темный дымный след, они стремительно приближались к внедорожнику.

Вместо ответа Рахимов крутанул руль влево. Джип потерял сцепление с пыльной дорогой, и без того отвратительное, и пропахал юзом два десятка метров. Бешено крутившиеся колеса наконец-то заставили его свернуть на обочину. Приплясывая на неровностях, автомобиль нырнул в ближайшую складку как раз в тот момент, когда позади раздались первые взрывы неуправляемых снарядов.

Афганистан

– Я тогда срочную служил на юге Алтая, на границе с Китаем. Конец лихих девяностых, в стране бардак, разгул преступности. Ты же помнишь те времена.

– К сожалению, помню, да еще как. Но лучше бы мне память отшибло.

– Так вот. В столовке нас кормили какой-то несъедобной хренью, все ходили голодные, злые. Зато в казарме над центральным проходом висел новенький цветной телевизор, а под ним – корейский видик. Мы каждый вечер смотрели по два кинофильма. Лепота!

Молодцов вел группу вверх по лощине. Впереди шли серьезный таджик, сказавший, что хорошо знает эти места, и Ванька Лебединский. Этот человек был глазастым и внимательным, к тому же хорошим охотником. Он него следов на грунте не скроешь. Едва группа обнаружила по дыму перевернутый внедорожник, Ванька сразу сказал, что клиенты ушли вверх по лощине. Таджик понюхал воздух, поцокал языком и подтвердил направление.

Константин приотстал от лидеров шагов на тридцать. За ним опять увязались два неразлучных друга – Ковальчук и Колодин. Ну а далее, растянувшись на полсотни метров, топали все остальные.

– Макушка лета. Жара в наших сибирских краях страшенная. Вот примерно как сейчас тут, в Афгане, – продолжал негромко вещать снайпер. – Сижу я на посту недалеко от контрольно-следовой полосы. От голода и жары мозг плавится, закипает. И тут вдруг вспомнился мне фантастический фильм, который мы смотрели накануне в казарме. Тут я от нечего делать и вышел в эфир. Мол, внимание всем, я Шестнадцатый. Сообщаю открытым текстом. В двухстах метрах наблюдаю приземление неопознанного летательного объекта. Как поняли? В двухстах метрах от поста приземлился инопланетный корабль.

Жара действительно стояла невероятная. Ущелье почти не продувалось ветром, и температура здесь стояла такая же, как в машинном отделении «Титаника».

Мухаббат Акрамов не подвел, как и всегда. Он не только отправил вертушки для поиска и уничтожения джипа, ушедшего за перевал, но и подобрал самые лучшие экипажи и четко разъяснил им задачу.

Вертолетчики перескочили через границу, разыскали на дороге джип, провели классическую атаку, но не были уверены в уничтожении его пассажиров. Поэтому они вернулись на перевал, забрали группу Молодцова и рванули обратно к подбитому автомобилю.

– Что, ты так прямо и выдал про НЛО? – с сомнением спросил Колодин.

Ковальчук усмехнулся и ответил:

– Так и выдал. И еще кое-что добавил. Сказал, что корабль покинули несколько инопланетян и идут в мою сторону. Ну и закончил, словно попрощался: «Все, братцы, сильные помехи. Больше вести связь не могу».

– И тебе сошло это с рук?

– Не совсем. Минут через тридцать на мой пост примчался «уазик» в сопровождении бронетранспортера. Из машины как ошпаренный выскочил начальник заставы и давай орать дурным голосом: «Где корабль?! Где инопланетяне?!» Я прикинулся дурачком и развел руками. Дескать, какие еще инопланетяне?

Уже на ходу, едва группа двинулась вверх, Молодцов вынул карту и прикинул маршрут, по которому Рахимов решил оторваться от преследования. Выше лощина постепенно превращалась в ущелье, лежащее меж двух довольно высоких хребтов. Заканчивалось оно ледником, коих в горах имелось немало. Лежит такая белая ледяная махина посреди бескрайнего «ничего». Ни селений вокруг, ни растительности. Одни камни и ветер среди острых вершин.

«Итак, куда направится Рахимов? – размышлял Константин. – На ледник он определенно не полезет. Не дурак ведь. У него ни снаряжения, ни подходящей одежды, ни продуктов. Долго он там не протянет. Повернет налево? Тоже не вариант, так как этот тип опять вернется к границе, а у него иные цели. Значит, ему остается один путь – повернуть вправо. В этом случае Рахимову придется пересечь хребет и долго спускаться по его склону в соседнее ущелье. Уже по нему он сможет снова выйти на дорогу и продолжить движение к нужной точке».

– Да брось ты. Семьдесят один процент поверхности нашей планеты покрыт водой, остальные двадцать девять – идиотами. Просто выяснилось, что мой научно-фантастический репортаж услышали не только наши, но и штабные радисты. Они приняли все за чистую монету и тут же доложили оперативному дежурному района, а тот то ли с перепуга, то ли с недосыпа выслал маневренную группу, – тяжело дыша, рассказывал снайпер.

Капитан-подрывник с интересом его слушал, а Молодцов на фоне негромкой болтовни двух друзей подумывал о привале. Группа успела отойти от дороги на пару километров, поднялась метров на семьсот. Парни здорово устали. Им требовалась хотя бы десятиминутная передышка.

«Ладно, пусть Серега завершит свою историю, – подумал Костя. – Потом объявлю остановку».

Но Серега и не думал ставить финальную точку. Действо, описываемое в его повествовании, только набирало обороты.

– Оперативный дежурный на этом не остановился и доложил дальше – командующему группировкой войск. От него сообщения полетели в особый отдел, в местные органы власти, в правоохранительные структуры и даже руководству гражданской обороны.

– Надеюсь, ты сразу сознался?

– Я что, похож на больного? К чему гусей-то дразнить? Меня же на месте четвертовали бы.

«Рахимов определено двигается медленнее нас, – размышлял Молодцов, мешая дыхание с хрипами. – Мы идем налегке. У нас только оружие, боеприпасы да фляжки с водой. Мы даже рюкзаки с собой не прихватили. Ни сухпаев, ни медикаментов, ни прочего барахла. А он с одним или двумя уцелевшими корешами тащит два тяжеленных ранцевых боеприпаса. Доводилось мне пару раз на них любоваться. Совсем не шуточная масса. С такими торбочками на горбу не потанцуешь и в гору не разгонишься».

– Переполох охватил военных с погонами всех мастей. На участок, который мне выдалось охранять, резво съезжались бронетранспортеры, БМП, БМД, «уазики». Возню на нашей территории заметили китайцы и начали приводить свои заставы в боевую готовность.

– Охренеть! – Капитан покачал головой. – Кого же страна должна благодарить за несостоявшуюся войну с китайцами?

– Слушай дальше.

Молодцов просигналил лидерам остановку и сам сбавил шаг. Рассказ Ковальчука мог затянуться до вечера. Подобные прецеденты имели место. Так что пора было дать людям передохнуть.

– Привал десять минут, – негромко объявил подполковник, и эта команда понеслась дальше по цепочке.

– Напряженность нарастала с обеих сторон контрольно-следовой полосы. По склонам наших гор сновали парни в камуфляже из группы быстрого реагирования. Китайцы постоянно прослушивали эфир, были в курсе событий и тоже лихорадочно искали пришельцев. В общем, все вертелось, крутилось, бегало и ездило. Благо авиацию в воздух никто не догадался поднять.

– И как долго это продолжалось?

– Я все это наблюдал, пока не сменился наш караул. Ближе к вечеру нас привезли в казарму. Там меня встретила толпа особистов и военачальников всех рангов – от лейтенанта до полковника. Все жаждали одного: чтоб я рассказал, где прячутся инопланетяне.

Оказывается, рассказ снайпера краем уха слышал не только Молодцов. Спецназовцы, шедшие позади двух друзей, также наслаждались воспоминаниями буйной молодости Ковальчука. Теперь, в минуты короткого отдыха, они расположились вокруг него, желая услышать, чем же закончилась этакая вот незаурядная выходка.

«После привала нужно изменить тактику преследования, – подумал Константин и отхлебнул воды из фляжки. – Пора заканчивать бродить вслепую. Этак можно прошуршать до самого ледника. А там наших друзей не окажется».

Он поглядел на часы и присел на гладкий булыжник. Отдыхать оставалось семь минут.

– Кто бы из офицеров меня ни допрашивал, я твердо стоял на своем. «Шестнадцатый» – действительно мой позывной, но в эфир я не выходил и никаких зеленых человечков не видел, – ответил Ковальчук на нетерпеливые вопросы сослуживцев. – Не знаю, может, кого другого и сгноили бы на гарнизонной гауптвахте, но меня отцы-командиры простили. Я же нормальным солдатом был. Уставы знал и чтил аки Библию, дисциплину не нарушал, в нарядах отрабатывал за троих, нормы ВСК сдавал, по стрельбе вообще первым был по заставе.

– Раз простили, значит, догадались, что в эфир выходил ты? – не унимался друг-подрывник.

Снайпер загадочно улыбнулся и проговорил:

– Конечно, догадывались. Иначе в ближайшие выходные не заставили бы бежать кросс с полной выкладкой. Весь личный состав налегке, на меня же навьючили тяжелый броник, а на спину повесили радиостанцию Р-105 весом чуть менее пуда.

– Подъем! – скомандовал Молодцов, пока у этой истории не обнаружилось продолжение.

После привала Костя выбрал четверых самых свежих ребят во главе с Лебединским и отправил их вперед. Задачу Иван получил несложную. Во-первых, необходимо было визуально обнаружить уцелевших людей из отряда Рахимова. Во-вторых, доложить по радио о количестве этих персонажей и их состоянии, а также о наличии ранцевых боеприпасов. В-третьих, продолжать скрытную слежку до подхода основной группы.

Разведчики с ходу взяли приличный темп и быстро скрылись из виду. Молодцов засек время и дал команду двигаться следом.

Примерно через час Молодцов вызвал по радио Лебединского и поинтересовался, как дела у его группы. Тот в привычной для себя манере бодро отрапортовал о том, что они протопали около двух километров, людей Рахимова пока не нагнали, но в нескольких местах видели свежие следы.

– Кто-то прошел по ущелью совсем недавно, – уверенно закончил доклад Иван.

Константин попросил его усилить внимание и не пожалел об этом, так как через минуту после сеанса связи услышал выше по ущелью стрельбу.

– Сокол, ответь Снегирю! – прохрипела рация голосом заместителя.

– Да, Снегирь! Что у вас?!

– На засаду нарвались! Один тяжело ранен.

– Сколько их?

– Пока палит только один.

– Понял тебя. Держитесь! Мы сейчас подойдем.

По приказу подполковника группа ускорилась и через двадцать минут подошла к месту вялотекущего боя.

Единственного бандита, удобно засевшего между крупных скальных обломков, удалось ювелирно прикончить снайперу Ковальчуку. Он, как и всегда, выполнил свою работу обстоятельно и грамотно, поглядел издалека на позицию противника, прикинул самый выгодный сектор обстрела, пробрался на одно местечко, примерился, поменял его на второе. В общем, справился с задачей за три-четыре минуты.

– Судя по одежде, это афганец, – осмотрев труп, сказал Лебединский и добавил: – Ранен был. Бинтовая повязка на плече, вся одежда в крови.

– Да, вероятно, из-за кровопотери дальше идти не смог и остался прикрывать отход товарищей, – согласился с ним Молодцов.

– Жаль, что прикончили. Мог бы сказать нам пару слов на прощание.

– Вряд ли мы услышали бы что-нибудь путное. Этот человек скорее послал бы нас. Он был воином. До конца сражался.

Парни матерились сквозь зубы, отряхивались от пыли.

– Хорошо, что мы на вертушке в Душанбе отправили только раненых, а санинструктора прихватили с собой, – сказал Иван, посматривая на работу доктора, входившего в состав группы.

Тот склонился над раненым контрактником и оказывал ему первую помощь. Пуля попала в грудь, но сердца не задела, повредила легкое и застряла в лопаточной кости. Больше афганец ни в кого не попал.

– Предлагаю санинструктора и раненого оставить здесь, – сказал Лебединский и оглядел ущелье. – Тут все же поспокойнее, чем там. – Он кивнул в сторону ледника. – Как думаешь?

– Давай оставим, – согласился командир. – Только не одного, а в паре с крепким парнем. Так будет надежнее. Придумай, кого озадачить прикрытием.

После скоротечного боя с одиноким афганцем Молодцову стало окончательно понятно, что его группа идет в правильном направлении. Далеко вперед высылать разведчиков он не стал, отправил трех лидеров, приказал им далее трехсот метров от основной группы не отрываться.

Через полчаса беспрерывного подъема рация пискнула, и старший лидирующей группы доложил:

– Наблюдаем двух человек с оружием и объемными тяжелыми ранцами! Они не идут по дну ущелья, взбираются вверх по склону.

– Какая дистанция? – осведомился Молодцов и облегченно вздохнул.

– Далековато, метров восемьсот. Мы их случайно засекли.

– Не упускайте их из виду. Постараемся вас нагнать.

– Понял вас.

Бойцы ускорились и скоро заметили впереди своих.

– Быстрее, Сокол! – поторапливали по радио лидеры. – Они уходят!

Молодцов поднял бинокль, осмотрел склон и заметил две крохотные фигуры, находящиеся почти у самого верха склона. Еще минута-полторы, и они исчезнут за линией его изгиба.

Константин подозвал снайпера и спросил:

– Сережа, сможешь достать?

Тот вскинул винтовку, нашел цели через оптику и ответил:

– Далековато, командир. Да и ветерок в ущелье непредсказуемый, крутит во все стороны.

Подполковник и сам понимал, что восемьсот метров для «СВД» – предел возможности. Да еще этот чертов ветер, порывы которого и в самом деле бросали в лицо пыль то с одной стороны, то с другой.

– Ладно, – буркнул он. – Придется догонять.

Наверх группа выбралась примерно в том же месте, где получасом раньше были потеряны из виду два человека, сгорбленные под тяжестью ранцев фигуры. Спецназовцы двигались с максимальной осторожностью, дабы не попасть под пули этих проклятых альпинистов.

Ледник остался левее и немного выше. Спецназовцы оказались на вершине вытянутого хребта. К востоку он понижался и заканчивался у той самой дороги, где несколько часов назад ударные вертолеты настигли джип с остатками группы Рахимова.

– Никого, – доложил по радио Лебединский, посланный вперед.

По команде Молодцова парни друг за другом просочились со склона на вершину и остановились. Вокруг действительно не было никого.

Вершина хребта представляла собой довольно неровную местность, покрытую булыжниками и редкими островками пожухлой растительности. При желании здесь можно было отыскать удобные позиции и встретить спецназовцев плотным огнем.

Однако люди в здравом уме этого делать не станут. Зачем? Маршруты безопасного отхода отсутствуют напрочь. Тут не только в полный рост встать невозможно. Эти позиции и ползком не покинешь. А делать это придется, так как у группы Молодцова значительный численный перевес, да и боеприпасов намного больше.

«Значит, господин Рахимов свалил на максимальной скорости вниз, – решил подполковник и вытянул из кармана карту, сложенную гармошкой. – Какие у нас поблизости населенные пункты?»

Ущелье, куда начали спускаться два субъекта с ядерными ранцевыми боеприпасами, выходило не только на дорогу, но и к крупному селению под названием Хвахан. Вероятно, там и была назначена встреча с теми людьми, для которых Рахимов добывал свой ценный груз.

Константин прикинул расстояние до селения и успокоился. Шесть километров, да еще с тяжелыми ранцами. Это как минимум два часа пути.

Афганистан, Пакистан

Рахимов пребывал в странном настроении. С одной стороны, несколько минут назад он выбрался из серьезной передряги, получил лишь легкое ранение. Автоматная пуля навылет прошла сквозь мягкие ткани предплечья. С другой стороны, его беспокоили потери и неизвестность.

Да, невзирая на жуткий прагматизм, он сожалел об убитых товарищах, которые прикрывали его, обеспечивали безопасность при путешествии в Казахстан. Это были лучшие люди, отобранные им для рискованной миссии. Без них продолжать вылазки в Афганистан за героином не получится. Придется искать других.

Но, так или иначе, с потерями приходилось мириться, а вот неизвестность буквально добивала его.

Во-первых, через несколько минут Эмину предстояло расстаться с самым дорогим товаром, который он когда-либо имел. Ядерные боеприпасы, спрятанные в Казахстане, были его величайшей тайной, огромным бонусом, за который он планировал выручить приличную денежную сумму.

Во-вторых, Эмин не догадывался, каким выйдет расставание с этим бонусом. Получит ли он вознаграждение? Увидит ли свою семью, проживавшую в далеком таджикском селении Каракенджа? Сдержит ли слово Мирзо или обманет, как это уже случалось?

В общем, переживаний и вопросов было много. А пока Рахимов в паре с незнакомым талибом подтаскивал один ранцевый боеприпас к восточной окраине большого кишлака Хвахан. Второй транспортировали Эшонкул и другой молодой афганец.

Остатки банды, встретившей беглецов в ущелье, прикрывали их отход. За спиной до сих пор слышались выстрелы. Правда, их громкость постепенно убывала, а в тот момент, когда Эмин поравнялся с первыми дувалами, стрельба и вовсе стихла.

Очутившись в мирном селении, посреди домишек, стоявших на кривых улочках, Рахимов сразу успокоился. Бежать, втянув голову в плечи, уже не было смысла.

Эмину неоднократно доводилось бывать в Хвахане. Причиной тому было удачное расположение кишлака. Рядом по реке проходила граница между Афганистаном и Таджикистаном, по предгорью с севера на юг тянулась дорога. Имелись у Рахимова и хорошие знакомцы в Хвахане. Один из них, мужчина средних лет по имени Рахмдил, ранее состоял в его отряде, но получил серьезное ранение в коленный сустав, более не мог ходить через границу с грузами и стал заниматься земледелием.

«Неплохо бы его увидеть», – подумал Эмин и заметил вооруженных людей, идущих по проулку навстречу ему.

На душе у него снова стало тяжело и скверно, словно талибы имели намерение расправиться с ним.

Первым делом эти люди забрали у них ранцевые боеприпасы. Рахимов возражать не стал. Чего теперь пыжиться, если он сам приволок сюда это добро через три границы?

Лишившись тяжелого груза, Эшонкул и Эмин пошли следом за вооруженными людьми. Те не обыскали их, оружия не отобрали, рук не связывали, обращались с ними как с равными.

Они пришли во двор большого каменного дома, где стояли несколько мощных автомобилей, в том числе пикапы «Тойота» с крупнокалиберными пулеметами «ДШК», укрепленными в кузовах. Рахимов лишь скользнул по ним равнодушным взглядом. Ничего удивительного в этом он не видел. Таково было обычное вооружение талибов.

На пороге дома их встретили несколько человек, среди которых Эмин узнал Мирзо.

– Эти ранцы действительно имеют ядерную начинку? – поздоровавшись, спросил тот.

– Да. Если задумаешь проверить, то от Хвахана ничего не останется, – хмуро ответил Рахимов.

Шутка понравилась людям, стоящим за спиной Мирзо. Рахимов понял, что это арабы. Их присутствие здесь напрямую связано с ядерными боеприпасами, доставленными им.

Мирзо предложил новым гостям войти в дом и сказал:

– У нас здесь есть хороший доктор. Он осмотрит ваши раны. Потом вы умоетесь, покушаете и отдохнете с дороги.

Этот любезный человек мало походил на того Мирзо, которого хорошо знал Эмин.

Отказываться он не стал, но предупредил:

– Нас преследовали какие-то люди, и теперь в ущелье идет бой. Надо бы побыстрее отсюда убираться.

– Не волнуйся, – проговорил Мирзо. – Мы отправили в ущелье лучших воинов. Они остановят ваших обидчиков и перережут им глотки.

Афганистан

Покончив с бандой в ущелье, сводный отряд ринулся дальше, к селению Хвахан. Дорога шла вниз, и три километра, оставшихся до него, бойцы преодолели быстро. Метров за шестьсот до окраины кишлака они сбавили темп, а затем и вовсе остановились. Снайпер, шедший впереди, сообщил по радио о движухе, замеченной им.

– Что тут у тебя? – спросил Молодцов, подобравшийся к нему вместе с Лебединским.

– Домишко один насторожил, – ответил Ковальчук и указал на добротное каменное строение.

– Чем же он показался тебе подозрительным?

– А ты глянь, командир, на машины, которые стоят рядом с ним.

Офицеры подняли бинокли.

– Ты прав, Серега, – пробормотал Молодцов. – Вижу несколько пикапов с тяжелым вооружением в кузовах.

Лебединский подтвердил этот факт:

– В двух установлены «ДШК», а еще на одном «ЗПУ-2», представляете?

Это было грозное оружие, спаренный пулемет калибра 14,5 миллиметра.

К тому же по двору и рядом по улице мотались несколько мужчин, вооруженных автоматами. Еще двоих глазастый снайпер приметил под навесом на плоской крыше дома. Одним словом, атака этого бандитского логова небольшой группой стала бы верхом безрассудства.

Молодцов достал карту и развернул ее.

– Хочешь накрыть их на выезде из села? – осведомился заместитель.

– Именно. Тем более что насчет маршрута и гадать не придется. Отсюда на юг ведет только одна дорога.

– Неплохая идея. Зову остальных?

– Зови.

После короткого совещания было принято решение незаметно обойти селение с восточной стороны и устроить засаду на дороге.

На передвижение бойцы затратили минут двадцать пять. Они специально отдалились от окраины кишлака почти на километр. Так было надежнее и безопаснее, ибо сил для открытого боестолкновения явно не хватало.

Молодцов хотел устроить все по уму: зарытый фугас, позиция для пулеметчика, снайпера, гранатометчика. Не вышло. Не успел.

– Едут! – крикнул Лебединский, шедший замыкающим.

Спецназовцы тотчас рассыпались на местности, спрятались в ямах и за камнями.

Молодцов окликнул гранатометчика:

– Антон, по первой машине! Далее по тем, у которых оружие в кузовах.

– Понял, командир!

– Внимание всем! – Константин повернулся к остальным бойцам. – Основная задача: уничтожение живой силы. Раненых не добивать, в багажники и бензобаки не целить!

Через полминуты к позициям группы подъехали четыре машины – две с пассажирами внутри и те самые пикапы с «ДШК» и зенитной установкой, которые снайпер Ковальчук обнаружил во дворе большого каменного дома.

Звук выстрела «РПГ-22» сильно ударил по ушам. Термобарический заряд попал в борт первого автомобиля и не оставил никаких шансов тем персонажам, которые находились внутри.

Выстрел Антона послужил сигналом для остальных спецназовцев. Дружным огнем они расстреляли три других автомобиля, стараясь не задеть их багажных отделений.

– Два тяжелых, один легкий, – доложил Лебединский командиру о выживших талибах.

«Языки» Молодцову требовались главным образом на тот случай, если ранцевые боеприпасы вдруг опять ускользнут из его рук в неизвестном направлении. Поэтому, получив доклад о раненых талибах, он продолжал вопросительно смотреть Лебединскому в глаза.

– Да, Костя, все нормально, – сказал тот. – Во втором внедорожнике обнаружены оба ранцевых боеприпаса.

– Фух! – выдохнул командир. – Ну и слава богу. Умеешь ты, Ванька, потянуть кота за одно место. Зови связиста!

Вскоре связь с Акрамовым была установлена. Молодцов переговорил с ним, и тот пообещал выслать две пары вертушек. Одна должна была забрать раненых, оставленных в ущельях, другая – сесть на окраине Хвахана.

Кузова и стекла автомобилей изрядно пострадали, однако двигатель одного из них продолжал урчать на малых оборотах, а второй без проблем завелся.

Тяжелых боевиков парни трогать не стали. Им и так оставалось жить несколько минут. Талиба, раненного в ногу, они запихнули на заднее сиденье внедорожника, сами плотно набились в кабины и в единственный кузов. Два автомобиля развернулись на сто восемьдесят градусов и рванули обратно к Хвахану.

Таджикистан, Российская Федерация,

Москва

На таджикской авиабазе у спецназовцев не случилось даже короткой передышки. С вертушки они сразу же перебрались в небольшой самолет, присланный за ними из Душанбе и уже готовый к вылету.

Провожал их сам Акрамов, прибывший на базу в военной форме.

– Жаль, что так вышло, – сказал он Молодцову. – Я хотел отвезти вас к себе в новый дом. Там вы помылись бы, покушали, отдохнули. Я даже двух барашков заказал в ближайшем кишлаке. Моя жена Лайло готовкой занимается по полной программе.

– Не переживай, Мухаббат. Мы еще увидимся и посидим за одним столом, – заявил Молодцов, обнял друга и спросил: – Ты в Москву не собираешься?

– Если пригласишь, прилечу.

– Обязательно приглашу. Вернусь, немного приду в себя после командировки, напишу пачку отчетов…

– Как же без этого!

– Вот-вот. Потом обзвоню всех наших товарищей-сослуживцев. Сговоримся с ними, организуем встречу и сразу известим тебя, где и когда она состоится. Ну а жить ты, конечно, у меня будешь.

– Понял, Костя. Буду ждать весточки.

На базе мало кто знал об опасном улове Молодцова. Политическое и военное руководство Таджикистана предприняло ряд дополнительных мер по обеспечению секретности и безопасности перемещения его группы по территории государства. С вертушки до самолета спецназовцы шли по живому коридору из автоматчиков, вокруг базы было выставлено оцепление, по бетонке ездили дополнительные патрульные автомобили. Даже в воздухе кружила пара боевых вертолетов.

Примерно так же бойцы были встречены и в аэропорту Душанбе, на окраине которого для них было выделено отдельно стоящее здание, обнесенное глухим забором. Вокруг та же охрана, те же патрули.

Вдобавок к этому в столице Таджикистана группу Молодцова уже поджидали специалисты из военного научно-исследовательского центра, ранее работавшие с ядерными ранцевыми боеприпасами. Они являлись членами оперативно-следственной комиссии, поэтому должны были осмотреть трофеи, добытые спецназовцами, и сообщить в Москву о результатах своей работы.

Забегая вперед, можно сказать, что тщательное изучение специалистами этих боеприпасов дало весьма неожиданный результат. Один из ранцев был настоящим, другой оказался специальным грузомакетом.

Внешне он ничем не отличался от подлинника, имел взрыватель, электронное управление, таймер, провода и все прочее. Кроме ядерного заряда, штатное место которого занимал кусок металла, равный ему по весу.

Такие макеты выпускались с целью маскировки зарядов, а также дезинформации вражеских разведок. На каждую настоящую ранцевую мину приходилось как минимум по три муляжа.

Однако главным результатом операции спецназа ГРУ явилось то обстоятельство, что талибы лишились действующего ядерного боеприпаса. Руководители оперативно-следственной комиссии поспешили сообщить об этом на самый верх. Спустя сутки на стол президента нашей страны ему лег объемный доклад, сделанный на основе сведений, полученных в ходе и после операции, проведенной группой подполковника Молодцова.

Российский президент ознакомился с ним, связался по телефону с лидерами стран – членов Большой восьмерки и сообщил им о террористических актах, готовящихся в столице Афганистана. К сожалению, не все эти важные персоны пожелали прислушаться к этому предупреждению.

В те же дни в Брюсселе проходило совещание руководителей разведок стран НАТО. В их адрес от российских коллег тоже поступило предупреждение. Увы, никто из них не пожелал сотрудничать с нашей стороной.

Афганистан, Кабул

По команде, поступившей из Пакистана, талибы начали операцию «Возмездие». На первом ее этапе несколько сотен разрозненных и малочисленных вооруженных групп стали стягиваться с различных направлений в пригороды Кабула в обход постов, военных баз и самых оживленных дорог. По расчетам командования талибов, выходило, что в столице для проведения решающей атаки должны были собраться около восемнадцати с половиной тысяч боевиков.

На втором этапе талибы должны были заложить ядерный боезаряд в том месте, на которое в последний момент укажут из Пакистана. Третий сводился к его подрыву и захвату города.

Простые и неграмотные талибы даже не представляли, что такое ядерный заряд и к каким последствиям приведет его подрыв в центре огромного, почти четырехмиллионного Кабула. Ну а те, кто представлял, находились в Пакистане и жить в разрушенном и зараженном городе не собирались. Им нужна была громкая акция.

В качестве основных целей первоначально рассматривались три варианта: Миссия ООН по содействию Афганистану (МООНСА), посольство Российской Федерации и штаб коалиционных сил. Позже к ним добавилась четвертая – столичный аэропорт, используемый как гражданской, так и военной авиацией.

Сразу после мощного взрыва организаторы масштабного террористического акта ожидали паники среди мирных жителей Кабула. Смертники при поддержке многочисленных боевых групп должны были воспользоваться ею и уничтожить все четыре цели. Далее, согласно разработанному плану, следовало уничтожение всех неверных и установление контроля над городом.

Российская Федерация, Москва

– Ты последние новости слышал?

– Нет, конечно. Вчера приехал домой, помылся и сразу завалился спать.

– Совсем, что ли, «ящик» не смотришь?

– Почему же? Бывает, включаю. Когда старые фильмы есть в программе.

– А новости?

– Видишь ли, у современных тележурналистов есть одна неприятная особенность.

– Какая?

– Они считают, будто любая чушь, выданная скороговоркой и с истерическим придыханием, является самой настоящей сенсацией.

– Да, есть у них такая беда.

– Так что за новость?

– Наш президент подписал указ, позволяющий лишать депутата его мандата после тридцати суток отсутствия на рабочем месте. Я когда услышал это вчера по телику, у меня кусок мяса, приготовленный Галкой, выпал изо рта! – с жаром и негодованием проговорил Лебединский, управляя автомобилем.

Иван сам вызвался подвезти Константина до центра Москвы, где у того была назначена встреча с шефом. Утром он заехал за командиром на машине, и они, особо не торопясь, отправились в путь.

– Тридцать дней, Костя! Целый месяц законных прогулов! А если двадцать, то это вполне нормально! У меня никаких приличных слов не хватает, даже самых душевных и искренних! – возмущался Лебединский. – Вот если я не выйду на службу в назначенный тобой срок, ты что со мной сделаешь?

– На первый раз отвешу подзатыльник, – с улыбкой ответил подполковник.

– А на второй?

– Лишу месячного денежного вознаграждения.

– А на третий?

– Да на хрен мне такой заместитель, которого постоянно нужно пасти!

– Вот и я о том же! А как поступит генерал Филимонов, если ты не появишься на службе?

– Даже думать об этом не хочу. Тормози! Впереди красный, – подсказал Молодцов.

Лебединский нажал на педаль тормоза, и машина остановилась у светофора.

Пока горел запрещающий свет, Иван продолжал делиться с командиром своими мыслями относительно новости, так возбудившей его:

– Ты не хочешь об этом думать хотя бы потому, что тоже отхватишь за прогул от генерала по полной программе. Черт возьми! Ведь есть же закон, в котором четко прописано, что такое прогул и с какого момента он исчисляется. А тут аж тридцать дней!

Ванька часто не соглашался с несправедливостью, окружавшей его, кричал, ругался, предлагал что-то изменить, переделать. Наивный.

Константин слушал его гневную речь и смотрел на кварталы, проплывающие за окном машины, на мокрый асфальт московских дорог и тротуаров. Думать о своем не получалось.

Слишком уж громко и воодушевленно клеймил так называемых народных избранников Лебединский:

– Эти проклятые слуги получают бешеные бабки, сидят в чистеньких, теплых и светлых офисах, имеют кучу льгот и преференций! По факту ни черта не производят, а только мутят воду. Вспомни хотя бы закон о промилле за рулем или о вводе и отмене летнего времени! При этом они могут позволить себе мотаться неизвестно где в течение двадцати девяти дней. А простому работяге за четыре часа отсутствия у станка начальство скажет: «А ну-ка, гегемон, собирай вещички и вали с завода на…»

У Молодцова не было ни желания, ни возможности обсуждать данную тему. Ванька вез его на встречу с генералом Филимоновым. Через несколько минут шеф начнет расспрашивать о прошедшей операции, задавать, как он любит, каверзные вопросы. В общем, сейчас командиру группы требовалось собраться с мыслями, заранее продумать ответы.

Но Лебединский не унимался:

– Ни хрена не понимаю! Неужели наши депутаты уже не являются гражданами России? На них не распространяется действие федеральных законов? Или мы с ними реально проживаем в параллельных мирах?! Кому вообще нужны такие работники? – выдал он тираду и вдруг перескочил на другую тему, оживился: – Слушай, что-то я устал, как гончая собака! Жутко хочется поскорее начать гастроли и уйти в астрал!

Командир прекрасно знал, что поднять настроение и вылечить нервы порой удается только за счет нанесения вреда здоровью.

Но в ответ он проворчал:

– Ага, с твоей Галкой уйдешь.

– Так я ее к маме в Кострому через пару дней отправляю.

– Вот когда отправишь, тогда и поговорим об астрале.

Впереди показался нужный перекресток, и Молодцов очень обрадовался этому факту. Не любил он бестолковых бесед, от которых все одно не было никакого проку.