— Что значит, у меня есть брат? Время пришло, папа? Приготовить пулю? Избавить тебя от страданий? — спрашиваю я отца, у которого, должно быть, галлюцинации.

— Анжелика, мне нравится, что я могу рассчитывать на твою помощь, когда придет время. Но я не сумасшедший. Тридцать лет назад я влюбился в Глорию Валентино, только тогда она еще не была Валентино. — Он вздыхает, как будто ему тяжело вспоминать старые времена. — В общем, мы провели вместе одну ночь, и в результате на свет появился Тео Валентино. Он твой брат.

— Старший. А это значит, что все это… — я обвожу рукой кабинет отца, — …принадлежит ему по праву? — Я пока не позволяю себе насладиться облегчением, которое нахлынуло на меня. Я никогда не хотела возглавить семью, но у меня не было выбора. Меня учили этому, сколько я себя помню.

— Все это твое, Анжелика. Ты заслужила. Ты много работала для этого. Кроме того, я не думаю, что Ти захочет иметь что-то общее с именем Донателло в ближайшее время.

— Почему нет? Мы чертовски крутые. — Я ухмыляюсь.

— Сквернословие — ниже твоего достоинства, bella, — ругает меня отец. Все ниже моего достоинства. Он возводил меня на пьедестал всю мою гребаную жизнь.

— Так в чем дело? Он в курсе? Я знаю, что они только недавно были здесь.

— Он знает. Я ему сказал. А он ответил мне, куда я могу засунуть эту новость. И умчался отсюда. — Отец пожимает плечами, но я знаю, что это причиняет ему боль. Это смысл его жизни. Его причина бороться так упорно, как он это делает. Почему он добивается того, чтобы его боялись как в нашем сообществе, так и за его пределами. — Мне нужно, чтобы ты полетела в Нью-Йорк. Три семьи сговорились против Ти.

— И что? Думаешь, он захочет принять помощь от своей младшей сестры, о существовании которой он даже не подозревал еще несколько дней назад?

— Нет, не захочет. Но Ти — семейный человек, Анжелика. Мне нужно, чтобы ты сблизилась с ним. Пусть он думает, что ты там, чтобы узнать его получше. А не для того, чтобы защищать его.

— Кто эти цели? Почему я не могу просто покончить с ними?

— Потому что он твой брат, и я хочу, чтобы у вас были отношения. Он — член семьи, Анжелика. Вот что важно. Как он появился на свет или готов ли он принять нас — неважно. Он — наша кровь, а мы защищаем своих.

— Ну, конечно, я не позволю никому убить его. Во всяком случае, не раньше, чем я получу свой шанс, — шучу я.

— Нет, тебе не надо с ним соперничать. Самолет будет готов для тебя и Иззи, он вылетает через час.

Я замираю. Он хочет, чтобы я взяла Иззи? Мою дочь. Я никогда не беру ее с собой, когда отправляюсь на задание. Он чего-то не договаривает.

— Почему я беру Иззи? Я не потащу ее с собой в самую гущу мафиозных разборок.

— Ты единственный человек, которому я доверяю ее безопасность. Она не должна покидать поле твоего зрения, Анжелика. Я серьезно.

— Почему? Что случилось? Иззи кто-то угрожает?

— Ти раскрыл заговор и сообщил мне. Это Джио, он планировал похитить Иззи.

Моя кровь застывает в венах. Но пульс остается спокойным. Дыхание тоже. Меня учили не выдавать страх, не реагировать необдуманно в любой ситуации. Но сейчас мне чертовски хочется взять винтовку, прицелиться и пристрелить этих ублюдков.

— Что ты имеешь в виду? С какой целью?

— Они занимаются детской секс-торговлей. Вот почему твой брат был здесь. Он пытается остановить это дерьмо. Он предупредил меня об Иззи. Этот крысиный ублюдок Джио умер слишком быстро — он не испытал достаточно мучений за свои планы.

— Почему Тео так уверен? Насколько ты доверяешь этому парню? Мы его даже не знаем.

— Я ему доверяю. И ты тоже будешь, когда узнаешь его получше, — отвечает он.

— Хорошо, но мне нужен список имен. Я планирую вырезать каждое из них на своих особых пулях во время перелета. — Я выхожу на улицу в поисках своей дочери. Кажется, она впервые увидит Нью-Йорк.

Нео

Что-то не так. Я, бл*дь, нутром это чувствую. Вот-вот произойдет что-то серьезное, и меня чертовски бесит, что я не знаю, что именно. Убежище, в котором мы находимся, принадлежит моей семье. Никто не знает о его существовании, никто не должен знать, что мы здесь. Я направляюсь в нашу специальную комнату безопасности.

И тут я вижу это. Вижу их. Пять черных внедорожников. Просто стоят на улице перед домом. Их изображения смотрят на меня с камер.

— Fanculo[1]! Давно они там, бл*дь, стоят? — Я тыкаю пальцем в экран.

— А, нет, недолго. Я бы сказал, около двух минут, — отвечает Ренцо, один из этих чертовых бесполезных пехотинцев.

— Тогда какого хрена ты до сих пор не поднял тревогу? — Я тянусь к кнопке — той самой, которая даст знать всему дому, что на нас напали, — когда раздается первая очередь выстрелов. Передние окна разлетаются вдребезги, когда, по крайней мере, двадцать человек врываются по лестнице. — Убирайтесь к чертовой матери.

Уже нет никакой необходимости нажимать на эту чертову кнопку. Если каждый ублюдок в этом доме еще не получил сообщение, то скоро получит. Где, бл*дь, Ти? Надеюсь, что он с женой и уведет ее отсюда. Выходя из комнаты, я поднимаю две руки и прицеливаюсь из двух пистолетов. Я не знаю, кто, бл*дь, решил, что может напасть на мой дом. На мою гребаную семью. Но ничем хорошим это для них не закончится. К черту их. Я улыбаюсь, когда встречаю первую группу из трех человек.

— Один за другим, — кричу я, когда они падают на землю, и у каждого из них в голове появляется идеально выполненное отверстие. — Это ваше единственное предупреждение, чтобы вы отступили, ублюдки. Когда я с вами закончу, вы пожалеете, что ваша мать вас не проглотила[2], — кричу я над всем этим белым шумом — симфонией выстрелов, возгласов и криков, побуждающих меня двигаться вперед.

Этот особняк только что превратился в чертов цирк. Большинство людей были бы в ужасе. А я? Я, бл*дь, обожаю это дерьмо.

Кровь. Хаос. Насилие.

Это моя тема. Моя тема. Я не играю в шахматы. Я не играю в гребаный гольф.

Я убиваю. Я пытаю. Я калечу. Я заставляю наших врагов и всех, кто, бл*дь, осмелится перечить семье Валентино, платить своей кровью и кровью своих близких. На самом деле, это мое обычное занятие.

Держась в тени, я пробираюсь по дому. Бесшумно. Здесь у меня есть преимущество. Я знаю расположение стен и комнат как свои пять пальцев. Я нахожу еще двух тупых придурков, когда они входят в столовую. Выбиваю пистолет прямо из руки одного из них, а другому всаживаю пулю в голову. Подойдя к ублюдку, у которого на правой ладони теперь не хватает нескольких пальцев, я хватаю его за воротник рубашки.

— Я очень надеюсь, что это была не та рука, которой ты дрочишь. Не думаю, что у тебя получится что-то сделать без твоих гребаных пальцев.

— Пошел ты! — хрипит он сквозь стиснутые зубы.

Я не успеваю ответить, как что-то твердое бьет меня по голове. Прежде чем с грохотом упасть на пол, я вижу, как расплывается его улыбка.

Я прихожу в себя посреди гребаной кухни, мои руки стянуты за спиной, а ноги привязаны к стулу. Вот дерьмо, это нехорошо. Когда я поворачиваю голову влево, передо мной появляются лица четырех мужчин. Кто они, я сказать не могу. Очевидно, солдаты низшего звена. Бесполезные ублюдки, отправленные на самоубийственную миссию.

Когда я поднимусь с этого кресла, они будут молить о смерти. Я перевожу взгляд с одного на другого, запоминая их уродливые рожи, прежде чем улыбнуться. Я люблю играть со своими жертвами. Это единственное время, когда я могу по-настоящему быть самим собой, потому что знаю, что они не проживут достаточно долго, чтобы рассказать кому-то еще, насколько я чертовски сумасшедший.

— Не понимаю, какого хрена ты улыбаешься, придурок. Ты скоро встретишь своего создателя, — говорит один из мудаков.

— Я улыбаюсь, вспоминая, как киска твоей сестры сжимала мой член прошлой ночью. Ее тугой, маленькой, влажной дырочке нравилось, как ее трахали. Она умоляла меня об этом. — Я даже не знаю, есть ли у этого мудака сестра. Но я люблю блефовать, есть шанс, что у него найдется хотя бы одна, и удар по лицу подтверждает мою правоту.

— Отвали. Моя сестра и пальцем не прикоснется к мерзавцу Валентино.

— Ты уверен в этом? Потому что я могу поклясться, что цыпочка, которая прыгала на моем члене прошлой ночью, сказала мне, что ее брат — гребаный трусливый подражатель гангстера, а ты, бл*дь, как раз подходишь под это описание.

Он выходит из себя, нанося удар за ударом по моему лицу. Я сжимаю зубы и терплю, запоминая все места, куда он бьет, потому что каждое из них ему вернет мой нож. Закончив, он отступает назад, тяжело дыша.

— Это все, что ты можешь? — спрашиваю я.

— Даже близко нет, — отвечает мудак номер два, шагая вперед и вытаскивая складной нож. Да, это, вероятно, будет еще больнее. Но я, черт возьми, мастер скрывать свои эмоции. Скрывать свои мысли. Я позволяю людям видеть только то, что я хочу, чтобы они видели. — Ты расскажешь нам, куда, бл*дь, подевался твой босс и где прячется его горячая рыжая телка. Мне и моим парням обещали по кусочку этой киски, и мы здесь, чтобы получить свой приз.

Я смеюсь. Как будто, бл*дь, я когда-нибудь скажу им, где Ти. И уж точно не подпущу их к его гребаной жене. Эта девчонка — чистая, бл*дь, доброта. Все, чего нет в нашем мире.

— Ты можешь просто убить меня сейчас. Ты не хуже меня знаешь, что я ни хрена тебе не скажу. — Я ухмыляюсь.

— Все рано или поздно ломаются. — Он рвет мою рубашку спереди, проводя ножом по центру груди, при этом прилагая достаточно усилий, чтобы прорезать верхний слой кожи.

— Все, кроме меня, ублюдок. Давай, покажи, на что ты способен. Продолжай, — провоцирую я его. Где, бл*дь, все наши гребаные солдаты? И как, бл*дь, я позволил этим головорезам одержать надо мной верх?

Как раз в тот момент, когда я раздумываю над тем, чтобы ударить этого ублюдка головой, раздается выстрел, и мозги ублюдка разлетаются по моему торсу. Он падает на пол за несколько секунд до того, как его примеру следуют остальные трое. И тут, словно из ниоткуда, появляется мой босс, заместителем которого я являюсь.

— Какого хрена ты так долго? — ворчу я на своего лучшего друга. Я борюсь с веревками на запястьях.

— Что, бл*дь, с тобой случилось? Как ты позволил им усадить тебя на этот стул? — спрашивает Ти и берет нож с разделочной доски, чтобы освободить меня.

Я игнорирую его вопрос. Во-первых, потому что у меня нет на него ответа. А во-вторых, потому что у меня нет на него ответа.

— Где, бл*дь, твоя одежда? — спрашиваю я. Это очень не похоже на Тео — бродить по городу в одних драных трениках. Обычно он одет так, будто встречается с гребаным президентом. Только самые лучшие костюмы из самых дорогих тканей.

— Я был в ванной. Я провел Холли через туннель и оставил ее у Хелены, — отвечает он, и я с облегчением слышу, что ему удалось спасти свою жену.

— С ней все в порядке? С Холли? — спрашиваю я, вспоминая, что сказал этот мертвый ублюдок. Да, я не настолько глуп, чтобы повторять эти слова Ти. Я люблю свой город и не хочу, чтобы он сгорел дотла.

— С ней все в порядке. — Его явно нервирует, когда кто-то говорит о его жене, даже я. — Что, черт возьми, здесь произошло? — спрашивает он, меняя тему.

— Хороший вопрос. Как эти мудаки узнали об этом месте? — Я оглядываю трупы. Беспорядок. Здесь не обойтись парочкой уборщиков. Понадобится чертов бульдозер.

И тут я вижу ее. У меня в голове все переворачивается с ног на голову. Анжелика Донателло. Во плоти. В моем гребаном доме. Какого хрена она здесь делает? Я не успеваю задать ей этот вопрос, как она уходит.

Анжелика — сестра Ти. Ну, сводная сестра. Не думаю, что они когда-либо встречались раньше. А учитывая тот факт, что мой кузен только несколько недель назад узнал правду о том, кто его отец, я понимаю, что сейчас не время задавать вопросы. Поэтому я держу рот на замке. Я выясню, зачем она здесь, еще до конца дня.

— Давай оценим ущерб, а потом раскрасим этот гребаный город в красный, — говорит Ти с ухмылкой.

Наконец-то. Моя ночь становится лучше с каждой минутой. Это определенно то, на что я могу согласиться.

Анжелика

Я нахожусь в Нью-Йорке уже почти неделю. По ночам я наблюдаю из тени, а днем прячусь у всех на виду. Я много раз видела, как Тео и его младший босс приходят и уходят из этого дома. Я до сих пор не встретила жену Тео, хотя видела множество ее фотографий. Я также видела, как мимо проезжают чертовы черные машины, полные головорезов, желающих осмотреть это место. Я заметила три другие семьи. Я знаю, что они готовятся к нападению. Иногда думаю, что мне стоит взять миску попкорна и понаблюдать за ходом их жалкой маленькой войны.

Я бы с удовольствием посмотрела, на что способен мой старший брат. Почему он заслужил такую репутацию. Я поспрашивала окружающих. Я слышала слухи. Шепот о Тео Валентино.

Но что меня беспокоит, так это то, что никто никогда не упоминает Нео. Того, кто всегда на два шага позади моего брата, куда бы он ни пошел. Когда я произношу его имя, все разбегаются, словно я спрашиваю о дьяволе. Их рты плотно закрываются, и они смотрят сквозь меня, как будто нашего разговора никогда не было.

Что, бл*дь, это значит? Мне нужно как можно скорее получить информацию об этом парне. Я знаю, что у моего брата внутри завелась крыса, и я планирую выяснить, кто это. Затем я намерена обеспечить ему билет в один конец на встречу с самим Люцифером.

Откуда я знаю, что есть крыса?

Все просто — когда идет война, всегда есть гребаная крыса.

А почему всегда есть крыса?

Потому что мафией управляют высокомерные, недальновидные самцы, которым нравится думать, что все их боятся настолько, что никогда не осмелятся напасть. Доны — самые тупые, бл*дь, интеллигентные люди, которых я когда-либо встречала. А встречала я их немало.

Дело в том, что деньги — мощный инструмент, и у каждого есть своя цена. Настоящая преданность? Такого дерьма не существует. По крайней мере, я так думала, пока не увидела, как Нео привязывают к стулу. На его лице не было ни капли предательства, хотя шансы складывались не в его пользу. Я видела это в его глазах. Он бы умер, прежде чем рассказал этим ублюдкам, где находятся мой брат и его жена. Не то чтобы я позволила этому зайти так далеко, но я была заинтригована. Хотела посмотреть, сколько он выдержит. Я наблюдала за тем, как он терпит побои, даже не поморщившись.

Что это за парень, мать его? Но еще больший вопрос: какого хрена меня это волнует?

Когда я пробралась в дом через заднюю дверь — а это было нелегко, заметьте, — я обнаружила Нео без сознания и привязанным к стулу. Как этот идиот вообще позволил себе оказаться в такой опасной ситуации, я понятия не имею.

Однако я была заинтригована тем, как он из нее выпутается. Я держалась в стороне и наблюдала. Когда он очнулся, а эти никчемные ублюдки пытались вытянуть из него информацию, меня охватило странное чувство. Я жаждала их крови. Я хотела выстроить их в ряд и прикончить всех. Но не потому, что это моя работа или мне приказали защитить кого-то. Нет, я хотела убить их, потому что они причиняли ему боль.

Я заставляла себя стоять на месте, наблюдать и не вмешиваться, но когда я решила, что с меня хватит, и была в десяти секундах от того, чтобы нажать на курок, в комнату вошел Тео и сделал это за меня. Я скользнула дальше в коридор. Они не знали, что я там. И все же, уходя, я почувствовала, как пара глаз впивается в мой затылок. Мне потребовалась вся моя выдержка, чтобы не обернуться.

Теперь, когда я знаю, что у них все под контролем, я приступаю к следующему этапу миссии моего отца. Узнай своего брата.

Они не собираются больше оставаться в этом убежище. Так куда они направятся дальше? Мне нужно больше информации. Жена. Вот с чего мне нужно начать. Холли — единственная слабость Тео. Мне нужно узнать ее получше. Я уже направляюсь к ее квартире, когда в кармане вибрирует телефон. Вытащив его, вижу на экране имя моей няни. Это единственный номер, на который я всегда отвечаю — ну, кроме номера отца, потому что его звонки никто не игнорирует.

— Ciao, Ванесса, все в порядке?

— Sì, Иззи в порядке. Она хотела поговорить с тобой.

— В порядке? — спрашиваю я, обеспокоенная.

— Мама? — я слышу милый голос моей дочери.

— Иззи, детка, все в порядке?

— Sì, я просто… ну. Ты можешь приехать и забрать меня?

— Почему? Что случилось?

— У меня плохое предчувствие, мама, и ты сказала никогда не игнорировать это. Так что, пожалуйста, забери меня, — умоляет она.

— Хорошо, но тебе придется поехать со мной. У меня есть несколько дел. Буду у тебя через пять минут. — Я вешаю трубку и возвращаюсь в наш номер. Обычно я не беру ее с собой, когда работаю. Но мне нужно попасть в квартиру Холли. И сейчас у меня есть шанс, пока они все отвлечены.

— Что мы здесь делаем? Что это за место? — спрашивает Иззи, когда я взламываю замок и открываю дверь.

Я, может, и не рассказываю дочери о своих ежедневных приходах и уходах, но и не скрываю от нее, кто мы такие. Эти знания помогают ей быть в безопасности. Если она знает о монстрах, таящихся в тени, ей легче их избежать.

Меня воспитывали именно так, и мне нравится думать, что я неплохо подготовлена к жизни в этом мире. Лучше, чем любой из тех, кто работает в организации моего отца.

— Это дом твоей тети Холли, — сообщаю я ей. У нас уже был разговор о Тео и Холли и о том, что они теперь часть нашей семьи. Иззи заставила меня показать ей фотографии, чтобы она узнала их, когда увидит.

— Мама, они бедные? — спрашивает Иззи, оглядывая квартиру, которая меньше, чем ее спальня дома.

Я смеюсь.

— Нет, Иззи, это была квартира тети Холли до того, как она вышла замуж за дядю Ти. Она школьная учительница, ты же знаешь.

— О, может, я смогу попросить ее помочь мне с учебой. Ванесса не очень умная. Она старается, но обычно это мне приходится ей все объяснять. Как ты думаешь, мама, тетя Холли поможет мне с уроками?

— Ну, мы не можем просить ее об этом, когда еще даже не познакомились, Иззи. Я скоро найду тебе хорошего репетитора.

— А что ты ищешь? Я могу помочь? — предлагает она.

Что я ищу? Я точно не знаю. Все, что может дать мне представление о женщине, на которой женился мой брат.

С другой стороны входной двери квартиры слышится чей-то разговор. Я прижимаю палец к губам, призывая Иззи молчать. Наклоняюсь и достаю из ботинка маленький нож, затем смотрю в глазок.

Вот дерьмо.

Холли здесь. Какого черта она делает сегодня на улице? Я бы подумала, что после утреннего бардака Ти будет держать ее под замком.

Как я уже говорила, у семьи Валентино проблемы с грызунами. Я жду не дождусь, когда смогу их уничтожить. Нет ничего более ненавистного, чем крысы.

Я прячу нож обратно и выпрямляюсь. Затем, широко улыбаясь, дергаю за ручку и встаю на пороге.

— Мне всегда было интересно, сколько времени требуется людям, чтобы открыть дверь. — Когда ни одна из двух стоящих передо мной женщин ничего не отвечает, я продолжаю: — Ты Холли, верно? По описанию, которое дал мне отец, я смогла бы узнать тебя из многих рыжих. Но он не справился с задачей, рассказывая, насколько ты красива.

Глаза Холли расширяются.

— Кто ты? И что ты делаешь в моей квартире? — спрашивает она.

— Мама, это она? Тетя Холли здесь? — Иззи подпрыгивает у меня за спиной, в ее голосе слышится волнение.

— Прости, я не представилась. Меня зовут Анжелика Донателло. Кажется, ты встречалась с моим отцом в Италии несколько недель назад, а недавно я узнала, что твой муж, Тео, — мой брат. Я бы очень хотела его увидеть.

Шок Холли очевиден — она явно еще не слышала обо мне. Она заходит в квартиру.

— Ха, ну, значит, нас двое. Когда найдешь, передай ему, чтобы не искал меня. И еще, почему ты в моей квартире? — спрашивает она и тут же останавливается, Иззи смотрит на нее большими глазами лани.

— О, это ты. Здравствуй, меня зовут Изабелла. Но ты можешь называть меня Иззи. У меня никогда раньше не было тети, поэтому я очень рада, что теперь она у меня есть. — Голос моей дочери полон чистой невинности и радости ребенка в рождественское утро.

Я наблюдаю, как Холли наклоняется к Иззи.

— Привет, Иззи. Меня зовут Холли. Я тоже никогда раньше не была тетей, но для меня большая честь быть твоей. — Затем она поднимает голову и пристально смотрит на меня.

— Ах, верно. Я немного осмотрелась. Подумала, что-то мне подскажет, где я могу найти своего брата. — Ложь легко слетает с моего языка.

— Ну, здесь его нет. Хелена, я пойду приму душ и оденусь. — Холли направляется к маленькому коридору и быстро оборачивается. — Иззи, я была рада познакомиться с тобой, милая. Но, как видишь, мне нужно пойти одеться, — говорит она, прежде чем уйти и захлопнуть дверь.

Что ж, она вежлива. Надо отдать ей должное.

— О, мне нравится тетя Холли, мама. — Иззи вздыхает.

— Вот, у тебя есть пятнадцать минут свободного времени. — Я достаю из сумки iPad своей дочери и протягиваю ей. Я знаю, что Хелена, вторая женщина, которая не сводит с нас осуждающих глаз, ждет момента, чтобы допросить меня. Хелена Валентино, она же сестра неуловимого Нео Валентино. Она вполне может оказаться тем человеком, который не будет уклоняться от моих вопросов. — Хелена, ты не знаешь, где я могу найти своего брата?

— Очевидно, ты знаешь, кто я. Однако я не понимаю, почему ты думаешь, что я знаю, где Ти. — Она улыбается. Но в ее глазах что-то есть.

— Учитывая, что твой брат всегда у него за спиной, я подумала, что ты можешь знать больше, чем говоришь?

— Может быть, но я достаточно умна, чтобы не сказать тебе ни слова. — Она подходит к дивану и садится, вынимая пробку из бутылки текилы.

— Ладно, может, вместо этого ты расскажешь мне что-нибудь о своем брате? — Я ухмыляюсь, опускаясь на диван рядом с ней.

Хелена некоторое время молча смотрит на меня, прежде чем ответить.

— Нео — не тот человек, с которым ты захочешь поиграть в игры. Сделай одолжение всему миру и выкинь эти мысли из головы. — Выдохнув это предупреждение, она поднимается на ноги и исчезает в коридоре.

Нео

Это был чертовски кровавый день. В буквальном смысле слова, то количество крови, которое мы сегодня пролили по городу, у большинства людей вызвало бы отвращение. Но я живу ради этого. Ти это знает, поэтому мы так хорошо ладим. Он понимает меня так, как никто другой. Он никогда не осуждает меня.

Он не осуждает. А я? Я сейчас чертовски его осуждаю. Стою у двери старой квартиры Холли. Жду, пока этому ублюдку откроют дверь.

— Может, она спит. Разве у тебя нет ключа? — спрашиваю я, в основном потому, что знаю, что это его до смерти разозлит.

— Думаешь, я стоял бы здесь, если бы у меня был гребаный ключ? — Ти ворчит в ответ и поворачивается к двум солдатам, стоящим в конце коридора возле лифта. — Она все еще там?

— Не уходила, — говорит один из них.

В тот момент, когда мне кажется, что он уже готов вышибить эту чертову дверь, она распахивается настежь. И на пороге появляется моя сестра, чертовски разъяренная и нетвердо стоящая на ногах.

— Давно пора, бл*дь. — Ти проносится мимо нее, ему нужно найти свою жену.

Я ловлю Хелену как раз перед тем, как она почти падает на пол. Она что-то кричит вдогонку Ти, что-то насчет Холли в спальне.

— Черт, Хелена, от тебя несет, как от чертовой пивоварни. Я подхватываю ее на руки, пинком закрываю за собой дверь, вхожу в квартиру и бросаю ее на диван. Моя кожа покрывается мурашками, когда я замечаю, что мы не одни.

Она здесь. Какого черта она здесь делает? Почему она здесь? Мой взгляд падает на журнальный столик, где я замечаю две бутылки текилы.

— Сколько ты уже выпила? — спрашиваю я сестру.

Она показывает большой и указательный пальцы.

— Совсем чуть-чуть. Это была идея Холли. Вини ее.

— Да, хорошо, я уверен, что она приставила пистолет к твоей голове и заставила тебя пить, Хел. Подожди, она приставила пистолет к твоей голове? — спрашиваю я. Теперь, когда я думаю об этом, это не исключено. Жена Ти в последнее время стала немного вспыльчивой.

— Не говори глупостей. Холли заснула, она вообще не пила. Это была вечеринка для двоих. Я познакомилась с Анжеликой. Она симпатичная, тебе не кажется? — Моя сестра произносит слова невнятно, и я не могу удержаться, чтобы не взглянуть на женщину, сидящую на диване напротив нас.

На нее, похоже, алкоголь нисколько не подействовал. Хотя я вынужден согласиться с сестрой. Эта женщина чертовски красива. Она богиня. Ангел. Она… Я не могу объяснить, но она точно какая-то другая.

— О да, и что ты узнала об Анжелике, сестренка? — спрашиваю я, не отрывая взгляда от этого создания, которое пленило меня гораздо больше, чем я когда-либо признаю.

— Она сестра Ти. Ты знал об этом? Потому что никто, бл*дь, никогда ничего мне не говорит! Папа знает? О боже, а тетя Глория знает?

На это я смеюсь.

— Почти уверен, что тетя Глория знает, кто обрюхатил ее тридцать лет назад.

Наш разговор прерывается, когда Ти вслед за Холли врывается в гостиную. Я не слышу, о чем они спорят. Я слишком зациклен на попытке понять женщину, замаскированную под херувима. Ведь одно можно сказать наверняка — она может выглядеть как невинный ангел, но в ее душе царит тьма. Ее глаза выдают ее.

Я вижу это. Я слышу, как эта тьма зовет меня. Но что, черт возьми, я собираюсь с этим делать?

Ничего. Пока.

— Нео, отвези Хелену домой, — приказывает Ти, прежде чем подхватить Холли на плечо и вынести ее на балкон.

— Давай, сестренка, пойдем. Сегодня ты останешься у меня. Я ни за что не стану объяснять твое нынешнее состояние папе. — Я встаю, протягивая руку.

— Хорошо, но подожди. Мне нужно в туалет. Сейчас вернусь. — Хелена обходит меня, и я наблюдаю, как она, держась за стену, идет по маленькому коридору.

Садясь обратно, я смотрю на женщину, которая меня озадачила. Что, черт возьми, в ней такого? Почему именно она?!

— Знаешь, пялиться невежливо, — заявляет она, впервые заговорив.

Мои губы подрагивают. Я позволяю своему взгляду скользнуть по ее стройной фигуре, от головы до пальцев ног, и медленно возвращаю его обратно. Она сидит напротив меня, одетая в черную майку и черные кожаные шорты. Вся ее золотистая, загорелая кожа выставлена на всеобщее обозрение, а ноги кажутся просто бесконечными. Я бы хотел, чтобы они обвились вокруг моей талии, пока я прижимаю ее к стене и вонзаюсь в нее.

Мой взгляд устремляется на ее лицо, обрамленное длинными темными локонами, спускающимися на плечи. Ее накрашенные красным губы сжимаются. Я думаю о том, как бы мне хотелось приоткрыть этот рот, и все заканчивается тем, что на моем члене появляется такое же красное кольцо.

— Не стоит так одеваться, если не хочешь, чтобы на тебя пялились, принцесса.

Я вижу, как в ее глазах вспыхивает огонь. Но ее лицо не выдает ни капли гнева, когда она встает, обходит кофейный столик и прижимается ко мне всем телом. Одной рукой она опирается на стену позади меня и наклоняет голову к моему уху. Аромат ягод окутывает меня, и я не могу устоять перед желанием вдохнуть его поглубже.

— Давай проясним одну вещь. — Она высовывает язык и нежно проводит по моей шее.

Из моей груди вырывается рычание. Я в нескольких секундах от того, чтобы схватить ее лицо и впечататься в нее губами, когда чувствую это. Что-то острое вонзается прямо в мой член. Где, черт возьми, она умудрилась спрятать нож в таком наряде?

— Non sono una fottuta principessa[3], — говорит она на пламенном итальянском. — Я чертова королева. Если ты еще раз попробуешь трахнуть меня своими похотливыми глазами, я отрежу твой гребаный член, а потом засуну его тебе в задницу.

Взяв ее за руку, я сильнее вдавливаю нож, и ее глаза слегка расширяются, прежде чем она успевает взять себя в руки.

— С этим есть одна проблема, Ангел.

— Какая?

— Если ты отрежешь мне член, то никогда не узнаешь, насколько он хорош, чтобы трахать тебя до потери сознания. — Я ухмыляюсь ее шоку.

— Забавно, что ты думаешь, что трахать будешь именно ты. Если бы тебе посчастливилось оказаться со мной в постели, я гарантирую, что трахнули бы именно тебя. — Она выпрямляется и бросает нож мне на колени.

Мой гребаный нож. Тот самый, который я пристегнул к внутренней стороне лодыжки.

Теперь я не просто заинтригован. Я чертовски впечатлен.

— Кто говорил о кровати? — Я встаю с дивана. Затем подхожу ближе, прижимаю ее спиной к стене, наклоняюсь и шепчу ей на ухо. — Эта стойка подойдет. Может быть, стена. Или балконная дверь. Представь, как холодное стекло прижимается к твоим твердым соскам, когда я трахаю тебя сзади. — Ее колено поднимается так быстро, что у меня нет ни единого шанса. — Бл*дь! — Я вскрикиваю.

Впервые в жизни я оказываюсь на коленях перед женщиной. Этой женщиной. То, что я стону и сжимаю свои гребаные яйца, не имеет никакого значения.

— Как я уже сказала, я королева. Ты преклоняешь колени передо мной, а не наоборот. — С этими словами она поворачивается и уходит в спальню Холли. Оставив меня на полу, пока я придумываю все возможные способы завоевания ее королевства.

Так или иначе, я, бл*дь, добьюсь того, что она будет извиваться подо мной.

— О боже, зачем? Зачем я это сделала? — стонет Хелена, входя в мою кухню.

— Потому что ты идиотка, — говорю я.

— Тссс! Это больно, Нео. Прекрати! — умоляет она, потирая виски.

Открывая и закрывая шкафчики с большим шумом, чем нужно, я нахожу ибупрофен и протягиваю ей две таблетки вместе со стаканом апельсинового сока.

— Возьми это. Я приготовлю тебе завтрак. — Возвращаюсь к бекону и яйцам, шипящим на плите. — Почему ты вчера напилась? Это на тебя не похоже.

— Мне показалось, что это хорошая идея. А Анжелика просто продолжала наливать. Я не знаю.

— Что ты ей выболтала? — Я поворачиваюсь и свирепо смотрю на сестру.

— Что? Ничего. Что я могла?

— Не знаю, Хелена, семейные тайны? — Я поднимаю бровь.

— Пожалуйста, единственная фамильная драгоценность, которая интересует эту девушку, это та, что висит у тебя между ног. — Она вздрагивает, указывая на мою промежность.

— Правда? Она так сказала?

— Нет, Нео, не будь идиотом. Эта девчонка принесет тебе одни неприятности. Держись подальше. Кроме того, она сестра Ти. Это вроде как делает ее нашей кузиной.

— Но она не наша кузина. А значит, она — честная добыча.

— Ты проиграешь.

— Я никогда не проигрываю, Хелена. Ты это знаешь.

— Не могу дождаться, когда скажу, что предупреждала тебя, когда ты обломаешься.

Я накладываю в тарелку тосты, бекон и яичницу.

— Ешь, а потом я отвезу тебя домой, — говорю я, ставя тарелку перед ней.

— Ты мой любимый брат, — стонет она, набивая рот беконом.

— Я твой единственный брат, — напоминаю я ей.

— То же самое. — Она пренебрежительно машет рукой. — Так что вчера произошло? Ты выглядишь так, будто провел раунд с Майком Тайсоном и проиграл.

— Ничего не произошло. И повторяю, я никогда не проигрываю. — Я выхожу, оставляя ее завтракать. У меня слишком много дел. Первым пунктом в моем списке стоит выяснить, почему некий темный ангел внезапно оказывается везде, куда бы я ни посмотрел.

Анжелика

Попасть в дом Ти оказалось гораздо проще, чем я думала. Я даже испытываю угрызения совести из-за того, что мне пришлось обманывать его и Холли относительно того, зачем я здесь. Но что я должна им сказать? Что наш отец отправил меня присматривать за старшим братом? Он вышвырнет меня быстрее, чем атеиста, надеющегося посетить воскресную мессу.

Иззи уже привязалась к нему. Не знаю, хорошо это или плохо. Когда я смотрю, как мой брат общается с ней, мне хочется, чтобы он всегда был рядом. Чтобы у нее был дядя, который присматривал бы за ней. Мужчина, кроме ее дедушки и тех, кто на него работает. Он так нежен с ней. Совсем не то, чего я ожидала от безжалостного Тео Валентино, о котором слышала.

Я только что закончила принимать душ в смежной ванной, расположенной в гостевой комнате The Valentino Estate. По сравнению с этим домом отель «Four Seasons» выглядит как трехзвездочный мотель.

— Иззи, ты одета? Нам пора собираться, — зову я через дверь. Но ответа не получаю. Открыв дверь, я заглядываю в спальню. Иззи здесь нет. — Черт! Иззи? — кричу я громче. Я достаю из сумки пистолет, выбегаю за дверь и спускаюсь по лестнице. — Иззи? Где ты? — кричу я. Двое солдат переглядываются, когда видят, как я проношусь через холл дома.

— Мэм. Подождите. — Один из них поднимает руки вверх, словно собираясь остановить меня. Я не думаю. Я просто действую. Я прицеливаюсь и стреляю. Не для того, чтобы убить, а чтобы удержать его на расстоянии. Остановить его, пока он не добрался до меня.

— Прочь! — шиплю я, пробегая мимо него. Другой охранник что-то говорит в наушник, следуя за мной, когда я вхожу в кухню и замираю на месте.

— Иззи, слава Богу! — восклицаю я, переводя взгляд с дочери на брата. Она сидит за столом на высоком табурете. С тарелкой, полной блинов с мороженым.

— Мама, дядя Ти приготовил блинчики. — Иззи улыбается.

— Понятно, — говорю я, не зная, как объяснить Ти, что я только что прострелила ногу одному из его солдат.

— Иззи, я собираюсь показать твоей маме аквариум в столовой. Ты не будешь против позавтракать в одиночестве? — спрашивает Ти.

— Ага. Можешь оставить эту трубочку с мороженым. — Она кивает.

— Конечно, bella. Сейчас вернусь.

Второй солдат, тот, что пока с двумя здоровыми ногами, входит в кухню. Судя по его виду, он готов броситься на меня, но Ти наклоняет голову и пристально смотрит на него.

— Прикоснись к ней, и ты умрешь, — говорит он, проходя мимо. Солдат выглядит таким же растерянным, как и я в данный момент.

Я выхожу вслед за Ти из кухни и направляюсь в столовую.

— Было необходимо стрелять в него? — спрашивает меня брат, набирая что-то на своем телефоне и убирая его обратно в карман.

— В тот момент я думала именно так. Я не знала, где Иззи.

— В моем доме с ней ничего не случится. Я могу тебе это пообещать.

— Ты не можешь этого обещать. Никто не может.

— Ты права. Я не могу. Но что я могу пообещать, так это то, что я устрою ад любому, у кого возникнет хоть малейшая мысль причинить боль этой маленькой девочке.

Я не знаю, что сказать. У меня нет слов. Это неизведанная территория.

— Я ценю это, но не нуждаюсь в мужчине, который придет нам на помощь. Мы с Иззи не девицы в беде.

— Это, пожалуй, самое честное, что ты сказала с тех пор, как приехала. — Его взгляд пронзает меня насквозь, испытующий, ищущий ответы, которых он не найдет. Внимательно изучив мое бесстрастное выражение лица, он вздыхает, сдаваясь. — Почему ты здесь, Анжелика?

— Я здесь, потому что только что узнала, что у меня есть брат. Я хотела с тобой познакомиться. Иззи хотела с тобой познакомиться. Знаешь, мы можем уехать. Все в порядке. Мне все равно не стоило привозить ее сюда.

— Я не хочу, чтобы ты уезжала. Я хочу знать правду.

— Правда в том, что впервые в жизни у меня есть брат. У Иззи есть дядя. Я хочу этого для нее — семью. Я знаю, что это не идеально. Я знаю, что это не то, чего ты хочешь, и я не могу сказать, что понимаю, что ты чувствуешь, узнав эту новость. Но это правда. Я хочу иметь возможность узнать тебя получше, Тео. — Произнося эти слова, я понимаю, что это на самом деле правда. Я действительно хочу узнать его получше. Я хочу, чтобы у Иззи была семья.

— Хорошо, но постарайся больше не стрелять в моих людей. — Он ухмыляется. — Пойдем, блинчики остывают.

Я сажусь рядом с Иззи, и Ти накладывает блинчики и мне.

— А где Холли? — спрашиваю я. В тот момент, когда вопрос вырывается наружу, мне хочется откусить себе язык. Лицо брата омрачает выражение чистого страдания.

— Ушла. Отправилась по делам, видимо. Слушай, мне не хочется тебя оставлять, но у меня встреча, которую я не могу пропустить. Чувствуй себя как дома. — Он выходит из комнаты, не оглядываясь назад.

— Ма, мне здесь нравится, — говорит Иззи, запихивая в рот ложку мороженого.

— Да, я уверена, что нравится. Ты же знаешь, что нельзя есть мороженое на завтрак каждый день, Иззи.

— Ну, дядя Ти сказал, что я могу есть все, что захочу.

— Насколько я знаю, я — твоя мама, а не дядя Ти, а значит, я устанавливаю правила. Больше никакого мороженого на завтрак. Пойдем, я попросила прислать твой ноутбук. Тебе нужно делать школьные задания.

— Аргх, я неважно себя чувствую. Мне нужно прилечь.

— Хорошая попытка. Но не выйдет. — Я встаю, чтобы поставить тарелки в раковину, когда словно из воздуха рядом появляется горничная.

— Я позабочусь об этом, мисс Донателло.

Я шокирована тем, что она знает мое имя, но не задаю вопросов. Я вежливо улыбаюсь ей.

— Спасибо, — говорю я, беру Иззи за руку и выхожу из кухни.

Я сижу с Иззи на кровати — да, я уступила и позволила ей оставаться в постели весь день. Но я все равно заставляю ее делать школьные задания. У меня открыт собственный ноутбук, и я просматриваю досье на каждого человека в организации Ти. Вычеркиваю их одного за другим. К счастью, семья Валентино меньше, чем семья моего отца, так что здесь не так много людей, которых нужно проверить. Но мое расследование не ограничивается только мужчинами. Нет, я дотошна. Я проверяю всю их семью: жен, детей, кузенов. Никто не ускользает от моего внимания.

Что именно я ищу?

Аномалии, все, что выходит за рамки обычного. Долги, необычные инвестиции. Любые семейные связи за пределами организации. Я просматриваю записи телефонных разговоров, банковские переводы, взламываю их электронную почту. К тому времени, как я заканчиваю, я знаю все интимные подробности, которые только можно выяснить. У меня есть карта всех мужчин: от Ти и его заместителя до каждого известного члена семьи. Самый большой знак вопроса — это заместитель босса. Загадка, которой является Нео Валентино.

Кто, черт возьми, этот парень и почему мои глаза постоянно возвращаются к его фотографии на экране?

В нем есть что-то такое, чего я просто не могу понять. Не говоря уже о том, что меня чертовски бесит, что я не могу найти ни малейшей информации об этом мужчине. Как будто его не существует. Раньше у меня никогда не было проблем с получением данных, но Нео? Я не могу найти ни одной операции по кредитной карте, которую он совершил в «Макдоналдсе».

Я нашла его банковские счета, или то, что кажется его банковскими счетами. Количество нулей говорит мне, что он не собирается продавать моего брата в ближайшее время. Или вообще никогда. Странно только, что со счетов не снимаются деньги. На что он живет? Есть еще кое-что. Я не могу найти его чертов адрес. Я думала, что нашла его несколько дней назад, когда проделала сорокаминутный путь в глушь, но все, что я обнаружила, — это старый обветшалый коттедж, в котором живет пожилая пара.

Вы знаете эту поговорку: упомяни о дьяволе, и он появится? В моем случае — подумай о дьяволе, и он появится. Точно так же, как когда змей соблазнил Еву красотой и обещанием наслаждения, Нео делает то же самое со мной. Замаскированный под без малого двухметрового, накачанного, татуированного итальянского мафиози. Темные глаза, говорящие на моем языке, и еще более темная душа, скрывающаяся за его ухмылкой, от которой мокнут трусики.

Нео чертов Валентино во всем своем великолепии стоит в дверях спальни, где мы с Иззи поселились.

Чем я заслужила эту пытку? Мучительно находиться рядом с этим мужчиной и бороться со своим похотливым желанием сорвать одежду с его идеальной фигуры. Даже количество моих жертв не оправдывает такого наказания.

Потому что, как бы сильно мне ни хотелось откусить кусочек, я не Ева. Я не слабая и не поддамся искушению, которое приведет лишь к разочарованию и душевной боли.

Нео

Почему я здесь? Мне следовало уехать домой, когда появился Ти и взял на себя обязанности по улаживанию дел со своей сумасшедшей женой. Не поймите меня неправильно. Я люблю Холли, как сестру, но она, бл*дь, наставила на меня пистолет. Ей повезло, что мне показалось более забавным отправиться с ней по делам, чем просто разоружить ее и отнести ее задницу наверх, чтобы с ней разобрался ее муж.

А то, что при этом мне удалось вывести из себя Ти? Еще лучше. Этот ублюдок так напряжен, что я боюсь, он сорвется в любой момент. Поверьте, миру будет чертовски лучше, если мы не допустим этого.

Сейчас я стою в дверях комнаты Анжелики и смотрю на самую завораживающую картину. И я не могу решить, чего я хочу больше. Спрятать ее ото всех под замком. Навсегда. Или поместить на чертовом рекламном щите посреди Таймс-сквер с надписью — МОЕ. Но тогда мне придется взорвать весь Бродвей и 7-ю улицу, потому что они, бл*дь, мои, а я никогда не умел делиться тем, что принадлежит мне.

— Разве твоя мама не учила тебя не пялиться? — спрашивает Анжелика, тон у нее резкий.

Я улыбаюсь.

— Моя мама научила меня ценить прекрасное в жизни. — Я пожимаю плечом, как будто это все, что мне нужно было сказать, чтобы объяснить, почему я стою в дверях ее спальни и пялюсь на нее и ее дочь, с которой я еще не успел познакомиться.

— Моя мама очень красивая, правда? — говорит девочка.

— Это так, но знаешь, что еще прекрасного есть в этой комнате? — спрашиваю я, входя и присаживаясь на край кровати, все мое внимание сосредоточено на девочке, которая похожа на свою мать, как две капли воды.

— Что?

— Ты, bella. Не думаю, что в этой стране найдется девочка, такая же красивая, как ты. Думаю, дяде Ти понадобится больший арсенал. — Я смеюсь, представляя, каким сумасшедшим он станет, когда эта малышка достигнет подросткового возраста.

— О, у нас дома огромный арсенал. Я уже умею стрелять из пяти разных пистолетов. Из скольких ты умеешь стрелять?

Я вопросительно поднимаю брови, глядя на Анжелику. Какого хрена она учит ребенка стрелять из оружия? Маленькую, бл*дь, девочку! Она должна играть с куклами и прочим дерьмом, наряжаться, устраивать чаепития и прочую ерунду. А не стрелять, бл*дь, из гребаного оружия.

— Иззи, iPad, наушники. Сейчас же! — Анжелика вручает дочери наушники, прежде чем захлопнуть ноутбук и впиться в меня взглядом, от которого мой член твердеет и просится протолкнуться между ее сжатыми губами. Но, судя по тому, как она встает и хватает мою руку, поднимая меня на ноги и выталкивая за дверь, это, видимо, не тот эффект, на который она рассчитывает.

— Черт возьми, Ангел, если тебе нравится немного грубовато, обещаю, что справлюсь. — Как только мы оказываемся в коридоре и исчезаем из поля зрения Иззи, я беру ситуацию под контроль. Развернувшись, я толкаю Анжелику к стене. На этот раз я осторожен и помещаю колено прямо между ее ног. Я намерено упираюсь бедром в ее киску и наслаждаюсь легким стоном, который вырывается у нее. — Какого хрена она играет с оружием, Ангел? — спрашиваю я, не в силах сдержать раздражение в своем тоне.

— Насколько я знаю, она моя дочь. Я буду учить ее всему, чему захочу. Как захочу. — Анжелика пытается оттолкнуть меня. Неудачная попытка. Я не вчера родился. Я не сомневаюсь, что если бы она действительно захотела вырваться из моей хватки, то смогла бы.

— Она маленькая девочка. Она не должна учиться стрелять из пистолета. Она должна устраивать гребаные чаепития и прочее дерьмо.

— Да? Оглянись вокруг, Нео. Наш мир не сияет солнцем и радугой. Иззи может постоять за себя. Я не буду извиняться за это.

Я в замешательстве, потому что она права. Каждый в нашем мире должен знать, как защитить себя. Но животное внутри меня кричит, что это моя работа — защищать эту маленькую девочку. Это моя работа — сделать так, чтобы она могла быть именно такой — маленькой, ребенком, и не беспокоиться о собственной безопасности.

Откуда, бл*дь, все это берется? Я только что познакомился с ней. Я начинаю думать, что эти женщины Донателло — гребаные ведьмы или что-то в этом роде. Как, бл*дь, они ломают стены вокруг моего сердца? Как они проникают мне под кожу?

Может, я окончательно сошел с ума?

— Скажи мне, Нео, чем для Лолы обернулось неумение защитить себя? — Анжелика произносит единственное имя, которое потрясает меня до глубины души.

Я делаю шаг назад. И еще один. Пока не упираюсь в стену позади себя, создавая столь необходимое пространство между нашими телами. Потому что при одном упоминании этого имени мне хочется обхватить рукой ее чертовски красивую шею и сжимать, пока ее губы не посинеют.

Лола. Моя младшая сестра. Никто не упоминает ее. Как будто она не исчезала, если мы просто не произносим ее имя. Прошло десять гребаных лет. Десять лет с тех пор, как ее забрали из единственного места, где она должна была быть в полной безопасности. Из ее спальни. В доме нашего детства. Мне было пятнадцать, и именно этот момент предопределил мою судьбу. В тот день я пришел к дяде Тео, брату моего отца, и сказал ему, что хочу, чтобы меня посвятили.

Мой отец был консильери дяди Тео. Его самым доверенным лицом. Дядя ничего не делал, не посоветовавшись сначала с отцом. Как бы ни был предан этой жизни мой старик, он никогда не хотел, чтобы я пошел по его стопам. Но у меня не было выбора. Какой-то гребаный мудак забрал мою младшую сестру, и я поклялся, что, когда найду их, не хватит никаких «Аве Мария», чтобы спасти мою душу. У меня уже был билет в один конец в ад. Почему бы не извлечь из этого максимальную выгоду, присоединившись к семейному бизнесу?

Я так и не простил себя за то, что не смог спасти ее. За то, что не помешал им забрать ее из неприкосновенности нашего дома.

Ей было всего девять лет. Она должна была быть в безопасности в своей постели. Я должен был защищать ее лучше. И я, бл*дь, должен был выследить их. Я и по сей день не прекращаю поиски. Я слежу за каждой темноволосой девушкой, которую вижу, за каждой женщиной примерно того возраста, в котором она была бы сейчас, пока со стопроцентной уверенностью не узнаю, что это не она.

Анжелика протягивает ко мне руку, но быстро опускает ее.

— Нео, прости меня. Я не должна была этого говорить.

Я качаю головой. Мне нужно убираться отсюда, пока я не совершил что-нибудь действительно чертовски глупое. Например, не задушил сестру моего лучшего друга. Или еще что похуже.

Не говоря ни слова, я поворачиваюсь, чтобы уйти. Быстрые, как у ниндзя, рефлексы Анжелики заставляют ее вцепиться в рукав моей куртки. Она толкает меня к стене.

— Можешь кричать на меня, проклинать меня. Я могу с этим справиться. Я знаю, что это был удар ниже пояса. Я не должна была говорить о ней.

— Кричать — это последнее, что я хочу с тобой сделать. — Моя рука обхватывает ее сзади за шею, притягивая ее тело к своему.

— Что ты хочешь со мной сделать? — шепчет она мне в губы.

— Прямо сейчас я хочу сорвать это платье с твоего тела, прижать тебя к стене и утонуть в твоих криках, пока буду засовывать свой член так глубоко в твою киску, что ты будешь чувствовать меня еще много дней спустя. — Я не жду, пока она ответит, прежде чем завладеть этими губами, и я официально соглашаюсь на вариант «или еще хуже». Единственное, чего я не должен был делать. Как бы сильно я этого ни хотел.

Но теперь, когда я это сделал, к черту все, что думают другие. Все равно проще попросить прощения и все такое прочее.

Мой язык ныряет в ее рот, похожий на рай, кружась, облизывая, пробуя на вкус каждый доступный уголок. Это чертовски опьяняет. Развернувшись, я прижимаю ее к стене, после чего мои руки опускаются на ее бедра и приподнимают их. Она без колебаний обхватывает меня за талию своими чертовыми стройными ногами.

— Черт! Ты уничтожишь меня, Ангел, — рычу я ей в рот, вжимаясь членом в жар ее киски.

— Не притворяйся, что не хочешь этого. — Она крепче обхватывает мою талию, прижимая наши тела друг к другу.

Я нахожусь в нескольких секундах от того, чтобы сорвать с нее одежду, когда нас прерывают и напоминают, что мы далеко не одни в этом доме.

— Мама? Ванесса звонит. — Иззи выходит и замирает на месте, увидев нас.

Анжелика спрыгивает вниз и отталкивает меня. Я тут же начинаю ненавидеть пространство, которое теперь нас разделяет.

— А, конечно. Она, наверное, гадает, где я тебя прячу. — Анжелика берет телефон из протянутой руки Иззи.

— Кто такая Ванесса? — спрашиваю я, проводя ладонями по лацканам пиджака, чтобы привести себя в порядок.

— Моя няня. — Иззи и Анжелика отвечают одновременно. — Никто.

— Значит, она ничейная няня, — отмечаю я.

— Иззи, иди закончи свою работу по математике. Потом мы пообедаем, — говорит Анжелика, и ее «строгий мамин голос» ничуть не помогает ослабить бушующий стояк, натягивающий мои штаны.

— А можно я подожду и попрошу тетю Холли помочь мне? — жалобно просит Иззи.

— Я помогу тебе. Иди начинай. — Тон Анжелики немного смягчается.

— Не обижайся, мама, но ты не сможешь помочь. Ты хуже меня разбираешься в математике.

— Я помогу тебе, Бел. Иди возьми свои вещи. Мы перекусим, и ты не успеешь оглянуться, как сравняешься с Исааком Ньютоном.

Брови Иззи приподнимаются.

— Кто такой Исаак Ньютон?

— Математический гений. Не волнуйся, Бел, я тебя прикрою. — Я подмигиваю ей, и она убегает обратно в комнату. Я поднимаю глаза и встречаюсь с ледяным взглядом Анжелики.

— Что за игры ты затеял?

Я показываю на свою грудь и оглядываю пустой коридор.

— Я? — спрашиваю я. — Никаких игр. Это называется быть милым, Ангел. Знаешь, помогать своим ближним.

— Никто не бывает милым без причины. Кроме того, как, черт возьми, ты собираешься помочь Иззи с математикой? Это совсем не твоя специализация.

Я наклоняю голову. Я привык к тому, что люди недооценивают меня. Обычно я не обращаю на это внимания. Мне не нужно никому ничего доказывать. Да пошли они все. Если они хотят думать, что я ни черта не знаю, кто я такой, чтобы переубеждать их тупые задницы? Однако теперь, когда это исходит от Анжелики, меня это чертовски беспокоит. Я чувствую, что должен доказать ей свою правоту, и мне это чертовски не нравится.

— И в чем именно заключается моя специализация? — спрашиваю я.

— Ломать коленные чашечки, закапывать тела. Я не знаю, Нео. Может, ты мне скажешь? — Она хмыкает, складывая руки на груди, и мои глаза тут же опускаются к впечатляющему декольте.

Подняв взгляд, я ухмыляюсь.

— Ничего себе, ты собрала на меня досье, но не нашла даже такой элементарной информации, что у меня есть степень MBA. Корнеллский университет, заметь. Средний балл — 3,8, если ты все еще сомневаешься в моем интеллекте.

Видно, что я шокировал ее этой информацией.

— Я никогда не сомневалась в твоем интеллекте. Я сомневалась в том, что ты сможешь стать подходящим репетитором для моей дочери. Есть разница.

— Хорошо, Нео, я готова. — Иззи выбегает из комнаты, прижимая к груди стопку книг и карандашей.

Я забираю книги из ее крошечных рук и улыбаюсь ей.

— Любой парень, который не носит за тебя твои книги, Бел, не стоит и секунды твоего времени — запомни это.

— Моя мама говорит, что у мальчиков бывают вши. А у тебя есть вши, Нео?

— Знаешь что? Твоя мама права. У мальчиков бывают вши. Лучше держаться от них подальше. Всегда. — Не оглядываясь назад, я веду Иззи на кухню. Я знаю, что пройдет совсем немного времени, прежде чем Анжелика придет проверять меня, и я чертовски жду этого.

Анжелика

Я стою в углу кухни и наблюдаю за тем, как Нео и Иззи заканчивают работу по математике, я выдержала всего десять минут, прежде чем пробраться в столовую, чтобы иметь возможность присматривать за ними. Хотя мой взгляд больше сосредоточен на Нео, чем на дочери. Она счастлива, она впитывает то, что он ей объясняет.

Если бы кто-нибудь спросил меня, может ли Нео Валентино быть терпеливым, заботливым и внимательным, я бы рассмеялась. Ничего из того, что я слышала о своем брате или его правой руке, не указывало на то, кем они являются за закрытыми дверями.

Впрочем, думать о Нео за закрытой дверью опасно. Во-первых, он лучший друг Тео, а я здесь пытаюсь наладить отношения с братом. Что он подумает, если узнает о том, что мы уже сделали? Не говоря уже о том, если я позволю этому зайти дальше. Во-вторых, он — мафиози. Я поклялась, что никогда не свяжусь ни с кем, кто связан с мафией. У меня есть план, и в этом плане нет мужчины. Никакого мужчины.

Я хочу сбежать, ищу возможность с тех пор, как родилась Иззи. Мне нужно избавить ее от этого образа жизни. Я просто должна сделать это так, чтобы мы обе продолжали дышать.

Желая покончить со своими страданиями, я прочищаю горло, давая им понять, что я здесь. Не то чтобы я хоть на минуту сомневалась, что Нео не знает, что я за ним наблюдаю.

— Иззи, собери свои вещи и отнеси их наверх. Ванесса придет, чтобы отвезти тебя на ночь к дедушке.

— Да! — визжит Иззи, делает, как ей велено, и выбегает из кухни.

Я смотрю на Нео, пытаясь понять, почему меня к нему так тянет. Я наблюдаю, как он направляется к холодильнику и берет пиво. Открутив крышку, он прислоняется к стойке и молча смотрит на меня.

— Ну что ж, приятного вечера. — Я поворачиваюсь, чтобы уйти, когда он отвечает.

— Большинство людей сказали бы спасибо. — Его хриплый голос бьет возбуждением прямо в низ живота, вызывая дрожь по всему телу.

Я поворачиваюсь, уперев руки в бока.

— Я — не большинство. — Я практически топаю ногой от гнева.

Его глаза медленно скользят вверх и вниз по моему телу.

— Нет, ты точно не большинство.

— Черт, ты невозможен! — Мне нужно выбраться отсюда. Я не могу позволить себе отвлекаться на его привлекательную внешность. Или на невысказанное предложение, витающее в воздухе. Не оглядываясь, я поднимаюсь наверх, чтобы убедиться, что у Иззи есть все необходимое.

В доме тихо, пока я спускаюсь на кухню, что вполне соответствует моему плану — быстро перекусить, прежде чем выскользнуть из дома незамеченной. Одетая в черную кожу с ног до головы, я вооружена до зубов своим личным арсеналом. Мне нужны ответы, и мне все равно, что придется сделать, чтобы их получить.

Мои шаги замедляются, когда я вхожу в кухню. Конечно, он все еще должен быть здесь. Мое тело вспыхивает, когда его глаза — как это всегда бывает — скользят по мне.

Изо всех сил стараясь игнорировать его присутствие, я направляюсь к холодильнику и достаю бутылку воды.

— Ангел, у тебя большие планы на вечер?

Черт возьми. Зачем ему понадобилось открывать рот? Этот восхитительно опасный рот, который я хочу снова ощутить на себе.

— Меня зовут Анжелика. И да, у меня большие планы. Как насчет тебя? Есть трупы, которые нужно спрятать? Владельцы магазинов, которых нужно потрясти?

— Не было в планах. Хотя если ты собираешься покинуть этот дом в такой одежде, то планы могут поменяться. — Его губы подрагивают, как будто ему нравится перспектива найти повод причинить кому-то боль.

Нужно быть темной душой, чтобы распознать единомышленников.

— Что ж, приготовь свою бейсбольную биту, потому что я твердо намерена покинуть этот дом в таком виде. И ты ни черта не сможешь сделать, чтобы остановить меня.

В считанные секунды мое тело оказывается прижатым к нему, а его губы — на расстоянии вздоха от моих.

— Мы оба знаем, что у меня есть множество способов помешать тебе уйти.

Прежде чем я успеваю ответить, его губы соприкасаются с моими. Его язык с силой проникает внутрь. Его вкус такой же опьяняющий, как и в прошлый раз. Мои руки поднимаются от его груди к затылку. Я сильнее прижимаю его лицо к себе. Удерживая его на месте, я изо всех сил пытаюсь взять этот поцелуй под контроль. Нео стонет мне в рот, дергая за конский хвост и запрокидывая мою голову назад. Он не собирается так просто отдавать бразды правления. Впиваясь ногтями в его шею, я царапаю ее снизу вверх, надеясь пустить кровь.

Но Нео не отстраняется. Нет, наоборот, его выпуклость — теперь она упирается мне в живот — твердеет. Увеличивается. И все, о чем я могу думать, — это о том, как сильно я хочу обхватить его рукой, погладить, облизать, пососать.

— Какого хрена? — кричит Ти у меня за спиной. Откуда, черт возьми, он взялся? Нео отстраняется, словно на него вылили ведро холодной воды.

— О, Ти, все не так, как кажется. — Он поднимает руки вверх в знак капитуляции.

— Правда, потому что похоже на то, что ты только что засунул свой маленький склизкий язык в гребаное горло моей сестры, — рычит Ти.

— Ну, бл*дь, думаю, это то, чем кажется. — Нео ухмыляется, подмигивая мне.

— Серьезно, ты просто не мог, бл*дь, удержаться? — кричит Ти. — И ты! — Он показывает на меня пальцем. — Ты заслуживаешь гораздо лучшего, чем он.

Теперь я просто в чертовом замешательстве. В чем его проблема?

— Спасибо, я тоже тебя люблю, кузен. — Голос Нео звучит непринужденно, но я вижу, как вспыхивают его глаза, он не в восторге от этого комментария. Совсем.

— Ладно, успокойся, Тео. Я всю жизнь обходилась без опеки. Мне не нужно, чтобы ты сейчас разыгрывал из себя старшего брата. Он горячий. Мне было скучно, и я поцеловала его. Если тебе станет легче, это была моя инициатива, а не его. — Я встаю перед Нео. Я не позволю этим двоим убить друг друга из-за меня.

— Да, и я готов поспорить, что он сопротивлялся изо всех сил, — возражает Ти, проводя руками по волосам, словно пытаясь сдержать свой гнев.

— Ти, я хочу чизбургер. Может, сходим за бургерами? — Холли наконец-то подает голос.

Я наблюдаю, как Ти переводит взгляд на ее живот.

— Нет. Ты не будешь есть гребаные бургеры из фастфуда. Если ты хочешь бургер, я тебе его сделаю.

Холли садится за стойку, ее взгляд мечется между двумя мужчинами.

— Хочешь, я помогу? Я могу заняться салатом?

— Нет, ты просто сиди, Dolcezza. Я справлюсь, — ворчит Ти, открывая и закрывая шкафчики.

— У меня есть шанс получить один из этих бургеров? — Нео обходит меня и садится рядом с Холли за стойку. Смертельный взгляд, который посылает ему Ти, заставил бы большинство мужчин молить о пощаде. — Я расцениваю это как нет. Холли, я, как всегда, был рад тебя видеть. Анжелика, спасибо, что поделилась слюной. Уверен, мы еще увидимся. Ты знаешь, где меня найти, Ти. — Нео уходит, и через несколько минут я слышу, как захлопывается входная дверь.

Холли поднимается на ноги.

— Я сбегаю в ванную, — говорит она, выходя из кухни.

Я даю себе минуту, чтобы собраться с мыслями. Ну что, это произошло. Я была полностью готова прокатиться на мускулистом сумасшедшем поезде, которым является Нео Валентино.

— Серьезно, Тео? Мне не нужно, чтобы ты влезал в мою жизнь. — Я направляю свою ненависть к себе на своего новоявленного брата.

— Нет, наверное, не нужно. Но раз ты моя сестра, тебе придется привыкнуть к этому. — Ти пожимает плечами.

Я тихонько представляю себе все способы, которыми я могла бы его прикончить. Если бы в нем не было моей крови, я бы, возможно, применила один из них.

— Я знаю тридцать способов убить тебя и сделать так, чтобы это выглядело как несчастный случай.

— А я знаю пятьдесят. — Он снова пожимает плечами.

— Ты всегда такой невыносимый? — Это так бывает, когда у тебя есть старший брат? Если да, то я хочу получить чертову компенсацию.

— Наверное.

Очевидно, мне не удается достучаться до Тео. Он считает, что я не способна жить своей жизнью и принимать самостоятельные решения. Поэтому я решаю быть честной.

— Мне кажется, он мне даже нравится. Я недостаточно хороша для твоего друга? Это потому, что у меня есть ребенок? Потому что у меня багаж? Почему ты так отреагировал?

— Нет, это потому, что он недостаточно хорош для тебя. Для Изабеллы, — говорит он.

— Почему? Что делает его таким плохим? И если он действительно такой ужасный, почему он ведет себя так свободно в твоем доме? Ходит здесь, крутится вокруг твоей жены, твоей семьи? — В этот момент я даже не знаю, зачем я спорю с ним. Я знаю, что между мной и Нео никогда не будет ничего серьезного, но мне никогда не нравилось, когда мне говорили, что я не могу получить то, чего хочу. А я хочу его.

Ти качает головой.

— Не знаю. Он хороший человек, верный, как черт, и я знаю, что он готов отдать свою жизнь за любого в этой семье. Но правда, Анжелика? Не могла бы ты просто найти себе какого-нибудь бухгалтера или что-то в этом роде?

— Да, я прямо вижу, как все прекрасно пройдет, когда придет время знакомиться с семьями. — Я смеюсь над этой мыслью.

— Я не хочу, чтобы тебе было больно. И я не хочу, чтобы мне пришлось застрелить своего лучшего друга, потому что это он причинил тебе боль. — Ти поднимает взгляд от плиты. Искренняя забота, отразившаяся в его глазах, кажется мне странной. Я не привыкла, чтобы обо мне заботились другие люди, кроме отца и Иззи.

— Почему ты думаешь, что он причинит мне боль?

— У Нео никогда не было постоянной девушки. Его никогда не интересовали отношения. Он также может быть немного… непредсказуемым. Он — мафиози, Анжелика. И мне нужно думать о племяннице.

— Значит, он такой же, как ты? Как папа? — спрашиваю я, подняв брови.

— Да.

— Ну, возможно, я еще не очень хорошо тебя знаю. Но я видела, как ты обращаешься с Холли, и вообще, как ты относишься к женщинам. И я знаю, что мой папа никогда бы не обидел женщину нарочно. Я не считаю это плохой чертой в партнере.

Ти смотрит прямо в глаза, словно может заглянуть в мою душу. Я не уверена, что именно он там видит, но это определенно то, что ему не нравится.

— Это ведь было не в первый раз? — спрашивает он.

— Нет, — честно отвечаю я.

— Когда? Сколько раз?

— Это неважно. Важно то, что мне нужно, чтобы ты не усложнял мне жизнь.

— Черт возьми, почему? Серьезно, что, бл*дь, я сделал не так в своей жизни, чтобы это произошло? — ругается он.

— А ты не думал, что на самом деле ты тут ни при чем? Что бы мы с Нео ни решили делать или не делать, это зависит от нас. Не от тебя.

Холли возвращается в комнату.

— Я согласна. Тебе нужно оставить их в покое, Тео.

— Ты должна быть на моей стороне, Dolcezza. — Ти обиженно надувает губы.

— Должна. И я всегда на твоей стороне. Именно поэтому я говорю тебе, что, если ты не хочешь потерять их обоих, тебе нужно держаться подальше от этого. Ты не можешь контролировать всех, Ти.

— Ну, бл*дь, Холли, почему ты все время должна быть права? — спрашивает он ее.

— Потому что я всегда права? — Она пожимает плечами, как будто ответ очевиден.

— Ммм, конечно. Садись. Я быстро справлюсь с этими бургерами. — Затем мой брат снова поворачивается ко мне. — Где Изабелла?

— Она с папой. Он повез ее кататься.

— На чем? — спрашивает он.

— На пони. — Не дожидаясь его ответа, я выхожу из кухни. Мне нужно убраться из этого дома. Я должна придерживаться своего плана. Мне нужно найти эту гребаную крысу, которая прячется в организации моего брата. И это чувство, и то, что я оказалась втянута в семейную драму, не входило в мои планы.

Нео

Почему здесь все время так холодно? Клянусь, Ти специально так делает. Сумасшедший ублюдок. Я сижу на полу. В его подвале. Обычно я спускаюсь сюда, чтобы немного развлечься. Чтобы насладиться тем, как другие истекают кровью. Но в этот раз прольется моя собственная кровь.

Но это не значит, что я облегчу ему задачу. К черту это. Я знаю, что не должен был трогать его сестру, но, бл*дь, ни один парень в здравом уме не сможет сдержаться, когда дело касается Анжелики Донателло. Она как мой гребаный криптонит. Когда я рядом с ней, я, бл*дь, не могу нормально соображать.

Я слышу, как открывается и закрывается дверь. Вспыхивает свет, на мгновение ослепляя меня. Я предпочитаю сидеть в темноте.

— Что-то ты долго шел. Я уже начал думать, что ты не появишься. — Я встаю и отряхиваю свои брюки. Я уже снял куртку и все остальное — наверное, поэтому мне так чертовски холодно, — пока я ждал Ти, занятого наверху бог знает чем, когда он наконец спустится сюда.

— У меня были более неотложные дела. Подумал, что оставлю тебя немного повариться в дерьме, в которое ты вляпался.

Я смотрю, как он стягивает с себя рубашку, а затем отстегивает ножи от своих лодыжек. Он бросает их на землю. Это хороший знак — похоже, он не собирается меня убивать. Это наша первая ссора с тех пор, как он возглавил семью. Я не знаю, какой здесь протокол.

— Ну и как все будет? Я должен сдерживаться, раз ты Дон?

— Если ты будешь сдерживаться, я убью тебя на хрен, Нео. Деремся в полную силу.

Я киваю. Это не первый и не последний раз, когда мы спаррингуем в этом подвале. Ти нуждается в этом так же, как и я. Я вижу, как в его голове идет война. Ярость и разочарование, которые он держит в себе из-за гребаного дерьма, творящегося в семьях. Он чертовски зол, что его отец умер и ему пришлось взять на себя роль моего дяди. Он злится, что не нашел того ирландского ублюдка, который продает детей на наших улицах.

И в этом я с ним солидарен. Я бы все отдал, чтобы заполучить Клевера, чтобы выкачать из его тела все до последней унции крови.

Я настолько погружаюсь в свои мысли о мести, что пропускаю первый удар. Он отбрасывает меня на шаг назад.

— Это был нечестный удар. — Я ухмыляюсь.

— Сколько раз? — спрашивает он, снова замахиваясь и попадая мне под ребра.

— Ты должен быть более конкретным. — Мой левый хук попадает ему в челюсть.

— Ублюдок, сколько раз ты прикасался к моей сестре? — рычит он.

— Она твоя сестра всего несколько дней.

— Сколько раз, бл*дь?!

Мы наносим удар за ударом. Этот сукин сын умеет держать удар, но я бью так же хорошо, как и принимаю.

— Три раза. Тебе нужны конкретные детали? Потому что это спрашивать об этом чертовски странно, даже для тебя. — Я смеюсь, когда его кулак снова сталкивается с моими ребрами.

— Да пошел ты! Я же сказал тебе не трогать ее.

— Да, но, похоже, я тебя не услышал. — Мне действительно нужно научиться держать свой гребаный рот на замке.

Ти сбивает меня с ног, а затем набрасывается на меня сверху. Я блокирую столько ударов, сколько могу, но и позволяю ему нанести несколько. Я знаю, что ему это нужно.

— Так начни, бл*дь, слушать, — хрипит он.

— Если ты хочешь, чтобы я перестал с ней встречаться, тебе придется меня убить. Если ты заставишь меня выбирать, Ти, я, бл*дь, выберу ее. Вместо тебя. Вместо кого угодно. — Я переворачиваюсь и прижимаю его к земле.

— Пошел ты. — Ти отпихивает меня от себя и вскакивает на ноги. — Ты знаешь ее всего несколько дней, ты не можешь быть в нее влюблен.

Я опускаю руки, и все мое тело холодеет.

— Ты прав. Я не могу. Разве могу? Что, черт возьми, ты со мной сделал? — Я чувствую, что меня сейчас вырвет. Я ни в кого не влюблен. В этой жизни нет места любви.

— Я? Я ни хрена не делал.

— Я был в порядке, пока твоя любовная болезнь — или как называется это дерьмо — не перекинулась на меня. Это твоя вина, — кричу я, дергая себя за волосы. — Я не готов к этому дерьму, чувак!

— Ну, тебе лучше, бл*дь, быть готовым, потому что моей сестре нужен мужик, а не гребаная киска. Ей нужен тот, кто достаточно мужественен, чтобы добиваться своего. Тот, кто, бл*дь, не отступит. Так что, бл*дь, набирайся смелости, Нео. Или убирайся нахрен.

— Ты все равно не хочешь, чтобы я был с ней, — парирую я. Почему он вдруг изменил свою точку зрения? Может, гормоны беременности Холли, бл*дь, действуют на него? Если это так, то это будут долгие, бл*дь, семь месяцев.

— Да, но, видимо, не мне выбирать. Она хочет тебя, так что тебе лучше, бл*дь, не разочаровывать ее. — Он сплевывает кровь на бетонный пол.

Я улыбаюсь — и от того, что заставил ублюдка истекать кровью, и от того, что мой темный ангел призналась, что хочет меня.

— Она так сказала?

— Ты серьезно? Мы что, чертовы чирлидерши из средней школы?

— Точно. Ты в порядке? — спрашиваю я, оглядывая его с ног до головы.

— В порядке, а ты?

— Отлично.

Мы оба подхватываем рубашки и вместе поднимаемся по лестнице.

— Ты ведь знаешь, что она — это «пакет услуг», верно? Это не только она, но и Изабелла. — Он нарушает минутное молчание.

— Я знаю.

Я становлюсь слишком старым для этого дерьма. Все мое гребаное тело чертовски болит. Пакет со льдом, который я прикладывал к левому глазу, почти растаял. Бросив его на прикроватную тумбочку, я подношу бутылку виски ко рту и отпиваю оставшееся содержимое — жжение в горле успокаивает. Не знаю, сколько времени я просидел на этой кровати, ожидая ее возвращения.

Каждые тридцать минут я получаю текстовые сообщения от парней, которые следят за ней по всему гребаному Нью-Йорку. У нее определенно есть задание — собрать всю возможную информацию о семье Валентино.

Я собираюсь повеселиться так, что головы полетят. Каждый ублюдок, давший ей хоть малейшую информацию о делах моей семьи, понесет наказание. Как только я, бл*дь, смогу двигаться, не чувствуя, что сам дьявол вонзает в меня свои чертовы вилы.

— Какого хрена ты задумала, ангелочек? — Вопрошаю я пустую комнату, освещенную только моим телефоном, и просматриваю фотографию за фотографией, на которых Анжелика расспрашивает членов семьи.

Выпалив в мой адрес несколько итальянских ругательств, когда я поднялся из подвала вместе с Ти, она повернулась и вышла через парадную дверь. С тех пор я жду, когда она вернется. Конечно, единственная женщина, которая привлекла мое внимание и сделала мой член тверже камня, должна была уйти и стать еще более кровожадной психопаткой, чем я.

Неожиданно я ощущаю, что больше не один.

— Где ты была, Ангел? — спрашиваю я, глядя на свою маленькую психопатку, стоящую в дверном проеме.

— Не твое собачье дело. Что ты делаешь в моей комнате, Нео? — Я наблюдаю, как она отстегивает от своего тела несколько пистолетов и ножей.

Почему это так чертовски сексуально? Я должен бежать подальше от нее. Я не сомневаюсь, что Анжелика может отрезать мне член, не моргнув глазом.

— Жду тебя. Где ты была? — Ворчу я, поднимаясь с кровати и слегка покачиваясь, когда комната начинает кружиться. Через несколько секунд Анжелика оказывается рядом со мной и укладывает меня обратно. — Вот это уже больше похоже на правду. — Я ухмыляюсь.

— Почему ты здесь? — Она дергает за шнур лампы, стоящей на прикроватной тумбочке, резкий свет бьет в глаза и заставляет прищуриться. — Я должна содрать с тебя кожу живьем, знаешь ли, после того, что ты сделал с моим братом. Никому не сойдет с рук даже царапина, пока я рядом. Почему с тобой должно быть иначе? — рычит она.

Черт побери, она что, перешла в режим сверхзаботливой младшей сестры? Эти двое едва знают друг друга, но можно подумать, что они были телохранителями друг друга целую вечность. Это пугает, насколько они похожи.

— Боже… — Нет, этого не может быть.

— Что? Что случилось? — Она внезапно начинает осматривать меня, ее руки исследуют каждый сантиметр моего тела.

— О, черт. Ничего не случилось. Просто я понял, что у меня охренительный стояк на сестру моего лучшего друга. Сестру, которая гораздо больше похожа на этого друга, чем я готов признать. Это немного беспокоит.

— То есть, по сути, ты хочешь сказать, что у тебя стояк на лучшего друга? А он об этом знает? — Она смеется, и я клянусь, что слышу звук фанфар.

— Заткнись и поцелуй меня уже. — Я не даю ей шанса отказать мне. Схватив ее за затылок, я соединяю наши губы. — Ммм, ты чертовски хороша на вкус, — бормочу я ей в рот. — Это того стоит.

Анжелика

Почему я продолжаю позволять этому происходить? Сейчас я лежу на теле Нео и целую его. Снова. Черт, этот мужчина умеет целоваться. Он тянется вниз и задирает мою футболку, слегка отстраняясь, чтобы стянуть ее через голову. И я позволяю ему. Почему я позволяю ему раздевать меня?

Один взгляд в его полные похоти глаза, и я понимаю, что мое собственное желание — мое вожделение — смотрит на меня в ответ. Мне нужно, чтобы он прикоснулся ко мне. Он нужен мне так, как никто и никогда раньше.

Теперь все мое внимание сосредоточено на том, чтобы раздеть его и заставить войти в меня. Перегнувшись через край кровати, я достаю нож, который спрятала под матрасом. Затем я сажусь и толкаю Нео на спину. Он ничего не говорит, наблюдая, как я подношу лезвие к воротнику его рубашки, удерживая ткань на расстоянии вдоха от его кожи. Я режу прямо посередине, позволяя половинкам упасть по бокам.

У меня перехватывает дыхание от его вида. Широкая грудь, переходящая в идеально выточенный пресс, V-образные мышцы, выглядывающие из брюк. Все это упаковано в безупречную смуглую кожу. Пока я отвлекаюсь, разглядывая Нео, он выхватывает нож у меня из рук и переворачивает меня на спину. Одним движением руки мой бюстгальтер разлетается на две части, а грудь выпрыгивает из чашек.

— Эй, он стоил мне кучу денег. — Я слабо протестую, мой взгляд прикован к тому, как он рассматривает меня.

— Я куплю тебе целый гребаный магазин, потому что я точно сделаю это снова. — Он ухмыляется, проводя кончиком ножа по моей вздымающейся груди.

Мои соски напрягаются, а киска начинает пульсировать. Я должна была испугаться. Я не должна позволять ему так распоряжаться моим телом. Позволять ему водить ножом по моей коже. Это безумие.

И все же… какая-то темная, отчаянная часть меня хочет, чтобы он копнул чуть глубже. Чтобы он разрезал мою кожу настолько, чтобы пошла кровь. Его глаза не отрываются от моих, пока кончик лезвия обводит мой левый сосок. Его губы подрагивают. О Боже, он знает. Он точно знает, что делает со мной.

— Большинство девушек сейчас бы кричали от ужаса. Но ты не такая, как большинство девушек, не так ли, Ангел? — Его голос хриплый.

Мои руки тянутся к пряжке ремня на его брюках, непроизвольно прижимая грудь к гладкому, острому краю.

— Нет, не такая, — говорю я, расстегивая его ремень, а затем и брюки. Протянув руку внутрь, я сжимаю его член в своей нетерпеливой ладони. И чувствую, как острие ножа пронзает мою кожу, прямо рядом с соском. Я не могу сдержать стон, который вырывается у меня. Моя спина выгибается в ответ, как приношение. — О Боже! — восклицаю я, когда Нео наклоняется и накрывает мою грудь своим ртом, посасывая, облизывая и покусывая ее.

— Чертовски вкусно, — говорит он, приподнимаясь и любуясь следами, оставленными лезвием. Моя рука скользит вверх-вниз по его члену, накачивая его длинными, медленными движениями. Мои бедра дрожат под ним. Нео подносит лезвие к другой моей груди. — Такая красивая, бл*дь, кожа, но она выглядит еще лучше, когда кровоточит. Скажи мне, Ангел, тебе нравится истекать кровью для меня?

Как, черт возьми, мне на это ответить? Мне не должно это нравиться. Это безумие. Но я не могу отрицать, что мои трусики совершенно мокрые, настолько я близка к краю. Я киваю. Да, мне нравится истекать кровью для него, как бы неправильно это ни было.

— Я немного сомневаюсь. Не возражаешь, если я проверю? — говорит он, опускаясь ниже и располагаясь между моими бедрами. Он расстегивает пуговицы на моих кожаных штанах и, приподняв мою задницу, стягивает облегающий материал с моих ног.

Отбросив штаны, Нео прижимает мои бедра к матрасу, широко открывая меня для своего взгляда. Черные кружевные трусики не скрывают от него моего желания. Он проводит пальцами по моей киске. Все мое тело дрожит, потребность кончить почти нестерпима.

— Похоже, ты говорила правду. Тебе действительно нравится немного боли. — Он подносит нож к моему нижнему белью и разрезает его с двух сторон у бедер. Кружева спадают. — Мне не терпится погрузить свой член в твою ангельскую киску.

— Пожалуйста, — шепчу я.

— О чем ты просишь, Ангел? Что тебе нужно?

— Мне нужно кончить, Нео. Сейчас же, — требую я, не в силах скрыть своего разочарования тем, что он затягивает.

— Ты хочешь, чтобы я помог тебе с этим? — спрашивает он, проводя острым лезвием по моему соску, а затем по животу. — Как? Пальцами? — Свободной рукой он грубо вводит два пальца в мою мокрую киску.

— О Боже. — Мои мышцы сжимаются вокруг вторгнувшихся пальцев, удерживая их в плену. Ему удается освободиться, и он начинает двигать ими вперед-назад.

— Может, ты хочешь кончить мне на лицо? Держу пари, твоя киска на вкус даже лучше, чем твоя кровь, Ангел.

— О Боже, Нео! Заткнись и дай мне кончить!!! — Мои бедра пытаются сомкнуться, сжаться вместе в поисках необходимого мне трения, но он останавливает их движение тяжестью своего тела.

— Ну, раз уж ты так мило попросила. — Он ухмыляется. Запустив в меня свои пальцы, он сгибает их внутри в то же время, когда нож впивается в мое бедро.

— Ах, черт! Да! — Смесь удовольствия и боли приводит меня к сокрушительному оргазму. Ничего подобного я никогда не испытывала. Должно быть, я на мгновение теряю сознание, потому что следующее, что я помню, — это то, как Нео надевает на свой член презерватив и смотрит на меня сверху вниз.

— Добро пожаловать обратно в мир живых, Ангел. Готова ли ты к этому? — Он жестом показывает вниз.

Готова ли я? Я была готова тридцать минут назад.

— Да. — Я киваю, обхватывая ногами его талию.

Он нащупывает мой вход, а затем растягивает мои стенки, погружаясь в меня до самого основания одним жестким толчком.

— Черт возьми, что за черная магия у тебя в киске, Ангел, — ворчит Нео, медленно вытаскивая член и тут же вгоняя его обратно. — Я знал, что ты нереальная. Черт возьми! Я никогда не покину эту киску.

— Ты всегда так много говоришь? — спрашиваю я, переворачивая нас так, что я оказываюсь сверху.

— Нет, но я никогда раньше не трахал ангела.

Я двигаю бедрами, потирая клитор о его таз.

— Уверена, что это ангел трахает тебя.

Руки Нео обхватывают мою грудь, его пальцы сжимают и крутят соски. Моя спина выгибается дугой, и я начинаю подпрыгивать вверх-вниз на его члене.

— И у тебя это чертовски хорошо получается. Бл*дь, продолжай в том же духе. — Его руки опускаются на мои бедра, и он использует всю свою силу, чтобы насадить меня на себя.

Я снова чувствую приближение оргазма и ускоряюсь. Мне нужно это испытать еще раз. Нео подносит большой палец к моему клитору и поглаживает его круговыми движениями. Спустя несколько секунд я задаюсь вопросом, почему раньше секс никогда не был таким приятным. Не поймите меня неправильно, он всегда был хорош. Но это просто новый уровень.

— О Боже. Черт, вот оно. — Толчки Нео становятся все более неистовыми, пока он не выкрикивает мое имя. Я падаю на него сверху, моя киска все еще пульсирует. — То, как ты сжимаешь мой член прямо сейчас, Ангел… Бл*дь… Мне нужен чертов годовой абонемент в этот парк развлечений. — Нео проводит зубами по моему плечу.

— Ты только что назвал мое тело гребаным парком аттракционов? — Я задыхаюсь.

— Лучшее развлечение в моей жизни, Ангел. Не думай, что мы не сделаем это снова.

По мере того как я прихожу в себя, на меня обрушиваются воспоминания о прошлой ночи. Я тянусь к другой стороне кровати. Она пустая. Холодная. Я думала, что почувствую облегчение от этого открытия.

Но нет.

И это меня просто бесит. Мне не нужно просыпаться рядом с кем бы то ни было. Мне не нужен мужчина, который бы меня как-то одобрял, утешал или что-то еще в этом роде, что может дать девушке осознание того, что она просыпается рядом с одним и тем же мужчиной каждый день.

Нет, мне и одной хорошо. Только Иззи и я. Мы выходим из этого образа жизни — вот о чем мне нужно думать. Сосредоточься. Не позволяй красивому лицу и притягательному телу отвлекать себя, даже если хочется провести языком по каждой его выпуклости.

Встав с кровати, я разминаю затекшие мышцы и опускаю взгляд вниз, чтобы посмотреть на следы, оставленные Нео. Я провожу кончиком пальца по небольшому порезу на внутренней стороне бедра. Это больше похоже на царапину, но, черт возьми, это было приятно.

Я никогда раньше не испытывала такого. Не знаю, что я чувствую по этому поводу. Решив подумать об этом позже, я натягиваю одежду и спускаюсь вниз в поисках кофеина.

Я нахожу Холли на кухне. Она совершенно не похожа на жен мафии, которых я когда-либо встречала. Она слишком мила и невинна для этого мира, и я понятия не имею, как ей удалось привлечь внимание моего брата. Хотя я рада, что ей это удалось, потому что, по крайней мере, мне не придется терпеть зануду или стерву в качестве невестки.

— Доброе утро. Ты рано встала. Плохо себя чувствуешь? — спрашиваю я ее.

— Нет, слава Богу. Пока нет, во всяком случае. Я готовлю горячий шоколад. Хочешь? — Из-за ее австралийского акцента мне нужно время, чтобы понять ее вопрос. При упоминании о горячем шоколаде я вспоминаю, что Тео выбросил все кофе в этом доме — из-за какой-то херни о том, что его нельзя пить во время беременности.

— Я бы предпочла кофе, но, конечно, раз уж твой муж решил быть чрезмерно опекающим, я согласна на горячий шоколад. — Я сажусь на стойку, ворча себе под нос.

— Я бы сейчас умерла за кофе Хелены, — с тоской говорит Холли.

— Мы должны просто сходить туда. Ты же знаешь, Ти и Нео не вернутся еще целую вечность. Они даже не узнают, что мы уходили. — Я даже не знаю, где они. Но думаю, что, если Ти не крутится вокруг своей жены, значит, его нет дома.

— Не знаю… Тео попросил меня оставаться в доме, — пожимает плечами Холли.

— Ты всегда делаешь все, что он тебе приказывает? — Я в ответ поднимаю бровь.

— Он не приказывал мне, он попросил. Есть разница.

— Хорошо, значит, он тебе не приказывал. Значит, ты можешь выйти из дома. — Я ухмыляюсь. — Да ладно, мы уже несколько дней сидим взаперти. Давай оденемся и сходим.

Мы в машине: Холли, ее сестра-близнец Райли и я на заднем сиденье. Два телохранителя Валентино расположились спереди. Я пыталась возразить, что нам не нужно, чтобы они с нами нянчились. Но они и слышать ничего не хотели и настаивали на том, что либо они едут с нами, либо мы не покинем поместье. Я уже собиралась поставить их на место, но потом подумала о Холли и Райли. Может, разумнее иметь дополнительную защиту.

— Анжелика, ты разговаривала с Нео с тех пор, как он ушел из дома сегодня утром? — Моя невестка поворачивается ко мне.

— Нет, а с чего бы? — Черт, неужели стены в доме настолько тонкие? Она никак не может знать, что я провела с ним всю ночь.

— Я отправила Ти сообщение, чтобы сказать ему, что мы отправились в кафе, но он не ответил. — Ее голос дрожит от беспокойства. Это заставляет меня волноваться. Просто у меня лучше получается скрывать.

— Холли, с ним все в порядке. Он — Тео Валентино. Поверь мне, я слышала истории о нем еще в Италии.

— Ты права. Давай, выходи, мы приехали.

Я выбираюсь из машины и жду, пока Холли и Райли тоже выйдут. Близнецов действительно практически невозможно отличить друг от друга.

Заказав практически весь ассортимент кафе и стараясь при этом не допрашивать Хелену о ее брате, мы с Райли решаем отнести кофе и выпечку в машину, пока Холли идет в туалет. Райли только успевает открыть дверь машины, когда я вижу, что к ней приближаются двое головорезов. Однако я не хочу привлекать внимание к тому факту, что знаю об их присутствии.

— Отойдите от машины, миссис Валентино. Мы собираемся совершить небольшое путешествие. — Я морщусь от сильного ирландского акцента. Этот чертов Клевер. Он — тот ублюдок, который охотится за моим братом. Он — тот подонок, который крадет маленьких девочек с итальянских улиц и продает их. Жду не дождусь, когда смогу добраться до этого сукиного сына.

Один из идиотов — парень с явным желанием умереть — направляет пистолет мне в голову, другой — на Райли. Я подмигиваю ей и ухмыляюсь. Я знаю, что она, наверное, сейчас в ужасе, но мне нужно, чтобы она сохраняла спокойствие. Я поняла, что что-то не так, как только Холли сказала, что Тео ей не ответил.

Когда нас сажают в белый фургон, я начинаю ругать наших похитителей, используя весь свой арсенал итальянских ругательств. В основном для того, чтобы проверить, поймут ли они меня, но также мне нужно поддерживать образ раздраженной, беспомощной мафиозной принцессы, за которую они меня принимают.

— Анжелика, успокойся. Как, черт возьми, нам отсюда выбраться? — шипит на меня Райли.

— Никак. Мы ждем. Позволим им отвезти нас туда, куда они собираются, и будем ждать. Не волнуйся, я не позволю, чтобы с тобой что-то случилось, Холли, — обещаю я ей.

— Верно, нас похитили под дулом пистолета, но не волнуйся. Извини, подруга, сейчас чертовски трудно не волноваться, — сухо отвечает она.

— Доверься мне, — шепчу я, прежде чем продолжить угрожать этим некомпетентным ублюдкам. Они даже не догадываются, какой ад сейчас на них обрушится. — Вы хоть понимаете, кто я такая, идиоты? Когда мой отец узнает об этом, вы пожалеете. Он не просто убьет вас, он будет держать вас в живых месяцами. Он будет мучить вас каждый гребаный день, пока ему не надоест слушать ваши крики. А когда он решит покончить с вашими жалкими жизнями, вы будете благодарить его за этот последний акт милосердия.

Окно в передней части фургона открывается.

— Папочка не сможет спасти тебя сейчас, милая. Кем бы ни был твой папочка. — Идиот с ирландским акцентом смеется мне в ответ.

— Вы не знаете, что я Анжелика Донателло? И что мой отец — Эл Донателло? — Я улыбаюсь, когда лицо мужчины заметно бледнеет. — Да, я так и думала.

— Он не говорил, что ты — Донателло. Черт, мужик, ты действительно хочешь это сделать? — Я не слышу ответа. Полагаю, раз мы остановились и двери открылись, они решили, что действительно хотят умереть.

— Выходите.

Я сжимаю руку Райли, как я надеюсь, ободряюще. На выходе нас встречает сам чертов Клевер. Похоже, мой день все-таки удался.

— Я давно ждал встречи с тобой. Легендарная миссис Валентино. Сирена, которая подцепила Тео всего за несколько недель. — Его грязные пальцы проводят по щеке Райли.

— Женщина, которая отрубит твою чертову руку, если ты еще раз ко мне прикоснешься, — кричит она ему в лицо.

Клевер дает ей пощечину. Я думала, что она тут же рассыплется, но нет, она удивляет меня, поднимая колено и ударяя его по яйцам. — Я смеюсь, глядя, как этот ублюдок сгибается от боли.

— Смелая. Я с удовольствием вытрахаю из тебя всю твою смелость. Но не здесь. Пойдем поздороваемся с твоим мужем. Я хочу, чтобы он наблюдал за этим шоу, прежде чем я убью маленького итальянского ублюдка.

Лицо Райли бледнеет. Это пугает ее до смерти. Так и должно быть. Но я не позволю, чтобы с ней случилось что-то подобное. Я считаю ступеньки, пока нас ведут по зданию. Жду. Потому что я знаю, что они ведут нас к Ти. И это именно то место, где мне нужно быть. Я не смогу убить этих мафиози, пока не узнаю, где мой брат.

Когда мы входим в комнату, я обнаруживаю там не только Ти, но и Нео. Оба привязаны к чертовым стульям. Оба выглядят так, будто их сбил товарный поезд. И оба явно разъярены. Я не знаю, является ли вся эта кровь и синяки следствием их вчерашней работы или же это новые от сегодняшних ублюдков.

При виде Нео, привязанного к чертову стулу — уже второй раз с момента прибытия в этот город, — моя кровь закипает. Никогда еще желание проделать дырку в чьей-то голове не было таким чертовски сильным.

Нео

Анжелика и двойник Холли входят в комнату под дулом пистолета. Все мое тело воспламеняется, готовое к бою. Я готов прикончить долбаного идиота, который держит пистолет у головы моего ангела.

— Dov'è lei? — Ти спрашивает свою сестру. — Где она?

Слава богу, Холли здесь нет. Ти сейчас сошел бы с ума, если бы его жена стояла перед ним с пистолетом у виска.

— Sicura, — отвечает мой ангел, прежде чем ее успевают остановить. — В безопасности.

Я не могу оторвать глаз от Анжелики. У меня непреодолимое желание вытащить ее к чертовой матери из этой комнаты. Защитить ее любой ценой. Мои кулаки сжимаются, веревка вокруг запястий едва удерживает меня на месте. Она улыбается и подмигивает мне. Черт, я не знаю, что она планирует сделать. Маловероятно, что она будет сидеть сложа руки. Она совсем не похожа на девицу, попавшую в беду. Но, черт возьми, я не хочу, чтобы она делала что-либо, кроме как оставалась в живых.

— Я буду с удовольствием наблюдать, как вы все будете гореть в аду, гребаные ирландские подонки, — шипит Анжелика.

— Закрой свой поганый рот. — Клевер подталкивает ее вперед. — Пока я не приказал одному из своих людей сделать это за тебя. Иди, посиди вон там и посмотри. Скоро настанет и твоя очередь.

Я стискиваю зубы. Мне понравится разрывать этого засранца на части, конечность за конечностью.

Ти сыплет оскорблениями в адрес ирландского сукиного сына, а тот огрызается, но мое внимание сосредоточено исключительно на Анжелике. Я пытаюсь понять, что она задумала. Безмолвно умоляю ее не делать того, что она собирается.

— Adesso[4], — кричит Ти, срывая веревки со своих запястий. И уже через несколько секунд он вонзает клинок в шею одного из головорезов. Я на мгновение отвлекаюсь, наблюдая за его движениями, когда раздаются три выстрела. А затем наступает тишина. Ти бросает мне нож, и я освобождаю ноги.

Анжелика непринужденно прислоняется к стене, пистолет свободно болтается в ее руке, а затем она роняет оружие на пол. Перед нами лежат четыре трупа, один все еще корчится на земле оттого, что Тео перерезал ему шею лезвием, три других — с пулевыми отверстиями в головах.

— Черт возьми, Анжелика, могла бы предупредить, что ты — гребаный ассасин, — шипит Ти, наблюдая за бойней у своих ног.

— Это необходимо, когда ты дочь Эла Донателло. — Она пожимает плечами. Она пытается казаться невозмутимой, но я знаю, что это не так.

Переступая через месиво крови и конечностей, я добираюсь до Анжелики и обнимаю ее. Она расслабляется в моих объятиях, прижимаясь лицом к моей груди.

— Никогда больше не пугай меня так, Ангел. — Я вдыхаю ее ванильный аромат.

— Ты думаешь, я специально ввязалась в эту историю? — фыркает она.

— Нет, но мне не нравится видеть оружие, направленное тебе в голову. — Я прижимаю ее к себе еще крепче. Понятия не имею, откуда берутся эти чертовы чувства. Они такие незнакомые, и я боюсь, что не знаю, что с ними делать.

— Мне тоже не очень понравилось видеть тебя привязанным к стулу. Это странно.

— Что именно? — спрашиваю я.

— Ну, обычно мне все равно. Я бы всадила пулю в любого, прежде чем рисковать собой. Но когда я увидела тебя, все, что я хотела сделать, — это спасти. Мне было наплевать на себя. Такого никогда раньше не было.

— Никогда не рискуй собой ради меня, Ангел. Поверь мне, я справлюсь со всем, что они приготовят. Пойдем домой.

— Я уже даже не знаю, где находится дом, — говорит она, глядя на меня грустными глазами.

— Ну, это просто. Дом там, где я. Очевидно. — Я подмигиваю и беру ее за руку, когда мы выходим из подвала и оставляем эту бойню позади. Моя попытка увезти ее отсюда как можно скорее сходит на нет, когда мы выходим и видим, что здание окружено гребаными солдатами с собаками.

— Angelica, stai bene[5]? — спрашивает Донателло, отец Анжелики, не двигаясь с места. Итальянский Дон появился из ниоткуда.

— Sì, sto bene, — отвечает она. — Я в порядке.

Донателло оглядывает ее с ног до головы, затем кивает и устремляет свой взгляд на меня.

— Жду вас в ближайшее время. — Затем он поворачивается и уходит, его люди следуют за ним. Я ничего не отвечаю, вместо этого я наблюдаю за Анжеликой и пытаюсь понять, что она думает обо всем этом.

Она ничего не говорит, не выказывает никаких эмоций. Не успевает она встретиться со мной глазами, как Ти оказывается в нокауте и растягивается на земле — никто из нас этого не ожидал.

— Какого черта! — кричу я, нащупывая за спиной свой пистолет, но его там нет. Этот гребаный ирландский засранец обчистил меня до нитки. Но это неважно. Мне не нужен пистолет, чтобы убить этого ублюдка. Я хотел покончить с его самоуверенностью с того самого дня, как встретил его. — Я буду наслаждаться, наблюдая, как ты делаешь последний вздох, когда я всаживаю нож в твое сердце и вырезаю его из груди, — рычу я Брэю, шурину Холли и мужу Райли. Он материализовался позади Донателло, вероятно, в поисках своей жены.

— Что ж, каким бы ярким ни был этот образ, я бы с удовольствием посмотрел, как ты попытаешься. — Он смеется.

Я делаю шаг вперед, чтобы наброситься на него, но тут передо мной появляется Анжелика.

— Нео, мы можем закончить это позже. Нам нужно вытащить Ти отсюда. Сейчас.

Я смотрю вниз на ее руку, прижимающуюся к моей груди. Обычно я не позволяю никому встать на пути моих планов кровавой мести. Особенно когда мне так чертовски хочется причинить боль этому идиоту. Но что-то в этой женщине заставляет меня остановиться.

— Lo terrò io stesso a freno. Ma ora non è il momento[6]. — Анжелика говорит на нашем родном языке, и мой член становится чертовски твердым в считанные секунды. Хотя, возможно, ее обещание держать Брэя, пока я буду вырезать его сердце, имеют какое-то отношение к моему стояку.

Наклонившись, я шепчу ей на ухо:

— Я собираюсь воспользоваться твоим предложением, а когда закончу с ним, нагну тебя и трахну, пока мы оба будем в его крови.

— Договорились. — Она улыбается. — Теперь ты. — Анжелика поворачивается лицом к напавшему на ее брата. — Помоги ему. — Она показывает на меня большим пальцем. — Отнеси Ти в машину. И если ты еще раз подумаешь о том, чтобы ударить моего брата, Нео будет последним, о ком ты будешь беспокоиться. Я могу тебе это пообещать.

— Бл*дь, Ангел, я не думаю, что мой член сможет выдержать больше твоей гребаной сексуальности. Пойдем, нам нужно домой. — Я наклоняюсь и поднимаю своего лучшего друга. — Райли, позвони своей сестре и скажи, чтобы она вызвала дока в поместье.

Брэй ворчит, принимая на себя половину веса Ти с другой стороны. И вместе мы затаскиваем его во внедорожник, укладывая на заднее сиденье.

— Я очень надеюсь, что вы готовы к тому, что сейчас произойдет, — предупреждаю я всех, когда мы вытаскиваем Ти из машины и направляемся внутрь поместья. Передав его двум солдатам, ожидающим у входа, я велю им отнести его прямо наверх. Надеюсь, мне удастся доставить его туда до того, как мы встретимся с Холли.

— Что ты имеешь в виду? — Анжелика оглядывается по сторонам в поисках угрозы. Вот только она ее не увидит.

Холли оказывается в холле, как только мы входим в дом, она бежит к сестре.

— Боже мой, мне так жаль, Рай. Мне так жаль, — плачет она.

— Ты ни в чем не виновата, Хол. И я в порядке. В порядке, — заверяет ее Райли.

Холли отступает на шаг и смотрит между нами.

— Где мой муж? — Она спрашивает меня. — Где он?

В этот момент двое солдат, несущих Ти, входят через парадную дверь позади нас. Ублюдки… Я думал, они понимают, что нужно быть более осмотрительными.

— Что, черт возьми, случилось? Ти, о боже. Кто, черт возьми, это сделал? Что с ним? Нео, что случилось? — кричит Холли, удерживая руками запрокинутую голову Тео.

— Милая, нам нужно уложить его на кровать. Ты вызвала врача? — Я перенаправляю ее, обхватывая за талию и притягивая к себе. Она не отвечает. По ее лицу текут слезы. Я знаю, что Холли не любит плакать в присутствии людей. — Вы двое, давайте. Тащите его наверх, — приказываю я нашим мужчинам.

— Холли, с ним все будет в порядке. Он просто сейчас немного… без сознания. — Я обнимаю ее, прижимая к себе, и не позволяю ей бежать за ними.

— Просто немного?.. Как ты мог допустить такое? Я не могу поверить. Отпусти меня, Нео! — Она борется с моим захватом.

Я отпускаю ее, и она бросается вверх по лестнице в поисках своего мужа. Мы все следуем за ней.

— Рай, что случилось? — Холли поворачивается к сестре, а Райли переводит взгляд между собственным мужем и Холли.

— Я ударил его. Он очнется с минуты на минуту, Холли, — отвечает Брэй за жену.

— Ты… что? Ты ударил его? Ты сделал это с ним? — Голос Холли такой тихий, как будто она не может поверить, что ее собственная семья может вырубить ее мужа.

— Мне очень жаль, Холли. — Райли обнимает свою сестру.

В комнату заходит док, и я прошу всех на выход.

— Всем выйти. — Мне нужно взять ситуацию под контроль. Если с Ти что-то более серьезное, я не могу допустить, чтобы эта информация стала всем известна.

Анжелика, которая спокойно наблюдала за всем происходящим, переводит взгляд с меня на толпу зрителей.

— Вы его слышали. Убирайтесь к черту и дайте доктору сделать свою работу.

Черт возьми. Я избегаю смотреть на неподвижную фигуру Ти, распростертую на кровати. Я даже не могу думать о том, что произойдет, если он не очнется в ближайшее время. Я — его заместитель и сделаю для него все. Он не просто мой кузен, он мой лучший друг. Я не смогу жить без него. Не хочу даже представлять, что это может случиться.

Я вытаскиваю Холли из объятий Райли и шепчу ей на ухо:

— Ты должна заставить их уйти раньше меня. Это семейное дело.

Холли на мгновение задумывается над моими словами, а затем просит сестру и зятя подождать внизу.

Через час Ти наконец возвращается в мир живых. Я не сказал Холли, как мне было чертовски страшно все это время. Я никогда раньше не видел его без сознания так долго. Никогда.

Теперь, когда он очнулся и категорически запретил мне выкалывать Брэю глаза или отрывать ему конечности, я ищу своего Ангела по всему дому. Наконец я нахожу ее в бассейне. В чертовом желтом бикини. Иззи сидит на шезлонге и читает книгу неподалеку, а Анжелика плавает кругами. Как бы мне ни хотелось залезть в бассейн и потянуть за завязки купальника, не думаю, что это хорошая идея, когда в нескольких футах от меня сидит ее дочь.

Поэтому вместо этого я сажусь на шезлонг рядом с девочкой.

— Что ты читаешь? — спрашиваю я.

Она поднимает переднюю часть книги в мягкой обложке.

— Самую лучшую книгу из когда-либо написанных. — Она указывает жестом на название: — «Единороги под радугой».

Решив, что я ничего не знаю ни о единорогах, ни о радуге, я меняю тему.

— Почему ты не плаваешь с мамой?

Иззи пожимает плечами и отводит взгляд, не отвечая.

— Ты не любишь плавать? — снова интересуюсь я.

— Не очень. Я лучше посижу здесь и почитаю.

— Хорошо. — Я смотрю в сторону бассейна и вижу, как Анжелика вылезает из воды. Затем, оглянувшись по сторонам, я бросаю убийственный взгляд на мужчин, которым поручено патрулировать территорию, а они смотрят на моего Ангела.

Анжелика подходит к нам, берет полотенце и оборачивает его вокруг себя. Меня терзает противоречие. Я не хочу, чтобы она прятала от меня это тело. Я хочу продолжать смотреть. С другой стороны, когда она обернута полотенцем, никто не сможет увидеть то, что принадлежит мне.

— Ты выглядишь так, будто у тебя на плечах вся тяжесть мира, Нео. — Анжелика улыбается, садясь на шезлонг к Иззи.

— Может, так и есть?

— Может быть. Как Тео?

— Он в порядке. Очнулся, немного болит голова, но он выживет.

— Мама, можно я пойду к дяде Ти? — Иззи подпрыгивает.

— Конечно, можно. Сделай мне одолжение, Бел, расскажи ему о своей книге про единорогов. Я знаю, что он их очень любит, — отвечаю я за Анжелику.

Иззи наклоняет голову, обдумывая мои слова.

— Хорошо, но я знаю, что дядя Ти не очень-то заботится о единорогах. — С этими словами она подпрыгивает и бежит к дому.

Я киваю одному из охранников.

— Проследи, чтобы она добралась до комнаты босса.

— Конечно. — Он следует за Иззи внутрь.

Анжелика смотрит вслед своей дочери. Поднявшись на ноги, я тяну своего Ангела к себе.

— Пойдем.

Анжелика

— Куда мы идем? — спрашиваю я у Нео, когда он тянет меня в дом.

Он останавливается и оборачивается.

— Сначала мы убедимся, что Бел нашла дорогу в спальню Ти. Потом мы найдем комнату для гостей, или ванную, или гребаный шкаф. Мне все равно где, но я собираюсь как можно скорее засунуть свой член в твою маленькую тугую киску.

Черт, с таким планом не поспоришь, правда? От одной мысли о том, что Нео снова будет во мне, у меня внутри все трепещет.

— Хорошо. — Я изо всех сил стараюсь не упасть в обморок от того, что он заботится о благополучии моей дочери, прежде чем перепихнуться.

Я не знаю, как к этому относиться. Когда мы поднимаемся наверх, то обнаруживаем Иззи сидящей на кровати между Тео и Холли. Нео останавливается в дверном проеме.

— Бел, ты не могла бы присмотреть за дядей Ти минут двадцать? Док сказал, что он не должен снова засыпать.

— Двадцать минут? Это очень долго, Нео, — возражает Иззи.

— Я сделаю так, что это будет стоить твоего времени. Назови свою цену?

— Ммм, я хочу посмотреть «Красавицу и чудовище» сегодня вечером. С попкорном и конфетами, — говорит Иззи после минутного раздумья.

— Договорились. Увидимся через двадцать минут.

Нео уводит меня от дверного проема и ведет по коридору. Он знает этот дом, и хотя я достаточно изучила план этажа, чтобы запомнить его, я не знаю его настолько хорошо. Он останавливается у двери, распахивает ее и втягивает меня внутрь, после чего разворачивает и берет на руки. Мои ноги обхватывают его талию, и я прижимаюсь спиной к стене. Нео пинает дверь ногой в тот же момент, когда наши губы находят друг друга.

— Ммм, черт, я думал об этом весь день.

— Ты весь день думал о том, чтобы поцеловать меня? — спрашиваю я.

— Я весь день думал о том, чтобы трахнуть тебя. О том, чтобы твоя киска приобрела форму моего члена.

— Ладно, меньше разговоров, больше дела.

Нео переносит меня к кровати, затем я лечу по воздуху и приземляюсь на середину матраса. Полотенце сваливается, и я остаюсь в желтом бикини с очень голодным Нео, смотрящим на меня сверху вниз.

— Черт возьми, Ангел. Ты хоть представляешь, что ты со мной делаешь?

Мне кажется, что это риторический вопрос, поэтому я не отвечаю. Вместо этого я выгибаю спину и тяну за завязки лифа, пока они не распускаются. Я поднимаю небольшой кусок ткани над головой и бросаю в него.

Он ловит ярко-желтый снаряд одной рукой.

— Я чертовски ненавижу и люблю эту штуку. Но этим веревкам скоро найдется новое применение.

Я нахмуриваюсь. О чем это он?

— Вытяни запястья, — говорит Нео.

Подождите… он хочет связать мне руки. Это противоречит всему, что я знаю — всему, во что меня учили верить, — чтобы позволить ему это сделать. Но мысль о том, что я могу оказаться в его власти, чертовски возбуждает меня.

Нео встает коленями на кровать между моими бедрами.

— Ангел, прошлой ночью ты доверяла мне настолько, что позволила прижать нож к твоей коже, чтобы порезать тебя достаточно, чтобы причинить боль, но не настолько, чтобы причинить вред. Вытяни запястья. — Он проводит кончиками пальцев по небольшому порезу на моей груди, напоминая мне о нашей предыдущей эскападе.

Я делаю так, как он говорит, потому что, если он сможет заставить меня почувствовать себя хотя бы наполовину так же хорошо, как прошлой ночью, мне нечего терять, я могу только приобрести. — Просто чтобы ты знал, мне не нужны мои руки, чтобы убить тебя, — предупреждаю я, пока он вытаскивает шнурок из двух треугольников моего бикини.

— Я в этом не сомневаюсь, Ангел. Но ты меня не убьешь.

— Почему ты так уверен?

— Потому что никто другой не сможет заставить тебя кончить так, как я. — Он ухмыляется, затягивая узел вокруг моих запястий. Мое дыхание сбивается. Он прав. Никто и никогда не заставлял меня кончать так, как он. Но я никогда не собираюсь признавать это. Нео поднимает мои руки над головой. — Оставь их там, — приказывает он, глядя на меня сверху вниз. — Так ох*енно идеально. Твоя кожа чертовски идеальна. — Кончики его пальцев оставляют дорожку мурашек по всему моему телу. — Ты это серьезно?

— Что? — спрашиваю я, не понимая, о чем он говорит.

— Что ты позволишь мне трахнуть тебя, покрытую кровью наших врагов?

— Да. — Это извращение, но, черт возьми, эта мысль меня заводит.

— Хорошо, потому что, когда ты узнаешь, кто в этой семье гребаный крысиный ублюдок, мы именно так и поступим. — Он щиплет мой правый сосок. До боли. Мое тело выгибается навстречу ему.

— О Боже. — Удовольствие на мгновение отвлекает меня. Затем, словно на меня вылили ведро холодной воды, его слова проникают в мой разум. Он знает, что есть крыса.

— Что ты знаешь о проблеме моего брата с крысой?

— Только то, что кто-то есть. Кто-то передавал Клеверу информацию, и я знаю, что ты уже в курсе. И я знаю, что ты пыталась выудить информацию у любого, кто готов говорить.

— Да, но знаешь, что интересно? — Мне требуется огромная концентрация, чтобы не отвлекаться от темы и не впасть в блаженство удовольствия, пока его пальцы исследуют мое тело.

— Что? — спрашивает он, глядя мне прямо в глаза, пока развязывает мои трусики-бикини на бедрах.

— Это… ах… — О Боже, его пальцы проникают в мою киску, мою очень мокрую киску. «Сосредоточься, Анжелика. Ты можешь», — ругаю я себя. — Многие люди готовы говорить о семье, даже о Тео, но при упоминании твоего имени все замирают. Конец дискуссии. Почему так, Нео?

Он улыбается.

— Разве ты не слышала? Я опасен, Ангел. — Он вводит в меня палец. Я чувствую, как моя влага покрывает внутреннюю поверхность бедер, слышу, как он медленно и мучительно двигает им вперед-назад.

— Я не боюсь тебя, — стону я.

— Может, ты и не боишься меня, но я, черт возьми, в ужасе от тебя.

— Почему? — О Боже, продолжай в том же духе.

— Потому что у тебя, мой маленький темный Ангел, есть сила, способная уничтожить меня. А ты даже не знаешь об этом.

Правда? Сомневаюсь, что что-то может уничтожить Нео. К тому же этот разговор становится слишком серьезным. Мне нужно кончить. Мне нужно сосредоточиться на этом.

— Нео, мне нужно… О Боже. Мне нужно… — Я не могу этого сказать. Мне нужно что-то большее. Я просто не думаю, что смогу это сказать.

— Я держу тебя. Ты всегда будешь со мной, Ангел. — Нео расстегивает ремень, спускает штаны и освобождает свой член. Потянувшись в карман, он достает бумажник и извлекает презерватив.

Слава Богу, хоть у кого-то из нас хватает ума не забывать о предохранении.

У меня пересыхает во рту, когда я смотрю, как он надевает на себя презерватив. Затем, расположившись у моего входа, он вводит головку и замирает. Он поворачивается, каким-то образом дотягивается до лодыжки и достает маленький нож. Все мое тело воспламеняется при виде его. Нео смотрит вниз, на то место, где мы соединились. На то место, где я истекаю влагой.

— Знаешь, я собирался использовать его, чтобы перерезать веревку, но ты ведь не этого хочешь, правда, Ангел?

Я качаю головой — нет. Мне не нужно, чтобы мне освободили запястья. То, что мне нужно, настолько развратно, что я боюсь в этом признаться. И все же в глазах Нео появляется понимание, которое заставляет меня произнести слова, о которых я раньше даже не думала:

— Мне нужно, чтобы ты меня порезал.

Нео резко вдыхает.

— Ты так чертовски идеально мне подходишь. — Он проводит острием лезвия по моему животу, вдоль шрама. — Ты даже не представляешь, как меня заводит, когда ты истекаешь кровью ради меня. Знать, что ты получаешь от этого такое же удовольствие, как и я. — Он проводит ножом по моему животу и прокалывает кожу. Я шиплю от легкого жжения. Порез неглубокий, но по бедру стекает струйка крови. Нео проводит по ней пальцем, собирая ярко-красную жидкость, а затем подносит его ко рту, обсасывая дочиста. — Чертовски восхитительно.

Дразня меня лезвием, он продолжает водить им по моим бедрам, животу и груди. Когда я думаю, что больше не выдержу, он врывается в меня и одновременно вонзается в мое бедро.

— А-а-а, Боже. — Тело замирает, моя киска сжимает его член, как тиски. Мои ноги обхватывают его бедра, удерживая его на месте. Оргазм захлестывает меня бесконечными волнами удовольствия, смешанного с болью.

— Трахни меня, я никогда не устану смотреть на это. — Нео выходит и снова врывается в меня. Бросив нож на кровать, он поднимает мои ноги и сгибает их так, что колени касаются груди. Широко открывая меня.

Он держит меня в таком положении, наращивая темп, делая беспощадные рывки. Затем он поднимает мои бедра, его пальцы впиваются в те же синяки, которые он оставил прошлой ночью, и в свежий порез, который он только что оставил на моей коже. Через несколько минут я снова кончаю, а Нео продолжает таранить меня во время оргазма. Как только пульсация стихает, он выходит из меня, без труда переворачивая на живот. Подтянув меня к себе, он прижимается к моему входу и снова входит. Медленно. В таком положении все кажется интенсивнее.

— Бл*дь, мне чертовски нравится, как твоя киска сжимает мой член, Ангел. Как будто ты изголодалась по мне. — Он не ошибается. Я не могу вспомнить, когда у меня была последняя интрижка, не говоря уже о том, когда я в последний раз кончала от рук мужчины. — У тебя самая красивая киска, которую я когда-либо видел, — ворчит Нео, продолжая трахать меня. Быстро и сильно толкаясь бедрами, я насаживаюсь на него. — Бл*дь! — Он шлепает меня по заднице, и я чувствую, что уже на грани того, чтобы кончить снова. Как это вообще возможно? — Мне нужно, чтобы ты кончила еще раз. Еще один раз для меня, Ангел, — говорит Нео сквозь стиснутые зубы.

— Я не могу. Нет, Нео, я не могу. — Я качаю головой, но в то же время чувствую, что оргазм все ближе.

— Да, ты можешь. И ты это сделаешь. — Он погружается в меня сильно и быстро, набирая темп, и тут я чувствую, как он прижимает что-то к моему другому отверстию. Мое тело замирает. Нет. Нет, этого не будет. — Расслабься. Обещаю, будет приятно, — говорит он, продолжая давить внутрь.

Я качаю головой, отказываясь.

— Если ты не хочешь, чтобы я использовал нож, а не палец на этой очень привлекательной заднице, тебе нужно расслабиться, Ангел.

Это так неправильно, что от его угрозы моя киска сжимается еще сильнее. Вдохнув, я расслабляюсь и чувствую, как его палец преодолевает сопротивление моих напряженных мышц.

— О Боже. — Это странное чувство. Я так наполнена. Но это не так ужасно, как я думала.

Он продолжает свою атаку на мое тело, трахая меня до очередного судьбоносного оргазма. Я говорю судьбоносного, потому что как я могу вернуться к обычному сексу после Нео Валентино? Интересно, не потому ли все эти жены мафиози такие расслабленные? Я думала, это от коктейлей, которые они употребляют в неимоверных количествах. Но если все мужчины-мафиози трахаются подобным образом, то я наконец-то понимаю, в чем дело. Их жены буквально затраханы до бесчувствия.

Нео кончает, выкрикивая мое имя, как молитву. Потом мы оба падаем на кровать, потные, со спутанными конечностями, и пытаемся отдышаться.

Нео

— Мне нужно пойти забрать Иззи от Ти и Холли. Видимо, сегодня мне предстоит еще один просмотр «Красавицы и чудовища», — стонет Анжелика рядом со мной.

Я не хочу ее отпускать. Не хочу выпускать ее из своих объятий. Никогда. Хотя я знаю, что это невозможно. Я задаю ей вопрос, который никогда никому не задавал.

— Поехали ко мне? — Я прижимаюсь к ее шее.

— Я не могу. У меня есть Иззи, — твердо говорит она.

— Ангел, я прекрасно знаю, что у тебя есть дочь. Давай сейчас проясним одну вещь. Когда я говорю, что ты моя, я имею в виду не только тебя. Я имею в виду, что ты и Иззи теперь обе мои. Когда я предлагаю поехать ко мне домой, я не спрашиваю только о тебе. Я прошу тебя позволить мне отвезти вас обеих домой.

Я чувствую, как напрягается ее тело. Чувствую, как на языке у нее вертится отказ, еще до того, как она произнесет хоть слово.

— Я не хочу сбивать ее с толку, Нео. Не хочу, чтобы она привязывалась к кому-то, кто не собирается быть рядом долгое время.

Я позволяю ей выскользнуть из моих рук и наблюдаю за тем, как она встает.

— Ты планируешь уехать? — спрашиваю я.

— Что?

— Ты предполагаешь, что я не буду рядом долгое время, значит, ты куда-то собираешься. Потому что могу тебе гарантировать, что я никуда не уйду.

— Ты не можешь этого обещать. Ты не знаешь, кто мой отец, Нео. Ты не знаешь, на что он способен. Что он сделает, когда узнает. — Она делает паузу. — О Боже, он уже знает. Он уже хочет встретиться с тобой. — Она оборачивает вокруг себя брошенное полотенце. И уже собирается выйти за дверь, когда я вскакиваю, чтобы остановить ее.

Каждый гребаный мускул в моем теле кричит от этого движения. Я натягиваю штаны, пока иду к двери. На мгновение я забыл о собственных травмах. Я был так сосредоточен на Ти, а потом на Анжелике, что забыл, что мое тело тоже подверглось гребаному испытанию.

— Стоп. Ты не можешь выйти отсюда в одном полотенце. Давай я принесу тебе одежду.

— Я могу, и я это сделаю. Ты мне не хозяин, Нео. — Она топает ногой.

— Нет, не хозяин. Но я, бл*дь, вежливо прошу тебя не выходить отсюда в гребаном полотенце. Это был долгий день, и мне сейчас не очень хочется вырывать кому-то глазные яблоки.

Анжелика закатывает глаза, но поворачивается и идет к комоду на противоположной стороне комнаты. Открыв второй ящик, она берет первую попавшуюся футболку и натягивает ее на голову. Сложив руки на груди, она отпускает полотенце, и соски проступают сквозь хлопок рубашки.

— Доволен? — спрашивает она.

— Я был бы счастлив, если бы ты просто поехала ко мне домой.

— А я была бы счастлива, если бы жила в одной из тех сказок, которые так любит Иззи. Но все мы должны рано или поздно вернуться к реальности, Нео. Ты и я — это не лучшая идея. Это закончится тем, что ты окажешься под шестью футами земли.

— Ты боишься за меня. Это мило.

Она напрягается, когда я обхватываю ее руками. Но она не отстраняется, и я обнимаю ее еще крепче.

— Тебе тоже должно быть страшно. Я понимаю. Ты думаешь, что ты несокрушим, но ты не знаешь его, Нео. Ты не знаешь, что сделает мой отец.

— Ангел, поверь мне, никто не сможет удержать меня вдали от тебя. Даже он.

— А если он отдаст тебе прямой приказ? Ты же мафиози. У тебя нет выбора, — напоминает она мне.

Обычно я с ней соглашаюсь. Прямого приказа Эла Донателло я бы никогда не ослушался. Он — Дон всех донов. Его слово главенствует над всем остальным. С ним не шутят.

— Позволь мне успокоить тебя. — Я достаю из кармана телефон и пролистываю контакты. Найдя номер Эла, я звоню ему и включаю громкую связь. Глаза Анжелики расширяются, когда она смотрит на имя на экране.

— Нео, я думал, что услышу тебя гораздо раньше, — отвечает Донателло.

— У меня было много дел, босс был без сознания какое-то время.

— Тео был без сознания? Что, бл*дь, случилось? Он стоял на ногах, когда я от тебя уходил.

— Он нарвался не на тот кулак. Сейчас он в сознании и в порядке.

— Ты должен был позвонить.

— Я должен звонить каждый раз, когда он посрет? Или побреет яйца? — Я ухмыляюсь.

Донателло вздыхает в трубку, игнорируя мои насмешки.

— Я так понимаю, Тео — не тот мой ребенок, из-за которого ты звонишь.

— Я подумал, что ты захочешь узнать, что Анжелика и Иззи останутся в моем доме до конца их пребывания в Нью-Йорке.

— А если у меня будут возражения? — спрашивает он.

— Я бы сказал: хотел бы я посмотреть, как ты попытаешься меня остановить. — На другом конце повисает молчание. Анжелика выглядит так, будто готова потерять сознание. Она буквально задерживает дыхание. — Ангел, дыши, — шепчу я.

— Ты же знаешь, что лично будешь нести ответственность, если с ними что-нибудь случится. Если хоть один волосок будет не на месте, хоть одна слезинка прольется…

— Да, я понял. Ты отправишь меня обратно в ад. Оставь свои угрозы, Донателло. Я не допущу, чтобы с ними что-то случилось. — Завершив разговор, я приподнимаю бровь и жду, какой будет следующая отговорка Анжелики. Она не знает, что я не собираюсь принимать отказ. Нам обоим будет намного легче, если она поедет добровольно. Она все еще выглядит потрясенной, немного бледной, и, возможно, ее тошнит.

— Тебе не следовало этого делать, Нео. Неужели ты думаешь, что мой отец спустит тебе с рук, что ты посмел так с ним разговаривать?

Я пожимаю плечами.

— Неужели ты думаешь, что мне есть дело до того, что сделает твой отец? Давай, собирай свое дерьмо, а я пойду спасать Иззи от Ти. — Когда она не двигается с места, я меняю тактику. — Ангел, ты всю неделю носилась по городу, пытаясь нарыть информацию обо мне. Считай, что это твой золотой билет. Никто никогда не получает приглашения в мой дом. Представь, как много ты узнаешь обо мне там.

— Ты прав. Я хочу узнать больше о загадке, которой является Нео Валентино.

— Хорошо, тогда решено. Поехали.

Мы доходим до холла, и она снова останавливается, глядя в сторону комнаты Ти.

— Наверное, мне стоит самой рассказать Иззи.

— Или мы можем сказать ей вместе, — предлагаю я, и глаза Анжелики расширяются.

— Я… я скажу ей. Просто подожди нас внизу.

Как бы мне ни хотелось с ней поспорить, я этого не делаю. Я наконец-то заставил ее согласиться поехать ко мне домой. Я не собираюсь переходить границы, в которых она явно нуждается.

— Хорошо. Я подожду внизу. Но сначала мне нужно проведать Ти. — Мы находим Тео, Холли и Иззи в том же положении, в котором мы их оставили. Все лежат на кровати. — Эй, Бел, он доставил тебе какие-нибудь неприятности? — спрашиваю я, указывая на босса.

— Нет, мой дядя Ти — самый лучший дядя. А ты знаешь, что он тоже умеет ездить на лошадях? А ты умеешь ездить на лошадях, Нео? — спрашивает она.

Я смотрю на Ти, прекрасно зная, что он не умеет ездить на лошадях.

— Нет, но я уверен, что смогу научиться, верно?

— Может быть, — отвечает Иззи.

— Иззи, пойдем, пора дать дяде и тете отдохнуть, — говорит ей Анжелика. Я жду, пока Иззи слезет с кровати, попрощается с ними и выйдет вслед за Анжеликой из комнаты, а затем сажусь на край матраса.

— А я пойду на кухню за закусками. Я скоро вернусь, — говорит Холли.

— Dolcezza, ты же знаешь, что для этого у нас есть горничные.

— Мне не нужна горничная, чтобы взять что-то перекусить, Ти. Я не чертов инвалид. — Холли уходит раздраженная.

— Как ты себя чувствуешь? — спрашиваю я Тео, как только мы остаемся одни.

— Как будто меня нокаутировал сам Майк Тайсон. — Он стонет, пытаясь сесть прямо.

— Да, я в этом не сомневаюсь. Что ты собираешься делать с этой ситуацией с крысой? И какого хрена Донателло прислал сюда Анжелику, чтобы она разобралась с этим?

— Я хочу, чтобы ты выяснил, кто это, бл*дь, такой, а потом привел ублюдка ко мне, — рычит он сквозь стиснутые зубы.

— А ты знаешь, что Анжелика тоже этим занимается?

Удивленное выражение его лица говорит мне, что нет.

— Что ты имеешь в виду? Что она сделала?

— Она ездила по всему городу и выуживала информацию из всех, кто мог хоть что-то рассказать. — Я пожимаю плечами, как будто в этом нет ничего особенного.

— Я хочу, чтобы ты прекратил это, мать твою, сейчас же, Нео. Не позволяй ей болтать бог знает с кем.

Я смеюсь.

— Ты знаком со своей сестрой? Потому что она ни за что не будет выполнять приказы ни одного из нас.

— Тогда я позвоню Донателло и скажу, чтобы он отправил ее обратно в гребаную Италию.

— Если ты не хочешь, чтобы я поехал следом за ней, она, бл*дь, не уедет. — Я поднимаюсь на ноги и начинаю расхаживать по комнате. Ти молчит, наблюдая за тем, как я схожу с ума от этой мысли. Мысль о том, что Анжелика может вернуться в Италию, мне совершенно не по душе. Если она уедет, я, бл*дь, отправлюсь за ней. — Сегодня вечером я забираю Анжелику и Иззи к себе. Они останутся у меня на неопределенное время. Я загляну завтра и проверю как ты.

— Нео, не заставляй меня убивать своего лучшего друга, — предупреждает Ти, когда я выхожу.

— Даже не мечтай, — говорю я скорее себе, чем ему. Я направляюсь в комнату для гостей и обнаруживаю, что там пусто, никаких признаков их присутствия. Должно быть, они уже ждут внизу.

Я иду в том направлении, и интуиция предупреждает меня, что что-то не так. Не обращая на нее внимания, я прохожу через холл на кухню. Здесь тоже никого нет.

— Черт! — Мое проклятие эхом отражается от стен. Я меняю направление и захожу в комнату охраны. — Всем убраться к чертовой матери. Сейчас же. — Я смотрю на мониторы, ожидая, пока все выйдут, затем просматриваю записи камер.

Вот и они. Что ты задумала, Ангел? Я наблюдаю, как она выводит Иззи из дома. Переключившись на камеры перед домом, я вижу, как они обе садятся в черный внедорожник. Анжелика смотрит на дом, затем забирается на заднее сиденье и закрывает дверь.

— Тебе действительно не стоило пытаться убежать от меня, Ангел.

Я достаю свой телефон и отправляю ей сообщение.

Я: В этом городе ты нигде не сможешь спрятаться от меня, Ангел. Я найду тебя.

Через несколько секунд я вижу, что сообщение прочитано. Но она не отвечает. Запустив программу GPS-навигации, которую я использую, я нахожу ее точное местоположение. Затем я отправляю ее координаты с телефона на навигатор моей машины. Я отстаю от нее всего на десять минут. Куда бы она ни направлялась, долго она там не задержится.

Анжелика

— Почему мы снова должны жить в отеле, мама? Неужели дядя Ти больше не хочет нас видеть? — спрашивает Иззи с заднего сиденья одного из внедорожников моего отца.

Двое его солдат переглядываются на переднем сидении. Мафиози — самые большие сплетники, которых я когда-либо встречала в своей жизни.

— Конечно, он хочет, но у нас есть отличный номер в отеле, где мы можем пожить. Дяде Ти и тете Холли нужно немного пространства, вот и все.

— Мне нравится у дяди Ти. — Иззи дуется, когда мы подъезжаем к «Four Seasons».

— Мне тоже, Иззи. Пойдем устроимся. — Солдаты моего отца начинают выходить из машины. — Вы двое можете уезжать, — говорю я им. Они переглядываются, затем кивают и садятся обратно. Мне не нужно и не хочется, чтобы кто-то из них был рядом. Как только мы возвращаемся в наш номер, Иззи отправляется в свою комнату, а я — в бар. Налив себе большой бокал красного вина, я делаю огромный глоток и сажусь на диван.

Надеюсь, я сделала правильный выбор. Нет, я знаю, что сделала. Как бы я ни хотела принять предложение Нео поехать к нему домой, я не могу. Он почти продал мне эту сказку. Я почти поверила, что Иззи и я можем поиграть с ним в счастливую семью. Но Нео — мафиози. И не просто рядовой бандит, а младший босс семьи Валентино. Это значит, что, не дай Бог, если с моим братом что-то случится, он станет боссом.

Я не могу так поступить с Иззи. Мне нужно найти способ избавить нас от этого образа жизни. Я не могу позволить ей вырасти и стать оружием. Я не могу позволить, чтобы мою дочь использовали так же, как меня. Я не могу допустить, чтобы она боялась теней, ожидая, когда кто-нибудь выскочит и схватит ее. Я не могу допустить, чтобы ее душа была запятнана, как моя. Я смирилась с тем, что для меня нет места на небесах. Я смирилась с тем, что выбрала мафию, и нет никакого искупления для того, что я сделала.

Нео называет меня своим ангелом, но в моей душе нет ничего чистого. Моя кровь так же темна, как и его. Мое сердце такое же измученное. Мои мысли блуждают по тем частям его тела, которых я все еще жажду. У меня такое чувство, что его член покрыт каким-то наркотиком, вызывающим привыкание. Потому что, несмотря на то что он трахнул меня меньше часа назад, я хочу его снова.

Может, мне стоило поехать с ним? Всего на несколько дней. Что может быть страшного в том, чтобы немного притвориться? Если бы это была только я, я бы так и сделала. Но это не так. Я должна думать о том, что лучше для Иззи.

Закрыв глаза, я чувствую чье-то присутствие в комнате. Я знаю, что это он, но все равно тянусь к пистолету, пристегнутому к лодыжке.

— Можешь расслабиться. Я здесь не для того, чтобы причинить тебе вред, — говорит Нео, наливая себе стакан виски из бара.

— Почему ты здесь? — Я не опускаю пистолет. Я держу его направленным прямо на него.

— Я сказал тебе, что ты едешь со мной. Если тебе нужно было куда-то заехать, Ангел, ты могла сказать мне. Я бы привез вас обеих сюда. — Он ухмыляется.

Я всерьез думаю, что у него не все в порядке с головой. Какого черта?

— Я не поеду к тебе домой, Нео. — Я опускаю пистолет и сажусь обратно на диван, беру с приставного столика бокал вина и пытаюсь заглушить свои страдания красной жидкостью.

— Хорошо. — Нео садится на диван напротив меня и просто смотрит.

— Что значит хорошо?

— Если ты не хочешь оставаться у меня, тогда мы можем остаться здесь. «Four Seasons» вполне подходит. — Он пожимает плечами.

— Тебя слишком часто били по голове? Может, мне позвонить Хелене, чтобы она приехала и забрала тебя? Потому что ты явно сошел с ума, если думаешь, что останешься здесь.

— Мило. — Нео поднимается на ноги и шагает ко мне — да, шагает. Он выхватывает у меня из рук бокал с вином и ставит его обратно на приставной столик. Затем, наклонившись ко мне, он шепчет мне на ухо: — Единственная, кто здесь сошел с ума, Ангел, — это ты, если ты хоть секунду думаешь, что я проведу еще одну чертову ночь без тебя в моей постели.

— Нео, ты пришел посмотреть со мной «Красавицу и чудовище»? — Голос Иззи заставляет его выпрямиться.

— Конечно, Бел. Как насчет того, чтобы заказать еду в номер и поваляться на диване? — Нео улыбается. У меня что, яичники только что сделали сальто? Нет, мне все равно, какой он милый и как ведет себя с моей дочерью. Он — мафиози. Мне нужно помнить об этом.

— Фу, мы же не собираемся заказывать вегетарианские блюда, правда? — спрашивает Иззи.

Нео смеется, подходя к ней.

— Боже, нет, какой монстр будет заказывать овощи, Бел? Мы закажем мороженое, и попкорн, и конфеты, и чипсы. Все самое вкусное.

— Моя мама заказала бы овощи. Она — монстр, — шепчет Иззи.

Нео изображает на своем лице отвращение, которое сейчас демонстрирует моя дочь.

— Хорошо, что я здесь, чтобы спасти положение.

— Ура! Пойдем, я покажу тебе, где находится большой телевизор. — Нео позволяет Иззи потащить его за руку в другую комнату.

Ворча, я встаю и иду следом.

— Я пойду приму душ. Иззи, один фильм и спать, — говорю я ей.

— Хорошо, — отвечает она, не оглядываясь на меня.

Только когда я уже в душе, меня осеняет. Я только что оставила свою дочь в комнате с Нео. Одну. Без единой задней мысли. Я никогда раньше так не поступала. Мысль о том, что с ним ей может угрожать опасность, не приходила мне в голову. Но должна была. Я знаю, что лучше не доверять никому, даже парню с ухмылкой, от которой у меня внутри все переворачивается и тело плавится.

В спешке приняв душ, я накидываю футболку и лосины для йоги. Я практически бегу в комнату с домашним кинотеатром, где Иззи и Нео разлеглись на диване в окружении тонны нездоровой пищи. Я останавливаюсь в дверях и вздыхаю с облегчением. Она здесь. Она в безопасности. Мне нужно взять себя в руки, выяснить, что Нео использует, чтобы затуманить мой мозг, и найти чертово противоядие.

Нео и Иззи непринужденно болтают, когда она рассказывает ему о своих любимых моментах из фильма.

— А ты знаешь, что принцессам не нужен принц, чтобы их спасти? — говорит она.

— Нет, а почему им не нужен принц? — спрашивает Нео.

— Моя мама говорит, что принцесса должна спасать себя сама, и однажды она спасет нас. Может быть, она спасет и тебя, Нео. Ты сможешь убежать с нами. — Мое дыхание замирает в легких. Это не то, что Иззи должна рассказывать людям.

— Куда бы мы могли убежать, Бел? — спрашивает Нео.

Иззи пожимает плечами.

— В Диснейленд. Мы могли бы жить там, в замке.

— Это возможно, но как же все принцы и принцессы, которые там уже живут? — возражает он. Почему он вообще задумывается о том, чтобы сбежать с нами?

— Как насчет острова? Мне нравится пляж. Где-нибудь в теплом месте.

— Договорились, это будет необитаемый остров. Если ты когда-нибудь сбежишь на необитаемый остров, я обещаю, что поеду с тобой.

Черт, мне нужно положить этому конец. Она привязывается к нему. А мы не можем позволить себе привязываться.

— Иззи, иди чистить зубы, — говорю я, давая понять, что я здесь.

— Но, мама, фильм еще не закончился.

— Мы можем досмотреть его завтра, Бел, — говорит ей Нео, выключая телевизор.

— Ты ночуешь у нас? — спрашивает Иззи.

— Да. Ты не против? — Приятно осознавать, что моя дочь имеет право голоса в этой вопросе. Моего согласия он не спрашивал.

— Нет. Спокойной ночи, Нео. — Иззи желает ему спокойной ночи.

— Я приду почитать тебе сказку через минуту, Из, — говорю я ей, пока она направляется в спальню. Когда она уходит, я поворачиваюсь к Нео. — Ты, конечно, знаешь, где находится диван. Если планируешь спать здесь, устраивайся на нем поудобнее. Здесь нет свободных комнат. — Я выхожу, изо всех сил стараясь не обращать внимания на его усмешку.

Требуется пятнадцать минут ответов на вопросы Иззи, пока она не успокаивается настолько, чтобы отпустить меня. Мы прочитали всего две страницы ее сказки, прежде чем начался ее мини-допрос.

Что я могла ей рассказать? Я изо всех сил старалась перенаправить ее интерес на что-нибудь другое, но она все время возвращалась к Нео. Она немного влюблена в него. Он так легко покорил ее. Если быть честной с самой собой, он покорил и меня. Я не могу выбросить этого парня из головы.

Зайдя в спальню, я обнаруживаю его на своей кровати, прислонившегося к изголовью и просматривающего телефон.

— Ты заблудился? Это не диван, — спрашиваю я его, откидывая одеяла с противоположной от него стороны. В этот момент мне все равно, что он лежит на кровати. Я устала. Мне нужен сон. Я здесь, чтобы выполнить работу, и я планирую сделать именно это.

Я забираюсь в кровать и натягиваю на себя одеяло. Затем, потянувшись вверх, выключаю прикроватный светильник и окутываю нас обоих темнотой. Это странный комфорт. Я никогда не боялась темноты. В ней можно спрятаться. В темноте можно быть самой собой. В темноте можно напасть, не будучи замеченным.

Я люблю темноту.

— Когда ты планируешь бежать, Анжелика? — спрашивает Нео после пяти минут полной тишины.

— А кто сказал, что я собираюсь? — Мое сердце бьется быстрее. Я не могу посвятить его в свои планы.

— Иззи.

— Иззи — ребенок, у нее голова забита сказками. Она говорит глупости.

— Иззи мудрее своих лет. Так когда ты планируешь бежать? — снова спрашивает он.

— А что? Почему это вообще имеет значение для тебя, Нео? Что бы мы с Иззи ни делали, это никого не касается. — Перекатившись, я поворачиваюсь к нему лицом. Я не вижу его, но чувствую на себе его взгляд.

— Ты ошибаешься. Все, что вы с Иззи делаете, очень меня касается. Особенно если ты думаешь о том, чтобы ввязаться в гребаную миссию самоубийства. Если ты забыла, ты — Донателло. Ты буквально принцесса мафии. Из мафии невозможно уйти, Анжелика. Есть только один выход из этого образа жизни, и ты это знаешь.

— Спасибо за заботу. Но если бы я бежала, я бы сделала так, чтобы никто не смог меня остановить. Никто никогда меня не найдет.

Он на мгновение замолкает, прежде чем ответить.

— Я имел в виду то, что сказал Иззи. Я последую за тобой куда угодно, Анжелика. Я бы предпочел, чтобы ты не убегала. Но если ты убежишь, я последую за тобой. И я найду тебя.

— Я не хочу для нее такой жизни, Нео. Я не хочу, чтобы она росла в мафии. Чтобы ей приходилось делать то, от чего трудно спать по ночам. Я хочу для нее другой жизни, — шепчу я ту единственную тайну, которой никогда ни с кем не делилась. Я только что обнажила свою душу перед этим человеком. Человеком, которого я только что встретила, но чувствую, будто знаю всю жизнь. Человеком, который пугает меня до смерти, как никто другой.

Я чувствую, как он протягивает руки. Затем он прижимает мое тело к себе, а его губы целуют мой лоб.

— Я обещаю, что никому не позволю обидеть Иззи, Анжелика. Несмотря на то что может произойти или не произойти между нами, я обещаю, что всегда буду защищать ее.

Я знаю, что он не может гарантировать ее безопасность. Наш образ жизни — угроза сам по себе. Я знаю об этом лучше, чем кто-либо другой. Я — одна из этих угроз.

— Я слышу, как ты думаешь, Ангел. Давай спать. Завтра я заберу тебя и Иззи домой.

Я больше не пытаюсь с ним спорить. Я устала. И в кои-то веки я позволяю себе погрузиться в ложную безопасность его объятий. Я позволяю себе уснуть с осознанием того, что кто-то действительно может меня прикрыть.

Нео

Анжелика очень крепко спит для человека в ее положении. Она должна была зашевелиться, как только я начал стягивать с нее штаны. Я не должен был дотянуть их до щиколоток, не разбудив ее. Черт, как же я рад, что мне это удалось. Теперь я смотрю на киску, широко раскрытую для меня, блестящую от ее соков. Я облизываю губы, внезапно пересохшие и изголодавшиеся по ней. Я не могу насытиться ею, как бы сильно она меня ни отталкивала.

Я хочу больше. Я хочу, черт возьми, ее всю. Каждую ее частичку. Однако я знаю, что мне придется изрядно попотеть, чтобы заставить ее согласиться остаться со мной. Но дело в том, что я никогда в жизни не уклонялся от борьбы. И это будет тот бой, которым я буду наслаждаться каждую минуту. Никто не сможет отнять ее у меня. Я наконец-то нашел ее, единственную женщину, которая была создана, чтобы быть моей. Теперь я, бл*дь, оставлю ее себе.

Не в силах больше ждать, я провожу языком по ее киске, снизу доверху, кружась вокруг ее уже затвердевшего клитора.

— Наконец-то, а я думала, что ты будешь просто лежать и пялиться весь день. — Ее голос заставляет меня поднять голову и посмотреть в ее темно-карие глаза. Глаза, в которых я теряюсь каждый раз, когда встречаюсь с ними.

— Нет ничего плохого в том, чтобы любоваться своим блюдом перед тем, как съесть его, Ангел.

— Ммм, может, ты будешь больше есть и меньше говорить, Нео. — Она улыбается, когда тянется вниз и снова опускает мое лицо к своей киске.

— Бл*дь, как же мне это нравится. Так чертовски хорошо, — стону я, просовывая в нее язык, проталкивая его внутрь и наружу. Этого недостаточно. Мне нужно больше, больше ее.

Подложив руки под ее задницу, я приподнимаю ее бедра с матраса и зарываюсь лицом между ее дрожащих бедер. Посасывая, облизывая и покусывая. Анжелика закрывает рот подушкой, заглушая свои стоны. Ее ноги дрожат, пытаясь обхватить мою голову. Я продолжаю лизать и посасывать ее клитор. Все ее тело напрягается, когда она кончает. Она дрожит, погружаясь в блаженный экстаз. Я никогда не употреблял наркотики, но, черт возьми, если я не хочу видеть это снова и снова… Я буду высасывать из нее все соки каждый гребаный день до конца своей жизни.

Идея Иззи сбежать на необитаемый остров сейчас кажется чертовски заманчивой. Потому что я не могу придумать ничего лучше, чем проводить весь день — каждый день — с Анжеликой и Иззи.

Никаких помех. Никаких угроз. Только мы. Семья.

Когда ее тело расслабляется, я позволяю ее бедрам опуститься на кровать и поднимаюсь по ее телу. Нависая над ней, я наклоняюсь и завладеваю ее ртом. Наши языки сражаются за господство. Ни один из нас не хочет уступать другому. Ни один из нас не хочет отказываться от той части себя, которая должна контролировать любую ситуацию. Оторвавшись от нее, я шепчу ей в губы:

— Если бы у меня было одно желание, я бы пожелал просыпаться так каждый день.

— Осторожнее, Нео, а то я могу начать думать, что я тебе действительно нравлюсь. — Она улыбается.

— Думаю, «нравиться» — слишком простое слово для описания моих чувств к тебе. Но я знаю, что ты еще не готова это услышать, так что мы можем сделать вид, что этого разговора не было. — Я переворачиваюсь на другой бок и встаю с кровати.

— Куда ты направляешься? — спрашивает она, садясь на кровати.

— Если бы мы были дома, я бы пошел готовить вам с Иззи завтрак. Но мы не дома, поэтому я собираюсь заказать немного еды. И кофе. Мне нужен чертов кофе.

— Не очень-то любишь утро, да? — Она ухмыляется.

— Любой, кому нравится бодрствовать в такой час, — психопат, Анжелика.

— Тогда почему ты проснулся так рано?

— Потому что я хотел зарыться лицом в твою киску. И я решил, что это должно произойти до того, как Иззи встанет. — Пожав плечом, я оставляю ее с открытым ртом. Оказавшись в гостиной, я беру гостиничный телефон и заказываю почти все, что есть в меню. Затем достаю мобильный и отправляю Хелене текстовое сообщение, чтобы убедиться, что у нее все в порядке с этим дерьмом в моем доме.

Я: Как прошло? Все в порядке?

Она не отвечает сразу, поэтому я убираю телефон и иду к двери Иззи, чтобы проверить, как она там. Не знаю, что такого в этой девочке, но что-то внутри меня привязалось к ней. Инстинктивная потребность защитить ее, убедиться, что у нее есть все, о чем она когда-либо мечтала. Иззи не спит, лежит на кровати и рисует. Она такая невинная, но, кажется, понимает, что происходит в окружающем ее мире.

— Buongiorno. — Она не поднимает глаз, когда говорит «Доброе утро», вместо этого продолжая заниматься своим делом.

— Доброе утро, ты хорошо спала? — спрашиваю я ее. Она не отвечает на мой вопрос, сосредоточившись на своей работе. — Что ты рисуешь? — интересуюсь я, заходя в ее комнату.

Она быстро закрывает альбом, прежде чем я успеваю рассмотреть.

— Ничего важного, — говорит она.

— Ты в порядке? Хочешь, я позову твою маму? — Я чувствую себя странно. Понимаю, что ничего не знаю о детях, но что-то не так. Иззи качает головой — нет. И я сажусь на край ее кровати. — Хочешь рассказать мне, что у тебя на уме?

— Ты собираешься жениться на моей маме? — тихо спрашивает она.

— Не знаю. Ты не будешь против, если я это сделаю? Я имею в виду, как ты думаешь, твоя мама согласится, если я попрошу ее? — Я произношу вопрос шепотом, как будто это секрет.

Иззи с энтузиазмом кивает.

— Ты ей нравишься. У нее никогда раньше не было парня, знаешь ли.

— Это тебя беспокоит? Я?

Иззи качает головой.

— Может, ты женишься на ней сегодня? — неожиданно предлагает она. Черт, и что мне на это ответить?

— О, жениться на ком-то на самом деле не так просто, Бел. Нужно подавать документы и подписывать еще кучу всякой ерунды. — Ее лицо вытягивается, как будто я только что сказал ей, что Санта-Клаус не существует. — Почему ты хочешь, чтобы я женился на твоей маме сегодня? К чему такая спешка?

— Если ты женишься на ней, то станешь моим папой, верно? А если ты будешь моим папой, то будешь защищать меня. Как дедушка защищает мою маму.

— Изабелла, я буду защищать тебя, независимо от того, буду я твоим папой или нет. Я обещаю, что всегда буду защищать тебя. А теперь скажи мне, от чего тебе нужна защита? — Я не знаю, какие кошмары ей снились. Я даже не знаю, как смогу победить демонов, преследующих ее во сне. Зато я знаю, что не остановлюсь ни перед чем, чтобы она чувствовала себя в безопасности, чтобы защитить ее от любой угрозы.

— От мужчины, — говорит она, оглядывая свою комнату.

— Какого мужчины? — Мои брови хмурятся в замешательстве.

— Я не знаю, кто он такой. Он приходит сюда по ночам. Он просто стоит и смотрит, как я сплю. Только я не сплю. Я притворяюсь. Я знаю, что он здесь. Когда мы были у дяди Ти, он не приходил в мою комнату, Нео. Только сюда.

У меня мурашки по коже, кровь закипает. В ее комнате был гребаный мужчина? И не один раз? Я чертовски надеюсь, что это ее воображение, ночной кошмар, а не реальная угроза, маячащая в тени.

— Бел, ты можешь сказать мне, как выглядит этот мужчина? — спрашиваю я ее.

Она качает головой.

— Нет, но от него странно пахнет.

Черт! Я оглядываю комнату и вижу камеру, прикрепленную к потолку. Мне нужно просмотреть эту запись. Но сначала мне нужно вывести ее отсюда.

— Пойдем, мы уходим, — говорю я ей, подхватываю ее на руки и несу к выходу в то самое время, когда Анжелика выходит из соседней комнаты. Я оглядываю ее с ног до головы. Она одета в черные джинсы и белую рубашку. Я знаю, что у нее где-то есть оружие. Где, черт возьми, она прячет его в такой обтягивающей одежде, я не представляю. — Нам нужно уходить, сейчас же, — говорю я, проходя мимо нее в гостиную. Не опуская Иззи на пол, я хватаю бумажник и куртку, а затем лезу во внутренний карман и достаю свой «Глок».

— Нео, что происходит? — Анжелика пытается вырвать Иззи из моих рук. Я должен позволить ей, ведь она ее дочь. Но я не могу отпустить ее. У меня иррациональный страх, что с этой девочкой что-то случится, и это делает меня совершенно безумным.

— Ангел, соберись. Нам нужно уезжать. Я объясню все в машине. Только, пожалуйста, доверься мне. Мне нужно, чтобы ты мне доверяла, — умоляю я ее.

Анжелика кивает.

— Хорошо, пойдем. — Я следую за ней в холл, где она поднимает с пола рюкзак. Прежде чем она открывает дверь, я останавливаю ее, взяв за руку.

— Подожди, давай я. — Она выглядит так, будто хочет возразить, но не делает этого. Я передаю ей Иззи. Будет лучше, если я выйду первым. Поскольку коридор свободен, я тяну Анжелику за собой. Мы минуем лифт и направляемся к лестнице. Черт, мы на гребаном последнем этаже. — Давай, я возьму ее. Иззи, запрыгивай. Я спущу тебя по этой лестнице на спине. Держись крепче, хорошо, Бел?

— Хорошо, — говорит она, обхватывая меня своими крошечными ручками за шею и прижимаясь к моей спине.

— Нео, клянусь Богом, если это уловка, чтобы заманить нас домой, я спущу с тебя шкуру живьем, — шипит Анжелика.

— Это не так.

Нам требуется десять минут, чтобы добраться до подземного гаража, где я оставил свою машину прошлой ночью. Анжелика помогает Иззи спуститься и сажает ее назад. Как только Анжелика занимает пассажирское сиденье, я обхожу машину, чтобы сесть за руль, одновременно осматриваясь по сторонам. Я почти мечтаю, чтобы какой-нибудь ублюдок оказался настолько глуп, чтобы выскочить из тени прямо сейчас. Я готов к драке, готов наблюдать, как жизнь вытекает из глаз любого гребаного мудака при одной только мысли о том, что он угрожает тому, что принадлежит мне. Посмотрев в зеркало заднего вида, я встречаюсь взглядом с Иззи.

— Ты пристегнулась, Бел?

— Ага. — Она кивает.

— Хорошо.

Анжелика смотрит в окна и проверяет зеркала. Я жду, пока мы не окажемся на улице, чтобы набрать Хелену по громкой связи. Она отвечает после пяти гудков. На заднем плане слышна суета кафе.

— Нео, если ты не умираешь, можешь перезвонить? Сегодня утром здесь безумно много народу.

— Хел, ты все сделала? — спрашиваю я.

— Да, все готово. Не хочешь рассказать, зачем ты оборудовал в доме спальню для ребенка? Точнее, для маленькой девочки? — спрашивает она, как будто еще не знает.

Краем глаза я замечаю вопросительный взгляд, который Анжелика бросает в мою сторону.

— Нет. Ты кому-нибудь рассказывала? — Я обращаюсь к Хелене.

— Кому я могла рассказать, Нео? Дать интервью «Нью-Йорк Таймс»? Сомневаюсь, что им есть до этого дело. — Она смеется.

— Это важно, Хелена. Ты кому-нибудь рассказывала? — говорю я более настойчиво.

— Нет. А в чем дело? Что происходит?

— Ничего. Спасибо, сестренка. Мне нужно идти. Но сделай мне одолжение. Никому не рассказывай о том, что я попросил тебя сделать. — Положив трубку, я набираю следующего человека в своем списке. Я знаю, что не должен. Знаю, что ему нужно время отдохнуть и прийти в себя. И еще я знаю, что если не свяжусь с ним, то он меня прикончит.

Черт… Потянувшись, я беру руку Анжелики и сжимаю ее. Ей не понравится то, что я скажу. Прежде чем я успеваю предупредить ее, в машине раздается голос Ти.

— Нео, еще чертовски рано. Какого хрена тебе надо?

— Думаешь, я не знаю, сколько времени, босс? И следи за своим языком. У меня в машине очень милая и невинная восьмилетняя девочка. И я бы хотел, чтобы она оставалась такой, независимо от твоего дурного влияния. — Повернувшись, я подмигиваю Иззи, и она хихикает. Ее смех — это свет, пробивающийся сквозь все дерьмо нашего мира.

— Spiacente[7], Белла. Как дела? — говорит Ти.

— Я в порядке, дядя Ти, — отвечает Иззи.

— Что случилось, Нео?

— Помнишь, когда мы были детьми и нам пришлось целый месяц спать в комнате Хелены? — Я спрашиваю его о том, что, я знаю, он никогда не забудет. Мы оба прятались в комнате моей сестры, когда она заявила, что постоянно видит кого-то в углу по ночам. Мы сами были детьми, но не собирались рисковать. Я не собирался терять еще одну сестру. Оказалось, что там никого не было. Она будила нас криками в любое время суток, мучаясь от кошмаров.

— Да, я помню, — отвечает Ти совершенно другим тоном. — Куда ты направляешься?

— К себе домой.

— Я думал, ты собирался туда вчера вечером, — отвечает он.

— Оказывается, твоя сестра такая же упрямая, как и ты.

— Она не упрямая, просто умная. — Линия обрывается.

Анжелика

Что, черт возьми, происходит? Почему этот идиот говорит с моим братом каким-то кодом? Я действительно близка к тому, чтобы застрелить его, забрать Иззи и бежать.

— Нео, у тебя есть пять секунд, чтобы объяснить мне, что происходит.

Вместо ответа он смотрит в зеркало заднего вида.

— У тебя там все в порядке, Бел? — спрашивает он Иззи.

Кажется, я схожу с ума. Я должна быть крайне обеспокоена тем, как Нео ведет себя по отношению к моей дочери. Как будто он ее отец или что-то в этом роде. Я знаю, что должна положить этому конец. Однако, когда я оглядываюсь на Иззи, она выглядит… счастливой.

Она кивает, но по какой-то причине не встречается со мной взглядом.

— Иззи? Ты знаешь, что здесь происходит? — спрашиваю я.

Через мгновение она поднимает глаза и кивает.

— Я рассказала Нео о мужчине. Как ты думаешь, Нео, он снова найдет меня? — спрашивает она.

У меня голова идет кругом.

— Иззи, какой мужчина?

— Тот, что был в отеле. Он был в моем номере.

Я замираю. Все мое тело содрогается от ярости. Я смотрю на Нео в поисках ответов. Кто-то должен мне помочь, пока я не сошла с ума.

Нео сжимает мою руку.

— Ангел, ты должна дышать. Все будет хорошо. Мы едем домой. Я собираюсь просмотреть запись с камеры в ее комнате и выяснить, что происходит.

— Какой камеры? В этом пентхаусе нет видеонаблюдения, Нео.

Он вздрагивает, затем достает из кармана мобильный и набирает чей-то номер. Он не переводит звонок на автомобильный динамик. Он прижимает телефон к уху и отдает указания Бог знает кому отправиться в пентхаус и забрать камеру, которую он видел на потолке. В той спальне не должно быть камеры. Я должна была ее заметить. Как, черт возьми, я это пропустила?

Я позволила себе отвлечься — вот как. Не могу поверить, что я позволила этому случиться. Я была ослеплена своим глупым увлечением каким-то мафиози. Выдернув свою руку из его, я лезу в рюкзак, достаю ноутбук и запускаю его. Я подключаюсь к интернету с телефона и открываю программу, которой пользуюсь обычно. Через несколько минут я прокручиваю запись с камер наблюдения отеля «Four Seasons». В частности, камеры в холле пентхауса и в лифте, который поднимается на этот этаж.

Я оставила Иззи в ее комнате одну в десять вечера, поэтому сразу перехожу к этой временной отметке. Перематываю вперед и замечаю, что ни на одном из каналов нет никакого движения. Меня охватывает чувство облегчения. Там никого нет. Может, Иззи увидела тень? И тут это происходит. Я вижу его. Мужчина, которого я не могу опознать, входит в поле зрения камеры. Он останавливается у двери в пентхаус и достает из кармана карточку. Он проводит ей по замку и открывает дверь.

Время на камере — три часа ночи. Мы все спали… Я должна была проснуться. Не могу поверить, что позволила этому случиться.

У меня сводит желудок, когда я наблюдаю, как темная фигура входит в пентхаус. Потом ничего. Я снова включаю перемотку и вижу, как он уходит через десять минут. Он был в пентхаусе целых десять гребаных минут.

— Я вырву ему глаза и засуну их в задницу! — Как он смеет думать, что может смотреть, как спит моя дочь? Мысли о том, что могло произойти — что может сделать мужчина, вошедший в комнату маленькой девочки, — проносятся в моей голове, еще больше разжигая мою ярость.

Я тянусь за телефоном, но Нео выхватывает его у меня из рук.

— Кому ты собираешься звонить?

— Моему отцу.

— Ты не можешь. Ты не хуже меня знаешь о плане в Италии. Что, если это связано? Это значит, что в этом замешан кто-то еще, кроме этой гребаной крысы из организации твоего отца.

— Я не могу просто сидеть и ничего не делать, Нео, — шиплю я.

— Я и не прошу тебя об этом. Я прошу тебя довериться мне. Довериться нам. Неужели ты думаешь, что кто-то сможет справиться с нами?

— Кто-то уже это сделал. Не могу поверить, что позволила ему подобраться так близко. — Я качаю головой.

— Ангел, это не твоя вина. Мы уже почти на месте, ясно? Мне просто нужно, чтобы ты еще несколько минут держала себя в руках.

— Я не могу, Нео, что если…

— Не заканчивай эту мысль. Все будет хорошо.

Мы съезжаем на грунтовую дорогу. Только сейчас я замечаю, что мы, похоже, находимся посреди леса.

— Где мы? — спрашиваю я.

— Я же говорил тебе. Мы едем домой. — Он улыбается мне широкой счастливой улыбкой, которая озаряет все его невозможно красивое лицо.

Все, что я вижу, — это длинная грунтовая дорога и деревья, так много деревьев. Я понятия не имею, как мы могли оказаться в таком уединенном месте, едва покинув шумный город. Нео резко поворачивает налево, и при нашем приближении открываются богато украшенные стальные ворота. Дальше перед нами открывается большая лужайка и огромный дом. Если это можно назвать домом. Это строение. Сплошные острые углы и линии. Какой-то архитектурный проект, который выглядит как произведение искусства.

— Это здесь ты живешь? — спрашиваю я, с трудом веря, что Нео, босс семьи Валентино, живет здесь, в глуши, в каком-то современном особняке. Я представляла себе холостяцкий пентхаус. Но не… это.

— Это единственное место, где я обретаю покой. Никто не бывает здесь, кроме моих близких родственников, — говорит Нео.

— И Тео, видимо. — Я киваю в сторону брата, который стоит снаружи со своей женой.

— Как, бл*дь, он сюда попал? — Нео бормочет себе под нос.

— Иззи, тебе нужно начать носить с собой банку для ругательств. Ты станешь миллионером, не успев оглянуться. — Я вижу, как глаза моей дочери загораются от такой перспективы.

— Хорошо, я сделаю ее, — соглашается она.

— Не хочу вас обеих огорчать, но мы не испытываем недостатка в деньгах. Иззи уже в несколько раз больше, чем миллионер, — говорит Нео, выпрыгивая из машины.

Я знаю, что у моей семьи есть деньги. У меня есть деньги. И я знаю, что их количество исчисляется миллиардами, а не миллионами. И однажды наследник моего отца унаследует все это. Теперь, когда Тео рядом, я надеюсь, что это будет он. Мне не нужны деньги моей семьи. У меня достаточно средств на зарубежных счетах, чтобы мы с Иззи могли безбедно жить до конца наших дней.

Нео подходит и открывает мою дверь, затем то же самое делает для Иззи.

— Надеюсь, тебе нравится сиреневый, Бел.

— Сиреневый — мой любимый цвет! Откуда ты знаешь? — спрашивает она его.

Он смотрит на нее сверху вниз. Она все еще в своей сиреневой пижаме.

— Догадался. — Он ухмыляется. — Пойдем, я приготовил комнату специально для тебя.

— Ты что? — выплевываю я.

Нео берет мою ладонь. И, держа в одной руке мою руку, а в другой — моей дочери, ведет нас обеих к дому.

— Что-то ты долго, — говорит Тео в знак приветствия и обнимает меня, а затем, поморщившись, наклоняется и целует Иззи в макушку.

— Ты в порядке, дядя Ти? — спрашивает она его.

— Просто замечательно, bella.

— У Нео здесь есть комната для меня. Только для меня, — говорит Иззи, прыгая вокруг. Я должна быть благодарна за то, как легко ее невинность позволяет ей забыть об угрозе, с которой мы столкнулись.

— Правда? — Ти обращается к Нео.

— Пойдем, ты можешь показать тете Холли свою новую комнату, Бел. — Мы все следуем за Нео в дом. Когда он останавливается у двери, то ставит Иззи перед собой, чтобы она вошла первой. Ее визг, наверное, слышен в Италии. Заглянув в комнату, я понимаю, почему она так взволнована. Это не просто гостевая спальня, где он добавил несколько личных штрихов, чтобы ей было удобно. Это спальня, подходящая для маленькой принцессы. Вплоть до розовой кровати-кареты с бело-сиреневым постельным бельем и подушками.

Куда бы я ни посмотрела, везде присутствуют сиреневые, розовые и белые штрихи. А также мягкие игрушки. В одном углу комнаты стоит огромный деревянный кукольный домик со всеми возможными игрушками. В другом — письменный стол, заваленный художественными принадлежностями.

— Нео, это слишком, — шепчу я.

— Что? Ей нравится. Посмотри, как она счастлива. — Он улыбается, не сводя с нее глаз.

— Конечно, ей нравится. В этом-то и проблема, Нео. — Я тяну его за руку и вытаскиваю из комнаты, оставаясь недалеко от входа, чтобы я могла не выпускать ее из поля зрения. — Она не захочет ехать домой, Нео. Ты будешь забивать ей голову сказками, которые просто не являются частью нашей реальности. — Я знаю, что Тео и Холли слышат мои опасения. У моей невестки хватает такта притвориться, что это не так, поскольку она вместе с Иззи исследует комнату. Мой брат, однако, смотрит прямо на меня. В глубине его темных зрачков светится смесь гнева, озабоченности и сочувствия.

Мне не нужна его жалость. Мне не нужна ничья жалость.

— Почему сказка не может стать реальностью, Ангел? Назови мне хоть одну причину почему? — Нео скрещивает руки на широкой груди.

— Сказки не заканчиваются тем, что злодеи живут долго и счастливо. А мы с тобой, Нео, и есть злодеи.

Он наклоняется и шепчет мне на ухо:

— Ты далеко не злодей. Ты. Гребаный. Ангел. — Он выделяет каждое слово. — Я буду повторять тебе это до тех пор, пока ты не поверишь.

— Ну, тогда ты потратишь свою жизнь на то, чтобы убедить меня в этом.

Нео улыбается. Его улыбка широкая. Огромная. Как будто он только что выиграл в лотерею.

— Вызов принят. — Затем он просовывает голову в комнату. — Хол, ты не могла бы немного побыть здесь с Иззи? Мне нужно показать Анжелике и Тео мой кабинет.

Холли не спорит.

— Конечно. — Она ведет Иззи к большому кукольному домику.

Нео хватает меня за руку и тащит в другую часть дома.

— Может, мне лучше остаться с Иззи. — Я выдергиваю свою ладонь.

— Ей будет хорошо в моем доме. — Когда я не двигаюсь с места, он достает свой телефон и нажимает несколько кнопок, прежде чем передать его мне. — Вот, возьми.

На экране передо мной появляется прямая видеотрансляция новой комнаты Иззи. Я смотрю вверх и вижу, что камеры есть в каждом уголке его дома.

Нео

Мое сердце успокоилось, как только я въехал в ворота своего поместья. Вот как это место влияет на меня — это мое убежище. Никакого мафиозного дерьма. Никакой войны. Никто и никогда не проникал в это святилище.

Я знаю, что Анжелика и Иззи здесь в безопасности. Если кто-то попытается нарушить границы, я узнаю об этом сразу же, как только этот кто-то переступит их. У меня приняты меры, чтобы остановить любую угрозу, пытающуюся проникнуть сюда. Пусть я здесь один, но это поместье построено так, чтобы не допустить проникновения посторонних.

— Так, теперь скажи мне, что за хрень тут происходит? — рычит Ти, как только мы переступаем порог моего домашнего кабинета.

Я обхожу свой стол и включаю ноутбук. Мой парень должен был прислать запись с камеры в спальне отеля. Или, по крайней мере, чертов IP-адрес.

— Иззи спросила меня, хочу ли я быть ее отцом. — Я улыбаюсь.

— Что? — Анжелика задыхается.

— Почему? — одновременно спрашивает Тео.

— Ну, очевидно, потому что она замечает хорошее, когда видит его, — говорю я, обращаясь к Анжелике. — Она сказала, что если бы я был ее отцом, то смог бы защитить ее от мужчины. Когда я спросил ее, что за мужчина, она сказала, что ночью кто-то был в ее комнате в гостинице.

— Откуда нам знать, что это не то же самое, что было с Хеленой, когда ей снились кошмары о том, что кто-то следит за ней из угла ее комнаты, когда она была маленькой? — спрашивает Ти.

— Потому что я взломала систему безопасности гостиницы, пока мы ехали сюда. Я видела, как мужчина вошел в пентхаус и вышел через десять минут.

— Кто? — рычит Ти. Парню действительно нужно перестать рычать все время, как бешеной собаке, черт возьми.

— Неужели ты думаешь, что я сидела бы здесь с Труляля и Траляля[8], если бы знала? — Анжелика хмурится и подходит к моему столу, заглядывая через плечо в ноутбук. — Подвинься, — говорит она, пытаясь оттолкнуть меня.

— Заставь меня. — Я ухмыляюсь.

— Как сильно ты будешь скучать по нему, если я его убью? — Она поворачивается к Тео.

Тот пожимает плечами.

— Наверное, не так сильно, как ты. А теперь, как насчет того, чтобы перестать валять дурака и найти мудака, который шпионит за моей гребаной восьмилетней племянницей?

— Моей дочерью, — говорим мы с Анжеликой одновременно. Она хмурится, но не поправляет меня.

— Точно. — Ти смотрит между нами двумя.

— Вот. — Я нажимаю на письмо, которое искал, и открываю вложение. Это запись из гостиничного номера Иззи. Затем, промотав до трех часов ночи, мы все смотрим на экран.

На этом ублюдке надета маска. Его никак не опознать. У меня кровь закипает, когда я смотрю, как он стоит и просто смотрит на Иззи.

Кто, черт возьми, этот ублюдок? Он скоро станет мертвым ублюдком, совершенно точно. Его дни сочтены.

— Думаешь, он связан с дерьмом Клевера? — спрашивает Ти.

— Иначе с чего бы кому-то проявлять интерес к Иззи? После того как мы сорвали план Джио похитить ее в прошлом месяце в Италии… у кого-то где-то все еще должен быть личный интерес. Кто-то хочет закончить то, что начал.

— Тогда зачем оставлять ее? Они могли забрать ее прошлой ночью. Но не сделали этого. В какую игру они играют?

Я останавливаю запись, когда парень поднимает руку, чтобы почесать лицо.

— Стоп. Вот так. Увеличь изображение, — говорит Анжелика, указывая на выцветшую татуировку на запястье мужчины. — Что? Нет… — Она качает головой.

— Ты узнала его, Ангел? Кто это? — Она выглядит так, будто увидела привидение.

— Это мертвец. Мой отец убил его девять лет назад, — тихо говорит она.

— Анжелика, он знал, что ты беременна? — спрашивает Ти, очевидно, зная что-то, чего не знаю я.

— Да, — говорит Анжелика.

— Черт. Ладно, мне нужно, чтобы ты рассказала мне все, что знаешь о нем. Я больше не подпущу его к Иззи.

— Кто-нибудь из вас двоих не хочет рассказать мне, кто этот ублюдок? — спрашиваю я, раздражаясь.

— Отец Иззи, — шепчет Анжелика.

Я чувствую себя так, будто меня только что поставили перед расстрельной командой. Ее слова пронзают мою грудь, как автоматная очередь. Не знаю, почему мне никогда не приходило в голову узнать, кто отец Иззи. Собственно, мне было все равно. Все, что я знаю, — Анжелика и Иззи мои.

— Он не более чем донор спермы, — говорит мне Ти.

— Почему ты думаешь, что твой отец убил его? — спрашиваю я Анжелику, наблюдая за ее реакцией. Любила ли она этого парня? И любит ли до сих пор?

— Мне было шестнадцать, когда я забеременела Иззи. Когда мой отец узнал об этом, он немного вышел из себя. Потом он узнал, кто этот парень… Я думала, что мой парень не знает меня. Кто я. Кем был мой отец. Но он знал… все. Все время. И он использовал меня, чтобы получить информацию о сделке, в которую были вовлечены партнеры моего отца.

— Тебе было шестнадцать. Что ты могла знать о деловых операциях своего отца в то время?

— Я никогда не была принцессой мафии, которой меня считают, Нео. С тех пор как я себя помню, меня учили убивать. Когда отец понял, что я неплохо владею винтовкой, он заставил меня практиковаться в этом искусстве. Каждый день по несколько часов. Я лучший снайпер в семье.

Похоже, она чертовски гордится этим.

— Анжелика, сколько тебе было лет, когда ты начала выполнять работу для своего отца? — спрашивает Ти.

— Пятнадцать. — Она пожимает плечами. — Это была не его вина. Он не знал. Джио пришел ко мне и сказал, что мой папа в опасности. Я должна была сделать одно дело, чтобы защитить его. И я сделала.

— Черт возьми, ты была маленькой девочкой. Ты еще не должна была иметь ничего общего с семейным бизнесом, — кричу я.

— Это. Не. Вина. Моего. Отца. Он. Не. Знал. — Я выдавливаю из себя слова. — В течение года я продолжала выполнять работу. Потом, когда папа узнал, он попытался остановить меня. Но я не хотела останавливаться. Разве ты не понимаешь? Мне нравится то, что я делаю.

— Хорошо. Давай сосредоточимся на том, как нам найти этого ублюдка и избавиться от него.

— Почему отец сказал мне, что он мертв, если это не так? — спросила Анжелика, словно погрузившись в размышления.

— Возможно, он верил, что это так. Мы не знаем, как долго Джио работал против твоего отца, — говорю я ей.

— Возможно. Джио был правой рукой моего отца, его заместителем. Всю жизнь он был мне как дядя. Зачем ему так поступать с нами?

— Ангел, расскажи нам, что ты знаешь об этом парне. Начнем с имени, — прошу я ее.

— Стивен. Стивен Гамбини, — говорит она.

— Хорошо, я попрошу своего парня раскопать все, что можно, на этого Стивена. — Я закрываю видео и замечаю отсканированное изображение, прикрепленное к письму от моего частного детектива. Щелкнув по нему, я вижу рисунок. Тот самый, который Иззи нарисовала сегодня утром. На нем она стоит между мамой и мной. Она его подписала — мама, Иззи, Нео. Я нажимаю на печать и достаю распечатку из принтера. Я ничего не говорю, выхожу и направляюсь на кухню.

Здесь чисто. Как всегда. Белые столешницы, темные дубовые шкафы и техника из нержавеющей стали встречают меня, когда я переступаю порог. Я прикрепляю рисунок магнитом к холодильнику. Это единственное, что там висит, и выглядит оно так неуместно. Но эта распечатка — первый шаг к тому, чтобы превратить это здание в дом.

Я начинаю доставать продукты из холодильника. Мы не успели позавтракать, а мне нужно накормить моих девочек. Они, должно быть, уже умирают от голода.

— Что ты делаешь? — спрашивает Анжелика, глядя на рисунок, прикрепленный к холодильнику.

— Готовлю завтрак. Вы с Иззи должны поесть, — отвечаю я.

— Зачем? Зачем ты все это делаешь, Нео? Чего ты пытаешься добиться? — спрашивает она. Я смотрю ей за спину, но не вижу Тео. — Он пошел в комнату к Холли и Иззи, — отвечает она на мой невысказанный вопрос.

— Что я делаю? Я не знаю. Я не в своей тарелке, Ангел. Ты должна дать мне некоторую свободу действий, пока я не освоюсь как следует.

— Что? О чем ты?

— Как быть твоим парнем, как быть отцом восьмилетней девочки. Потому что, как бы это не было странно, я знаю, что не могу остановиться. Я не могу, бл*дь, отпустить тебя. Я не могу вернуться к тому, что было, Ангел.

— Нет. Я не могу. Ты знаешь, что я не могу этого сделать. Это не может быть навсегда, Нео, — говорит она, хотя ее аргументы в лучшем случае слабые.

— Может, и будет. Если ты хочешь бежать, хорошо, я уйду с тобой. На самом деле, эта идея становится все более и более привлекательной с каждой минутой.

— Ты не можешь говорить серьезно. Ты не можешь уйти. Они убьют тебя.

— А что, по-твоему, случится с тобой, с Иззи, если ты уйдешь? — отвечаю я.

— Они забудут обо мне. Я всего лишь избалованная мафиозная принцесса. А ты — правая рука босса, Нео. Ты не можешь уйти. К тому же ты даже не хочешь этого делать.

— Что я хочу, так это тебя. Тебя и Иззи. Вот чего я хочу. Я сделаю все, что нужно, чтобы получить это. Чтобы мы жили долго и счастливо. Потому что в моей истории злодеи выходят победителями, детка.

— Ты не можешь так думать.

— Могу. Давай заключим сделку. Давай останемся здесь. Будем работать вместе, чтобы выследить эту гребаную крысу и положить конец тому, что этот ублюдок Стивен хочет сделать с нашей девочкой. А потом, когда все уладится, если ты все еще будешь хотеть сбежать, я обещаю, что сделаю это для нас.

Она молчит. Долгое время она не отвечает, и я чувствую жжение в груди, когда задерживаю дыхание, ожидая, что она снова откажет мне. Снова откажет нам.

— Ладно, договорились. Но не смей скрывать от меня что-то, потому что я девушка. Если ты это сделаешь, я отрежу тебе яйца и засуну их тебе в глотку.

Я улыбаюсь.

— Боже, мне нравится, когда ты говоришь грязные слова, Ангел. — Мне хватает одного шага, чтобы подхватить ее на руки и усадить на прилавок. Я встаю между ее бедер и обнимаю ее лицо своими ладонями. Мои губы не врезаются в ее. Они медленно, нежно касаются ее пухлых губ.

Я не овладеваю ею так, как хотел бы. Я не тороплюсь. Исследую языком каждый уголок ее рта. Наслаждаюсь нежностью, которую она возвращает в этом поцелуе.

Анжелика

Прошло три дня с тех пор, как Нео привез нас к себе домой. Иззи здесь нравится. Она наслаждается тем, что ее балует младший босс мафии. Клянусь, он уделяет ей больше внимания, чем мне. Хотя и мне достается достаточно.

Солнце проникает в окна, пока я разминаю свое измученное, много раз за ночь использованное тело. Я ожидаю, что моя рука коснется мускулистой фигуры рядом со мной. Но этого не происходит. Постель слева от меня пустая. Холодная.

Я встаю и надеваю тапочки. Не знаю, как ему это удалось, но Нео умудрился купить мне целый гардероб. Все абсолютно новое, с бирками. Он сказал, что хочет, чтобы мы чувствовали себя как дома. Чтобы это был наш дом. Он уверяет меня, что мы навсегда останемся здесь, но я все еще не уверена. Если последние несколько недель в чем-то меня и убедили, так это в решении, что мне необходимо избавить Иззи от этого образа жизни. Но я уже не уверена, как это будет выглядеть. Честно говоря, я не знаю, говорил ли Нео правду, когда сказал, что поможет… что поедет с нами.

Еще рано, и в доме тихо. Мне не приходится долго искать, чтобы выяснить, где находится Нео. Когда я открываю дверь, он сидит на полу в коридоре, прямо возле спальни Иззи.

Он смотрит на меня.

— Ангел, еще рано. Тебе лучше вернуться в постель.

Я миллион раз пыталась объяснить этому дураку, что его кличка мне не подходит, но он не желает прислушиваться к доводам разума.

— Что ты делаешь? — спрашиваю я, садясь рядом с ним на пол.

Он пожимает плечами, что он часто делает, когда хочет показаться бесстрастным.

— Не мог уснуть.

— И ты решил посидеть в коридоре? У тебя здесь целый дом. Я насчитала как минимум три гостиные с очень удобными креслами.

— Я в курсе. Я просто… — Он делает паузу, заглядывая в спальню, где мирно спит моя дочь. — Я не знаю. Прошло уже три дня, Анжелика. Почему, черт возьми, мы до сих пор ничего не нашли?

— Я так же расстроена, как и ты. И также хочу, чтобы все осталось позади. Не знаю… Я всегда была хороша в своей работе. Я всегда могла найти того, кого нужно. Меня беспокоит, что я не могу найти ни Стивена, ни крысу в организации моего брата. Это не может быть совпадением. Они должны быть связаны… Мне просто нужно выяснить как. Мне нужно найти это чертово недостающее звено. Должно быть что-то, чего я не вижу.

Я знаю, что Джио напал на мою невестку, когда все приехали в поместье моего отца в прошлом месяце. Я также знаю, что она застрелила его. Тот, кому это не понравилось, должен искать Холли или Ти, а не мою восьмилетнюю дочь.

— Что случилось, когда вы с Тео были в Италии? — спрашиваю я Нео в сотый раз.

— Мы это уже обсуждали, Анжелика. Неужели мне нужно снова все пересказывать?

— Да. Я что-то упускаю. Какую-то деталь. Если не хочешь про Италию, то расскажи, что случилось, когда ты вернулся сюда?

— Был гребаный ад. С этим ирландским ублюдком и тремя семьями, объявившими нам войну, у меня едва хватало времени почесать яйца.

— Ладно, отличный образ. Куда вы все отправились сначала? Почему вы не остановились в пентхаусе Ти?

— Когда мы приехали туда, нас ждал приветственный подарок от семей. Два тела, одетые как Ти и Холли, лежали в их кровати. Мертвые.

— Хорошо, а что потом? Что вы делали дальше?

— Мы отправились в одно из моих убежищ. Знаешь, туда, куда ты пробралась и думала, что никто не знает, что ты там была. — Он ухмыляется, подтверждая мои подозрения. Он заметил меня.

— Как, по-твоему, они узнали об этом адресе? У тебя было не меньше десяти парней вокруг того дома. Как им удалось проникнуть внутрь, не говоря уже о том, чтобы привязать тебя к стулу? — Это не давало мне покоя. То, что я уже дважды видела этого мужчину привязанным к стулу. Моя жизнь была бы намного лучше, если бы мне больше никогда не приходилось видеть этого.

— Да хрен его знает.

Ладно, думай, Анжелика. Думай.

— Кто был в комнате наблюдения? Кто-то должен был следить? — Кто-то всегда следит за камерами. Я знаю, потому что у моего отца видеонаблюдение ведется круглосуточно. По крайней мере, тремя разными людьми.

— Солдаты Ренцо и Бенни. Они были измотаны, переутомлены и чертовски расстроены. Они были не в себе.

— Из-за их беспечности погибло много твоих людей. Тебя чуть не убили. Подожди… А чем они были расстроены?

— Санни. Он был хорошим парнем. Все его любили, включая Холли. Он умер, пытаясь защитить ее от Джио.

— Почему я раньше не слышала об этом Санни? — спрашиваю я.

— Это больная тема. Холли очень переживала его смерть. Мы похоронили его и вроде как смирились с его потерей. Такова жизнь, Анжелика. Люди умирают. Мы живем дальше.

— Хорошо. Пойдем. Мне нужен кофе. — Я поднимаю его на ноги. Он позволяет мне. Не сомневаюсь, что если бы он не захотел, я бы ни за что не смогла его сдвинуть с места.

Странно смотреть на него сверху. Я не маленькая девочка, но при росте в шесть футов с небольшим громоздкая фигура Нео заставляет меня чувствовать себя крошечной. Когда его руки обхватывают меня, кажется, что все в мире правильно. Но стоит мне покинуть этот кокон, как реальность тут же обрушивается на меня. Проблемы, которые я должна решить, свои, брата, отца. И, самое главное, обеспечить спокойную жизнь моей дочери.

— Как ты думаешь, твоя потребность защищать Иззи связана с потерей Лолы? — Вопрос, который постоянно звучит в моей голове, вырывается наружу. И в тот момент, когда это происходит, мне хочется вернуть его обратно. Нео выглядит так, будто я только что ударила его по лицу.

— Почему ты об этом спрашиваешь? — Он настороженно наблюдает за моими движениями.

— Я никогда не встречала мужчину, который так беспокоился бы о чужом ребенке. Я не сомневаюсь в твоих добрых намерениях, Нео. Я просто думаю, не пытаешься ли ты таким образом пережить свое горе. Проявляя излишнюю заботу о моей дочери.

— Нет. Моя потребность защитить тебя и Иззи не имеет ничего общего с Лолой. — Он нарочито громко произносит «тебя», пытаясь донести до меня мысль, что он хочет защитить не только мою дочь.

Хотя ему трудно поверить. Его сестру забрали из постели, когда ей было столько же лет, сколько Иззи. Насколько я знаю, с тех пор ее никто не видел. Они так и не нашли ни следа девочки. Или того, кто ее похитил. Это должно было повлиять на таких мужчин, как Нео. Мужчин, которые не проигрывают. Они всегда стремятся отомстить. Чтобы наказать тех, кто причинил им зло.

— Что именно ты знаешь о Лоле? И что еще важнее, откуда ты это знаешь? Ты уже не первый раз упоминаешь о ней.

— Я же говорила — я хороша в своей работе. Когда отец отправил меня сюда, я потратила неделю, чтобы выяснить все возможное о семье Валентино. Если я собираюсь защищать своего брата, я должна знать все.

— Так, стоп. Что ты имеешь в виду, говоря, если я собираюсь защищать своего брата?

Черт, это все, что он услышал. Я не отвечаю ему. Вместо этого я продолжаю готовить кофе. Молча. Думаю, может, просто получится спустить этот вопрос на тормозах. Но когда я поворачиваюсь к нему лицом, он стоит, прислонившись к стойке, сложив руки на груди. Ждет.

Я понимаю, почему люди боятся этого человека. Он непредсказуем. Никогда не знаешь, нанесет он удар или нет. Его лицо не демонстрирует никаких подсказок. Он не выдает своих мыслей и чувств. Обычно я вижу счастье, вожделение, страх. Что-то. Но мне вдруг приходит в голову мысль, что это потому, что он хочет, чтобы я это увидела.

Сейчас же передо мной два пустых глаза, ждущих ответа.

— Как ты думаешь, Нео, зачем я сюда приехала? Отдохнуть?

— Я думаю то, что ты рассказала всем — ты приехала, чтобы познакомиться с братом, о существовании которого раньше не знала. Сначала, признаться, я подумал, что ты приехала, чтобы убрать его. Избавиться от угрозы своему трону. Но теперь понимаю, тебе не нужен этот гребаный трон. Так что именно ты здесь делаешь, Анжелика?

О, теперь я — Анжелика, а не Ангел. Похоже, он поднял свои стены. Однако даже когда здравый смысл подсказывает мне, что я должна его бояться, я не боюсь. И не потому, что, если мне понадобится, я смогу в считанные секунды добраться до любого оружия, спрятанного в этом доме.

Это первое, что я изучила, когда приехала сюда. Если я сделаю шаг влево, то достану мясной нож из подставки, стоящей на столешнице. Шаг вправо — и я смогу достать маленький пистолет, пристегнутый к нижней стенке ящика для столовых приборов. Именно по этой причине я учила Иззи безопасному обращению с оружием. Не для того, чтобы она могла пользоваться им. Но чтобы она знала, что это не игрушки, и случайно не поранилась одним из них.

— Меня послали сюда, чтобы выяснить, кто угрожает Тео. Чтобы устранить эту угрозу. И если вспомнить, что было всего несколько дней назад, я это сделала. Я спасла обе ваши задницы от смерти.

Нео ухмыляется.

— Мило. Неужели ты думаешь, что мы бы сами не выбрались из этой передряги? — Он качает головой. — Неважно. Кто тебя послал?

— Мой отец. Как только он узнал о Тео, он стал вести себя так, словно выиграл в лотерею — ну, знаешь, если бы у него уже не было денег больше, чем здравого смысла. Он был вне себя от радости, что у него есть сын.

— Но почему он послал тебя?

— Потому что я лучшая. Кроме того, он действительно хотел, чтобы мы с Иззи познакомились с Тео. Чтобы наша семья возродилась из руин.

— Ты же знаешь, что Ти никогда не займет место твоего отца. Этот трон все равно будет твоим.

— Я знаю. Но если ты не заметил, я девушка. Я не претендую на семейную корону и не хочу ее. Все, чего я хочу, — это мирной жизни. Жизни вдали от насилия. Я хочу наблюдать, как Иззи растет, как идет на первое свидание, хочу помочь ей излечить первую боль разбитого сердца. Потому что, давай смотреть правде в глаза, это случится. Любовь жестока.

— Ты — девушка? Я и не знал. Может, мне стоит провести тщательный осмотр? Ну, знаешь, перепроверить и все такое. — Он подходит ко мне, и не успеваю я опомниться, как моя задница оказывается на столешнице. И она холодная. На мне одна из рубашек Нео и больше ничего. Моя голая кожа на ледяном камне — не самое лучшее сочетание.

Все мысли о том, что мне холодно, улетучиваются, когда Нео падает на колени и зарывается лицом между моих ног.

Нео

Первое облизывание — первый вкус — это все.

Когда я был ребенком, помню, как мы с Ти совершали набеги на магазин на углу. Помню, тогда я думал, что ничто и никогда не будет вкуснее той первой ложечки шоколадного джелато. Я бы ел этот десерт на завтрак, обед и ужин, если бы мама позволила. Как же я ошибался. Потому что это, — попробовать киску Анжелики, — самое лучшее, что я когда-либо испытывал. Ничто и никогда не превзойдет ее.

Я знаю, она вбила себе в голову, что я не останусь с ней. Или что мои намерения проистекают из какого-то неуместного геройского дерьма, когда мне нужно спасти девушку, попавшую в беду. Но Анжелика даже близко не девушка в беде. Отнюдь. Она свирепая. Она смертоносная. И если бы я оказался на другом конце прицела ее винтовки, то был бы мертв, не успев и глазом моргнуть. Будем надеяться, что я никогда не разозлю ее настолько, чтобы оказаться в подобной ситуации.

Кончики моих пальцев впиваются в ее бедра, когда я раздвигаю их. Мой язык кружит вокруг ее набухшего клитора, а зубы слегка задевают чувствительную плоть. Попеременно посасывая и облизывая, я не тороплюсь. В конце концов, это деликатес. С такими вещами не стоит спешить. Неважно, насколько тверд мой член при мысли о том, что я могу скользнуть в ее киску, снова почувствовать тугие стенки ее влагалища.

— Ммм, бл*дь! — рычу я.

Ее руки прижимают мою голову к себе, а бедра пытаются приподняться, сильнее вжимаясь в мое лицо. Я позволяю ей двигаться ровно настолько, чтобы обеспечить небольшое трение, но не достаточно. Держать ее на грани стало одним из моих любимых развлечений. Я никогда не понимал, как мужчины могут так влюбиться в одну женщину, что готовы пожертвовать своей жизнью, лишь бы трахать ее вечно. Только не тогда, когда мир полон красивых женщин. Можно каждую ночь пробовать новую и все равно не перебрать их всех за одну жизнь.

Теперь мне чертовски жаль тех мудаков, которые не нашли этого. То, что есть у меня с Анжеликой. Насколько я знаю, ее киска околдовала мой член, и меня это совершенно не беспокоит. Я бы ни черта не сделал, чтобы отменить действие ее чар. Мне все равно, что мне придется сделать. Я не собираюсь возвращаться к жизни без нее.

— Пожалуйста, Нео, пожалуйста, — умоляет она. Я знаю, что ей нужно. Чего она хочет. Ее желания такие же темные, как и мои. Мы действительно родственные души, это наша сказка, в которой злодеи обретают счастье.

Я смотрю на нее, когда ее пальцы тянутся к моим волосам, поднимая меня. Она обхватывает меня ногами за талию и притягивает ближе, прежде чем ее губы впиваются в мои. Жестко и быстро. Зубы сталкиваются. Языки борются за господство.

— Мне нужно… мне нужно… — выдыхает она между поцелуями.

— Я знаю, что тебе нужно, Ангел, и я единственный, кто может дать тебе это. Я единственный, кто когда-нибудь даст тебе это. — Освободив свой член от пижамных штанов, я несколько раз глажу его, пощипывая кончик. Сдерживаюсь.

Вид моего темного Ангела, теряющего рассудок из-за меня, чертовски опьяняет. Я знаю, что она хочет не только мой член. Она хочет его, без сомнения. Но она хочет и чего-то еще. Чего-то, что она не хочет озвучивать, а я не хочу ее заставлять. Ей не нужно говорить мне, что ей нужно, потому что я тоже нуждаюсь в этом.

Кровь. Мне нужно увидеть ее кровь. Мне нужно, чтобы она истекала кровью ради меня. А то, что она получает удовольствие от боли, — это, бл*дь, бонус. Как я уже сказал, гребаные родственные души.

Я тянусь и беру маленький нож с разделочной доски. Я опускаю взгляд на ее бедра и любуюсь многочисленными порезами, которые уже оставил на ее безупречной в остальном коже. Мой член твердеет при виде моих следов на ней. Не знаю, заметила ли она, но это не просто порезы. Каждый нанесен под точным углом, каждая линия составляет две буквы. Инициалы вот-вот потемнеют на ее внутренней стороне бедра — NV.

Я клеймлю ее своими инициалами? Да, черт возьми. Беспокоит ли это меня? Нисколько, потому что никто, кроме меня, никогда не увидит эту ее часть тела. Никто никогда не увидит ее такой, как сейчас.

Я заканчиваю V и наблюдаю, как ее голова откидывается назад. Тонкая струйка крови стекает по внутренней стороне ее бедра. Проводя кончиком пальца по ее следу, я собираю немного крови, а затем смазываю ею свой член.

Анжелика наблюдает за мной.

— Ты нужен мне сейчас, Нео.

Ну, кто я, бл*дь, такой, чтобы спорить с прямым приказом?

— Все, что тебе нужно сделать, это попросить, Ангел. Попроси, и я все сделаю. — Скользя членом по ее складкам, я вхожу до упора одним толчком. — Бл*дь, я люблю это. Я чертовски люблю твою киску. Такая мокрая, теплая, тугая. — Я выхожу и снова вхожу в нее, а затем провожу лезвием ножа по ее ноге и оставляю новую метку.

— О Боже! Да! — кричит она. Я роняю нож и закрываю ей рот рукой. Мы не должны будить Иззи. Я не хочу, чтобы она застала нас в таком положении. Киска Анжелики пульсирует вокруг меня, когда она кончает. Ее тело яростно содрогается, а ее крики заглушает моя ладонь. Я продолжаю вбиваться в нее во время оргазма.

— Мне нужен еще один, Ангел, — говорю я ей, опуская руку, как только она затихает.

Она отрицательно качает головой.

— Я не смогу, — говорит она.

— Нет, ты сможешь. И ты сделаешь это. Давай еще разок. — Моя рука обхватывает ее горло, и ее голова ударяется о верхние шкафы позади нее. — Держись за край стойки. — Я слегка душу ее. И чувствую, как дрожат ее ноги, обхватывая мою талию. Ее киска крепче сжимает мой член. Я долго не продержусь. — Мне нужно, чтобы ты кончила. Сейчас. Ангел, — хриплю я, вгоняя в нее член быстрыми, жесткими толчками.

Затем я закрываю ее рот своим, глотая ее крики. Ее соки покрывают мой член, и она снова летит через край. Я следую за ней с обрыва, опустошаясь в нее. Мы оба не шевелимся, слышно только наше тяжелое дыхание. В конце концов я выхожу из нее и подхватываю на руки, опуская на пол.

— Ты же понимаешь, что мы не можем продолжать использовать секс, как способ убежать от проблем, — говорит она.

— Почему, бл*дь, нет? Мне кажется, это прекрасно работает.

Ее смех освещает весь мой мир. Отлично, теперь я говорю этими фразами из «Холлмарк», как гребаный Ти, который постоянно скармливает их Холли.

— Иди в душ. Я приготовлю завтрак. — Я целую ее в лоб и смотрю, как она уходит. Мне так чертовски хочется последовать за ней, но нет. Время и место. Я знаю, что Иззи скоро проснется.

Когда завтрак почти готов, на моем телефоне раздается сигнал тревоги. Тот самый, который сообщает мне, что кто-то нарушил границы участка. Выключив плиту, я направляюсь в свой кабинет и включаю стену экранов безопасности.

— Черт! — Я ругаюсь громче, чем собирался.

Иззи заходит в кабинет, потирая глаза.

— Нео? Ты ранен? — спрашивает она меня.

— Нет, Бел, я в порядке.

Она подходит и встает рядом со мной, уставившись на экран.

— Куда пошла моя мама? — спрашивает она, не обращая внимания на то, что ее только что оставили здесь со мной.

— А, я не уверен. Пойдем, завтрак почти готов. — Взъерошив ее волосы, я веду ее на кухню.

Я знаю, что она вряд ли ответит, но все равно пытаюсь. Я набираю номер Анжелики и слышу звук ее рингтона, доносящийся с другой стороны дома. Черт возьми, Ангел. Какого черта ты затеяла?

— Можно мне блинчики с мороженым, Нео? — Иззи садится на один из табуретов.

— Конечно, все, что захочешь, Бел. — Я звоню Ти, пока готовлю блинчики. Я уже почти повесил трубку и собрался набрать Холли, когда он ответил.

— Что?

— И тебе доброе утро, босс. Угадай, что? — спрашиваю я.

— Что?

— Многословный человек, я вижу. Я сижу здесь и собираюсь есть блинчики с твоей любимой племянницей. — Я поворачиваюсь и подмигиваю Иззи, и она хихикает.

— И ты подумал, что стоит мне позвонить, чтобы сообщить об этом?

— Нет, я подумал, что тебе будет интересно узнать, кто пропустит эти блинчики с мороженым.

— Что за хрень ты несешь, Нео? — рычит он.

— Ну, подумай, босс. Кто еще должен быть здесь со мной и Иззи за завтраком? За кем я только что наблюдал, как она покидает территорию поместья? Совершенно одна.

— Анжелика. Ты позволил ей уйти? Какого хрена, Нео? — кричит он.

— Ладно, во-первых, никто не может позволить или не позволить этой женщине что-то сделать. Давай не будем обманывать себя, думая иначе. Во-вторых, что ты хочешь, чтобы я сделал? Собрал дочь и отправился с ней в погоню за ее матерью?

— Нет, Иззи должна оставаться в поместье. Я найду ее.

— Спасибо, а когда найдешь, передай ей, что я хотел бы с ней поговорить. — Я завершаю звонок. Наполнив две тарелки блинчиками и мороженым, я ставлю одну перед Иззи и присаживаюсь рядом с ней.

— Знаешь, моя мама вернется. Она всегда возвращается. Иногда ей просто нужно работать.

— Я знаю. Но пока ее здесь нет, чтобы запрещать нам есть лишнюю посыпку на блинчиках, — говорю я, поднимаясь на ноги и направляясь в кладовку.

— Посыпка для блинчиков — это лучшая идея, которая когда-либо приходила тебе в голову. — Иззи улыбается.

— Правда? Думаю, ты захочешь потом увидеть новое дополнение к бассейну. Я поставил огромную водную горку. — У меня такое чувство, что Иззи не умеет плавать. Всякий раз, когда я предлагал ей сходить в бассейн, она придумывала какую-нибудь отговорку. Я смирился с этим, но не могу допустить, чтобы она чего-то боялась. Если это плавание, то я, бл*дь, могу научить ее.

— Ммм, что ты сделал с бассейном?

— Ешь, а потом я тебе покажу. И мы начнем учиться плавать.

— Откуда ты знаешь, что я не умею плавать? Мама тебе сказала?

— Нет. Это моя работа — знать такие вещи, Бел. Я тебе говорил — я всегда буду защищать тебя. Так что самое время научить тебя плавать.

— Но я не умею, Нео.

— Именно поэтому мы отправимся в бассейн. — Я вижу, что мысль о том, чтобы войти в воду, пугает ее. Она начинает возиться с едой на своей тарелке. — Иззи, я обещаю, что с тобой не случится ничего плохого, никогда. Особенно в бассейне.

Она кивает, но больше ничего не говорит во время завтрака. Мои мысли поровну заняты вопросами, какого черта Анжелика делает неизвестно где и как я могу уверить Иззи, что со мной в бассейне она будет в безопасности.

Анжелика

Я знаю, что с моей стороны это безумие — доверять безопасность своей дочери человеку, которого я едва знаю. Но это не так. Пусть я знакома с Нео совсем недолго, но я знаю его. Мне кажется, что я знала его всю жизнь, а не те несколько недель, которые мы провели вместе.

Я подумала о том, чтобы позвонить отцу и попросить его побыть с Иззи, пока я буду делать то, что должна. Я знаю, что, несмотря на все, о чем он просил меня ради семьи, отец никогда бы не позволил, чтобы с моей дочерью что-то случилось. Однако я не звоню ему. Сейчас я доверяю Нео больше, чем любому другому мужчине. Когда-либо.

Я должна это сделать. Я знаю, что, если бы я обсудила с ним свой план, он бы остановил меня. Не позволил мне покинуть его дом. Или, что еще хуже, он бы пошел со мной. Я знаю, что он осведомлен о моих навыках. О том, какую работу я выполняю для семьи. Но знать и видеть — две разные вещи. Он видел меня на том складе. Он видел, как быстро я ликвидировала тех трех ирландских головорезов. Но он не знает, на что я готова пойти, чтобы защитить своих.

Да, я хочу избавиться от этого образа жизни. Но это не значит, что я не люблю свою семью. Несмотря на то, кем мы являемся. Это противоречие, с которым я живу столько, сколько себя помню. Я ненавижу семейный бизнес, но люблю свою семью.

Моего отца. А теперь и брата. И его жену. И, конечно, мою дочь.

Я не могу оставаться в стороне, зная, что над ними нависла угроза. Сидеть и ждать. Особенно когда я знаю, что у меня есть нужные навыки, чтобы разобраться с этим. Сейчас мой план — найти двух пехотинцев, Ренцо и Бенни. У меня были на них досье в отеле. Они спрятаны. Я могу рискнуть и вернуться туда, чтобы забрать документы, а могу пойти расспросить на улицах, пока кто-нибудь не заговорит. Пока не найду тех, кого ищу.

Это Нью-Йорк. Эти ублюдки любят поговорить. Ну, когда я не расспрашиваю их о Нео Валентино. Любая другая тема, и они, как живая, дышащая Википедия информации. Нужно улыбнуться и продемонстрировать декольте, и они не смогут удержаться от того, чтобы не потрепать языком. А в худшем случае, если этот способ не сработает, я ломаю пальцы.

Я провела весь день, расспрашивая всех, кто хоть как-то связан с семьей Валентино. Я даже нашла время, чтобы навестить Хелену в ее кафе. Правда, все, что я получила, — это лекцию о том, как Нео беспокоится и что мне не следовало уходить из его дома так, как я это сделала. Полагаю, он уже позвонил ей. Мне действительно неловко. Я должна была позвонить ему, по крайней мере. И мне следовало бы поговорить с Иззи, учитывая, что я отсутствовала весь день. Вместо этого я покупаю платье, чтобы зайти в бар и попытаться получить больше информации. Это будет моя последняя остановка. После этого я заберу машину Нео, которую оставила на парковке, и отправлюсь к нему домой.

Я захожу в один из баров, известный тем, что обслуживает солдат Валентино. Им заведует Марио Винчити, один из членов семьи. Как только он видит меня, его глаза расширяются.

— Мисс Донателло, я очень надеюсь, что вы пришли выпить, а не создавать проблемы для клиентов, — говорит он, когда я занимаю место в конце бара. Садясь спиной к стене, я прекрасно вижу вход.

— Марио, ты мне льстишь. Когда это я доставляла неприятности в таких местах? — Я одариваю его яркой улыбкой.

— Твои уловки на меня не подействуют, bella. Ты знаешь, что случилось в твой последний визит. Давай попробуем избежать повторения. — Он имеет в виду события двухнедельной давности, когда я пришла в поисках информации о Нео. Я была чертовски расстроена тем, что никто не хочет говорить. И, возможно, я случайно уронила нож на руку собеседника. А потом мой пистолет, возможно, коснулся его лба, прежде чем мои пальцы случайно нажали на спусковой крючок чуть сильнее, чем я намеревалась.

— Это был несчастный случай, Марио. И я убрала за собой, не так ли? — спрашиваю я, оглядывая нетронутый бар. Когда я говорю «убрала», то на самом деле имею в виду, что позвонила отцу и попросила вызвать уборщиков. Скажем так, с той ночи я больше не появлялась.

— Если это ты называешь несчастным случаем, давай наденем на тебя защитный жилет, милая. Потому что ты представляешь опасность для моих клиентов.

— Нет, если они подчинятся, — отвечаю я. Кроме того, парень, в которого я случайно выстрелила, заслужил это. Он называл меня словами, которые я не буду повторять. Сказал несколько очень интересных вещей, которые хотел бы со мной сделать, — то, что я не оценила. Я могу использовать свою внешность, чтобы получить то, что хочу, но это не значит, что я соглашусь на то, чтобы со мной обращались не как с леди.

Разве что, когда Нео засовывает в меня свой член. В этом случае я не против быть его маленькой игрушкой. Потому что я знаю, что он всегда следит за тем, чтобы я кончила несколько раз, прежде чем он сделает это сам. Вот что значит обращаться с дамой, как с леди в спальне. Или на кухне. Или в гостиной.

— Что ты пьешь? — спрашивает Марио, отвлекая меня от похотливых воспоминаний.

— Мы же на Манхэттене, верно? Налей мне «Манхэттен», — говорю я ему. Я бы заплатила, если бы допускала мысль, что деньги примут. Проблема в том, что люди, зная, кто я такая, начинают относиться ко мне, как к представителю королевской семьи. Хотя, наверное, в мире мафии я таковой и являюсь. Мне больше нравится, когда меня не узнают. Мне нравится действовать незамеченной, прятаться на виду или под покровом темноты.

— Что привело такую красивую женщину, как ты, в этот бар? — Мои спокойные размышления прерываются, когда рядом со мной усаживается самонадеянный головорез. Судя по его костюму, я бы сказала, что он занимает достаточно высокое положение в мафиозной иерархии, чтобы считать себя важной персоной. Но это не так.

— Разве это не очевидно? — спрашиваю я.

— Что?

— Жду, когда появится мой парень, конечно же. — Я улыбаюсь.

Этот ублюдок оглядывается по сторонам.

— Я не вижу никакого парня. Если бы ты была моей, я бы никогда не оставил тебя сидеть здесь в одиночестве.

— Хорошо, что я никогда не стану твоей. Потому что мне нравится сидеть здесь одной.

— Что, бл*дь, ты мне только что сказала, сука? — Злобный ублюдок плюется слюной, кипя от злости.

— Я сказала: я никогда не буду твоей. — Моя улыбка расширяется. Я жду этого. Удара. Внезапной пощечины по лицу. Он даже поднимает руку, чтобы сделать это. Вот только он не успевает довести дело до конца, его руку перехватывают в воздухе, и я слышу безошибочный звук ломающихся костей.

— Впечатляет, — говорю я брату, перекрикивая вопли этого ублюдка. Держу пари, он уже жалеет, что сел рядом со мной. Тео смотрит в мою сторону, словно я досадное неудобство. Похоже, сегодня я оставила за собой целый шлейф неприятностей.

Хотя я никому не ломала кости… пока. Я просто вежливо объяснила им, что вырву им языки и засуну в задницу, если не получу нужной мне информации.

— Заткнись, Бенни. Неужели ты думал, что тебе сойдет с рук то, что ты приставал к моей гребаной сестре? Или поднял на нее руку? — рычит Тео.

Так это и есть Бенни. Черт, может, мне следовало быть повежливее. Я думала, Нео сказал мне, что Бенни и Ренцо — просто пехотинцы. Откуда у пехотинца костюм за пять тысяч долларов?

— Бенни, да? — спрашиваю я, опускаясь на пол, чтобы быть с ним на одном уровне.

Он переводит взгляд с моего брата на меня, потом снова на Тео.

— Я не знал, что у вас есть сестра, босс. Клянусь, я ничего такого не имел в виду, — умоляет он.

— Бенни, посмотри на меня. Не беспокойся о нем, потому что, уверяю тебя, я намного хуже. — Я беру его за сломанное запястье и сжимаю. Парень плачет, как ребенок, у которого режется первый зуб. — Скажи мне, где я могу найти твоего друга Ренцо, и я позволю тебе уйти отсюда, как будто мы никогда не встречались. — Его глаза расширяются, и он качает головой. — Нет? Ты не скажешь мне? Ты уверен, что не передумаешь? — Он снова жестом показывает свой отказ. — Тогда ладно. Жди меня здесь, дорогой.

Поднявшись на ноги, я сталкиваюсь лицом к лицу с сердитым и одновременно удивленным Тео Валентино.

— Дорогой брат, мне понадобится подвал или склад. Желательно звуконепроницаемый.

— Для тебя все, что угодно, принцесса. — По взмаху его руки двое мужчин выходят из тени. — Посадите его в машину. Мы собираемся прокатиться. — Как только солдаты выходят, Тео берет меня за руку. — Пойдем. Лучше побыстрее, Анжелика. У меня полно дел на сегодня, и я не планировал нянчиться с тобой.

Выдернув свою руку, я позволяю своему гневу вырваться наружу.

— Отвали, Ти. Мне не нужна нянька. Ты можешь просто уйти и притвориться, что не видел меня.

— Только вот я тебя видел. Пошли. И еще позвони моему гребаному кузену — этот дурак собирается послать спецназ на поиски твоей задницы.

Я смотрю на него, не двигаясь. Он ясно дал понять, что ему не нравится идея, что мы с Нео вместе, а теперь хочет, чтобы я ему позвонила?

— Что? — спрашивает он, явно раздраженный.

— Ты же помнишь, что всего несколько дней назад ты говорил мне держаться от него подальше?

— Да, и что?

— Ничего. Ты меня запутал, Тео.

— Наши чувства взаимны, принцесса. Пойдем.

— Если ты еще хоть раз назовешь меня принцессой, ребенок, которого носит Холли, будет твоим единственным, потому что я тебя кастрирую, — шиплю я.

Он только смеется.

— Черт возьми. Знаешь… большинство людей побоятся угрожать мне.

— Да, и большинство людей знают, что я не просто угрожаю. Я выполняю свои обещания. — Я направляюсь к черному внедорожнику, стоящему на обочине, как только мы выходим из бара.

— Нет, ты поедешь со мной, — говорит Тео, потянув меня к черному Lamborghini.

Я закатываю глаза. Ну конечно, он же такой пафосный.

— Можно, я поведу? — спрашиваю я.

— Ни единого шанса, черт возьми. — Он открывает передо мной пассажирскую дверь. — Садись, — ворчит он. И как только мне в голову приходит мысль, что он ведет себя, как джентльмен, я понимаю, что этот жест не имеет ничего общего с рыцарством. Нет, он гарантирует, что я заперта в машине и не смогу сбежать.

Задница.

Поездка проходит в полной тишине, пока он пробирается через городские пробки. Мне кажется, он нарушает все существующие правила дорожного движения.

— Вот, позвони Нео.

— Хорошо.

Я беру телефон и нахожу контакт — Нео Валентино. Он отвечает моментально.

— Ты нашел ее? — спрашивает он.

— Нашел, — отвечаю я.

— Черт, Ангел, где тебя носило весь день? — шипит он. Я предполагаю, что моя дочь находится в пределах слышимости.

— Иззи с тобой? — спрашиваю я.

— Конечно, со мной. Где же ей еще быть?

— Я не знаю. Прости меня. Я не хотела оставлять ее с тобой так надолго. День просто промчался мимо меня. А я так близко, Нео. Мне нужно еще несколько часов. Я могу попросить отца приехать и забрать ее.

— И из-за этого, по-твоему, я злюсь? Черт возьми. Поторопись и тащи свою задницу домой, Анжелика. Мы поговорим об этом, когда ты приедешь. — Он сбрасывает звонок.

Вот дерьмо. Похоже, он злится.

— Я должна попросить папу забрать Иззи, — говорю я вслух.

— Если ты это сделаешь, то начнешь гребаную войну. Потому что Нео не позволит твоему отцу забрать ее.

Я не обращаю внимания на то, как Ти отказывается признавать, что он не только мой отец. Он наш отец, судя по тому, что мы узнали несколько месяцев назад. Я до сих пор не могу поверить, что его мать лгала ему всю жизнь. Может, у меня и была дерьмовая мать, но я хотя бы точно знала, кто она такая. Мне было грустно, когда она умерла, но я никогда не скучала по ней. Ни капельки. Я сделала все возможное, чтобы стать лучшей матерью для Иззи. Я не хочу, чтобы она вспоминала свое детство и думала, что я не сделала для нее все, что могла.

— Что ты имеешь в виду под войной?

— Ты знаешь, что Нео поручил юристам подготовить документы на удочерение? Он также заказал у ювелира кольцо. Я не должен был рассказывать тебе обо всем этом. Но ты должна знать, насколько с его стороны все серьезно. Я беспокоился, что он не готов к отношениям с тобой. Теперь я вижу, что мне следовало беспокоиться о тебе.

Вот дерьмо. Заказал кольцо. Зачем ему кольцо? Я не могу выйти замуж. Я не собираюсь задерживаться здесь. Он обещал, что я смогу уйти, как только все закончится, он обещал, что поможет мне вытащить Иззи. Вместо этого он пытается привязать нас к этой жизни. Удочерить Иззи. Жениться на мне. Превратить меня в одну из этих безголовых жен мафии.

— Анжелика, он хороший парень. Очевидно, что он немного сошел с ума и движется по графику, который может показаться тебе слишком стремительным. Если хочешь, я поговорю с ним. Я скажу ему, чтобы он сбавил обороты.

— Я… я не знаю, что сказать. Мне нужно закончить то, что я начала. Мне нужно закончить эту работу. Это все, чего я хочу.

Десять минут спустя Тео подъезжает к заброшенному зданию фабрики прямо за внедорожником. Я наблюдаю, как двое солдат выходят из машины и затаскивают Бенни внутрь, сукин сын брыкается и кричит. Он должен знать, что означает это место. Он должен знать, что ничем хорошим это для него не закончится.

— Ты в порядке? — спрашивает Тео.

— Как никогда. — Я улыбаюсь и отпираю дверь. У меня нет с собой привычной сумки с инструментами, но они мне и не нужны. Я могу творчески использовать все, что есть под рукой. Я следую за мужчинами в здание. Чувствую задумчивое присутствие Тео прямо за спиной. — Ты уверен, что тебе можно выходить на улицу? Ты все еще выглядишь как дерьмо, — спрашиваю я, оглядываясь через плечо.

— Ты беспокоишься обо мне, Анжелика? — Он смеется. Засранец.

— Нет, я беспокоюсь о том, что мне придется иметь дело с твоей женой, если мне снова придется тащить твое бессознательное тело домой.

— Она немного вспыльчивая, да? — Он ласково улыбается всякий раз, когда говорит о Холли.

— Да. Не совсем понимаю, как она связалась с таким, как ты.

— Она сидела на моем месте. — Он пожимает плечами, как будто это все объяснение, которое мне нужно.

Мои брови поднимаются в замешательстве. Он говорит так, будто они познакомились в начальной школе или что-то в этом роде. Я знаю, что они знакомы не так давно.

— Куда его, босс? — спрашивает один из солдат.

— Это ее шоу. Спросите у нее. — Тео занимает место в углу. Полагаю, он собирается позволить мне заниматься своими делами.

Это меня немного напрягает. Я не привыкла к публике. Мне просто нужно сосредоточиться на цели. А нужно мне выяснить местонахождение этой маленькой крысы, Ренцо. Я почти на сто процентов уверена, что именно он снабжает кого-то информацией об организации Тео.

— Просто усадите его в кресло. Веревки не нужны. Мы просто дружески побеседуем. — Я тащу свободный стул на середину комнаты и сажусь напротив него. — Бен, ты знаешь, я бы предпочла этого не делать. Но ты не оставил мне выбора. Ты действительно хочешь умереть и чтобы все узнали, что тебя прикончила женщина?

— Да пошла ты! Я тебе ни хрена не скажу. — Слюна вылетает из его рта, когда он кричит на меня.

— Именно этого я и боялась. Погоди. Я не взяла с собой сумку, но уверена, что в этой комнате найдется что-то подходящее, чтобы переубедить тебя.

Стоя, я осматриваю скамейки, на которых разложены различные инструменты. Я выбираю гаечный ключ и взвешиваю его в руке. Слишком тяжелый. Слишком много усилий. Нахожу небольшие садовые ножницы. Идеально. Провожу ими по переду платья, упираясь холодным металлом в декольте.

— Знаешь, Бенни, мне кажется, мы начали не с того. Как насчет того, чтобы начать все сначала? — Я опускаюсь на стул напротив него. — Помнишь, как ты пришел и сел рядом со мной в баре? — спрашиваю я.

Он не отвечает, лишь переводит взгляд с Тео на двух других мужчин.

— Не смотри на них. Ну же, Бенни, ты же помнишь. Ты пришел и сел рядом со мной, потому что посчитал меня сексуальной, верно?

Я слышу, как Тео стонет у меня за спиной, но не обращаю на него внимания. Нравится ли мне играть со своими жертвами? Да, черт возьми, я чертовски это люблю. Жалею ли я о своих методах пыток? Ничуть.

Это будет весело.

Нео

— Эй, Бел, как насчет повторного просмотра «Красавицы и чудовища»? — спрашиваю я у Иззи после разговора с Анжеликой. Меня чертовски бесит, что она считает, будто ей нужно попросить своего отца приехать и забрать нашу дочь. И я чертовски зол на то, что ее не было дома весь гребаный день, и она мне не позвонила.

Я следил за ней с тех пор, как она вышла из кафе «У Хелены». Сестра отправила мне сообщение, как только она вошла. Я подключился к системе видеонаблюдения. И точно, мой ангел была там. Я знаю, чем она занималась. Я не против того, что она делает. Моя проблема в том, как она это делает… в одиночку. Я думал, что смогу оставить все как есть. Я думал, что смогу позволить ей поступать по-своему. Я знаю, что она может справиться сама. Я совсем не беспокоюсь о ее безопасности.

Ладно, это ложь. Я чертовски напряжен. Я хочу быть рядом с ней, защитить ее от малейшей угрозы. А еще я хочу, чтобы она согласилась принять мою гребаную помощь. Может, она в ней и не нуждается, но она все равно ее получит. Мне плевать, сколько она будет со мной спорить по этому поводу, она не одинока в этой борьбе. Это даже не ее гребаная борьба. Она моя.

И что я делаю? Сижу дома, изо всех сил стараясь занять маленькую девочку чем только могу. Пытаюсь притвориться, что все в порядке. Что, черт возьми, я не схожу с ума. Во всем этом есть один положительный момент — Анжелика доверяет мне настолько, что оставила свою дочь на мое попечение. Это чертовски важно, и я не собираюсь упускать такой шанс. Я видел, как она оберегает Иззи, как и положено любой матери. И то, что она добровольно, не задумываясь, оставила ее здесь со мной, говорит больше, чем ее слова.

— Может, посмотрим «Золушку»? — спрашивает Иззи, уже направляясь на кухню за закусками.

Это не первый наш совместный фильм, и уж точно не последний. Я улыбаюсь ее энтузиазму и тому, что она чувствует себя здесь как дома.

— Конечно, Бел, мы можем смотреть все, что ты захочешь.

— Спасибо, Нео. Ты снова будешь шоколадное печенье? — спрашивает она из кухни.

— Именно. — Я кручу телефон в надежде, что Анжелика перезвонит мне. Не стоило, бл*дь, вот так завершать разговор. Но, черт возьми, я не хотел говорить то, что не смогу взять назад. Я весь день сдерживался, чтобы не пойти за ней. Единственное, что меня останавливает, — это Иззи. Я не могу оставить ее с кем-то еще. У меня целая армия компетентных, надежных людей. И все же, когда дело касается этой маленькой девочки, я не могу и не хочу рисковать. Анжелика более чем способна позаботиться о себе. Защитить себя. А Иззи — нет. Сейчас ей я нужен больше. Вот почему я остался.

Вот почему я послал Ти за ее матерью. Потому что я не могу уйти.

Через двадцать минут после начала фильма на моем телефоне раздается сигнал тревоги. Кто-то нарушил первую пограничную линию участка. Черт, мне нужно посмотреть, кто это. Мне нужно попасть в свой офис. Взяв в руки пульт, я ставлю фильм на паузу.

— Бел, нам нужно сделать паузу на минуту. Пойдем. — Я не собираюсь оставлять ее здесь одну. Если кто-то вторгся в поместье, кто-то, кого здесь быть не должно, я отведу ее в безопасную комнату и займусь этой гребаной проблемой.

Она соглашается без споров, и мне становится интересно, сколько раз эта девочка видела безопасную комнату или была вынуждена прервать свои занятия, чтобы отправиться туда. Чем больше я думаю об этом, тем больше понимаю, что намерения Анжелики избавить Иззи от такого образа жизни имеют под собой основания. И тем больше мне нравится ее план. Я никогда раньше не думал о том, чтобы уйти. Никогда. Я бы сделал себе харакири, прежде чем нарушил клятву крови, данную этой семье. Тео. Мне даже в голову не приходило, что что-то может поколебать мою верность ему.

Экраны в моем кабинете включены, и мне хорошо видна машина моей матери, подъезжающая к подъезду.

— Черт, — ругаюсь я себе под нос.

— Это кто-то плохой, Нео? Это тот мужчина? Он нашел нас? — спрашивает Иззи.

— Нет, Бел, это просто моя мама.

— О, это ведь не плохо, правда?

— Зависит от… Она может быть немного утомительной. А когда она увидит тебя, мы, возможно, не сможем от нее избавиться. Сделай мне одолжение и постарайся не быть такой чертовски очаровательной, пока она рядом. — Я беру Иззи за руку и направляюсь к входу в дом. Я открываю дверь, и мы с Иззи стоим на пороге и смотрим, как моя мама направляется к нам, и в ее глазах, устремленных прямо на меня, читается молчаливый вопрос. — Ма, что тебя привело? — приветствую я ее, целуя в обе щеки.

— Правда, Нео, у моего сына внезапно появляется девушка, с которой он живет, и ребенок, и тебе интересно, что привело меня? — Она цокает языком и наклоняется. Иззи крепче сжимает мою руку и подходит чуть ближе. — Ты, должно быть, Изабелла. Я так много о тебе слышала. Меня зовут Джулия, но ты можешь называть меня бабушкой.

Маленькие глазки Иззи расширяются.

— У меня никогда раньше не было бабушки.

— Ну, теперь есть. Нам будет так весело вместе. — Мама выпрямляется и проходит мимо меня в дом.

— Она мне нравится, — шепчет мне Иззи.

— Дай ей время, Бел. Она тебя задушит.

— Итак, Изабелла, мой сын приготовил тебе ужин?

Черт, еще нет. Мы были так заняты, набивая животы нездоровой пищей во время просмотра фильма, что я забыл об ужине.

— Я в состоянии накормить ее, ма, — возражаю я, прежде чем Иззи успевает настучать на меня.

— Нео очень вкусно готовит. Он делает мне на завтрак блинчики с мороженым, — добавляет Иззи, пытаясь оправдать меня, но при этом делая все только хуже.

— Мороженое — неправильная еда на завтрак, Нео. Давай, Изабелла, ты поможешь мне приготовить соус.

— Можешь звать меня Иззи. Все зовут меня Иззи. Кроме моего дяди Ти — он называет меня Белла, а Нео — Бел. По-итальянски это значит — красивая, — продолжает Иззи, следуя за моей мамой на кухню. Я иду прямо за ними. Я не могу оторвать глаз от этой девочки. Я не позволю, чтобы с ней что-то случилось, пока я рядом.

— Теперь я понимаю, почему тебя так назвали, Изабелла. Ты действительно очень красивая.

Через сорок пять минут, устроив адский беспорядок на моей кухне, мы наконец садимся за обеденный стол и едим мамину пасту. Не буду врать — она чертовски вкусная. Когда наши желудки до краев наполнены углеводами, я понимаю, что уже поздно и Иззи, наверное, пора ложиться спать. Тем не менее мы возвращаемся в комнату с кинотеатром и досматриваем «Золушку» до конца, пока мама убирается после ужина.

— Нео, я ухожу. Остатки еды в холодильнике, — говорит мама с порога комнаты. Я поднимаюсь на ноги, целую ее на прощание и благодарю за то, что она пришла. — В следующий раз, когда решишь сделать меня бабушкой, сообщи мне об этом первой. Мне пришлось узнать об этом из вторых рук.

— От кого? — спрашиваю я.

— Тео позвонил.

Я закатываю глаза. Чертов сплетник.

— Точно.

— Передай Изабелле, что я попрощалась. Не буду ее беспокоить, — говорит она, заглядывая в комнату.

Иззи почти заснула на диване. Когда я слышу, как закрывается входная дверь, я беру плед и накидываю его на ее крошечную фигурку. Затем я сажусь рядом с ней, оставляя ее фильм на заднем плане, и включаю свой ноутбук. Последние несколько дней я пренебрегал работой. А это не очень хорошо, когда ты младший босс в семье и курируешь множество компаний. Как бы я ни старался читать письма и отвечать на всякую хрень, я не могу перестать думать об Анжелике. И о том, что она делает. Я знаю, что она с Тео. Я знаю, что она в безопасности. Но, черт возьми, чем занимаются эти двое?

Любопытство берет верх. Закрыв электронную почту, я открываю программу слежения. Телефон Тео находится через несколько секунд, и я узнаю его местоположение. Место, которое я чертовски хорошо знаю. Они на фабрике, которую мы используем для… получения информации. Несколько кликов — и на моем телефоне оживает прямая трансляция из каждой комнаты в этом здании. Я вижу момент, когда Тео замечает, что камеры включились, потому что этот мудак смотрит вверх и машет рукой.

Но сейчас меня волнует не это. А то, что я вижу.

Взяв с собой ноутбук, я сажусь на пол прямо перед входом в комнату. Я не хочу беспокоить Иззи звонком, который собираюсь сделать. Он отвечает сразу, он ждал звонка.

— Что, черт возьми, происходит? Вытащи ее оттуда, Ти, — шиплю я в трубку.

Он смеется.

— Если бы я не боялся, что она меня кастрирует, я бы так и сделал.

— Это не смешно, Ти. Дай ей трубку, сейчас же. — Моя кровь закипает. Я готов, черт возьми, взорваться. Я хочу вырвать глаза каждому ублюдку на том складе, включая моего лучшего друга.

— Анжелика, это Нео. Он хотел бы поговорить с тобой, — говорит он. Я вижу, как он протягивает ей телефон.

— Нео, я немного занята. Это может подождать? — Ее голос, словно бальзам на мою душу, но мало помогает усмирить огонь, пылающий внутри меня.

— Нет, это, бл*дь, не может подождать. Где, нахрен, твоя одежда, Анжелика?

Анжелика

Часом раньше

— Ты ведь помнишь, да? — спрашиваю я его снова. — Ты сел рядом со мной, потому что хотел быть ближе. Что ж, теперь ты можешь, Бенни. Хочешь прикоснуться ко мне?

Он качает головой, глядя куда угодно, только не на меня.

Я провожу кончиками пальцев по внутренней стороне его бедра.

— Знаешь что? Думаю, веревки нам все-таки пригодятся. Я люблю немного бандажа. Как насчет тебя, Бенни? Ты похож на человека, которому нравятся ролевые игры. Да? — Я наклоняюсь к нему, чтобы он мог как следует рассмотреть мою грудь. Я знаю, что он видит ножницы, которые я засунула между ними.

— Что? Что ты делаешь? — заикается он.

— Мы собираемся сыграть в небольшую игру, которую я называю «Похититель и заложник». Угадай, кем ты будешь?

— Босс, простите. Я ничего такого не имел в виду. Отпустите меня. Я никому ничего не скажу, — умоляет Бенни.

— Прости, Бенни, это ее шоу. Тебе лучше умолять ее, а не меня. — Мой брат пожимает плечами, откидываясь на спинку стула.

Подхватив с пола веревку, я беру одну из рук этого ублюдка и прижимаю ее к подлокотнику. Он начинает извиваться.

— Тебе будет гораздо веселее, если ты будешь сотрудничать, — говорю я ему. — Мальчики, помогите девушке и подержите его.

Двое солдат подходят и силой отводят его руки назад, удерживая его в кресле, пока я фиксирую верхнюю часть его тела. Затем, встав перед ним на колени, я провожу ладонями от верхней части его бедер до лодыжек, после чего привязываю обе его ноги к стулу, держа его бедра раздвинутыми. Я уже вижу, как его член напрягается под брюками.

Это будет быстро.

— Спасибо, мальчики. — Двое солдат занимают свои места в задней части комнаты, а я сажусь напротив Бенни. — Скажи мне, ты все еще считаешь меня сексуальной, Бенни? — Он смотрит, не отрываясь, как я скрещиваю и развожу ноги.

— Я… я не знаю.

— Не знаешь? Хм, не думаю, что мне так отвечали раньше. Ты хочешь сказать, что не считаешь меня красивой? — Я надуваю губы.

— Что? Нет, — отвечает он.

— Ну, теперь я просто в замешательстве. — Я встаю и, перешагнув через его бедра, ставлю ноги с каждой стороны его стула. Почти как если бы я собиралась подарить ему лучший танец на коленях в его жизни. — Я либо красивая, либо нет. Так что, Бенни? — Я наклоняюсь и тихонько дышу ему в шею.

— Ты чертовски горячая, хорошо. Ты знаешь, что это так.

Выпрямив спину, я улыбаюсь ему.

— Насколько горячая? По шкале от одного до десяти.

— Я не знаю.

— Ммм, может, это поможет тебе определиться. — Я приподнимаю подол своего маленького черного платья чуть выше. Его глаза-бусинки устремляются прямо на мои голые бедра.

Я слышу, как Тео прочищает горло позади меня.

— Анжелика, на пару слов, — требует он.

— Никуда не уходи, Бенни. Мы только начали. Я говорила тебе, что это моя любимая игра? — Я ухмыляюсь, прежде чем подойти к брату, завожу руки за спину и задираю платье, чтобы Бенни получил полный обзор на изгиб моей задницы. От его стона моя улыбка становится шире. — Да? — спрашиваю я, когда передо мной оказывается разъяренный Тео Валентино.

— Какого черта ты делаешь?

— Я работаю. Тебе не обязательно оставаться и смотреть, ты же знаешь. Но если решишь остаться, не прерывай меня больше. Он, наверное, уже совсем размяк, и мне придется начинать все сначала.

— Он меня убьет, — ворчит Ти, садясь обратно.

— Не волнуйся, старший брат, я смогу тебя защитить. — Я подмигиваю и, покачивая бедрами, возвращаюсь обратно. — Итак, Бенни, раз уж мы теперь друзья, не подскажешь ли ты, где я могу найти Ренцо?

— Пошла ты. Я тебе ни хрена не скажу, сука психованная.

— Ммм, ладно. А я надеялась, что мы станем лучшими друзьями. — Повернувшись, я смотрю на двух солдат. — Мне хочется танцевать. Включите мне музыку.

Они обмениваются взглядами, прежде чем один из них наконец достает телефон и начинает играть «Sweet but Psycho» Эвы Макс.

Я смеюсь.

— О, прямо тематическая песня.

Я начинаю двигаться в ритм, позволяя своим рукам блуждать по всему телу, закрывая глаза и погружаясь в музыку. Взмахнув ресницами, я смотрю на Бенни, который уставился прямо на мою грудь.

— Тебе нравится, Бенни? — Я стягиваю верхнюю часть платья и достаю ножницы. Заостренными краями я разрезаю переднюю часть платья, открывая черный кружевной бюстгальтер, спрятанный под ним. — Отвечай на вопрос, Бенни. Они тебе нравятся? — Я сжимаю ладонями свою грудь и прижимаю ее почти к его лицу.

— Конечно.

— Ммм, я не убеждена, — говорю я, снова опускаясь над ним на колени. Мой брат смотрит в мою сторону, но ничего не говорит, в то время как два других солдата откровенно таращатся с приоткрытыми ртами. — Поставьте песню на повтор. Не останавливайте ее, — говорю я им. — Теперь, Бенни, ты уже веришь, что мы стали лучшими друзьями? В конце концов, я позволила тебе посмотреть на мою грудь.

— С-с-само собой, — заикается он.

— Отлично. Скажи мне, где я могу найти Ренцо. — Стоя перед ним на коленях, я вижу, как эрекция натягивает его брюки. Я провожу над ней рукой. Так близко, но не касаясь. Бенни пытается приподнять бедра, чтобы ощутить мои пальцы.

— Нет, я не могу.

— Так, так, так. Какая жалость. Может быть, тебя нужно еще немного убедить…

Расстегнув его ремень, я вытаскиваю его из петель брюк и перекидываю через плечо. Я позволяю бретелькам платья соскользнуть вниз по рукам, а ткани собраться на талии, оставляя меня в кружевном лифчике и том, что теперь выглядит как мини-юбка. Тео ругается и стонет позади меня — непрерывно. Я развязываю галстук Бена, встаю и становлюсь у него за спиной. Проводя руками по его телу, я щипаю и кручу его соски. Он стонет и откидывает голову назад, к моему животу. Я беру галстук и использую его в качестве повязки на глаза.

— Знаешь ли ты, что удовольствие усиливается, когда некоторые чувства притуплены? — Поправляя узел, я снова иду к нему, напевая слова песни вслух. Я действительно люблю эту песню.

У Тео звонит телефон, и через минуту он протягивает его мне.

— Анжелика, это Нео. Он хотел бы поговорить с тобой.

Подойдя к брату, я ничего не делаю, чтобы прикрыть свою голую кожу.

— Нео, я немного занята. Это может подождать? — Я рычу, раздраженная очередной заминкой.

— Нет, бл*дь, это не может подождать. Где, бл*дь, твоя одежда, Анжелика? — кричит он в трубку.

— Как я уже сказала, я занята… работаю. Поговорим позже.

— Тогда считай, что ты уже на пенсии, Анжелика, и надень на себя какую-нибудь чертову одежду.

— Знаешь что? Я рада, что ты смотришь, Нео. Сделай мне одолжение и очень внимательно следи за тем, что будет дальше. — Я кладу трубку и бросаю телефон обратно брату. Он тут же звонит снова, и я слышу, как он что-то отвечает, скорее всего, Нео. — Похоже, мой парень не в восторге от нашей дружбы, Бенни. Ты, наверное, знаешь его, да? Нео Валентино? — Я наблюдаю, как цвет исчезает не только с лица Бенни, но и с лиц двух солдат, стоящих у двери.

— А, босс, не возражаете, если я подожду снаружи? — спрашивает один из них.

— Почему? — Тео прищуривает глаза на говорившего.

— Она действительно девушка Нео? — добавляет второй.

— Я что, похож на гребаный бульварный журнал? — Он отвечает вопросом на вопрос своим людям, но не позволяет им выйти. — Анжелика, тебе стоит поторопиться, пока моего кузена не хватил гребаный удар.

Я поворачиваю голову и улыбаюсь ему.

— Не волнуйся, это не займет много времени. — Снова опустившись на колени перед своим пленником, я спрашиваю еще раз. — Ты хочешь сказать мне, где Ренцо, Бенни? — Я медленно расстегиваю молнию на его брюках. На сукином сыне нет нижнего белья, что значительно облегчает задачу.

— Нет смысла. Что бы ты ни собиралась сделать со мной, Нео сделает гораздо хуже.

— Почему в этом мире нас, девушек, всегда недооценивают? Неужели ты думаешь, что мой парень страшнее меня?

— Да.

Я держу его твердый пенис в своей ладони.

— Не знаю, Бенни. Мне кажется, что я тебе очень нравлюсь. — Слегка сжав его, я свободной рукой подбираю с земли ножницы.

— Вот черт, — бормочет один из солдат под нос. — Она не собирается…

— Да, я думаю, она собирается.

Оглянувшись через плечо, я вижу, как оба солдата моего брата обхватывают руками свои причиндалы.

— Ты мне нравишься, Бенни, поэтому я даю тебе последний шанс сказать мне, где Ренцо, прежде чем я отрежу твой крошечный член и засуну его тебе в глотку. — Мой голос спокоен, даже сладок.

— Я не могу, — говорит он.

Опять меня недооценивают. Он не верит, что я доведу дело до конца.

— Ну тогда…

Я не делаю больше никаких других предупреждений, просто беру ножницы и начинаю резать прямо у основания его члена. Приходится приложить немного усилий, чтобы прорезать его насквозь. Кровь выплескивается наружу и заливает мои руки.

— Есть! — говорю я, вскакивая на ноги и поднимая свой трофей, как рыбак, демонстрирующий первый улов сезона.

Бенни облегчает мне работу. Он кричит — пронзительный звук, который эхом отражается от стен, — и мне даже не приходится разжимать ему рот, прежде чем засунуть его собственный член ему в глотку.

— Не волнуйся, Бен, большинство парней мечтают о том, чтобы отсосать себе. Теперь ты сможешь. — Я несколько раз засовываю его член в горло. Он задыхается и пытается закрыть рот. Проталкивая кусок плоти внутрь, я заставляю его сомкнуть челюсти. Он умрет, задохнувшись собственным членом. — Тебе действительно стоило просто сказать мне, где он, — шепчу я ему на ухо, зная, что мой голос будет последним, который он когда-либо услышит.

Наблюдая за тем, как из его жалкого тела стремительно вытекает жизнь, я оборачиваюсь и вижу, что двое солдат выглядят намного бледнее, чем раньше. А мой брат улыбается так широко, что это пугает.

— С ними все в порядке? — спрашиваю я Тео, указывая на его людей.

— Они выживут, — говорит он. — Мы можем идти домой?

— Конечно. — Я опускаю взгляд на себя. Я вся в крови, мое платье изрезано и практически уничтожено.

— Вот, надень это. — Тео снимает пиджак и накидывает его мне на плечи.

Не знаю почему, но я всегда чувствую вину после того, как отнимаю жизнь. И усталость. Как будто я могу проспать неделю подряд. Но пока я это делаю, я чувствую себя сильной. Живой.

— Вот, поговори с ним, пока он не сошел с ума.

— Нео? — спрашиваю я, поднося телефон к уху.

— Ангел.

Нео

Бл*дь… Я чертовски запутался. Когда я смотрю, как Анжелика пытает и приканчивает этого ублюдка, мой член напрягается в штанах. Но когда я вижу ее после этого… как она погружается в себя… выглядит изможденной. От этого дерьма мне хочется заключить ее в свои объятия и никогда не отпускать. А потом я вспоминаю, что злюсь на нее за то, что она пошла и сделала это сама.

Однако в тот момент, когда она произносит в трубку мое имя, все эти чувства исчезают во мраке.

— Нео? Ты еще здесь?

— Да, Ангел. Я здесь.

— Мне жаль, — шепчет она.

— Просто возвращайся домой, Ангел. Мы можем поговорить об этом позже. — Я завершаю звонок, зная, что Ти подбросит ее сюда. И это заставляет меня подняться на ноги и направиться обратно в комнату с кинотеатром, чтобы подхватить спящую Иззи и уложить ее в кровать.

Она шевелится, когда я несу ее в комнату.

— Нео, мама уже вернулась?

— Она уже в пути, Бел. Спи, малышка. Она будет здесь, когда ты проснешься.

— Ладно, спокойной ночи, папа.

Я замираю. Она явно полусонная и не понимает, что говорит. Но она только что назвала меня папой. Интересно, позволит ли мне Анжелика удочерить ее до свадьбы?

— Спокойной ночи, Бел. — Вернувшись в гостиную, я наливаю себе стакан виски и пытаюсь придумать план, как заставить Анжелику согласиться стать моей женой.

Через полчаса Анжелика проскальзывает через парадную дверь. Я жду ее в холле.

— Тяжелый день? — спрашиваю я.

— Чрезвычайно.

Мы оба стоим и смотрим друг на друга. Я так много хочу сказать, нам так много нужно обсудить. Но в этот момент все, чего я хочу, — это трахнуть ее. Подхватив ее на руки, я прижимаю ее спиной к двери, а ее ноги обхватывают мою талию. Я прижимаю ее к стене бедрами и стягиваю пиджак с ее тела.

— Я больше никогда не хочу видеть тебя в одежде другого мужчины. — Я прикусываю ее плечо.

Голова Анжелики откидывается назад и ударяется о дверь.

— Это пиджак моего брата, Нео.

— Мне. Все. Равно. Хоть чертова Папы Римского. Он принадлежит другому мужчине. А ты, мой маленький темный ангел, принадлежишь мне. Только. Мне. — Мои губы впиваются в ее губы, наши языки переплетаются, и мы теряемся друг в друге.

— Нео, мне нужно принять душ. Я вся в крови, — возражает она, разрывая поцелуй.

— Я знаю. Я чертовски возбудился, наблюдая за тобой, Ангел. Мне нужно трахнуть тебя сейчас. — Потянувшись вниз, я расстегиваю штаны и освобождаю свой член. Я знаю, что должен отнести ее в постель, поклоняться ее телу так, как оно того заслуживает, но это подождет. Я отодвигаю ее трусики в сторону. — Ты готова ко мне, Ангел?

— Да, поторопись и трахни меня уже, — выдыхает она.

Я прижимаюсь к ее входу и тут же чувствую, как из ее киски вытекает влага прямо на головку моего члена. В том, как я вбиваюсь в нее до упора, нет ничего нежного.

— О, черт, — кричит она.

— Ты знаешь, я весь день сходил с ума. Думал, где ты. Что ты делаешь. — Я выхожу из нее и снова вхожу.

— Я знаю, — говорит она.

— Думаю, нам с тобой пора кое-что прояснить. — Я скрежещу зубами, продолжая агрессивно врезаться в нее.

— Сейчас? Нео, мне нужно кончить.

— Я знаю, что тебе нужно, Ангел. — Мои руки сжимают ее ягодицы, пока я вхожу в нее, удар за другим. — Сначала, прежде чем я позволю тебе кончить, мне нужно, чтобы ты признала, что ты моя. Только моя.

— Я твоя. — Она смотрит мне в глаза, и я не вижу в них ничего, кроме правды.

— Наконец-то, бл*дь. — Я прижимаюсь губами к ее губам, проникая языком внутрь и трахая ее рот, в то время как мои толчки в ее киску становятся все более яростными. — Я уже говорил тебе, как сильно мне нравится трахать тебя, Ангел? — спрашиваю я, отстраняясь.

— Раз или два. — Она улыбается. И от этой улыбки я чуть не кончаю на месте. Черт возьми, она прекрасна. Даже несмотря на то, что она покрыта кровью другого мужчины, все, чего я хочу, — это коснуться каждого ее дюйма.

— Ты готова кончить? — спрашиваю я ее.

— Да! — кричит она.

— Запомни это слово, Ангел, потому что это именно то, что я хочу услышать. — Схватив ее за запястье, я тяну ее левую руку над головой. Я прижимаю ее к стене бедрами, освобождая обе руки. Затем, потянувшись в карман, я достаю бриллиант, который доставили сегодня. Я снова беру ее за бедра и вхожу в нее еще несколько раз. Она на грани, готова взорваться. — Выходи за меня замуж. — Это должен быть вопрос, но это не вопрос. Я сообщаю ей, что она выходит за меня замуж. Не спрашиваю ее. Я надеваю кольцо на ее палец, затем протискиваю свою руку между нашими телами и нащупываю ее клитор.

Пощипывая твердый бутон, я наблюдаю, как она взрывается.

— Да! Да! Да! О Боже! — кричит она.

Я улыбаюсь ей в плечо, опустошаясь в нее. Я прекрасно понимаю, что надел это кольцо на нее вслепую и что она была настолько поглощена оргазмом, что не имеет ни малейшего представления о том, на что согласилась.

Меня это беспокоит?

Ни капельки. Так или иначе, я сделаю ее своей женой.

— Думаю, нам стоит продолжить это в душе. — Я несу ее обмякшее тело в ванную и усаживаю на столешницу. Захожу в кабинку и включаю душ, сверху льется вода, создавая эффект дождя. Я снимаю штаны и стягиваю через голову футболку.

— Как сегодня Иззи? — спрашивает она. — Мне нужно сходить к ней, проверить ее. — Она уже собирается спрыгнуть, когда я останавливаю ее.

— Ты не пойдешь в ее комнату в таком виде. Сначала прими душ, а потом иди. С ней все в порядке. Она спит. У меня не только высокотехнологичная система безопасности, охватывающая всю территорию дома, но и сигнализация на окнах и дверях комнаты Иззи. Я узнаю, как только кто-нибудь попытается войти внутрь.

Анжелика опускает глаза.

— Хорошо. — Она стягивает с себя то, что, как я предполагаю, было платьем, затем останавливается. Выпрямившись, она подносит руку к лицу. — Нео, что… что это? — спрашивает она.

— Твое обручальное кольцо. — Я тянусь к ней сзади и расстегиваю лифчик, затем наклоняюсь и стягиваю трусики с ее ног. Она поднимает каждую ногу, чтобы выйти из них.

— Я не помню, что ты делал предложение. Я бы это запомнила.

— Я спросил, ты согласилась.

— Нет, нет, я не могла.

— Ну, твои точные слова были: «Да, да, да, о Боже», я имитирую ее возбужденный голос, которым она говорит, испытывая наслаждение.

— Я кончала, Нео, а не соглашалась выйти за тебя замуж. Забери его обратно.

— И не подумаю. Я спросил, ты согласилась. Никаких отговорок.

— Ты не можешь делать предложение девушке во время оргазма. Это жульничество, — возражает она.

— А я считаю, что это чертовски гениально. Давай, а то вода остынет.

— У тебя бесконечный запас горячей воды.

— Ангел, ты можешь стоять здесь и спорить со мной, а можешь присоединиться ко мне в душе и позволить мне вымыть тебя. А позже я хочу съесть твою гребаную киску на десерт, потому что весь день сидел на диете.

Ей не нужно взвешивать варианты. Она заходит в душ и тыкает пальцем в мою сторону.

— Наш разговор еще не закончен, ты не можешь вечно отвлекать меня оргазмами, Нео.

— Может, и нет, но я чертовски уверен, что умру, пытаясь. — Я прижимаюсь к ней сзади своим уже твердым членом, беру мочалку и наливаю немного ее любимого средства для тела с ароматом ванили.

Стоя у нее за спиной, я поднимаю одну руку, затем провожу мыльной пеной по ее руке и снова веду вверх, оставляя за собой след. Кончики моих пальцев касаются верхней части ее груди, прежде чем я беру ее за другую руку и повторяю процедуру. Наши пальцы переплетаются, когда я поднимаю ее запястье над головой, позволяя мочалке скользнуть по ее боку к бедру и медленно вернуться к груди. Я отпускаю ее руку и перемещаю свободную ладонь к ее груди, ощущая ее вес в своих руках.

— Я уже говорил тебе, как сильно я их люблю? — спрашиваю я, проводя языком от ее плеча вверх по шее, а затем прикусывая мочку уха, когда добираюсь до нее.

— Ммм, раз или два, — мурлычет она.

Мои пальцы щиплют и тянут ее сосок, а другая рука опускает мочалку к ее животу и снова поднимается к другой груди. Вода каскадом стекает по ее телу, приобретая розовый оттенок, а затем падает к нашим ногам и исчезает в сливе.

— Ты — самое прекрасное создание, которое я когда-либо видел, — говорю я ей.

Анжелика поворачивается и берет мочалку из моих рук. Набрав на нее побольше мыла, она подносит ее к моей груди.

— Ты и сам не так уж плох, знаешь ли.

— Я рад, что ты одобряешь, учитывая, что это тело будет трахать тебя до конца жизни.

— Ты так хорошо владеешь словом. А отсутствие предложения мы обсудим позже. — Когда ее рука обхватывает мой член, я не спорю. Я не могу.

Я коротко благодарю Бога, что в этом душе нет чертовых острых предметов.

— Ангел, если ты продолжишь с ним играть, он тебя наградит.

— Ты думаешь, твоя сперма — это награда? — Она смеется.

— Да, бл*дь, думаю. В этом городе полно женщин, которые готовы заплатить за сперму Валентино, Ангел. Если ты не заметила, в нашей семье рождаются красивые люди.

— Ну, Хелена точно красивая. Тебя усыновили?

— Смешно.

Анжелика опускает мочалку, тянется вниз и берет в руку мои яйца.

— Знаешь, у тебя красивый член.

У меня на кончике языка уже вертится мысль сказать ей, чтобы она не называла его красивым, когда она опускается на колени и проводит языком по нижней стороне моего члена. Она может называть его как угодно, если только будет продолжать это делать.

— Бл*дь, Ангел, это чертовски потрясающее ощущение. — Взяв в руки ее волосы, чтобы убрать их с лица, я наблюдаю, как она берет меня в рот, до самого горла, а затем втягивает щеки и откидывает голову назад. Черт, как же я люблю ее рот. Отпустив мой член, она опускается еще ниже, посасывая мои яйца и проводя по ним языком. — Бл*дь, что за… — Мои слова прерываются, когда ее рука обхватывает мой член и начинает поглаживать его вверх-вниз. Ее хватка уверенная, быстрая и крепкая.

Мои колени подгибаются, и мне требуется каждая унция моей выдержки, чтобы оставаться в вертикальном положении. Зрение затуманивается, когда она продолжает сосать мои яйца и одновременно накачивать мой член.

— Ангел, бл*дь. Я сейчас взорвусь. — Секунды спустя струйки спермы бьют на ее руку и на мой живот.

Она выпускает мои яйца изо рта и проводит языком по кончикам пальцев, пробуя сперму на вкус.

— Ммм, было бы жаль тратить это впустую.

— Черт, Ангел, если бы я еще не надел на тебя кольцо, я бы сейчас бежал к ювелиру, чтобы присвоить твою задницу.

— Ты имеешь в виду мой рот? — Она смеется.

— И это тоже. Кстати, о заднице… — говорю я, поднимая ее на ноги.

— Не-а, этого ты не получишь, Нео.

— О, еще как получу, и тебе чертовски понравится, когда я это сделаю. — Мой член подергивается при мысли о том, как я буду овладевать ее девственной попкой.

Анжелика

— Мама, почему Нео все еще спит? — спрашивает Иззи.

— Он устал. Чем вы вчера занимались, Из? Ты, должно быть, измотала его, — шепчу я, стараясь говорить тише, хотя громкий голос Иззи все равно может его разбудить.

— Он водил меня купаться, и мы смотрели «Золушку». Я помогла ему выбрать для тебя кольцо. Тебе нравится? О, и его мама приходила. Я готовила с ней пасту.

— Что? Ты познакомилась с мамой Нео? — спрашиваю я, ужасаясь тому, что его мать познакомилась с моей дочерью до того, как у меня появился шанс встретиться с ней. Что она обо мне подумает, если меня не было рядом, когда она приезжала? Отличное первое впечатление, должно быть.

— Да, она сказала, что я могу называть ее бабушкой. Я ответила, что у меня никогда раньше не было бабушки.

— Иззи, что ты думаешь обо всем этом? О Нео? — спрашиваю я ее.

— Мне здесь нравится. Я люблю Нео. Он самый лучший папа на свете. Думаю, я оставлю его себе. — Она ухмыляется.

— Точно. Тогда ладно. — Я делаю паузу. — Он попросил меня выйти за него замуж. — Я жду ее реакции. Если Иззи не обрадуется этому, значит, у меня есть ответ. Моя дочь всегда на первом месте, она важнее всех остальных.

Ее маленькое личико озаряется ярчайшей улыбкой, и она визжит так громко, что, я уверена, весь Нью-Йорк это услышал.

— Да! О Боже! Мама, мы можем оставить его себе. Правда? — Она подпрыгивает и скачет вокруг.

— Ш-ш-ш! Иззи, он не щенок. Мы не можем его оставить, — говорю я ей, но ее счастье заразительно, и я начинаю улыбаться вместе с ней.

Иззи продолжает вибрировать от возбуждения, а затем крепко обнимает меня за талию. Я поднимаю глаза и вижу, что мужчина, который вызвал всю эту суматоху, стоит, прислонившись к стене. Он наблюдает за нами. На его лице ухмылка.

— Не позволяйте мне прерывать вечеринку. Что происходит? Мы выиграли поездку в зоопарк или что-то в этом роде?

— Нео! — Иззи поворачивается, разбегается и прыгает на него. Он ловит ее в воздухе, подхватывает и кружит. — Мама сказала, что мы тебя оставим. Ты действительно будешь моим папой.

— Правда?

— Да, это значит, что я могу называть тебя папой? — спрашивает Иззи, сведя брови.

Нео усаживает ее на стойку.

— Бел, ты можешь называть меня как хочешь, — говорит он ей, прежде чем шагнуть вперед и обхватить меня своими крепкими руками.

— Фух, а то тетя Холли сказала, что пристрелит тебя, если я не смогу называть тебя папой. — Иззи выглядит так, словно испытывает искреннее облегчение.

— Я думаю, твоя тетя Холли плохо на тебя влияет. Ты не можешь стрелять в людей только потому, что они не делают того, что ты хочешь, Бел. — Затем он поворачивается ко мне. — Доброе утро, Ангел, — говорит он, целуя меня в макушку.

— Доброе утро.

— Когда мы пойдем в зоопарк? — спрашивает Иззи.

Я не уверена, что поход куда-либо — хорошая идея сейчас. Я понятия не имею, под каким камнем прячется Стивен, где находится этот Ренцо и кто реально угрожает моей дочери. Зачем кому-то охотиться за маленькой девочкой? В этом нет никакого смысла. Женщины и дети всегда были неприкасаемы в войнах между семьями. Или, по крайней мере, так декларировалось.

— Как насчет того, чтобы организовать поездку? Мы уже несколько дней сидим здесь взаперти, — спрашивает Нео.

— Ты уверен, что это хорошая идея?

— Да. Это же зоопарк, Ангел. Лучшего места для прогулки не найти. — Он улыбается. — Какое твое любимое животное, Бел? — Нео возвращает свое внимание к Иззи, а я продолжаю готовить завтрак.

Они обсуждают животных, которых увидят в зоопарке. Я наблюдаю за ними, одновременно переворачивая блинчики. Она так счастлива. У нее никогда не было этого — настоящей маленькой семьи. Мы всегда были вдвоем. Конечно, мой отец помогал нам. Но как бы он ни любил свою внучку, уровень энергии папы не сопоставим с восьмилетним ребенком. В то время как Нео… ну, скажем так, он не лишен… энергии.

Я оставила Нео и Иззи в бассейне минут тридцать назад. В любом случае я была практически третьей лишней на их домашнем уроке плавания. То, что ему удалось затащить ее в воду, — это нечто грандиозное. Я годами пыталась, а она отказывалась. Это многое говорит о том, насколько она доверяет ему в вопросе ее безопасности. И насколько я доверяю ему. Я просто надеюсь, что не зря…

Что я на самом деле знаю об этом парне? Кроме того, что он может доставить сумасшедший оргазм?

Я просматриваю досье на семью Валентино, изучаю каждую крупицу информации о Ренцо. В этом парне есть что-то необычное. Нет ни одной фотографии его лица. Я видела снимки, где он на заднем плане. Но он всегда смотрит вниз, прячется в тени или за спинами других людей. От чего он прячется?

— Что ты делаешь? — Голос Нео отрывает меня от размышлений.

— Пытаюсь понять, кто такой этот Ренцо. — Я не говорю Нео, что также пытаюсь разобраться в нем самом. Я полагаюсь на свои инстинкты, когда речь заходит о заместителе моего брата. Они только однажды ввели меня в заблуждение, но тогда я была наивной шестнадцатилетней девочкой.

— А что с ним?

— Он стал членом семьи восемь лет назад, но я не могу найти ни одной фотографии, на которой было бы видно его лицо. Ничего, что помогло бы выяснить его личность. Откуда он взялся?

— Точно не знаю. Его привел старик Ти. Сказал, что нашел его на улице. Мы тогда не особо интересовались подробностями… Это было дело моего дяди.

— Тогда чем же вы занимались?

Он приподнял бровь.

— Для всех женщин Нью-Йорка будет безопаснее, если я не отвечу на этот вопрос. — Он смеется.

— Твое эго больше, чем должно быть. Я не из ревнивых, Нео, — лгу я. Мысль о том, как он трахается в этом городе, как он дарит оргазмы другим женщинам… Ну, скажем так, это вызывает особую жажду крови.

— Конечно, Ангел, не ревнуешь. Понял. — Он подходит и садится напротив меня. Сняв ноутбук с моих бедер, он закрывает крышку и кладет его на стол. — Давай посмотрим на это позже. У меня встреча с твоим стариком, и я не оставлю тебя и Иззи здесь одних. — Он бросает взгляд на тунику, которую я надела поверх бикини. — Мне нужно, чтобы ты надела еще какую-нибудь одежду.

Я поднимаю на него бровь. Он не может говорить серьезно.

— Пожалуйста, — добавляет он.

— Я не думаю, что это имеет значение. У тебя не так много шансов уйти со встречи с моим отцом — во всяком случае, не живым. — Я улыбаюсь. Не буду врать. Внутри я действительно немного боюсь за него. Но я просто должна верить, что отец не разобьет мое сердце. Не разобьет сердце Иззи, причинив боль Нео. Мои глаза расширяются. Черт…

Осознание того, что я на самом деле влюблена в этого мужчину, только что поразило меня. Сильно.

— Что случилось? — спрашивает Нео.

— Ничего, я думаю… — Я делаю паузу. Могу ли я действительно сказать ему об этом? На мгновение я задумываюсь над этим вопросом, прежде чем решаю, что сейчас или никогда, верно? Нет времени лучше настоящего. — Мне кажется, я влюблена в тебя, — шепчу я, как будто это самый большой секрет в мире.

— Конечно, влюблена, Ангел. Как можно меня не любить? — Нео расплывается в своей слишком обворожительной ухмылке, и я закатываю глаза в ответ. — Знаешь, мне кажется, я тоже в тебя немного влюблен.

Мой желудок вздрагивает. Нео Валентино признался, что влюблен в меня.

— Я бы сказала, что одержим — это более подходящее слово.

— Одержим? Влюблен? Для меня это одно и то же.

Ладно, я могу это сделать. Я могу обрести счастье с этим человеком.

— Давай поженимся, — выпаливаю я.

— Немного опоздала на вечеринку, Ангел. Я уже спросил тебя, и ты согласилась. Вообще-то… ты это крикнула.

— Я кончала, Нео. Я же говорила тебе, что это не считается. И я имею в виду прямо сейчас. Давай… я не знаю… сбежим в Вегас или еще куда-нибудь. И сразу же поженимся. Если мы поженимся, мой отец тебя не убьет. Возможно. — Это разумный ход мыслей. И прекрасная идея. Семья для отца значит все. Если Нео станет членом семьи, папа ни за что не станет в него стрелять.

— Твой отец не хочет моей смерти, Ангел. Пойдем собираться.

— Ты не можешь этого знать, — возражаю я.

— Он — Эл Донателло. Поверь мне, если бы он хотел моей смерти, я бы не стоял здесь живой и здоровый.

— Я очень надеюсь, что ты прав, — бормочу я про себя.

Нео

Никогда не позволяй им видеть, как ты потеешь. Это то, что мой дядя Тео вдалбливал мне в голову, когда я был моложе. Когда он готовил меня к тому, чтобы я стал тем, кем я являюсь сейчас. Одним из самых… нет, не одним. Я — самый страшный мафиози на восточном побережье. Только из-за моей репутации Анжелике не удалось найти на меня никакой информации.

Многие истории, которые рассказывают на улицах, правдивы, некоторые сильно преувеличены. Но я не из тех, кому важно, что обо мне думают. Меня это никогда не волновало.

До сих пор. Сейчас мне, черт возьми, не все равно, и это делает меня слабым. Я не должен ни о чем беспокоиться, но я не могу перестать заботиться о двух девушках, сидящих на заднем сиденье этой машины.

Я беру левую руку Анжелики и кладу на свое бедро, накрывая ее ладонь своей. Я обвожу линии камня в ее кольце. Когда я увидел это кольцо, то понял, что оно создано для того, чтобы украсить ее палец. Крупный бриллиант квадратной огранки, окруженный черными камнями поменьше. Розовые камни напоминают мне крылья. Лучшего для моего темного ангела было не найти. Раньше я никогда не верил в судьбу. Но теперь можете считать меня обращенным. Потому что Анжелика — это мое будущее.

Мне просто нужно пережить эту встречу с ее отцом. Ведь он — Дон всех донов, он может буквально приказать мне держаться подальше от его дочери. То есть он может попытаться. Я знаю, что это будет стоить мне жизни. Не подчиниться прямому приказу. Мне просто наплевать. Никто и никогда не сможет разлучить меня с ней. Я еще не сказал ей об этом, но я уже занялся покупкой острова недалеко от побережья Австралии.

Она хочет бросить этот образ жизни, а я хочу ее. Если мне придется купить гребаный остров и вечно быть в бегах, чтобы удержать ее, то так тому и быть.

Предпочел бы я остаться здесь? Перевезти ее и Иззи в мой дом на постоянное место жительства? Да, черт возьми, я бы так и сделал. Мне будет чертовски больно покидать свою семью, родителей, сестру. Это уничтожит их, не говоря уже о Тео и Холли. Но еще хуже для меня — отсутствие девочек в моей жизни, так что я сделаю все, что потребуется.

— Ты же знаешь, что я пошутила. Он не убьет тебя. Я позабочусь об этом, — шепчет мне на ухо Анжелика.

— Ты будешь моим телохранителем, Ангел? — Я вздергиваю бровь.

— Я не в первый раз спасаю твою задницу.

— Это было один раз, и тебе не нужно все время напоминать мне об этом.

— О, но это так весело — напоминать тебе.

— Папа, хочешь посмотреть на моих пони, когда мы приедем к дедушке?

Я замираю, когда Иззи снова называет меня папой. Это что-то делает с моим холодным, мертвым сердцем.

— Конечно, Бел, сразу после того, как я поговорю с твоим дедушкой. Ты можешь подготовить их, чтобы я мог посмотреть.

— Хорошо, li amerai[9]. — Она с волнением говорит, что они мне понравятся.

— Sì, я не сомневаюсь. — Я наклоняюсь к Анжелике. — Насколько безопасны эти пони? Стоит ли ей на них кататься?

Она пожимает плечом.

— Ты собираешься запретить ей? — спрашивает она меня.

Я смотрю на Иззи и качаю головой. Нет, я не могу этого сделать. Не знаю, смогу ли я когда-нибудь сказать «нет» этой девочке.

Когда мы подъезжаем к недавно купленному поместью Донателло, нас встречают шесть вооруженных солдат.

— Мисс Донателло, добро пожаловать домой. — Один из них с похотливой ухмылкой оглядывает Анжелику с ног до головы.

Встав перед ней так, чтобы она больше не попадала в поле его зрения, я тихо спрашиваю его:

— Тебе нравятся твои глаза?

— Sì. — Его губы подергиваются.

— Тогда я предлагаю тебе перестать так пялиться на мою невесту, иначе я с радостью вырву их из глазниц, брошу в подарочную коробку и отправлю твоей матери. — Я улыбаюсь, беру Анжелику за руку и прохожу мимо него.

— Папа, ты же знаешь, что его матери это не очень понравится. Это некрасивый подарок, — сообщает мне Иззи.

— Черт. Прости, Бел, это была шутка, — вру я.

— Нет, не шутка, но все в порядке. — Она убегает в дом. Я уже собираюсь последовать за ней, но Анжелика останавливает меня.

— Здесь безопасно, Нео. Это ее семья. — Ее слова никак не успокаивают тревогу, возникшую у меня в животе, когда она исчезает за углом.

Секунды спустя она материализуется, держа за руку Донателло.

— Папа, смотри! Я нашла для тебя дедушку. Теперь ты можешь провести свою встречу, а потом прийти погладить моих пони.

— Я вижу, Бел.

— Папа? — громко произносит Донателло. Ни Анжелика, ни я не отвечаем на его невысказанный вопрос.

— Папа, я рада тебя видеть. Я покатаю Иззи, а вы пока пообщайтесь. Ведите себя хорошо, — предупреждает нас Анжелика.

— Где вы будете? — спрашиваю я, оглядываясь по сторонам. С моего нынешнего места в холле я не буду их видеть. Я не смогу контролировать ситуацию. — Вы уверены, что не хотите подождать здесь? Встреча не займет много времени. Потом мы сможем вместе пойти посмотреть на пони.

— Я уверена, что все будет хорошо. Пойдем, Иззи.

Я ничего не могу поделать, только стоять и смотреть, как Анжелика и Иззи исчезают в глубине поместья. Мне не нравится, что я их не вижу. Я не знаю, какие придурки живут в этом доме. Я не знаю, насколько безопасны границы поместья. Черт.

Смех Донателло эхом разносится по фойе.

— Легче не станет — это я тебе гарантирую. Иди за мной. — Я шагаю за ним по огромному особняку. Я ожидал, что меня отведут в его кабинет, но вместо этого он ведет меня на террасу позади дома. — Полагаю, ты уделишь мне больше внимания, если будешь видеть, что с ними все в порядке. — Он указывает на Анжелику и Иззи, идущих по лужайке.

Я киваю, довольный таким поворотом событий.

— Ладно, тогда давайте покончим с этим дерьмом, — говорю я, садясь в кресло. — Сэр, — добавляю я из уважения.

— Нео, какие именно у тебя намерения в отношении моей дочери?

— Она останется со мной. У меня нет намерений что-то делать. Я уже это делаю.

— Останется с тобой? — Он смеется.

— Я так и сказал.

— И что она думает о твоем плане?

— Она согласна.

— Моей дочери не нравится такой образ жизни, Нео. Она всегда искала выход. Я не уверен, что она хочет, чтобы ее содержал младший босс семьи Валентино.

— Я знаю, каким она видит свое будущее.

— И что ты?.. Собираешься сбежать с ней? Это будет самоубийство.

— Вы когда-нибудь влюблялись? — спрашиваю я его.

— Да, — отвечает он.

— Тогда вы должны знать, что ради любимой женщины мужчина готов на все.

Он кивает и молча наблюдает за мной. Я не позволяю своей внутренней борьбе проявляться внешне. Не показываю, что чертовски волнуюсь, сидя с отцом женщины, на которой собираюсь жениться.

— Я прошу тебя только об одном, — говорит он наконец. — Заботься о ней — о них обоих. И если дело дойдет до этого, сначала обратись ко мне. Не прибегай к какому-нибудь полубезумному плану побега. Потому что мы оба знаем, что его не существует.

— Хорошо. — Я смотрю в сторону конюшен и вижу, как Анжелика выходит оттуда с Иззи, которая сидит верхом на пони. Анжелика отстегивает корду, и Иззи пускает пони вскачь. Усадьба граничит с лесом. Когда Иззи приближается к линии деревьев, я встаю. — Стоит ли ей уезжать так далеко? — спрашиваю я.

Донателло смотрит на нее.

— Она знает, как далеко может отъехать. Через минуту она повернет обратно.

Вот только она этого не делает. Я наблюдаю, как она замедляет шаг пони, но продолжает углубляться в лес.

— Что она делает?

— Vai fuori adesso[10]! — кричит Донателло, и по меньшей мере пятнадцать солдат бегут к задней части поместья.

— Иззи, стой! — кричу я, когда пешие солдаты Донателло бросаются в ее сторону. Анжелика тоже бежит к ней. Я смотрю, не в силах что-либо сделать, как пара чужих рук выхватывает ее из седла. Пони галопом уносится в противоположном направлении. — Черт! Иззи!

Анжелика исчезает в кустарнике. Вкладывая все силы, я перепрыгиваю через перила и догоняю ее, игнорируя попадающиеся кусты и упавшие ветки. Я вижу их вдалеке — какой-то ублюдок на лошади с Иззи. Она пытается вырваться.

— Иззи! — кричу я, продолжая мчаться за ними. Анжелика кричит прямо у меня за спиной. Черт. Я смотрю, как они отрываются от нас все дальше и дальше, и я, бл*дь, абсолютно ничего не могу с этим поделать. На бегу я достаю телефон и звоню Тео.

— Да, — отвечает он.

— Они забрали ее! Кто-то, бл*дь, забрал ее! — Я останавливаюсь, потеряв их из виду и даже не имея возможности предположить, в каком направлении они скрылись.

— Что значит — они забрали ее? Кто? Кого они забрали, Нео?

— Иззи, кто-то, бл*дь, забрал ее. Вызови гребаных собак, следопытов, подними вертолет в воздух. Я отправлю тебе GPS-координаты. Я хочу вернуть свою дочь, Ти. — Я вешаю трубку и отправляю наши координаты. Анжелика кричит, и этот звук разбивает мне сердце. Обернувшись, я вижу, что она стоит на коленях, а люди Донателло окружают нас и выкрикивают приказы. Я наклоняюсь и поднимаю ее на ноги. — Ангел, я, черт возьми, верну ее. — Я поднимаю ее подбородок, чтобы ее глаза встретились с моими. — Мы вернем ее, хорошо?

Она кивает, но я уже видел этот убитый взгляд раньше. У моей собственной матери, в то утро, когда мы обнаружили, что Лола пропала из ее кровати. Я не подведу Иззи. Я, черт возьми, найду ее, и когда я это сделаю, те, кто ее похитил, чертовски пожалеют об этом… Они пожалеют о том дне, когда пересеклись с Нео Валентино.

— Пойдем. Мы должны быть готовы.

— К чему готовы? Я должна идти дальше, Нео. Я должна догнать ее, — плачет она, пытаясь вырваться из моей хватки.

— Мы идем на войну, Ангел. В этом лесу ты больше ничего не сможешь сделать. — Я слышу звук приближающегося вертолета. — Слышишь? Я указываю на небо. — Это один из вертолетов Ти. Сюда также направляются собаки-ищейки. Они нигде не смогут спрятаться, я их найду.

— Она маленькая девочка… Она просто маленькая девочка, Нео. Я должна была спрятать ее. Я знала, что должна была увезти ее. Это моя вина. — Анжелика прижимается ко мне, и ее слезы пропитывают мою рубашку, когда я беру ее на руки и иду обратно к дому.

#36

О чем они говорят? Я стараюсь сильнее прижаться ухом к двери. Они празднуют. Это никогда не бывает хорошо…

Обычно это означает, что у них появилась новая девочка. И я должна помочь ей приспособиться к новой судьбе. Судьбе, гораздо худшей, чем кто-либо заслуживает. Раньше я молилась Богу. Просила вернуть меня в семью. Чтобы они нашли меня. Чтобы они не сдавались.

Но они сдались. Они забыли обо мне.

Я знаю, что они живут своей жизнью, как будто меня никогда не существовало. Я видела их несколько раз, когда мне удавалось улизнуть. Я знаю, что у моей сестры есть свой маленький бизнес, а у брата — множество. Я могла бы обратиться к ним. Дать им знать, что я здесь.

Но тогда они забрали бы мою сестру. Они сказали мне — или я, или она, и я решила пожертвовать собой, чтобы она была свободна. Чтобы ей никогда не пришлось переживать кошмары, из которых состоит мое повседневное существование. Теперь появилась новая девочка. И, судя по тому, что вокруг царит оживление, для них это большое событие.

Я слышу, как открывается входная дверь дома, и бегу обратно в камеру — наказание за то, что меня застукают за подглядыванием, слишком болезненно, чтобы рисковать. Я знаю это. Научилась на собственном опыте. Лучше не злить их. Иначе я становлюсь черно-синей, а они наслаждаются процессом наказания.

Я останавливаюсь, когда слышу ее. Голос маленькой девочки.

— Я не могу дождаться, когда мои мама и папа найдут тебя. Ты пожалеешь, знаешь ли. Мой папа оторвет тебе руки, — кричит она. — Ты что, не знаешь, кто я такая? Опусти меня на землю, — продолжает она. Я не вижу ее, но мне это и не нужно. Я знаю, что скоро они приведут ее ко мне. У них уже несколько лет не было маленьких девочек, это всегда тяжело, когда они такие крошки.

— Нас не волнует, что, по-твоему, может сделать твой папа. Он никогда не найдет тебя, маленькая сучка. — Один из мужчин смеется.

— Найдет. Точно найдет. Мой папа — Нео Валентино, он найдет тебя, и тогда ты пожалеешь!

Все мое тело замирает.

Нет. Этого не может быть. Этого не может быть.

Анжелика

Прошло двадцать семь часов. Двадцать семь мучительных часов.

Я плакала. Я кричала. Я практически уничтожила этот дом, круша все на своем пути. Я не могу поверить, что мой самый страшный кошмар сбылся. Я должна была защищать ее. Это была моя работа — защищать ее. Какая мать позволит забрать свою маленькую девочку? Прямо у нее на глазах. И посреди всего этого я продолжаю думать об одном.

Я должна была послушать Нео. Я должна была остаться с ним в доме. Я не должна была вести Иззи кататься на пони без него. Он — единственное, что заставляет меня оставаться в здравом уме. Когда я разваливаюсь, он всегда рядом, поднимает меня и дает обещания, которые, я знаю, он не сможет выполнить. Я опираюсь на него в поисках силы, чего никогда раньше не делала. Ему тоже больно. Я вижу это в его глазах. Ему больно так же, как и мне. А Иззи даже не его биологический ребенок.

Как он мог так привязаться к нам за столь короткое время? Я бы задала этот вопрос, если бы чувства не были взаимными. Потому что сейчас я не хочу быть там, где его нет.

— Ангел, ты готова? — спрашивает Нео.

Я только что оделась в свои старые черные кожаные штаны и черную куртку. Я вооружена до зубов. Готова к бою. Готова выследить ублюдков, которые забрали мою девочку. Пожалуйста, Господи, пусть с ней все будет хорошо. Не дай им причинить ей вред. Сохрани ее в безопасности. Пожалуйста.

— Готова.

— Тебе не обязательно это делать, ты же знаешь. Мы с Ти пойдем поохотимся. Ты можешь подождать здесь с Холли.

— Она моя дочь, Нео. Если ты попытаешься оставить меня здесь, я все равно уйду, только одна.

— Я знаю. Пойдем, найдем нашу девочку.

Мы загружаемся в Range Rover Нео и выезжаем из дома вслед за колонной черных внедорожников.

— Анжелика, мы найдем ее, — говорит Тео, сжимая мою руку. Я сижу между ним и Нео. Оба крутые мафиози, которых учили не показывать свои эмоции. Не показывать, что причиняет им боль. Однако последние двадцать семь часов я наблюдаю, как они оба ломаются. Я вижу их боль. Их ярость. Она совпадает с моей.

Люди моего отца прочесывают город в поисках Иззи. Тео и Нео делают то же самое. Я не понимаю, как может не быть никаких следов моей дочери. Почему никто ничего не знает. Кто-то похищает внучку Эла Донателло и при этом никто не хвастается и не упоминает об этом? Это не имеет смысла.

В голове мелькает мысль о том, что, возможно, это ее биологический отец — тот, кто похитил ее. Почему именно сейчас? Если это Стивен, то почему он пришел за ней именно сейчас?

Мне нужно вернуть ее. И когда я это сделаю, я увезу ее так далеко от этой жизни, как только смогу. Я никогда не поставлю свое или чужое счастье выше ее. Но сначала я должна найти ее.

— Итак, план такой. Мы начнем с этого конца города и будем двигаться вниз. К тому времени, как мы закончим, мы должны будем что-то выяснить, — говорит Нео.

Мы уже второй раз выходим на эти улицы. Мы сразу пришли сюда в поисках ответов, которых, похоже, ни у кого нет.

— Я не могу вернуться домой без нее. Мне нужно, чтобы она нашлась, — шепчу я.

— Я знаю, Ангел. Я знаю. — Нео целует меня в лоб. Мне хочется погрузиться в его утешительные объятия, но я этого не заслуживаю.

Забрать у меня Иззи — это божья кара за все те ужасные вещи, которые я совершила? Если это так, то он не тот любящий Бог, с верой в которого меня воспитали. Ни один любящий Бог не заставил бы мать терпеть такую боль. Ни одна мать не должна этого делать.

Мы здесь уже целый час. У Нео и Тео разбиты руки. Хотя люди на других концах этих кулаков выглядят еще хуже.

— Гарри, Гарри, Гарри. Помнишь тот случай, когда я позволил задержать твою оплату на целую неделю без последствий? — спрашивает Нео у владельца ломбарда, в который мы только что зашли.

— Вы разрушили магазин, мистер Валентино. Я бы не сказал, что это прошло без последствий, — отвечает старик.

— Хм, у нас очень разные воспоминания об этом событии. Хватит этого дерьма. Я здесь ради информации. И если ты не дашь мне то, что я хочу, я разрежу тебя на мелкие кусочки и буду посылать части твоей жене каждую неделю в течение следующего года.

— Чего ты хочешь? — спрашивает Гарри.

— Я хочу знать, где мой гребаный ребенок! Кто, бл*дь, решил, что может ее у меня забрать? Мне нужно чертово имя! — кричит Нео, обрушивая бейсбольную биту на стеклянный прилавок.

— Я… я не знаю. Я даже не знал, что у вас есть ребенок, мистер Валентино. Клянусь. Я ничего не слышал. — Старик поднимает руки в знак капитуляции.

Самое поганое, что… Я ему верю. Я верю им всем. Никто ничего не знает. Как можно вытягивать из людей информацию, если у них ее нет?

Никак.

— Нео? — раздается тихий голос позади нас. Я поворачиваюсь, готовая стрелять. В этот момент я готова выстрелить в любого, кто встанет у меня на пути. Тео оборачивается на звук, и его лицо мгновенно бледнеет. — Нео? — снова зовет девушка. На этот раз Нео оборачивается.

— Хел, что?.. — Затем он останавливается и наклоняет голову в сторону. — Ты не Хелена. Кто ты?

— Я… Неважно, кто я. Важно то, что я могу тебе дать. — Она протягивает листок бумаги. — Вот, здесь вы найдете ее. Но вы должны действовать быстро. Они перевезут ее, если поймут, что ты знаешь, где она.

— Что? — Нео делает шаг к ней. Я все еще держу пистолет наготове. Хотя теперь он опущен. — Нет. Ты же не… Это ты? — спрашивает он. Я наблюдаю за его лицом. Нео не из тех, кто забывает слова.

— Это не имеет значения. Для меня уже слишком поздно, но ты еще можешь спасти ее. Забери ее оттуда, Нео. — Девушка поворачивается и идет к двери.

И как раз в тот момент, когда она уже собирается выскользнуть на улицу, Нео окликает ее:

— Лола, остановись!

Она останавливается и смотрит назад, по ее лицу текут слезы.

— Пожалуйста, просто спаси ее, — говорит она. Тео, Нео и я выбегаем следом за ней на улицу, но она уже исчезла в толпе на тротуаре. Я выхватываю бумажку из рук Нео и дважды перечитываю адрес, запоминая его. Я верну ее. Затем направляюсь к стоящему на обочине Range Rover, внутри меня ждут двое самых доверенных людей Нео.

— Ангел, подожди. Нам нужен план. Мы должны подойти к этому с умом. Мы не можем просто так взять и войти в дом, паля из пушек и рискуя, что Иззи попадет под перекрестный огонь. Мы должны все спланировать. — Нео запрыгивает в машину позади меня.

— Я верну ее. Я должна поехать и забрать ее, — говорю я ему.

— Мы должны поехать и забрать ее. И мы это сделаем. Только сначала нужно собрать информацию. Мы не знаем, сколько там людей. Мы не знаем, какая у них охрана.

— Лоле удалось выбраться, значит, есть способ войти.

— Лола, — ошеломленно произносит Тео. — Давай вытащим их обеих оттуда. Где бы ни была Иззи, Лола тоже там. Мы можем вытащить их обеих.

— Вы двое можете делать все, что хотите. Я собираюсь забрать свою дочь.

— Сразу после того, как мы соберем информацию и разработаем чертовски надежный план, при котором ничего не случится ни с тобой, ни с Иззи.

Наверное, впервые в жизни я не взрываюсь и не делаю то, что хочу. Я следую плану Нео, мы собираем информацию, прежде чем ворваться в этот дом и забрать нашу дочь. Это чертовски трудно. Каждая клеточка моего тела хочет войти туда и начать стрелять. Вместо этого я возвращаюсь в дом Нео, изучаю планы этажей и возможные точки входа.

Что, если они уже перевезли ее? Что, если мы опоздали?

Лицо Лолы преследует меня. Ее оборванная одежда, крошечная фигурка, запавшие глаза. Я не могу представить, что пережила эта девочка. От мысли, что те же люди, что забрали ее, забрали и Иззи… у меня мурашки по коже. Не припомню случая, когда мне хотелось бы так жестоко покалечить кого-нибудь. Я хочу выкачать из их тел всю до последней унции крови, содрать кожу с мышц и костей, дюйм за дюймом. Я хочу, чтобы они были в сознании, чтобы они чувствовали каждую секунду боли, которую я собираюсь им причинить.

— Мы войдем здесь. Четыре человека через эту дверь и пять через эту. Анжелика, ты будешь здесь. — Он указывает на соседнюю крышу. — Ты должна уничтожить людей, патрулирующих периметр, пока Нео перерезает линии электропередач.

Я смотрю на бумаги на столе. На них схемы здания, изображения людей, которым поручено охранять внешний периметр. Мы видим шестерых. Легко. Рядом есть здание с хорошей точкой обзора. Я смогу расправиться со всеми этими ублюдками за несколько секунд. Я буду наслаждаться, наблюдая, как они падают один за другим.

Я бы предпочла быть тем, кто врывается в дом? Конечно! Но я знаю, что мои снайперские навыки превосходят все остальные. И я должна верить, что Нео и Тео быстро войдут в дом и через несколько мгновений выйдут вместе с Иззи.

— Готова? — спрашивает меня Нео.

— Более чем готова. Пойдем.

#36

Я возвращаюсь в дом, пока никто не заметил моего отсутствия. Не могу поверить, что разговаривала с ним. Я разговаривала со своим братом. Впервые за много лет я услышала свое настоящее имя, произнесенное вслух.

— Где ты была? — говорит маленькая девочка Иззи — или, как ее называют здешние мужчины, — #513. Каждая из нас получает новый номер. Именно столько нас было за эти годы. Хотя я не знаю, что происходит с ними, когда они покидают это место.

Мне бы хотелось думать, что они возвращаются домой. Но я знаю, что это всего лишь мечты. Я видела более чем достаточно тех, кто умер здесь, в этих стенах, даже не получив возможности отправиться туда, куда они все отправляются.

— Шшш… — Я прижимаю палец к губам. — Кто-нибудь спускался, пока меня не было? — шепчу я.

Она качает головой. Она сильная девочка. Она ни разу не заплакала. Все они плачут, умоляют о свободе. Но только не Иззи. Всякий раз, когда приходят мужчины, она угрожает им. Рассказывает им, что ее родители сделают с ними, когда найдут ее.

В ответ они заставляют ее смотреть, как они делают со мной все, что хотят. Когда они заканчивают, то всегда говорят, что она будет следующей. Они занимаются этим уже пять часов. Десять разных мужчин. Используют меня и обещают, что она будет следующей. Ни один ребенок не должен видеть такого. Но она не сломалась. Не издала ни звука.

Я научилась отгораживаться от этого. Я позволяю своим мыслям улетать в другие места, пока они используют мое тело. Но оно не совсем мое, оно их. Я их собственность. Я заслуживаю всего, что они со мной делают.

— Тебе нужно оставаться сильной, еще немного. Неважно, что ты видишь, хорошо? — говорю я ей. Не могу поверить, что это дочь Нео. Моя племянница. Как я не знала, что у него есть дочь? Несколько раз, когда я видела его на улице, с ним никогда не было ребенка.

— Я знаю. Мои мама и папа придут за мной. Они придут, и я возьму тебя с собой. Я спасу тебя, #36.

Она спросила, как меня зовут, когда ее бросили ко мне в камеру. Я назвала ей свой номер. Так меня называют. Это имя я знаю.

Я уже давно не Лола. И никогда больше не буду Лолой.

Нео

В голове бардак. Мне нужно сосредоточиться. Мне нужно попасть в этот дом и найти свою дочь. Найти сестру.

Лола… Я думал, что она уже мертва. Я обрел покой, зная, что она на небесах. Мне не приходило в голову, что она может быть жива после стольких лет. Мысль о том, что она вынесла, приводит меня в ярость. От осознания того, что те же люди, которые похитили Лолу, забрали и Иззи, у меня внутри все клокочет. Неужели Лола все это время была в Нью-Йорке? Я подвел ее. Что же я за брат такой, что отказался от ее поисков?

Я вытащу их обеих из этого дома. Не знаю, как я смогу исправить ущерб, нанесенный моей сестре. Но я умру, пытаясь спасти ее.

Надеюсь, я не опоздал. Если они тронули Иззи… Нет, я не могу себе этого представить. Мне нужно сосредоточиться. Это самая важная миссия в моей жизни. Вернуть мою дочь в объятия ее матери. Я решил, что, как только мы ее вытащим, мы уедем. Я увезу их обеих подальше от этой адской жизни. Я больше не буду подвергать их риску.

Я иду позади Анжелики, пока мы поднимаемся по лестнице здания с лучшей точкой обзора для ее снайперской винтовки. Отсюда она сможет расправиться с людьми, охраняющими дом.

Мне чертовски не нравится, что она это делает. Я хотел, чтобы она осталась дома. Я знаю, как тяжело ей лишать кого-то жизни. Неважно, как сильно она хочет сделать это в пылу момента.

— Мне бы хотелось сделать это вместо тебя, — говорю я ей, когда мы выходим с лестницы на крышу.

— Ты бы промахнулся, — отвечает она, не оборачиваясь ко мне. Я не хочу оставлять ее здесь. Но я знаю, что она будет не одна, с ней будут пятеро наших солдат. Мне просто чертовски не нравится, что не я защищаю ее.

Как можно разорваться между двумя местами? Как одновременно защитить двух самых важных людей в твоей жизни?

Ты, бл*дь, не можешь. Я, бл*дь, не могу. Я должен принять тот факт, что Анжелика — чертовски крутая. Она опытный ассасин. Я знаю, что это не первый раз, когда она делает что-то подобное. Но от этого мне не становится легче.

Я молча наблюдаю, как она настраивает винтовку. Она вводит что-то в планшет рядом с собой, затем устанавливает винтовку и смотрит в прицел.

— Так, когда увидишь, что первый упал, жди ровно две минуты, а потом заходи.

— Анжелика, когда закончишь, сразу возвращайся в машину и жди, пока мы ее выведем, хорошо? — Я напоминаю ей о плане. Я не сомневаюсь, что она не будет его придерживаться, но это не значит, что я не могу надеяться.

— Ага, в машину. Поняла. Пожалуйста, просто верни ее.

— Обязательно, — обещаю я, прекрасно понимая, что велика вероятность того, что Иззи даже не внутри.

Пять минут спустя мы ждем под покровом ночи, недалеко от нужного дома. Я выключаю ноутбук. Я только что отключил всю их гребаную систему безопасности.

— Ты готов? — спрашивает меня Ти.

— Да, а ты?

— Да, бл*дь. Ты возьмешь Иззи. Я возьму Лолу. Не отступай от гребаного плана, Нео. Входим и выходим.

— Ага, — соглашаюсь я, достаю телефон и отправляю Анжелике сообщение.

Я: Готов.

Она не отвечает, но я знаю, что она его прочитала. Несколько секунд спустя я слышу хрип, за которым следуют звуки падения тел. Менее чем через две минуты мы видим, что все люди, которых они оставили охранять вход, неподвижно лежат на земле.

Бросившись вперед, я пинком распахиваю ворота и бегу по тропинке, минуя по пути каждого из павших мужчин. Все они были убиты выстрелами прямо в середину их гребаных лбов.

— Гребаный ад. Напомни мне, чтобы я не злил свою сестру. Никогда, — ворчит Ти мне в спину. Я не отвечаю. Держа по пистолету в каждой руке, я отхожу в сторону и позволяю ему открыть входную дверь. Мы проскальзываем внутрь незамеченными. Я знаю, что наши люди вошли в дом с других входов, когда слышу выстрелы и крики.

Двое парней бегут в нашу сторону. Я не думаю. Я просто стреляю и улыбаюсь, когда их тела падают на пол. Чертовы ублюдки. Я плюю на них, когда прохожу мимо. Я запомнил план этажа. Мы с Ти направляемся прямо в подвал, где, как мы предполагаем, держат девушек.

Наши люди уничтожают всех сукиных детей, прятавшихся в этих стенах. Мы добираемся до двери в подвал, когда какой-то гребаный ублюдок открывает ее, подняв пистолет. К счастью для меня, он слишком медлителен. Я стреляю первым, и его тело падает назад по лестнице.

— Постарайся, чтобы тебя не подстрелили, — ругается Ти у меня за спиной.

— Я постараюсь. Пошли.

Мы добираемся до подножия лестницы, и мой желудок вздрагивает от вони. От того, что я вижу. Моя маленькая девочка забилась в угол. Лола, моя чертова сестра, пропавшая без вести в девять лет, прикрывает Иззи собой.

— Папа, ты пришел. Я знала, что ты придешь. Я сказала им, что ты придешь и заберешь меня. — Иззи вскакивает и бежит прямо в мои объятия. Засунув один из пистолетов в кобуру, я крепко обнимаю ее.

— Конечно, я пришел, Бел. Я всегда, бл*дь, найду тебя. — Я целую ее в лоб.

Она поднимает лицо и улыбается.

— Я знаю. — Затем она оглядывается. Ти поднимает Лолу на руки. — Мы должны помочь ей. #36… те люди сильно ранили ее, — шепчет мне Иззи.

— #36? — повторяю я, сбитый с толку.

— Девушка. — Она указывает позади себя. На Лолу.

Черт возьми, эти ублюдки лишили ее личности.

— Мы вытащим вас обеих отсюда, хорошо? Только держись за меня. Не отпускай. Закрой глаза, Бел, — говорю я ей, не желая, чтобы Иззи видела, какая бойня творится наверху.

— Хорошо. Спасибо, что нашел меня, — шепчет она, зарываясь головой в мое плечо.

— Всегда. — Обняв Иззи одной рукой, а другой подняв пистолет, я смотрю на Ти. — Ты в порядке? — спрашиваю я его.

На руках у него рыдающая, дрожащая Лола.

— Ты не можешь забрать меня. Нельзя. Они узнают. Они узнают и придут за Хеленой. Ты не можешь забрать меня. Верни меня обратно. Просто верни меня обратно, — плачет она, борясь с ним.

— Я не оставлю тебя здесь, Лола. Ты вернешься домой. Никто не придет за Хеленой… Я обещаю, — говорит ей Тео.

Мы поднимаемся по лестнице; сейчас здесь жутко тихо. Я оглядываюсь на Ти, и он пожимает плечами. Продолжая идти по дому, мы уже проходим мимо гостиной, когда я замираю на месте. Я знал, что она не будет следовать плану. Почему она не могла пойти в эту чертову машину?

Я наклоняю голову и смотрю на парня, который в данный момент прикрывается телом моего гребаного Ангела.

— Ренцо, тебя было трудно выследить. — Я ставлю Иззи на ноги и толкаю ее за спину.

— Брось это, — говорит Ренцо. — Ты никуда не поведешь этих сучек.

— Нео. Вытащи ее отсюда, — говорит Анжелика.

— Заткнись. — Ренцо тыкает пистолетом ей в висок.

— Я буду наслаждаться, разрезая тебя на части, Стивен. Я с удовольствием вырежу твое сердце, — шипит на него Анжелика.

Стивен? Это тот ублюдок, из-за которого она залетела? Этот гребаный урод работал на мою семью последние восемь лет под фальшивым именем. Как, бл*дь, это прошло мимо моего дяди?

— Изабелла, иди сюда, — говорит этот мудак.

— Уверяю тебя, я не позволю тебе прикоснуться к моей дочери, — спокойно отвечаю я. Краем глаза я вижу, как Ти передает Лолу одному из наших людей, а затем оказывается рядом со мной.

— Ты подойдешь ко мне, Изабелла, если не хочешь, чтобы я прострелил твоей мамочке голову, — рычит он. Иззи крепче обнимает мою ногу. Я чувствую, как дрожит ее маленькое тело. Я также чувствую, как ее руки тянутся вверх и вынимают маленький пистолет из моей боковой кобуры. Я поворачиваюсь, чтобы забрать его у нее, но она уворачивается и выходит передо мной, заложив свои маленькие ручки за спину. Ти тянется к ней, но тут наша крыса направляет пистолет прямо в голову Иззи. — Иди и сядь вон там. Он жестом указывает на стену позади себя. — Выбирай, босс. Ты можешь уйти с целыми мозгами или остаться, и позволить своей милой женушке стать вдовой. На этот раз по-настоящему, — Стивен… Ренцо — как бы ни звали этого ублюдка — хмыкает в сторону Ти.

— Видишь ли, вот в чем проблема, — говорит Ти, засовывая пистолет в кобуру и закатывая рукава, не сводя при этом глаз со Стивена. — Ты, похоже, думаешь, что тебе сойдет с рук то, что ты приставил пистолет к голове моей сестры и похитил мою племянницу. Я убил многих людей за гораздо меньшие преступления. Что, по-твоему, я сделаю, когда доберусь до тебя?

— Это не произойдет. Видишь ли, если ты сделаешь хоть один шаг, я разнесу ее гребаную башку.

Я перевожу взгляд с Анжелики на Иззи, которая сидит у стены, направив ствол на парня, держащего в заложниках ее мать. Черт.

— Так, это должно закончиться сейчас. Отпусти ее, мать твою. Ты знаешь, что у тебя нет выхода. Хочешь быть мужчиной? Тогда иди и дерись со мной, как настоящий мужик. Давай сделаем это. — Я убираю в кобуру свое оружие. Я не боюсь этого придурка. Как только он отпустит Анжелику, я пущу ему пулю между глаз, не успеет он и глазом моргнуть.

Мой темный Ангел смотрит на меня, затем переводит взгляд на Иззи. Она улыбается, когда видит, что наша маленькая девочка направляет пистолет в ее сторону. Повернувшись ко мне, Анжелика подмигивает.

— Помнишь, несколько недель назад я спасла тебя, Нео? Сейчас самое время отплатить за услугу. — Затем, прежде чем я успеваю моргнуть, она наклоняется и опрокидывает Стивена на спину, при этом его рука сгибается, и дуло его пистолета упирается в подбородок. — Ты пытался отнять у меня дочь. Это была твоя самая большая ошибка. — В комнате раздается выстрел. Но не из пистолета Стивена.

Нет, он раздается из того, который держит Иззи.

— Мне очень жаль, — говорит она, опуская оружие на пол. — Он собирался сделать маме больно.

Я подхожу и поднимаю ее на руки.

— Ты не сделала ничего плохого, Бел. Понимаешь? Вообще ничего. Давай, пойдем отсюда. — Анжелика поднимается и смотрит вниз на тело, дергающееся у ее ног. Он не мертв… пока. Я беру ее за руку. — Пойдем, Ангел.

— Я за тобой. Выведи ее отсюда, Нео.

Я хочу возразить. Мы должны уйти вместе. Но я этого не делаю. Ти кивает мне, когда я прохожу мимо него. И прежде чем я дохожу до двери, еще один выстрел эхом отражается от стен. Ти и Анжелика догоняют меня, и она выхватывает Иззи из моих рук, крепко прижимая ее к себе.

— Ты в порядке? Ты не пострадала? — спрашивает она нашу девочку, пока я веду их по парадной лестнице дома.

— Я в порядке, мама. А ты в порядке?

— Да, теперь да.

— Поджигайте, — инструктирую я двух наших мужчин, ожидающих у двери. Мы все забираемся в машину. Анжелика держит Иззи на коленях, не желая ее отпускать. И я ее ни в чем не виню.

Анжелика

Она вернулась ко мне. Я благодарю всех богов, которых только могу вспомнить, за то, что она со мной, и за то, что она, похоже, не пострадала. Мне еще предстоит поговорить с ней и попросить врача осмотреть ее. Но сейчас меня волнует только то, что она в моих объятиях.

В безопасности.

— Я больше никогда не отпущу тебя, — шепчу я ей в волосы. — Обещаю, что ничего подобного больше не случится. Я вытащу нас, Иззи. Я обещаю.

Когда мы возвращаемся к дому Нео, он не глушит машину.

— Ти, мне нужно кое-что сделать. Придержи пока новости о моей сестре.

Мой брат заглядывает на заднее сиденье. Лола свернулась калачиком возле двери. Похоже, она готова бежать. Я еще не поблагодарила ее… не поблагодарила за то, что она нам помогла. Я даже не представляю, что я могу для нее сделать. Знаю только, что найду способ.

— Анжелика, звони мне при первых признаках любой неприятности, поняла? — говорит Тео. Я киваю, однако понятия не имею, о чем он говорит. — Ты — семья. А семья всегда на первом месте. Не забывай об этом. — Нео и Тео обмениваются взглядами, прежде чем мой брат выходит из машины и заходит в дом. Нео включает задний ход и разворачивается, направляясь в противоположную сторону.

— Что ты делаешь? — спрашиваю я со своего места на заднем сиденье.

Посмотрев в зеркало заднего вида, его глаза встречаются с моими.

— Выполняю данное тебе обещание, Ангел.

Я не задаю миллион вопросов, которые крутятся у меня в голове. Я доверяю ему. Я доверяю ему на сто процентов. Как бы мне ни хотелось потребовать, чтобы он сказал, куда нас везет, я этого не делаю. Иззи спит у меня на коленях, а Лола смотрит в окно. Я не хочу устраивать сцену, поэтому молчу, пока Нео везет нас прочь из города. Подальше от своего дома.

Через час мы въезжаем на взлетно-посадочную полосу. Нео подъезжает прямо к частному самолету, который ждет нас, и выпрыгивает из машины. Пересадив Иззи со своих коленей на сиденье, я выхожу и закрываю дверь. Я не хочу, чтобы кто-то из девушек услышал наш разговор.

— Нео, что происходит? — спрашиваю я, когда он подходит к пассажирской двери.

— Мы уезжаем. Я забираю тебя и Иззи из этого города и подальше от… всего этого. Мы собираемся начать новую жизнь. Я сказал тебе, что, если ты все еще хочешь уехать, я увезу тебя.

— Куда мы едем?

— Я купил остров недалеко от побережья Австралии. У нас будет короткая остановка в Сингапуре, чтобы заправиться, а потом мы продолжим путь на остров.

— Ты купил остров? Это безумие. Они найдут нас, Нео.

— Они даже не будут искать, Ангел. Поверь мне.

— Мне кажется, я могу полюбить тебя. — Я обхватываю его руками, прижимаясь губами к его губам.

— А я уже чертовски люблю тебя. Пойдем, увезем нашу девочку отсюда, — говорит он.

— Нео, а как же твоя семья? Я не могу просить тебя бросить их.

— Ты и Иззи — моя семья, Ангел. Ты ни о чем меня не просишь.

— А как же Лола?

Его взгляд падает на машину.

— Я подводил ее столько лет. Я должен попытаться помочь ей заново построить свою жизнь. Я должен помочь ей исцелиться. Выздороветь. Я не знаю как. Я просто знаю, что должен увезти ее.

— Ей понадобится много профессиональной помощи. То, что она, вероятно, пережила… никто из нас не может себе представить.

— Я знаю. Лучший психиатр, которого можно купить за деньги, уже ждет нас на острове.

Открыв дверь, я ныряю внутрь и беру Иззи на руки. Она действительно становится слишком тяжелой, чтобы носить ее, но я не могу ее отпустить. Затем Нео берет очень молчаливую и замкнутую Лолу. Я поднимаюсь за ним по трапу и усаживаю Иззи в одно из кресел в заднем ряду.

— Мама, куда мы летим? Обратно в Италию? — спрашивает она, оглядывая самолет.

— Нет, Иззи, Нео приготовил для нас сюрприз. Ложись спать. Полет будет долгим.

— Хорошо. А папа может посидеть со мной?

— Уверена, что с радостью. Только давай подождем, пока он уложит Лолу, хорошо?

Она кивает, а я занимаю место рядом с ней. Я смотрю, как Нео усаживает Лолу в одно из кресел в передней части самолета. Мое сердце разрывается из-за них. Из-за нее. Он наклоняется и застегивает ее ремень безопасности. Затем он идет к кабине и, перекинувшись парой слов с пилотом, возвращается с одеялами. Одним он укрывает Лолу, другим — Иззи.

— Как дела, Бел?

— Устала. Можешь посидеть со мной, папа? Если я усну, ты не подпустишь ко мне тех мужчин? — спрашивает Иззи. Я не могу скрыть слез, которые скатываются по моим щекам. Это не должно быть ее жизнью. Она не должна бояться закрыть глаза.

— Я обещаю, Бел, что останусь здесь. Мы сейчас взлетим, хорошо? Помнишь, ты говорила, что хочешь, чтобы мы вместе сбежали на какой-нибудь остров?

Иззи кивает.

— Так вот, мы так и сделаем. Я нашел нам идеальный остров.

— Спасибо. Я люблю тебя, папа.

— Я тоже тебя люблю, Бел, больше всех на свете, — отвечает ей Нео. Как нам так повезло найти этого мужчину? Как ему удалось так быстро сделать так много для меня и моей дочери? Нео садится напротив нас. Протянув руку, он вытирает слезы на моем лице. — Ti voglio bene[11], — шепчет он. — У нас все будет хорошо.

— Я тоже тебя люблю. Я верю тебе. — И я действительно верю, что у нас все будет хорошо.

Я верю, что именно так злодеи обретают свое «долго и счастливо», оно не достается им просто так. Они должны работать ради этого, убивать, а затем красться во тьме ночи, чтобы сохранить его. Я буду продолжать скрываться в тени вместе с Нео. Везде. Где бы это ни было. Потому что он не только тот, кто доставляет божественные оргазмы, он еще и тот, кто делает мое сердце целым. Парень, который делает все в этом мире намного ярче и лучше.

Он — мой.

Для всех остальных я, возможно, жестокая принцесса из мафиозной семьи Донателло. Но для Нео я — его Ангел. Темный, но все же Ангел.

Он не хочет подрезать мне крылья, он хочет помочь мне взлететь.

Нео

Когда я сижу здесь и смотрю, как Иззи плавает в бассейне одна, мое сердце наполняется радостью. Она так боялась воды, когда мы начали заниматься с ней четыре месяца назад. Теперь она прыгает в бассейн с разбега. Никакой помощи не требуется. Мы с Анжеликой расположились на бортике бассейна, свесив ноги в воду. Мы оба готовы прийти ей на помощь, если понадобится.

— Бел, у тебя отлично получается, детка! — кричу я ей, пока она отрабатывает гребок. Подняв головку над поверхностью, она улыбается нам самой яркой улыбкой на свете.

— Спасибо, папа. Думаю, теперь я смогу тебя победить. — Она смеется.

— Я в этом не сомневаюсь. Мне кажется, ты превратилась в маленькую русалочку. Что едят русалки, Ангел? Возможно, нам придется достать для нее какую-то особую еду. — Я поворачиваюсь к Анжелике. Каждый раз, когда я смотрю на нее, от ее красоты у меня перехватывает дыхание. Она действительно слишком хороша для меня. Глядя на то, как она сидит здесь в желтом цельном купальнике, а на ее груди блестят капельки воды, я думаю только о том, что не могу дождаться момента, когда смогу снова оказаться внутри нее.

— Дедушка, бабушка! Посмотри на меня! Я русалка, — зовет Иззи. Оглянувшись, я вижу отца Анжелики с моей тетей Глорией. Это все еще чертовски странно — видеть мою тетю с мужчиной, который не является моим дядей Тео. Однако, зная то, что я знаю сейчас, я уважаю своего дядю гораздо больше, чем раньше. Он действительно был одним из лучших.

— Ух ты, ты точно русалка, Иззи. — Отец Анжелики садится на один из шезлонгов у бассейна, а тетя Глория опускается рядом с ним.

Я наклоняюсь к Анжелике и шепчу ей на ухо:

— Как насчет того, чтобы исчезнуть на тридцать минут, пока бабушка и дедушка побудут здесь?

Ее глаза блестят от желания, когда она встает.

— Папа, мне нужно показать Нео кое-что, что он должен исправить в спальне. Присмотри за Иззи, пожалуйста. — Анжелика не ждет ответа и не проверяет, пошел ли я за ней. Она знает, что я так и сделаю. Я избегаю смотреть в глаза ее отцу, когда встаю и иду в дом. Я могу быть наглым сукиным сыном, но он все еще босс, а значит, я обязан проявлять к нему определенное уважение. Кроме того, за последние несколько месяцев я узнал старика получше, и он заслужил мое восхищение.

Однажды я дал ему обещание. Что позвоню ему, если когда-нибудь отправлюсь в бега с Анжеликой и Иззи. И я сдержал это обещание. Я набрал его номер, когда мы были в воздухе. Он позаботился о том, чтобы о нашем местонахождении ничего не было известно и нас никто не беспокоил. Я несколько раз связывался с Ти, и, похоже, в Нью-Йорке все идет гладко. И я не спешу покидать наш маленький райский уголок. Как и Анжелика с Иззи.

Как чертов потерянный щенок, в которого я превращаюсь рядом с ней, я следую за своим ангелом в спальню, где она уже лежит на кровати. В руке маленький перочинный нож.

— Ангел, бл*дь… Ты пытаешься свести меня с ума еще до того, как я до тебя дотронусь? — спрашиваю я, глядя на нее сверху вниз.

Она щелкает ножом и делает разрез прямо посередине купальника, обнажая свою прекрасную, гладкую, оливковую кожу.

— Я просто помогаю — решила сделать это за тебя. — Она протягивает мне нож.

Я не сомневаюсь. Знаю, чего она хочет, и знаю, как ей это дать. Стягивая плавки, я сжимаю свой уже твердый член и несколько раз поглаживаю его, глядя на нее сверху вниз.

— Мне чертовски нравится твое тело, Ангел. Такое чертовски совершенное. Такое безупречное. Гладкое. — Затем я забираюсь на кровать, между ее ног, и провожу пальцами по внутренней стороне ее бедра. Скольжу прямо между ее ног. — А-а-а, так чертовски мокро.

— Нео, не заставляй меня ждать, — умоляет она.

— Даже не думал об этом, Ангел. — Я ухмыляюсь. Это одно из моих любимых занятий — доводить ее до такого состояния, что она сходит с ума, откладывая оргазм так долго, сколько смогу. Она думает, что я мучаю ее. Но на самом деле, бл*дь, для меня это гораздо тяжелее. Нет ничего, чем мне нравится любоваться больше, чем моим ангелом, кончающим от моих прикосновений. Под острием моего ножа. Воистину, в мире нет ничего прекраснее.

— Пожалуйста. — Ее бедра отрываются от кровати, пытаясь добиться большего трения от моих пальцев.

— Но мы только начали, Ангел. Каким бы я был женихом, если бы торопил события?

— Идеальным? — спрашивает она.

— Хорошая попытка. — Я наклоняюсь и беру в рот один из ее сосков, в то время как мои пальцы проникают в ее теплую, влажную, гостеприимную киску. Она раздвигает ноги шире, ее тугие стенки всасывают мои пальцы и сжимают их. Я прикусываю ее сосок и наслаждаюсь ее стонами. Она уже так чертовски близка. Я чувствую это. Подношу кончик лезвия к ее горлу. Я бы никогда не порезал ее здесь, но я знаю, как ей нравится ощущение прохладного металла, скользящего по ее коже. Она выгибает спину, ее грудь вздымается, словно подношение небесам. — Ты хочешь пролить для меня кровь, Ангел? — спрашиваю я.

— Да. Всегда. — Ее голос хриплый, тело дрожит от ожидания того, что должно произойти.

— Ммм, мне нравится видеть, как кровь течет тонкими струйками по твоей идеальной коже. — Я опускаю нож к ее бедру, нажимая чуть сильнее, пока не появляется первая капля крови. Я подношу острие ножа к языку и облизываю его. — Такая чертовски вкусная. Мне нравится твой вкус.

— О Боже! Нео, еще! Мне нужно больше, — кричит она, ее голова мечется из стороны в сторону. Ее ноги обхватывают мои бедра. Освободив пальцы, я скольжу членом по ее мокрым губкам и врываюсь в нее одним мощным толчком. Затем я провожу лезвием по ее соску, спускаюсь ниже и оставляю крошечный след красного цвета, стекающий по ее ребрам.

— Да! Да! — Ее крики наполняют комнату, когда она судорожно сжимается вокруг моего члена. Еще два толчка, и я, бл*дь, кончаю. Взлетаю вместе с ней.

Анжелика

Я, не торопясь, принимаю душ. Нео вернулся к бассейну, чтобы присмотреть за Иззи, так что я максимально использую свое одиночество.

Последние несколько месяцев были чистым блаженством. Жить здесь, на этом острове, с Нео и Иззи — просто мечта. Несколько недель назад отец удивил меня, посадив свой вертолет в нашем дворе. Я думала, он скажет, что я должна вернуться домой. Что у меня есть обязанности, которые я должна выполнять. Но он этого не сделал. Он как будто мой прежний отец, но в то же время совсем другой человек. Он кажется счастливее. Полагаю, это связано с его возрожденной любовью к Глории.

Немного странно наблюдать за тем, как мой отец ухаживает за женщиной? Да. Я никогда не видела его с кем-то. После смерти моей матери он ни с кем не встречался. Я знаю, что между моими родителями не было любви. Он не был убит горем, когда она умерла. Но я также знаю, что она не была хорошим человеком. Виктория всегда заботилась только о себе. И никогда — обо мне или папе.

Я провожу мочалкой по своему утомленному, ноющему телу. Нео похож на кролика-энерджайзера — он готов наброситься на меня в любой момент. Мои бедра, нижняя часть груди покрыты крошечными шрамами. Это все следы Нео. Порезы, которые я обожаю. Но больше всего я люблю шрамы на внутренней стороне бедра, где он вырезал свои инициалы.

Это противоречит всему, во что я раньше верила. Идея принадлежать мужчине. Позволить кому-то другому иметь надо мной такой контроль и власть. С Нео, однако, я хочу этого. Я хочу, чтобы он владел мной. Потому что мы владеем друг другом. Он не только владеет мной. Он принадлежит мне. И он — единственное в этом мире, с чем я никогда не захочу расстаться.

— Ангел, ужин почти готов. — Нео просовывает голову в душ, и его глаза блуждают по моему телу. Я вижу в них похоть. И смотрю, как оживает его член в шортах.

— Нет. Даже не думай об этом, Нео. Ты только что трахнул меня, и все будут ждать, чтобы начать ужинать. — Мой аргумент в лучшем случае слаб.

— Пусть подождут. Никто не говорил, что я не могу сначала съесть десерт. — Он тянется внутрь и выключает воду. Взяв меня за руку, он вытаскивает меня из душа и оборачивает вокруг меня огромное пушистое белое полотенце. Я говорила ему, что мы должны купить черное или хотя бы красное постельное белье. Белое всегда пачкается после наших кровавых игр, и мне приходится его выбрасывать. — Просто посиди здесь, — говорит он, поднимая меня и усаживая на край ванны. Нео опускается передо мной на колени и раздвигает мои ноги, открывая себе беспрепятственный доступ к моей киске. — Черт, она как произведение искусства, — рычит он, опуская голову. Затем его язык высовывается и облизывает меня снизу доверху.

Моя голова откидывается назад. Я только что испытала мать всех оргазмов. И после одного прикосновения я готова к новому. Недавно я пришла к выводу, что сексуальная зависимость — вполне реальная вещь, хотя это проблема, которую я не собираюсь решать в ближайшее время.

Нео еще несколько раз проводит языком по моему клитору, а затем прикусывает его, посасывая, пока вводит два пальца в мою киску.

— О Боже! — восклицаю я. Я чувствую, как мои ноги подкашиваются. Мне приходится цепляться за край ванны, чтобы удержаться в вертикальном положении. Он загибает пальцы и присасывается к моему клитору сильнее. Через несколько секунд он снова заставляет меня кончить.

Наверное, я потеряла сознание, потому что, открыв глаза, я увидела Нео, улыбающегося мне. Он выносит меня из ванной.

— С возвращением, Ангел. — Он ухмыляется.

— Спасибо?

Он достает из шкафа сарафан и протягивает его мне. Я надеваю его и достаю из ящика пару трусиков. Как раз когда я собираюсь их надеть, он выхватывает трусики из моих рук.

— Они тебе не понадобятся.

Я позволяю ему взять меня за руку, и мы выходим во внутренний дворик, где терпеливо ждет наша семья. Мой отец сидит с Иззи и тетей Нео. Глория превзошла саму себя с сегодняшним пиршеством. Лола и ее врач Джеймс сидят на противоположной стороне стола. При нашем приближении она поднимает глаза и коротко улыбается.

Во время сеансов с Джеймсом она добилась определенных успехов. Но ей еще предстоит долгий путь к выздоровлению. Мы спорили с Нео о том, стоит ли сообщать его матери, что ее дочь жива, что Лола здесь, с нами. Как мать, я считаю, что женщина должна знать. Но они решили пока никому не говорить. Это было сделано по просьбе Лолы. Нео испытывает неизмеримую вину за то, что не нашел ее раньше, и я боюсь, что он согласится со всем, что она скажет. Даже если это будет во вред ей или ему.

— Как прошел день? — спрашиваю я, садясь.

— Было… солнечно. Хорошо, — отвечает она.

— Тетя Лола, ты знаешь, что мой папа сказал, что я русалка, он собирается купить мне еду для русалок. Значит ли это, что я больше не смогу есть макароны с соусом бабушки? Потому что я не хочу быть русалкой, если не смогу есть пасту, — говорит Иззи, нарушая тишину.

Я перевожу взгляд с Нео на остальных членов нашей маленькой семьи, и мое сердце переполняется любовью к людям за этим столом. Это то, чего я всегда хотела для своей дочери. Наконец-то у нас есть семья, и я никогда никому не позволю разрушить ее.

Лола

Я нахожусь на этом острове уже четыре месяца. Здесь я должна чувствовать себя в безопасности. Я должна чувствовать, что наконец-то свободна. Вот только я не свободна. Они приходят ко мне каждый раз, когда я закрываю глаза. Мужчины, которые использовали меня, издевались надо мной все эти годы.

Я никогда не освобожусь от них. Есть только один способ избавиться от их власти надо мной. Разорвать связи. Просто покончить со всем этим. Доктор Джеймс говорит мне, что однажды мир станет ярче. Я почувствую себя лучше.

Но он не знает. Он не знает, что они делали со мной, потому что я не могу ему рассказать. Как я могу рассказать ему обо всем этом?

Он смотрит на меня с добротой. Но я не глупая. Я знаю, что мужчины не бывают добрыми. Я знаю, что не могу ему доверять. Не могу. Каким бы красивым он ни был. Он причинит мне боль, как и все остальные. Это всего лишь очередная больная игра, в которую он играет. Заставляет меня поверить, что я ему нравлюсь. Что он мой друг. Что он поможет мне.

Дело в том, что… они все любили играть в игры. Каждая из них немного отличалась. Каждая заканчивалась болью. Мне было больно.

Нео тоже добрый. Он говорит мне, что любит меня и никогда больше не позволит никому причинить мне боль. Но он не может давать таких обещаний. Потому что эти люди? Они продолжают причинять мне боль каждый день, пока я дышу. Они причиняют мне боль, когда я пытаюсь заснуть. А когда я пытаюсь поесть, я вспоминаю, как они дразнили меня едой. Я изо всех сил стараюсь притворяться. Делать вид, что со мной все в порядке.

Я знаю, что мой брат беспокоится. Я вижу это в его глазах, когда он смотрит на меня. Как он может не думать обо мне, как о слабой девочке, когда его невеста такая сильная и свирепая?

Он рассказывает мне истории о нашей сестре, и она кажется такой талантливой. Такой идеальной. Я рада, что они забрали именно меня, а не ее. Я рада, что она свободна от кошмаров, которые продолжают преследовать меня.

Доктор Джеймс дал мне несколько таблеток, они должны помочь мне заснуть. Я собираю их, потому что действительно хочу спать. Я хочу спать вечно. Может быть, когда я попаду в рай или ад, там будет лучше, чем здесь.

Может быть, тогда мои кошмары исчезнут.

[1] С итал. — дерьмо.

[2] Сленговое выражение — речь идет о сперме, послужившей причиной зачатия того, к кому обращаются. «Лучше бы твоя мать ее проглотила, чем на свет появился ты».

[3] С итал. — Я не чертова принцесса.

[4] С итал. — сейчас.

[5] С итал. — Анжелика, все в порядке?

[6] С итал. — я буду держать его, но сейчас не время.

[7] С итал. — извини.

[8] Персонажи книги «Алиса в Зазеркалье» Льюиса Кэрролла.

[9] С итал. — ты полюбишь их.

[10] С итал. — немедленно вперед.

[11] С итал. — я тебя люблю.