Откинувшись на стуле, я плавно покрутила головой, чтобы размять шею и, оттянув длинный рукав толстовки, посмотрела на часы. Пара шла уже пятнадцать минут, а преподавателя все еще не было.

Тяжело вздохнув, я коснулась пальцами потрепанного ремешка и слегка погладила его. Когда-то он был ярко-желтого цвета, но теперь приближался к светло-серому. Однако я ни за что не променяла бы эти часы на что-то другое.

— Опять спишь с открытыми глазами, Витёк? — обернулся ко мне однокурсник и, качнувшись на стуле, схватил с моей парты тетрадь.

— А ты опять ведешь себя, как придурок, Юдин? — огрызнулась я, резко подаваясь вперед и выхватывая из рук опешившего парня тетрадь.

С того момента, как я познакомилась со своей группой, прошел всего лишь месяц, но я уже успела пожалеть, что выбрала именно этот факультет — Информационных технологий. Кто ж знал, что мне придется учиться с двадцатью пятью парнями различной степени отмороженности и полнейшим отсутствием юмора.

— У нашего Витька снова месячные пошли? Пацаны есть прокладки? — подключился здоровенный бугай, сидящий за партой возле двери. Стас занимался борьбой и был неглупым парнем, но после того, как я начала обгонять его по учебе, стал вести себя, как настоящий г…н.

Повернувшись, я от души показала парню фак и мило улыбнулась. Сейчас мне хотелось только одного — чтобы все оставили меня в покое.

Недобро прищурившись, Стас уже открыл рот, чтобы выдать очередную порцию шлака, но в этот момент дверь резко распахнулась, и в кабинет вошел молодой мужчина.

Надо ли говорить, что я продолжала сидеть с вытянутым средним пальцем и улыбкой до ушей. Черт!

Торопливо опустив руку и стерев дурацкое выражение лица, я откинулась на стуле и спрятала ладони в карманы толстовки. Стас радостно заржал. А незнакомый мужчина с трудом оторвал от меня удивленный взгляд и оглядел весь класс.

— Вижу, вы очень рады меня видеть, — медленно протянул он, сканируя каждого студента.

В конце незнакомец снова вернулся ко мне. Под его внимательным взглядом мне стало жутко неуютно. Я заерзала на стуле, но глаз не отвела.

В конце концов, какая разница, что обо мне подумает этот перец. Надеюсь, он зашел к нам по ошибке, и больше я его не увижу.

— Ладно, давайте знакомиться, — отвернувшись, мужчина подошел к учительскому столу и положил свой кожаный портфель.

Господи, он ведь сейчас не скажет, что…

— Я — новый преподаватель по экономике. Также я буду вести вашу группу в качестве куратора, — казалось, мужчине доставляет несказанное удовольствие наблюдать за моим вытягивающимся лицом.

Да блииин! Сегодня точно не пятница тринадцатое?!

— А где Алексей Юрьевич? — раздался с задней парты голос однокурсника, который пару минут назад храпел на весь класс. Егор подрабатывал барменом в ночном клубе и был единственным человеком из группы, с кем я могла проговорить дольше пяти минут, не мечтая при этом задушить его. Может, потому что Егор был пофигистом-флегматиком и постоянно хотел спать? В этом мы с ним были похожи.

— Алексей Юрьевич по состоянию здоровья ушел в бессрочный отпуск, — ответил мужчина, доставая из портфеля очки в тонкой оправе и блокнот.

— Меня зовут Руслан Александрович Горецкий, — добавил он, поднимая глаза и обводя притихший класс нечитаемым взглядом.

Не знаю как другие, но я сразу поняла, что отныне экономика станет моим самым нелюбимым предметом. А жаль. Я любила неспешные лекции нашего седовласого Алексея Юрьевича. А после пар мы постоянно болтали с ним обо всем на свете и, несмотря на разницу в возрасте, понимали друг друга с полуслова.

С Русланом-кхм-Александровичем такого точно не будет. Он выглядел, как топ-менеджер какого-нибудь «газпрома». Подтянутый, хладнокровный, в костюме с иголочки, с острым взглядом серых глаз, подмечающим малейшую слабость своего оппонента. Рядом с таким человеком лучше держать ухо востро. И уж точно не стоит показывать ему лучезарный фак в первый же день знакомства…

— А теперь я хочу узнать немного о вас. Имя-фамилия, коротко о том, почему выбрали именно этот факультет.

Низкий голос с трудом прорвался сквозь пелену в моей голове. О боже, этот мужчина все еще здесь, и до конца пары осталось еще куча времени!

Мысленно застонав, я упала лицом в сложенные на парте руки и замерла, мечтая стать невидимкой. Может, если перестать дышать, то этот Горецкий забудет про меня?!

Ни фига!

— Начнем с вас, девушка, — безжалостно проговорил новый препод. И несложно было догадаться, кого он имел в виду. Ну почему именно я была единственной девушкой в этой долбанной группе?!

Нехотя выпрямившись на стуле, я заправила растрепанные волосы за уши и посмотрела на мужчину. Он стоял, скрестив руки на груди, и не сводил с меня напряженного взгляда. Да чего ему надо-то?!

— Виталина Аронова, — коротко отрапортовала я, переплетая пальцы в замок. — С детства обожала играть в танчики, поэтому и оказалась здесь.

Парни заржали, а я с вызовом посмотрела преподу в глаза. Ох и аукнется мне эта дерзость на сессии! Но пути назад уже не было.

Какое-то время Горецкий молча смотрел на меня. Мне показалось, что в его серых глазах полыхнул недобрый огонек.

— Я вас понял, Виталина, — сухо проронил Руслан Александрович, беря в руки блокнот и делая в нем какую-то пометку. — После пар задержитесь, пожалуйста.

Я прикусила губу, гипнотизируя блокнот преподавателя. Что он там, интересно, написал? Что-нибудь непечатное? Или просто поставил жирный православный крест напротив моей фамилии?

Пока я гадала, насколько сильно влипла, Горецкий уже потерял ко мне интерес и переключился на других студентов. И мне показалось, что с ними он был более… открытым, что ли. Пару раз я даже замечала легкую улыбку на его губах. Которая тут же исчезала, стоило только мужчине перевести взгляд на меня.

Ну капец! Кажется, я попала…

— Удачи тебе, Витёк, — раздался за моей спиной насмешливый голос. — Хорошенько поработай язычком, если хочешь получить красный диплом.

Ну что за идиот!

Подхватив свой рюкзак, я повернулась к одногруппнику и смерила его снисходительным взглядом. Роберт официально являлся главным донжуаном нашего потока, и я никак не могла понять, что же девушки в нем находят.

— Мне твои методы не подходят, Роберто, — хмыкнула я, застегивая толстовку до самого горла и закидывая сумку на плечо.

Как бы дерзко я себя ни вела, на самом деле мне было очень страшно. Я прекрасно понимала, что при желании новый препод может запросто испортить мне жизнь. Одна тройка в зачетке, и все мои планы пойдут под откос. Мало того, что я перестану получать стипендию, так еще и лишусь возможности закончить универ с красным дипломом. В этом Роберт был прав.

— Хотя вряд ли Горецкий захочет тебя, — тем временем расплылся парень в похабной ухмылке. — Так что придется поработать мозгами, малышка.

Я поморщилась и по дуге обошла широкоплечего однокурсника.

— Шел бы ты уже, — пробормотала я, бросая быстрый взгляд на сидящего за столом преподавателя. — А то свежего воздуха не хватает.

Роберт что-то ответил мне, но я уже не слышала его. Сфокусировавшись на мужских руках, неторопливо перебирающих документы, я двинулась вперед.

Мысли скакали в моей голове, как кардиограмма сердечника.

Я буду милой и ни за что не стану хамить. Я подружусь с этим Горецким и стану его любимой ученицей. Я извинюсь за свое поведение и мило улыбнусь. Я ведь умею мило улыбаться?!

В общем, когда я подошла к учительскому столу, то накрутила себя до такой степени, что мой оскал можно было расценить как потенциальную угрозу. И уж точно я не казалась милой.

Подняв голову, Горецкий уперся в меня тяжелым взглядом. Я подобралась и вцепилась побелевшими пальцами в лямку рюкзака. Господи, Вита, только молчи! Молчи, кивай и улыбайся! Может, сойдешь за безобидную дурочку.

Но Горецкого мое дружелюбное молчание не впечатлило. Кажется, он уже сделал свои выводы, и все они были против меня.

— Хочу сразу расставить все точки, Аронова, — зловеще протянул мужчина, откладывая бумаги и медленно снимая очки.

Я, как завороженная, следила за плавными движениями его рук. В голове неожиданно возникла четкая картинка того, как эти длинные сильные пальцы смыкаются на моей шее…

— Я, конечно, понимаю, что в восемнадцать море по колено, и юношеский максимализм затмевает рассудок, — глядя мне в глаза, негромко проговорил Горецкий. — Но со мной твои выкрутасы не прокатят.

Я даже не сразу поняла, что мужчина перешел на «ты».

— Дерзкий характер можешь демонстрировать своему парню в постели, — отчеканил Горецкий, не сводя с меня холодно-серых глаз.

Судорожно сглотнув, я огляделась. Я ведь не одна это слышу?! Но в аудитории кроме нас никого не осталось.

— А на моих парах веди себя тише мыши, поняла, девочка?.. — от низкого неспешного голоса по телу пробежали ледяные мурашки.

Господи, это точно происходит наяву?!

На секунду опустив ресницы, я глубоко вдохнула и, преодолевая странную дрожь, посмотрела мужчине прямо в глаза. Я и так слишком многого боялась в своей жизни. И именно поэтому я ни за что не покажу ему свой страх.

— Может, нам продолжить разговор у декана? — слегка наклонила я голову, разглядывая непроницаемое лицо сидящего передо мной преподавателя. — И там мы обсудим, что происходит в постели моего несуществующего парня. А еще затронем тему агрессивного отношения преподавателя-мужчины к единственной девушке на курсе.

Я блефовала. Я была не из тех, кто решает проблему жалобами и доносами. Но Руслану Александровичу знать об этом совсем необязательно.

Приподняв брови, мужчина пробежался по мне внимательным взглядом.

— У тебя нет парня?

Это все, что он, блин, услышал?!

— Нет, — буркнула я, пряча руки в карманы и оглядывая на дверь.

Если честно, я уже хотела свалить отсюда побыстрее.

— И никогда не было? — неожиданно заинтересовался Горецкий.

Да чтоб тебя!

Мои губы растянулись в язвительной улыбочке.

— Не ваше дело, Руслан Александрович, — до приторности вежливо ответила я.

— Не забывайся, Аронова, — скрипнув зубами, Горецкий резко поднялся из-за стола.

Дернувшись, я невольно отступила назад. И это было моей ошибкой. Хищники не прощают слабости.

Недобро усмехнувшись, мужчина обошел стол и, чеканя каждый шаг, медленно приблизился ко мне.

— Чего ты боишься, Вита? — хрипло прошептал он, вставая за моей спиной и кладя тяжелые ладони мне на плечи.

Тело сковал леденящий ужас. Я как будто оказалась в своем самом страшном сне и никак не могла проснуться.

— Или кого? — низко наклонился мужчина, касаясь горячим дыханием моего уха.

Его руки скользнули ниже и крепко обхватили мои запястья. Я оказалась в капкане.

И это неожиданно придало мне сил.

— Убери. Свои. Руки, — процедила я, делая паузу после каждого слова.

Пальцы судорожно сжались в кулаки, все тело напряглось, и Горецкий почувствовал это.

Усмехнувшись мне в волосы, он медленно ослабил хватку и выпрямился во весь свой немаленький рост.

— Мне кажется, вам пора идти, Аронова, — с насмешкой проговорил мужчина, возвращаясь к своему столу и надевая очки. — Не хочу, чтобы вы опоздали на следующую пару.

Опустившись на стул, он как ни в чем не бывало пододвинул к себе стопку бумаг и взялся за верхний лист.

Я во все глаза смотрела на углубившегося в чтение преподавателя и не знала, как реагировать. То ли устроить дикий скандал, то ли бежать отсюда пока не поздно. Второй вариант явно нравился мне больше, и я поспешно рванула к выходу.

Валить из этого дурдома и больше никогда не оставаться с чокнутым преподом наедине!

Схватившись за дверную ручку, я лихорадочно дернула ее вниз и практически вывалилась в коридор. Но это не спасло меня от тихих слов, брошенных в спину:

— До скорых встреч, зайчишка-трусишка.

— Витка, стой! — теплые сильные руки сграбастали меня в охапку и с силой прижали к широкой груди. — Ты куда несешься, ненормальная?

Замерев, я глубоко вдохнула знакомый аромат мужской туалетной воды и широко улыбнулась.

— От одного препода убегаю, — абсолютно честно ответила я, поднимая голову.

Светловолосый парень в черной рубашке хмыкнул в ответ и сжал меня еще сильнее.

— Ты учишься в универе всего месяц, а за тобой уже преподы бегают! Коварная ты женщина, Аронова!

Фыркнув, я уткнулась лбом в мужское плечо и закрыла глаза. Напряжение слегка спало, и меня уже не трясло мелкой дрожью. Хотя в ушах до сих пор стоял властный мужской голос. Зайчишка-трусишка…

— После пар встретимся в столовой? — спросил Алекс, заправляя волосы мне за уши и с улыбкой заглядывая в глаза. Рядом с этим лучезарным блондином все грозовые тучи казались уже не такими страшными.

— С меня горячий шоколад, — подмигнула я, обнимая парня за шею.

Алекс приподнял брови.

— Все так плохо?

Я тяжело вздохнула и, ничего не ответив, отступила назад. Вот-вот должен был прозвенеть звонок, а мне еще надо было успеть подняться на третий этаж.

— Ладно, — усмехнулся парень, заботливо поправляя капюшон моей толстовки. — Прибереги свою страшную историю для горячего шоколада и эклера.

— Никто не понимает меня так, как ты! — расплылась я в широкой улыбке и, развернувшись, побежала к лестнице.

Если бы я так не торопилась, то наверняка заметила бы наблюдавшего за нами издалека неподвижного мужчину. И блеск в его серых глазах не предвещал ничего хорошего.

— Не перестаю поражаться тому, как ты умудряешься есть столько сладкого и при этом влезать в размер XS, — покачал головой Алекс, с умилением наблюдая, как я беспощадно расправляюсь с эклером, крем из которого так и норовил упасть мне на кофту.

Не сдержавшись, я фыркнула и, естественно, тут же подавилась.

— Между прочим я уже давно ношу эску! — откашлявшись, гордо заявила я и выпятила свою грудь нулевого размера.

Тяжело вздохнув, Алекс покачал головой и отпил кофе.

— Дурында, да все девушки вокруг мечтают иметь такую осиную талию и длинные стройные ножки, как у тебя!

Я скептически закатила глаза. Ну да — ну да. А еще устрашающую задницу, как у Кардашьян, и губы, как у Джоли, которую покусали осы!

— Когда-нибудь я займусь твоим гардеробом и повыкидываю все эти безразмерные толстовки до колена и нелепые джинсы из мужских отделов, — угрожающе протянул Алекс, подхватывая с моей тарелки последний кусок эклера и засовывая его в рот.

Уставившись на жующего парня, я возмущенно запыхтела.

— Да я скорее умру, чем превращусь в одну из тех кукол, которые тратят все свои деньги на шмотки. И прекрати уже воровать мою еду!

Откинувшись на стуле, Алекс одарил меня снисходительным взглядом.

— Мужчины любят глазами. С этим ничего не поделаешь, крошка.

Про мое пирожное он, конечно же, благополучно промолчал.

— Да мне плевать, чем они там любят! — раздраженно воскликнула я, привлекая к нашему столику внимание сидящих поблизости парней.

Ну класс! Ненавижу, когда незнакомые люди пялятся на меня.

Натянув на голову капюшон, я нахохлилась, как замерзший воробей, и поднесла к губам кружку.

Алекс подмигнул парням, косившимся в нашу сторону, а затем, упершись локтями о стол, приблизился ко мне. Со стороны можно было подумать, что сейчас он заберет у меня чашку и поцелует, но, к счастью, Алекс не собирался этого делать. Вместо этого он плавно убрал с моего лба выбившиеся волосы и, обводя мое лицо сияющим взглядом, прошептал:

— А вот был бы у тебя прошлой ночью секс, ты бы сейчас не вела себя, как бунтующий подросток, обиженный на весь мир.

Вот гад!

— Может, ты поможешь мне в этом вопросе, малыш? — с придыханием проворковала я и, прикусив нижнюю губу, томно провела указательным пальцем по колючей щеке Алекса.

Голубые глаза парня засияли.

— Мне нравится твой настрой, Витусик, — игриво приподнял он бровь и, поймав мою руку, мягко поцеловал в ладонь.

Я захихикала от щекотки.

Интересно, и кто из нас первый даст заднюю?

— Как я вижу, у вас полно свободного времени, Аронова, — как гром среди ясного неба прозвучал над ухом до боли знакомый высокомерный голос.

Твою мать!

Стремительно выдернув руку из ладони Алекса, я задрала голову и во все глаза уставилась на Горецкого. Мужчина стоял возле столика и сверлил меня недобрым взглядом.

А теперь-то я что не так сделала?!

— Вы что-то хотели, Руслан Александрович? — мрачно поинтересовалась я. Настроение моментально рухнуло вниз, никакой шоколад уже не спасет.

Горецкий скользнул цепким взглядом по лицу ничего не понимающего Алекса и холодно проронил:

— Завтра перед первой парой зайдите ко мне, у меня есть для вас задание.

Какое именно? До конца добить мою самооценку?..

С трудом проглотив возмущенный писк, я медленно кивнула. Многолюдная столовая — не самое подходящее место для пререканий с преподавателем.

Слегка усмехнувшись, мужчина тут же потерял ко мне интерес и, плавно развернувшись, направился к дальнему столику с преподавателями.

С трудом оторвав взгляд от массивной спины Горецкого, Алекс уставился на меня.

— Только не говори, что это от него ты убегала сегодня утром!

Я тяжело вздохнула и исподлобья посмотрела на парня.

— Это наш новый куратор. И кажется, я крепко влипла.

— Втюрилась, что ли? — со священным ужасом в глазах прошептал Алекс.

Тьфу, дурак, блин!

— Он возненавидел меня с первого взгляда, — хмуро буркнула я. — И теперь повышенная стипендия с красным дипломом мне точно не грозят.

Алекс посмотрел в сторону Горецкого, затем перевел задумчивый взгляд на меня.

— Чем ты успела так насолить этому красавчику?

Уткнувшись в свою кружку, я зябко передернула плечами.

— Я просто была собой.

Алекс понимающе усмехнулся.

— Дай ему время. Наверняка он не привык иметь дела с маленькими колючими девчонками с огромными глазищами и зашкаливающим сарказмом.

Утро не задалось с самого начала. Меня разбудил навязчивый писк будильника, причем даже не моего.

— Марина, блин, выруби телефон! — простонала я, накрывая голову подушкой.

Но моя соседка по комнате, до поздней ночи зажигавшая на очередной вечеринке, даже и не думала просыпаться.

Господи, убейте меня!

Чертыхаясь, я сползла с кровати и, выключив звук на телефоне соседки, попыталась растормошить девушку. Куда там! Марину бы сейчас не разбудило и танковое нашествие.

— На пары опоздаешь! — сделала я последнюю попытку оживить соседку, но та лишь сладко всхрапнула и перевернулась на другой бок.

Мда, вот уж у кого не было проблем и Горецкого в качестве куратора.

Тяжело вздохнув, я вспомнила о предстоящей встрече с незабвенным Русланом Александровичем и поникла еще больше. День предстоял непростой. Впрочем, когда у меня было по-другому?..

Остервенело почистив зубы и натянув очередную безразмерную толстовку с джинсами, я на мгновение задержалась перед зеркальной дверцей шкафа. Но худенькая бледная девчонка с испуганными зелеными глазами не вызывала во мне ничего кроме глухого раздражения. Что она могла противопоставить матерому наглому Горецкому? Да ничего! Только безрассудную отчаянную дерзость.

— А к черту! — выдохнула я, лихорадочно собирая копну каштановых волос в тугой высокий хвост и растягивая губы в привычной ядовитой усмешке. На войне как на войне!

Горецкий думал, что я буду трепетать перед ним, как листочек на ветру?! Не дождется, маньяк недоделанный! Я сделаю все, чтобы он признал мой ум и по достоинству оценил на экзамене! А то, что Горецкий не переваривал меня, как человека, это я переживу! И не такое приходилось терпеть…

— Витусик, я надеюсь, ты сегодня надела свое самое сексуальное белье и накрасила губы ярко-красной помадой? — пропел в телефон Алекс.

Толкнув входную дверь в университетский корпус, я недоуменно нахмурилась.

— Ты там еще не проснулся, что ли, Алехандро? — пробормотала я, тормозя возле зеркала в холе. На улице моросил мелкий дождь, и мои волосы моментально распушились, как хвост бешеной белки. Не помогла даже резинка. Блин, ну и как мне в таком лохматом виде показываться на глаза Мистера-совершенства-в-выглаженных-трусах?!

— Ну ты ведь сейчас идешь к Горецкому? — очень к месту напомнил Алекс.

Я скрипнула зубами.

— И при чем тут белье и красная помада? — прошипела я, ладонью яростно заглаживая влажные волосы назад.

— На тропе войны самое главное иметь правильный настрой! — важно изрек в трубку Алекс.

Я закатила глаза и отвернулась от зеркала. Повезло же мне с другом…

— Мне кажется, кто-то начитался «Пятьдесят оттенков серого», — мрачно протянула я, направляясь к лестнице. Чем ближе я приближалась к кабинету Горецкого, тем неспокойнее мне становилось на душе.

— Кроме шуток, Вит, — тихо проговорил Алекс. — Когда этот душнила начнет придираться к тебе, просто помни, что ты самая офигенная девчонка на свете…

Я улыбнулась.

— Даже если на тебе обычное хэбэшное белье в цветочек, — продолжил этот засранец, и моя улыбка слегка потускнела.

— Обожаю тебя, — пробормотала я, останавливаясь перед дверью, сразу за которой начинался мой ад.

— Я знаа-а-аю, — довольно промурлыкал Алекс и добавил: — Я подойду к третьей паре. Так что держись, малышка! Потом расскажешь мне все в самых сочных подробностях.

Я закрыла глаза, невольно представляя недобрый взгляд Горецкого и его напряженные плечи, нависшие надо мной…

— Даже не мечтай, — хмуро выдохнула я и, вырубив телефон, решительно взялась за металлическую ручку двери.

Откладывать пытку было бесполезно. Поэтому я задержала дыхание и резко шагнула вперед.

— Аронова, вы пришли слишком поздно, — сухо проронил Горецкий, не отрываясь от экрана своего макбука.

Замерев в дверях, я подняла руку и демонстративно посмотрела на старенькие часы. Пятнадцать минут до начала пары. Мистер совершенство посчитал этого времени недостаточно, чтобы хорошенько унизить меня?

— Нет, — вырвалось у меня. — Это вы не уточнили время, когда я должна подойти.

Уже к концу фразы я понимала, что благополучно вырываю себе могилу, но, как говорится, слово не воробей.

Горецкий медленно поднял голову и окинул меня пристальным взглядом.

— Вы попали под дождь, — отстраненно проговорил он, останавливаясь на моей влажной одежде.

Не сдержавшись, я громко фыркнула. А еще Земля круглая, и кофе ни фига не бодрит по утрам! Мы встретились, чтобы обменяться очевидными фактами?

— Зачем вы меня вызвали? — засунув руки в карманы джинсов, исподлобья посмотрела я на Руслана Александровича.

Дверь в аудиторию я предусмотрительно оставила открытой, и приглушенные голоса других студентов придавали мне уверенности. Этот странный препод не сможет мне ничего сделать!..

Вальяжно откинувшись на стуле, Горецкий скрестил руки на груди и смерил меня насмешливым взглядом.

— А ты врунишка, Аронова…

Я недоуменно приподняла брови. Когда мы снова успели перейти на ты?

— Ты говорила, что у тебя нет парня, — медленно протянул Руслан Александрович, впиваясь взглядом в мое лицо. Казалось, ему доставляет удовольствие растерянность, отразившаяся в моих глазах.

Какого черта мы вообще это обсуждаем?!

— Вы позвали меня, чтобы обсудить мою личную жизнь? — воинственно вскинула я подбородок.

Горецкий холодно усмехнулся и, плавно поднявшись со стула, неторопливо снял с себя пиджак.

Ох, что-то не нравится мне все это…

— А твой парень знает, какая ты обманщица? — не глядя на меня, направился к двери Горецкий.

Облизав пересохшие губы, я проводила мужчину расширенным взглядом. Он же не сделает этого? Он же не закроет дверь?..

— Чего вы от меня хотите? — выдохнула я ровно в тот момент, когда дверь с неотвратимым щелчком захлопнулась.

П…ц.

Развернувшись, Горецкий посмотрел мне прямо в глаза.

— Правды, — тихо ответил он, делая шаг в мою сторону.

Я нервно усмехнулась. Какой еще правды от меня хочет этот сумасшедший?!

— Если вы про моего парня, то, по-моему, это не имеет никакого отношения к учебе, — сжав зубы, процедила я. Ни за что не признаюсь этому отморозку, что Алекс — гей!

Растянув губы в снисходительной улыбке, Горецкий остановился в полуметре от меня. Чтобы не любоваться на его широкие плечи, обтянутые белоснежной рубашкой, я задрала голову и уставилась в серые мерцающие глаза. Сердце тут же пустилось вскачь. Я почувствовала себя глупым кроликом, которого матерый волк пожелал на обед.

— Я знал, что ты не такой божий одуванчик, каким кажешься на первый взгляд, — задумчиво протянул Горецкий, пристально разглядывая мое лицо.

Да он точно больной!

С трудом подавив в себе острое желание отступить назад и опустить глаза, я гневно раздула ноздри и, слегка прищурившись, наклонила голову.

— Руслан Александрович, у меня через десять минут начнется пара, а я все никак не могу понять, чего вы от меня хотите. Может, вы вначале сформулируете свои мысли, запишите в блокнотик, а уже потом вызовете к себе? — каждое мое слово сочилось от ядовитой вежливости. Меня, если честно, уже вконец достали эти непонятные придирки! Я никак не могла догнать, в какую игру играет наш новый куратор.

Закончив свою тираду, я резко замолчала, не сводя с Горецкого пылающего взгляда. И чем сильнее темнели его серые глаза, тем стремительнее ускорялся мой пульс. Ой что щас будет…

— Ты даже не представляешь, Аронова, чего я от тебя хочу, — вкрадчиво прошептал мужчина, наклоняясь вперед и касаясь дыханием моих волос.

Меня передернуло от зябких мурашек.

Заметив это, Горецкий усмехнулся и плавным движением переместился вбок от меня, присев на край парты. Его колени коснулись моих ног, а ладони мягко легли на талию. Я даже не успела пикнуть, как препод уже притянул меня к себе, впиваясь в лицо изучающим взглядом.

Да что, блин, вообще происходит?!

— Что ты делаешь сегодня после пар? — тихо спросил Горецкий, не сводя с меня потемневших глаз.

Черт, и почему я не могу отвести взгляда и послать его на три веселых буквы?!

— Секс, наркотики и рок-н-рол, — хрипло ответила я. Мужские руки, заключившие меня в тиски, заставляли дико нервничать.

Горецкий красиво изогнул левую бровь.

— Звучит, конечно, здорово, — насмешливо протянул он. — Но придется тебе отложить свои грандиозные планы.

Я дернулась назад, отчего оказалась еще крепче прижатой к мужскому торсу. Если бы в этот момент кто-нибудь зашел в аудиторию, то у Горецкого были бы большие проблемы. Но его это, кажется, совершенно не волновало.

— С какой это стати? — агрессивно выпалила я, упираясь руками в мужскую грудь. Ладонью я почувствовала равномерный стук сердца.

— С такой, что я твой куратор и имею право привлечь тебя к дополнительным работам, — лениво усмехнулся Горецкий, расслабленно спускаясь ладонями ниже.

А вот это уже ни в какие ворота!

— Через деканат, пожалуйста, — прошипела я, резко скидывая с себя мужские руки и отскакивая назад.

Неужели Горецкий не понимает, что за подобное его могут с позором выгнать из ВУЗа?! Или он настолько уверен в том, что я буду молчать?..

— Как же ты меня утомила, Аронова, — тяжело вздохнул Горецкий, устремляя мученический взгляд в потолок и скрещивая руки на груди.

А я даже задохнулась от возмущения. Серьезно, блин?!

— Ну так я пойду, — пожала я плечами, бочком продвигаясь к двери.

Может, у этого чувака раздвоение личности и ему пора принимать таблетки?

Горецкий медленно опустил голову и уставился на меня своими серыми глазищами.

— После пар зайдите в деканат, Аронова, там вас будет ждать официальное приглашение, — бросил он, поднимаясь со стола.

Я застыла в стойке спаниеля, учуявшего опасность.

— Какое приглашение?

Пятой точкой я уже чувствовала, что ничего хорошего меня не ждет.

Горецкий, развернувшись ко мне спиной, лишь хмыкнул в ответ, и мне стало совсем нехорошо.

Но расспрашивать Мистера-горячие-ладони дальше я не стала и стремительно выскользнула за дверь. Оказавшись в коридоре, я припала спиной к стене и обессиленно закрыла глаза. Меня слегка потряхивало, а лицо пылало от нездорового румянца.

Во что же ты вляпалась, Вита?

— Виталина Аронова, первый курс, верно? — подняла на меня глаза женщина в строгих очках, и, когда я медленно кивнула, протянула листок бумаги. — Вас направили на подготовку мероприятия. Подойдите сегодня после пар к своему куратору.

Сглотнув, я взяла листок и осторожно поинтересовалась:

— А я могу отказаться?

На что получила такой красноречивый взгляд, что все вопросы отпали сами собой.

— Ваша активность и участие в общественной жизни университета будут учтены на сессии, — отрезала секретарь и, тут же потеряв ко мне интерес, углубилась в ноутбук.

И мне не осталось ничего, кроме как взять эту долбанную бумажку и поплестись к выходу.

Класс! Горецкий все-таки добился своего и подготовил мне очередную пытку! И откуда у него только свободное время? Неужто у Мистера Совершенства нет личной жизни и ему совсем некому выносить мозги?!

— О, Витка, ты чего такая поникшая? — я не заметила как наткнулась в коридоре на своего одногруппника Егора. Он был на удивление бодрым, а темно-карие глаза сияли от улыбки.

— Да день с утра не задался, — невольно вздохнула я.

Егор был из тех людей, кто сразу располагал к себе. Спокойный, уравновешенный, молчаливый. Но уж если он что-то говорил, то всегда попадал в самую точку.

— Приходи сегодня в наш клуб, я сделаю тебе фирменный коктейль, — не подвел он и в этот раз.

Я хмыкнула и задумчиво почесала нос. А почему бы, собственно, и нет?

— Я приду с другом, — решилась я. Алекс будет в восторге.

Егор кивнул.

— Скажи на входе, что вы ко мне. Я предупрежу охранника.

Егор работал барменом в каком-то модном клубе со здоровенным вышибалой на входе. И, подозреваю, без протекции меня бы туда попросту не пустили.

— Договорились, — кивнула я и, проводив взглядом удаляющегося одногруппника, поправила рюкзак и тяжело вздохнула. Пары на сегодня закончились, а это означало только одно.

Горецкий.

Боже, убейте меня на месте!

В голове промелькнула малодушная мыслишка сбежать домой, но я тут же отогнала ее. Рано или поздно мне придется идти к Горецкому на пару. Так что лучше пока не злить Мистера-Психопата…

— Аронова, пары закончились десять минут назад, почему вы еще не в моей аудитории? — раздался над ухом холодный голос, от которого все волосы на моем теле встали дыбом. Бл. ть.

— Как раз собиралась, — буркнула я, поворачиваясь к Горецкому. В своем длинном черном пальто он был похож на непроницаемого палача. Собранный, безжалостный и равнодушный.

— Идите за мной, — лениво бросил мужчина, разворачиваясь к выходу. В его руке был кожаный портфель, и я почему-то подумала о наручниках и черной повязке на глаза, которые могли там лежать. Тьфу, блин! Кому-то пора завязывать с триллерами про больных маньяков.

— А куда мы идем? — настороженно поинтересовалась я, сверля взглядом широкую спину.

Горецкий благополучно проигнорировал мой вопрос и широким шагом устремился к входной двери. Вот же, блин! Покусав губы, я все же последовала за мужчиной.

В полном молчании мы вышли из корпуса и направились к парковке. Меня грела только одна мысль, что нас вместе видело много народа и, если что, эти люди смогут дать показания.

— Садись, — тем временем приказал Горецкий, подходя к роскошной черной тачке.

Я удивленно оглядела мощный «Рэндж Ровер». А неплохо так преподы зарабатывают!

— Кто-то еще будет участвовать в подготовке мероприятия? — нервно поправила я рюкзак на плече.

Садиться в машину Горецкого мне катастрофически не хотелось. Каждый раз, когда мы оставались вдвоем, происходил какой-то треш.

— Садись уже, Аронова, — раздраженно процедил мужчина, распахивая дверь машины и посылая мне убийственный взгляд. Кажется, Мистера-Совершенство бесило, когда его приказы не выполнялись молча и беспрекословно. И я в очередной раз посочувствовала его девушке.

— Так что за задание? — поинтересовалась я, осторожно опускаясь на сидение дорогого авто. Меня тут же окутал пьянящий запах кожи и мужского дорогого парфюма.

Горецкий, не глядя на меня, завел машину.

— Для первокурсницы, претендующей на красный диплом, ты задаешь слишком много вопросов, — отрезал он, выезжая с парковки.

Я приподняла брови.

— А для преподавателя, планирующего сохранить работу, вы ведете себя слишком грубо, — фыркнула я, разглядывая мужской профиль.

Наверное, Горецкого можно было назвать по-мужски красивым. Открытое чуть смуглое лицо с благородными чертами, прямой нос, высокие скулы, темные брови и неожиданно густые ресницы, оттеняющие ледяной взгляд светло-серых глаз.

— На паре не налюбовалась, Аронова? — криво усмехнулся Горецкий, перехватывая мой взгляд.

Я закатила глаза. С таким характером даже Мистер Вселенная покажется горбуном из Нотр-Дама!

— Куда вы меня везете? Мне надо написать друзьям, — соврала я, выуживая из сумки свой телефон. Кроме Алекса у меня никого не было. А этому предателю лучше даже не заикаться, что я еду с Горецким в его крутой тачке в неизвестном направлении. Иначе меня тут же закидают ликующими смайлами и советами, в какой позе лучше лишиться девственности. И еще крупно повезет, если без картинок…

— Можешь написать своему парню, что сегодня вы не увидитесь, — холодно проронил Горецкий, резко выворачивая руль.

Я во все глаза уставилась на своего куратора. А он не офигел случайно?!

— А с какой это радости, стесняюсь спросить? — медленно протянула я, чувствуя, как внутри поднимается жаркая волна протеста.

Горецкий смерил меня нечитаемым взглядом.

— Ты еще не поняла, — невозмутимо проговорил он, давя на газ и с легкостью обгоняя очередную машину. — Что лучше тебе меня не злить. И не задавать тупых вопросов. Тогда твоя жизнь станет намного проще.

Кусая губы, я отвернулась к окну. Как же у меня чесались руки врезать этому высокомерному засранцу! Но здравый разум не давал этого сделать. К несчастью, Горецкий был прав, и от него зависело слишком много, а именно мое ближайшее будущее.

В полной тишине мы доехали до центра. Остановившись возле высокого здания, Горецкий заглушил машину и посмотрел на меня.

— Приехали, Аронова, — бросил он, отстегивая ремень безопасности.

Я посмотрела в окно и с трудом сдержала возмущенный писк. Мы стояли прямо напротив мужского клуба с говорящей вывеской «Эгоист». И даже я, зубрилка, обедающая в Макдаке, знала, что это один из самых элитных стрип-клубов для мужчин, желающих расслабиться.

Это и есть мое внеклассное задание?! Повертеться на шесте, чтобы заработать на экзамене зачет?!

— Отвезите меня назад в университет! — мой голос стал выше на несколько тонов. Я была так зла на Горецкого, что готова была стукнуть его по драгоценной преподавательской башке.

— Аронова, женские истерики тебе не идут, — усмехнулся Руслан Александрович, вылезая из машины. — Я не собираюсь продавать тебя в секс-рабство, не обольщайся. Я просто хочу пообедать.

Я с сомнением покосилась на неоновую вывеску. Интересные, однако, вкусовые пристрастия у нашего куратора! А, может, он тут подрабатывает?!

— Можно было и в студенческой столовой пообедать, — буркнула я, крепко прижимая попу к сидению. Ноги моей не будет в этом пристанище разврата!

Горецкий приподнял бровь и, неторопливо обойдя машину, оказался возле моей двери.

— Выходи, Аронова, — голосом Серого волка из сказки протянул он. Его глаза при этом сузились, а плечи напряглись. Выглядело устрашающе.

Почувствовав себя самым трусливым из трех поросят, я лихорадочно помотала головой. Знаю я, чем сказка закончилась!

Вполголоса выругавшись, Горецкий распахнул дверь «Рэндж Ровера» и стремительно наклонился ко мне. Его глаза цвета ртути яростно впились в мое лицо. И пока я хлопала ресницами, пытаясь собраться с мыслями, мужчина недобро усмехнулся и, придвинувшись еще ближе, резко подхватил меня на руки и вытащил из машины, как какой-то мешок картошки.

Я судорожно схватилась за шею Горецкого и глубоко вдохнула запах его разгоряченной кожи с примесью дорогого парфюма. Голова тут же закружилась, а внутренности в животе скрутились в узел. Да какого черта!

— Отпусти! — выдохнула я, ударив Горецкого по плечу.

Но тот даже бровью не повел.

— Ты вообще ешь когда-нибудь? — с легким раздражением процедил он, коленом захлопывая дверь машины и перехватывая меня покрепче. Его ладонь при этом не по-преподавательски легла на мою попу, а другая по-хозяйски обняла за плечи.

Задохнувшись от возмущения, я яростно забилась в мужских руках. Да что он себе позволяет?!

Но Горецкого мои трепыхания не впечатлили. С невозмутимым лицом он понес меня к стрип-клубу. И чем сильнее я извивалась, тем крепче сжимались его руки. Так что, когда мы шагнули внутрь здания, я уже не сомневалась, что на моем теле осталось несколько синяков. Мистер Грей, блин, недоделанный!

— Добрый день, Руслан Александрович, — вынырнул из тени громила в пижонском костюме.

— Да чтоб тебя! — вздрогнула я всем телом.

Горецкий с усмешкой покосился на меня.

— Олег, передай, чтобы в первую випку принесли обед на двоих, — перевел он взгляд на охранника.

Тот кивнул, старательно не замечая злую и красную меня на руках Горецкого.

— И проследи, чтобы нас не беспокоили, — невозмутимо добавил Руслан Александрович, направляясь к темному коридору, таинственно подсвеченному неяркими лампами.

А неплохо он тут устроился!

— Может, уже отпустите меня? — ядовито прошипела я, прожигая взглядом дыру в гладко выбритой щеке Горецкого. — Или будете с ложечки кормить?

Мужчина, прищурившись, посмотрел на меня.

— Не сбежишь?

Я фыркнула. Умом я понимала, что надо валить отсюда как можно быстрее, но любопытство было сильнее здравого смысла.

— Только узнаю, какого черта вы меня сюда притащили, и сразу свалю, — буркнула я.

Горецкий низко рассмеялся и плавно опустил меня на пол.

— Какие вы, женщины, предсказуемые, — хмыкнул он, распахивая дверь из темного дерева.

Я закатила глаза.

— А вы у нас, конечно, спец по женщинам, — пробормотала я, следуя за Горецким.

Вип-комната оказалась на удивление стильной и уютной. Не знаю, что я ожидала увидеть, но кожаных диванов и блестящих шестов тут точно не было. Просторное помещение в темных тонах с современной мебелью и огромной плазмой на стене напоминало скорее гостиную какого-нибудь богатого холостяка с хорошим вкусом.

— А в деканате знают, где вы проводите свободное от преподавания время? — тихо спросила я, оглядываясь по сторонам. Судя по тому, что Горецкого узнавали охранники, он бывал тут и не раз. Может, он встречается со стриптизёршей?..

— Я много чем занимаюсь в свое свободное время, — лениво протянул мужчина, подходя к столику с богатым арсеналом бутылок разного калибра. — Но декану совсем не обязательно об этом знать.

Я усмехнулась.

— Боитесь, что погонят?

Горецкий плеснул себе янтарной жидкости и медленно повернулся ко мне. Каждое его движение неизбежно наводило на мысль о том, что дразнить хищника опасно для жизни.

— А я смотрю, ты, Аронова, осмелела, — окинул он меня с головы до ног прищуренным взглядом.

Я сглотнула.

Он всего лишь мой куратор. И не сможет мне ничего сделать.

— Может, в моих руках слишком много козырей, чтобы бояться вас? — с вызовом выдала я, глядя Горецкому прямо в глаза.

Надеюсь, он не заметит, как трясутся мои поджилки.

Глотнув виски, мужчина поставил стакан на стол и, удерживая мой взгляд, шагнул вперед. Я инстинктивно дернулась к двери, но было слишком поздно.

— Ты о чем, малахольная? — тихо проговорил Горецкий, резко хватая меня за запястье.

Еще один синяк.

— Того, что я знаю, достаточно, чтобы вас выгнали из универа и больше никогда не допускали к преподаванию, — прошипела я, запрокидывая голову.

Лицо Горецкого было слишком близко, и я подумала, что еще никогда не видела такого яростного огня в мужских глазах.

— Такая взрослая, а всё еще веришь в сказки, — еле слышно прошептал Горецкий, за руку притягивая к себе.

Я практически впечаталась в напряженное тело.

— Что, стриптизерши уже не возбуждают? — нервно усмехнулась я, каждой клеточкой ощущая разрушительную силу Горецкого. Я встречала таких мужчин. Они привыкли брать, упиваясь своей мощью и безнаказанностью.

— А ты думаешь, я возбужден? — приподнял брови Горецкий, скользя задумчивым взглядом по моему лицу. Казалось, он размышлял, съесть меня сейчас или отложить на ужин.

— Я думаю, что для преподавателя вы ведете себя, капец, как странно! — воскликнула я, нервно выворачивая свое запястье из жестких пальцев.

Горецкий с усмешкой разжал руку и сделал шаг назад. При этом он не сводил немигающих глаз с моего запястья, на котором начал проявляться багровый след от его пальцев. И готова была поклясться, что от этой картины в серых глазах вспыхнул хищный блеск.

Да он точно больной!

— Просто в отличие от других я не пытаюсь казаться тем, кем не являюсь, — медленно проговорил Горецкий, поднимая на меня глаза и заставляя мой желудок ухнуть куда-то вниз.

— Зачем я здесь? — сглотнув, хрипло спросила я.

Я из последних сил держалась за свои представления о нормальности и пыталась разложить все по полочкам. Но рядом с Горецким это было чертовски сложно.

— Я же сказал, что хочу есть, — с легким раздражением проговорил мужчина, подхватывая бокал с виски и падая на огромное кресло, оббитое темно-коричневой тканью.

Я украдкой перевела дыхание.

— Вы любите, когда студенты смотрят вам в рот, пока вы жуете свое фуа-гра?

Говоря это, я прикидывала, сколько метров отделяет меня от двери. Четыре стремительных шага, и я на свободе.

— Блять, Аронова, да сядь ты и не выноси мне мозги! — рявкнул Горецкий, одаряя меня тяжелым взглядом.

Я поджала губы и упрямо скрестила руки на груди. Не сдвинусь с места, пока Горецкий не ответит хотя бы на один из вопросов.

В это время к нам в комнату вкатил официант с двухъярусным столиком, уставленным тарелками. Покосившись на мрачного Руслана Александровича и меня, застывшую в воинственной позе, парень опустил глаза и максимально быстро накрыл на стол.

В гнетущей тишине раздавалось только аккуратное позвякивание тарелок и постукивание пальцев Горецкого по полупустому бокалу с виски. Обратно к нему в машину я точно не сяду!

Закончив сервировать стол, парень бесшумно выскользнул за дверь и оставил нас с Горецким наедине.

— Присоединяйся, Аронова, — исподлобья посмотрел на меня Руслан Александрович и взялся за столовые приборы.

Запахи в комнате витали такие, что мой бедный желудок заурчал на всю ивановскую.

— Я уже обедала, — незаметно сглотнув, соврала я. На самом деле за весь день я успела выпить только кофе с протеиновым батончиком, который подсунул мне Алекс.

Горецкий медленно поднял голову и окинул меня внимательным взглядом.

— Думаю, твой парень скажет только спасибо, если ты наберешь пару килограммов.

Я застыла, не зная, как мне реагировать на подобное заявление.

Может, залепить своему преподавателю пощечину?! Или опрокинуть на его шикарные штаны тарелку с дымящимся супом?!

— Просто сядь и поешь, — будто прочитав мои мысли, пробурчал Горецкий и добавил: — А потом я расскажу, что мне от тебя нужно.

Горецкий поглощал пищу так неторопливо и аппетитно, что какое-то время я не могла оторвать от него глаз.

— Аронова, если ты думаешь, что я подавлюсь и задохнусь от твоего взгляда, то зря надеешься, — отламывая кусок лаваша, усмехнулся Горецкий.

Закатив глаза, я пододвинула к себе тарелку с чем-то безумно вкусно пахнущим.

— И часто вы тут обедаете? — спросила я, поддевая вилкой кусок сочного мяса в соусе.

Горецкий медленно поднял глаза, наблюдая, как я кладу еду в рот. Я отгородилась от пристального взгляда ресницами и замерла, чувствуя, как тысячи мини-фейерверков взрываются на моем языке. Господи, почему это так вкусно?!!

Кажется, последнюю фразу я выдохнула вслух. Потому что Горецкий тихо рассмеялся и ответил:

— Я переманил известного повара из Турции. С мясом он выделывает что-то невероятное.

Ээээ…

— Вы подбираете персонал для этого клуба? — осторожно поинтересовалась я, ловко разделываясь со следующим куском. По-моему, еще никогда в своей жизни я не была так голодна!

— Я хозяин этого клуба, — пряча улыбку, ответил Горецкий.

Класс.

Я отложила нож.

Понятно, откуда у обычного препода «Рэндж Ровер» последней модели.

А еще понятно, откуда у него замашки криминального авторитета под прикрытием.

— А зачем вам универ? — нахмурившись, спросила я. На самом деле, этот вопрос крутился у меня с первой же минуты, как только я увидела нового куратора.

Горецкий, откинувшись в кресле, посмотрел на меня.

— Может, это мое призвание — сеять светлое и разумное в умы юного поколения.

Я поежилась. От ледяной усмешки в серых глазах по спине пробежал холодок.

— Юному поколению жутко повезло, — пробормотала я, отодвигая тарелку. Аппетит резко пропал.

Хмыкнув, Горецкий сделал глоток виски.

— Я тоже так считаю.

Я опустила голову и с силой переплела пальцы.

В мужчине, сидящем передо мной, сконцентрировалось все, что я ненавидела в людях — надменность, самодовольство и высокомерие.

Так почему я все еще здесь?..

— Что вам от меня нужно? — тихо спросила я, глядя на свои руки. Чем быстрее мы перейдем к делу, тем раньше я вырвусь отсюда.

Горецкий усмехнулся.

— Ты всегда такая нетерпеливая, Аронова?

Я скрипнула зубами, но продолжила молча ждать ответа.

Горецкий покрутил бокал.

— В эту субботу в бассейне пройдет университетская спартакиада по плаванию.

Я замерла. О господи, только не это…

— Я записал тебя в участники, — будничным голосом заявил мужчина, закидывая ногу на ногу. — Если займешь призовое место, я, так и быть, на какое-то время забуду про твое существование.

Я вскинула голову. А этот чувак умеет мотивировать.

— А если я не умею плавать? — криво усмехнулась я, чувствуя, как грудь сдавливает от нехватки воздуха. — Подгоните мне надувные нарукавники?

Горецкий сделал неторопливый глоток.

— Не прибедняйся, — бросил он, не сводя с меня немигающего взгляда. — Я читал твою анкету и видел все дипломы. И, как заботливый куратор, просто не мог пройти мимо.

Я скрипнула зубами. И какого черта я махала своими школьными трофеями перед приемной комиссией?!

— К тому же… — задумчиво протянул Горецкий, потирая пальцами подбородок. — Я не против посмотреть на тебя без этих балахонов, по недоразумению именующихся одеждой. Что-то подсказывает мне, что ты сможешь удивить даже меня.

Я широко распахнула глаза, до последнего не веря в то, что он ляпнул это вслух. Хотя чему я удивляюсь…

— К великому сожалению, я не смогу участвовать в соревнованиях, — мои губы растянулись в издевательской улыбочке. — Могу даже предоставить справку от медика.

Глаза Горецкого опасно сузились. Играя желваками, он ждал продолжения.

Ну окей, сам напросился.

— У меня месячные! — торжественно выдала я. — Очень обильные и болезненные.

Еще никогда я так не радовалась этим мучительным дням.

Брови Горецкого взметнулись вверх. Подозреваю, он впервые услышал это от девушки. Ну да, у его женщин ничего такого не бывает, и пукают они исключительно ароматом роз.

— Аронова, блять… — угрожающе тихо процедил мужчина, отстраненно разглядывая мою глупую ухмылку до ушей. — Не еби мне мозги. Заткнешь себя тампоном и прыгнешь в воду, как миленькая.

Я прикрыла глаза, пытаясь справиться с острым приступом гнева.

— А если не приду?! — почти выкрикнула я.

— Тогда можешь забыть про свой сраный диплом, — подавшись вперед, впился в меня пробирающим до мурашек взглядом Горецкий. — Я просто-напросто выживу тебя из универа. Ты поняла меня?

Кажется, его терпение иссякло, и он снова стал высокомерным засранцем. Впрочем, он и не переставал им быть.

Облизав пересохшие губы, я плавно поднялась из-за стола. Мне стоило нечеловеческих усилий держать себя в руках. Но я ни за что не показала бы этому придурку свои эмоции.

— Большое спасибо за обед, Руслан Александрович, но мне уже пора идти. Завтра, знаете ли, семинар по экономике.

Откинувшись назад, Горецкий хищно улыбнулся. Уж он-то знал. Потому что, собственно, сам и запланировал этот чертов коллоквиум!

— Я надеюсь, мы договорились, и суббота пройдет плодотворно, без лишних истерик, — небрежно бросил Горецкий, теряя ко мне интерес.

Мое лицо свело от широкой, не предвещающей ничего хорошего улыбки.

— О, этот день запомнится вам на всю жизнь, — процедила я.

И, поймав в серых глазах вспыхнувший огонь, резко развернулась к двери. Горецкий молчал. Лишь после того, как я со всей дури хлопнула дверью, до меня донесся его приглушенный низкий смех.

Я до боли сжала кулаки.

Да ему точно лечиться надо…

— Обалдеть, Витка, да ты просто героиня «Пятидесяти оттенков серого»! — воскликнул Алекс, беря меня за руку и ловко пробираясь сквозь толпу танцующих людей.

Я сердито фыркнула.

— Ты случаем не ошибся фильмом?!

Лично мне происходящее напоминало термоядерную смесь из триллера и черной комедии.

Повернув голову, Алекс лихо подмигнул мне.

— Именно так и начинаются великие романы! — с видом знатока заявил он. — Сначала вы ненавидите друг друга, а потом бац — и вот он уже признается тебе в любви на глазах у обалдевших студентов!

Меня передернуло. После такого можно смело менять универ и город.

— Давай хотя бы этот вечер не будем говорить про Горецкого, — пробурчала я, останавливаясь возле барной стойки.

В другом конце я заприметила Егора, и внутри слегка потеплело.

До неприличия алкогольный коктейль, оглушающая музыка и ни к чему не обязывающая болтовня — вот что мне сейчас нужно! А Горецкий с его закидонами пускай идет лесом!

— Какие люди, — улыбнулся Егор, подходя к нам. На нем были белая льняная рубашка с закатанными рукавами и черные брюки. Учитывая, что в универе он всегда ходил в безразмерных футболках с мультяшными принтами и потертых джинсах, это смотрелось непривычно.

— Решила посмотреть, где ты пропадаешь по ночам, и из-за чего первые пары неизменно сопровождаются твоим храпом, — рассмеялась я, забираясь на высокий стул.

Егор хмыкнул, отчего на его правой щеке появилась ямочка. Надо же, а я и не замечала, какой он милашка!

— Это моя маскировка. На самом деле, я все слышу и запоминаю, — подмигнул он, ставя на стойку два высоких бокала.

И это было похоже на правду, потому что учился Егор хорошо. И на семинарах и тестах умудрялся получать высшие баллы.

— Знакомься, это мой друг Алекс, — спохватилась я, кладя руку на плечо замершего рядом парня. — А это Егор.

Парни пожали друг другу руки.

— Ладно, меня работа зовет, — улыбнулся Егор, кивая на толпу разгоряченных девушек на другом конце барной стойки. — А вы пока попробуйте мой фирменный коктейль и зажгите за нас троих.

Мы с Алексом переглянулись. А почему бы, собственно, и нет?

— А ты говорила, что все твои одногруппники — дебилы, — дождавшись, когда наш бармен отойдет, приподнял бровь Алекс. — А этот Егор просто душка! У него случайно нет парня?

Я со смехом покачала головой. Я не видела Егора ни с девушкой, ни с парнем. Подозреваю, у него просто не оставалось времени на личную жизнь.

— А что с твоим бойфрендом, Алехандро? Ты снова в активном поиске? — спросила я, осторожно поднося к губам бокал с ярко-оранжевым напитком. Никогда не увлекалась коктейлями, в которых умещалось сразу несколько алкогольных ингредиентов. Обычное пиво внушало мне гораздо больше доверия.

— Витусь, я всегда в активном поиске, — хмыкнул Алекс, делая большой глоток. — Тем более, что тот красавчик годился только для секса. Слишком красивый и слишком любит себя. А я хочу настоящих теплых отношений, простоты и понимания.

Я улыбнулась. Хорошо сказано. Все мы в конечном итоге ищем именно этого — искренности и простоты, которые сегодня подобны глотку свежего воздуха.

— Когда найдешь такого парня, расскажешь, где искал, я там же поищу, — рассмеялась я, отпивая коктейль. Апельсиновая свежесть с терпким привкусом мартини ударила в нёбо и заставила довольно зажмуриться.

— Дурында, — ласково провел большим пальцем по моей щеке Алекс. — Да тебе найти хорошего парня — раз плюнуть. Просто начни обращать внимание на людей вокруг. Они к тебе тянутся. Ты обаяшка с анимешными зеленющими глазами и отпадной улыбкой. Не забывай об этом и почаще улыбайся!

Я тяжело вздохнула. До шестнадцати лет я была хохотушкой. А потом как отрезало…

— Пойдем лучше потанцуем, — залпом выпив напиток, подняла я на друга глаза. Музыка помогала забыться. И сегодня мне это было нужно как никогда.

— Как скажешь, малышка, — улыбнулся Алекс, обнимая меня за талию и целуя в макушку.

Спрыгнув со стула, я растрепала пшеничные волосы парня и за руку потянула его на танцпол. Если до тридцати мы не найдем вторые половинки, я обязательно сделаю Алексу предложение. И пусть только попробует отказаться!

Ритмичная музыка и разгоряченная толпа утянули нас. И если бы мы с Алексом не были так увлечены друг другом, то обязательно заметили бы мужчину, стоящего поодаль и не сводящего с нас прищуренных серых глаз.

— Витёк, наша песня! — воскликнул Алекс, вскидывая голову и прислушиваясь к новому треку.

Откинув растрёпанные волосы, я прикрыла глаза и слегка улыбнулась. Xolidayboy — «Моя хулиганка».

Помню, я еще была абитуриенткой, когда мы познакомились с Алексом на моих вступительных экзаменах. Он уже тогда был третьекурсником и казался мне супер взрослым и недосягаемым. Но очень быстро Алекс развеял мои представления и стал лучшим другом. И на каждой вечеринке именно под эту песню мы отрывались, как ненормальные.

— Зажгём? — прикусила я нижнюю губу, эротично двигаясь под музыку. Это была наша любимая игра — заводить друг друга до тех пор, пока кто-то не даст заднюю. На сегодняшний день счет был равный.

— Думаю, чуть позже, — глядя куда-то мне за спину, тихо проговорил Алекс.

Я наклонила голову. Он увидел какого-нибудь красавчика и потерял голову? Окей, тогда мне нужен еще один фирменный коктейль Егора и небольшая передышка.

И когда я уже начала плавно разворачиваться к бару, где-то возле уха раздалось вкрадчивое:

— Стой на месте, Аронова. Мы будем танцевать.

Бл..ть!

Я замерла, как мышь, учуявшая кота. Горецкий. Он был всё в той же идеально белой рубашке и брюках. К вечеру на его гладко выбритом лице проявилась легкая щетина. В пульсирующем освещении она выглядела ухоженно и стильно, кожа казалась еще более смуглой, а резкие черты лица завораживали своей грубостью и благородством одновременно. Черт, не может живой человек в течение целого дня выглядеть настолько свежо и шикарно!

— Не танцую, — буркнула я, обходя Горецкого по дуге. Оставалось только поплевать через левое плечо и постучать по дереву.

— Я не спрашивал, Аронова. Мне твое согласие не нужно, — угрожающе тихо протянул Горецкий, кладя широкую ладонь мне на плечо и разворачивая к себе. Меня пошатнуло.

— А если я закричу? — вскинула я подбородок, вглядываясь в зеркально-серые глаза. Но увидела только отражение испуганной девчонки с веснушками и копной растрепанных каштановых волос.

— Кричи, — высокомерно усмехнулся Горецкий, скользя ладонями по моей оголенной спине. Меня передернуло. И какого черта я напялила открытый топик на тонких бретельках?! Если бы знала, что встречу в клубе Горецкого, надела бы тулуп и балаклаву!

— Вы за мной следите? — хмуро поинтересовалась я, понимая, что медляк неизбежен. Горячие ладони остановились на моей талии и уверенно притянули к мужскому торсу.

— Не льсти себе, Аронова, — бросил на меня ленивый взгляд из-под ресниц Горецкий. — Хозяин этого клуба — мой друг.

Ну да, скажи, кто твой друг…

— Может, вы пригласите на танец другую более подходящую вам девушку? — с надеждой вскинула я глаза.

Горецкий с непроницаемым лицом обнимал меня за талию и плавно вел под музыку. Надо отметить, чувство ритма и пластика у него были на высоте.

— А какая девушка, по-твоему, мне больше подходит? — с усмешкой посмотрел на меня Горецкий.

Я огляделась.

— Да тут каждая вторая метит в модели «Виктории Сикрет», — вскинула я брови. Раньше я не бывала в подобных клубах и теперь остро понимала, что без Егора вряд ли бы попала сюда.

— Большие сиськи, длинные ноги, надутые губы и ноль интеллекта в глазах — по-твоему, это предел моих мечтаний? — прищурился Горецкий, наклоняясь надо мной.

Наши тела неприлично близко прижимались друг к другу, и против воли я смогла оценить физическую подготовку Горецкого. Зуб даю, этот рельефный пресс и накаченные бедра выковывались в тренажерном зале годами.

— А разве не это нужно успешному мужчине? — цинично усмехнулась я, перехватывая пристальный взгляд серых глаз.

— На одну ночь — возможно, — дрогнули уголки надменных губ. — Но уже на утро от подобной красотки хочется избавиться поскорее.

Надо же, какая искренность…

— Сочувствую, — не сдержала я саркастичной ухмылки. Как-то не получилось у меня проникнуться сочувствием к обеспеченному мужчине с телом бойца ММА.

— А твой парень не против того, что тебя лапает чужой мужик? — коснулся губами моего уха Горецкий.

Я с трудом сдержала дрожь.

— Мы доверяем друг другу, — повернув голову, перехватила я восторженный взгляд сидящего неподалеку Алекса. Как-то не тянул он на ревнивого парня.

— И он не против, если я посажу тебя в машину и увезу к себе домой? — с неприкрытым любопытством уточнил Горецкий, скользя обжигающим дыханием по моей шее.

— Я буду против! — уперлась я руками в широкую грудь. Пора было останавливать это безумие.

Подняв голову, мужчина перехватил мой взгляд.

— Расслабься, Аронова, — снисходительно улыбнулся он, кладя ладонь мне на плечо и кончиками пальцев медленно поглаживая основание шеи. — Сегодня ты будешь спать в своей кровати.

Чувствуя себя породистой лошадью, заслужившей ласку хозяина, я резко повела плечом.

— Не боитесь, что завтра весь универ будет судачить о нас? — не сдержала я мстительной улыбочки.

Кроме Егора я заметила в клубе пару старшекурсников с нашего факультета. Меня они вряд ли помнят в лицо, а вот Руслана-его-величество-Александровича сложно не узнать.

Горецкий слегка наклонил голову, продолжая крепко прижимать меня к себе. Медленный трек уже давно закончился, и мы выглядели, как влюбленная парочка, не замечавшая никого вокруг. Фу, блин!

— А тебе не плевать, что говорят другие? — наклонившись, прошептал Горецкий, пальцами поддевая бретельку моего топа и осторожно касаясь кожи под ней.

Даже электрошокер не смог бы воздействовать на меня с такой силой. Вздрогнув всем телом, я резко отшатнулась от Горецкого.

— Мне глубоко плевать на то, что вас могут уволить, — с силой втянув воздух через нос, процедила я. — Я даже буду рада. Но вот на свое отчисление мне не все равно!

Меня начало трясти от возмущения, ярости и… страха. Я уже давно убрала руки с мужских плеч и теперь чувствовала, как они дрожат. Я огляделась. Люди вокруг скакали под какую-то заводную музыку, и никто не обращал внимание на нас с Горецким. Интересно, если я позову на помощь, меня хоть кто-нибудь услышит?..

— Пойдем, — сверкнув глазами, решительно выдохнул Горецкий и схватил меня за руку.

Внутри все оборвалось.

— Отпусти! — громко выкрикнула я, выкручивая руку из крепкой хватки. Но с таким же успехом я могла бы постучаться лбом о бетонную стену.

И абсолютно никто не посмотрел в нашу сторону.

Насилие неприметно.

И я знала это как никто другой.

— Господи, да не съем я тебя, Аронова! — покосился на меня Горецкий, останавливаясь возле столика с диванами и отпуская мое запястье.

Меня трясло мелкой дрожью, и чтобы хоть как-то согреться, я обняла себя руками. Когда я нервничала, то всегда мерзла. Может поэтому мои руки почти всегда были ледяными, и Алекс в шутку называл меня ледышкой.

— Даже не вздумай падать в обморок, — угрожающе прорычал Горецкий, пальцами приподнимая мой подбородок и заглядывая в глаза. — Я не собираюсь таскать твою тушку на руках и делать искусственное дыхание. Не мечтай!

Я не сдержала нервного смешка.

— После подобного мне придется с разбегу удариться головой о стену, чтобы навсегда стереть это из памяти.

Горецкий по-волчьи прищурился, не сводя с меня пристального взгляда. Видимо, выглядела я совсем хреново, если даже в его непроницаемых глазах промелькнуло беспокойство. Или мне показалось из-за неровного освещения?..

— На, выпей, а то у тебя губы посинели, как у трупака, — подхватив со стола бокал, безапелляционно заявил Горецкий и насильно вложил его в мою одеревеневшую ладонь.

Резкий запах то ли коньяка, то ли виски ударил в нос.

— А можно просто горячего чая? — взмолилась я. В ушах начало звенеть, слабость прокатилась вдоль позвонка, оседая в ногах. Выброс адреналина давал о себе знать. Черт, как бы мне действительно не грохнуться в обморок на глазах у Горецкого! Он ведь и добавить может…

— Я тебе не официант, девочка, — скрипнул зубами Горецкий, окидывая меня тяжелым взглядом.

В глазах потемнело. Уперевшись рукой о спинку дивана, я глубоко вдохнула. Да, к черту! Хуже точно не будет!

Чтобы не чувствовать вкуса напитка, я залпом сделала два огромных глотка, стараясь не дышать. Обжигающая волна пронеслась по пищеводу, слезы брызнули из глаз. Блин, он туда незамерзайку, что ли, залил?!

Судорожно втянув воздух, я обессиленно опустилась на диван и закрыла глаза. Больше никаких ночных клубов, никаких напитков крепче кефира и никакого, блин, Горецкого! Рядом с ним я превращалась в девчонку, которая не ведает, что творит. И ощущение было не из самых приятных.

— Ты всегда такая дохлая? — мрачно поинтересовался Горецкий, опираясь плечом о перегородку и скрещивая руки на груди. На его красивом лице было написано недовольство. Как будто в разгар игры у него отобрали игрушку, которую он успел сломать.

— Идите к черту, — буркнула я, рассматривая багровый след на своем запястье. Я была очень зла на себя за то, что показала Горецкому слабость. Этого нельзя делать. Не с этим человеком.

Горецкий усмехнулся. Его позабавила моя грубость.

— Так, значит, ты у нас нежный ранимый цветочек, — протянул он, потирая пальцами отросшую щетину. — И от любого проявления насилия падаешь в обморок.

Кровь застучала в ушах. Нет, я его сейчас точно грохну!

— И часто тебе приходилось с этим сталкиваться? — вдруг проронил Горецкий, впиваясь в меня пронзительным взглядом.

Я вздрогнула. Мало ему того, что он портит мне жизнь, так он решил еще и в душу залезть.

— Шли бы вы… по своим делам, — скрипнула я зубами, оглядывая зал в поисках Алекса. Где его носит, когда он так нужен?!

Мужчина молчал, не сводя с меня пристального взгляда.

— Ты живешь с родителями? — тихо спросил он, отрываясь от стены и опускаясь на диван напротив.

Я криво усмехнулась. У нас новая ролевая игра — психоаналитик и его чокнутая пациентка?

— Нет, я живу в общежитии, — резко ответила я.

Мужские губы дрогнули от легкой улыбки.

— Сочувствую.

Я пожала плечами. Не так уж и плохо было в общежитии. По крайней мере, меня не мучили кошмары, и никто не контролировал каждый мой шаг.

— Пригласишь в гости? — неожиданно выдал Горецкий, вальяжно разваливаясь на диване и закидывая ногу на ногу.

Я тут же представила, как выплескиваю коктейль в это самодовольное лицо.

— Да ни за что в жизни! — фыркнула я, доставая из кармана джинсов телефон. Пора писать Алексу, чтобы спасал меня.

Но Алекс меня опередил. На экране маячило его сообщение: «Малышка, прости, я влюбился с первого взгляда! Мы поехали к нему! Я не стал подходить к вам, вы с Горецким так мило обнимались и та-а-ак смотрели друг на друга… PS: Не забудь про контрацептивы! PPS: доверься Горецкому, уверен, он знает, как сделать первый секс незабываемым».

Я с каменным лицом прочитала сообщение, а потом медленно убрала телефон назад. Кажется, пора пересмотреть свою дружбу с этим дезертиром.

— А где твой парень? — невзначай поинтересовался Горецкий, поигрывая позолоченной зажигалкой в руках.

Я исподлобья посмотрела на своего куратора. Он уже мои мысли читает?!

— Ждет меня у бара, — как можно непринужденнее пожала я плечами. — Так что я пойду.

Главное свалить от Горецкого подальше, а потом уже можно вызывать такси и ехать домой. Чтобы урвать хотя бы несколько часов сна перед завтрашним, а точнее сегодняшним, коллоквиумом по экономике.

Под пристальным взглядом Горецкого я поднялась с дивана. Ноги уже не подкашивались от слабости, и я готова была бежать отсюда вприпрыжку. Но мои планы нарушил неожиданно возникший рядом Егор.

— Доброй ночи, Руслан Александрович, — кивнул парень, останавливаясь возле нашего стола.

Горецкий как ни в чем не бывало дружелюбно улыбнулся.

— Привет, Егор. Какими судьбами?

— Я работаю здесь барменом, — спокойно ответил Егор.

— Сделаю вид, что не слышал этого. И на семинаре жду от тебя хороших результатов, — подмигнул Горецкий.

Надо же, он со всеми, кроме меня, такой обаяшка?..

— Вита, твой Алекс забыл на барной стойке ключи, — тем временем повернулся ко мне Егор и протянул связку ключей. — Он уже уехал. Поэтому как соберешься домой, дай мне знать, я вызову знакомого таксиста.

Блин-блин-блин!

— Хорошо, — взяв брелок, расплылась я в неестественно широкой улыбке. На Горецкого в этот момент я старалась не смотреть.

— Я отвезу Виту домой, — отрезал мужчина, кивая Егору.

Я возмущенно пискнула. А меня никто спросить не хочет?!

— Окей, если что — обращайтесь, — улыбнулся Егор, отворачиваясь к бару, возле которого уже собралась очередь. И прежде, чем я успела хоть что-то сказать, парень уже умчался выполнять свою работу.

— Будешь еще танцевать или поедем? — лениво поинтересовался Горецкий, окидывая меня долгим взглядом.

В очередной раз пожалев о том, что надела такой откровенный топик, я скрестила руки на груди и покачала головой.

— Я с вами не поеду.

Горецкий удивленно приподнял брови.

— Почему?

Ну серьезно, блин?! Это нужно объяснять?!

— Не хочу, чтобы завтра весь универ судачил о том, что мы уехали из ночного клуба вместе, — начала закипать я. — И к тому же, вы выпили! Я с вами в одну машину не сяду, мне жизнь еще дорога!

Горецкий прищурился.

— Снова истерики, Аронова? Это на тебя месячные так действуют?

Я разве что не зарычала от бешенства.

— Машину поведет мой трезвый друг, — размеренно продолжил Горецкий. — Если тебя так волнует, что скажут другие, то можем выйти из клуба по отдельности. Только боюсь, это вызовет еще больше подозрений.

Я заскрипела зубами.

— К чему такие сложности? Гораздо проще мне самой вызвать такси.

Горецкий цокнул языком.

— Одну я тебя не отпущу. И точка. Поэтому собирай свое барахло и пошли, пока я не закинул тебя на плечо и не потащил к выходу, как долгожданный трофей.

Я вздрогнула и на всякий случай отступила от Горецкого подальше. Внутри меня все клокотало от ярости, но я прекрасно понимала, что этот ненормальный сделает то, что обещал — опозорит меня на весь клуб, если я не соглашусь ехать с ним.

С ненавистью покосившись на Горецкого, я кивнула и, не дожидаясь ответной реакции, потопала к выходу.

И мне даже не нужно было оборачиваться, чтобы убедиться, что Горецкий с грацией сытого хищника следует за мной. Восторженные взгляды встречных девушек говорили сами за себя.

Блин, ну почему?! Почему он прицепился именно ко мне?..

— Алё, Серый, подходи, я уже на парковке. Да… Нет, не один… Иди к лешему! — сверкнув белозубой улыбкой, Горецкий убрал телефон в карман брюк и сверху вниз посмотрел на меня.

Я стояла, нахохлившись, как продрогший воробей, и всем своим видом показывала, что лучше меня сейчас не трогать. Но Горецкому, конечно же, было на это наплевать.

— Аронова, — протянул он, опираясь плечом о свой джип. — Так почему твой парень бросил тебя в клубе одну? Или он не твой парень?

Я зло зыркнула на Горецкого. Он ведь не отстанет?

— Он мой друг, — буркнула я, кутаясь в джинсовку. Несмотря на раннюю осень, ночи были холодными.

— Херовенький, однако, друг, — хмыкнул Горецкий, подкидывая в руке ключи от машины. — Оставил тебя с незнакомым мужиком и даже не проследил, чтобы ты в целости и сохранности добралась до дома.

Меня передернуло от озноба.

— Почему же с незнакомым? — с вызовом задрала я подбородок. — Он видел вас в универе и знает, что вы мой куратор! Так что, если со мной что-то случится, вопросы будут задавать вам!

Секунду Горецкий смотрел мне в глаза, а потом, откинув голову, расхохотался так, будто я сказала что-то безумно смешное.

— Рус, да ты у нас, оказывается, умеешь смеяться?! — раздался за моей спиной незнакомый мужской голос.

Вздрогнув, я обернулась назад и уставилась на здоровяка с густой светлой бородой.

— Серый, научись шутить, и я буду хихикать над каждой твоей фразой, как влюбленная телочка, — ответил Горецкий, бросая ключи от машины своему другу.

Тот ловко поймал их и посмотрел на меня.

— Ох, что-то подсказывает мне, что не в этом дело, — весело подмигнул он. — Кажется, нашлась красавица, которая расколдовала наше мрачное чудовище.

Не сдержавшись, я прыснула от смеха. Не одна я считала Горецкого душным типом, не умеющим улыбаться.

— Перечитывал на ночь свою настольную книгу? — ледяным тоном поинтересовался Горецкий, распахивая заднюю дверь джипа.

Господи, ну как его друзья вообще терпят?!

— Предпочитаю другую книгу, с картинками, — усмехнулся бородач, усаживаясь на водительское место.

Судя по «дружелюбной» перепалке, эти двое знали друг друга давно. Даже внешне они были чем-то похожи. Высокие, спортивно сложенные, в дорогой стильной одежде. В каждом их движении сквозили уверенность и сила. Вот только в карих глаза Серого светилась искренняя улыбка, а в глазах Горецкого был лед. Серый непроницаемый лед.

— Аронова, тебе особое приглашение нужно? — поднял на меня тяжелый взгляд Горецкий. Казалось, одно мое присутствие раздражает его до зубовного скрежета. А ведь я не напрашивалась на эту поездку!

— Вы бы, Руслан Александрович, поберегли нервы. Вам сегодня еще семинар у нас проводить, — едко пропела я, ныряя внутрь машины.

Удивленно присвистнув, друг Горецкого обернулся назад.

— Так ты студентка Руса? — спросил он и с хитрой улыбочкой покосился на Горецкого, залезающего вслед за мной на заднее сидение.

— Ага, — буркнула я, отодвигаясь от своего «любимого» куратора. И чего ему впереди не сидится?!

— Тогда всё понятно, — загадочно усмехнулся бородач и протянул мне руку. — Я кстати Сергей. Учился вместе с этим оболтусом в универе.

Назвав свое имя, я осторожно пожала широкую ладонь.

— Мы едем или будем здесь рассвет встречать? — раздался раздраженный голос Горецкого.

Хохотнув, Сергей демонстративно поднял руки вверх.

— Все, понял, не дурак. Кому-то не терпится полистать свои конспекты.

Ничего не ответив, Горецкий откинулся на сидении и сразу занял собой все пространство.

— К тебе, Рус? — тем временем поинтересовался Сергей, заводя машину и трогаясь с места.

Я вскинула голову.

— Вначале подбросьте меня в общежитие! — пискнула я, нервно поджимая ногу, которой коснулось бедро Горецкого. Да что ж он свои конечности-то раскинул, осьминог проклятый!

Сергей бросил на меня быстрый взгляд через зеркало заднего вида.

— А тебя пустят в общежитие в такое время?

Я кивнула.

— У соседки по комнате есть ключи от входной двери.

Марина весьма активно вела ночную жизнь и знала точно, как незаметно проникнуть внутрь.

— Я уже хочу познакомиться с твоей соседкой, — одобрительно хмыкнул Сергей, давя на газ и лихо выруливая на проезжую часть.

Центробежная сила резко вжала меня в стекло. Ох ё!..

Не успела я выдать что-нибудь крайне непечатное, как крепкая рука легла на мои плечи и рывком отодвинула от окна.

— Эй, Серый, потише, не картошку везешь, — угрожающе тихо проговорил Горецкий, прижимая меня к своему торсу.

Сергей обернулся и окинул нас внимательным взглядом.

— Сорри, — понимающе улыбнулся он и, сбросив скорость, сделал музыку погромче.

Да блин!

Пыхтя, как недобитый суслик, я попыталась отодвинуться от Горецкого, но куда там! Держали меня крепко…

— Мы можем поехать ко мне, Аронова, — наклонившись, прошептал Горецкий. — Никто не узнает.

Горячее дыхание коснулось моей щеки, а широкая ладонь уверенно легла на бедро. Я замерла. Это не кошмар наяву?.. Горецкий действительно соблазняет меня на заднем сидении своего «Рэндж Ровера»?!

— Никуда я с вами не поеду, — злобно прошипела я, упираясь ладонями в мужскую грудь. — И уберите руки, пока я не закричала!

Господи, ну почему он не подснял себе девицу в клубе?..

Отстранившись, Горецкий посмотрел мне прямо в глаза. Не сводя с меня странного взгляда, он медленно прошелся ладонью по моему напряженному бедру, потом также неторопливо поднялся выше и, прежде чем я начала возмущенно брыкаться, пуговица за пуговицей аккуратно застегнул мою джинсовку. Я, кажется, даже дышать перестала.

Легким движением заправив мои волосы за ухо, Горецкий еще какое-то время смотрел мне в глаза, а потом как ни в чем не бывало откинулся на сидении и отвернулся к окну.

Я сидела, вытянувшись в струну, и не знала, как реагировать. Вроде как меня приодели и оставили в покое. Но почему мое сердце билось так часто и тревожно, как будто только что произошло что-то до жути интимное?..

Решив подумать об этом позже, я устроилась поудобнее и закрыла глаза. Приятная ненавязчивая музыка, лившаяся из колонок, равномерный гул машины и тепло мужского тела, находившегося совсем рядом, быстро сделали свое дело — и я задремала.

— Рус, она спит?

— Да.

— Это же она? Та самая Виталина Аронова?

— Да…

— Блять, Рус, что ты затеял?!

— Не шуми, Серый, разбудишь…

— Я беспокоюсь за тебя, Рус. Пообещай, что не испортишь себе жизнь из-за нее!

— Всё будет хорошо, Серый. Обещаю…

Утро следующего дня было серым и безрадостным. Тяжело поднявшись с кровати, я подошла к окну и раздвинула шторы. Светлее не стало. Унылое низкое небо и моросящий дождь напомнили, что уже, собственно, конец сентября, и все надежды на яркое солнце, ранние рассветы и теплые ночи, наполненные стрекотанием сверчков, можно отложить до самого мая.

Уперевшись лбом о прохладное стекло, я закрыла глаза. Голова гудела так, будто где-то глубоко внутри работал безжалостный метроном. И остановить этот изнуряющий ритм не было никакой возможности. Можно было только смириться с ним и постараться двигаться как можно плавнее и тише…

— Витка, ты уже проснулась?! — жизнерадостный окрик соседки заставил меня вздрогнуть и поморщиться от боли.

— Да, Марин, — глухо ответила я, медленно отворачиваясь от окна. — И, умоляю, можно чуть потише.

Моя соседка была неплохой девушкой — открытой и доброй, временами импульсивной и грубоватой. Нам удавалось сохранять спокойные и ровные отношения. Однако в данный момент я готова была придушить ее подушкой.

— Кто-то нехило повеселился этой ночью! — расплылась в широченной улыбке Марина, вскакивая с кровати и разминая шею и плечи. Чаще именно она пропадала на вечеринках, с трудом поднимаясь по утрам и литрами поглощая минералку с обезболивающим. Но сегодня была моя очередь.

— Где тусили, рассказывай, — подмигнула соседка, подхватывая с тумбочки телефон.

Тяжело вздохнув, я бросила взгляд на свои старенькие часы. Пара начиналась ровно через сорок минут. И за это время я должна была прийти в себя, одеться и нацепить железную броню. Потому что первым уроком стояла экономика. А точнее семинар у Горецкого. И я должна быть на высоте. Во всех смыслах.

— Расскажу вечером, — сосредоточенно выдала я, выуживая из шкафа полотенце и свою косметичку.

Душ, парацетамол и крепкий кофе. А потом хоть сам Горецкий!

— Как-то ты подозрительно сияешь, — прищурившись, протянула Марина. — Уж не встретился ли тебе этой ночью тот самый принц?

Я мрачно покосилась на соседку. Сияю?! Да я чувствую себя старухой с зашкаливающим давлением и кашей вместо мозгов!

Ничего не ответив, я выскользнула в коридор.

Душ, обезболивающая таблетка и кофе!

— …ровно сорок минут. Если я замечу, что кто-то списывает, то сразу попрошу удалиться. И следующая наша встреча состоится только на сессии, — короткие рубленные фразы жалом впились в мою кожу, стоило мне распахнуть дверь аудитории.

Горецкий возвышался перед классом, скрестив руки на груди и облокотившись поясницей о край учительского стола. На мощном теле красовался очередной безупречный костюм с идеально выглаженной рубашкой, кожаные туфли сверкали, а на свежевыбритом лице не виднелось и следа бессонной ночи и выпитого виски. Вот как ему это удается?!

На мгновение замолчав, Горецкий повернул голову и смерил меня недовольным взглядом.

Сглотнув, я вцепилась побелевшими пальцами в лямки рюкзака и уставилась Горецкому в глаза. Даже не верилось, что еще несколько часов назад этот мужчина предлагал мне поехать к нему.

— Аронова, свои ножки вы продемонстрируете в другое время. А пока займите место и не отвлекайте одногруппников, — равнодушно проронил Горецкий, переключаясь на аудиторию.

Слегка покраснев, я добралась до парты, за которой сидел Егор, и торопливо опустилась на стул.

— Отпадно выглядишь, — шепнул Егор, наклоняясь к моему уху.

Улыбнувшись, я одернула короткую джинсовую юбку и достала из сумки пенал и тетрадь.

Утренняя идея надеть что-нибудь дерзкое и непривычное уже не казалась такой удачной. Я думала, что это придаст мне уверенности, а в итоге чувствовала себя уязвимой как никогда.

За своими мыслями я не заметила, как Горецкий приблизился к нашему столу.

— Надеюсь, вы основательно подготовились к предмету, Аронова, — сильные смуглые пальцы плавно опустили передо мной лист бумаги.

Я подняла глаза. Надо же, мы снова на «вы»!

— Всю ночь готовилась, — буркнула я, скользя взглядом по мужскому лицу. Интересно, во сколько он лег спать? Лично я отрубилась сразу же, как только добрела до своей кровати.

— Витёк-то наш всю ночь с кем-то жарилась! Даже штаны забыла надеть! — разве что не повизгивая от удовольствия, выдал Роберт, оборачиваясь ко мне.

Я даже поленилась смотреть в сторону своего однокурсника. Господи, и с этими уродами мне еще четыре года учиться…

— Олейников, встал и вышел отсюда, — тихий голос Горецкого был подобен далекому раскату грома. Вроде и в небе пока не сверкает, но уже капец как тревожно.

— За что?! Я же даже не получил своего задания, — заныл Роберт, тут же теряя ко мне интерес. За короткое время Горецкий успел стать их кумиром, и парни буквально заглядывали ему в рот.

— Извинился и вышел, — властный поворот головы и взгляд исподлобья произвел впечатление даже на меня. А ведь мне казалось, что я уже выработала иммунитет к приказам Горецкого.

Роберт медленно поднялся из-за стола, до последнего не веря в то, что его отчитывают, как школьника.

— Извини, — буркнул парень, старательно избегая мой взгляд.

— Забирай свои вещи и проваливай, — спокойно проговорил Горецкий, двигаясь дальше по ряду и раздавая контрольную.

— А тест? — мрачно поинтересовался Роберт.

— Пересдашь на следующей паре, но я вычту один балл.

Все парни притихли и смотрели почему-то на меня. Ну капец! Теперь меня точно сгрызут!

Вполголоса выругавшись, Роберт схватил свою сумку и выскочил из аудитории.

— Кто-нибудь еще хочет высказаться по поводу внешнего вида Ароновой? — Горецкий обвел класс невозмутимым взглядом.

Я сидела, уткнувшись в листок с заданием, и мысленно билась головой о стол. Ну зачем-зачем Горецкий привлекает ко мне излишнее внимание?!

— У меня вопрос по контрольной, — поднял голову Егор. Он уже начал выполнять задание и, подозреваю, никаких проблем у него не возникало, но его вопрос очень кстати переключил всех на тест.

Не глядя на Горецкого, который склонился над Егором, я взяла ручку и сосредоточилась на работе. Я должна была написать этот тест на сто процентов и доказать не только Горецкому, но и себе, что чего-то стою.

Сорок минут пролетели незаметно. Изредка я косилась на сосредоточенно работающего на ноутбуке Руслана Александровича и тут же возвращалась назад к своему листку.

Прошлая ночь уже казалась мне нереальным сном, и я чувствовала себя гораздо легче. Внутри зародилась робкая надежда, что мне удастся удерживать Горецкого на расстоянии, и моя жизнь войдет в прежнее русло…

— Аронова, задержитесь, — догнал меня в спину оклик Горецкого, и мне пришлось крепко сжать зубы, чтобы не застонать в голос.

— Зачем? — не сдерживая враждебности, резко обернулась я к учительскому столу. Я специально сдала контрольную со звонком и сразу же смешалась с одногруппниками, чтобы уйти незамеченной. Но трюк не удался.

— Хочу обсудить наши планы на субботу, — закрыв ноутбук, плавно откинулся на стуле Горецкий.

Да ёб твою мать!..

— Мммм, кто-то в эти выходные отрабатывает семинар, — гаденько усмехнулся староста группы Стас, проходя мимо меня.

— Мммм, кто-то давно не получал от девчонки пиздюлей, — мило улыбнувшись, показала я фак.

Ответить мне что-то на глазах у преподавателя парень не решился и в компании своих дружков вышел из класса.

Как можно медленнее я приблизилась к столу Горецкого. Тот неторопливо прошелся взглядом по моей черной рокерской футболке, заправленной в джинсовую юбку, на мгновение задержался на голых ногах…

— Завтра я заеду за тобой в девять утра, — наконец, выдал он, постукивая пальцами по столу.

Я замерла.

— Зачем? До бассейна я и сама могу дойти.

Хищно улыбнувшись, Горецкий подался вперед.

— Перед заплывом я хочу подбодрить тебя и хорошенько замотивировать. Поэтому чтобы ровно в девять ты сидела в моей машине.

Я мрачно уставилась на своего куратора.

Подбодрить? Серьезно, блин?!

Да от одного его вида у меня начиналась тошнота и паническая атака!

Ничего не ответив, я развернулась и потопала к двери, чувствуя, как мою спину прожигает пристальный взгляд. А ведь в субботу мне еще предстоит появиться перед этим больным извращенцем в купальнике…

Блин, может, сразу прилюдно утопиться?..

— Ты предатель! Не хочу с тобой даже разговаривать! — воскликнула я, замечая приближающегося Алекса.

Парень сиял, как начищенный пятак, и, несмотря на сопротивление, с ходу сгреб меня в охапку и покружил на месте.

— Витка, я тебе говорил, что ты самая красивая девчонка из всех, что я знаю?

— Не подлизывайся, — буркнула я, отступая назад. Несмотря на то, что я была капец как зла на друга, мне хотелось улыбаться, глядя на его счастливое лицо. Неужто он встретил своего принца?

— Расскажи лучше, как все прошло? — разглядывая меня, хитро поинтересовался Алекс.

Я сделала вид, что не поняла, о чем (а точнее о ком) он спрашивает.

— Если ты про семинар, то я уверена, что написала его на отлично, — пожала я плечами и двинулась прямо по коридору.

В перерыве между парами я хотела выпить кофе. Бессонная ночь сказывалась, и к полудню мой мозг отказывался работать. Хорошо хоть пара у Горецкого уже прошла, и я могла свободно выдохнуть. До завтрашнего утра…

— Ну не злись, малышка! — преградив мне путь, заискивающе улыбнулся Алекс. — У меня есть для тебя подарок.

Я с деланным равнодушием обошла парня и направилась к кофейному аппарату.

— Если это нельзя съесть, и оно не шоколадное, то даже не подходи ко мне, — грозно предупредила я, доставая из сумки кошелек.

— Как бы я оставил свою малышку без сладкого, — сверкнул голубыми глазами Алекс и протянул мне конфеты из марципана.

Вот гад! Знает же, как я их люблю!

— Заходил в нашу кондитерскую? — уточнила я, беря нарядную коробочку. К кофе то что надо!

— Ага, — кивнул парень, опираясь плечом о стену.

Я закинула деньги в аппарат и исподлобья посмотрела на друга.

— Ну что? Ты снова влюблен?

Алекс расплылся в ослепительной улыбке.

— Пока еще нет. Но это была лучшая ночь в моей жизни!

Я закатила глаза. Господи, надеюсь, обойдется без подробностей.

— И кто он? Как вы вообще познакомились?

Обычно при знакомствах Алекс был предельно осторожен, потому что нарваться на неприятности с его ориентацией было как раз плюнуть.

— Он сам подошел, и мы разговорились. У меня было такое ощущение, что я знаю этого мужчину лет сто.

— А сколько ему лет? — насторожилась я.

— Около тридцати, — беспечно пожал плечами Алекс и, заметив мое беспокойство, хитро улыбнулся. — Я-то ладно! Ты про себя давай рассказывай, тихушница! Я встретил Егора, и он рассказал, что Горецкий отвез тебя домой.

Я наклонилась, чтобы забрать из автомата бумажный стаканчик с кофе.

— Ну да, он со своим другом подбросил меня до общежития, — сдержанно ответила я.

Я знала Алекса достаточно хорошо, чтобы предвидеть его реакцию.

— Умоляю, скажи, что вы держались за ручки и целовались на заднем сидении, как влюбленные подростки! — воскликнул Алекс, отлипая от стены и подаваясь ко мне.

Не сдержавшись, я рассмеялась. Алексу определенно надо писать фантастические любовные романы!

— Боюсь тебя расстроить, но ничего такого не было, — хмыкнула я, с наслаждением вдыхая терпкий аромат кофе.

Про то, как Горецкий вжал меня в сидение и практически прямым текстом предложил заняться сексом (ведь не на партию же в шашки он меня приглашал?!), я умолчала. Потому что сейчас при свете дня это казалось каким-то абсурдом. Уверена, во всем виноват алкоголь. Горецкий был пьян и, возможно, сам не понимал, что творит. Либо он в очередной раз решил поиздеваться надо мной. И оба варианта меня не особо радовали.

— Подожди, все только начинается, крошка, — подмигнул Алекс. — Я видел, как хищно он на тебя смотрел. Так просто этот мужчина тебя не отпустит.

Я мрачно покосилась на друга. Звучит, как самая худшая в моей жизни угроза.

Оставшиеся пары пролетели незаметно. Выходя в коридор, я превращалась в безликую тень, виртуозно скрывавшуюся за спинами других студентов. Я не готова была к новой встрече с Горецким. В последнее время его и так стало слишком много для одной меня.

В итоге мои старания увенчались успехом — я ни разу не натолкнулась на своего куратора. И это заметно подняло мне настроение.

— Может, сходим сегодня вечером в кино или караоке? — поймал меня на выходе Алекс.

Я медленно покачала головой. Во-первых, я хотела выспаться, а, во-вторых, мне нужна была передышка перед завтрашней субботой. Горецкий снова что-то задумал, и это жутко нервировало.

Добравшись до комнаты, я сбросила сумку на пол и торопливо стянула свою одежду. Больше никогда не надену юбку! Это какая-то изощренная пытка! Ни, блин, сесть нормально, ни наклониться за упавшей ручкой. Я уж молчу про какие-то более активные действия. От Горецкого в таком наряде я точно не убегу. Наверное, именно поэтому он так ему понравился…

Задумавшись, я натянула длинную футболку и упала на кровать. Марины не было и, скорее всего, не будет до утра. Пожалуй, я была единственным человеком, кто планировал провести этот пятничный вечер в полном одиночестве.

Поднявшись, я неторопливо заварила себе огромную кружку имбирно-лимонного чая и достала из сумки марципановые конфеты. Впереди меня ждала встреча с новой книгой Тахира Мафи «Разрушь меня», и я уже предвкушала уютный расслабленный вечер.

Но моим планам не суждено было сбыться.

Сообщение на телефоне не оставило мне шанса.

«Виталина, я нашел для тебя подходящую кандидатуру. Через полчаса он заедет за тобой. Надень то вечернее платье, которое я тебе прислал, и будь милой. В противном случае сама знаешь, что будет».

С силой зажмурившись, чтобы слезы не пробрались наружу, я глубоко вдохнула-выдохнула, а потом медленно поднялась с кровати.

Двигаясь, как робот, я убрала нетронутую чашку с чаем, заправила постель и, как во сне, подошла к шкафу. Кроваво-красное узкое платье на тонких бретельках висело в самом углу, и от одного его вида меня пробрало до самых костей.

Одевалась я тщательно и неторопливо. Уложила волосы мягкими волнами, накрасила лицо так, чтобы никто не разглядел моих синяков под глазами и нездорово-бледного тона кожи. Замешкавшись, сняла с вешалки пиджак и накинула сверху. Скорее всего вернусь я только под утро, поэтому дополнительный слой одежды не помешает.

На пол упала юбка, в которой я была на парах, и, медленно подняв ее, я горько усмехнулась. Кого я обманываю? Я всего лишь обычная телочка, которой, чтобы выжить, нужен сильный мужчина. Неважно, Горецкий это или тот, кто прямо сейчас стучит в дверь моей комнаты. Я всегда от кого-то зависела…

Скользнув в бежевые туфли на шпильках, я плавно подошла к двери. Мне понадобилось доли секунды, чтобы собраться с духом и с непроницаемым лицом открыть дверь. Высокий мужчина, привалившись плечом к стене, медленно поднял голову и с усмешкой посмотрел мне прямо в глаза.

— Ну привет, Виталина.

Горецкий был точен, как швейцарские часы.

Ровно в 8.59 его черный «Рэндж Ровер» уже стоял возле входа в общежитие, надменно сверкая в лучах утреннего солнца.

Чертыхнувшись, я нацепила солнечные очки и вышла на улицу. Рюкзак с купальными принадлежностями мотылялся сзади, отстукивая пружинистый ритм моих шагов. Дыхание было равномерным и глубоким. Движения — уверенными и неторопливыми.

Я шла к машине, глядя Горецкому в глаза, и чувствовала, как каждая моя мышца сокращается под кожей. Все тело болело и ныло, но где-то глубоко внутри меня нарастала ярость такой силы, что, казалось, я могла взлететь.

Я была птицей. Сильной и свободной.

Меня не достать.

И больше никто не сможет унизить меня и причинить боль.

Никто.

Даже этот мужчина с ледяным взглядом напрочь отбитого маньяка.

— Аронова, сам не верю, что говорю это, но, кажется, я рад тебя видеть, — насмешливо протянул Горецкий, наблюдая, как я сажусь в машину.

Пренебрежительно фыркнув, я отвернулась к окну.

У моего «любимого» куратора игривое настроение? Видимо, ему все-таки удалось заманить к себе на ночь доверчивую девушку.

— Не могу сказать того же, — равнодушно заметила я, разглядывая желтые листья, перегоняемые по асфальту легким ветром.

Хмыкнув, Горецкий вдавил педаль газа.

— Мне нравится твой настрой, Аронова, — бросил он, кладя одну руку на руль. — Но не могла бы ты снять очки, чтобы я увидел победоносный блеск в твоих зеленых глазах.

Мои брови взметнулись вверх. Он помнит цвет моих глаз?..

— Нет.

Мой короткий ответ прозвучал почти враждебно.

Горецкий медленно повернул голову.

— Ты перепила, Аронова? — от вкрадчивого голоса температура в машине резко устремилась к нулю. — Или для смелости приняла наркотики, разжижающие мозги?

Я с силой сжала пальцами спортивный мешок.

Как же он меня достал.

— Высадите меня, я дойду пешком, — отчеканила я, уставившись на свои колени. Ни за что не позволю этому мудаку пробраться под мой защитный панцирь.

Горецкий медленно оглядел меня с ног до головы. И я ощущала каждый миллиметр этого обжигающего взгляда.

— Совсем забыл, что у тебя месячные, — наконец, хмыкнул мужчина, переключая внимание на дорогу. — Вы, женщины, за тысячи лет так и не научились контролировать свои гормоны.

Кровь вскипела в моих жилах.

— Зато вы, мужчины, просто образец для подражания, — до боли сжала я пальцы в кулаки. — Огромные тачки, зашкаливающий тестостерон, раздутое до небес эго.

И какая-то невероятная тяга к насилию…

Горецкий усмехнулся.

— Ну пока, Аронова, ты описываешь вполне себе успешного мужчину. Сомневаюсь, что до меня ты с такими встречалась.

Я закрыла глаза.

Встречалась. И не раз.

И это разъедало меня изнутри, как кислота.

К счастью, в это время на телефон Горецкого посыпались уведомления о сообщениях, и он на какое-то время забыл про мое существование.

Идеально.

Украдкой выдохнув, я прислонилась лбом к прохладному стеклу и закрыла глаза.

Черт, как же я устала.

Что неудивительно, учитывая, сколько я поспала этой ночью — три часа. А еще эта дикая боль во всем теле, которую не могла утихомирить даже горсть таблеток…

Боже, и на что я надеялась на этих соревнованиях? Если я не пойду ко дну, это уже будет удача.

— Призовое место — и я забуду о твоем существовании, — жесткий голос Горецкого вернул меня к суровой реальности.

Сглотнув, я стремительно выпрямилась и уставилась на Горецкого. Слегка наклонив голову, он сверлил меня недобрым взглядом.

— Ты вообще спала этой ночью? — тихо спросил куратор. Его голос, также, как и взгляд, не предвещал ничего хорошего.

— Не ваше дело, — дерзко ответила я, потянувшись к ручке автомобиля. Мы уже стояли на парковке, и мне не терпелось смыться подальше от Горецкого. Лучше уж, задыхаясь, бултыхаться в хлорированной воде, чем сидеть на комфортных кожаных сидениях рядом с этим мужчиной.

Глаза Горецкого сузились.

— Сними очки, — приказал он, даже не шелохнувшись.

Безрезультатно подергав заблокированную дверь машины, я устало откинулась на сидение.

Он ведь не отстанет?..

— Теперь я могу выйти? — медленно сняв темные очки, посмотрела я Горецкому прямо в глаза.

От яркого солнца мне пришлось сощуриться, и ссадина у внешнего уголка глаза запульсировала от боли.

Черррт…

— Кто это сделал? — отстраненно спросил Горецкий, скользя ледяным взглядом по моему лицу.

Я снова надела очки и небрежно пожала плечами.

— На кухне поймала дверцу шкафа.

Ложь была настолько очевидной, что Горецкий не сдержал презрительного смешка.

— Ты не умеешь врать, Аронова, — медленно проговорил он, тяжело впечатывая каждое слово. — Что-то подсказывает мне, под одеждой у тебя еще много таких синяков и ссадин. Я прав?

Я сглотнула, невольно касаясь пальцами болезненного синяка на бедрах, прикрытых штанами.

— Вы все равно скоро увидите меня в купальнике, Руслан Александрович, — медленно протянула я. — Вот и узнаете, правы вы или нет.

Приглушив ресницами металлический блеск в глазах, Горецкий усмехнулся и, помедлив, разблокировал двери.

Не дожидаясь от куратора напутственных слов, я рванула из машины и, не оглядываясь, потопала к бассейну.

Все-таки Горецкий добился своего. Я чувствовала себя злой и накрученной. Надеюсь, до заплыва мой запал не испарится, и я вырву зубами обещанную свободу. Тогда одной проблемой в виде Горецкого станет меньше.

Вот только, помимо этого в моей жизни было столько говна, что едва ли я смогла бы в ближайшее время выдохнуть по-настоящему.

Я стала четвертой.

Я. Стала. ЧЕТВЕРТОЙ.

Твою мать!!!

Мне хотелось рвать и метать, переворачивая столы и расшвыривая людей вокруг.

Мне не хватило две доли секунды для того, чтобы мужик с самодовольной улыбкой в тренерском костюме нацепил на мою шею бронзовую медаль, и я смогла бы показать жирный фак Горецкому, лениво развалившемуся на первом ряду.

Две долбанные доли секунды!!

Бляяяяяяяять!

Скорчившись на скамейке в раздевалке, я медленно сжимала и разжимала пальцы и пыталась унять бешеное сердцебиение.

Еще никогда я не была так зла на саму себя.

Я должна была вырвать зубами эти две сотые!

Но я схалтурила, пожалела себя, и теперь Горецкий не упустит возможности вдоволь поиздеваться надо мной. Уж в этом я даже не сомневалась.

— Там в коридоре стоит новенький препод, про которого я тебе говорила, — услышала я рядом перешептывание. — Вблизи он еще сексуальнее! У меня до сих пор мурашки от его взгляда.

Я покосилась на двух старшекурсниц, переодевающихся в спортивную форму.

— Интересно, а кого он ждет? — прищурилась одна из них, окидывая взглядом переполненную раздевалку. На меня она даже не обратила внимание.

— В любом случае, я завидую ей черной завистью, — вздохнула вторая девушка, косясь на длинноногую молоденькую тренершу по плаванию. — Уверена, в постели он зверь.

Скрипнув зубами, я отвернулась от хихикающих студенток. Неужели этих дурочек настолько привлекает грубая сила в сексе? Это же отвратительно…

Собравшись в рекордно короткое время, я подхватила сумку и, ни на кого не глядя, выскользнула в коридор. Может, если притвориться, что Горецкого не существует, он исчезнет, как монстр из кошмаров?..

Но моим наивным мечтам не суждено было сбыться.

Горецкий не исчез.

Он стоял в коридоре, прислонившись широким плечом к стене, и, засунув руки в карманы своих идеальных брюк, исподлобья смотрел прямо на меня.

Да твою мать!

Я проглотила вырывающийся стон бессилия и, прижав сумку, ускорилась. Может, хотя бы при людях Горецкий не станет вести себя как стрёмный маньяк-абьюзер и даст мне спокойно уйти.

— Мы должны отметить твой проигрыш, Аронова, — тихо бросил мужчина, когда я подошла ближе.

Ничего не ответив, я продолжила свой стремительный путь к выходу.

Да пошел он!

— Твой друг Алекс уже ждет нас в «Эгоисте», — насмешливо продолжил Горецкий, наблюдая за мной с прищуром хищника, который точно знает, что жертва уже давно в ловушке.

Я резко остановилась.

Что?!!

Это прикол или Горецкий уже успел и Алекса опутать своей паутиной?!

Не обращая внимания на толкающих меня людей, я быстро достала из рюкзака телефон и сразу же набрала Алекса.

Если он успел спеться с Горецким, я его точно убью.

— Вита, ты где?! — воскликнул Алекс после первого гудка. Чересчур жизнерадостный тон друга подтвердил мои опасения.

— А ты где? — вкрадчиво протянула я, отворачиваясь от Горецкого. Самодовольная ухмылка на его лице буквально выводила меня из себя.

— Эмммм… — замялся парень. — Ну вообще-то это сюрприз. А ты уже с Русланом?

Я со свистом втянула воздух.

— Ты про Горецкого Руслана Александровича, куратора и главную занозу в моей заднице? — прошипела я, прекрасно осознавая, что Горецкий слышит каждое мое слово.

— Ага! — беззаботно поддакнул Алекс. — Он приготовил для тебя обалденный сюрприз, так что быстрее прыгай в его машину и попытайся хотя бы на время не быть злой колючкой!

Я с такой силой сжала телефон, что ладонь свело от боли.

— Ты в «Эгоисте»? — хрипло выдохнула я, прокручивая в голове наиболее мучительные способы убийства.

— Да, и я тут не один, — многозначительно ответил этот засранец. — Поэтому приезжай скорее, хочу тебя кое с кем познакомить.

Я скрипнула зубами. Только новых знакомств в стриптиз-клубе мне не хватало.

Почувствовав мое напряжение, Алекс торопливо протараторил «Приезжай-быстрее-люблю-не-злись» и отключился. Вот же гад!

С размаху забросив ни в чем не повинный телефон в рюкзак, я с грацией бронетранспортера двинула к выходу.

К черту всех! Никуда не поеду. И мне абсолютно плевать, с кем там Алекс хочет меня познакомить! Хоть с самим Тарзаном!

Я просто хочу домой.

Хочу покоя, тишины и одиночества.

Хочу забыть прошлую ночь.

Хочу превратиться в невидимку, про которую все забыли и до которой никому нет дела…

— Виталина… — я не сразу узнала голос Горецкого, настолько он был мягким и тихим.

Я медленно обернулась.

— Тебе надо поесть, чтобы восстановить силы, — спокойно проговорил мужчина, вглядываясь в мое лицо. — В бассейне ты выложилась на двести процентов, я это почувствовал.

Я фыркнула.

Мистер-Совершенство умеет чувствовать?!

— Мы вкусно пообедаем, а потом я сразу отвезу тебя в общежитие. Обещаю, — продолжил Горецкий, не обращая внимания на скепсис в моих глазах.

Я перевела взгляд на стену за спиной своего куратора.

Я знала, что обещаниям Горецкого верить нельзя. Что у любого его действия есть подтекст. Темный, разрушающий и порочный.

Но я так устала видеть во всем только грязь, что неожиданно для себя решила прожить этот день без привычного противостояния и агрессии.

Вкусно покушать?

Класс!

Встретиться с лучшим другом и провести с ним время?

Отлично!

Продемонстрировать Горецкому полное равнодушие и не отвечать на его издевки?

Идеально!!!

— Надеюсь, твоему шеф-повару удастся меня удивить, — лениво взмахнула я ресницами и посмотрела Горецкому прямо в глаза.

Удивление, промелькнувшее в холодно-серых глазах, заставило меня еле заметно улыбнуться.

А что если главный злодей в этой истории вовсе не тот, кто кажется на первый взгляд?..

— Витка, я думал, ты уже не приедешь! — воскликнул Алекс, вскакивая с дивана и заключая меня в крепкие объятия.

— Я тоже, — буркнула я, неловко приобнимая друга. За моей спиной стоял Горецкий, а на диване сидел незнакомый чел лет тридцати с роскошной внешностью актера турецкого сериала в потертых джинсах и футболке. И внимание этих двух мужиков было направлено исключительно на нас с Алексом.

Черт, и почему я не могу избавиться от мысли, что мы на двойном свидании…

— Руслан сказал, что сегодня ты заняла призовое место! — продолжил захлебываться от восторга Алекс. — И позвал нас отметить это!

У меня даже голова разболелась от вопросов, взрывающих мне мозг.

С каких пор мой куратор стал для Алекса просто Русланом? И какого черта Горецкий соврал про призовое место? И что, блин, за мужик пялится на нас с дивана?!!

— Я была четвертой, — проронила я, отстраняясь от Алекса и оглядываясь по сторонам. А вдруг в этой уже знакомой вип-комнате спрятался кто-то еще? От Горецкого можно ожидать чего угодно.

— Блин, это же офигительный результат! — всплеснул руками Алекс. — Ты ведь уже давно не тренировалась.

Я сглотнула.

Два года.

Два года я избегала бассейнов и водоемов в любых их проявлениях.

— Предлагаю за это выпить, — невозмутимо подвел итог Горецкий, подходя к столу и подхватывая увесистую бутылку с чем-то дорогим и крепким даже на вид.

— Я буду воду, — вскинула я голову, не выпуская из виду длинные пальцы, ловко откручивающие крышку.

Горецкий замер, а потом медленно повернулся ко мне. В его непроницаемых глазах не отражалось ни одной эмоции, но мне вдруг стало холодно, как будто с меня сорвали одежду и подтолкнули к мраморной стене.

— Тебе не помешает расслабиться, Аронова, — наконец, улыбнулся мужчина, и мне стало совсем нехорошо. Обычно после таких улыбок в фильмах происходит что-то жуткое и трагичное.

— Чтобы расслабиться мне не нужен алкоголь, — буркнула я и посмотрела на Алекса. Тот, приоткрыв рот, переводил удивленный взгляд с меня на Горецкого и обратно. Со стороны мы, наверное, мало походили на студентку и куратора. Да и какой преподаватель в качестве сюрприза станет тащить свою ученицу в стриптиз-клуб? Только такой отбитый отморозок, как Горецкий.

— Вит, я хотел познакомить тебя со своим… другом, — наконец, решил вмешаться в наш странный диалог Алекс. — Это Аслан, мы познакомились позавчера в клубе, и оказалось, что Аслан хорошо знает Руслана.

Я исподлобья посмотрела на взрослого красавчика со стильной щетиной и выразительными темно-карими глазами. Теперь понятно, из-за кого Алекс сбежал позавчера из клуба, а на утро сиял, как новенькая монета…

— Очень приятно, — натянуто улыбнулась я, опускаясь на свободный диван.

Что, блять, тут вообще происходит?!

В голове вертелась куча колких фраз и подозрительных вопросов, но я сдержала их. В конце концов, Алекс впервые знакомил меня со своим избранником, и мне не хотелось бы потерять доверие своего лучшего друга.

— Мне тоже, — обнажил белоснежные зубы Аслан. — Я о тебе наслышан, Виталина. Рад, наконец-то, познакомиться.

Я покосилась на сияющего Алекса. Они еще успевали поговорить обо мне?

— Вообще-то я имел в виду Руса, — откинув голову, заразительно расхохотался Аслан. — Еще никогда я не видел его таким воодушевленным.

Вскинув брови, я перехватила обжигающий взгляд Горецкого.

Какого хрена он там обо мне рассказывал?!

— Рада, что нашего Руслана Александровича так вдохновляют первокурсницы, — мило пропела я, откидываясь на мягкое сидение. — В деканате обязательно должны об этом узнать.

Алекс, поперхнувшись, закашлялся. А Аслан, расхохотавшись, посмотрел на Горецкого.

— Она бесподобна, Рус. Смотри не упусти свой шанс.

Я наморщила лоб.

Шанс на что? Быть задушенным канцелярской резинкой прямо во время пары?..

Игнорируя мой недовольный вид, Горецкий передал наполненные бокалы Аслану и Алексу.

— Я никогда не упущу своего, если мне это действительно нужно, — холодно усмехнулся он и вернулся к столу.

Я слегка сжала ладонь, так она зачесалась от желания влепить затрещину этому самоуверенному типу.

— Детского шампанского не было, — невозмутимо продолжил Горецкий, протягивая мне бокал с чем-то темным и пузыристым. — Поэтому я сделал тебе безалкогольный коктейль.

Я взяла бокал и подозрительно понюхала его. Шипучие пузырики тут же ударили в нос. Хм, пахло только колой и чуть-чуть лаймом.

— Что ты туда подмешал? Экстази? Виагру? Слабительное? — недоверчиво пробормотала я, не решаясь сделать глоток. Пить хотелось ужасно, но я не могла просто так довериться Горецкому.

— Аронова, ты за кого меня принимаешь? — раздраженно цокнул языком мой горячо «любимый» куратор. — Я что похож на подростка-дегенерата, которому надо что-то подмешивать девушке в напиток?

Я вздохнула.

Хотела бы я сказать, на кого похож Горецкий, но выражаться в присутствии друга и его нового бойфренда не стану.

— За твою победу, Витусик, — не выдержал нашей перепалки Алекс и поднял свой бокал. — Неважно, есть у тебя медаль или нет, в первую очередь, ты победила свой страх. Я горжусь тобой, зайка!

Я посмотрела в ясно-голубые глаза лучшего друга и слегка кивнула. Этот парень был самым близким мне человеком, и он был искренним.

Но он не знал обо мне всего.

В задушевных разговорах я открывала Алексу лишь малую часть своей жизни, стараясь спрятать все самое страшное и грязное поглубже. И это пожирало меня изнутри.

Но я слишком дорожила дружбой этого открытого безбашенного парня, чтобы вываливать на него всё то, от чего я просыпалась в холодном поту по ночам.

Нет, это мои демоны, и мне с ними жить.

А Алекс — один из немногих спасательных кругов, удерживающих меня на поверхности и не дающих погрузиться в темноту.

Поэтому я ни за что не расскажу ему, где была этой ночью и откуда ссадина на моем лице.

Стараясь скрыть горечь за легкой улыбкой, я залпом выпила своей «детский» коктейль со странновато терпким привкусом и со стуком поставила бокал на столик возле дивана.

Никто в этой комнате не должен узнать, что творится внутри меня.

Даже Горецкий.

Тем более Горецкий.

Я медленно повернула голову и перехватила пристальный взгляд пасмурно-серых глаз.

Не говоря ни слова, Горецкий плавно протянул мне свой бокал с виски.

— За тебя, — прочитала я по его губам.

Да хрен с ним.

Закрыв глаза, я сделала жадный глоток.

За меня.

— В моем коктейле все-таки есть алкоголь? — усмехнулась я, покачивая в руке наполовину опустевший бокал.

Это была уже моя третья порция, и я чувствовала, как приятно кружится голова и медленно расслабляются туго сжатые мышцы.

Горецкий, небрежно откинувшись на диване, хмыкнул.

— Кола, лайм и ром — я называю этот коктейль детским.

Я закатила глаза. Боже, надеюсь, у него никогда не будет детей.

— Ты была очень напряжена, — тихо проговорил Горецкий, слегка наклоняя голову, чтобы видеть мое лицо.

Я задержала рассеянный взгляд на Алексе с Асланом, которые после вкусного обеда отделились от нас и о чем-то оживленно болтали возле мини-бара в другом конце комнаты. Играла достаточно громкая музыка, и я не слышала их разговора.

— Когда именно? — наконец, спросила я, разворачиваясь к Горецкому и перехватывая его внимательный взгляд.

— Всегда, — коротко ответил Руслан, сверкая темно-серыми глазами.

Я отвернулась и сделала еще один глоток.

Значит именно так я выгляжу со стороны — зажатая, неуверенная в себе девочка с кучей комплексов. Неудивительно, что нездоровый на голову Горецкий так вцепился в меня.

— Ты же просто хочешь трахнуть меня… — отстраненно произнесла я, сжимая в пальцах прохладный бокал. — И тебя заводит то, как я сопротивляюсь этому. Ведь так?

Наверное, я окончательно потеряла связь с реальностью, если говорила это вслух.

Диван подо мной резко просел.

— В бассейне я видел синяк на твоем бедре, — длинные пальцы легко коснулись моих джинсов точно там, где кожа налилась темно-бордовыми красками.

Я поморщилась.

— Неплохой способ перевести тему.

Упершись локтями о колени, Горецкий медленно поднял голову. В его потемневших глазах я увидела свое отражение — испуганная замухрышка, отчаянно пытавшаяся быть смелой.

— Когда я смотрел на этот синяк, то чертовски жалел, что его сделал не я, — красивые мужские губы изогнулись в подобии усмешки. — Сойдет за ответ?

Из моих легких будто выбили весь воздух.

Да долбанный ты извращенец!

— Вполне, — хмуро ответила я, мечтая оказаться как можно дальше отсюда.

Горецкий хищно оскалился и наклонился ниже, касаясь дыханием моей скулы.

— Так с кем ты была этой ночью? — от проникновенного шепота я вся покрылась мурашками.

Блять-блять-блять…

— Спала мирным сном в своей комнате, — с вызовом посмотрела я на Горецкого.

Этот мужчина не имел надо мной власти, и я могла в любой момент встать и уйти!

Тихо рассмеявшись, Горецкий провел рукой по моим волосам.

— Какая же ты врушка.

Почти ласковый жест, но у меня внутри все похолодело.

— Ты ведь еще девственница? — Горецкий мягко обхватил пальцами мой подбородок и заставил посмотреть на него.

Я молчала, наслаждаясь разгорающимся злым огоньком в серых глазах.

— Или тебя поимели, как шлюшку, и ты даже не стала сопротивляться? — зрачок мужчины расширился настолько, что я видела только черноту.

— А если так, ты оставишь меня в покое? — облизала я пересохшие губы.

Краем глаза я видела, как Алекс таращится в нашу сторону, и искренне надеялась, что со стороны всё это не выглядит так, будто Горецкий хочет меня поцеловать. Хотя я уже не была уверена ни в чем…

— Если так, то я буду гораздо жестче, чем тот, кто оставил на тебе этот след, — тихо проговорил Горецкий, наклоняясь к моим губам.

Господи, только не это…

— Руслан, а ты чего не сказал, что сидишь здесь с друзьями?! — громкий женский голос заставил нас с Горецким синхронно вздрогнуть.

Играя желваками, Горецкий метнул свирепый взгляд на роскошную длинноногую девушку, томно изогнувшуюся в дверях.

Девушка явно была стриптизёршей, а еще ей совершенно точно не нравилось то, как хищно склонился надо мной Горецкий.

Мне тоже. Поэтому я попыталась незаметно отодвинуться от своего вконец оборзевшего преподавателя. Но тот грубо схватил меня за запястье, не позволяя отползти ни на сантиметр.

— Карина, свали отсюда! — рыкнул он, больно сжимая мою руку.

Да что ж такое!

Девушка в каком-то невероятно сексуальном кожаном костюме прищурилась, окидывая меня пристальным взглядом. В ее ярко накрашенных кошачьих глазах светился только один вопрос «Что он нашел в этой невзрачной моли?!». И я вполне понимала ее. Я и сама задавалась этим вопросом.

— В зале проблема с одним клиентом, — наконец, протянула красотка, встряхивая копной волос. — Думала, ты захочешь разобраться с ним.

Горецкий одарил девушку таким убийственным взглядом, что воздух в комнате начал потрескивать от электрических искр.

— Я что похож на вышибалу? — от негромкого вкрадчивого голоса лично у меня душа ушла в пятки.

Прикусив губу, Карина торопливо замотала головой.

— Или, может, я зря плачу до хрена денег своему заместителю и хуевой туче менеджеров? — я буквально кожей чувствовала, как температура в комнате стремится к отрицательной.

Всхлипнув, девушка вцепилась побелевшими пальцами в ручку двери и снова замотала головой.

— Ну так разберитесь сами и не ебите мне мозги, — процедил Горецкий, играя желваками.

Кажется, он был чрезвычайно раздосадован тем, что его прервали на самом интересном.

С трудом сдерживая злорадную ухмылку, я попробовала незаметно высвободить свою руку из крепкого захвата. Но с таким же успехом я могла бы попытаться избавиться от наручников. Больно и безрезультатно.

Скользнув недобрым взглядом по нашим напряженно переплетенным рукам, Карина кивнула и поспешно скрылась в коридоре, плотно закрыв за собой дверь.

Черт.

— Да ты просто тиран, Рус! — хохотнул Аслан, наливая себе минеральной воды. — Не боишься, что Виталина сбежит от тебя раньше времени?

Мой глаз нервно дернулся.

Раньше чего, блин? Раньше того, как Горецкий наиграется со мной и выживет из университета? Или раньше того, как я убью его в состоянии аффекта?

— Я вообще мало чего боюсь, — мрачно усмехнулся Горецкий, медленно поворачивая голову в мою сторону. От его циничного взгляда меня передернуло.

Фу, блин, пусть на Карину свою так смотрит!

— Искры от вас, конечно, будь здоров летят! — хохотнул Алекс, переводя сияющий взгляд с меня на Горецкого. — Как вы на парах еще друг друга не поубивали?

Хороший вопрос.

Горецкий отпустил мою руку, которую я уже перестала чувствовать, и медленно поднялся с дивана.

— У меня на эту малышку другие планы, — холодно проронил он, подхватывая со спинки стула пиджак и подходя к двери.

Я фыркнула.

— А малышка в курсе твоих планов?

Обернувшись, Горецкий внимательно посмотрел мне в глаза.

— Уверен, тебе понравится.

Чиркнув зажигалкой, Горецкий глубоко затянулся, а затем, не обращая внимания на мой недобрый взгляд, неторопливо выдохнул табачный дым в открытое окно машины.

Кажется, его забавляла моя нервозность.

Шумно вздохнув, я нацепила черные очки и медленно сползла вниз по сидению. Мы стояли возле входа в мое общежитие, и огромный сияющий «Рэндж Ровер» вместе с лощеным Горецким смотрелся здесь так же неуместно, как космический корабль. Проходящие студенты, не скрываясь, пялились на нас, гадая, к кому же именно прикатил этот роскошный экземпляр.

Но Мистера-Совершенство это абсолютно не волновало. Со вкусом вдыхая табачный дым, он будто бы вовсе забыл про меня.

— Спасибо-за-вкусный-обед-я-пошла, — на одном выдохе пробормотала я, хватаясь за ручку.

Обед действительно был невероятно вкусным (повару из Турции респект). И если не считать нашего с Горецким странного диалога на диване и его попытки поцеловать меня, все было очень даже мило.

Мы с Алексом много болтали, смеялись, я поближе познакомилась с Асланом. Он оказался веселым, открытым чуваком и совершенно не скрывал своей симпатии к Алексу, чем сразу же расположил меня к себе.

А потом Горецкий, который весь обед молчал и бросал в мою сторону странные взгляды, предложил отвезти меня домой. И я неожиданно для самой себя согласилась, чувствуя, как спад адреналина, усталость и полный желудок буквально погружают меня в анабиоз. Черт, как же я хотела залезть под одеяло и отрубиться как минимум на сутки!

— Не торопись, Аронова, я с тобой, — лениво бросил Горецкий, зажимая сигарету в зубах и выбираясь наружу.

Вполголоса выругавшись, я хлопнула дверью.

— Думаешь, я не смогу самостоятельно добраться до комнаты? — огрызнулась я, обходя машину и направляясь к подъезду. Может, если забаррикадировать входную дверь и быстро-быстро убежать, то Горецкий поленится играть в догонялки и свалит?

Ну да. Только вот в понедельник на первой же паре мне наступит полный трындец…

— Хочу посмотреть, как живут мои студенты, — пожал широкими плечами Горецкий, делая последнюю затяжку и щелчком отбрасывая тлеющую сигарету. — В конце концов, это моя работа.

Я издала нервный смешок. Надо же, кто-то вспомнил про свои обязанности куратора.

— И к остальным студентам тоже заглянешь? — не сдержала я язвительного тона, просачиваясь в холл общежития.

Придержав дверь, Горецкий усмехнулся мне в затылок.

— Боюсь, моего альтруизма хватит только на тебя, Аронова.

Тяжело вздохнув, я направилась к лестнице. И за что мне такое везение?..

— Моя соседка отсыпается после бурной пятницы, поэтому приглашать не стану, — остановившись возле двери в свою комнату, подняла я на Горецкого глаза.

Я нагло врала. Марина еще вчера написала мне, что останется на выходные у своего нового парня, но Горецкому знать это совсем необязательно.

— А мы не будем сильно шуметь, — облокотившись плечом о стену, исподлобья посмотрел на меня мужчина.

Сглотнув, я сделала шаг назад.

Черт, главное, не краснеть. Он ведь не сказал ничего пошлого.

— И все же будет лучше, если ты уйдешь, — хмуро пробормотала я, вставляя ключ в замок и до щелчка проворачивая его.

Мне до жути не хотелось оставаться с Горецким наедине в замкнутом пространстве.

— Давненько меня так настырно не отшивали, — сверкнул наглой ухмылкой Горецкий, отрываясь от стены и легким толчком распахивая обшарпанную дверь. — Это даже заводит.

Я закатила глаза. Кто бы сомневался.

— Не думала, что мужчин в возрасте так легко завести, — усмехнулась я, проходя в комнату и бросая ключи на тумбочку. — Без дополнительного допинга и ролевых игр.

На секунду замерев, Горецкий медленно поднял голову.

— Мне всего тридцать, Аронова, — угрожающе тихо протянул он, впиваясь в мое лицо сосредоточенным взглядом. — И мне не нужен допинг, чтобы довести женщину до оргазма. Как минимум одного.

Я округлила глаза. Боже, какие откровения!

— Рада за твоих удовлетворенных женщин, — пробормотала я, окидывая комнату быстрым взглядом. Ну хотя бы наши с Мариной труханы не сушились на батарее, и на столе не стояла посуда с засохшей едой. Хотя какого фига я переживаю?! Разве мне не плевать, что подумает мой отбитый на всю голову препод?..

— Знаешь, ты бы с легкостью могла стать одной из них, — я не заметила, как Горецкий оказался совсем рядом. Его широкая грудь коснулась моего плеча. — Одно твое слово, Аронова, и каждую ночь ты будешь стонать от боли и наслаждения в моей постели, — наклонившись, Горецкий медленно провел горячими губами по моей щеке, останавливаясь возле мочки уха.

Я вздрогнула, чувствуя, как кожа стремительно покрывается болезненными мурашками.

Черт-черт-черт!

Кажется, сбывался мой самый стремный кошмар — Горецкий, разводящий меня на секс.

— А какое слово мне сказать, чтобы ты убрался отсюда? — тихо спросила я, сжимая пальцы в кулаки.

Я не боялась Горецкого — стены в общежитие были картонными, и я могла закричать в любой момент. Но мое тело сковало странное оцепенение. Я как будто смотрела на нас со стороны — и то, что я видела, заставляло мои внутренности судорожно сжиматься.

Приобняв меня за талию, мужчина нагло усмехнулся.

— Какая же ты лгунья, — почти нежно прошептал он, скользя обжигающими губами вдоль линии моего подбородка. — Ты ведь уже потекла. Я прав?

Откинув голову, я резко втянула воздух. Почему я не могла избавиться от ощущения, что всё это не по-настоящему?..

— Нет, — выдохнула я, перехватывая жадный мужской взгляд. — Ты меня не возбуждаешь.

Серые глаза полыхнули стальным блеском.

— Проверим?

И прежде, чем я успела хоть как-то среагировать, Горецкий уверенным движением подхватил меня на руки и, накрыв мой рот нетерпеливым поцелуем, повалил на кровать.

Кажется, пришло время звать на помощь.

Но я молчала.

Я снова молчала.

И ненавидела себя за это.

Мой отец был невероятным человеком. Безумно харизматичным, сильным и жестоким. Когда он начинал говорить, люди вокруг замирали, сраженные наповал мощной энергетикой. Женщины влюблялись в него, а мужчины стремились попасть в круг приближенных друзей.

И отец пользовался этим. Он виртуозно жонглировал чувствами других людей и заставлял их делать то, что ему было выгодно. Вплоть до самых темных и постыдных вещей.

Именно поэтому он и стал тем, кем был.

Мэром города.

Подпольным миллиардером.

Криминальным авторитетом.

Вдовцом.

И отцом дочери, которая мечтала стать сиротой.

Бинго!

Последняя роль ему особенно хорошо удавалась. Отец изощрялся в ней как мог.

И если до моего шестнадцатилетия он был показательным папашей из рекламы про чудо-йогурт, то после — всё перевернулось на сто восемьдесят градусов, и я стала жить с монстром, который продолжал заботиться обо мне, но временами превращал мою жизнь в ад.

Катализатором для подобного превращения стала смерть мамы, пожалуй, единственного человека, кого отец любил по-настоящему. И после того, как она утонула, спасая меня от судороги, схватившей ногу, он съехал с катушек.

А может, просто перестал притворяться.

Два года мне казалось, что я схожу с ума. Я потеряла маму и фактически осталась без отца. Его заменил какой-то чужой человек с похожей внешностью.

И я никак не могла поверить в то, что родной мне человек, который всегда поддерживал меня, много шутил и постоянно делал нам с мамой подарки, в одно мгновение обернулся чудовищем с каменным лицом и пустым взглядом без малейшего проблеска человеческого света. В нем осталась лишь жажда власти и контроля. И если в карьере это только возвысило моего отца, то по отношению ко мне этот человек превратился в надзирателя с изощренной системой пыток.

Он не бил меня, не повышал голоса, но лучше бы он делал это, чем те издевательства, через которые мне пришлось пройти. И через которые я прохожу до сих пор…

С наступлением совершеннолетия отец разрешил мне переехать в общежитие и самой поступить в универ. Но взамен я должна была выполнять его больные задания, от которых меня выворачивало наизнанку и по ночам мучали кошмары. Но только так я могла получить хоть какую-то видимость свободы и пожить жизнью обычной студентки.

За одного только Алекса я готова была терпеть сумасшедшие фантазии своего папочки, мечтающего построить могущественную империю. А то, что по ночам я переставала принадлежать себе, это мелочи. Я уже научилась разделять свою жизнь на две половины — светлую и темную. И они никак не перемешивались.

До тех самых пор, пока в нашу аудиторию не зашел Горецкий. Властный, сильный, опасный. Так похожий на моего отца и в то же время совершенно другой.

С его появлением моя жизнь стала невыносимой 24/7, без выходных и праздников. Рядом с ним я превращалась в безвольную куклу, неспособную дать отпор. Я становилась той Витой, которую хотел видеть мой отец и которая уезжала по ночам с разными мужчинами.

Господи, как же я ненавидела себя, когда от ледяного взгляда Горецкого мои поджилки начинали трястись! Как обзывала себя последними словами, когда, как покорная овечка, вела своего куратора в комнату общежития. Как презирала свое тело, робко отозвавшееся на грубый поцелуй, не имеющий ничего общего с лаской.

Я сама себе не верила, но это был мой первый настоящий поцелуй!

И я никогда не прощу себе, что позволила Горецкому сделать это.

— Отвали! — задыхаясь, выпалила я и резко оттолкнула мужчину.

Разгоряченный и возбужденный, он не сразу пришел в себя. Нависнув надо мной на вытянутых руках, Горецкий с недоумением уставился мне в глаза.

— Ты шутишь? — хрипло выдохнул он, облизывая припухшие губы.

На секунду я зависла, разглядывая мужское лицо.

— Если боишься, что соседи услышат нас, поехали ко мне, — медленно протянул Горецкий, не отпуская мой взгляд.

Его широкая грудь тяжело вздымалась, а бедра, прижатые к моим, недвусмысленно давали понять, что останавливаться Горецкий не планировал. Черт, да у него стоял, как каменный!..

Сглотнув, я осторожно помотала головой и попыталась незаметно выползти из-под напряженного тела.

Куда там! Мужская рука тут же по-хозяйски легла мне на бедро, не позволяя двинуться дальше.

— Не беси меня, Аронова, — со злостью процедил Горецкий, стремительно наклоняясь к моему лицу. — Я тебе не мальчик, чтобы динамить меня.

Я откинула голову на подушку и закрыла глаза.

Не мальчик.

И от меня ему нужно было только одно.

Секс.

Дикий, бездумный, примитивный.

И участвовать в этом я не собиралась.

— Уйди, Руслан. Пожалуйста, — тихо попросила я, стараясь не выдавать усталость и отчаяние в голосе.

Помедлив, Горецкий усмехнулся.

— Мне нравится, как ты произносишь мое имя, — длинные пальцы плавно коснулись моего подбородка. Горячее дыхание обожгло губы, заставляя меня сжаться в комок. — Повтори еще раз, — прошептал Горецкий, мягко прихватывая губами мою нижнюю губу.

Я прерывисто вздохнула.

— Не надо, Руслан.

Кровать под нами протяжно скрипнула.

Оторвавшись от моих губ, Горецкий пристально посмотрел мне в глаза.

— Хорошо, — наконец, медленно проговорил он, убирая руку от моего лица. — Но завтра ты идешь со мной.

Я тут же напряглась.

— Куда?

В голове возникли десятки вариантов, поход на свингер-пати из которых был самым безобидным.

Резко поднявшись, Горецкий мазнул по мне задумчивым взглядом.

— Всего лишь поездка за город, — лениво ответил он, заправляя выбившуюся рубашку в брюки. — Встретимся с моими друзьями, поедим шашлыки.

Я округлила глаза.

— А я-то тут при чем?!

Или этот тип решил сэкономить на обслуживающем персонале?

— А ты сыграешь роль моей невесты, — как ни в чем не бывало заявил Горецкий, бросая беглый взгляд на массивные часы на своем запястье.

Я даже дышать перестала.

Так, главное спокойствие…

Медленно считаем до десяти и предельно вежливо интересуемся:

— А с хуяли?!!

В комнате по соседству что-то с грохотом упало, а за окном залаяла собака.

Кажется, я немного переборщила с экспрессией.

Опустив голову, Горецкий спрятал улыбку.

— Для моей невесты ты слишком много материшься, — хмыкнул он, упираясь пятой точкой о письменный стол и скрещивая руки на груди.

У меня резко зачесался средний палец, предназначенный для одного многозначительного жеста.

— Никто не поверит, что я по доброй воле с тобой встречаюсь! — упрямо вздернула я подбородок.

Горецкий со скучающим видом пожал плечами.

— Совсем не обязательно по доброй. В это мои друзья охотно поверят.

Я с трудом сдержалась, чтобы не швырнуть в своего «жениха» подушку.

— Зачем тебе вообще нужна невеста? — опустив ноги на пол, не смогла скрыть я любопытства. — Твой умирающий богатый дедушка внес изменение в завещание? И тебе нужна бедная овечка, которая очарует его?

Усмехнувшись, Горецкий оторвался от стола и направился к двери.

— На все твои вопросы я отвечу завтра, — бросил он. — Будь готова к полудню.

Я вскинула голову.

— Я не поеду.

Горецкий даже не посмотрел в мою сторону.

— Если не выйдешь сама, я поднимусь в эту комнату и устрою грандиозное порно-шоу с твоим участием, — холодно проговорил он, и у меня мурашки побежали от осознания того, что он не шутил.

— Иди к черту! — в сердцах выпалила я в широкую спину.

Ничего не ответив, Горецкий молча вышел в коридор и бесшумно прикрыл за собой дверь.

Да чтоб тебя!

Зарычав от бессилия, я вскочила с кровати и подлетела к окну. Желание скинуть горшок с фикусом на черный «Рэндж Ровер», стоящий прямо под окнами, было непреодолимым.

Горецкий, вышедший из подъезда, кажется, прочитал мои мысли. Подняв голову, он перехватил мой взгляд и широко улыбнулся, выбешивая меня еще больше.

Наблюдая за тем, как Горецкий надевает черные очки и неторопливо садится в машину, я прижалась лбом к прохладному стеклу и с силой впилась ногтями в ладони, намеренно причиняя себе боль.

Не слишком ли затянулась наша странная игра с этим мужчиной?..

Как опасный вирус, Горецкий стремительно распространялся по моему кровотоку, проникая под кожу и туманя мозг.

Я буквально физически ощущала это и ничего не могла с собой поделать.

— Как же я ненавижу тебя, Руслан… — еле слышно прошептала я, медленно сползая на пол и зарываясь лицом в ладони.

Имя Горецкого обожгло губы и заставило сердце биться чаще.

Всхлипнув, я замерла.

Это просто болезнь. Просто аномалия. Противоестественный сбой клеток.

И я вытравлю этот вирус из своего организма.

Потому что иначе я не выживу.

Горецкий добился-таки своего.

Он мне приснился.

Причем в таком жарком и извращенном сне, что, задыхаясь, я проснулась с тянущей болью внизу живота и еще долго пыталась успокоить тяжело бьющееся сердце.

Да что ж такое!

Откинув одеяло, я села на кровати и медленно оглядела освещенную утренним солнцем комнату. Марина так и не вернулась. И слава богу! Потому что во сне я очень активно стонала и выкрикивала имя Руслана. Кажется, мое подсознание слишком буквально восприняло слова Горецкого о том, что ему нравится, как я произношу его имя.

Перед глазами тут же всплыли яркие картинки того, что именно вытворял со мной Горецкий, и как пылко я отвечала на его грубые ласки.

Черррррррррт…

Лицо вспыхнуло, а по телу пробежала болезненная дрожь.

Слишком реалистичным был сон, и слишком умелым и горячим в них — Горецкий…

Но додумать эту возмутительную мысль я не успела.

— Витка, дрыхнешь еще?! — возникла в двери рыжеволосая голова моей соседки.

Я слегка напряглась.

Марина вернулась в воскресенье утром, бодрая и сияющая? Это могло означать только одно…

— Я с другом пришла. Ты не против, если мы потусим тут пару часов? — подтвердила мои догадки переминающаяся с ноги на ногу соседка.

О боже, неееееет…

Мысленно перебрав все производные от одного короткого, но ёмкого слова, я кивнула.

— Конечно, — от натянутой улыбки свело затылок. — Я как раз хотела прогуляться.

Ни фига! Все, что я хотела, так это впасть в кому и притвориться, что меня не существует.

— Класс! — просияла Марина. — Мы тогда на кухне кофеек попьем и вернемся.

Я обреченно кивнула. У меня было двадцать минут, чтобы привести себя в божеский вид и снова стать адекватным человеком без асоциальных наклонностей. И надо отметить, что с каждым днем эта задача давалась мне всё труднее и труднее.

Тяжело вздохнув, я медленно размяла шею и уставилась в окно.

Я, конечно, могла остаться в комнате и отказать соседке, желающей уединиться со своим новым парнем, но не стала этого делать. Почему?

Да потому что Марина не раз выручала меня, когда мне нужно было вернуться в общежитие под утро. И, несмотря на свою супер-общительность и гиперактивность, никогда не задавала лишних вопросов, видя, в каком состоянии я пребываю.

Не удивлюсь, если соседка принимала меня за не самую удачливую стриптизершу или проститутку. Но ни разу я не видела в ее глазах осуждения или, что еще хуже, жалости.

Поэтому я засунула всё свое недовольство поглубже и резко оторвала задницу от кровати.

Ну здравствуй, новый день! Мать его…

Я думала, что душ поможет мне забыться и сотрет из памяти жаркий сон с участием Горецкого. Но после него всё стало только хуже. Я буквально искрила от напряжения и злости на саму себя и весь мир в придачу.

И я не нашла лучшего решения, чем устроить себе встряску в виде утренней пробежки. Ну а почему нет? Сразу двух зайцев убью — и комнату освобожу и от Горецкого сбегу. Потому что ехать с ним на какую-то дачу я точно не собиралась.

Переодевшись в первые попавшиеся короткие спортивные шорты и растянутую майку, я прихватила наушники и, помахав Марине с ее новоявленным бойфрендом, выдвинулась на улицу.

Солнце светило не по-осеннему ярко, давая возможность насладиться последними отголосками бабьего лета. Нацепив солнечные очки, я врубила самый убойный плей-лист и побежала.

И чем сильнее учащался мой пульс и резче горели мышцы, тем спокойнее мне становилось на душе. Хотя о чем это я?.. Я уже давно не испытывала что-то, хотя бы отдаленно напоминающее спокойствие. Темный удушающий ком внутри меня никуда не девался. Но на короткое время мне удалось с ним договориться и вдохнуть полной грудью.

Добежав до аллеи, расположенной в нескольких кварталах от университетского городка, я замедлилась и сделала музыку потише.

Кровь стучала в ушах, отсчитывая лихорадочный ритм, на лбу проступила испарина, кроссовки мягко пружинили каждый шаг. И именно в этот момент я вдруг остро почувствовала, что жива. Всё еще жива…

— Херово ты прячешься, Аронова, — раздался за спиной ненавистный мужской голос.

Вздрогнув, я резко обернулась и, щурясь от солнца, уставилась на Горецкого.

Да твою ж мать!

— Как ты меня нашел? — наморщила я лоб.

Не удивлюсь, если этот больной установил на моем телефоне слежку.

— Я знал, что ты попытаешься сбежать от меня, — усмехнулся Горецкий, поигрывая ключами от машины. — Поэтому пришел за тобой в общежитие гораздо раньше.

Я прикусила губу, пытаясь в красках представить встречу моего ненормального препода с соседкой и ее парнем.

— Вначале я даже подумал, что это тебя трахают на скрипучей койке, — лениво протянул Горецкий, скользя по мне задумчивым взглядом.

Я опустила голову, пряча усмешку. Даже жалко, что я не видела лицо Горецкого в тот момент.

— Ну а потом твоя соседка любезно подсказала мне, что ты на пробежке, — продолжил Горецкий, неторопливо убирая желтый лист из моих волос. — И я сразу понял, где тебя искать.

Я тяжело вздохнула. Фиговый из меня конспиратор. Эта аллея была самым очевидным местом для пробежки в нашем районе.

— Я с тобой никуда не поеду, — хмуро буркнула я, отворачиваясь от Горецкого и продолжая свой путь.

Только вот вся эйфория от бега куда-то испарилась, и даже замечательная погода уже не так радовала.

— А ты не забыла, Аронова, что завтра я снова стану твоим преподавателем? — спокойно проговорил Горецкий, подставляя лицо жаркому солнцу.

Я медленно выдохнула, изо всех сил стараясь держать себя в руках.

— И что? Будешь мне мстить? — горько усмехнулась я.

Приподняв бровь, Горецкий остановился возле ларька с мороженым.

— Нет, Аронова, — посмотрел он на меня. — Просто ты упустишь уникальный шанс провести со мной больше времени и, наконец-то, влюбиться по уши.

Какое-то время я молчала, пытаясь осознать, чего мне хочется больше — плакать или смеяться.

— Знаешь, я, пожалуй, обойдусь, — так и не разобравшись в своих чувствах, хмуро буркнула я.

Пожав плечами, Горецкий расплатился с продавцом и взял два мороженого.

— Как знаешь, — протянул он мне клубнично-розовый рожок. — Но в общежитие ты все равно вернешься не скоро. Та парочка завелась не на шутку.

Тяжело вздохнув, я взяла мороженое.

Как назло, Алекс был сегодня с Асланом и не мог со мной встретиться.

Блин.

— Ты обещал, что ответишь на мои вопросы, — задумчиво протянула я, пробуя мороженое на вкус.

Горецкий прищурился, как голодный кот, узревший мышь.

— Ага, — односложно ответил он, не сводя с меня пристального взгляда.

Я наморщила лоб.

— Так зачем тебе нужна невеста?

Слегка наклонив голову, Горецкий ухмыльнулся.

Мышка попалась в капкан.

— В машине расскажу, — подмигнул он мне и вплотную занялся своим мороженым.

— Ну так что? — откинувшись на кожаном сидении, уставилась я на Горецкого.

Сегодня он снял, наконец-то, свой душный черный костюм и облачился в льняные тонкие брюки и светлую свободную рубашку. Не самый очевидный наряд для шашлыков, но уже хоть что-то. А еще я не могла не отметить, что светлые оттенки на удивление шли Горецкому, делая его менее… деспотичным.

— Если ты намекаешь на минет, Аронова, то я не против, — удерживая руль одной рукой, сверкнул великосветской улыбкой Горецкий. — Могу даже скорость сбросить.

Я вздохнула так сильно, что окно возле меня слегка запотело.

Господи, этот мужчина думает о чем-то кроме своего удовольствия?!

— Я намекаю на то, что ты задолжал мне ответ на кое-какой вопрос! — прорычала я, на всякий случай отодвигаясь от Горецкого подальше.

Тот смерил меня оценивающим взглядом и, убедившись, что я не собираюсь бросаться на него в порыве страсти, со скучающим видом уставился на дорогу.

— Ты про то, зачем мне нужна невеста? — хмыкнул он, постукивая пальцами по рулю.

Я кивнула. У меня было еще куча вопросов, но начнем с малого.

— На самом деле всё просто, — пожал плечами Горецкий, плавным движением руки перестраивая мощную машину в соседнюю полосу. — Меня заебало, что каждая собака хочет спасти меня от одиночества и познакомить с какой-нибудь тёлкой.

Я закашлялась.

— А просто сказать «нет» не понравившейся телке не судьба? — не сдержала я сарказма в голосе.

Ни за что не поверю, что Горецкий, боясь обидеть девушек, встречался с каждой из них. Хотя если речь идет просто о сексе…

— Ты плохо знаешь моих друзей, — тяжело вздохнул Горецкий, резко газуя вперед. — Они готовы на всё, лишь бы испортить мне жизнь и свести с какой-нибудь пиявкой, высасывающей мозг.

Я закатила глаза. Странные у моего препода представления об отношениях.

— И ты готов привести на встречу с друзьями малолетку в домашних шортах, лишь бы они перестали знакомить тебя с роскошными красотками? — делая паузу после каждого слова, уточнила я.

По-моему, кто-то тут что-то не договаривает.

Горецкий окинул меня долгим взглядом.

— Аронова, я надеюсь, ты осознаешь, что заткнешь за пояс любую роскошную красотку? — медленно, с какой-то неохотой протянул он, играя желваками. — Даже в своих долбанных шортах.

Я во все глаза уставилась на Горецкого. Это он мне сейчас комплимент отвешал? Ох, не к добру это!

— Если ты еще надеешься на минет, то можешь даже не стараться, — поджала я губы. — Я не верю ни единому твоему слову!

Откинув голову, Горецкий рассмеялся.

— Аронова, пора что-то делать с твоей заниженной самооценкой, — мужская рука будто невзначай легла мне на колено. — Неужели твой отец не обращался с тобой, как с принцессой, и не говорил, что ты самая красивая?

О госссссподи!

— Убери свои руки, фрейд недоделанный, — процедила я, сбрасывая тяжелую ладонь.

Думать об отце мне сейчас хотелось меньше всего, а тем более о том, что он сдувал с меня пылинки ровно до моего шестнадцатилетия…

Усмехнувшись, Горецкий покачал головой и вернул руку на руль.

— Ты как маленький злой котенок, который постоянно обороняется, — улыбнулся он, глядя на дорогу. — Так и хочется схватить тебя за шкирку и насильно приласкать, чтобы ты, наконец-то, расслабилась и замурлыкала.

Фыркнув, я скрестила руки на груди и отвернулась к окну.

Горецкий довольно точно описал меня.

Но вот его желание насильно приласкать очень сильно напрягало. Это делало Горецкого похожим на тех мужчин, с которыми мне приходилось иметь дело.

И это расстраивало меня.

Хотя с самой нашей первой встречи я понимала, что мне нужно держаться от Горецкого как можно дальше, и что ничем хорошим наше странное общение не закончится.

Но почему-то ехала с ним в его роскошной тачке к его друзьям.

Что со мной не так?..

— О, черт, Рус, ты взял с собой племяшку?! — завидев нас, воскликнул молодой мужчина в ярко-розовых шортах и со здоровенной золотой цепью на бычьей шее (даже не знаю, что ослепило меня больше).

Я удивленно покосилась на невозмутимого Горецкого.

— Предупредил бы хоть, а то у нас из напитков только вискарь, — не унимался мужчина, спускаясь с крыльца к нам на встречу. — Да и похавать кроме мяса ничего нет.

Я вздернула брови. А я похожа на фею, которая только зефирками питается?

— Ну во-первых, эта девочка — моя невеста, — холодно проронил Горецкий, притягивая меня за талию к себе. — А во-вторых, она обожает мясо с кровью.

Мило улыбнувшись, я помахала растерявшемуся мужику. Судя по описанию я была той еще стервой.

— Охуееееееееть! — расплылся тот в широченной лыбе и, спохватившись, протянул мне раскрытую ладонь. — Олег.

Я пожала мужскую руку.

— Вита.

Держа мою ладонь в своей, тот смотрел меня, как на розового пони — с детским восторгом и недоверием.

— Она настоящая, братан! — воскликнул он Горецкому, разглядывая меня с головы до ног.

А я в очередной раз пожалела, что оделась, как беспризорница, да и в принципе, что приехала сюда.

Раздраженно вздохнув, Горецкий выдернул мою конечность из чужого рукопожатия и слегка задвинул меня к себе за спину.

— ХорОш вести себя, как животное, — процедил он. — Ты пугаешь мою невесту.

Сверкнув хитрой улыбкой, Олег поднял руки вверх.

— Понял, не дурак. Проходите на террасу, там уже все собрались. Будет весело.

После последней фразы я слегка напряглась. Подозреваю, что весело будет всем, кроме меня.

Не обращая внимания на мое замешательство, Горецкий взял меня за руку и уверенно повел в дом. Как-то очень быстро он вжился в роль моего жениха.

— Ты не говорил, что у тебя есть племянница, — выдернула я ладонь, когда мы оказались в просторной гостиной, выходящей на открытую террасу. Здесь никого не было, но уже можно было расслышать гул голосов и громкий мужской смех. Господи, что я тут делаю…

Остановившись, Горецкий посмотрел на меня. От его взгляда мороз пошел по коже.

— Это проблема? — слегка наклонил он голову.

Я судорожно вздохнула, внезапно осознав, что не знаю о Горецком НИ-ЧЕ-ГО! Вот вообще ничего! Ни о его семье, ни о том, чем он занимается в свободное время, ни о его слабостях…

Вроде как и на фиг оно мне надо. Но все же я не удержалась от вопроса:

— Сколько ей лет?

Горецкий внимательно посмотрел мне в глаза.

— Девятнадцать.

Я удивленно приподняла брови. Всего на год старше меня.

— А как ее зовут? Она учится в нашем универе? — продолжила я расспрос, пользуясь тем, что на короткое время Горецкий перестал вести себя как задница.

Но очень быстро этот мужчина вернул меня на землю.

Играя желваками, Горецкий резко наклонился к моему уху и угрожающе тихо прошептал:

— Прекрати делать это, Аронова.

Я сглотнула.

— Что именно? — вскинула я подбородок, удерживая тяжелый, как моя жизнь, взгляд.

— Пытаться пробраться в мою настоящую жизнь.

— Так ты сам меня в нее затягиваешь, — холодно бросила я, расправляя плечи.

Кажется, пришла пора надевать защитную броню.

Усмехнувшись, Горецкий скользнул по мне оценивающим взглядом.

— Я всего лишь хочу затащить тебя в свою спальню, малыш, — с ленцой протянул он, поправляя растянутую майку на моем плече. — Но это не значит, что остальные двери для тебя открыты.

На мгновение опустив ресницы, я затаила дыхание. Черт, а почему так больно-то?! Как будто наждачкой со всей силы шоркнули по грудине изнутри.

— А знаешь, хрен тебе! — сделав шаг назад, улыбнулась я своей самой лучезарной улыбкой. Той, от которой у меня появлялась ямочка на правой щеке и загорались глаза. Не припомню, когда я последний раз так улыбалась. Но злость творит чудеса.

Горецкий замер.

— Если ты и переспишь со мной, то только после того, как влюбишься в меня без памяти.

Меня трясло от непонятной обиды, но я хорошо скрывала это. У меня было время научиться этому. И у меня был хороший учитель.

— Ты будешь сходить с ума, не понимая, что с тобой происходит, и захлебываться от мучительной сладкой боли, когда я буду рядом, — мой монотонный голос звучал, как проклятие.

Горецкий, не двигаясь, смотрел на меня.

— Ты будешь сдувать с меня пылинки и яростно желать, чтобы я полюбила тебя с такой же силой, что и ты.

Я как будто уже прожила эти мгновения и ощущала их с невероятной полнотой.

— Но я смогу дать тебе лишь свое тело, и это будет убивать тебя.

Мне не хватало воздуха, голова кружилась от распирающих эмоций, но внешне я была бездушнее мраморной статуи.

— Ты готов к этому, Руслан? — моей безмятежной полуулыбке позавидовала бы Мона Лиза.

Скрестив руки на груди, Горецкий молчал, задумчиво разглядывая меня.

— А если всего этого не будет? — тихо спросил он, не отпуская мой взгляд. И в этот момент я могла запросто утонуть в его глубоких холодно-серых, как Ледовитый океан, глазах.

— В таком случае тебе крупно повезет, и твоя жизнь останется прежней.

Я так устала, что внутри меня не осталось ничего кроме пустоты.

Расцепив руки, Горецкий медленно двинулся ко мне.

— А что будет с твоей жизнью, Веснушка? — наморщив лоб, серьезно спросил он и кончиками пальцев коснулся моего лица.

Я закрыла глаза.

Как же мне хотелось придать значение этому едва уловимому жесту и пасть в объятия стоящего передо мной мужчины.

— Со мной всё будет в порядке, Рус, — мне стоило титанических усилий, чтобы не потянуться за мужской ладонью, как истосковавшейся по ласке кошке.

Боже, какая я жалкая.

Горецкий пальцами приподнял мой подбородок и недоверчиво заглянул в глаза.

— Виталина…

Пожалуй, еще никогда я не видела Руслана таким растерянным. И сердце заныло от предчувствия того, что он скажет дальше…

— Я ничего не вижу! Можете продолжать, дети мои! — воскликнул Олег за нашими спинами. В его руках звенели бутылки, а в голосе читалась неприкрытая зависть. — Но на вашем месте я бы все-таки уединился в гостевую спальню. Нефиг травить душу нам, одиноким холостякам.

Я моргнула и резко отстранилась от Горецкого.

Что мы делаем?

Что Я делаю?!

Это же Горецкий. Он просто издевается надо мной…

— Съебись, Олег! — прорычал Руслан, резко хватая меня за запястье и не давая убежать.

Чувствуя приступ паники, я, как испуганное животное, дернулась назад, сшибая ногой какой-то столик.

Раздув ноздри, Горецкий схватил меня в охапку и грубо прижал к себе.

— Тише-тише, — прошептал он, скользя горячими губами по моей щеке.

Тяжело дыша, я замерла. Я чувствовала себя взбрыкнувшейся лошадью, которую успокаивает сильный хозяин.

— Я рядом, Веснушка. Я с тобой, — тихо проговорил Руслан и начал покрывать осторожными поцелуями мои скулы, подбородок, уголки губ…

Я размякала в мужских руках, не в силах прекратить это.

— Ёпта, чё творят, аж жарко стало, — пробормотал Олег и, позвякивая бутылками с пивом, торопливо скрылся за дверью.

Мы остались в гостиной одни.

— Будь готова, сейчас набежит толпа моих друзей, чтобы посмотреть на тебя, — улыбнулся мне в губы Руслан.

Мне стало щекотно.

— Думаешь, Олег разболтает? — подняв голову, перехватила я сияющий взгляд Руса.

— Да он тот еще балабол, — тихо рассмеялся мужчина, еще крепче прижимая меня к себе.

— И что нам теперь делать? — прикусила я губу.

— Если хочешь, можем уехать, — подумав, ответил Руслан. — А можем пойти на террасу, поесть шашлыков и повеселиться.

Я задумалась.

— А есть еще третий вариант, — наклонившись, прошептал Рус и жарко поцеловал меня в шею.

Я покрылась мурашками.

— Я прямо сейчас могу отнести тебя в спальню наверху и сделать своей невестой по-настоящему, — слова Руса перемешивались с его горячим дыханием и долгими поцелуями.

— Сделаешь мне предложение и подаришь кольцо? — хмыкнула я, млея от жарких ласк.

— Ну типа того, — пробормотал Руслан, забираясь нетерпеливыми ладонями под мою майку.

Так, стоп…

— Знаешь, я всё же выберу шашлыки! — уперлась я руками в мужскую грудь.

Замерев, Горецкий впился в мое лицо пронзительным взглядом.

— Блять, Аронова… — со стоном выдохнул он, поняв, что я не шучу.

Не сдержавшись, я прыснула от смеха. Вот уж не думала, что когда-нибудь смогу так безнаказанно издеваться над своим преподом. Ради этого стоило соглашаться на эту поездку.

— Однажды ты ответишь за все мои мучения, девочка, — мрачно протянул Горецкий, нехотя выпуская меня из рук и незаметным движением поправляя свои штаны в районе ширинки.

Отскочив от Руслана, я подтянула сползшую с плеча майку и коснулась пальцами горящих губ.

С недавних пор я научила себя не думать о будущем, а жить настоящим. И сейчас как никогда остро осознавала, что еще никогда моя кровь так не кипела от переизбытка жизни, а крылья за спиной не вырастали так стремительно.

Это было так непривычно и волнующе, что на какое-то время я решила не думать ни о чем, а просто отдаться моменту.

Пока светило солнце, и на моем телефоне не высвечивался номер отца, я была абсолютно свободна.

— Вот она муза, укравшая черствое сердце и остатки разума нашего малыша! — торжественно провозгласил Олег, первый увидевший нас с Горецким.

Я с улыбкой покосилась на Руслана. «Малыш» едва заметно вздохнул и обхватил мою руку посильнее. Кажется, он был серьезно настроен защищать меня от своих бестактных друзей.

— Теперь понятно, почему Рус был против дилдо и стриптизерш на нашей дружеской вечеринке! — ударил ладонями по коленям здоровенный бородатый мужчина, похожий на казахстанского певца Jah Khalib.

Все заржали.

— ХорОш страдать, Баха! Тут за домом есть огород с баклажанами, специально для тебя выращивал, — хрюкнул от смеха Олег, чудом не падая с подвесного гамака.

Витиевато выругавшись, Баха метнул в приятеля кусок огурца. Дернувшись, Олег все-таки рухнул с гамака, чем вызвал новый приступ гогота.

От ожесточенной борьбы этой парочки меня отвлек голубоглазый красавчик с вьющимися волосами.

— Малыш, а у тебя есть подруги? — не сводя с меня глаз, улыбнулся он. На вид ему было лет двадцать пять, и он был самым молодым в этой гоп-компании.

Улыбнувшись в ответ, я медленно покачала головой. У меня был только друг. И определенно Алексу бы понравился этот парень модельной внешности. Но судя по заинтересованному взгляду блондина, тот предпочитал исключительно девушек.

— Внимание, Рус, сейчас наш Аполлон уведет твою девушку, и останешься ты одиноким брюзгой с разбитым сердцем и пониженным либидо! — светясь от удовольствия, завопил крепкий мужчина с проседью в темных волосах и дорогущем льняном костюме.

Не удивлюсь, если в обычной жизни он был высокопоставленным начальником и наводил священный ужас на подчиненных. Но здесь, в компании таких же успешных друзей, он превратился в расслабленного балбеса, кайфующего от жизни.

Руслан никак не реагировал на выпады дурачащихся друзей. Поглаживая мою руку большим пальцем, он смотрел на меня и будто бы не слышал никого вокруг.

— Ты в порядке? — одними губами спросил он, и я, подумав, кивнула.

Я действительно чувствовала себя на удивление спокойно и комфортно в этой шумной компании. Меня даже не смущало то, что кроме меня здесь не было девушек.

Да, мне не привыкать к мужскому окружению. Не счесть дорогих ресторанов, закрытых клубов и подпольных казино, где всё мужское внимание было направлено исключительно на меня.

Но здесь было другое…

Я не ощущала себя сексуальной куклой, наряженной в открытое платье и выставленной напоказ. Мне не нужно было вести себя как стерва, чтобы, не дай бог, не продемонстрировать окружающим настоящую себя.

Здесь, на залитой солнцем дачной террасе, я была просто Витой — первокурсницей в удобной спортивной одежде, с растрепанными после пробежки волосами и неловким румянцем.

— Знакомьтесь, это Виталина, моя невеста, — Горецкий медленно обвел всех присутствующих тяжелым взглядом. — И, надеюсь, вы осознаете, что будет, если хоть одна собака обидит мою девочку.

Я нервно икнула.

Черт, а в качестве жениха Горецкий был не так уж плох…

— Да поняли-поняли! Ты отправишь нас всех в огород за баклажанами! — хохотнул Олег и, взяв со стола бутылку пива, протянул мне. — Будь как дома, Вита, и не обращай внимания на наши тупые шутки.

Я с улыбкой взяла бутылку.

— Что значит «не обращай внимания на наши шутки»?! — возмутился Баха, вскидывая голову. — А я для чего тут стараюсь, рожаю искрометные панчи?? Вы-то, идиоты, их точно не оцените, а малышка хоть посмеется!

Не сдержавшись, я рассмеялась. Мне уже нравился этот непосредственный бородач.

— Ну! Я же говорю! — тут же восторженно отреагировал Баха и, подскочив ко мне, дал пять.

— Баха, ты бы поаккуратнее со своими искрометными панчами, — заметил крупный светловолосый мужчина. Положив на большое блюдо шампура с уже готовым шашлыком, он вытер руки о полотенце и неторопливо подошел к нам.

— Здорово, Рус, — пожал он руку Горецкому и подмигнул мне. — Ну привет, студентка! Давно не виделись.

Это был Сергей, тот самый друг Горецкого, который забирал нас ночью из клуба. Все это время он стоял возле мангала, и я не сразу его заметила.

— Привет! Тебя не узнать, — приподняла я брови.

При нашей первой встрече у Сергея была густая светлая борода, теперь же его лицо было чисто выбрито.

— Мальчик повзрослел и перестал косить под дядю Баху! — гоготнул из угла «дядя Баха», степенно поглаживая растительность на своем лице.

— Просто я в отличие от некоторых встречаюсь с девушками! — парировал Сергей. — И знаю, что им нравится.

Возмущенно запыхтев, Баха привстал с плетенного кресла.

— Так всё, ребята, брейк! — хлопнул в ладоши Олег. — Пойдемте-ка лучше выпьем, пока шашлык не остыл.

Грозно насупив брови, Баха показал Олегу двумя пальцами, что не спускает с него глаз. Усмехнувшись, тот продемонстрировал приятелю ответный жест с участием уже одного пальца.

— Блять, детский сад какой-то, — тяжело вздохнул Горецкий, поворачиваясь ко мне. — По отдельности они больше похожи на взрослых.

— А по-моему, милые ребята, — хмыкнула я, наблюдая за переместившейся к столу компанией.

— Хорошо, что тебя не слышат их конкуренты, — усмехнулся Горецкий, доставая из кармана пачку сигарет и зажигалку. — Тебе налить чего-нибудь? — спросил он, делая первую затяжку.

Я подняла почти полную бутылку пива.

— Этого мне хватит надолго.

Губы Горецкого дрогнули.

— Жаль, мне нравится, когда ты пьяная.

Я фыркнула.

— Хочешь, чтобы все подумали, что твоя невеста — алкоголичка?

Медленно выдохнув дым в сторону, Горецкий забрал у меня из рук бутылку и, не спуская с меня глаз, сделал жадный глоток.

— Хочу, чтобы все завидовали мне, — хищно прищурился он.

Черт.

— А ничего, что завтра мне в универ, и второй парой у меня экономика? — скрестила я руки на груди.

Протянув мне бутылку, Горецкий сверкнул сногсшибательной ухмылкой.

— А что, препод — зверь?

Я закатила глаза.

— Да не то слово! Постоянно придирается и обещает завалить на экзамене.

Горецкий сделал глубокую затяжку.

— Спорим, этот ублюдок неровно к тебе дышит? — посмотрел он на меня сквозь дым.

Я пожала плечами.

— Он просто хочет затащить меня в постель и не особо скрывает это.

Усмехнувшись, Горецкий какое-то время курил, глядя куда-то вдаль.

— А разве не все первокурсницы мечтают о сексуальном преподе и о жестком трахе с ним? — отбросив тлеющий бычок, повернулся он ко мне.

Я с трудом сдержалась, чтобы не закатить глаза.

— Знаешь, я бы предпочла спокойно доучиться, получить красный диплом и сберечь пару тысяч лишних нервных клеток, — резко ответила я и отпила пива.

Хмыкнув, Горецкий облокотился локтями о перила и подставил лицо солнцу.

— Ты серьезно настроена на красный диплом, Аронова?

Я сжала бутылку в руке так сильно, то еще чуть-чуть, и она бы треснула.

Красный диплом был моей единственной возможностью избавиться от вездесущего контроля отца. Только представляя из себя что-то больше, чем просто дочь мэра, я могла попытаться сбежать и стать крутым специалистом, зарабатывающим хорошие деньги и не зависящим ни от кого кроме себя.

Но Горецкому знать всего этого не следовало.

Поэтому я просто посмотрела Руслану в глаза и ровно ответила:

— Да.

Мужчина кивнул, будто подтверждая собственные мысли.

— Я разговаривал с другими преподавателями, они пророчат тебе большое будущее, Веснушка.

Перехватив мой удивленный взгляд, Горецкий подмигнул.

— Я всегда знал, что мозги у моей невесты будут на месте.

Я со смехом покачала головой.

— И именно поэтому я порву с тобой, как только мы выйдем отсюда.

Горецкий изогнул бровь.

— Даже не исполнив супружеский долг?

На секунду задумавшись, я торжественно ответила:

— Когда ты будешь старым, я, так и быть, принесу тебе стакан воды!

— Лучше виски, — бросил на меня хитрый взгляд Горецкий. — И в униформе горничной.

Я протяжно вздохнула. Этот мужчина неисправим.

— Боюсь, ты уже будешь в том возрасте, когда тебя это никак не всколыхнет, — с наигранным сожалением пожала я плечами.

Серые глаза вспыхнули.

— Не беспокойся, милая, на тебя у меня встанет в любом возрасте и состоянии.

На свою беду я решила в этот момент глотнуть пива. И, конечно же, оно тут же пошло через нос.

— Я безумно польщена, — просипела я между судорожными приступами кашля.

Состроив обеспокоенное лицо, Горецкий притянул меня к себе и скользнул своими загребущими лопатами к моей попе.

К счастью, про нас вспомнили остальные, и Горецкий не успел продемонстрировать свои навыки искусственного дыхания.

— Эй, вы там, на берегу, гребите к нам! — прокричал Олег, размахивая пустым шампуром. — Пока Баха не сожрал весь шашлык!

Горецкий со стоном уткнулся мне в шею. А потом, пока я со смехом пыталась отпихнуть его, резко подхватил на руки.

И понес к столу.

Все присутствующие заулюкали и засвистели.

— Вот уж не думал, что когда-нибудь доживу до момента, когда наш Руслан будет носить кого-то на руках! — прослезился Баха.

Сергей, встав с места, освободил нам широкое плетеное кресло.

Горецкий, не выпуская меня из рук, медленно опустился на него и, поудобнее устроив меня на коленях, по-хозяйски обнял за талию.

Мне было неловко и смешно одновременно.

— Кричать «горько» не будем, а то вам дай только волю, — пробурчал Олег, ставя перед нами тарелки и бокалы.

Усмехнувшись, Горецкий уставился на мои губы.

Я сделала страшные глаза и больно ущипнула мужчину за плечо. Целоваться на глазах у всех я точно была не готова!

— А где ваши кольца? — накладывая себе мяса в тарелку, поинтересовался кудрявый «Аполлон», который до этого интересовался моими подругами. — Или у вас еще не было помолвки?

Мужская рука на моей талии потяжелела.

— Хороший вопрос, Игорь, — недобро усмехнулся Руслан, касаясь губами моего оголенного плеча.

Я взяла бокал с пивом и сделала жадный глоток. Солнце сегодня палило немилосердно.

— И, пожалуй, я сделаю то, что давно хотел, — выпрямившись, Горецкий полез свободной рукой в карман своих брюк.

Внутри всё оборвалось от нехороших предчувствий.

Блять, только не это…

— Виталина, ты станешь моей женой? — открыв крохотную замшевую коробочку, поднял на меня ясные глаза Горецкий.

И мне резко захотелось убить его прямо тут на месте.

Сглотнув, я перевела взгляд на голубое без единого облачка небо. И что мне, блин, ответить? Сказать «нет»? Так Горецкий ни за что не простит мне такого позора перед его друзьями. А если я скажу «да»?.. Тогда он точно не отстанет, требуя закрепить мое согласие в его постели…

И когда я уже решила ответить кокетливое «я подумаю», мой взгляд зацепился за высокого мужчину, медленно поднимающегося на террасу.

Еще один из друзей Горецкого?

Но когда наши глаза встретились, я четко поняла, что вот теперь-то я окончательно в ловушке.

— Виталина? — удивленно выдохнул мужчина, замирая на верхней ступеньке.

Я судорожно втянула воздух, чувствуя, как парализующий ужас обжигает внутренности.

— Марк, ты прям вовремя! — воскликнул Олег, будто не замечая наэлектризованного воздуха и страха в моих глазах. — Наш Руслан делает предложение своей девушке!

— Своей девушке?.. — медленно повторил Марк и посмотрел мне прямо в глаза.

Я ответила мужчине пустым взглядом.

Мне уже нечего было терять.

И я снова стала той Виталиной, которую знал этот Марк — надменной стервой с манящей походкой и скучающим взглядом. Эта сучка обладала непробиваемой броней и удивить или задеть ее было нереально.

— Давно не виделись, Марк, — улыбнулась я, выскальзывая из рук Горецкого. Сердце слегка царапнуло, когда он даже не сделал попытки остановить меня. Но рана была не смертельной — заживет, как на кошке.

— Не так уж и давно, — тихо ответил Марк, не сводя с меня пристального взгляда. — И двух дней не прошло.

Ни на кого не глядя, я схватила со стола бокал с виски и залпом осушила его.

Ну что ж, шоу маст гоу он…

Двумя днями ранее

Роскошный гоночный автомобиль, издавая сытое рычание мощного зверя, мчал по ночному городу на какой-то запредельной скорости. Знакомые улицы, освещенные фонарями, проносились мимо как на быстрой перемотке.

Откинувшись на сидении из молочной кожи, я отстраненно смотрела в окно и думала о том, что, если мы сейчас слетим с дороги и врежемся в столб, это будет наилучший исход событий.

Быстро и без сожалений.

Я стану свободной от отца, встречусь с мамой и сделаю то, что прокручивала в своей голове бесконечное количество раз — попрошу у нее прощения за то, что убила ее…

— А ты не боишься скорости, — одобрительно усмехнулся мужчина, окидывая меня оценивающим взглядом. — Люблю рисковых девчонок.

Какое-то время я молчала, вглядываясь в лица немногочисленных прохожих. Они улыбались. Держались за руки. Целовались. Искрили от жизни.

Блять, как же я хотела оказаться на их месте.

Но удушающая темнота внутри меня ни за что не отпустит. Она уже давно стала частью меня, и пора бы смириться с этим.

— Я хочу за руль, — ровно проговорила я, поворачивая голову. В темных почти черных глазах напротив мелькнуло что-то, что я не смогла считать. Удивление? Замешательство? Восхищение?

— Окей, — сверкнул хулиганской улыбкой мужчина. — Перелазь и хватайся за руль.

Он не стал спрашивать, умею ли я водить, управляла ли я раньше подобной машиной, панель которой больше напоминала космический корабль.

Он просто на ходу махнулся местами с малознакомой соплюхой, наряженной в красное платье шлюшки.

Весьма опрометчиво.

Скользнув на водительское место и почувствовав всем телом, насколько хозяину тачки нравится происходящее, я обхватила ладонями нагретую кожу руля и взмахом головы откинула гриву волос назад.

Единственное транспортное средство, которое я водила до этого, была полуигрушечная машина на картинге.

Но мне было плевать.

Страха не было.

Было только упоротая жажда адреналина.

— По навигатору сориентируешься, куда ехать? — набив на экранчике адрес, посмотрел на меня мужчина.

Перехватив в его чернильных глазах отражение себя, я медленно кивнула.

Я не боялась смерти.

И я даже не запомнила, как зовут моего попутчика.

Отличный повод повеселиться.

— Черт, кажется, я влюбился, — откинув голову на подголовник кожаного сидения, пьяно улыбнулся мужчина.

Мы только что подлетели к закрытому клубу с многоуровневой системой охраны и, к моему сожалению, на машине не осталось ни царапины. Хотя я старалась.

— Не спеши, — распахнув дверь автомобиля, обернулась я. — Впереди еще целая ночь.

И десятки поводов возненавидеть меня и моего чокнутого папашу.

— Боюсь, что к утру я уже буду стоять перед тобой на коленях и умолять стать моей женой, — рассмеялся мужчина, выбираясь из машины и кидая парковщику ключи.

Едва заметно хмыкнув, я расправила плечи и, не обращая внимания на экстремально задравшееся платье, уверено направилась к кованной двери, ведущей в заведение для избранных.

В памяти всплыл клуб, куда мы недавно ходили с Алексом. Туда я заходила не так пафосно и до последнего боялась, что меня развернут у входа. Та Виталина была неуверенной в себе, тихой и… настоящей.

Но сейчас я пребывала в маске редкостной суки, плевавшей на мнение окружающих. И чувствуя это, люди прогибались под меня и пытались всячески угодить.

Как странно устроен мир.

— Я уже жду не дождусь, когда мы останемся с тобой наедине, — обнимая меня за талию, прошептал мой попутчик.

Судя по его расширенным зрачкам и участившемуся пульсу, он говорил правду.

— Забронируй президентский люкс в Four Seasons, — едва посмотрела я на мужчину.

Именно в этом роскошном номере должна была состояться кульминация нашего знакомства.

— Черт, малышка, ты меня заводишь, — выдохнул мужчина, наклоняясь ко мне для поцелуя. — Поехали прямо сейчас.

Высокомерно усмехнувшись, я выскользнула из мужских рук и неспешно продефилировала в распахнутые швейцаром двери.

У меня было единственное правило.

Всего одно.

Я не позволяла мужчинам целовать себя.

И только благодаря этому я все еще могла смотреть на себя в зеркало.

— Я хочу танцевать, — крутанувшись на месте, заявила я и перехватила десятки заинтересованных мужских взглядов.

— Как скажешь, малышка, — усмехнулся мой попутчик и послушно последовал за мной.

Интерес других мужчин был для него подобен красному флагу. Он не отходил от меня ни на шаг, постоянно обнимал, касался моих волос, знакомил со своими приятелями, усаживал на колени, демонстрируя другим, что я пришла с ним и уйду тоже только с ним.

Как все мужчины предсказуемы.

Но мне это было только на руку.

— В нашем номере уже всё готово, — притянув меня за руку, сверху вниз посмотрел на меня мой спутник. Его терпение было на исходе, и движения стали резкими и грубыми.

И это тоже было ожидаемо.

Большой босс не любит ждать.

Я улыбнулась, игнорируя боль в запястье, и какого-то черта подумала о Горецком.

Пожалуй, он был единственным мужчиной, реакции которого я никогда не могла предугадать.

— Ну тогда поехали, здесь стало слишком скучно, — скользнула я беглым взглядом по лицу своего спутника.

Черт, как же его зовут?..

Сжав челюсть, мужчина положил тяжелую руку мне на талию и, притянув к себе, наклонился к уху.

— Ты запомнишь эту ночь надолго, девочка, — жаркий шепот прозвучал, как угроза.

Мурашки пробежали по моему телу.

А если у меня ничего не получится?..

— Ты будешь помнить ее дольше, — вскинула я глаза.

В расширенных зрачках промелькнуло неприкрытое желание. В ту же секунду меня без слов взяли за руку и повели к выходу.

Шутки закончились.

Охотник жаждал крови.

— Марк, уже уходишь? — донеслось до нас.

Точно, Марк…

Обернувшись, мужчина перехватил мой взгляд и оскалился в волчьей ухмылке.

Ничего общего с тем улыбчивым пижоном, который позволил мне сесть за руль своей машины.

— Расслабься, больно не будет, — наклонился ко мне Марк.

И от его ровного механического голоса внутри меня всё перевернулось.

Будет больно.

Очень больно.

До кровавых мушек в глазах и привкуса железа во рту.

— Жаль, я надеялась повеселиться, — повела я плечом, скрывая мелкую дрожь.

И не дожидаясь реакции Марка, пошла к машине.

Если представить, что все это происходит не со мной, будет проще.

Я знала.

Я была мастером проживать чужие жизни.

Наши дни

— Не понял, так вы знакомы, что ли? — почесал затылок Олег, переводя озадаченный взгляд с Марка на меня и обратно.

Криво усмехнувшись, я посмотрела Марку в глаза.

Интересно, а его друзья в курсе того, как он проводит свои ночи?

— Да, познакомились пару дней назад, — медленно ответил мужчина, не скрываясь, разглядывая меня с головы до ног.

Без макияжа, прически и дизайнерского платья я выглядела гораздо моложе и уязвимее. И меня это дико напрягало. Мужчины, которых подсылал мне отец, не должны были видеть меня такой.

У той Виталины, которую они знали, была идеальная кожа без веснушек, грациозное тело, дорогие побрякушки, высокомерное поведение и ледяной взгляд без малейших эмоций. Эта равнодушная кукла сводила их с ума и заставляла терять всякую осторожность.

А теперь же мне стоило нечеловеческих усилий обуздать свой панический страх и не обернуться туда, где сидел Горецкий.

— Не думала, что мы с тобой еще когда-нибудь увидимся, — безучастно проронила я, упираясь бедром о край стола и скрещивая руки на груди.

Лучшая поза, чтобы спрятать дрожащие пальцы.

— А я почему-то был в этом уверен, — улыбнулся Марк. Вот только его черные, ярко выделяющиеся на фоне бледного лица с тонкими чертами, глаза оставались серьезными и напряженными.

Блять-блять-блять…

Грудь сдавило от нехватки воздуха.

Мне нужна была передышка.

Мне нужна была чертова передышка!

На помощь неожиданно пришел Сергей.

— Молодец, что пришел, — встав между мной и Марком, хлопнул он того по плечу. — Решил свои проблемы?

После того, как связался с моим отцом — вряд ли…

— Ни хрена, — коротко подтвердил мои догадки Марк. — Но говорить о делах мы сейчас точно не будем. Я приехал забыться и повеселиться.

Его взгляд при этом остановился на мне.

Да пошел ты!

Я резко отвернулась, разглядывая рощу вдалеке.

На Горецкого, который с появлением Марка не проронил ни звука, я старалась даже не смотреть.

Он так и не одел кольцо мне на палец.

И почему-то я не могла перестать думать об этом.

Наивная дурочка решила поверить в сказку со счастливым концом?..

— На, выпей, братан, — тем временем окружил заботой новоприбывшего друга Олег. — Мы еще попозже баньку разведем. Я позову двух сестренок из соседнего села. Все тревоги как рукой снимет.

Я закрыла глаза.

А вот теперь мне точно пора домой.

— Никаких сестренок, — тихий голос Горецкого острым лезвием черканул по коже.

Деревянные половицы позади тяжело скрипнули.

Обдавая меня теплом своего тела, Руслан медленно приблизился к Марку.

Все присутствующие замерли.

Кажется, не я одна не знала, чего ожидать от Горецкого.

— Херово выглядишь, — исподлобья посмотрел Руслан на своего приятеля и, ухмыльнувшись, пожал ему руку.

И внутри меня ёкнуло.

Я поняла.

При любом раскладе Горецкий выберет не меня.

Даже если его друг будет вытворять со мной немыслимое, он просто отвернется или, что еще хуже, поможет тому завершить начатое.

Боже, мне нужно бежать…

Тонкие губы Марка, следы от которых еще не зажили на моем теле, растянулись в широкой улыбке.

— Зато ты расцвел, братан, — бросил он быстрый взгляд в мою сторону. — Значит женишься?

Я, не отрываясь, смотрела на чеканный профиль Горецкого.

Ну же, посмотри на меня!!

Скажи что-нибудь, обними и поцелуй при всех. Продемонстрируй всем, что я нужна тебе и что ты хочешь меня! Напомни, как тяжело тебе отказать, когда ты так настойчив!

Но, кажется, я в один миг перестала существовать для этого мужчины.

— Типа того, — холодно проронил Горецкий, беря со стола бутылку виски. — Ты опоздал на основную часть цирковой программы.

Если бы мне на голову надели целлофановый пакет и придушили им, мне было бы не так отвратительно тошно.

Вот и всё.

Мыльный пузырь, который я незаметно для самой себя наполнила воздухом, лопнул.

И когда я только успела так проникнуться этим мужчиной?..

Ведь ничего кроме тотального контроля, насмешек и сексуального домогательства я от него не видела.

Наверное, в этом и заключается стокгольмский синдром.

Потерянной девочке уделяют удушающую тонну внимания и постоянно находятся рядом. И ей кажется, что за всем этим кроется нечто большее.

А на самом деле ни хрена там нету!

Только похоть и просчитанная тактика.

Откинув голову, я сглотнула вязкую слюну и медленно закрыла глаза.

Разочарование и боль — лучшие катализаторы. С их помощью выделяется лошадиная доза безразличия. А безразличная девушка способна на многое.

— Но зато, Марк, ты успел на финал циркового представления, — грациозно расправив плечи, медленно приблизилась я к мужчинам.

Повернув голову, Горецкий одарил меня тяжелым взглядом медведя, которого побеспокоила надоедливая белка.

Ты еще ответишь за это…

— Запомни. Никогда. И ни за что. Я. Не стану. Твоей, — приподнявшись на цыпочках, тихо прошептала я Горецкому на ухо.

Широкие плечи напряглись.

— Поэтому можешь засунуть свое фальшивое кольцо себе в задницу и больше никогда не смей подходить ко мне ближе, чем на метр, — каждое слово давалось мне с диким трудом, будто я вручную высекала их на граните, но вместе с тем я чувствовала невероятное освобождение.

— А ты уверена, что не пожалеешь об этом, Аронова? — взглядом Горецкого можно было плавить металл. Серая обжигающая лава.

Облизав губы, я рассмеялась.

Громко, звонко, от души.

Да вся моя гребаная жизнь состоит из поступков, о которых я жалею до спазмов в горле!

— Иди на хуй, — четко выговаривая каждую букву, с широкой улыбкой ответила я.

Это был крик души.

Мне хотелось сжаться в комок и реветь от бессилия, но я не могла позволить себе такую роскошь.

Не среди этих людей.

— Ох, ёбушки-воробушки! Вот это, я понимаю, страсть! — запричитал Олег, хватаясь за бутылку и разливая крепкий напиток по бокалам. — Пойдемте-ка лучше к столу, немного остынем и выпьем за мир во всем мире!

Все присутствующие, сделав вид, что ничего из ряда вон не произошло, переговариваясь, дружно потянулись к столу.

А мы с Горецким так и продолжали стоять, сверля друг друга ненавидящими взглядами.

— Хочешь свалить? — прищурившись, процедил мужчина. — Как обычно сбежать от проблемы, задрав свой очаровательный курносый носик?

Казалось, его выводит из себя мое присутствие, взгляд, запах — вся я.

— А в чем проблема? — усмехнулась я, чувствуя, как болезненно натягивается пересохшая на губах кожа. — Планируешь продолжить цирковое представление? Поверь мне, интереснее уже не будет. Самое время объявлять конец и опускать занавес.

А мне пора возвращаться в свой личный ад…

Челюсть Горецкого напряглась.

— Это он оставил следы на твоем теле?

Я сразу поняла, о ком речь.

Марк стоял у стола и, щурясь от солнца, задумчиво смотрел на нас. Ветер трепал его черные волосы и ворот расстегнутой рубашки.

И я поймала себя на мысли, что этот мужчина причинил мне гораздо меньше боли, чем Руслан.

Хотя душил и избивал меня именно он.

— Даже если и так, тебе не все равно? — пожала я плечами.

Это показное равнодушие давалось мне нелегко.

— ЭТО ОН? — Руслан даже не повысил голоса, но я вздрогнула всем телом.

— Да, — цепенея, выдохнула я. — И что дальше? Ты набьешь ему морду? Перестанешь с ним общаться? Что?!

Глаза щипало от слез, горло саднило. Но я держалась.

Держалась ровно до тех пор, пока не услышала ровное и уверенное:

— Нет, детка, я просто покажу тебе, где выход, и продолжу веселиться.

На нашем лице более пятидесяти мышц, отвечающих за мимику. И очень сложно удержаться и не дрогнуть ни одной из них, когда тебя с размаху пинают ногой в живот и плюют сверху.

А именно так я себя и чувствовала, когда Горецкий сказал то, что сказал.

— Можешь начинать. Выход я найду сама, — с трудом шевеля одеревеневшими губами, хмыкнула я.

Внутренности жгло и выкручивало от злости на саму себя, подпустившую Горецкого слишком близко.

Но это даже хорошо.

В злости гораздо больше силы, чем в отчаянии и тоске.

Только злость вытягивала меня из таких депрессий, после которых люди оказываются в ванной, полной собственной крови.

Отвернувшись от Горецкого, я схватила со стола чью-то пачку сигарет с зажигалкой и направилась к перилам.

Я не курила ни разу в жизни.

Но именно сейчас мне нужно было ощутить тошнотворный вкус никотина во рту, чтобы перебить горечь разочарования и послевкусие поцелуев Горецкого.

Щелкнув зажигалкой, я несколько секунд, как завороженная, следила за синеватым огоньком, а потом медленно затянулась, чувствуя, как приятно кружится голова.

— Поделишься сигареткой? — раздался за спиной голос Сергея.

Не глядя на мужчину, я протянула ему пачку.

— Не ожидал, что такая молоденькая спортивная девушка увлекается курением, — усмехнулся Сергей, делая жадную затяжку.

В его голосе не было ни капли осуждения.

Я расслабленно выдохнула дым наверх, кайфуя от того, как туманится реальность вокруг.

— К сожалению, картинка очень часто не совпадает с содержанием, — тихо проговорила я, разглядывая серое рассеивающееся облачко.

На короткий промежуток мне удалось освободить голову от мыслей, и это было охуительно.

Уперевшись локтями о перила, Сергей медленно повернул голову и исподлобья посмотрел на меня.

— Что происходит между тобой и Русом? — вполголоса спросил он, глядя мне в глаза.

Сглотнув, я перевела взгляд на дымящуюся сигарету, зажатую в мужских пальцах.

Если бы я сама знала…

— Ничего, — пожала я плечами, откидывая волосы и делая очередную затяжку. — Я просто подыграла ему. Между нами ничего нет.

«Какая же ты врунишка, Аронова», — зловеще ласковый голос Горецкого прозвучал в моей голове как наяву.

Черт!

Вздрогнув, я покосилась на компанию, громко переговаривавшуюся за столом. Горецкий сидел в дальнем конце и над чем-то беззаботно смеялся, хлопая Марка по плечу. Открыто и искренне. Не так, как со мной.

Что ж, хоть раз в жизни Горецкий сдержал свое обещание. И веселился от души.

Я отвернулась, чувствуя, как в сердце впивается маленькая, но острая колючка. Та, от которой так сложно избавиться.

— До тебя Рус ни разу не знакомил нас со своими девушками, — стряхивая пепел с сигареты, медленно проговорил Сергей. — И еще никогда я не видел его таким… воодушевленным. Он изменился в лучшую сторону с тех пор, как познакомился с тобой, Виталина.

Я не сдержала язвительного смешка.

Серьезно, блин?!

А может, этот больной ублюдок просто нашел себе идеальную жертву и, наконец-то, перестал тиранить остальных?!

— Горецкий пользуется своим статусом преподавателя и угрожает мне, — сухо проронила я, туша сигарету о перила и отбрасывая ее подальше.

Я начинала задыхаться и пора было срочно валить отсюда.

— Рус никогда не причинит тебе физической боли, — нахмурился Сергей, разворачиваясь ко мне всем телом. Его голубые глаза сверкнули. — И он действительно испытывает к тебе чувства.

Я горько усмехнулась.

Та боль, которую уже причинил мне Горецкий, была гораздо глубже, чем физическая.

— Ладно, Сергей, было приятно провести со всеми вами время, но мне пора уезжать, — решительно оторвалась я от перил.

Смотреть на Горецкого и Марка в одной компании было невыносимо. Надеюсь, они не начнут обмениваться интимными подробностями…

— Я отвезу тебя, — уверенно заявил Марк за моей спиной.

Я аж подпрыгнула на месте.

Да твою мать, он волшебник, что ли! Только что же видела его за столом рядом с Русланом!

— Такси вызову, — буркнула я, направляясь к выходу.

Каждый шаг отдавался где-то в желудке. Я так ничего и не съела, а вот со спиртным, кажется, погорячилась.

— Ни один таксист сюда не приедет, — вмешался Сергей. — Давай лучше я тебя отвезу.

Забавно, что двое мужчин так рвались усадить меня в свою машину, но Горецкого среди них не было.

Я резко обернулась и краем глаза зацепила застывшего Руслана. Откинувшись на стуле, тот пристально следил за развернувшейся картиной.

В груди ёкнуло.

Отлично.

Если завтра я приду в универ с новыми синяками и ссадинами, мой куратор будет в курсе, кто это сделал.

— Жду тебя у выхода, Марк, — очаровательно улыбнулась я и грациозно скрылась за дверью.

Стерва Виталина взяла верх.

И она точно знала, как вести себя с мужчинами — неважно, Горецкий это был или Марк.

Но вот что делать с ноющим сердцем, эта пустышка не имела понятия.

Неважно.

Я разберусь с этим позже.

А пока я буду делать только то, от чего в серых глазах разгорался яростный пожар.

Только так я чувствовала себя живой.

Год назад

— Миром правит секс, малышка, — от жесткого голоса отца холодело сердце. — Власть, деньги, сила — всё замешано на сексуальной энергии. И чем раньше ты поймешь это, тем лучше для тебя.

Я смотрела в окно, и слезы текли по моему лицу.

Мне семнадцать. Год назад я лишилась матери. Вся моя жизнь превратилась в беспробудный жуткий сон, из которого не вырваться.

Я не спала. Не ела. Не жила.

Я существовала.

И отец, в один чудовищный миг ставший кем-то совершенно другим, решил, что самое время открыть мне глаза на реальный мир.

— Ты хочешь сделать меня шлюхой? — мой голос был подобен шелесту опавшей листвы.

Я не ела уже сутки или двое, не помню. Еда просто не лезла мне в горло. И, наверное, я начала сходить с ума, если задавала подобный вопрос отцу.

— Я похож на дешевого сутенера, Лина? — уязвлено усмехнулся отец, опускаясь передо мной на корточки и заглядывая в глаза.

Так звал меня только он. И сердце сжалось от лавины воспоминаний из детства.

Он действительно был хорошим отцом.

— Тогда чего ты от меня хочешь? — устало выдохнула я.

Я уже давно перестала понимать, где небо, а где земля, и что являлось нормой, а что нет.

— Мне нужна твоя помощь, малышка, — улыбнулся отец, приподнимая пальцами мой подбородок.

Я опустила насквозь промокшие ресницы.

Обманчивая мягкость в знакомом с рождения голосе сыграла со мной злую шутку.

Я поверила, что всё может стать как раньше. И у меня хотя бы останется отец.

— Я тебя слушаю.

Мой слабый шепот потерялся в просторной комнате.

— Вначале ты поешь, — исподлобья посмотрел на меня отец.

Я глубоко вдохнула в попытке избежать рвотный позыв.

— А потом?

— А потом я тебя кое с кем познакомлю.

И я сдалась.

Я просто тупо сдалась.

Наши дни

Наши дни

— Мы приехали, — бросил Марк, останавливая машину и разворачиваясь ко мне всем телом.

Я скользнула равнодушным взглядом по пейзажу за окном.

Небольшая поляна, покрытая нетронутой сочной травой, была окружена густой чащей из кустарников и деревьев. Ярко светило солнце. Птицы и насекомые выводили рулады так громко, будто ни разу не видели человека.

Прекрасное место.

Прекрасное место для свершения чего-то темного и ужасного.

Твою мать.

Мозг будто заклинило от шока.

Я же должна что-то делать — кричать, бежать, драться, умолять, но не могла заставить себя даже моргнуть.

Мне было так… всё равно.

— Здесь красиво, — облокотилась я виском о прохладное стекло.

Мне хотелось свернуться клубочком, закрыть глаза и уснуть.

Уснуть так надолго, чтобы при пробуждении почувствовать себя новорожденной, свободной от груза воспоминаний и давящих чувств.

Какая же эта роскошь — быть чистым листом.

— Вылезай, — процедил Марк, выбираясь наружу.

От воздуха, пропитанного травами и дикими цветами, закружилась голова.

Я медленно повернула голову.

Марк стоял перед машиной. Глядя на меня через лобовое стекло, он неторопливо закатывал рукава черной рубашки.

Ему чертовски шел черный цвет. Он так подчеркивал его аристократическую бледную кожу и душу.

— Если хочешь отомстить моему отцу, то зря стараешься, — выйдя из машины, подставила я лицо солнцу. — Ему плевать на меня.

Даже если сегодня меня убьют и закопают в лесу, он лишь досадливо поморщится — ведь ему придется искать новую куклу и заново обучать ее всей той дичи, которую он скармливал мне на протяжении года. А отец ненавидел терять время.

— Это я уже понял, — криво усмехнулся Марк, скрещивая руки на груди и изучая меня тяжелым взглядом опытного мясника. — Но сегодня я хочу просто поразвлечься и завершить начатое. Тебе ведь понравилось тогда, а зайка?!

Я вздрогнула.

То, что происходило несколько дней назад в гостиничном люксе между мной и Марком, больше напоминало изощренные пытки.

— Не хочу тебя разочаровывать, но мне не нравится, когда меня избивают и душат, — сделала я осторожный шаг назад.

Сердце забилось сильнее, апатия сменилась паникой.

Он ведь не остановится.

— Не обманывай себя, малышка, — хищно улыбнулся Марк. — Я видел, как ты возбудилась. Твой отец был прав — чтобы обуздать такую породистую сучку, как ты, нужно вначале хорошенько отхлестать ее, а потом отыметь до потери сознания.

Желчь подступила к горлу. Я резко вздохнула, ощущая, как тошнотворная субстанция молниеносно всасывается в вены, отравляя ядом весь организм.

Какие же они ублюдки!

Я повторила это вслух, раскатывая слова на языке и пробуя их на вкус.

— Ты ублюдок. Даже не смей прикасаться ко мне.

Приподняв брови, Марк снисходительно улыбнулся.

Надеюсь, он не воспринял это как комплимент.

Не выпуская мужчину из вида, я плавно присела и подняла с земли камень.

Я готова была обороняться, а если нужно — и нападать.

Марк замер, выжидающе глядя на меня. Кажется, ему понравилась моя решимость.

— Я думал о нас все эти дни, малышка, — прошептал он, делая шаг вперед.

Я задрала подбородок и сжала камень посильнее. Острые края впились в ладонь.

— Твой друг сделал мне предложение, — напомнила я, игнорируя тянущую боль внутри.

О том, как Горецкий отмахнулся от меня, я старалась даже не вспоминать. Сейчас у меня были дела поважнее — например, как остаться целой и невредимой…

— Ты ведь ему отказала, — снова улыбнулся Марк. — Ты умница и всё сделала правильно. С Русланом ты подохнешь от скуки.

Я сжала челюсть.

Если бы я и подохла с Горецким, то точно не от скуки.

— Мы любим друг друга! — вскинула я подбородок. — И Рус не простит тебе, если ты что-то со мной сделаешь.

Я лгала так вдохновенно, что у меня даже навернулись слезы и задрожал голос. Поверить в собственную ложь оказалось несложно.

Какое-то время Марк смотрел на меня. И на секунду мне даже показалось, что сейчас он даст заднюю. Но я ошиблась.

Издав приглушенный звук, Марк откинул голову и, не сдержавшись, громко расхохотался.

Ветер разносил его смех по всей поляне, путаясь в деревьях и нетерпеливо дергая нашу одежду и волосы.

Мне хотелось зажать уши ладонями и закричать во весь голос, лишь бы не слышать этого издевательского хохота.

— Господи, малыш, ты серьезно поверила в то, что Горецкий способен влюбиться в тебя? — отсмеявшись, простонал Марк. — Да он просто хочет подобраться к твоему папаше, дурочка! И спектакль с предложением руки и сердца устроил специально для нас. Чтобы все знали, что дочь мэра — теперь его.

Тело сковал жуткий холод.

Я медленно опустила глаза и уставилась на камень, выпавший из моей руки.

Горецкий всё знал?

Про моего отца.

Про двойную жизнь, которую я вела.

Про всех мужчин, с которыми я запиралась в гостиничных номерах.

Сердце сжалось.

Он знал всё.

И использовал меня.

Так чем он лучше Марка?

Ничем.

Тот хотя бы не скрывал свою сущность.

— Ты что действительно втюрилась в Горецкого? — удивленно присвистнул Марк, подходя ближе и рукой приподнимая мой подбородок.

Судорожно сглотнув, я посмотрела в черные глаза.

— Нет.

Мой голос был хриплым и непослушным.

Со вздохом покачав головой, Марк прошелся большим пальцем по моей щеке.

— Глупая, — пробормотал он, задумчиво разглядывая мое окаменевшее лицо. — Рус ведь не способен ни на какие чувства. В отличие от меня.

Я резко отдернула лицо и отступила назад.

— Ты понял это, когда пристегивал меня наручниками к кровати? — облизала я пересохшие губы. — Или когда я умоляла тебя убрать электрошокер?

По телу пробежала дрожь от страшных воспоминаний.

— Или, может, когда ты душил меня, и у тебя встал?!

Мне было так больно, мерзко и страшно, что мои предохранители, дымясь, полетели разом.

Всё. Точка.

Я больше так не могу.

Я была оголенным проводом, несущим смертельный заряд.

— Я ведь действительно думал, что тебе это нравится, — впившись в меня расширенным взглядом, тихо проговорил Марк. Его чернющие пронзительными глаза казались нереальными на фоне лица, слишком они были бездонными, будто кто-то вырезал в полотне отверстия, а за ним — открытый космос.

Я всхлипнула, чувствуя, как меня трясет и бросает в холод. Боже, может, я уже сошла с ума?

— Твой отец хотел, чтобы я стал его зятем, — делая осторожный шаг вперед, прошептал Марк.

Я попятилась назад.

— У нас был общий бизнес, и наше официальное родство значительно упростило бы многие процессы.

Марк не сводил с меня глаз, и это было невыносимо.

— Но твой отец сразу предупредил меня, что у тебя непростой характер и проблемы с психикой.

Я откинула голову, не позволяя слезам пробраться наружу.

А, может, всё это лишь иллюзия моего больного разума, и на самом деле я сижу в одиночке, оббитой матрасами?..

— Он рассказал, что ты любишь насилие и сама себе причиняешь боль…

Я сжала зубы, сходя с ума от нестерпимого зуда под старым выцветшим ремешком от часов.

— И он сказал, что я должен подыграть твоим демонам, чтобы ты подпустила меня к себе.

Я не заметила, как Марк подкрался совсем близко.

— Но я слишком увлекся.

В низком с хрипотцой голосе не было ни капли раскаяния. В нем была одна только похоть.

— Ты была так прекрасна, и так сладко стонала от боли, что мне напрочь снесло крышу.

Горячее дыхание коснулось виска. Моя спина уперлась в нагретый на солнце металл машины, и я поняла, что отступать больше некуда.

— И если бы твой отец не ворвался в номер так рано, поверь, ты бы сама не захотела от меня уходить, — облокотившись одной рукой о машину, склонился надо мной Марк.

Его глаза лихорадочно блестели.

Мне стало страшно.

— Ты ведь понимаешь, что отец всё это подстроил, чтобы снять на тебя компромат и подставить, — я так старалась, чтобы мой голос не дрожал. — Всё, что он говорил, неправда.

Усмехнувшись, Марк медленно провел кончиками пальцев по заживающей ссадине на моем лице.

— Я же не идиот, Вита. Конечно, я всё понял.

Длинные пальцы мягко легли на мою шею.

Я замерла, не в силах отвести глаз от озаренного солнечным светом мужского лица.

Еще при нашей первой встрече я поняла, что Марк был опытным и знал, как не оставлять следы на теле девушки.

Для всех тех пыток, которым он подверг меня, всего лишь несколько синяков и ссадин были рекордом. И если бы не камеры, расставленные в номере работниками отца, никто бы не поверил мне.

— Но ты даже не представляешь, как меня задело то, что ты участвовала в этом обмане, — пальцы легонько сжались, заставляя меня вытянуть шею и привстать на цыпочки.

— Скольким мужикам ты уже продалась? — скользя губами по моему подбородку, прошептал Марк. — Это хотя бы двухзначное число?

Я вздрогнула как от пощечины.

Их было двенадцать. И каждый из них превращался в чудовище, оставаясь со мной наедине.

Все, кроме первого.

— А еще мне интересно, твой папаша всех обламывал на самом интересном? — ослабив хватку на моей шее, оскалился Марк. — Или ты уже в полной мере знаешь, что такое боль?

Пользуясь моментом, я оттолкнула мужчину и рванула в сторону леса.

Ни за что не признаюсь этому больному ублюдку, что я всё еще девственница. Отец врывался в номер за секунды то того, как разгоряченные мужчины, наигравшись в садо-мазо, уже готовы были стянуть с меня белье и трахнуть.

Грязно выругавшись, Марк схватил меня за волосы и резко дернул назад.

— Не спеши, малышка. Я с тобой еще не закончил.

Выгнувшись, я зашипела от боли.

— Отвали, придурок! Отец посадит тебя за решетку, если ты со мной что-то сделаешь!

С силой прижав меня к себе, Марк зло улыбнулся.

— Знаешь, зайка, а мне уже плевать. Твой папаша и так забрал у меня всё. Он отжал мой бизнес и настроил всех против меня. У меня больше нет жизни. А так мне хотя бы будет что вспомнить в тюремной камере.

Я задергалась в мужских руках, пытаясь лягнуть Марка ногой, ударить локтем, укусить за руку — сделать хоть что-то, чтобы оттянуть неизбежное.

Но всё было бесполезно.

Марк был сильнее и тяжелее меня.

И ему не составило особого труда наотмашь ударить меня по лицу и грубо подтолкнуть к бамперу.

Морщась от боли и звона в ушах, я уперлась руками о горячий металл и, как больная кошка, помотала головой из стороны в сторону. Кровь, хлынувшая из носа, текла по губам, в глазах двоилось.

Но мне некогда было думать об этом.

Я должна была спасти себя.

Инстинкты выживания оказались сильнее программы самоуничтожения.

И я превратилась в животное, в котором было заложено только две функции — убивать и властвовать.

И, задрав голову к небу, я закричала.

Закричала так, что кровь застыла в жилах.

Закричала так, что вся моя ёбаная жизнь пронеслась перед глазами, выворачивая меня наизнанку.

Я — тварь. Какая же я тварь…

Марк замер за моей спиной. Его руки, стянувшие мои шорты, дрогнули.

И это было роковой ошибкой.

Монстр внутри меня не мог не воспользоваться ею.

Как в замедленной съемке я присела вниз и, подхватив огромный камень, выпрямилась во весь рост.

Марк сглотнул, окидывая меня потемневшим взглядом.

В этих черных глазах было намешано столько всего — злость, смирение, удивление, преклонение…

Плевать.

Я никогда не забуду звук камня, встретившегося с черепной коробкой.

…

Вы хоть раз слышали, как спелый арбуз роняют на асфальт?

Нет?

А меня этот звук будет преследовать до конца жизни.

— Ау, Вита, ты меня слышишь? — раздался над ухом мужской голос.

Встрепенувшись, я подняла глаза.

Алекс пристально смотрел на меня. В его небесно-голубых глазах светилось беспокойство.

— Что с тобой? — осторожно спросил парень, касаясь пальцами моей разбитой губы.

С утра я пыталась замаскировать ее тоналкой и помадой натурального оттенка. Но результат пугал в зеркале даже меня.

— Поскользнулась в душе, — глухо ответила я, старательно избегая внимательного взгляда.

Я чувствовала себя зомби, который нацепил человеческую одежду и разукрасил лицо яркими красками в надежде, что люди примут его за своего.

— А это? — резко оттянув высокий ворот толстовки, скрипнул зубами Алекс.

Синяки на моей шее не вызывали сомнений. Меня душили. Долго и старательно.

Я сглотнула, едва заметно морщась от боли.

— Всё в порядке, Алекс. Это… недоразумение.

Блять, я просто мастер подбирать самые уёбищные оправдания!

Глаза Алекса стремительно потемнели. Судорожно втянув воздух через нос, он исподлобья посмотрел на меня.

— Я его убью, — играя желваками, ровно проговорил он.

Я зажмурилась до ярких вспышек перед глазами.

Не думай.

Не вспоминай.

Но черные глаза неотрывно следили за мной.

Меня затрясло.

— Мы посадим Горецкого. Слышишь, Вита, он больше не притронется к тебе! — обхватив мои плечи руками, горячо зашептал Алекс.

Его и самого трясло.

Он был хорошим другом.

И думал, что спасает меня от Горецкого.

Но он не знал, что главным злодеем в этой истории была я.

И что линчевать нужно меня.

Я подняла глаза.

— Это не Горецкий.

Мой голос обрел твердость и глубину.

Пришло время взять себя в руки.

Алекс замер, изучая мое лицо.

— А кто?

Я задержала дыхание.

— Тот, кто больше никогда так не сделает.

Алекс нахмурился.

— Вита, я тебя вообще не понимаю. Ты говоришь какими-то загадками.

Превозмогая боль в разбитой губе, я улыбнулась. И, уверена, от моей улыбки вздрогнул бы сам Джокер.

— Вечером на улице на меня напал какой-то наркоман и забрал кошелек, — хрипло выдавила я.

Меня воротило от собственного вранья. Но я должна была успокоить Алекса и придумать для него какую-нибудь историю. Потому что правда была слишком жестокой.

— Бляяяяяяять! — зарылся руками в волосы Алекс. — Вита, надо срочно обратиться в полицию и снять побои!

Я покачала головой.

— Ты прекрасно понимаешь, что никто не будет его искать. В кошельке у меня лежало всего две тысячи. А из побоев осталось только пару синяков. Я больше создам себе головной боли, если обращусь в полицию.

Алекс недоверчиво посмотрел на меня.

— Ты точно в порядке? — с сомнением в голосе протянул он.

До начала первой пары оставалось меньше минуты, и только это спасло меня от дальнейших расспросов.

— Да, Алекс, я правда в порядке, — кивнула я, пряча руки в карманы.

Я не могла избавиться от навязчивой мысли, что кровь на них так и не отмылась.

Какое-то время парень молча смотрел на меня. А потом, подавшись порыву, крепко обнял.

Сердце дернулось.

Блять, только не вздумай реветь!

— Все будет хорошо, Витка, слышишь? — прошептал Алекс, бережно прижимая меня к себе. — У тебя все будет хорошо, я обещаю…

Уткнувшись носом в мужское плечо, я зажмурилась изо всех сил.

Как же мне не хватало этого — простого человеческого тепла и бескорыстной доброты. Без подтекста, без похоти, без одержимости…

Пронзительный звонок отрезвил меня и напомнил, кто я, и чего на самом деле заслуживаю.

— Ладно, мне пора бежать, — выскользнула я из дружеского объятия.

Алекс проводил меня грустным взглядом.

— Сегодня вечером надо будет обязательно встретиться, — бросил он, поправляя рюкзак на плече.

Я кивнула и, развернувшись, быстрым шагом направилась к своей аудитории.

Мой ад только начинался.

Первая пара прошла как под наркозом. Я всё слышала, видела и даже что-то отвечала преподавательнице по маркетингу. Но внутри меня царила такая абсолютная пустота, что меня так и тянуло вскрыть кожу на своих руках чем-нибудь острым и проверить, а течет ли там еще кровь или я уже окончательно превратилась в пластиковое подобие человека.

Я не чувствовала ничего. И это было одновременно и моим спасением, и проклятием.

Умом я понимала, что все еще нахожусь в шоке, и вскоре меня накроет так, что земля пошатнется под ногами. Но пока я могла ходить — я ходила, говорила и даже улыбалась. Правда для этого приходилось мучительно долго вспоминать, какие мышцы на лице необходимо задействовать. Но всё это мелочи.

Я должна была доиграть этот спектакль.

Следующая пара проходила на третьем этаже, и вел ее Горецкий. И, наверное, это была одна из причин, почему я не осталась загибаться в своей комнате, а пришла в универ.

Мне было жизненно необходимо заглянуть в серые глаза и увидеть там то, что либо вытащит меня на поверхность, либо камнем утянет на дно.

Я всегда мечтала сыграть в русскую рулетку.

Руслан как всегда был на высоте.

Начищенные дорогущие ботинки. Роскошный итальянский костюм. Белоснежная рубашка, оттеняющая легкий загар. Плечи, от одного взгляда на которые бросало в жар. Уверенные неторопливые движения. И взгляд, прошивающий насквозь.

— Прошу прощения за опоздание, — низким голосом выдал Горецкий, откладывая кожаный портфель и окидывая притихшую аудиторию насмешливым взглядом.

Он не просил прощения. И не жалел ни о чем.

Сжав в ладони ручку, я медленно опустила голову.

Я ненавидела себя за то, как отчаянно дернулось мое сердце при виде Горецкого.

Я до последнего не хотела верить в то, что влюбилась в это чудовище.

Он ведь просто использовал меня.

— Начнем с повторения последней темы, — достав ноутбук, проронил Руслан Александрович.

Я подняла глаза, украдкой изучая невозмутимое лицо Горецкого.

Он ничего не знал о вчерашнем. Не знал, что его друга нет в живых.

Мне стало нехорошо.

— Рассмотрим одну из моделей рыночной экономики, — монотонно продолжил Горецкий, включая ноутбук.

Я сглотнула вязкую слюну.

Боже, что я здесь делаю?

Руслан же просто-напросто убьет меня, если узнает, что я натворила вчера.

— Аронова, к доске.

Вздрогнув, я наткнулась на изучающий жесткий взгляд.

Черт.

Тело вмиг перестало слушаться меня.

— Вы не готовы, Аронова? — высокомерно изогнул бровь Горецкий. — Или вам нужно время на то, чтобы поправить свой макияж?

Одногруппники тут же заржали, светясь от удовольствия. Им нравилось, как Горецкий унижает меня.

Чувствуя, как проваливаюсь в темную пропасть, я посмотрела Горецкому в глаза.

— Я не готова, — глухо ответила я, подыхая от щемящей тоски.

Когда я успела придумать себе, что что-то значу для этого надменного мужчины? В какой момент я стала зависима от его горящего взгляда и редкой улыбки, переворачивающей всё внутри?..

Мой ответ неожиданно разозлил Горецкого.

— Я. Сказал. К доске, — практически прорычал он, резко поднимаясь из-за стола.

Я инстинктивно сжалась.

Забавно, но я все еще боялась своего преподавателя.

Притихшие однокурсники, открыв рот, смотрели на нас с Горецким. До них, наконец-то, дошло, что нас связывало гораздо больше, чем экономика.

Пиздец.

Теперь мне точно не было места в этой отмороженной группе.

С трудом переставляя одеревеневшими ногами, я подошла к учительскому столу.

Руслан хотел треша?

Окей.

Он его получит.

Мне больше нечего терять.

— Тяжелая ночь? — наклонил голову Горецкий, внимательно разглядывая мое лицо.

Его губы исказила пренебрежительная усмешка.

Он думал, что я провела ночь с Марком?

Идиот…

— Да, — тонко улыбнулась я и откинула капюшон толстовки так, чтобы были видны следы от мужских пальцев.

Вместе с разбитой губой и проступающим сквозь тоналку синяком на скуле это выглядело весьма однозначно.

Кадык на шее Руслана дернулся.

Не обращая внимания на остальных, он сделал ко мне стремительный шаг.

— Понравилось? — с ненавистью процедил он, жадно разглядывая мои синяки.

Из-за расширенных зрачков его глаза казались почти черными.

Мороз пробежал по коже.

Черт, как же они с Марком похожи.

— Не так, как ваши пары, Руслан Александрович, — вскинула я подбородок.

Пальцы Горецкого судорожно сжались, будто он с трудом сдерживался, чтобы не влепить мне пощечину.

Но мужчина быстро взял себя в руки.

— Рад слышать, — опустив ресницы, холодно проронил Горецкий и, отступив к столу, скрестил руки на груди. — В таком случае порадуйте и вы нас, Аронова. Напишите на доске признаки рыночной и плановой экономик.

Я издала хриплый смешок.

Господин учитель, наконец-то, вспомнил, что мы находимся в стенах универа, и на нас, не дыша, пялятся двадцать студентов-придурков?

— На примере какой страны? — безучастно поинтересовалась я, беря в пальцы мел.

Я перегорела. Во мне больше не было жажды знаний и желания доказать всем, что я лучшая студентка и достойна блестящего будущего.

Потому что у меня больше не было будущего.

Я забрала у человека жизнь.

Я… Забрала… У человека… Жизнь…

Мел треснул и посыпался на пол.

Я застыла, тяжело дыша.

Сука, неужели именно сейчас меня накроет осознание того, что я натворила вчера?

— Ты справишься. Продолжай, — подойдя ко мне вплотную, тихо проговорил Горецкий.

Широкая грудь коснулась моего плеча. Теплое дыхание скользнуло по волосам.

Я замерла, застигнутая врасплох.

— Ну же… — мягко прошептал Руслан, накрывая мою ладонь своею и вкладывая в нее новый мел.

Это неожиданно придало мне сил.

Взяв новый мелок и убрав волосы за ухо, я начала писать. Чуть отстранившись, Горецкий молча наблюдал за тем, как доска заполняется ровными строчками.

Вся эта информация была в моей голове (спасибо долгим вечерам с учебником), и мне даже не пришлось напрягаться.

Закончив, я аккуратно положила мел и, помедлив, развернулась к Горецкому.

Скрестив руки на груди, тот удовлетворенно кивнул.

— А теперь проведи сравнительный анализ.

Горецкий снова превратился в занудного преподавателя, и я не знала, как к этому относиться.

Но в любом случае этот кусок обычной жизни ничем не примечательной студентки был подобен глотку свежего воздуха.

Натянув длинные рукава толстовки на пальцы, я перевела взгляд в окно и начала монотонно отвечать на вопрос. Негромко, спокойно, обстоятельно. Будто находилась в аудитории одна. Будто не было вчерашнего дня, сломавшего мою жизнь навсегда.

К концу ответа горло начало саднить, и голос стал севшим и охрипшим. Я закашлялась.

Горецкий, все это время не сводивший с меня глаз, оторвался от стола.

— Неплохо, Аронова. Сделаешь дополнительное задание и получишь за семинар «отлично».

Я исподлобья посмотрела на мужчину.

Какое еще, блин, задание?!

Заметив недоверие в моих глазах, Горецкий слегка усмехнулся и подошел ближе.

Я не сводила напряженного взгляда с его лица.

Твою мать, он ведь не станет делать ничего такого при всех?..

Но моему преподавателю было наплевать на обалдевших зрителей.

Медленно наклонившись, Горецкий приблизил губы к моему уху.

— Сегодня в полночь в «Эгоисте» ты будешь танцевать для меня, Веснушка.

От жаркого полушепота по спине пробежал озноб.

Твою мать, он вконец охренел?!

— Я станцую для тебя только на нашей свадьбе, дорогой, — моему ядовитому шипению позавидовала бы королевская кобра. — Поэтому приготовься встать передо мной на колено.

Не дожидаясь от улыбающегося Горецкого ответа, я резко отпихнула его и рванула к выходу.

Меня переполняла злость и что-то еще, чему я не смогла бы дать определения.

— До скорой встречи, Аронова, — насмешливо бросил Горецкий перед тем, как я оглушительно хлопнула дверью.

Егор нашел меня в закутке в конце коридора. Я сидела на широком подоконнике, притянув ноги к груди, и отрешенно смотрела в окно.

— Я сложил в рюкзак все твои тетради и ручки, — улыбнулся парень, кладя сумку мне в ноги.

Я положила подбородок на острые колени и невесело улыбнулась в ответ.

— У тебя, наверное, есть ко мне вопросы.

Я не могла заставить себя идти на следующую пару, потому что прекрасно понимала, что одногруппники просто заклюют меня.

Уверена, теперь они считают меня любовницей Горецкого, причем не самой ошеломительной, учитывая, как мы ссорились прямо посреди урока.

— На самом деле только один, — хитро подмигнул Егор.

Я тяжело вздохнула.

— Валяй.

Этот парень был единственным из группы, кому я могла доверять.

Присев на край подоконника, Егор задумчиво потер подбородок.

— Скажи честно, Виталина…

Я напряглась.

— От твоего ответа зависит, сможем ли мы общаться дальше.

Мне стало совсем нехорошо.

Неужели Егор тоже отвернется от меня.

— Ты любишь «Сумерки»? — серьезно спросил парень, впиваясь в меня испытывающим взглядом.

Я замерла с открытым ртом.

Что?! Я не ослышалась?

— Я знаю наизусть каждую сцену, — медленно ответила я, подаваясь вперед. — И мечтаю, чтобы Голливуд снял новую часть.

И это была чистой правдой. Я пересматривала этот фильм секстиллионы раз, и каждый раз он был бальзамом на мою израненную душу.

Егор сверкнул ямочками на щеках.

— Ну слава богу, мне не придется добавлять тебя в черный список, — смахнул он невидимый пот со лба. — Ты мне нравишься, но, как понимаешь, на кону стояло слишком много.

Я с серьезным видом кивнула.

В этом вопросе я была с ним солидарна.

— Мы с друзьями устраиваем сегодня вечеринку в мини-кинотеатре, — откинув длинную челку, посмотрел на меня Егор. — Будем смотреть «Сумерки», поглощать пиццу с яблочным сидром и спорить до хрипоты, кто лучше — Эдвард или Джейкоб. Приходи, будет весело.

Я рассеянно улыбнулась.

Звучало, конечно, здорово. Уж точно лучше, чем «приглашение» Горецкого. Но, боюсь, я была не в том состоянии, чтобы идти на студенческую вечеринку.

— Просто отложи все свои проблемы на завтра. Иногда это здорово помогает в их решении, — предвидя мой отказ, тихо проговорил Егор.

Наверное, он думал, что главная моя проблема заключалась в Горецком, с которым я тайно встречалась. Но если бы дело было только в этом…

— Ты не против, если я позову Алекса? — подняла я на парня глаза.

Возможно, это был единственный способ не сойти с ума — побыть среди нормальных полных жизни людей. В крайнем случае я могла сослаться на головную боль и уехать домой, где меня не ждало ничего кроме навязчивых мыслей и тоски, от которой ехала крыша.

— Конечно, — мягко улыбнулся Егор, доставая из кармана жвачку. — Я кстати только сейчас осознал, что он похож на Джаспера Хейла из «Сумерек».

Опустив голову, я усмехнулась.

Алекс был идеальным Джаспером — утонченным, элегантным, безумно чувствительным, но в то же время сильным духом.

— Куда приходить? — достав телефон, открыла я заметки.

Егор назвал адрес.

Сделав запись, я на какое-то время зависла, пролистывая пропущенные звонки и сообщения.

— Вит, пойдешь на следующую пару? — коснулся моей руки Егор.

Вздрогнув, я резко подняла глаза.

Я так погрузилась в себя, что даже не услышала звонок.

— Нет, — помотала я головой. — На сегодня с меня хватит.

Спрыгнув с подоконника, Егор закинул свой рюкзак на плечо и подмигнул мне.

— Тогда жду тебя на вечеринке. И не забудь своего Джаспера!

Выдавив улыбку, я кивнула.

Егор направился к лестнице.

Проводив удаляющегося парня взглядом, я поднесла телефон к уху.

— Да… Да, я в универе… Нет… Зачем?.. Выхожу.

Убрав телефон в сумку, я медленно выпрямилась и, натянув на голову капюшон, соскользнула с подоконника.

Меня уже ждали.

— Выглядишь ужасно, — скользнул по мне неодобрительным взглядом светловолосый крепкий мужчина в безукоризненном темно-синем костюме. — Могла бы и привести себя в порядок.

Усмехнувшись, я задержала взгляд на его галстуке. Интересно, сколько человек участвовало в том, чтобы одобрить это унылое темно-бордовое говно? По-моему, этим бездарям зря платили зарплату.

— А ты, как всегда, на заоблачной высоте, — бросила я, пристегиваясь ремнем безопасности.

Мужчина с такой силой сжал руль, что тот жалобно скрипнул.

— На твоем месте я вел бы себя поскромнее, Лина. После твоей вчерашней гулянки мне пришлось изрядно попотеть, чтобы избавиться от трупа и замести следы.

Судорожно вдохнув, я задержала дыхание. Перед глазами всё поплыло.

Мой отец был мастером неожиданных хуков под дых.

— Боишься, избиратели узнают, что тебе пришлось кремировать собственного зятя? — растянула я непослушные губы в улыбке.

Хлесткая пощечина обожгла мое лицо.

— Ты маленькая неблагодарная дрянь, — прошипел мужчина, нависая надо мной. — Ты портишь всё, к чему прикасаешься. Ты убила свою мать. И тебе этого мало!

На мгновение я закрыла глаза, чтобы не видеть разъяренного лица отца. Моей главной бедой было то, что я все еще помнила, каким он был когда-то — веселым, чутким, счастливым…

— Что ты сделал с телом? — глухо оборвала я его, отворачиваясь к тонированному окну.

Когда твое сердце истекает кровью каждый божий день, месяц за месяцем, год за годом, то рано или поздно оно становится сухим и черствым.

— Узнаю свою дочь, — откинувшись на водительском сидении, хмыкнул отец. — С ходу берешь быка за рога.

Меня замутило.

— Мои парни сожгли его вместе с тачкой, так что проблем не будет, — спокойно ответил мужчина, заводя машину. Наверное, примерно так отец с дочерью могли бы осуждать предстоящий семейный пикник.

— Он точно был мертв? — коченея от собственных слов, тихо спросила я.

Вчера, когда я разбила голову Марка, с моим сознанием что-то произошло. Я будто бы вышла из собственного тела и наблюдала за происходящим со стороны.

Тощая девчонка с посиневшими губами во все глаза смотрела на тяжело осевшее на землю мужское тело.

Время стало вязким и тягучим. Звуки замедлились и углубились, придавая нереальности всему вокруг.

Необратимость случившегося первобытным ужасом растекалась по нетронутой траве, все ближе подступая к ногам девчонки.

И когда темно-бордовая лужица коснулась ее светлых кроссовок, она сломалась.

Из тонкого горла вырвался хрип. Рухнув на колени, как переломанная кукла, девчонка судорожно потянулась к мужскому бесформенному телу.

По ее обезумевшим глазам было видно, что она готова была продать душу дьяволу, лишь бы нащупать тонкую нить пульса на бездыханном теле.

Девчонку трясло так сильно, что она раз за разом скользила в стремительно густеющей крови, водя онемевшими пальцами по холодной коже безмолвного мужчины.

Но всё было бесполезно.

Ни стука сердца, ни малейшей вибрации в венах.

И тогда, пошатываясь, девчонка медленно поднялась с колен, подошла к машине, нашла свой мобильник и позвонила единственному человеку, который мог ей помочь…

— Блять, Лина, конечно, он сдох! — воскликнул отец, давя на газ и проезжая на красный свет. — После тебя и Иисус не воскрес бы. Ты не оставила парню ни малейшего шанса.

Меня обожгло.

— Он хотел меня изнасиловать, — зачем-то сказала я.

Как будто это могло задеть моего отца.

— Он идиот, — отрезал мужчина, яростно сигналя машине впереди. — Поэтому и потерял свой бизнес. И вместо того, чтобы решать проблему, полез к тебе под юбку, как озабоченный дебил.

Отец всегда злился, когда его жертвы сдавались слишком быстро. Втайне он мечтал о достойном заклятом враге.

Я посмотрела на отца.

Только сейчас я заметила, что он совершенно не старел. Будто заключил договор с дьяволом.

Перехватив мой взгляд, отец какое-то время смотрел мне в глаза.

Мне стало жутко.

— Ты почувствовала это, Лина? — тихо спросил он.

Твою мать.

— Ты о чем? — выдавила я.

— Там в лесу, когда ты забрала у человека жизнь, ты почувствовала себя всемогущей? — сверкая глазами, прошептал отец.

Он был похож на мальчишку, который делился своим самым сокровенным секретом.

Господи.

Не в силах вымолвить ни слова, я, как завороженная, смотрела в отцовские глаза, в которых практически не было видно сузившегося зрачка.

— Можешь не отвечать, — восковая маска отца обозначила ухмылку. — Я и так вижу, что торкнуло. Я рад, что ты, наконец-то, повзрослела, дочка.

Чувствуя, как в легких заканчивается воздух, я судорожно схватилась за ручку на двери.

Мы уже стояли возле общежития. И меня чуть не вывернуло от осознания того, что отец приехал за мной в универ только для того, чтобы задать этот чудовищный вопрос.

Мне казалось, что я схожу с ума. Что я уже сошла с ума.

Так ничего и не сказав, я буквально вывалилась из машины.

В спину мне донеслось насмешливое:

— Отдохни, Лина. Силы тебе еще пригодятся. Много сил.

— Боже, все поклонники «Сумерек» такие горячие? — простонал Алекс, обводя восторженным взглядом небольшой кинозал, заполненный веселящимися парнями и девушками. — Я как будто оказался на семейном празднике Калленов.

— Это вы еще в книжном клубе не были, — незаметно оказался возле нас Егор. — Там мы пили исключительно красное вино и водили хороводы вокруг девственниц.

Улыбнувшись, я огляделась.

Здесь было на удивление уютно. Приглушенный свет, выстроенные полукругом мягкие диваны и кресла, столики с пиццей, чипсами и прочими закусками и в качестве гвоздя программы — огромный экран на полстены, транслирующий нашумевшую сагу.

Кажется, шла уже вторая часть «Сумерек», где Белла сходила с ума без Эдварда и прыгала со скалы в воду. Желудок судорожно сжался, как будто это я сигала в темную пропасть.

— Пойдемте, я познакомлю вас с ребятами, — тем временем потянул нас в центр комнаты Егор.

Компания была большой и рассредоточилась по всему залу. Я улыбалась и приветливо кивала парням и девушкам, тщетно пытаясь запомнить их имена. Мозг, занятый этой задачей, на короткое время перестал возвращать меня на злополучную поляну, где оказалось так легко убить человека…

Пообщавшись с новыми знакомыми на отвлеченные темы и оставив сияющего Алекса в обществе ребят, обучавшихся на курсах режиссуры, я нашла в дальнем углу свободное кресло и медленно опустилась на него, чувствуя, как силы по капле покидают меня.

Если мне еще раз придется улыбнуться, то я точно не сдержусь и разревусь, как дура.

— Тяжелый день? — присев на подлокотник кресла, протянул мне запотевшую бутылку с сидром Егор.

Молча кивнув, я взяла напиток и сделала большой глоток.

— Сегодня я не лучший собеседник. Прости, — честно ответила я, глядя отрешенным взглядом на экран.

Вторая часть «Сумерек» приближалась к концу.

Ничего не ответив, Егор подтянул колено к груди и тоже залип на экран.

Какое-то время мы просто молча передавали друг другу бутылку, внимательно следя за разворачивающимися событиями.

И это была лучшая передышка для моего напряженного мозга и вывернутой души.

Егор был из той редкой породы людей, чья энергетика вносила порядок и гармонию во всё, что находилось рядом, и заряжала каким-то невероятным спокойствием.

Когда пошли титры, и свет в зале стал чуть ярче, я зажмурилась и попыталась удержать это непривычное состояние.

— Парни с нашей группы беспокоятся за тебя, Вита, — неожиданно выдал Егор, заставляя меня распахнуть глаза.

— Ты о чем? — ошарашенно переспросила я, вглядываясь в серьезное лицо однокурсника.

Да кроме него все только и мечтали о том, чтобы выжить меня из группы. И любая моя неудача вызывала у парней неконтролируемую радость. Уж это я поняла с первого же дня учебы.

— Мы давно поняли, что между тобой и Горецким что-то есть, — ровно проговорил Егор, крутя в руках бутылку из-под сидра. — Но он постоянно давил на тебя. А на сегодняшней паре и вовсе вел себя, как козел.

Я сглотнула.

— Когда вы это поняли?

Егор чуть удивленно посмотрел на меня.

— Да после первого же знакомства наши придурки начали делать ставки, когда Горецкий сделает тебя своей любовницей.

Я не сдержала судорожного вздоха.

Значит мои одногруппники догадались обо всем раньше меня.

— Можешь расстроить их, мы не спали, — проронила я, откидывая голову на мягкую спинку дивана.

Перед глазами тут же возникли обрывки воспоминаний, когда мы с Русланом были так близки к этому.

Наш танец в клубе, поездка на заднем сидении машины, уединение в комнате общежития, поцелуи на даче его друзей…

Черт.

С каждой новой попыткой приручить меня, Горецкий был все ближе к цели. Братья Запашные могли бы позавидовать его расчетливой тактике.

— Дело не в том, занимались ли вы сексом или нет, — мягко проговорил Егор, беря меня за руку и слегка сжимая ее. — А в том, что Горецкий ведет себя, как тиран. Парням кажется, что он заставляет тебя делать то, чего ты не хочешь.

Я горько усмехнулась.

— А разве их это не радует?

Я бы поверила в то, что это беспокоит Егора, но в то, что это волнует остальных, я верила с трудом.

— Они, конечно, те еще отморозки, — тяжело вздохнул Егор. — Но даже у них есть рамки дозволенного. Нельзя принуждать девушку к чему-либо. Тем более, если ты старше, сильнее и у тебя больше авторитета. Это аксиома для любого здравомыслящего адекватного парня.

Я накрыла лицо ладонями.

Блять.

Это было последней каплей.

Никогда бы не подумала, что мои одногруппники-идиоты способны растрогать меня до слез.

Но это случилось.

И я была в ахуе.

— Господи, почему ни один из них не сказал мне это лично? — простонала я, с нажимом растирая закрытые веки пальцами и пытаясь остановить позорные слезы.

— Ты всегда была слишком яркой и независимой, — грустно улыбнулся Егор. — Они просто боялись показать тебе свою слабость.

Всхлипнув, я убрала ладони, чувствуя, как глыба льда, намерзшая внутри меня, начинает понемногу таять.

— А ты оказался самым смелым?

Нежно проведя большим пальцем по моей влажной щеке, Егор медленно покачал головой.

— Если бы я был натуралом, я бы и слова не смог вымолвить рядом с тобой.

И глядя в его яркие глаза, я поняла, что он не шутит.

— Боже, можно я тебя обниму, — выдохнула я, подаваясь к нему.

То, что Егор оказался геем, совершенно никак не повлияло на меня. Но то, с какой откровенностью он разговаривал со мной, просто лишило дара речи.

В это время к нам подошел заинтересованный нашими обнимашками Алекс.

— Не помешаю? — с легкой ревностью поинтересовался он.

Усмехнувшись, Егор отстранился от меня и, подмигнув Алексу, направился к компании что-то бурно обсуждающих парней.

Алекс проводил его озадаченным взглядом.

— Зая, только не говори, что между вами что-то есть! — перевел он на меня округленные глаза.

Я с усмешкой покачала головой.

— Пойдем на улицу подышим, — предложила я, поднимаясь с кресла и поправляя свободную толстовку, накинутую поверх майки.

Алекс подозрительно прищурился, но все же согласился.

Мы спустились по лестнице вниз и вышли на улицу. Солнце уже давно село, и воздух был по-осеннему влажным и холодным.

Аккуратно обходя лужи на асфальте, я подошла к двум парням, курящим возле урны. Одного жеста хватило, чтобы они поделились со мной двумя сигаретами и зажигалкой.

Затянувшись, я отдала парням зажигалку и повернулась к Алексу.

Тот смотрел на меня во все глаза. Казалось, он видит меня впервые.

— И давно ты куришь? — слегка севшим голосом поинтересовался он.

Неспешно выдохнув дым наверх, я молча протянула другу вторую сигарету.

Я курила второй раз в жизни.

И если вчера это был жест отчаяния, то сегодня я просто хотела расслабиться.

Алекс беспрекословно взял из моих рук сигарету и, затянувшись от моей, закурил. По его уверенным движениям было понятно, что делает он это не впервые.

— Бля, сто лет этого не делал, — с блаженством закрыл глаза Алекс.

Я усмехнулась, выдувая тонкую стройку дыма наверх и любуясь тем, как она растворяется в ночном небе.

— Егор — гей, — тихо проговорила я, отвечая на предыдущий вопрос Алекса.

Ничуть не удивившись, тот кивнул.

— Ну если честно, я сразу понял это.

Я метнула в друга острый взгляд.

— Мог бы и поделиться своими наблюдениями!

Покачав головой, Алекс тихо рассмеялся.

— Егор мог еще сам себе до конца не признаться. Поэтому я не мог его так торопить.

Я сделала еще одну глубокую затяжку. Горло запершило от дыма, но в голове странным образом прояснилось.

— Вы были бы обалденной парой, — задумчиво протянула я, разглядывая звездное небо.

Для дождливой осени оно было слишком обнажено. Столько звезд я не видела и ясным летом.

— У меня есть Аслан, — тихо напомнил Алекс. Кончик его тлеющей сигареты терялся среди мерцающих планет.

Чувствуя странное оцепенение, я кивнула.

Аслан.

Взрослый состоявшийся мужчина, от которого так легко потерять голову…

— И, кажется, я перепил сидра, потому что вижу его прямо сейчас, — замерев, прошептал Алекс.

Опустив руку с сигаретой, я проследила за его взглядом.

Через дорогу возле модного переливающегося огнями ночного бара припарковался красный «мустанг». Слишком яркая и уникальная машина, чтобы это могло быть ошибкой.

Чертыхнувшись, я отбросила сигарету и шагнула к Алексу.

Я должна была защитить друга от разочарования.

Отвлечь его, чтобы он не видел, как, ослепительно улыбаясь, Аслан помогал вылезти из машины роскошной длинноногой блондинке.

Но я не успела.

И сердце разбилось вдребезги, когда я заглянула в побледневшее лицо Алекса.

Он не сводил глаз с обнимающейся парочки.

— Алекс… — прошептала я. Но мой голос унес порывистый ветер.

А парень, сердце которого было слишком огромным и чистым для этого мира, даже не шелохнулся.

Он стоял и смотрел на то, как его парень целует другую. Страстно, дерзко, у всех на виду.

И мне хотелось орать от боли, когда я видела, как медленно одна за другой потухали звезды в его голубых глазах…

— Знаешь что! А ни хрена!!!! — чувствуя невероятную злость, которая просто распирала меня, я рванула к бару, куда уже зашел этот сукин сын со своей куклой. — Я ему устрою! Я оторву этому козлине яйца и сыграю ими в бильярд! Партию за партией, снова и снова! Пока не научусь играть!

Сердце обливалось кровью.

Мне было так больно за Алекса, как не было больно за себя.

Черт, он ведь был весь как на ладони — открытый, солнечный, настоящий! И до девятнадцати умудрился прожить, не заковав себя в бронебойный защитный панцирь…

— Вита, стой, — попытался остановить меня Алекс.

Но меня уже несло.

— Алекс, прости, но я разобью этому мудиле лицо, — процедила я, мчась на всех парах к дверям бара.

Алекс, задыхаясь, бежал следом и уже не делал попыток остановить меня.

Рванув на себя тяжеленную дверь, я оказалась в полутемном холле. Ко мне тут же дернулся громила-охранник в костюме. Твою мать, под копирку их штампуют, что ли?!

— Девушка, вы куда? — рыкнул он, окидывая меня подозрительным взглядом.

Я явно не дотягивала до постоянного клиента.

Да похер!

— Нас ждут, — откинув голову, ледяным голосом отчеканила я.

В этот момент я была истинной дочкой своего отца. Высокомерная бездушная тварь.

Охранник сделал невольный шаг назад, но все еще преграждал мне путь.

— Назовите вашу фамилию, я проверю, — достал он телефон.

Боже.

Я с трудом сдержалась, чтобы не выбить мобильник из его руки.

— Если ты сейчас же не пропустишь меня внутрь, я превращу твою жизнь в ад, — тихо проговорила я, глядя громиле прямо в глаза. — Просто дай мне пройти, и ты не лишишься работы и остатка самоуважения.

Гнев и ненависть разъедали меня изнутри, и казалось, что еще чуть-чуть, и я вспыхну, как спичка.

Кажется, охранник это почувствовал. Он растерянно моргнул и отвел глаза.

Этой секунды мне хватило, чтобы схватить Алекса за руку и прорваться в основной зал.

— Витка, ненормальная, ты что задумала?! — воскликнул Алекс, не отставая от меня ни на шаг. И легкий азарт, промелькнувший в его голосе, заставил меня широко улыбнуться.

Ну держись, Аслан! Ты запомнишь этот вечер надолго, трусливый мудак!

Ворвавшись в просторный зал, я на секунду остановилась, чтобы оценить обстановку и привыкнуть к темноте. В этом баре явно экономили на электричестве.

Единственным источником загадочно мерцающего света являлась барная стойка. И мои ноздри хищно затрепетали, когда я увидела возле нее Аслана, помогающего своей белобрысой швабре поудобнее устроиться на высоком стуле.

Кровь вскипела, как сливочное масло на раскаленной сковородке, когда этот черт прижался к хихикающей девчонке в долгом поцелуе.

Буквально в несколько кошачьих прыжков я оказалась рядом.

Блондинка отреагировала первая, испуганно вскрикнув и отстранившись от распаленного мужчины.

С трудом сдерживая кровожадную полуулыбочку, я повернулась к бармену.

— Два виски со льдом.

Высокий симпатичный парень по ту сторону стойки внимательно посмотрел мне в глаза, а затем медленно перевел взгляд на Алекса, маячившего позади. И, клянусь, он всё понял с первого взгляда.

Молча кивнув, он потянулся к бутылке с дорогущим выдержанным шотландским напитком.

А я тем временем, положив руку на барную стойку, исподлобья посмотрела на Аслана.

Тот уже успел заприметить Алекса, и его холеная выдержка явно дала сбой.

— Виталина, рад встрече, — криво ухмыльнулся он, поднимая на меня тяжелый взгляд.

Я вздернула бровь.

— Серьезно рад?

Скрестив руки на широкой груди, Аслан на секунду раздраженно прикрыл глаза.

— Руслан здесь? Мне кажется, тебе лучше присоединиться к нему, — наконец, мрачно изрек он, старательно избегая смотреть на Алекса.

Я медленно вдохнула, чувствуя, как имя Горецкого будит во мне что-то первобытное.

— Руслана здесь нет, — медленно ответила я. — Я с другом. Ты кстати знаком с ним? Это Алекс.

Скрипнув зубами, Аслан наклонился к блондинке.

— Милая, ты пока иди за столик, я попозже присоединюсь к тебе.

Хлопая глазами, девушка послушно слезла со стула, но я положила руку ей на плечо и доверительно сообщила:

— Милая, дальше будет интересно. Останься.

Красотка озадаченно посмотрела на Аслана.

Но тот уже забыл про ее существование, сверля меня испепеляющим взглядом.

— Чего тебе надо? — прошипел он, вмиг теряя весь свой лоск.

Я хмыкнула.

Быстро же этот красавчик показал свой истинный облик.

— Извинись перед Алексом и признай, что ты конченный мудила, — ровно проговорила я, беря со стойки бокал с виски.

Сердце билось громко и часто. Черт, как же мне хотелось вмазать этому лощеному подонку.

Аслан наморщил лоб.

— А тебе не кажется, что ты лезешь не в свое дело, девочка.

Алекс, все это время не сводивший глаз с Аслана, шагнул ближе и приобнял меня за плечи.

— Не смей так разговаривать с моей подругой.

Его голос звучал твердо и уверенно.

Желваки на лице Аслана заходили ходуном.

— Алекс, уведи свою ненормальную подругу, пока я не попросил охрану сделать это.

Алекс усмехнулся.

— И почему я раньше не замечал, какой ты мудозвон.

Пальцы Аслана сжались в кулаки.

— Малыш, если мы с тобой какое-то время развлекались, это не значит, что я не смогу втащить тебе прямо сейчас.

— Развлекались… — эхом повторил Алекс.

— Ты что, встречаешься с парнями?! — истерично взвизгнула блондинка, все еще топтавшаяся рядом.

Аслан досадливо поморщился.

— Жанна, съебись, а!

Разглядывая своего бывшего, будто видел его впервые, Алекс хмыкнул.

— Одного только не пойму, — задумчиво протянул он. — Зачем ты так старался в первый вечер нашего знакомства? Давал какие-то обещания, клялся чуть ли не луну с неба достать… Как-то слишком для простого перепихона, не находишь?

Аслан с силой потер ладонью лицо и исподлобья посмотрел на Алекса.

— Все дело в ней, — кивнул он на меня.

Я недоверчиво поджала губы. Что он несет?..

— Поясни, — откинул голову Алекс.

И в этот момент он был безумно красивым. В расстегнутой на верхние пуговицы черной рубашке, с откинутыми назад влажными пшеничными волосами, с металлическим блеском в светлых глазах.

Спокойный, сильный, мужественный…

Я покрылась мурашками от гордости за друга.

Аслан облизал губы.

— Руслан хотел остаться с ней в клубе наедине и попросил меня увезти тебя, — глухо ответил он, поедая Алекса глазами.

Я замерла.

Боже, нет…

— А потом? — тихо спросил Алекс.

— А потом мне понравилось, и я начал сам проявлять инициативу, давая возможность Русу затащить девчонку в постель, — разоткровенничался Аслан, не сводя темных глаз с Алекса.

Про меня и свою куклу он начисто забыл.

А зря.

— Ах ты, козлина!!! — взвизгнула блондинка, выхватывая у меня из рук бокал с виски и выплескивая благородный напиток Аслану прямо в лицо.

Бинго!

Извергая маты, Аслан потянулся к девушке, чтобы отвесить тумака, но та уже потрусила к выходу, громко цокая каблуками.

Я повернулась к Алексу.

— Ты как?

Тот спокойно пожал плечами.

— Знаешь, уже гораздо лучше.

Я улыбнулась.

Мой мальчик.

— Твою мать, что вы тут за цирк устроили! — подался вперед Аслан, распространяя резкий запах разлитого виски. — Алекс, давай поговорим с тобой нормально, по-мужски. Я все объясню!

Алекс медленно покачал головой.

— Поищи другого дурака. Мне уже неинтересно.

Аслан попытался схватить парня за руку, но тот отдернул ее и, размахнувшись, резко ударил мужчину в лицо.

Вскрикнув, Аслан схватился за нос, из которого тонкой струйкой потекла кровь.

Я замерла на месте, не веря в происходящее. Алекс кого-то ударил?!

— Добавишь от себя? Или пойдем? — поднял на меня сияющие глаза Алекс.

Мои губы сами по себе расплылись в зловещей ухмылке.

— Вы оба ответите за это! — злобно прошипел Аслан, отчаянно подзывая рукой ошивающегося неподалеку громилу в костюме. — Охрана!!!

В доли секунды оценив ситуацию, я плавно развернулась к Аслану и, вложив всю свою накопившуюся ярость, боковым хуком справа впечаталась кулаком в челюсть мужчины.

Издав приглушенный звук, тот пошатнулся и осел на ближайший стул. Недолго думая, я подхватила со стойки второй бокал с виски и вылила содержимое ему на голову.

— Запишешь на его счет, — подмигнула я бармену. — И возьми себе чаевых побольше.

Пряча улыбку, тот сдержанно кивнул.

— А теперь бежим? — весело фыркнул Алекс, протягивая мне руку.

Охранник был уже совсем рядом, и нам пришлось поторопиться.

Бармен взглядом показал нам, где расположен запасной выход, и мы рванули в том направлении.

Полумрак помог нам быстро оторваться от неповоротливой охраны. Задыхаясь от адреналина, мы добежали до узкого темного коридора и, выскочив из здания, нырнули в какую-то подворотню.

— Блять, это было охуенно! — привалившись к обшарпанной кирпичной стене, расхохотался Алекс.

Его рубашка порвалась, пальцы на правой руке еле сгибались от засохшей крови и ушибов, на лице откуда-то появилась глубокая царапина, но глаза искрили от дикого восторга.

Глядя на друга, я прыснула от смеха. Мне казалось всё это дико смешным. Меня буквально трясло от хохота. В какой-то момент я почувствовала слезы на своем лице.

— Витка, что с тобой? — услышала я сквозь густую пелену обеспокоенный голос Алекса.

Он уже не смеялся, а крепко обнимал меня за плечи, пытаясь привести в чувство.

Смех, причинявший боль и облегчение одновременно, постепенно иссякал, оставляя после себя горечь и опустошение.

— Ну ты чего? Из-за Горецкого, что ли?.. — тормошил меня Алекс, заглядывая в лицо. — Да хрен с ним! Не нужен он нам! Слышишь?..

Он уже и сам готов был расплакаться.

Грубо вытерев тыльной стороной ладони предательские слезы, я попыталась взять себя в руки.

— А хочешь, мы прямо сейчас завалимся к нему и выскажем всё в лицо? Хочешь?! — воскликнул Алекс, ободренный моим осмысленным взглядом.

Я медленно облизала соленые губы и посмотрела на наручные часы на своей руке.

23.40

И внутри меня что-то щелкнуло.

Я знала, как завершить эту ночь.

— Хочу, — посмотрела я в родные голубые глаза.

И Алекс, понимающе улыбнувшись, кивнул.

Он единственный, кто не предаст меня. Даже если узнает, что я монстр.

И только с ним я могла перевернуть эту страницу.

— Зая, а ты уверена, что Горецкий сейчас именно тут, а не дома или где-нибудь еще, — поинтересовался Алекс, вылезая из такси и окидывая взглядом светящуюся вывеску «Эгоиста».

Откинув голову к небу, я глубоко вдохнула. Еще никогда ночной воздух не был таким свежим и насыщенным. Я как будто очнулась от комы и начала остро ощущать мир вокруг.

— Поверь, он здесь. И ждет меня, — эхом ответила я, подходя к входной двери.

Удивленно хмыкнув, Алекс встал за моей спиной.

— Ну что ж, тогда вперед, малышка, — наклонившись, прошептал он мне в волосы. — Устроим Горецкому веселую ночку.

Я на секунду задержала дыхание, а потом решительно толкнула дверь.

Пришла пора выпустить своих демонов.

И Горецкий будет первым, кто увидит меня настоящую. Потому что он сделал всё, чтобы я окончательно переродилась в монстра.

Охранники на входе сразу узнали меня.

— Виталина, шеф ждет вас на главной сцене, — пробасил главный из них, вытягиваясь в струнку.

Мы с Алексом удивленно переглянулись.

Горецкий явно что-то задумал.

— Может, он хочет, как в американских фильмах, на глазах у всех признаться тебе в любви? — тихо предположил Алекс.

Я зло усмехнулась.

Скорее он хочет, чтобы я поднялась на сцену и станцевала для него вокруг шеста.

Но так даже интереснее.

Хочу посмотреть на лицо своего преподавателя, когда он дико обломается.

— Шеф ждет вас одну. Парню придется подождать, — преградил путь Алексу один из охранников.

Я резко остановилась.

Та-а-а-ак…

— Руслан знает, что мы вдвоем. Он нас ждет, — решила схитрить я.

Но громила молча покачал головой, продолжая ненавязчиво удерживать Алекса за плечо.

Черт, может, оно и к лучшему.

— Я поговорю с Русланом и вернусь, — шепнула я Алексу и быстрым шагом, пока не передумала, направилась к основному залу.

Меня знобило и слегка потряхивало от странного предвкушения.

Мне не терпелось сорвать с себя маску и бросить ее к ногам Горецкого.

Я, как наяву, представляла ужас и отвращение на красивом мужском лице, и это стало бы для меня точкой невозврата.

После этого тема Горецкого будет закрыта навсегда. Он просто перестанет для меня существовать. А я… А я стану той, кого он, возможно, захочет убить.

И это будет идеально.

— Ты опоздала, — тихий голос из темноты заставил меня испуганно вздрогнуть.

Передернувшись от колких мурашек, я подняла глаза и… ни черта не увидела. Впервые я поняла, что означает выражение «темно, хоть глаз выколи».

В просторном зале, где подразумевались сцена и куча столиков, не горело ни одной самой крохотной лампочки, и о размерах помещения я догадывалась лишь по гулкому эху от мужского голоса.

— Так и знала, что ты хреновый хозяин, — едко усмехнулась я, делая шаг вперед. — Электричество отключили за неуплату?

Не дождавшись от Горецкого ответа, я двинулась вперед. Во мне проснулась какая-то кошачья интуиция, и я с легкостью огибала стулья и грациозно перешагивала через порожки.

Постепенно зрение привыкало к темноте, и я уже начала различать очертания круглой сцены посередине с металлическим шестом, взмывающем к потолку.

Уверена, где-то здесь и восседал наш Мистер Ледяной Взгляд.

Остановившись возле сцены, я медленно опустила голову. В помещение было так тихо, что я слышала стук собственного сердца.

— Я разогнал всех посетителей и ждал тебя, — Горецкий оказался совсем рядом, в полуметре за моей спиной.

Волоски на теле встали дыбом.

С трудом переведя дыхание, я подняла голову.

— А зачем выключил свет?

От тепла мужского тела и запаха разгоряченной кожи голова шла кругом.

— Темнота обостряет наши чувства, — прошептал Горецкий, едва касаясь напряженным телом моего. — Ты ведь это тоже ощущаешь?..

Его низкий голос был похож на бархат, в который завернули сияющий острый нож.

Меня прошиб озноб и жар одновременно.

— И что дальше? — до крови впившись ногтями в свои ладони, горько усмехнулась я. — К чему всё это, Руслан?..

Он снова пытался соблазнить меня?

Если да, то это было даже забавно…

Горецкий улыбнулся. Я почувствовала его надменную улыбку всей кожей.

— Я хочу посмотреть на настоящую тебя, — коснулся он жесткими губами основания шеи — там, где толстовка предательски сползла с моего плеча.

Я замерла, как мраморное изваяние.

— Ты сам не знаешь, о чем просишь, — выдохнула я, медленно погибая от неспешных едва ощутимых касаний.

Горецкий осторожно потянул рукав моей кофты, заставляя ее полностью соскользнуть с моих плеч.

— Поверь, я догадываюсь, — пробормотал он, покрывая мягкими поцелуями открывшиеся участки кожи.

До боли прикусив губу, я откинула голову, даже не делая попыток стянуть со своих запястий застрявшие рукава. Я была полностью во власти Горецкого, и это сводило с ума.

Я столько раз играла в садо-мазо, но даже не догадывалась, что это может быть так… волнительно.

— Ты ведь с самого начала знал, кто мой отец, — тихо проговорила я, покрываясь мурашками от прерывистого мужского дыхания на своем теле.

Горецкий на мгновение замер.

— Да, — жестко ответил он, поднимая голову и прижимаясь щекой к моей щеке.

Я сглотнула.

— И ты подослал Аслана к Алексу, чтобы он соблазнил его.

Губы Горецкого дрогнули.

— Парни понравились друг другу, так что можно сказать, я сыграл роль доброй феечки.

Кровь прилила к голове.

— Какая же ты гнида! — с ненавистью выплюнула я, отшвыривая мешающуюся кофту на пол и резко разворачиваясь к Горецкому лицом.

Перед глазами стояли потухшие глаза Алекса.

Никогда не прощу этого Горецкому.

Впившись в мое лицо прищуренным взглядом, Руслан медленно наклонил голову.

Кажется, его разозлила моя вспышка.

Но мне уже было все равно.

Я больше не боялась.

Я давно перешагнула красную черту, и теперь могла схлестнуться с Горецким на равных.

И от осознания этого факта по коже пробежало электричество.

— Не забывайся, Аронова, — в низком голосе Горецкого не осталось ничего, кроме угрозы. Опустив руки вдоль тела, мужчина исподлобья смотрел на меня. Его глаза горели в темноте, как у хищника. — В отличие от твоего отца я смогу научить тебя хорошим манерам. Вот только после этого ты вряд ли сможешь ходить.

Я не сдержала хриплого смеха.

Даже жалко, что Горецкий не видел, что я сделала с его другом…

— Ты думаешь, я тебя боюсь? — задрала я подбородок.

Недобро усмехнувшись, Руслан плавно провел пальцами по моей щеке.

— Нет, раз пришла сюда.

Я резко отдернула голову.

— Тебя ведь ко мне тянет, — наклонившись, улыбнулся Горецкий. — Когда ты уже перестанешь отрицать это.

Сердце заныло. Этот мерзавец попал в самое яблочко.

— Я пришла, чтобы поставить точку, Рус, — медленно подняла я глаза.

Горецкий сверкнул белозубой ухмылкой. Он мне не поверил.

— Мне больше нравится многоточие, — лениво протянул он, кладя руки мне на талию. — Оно более многообещающее.

Я опустила ресницы, чтобы не видеть склоненное надо мной мужское лицо. В темноте оно было еще прекраснее.

— Тебе нужна не я, а статус моего отца, — с горечью усмехнулась я.

Мужские руки на моем теле потяжелели.

— Малыш, не хочу тебя расстраивать, но папаши-мэра будет маловато для того, чтобы я по-настоящему захотел девушку, — прильнув к моему уху, прошептал Руслан.

Его руки скользнули вверх по моей спине, вызывая тысячи мурашек.

Господи, я должна остановить это.

И я точно знала как.

— Даже если этот папаша подкладывает свою дочь под богатых мужиков и снимает всю ту дичь, что они с ней творят, на камеру, чтобы потом шантажировать их?

С каждым словом внутри меня расползалась гнетущая всепоглощающая пустота.

Я чувствовала себя лишь пародией на человека.

— Разве тебя это не возбуждает? — приподняла я бровь, испытывая болезненное наслаждение от того, как стремительно темнеют глаза Руслана.

— А тебя? Возбуждает? — по-звериному раздул ноздри Горецкого.

Его пальцы с силой впились в мои плечи, причиняя дикую боль. Но не настолько сильную, как в наших глазах.

— Они все хотели, чтобы мэр стал их тестем, поэтому были весьма изобретательны, — прикусив губу, чтобы не застонать от боли, прошипела я.

Я рушила всё.

Я знала, как побольнее ужалить Горецкого, и пользовалась этим по максимуму.

Я была сукой.

Я была любимой дочуркой своего отца.

И меня тошнило от самой себя.

Но это было частью меня, как бы я ни пыталась убедить себя в обратном. И Горецкий должен узнать об этом.

Узнать и перестать так пронзительно смотреть на меня, как он делал это прямо сейчас.

Узнать и возненавидеть настолько, чтобы кирпичная стена между нами стала звуконепроницаемой.

— Видимо, не так уж и изобретательны, если ты сейчас здесь, — со злостью выдохнул Руслан, подхватывая меня под попу руками и в несколько длинных шагов достигая сцены.

Ахнув, я схватилась за напряженную мужскую шею и вздрогнула всем телом, когда меня грубо усадили на помост.

Вклинившись между разведенными ногами, Руслан положил ладонь мне на поясницу и резко придвинул к себе, демонстрируя, насколько сильно его распалил наш диалог.

— Знаешь, по началу я даже повелся на твой образ бедной овечки, — обжег мои губы прерывистым дыханием Руслан. — И не верил, когда мне говорили, что дочка мэра — больная на всю голову ненасытная сука.

Я закрыла глаза, чтобы не дай бог Горецкий не увидел моих слез.

— У меня в голове не укладывалось, как такая зашуганная бледная моль, как ты, способна крутить мужиками и рушить их судьбы, — кривя губы, мужчина резко дернул мою майку вниз.

Услышав треск ткани, я вздрогнула всем телом.

— И сам не понял, как влип по уши, — с досадой пробормотал Руслан, останавливая взгляд на моей полуобнаженной груди.

Почувствовав, как от прохладного воздуха соски встают дыбом, я судорожно вскинула руки, чтобы прикрыться. Но Горецкий грубо схватил мои запястья и завел их назад, пригвождая к деревянному полу.

— Даже и не скажешь, что этим пользовались уже много раз… — играя желваками, процедил Руслан, окидывая меня всю голодным взглядом.

Я резко вдохнула, чувствуя, как острое лезвие внутри меня рассекает легкие.

— Хочешь стать следующим? — усмехнулась я, проводя языком по сухим губам и удивляясь тому, что на них нет крови. — Неужто у тебя встанет на бледную зашуганную моль?

Горецкий опалил меня ненавидящим взглядом.

— Ты сама ко мне пришла, — хмуро отчеканил он. — Так что пощады не жди. Я буду трахать тебя во всех возможных позах много раз, пока не почувствую, что утолил свой голод. А после этого я навсегда выкину тебя из своей головы. Тебе с твоим папашей не удастся пробраться мне под кожу.

Я замерла, до боли вглядываясь в ледяные серые глаза.

Горецкий не шутил.

Он презирал меня всем сердцем.

И хотел до дрожи в пальцах.

Блять.

Мне хотелось орать от безысходности.

— В холле меня ждет Алекс, — кусая губы, бросила я.

Горецкий, тяжело дыша, посмотрел мне в глаза.

— Позвони ему и скажи, чтобы шел домой, — отрывисто приказал он. — Ты здесь надолго.

Я лихорадочно дернулась, но Горецкий еще сильнее прижал меня к сцене.

— Я все равно возьму тебя, Аронова, — угрожающе тихо прошептал Руслан, касаясь губами моей скулы. — Иначе не смогу избавиться от наваждения и каждый раз, видя тебя в университете, буду представлять, как ты выгибаешься и стонешь, кончая подо мной.

Низ живота свело от сладкой судороги.

— Не боитесь влюбиться, Руслан Александрович? — дерзко усмехнулась я, откидывая голову, чтобы слезы не потекли по моему лицу. — Советую остановиться сейчас, пока не стало слишком поздно.

Я не хотела, чтобы Горецкий узнал, что я всё еще девственница. И до жути боялась, что он почувствует, как сильно я одержима им…

— Я не влюбляюсь в шлюх, — ослепительно улыбнулся Руслан и, навалившись всем телом, накрыл мои губы жестким подавляющим поцелуем.

По сердцу будто жахнули теркой.

Задыхаясь от боли, я позволила Горецкому углубить поцелуй. Мне было так больно и упоительно одновременно, что на какое-то время я выпала из реальности, теряясь в горячих умелых ласках.

Руслан был нетерпеливым и напористым. Он хотел меня до одури и не скрывал этого.

И мое тело отзывалось на грубые ласки, как ненормальное.

Но когда Горецкий начал стягивать с меня штаны, оставляя болезненные засосы на груди, я сделала это.

— Я убила Марка.

Мои губы шевелились, но я не слышала собственного голоса.

Только шум крови в ушах и дикая боль, стремительно расползающаяся внутри.

Блять, как же больно…

— Что?.. — ошалевший взгляд Горецкого был словно сигарета, которую потушили о самое сердце.

— Я убила Марка, — повторила я, глядя прямо в серые бездонные глаза.

И то, что я увидела в них, вывернуло меня наизнанку.

Я добилась своего.

Горецкий хотел стереть меня с лица земли.

— Повтори, что ты сказала, — отстранившись, впился в меня потемневшим взглядом Горецкий.

Его челюсть сжалась от ярости, а в глазах не осталось ничего кроме чистой незамутненной ненависти.

Господи.

Даже в глазах моего одержимого отца я не видела столько адского огня.

Горецкий и сам был сущим дьяволом — страшным, мощным, разрушительным…

— Ты слышал, — скрывая дрожь в голосе, отчеканила я.

Даже в разодранной майке, с кровоточащим сердцем, прижатая тяжелым телом к сцене, я до последнего вела себя, как самая последняя сука.

Это единственное, что мне оставалось.

Когда зверька загоняют в угол, он обороняется до самого последнего вздоха.

Это природа.

И Лина, которую взрастил мой отец, знала это как никто другой.

— Блять, да кто ты вообще такая?.. — вглядываясь в мои глаза, прошептал Руслан. Его лицо исказила такая гримаса отвращения, что я вздрогнула как от хлесткой пощечины.

Сука, почему так больно?!

Какого хрена не срабатывает защитный механизм, который спасал меня все эти годы?..

— Та, в которую прямо сейчас упирается твой вставший хуй, — безучастно ответила я, плавно опускаясь локтями на деревянную поверхность сцены и призывно прогибаясь в пояснице.

Мне хотелось умереть.

Но я отыгрывала свою роль до конца. Роль бездушной куклы, которая точно знала, как подчинить себе мужчину.

И это пластиковое чудовище не ошиблось и в этот раз.

Стояк Горецкого готов был порвать его сшитые на заказ итальянские брюки.

До предела вжавшись в мои разведенные бедра, Руслан, не мигая, смотрел мне прямо в глаза.

— Что ты с ним сделала? — в расширенных зрачках, окруженных тонким серым ободком, плескалась какая-то невероятная смесь из ярости, бешенства и возбуждения.

Горецкий был похож на опасного хищника, которому посмели бросить вызов. Каждая его мышца звенела от переизбытка адреналина, каждый вздох усиливал напряжение, каждое едва уловимое движение приближало меня к погибели.

Блять, он был прекрасен.

— Твой друг завез меня в лес и попытался взять силой, — ровно ответила я, не в силах отвести взгляда от измененного тенями мужского лица.

Руслан замер, нависая надо мной каменной глыбой.

— Дальше… — хрипло прорычал он, каким-то чудом усмиряя свое тело, рвущееся в бой.

Я усмехнулась, чувствуя, как болезненно трескаются уголки моих губ.

Горецкий так и не определился, чего он хочет больше — трахнуть меня или убить…

— У него не получилось, — просто ответила я, опуская потяжелевшие веки.

Звук треснувшего черепа и темно-красное месиво, смешавшееся с травой, навсегда останутся со мной.

— Как ты его убила? — напряженный голос Горецкого звучал будто издалека и казался чужим.

Судорожно сглотнув, я подняла глаза.

— Разбила о голову камень, — с вызовом бросила я, загоняя каждое слово лезвием себе под кожу.

Ноздри Горецкого раздулись. Зарывшись рукой мне в волосы, он грубо дернул мою голову назад.

— Что ты сделала с телом? — прошипел он, с животным блеском в глазах разглядывая мое запрокинутое лицо.

Чувствуя, как всё тело покрывается ледяными мурашками, я облизала губы и улыбнулась.

— Я позвонила отцу, и его сожгли вместе с машиной.

Мне было жутко от самой себя.

Рука Горецкого дрогнула.

Он ждал от меня чего угодно — слез, криков, ярости, но точно не этой ненормальной улыбки.

— Блять, да ты такая же больная, как и твой отец… — впиваясь в меня горящим взглядом, выдохнул Руслан.

И я готова была поклясться, что его стояк стал еще тверже.

— Именно поэтому ты никак не можешь оставить меня в покое, — моя улыбка всё еще блуждала на губах, и я физически ощущала пригвожденный к ним потяжелевший мужской взгляд.

— Сколько мужиков ты уже убила? — с нажимом провел большим пальцем по моим приоткрывшимся губам Руслан.

Я опустила ресницы, чувствуя, как чувствительная кожа стремительно наливается кровью.

— Только его, — прошелестела я, млея от бесстыжих грубых касаний.

Горецкий склонился над моим полуобнаженным телом, упираясь одной рукой о поверхность сцены.

— То есть остальным ты позволяла брать себя, как дешевую шлюху? — с шипением втянул воздух Горецкий, приближая свое лицо к моему.

Сверкнув глазами, я вздернула подбородок.

Если я скажу, что всё еще девственница, то вызову лишь злой унизительный смех. Горецкий ни за что не поверит мне, пока не убедится сам.

— Ревнуешь? — усмехнулась я, вглядываясь в потемневшие глаза.

Сердце билось о грудную клетку, как ненормальное.

Руслан прищурился.

— Думаю, на какое число записаться к венерологу. После этой ночи он мне точно пригодится.

Дыхание перехватило.

Я судорожно впилась ногтями в ладони.

— К чему такие жертвы, Руслан? — от тупой боли, растекающейся в груди, было трудно дышать. — Может, лучше просто придушишь меня и обставишь всё, как несчастный случай? Я даже подскажу как.

В тот момент я искренне желала, чтобы Горецкий сделал то, на что у меня так и не хватило смелости.

— Нет, Веснушка… — от хриплого шепота волоски на моем теле встали дыбом. — Так просто ты не отделаешься. Пока я хочу тебя, ты будешь рядом. Днем и ночью. Во всех позах. Много раз.

Я с трудом подавила стон.

— А когда мне надоест, я, так и быть, подумаю над твоим предложением, — ледяная ухмылка коснулась мужских губ.

Откинув голову, я уставилась невидящим взглядом в темноту.

Мне хотелось рыдать от отчаяния.

Я ненавидела Руслана всем нутром. Но в то же время меня тянуло к нему, как магнитом.

Горецкий был единственным мужчиной, которому удалось добраться до моего сердца. Добраться и изодрать его в клочья.

И что самое страшное, я упивалась этой болью, как обдолбанная наркоманка, получившая дозу нереального кайфа.

И отказаться от него — значило подохнуть от ломки и серой беспросветной тоски.

— А что делать мне, когда надоест? — голова кружилась, будто я залпом влила в себя стакан крепленного вина.

Глаза Горецкого полыхнули в темноте.

— Можешь попытаться убить меня, — лучезарно улыбнулся он, пальцами отодвигая волосы с моего лица.

Я с трудом сдержала дрожь.

— Не боишься, что я последую совету и перережу тебе горло в одну из наших ночей? — тихо проговорила я, покрываясь ледяной коркой от осознания того, что это было вполне реально.

Кадык на мощной шее дернулся.

Опустив густые ресницы, Горецкий медленно скользнул ладонью к моему обнаженному животу.

— Уверен, это будет наша лучшая ночь, — прошептал Руслан и впился в мои губы головокружительным поцелуем.

Задыхаясь, я ответила.

Наш поцелуй не имел ничего общего с лаской двух людей, которые нравились друг другу.

О, нет.

Он был похож на схватку, на войну, на приближение конца света…

Горецкий ломал меня и подавлял, до крови терзая губы и врываясь в меня языком.

Не сдерживая стоны, я кусала его в ответ, обнимая за шею и всем телом прижимаясь к широкой груди.

Я хотела довести этого мужчину до безумия. Хотела пасть с ним на самое дно и утонуть в расплавленном олове серых глаз, когда Руслан осознает, что он — первый…

Клеймя меня яростными злыми поцелуями, Горецкий резко стянул с меня джинсы вместе с бельем.

— Можно было, конечно, снять люкс в дорогом отеле и отыметь тебя там, — с шипением втянул воздух Руслан, окидывая меня всю жадным взглядом из-под ресниц. — Но, думаю, тебе не привыкать раздвигать ноги в самых неожиданных местах.

Я сжалась, заливаясь краской стыда.

Я так боялась показать свои чувства Горецкому, что он начал воспринимать меня, как бездушную шлюху.

Я могла гордиться своими актерскими способностями.

— Ты запомнишь эту ночь в любом случае, — с усмешкой прошлась я кончиком языка по треснувшей губе. — Неважно будут подо мной шелковые простыни или нет…

Пригнув голову, Руслан впился в мое лицо немигающим взглядом.

— Тебе нечем меня удивить, крошка, — зло усмехнулся он, оставляя пальцами болезненные синяки на моих бедрах. — У меня было много шлюх, считающих себя особенными.

Я задержала дыхание, чувствуя, как от пронзительной боли наворачиваются слезы.

— Тогда попробуй удивить меня ты, — от горечи мой голос стал низким и хриплым.

Я не боялась физической боли первого раза. Я боялась признаться самой себе, что влюбилась, как дура.

— Между нами будет просто секс, Аронова, — наклонившись, процедил мне в губы Горецкий, поглаживая кончиками пальцев мое тело. — Животный и примитивный, как сама жизнь…

Я судорожно вдохнула, касаясь обнаженной грудью мужского торса, затянутого тканью рубашки.

— И даже не надейся, что я буду использовать какие-то игрушки, подвешивать тебя под потолок или доводить до оргазма ударами тока, — прищурился Горецкий, скользнув ладонью между моих разведенных бедер. — Я просто трахну тебя так, что ты забудешь всех, кто у тебя был до меня.

Меня ошпарило.

Горецкий и не догадывался, насколько это простая задача.

— Звучит идеально, — усмехнулась я, глядя Горецкому прямо в глаза.

Недоверчиво изогнув бровь, Руслан медленно погрузил в меня средний палец, поглаживая большим пальцем чувствительный клитор.

О боже…

Прикусив губу, я выгнулась.

Легкое натяжение и дикая пульсация внутри доводили меня до безумия.

Я хотела боли. Хотела Горецкого. Хотела, чтобы он пошел до конца.

— Черт, ты всегда так течешь? — пробормотал Руслан, погружаясь в меня еще глубже и ловя губами мой стон.

Я попыталась сжать бедра и отодвинуться от мужчины. Мне было неловко за то, что он видел, как сильно я его хочу.

Но Горецкий, гневно раздув ноздри, за талию дернул меня на себя.

— Хорошо же тебя выдрессировали, — прошипел он, расстегивая ремень на своих брюках. — Даже смазки не понадобится.

Я вспыхнула.

Твою мать, что я творю? Неужели я отдамся в темном зале стрип-клуба мужчине, который презирает меня всем сердцем?..

— Расслабься… — сняв брюки, навис надо мной Руслан и, прежде чем я попыталась остановить это безумие, резко и мощно вошел в меня, придавливая всем телом к сцене.

От чудовищной боли меня выгнуло дугой. Зажмурившись, я не сдержала мучительного стона.

Господи, лучше бы он пырнул меня ножом! Уверена, даже тогда боль была бы не такой глубокой и пронзительной.

— Блять, не думал, что ты такая узкая и горячая, — низко прорычал Горецкий, выходя из меня и снова вонзаясь на всю длину.

Практически теряя сознание от разрывающей внутренности боли, я откинула голову, чувствуя, как по лицу текут слезы.

Сука-сука-сука, лишь бы это побыстрее закончилось!..

Мне казалось, что еще один толчок просто разорвет меня на части.

Но Горецкий даже не замечал моей агонии. Казалось, наоборот, мое натянутое тело и протяжные стоны заводили его еще больше.

Прерывисто дыша, Руслан входил в меня снова и снова, с каждым разом все глубже и сильнее.

Впившись ногтями в деревянную поверхность сцены, я изо всех сил стискивала зубы, лишь бы не закричать.

Мне столько раз причиняли физическую боль, что я думала, что уже привыкла к ней и могла абстрагироваться по щелчку пальцев. Но не в этот раз.

Я ощущала Горецкого каждой клеточкой своего тела. Каждый его грубый удар отзывался во мне целой лавиной. А немигающий взгляд, прожигающий мое отвернутое лицо, заставлял сердце болезненно сжиматься.

Я не жалела, что Горецкий стал моим первым мужчиной.

Я жалела, что для меня это значило гораздо больше, чем для него.

— Представляешь на моем месте кого-то другого? — зло усмехнулся Руслан, обжигая дыханием мой висок и прикусывая мочку уха.

Кажется, его задело то, что я смотрела куда угодно, но только не на него.

Разлепив мокрые ресницы, я медленно повернула голову и посмотрела Горецкому прямо в глаза.

Я чувствовала себя так, будто меня выпотрошили наживую. Но я бы скорее умерла, чем призналась бы в этом Руслану.

Но хищник внутри Горецкого уже почуял неладное.

Играя желваками, Руслан уставился мне в лицо. Подозреваю, что даже в полумраке, который окутывал нас, сложно было не увидеть слезы, стекающие по моему лицу.

Внизу живота горел такой пожар, что я никак не могла взять себя в руки и надеть привычную равнодушную маску. Мое дыхание было сбитым и хриплым, губы плотно сжаты, а морщина на переносице стала глубиной с Гранд-Каньон.

Мне было очень плохо.

Но если бы была возможность отмотать время назад и что-то изменить, я бы снова оказалась здесь, обнаженная, на сцене стрип-клуба и сходила бы с ума от несдержанной силы Руслана.

Какая же я дура…

— Блять, не пойму, тебе настолько хорошо?! — рыкнул Горецкий, по-волчьи пригибая голову. — Или…

Его недобро прищуренный взгляд скользнул ниже.

Накрыв лицо ладонями, я замерла. Я ощущала влагу, размазавшуюся по моим бедрам, и подозревала, что это была вовсе не моя естественная смазка. Мне казалось, что я даже чувствовала терпкий запах железа.

Чертыхнувшись, Горецкий медленно вышел из меня.

— Какого хуя, Аронова?.. — выдохнул он, не поднимая головы.

Горячая густая жидкость потекла по моим разведенным ногам.

Я почувствовала невероятное облегчение от того, что из меня, наконец-то, вынули ЭТО.

— Заканчивай, Руслан, — сквозь зубы процедила я, сжимая пальцы в кулаки.

Я хотела этого.

Хотела увидеть Горецкого в пик его наивысшего наслаждения.

Хотела логического завершения всего этого сумасшествия.

Хотела точки, после которой мы оба смогли бы начать новый текст.

Но Горецкий обломал меня даже в этом.

— Ёб твою мать, Аронова, я что похож на мясника? — прорычал он, кладя огромную ладонь мне на живот.

Я невольно сжалась от этого простого жеста.

— Разве тебе не все равно, что происходит со шлюхой, которую ты имеешь? — горько усмехнулась я, опуская ресницы.

Мне было невыносимо смотреть в потемневшие свинцовые глаза. В них было столько ярости.

— Шлюха-девственница — это что-то новенькое, — прошипел Руслан, обхватывая пальцами мой подбородок и заставляя посмотреть ему в глаза.

— Ты бы все равно мне не поверил! — выплюнула я, отдергивая подбородок.

Горецкий скрипнул зубами.

— Не поверил бы, — мрачно согласился он, пристально разглядывая мое лицо.

Я сглотнула.

Жар под кожей никуда не делся. Я все еще таяла от близости Горецкого. Да и его возбуждение никуда не делось. Член Руслана по-прежнему упирался мне между ног и слегка вздрагивал от нетерпения.

— Почему ты меня не остановила? — взвешивая каждое слово, медленно протянул Горецкий.

Его взгляд был тяжелее каменной плиты.

Я глубоко вдохнула.

Как бы мне ни было тяжело, я должна была это сказать.

— Я хотела этого не меньше тебя, — подняла я глаза.

От меня не укрылось то, как судорожно дернулся кадык на шее Руслана.

— Вряд ли ты хотела, чтобы это случилось именно так, — криво усмехнулся Горецкий, мягко проводя большим пальцем по моей нижней губе.

Если бы мне не было так больно, я бы рассмеялась.

— А с тобой может быть по-другому? — прохрипела я, пытаясь дыханием унять ноющую боль внизу живота.

Челюсть Горецкого окаменела.

— Если бы я знал, что ты девственница, то не стал бы бросаться на тебя, как животное.

Я исподлобья посмотрела на Руслана. Он очень точно описал то, что между нами произошло.

— А что бы ты сделал? — не сдержала я горечи в голосе. — Пригласил бы на романтическое свидание и лишил бы невинности в постели, усыпанной лепестками роз?

Желваки на мужском лице заходили ходуном.

— Я бы не отпустил тебя одну с Марком, — его слова были молотком, разбившим вдребезги и без того хрупкое стекло.

Я задержала дыхание. А потом, чтобы не заплакать, широко улыбнулась.

— Жаль, что нельзя отмотать время назад.

Мои губы дрожали. Меня всю начало трясти.

Опустив голову, Горецкий замер. Его широкая грудь тяжело вздымалась.

— Что же ты натворила, Вита… — прошептал он, нависая надо мной, как темный палач.

Я вздрогнула от осколка, вонзившегося прямо в сердце.

Больно. Как же больно.

— Прости… — еле слышно выдохнула я, закрывая глаза.

Я просила прощения не у Руслана.

Я просила прощения у Марка.

У всех тех, кому я испортила жизнь.

Я просила прощения у мамы.

Слезы текли по моим щекам, подбородку, шее. Но я не чувствовала их.

Я не чувствовала, как Руслан, закутав меня в какую-то одежду, подхватил на руки и понес к выходу.

Я не слышала ни слова из того, что он сказал.

А, может, он хранил молчание.

И лишь его дыхание в моих волосах все еще подтверждало — я жива.

Мальчишка охренел, когда увидел, как я на руках выношу полуодетую, замотанную в какой-то плед, его подругу.

Блять, представляю, как это выглядело со стороны.

На его месте я бы, не раздумывая, вызвал полицию.

— Вита, что случилось?! — подскочив к нам, белобрысый паренек схватил девушку за безвольно повисшую руку и заглянул ей в лицо.

И у меня все скрутилось в узел, когда я опустил голову и наткнулся на безжизненные зеленые глаза, казавшиеся огромными на бледном худом личике.

Твою мать, девчонка как будто побывала в логове Дракулы, который высосал из нее всю жизнь.

Уверен, пацан подумал о том же.

— Ты что с ней сделал, тварь?! — так и не дождавшись от подруги ответа, медленно поднял на меня глаза этот сопляк.

Надо признать, яйца у него были из стали.

— Слушай, парень, не мельтеши, — процедил я, глазами показывая охране, чтобы те не трогали смельчака. — Все нормально, мы едем ко мне домой.

Мальчишка судорожно сжал кулаки.

— Да ты совсем охуел! — хрипло выкрикнул он. — Думаешь, можешь так просто измываться над студентками, и ничего тебе за это не будет?!

Перехватив завозившуюся девчонку покрепче, я усмехнулся.

— Твоя подруга совершеннолетняя, и она не против. Так что можешь со спокойной душой ехать домой. Мои парни тебя подвезут.

Я честно пытался быть вежливым. Но меня уже начала раздражать эта возня.

Я хотел как можно быстрее попасть домой и убедиться, что с девчонкой все в порядке. Потому что меня пиздец как пугали ее белое лицо и ледяная кожа. Хотелось замотать доходягу в медвежью шкуру и, усадив перед камином, напоить горячим глинтвейном.

— Я поеду с вами! — категорично заявил блондин, упрямо вскидывая подбородок.

Блять, такой же упертый, как и его чокнутая подружайка!

— Давай в другой раз, дружище, — раздраженно выдохнул я, пытаясь без резких движений обойти парня.

Но тот маячил под ногами, как верный пес.

Да ёб твою мать!

— Алекс, со мной все нормально, — неожиданно заговорила Виталина.

Кажется, она пришла в сознание и смотрела на друга ясными глазами цвета молодой листвы.

Я мысленно выдохнул.

— Что произошло?! — растерянно заморгал пацан, хватая девчонку за плечо. — Почему ты полуодетая? Что с тобой сделал этот урод?!

Я сделал вид, что не услышал последней фразы.

— Ничего из того, что я не хотела бы сама, — прошелестела Виталина, пытаясь выпутаться из пледа и встать на ноги.

Не самая лучшая идея, учитывая, что я не стал тратить время на то, чтобы одеть ее как следует, а про обувь и вовсе забыл.

— Я ни черта не понимаю, Вита, — тихо проговорил парень, переводя расширенные глаза с подруги на меня и обратно. — Ты серьезно хочешь поехать к нему? Да ты же выглядишь как после пыток…

Я крепко сжал зубы.

Пацан был прав. Для Веснушки наш первый секс стал самой настоящей пыткой.

Блять, еще никогда я не был так зол на самого себя…

— Алекс, просто поверь мне, — голос малышки был похож на ветер в кронах многовековых деревьев. — Со мной все в порядке. Я правда так хочу.

У меня сжалось сердце.

— Вита, ты совершаешь огромную ошибку, — выдохнул Алекс, с болью глядя на девушку. — Он просто сломает тебя и выкинет.

Вита медленно опустила ресницы, и я невольно сжал ее хрупкое тело в руках.

Сломаю? Да. Да, блять, сломаю!!

Я был так одержим этой девчонкой, что просто не мог по-другому.

Она убила моего друга, а я думал только о том, как бы снова трахнуть ее!

Это клиника.

И я очень сомневался, что смогу когда-нибудь отпустить Виту…

Кажется, я начал понимать больных ублюдков, которые запирали девушек в подвалах и держали их там годами, насилуя и заставляя рожать от них детей.

Блять-блять-блять…

Эта крошка с невинным личиком и замашками отбитой стервы вскрывала мою самую темную неприглядную сторону, и я никак не мог взять себя в руки.

— Я уже всё решила, Алекс, прости, — тихий голос девчонки прошелся по нервам тонкими нежными пальчиками. — Пожалуйста, уезжай.

Паренек сник.

Он понял, что спасти подругу не удастся. Она обречена.

Также, как и я.

— Пиши мне каждые два часа, — сглотнув, вскинул глаза пацан. — Иначе я поставлю на уши всю полицию. И я не шучу.

Я с сожалением посмотрел на парня.

Этот голубоглазый херувим даже не представлял, сколько в полиции работало продажных шкур, причем на самом высоком уровне. При желании я мог бы устроить в своем доме кровавую резню, и ничего бы мне за это не было.

— Обещаю, — мягкая улыбка коснулась бледных губ малышки, и мне пришлось заново запускать забарахлившее сердце.

Кивнув, паренек медленно развернулся и быстро, будто боясь передумать, направился к выходу.

Я молча посмотрел на своих парней. Пускай проводят мальчишку до дома. Не хотелось бы, чтобы с ним что-то случилось.

Покрепче завернув дрожащую Виту в плед, я стремительно вышел из клуба и, не выпуская девчонку из рук, сел в сверкающий в темноте черный «мерс».

У меня было много машин. Эту я любил за бесшумность и молниеносную скорость.

Кивнув шоферу, я на ощупь нашел тонкую ладошку девчонки и, крепко переплетя наши пальцы, молча уставился в окно.

Я совершал роковую ошибку, и мой мозг уже начинал работать в усиленном режиме, просчитывая все возможные риски.

Блять, а их было, мягко говоря, до хуя!

Мало того, что я лишил дочку мэра девственности, так еще и собирался предъявить на нее права.

Это было открытое объявление войны.

Был ли я к этому готов?

Я покосился на девчонку, дремавшую в моих руках.

Да.

Я был к этому готов задолго до нашей первой встречи.

В моей огромной постели малышка казалась совсем крохотной. Как маленький полуживой котенок, которого спасли от бродячих собак и привели домой, чтобы отогреть и накормить.

Невесело усмехнувшись, я направился в ванную, на ходу расстегивая рубашку.

Меня до чертиков пугало странное щемящее чувство в груди, и я старался отвлечься от него, как мог.

Быстро приняв душ, я намотал вокруг бедер полотенце и вышел в спальню.

Девчонка уже проснулась и, приподнявшись на локтях, осматривалась вокруг. Увидев меня, она испуганно сжалась и натянула плед повыше.

Как будто он мог ее спасти.

Подойдя вплотную к кровати, я сдернул покрывало и, отведя глаза от засохших бурых разводов на стройных девичьих бедрах, подхватил малышку на руки.

Пискнув, девушка обняла меня за шею. Я не сдержал самодовольной ухмылки. Идиот, блин.

— Ты что задумал? — подозрительно прищурилась Вита, с недоверием разглядывая мое лицо.

Ничего не ответив, я отнес малышку в ванную и поставил ее на кафель.

Переступив с ноги на ногу, девчонка исподлобья посмотрела на меня.

— Я надеюсь, ты сейчас выйдешь и закроешь за собой дверь, — воинственно задрала она свой носик.

Усмехнувшись, я наклонился и приблизил губы к маленькому очаровательному ушку.

— Даже не надейся, Аронова. Я буду рядом. Привыкай.

Зеленые глаза вспыхнули от ярости.

— Ты чертов маньяк! — выпалила девчонка, толкая меня в грудь.

Отступив назад, я громко расхохотался.

Даже не припомню, когда я последний раз так искренне веселился.

— Ты только сейчас это поняла? — приподнял я бровь.

И пока крошка не опомнилась, стянул с нее грязную толстовку, под которой ни черта не было.

Стояк тут же дал о себе знать, наливаясь кровью и натягивая полотенце.

Да ёб твою мать…

Вскинув на меня расширенный взгляд, девчонка обхватила себя руками, прикрывая округлую грудь, на которой остались следы от моих поцелуев.

Сглотнув, я скользнул жадным взглядом по тонким ключицам, переплетенным рукам, плоскому животику, точеным бедрам…

Стоп-кадры из потонувшего в темноте зала тут же ударили в голову.

Как я, забыв обо всем, с силой погружался в горячее девственное тело. И как восхитительно сжималась и стонала подо мной малышка…

— Дальше я сама, — ворвался в мои жаркие воспоминания хмурый голос Виты.

Кажется, она поняла, что я не уйду, и решила переиграть меня по полной.

Бросив на меня острый взгляд из-под ресниц, девчонка отвернулась и, сняв с себя трусики, быстро шагнула в душевую кабину.

Не сводя глаз со стройного гибкого тела, я уперся руками о раковину позади себя и расслабленно откинул голову.

То, что я видел, заводило меня гораздо сильнее, чем самый откровенный приват в элитном стрип-клубе.

Встав ко мне спиной, девушка врубила душ на полную и, подставив лицо под струи воды, какое-то время просто стояла, позволяя воде беспрепятственно стекать по ее распущенным волосам и телу.

У меня перехватило дух от такой расслабленной естественной красоты.

А еще безумно захотелось заглянуть Виталине в лицо. И поцеловать. Мягко, сладко, протяжно…

Вполголоса выругавшись, я сбросил полотенце на пол и, резко открыв дверь кабинки, зашел внутрь.

К черту темное прошлое малышки. К черту Марка. К черту мэра, которому я так хотел отомстить. К черту всё!

Я хотел эту девчонку и точка.

Я хотел ее так, что сдавливало грудную клетку и темнело в глазах.

И я просто умру, если не поцелую ее прямо сейчас.

Вздрогнув, Виталина развернулась и подняла на меня свои необыкновенные глаза.

И я пропал.

— Ты дрожишь, — улыбнулся я, обвивая руками тонкое тело и крепко прижимая к себе.

И легкий вздох, сорвавшийся с нежных губ, снес мне крышу окончательно.

Как слепой, я нашел мягкие губы и, закрывая от невероятного кайфа глаза, накрыл их долгим упоительным поцелуем.

После того, что сделал со мной Горецкий, я думала, что еще очень долго не захочу секса.

Но как же я ошибалась!

Стоило ему шагнуть ко мне в душевую кабинку и, обхватив своими ручищами, поцеловать, как меня накрыло.

— Черт, Аронова, я снова хочу тебя… — пробормотал Руслан, обхватывая мое лицо ладонями и целуя как в последний раз.

Боже.

У меня закружилась голова и подкосились ноги.

— Что же тебя останавливает? — держась за широкие плечи, подняла я на Руса пьяные от желания глаза.

Даже под струями горячей воды моя кожа покрылась мурашками.

— Ты уверена, что это хорошая идея? — впился в мое лицо потемневшим взглядом Горецкий. — Я могу подождать, если нужно.

Отступив назад, я уперлась спиной о стеклянную стену и посмотрела Русу прямо в глаза.

Мы стояли напротив друг друга полностью обнаженные, обостренные, натянутые до предела.

И одного щелчка было достаточно, чтобы кровь в наших жилах вспыхнула, как бензин от спички.

— Решил поиграть в джентльмена? — усмехнулась я, откидывая мокрые волосы назад. — Тебе не идет.

И это было последнее, что я смогла сказать.

Потому что в следующую же секунду Горецкий буквально впечатал меня в стенку душевой и поцеловал с таким остервенением, что мой мозг отключился напрочь.

— Как скажешь, малышка, — глухо прорычал мне в губы Руслан. — С тобой я буду тем, кем являюсь на самом деле.

Всхлипнув, я схватилась за широкие налитые мускулами плечи.

Не прекращая целовать, Горецкий оторвал меня от пола, подхватывая ладонями под попу.

— Бля, ничего слаще в своей жизни не пробовал… — простонал Руслан, прикусывая мою нижнюю губу и тут же нетерпеливо вторгаясь языком в мой рот.

О, господи.

Низ живота свело от возбуждения.

Обхватив ногами мужской торс, я обняла Руслана за шею, ощущая, как в унисон бешено бьются наши сердца.

Мое тело еще не отошло от первого раза, а я уже яростно хотела, чтобы Горецкий снова взял меня.

Это диагноз.

— Не здесь, малыш. В этот раз под тобой будут шелковые простыни, — играя желваками, процедил Руслан, с трудом отрываясь от моих губ.

Я усмехнулась, чувствуя, как расправляются крылья за моей спиной.

— Думаешь, это что-то изменит?

Горецкий опалил меня тяжелым взглядом.

— Да. В этот раз ты кончишь.

Пытаясь справиться с головокружением, я уставилась на мужчину.

— А ты?

Губы Горецкого изогнулись в такой пошлой и сексуальной ухмылке, что меня бросило в жар.

— Поверь, ты узнаешь об этом первая, — наклонившись, выдал он и жарко поцеловал меня в шею.

Я со стоном откинула голову.

Боюсь, я могла кончить задолго до того, как окажусь на простынях.

Не переставая ласкать губами мои шею и плечи, Руслан вынес меня из ванной комнаты и, в два шага достигнув кровати, бросил на нее.

Ахнув, я вытянулась на шелковом покрывале.

Определенно, эта широченная кровать с упругим матрасом и роскошным жемчужно-серым постельным бельем была предназначена не только для сна.

Опустив руки вдоль тела, Горецкий медленно выпрямился во весь свой немаленький рост и окинул меня пронизывающим взглядом, от которого мои поджилки затряслись.

Черт, в этом мужчине было столько дикой необузданной силы, что внутри меня всё переворачивалось от волнения.

— Ты очень красивая, Веснушка, — медленно проговорил Руслан, не спуская с меня потемневших глаз.

Жилка, бившаяся на мощной шее, выдавала его с головой.

Он был на пределе.

Также, как и я.

— Помнится, ты говорил, что мне нужно набрать пару килограммов, — не удержалась я от укола.

Опустив голову, Горецкий сверкнул мальчишеской ухмылкой.

— Аронова, я готов был сказать что угодно, лишь бы не думать о том, что скрывается под твоей безразмерной одеждой.

Я с улыбкой приподнялась на локтях.

— А что ты скажешь теперь?

Раздув ноздри, Горецкий медленно провел ладонью по моей ноге.

— Что хрен я теперь смогу сосредоточиться на парах, — с досадой пробормотал он, наклоняясь и увлеченно целуя меня во внутреннюю часть бедра.

Я невольно развела ноги, желая бОльшего.

— Зато ты, наконец-то, перестанешь занижать мне оценки и придираться, — со смешком выдохнула я, кусая губы.

Обнаженный Горецкий, устроившийся между моих ног, заставлял ужасно нервничать.

Лизнув меня в опасной близости от изнывающей плоти, Руслан исподлобья посмотрел на меня.

— Аронова, да ты теперь постоянно будешь в косяках! И каждый божий день будешь оставаться после пар на отработку.

Я со стоном упала на подушку.

— Я тебя ненавижу!

— Знаю, — довольно протянул Горецкий, обхватывая мои бедра и слегка приподнимая их.

Я вцепилась пальцами в покрывало.

Какого черта он задумал…

А потом я почувствовала прерывистое дыхание у себя прямо там. И в ту же секунду горячий влажный язык уверенно скользнул в меня.

О. Мой. Бог.

Мое влагалище сжалось так сильно, что я чуть не кончила.

— Ру-у-у-ус… — уверена, мой протяжный стон услышали все соседи.

Усмехнувшись, Горецкий слегка потерся щетиной о мои разведенные бедра.

— Я мечтал услышать это с самой нашей первой встречи.

Не в силах что-то ответить, я попыталась отползти от мужчины, упираясь пятками в скользкую поверхность.

Это было выше моих сил.

Но Руслан безжалостно вернул меня на место.

— Закинь ногу мне на плечо, — хрипло приказал он.

Помедлив, я положила правую ногу на широкое плечо.

В конце концов, кто я такая, чтобы спорить со своим куратором?

До боли сжав мои бедра пальцами, Горецкий проложил дорожку влажных поцелуев до моих половых губ.

Он делал это так медленно и горячо, что у меня помутилось в голове.

— Открой глаза и посмотри на меня, Аронова, — низкий грубый голос Горецкого заставил меня вздрогнуть.

Облизав губы, я посмотрела на мужчину.

Вид Горецкого с потемневшими почти злыми глазами, взъерошенными волосами и тяжело вздымающейся грудью был фантастическим.

Черт, теперь эта картинка будет преследовать меня. И на парах по экономике мне придется не просто…

Удерживая мой взгляд, Горецкий протяжно лизнул меня вверх до самого клитора.

Дрожь пробежала по моему телу.

Господи-боже-мой…

Довольно усмехнувшись, Руслан углубился. Его горячий язык проник в меня так глубоко, что я выгнулась, как от удара электрическим током.

Потеряв всякий стыд, я громко застонала, извиваясь на шелковых простынях.

Горецкий исправно выполнял свое обещание. Я была совсем близко от самого невероятного оргазма.

Горячая ладонь нетерпеливо накрыла мою грудь и мягко сжала ее. Судорожно вдыхая, я закинула вторую ногу на мужские плечи, сходя с ума от горячего дыхания и бесстыжих ласк у себя прямо там.

Руслан не останавливался.

Поглаживая ладонями мое напряженное тело, он орудовал своим влажным горячим языком, безошибочно находя самые чувствительные точки.

Я не могла дышать. Каждая моя мышца была напряжена до предела.

Я не могла поверить в происходящее.

Горецкий вылизывал меня!

И делал это с таким рвением, будто я была самым вкусным тающим мороженым!

Черт-черт-черт!

Я всхлипнула, пытаясь сжать ноги.

Внутри меня нарастал жар такой силы, что я буквально изнывала от желания получить долгожданную разрядку.

— Да… Еще… — захлебываясь собственным дыханием, стонала я.

Губы Горецкого растянулись в ухмылке.

— Мне нравится, как ты просишь, — протянул он, приподнимаясь надо мной.

Я готова была заскулить от досады.

Зачем он остановился?!

Уловив в моих глазах неутоленный голод, Горецкий прищурился и резко перевернул меня на живот, прижимая щекой к покрывалу.

Я ахнула и судорожно сжала бедра в попытке избавиться от тяжести, скопившейся внизу живота.

Но Руслан, скользнув ладонью мне под живот, грубо развел мои ноги, слегка приподнимая меня.

Ничего не соображая, я послушно встала на колени. Я даже не успела начать переживать по поводу того, что задумал Горецкий.

И когда он, прижавшись ко мне сзади, плавно вошел в меня, влажную, изнывающую, пульсирующую, я смогла только широко распахнуть глаза и нервно втянуть воздух через открытый рот.

Твою мать!

Это было так проникновенно, сексуально и возбуждающе приятно, что я потекла еще больше.

Глухой стон Горецкого дал понять, что он тоже почувствовал это.

Сжимая ладонями мой зад, Рус медленно вышел из меня и снова вошел — уже глубже и сильнее.

Я всхлипнула от удовольствия, комкая пальцами шелковую ткань.

В этот раз мне было практически не больно. Горецкий основательно подготовил меня и контролировал каждое свое движение, не позволяя себе того темпа, к которому привык.

Наклонившись, Руслан прижался всем торсом к моей спине, целуя в шею и давая время привыкнуть к его размерам.

Вытянув руки вперед, я постанывала от натяжения и дикой пульсации внутри себя.

Я все еще не кончила и выгибалась, как дикая похотливая кошка. Я была в полушаге от того, чтобы начать умолять Горецкого трахнуть меня как следует.

Но, к счастью, Руслан и сам больше не мог сдерживаться.

Усмехнувшись мне в шею, он слегка укусил меня за плечо и, приподнявшись, грубым толчком вжался в меня бедрами.

— Да-а-а-а-а-а!.. — я не узнавала собственного голоса. Он стал низким и сексуальным.

Рвано выдохнув, Горецкий уперся ладонями в кровать и начал плавно двигаться во мне, постепенно наращивая темп.

Уткнувшись лицом в кровать, я уже стонала во весь голос, чувствуя, как каждый толчок приближает меня к чему-то фееричному.

Рвано дыша, Руслан продолжал трахать меня, изредка издавая приглушенные стоны. Я все еще была слишком узкой для него. Но едва ли это было проблемой.

Мы оба были на грани.

Я не выдержала первой.

Зажмурившись, я напряглась, чувствуя, как огненная лава проносится по моим жилам, концентрируясь внизу живота.

И очередное влажное скольжение внутри меня обернулось неминуемым взрывом.

Запрокинув голову, я гортанно закричала, дрожа от обжигающих судорог. Волна за волной. Снова и снова.

Я никак не могла успокоиться, пульсируя и искря, как обнаженный провод.

Матерясь сквозь крепко сжатые зубы, Горецкий продолжал двигаться, продлевая мою агонию.

В ушах звенело, голова кружилась. И когда я уже готова была потерять сознание от запредельных ощущений, Рус с глухим стоном навалился сверху, вжимаясь в меня всей длиной.

Низ живота свело от болезненного наслаждения. Растянувшись под тяжелым телом, я почувствовала, как что-то горячее толчками обжигает меня изнутри.

И в голову закралась запоздалая мысль о презервативе.

— Аронова, ты же в курсе, что через час у тебя начнется семинар по экономике? — застегивая запонки на рукавах рубашки, прислонился к дверному косяку Горецкий.

Судя по всему, он уже принял душ, побрился и снова превратился в невыносимого препода с надменным взглядом и замашками наследного принца.

Черт, и когда только успел?!

С трудом разлепив заспанные глаза, я оторвала голову от подушки.

— Я напишу своему куратору, что этой ночью у меня был потрясающий секс, и я не в состоянии прийти, — буркнула я и снова зарылась в одеяло.

Все тело ныло и болело так, будто я поставила рекорд по приседаниям, а потом гуськом обошла весь микрорайон.

А еще я чертовски хотела спать.

Не знаю точно во сколько мы с Русланом уснули, целуясь, обнявшись в кровати, как влюбленные подростки, но, по-моему, уже начинало светать.

Поэтому вид свежего и как всегда безупречного Горецкого выбешивал невероятно. Он ведь не так уж молод, откуда в нем столько энергии?!

— Не думаю, что твоему преподавателю это понравится, — изогнул бровь Горецкий, отрываясь от стены. — Поэтому поднимай свою очаровательную попку и на кухню завтракать!

Я тяжело вздохнула.

Мне снова захотелось прибить Горецкого, как будто мы вернулись в начало, когда я только с ним познакомилась.

— А если мой препод сам опоздает? — прищурилась я, окидывая Руслана оценивающим взглядом.

Идеально сидящие на длинных ногах брюки, белоснежная рубашка, подчеркивающая широкие плечи, и заносчивая улыбка на миллион долларов…

Черт, под одеялом стало невыносимо жарко.

— А по какой причине он опоздает? — заинтересовался Горецкий, делая осторожный шаг в мою сторону.

Я с деланым равнодушием пожала плечами.

— Ну мало ли. Вдруг у него тоже бывает секс. Верится, конечно, с трудом, но всякое может быть.

В серых глазах зажегся опасный огонек.

— Уверен, твой куратор умеет грамотно планировать время и доводит свою девушку до оргазма в два счета, — усмехнулся Руслан, останавливаясь возле кровати и скользя тяжелым взглядом по моему импровизированному кокону.

Я приглушенно вздохнула.

— А сколько ему нужно для оргазма?

Кадык над воротником белой рубашки дернулся.

— За это точно можешь не переживать, — дрогнули мужские губы. — Ему хватит и тридцати секунд.

Облизав пересохшие губы, я откинула одеяло и приподнялась на кровати.

— Ты прав, мне нельзя опаздывать, — озабоченно протянула я, оглядываясь в поисках одежды.

В ту же секунду меня опрокинули назад в постель.

— Но вначале мы кое-что проверим, — бросив быстрый взгляд на свои ролексы, хмыкнул Горецкий.

Откинув голову на подушку, я прищурилась.

— Что, стесняюсь спросить?

Руслан скользнул ладонью к моим бедрам.

— Как быстро кончит девушка твоего препода.

Внутри все оборвалось, как при прыжке с тарзанки.

— А может, не надо, — пискнула я, глядя на то, как, приподнявшись, Горецкий начал неторопливо расстегивать свою рубашку.

— Поздно, малыш, — улыбнулся мужчина, скидывая с себя одежду и нависая надо мной на вытянутых руках. — Слишком поздно.

И мне не оставалось ничего, кроме как ответить на жаркий поцелуй и поддаться Горецкому, сходя с ума от его силы и мощи.

— Остановись возле аптеки, — тихо попросила я, когда Горецкий притормозил на перекрестке.

Мужчина посмотрел на меня.

— Болит? — участливо спросил он, кладя руку мне на колено.

Я вскинула на него удивленный взгляд.

Он серьезно не понимает? Или ему настолько наплевать, что со мной будет дальше?..

— Ты кончил в меня несколько раз… — медленно протянула я, не сводя глаз с лица Горецкого.

Интересно, мне нужно продолжать или он сам догадается?

Руслан нахмурился.

— Черт, ты права, — выдохнул он, переводя взгляд на дорогу и с силой сжимая руль. — Тебе нужно выпить таблетку. Из башки совсем вылетело, прости. Обычно я пользуюсь презервативами.

Я медленно кивнула и отвернулась к окну.

Упоминание того, как Руслан обычно трахал других девушек, неприятно кольнуло.

Но я ведь знала, что Горецкий далеко не ангел.

— Скажи название таблеток, я возьму, — припарковавшись возле аптеки, повернулся ко мне Руслан.

Я посмотрела в холодно-серые глаза и потянулась к ручке.

Знать бы еще самой название этих долбанных таблеток.

— Я сама, — бросила я, распахивая дверь машины и вылезая наружу.

Холодный ветер тут же взметнул волосы, пробираясь под толстовку.

Запахнув кофту посильнее, я зашла в аптеку. Возле кассы стояло несколько человек.

Блин, надо было все-таки отправлять Горецкого. Вот он бы точно без всякого стеснения попросил у аптекаря таблетку от нежелательной беременности и на сдачу еще презервативов бы с гематогенками набрал…

— Девушка, что вам? — протянула аптекарша, поднимая на меня ярко подведенные черным карандашом глаза.

Бля.

— Мне таблетку экстренной контрацепции, — тихо ответила я, стараясь не смотреть женщине в глаза.

Мне казалось, что все вокруг осуждают меня. Растрепанная, в подростковой толстовке и нелепых трикошках, которыми поделился со мной щедрый Горецкий, я выглядела гораздо младше своего возраста. И, наверное, хуже было бы только если бы я попросила тест на беременность. Что вполне возможно, если я вовремя не выпью эту ебучую таблетку.

— Подороже, подешевле? — закатив глаза, лениво протянула аптекарша.

И мне отчаянно захотелось втащить ей прямо через маленькое окошко.

— Поэффективнее! — рявкнула я, расправляя плечи.

С некоторыми людьми лучше не церемониться.

За моей спиной раздались смешки.

Плевать.

Громко цокнув языком, аптекарша подхватила устрашающе длинными ногтями какую-то коробочку и швырнула ее на прилавок.

— Тысяча рублей, — процедила она, окидывая меня презрительным взглядом.

Да еб твою мать, что с тобой не так?!

С непроницаемым лицом я протянула телефон, чтобы расплатиться.

В этот момент за спиной звякнул колокольчик. Кому-то не повезло, и он пропустил весь цирк.

Расплатившись, я молча отвернулась от прилавка и тут же уткнулась в лацканы черного мужского пальто.

Тело, почуявшее знакомый запах, среагировало быстрее мозга. Пульс стремительно участился, а внутри все оборвалось.

Руслан.

Я медленно подняла голову и наткнулась на внимательный взгляд серых глаз.

— Я тебя заждался, малыш, — улыбнулся Горецкий, притягивая меня за плечи к себе.

Я удивленно вскинула бровь.

Серьезно, блин? Меня не было десять минут…

— Забыл сказать, чтобы ты взяла презервативы, — абсолютно не беспокоясь о том, что на нас все пялятся, выдал Руслан.

Даже если ему выдали бы рупор, вышло бы не так эпично.

— Сам возьми, — буркнула я, мечтая о плаще-невидимке. — Я уже все купила.

Продолжая удерживать меня в своих ручищах, Горецкий сфокусировал взгляд на аптекарше.

Та разве что не подпрыгнула от восторга.

— Что вы хотели?! — томно прикусила она губу, упираясь ладонями в прилавок. — Я обслужу вас вне очереди.

Ну еще бы.

Резко развернув меня к себе спиной, Горецкий обвил руками мою талию.

— Нам две коробки «дюрекса XL», — улыбнулся он, прижимаясь щекой к моим волосам. — Хотя нет, давайте пять.

Блять…

Я буквально физически ощутила на себе завистливые взгляды присутствующих женщин и заинтересованные — мужчин.

— Оу… — не сдержала мечтательного выдоха раскрасневшаяся аптекарша. — Сейчас посмотрю на складе. Не уверена, что у нас столько есть.

И слава богу. Чем меньше извращенцев с такими размерами, тем лучше.

— Надеюсь, на неделю нам хватит, — прошептал Руслан, касаясь губами моего уха.

Я прикрыла глаза, пытаясь справиться с непреодолимым желанием прибить Горецкого прямо тут.

Расплатившись с поплывшей аптекаршей, Руслан крепко взял меня за руку и, рассекая офигевшую очередь, повел к машине.

Блин, больше я в эту аптеку ни ногой…

— Держи, — протянул мне бутылку с водой Горецкий, когда мы сели в автомобиль.

Мрачно зыркнув на него, я достала из кармана таблетку и, закинув ее в рот, запила водой.

Надеюсь, усы у меня после нее не вырастут.

— Вит, и сходи к гинекологу, чтобы она прописала тебе таблетки, которые ты сможешь пить постоянно, — заведя машину, бросил Горецкий. — Мне нравится трахаться с тобой без резинок.

Я поперхнулась, разбрызгивая вокруг себя капли воды.

— Да мне пофиг, что там тебе нравится! — отдышавшись, воскликнула я. — Без своего «дюрекса XL» ко мне даже не подходи!

Откинув голову, Горецкий громко расхохотался.

— На парах тоже?

— На парах тем более, — буркнула я и отвернулась к окну, чтобы Руслан не увидел моей улыбки.

Кто бы мог подумать, что с Горецким может быть и так — ненапряжно, весело и свободно.

Интересно, в универе что-то изменится?

Но очень скоро я вернулась с небес на землю.

А точнее шмякнулась так, что затрещали все кости.

Я зашла в корпус универа первая, оставив Горецкого парковать машину.

Несмотря на промозглую пасмурную погоду и ноющий как во время месячных живот, я буквально сияла и не могла сдержать улыбки.

Всё вокруг казалось таким ярким и живым. Желтые осенние листья под ногами, свинцово-серое небо, красный берет на симпатичной девушке с черными волосами…

Блин, и почему я не замечала этих красок раньше?!

— Выглядишь счастливой, — тихий мужской голос заставил меня вздрогнуть.

— Привет, Алекс, — улыбнувшись, развернулась я к другу.

Подмигнув в ответ, парень окинул меня внимательным взглядом.

— Я так понимаю, у вас с Горецким все хорошо? — по-доброму усмехнулся он, останавливая взгляд на широких трико, которые висели на мне, как мешок из-под картошки.

Так как Горецкий вынес меня ночью из клуба в одной кофте, то утром нам пришлось изрядно потрудиться, чтобы подобрать мне низ из гардероба Руслана.

— Да, — кивнула я, вглядываясь в лицо друга.

Легкие синяки под глазами и бледная кожа парня заставили мое сердце судорожно сжаться.

Вчера Алекс узнал о предательстве парня, в которого почти успел влюбиться, а потом одна сумасшедшая подруга заставила его изрядно понервничать…

Черт.

— Ты хоть спал сегодня? — порывисто обняла я друга.

Мне стало стыдно за то, что я была так счастлива в то время, как мой лучший друг страдал.

А ведь это Горецкий подослал Аслана. Расчетливо и подло…

— Конечно, нет! — воскликнул Алекс, зарываясь носом в мои волосы. — Потому что, блять, из-за переживаний за одну влюбленную девицу я съел на ночь три доширака и посмотрел документалку про серийного маньяка!

Я прыснула от смеха.

— Убийственное сочетание!

Алекс тяжело вздохнул.

— И не говори.

А потом, отстранившись, заглянул мне в глаза.

— Так вы теперь вместе?

Я отвела взгляд.

Конечно, я хотела бы, не задумываясь, ответить «да!», но Горецкий был настолько непредсказуем и переменчив в настроении, что я не могла быть ни в чем уверенной. Я даже не удивлюсь, если на сегодняшней паре Горецкий снова превратится в редкостного козла и начнет унижать меня при однокурсниках.

— Я не знаю, Алекс… — тихо ответила я, разглядывая воротник мужской рубашки, выглядывающий из-под черной толстовки.

Парень тяжело вздохнул.

— Понятно. Все сложно.

Я невесело усмехнулась.

С Горецким только так.

— После пары попьем кофе? — вскинув руку и посмотрев на часы, спросил Алекс. — И учти, малышка, я не отпущу тебя, пока ты мне всё не расскажешь!

Я тяжело вздохнула.

Если я расскажу Алексу ВСЁ, то наверняка он перестанет со мной общаться, а то и вызовет психушку с полицией. Я была желанным гостем и там, и там.

— Хорошо, — покладисто согласилась я, осознавая, что не расскажу Алексу и тридцати процентов из того, что происходит со мной на самом деле.

Только с двумя людьми я могла быть полностью откровенной.

И оба они ломали и выкраивали меня как им заблагорассудится.

Отец и Горецкий.

Их не пугало то, какой я была.

Потому что они хотели сделать меня еще хуже…

Попрощавшись с Алексом, которому нужно было бежать на пару, я поднялась на второй этаж и остановилась неподалеку от аудитории.

Одногруппники уже сидели внутри, и я решила дождаться Горецкого в коридоре.

Не знаю, на что я надеялась.

На нахальную улыбку, предназначенную только мне?

На взгляд, от которого жарко и тесно внутри?..

На жаркий поцелуй украдкой?

Не знаю.

Но я была такой дурой.

Горецкий стремительно поднимался по лестнице, на ходу расстегивая черное пальто. Сердце ёкнуло и забилось с удвоенной силой. Черт, я уже успела соскучиться.

Лицо обдало жаром от воспоминаний того, что Рус вытворял со мной этой ночью, и как мне это нравилось. Еще не отошедшие от жадных поцелуев губы невольно дрогнули в улыбке.

Я смотрела на Руслана и изо всех сил старалась не показать, как сильно меня к нему тянет.

Но с каждым длинным шагом мужчины моя улыбка становилась всё бледнее. Мои опасения сбывались. Горецкий, которого я ненавидела и боялась, вернулся.

Его тщательно выбритое непроницаемое лицо было холоднее самой Арктики. А взглядом, которым он вскользь одарил меня, можно было замораживать моря.

— Аронова, какого хрена ты еще не на паре?! — низко рыкнул он, едва поворачивая голову в мою сторону.

Я судорожно сглотнула в попытке избавиться от горячего кома в горле. Мне даже не было больно. Внутри будто всё онемело.

Ничего не ответив, я проскользнула в аудиторию. Картинка перед глазами расплывалась. Лица однокурсников слились в одно сплошное пятно. Но зато я хорошо слышала их перешептывания и смешки.

Боже, представляю, какой жалкой я была в этих нелепых мужских штанах с потерянным бледным лицом и зацелованными припухшими губами.

Мне хотелось выбежать из класса и запереться в туалете, захлебываясь от душащих рыданий.

А Горецкий, казалось, этого даже не замечал.

— Сегодня мы пишем семинар, — деловито проговорил он, раскладывая ноутбук на столе. — Опоздавшей госпоже Ароновой сразу минус балл.

Я опустила свое полуживое тело на свободную парту и отвернулась к окну. Если Горецкий хотел добить меня, то у него не получилось. Мне уже было все равно. Я перешла в автоматический режим выживания.

— Аронова, вы готовы к работе или вам нужно время, чтобы хорошенько выспаться и переодеться? — насмешливый голос Горецкого ослепительным лезвием прошелся по онемевшей коже.

Ах ты сука!..

— Нет, Руслан Александрович, я готова к вашему семинару на все сто, — повернув голову, растянула я губы в улыбке опытной черлидерши. — И даже то недоразумение, что произошло этой ночью, не помешает мне написать эту работу лучше всех.

Мне было плевать, что одногруппники прекрасно догадывались, какое «недоразумение» я имела в виду. Да похуй!

Я готова была прямым текстом выплюнуть Горецкому в лицо, какой он гондон.

— Недоразумение, значит… — недобро усмехнулся мужчина, постукивая пальцами по столу.

Его серые глаза потемнели от ярости, а тело под белоснежной рубашкой напряглось так, что это заметили, блять, все!

Холодно усмехнувшись, я посмотрела Горецкому прямо в глаза.

Он думал, что я, как покорная овечка, проглочу все оскорбления и хамство?!

Да пускай пиздует в далекие края!

— Мы уже начнем или продолжим обсуждать мою личную жизнь? — приподняла я бровь, умирая от желания врезать своему преподавателю по лицу, а потом оседлать его и поцеловать так, чтобы кровь закипела в жилах.

— Я не особо люблю короткие пошлые рассказики, поэтому вернемся к семинару, — губы, которые заставляли меня практически рыдать от наслаждения, растянулись в издевательской усмешке.

Я чуть не зарычала от злости.

— Давайте, я раздам листы, — прозвучал спокойный голос Егора. Кто-то должен был остановить это безумие.

Отведя от меня горящий взгляд, Горецкий отдал стопку бумаг Егору и переключился на свой ноутбук. Его плечи чуть расслабились и, кажется, вся аудитория с облегчением выдохнула.

Глубоко дыша, я уставилась на свои руки и встряхнулась только когда Егор аккуратно положил передо мной лист бумаги.

Я подняла глаза и встретилась со слегка грустными, но улыбающимися глазами. Ободряюще подмигнув мне, Егор пошел дальше. А я осталась один на один с листком бумаги, от которого зависели моя итоговая оценка и стипендия.

Теперь я даже не сомневалась, что Горецкий сделает все, чтобы испортить мне статистику из-за этой работы.

Да хрен ему!

Я с таким остервенением сжала ручку в пальцах и начала писать, что в некоторых местах бумага просто продырявилась.

Минут сорок я не поднимала головы и строчила, как сумасшедшая. Я знала данную тему досконально, и мою работу вполне можно было публиковать в каком-нибудь научном журнале.

Я просто не могла позволить Горецкому придраться хоть к чему-нибудь.

Закончив контрольную в рекордно короткие сроки, я убрала пенал в рюкзак и резко встала из-за парты.

Горецкий медленно поднял голову и смерил меня взглядом голодного удава.

Нацепив маску равнодушной стервы, я неторопливо подошла к его столу.

Мне было плевать, что на мне было одето и как я выглядела. Я знала, что каждый мой шаг высекает искры, и готова была поспорить, что от моей дерзкой улыбочки у Руслана Александровича встал, как каменный.

— Я закончила, — хмыкнула я, роняя исписанный лист на стол. Приставка «за» была здесь явно лишней.

Ноздри Горецкого хищно колыхнулись.

— Может, стоит остаться и подумать еще, Аронова? — зловеще протянул он, впиваясь в меня немигающим взглядом.

Я усмехнулась.

— А смысл?

И не дожидаясь ответной реакции, направилась к выходу.

Если Горецкий захочет — он найдет меня.

Блять, да если он захочет, то прямо сейчас схватит меня и, развернув, поцелует при всех. Ему всегда было плевать на окружающих. Он делал только то, чего по-настоящему хотел.

И сейчас он хотел, чтобы я ушла.

Поэтому я беспрепятственно вышла из аудитории и, закрыв за собой дверь, спустилась на первый этаж.

В груди разрасталась буря такой силы, что я начала задыхаться.

Кое-как добравшись до туалета, я закрылась в кабинке и обессиленно опустилась на закрытую сидушку.

Меня трясло и колошматило, как наркоманку в завязке.

Я никак не могла избавиться от воспоминаний прошлой ночи, когда Руслан был таким страстным и открытым. Его хрипловатый смех звучал у меня в ушах. От его поцелуев до сих пор горели кожа и губы. А его искристые улыбающиеся глаза навсегда запали в душу.

Сука, как же глубоко он пробрался мне под кожу…

Звонок, обозначивший конец пары, встряхнул меня и заставил подняться. Я не могла вечно прятаться в тесной кабинке.

Включив ледяную воду, я умылась и, не глядя на себя в зеркало, выскользнула из туалета.

Да пошел ты, Горецкий!!

Больше я в твои игры «горячо-холодно» не играю!

У меня и без тебя до хрена проблем.

Так что можешь засунуть все свои пять коробок презервативов себе в одно место! Или затрахать всех стриптизерш до смерти!

Мне по хрену!

Я была так зла, что мне стало жарко. Кровь бурлила во мне, как кипящее масло. Задыхаясь, я выскочила на крыльцо.

Холодный воздух слегка отрезвил меня. Натянув капюшон, я обняла себя руками и, закрыв глаза, подставила горящее лицо колючему ветру.

Кровь, шумевшая в ушах, постепенно стихала, и я начала приходить в себя.

Я все еще в универе.

И на улице по-прежнему поздняя осень.

А еще в кафе меня ждал Алекс.

Поэтому хватит драмы.

Утираем сопли и идем на встречу с парнем, который по-настоящему любил меня и ценил.

Я невольно улыбнулась и, взявшись за перила, начала спускаться с крыльца.

Ветер с дождем бил прямо в лицо, и мне пришлось натянуть капюшон пониже и прикрыть глаза.

Но даже это не спасло меня от яркой картинки, разворачивающейся неподалеку.

Мужчина в черном пальто приобнял за талию хрупкую девушку в бежевой куртке и, с улыбкой уткнувшись лицом в ее темные блестящие волосы, оторвал малышку от земли и закружился вместе с ней на месте.

Ветер разносил их громкий смех.

Черт.

Парочка была такой красивой и трогательной, что у меня перехватило дух.

Эти двое души друг в друге не чаяли.

И третьему там явно не было места.

Я с силой сжала неровные деревянные перила и даже не заметила, как по пальцам потекла кровь.

Мне казалось, что я видела настоящего Горецкого?

Херня!

Только сейчас он открылся для меня с абсолютно новой стороны.

То, как Руслан заботливо одергивал короткую куртку девушки и нежно целовал ее в лоб, буквально прошило меня насквозь.

Я не могла о таком даже и мечтать.

И я поняла, что проиграла.

Проиграла этой миниатюрной крошке с нежным лицом и волнистыми волосами до попы.

Горецкий любил ее так сильно, что мерк весь мир вокруг.

И мне оставалось только крепко сжать окровавленную ладонь и, спрятав лицо, уйти.

— Эви, могла бы и заранее предупредить о своем приезде, — недовольно пробурчал я, усаживаясь в машину. — А не срывать меня посреди пар.

Расстегнув куртку, девушка весело рассмеялась.

— Боишься, что нас увидит кто-нибудь из твоих зазноб? Признавайся, Рус, со сколькими лаборантками ты уже успел замутить?

Сжав руль пальцами, я резко сдал назад и стремительно выехал с парковки.

— Я не собираюсь обсуждать с тобой эту тему, — угрожающе тихо проговорил я, выкатывая на широкую трассу.

В груди сжалось от непонятного чувства.

Я никак не мог выкинуть из головы всхлипывающую подо мной Виту и ее глаза, когда входил в нее до конца.

А еще меня никак не отпускало то, как я поступил с ней на своей паре…

— Боже, неужели мой дядюшка, наконец-то, влюбился?! — расплылась в широкой улыбке эта неугомонная заноза. — Кто она? Признавайся!

Я газанул так, что нас впечатало в кожаные сидения.

— Не пори чушь, Эви! — резко осадил я племянницу. — И советую пристегнуться.

В это время на дорогах было мало машин, и я разогнался до предельной скорости. Это позволило мне взять себя в руки и немного успокоиться.

Утром, когда Вита уже убежала в универ, и неожиданно нарисовалась Эвелина, меня будто ледяной водой окатило.

Я совсем забыл, зачем вообще устроился в этот универ, и какая у меня была цель.

Но Эви, сама того не осознавая, напомнила мне.

Используя связи, я устроился в универ, точно зная, что в моей группе будет учиться Виталина Аронова. Восемнадцатилетняя кукла, использующая свое молодое тело, чтобы рушить судьбы мужиков. Достойная дочь своего папаши.

Эти двое строили свою империю, не просто идя по головам других, а отжигая на них чечётку.

И именно они стали причиной того, что мой старший брат сбежал в самый глухой штат Канады и увез с собой Эви, с которой мы были неразлучны.

Меня буквально разрывало от жажды мести.

Я хотел уничтожить это паучье семейство — отца и дочь — и вернуть брата и племянницу назад. Без них моя жизнь казалась тоскливой и ненастоящей.

А потом я зашел в аудиторию, увидел огромные зеркально-чистые зеленые глаза, трогательные веснушки на бледном личике, курносый носик, искусанные бледно-розовые губы без капли филлера и разозлился еще больше.

Я-то думал, что дочерью мэра окажется напыщенная фифа с типичной внешностью инстадивы в дорогущем шмотье. Но вместо этого я наткнулся на сказочную малышку с глубоким серьезным взглядом, выворачивающим наизнанку.

И весь мой план пошел по пизде.

Я так долго мечтал сделать больно Виталине Ароновой и разрушить их с папашей жизни, что не мог просто так дать заднюю.

Я до последнего убеждал себя в том, что Аронова — гениальная актриса, умеющая зацепить мужика. И что весь ее образ очаровательной мышки был тщательно спланирован.

И временами мне даже удавалось убедить себя в этом…

— Алё, Рус, ты меня слышишь?! — услышал я веселый голос племянницы. Хихикая, она щелкала пальцами и махала руками на уровне моего лица, пытаясь привлечь к себе внимание.

Черт.

Незаметно выдохнув, я усмехнулся и сделал страшные глаза.

— Чего шумишь, мелкая?

В детстве она также пыталась отвлечь меня от каких-нибудь важных дел, и я бросал всё и устраивал егозе пытку щекотками. Эви хохотала, как ненормальная, и пинала меня своими маленькими ножками.

Сейчас я, конечно, не рискнул бы повторить подобное. Эвелина занималась таеквон-до и могла врезать так, что мало не покажется.

— Познакомишь меня с ней? — подавшись ко мне, жарко выдала девушка.

Я недоуменно вздернул бровь.

— Ты о ком, Эви?

Племяшка закатила глаза.

— Рус, ты, конечно, умный, решительный и всё такое, но иногда тормозишь, как блондинка! Я про девушку, о которой ты думаешь, не переставая, с момента нашей встречи!

Я сглотнул.

Блять, неужели это так заметно?..

— Ну вообще-то я думал о том, что из-за неожиданного приезда одной сумасшедшей девицы мне пришлось отменить две пары и встречу с ректором, — хмыкнул я, бросая быстрый взгляд на аптеку, мимо которой мы проезжали. Это была та самая аптека, в которую мы утром заходили с Витой.

А если бы Веснушка не вспомнила про таблетку?..

— Ну-ну! — фыркнула Эви, откидываясь на сидении. — Сделаю вид, что поверила.

Я покосился на племянницу.

Черт, как же она повзрослела за те полгода, что я ее не видел!

Ей ведь уже девятнадцать.

На год больше, чем малышке, которую я лишил невинности…

— Эви, я приперся сюда исключительно в качестве твоего телохранителя, — рыкнул я, усаживаясь на высокий стул возле барной стойки. — Поэтому даже не подходи ко мне со своими танцами!

Рассмеявшись, Эвелина крутанулась на месте и, подмигнув мне, умчалась на танцпол, где уже зажигали такие же безголовые малолетки.

Тяжело вздохнув, я повернулся к бармену и жестом попросил налить виски. Мне требовалась небольшая передышка.

Я даже сам, блять, не понял, как оказался в этом ночном клубе.

Эвелина с самого рождения вила из меня веревки, и спустя девятнадцать лет ничего не изменилось.

— Сестра? — понимающе хмыкнул бородатый бармен.

Я сделал жадный глоток.

— Племянница.

Мужик кивнул и без лишних слов поставил передо мной наполненный бокал.

Криво улыбнувшись, я сделал жадный глоток.

Я был рад тому, что Эви приехала.

Ей удалось договориться с преподавателями своего университета и на неделю прилететь ко мне из далекой Канады. Конечно же, Эвелина не удержалась и устроила сюрприз, упав, как снег на голову.

Я усмехнулся, вспомнив, как охренел, когда увидел ее довольную мордаху в окне своей машины. По началу я даже подумал, что у меня глюки. Мы ведь с Веснушкой практически не спали всю ночь, немудрено, что у меня крыша поехала.

Но Эви быстро развеяла мои сомнения, устроив какие-то дикие танцы с розовым чемоданом прямо посреди университетской парковки.

Пришлось отправить девушку в ближайшее кафе, чтобы она переждала там мою пару. Только одну. Все остальные занятия я сразу отменил. Но первое просто не мог пропустить.

Но лучше бы, блять, пропустил!

Пальцы невольно сжались в кулаки от воспоминаний того, как грубо я разговаривал с Виталиной, и как яростно сверкали зеленые глаза малышки, когда она покидала аудиторию.

Я сам не понимал, какого черта со мной происходит.

Я все еще сомневался в Веснушке?

Хотел сделать ей больно?

Или хотел доказать себе, напыщенному идиоту, что не втюрился в эту крошку, как умалишенный?..

Опустив тяжелые веки, я залпом опрокинул в себя обжигающий напиток и замер, пытаясь усмирить зашкаливающий пульс.

Ни разу в жизни я не жалел о своих поступках.

Но сегодня я облажался по полной.

И это убивало меня.

Со стуком поставив стакан на деревянную стойку, я медленно выпрямился и нашел глазами Эви. Она уже встретила своих подруг и отжигала с ними в центре танцпола.

Какое-то время я с улыбкой наблюдал за своей племянницей.

А потом перевел взгляд на часы.

Час ночи.

Интересно, что сейчас делает Вита?

Надеюсь, что лежит в своей постели и видит сладкие сны.

В груди заныло от желания пробраться к малышке в комнату и присоединиться к ней.

Хотя бы ненадолго прижаться к теплому сонному телу и, обвив руками, вдохнуть неповторимый запах нежной кожи.

По спине пробежал озноб, а в животе затрепетали треклятые мать-их-бабочки.

Твою ма-а-а-ать…

Резко достав телефон, я набрал номер. Мне ответили после второго гудка.

— Приезжай в клуб «16 тонн», — отрезал я, барабаня пальцами по стойке.

— И тебе здравствуй, — хмыкнул Сергей. Судя по бодрому голосу он еще не спал. — Приглашаешь на свидание?

Я усмехнулся.

— Да. Так что одевайся понаряднее и приезжай быстрее.

— Какой ты нетерпеливый, — хохотнул друг. — А устриц с шампанским мне закажешь?

— Если поторопишься, закажу тебе «Балтику» нулевку и сыр косичкой, — фыркнул я и, завершив звонок, убрал телефон в карман.

Я решил устроить Виталине сюрприз и без предупреждения заявиться к ней в общежитие.

Тупо, конечно.

Но с недавних пор мой мозг категорически отказывался со мной сотрудничать.

Оставалось только дождаться Серегу, чтобы оставить его в клубе с Эвелиной, и придумать способ, как бесшумно пробраться в общежитие.

С плеч будто камень упал.

Я увижу Веснушку.

И скажу ей, что скучал.

Да, она будет злиться, как дикая кошка, и правильно сделает.

Но я быстро найду способ, как задобрить ее.

И поцелую.

Поцелую так, что дыхание перекроет от сладкой боли.

Поцелую так, что станет совсем невмоготу…

До приезда Сереги я скурил хуеву тучу сигарет. Меня трясло от нетерпения и мандража.

Даже Эви заметила это и, когда я сказал, что с ней остается Сергей, а мне нужно уехать по срочным делам, она лишь расплылась в хитрой улыбочке и пожелала мне плодотворной ночи.

Нахмурившись, я дал подзатыльник разоржавшемуся Сереге, и рванул к выходу.

Я не должен был отпускать Виту из аудитории.

Я не должен был позволять ей думать, что между нами ничего не было, кроме секса на одну ночь.

И необъяснимый страх, что уже слишком поздно, и я всё просрал, заставлял меня бешено гнать машину.

Пошел мокрый снег.

На дороге почти никого не было.

Вцепившись побелевшими пальцами в руль, я напряженно всматривался в освещенную фарами темноту и безотчетно прокручивал в голове только одну фразу «Дождись меня, Веснушка. Пожалуйста, дождись…»

— Вита, ты где? Я так и не дождался тебя в нашем кафе, — обеспокоенный голос Алекса в телефоне заставил меня зажмуриться изо всех сил.

Только не вздумай реветь, дура!

— Слушай, прости, мне нужно было срочно уехать после первой пары, — как можно непринужденнее протараторила я, запрокидывая голову, чтобы слезы не полились по лицу. — Я как раз хотела написать тебе.

Пауза.

— Вы с Горецким решили сбежать с оставшихся пар? — я услышала в голосе друга легкую улыбку, и горячие слезы все-таки потекли по щекам.

— Ага, — выдохнула я, лихорадочно вытирая мокрое лицо тыльной стороной ладони.

Соберись-соберись, тряпка!

— Ну надеюсь, Горецкий знает, что делает, — вздохнул Алекс. — Не хотелось бы, чтобы вас обоих погнали из универа.

Я горько рассмеялась.

— Поверь, Горецкий всегда знал, что делает.

Он так виртуозно пробрался в мое сердце и так искусно овладел моим телом, что мне оставалось только поаплодировать его выдержке и актерскому мастерству.

Горецкий мог гордиться собой.

И я даже предвидела его следующий шаг.

Наверняка он сделал запись моих признаний. И будет вполне логично, если он использует ее против моего отца.

А дальше все зависело только от жадности Горецкого.

Начнет ли он шантажировать отца, выкачивая из него деньги, или обратится к тем, кто сможет лишить мэра власти…

— С тобой точно всё в порядке? — насторожился Алекс, тонко улавливая в моем голосе подкрадывающуюся истерику.

Блять-блять-блять.

Мне хотелось рвать и метать. Орать в голос. Крушить всё вокруг.

Мне хотелось обнулить свою жизнь и начать всё сначала.

— Я в порядке, — автоматически расплылась я в широкой улыбке.

Эта реакция была вбита в меня с похорон матери. Никто не должен узнать, как мне больно.

Но Алекса трудно было провести.

— Слушай, если тебя там держат силой, и ты хочешь удрать — скажи мне «Отлично», и я приеду за тобой, — напряженно проговорил он.

Меня обожгло изнутри.

Я не заслуживала такого друга.

— Не выдумывай, Алекс, — натянуто хмыкнула я, буквально загибаясь от мысли, что сделают с парнем, если он примчится ко мне на помощь. — Мы просто едем к Руслану домой.

Алекс помолчал.

— Мне кажется, с тобой происходит что-то, с чем ты не можешь справиться, Вита.

Его слова настолько точно попадали в цель, что меня будто ножом пырнули.

Мне понадобилось несколько секунд, чтобы перевести дыхание.

— Конечно, я не могу с этим справиться, — мягко проговорила я, прислоняясь лбом к холодному стеклу машины. — Я втюрилась, как дура. И в кого? В своего тридцатилетнего препода с характером тяжелее каменной плиты. Такого и врагу не пожелаешь.

Алекс тяжело вздохнул.

— Даже жалко, что я не пишу книги. Получился бы охренительный любовный роман!

Я рассмеялась.

— Скорее триллер.

Алекс цокнул языком.

— Уверен, у вас будет такой приторный хэппи-энд, что все вокруг обзавидуются!

Перед глазами возник Горецкий, нежно прижимающий к себе хрупкую темноволосую девушку…

Не будет.

— Ладно, Алекс, мы уже приехали, — выпрямилась я на сидении. — Я позвоню тебе вечером, ладно?

— Ладно-ладно, отключаюсь, — улыбнулся парень. — И не забывайте про презервативы. Я еще слишком молод, чтобы становиться крестным папой!

Я выдавила из себя смешок.

Если Горецкий и станет отцом, то я к этому точно не буду иметь никакого отношения.

Распрощавшись с другом, я убрала телефон и уставилась в окно.

Мы уже подъезжали к дому моего отца.

И у меня оставалась ровно минута, чтобы стереть остатки слез, распустить волосы и, глубоко вздохнув, улыбнуться себе в отражении окна.

Ну здравствуй, Лина.

Давно не виделись.

Я даже успела соскучиться по твоему циничному пофигизму.

Дождавшись, когда шофер откроет мне дверь, я грациозно выскользнула из машины и, жалея о том, что на мне не шпильки с обтягивающим вечерним платьем, пошагала к дому.

У дверей меня встретили двое громил в черных костюмах. Даже свободные пиджаки не скрывали оружие, которым они были буквально нашпигованы.

По пути в отцовский кабинет я встретила еще несколько охранников с рациями.

Кажется, у нашего мэра настали неспокойные времена.

— Здравствуй, Лина, — голос отца был тихим, но от него по-прежнему бежали ледяные мурашки.

Кто бы что ни говорил, мэр обладал бешеной энергетикой. И одним взглядом мог запросто сломать человеческую жизнь. Даже если это была жизнь его единственного ребенка.

— Мама звала меня Виталиной, — вырвалось у меня.

Не знаю, зачем я это сказала.

Я ведь так тщательно заблокировала всё, что было до смерти мамы, что уже ничего и не помнила.

Оказывается, нет.

— Тело твоей матери давно сгнило, и от него остались только кости, — медленно, смакуя каждое слово, приблизился ко мне отец.

Взгляд его небесно-голубых глаз был опаснее сверкающего лезвия.

Я улыбнулась.

— Но осталась я. И я всё помню.

Внутри меня жил целый океан.

И хватило бы лишь одного толчка, чтобы вся его мощь вырвалась наружу.

Отец это знал.

Пожалуй, он был единственным человеком, который так хорошо чувствовал меня.

— И каково это? — пристально вглядываясь в мои глаза, прошептал он. — Помнить всё и засыпать с мыслью, что если бы не ты, то твоя мать была бы жива. И всё было бы совершенно по-другому?

Я закрыла глаза, получая какое-то мазохистское удовольствие от того, как меня грубо потрошили тупым ржавым ножом.

— Ты и сам знаешь ответ, — разлепив ресницы, выдохнула я. — Мои сны похожи на черную дыру, из которой не выбраться. У тебя ведь также?

Отец расплылся в понимающей ухмылке.

— Я давно научился управлять тьмой, Лина. И ты научишься. Если перестанешь, наконец-то, сопротивляться мне.

Я сглотнула.

Мне было так больно, что раскрошенное сознание с радостью зацепилось за эти больные слова.

Управлять тьмой — значило перестать захлебываться от тоски, боли и отчаяния.

Это значило перестать просыпаться от кошмаров, в которых мама садилась на край кровати и смотрела на меня глазами, в которых плескалась вода и расцветала тина.

Это значило навсегда вытравить из себя Горецкого. И перестать тянуться к нему каждой клеточкой души каждую гребаную секунду.

Это значило свободу.

Готова ли я ради этого заключить договор с дьяволом?..

— Говори, — бросила я, плавно опускаясь на солидный кожаный диван и кончиками пальцев пробегаясь по его безупречной поверхности.

Отец не сдержал довольной ухмылки.

Выдерживая паузу, он достал из хьюмидора сигару и, вдыхая ее аромат, посмотрел мне прямо в глаза.

— Ты выходишь замуж.

Ни одна мышца не дрогнула на моем лице.

— Когда?

Отец впился в меня прищуренным взглядом. Он не ожидал от меня такой реакции. Точнее полного ее отсутствия.

— Завтра.

Откинув голову на спинку дивана, я закрыла глаза и глубоко вдохнула.

Вся жизнь пронеслась перед моими глазами. Глупая. Бездарная. Приносящая другим лишь смерть и несчастье.

— Кто он?

Собственный голос казался мне чужим и ненастоящим.

Да и все вокруг состояло сплошь из пластика.

Отец щелкнул позолоченной зажигалкой и, глядя на меня сквозь синеватый огонь, тихо ответил:

— Он знает о тьме побольше меня, и с ним ты станешь великой.

Я смотрела на отца, который жадно затягивался сигарой, и океан внутри меня начал набирать обороты.

— Я хочу его увидеть.

Отец плавно кивнул. Впервые я видела его таким скованным и сосредоточенным.

— Он стоит за дверью.

Густой дым, расползающийся между нами, разъедал глаза.

— Пусть он войдет.

Сжав дымящуюся сигару в пальцах, отец впился в меня горящим взглядом.

— Дочка, запомни, он единственный, кто сможет понять тебя и принять такой, какая ты есть. Без мишуры и прочей моральной ереси.

Я рассмеялась.

Громко и от души.

— И ты хочешь внуков от такого отморозка?

Лицо отца окаменело.

— Дура. Не проеби свой последний шанс на то, чтобы стать счастливой, — выплюнул он и устремился к потайной двери, за которой меня ждал мой будущий муж.

Я смотрела в серо-голубые глаза и никак не могла избавиться от ощущения, что по мне ползут сотни пауков одновременно.

Это страх особого сорта.

И чтобы не сойти с ума, в припадке сдирая с себя кожу, нужно вовремя отделиться от собственного тела и в экстренном режиме отключить все эмоции.

Раньше у меня это неплохо получалось.

Но теперь мне понадобилось время.

— Рад встрече, Виталина, — обжигающий острый взгляд просканировал меня от и до. — Ты повзрослела.

Я невольно задержала дыхание.

— Достаточно взрослая, чтобы стать твоей женой? — ухмыльнулась я. — Напомни, кстати, как тебя зовут.

Отец за моей спиной полыхнул сигарой с такой силой, что от дыма защипало глаза.

Мужчина с обманчиво светлыми глазами улыбнулся и, плавно поднявшись с кресла, шагнул в мою сторону.

— Ты очень похожа на свою мать внешне, — медленно протянул он, скользя оценивающим взглядом по моему лицу. — Но в тебе гораздо больше огня и дерзости. Мне нравится.

Чувствуя, как ярость толчками пробивает брешь в моей броне, я вздернула подбородок.

— Может, ты мечтал наставить рога моему папочке, и поэтому решил отыграться на мне?

Я понимала, что хожу по острию ножа, но мне уже нечего было терять.

Я не видела лица отца, но видела, как одним тяжелым взглядом мой будущий муж заставил его молчать.

И это было, мать его, грандиозно.

— Поверь, мне не нужно самоутверждаться подобным способом, — равнодушно улыбнулся мужчина в темно-сером костюме от Brioni. — Моей женой станет та, которой хватит внутренней силы править людьми. Мне нужна королева.

Опустив голову, я горько усмехнулась.

Я и собой-то с трудом управляла.

— Познакомишь меня с ней?

Я еще пыталась создать видимость того, что мне весело. Но это было ни фига не так.

Меня продали. Задорого.

И это было неожиданно больно.

— Обязательно познакомлю, — тихо проговорил мужчина, медленно поднимая руку и осторожно, как опытный дрессировщик, проводя широкой ладонью по моим волосам.

Вздрогнув как от электрического тока, я подалась назад.

Я не могла избавиться от странного ощущения, что этот тип знает обо мне гораздо больше, чем я сама.

И это пугало до усрачки.

— Так все-таки как тебя зовут? — незаметно облизав пересохшие губы, спросила я.

И у меня перехватило дыхание от того, как ярко сверкнули под темными бровями глаза цвета молнии.

— Я напомню тебе перед брачной ночью, — сухо оборонил мужчина, одергивая пиджак и выпрямляясь во весь свой немаленький рост.

Внутри меня ёкнуло.

Это действительно происходит наяву?..

— Я арендовал Центральный ЗАГС на семь утра, — голос отца за спиной был непривычно торопливым и заискивающим.

И мне захотелось с вертушки вмазать ему по лицу.

— Отлично, — кивнул мой будущий, мать его, муж. — Я отложил все свои дела на весь день. Это будет даже весело.

Меня будто припечатали кувалдой.

Весело, блять?!

— А ты не хочешь пригласить невесту на первое свидание и узнать ее получше до того, как поставить подпись в регистрационной книге? — скрестив руки на груди, фыркнула я.

Я изо всех сил пыталась нащупать почву под ногами, но ее не было. Я вязла в топком болоте, у которого не было дна.

— Я узнал все, что хотел, — хмыкнул мужчина, одаривая меня тяжелым взглядом исподлобья. — И, поверь, удивить меня тебе не удалось. Я увидел ровно то, что и ожидал. И меня это более чем устраивает.

Я скрипнула зубами так громко, что заныла челюсть.

— Я не умею готовить, — щурясь, как дикая кошка, процедила я. — И в постели бревно. Поэтому подумай еще.

Спиной я чувствовала прожигающий взгляд отца, но мне было плевать.

Я не могла перестать думать о Горецком, который все утро не сводил с меня сияющих глаз и который скормил мне подгорелую пересоленную яичницу. Но это была самая, сука, вкусная яичница за всю мою жизнь…

— Готовить для нас будет повар, — равнодушно пожал плечами мужчина, чем-то напоминавший мне Дэниела Крейга в роли Бонда. — А в постели мне будет достаточно твоего присутствия. Дальше я все сделаю сам.

По телу пробежала нервная дрожь.

Я не могла представить рядом с собой кого-то еще кроме Горецкого.

— Тебе нужно хорошенько выспаться и отдохнуть, — хмыкнул мужчина, от которого не укрылась моя реакция. — Завтра тебе предстоит насыщенный день. И ночь.

Меня передернуло.

Но это лишь развеселило моего жениха.

— Приставь к ней охрану, — бросил он моему отцу и, мазнув по мне насмешливым взглядом, направился к выходу.

Я осталась стоять на месте.

Безразличие тяжелым одеялом опустилось мне на плечи.

Я больше не хотела бороться.

Я больше не хотела выживать.

Я хотела сдохнуть и больше никогда не вспоминать о Горецком.

— Отдай мне телефон и поднимайся в свою комнату, — отец за моей спиной как всегда тонко уловил момент, когда во мне что-то надломилось.

Я медленно развернулась и посмотрела в родные глаза.

И не увидела там ни сожаления, ни раскаяния, ни сострадания — ни-че-го.

Мой отец был таким же пустым, как и я.

— Почему именно он? — безучастно поинтересовалась я.

Я ведь помнила своего «жениха». Он появился в нашем доме незадолго до смерти мамы.

Немногословный, красиво сложенный молодой мужчина, до жути пугающий меня, тогда еще пятнадцатилетнюю девчонку, своим неподвижным парализующим взглядом. Сколько ему было? Двадцать пять-тридцать?

— Этот мужчина создан для власти, — мечтательно улыбнулся отец. — Я приметил его еще до карьерного взлета в ФСБ. И сразу понял, что он сделан из того же теста, что и я. Поэтому я буду безмерно счастлив, если он станет частью нашей семьи!

Я не сдержала хриплого рваного смешка.

— У тебя нет семьи, — безжалостно отрезала я, засовывая руки в карманы мужских трико. — А этот хрен попользуется тобой и выкинет на помойку. Уж тебе ли не знать, как это происходит.

Отец окинул меня медленным оценивающим взглядом, от которого мне стало тошно.

— Ошибаешься, ты — моя семья, дочка, — вкрадчиво протянул он, на секунду превращаясь в того, с кем я так любила гулять в парке и кого боготворила, как бога. — А насчет «попользоваться и выкинуть» поговори с тем, чьи штаны на тебе сейчас надеты.

Блять.

— Странно требовать от меня целомудрия после всего, через что я прошла, — цинично хмыкнула я, приподнимая бровь.

Отцу был важен конечный результат. И он никогда не интересовался, какими способами я компрометировала мужчин, которых он мне подсылал. Представляю, как он охренел бы, если бы узнал, что я лишилась девственности только вчера.

— Лина, я лишь хочу, чтобы ты включила мозги и перестала думать своей потекшей пиздой! — рявкнул отец, нависая надо мной грозной тенью. — Ты думаешь, я не знаю про твоего Горецкого?

Внутри меня похолодело.

— Да я наблюдал за вами разве что не с попкорном, — зло усмехнулся отец. — И все ждал, когда до тебя, наконец-то, дойдет.

Я застыла, не в силах справиться с удушьем.

— Несравненный Руслан Александрович не просто так устроился куратором именно в твою группу, — тихо проговорил отец, вглядываясь в меня, как в дохлое насекомое под лупой. — Помнишь первого мужика, которого мы заставили бежать из страны, бросив свой бизнес?

Перед глазами поплыло.

Я никогда не забуду ту ночь.

В тот момент моя реальность исказилась настолько, что мне казалось, что я помогаю отцу. Спасаю его от плохого человека.

«Плохим» человеком оказался мужчина за сорок с внешностью капитана дальнего плавания из советского кино. Он до последнего думал, что я привела его в гостиничный номер, чтобы устроить встречу с отцом. И заметно напрягся, когда понял, что в номере мы только одни.

Но потом он неосмотрительно выпил кофе со снотворным и буквально свалился на огромную кровать в центре комнаты.

Я сняла с нас одежду и сделала такие провокационные фото, что меня до сих пор выворачивало от самой себя.

Но отец был счастлив.

Он говорил, что я спасла его от смерти.

И я верила.

До следующего мужчины. А потом еще одного. И еще…

— Это был старший брат Горецкого, — резкий голос отца стал пощечиной, которая привела меня в чувство.

Широко распахнув глаза, я уставилась на отца.

Так вот в чем дело.

Горецкий мстил мне за своего брата.

Меня начал разбирать дикий смех.

Боже.

Нелегко Руслану, наверное, пришлось. Он ведь еще и трахнул меня. Представляю, как ему было противно…

— Поднимайся наверх, Лина, — устало вздохнул отец, глядя на меня с жалостью охотника, которому не удалось с первого выстрела убить животное. — Тебе принесут ужин и снотворное. Ты поспишь и все забудешь. А завтра у тебя начнется новая жизнь с Владимиром.

Я почувствовала себя погребенной заживо.

Я еще пока могла дышать и двигаться, но в скором времени мне придется наблюдать, как медленно, один за другим, будут отмирать мои органы. Долго, мучительно и нестерпимо больно.

Сука.

Может, закинуться снотворным на пару лет вперед?..

Отец молча проводил меня взглядом, а на выходе из кабинета меня уже встретили двое громил.

Без лишних слов они отобрали у меня телефон и, дыша в затылок, сопроводили до комнаты с коваными решетками на окнах. Я даже не удивилась, когда услышала, как проворачивается ключ в дверном замке. Меня заперли в собственном доме как какую-то заложницу.

Боже.

Осев на кровати, я оперлась локтями о колени и, зарывшись пальцами в волосы, опустила голову.

У меня больше не осталось сил.

Я не знала, за что мне бороться.

И я сдалась.

Измученное тело через какое-то время смилостивилось надо мной, погружая в спасительную тьму.

И последнее, что промелькнуло в моей голове, это беспокойно сверкающие серые глаза и далекий шепот «Дождись меня, Веснушка. Пожалуйста, дождись…».

До недавних пор единственной девочкой, ради которой я готов был свернуть горы, была моя Эви.

И мне казалось, что в моем сердце больше нет места.

Но как же я ошибался.

Одной зеленоглазой занозе удалось так основательно пробраться мне под кожу, что я не узнавал сам себя.

Я мчался по заснеженной дороге на летней резине и, как идиот, думал лишь о том, что больше никогда не отпущу свою малышку.

Если будет сопротивляться, запрусь вместе с ней в спальне и буду целовать до тех пор, пока она не согласится стать моей девушкой. А потом займусь с ней любовью и окончательно потеряю рассудок.

Бля, план, конечно, огонь.

Еще бы добраться до общежития в целости и сохранности.

Сбросив скорость до двухзначной цифры, я доехал до пункта назначения и, лыбясь непонятно чему, рванул к зданию.

Не хватало только охапки роз и маленькой бархатной коробочки от Tiffany.

Ну ничего, всё это впереди. А пока вывозим на чистом энтузиазме и внушительном стояке.

— Едить твою налево! Ты кто еще такой?! — встретила меня в дверях сухонькая старушка в круглых очках с пучком седых волос. Сразу видно, интеллигенция в третьем поколении.

— Мне к Ароновой, — с ходу признался я.

Я планировал стать здесь частым гостем, поэтому не видел смысла скрываться. Все и так скоро узнают, с кем встречается моя Веснушка.

— А ты время видел, герой? — протянула бабуля, разглядывая меня с прищуром НКВДшника.

Проигнорировав желание застегнуть рубашку на все пуговицы и вытянуться в струнку, я широко улыбнулся.

— А разве для любви существует время?

Ебать мне торкает, скоро стихами заговорю.

— Ты ж взрослый мужик, — хмыкнула бабуля, доставая из кармана халата папиросу. — Можешь и до утра потерпеть.

Я тяжело вздохнул.

— Не могу, бабуль. Умру, если не поговорю с ней прямо сейчас.

Вахтерша приподняла седую бровь.

— Так трахаться хочешь?

Рассмеявшись, я покачал головой.

— Говорю же, влюбился. Да еще и в первый раз.

Старушенция с жалостью посмотрела на меня.

— Аронова, конечно, молодец. Такого красавца в бараний рог скрутила.

Засунув руки в карманы брюк, я прислонился к стене и исподлобья посмотрел на вахтершу.

— Ой, да иди уже, ирод! — махнула она рукой. — Но учти, как только я скурю эту папироску, то сразу пойду с рейдом по этажам. Поэтому в любви своей зазнобе признаться успеешь, а на остальное даже не рассчитывай!

Просияв, я подмигнул бабуле и рванул к лестнице.

Мне не терпелось обнять свою сонную девочку и прижаться к ее теплым мягким губам.

Найдя нужную дверь, я замер, прислушиваясь к звукам в комнате. Тишина.

Ни на что не надеясь, я осторожно нажал на ручку. Дверь неожиданно поддалась. Внутренне ликуя, я, как вор-домушник, тихо прокрался в комнату.

Свет от уличных фонарей, падающий через окно, был достаточно ярким, и я сразу разглядел кровать Виталины. Она была аккуратно заправлена.

Я пробежался беглым взглядом по комнате. На той половине, где жила Вита, царил идеальный порядок. Ни разбросанной одежды, ни зарядки с телефоном, ни сумки с учебниками — ни хрена!

Закрыв глаза, я до хруста сжал пальцы в кулаки.

Судя по всему Аронова ночевала в другом месте.

И мне до кровавых мушек перед глазами захотелось набить морду тому, кто сейчас с ней был.

Вскрик соседки, которая спала в другом конце комнаты, резанул по нервам.

— Помогите! Убивают!! — заголосила эта придурошная.

— Да заткнись ты! — рявкнул я, отступая к двери. — Я не к тебе.

Разок мы уже пересекались с этой соседкой. В тот раз я тоже искал Аронову и ворвался в комнату в разгар жаркого секса этой девахи с ее парнем.

— А к кому? К Вите? — глядя на меня округленными глазами из-под одеяла, уточнило лохматое создание.

— Ага, — буркнул я. — Где она?

В груди еще теплилась надежда, что Аронова просто вышла на кухню попить воды. Или она лунатит по ночам, и мы чудом разминулись в коридоре.

— Не знаю, я ее с утра не видела, — просипела девушка, глядя на меня испуганными глазами.

Не врала.

Мрачно усмехнувшись, я развернулся и молча вышел из комнаты.

Сюрприз отменяется.

Моя девочка не ночевала дома.

И еще никогда я не был так зол.

«Абонент вне зоны», — в очередной раз сообщил мне проникновенный женский голос, и, зарычав в голос, я с силой отшвырнул от себя телефон.

Аронова отключила мобильник.

Ее лучший друг, который знатно охерел от моего ночного звонка, вообще думал, что Вита со мной.

Ниточки обрывались.

А это значило только одно.

Моя Веснушка на очередном задании ее гнилого папаши.

Перед глазами возникли фото, которые когда-то скомпрометировали моего старшего брата и заставили его свалить из страны.

Он показал мне их лишь однажды, сказав, что его подставили, и он не трогал ту девочку. Я поверил брату на слово и даже не стал смотреть эти гребанные фотографии, мельком зацепив взглядом только первую.

Молодое гибкое тело, белоснежная фарфоровая кожа, бледно-розовые соски, гладко выбритая промежность…

Помню, я сразу же удалил эти файлы и пообещал себе больше никогда не заводить с братом разговор на эту тему. До тех пор, пока не превращу жизнь этой куклы в ад.

И вот теперь я мчал, как ненормальный, посреди ночи в самую элитную гостиницу и молился, чтобы она оказалась там.

Судьба любит насмешки.

Я влюбился, как одержимый, в ту, что охмуряла влиятельных мужиков, оставаясь при этом чистой и непорочной.

По ее вине я испытывал нежность, ревность, злость и любовь такой силы, что впору было закрывать меня в психушку.

Я не справлялся со своими чувствами.

И прямо сейчас мне как воздух была необходима эта охуевшая девчонка!

В гостинице меня встретили с распростертыми объятиями.

Эксклюзивная тачка, дорогой костюм, часы, стоимость которых могла бы покрыть бюджет небольшой страны, недовольство на лице…

Управлять людьми гораздо проще чем кажется.

— Чем я могу вам помочь? — девушка за стойкой умудрилась одним взглядом раздеть меня и обслужить по полной.

Молодец, далеко пойдет.

Зло усмехнувшись, я процедил:

— Президентский люкс. Прямо сейчас.

Я знал, что отец Ароновой назначал ей встречи только там.

И я готов был разгромить этот ёбанный номер в щепки.

— Он свободен, — наклонив голову, улыбнулась администраторша. — Давайте я вас провожу.

Я вскинул бровь.

— А разве вечером в него не заселялась девушка с каштановыми длинными волосами, зелеными глазами и веснушками на лице?

Администраторша удивленно уставилась на меня.

Кажется, с веснушками я переборщил.

— Нет.

— Может, в другой номер? — продолжил допытываться я, барабаня пальцами по стойке.

Черт, держи себя в руках, Рус.

— Нет, никого похожего в этот вечер не было, — кокетливо улыбнулась девушка, не оставляя попыток закрыться со мной в люксе. — Только блондинки, китаянки и несколько женщин в возрасте.

Хм…

— Так вас проводить в номер? — услужливо улыбнулась администраторша, поправляя волосы.

Глубоко вдохнув, я откинул голову.

Где же тебя носит, Веснушка? Почему не дождалась?..

— Номер мне не нужен. Но если появится эта девушка, позвони мне. Я щедро заплачу, — отрывисто проговорил я, показывая администраторше фото Ароновой.

Я незаметно сфоткал ее утром на своей кухне, когда она, хихикая, намазывала хлеб плавленным сыром.

И, кажется, я готов был жениться на этой несносной девчонке в вытянутой футболке.

— Хорошо, — кивнула девушка и посмотрела мне в глаза. — Она красивая.

Я мрачно хмыкнул.

Да она чертово произведение искусства!

Выйдя из гостиницы, я остановился возле машины и жадно закурил.

Я никак не мог избавиться от мысли, что прямо сейчас мою малышку лапает какой-то богатый извращенец, а я вместо того, чтобы выбить ему виниры, стою здесь и теряю время.

Выдохнув дым наверх, я отбросил сигарету и достал телефон.

— Алё, Олег, мне срочно нужна твоя помощь. Да… Будет полный пиздец, поэтому возьми парней покрепче… Помнишь, девчонку, которую я привозил на шашлыки?.. Да… Да, Олег, я влюбился… Иди на хуй!.. И я тебя… Давай, жду на нашем месте.

Убрав телефон, я какое-то время просто смотрел в темное небо, а потом встряхнулся и, сев в машину, резко тронулся с места.

Рассвет я планировал встретить с Витой.

И ради этого я готов был сунуться в самое сердце змеиного логова и взорвать его к чертовой матери.

Было ли мне страшно?

Ни хрена.

Гораздо страшнее было бы наблюдать со стороны, как кто-то другой делает Веснушку своей.

Но я не допущу этого.

Я успею.

Обязательно успею.

А если нет…

В таком случае мне нечего будет терять, и статья за массовое убийство станет моим окончательным вердиктом.

Стоя перед высоким зеркалом, я внимательно разглядывала утонченную девушку в белом шелковом платье с собранными наверх волосами и не могла избавиться от ощущения, что нахожусь в альтернативной реальности.

В ней Виталина Аронова была светской львицей, красавицей, любимицей мамы и папы. Каждая минута ее жизни была расписана и приносила исключительно добро и удовольствие.

Благотворительные вечера, встречи с подругами, лекции по литературе, театральные премьеры, гольф по выходным и завидный жених — друг отца, которого я постепенно полюбила бы и которому подарила бы свою невинность в первую брачную ночь…

Эта реальность была такой близкой и такой комфортной. Всего-то и надо было — чтобы мама осталась живой.

— Жалко, что мама не видит, в какую красавицу ты превратилась, — раздался за спиной тихий голос отца.

Дрожь ненависти пробежала по телу.

— Пошел ты на хуй, — прошипела я, отворачиваясь от зеркала и в одну секунду превращаясь в озлобленную версию себя.

В ту самую, у которой не было будущего. И которая так отчаянно нуждалась в любви отца. Отца, а не сутенера, превратившего ее жизнь в ад.

— Владимир не любит грубых девушек, — покачал головой незнакомец с лицом любимого папочки. — Поэтому впредь постарайся сдерживать себя, Лина. Иначе тебя ждет наказание.

От смеха у меня заложило уши.

— Вряд ли твой Вовочка переплюнет тебя в изощренности наказаний, папуля, — с издевкой протянула я, проходясь пальцами по струящемуся подолу платья. — Поэтому идите вы нахуй оба!

Я специально накручивала себя, лишь бы не разреветься на глазах у того, кого я ненавидела всем сердцем.

Он никогда не узнает, что сломал меня.

И никогда не узнает, как часто мне снились сны, в которых мы были обычной любящей семьей.

Назло ему и Горецкому я создам свою собственную семью. И этот брак будет прекрасен. Как ядовитый цветок, который пленит своей красотой и уникальностью до тех пор, пока ты помнишь о его смертельной опасности.

Мой макияж был идеален. Я не проронила ни слезинки — ни в доме отца, ни в роскошном белом лимузине. Я была похожа на невесту из мультика Бёртона. Такая же мертвая и такая же надломленная.

Вот только не было на горизонте трогательного любящего парня, способного расколдовать меня. Горецкий на эту роль явно не тянул. Циничный могильщик, выкопавший мой труп, — вот его максимум. И пора уже было с этим смириться.

От вида двухэтажного здания, напоминавшего нарядную белую пироженку, меня затошнило. Боже, надеюсь, мы обойдемся без фотосессии и запуска обосранных голубей в небо.

Я вышла из машины, как королева. Отец суетился рядом, пытаясь сделать вид, что пиздец как волнуется за меня. И я даже не стала искать глазами журналистов, фиксирующих слияние двух счастливых ячеек общества.

Уверена, уже завтра мое умело подкрашенное лицо украсит все таблоиды. А заголовки я запросто смогу использовать в качестве рвотного средства. Ну так, когда захочется хорошенько проблеваться…

Я увидела Владимира издалека. И, надо признать, он был хорош. Как цельная нерушимая скала, в тени которой хочется укрыться от навязчиво палящего солнца.

— Выглядишь роскошно, — усмехнулся он, приобнимая меня за талию и легонько целуя в висок. — Тебе идет белый цвет.

Меня слегка передернуло.

Мы так и будем делать вид, что не происходит ничего из ряда вон выходящего?!

Владимир, казалось, считал мои мысли.

— Расслабься, Виталина, — тихо рассмеялся он, прожигая ладонью тонкую ткань моего платья. — Иначе все подумают, что тебя заставили стать моей женой.

Я горько усмехнулась.

— Неловко выйдет, если все узнают правду.

Серо-голубые глаза блеснули под темными бровями.

— Ты такая маленькая и наивная, — снисходительно протянул мужчина, целуя меня в открытое плечо. — До сих пор веришь в правду. А это понятие настолько устарело, что его давно пора искоренить из русского языка. И сразу всем станет легче жить.

Во рту стало горько и противно.

— Уж не ты ли собрался его искоренять? — попыталась я отстраниться от своего жениха. Но это было бесполезно. Он крепко держал меня в своих объятиях и контролировал каждое движение.

— Мы вместе сделаем это, — широко улыбнулся Владимир, не сводя с меня невероятного парализующего взгляда. — Человечество давно нуждается в том, чтобы кто-нибудь сильный сдвинул рамки и избавил всех от глупых моральных устоев. Это и есть настоящая свобода, о которой так любят кричать на каждом углу!

Я с головы до ног покрылась ледяными мурашками.

Боже, этот чувак был еще более отбитым и ненормальным, чем мой папаша.

— Мне нужно в туалет! — дернулась я в сторону.

Я была такой идиоткой, если думала, что смогу справиться с этим мужчиной. Да ему место в психушке рядом с Наполеоном!

— Потерпишь, — тяжелая ладонь легла мне на плечо, придавливая к земле. — Нас уже ждут.

Сердце рухнуло в желудок.

Я как будто оказалась в своем самом страшном сонном параличе. И отстраненно наблюдала со стороны, как меня берут под руку и медленно ведут в ЗАГС.

В голове билась только одна мысль — бежать отсюда к чертовой бабушке! Сука, бежать!! Но тело совершенно не слушалось меня. Может, мне что-то подмешали в воду?..

Я чувствовала себя агнецом, которого вели на заклание.

Мой взгляд панически цеплялся за каждую деталь — тяжелая украшенная золотом дверь, мраморный пол, незнакомые лица гостей, дородная женщина, тонкие губы которой извергали какие-то слова о вечной любви и верности…

Твою мать.

Мне просто надо проснуться.

Просто встряхнуться и остановить это безумие.

Но во сне свои правила.

И я покорно стояла возле жуткого мужчины в безукоризненном костюме и пропускала сквозь себя происходящее.

«Согласны ли вы, Владимир, вступить в брак…»

«Да».

«Согласны ли вы, Виталина…»

От лихорадочного удара сердца меня согнуло пополам.

Я все еще жива. И все еще в ответе за свою жизнь.

«Нет»…

Я так и не поняла, произнесла ли я это вслух или только подумала.

Но потом я остро почувствовала присутствие того, кому было под силу перезагрузить мою реальность.

И меня отпустило.

Развернувшись всем телом, я уставилась в неистово горящие серые глаза и разревелась, как маленькая девочка.

Он пришел.

Он успел.

Любимый…

Чувство, затопившее сердце, было такой силы, что мое тело не выдержало. Ноги подломились, и, путаясь в длинном узком платье, я рухнула на колени.

Слезы, не переставая, текли по моему лицу, шее, рукам. Но счастливее меня в этот момент не было никого.

Не сводя сияющего взгляда со стремительно приближавшегося Руслана, я попыталась подняться на ноги. Я так спешила обнять своего мужчину, что совершенно забыла про Владимира, который стоял рядом.

И только расширившиеся глаза Горецкого и последовавший далее звериный рёв подсказали мне, что что-то не так.

Не переставая улыбаться, я как в замедленной съемке перевела взгляд вниз и увидела ярко-красное пятно, расползающееся на белом платье.

Это было завораживающе красиво.

И совсем не больно.

Олег подготовился к нашему походу основательно.

Вереница тонированных черных джипов, армия крепких молчаливых парней с повадками спецназовцев, оружие, моментально выхваченное моим наметанным взглядом, и парочка бойцовских собак, от одного взгляда которых застывала кровь даже у меня.

— Кто-то давно не веселился, — усмехнулся я, подходя к другу и пожимая ему руку.

Олег хмыкнул в ответ.

— Надо иногда давать парням покуражиться. Да и про себя не забывать.

— И это говорит человек, который пьет капучино на кокосовом молоке и не понаслышке знает, что такое «кутикула»! — раздался сбоку до боли знакомый голос.

Да ладно!

— Баха, и ты здесь, — повернувшись, обнял я друга.

Тот похлопал меня по спине.

— Как я мог пропустить момент, когда мой лучший друг будет вызволять свою принцессу из башни стрёмного дракона! Что я потом буду рассказывать его детям? А их будет как минимум трое, и все они будут обожать своего крестного дядю Баху за его захватывающие правдивые истории.

Я закатил глаза, а Олег, не скрываясь, заржал в голос.

— Не спугни пацана, Баха! Он только-только созрел, чтобы в любви своей девчонке признаться, а ты его уже детьми грузишь.

Играя желваками, я посмотрел на часы.

Я, конечно, любил своих друзей, но иногда они меня пиздец как бесили.

— Короче, — хлопнув в ладоши, вмиг посерьезнел Олег. — Рассаживаемся по машинам. Мои парни в курсе, к кому мы едем, и будут действовать предельно аккуратно, дожидаясь приказа. Поэтому, Рус, сразу обозначь, мы прем по беспределу или делаем все максимально бесшумно?

Я исподлобья посмотрел на друга.

Меня буквально разрывало от желания собственноручно разорвать глотку тому, кто превратил жизнь моей малышки в каждодневный ад.

— Просто помогите мне добраться до него, а дальше я сам.

Олег кивнул. Другого ответа он и не ожидал.

— Мы будем рядом, братан, — сдержанно ткнул меня кулаком в плечо Баха, и, усмехнувшись, я потрепал его по волосам.

Моя банда.

Сколько всего мы пережили вместе.

Но сегодня была особенная ночь. Ночь, когда я готов был признать поражение и сдаться со всеми потрохами девчонке, которую совсем недавно хотел уничтожить…

Загрузившись в джип, мы тронулись с места, и всю дорогу я, как завороженный, пялился на фотографию в своем телефоне.

На ней Веснушка еще не отошла от моих жадных поцелуев, и ее глаза сияли ярче звезд.

Твою мать…

Почему так больно в груди.

Неужели это и есть любовь?

Когда невозможно дышать, и разом отказывают все органы.

Когда в тебе столько необъяснимой силы, что чувствуешь себя несокрушимым и уязвимым одновременно.

Когда превращаешься в идиота, способного на ВСЁ ради одной только улыбки.

Если да, то любовь — это херово.

Но еще никогда я так остро не чувствовал каждую секунду своей долбанной жизни.

Виты не было в доме отца.

Я опоздал.

Мою Веснушку вместе с ее папашей увезли в ЗАГС.

В ЗАГС, блять!!!

И моя девочка была невестой!!

Я несколько раз уточнил это у полуживого охранника, которому не посчастливилось попасться мне на глаза. И тот даже в красках описал свадебное платье, которое было надето на Вите. За что тут же получил смачный хук с правой. Ибо не хрен пялиться на мою малышку!

Блять.

Было бы у меня время, разнес бы к хренам собачьим весь этот особняк вместе с его тупоголовой охраной!

Какой на хрен ЗАГС!!!

Почему Вита вообще согласилась на это?!

Или я был лишь предсвадебным развлечением для нее? Фаллоимитатором для дефлорации?..

— Рус, через минуту сюда сбежится вся охрана, — пристально посмотрел на меня Олег, заковывая в наручники потерявшего сознание мужика. — И нам нужно по-быстрому решить, что мы делаем дальше.

Я скрипнул зубами.

Выбор был очевиден.

— Всегда мечтал побывать в роли Ричарда Гира, похищающего девушку с ее свадьбы.

Баха, стоявший неподалеку, одобрительно гоготнул.

— Тогда валим, — усмехнулся Олег, поднося рацию к губам и отдавая команду своим парням.

В две секунды я преодолел мраморную лестницу и огромный сверкающий холл. Расталкивая людей, я впивался безумным взглядом в лица невест, заставляя их смущенно краснеть.

Сердце стучало, как ненормальное.

Моей Веснушки нигде не было.

И я готов был зарычать от бессилия.

Неужели опоздал?..

Кинувшись к высоким позолоченным дверям, я с яростью толкнул их и замер, застигнутый врасплох.

Черт.

Вита была прекрасна.

Тоненькая, как тростиночка, с огромными глазищами на бледном нежном личике, с собранными наверх волосами, открывающими изящную шею и плечи…

Сердце болезненно дернулось.

Моя.

Моя и точка.

Как во сне я рванул вперед, желая лишь одного — забрать свою любимую и увезти подальше отсюда.

И когда она, увидев меня, упала на колени и расплакалась, мне будто с размаху пырнули ножом в живот.

Маленькая.

Сколько же ей пришлось пережить!

Меня затопила такая нежность и любовь, что я совершил роковую ошибку и отрубил на хрен свое звериное чутье, сосредотачиваясь лишь на девчонке.

Мне так хотелось сжать ее в медвежьих объятиях и покрыть торопливыми поцелуями мокрое от слез лицо, что я не сразу заметил мужика с ледяным взглядом серийного убийцы.

И я никогда не прощу себе этого…

В мужской руке сверкнула заточка, и я заревел, как раненое животное, осознавая, что сейчас произойдет.

Время замедлилось.

Я летел вперед, но уже понимал, что не успеваю. Мне не хватало какой-то ёбанной секунды.

Прямо на моих глазах острое лезвие без особых усилий погрузилось в бок пытавшейся встать с колен Виты.

Внутри всё обмерло.

Со всей дури врезавшись в мужика, я одним движением вывернул ему руку, выжимая из костей и сухожилий неестественный хруст. Окровавленный нож под протяжный стон выпал из повисшей плетью руки.

Краем глаза выхватив бегущих к нам парней Олега, я оттолкнул от себя тяжелое тело и, развернувшись, рухнул перед осевшей на пол Витой.

— Малыш, посмотри на меня, — прохрипел я, дрожащими пальцами касаясь неестественно бледного лица.

Красное пятно на белоснежном платье расплывалось так стремительно, что мне хотелось выть от отчаяния.

Нет-нет-нет…

Всё не может закончиться так глупо и бессмысленно.

Просто не может.

— Малыш, потерпи немного, сейчас придет врач и всё будет хорошо, — лихорадочно бормотал я, срывая с себя рубашку и судорожно прижимая ее к хлюпающей от крови ране.

Меня всего трясло.

Но я держался.

Моя Веснушка не должна видеть, как мне страшно.

Сев на пол, я обнял Виту за плечи и прижал к себе.

— Я люблю тебя, — как заклинание выдохнул я, прижимаясь губами к бледному виску.

Медленно отстранившись, девушка подняла на меня свои огромные чистые глаза.

В них было столько нежности, что мне стало трудно дышать.

— Какое совпадение, — улыбнулась она, кладя тонкую ладонь мне на лицо. — Я ведь тоже тебя люблю.

Мне пришлось задержать дыхание. Сука, как же больно.

— Пожалуйста, не оставляй меня, Веснушка, — цепенея от ужаса, прошептал я. — Я ведь не смогу без тебя.

Из рубашки, которую я продолжал прижимать к ране, начала сочиться кровь. А зеленые глаза, потухнув, медленно закрылись.

Твою мать — твою мать — твою мать.

Вскинув голову, я заорал что есть мочи:

— Где врач?! Врача быстрее!!

Перед глазами все расплывалось, я задыхался, но продолжал крепко сжимать хрупкое тело.

Мне казалось, что если я отпущу свою малышку, то потеряю навсегда.

— Рус, отпусти девчонку, — распознал я тихий голос Олега. — Приехала Скорая. Ее должны осмотреть.

Я кивнул и медленно разжал руки.

Тело не слушалось меня, и я просто смотрел, как люди в белых халатах забирают у меня мою девочку.

Ее голова безвольно упала на плечо, и я дернулся с места, как верный пес.

Но крепкая хватка Олега не позволила мне приблизиться к Вите.

— Терпи, братан, терпи, — с болью в голосе пробормотал друг, с трудом удерживая меня двумя руками. — Всё будет хорошо. Надо просто потерпеть…

Меня не пустили в Скорую к моей Веснушке.

Потому что я не был родственником Виты?

Или потому что без рубашки, с окровавленными руками и безумным взглядом выглядел как чертов маньяк?

И то, и другое было верно.

Но я не стал устраивать мятеж, чувствуя, как каждая секунда промедления отнимает у моей малышки жизнь.

Отступив назад, я внимательно смотрел, как медики торопливо захлопывают двери Скорой и, включив мигалку, трогаются с места.

По их непроницаемым лицам сложно было что-либо прочесть, но я спинным мозгом чувствовал, что Вита находится на грани между жизнью и смертью. И мне оставалось только уповать на то, что эта девочка была истинным бойцом. Просто так она не сдастся, уж я-то знал…

Отец Виты, вмиг растеряв всю свою царскую напыщенность, дрожащими руками пытался открыть дверь джипа. Судя по всему он собирался поехать за Скорой.

Его доблестную охрану на время вывели из строя наши парни, и мэр остался совсем один.

Жалкое зрелище.

Глядя на растерянное лицо того, кто в ближайшее время мог стать моим тестем, я не испытывал ничего, кроме отвращения. В моей голове никак не укладывалось то, как можно было так изощренно издеваться над собственной дочерью.

Но с ним я разберусь чуть позже…

— Приставь к папаше кого-нибудь. Пусть отвезут его в больницу и проследят, чтобы не сбежал, — исподлобья посмотрел я на Олега.

Тот молча кивнул и отошел, чтобы раздать указания.

Медленно развернувшись, я окинул взглядом здание ЗАГСа и, недобро усмехнувшись, направился внутрь.

У меня оставалось еще одно дело.

И, клянусь богом, я выполню его с превеликим удовольствием.

— Ты что действительно устроил весь этот цирк из-за девчонки? — встретил меня насмешливым вопросом урод, прикованный наручниками к стулу. Тот самый, который собирался взять в жены мою малышку и который без раздумий пырнул ее ножом.

Каждый мускул свело от острого желания придушить выродка голыми руками.

Но я не стану спешить.

Нет.

— Оставьте нас одних, — исподлобья посмотрел я на парней, стоявших за спиной «жениха».

Кивнув, те бесшумно вышли из зала и закрыли за собой тяжелые двери.

Хрустнув костяшками пальцев, я медленно подошел к уроду.

Кожу стянуло от засохшей крови, а в том месте, где должно было быть сердце, звенела зияющая пустота.

— Зачем она тебе? — глухо спросил я, глядя уроду прямо в глаза.

Для меня он уже был не жилец. Но мне было важно кое-что прояснить.

— А тебе? — впившись в мое лицо проницательным взглядом, усмехнулся урод в костюме. — Так хорошо трахается? Или позарился на деньги папаши?

По телу пробежала дрожь.

Бля, с каким же удовольствием я закопаю его в землю…

— Зачем она тебе? — повторил я вопрос, выпрямляясь во весь свой рост.

Зря я, наверное, отпустил парней. Я был в шаге от того, чтобы подарить этому уроду мгновенную смерть.

— Я приметил эту крошку сразу, как только познакомился с ее отцом, — пожал плечами выродок. — Она идеально подходила мне. Внешность, ум, харизма, связи отца. Мне нужен был такой пластилин, чтобы слепить из него что-то стоящее.

Пальцы сжались в кулаки.

Виталина была настолько прекрасна и совершенна, что слова этого отморозка звучали, как кощунство.

— Я смотрел на ее мать и понимал, что генетика там шикарная, — разоткровенничался урод. Он верил, что с минуты на минуту примчатся его ФСБшники, и чувствовал себя хозяином вечеринки. Ему даже доставляло удовольствие вываливать на меня всю свою гниль.

— Ты же знаешь, что случилось с ее матерью? — широко улыбнулся выродок, кайфуя от того, с каким трудом я сдерживаю себя. — Они пошли на речку, и мать утонула, когда пыталась спасти Виту.

Я незаметно сглотнул.

Я и не подозревал, через что пришлось пройти моей девочке…

— А прикол в том, что до этого я незаметно накачал ее дуру-мать наркотиками, чтобы скомпрометировать, — зло хмыкнул урод, подаваясь вперед, насколько позволяли наручники. — А она вместо того, чтобы отрубиться в своей спальне, за каким-то хером поперлась с дочкой на пляж.

Мне стало тяжело дышать от ярости, темной волной поднимающейся всё выше и выше.

— Но вышло даже лучше, чем я планировал, — откинувшись на спинку стула, самодовольно искривил губы выродок. — Ты даже не представляешь, что чувство вины творит с маленькими домашними девочками. Ими становится так просто управлять. Даже ее папаша после пары моих советов справился. Пока не появился ты…

Это была последняя капля.

Короткий хлесткий удар в лицо вырубил мудозвона. Скрипя зубами, я схватил бездыханное тело и потащил к выходу.

До приезда полиции и неприметных людей в серых костюмах оставалось совсем немного, и мне нужно было поторопиться.

Олег с Бахой видели, как я грузил выродка в багажник и садился за руль машины, но даже не сделали попытки подойти ближе.

Они знали меня давно и поняли всё с первого взгляда.

Смерть этого подонка будет мучительной.

Парковка возле больницы была забита под завязку.

Тормознув прямо посреди дороги, я схватил из машины черную ветровку и, накинув ее на голый торс, рванул к зданию.

От меня разило кровью и сырой землей, и люди инстинктивно шарахались в сторону.

Похуй.

Не обращая ни на кого внимания, я ворвался в больницу и, бегло пробежавшись взглядом по указателям, метнулся к лестнице.

Я не помню, как взлетел на четвертый этаж, игнорируя окрики офигевших санитаров.

Я и так потерял слишком много времени.

Вломившись в коридор, ведущий в реанимацию, я наклонился и пристально посмотрел в глаза медбрату, сидевшему у входа.

— Виталина Аронова, — мой голос звучал будто из преисподней, и парень, побледнев, нервно сглотнул.

— Пятая дверь справа, — кивнул он головой, старательно избегая мой взгляд.

Криво усмехнувшись, я выпрямился и стремительно пошел по коридору.

Мое сердце колотилось, как ненормальное.

Я двигался, но не чувствовал собственного тела.

Я дышал, но воздух не проникал в легкие.

Сейчас я увижу Веснушку.

Неважно, в сознании она или нет.

Я ее увижу.

И до кровавых точек перед глазами я боялся, что увиденное не оставит нам шанса.

Я так боялся, что в хрупком теле больше не осталось света…

— Рус… — тихий голос Бахи на секунду вернул меня в реальность.

Я медленно повернул голову и посмотрел другу в глаза.

Он стоял напротив той самой двери и, пожалуй, еще никогда я не видел его таким осунувшимся и встревоженным.

Сердце тревожно кольнуло.

Нет-нет-нет…

Отвернувшись от друга, я резко толкнул дверь и, отмахнувшись от запричитавшей женщины в белом халате, шагнул в стерильное помещение.

Белые стены, сверкающая сталь инструментов, бесконечные трубки и яркие лампы ослепили меня.

Зажмурившись, я сделал еще один шаг вперед.

Я пришел.

Вита ведь видит меня?

Мне показалось, я даже услышал ее недовольное ворчание «Мог бы и прикрыть свой торс. Ты все-таки в больнице находишься, а не в стрип-клубе»…

Я улыбнулся, ощущая влажную соль на губах.

— Больше ты от меня не убежишь, красотка, — хрипло пообещал я, медленно открывая глаза.

Сознание цеплялось за что угодно — за писк аппаратов, за острые углы кровати, за белоснежную простынь, которая казалась серой на фоне неестественно-бледных изящных ступней…

Но момент истины был неизбежен.

На кровати лежала моя Вита.

И еще никогда она не была так далека от меня.

Я влюбился впервые в жизни.

Да так сильно, что напрочь потерял голову.

Настолько, что я, тридцатилетний мужик, поверил в чудеса.

Поверил в то, что это может быть навсегда.

Зло усмехнувшись, я отшвырнул пустую пачку сигарет и, подставив лицо мокрому снегу, посмотрел в небо.

У кого-то там, наверху, хуевое чувство юмора.

Иначе зачем всё это?

Зачем я встретил Веснушку и втрескался в нее по уши?!

Зачем, как придурок, мечтал о нашей свадьбе, о днях и ночах, в течение которых мы бы состарились вместе, о дочке, у которой были бы невероятные зеленые глаза?..

Идиот. Идиот. Идиот.

Нет теперь ничего.

Нет моей Веснушки.

Нет дочки с ее глазами.

Нет ничего.

Остался только я.

Калека с вырванным сердцем и пустым взглядом.

От холода я не чувствовал под собой ног.

— Рус, братишка, стой! Стой… Стой… — Олег догнал меня на выходе из морга и, развернув, крепко обнял.

Он плакал.

Плакал.

Я крепко стиснул зубы.

Мое остывшее тело будто выкинули на растерзание голодным волкам.

От меня остались только пропитанные болью клочья.

— Мне надо идти, — хрипло выдохнул я, глядя широко распахнутыми глазами на лицо друга.

Сглотнув, тот помотал головой.

— Я не оставлю тебя одного, Рус. Ты же с собой что-нибудь сделаешь.

Я медленно посмотрел в сторону морга.

Там осталась моя Веснушка.

Вернее, ее неподвижное тело, которое я больше не смогу обнять.

И я не мог это осознать.

Это всё казалось не по-настоящему.

— Мне надо идти, — упрямо повторил я, делая шаг назад.

Олег потянулся за мной.

— Нет, Рус.

Глубоко вздохнув, я посмотрел другу в глаза.

— Прости, брат.

Олег даже не стал уворачиваться, когда я ударил его в лицо.

Он просто тоскливо смотрел на меня и уже не делал попыток остановить.

Еще один кинжал в пустоту, где когда-то было мое сердце.

Развернувшись, я сорвался на бег.

Легкие разрывало от потока воздуха.

Я бежал.

Бежал от себя. От сухих слов врача «Нам не удалось спасти вашу девушку. Ее сердце остановилось». От боли и отчаяния, которые в одну секунду выжгли все внутренности.

Я был так близок к счастью.

А теперь я в аду, которому нет конца.

Я всё просрал.

Рванув дверь машины на себя, я сел за руль и, нажав кнопку пуска, вдавил педаль газа до предела.

Я исправлю.

Я все исправлю.

Год спустя

— Алекс, сегодня мне нужна твоя помощь в актовом зале, — посмотрела на меня кураторша. — Останешься после пары.

Я с тяжелым вздохом кивнул.

Сегодня весь универ стоял на ушах. А все потому, что к нам приезжал сам мэр. Он собирался выступить в актовом зале и пообщаться со студентами.

Я планировал пропустить эту встречу, но спорить с преподавательницей все же не рискнул. Я и так был в ее черном списке.

Забрав у кураторши пачку буклетов, я вышел из корпуса. Там меня уже ждал Егор.

— Идем, — улыбнулся он, невзначай касаясь пальцами моей руки.

Вздохнув, я кивнул.

— Я раздам эти листовки, и мы сразу уйдем.

— Тебе даже не интересно, о чем он будет говорить? — тихо спросил Егор, приноравливаясь к моему быстрому шагу.

Я покосился на парня.

— Это мэр. Он скажет только то, что мы хотим услышать.

Егор уставился себе под ноги и до центрального корпуса мы дошли в полной тишине.

Зал был забит под завязку.

Нового мэра любили. Особенно студенты.

Он сделал ставку на молодое поколение и всячески поддерживал школьников и студентов, открывая многочисленные образовательные фонды.

В газетах писали, что причина в том, что новый мэр до недавнего времени и сам был преподавателем университета.

Но я-то знал правду.

Все, что делал Горецкий, было только из-за одного человека.

И ее уже год не было в живых.

Я раздавал буклеты с информацией об открытии нового кризисного центра против домашнего насилия и старался не смотреть на сцену.

Я не разговаривал с Горецким с того самого дня, как сердце Виты перестало биться.

Он вышел из морга, сел в машину и уехал.

На похоронах Руслана не было.

А через неделю СМИ взорвалось от страшной новости. Мэр зверски убит в собственном доме. Кто-то методично перерезал всю его охрану, а потом подверг изощренным пыткам самого хозяина.

Все решили, что мэр связался с мафией, за что и поплатился.

На мафию же скинули и смерть важной шишки из ФСБ. Его тело нашли закопанным в лесу. И по медицинским заключениям он был еще жив, когда его закапывали.

Город гудел от ужаса.

Но постепенно все забылось.

И новый мэр пришелся всем по душе.

Молодой, сильный, харизматичный.

Но даже через экран телевизора я не мог смотреть Горецкому в глаза. От его немигающего взгляда мороз продирал кожу.

Не удивлюсь, если он задорого продал душу дьяволу за возможность не чувствовать ничего.

— Он здесь, — шепнул Егор, приобнимая меня за плечо.

Мы встречались уже год, но знали об этом только самые близкие люди.

— Значит пора валить, — решительно выдал я, засовывая оставшиеся листовки в сумку.

Я не мог смотреть на Горецкого, не мог слышать его голос, не мог думать о том, что творилось у него внутри, когда Веснушка бросила нас.

Это было слишком тяжело.

Я любил Виту.

А Горецкий был одержим ею. Он дышал ею.

И его горе сбивало меня с ног, оно парализовало меня.

Закинув сумку на плечо, я повернулся к выходу. Стены начали давить на меня. Я стал задыхаться.

И в этот момент я увидел Горецкого. Он зашел в зал в сопровождении других людей. Мощный, колоссальный, бесстрастный, как ледяная глыба.

Сердце заныло от безысходной тоски.

Я глубоко вдохнул и остановился.

Горецкий смотрел прямо на меня.

Его серые глаза были чернее океана перед цунами.

Там скрывалась такая всеобъемлющая космическая пропасть, что кровь стыла в жилах.

От ощущения нереальности у меня закружилась голова.

А потом Горецкий будто включил кнопку «play» и, едва заметно кивнув мне, продолжил путь.

Друзья! Я не удержалась и написала еще одну концовку. Она более жизнеутверждающая, и, думаю, многим придется по душе. Я люблю хэппи-энды, но в данной истории мне показалось, что будет честнее закончить ее так, как в основной версии, которую вы прочитали выше… Но вы можете со мной не согласиться, и я пойму почему! Пускай каждый сам решит для себя, как закончится эта книга.

Итак, представьте, что 46-й главы и эпилога не было…

Поехали!

Говорят, когда умираешь, вся жизнь проносится перед глазами.

Чушь собачья!

Когда умираешь, ты проваливаешься в глубокий обморок, которому нет конца.

Ты не видишь свет в конце тоннеля, не витаешь в воздухе вокруг своего тела и склоненных над ним близких людей.

Тебя не существует.

Ты — лишь темнота, помноженная на бесконечность.

И когда тебя неожиданно выкидывает из этой темноты, ты чувствуешь себя переломанным животным.

Резко вдохнув, я распахнула глаза и беспомощно замерла. Все мое тело было пронизано какими-то трубками, катетерами и такой яркой болью, что хотелось снова провалиться в забытье.

С хрипом оторвав голову от подушки, я огляделась.

Больничная безликая палата, пищащие аппараты, подсоединенные ко мне бесчисленными проводами, мои ноги под простынью, которые казались ненастоящими…

Сосредоточившись, я пошевелила пальцами ног, ощущая себя ребенком, который впервые познает свое тело.

Простыня едва заметно дрогнула.

Боже.

Откинув голову, я обессиленно закрыла глаза. Бороться с угасанием было нереально сложно.

Звуки, краски, ощущения сбивали с толку. Я уже успела отвыкнуть от всего этого. И теперь чувствовала себя улиткой, которой хотелось спрятаться назад в ракушку.

Горячие слезы потекли по щекам…

Легкий скрип двери и до боли знакомый запах заставили меня задержать дыхание.

— Вита…

От тихого голоса непослушное тело покрылось мурашками.

Это он.

— Малыш, ты слышишь меня?

Хриплый голос срывался от волнения, а горячие руки лихорадочно касались моего лица.

С неимоверным трудом я подняла тяжелые веки и посмотрела в пылающие серые глаза.

Руслан.

Любимый.

Родной.

— Я соскучился, — дрожащая мальчишеская ухмылка поразила в самое сердце.

Я всхлипнула, чувствуя, как тепло стремительно разливается по моим высохшим венам.

Все это время Руслан был рядом.

И только благодаря ему я окончательно не провалилась во тьму.

Я попыталась что-то сказать, но губы не слушались меня.

Я хотела подняться и обнять Руслана, но не сдвинулась ни на миллиметр.

Проклятое тело!

Я беспомощно смотрела в глаза любимого и сходила с ума от распирающего меня чувства.

Прерывисто выдохнув, Руслан погладил меня по щеке и, наклонившись, поцеловал в губы с такой мягкостью и нежностью, что все мои страхи и боль отступили куда-то далеко.

— Учти, Аронова, больше ты от меня не сбежишь, — прошептал он, не сводя с меня сумасшедше красивых глаз. — Я стану твоей тенью — и днем, и ночью. Поэтому готовься, малыш.

Мои губы дрогнули в еле заметной улыбке.

Еще пару недель назад я бы показала своему преподавателю смачный фак и послала бы его прямой дорожкой в деканат. А теперь…

А теперь я была счастлива.

Сверкая глазами, Руслан снова прильнул к моим губам.

В этот раз его ласки были более уверенными и чувственными.

И зима в моей застывшей груди сменилась расцветающей весной.

Покрываясь мурашками от поцелуев и поглаживаний своего мужчины, я не сразу поняла, когда в палату ворвался врач в белом халате и буквально за шкирку оторвал от меня Горецкого.

— Ты что здесь устроил? — взревел мужчина, толкая Руса в грудь. — Она же в коме, придурок!

Мой пульс участился.

Дело ведь не дойдет до драки?

Но Руслан широко улыбнулся и заговорщически подмигнул мне.

— Она пришла в себя, док, — хмыкнул он. — Поэтому отключайте свои проводочки и возвращайте мне мою девочку. У нас слишком много дел.

— Это каких это? — хмуро поинтересовался врач, подходя к кровати и окидывая меня профессиональным взглядом.

— Ну для начала Вита переедет ко мне, — медленно проговорил Руслан, глядя мне прямо в глаза. — А потом мы досрочно сдадим сессию и полетим к океану на медовый месяц, чтобы вплотную заняться продолжением рода.

Мужчина в белом халате хмыкнул.

— Планы, конечно, потрясающие, — пробормотал он, осторожно вынимая катетер из моей вены. — Но сейчас, будь добр, свали отсюда, чтобы я смог сделать свою работу и вылечить твою девчонку.

Руслан, не сводя с меня сияющего взгляда, кивнул.

— Хорошо. Я буду за дверью. Если нужна будет помощь, зови. Я услышу.

— Госсссподи, — закатил глаза склонившийся надо мной врач. — Скройся уже, пока девушка не передумала быть с тобой.

Подмигнув мне, Горецкий отступил к двери.

А я, ощущая как внутри меня подобно шампанскому пузырится счастье, приглушенно хихикнула.

Несмотря на боль и слабость, еще никогда я не чувствовала себя так легко и свободно как сейчас.

Я побывала во тьме. И вернулась.

И мгла внутри меня начала постепенно рассеиваться, уступая место зарождающемуся свету. Который разгорался еще ярче, когда Руслан смотрел на меня влюбленными глазами и улыбался своей невозможной улыбкой.

Мой диагноз был неутешителен.

Я по уши влюбилась в своего учителя.

— Олежка! — крикнул Баха, подкрадываясь к своему другу с огромным снежком в руке.

— Чё? — шмыгнув носом, развернулся Олег. И тут же получил снежным комом прямо в лоб.

— Через плечо! — раскатисто расхохотался Баха. — Совсем расслабился, старый. Реакции вообще никакой!

— Ах ты козлина бородатая! — задохнулся от возмущения Олег и, отложив шампур с шашлыком, бросился на друга.

Пыхтя, мужчины с глухим стуком упали на деревяный пол, устраивая борьбу без правил прямо на террасе дачи, где мы собрались, чтобы отметить Новый год.

Рассмеявшись, я схватила за кофту находившуюся в опасной близости от неугомонной парочки Эвелину и резко потянула на себя.

— Эви, держи ухо в остро, — со смехом выдохнула я, обнимая девушку за плечи. — Иначе эти двое быстро втянут тебя в какую-нибудь авантюру.

— Не слушай ее, Эви! — ловко уворачиваясь от смертельного захвата, выкрикнул Олег. — За нами как за каменной стеной!

— Штаны подтяни лучше, кремень, — хохотнул Баха, хватая Олега за ногу и с азартом тяня на себя. — А то Рус тебя заживо закопает за неподобающее поведение.

— Рус меня любит и принимает таким, какой я есть! — патетично заявил Олег, натягивая джинсы повыше и ногой отбрыкиваясь от Бахи.

— Звучит, как хороший тост, — с улыбкой заметил Алекс, протягивая нам с Эвелиной по бокалу вина.

Одобрительно переглянувшись, мы взяли напитки.

— За любовь и принятие себя? — подытожила Эви, поднимая бокал.

— Отличный тост, — улыбнулся Алекс, не сводя с девушки влюбленного взгляда.

У меня перехватило дыхание.

Уже прошло два месяца, как Алекс начал встречаться с племянницей Горецкого. А я до сих пор не могла наглядеться на их счастливые лица.

— За что пьем? — раздался за спиной мужской голос, и я моментально покрылась мурашками.

— Рус, они без нас за любовь пьют! — пожаловался Баха, поднимаясь с пола и подавая руку Олегу. — Совсем молодежь оборзела.

Тихий смех коснулся моих волос.

— Как же вы могли забыть про наших главных купидонов? — протянул Руслан, заключая меня в крепкие объятия и скользя губами по мочке уха.

Я зажмурилась, кайфуя от бабочек в животе.

— Вот-вот! — хмыкнул Олег, поправляя одежду после жаркой схватки и подходя к столу. — И вообще через двадцать минут уже наступит Новый год, так что давайте проводим Старый! Разливай, Кирилл.

Нежась в руках Руслана, я посмотрела на его старшего брата. Пару неделей назад он вслед за дочкой прилетел к нам из Канады на зимние каникулы. И если с Эви я подружилась еще два месяца назад в момент нашего первого знакомства, то с ее отцом все было не так просто.

Я прекрасно помнила, какую подляну ему устроила, и мне казалось, что Кирилл будет ненавидеть меня до конца жизни. Поначалу я была в таком диком зажиме, что не могла ему даже в глаза взглянуть.

Но Руслан быстро помог нам расставить точки над «и». Он посадил нас на кухне напротив друг друга, налил по стопке коньяка и ушел, закрыв дверь на замок. Волей неволей нам пришлось откровенно поговорить.

И я была поражена в самое сердце, когда Кирилл признался, что никогда не держал на меня зла. Он прекрасно понимал, что отец основательно потрудился, чтобы сломать меня и заставить делать то, что я делала.

— Но ты оказалась гораздо сильнее его, — улыбнувшись, взял меня за руку Кирилл. — И тебе удалось сохранить свой внутренний свет. Это видно по твоим глазам.

И после этого разговора Кирилл стал старшим братом и для меня. А Эви — сестричкой, о которой я всегда мечтала.

И у меня, наконец-то, появилась настоящая семья.

В ней не было места моему отцу. Я вычеркнула его раз и навсегда.

Я знала, что на него завели сразу десяток уголовных дел, и что он сейчас находится в тюрьме. Но за эти два месяца я ни разу не разговаривала с ним. С меня хватит его больных идей и извращенной любви.

Да, это решение далось мне непросто. Только Руслан знает, сколько слез я пролила, воскрешая в голове воспоминания из детства.

Я была счастливым ребенком. У меня были любящие мама и папа.

А потом в один миг все разрушилось.

И когда Руслан рассказал мне, что Владислав накачал маму наркотиками в день ее смерти, у меня будто пелена с глаз спала.

Я вдруг четко осознала, что это не моя вина.

Та маленькая перепуганная девочка ни в чем не виновата.

Ни в смерти матери. Ни в том, каким стал ее отец. Ни в том, что Владислав, как раковая опухоль, поселился в его мозгу.

У меня своя жизнь. И я проживу ее достойно.

Особенно я укрепилась в этой мысли, когда выяснилось, что Марк жив. Он сам позвонил Руслану и рассказал, как все было. Громилы моего отца увезли его, полуживого, в какой-то поселок и бросили в одноэтажной больничке, где было всего два доктора, один из которых — гинеколог.

Но, видимо, Марк очень сильно хотел жить. И постепенно ему удалось подняться на ноги. Он даже загорелся идеей завести ферму в том самом поселке. Собственно, поэтому он и позвонил Руслану, предлагая ему вложить деньги в свой бизнес.

Руслан ответил коротко — «Чтобы больше мы с моей невестой о тебе не слышали». Марк сразу все понял, и больше не звонил.

Но в тот вечер меня трясло несколько часов подряд. Я никак не могла поверить в то, что весь ужас, который я пережила, позади.

Я не убийца.

То облегчение, которое я испытала, не передать словами.

Руслан был рядом и успокаивал меня, как маленькую.

В этом грозном на вид мужчине было столько нежности и любви…

Поморгав, чтобы прогнать непрошенные слезы, я взяла у Кирилла наполненный фужер и прильнула к обнимающему меня Руслану.

— Этот год был непростым, — покрутив в руке бокал с виски, обвел всех глазами Олег. — Но мы с вами оказались стойкими ребятами и сделали много хороших дел.

Руслан сжал меня крепче и мягко поцеловал в висок.

— А еще меня радует, что в нашем полку прибыло, — Олег подмигнул мне и хлопнул Алекса по плечу. — Вместе мы сила, ребятки, не забывайте об этом.

Я судорожно вдохнула.

Олег был чертовски прав. Без помощи Олега, Бахи и остальных парней вряд ли я стояла бы сейчас здесь в обнимку с Русланом.

Меня либо прикончил бы Владислав, либо окончательно свел бы с ума отец. И я даже не знаю, что из этого страшнее.

Парни буквально вырвали меня из лап папаши и его любимца.

И я подозревала, что работали они явно не в Охотнадзоре, как всем говорили.

Я до сих пор пребывала в шоке от того, как бесстрашно и легко они взяли штурмом охраняемый дом мэра и ЗАГС, а потом засадили отца за решетку, предоставляя в суде железобетонные доказательства его преступлений. У отца были грандиозные связи, но даже они не спасли его.

Не спасли связи и Владислава…

Его изуродованное тело было найдено в лесу.

И в глубине души я знала, кто это сделал.

Мужчина, который защищал свою семью и мстил за любимую.

Это жестоко.

Но моя любовь к Руслану не уменьшилась ни на йоту.

Я боялась только одного.

— Тебе не придется отвечать за его смерть? — однажды спросила я у Руслана. Я не называла имен, но он сразу понял, о ком я.

— Перед смертью этот хмырь на камеру сдал всех своих вышестоящих коллег, — играя желваками, тихо ответил Руслан. — И теперь они все готовы сожрать друг друга, лишь бы остаться на своих мягких стульях.

Я, не отрываясь, смотрела в потемневшие глаза любимого, и, заметив это, он мягко улыбнулся.

— Но меня они не тронут, веснушка, — притянул он меня к себе. — Я им не по зубам.

И прежде, чем меня настиг поцелуй, я быстро спросила:

— Да кто вы с друзьями вообще такие?

Рассмеявшись, Руслан поцеловал меня в губы и тихо прошептал:

— Те, кто будет защищать свою стаю до последнего вздоха.

И больше я этого вопроса не задавала.

Потому что сама стала частью этой стаи.

Сделав глоток шампанского, я обвела сияющим взглядом всю нашу дружную компанию.

Как же мне повезло…

— Двенадцать, одиннадцать! — хором начали все отсчитывать секунды до Нового года.

Я стремительно развернулась к Руслану лицом и тут же утонула в ласковых серых глазах.

— Ты готова загадать желание, веснушка? — серьезно спросил мужчина, обхватывая ладонями мое лицо.

Кусая губы, я кивнула.

— Тогда на счет три, — не сводя с меня сияющих глаз, прошептал Руслан.

Три.

Два.

Один.

Небо озарила яркая вспышка фейерверка.

— Навсегда, — прошептал Руслан и накрыл мои губы умопомрачительным поцелуем.