Возникновение и расцвет в период с 8-ого по 5-ый век до нашей эры ранней греческой науки, так называемое «греческое чудо», заложило фундамент европейской культуры, на котором возникли её идеалы свободы и верховенства разума. Греческая наука с самого начала была наукой теоретической – её целью было отыскание истины, постижение устройства мира рациональным путем, построение логических схем мироздания. Эти особенность греческой науки не могла быть заимствованной, поскольку такого подхода к знаниям в мире тогда (нигде, кроме Греции) не существовало. Теоретическая наука – выдающееся достижение древнегреческой цивилизации, оказавшее определяющее воздействие на всю последующую историю научного познания на Западе.

Смесь философии, житейских наблюдений, космологических мифов как греческих, так и соседей по ближневосточной Ойкумене (Египта и Месопотамии) – все это приправленное соусом из спекулятивных построений греческих мудрецов и стало тем коктейлем, который называют греческая «натурфилософия». Эта нерасчлененная дисциплина, основной проблемой которой являлось осмысление происхождения и устройства Мира, стала заготовкой для будущего конструирования науки Физики.

Традиционно «отцом греческой философии» называют основателя первой древнегреческой философской школы мудреца Фалеса из города Милета в Малой Азии, жившего в конце 7-ого и начале 6-ого веков до нашей эры. С учения этой «милетской школы» начинают отсчет историки европейских наук, не только математики, астрономы, физики, географы, метеорологи, но даже и биологи. Им же открывается список «семи мудрецов» древней Греции, который составляли еще в античные времена, состав списка менялся, но всегда начинался с него. Для физики самой важной было его гипотеза о существовании единой материальной первоосновы, из которой построен весь Космос. Таким первоэлементом для Фалеса была вода. В дальнейшем на роль первоэлемента предлагали другие «стихии». Так, Анаксимен в качестве первоначала всего сущего определил воздух, Гераклит строил весь Мир только из огня, который, как и весь Мир, «непрерывно изменяется». Более высокого уровня абстракции достигает Анаксимандр – он считает, что то, из чего возникают частные формы бытия, не может быть сведено к одной из стихий. Согласно ему, начало и основу Мира составляет не вода, огонь или какая-нибудь другая конкретная стихия, а нечто неопределенное – «апейрон» (дословно: бесконечный, безграничный), который все сам из себя порождает, сам из себя выделяет «производящие начала». Однако эта конструкция была слишком абстрактна для современников, и вершина греческой мысли Аристотель, который и изобрел название «физика» для будущей науки, вернулся к конструированию стихий из четырех первоэлементов – «качеств» – по формулам:

Тепло + Сухость = Огонь; Холод + Сухость = Земля;

Тепло + Влажность = Воздух; Холод + Влажность = Вода.

Другой важной для будущей физической науки темой, которую обсуждали греческие мыслители, был вопрос о существовании пустоты («относительного небытия»), разделяющей всё сущее на множество элементов. Возможно ли бесконечное деление окружающих объектов на части или этот процесс оканчивается на каком-то уровне, приводя к неделимым далее элементам, которые так и стали называли «атомами» (дословно: неделимыми). Атомистическую гипотезу предложил Левкипп (5-й век до н. э.), а его ученик Демокрит (460–370 до н. э.) развил её до последовательной теории. Противоположной точки зрения (возможности бесконечного деления) придерживался Анаксагор (500–428 до н. э.) – основоположник афинской философской школы. Греческие мудрецы выдвигали все умозрительно возможные варианты и яростно дискутировали с оппонентами. Это было еще одним нововведением в греческой философии, являющимся следствием демократического устройства многих греческих полисов. Демократия «по-гречески» (идеал: все равны и у каждого по два раба) приводила к словопрениям, когда надо было убедить окружающих в своей правоте не силой оружия, а силой аргументов, то есть возникла необходимость доказывать свои утверждения. Затем практика из юриспруденции перетекла в математику, породив идею математического доказательства (индийские математики, например, не доказывали свои геометрические построения, а делали чертеж и писали просто: «Смотри!»). В будущем из идеи математического доказательства возникнет идея физического доказательства, то есть понятие экспериментальной проверки утверждений, а в Новое время и идея мысленного эксперимента. Современная механика базируется на трех понятиях – «пространство», «время» и «материальная точка». Все эти понятия в неявном виде были нащупаны в древнегреческой натурфилософии – оставалось сложить пазл и построить рациональную теорию Мира.

Аристотель (384–322 до н. э.)

Физика Аристотеля и космология Птолемея

Аристотель – величайший греческий мыслитель, гением которого была озарена вся последующая история Запада. Его труды охватывают многие предметы, включая физику, биологию, зоологию, метафизику, логику, этику, эстетику, поэзию, театр, музыку, риторику, психологию, лингвистику, экономику, политику, метеорологию, геологию и государственное управление. Его называют отцом логики, биологии, политологии, зоологии, эмбриологии, естественного права, научного метода, риторики, психологии, реализма, критики, индивидуализма, телеологии и метеорологии. В частности, он построил первое рациональное объяснение природы – физику (от φυσις – «природа»).

Основным принципом его физики был телеологизм – все процессы и явления в мире имеют цель. С точки зрения Аристотеля, «Бог и природа ничего не делают напрасно». Все существует ради какой-то конечной цели, всё так или иначе конечно. Актуальной бесконечности ни внутри нашего мира, ни за его пределами нет. Мир – конечен. Он один, единственный в своем роде и шарообразен (сферически симметричен). Строя законы движения на основе натурфилософии с её элементами-стихиями, Аристотель приписал каждому элементу свое специфическое движение. Каждый элемент тянется к своему естественному месту – для земли и воды, как тяжелых элементов, характерно движение от периферии к центру мироздания – Земле. Для воздуха и огня характерно обратное движение – от центра к периферии. Движение возможно только тогда, когда на тело действует сила, двигающая эти объекты к их естественному месту. Что является характерным для движения всех четырех элементов? Оно является прямолинейным, и в этом отношении оно конечно. Весь наш «подлунный мир» есть результат взаимодействия элементов между собой. Время – это есть мера или число движения в отношении предшествующего и последующего моментов, то есть ощущение времени возникает тогда, когда те или иные состояния объектов меняются. По Аристотелю, время и место не являются ни вещами, ни физическими константами. Строго говоря, ни времени, ни места – нет. Атомов нет, так как из атомистического учения следует, что атом движущийся с определенной скоростью в определенном направлении, будет продолжать свое движение бесконечно или до столкновения с другим атомом (фактически здесь атомисты закладывали прообраз будущего первого закона Ньютона). Пустоты, в которой должны были бы двигаться атомы, тоже нет, так как в пустоте (где нет никаких сил) скорость любого тела должна стать бесконечно большой, что недопустимо, следовательно, мир континуален (каждая точка пространства заполнена материей). Попав в капкан ошибочных гипотез (отрицание пустого пространства, определение силы как причины движения), Аристотель был вынужден придумать нелепую (на современный взгляд) теорию движения, согласно которой брошенное тело подталкивается далее средой, пришедшей в движение от броска (эта теория продержалась на Западе до 16-того века!). Но это все о «подлунном мире», а как устроены небеса? Здесь Аристотель был вынужден придумать еще один элемент мироздания – пятую («quinta» – квинта) стихию или сущность («essentia» – эссенция) как её потом называли латинские авторы – «квинтэссенцию». Сам он назвал её – разреженным воздухом («αἰθήρ» – эфиром), которым дышали боги на Олимпе. Эфир – пятый элемент – не смешивается с остальными элементами, не обладает весом, и его естественное движение – это вечное круговое вращение. Пятый элемент взяли на вооружение пифагорейцы, которые давно обнаружили пятое платоново тело – додекаэдр, но скрывали это от непосвященных, так как не могли сопоставить ему стихию, чего требовало их мистическое учение: «Всё есть число».

Аристотель был самым известным выпускником знаменитой Академии Платона (424–348 до н. э.) и сам создал в 335 г. до н. э. Ликей – философскую школу, которая работала до 267 года, но 4-ом веке была заброшена. Выпускники Ликея (их было более 2000) продолжали и развивали теории Учителя. Но самым знаменитым учеником Аристотеля стал Александр Македонский, с которым он занимался, как сейчас бы сказали, частным образом и который не пошел в философы.

Как же устроена космология Аристотеля? Космос иерархически упорядочен: в центре его находится земля, над землей располагается последовательно вода, воздух, огонь и пятый элемент – эфир. Эфир неуничтожим и образует небесные тела и сферы. Самая внешняя сфера – небо неподвижных звезд, ниже располагаются Солнце, Луна, планеты. Почему происходят изменения положения звезд и планет? Аристотель рассуждает так: «Это происходит от того, что движется либо Земля, либо небеса, либо от того, что и то, и другое движется, либо от того, что одно покоится, а другое движется. Если бы Земля двигалась, то ее движение было бы насильственным. И каждая часть Земли обладала бы таким движением. Если это движение насильственно, то оно не может быть вечным. Однако порядок космоса вечен». Отсюда естественный постулат: Земля неподвижна!

Клавдий Птолемей (ок. 100 – ок. 170) и его геоцентрическая система эпициклов

А как с проверкой теории наблюдением и расчетом (эксперимент появится только через две тысячи лет)? Это заслуга Клавдия Птолемея, астронома, жившего четырьмя веками позже Аристотеля и построившего на базе его физики сложную геоцентрическую модель движения планет. При создании данной системы он проявил себя как умелый механик, поскольку сумел представить неравномерные движения небесных светил (с попятными движениями планет, например Марса) в виде комбинации нескольких равномерных движений по окружностям (эпициклам, дифферентам). Геоцентрическая система Мира Аристотеля-Птолемея была универсальной, простой идейно, но технически весьма сложной (суммарное число эпициклов всех светил равнялось 77). Она позволяла предвычислять небесные явления с любой необходимой для тогдашних наблюдений степенью точности, что позволило ей просуществовать до начала 17-ого века. С точки зрения современной математики эпициклы и дифференты Птолемея – это разложения в ряды Фурье движения планет по эллиптическим орбитам, в фокусе которых находится Солнце, да еще и с неудачной точки разложения (с Земли).

Христианизация физики

Римская империя, оружием объединившая большую часть тогдашней Ойкумены и установившая Римский мир (Pax Romana, 27 до н. э. – 180), особого вклада в теорию физики Аристотеля-Птолемея не внесла, хотя в поэме «О природе вещей» Тита Лукреция Кара (1 век) была отражена её критика с позиций атомизма Демокрита. Римляне зато продемонстрировали высочайший уровень развития инженерного искусства (строительство зданий, дорог, водопроводов, военных машин и т. п.), опирающегося на греческую традицию. После раздела Римской империи в 395 году на Западную и Восточную части, первая вскоре пришла в упадок, будучи завоевана варварами, вторая, став Византийской империей, просуществовала еще свыше тысячи лет до османского завоевания в 1453 году. Запад погрузился во мрак «Тёмных веков» (6–10 век) – так принято называть этот период европейской истории не только за скудость источников, но и за упадок научного знания, общий цивилизационный регресс вплоть до забвения даже греческого языка.

Цивилизационную эстафету подхватил мусульманский мир, который после арабских завоеваний (7–10 веков) создал огромную империю – Арабский халифат (632–1258). В рамках халифата сложилось культурное пространство, которое продолжало существовать и после его распада. Благодаря этому, исламские учёные, писатели и деятели искусства смогли внести существенный вклад в развитие мировой науки и культуры. В частности, они сохранили в переводах на арабский язык достижения греков. Так, трактат Птолемея «Математическое собрание в 13 книгах» стал «Альмагестом» (Величайшим собранием), работы Аристотеля (в том числе «Физика», «О небе»), мусульманские ученые неоднократно переводили и комментировали. Сами арабы достижениями в механике не прославились – их больше интересовала медицина, химия, фармакология, математика (алгебра).

Средневековье Европы (5–15 век) – бурная эпоха формирования национальных государств, когда значительно возросшее в период после 1000 года население (с 64 до 187 млн. человек) в более позднее время (14 век) уменьшилось до (130 млн. человек) за счет голода, эпидемий чумы и перманентных войн. Христианство, ставшее в 389 году государственной религией Римской империи, пережило крушение её западной части и раскол в 1054 году на Римско-католическую и Православную церкви. Католическая церковь заняла главенствующие позиции в средневековой Европе и даже пыталась ставить себя выше европейских монархов. Христианская церковь – центральный институт Средневековья, она контролировала все стороны тогдашней жизни, очагами культуры которой были многочисленные монастыри. При монастырях существовали школы, скриптории (мастерские по переписке манускриптов) и библиотеки. Однако монастырские школы не могли удовлетворить потребности Церкви в нужных ей специалистах, и она начала основывать университеты: Болонский (1088), Парижский (1160), Оксфордский (1167), Кембриджский (1209), Саламанка (1254). Обучение было двухступенчатым: низшая ступень – тривиум (грамматика, риторика, диалектика), – и высшая ступень – квадривиум (арифметика, геометрия, астрономия и музыка). Всё обучение в университетах велось на латыни, поэтому студенты, свободно перемещаясь по Европе, понимали друг друга. Независимость от государственной власти позволяла университетам устанавливать собственные законы. В большинстве таких первых учреждений царила демократия и свобода – студенты могли самостоятельно выбирать профессоров и деканов.

Основные проблемы, занимавшие средневековых ученых, были богословскими, философия понималась как способ истолкования Священного Писания, логической формулировки догматов Церкви и рациональных доказательств бытия Бога. Учения Аристотеля и Платона, ставшие частично известными благодаря трудам исламских переводчиков и оставшимся контактам с Византией, стали отправной точкой религиозных споров. Если Аристотель принимался за основной источник сведений по логике и физике, то за Платоном признавался наивысший авторитетом в метафизике и богословии. Аристотель дал богословам наукообразный аппарат, но платонизм как учение оказался настолько всеобъемлющим, что позволял удовлетворить различные духовные запросы и стал основой различных, подчас взаимоисключающих философско-религиозных доктрин. Интересно, что платонизм больше импонировал православным богословам, а аристотелизм был ближе схоластам-католикам. Благодаря авторитету Отцов Церкви и в первую очередь Фоме Аквинскому (1225–1274) философия Аристотеля и его физика оказались интегрированы с христианским вероучением, что существенно ограничивало пересмотр ошибочных гипотез, лежащих в их основе. Главным технологическим достижением Средневековья, сыгравшим революционную роль в расширении аудитории, которой стали доступны книги, является изобретение в 1440 году немцем Иоганном Гуттенбергом печатного станка.

Средневековье Европы заканчивается Ренессансом (Возрождением) – тектоническим периодом, предшествующим Новому времени и характеризуемым становлением гуманистического мировоззрения и возрождением античной науки. Ренессанс – не столько исторический период, сколько интеллектуальное и культурное движение. Явление наблюдалось сразу в нескольких европейских странах, поэтому точно назвать место и время появления Ренессанса трудно. Но раннее итальянское Возрождение началось в 14-ом веке во Флоренции. Из Италии Ренессанс просочился в другие европейские страны. Так, французский Ренессанс расцветает с конца 15-ого века, в Англии, Германии и Нидерландах, так называемое «Северное Возрождение» началось позже, и оказалось тесно связанным с движением за Реформацию церкви (16–17 века), породившим новые христианские конфессии (лютеранство, кальвинизм, англиканство и т. д.), то есть протестантизм.

Астрономическая революция 17 века

«Почему движутся планеты?» – этот вопрос интересовал людей с глубокой древности. Планеты (в дословном переводе с латинского – «блуждающие звезды») всегда были в центре внимания пытливых умов. По мнению Платона, планеты наделены разумом и в силу этого сами понимают, каким образом и куда им надо двигаться. Аристотель предложил в качестве «перводвигателя планет» неподвижного Бога. В средние века планеты доверили двигать ангелам. Декарт заменил ангелов и перводвигатель эфирными вихрями, увлекающими в своем движении планеты. Убеждение, что планеты надо двигать, а не то они остановятся, было всеобщим. К концу 16-того века некоторые ученые стали понимать, что если исключить силы трения, то нет необходимости в силах, поддерживающих движение. Планеты стали двигаться в пустоте. Коперник, «остановив Солнце и заставив двигаться Землю», сделал Землю планетой.

Иоганн Кеплер (1571–1630)

Иоганн Кеплер – немецкий математик, астроном, механик, оптик, первооткрыватель законов движения планет Солнечной системы. В ходе астрономических исследований Кеплер внёс вклад в теорию конических сечений. Он составил одну из первых таблиц логарифмов, ввел понятие о среднем арифметическом значении, исследовал симметрию снежинок, развивал идеи, ведущие к понятиям интеграла и проективной геометрии. Ввёл в физику термин «инерция», независимо от Галилея сформулировав первый закон механики Ньютона, построил общую теорию линз и их систем. Усовершенствовав телескоп Галилея, предложил свой вариант – «телескоп Кеплера», вытеснивший предшественника и использующийся даже сегодня.

В начале 17 века Иоганн Кеплер, обрабатывая наблюдения Тихо Браге за движением планет (в основном Марса), открыл три закона планетных движений, известных как законы Кеплера:

1) Каждая планета движется в пространстве по эллипсу, в одном из фокусов которого находится Солнце.

2) Радиус-вектор планеты описывает равные площади за равные промежутки времени.

3) Квадраты периодов обращения двух планет вокруг Солнца пропорциональны кубам больших полуосей их орбит.

1-ый закон Кеплера

2-ый закон Кеплера

3-ый закон Кеплера

Из всех открытий Кеплера отметим только революционное для его эпохи открытие – траектории планет являются эллипсами, а не окружностями! Вся сложная система эпициклов, введенных, чтобы объяснить неравномерные и даже попятные движения планет (того же Марса), наблюдаемые с Земли, оказалась ненужной. Коперник за счет переноса центра с Земли на Солнце смог уменьшить число эпициклов с 77 (у Птолемея) до 34, а Кеплер свел их нулю! Как ни удивительно, но ни Галилей, ни Браге с этим не согласились. Принять уродливые эллипсы вместо божественно совершенных окружностей для них было противоестественно.

Сам Кеплер, обнаружив, что планеты движутся по «некрасивым» эллиптическим орбитам, начал искать новую красоту в устройстве Мира. И вскоре он её «нашел» – оказалось, что орбиты планет вписаны в правильные многогранники (платоновы тела), которых оказалось ровно столько, чтобы «объяснить», почему планет только шесть (другие планеты еще были неизвестны). Обнаружение других планет разрушило эти построения – в очередной раз красота пифагорейской идеи оказалась миражом.

Физика – сравнительно молодая наука. Общепринято датировать её рождение 17-ым веком и связывать с именами Галилея и Ньютона. Ранее она была растворена в «Натуральной Философии» – сложном коктейле сведений, весьма разбухшем по сравнению с античной натурфилософией. В него включились разнородные факты из механики, астрономии, химии, геологии, физиологии и т. п., разбавленные буферным раствором религиозно-философских идей.

Дистилляция этого раствора началась в западной Европе, что в конечном итоге позволило всему христианскому Западу занять доминирующие позиции перед лицом более древних и могущественных цивилизаций Востока. Сам исходный раствор был очень богат не только полезными компонентами (фактами, технологиями, как созданными в Европе, так и заимствованными у Китая и мусульманского Востока), но и буферными (не позволяющими менять концентрацию религиозно-философских идей). Европейская критика Аристотеля в 15–16 веках была очень робкой, так как его идеи (где они не противоречили учению церкви) стали базисом физических объяснений. Очевидные нелепости частных утверждений великого Философа разрешалось устранять, но основные его положения поддерживала церковь как авторитетом Отцов Церкви, так и кострами Святой инквизиции.

Основным механизмом «дистилляции» натурфилософии был Эксперимент – физический аналог юридической процедуры дискуссии между защитой и обвинением. Физик выдвигает гипотезу (обвинение), а природа пытается «защищаться» в эксперименте путем согласия, отрицания или умолчания. В европейской традиции закрепился принцип презумпции невиновности: «Бремя доказательства вины лежит на обвинителе». Он существовал еще в Древней Греции, но на Западе вновь возник во времена инквизиции как противовес уверенности инквизиторов в виновности преследуемых ими еретиков. В Китае вплоть до Нового времени действовал принцип презумпции виновности, который требовал от судей пытать обвиняемых, чтобы добиться от них правды (китайские пытки, особенно в древности, были одними из самых жестоких и изощрённых в мире). В любом случае представления о необходимости «пытать природу» сохранились в названиях современных научных объединений (например, МОИП – Московское общество испытателей природы, существующее с 1805 года). Для пыток необходимы пыточные орудия, у физиков эти устройства называются физическими приборами. В наше время их существует невероятное множество с самыми сложными функциями и в широчайшем диапазоне размеров: от микроскопических чипов до ускорителей, не умещающихся в границах одного государства, или системы радиотелескопов, расположенных на разных континентах. В момент рождения физики приборов было мало и в основном они использовались в навигации и астрономии (астролябия и секстант для измерения углов, компас), а также в торговле (мерная линейка, бочка, весы) и в грубом измерении времени (песочные, водяные и механические часы).

Галилео Галилей – итальянский физик, механик, астроном, философ, математик, оказавший значительное влияние на науку своего времени. Галилей – основатель экспериментальной физики. Своими экспериментами он убедительно опроверг умозрительную физику Аристотеля и заложил фундамент классической механики. Одним из первых использовал телескоп для наблюдения небесных тел и сделал ряд выдающихся астрономических открытий. Наиболее известная фигура в конфликте науки с церковью, считается одним из «отцов» классической механики.

Галилео Галилей (1564–1642)

Согласно легенде, в 1589 году Галилей провёл эксперимент, сбросив два шара различной массы со знаменитой падающей башни в Пизе, чтобы продемонстрировать, что время падения не зависит от массы шара (Аристотель считал, что массивные тела падают быстрее). Современные историки науки полагают, что этот опыт был только мысленным, так как никаких записей об этом эксперименте Галилей не сделал, но подробно описал свои менее убедительные опыты, посвященные этой же тематике.

Каким же образом Галилей пришел к своему знаменитому утверждению? Известно, что он экспериментировал с гладкой наклонной плоскостью, по которой скатывал тяжелые шары. Выбирая достаточно протяженную плоскость и малые углы её наклона, можно уменьшить скорость движения тела, что позволит с достаточной точностью измерить время движения тела по плоскости даже с помощью грубых измерителей времени (Галилей использовал водяные часы и собственный пульс).

Результаты экспериментов и позволили Галилею утверждать, что:

1. Свободное падение всех тел в пренебрежении сопротивлением воздуха происходит с постоянным ускорением.

2. Скорость падения нарастает пропорционально времени движения.

3. Пройденный путь пропорционален квадрату времени движения.

Таким образом, Галилея серией простых опытов смог решить задачу о падении тела, не прибегая к спекулятивным рассуждениям и философским гипотезам Аристотеля, и, более того, получил математические выражения для законов изменения скорости падающего тела и проходимого телом пути. Фактически он указал путь, по которому дальше пошла наука физика – выполнение экспериментов, то есть многократное повторение опытов в контролируемых условиях с последующей математической обработкой результатов измерений.

Выдающийся физик современности Стивен Хокинг писал: «Галилей, пожалуй, больше, чем кто-либо другой из отдельных людей, ответствен за рождение современной науки. Знаменитый спор с Католической Церковью занимал центральное место в философии Галилея, ибо он одним из первых объявил, что у человека есть надежда понять, как устроен мир, и, более того, что этого можно добиться, наблюдая наш реальный мир».

Фигура Галилея настолько значительна в истории возникновения научной механики, что представляется целесообразным привести о нем краткие биографические сведения и вспомнить историю с его знаменитой фразой «И все-таки она вертится!».

Галилей родился в 1564 году в итальянском городе Пиза в семье родовитого, но обедневшего дворянина Винченцо Галилея, видного теоретика музыки и лютниста. В семье Винченцо Галилея и Джулии Амманнати было шестеро детей, но выжить удалось четверым: Галилео (старшему из детей), дочерям Вирджинии, Ливии и младшему сыну Микеланджело. В 1572 году Винченцо переехал во Флоренцию, столицу Тосканского герцогства. Правящая там династия Медичи оказывала постоянное покровительство искусству и наукам. Начальное образование Галилей получил в монастыре, как тогда было принято. В учебе продемонстрировал большие успехи и подумывал о карьере священника, но отец хотел пустить его по медицинской линии, и по настоянию отца 17-летний Галилео оказался на медицинском факультете Пизанского университета, где проучился три года, но завершить обучение не смог, так как у отца начались финансовые проблемы и он не смог больше платить за обучение. Тем не менее эти три года были очень значимы для юноши – он впервые познакомился с математикой, основательно изучил труды античных философов и элементы астрономии. Тогда же он познакомился с гелиоцентрической теорией Коперника. Как это все совмещалось с изучением медицинских предметов – непонятно. Во всяком случае пизанские профессора не дали ему бесплатную стипендию для продолжения обучения, и диплома врача он не получил. Тем не менее через пять лет, в 1589 году, Галилей вернулся в Пизанский университет, но уже не студентом, а профессором и стал преподавать астрономию, механику и математику! (Ему оказал протекцию сам тосканский герцог Фердинанд Медичи. Правда, жалованье ему назначили минимальное: 60 скудо в год, тогда как профессор медицины получал 2000 скудо). В 1591 году умер отец, и ответственность за семью перешла к Галилео (в первую очередь он должен был позаботиться о воспитании младшего брата и о приданом двух незамужних сестёр).

В 1592 году Галилей переехал в Падую (Венецианская республика), где продолжил преподавать в местном (весьма престижном) университете. К этому времени он стал уже известным профессором, «… справедливо признаваемым за самого сведущего в математических науках». Годы пребывания в Падуе (1592–1610) были вершиной популярности Галилея. Студенты толпами сбегались на его лекции, правительство поручало разработку технических устройств, с ним активно переписывались молодой Кеплер, Браге и другие научные авторитеты того времени. Пик популярности приносит изобретение телескопа, который он изготовил в 1609 году, узнав об изобретении зрительной трубы в Голландии. Используя свой телескоп, Галилей открывает горы на Луне, показывает, что Млечный Путь состоит из отдельных звёзд, но особенно поразили современников обнаруженные им четыре спутника Юпитера (1610). В честь четырёх сыновей своего покойного покровителя Фердинанда Медичи Галилей назвал эти спутники «Медичийскими звёздами». Популярность зашкаливает, наблюдения в телескоп становятся модным. Наступает всеобщее признание. Галилей становится самым знаменитым учёным Европы, в его честь сочиняются оды, где он сравнивается с Колумбом. Свои первые открытия с телескопом Галилей описал в сочинении «Звёздный вестник» (1610). Книга имела сенсационный успех по всей Европе, даже коронованные особы спешили заказать себе телескоп (французский король Генрих IV просит Галилея «… открыть и для него какую-нибудь звездочку»).

В эти годы Галилей наконец выдает замуж своих сестер (залезая в огромные долги), вступает в гражданский брак с венецианкой Мариной Гамба, становится отцом (сын и две дочери). Общеевропейская слава и нужда в деньгах толкнули Галилея на неосмотрительный, как позже оказалось, шаг: в 1610 году он покидает Венецию, где он был недоступен для инквизиции и перебирается во Флоренцию. Герцог Козимо II Медичи, сын Фердинанда, обещал Галилею почётное и доходное место советника при тосканском дворе. Обещание он сдержал, что позволило Галилею решить проблему долгов, но лишило его защиты от нападок Святой инквизиции. Доносы в инквизицию поступали на Галилея и раньше, но хода им не давали покровители. Галилей переоценил свое влияние на Папу Римского Урбана VIII и решил дать бой устаревшей системе Птолемея, чтобы освободить дорогу гелиоцентрической системе, которую он развивал в течение 30 лет. Для этого он опубликовал книгу «Диалог о двух главнейших системах мира – птолемеевой и коперниковой» (1632), которую для маскировки снабдил предисловием, где объявлял себя сторонником птолемеевой системы. Однако столь наивная уловка не сработала, и давние враги Галилея – монахи-иезуиты – убедили Урбана, что под одним из действующих героев «Диалогов» простаком-Симпличио выведен сам Урбан (Книга была написана в форме диалога между тремя любителями науки: коперниканцем Сальвиати, нейтральным участником Сагредо и Симпличио, приверженцем Птолемея). Книга была написана не на латыни, как тогда было принято для научных публикаций, а на «народном» итальянском языке, то есть предназначалась для широкой публики. Аргументы Сальвиати (Галилея) были неотразимы, а сам текст был превосходен, так как Галилей обладал несомненным литературным талантом (даже сейчас чтение «Диалогов» доставляет большое удовольствие). Упрямый и самовлюбленный Урбан впал в ярость – книга была запрещена и изъята, а сам Галилей был вызван в Рим на суд Святой инквизиции по обвинению в ереси. Несмотря на заступничество герцога Фердинанда, Галилея пытали (а чем Италия лучше Китая?) и заставили подписать отречение от своих коперниканских убеждений. Легенда говорит, что после произнесения слов отречения, Галилей тихо добавил: «И все-таки она вертится!». Галилей сравнительно легко отделался – его объявили не еретиком, а «сильно заподозренным в ереси», что спасало от костра. Вскоре Галилею было разрешено отправиться на родину, и он поселился в Арчетри, рядом с монастырём, где находились его дочери. Здесь он провёл остаток жизни под домашним арестом и под постоянным надзором инквизиции. Церковь реабилитировала Галилея только в 1992 году (божьи жернова работают медленно, но верно).

Несмотря на варварское обращение со светилом мировой науки, решение Урбана оказалось полезным для развития физики. Изолировав Галилея от пропаганды идей гелиоцентризма, оно позволило последнему сосредоточиться на обдумывании идей, положивших начало двум новым физическим наукам. Несмотря на полную потерю зрения в 1635 году, он продолжал научные исследования, опираясь на верных учеников: Кастелли, Торричелли и Вивиани. Галилей, понимавший необходимость точного измерения времени за год до смерти предложил идею маятниковых часов, реализованную через 15 лет Гюйгенсом (маятниковые часы на 300 лет стали наиболее точным прибором для измерения времени). Еще один физический прибор – термометр – Галилей изобрел и изготовил сам. Даже в живший в 19-веке Майер в восторге писал про него: «Термометр – могущественный инструмент в титанической борьбе между истиной и заблуждением». Последней книгой Галилея стали «Беседы и математические доказательства двух новых наук» (1638), где излагаются основы кинематики и сопротивления материалов. Этот труд стал настольной книгой Гюйгенса и Ньютона, завершивших начатое Галилеем построение оснований механики.

Механика Ньютона

Если, используя библейские термины, уподобить Галилея Иоанну Предтече от механики, то Ньютону будет соответствовать Иисус Христос! Сами англичане берут даже выше и отождествляют его с Саваофом – создателем Мира. Как сказано в книге Бытия,

В начале сотворил Бог небо и землю.

Земля же была безвидна и пуста, и тьма над бездною,

и Дух Божий носился над водою.

И сказал Бог: да будет свет. И стал свет.

Известная эпиграмма А. Поупа из 18 века, копируя Библию, вещала:

Был этот мир кромешной тьмой окутан;

Да будет свет! – и вот явился Ньютон.

Роль Ньютона в выходе Механики на прочную научную основу действительно была определяющей. После него Механика стала надежным научным инструментом изучения Мироздания. Это не только небесная механика, положившая конец спекулятивным построениям теории эпициклов и обеспечившая построение надежных, применяющихся даже в наши дни математических методов расчета движения планет, комет и прочих небесных тел. Механика Ньютона стала фундаментом инженерного подхода к конструированию самых различных машин и механизмов. Опираясь на законы Кеплера, Ньютон вывел закон всемирного тяготения, что вместе с четкой формулировкой законов классической механики позволило построить модель Солнечной системы и исследовать её эволюцию со временем. Правда, сам Ньютон отрицал возможность какой-либо эволюции Солнечной системы: после того как Бог её сотворил и дал планетам касательный «первотолчок», она оставалась неизменной, но для устранения накапливающихся возмущений время от времени требовалось божественное вмешательство (что-то типа коррекции часового механизма).

Успех механики был настолько ошеломляющим, что привел к возникновению нового философского течения, получившего название «Механицизм» (Мир – это механизм, и все сложные явления в нем можно свести к механике). Так считали как современники Ньютона, так и физики жившие много позже.

Механистическая картина мира была основана на следующих положениях:

• Мир строится на едином фундаменте – на законах механики Ньютона.

• Все наблюдаемые в природе превращения, а также тепловые явления на уровне микроявлений сводятся к механике атомов и подчиняются закону сохранения и превращения энергии.

• Все причинно-следственные связи однозначны, господствует жесткий детерминизм. В таком Мире существуют точность и возможность однозначного предсказания будущего.

Роль Ньютона в становлении физики столь важна, что и сегодня его идеи и он сам как личность интересны не только историкам науки, но и современным физикам, поэтому приведем краткий биографический очерк его жизненного пути.

Исаак Ньютон – английский математик, механик, оптик, философ. Один из создателей математического анализа, открывшего новую эпоху в количественном описании природных явлений. Разработал основы классической механики и физической оптики. Один из «родителей» физической науки. Считается самым знаменитым физиком Англии за всю её историю.

Исаак Ньютон 1643–1727

Родился в семье мелкопоместных дворян в окрестностях г. Вулсторпа (графство Линкольншир, Англия). Отца в живых не застал (тот умер за три месяца до рождения сына). Вступив в повторный брак, мать оставила двухлетнего Исаака на попечение его бабушки. Своеобразное эксцентричное поведение уже взрослого ученого многие биографы как раз и приписывают тому факту, что до 9-ти лет мальчик был полностью лишен родительской заботы. После смерти отчима мать вернулась домой, однако основное внимание уделяла троим младшим детям и обширному хозяйству. Начав обучаться в гимназии, Исаак перешел в ремесленном училище, так как мать хотела, чтобы он стал во главе семейного хозяйства, и какое-то время юный Ньютон изучал основы сельского хозяйства, но не проявлял интереса к учебе и был возвращен гимназию, по окончании которой юноша успешно поступил в Тринити-колледж Кембриджского университета. Ньютон быстро овладел учебной программой и перешел к изучению трудов ведущих ученых того времени. Весной 1665 года он получил ученую степень бакалавра, но вынужден был вернуться назад в Вулсторп, успев захватить с собой всего несколько книг – в Англию пришла бубонная чума, Кембриджский университет был закрыт.

Два года, проведенные в изоляции, оказались невероятно плодотворными для Ньютона (вспоминается «Болдинская осень» Пушкина). За вынужденные каникулы были созданы:

• основы дифференциального и интегрального исчисления;

• теория цвета;

• закон всемирного тяготения.

Сам Ньютон писал: «В начале 1665 года я нашёл метод приближённых рядов и правило превращения любой степени двучлена в такой ряд… в ноябре получил прямой метод флюксий (дифференциальное исчисление); в январе следующего года я получил теорию цветов, а в мае приступил к обратному методу флюксий (интегральное исчисление). В те дни я был в расцвете своих изобретательских сил, и Математика и Философия с тех пор меня уже ни разу не захватывали так сильно, как тогда».

После возвращения в Кембридж в 1667 году Ньютон был избран в ученый совет Тринити-колледжа и через год стал магистром. Ему выделили просторную отдельную комнату для жилья, назначили оклад (2 фунта в год) и передали группу студентов, с которыми он несколько часов в неделю занимался стандартными учебными предметами (преподавателем он оказался слабым, и его лекции посещались плохо). Постепенно приходило признание, хотя друзей, кроме своего кембриджского учителя и покровителя – математика Барроу, он так и не завел. В 1669 Барроу принял приглашение короля стать придворным капелланом и оставил преподавание, а 26-летний Ньютон был избран его преемником на должности профессора математики и оптики Тринити-колледжа. На этой должности Ньютон получил оклад 100 фунтов в год, не считая других бонусов и стипендий. Барроу оставил Ньютону обширную алхимическую лабораторию; с этого момента Ньютон увлёкся алхимией, которой в дальнейшем отдал много лет своей жизни.

Упрочив своё положение, Ньютон совершил путешествие в Лондон, где незадолго до того, в 1660 году, было создано Лондонское королевское общество, одна из первых Академий наук. Продемонстрированный «академикам» телескоп-рефлектор Ньютона с 40-кратным увеличением произвел впечатление, и в январе 1672 года Ньютон был избран членом Королевского общества. Теория света Ньютона противоречила волновой теории света, которой придерживался тогдашний секретарь общества Роберт Гук. Конфликты Ньютона с Гуком, а также с Гюйгенсом и Лейбницем привели Ньютона в депрессивное состояние (1673–1679), углубленное нервным расстройством, обострившимся после смерти его матери. Но в 1679 году Ньютон вернулся к работе и снискал себе славу, исследуя траектории движения планет и их спутников. В результате этих исследований, также сопровождавшихся спорами с Гуком о приоритете, были сформулированы закон всемирного тяготения и законы механики Ньютона, как мы теперь их называем. Свои исследования Ньютон обобщил в книге «Математические начала натуральной философии», представленной Королевскому обществу в 1686 году и опубликованной годом позже. Эта работа принесла Ньютону всемирное признание.

В 1704 году вышла в свет монография «Оптика», определявшая развитие этой науки до начала 19 века. Фактически это последний труд Ньютона по естественным наукам, хотя он прожил ещё более 20 лет. Последние годы жизни Ньютон посвятил написанию «Хронологии древних царств», которой занимался около 40 лет, а также подготовкой третьего издания «Начал», которое вышло в 1726 году. Каталог оставленной им библиотеки содержал книги в основном по алхимии, истории, теологии, и именно этим занятиям Ньютон посвятил остаток жизни. Ньютон оставался управителем Монетного двора, поскольку этот пост не требовал от него особой активности. В 1705 году королева Анна возвела Ньютона в рыцарское достоинство. Отныне он сэр Исаак Ньютон. Впервые в английской истории звание рыцаря было присвоено за научные заслуги. Ньютон принимал участие в работе английского парламента, правда, единственное зарегистрированное его выступление там было просьбой закрыть окно из-за сквозняка в зале. В 1725 году здоровье Ньютона начало заметно ухудшаться, и он переселился в Кенсингтон неподалёку от Лондона, где в 1727 году и скончался ночью, во сне. По воспоминаниям очевидцев, похороны были пышными: «В них участвовал весь Лондон. Сначала тело было выставлено на всеобщее обозрение в пышном катафалке, по бокам которого горели огромные светильники, затем было перенесено в Вестминстерское аббатство, где Ньютон был похоронен среди королей и выдающихся государственных деятелей. Во главе траурной процессии шёл лорд-канцлер, за которым следовали все королевские министры».

Как и у всех знаменитых людей, реальная история жизни Ньютона украшена большим количеством легенд. Обсудим одну из самых известных.

Титульный лист книги Исаака Ньютона «Математические начала натуральной философии»

Практически всем известна история о том, как однажды на Ньютона, отдыхавшего в своем саду под яблоней, упало яблоко, что и подтолкнуло его к открытию закона всемирного тяготения. Однако эта история вряд ли соответствует действительности. Яблоко на голову ученому не падало. Да и вывести закон обратных квадратов, наблюдая падающие яблоки, едва ли возможно. Легенду о яблоке, по-видимому, придумал сам Ньютон. Но наибольшую известность ей придал Вольтер. Он приводит эту «правдивую историю» в книге, которая появилась спустя год после смерти великого учёного и посвящена изложению его идей. Как известно, Ньютон никогда не был женат и поэтому нуждался в экономке, которая вела бы его хозяйство. Долгие 30 лет её роль исполняла племянница Ньютона Катарина Бартон. Вольтер ссылается на её свидетельство: «В 1666 году Ньютон был вынужден на некоторое время вернуться из Кембриджа в своё поместье Вулсторп, так как в Лондоне была эпидемия чумы. Когда он однажды отдыхал в саду, ему при виде падающего яблока пришла в голову мысль, что сила тяжести не ограничена поверхностью Земли, а простирается гораздо дальше. Почему бы и не до Луны?» Лишь через 20 лет (в 1687 г.) были опубликованы «Математические начала натуральной философии», где Ньютон доказал, что Луна удерживается на своей орбите той же силой тяготения, под действием которой падают тела на поверхность Земли. На самом деле, тот факт, что сила притяжения должна быть обратно пропорциональна квадрату расстояния, Ньютону стал известен только в 1684 году от Роберта Гука, который пришел к такой зависимости опытным (!) путем. Ход его рассуждений, опиравшихся на опыты с коническим маятником, может быть восстановлен только частично, так как все оригинальные приборы и бумаги Гука были уничтожены Ньютоном. Легендарное дерево пережило Ньютона почти на сто лет и погибло в 1820 г. во время сильной грозы. Кресло, сделанное из него, хранится в Англии в частной коллекции. Однако по всему миру продолжают расходиться «подлинные» семечки от легендарной яблони, которая каким-то образом воскресла. В 2010 году на МКС была доставлена даже «подлинная» щепка от неё. Аналогичные «подлинные» реликвии были очень популярны в средневековье. Кроме щепок от креста, на котором распяли Христа, были даже щепки от «лестницы, которую святой Иаков видел во сне»! Простаки были и будут всегда.

После рождения механики Ньютона все следующие «роды» происходили все быстрее и быстрее. Физические науки выпадали из общего натурфилософского раствора и сами (дифференцируясь) начинали давать «потомство» в виде частных наук (гидравлика, теплопередача, газодинамика, волновая и геометрическая оптики и т. д.). При этом почти каждое появление новой науки из физического ареала рано или поздно, но приводило к возникновению новой технологии, что давало толчки социальному и экономическому развитию Человечества. Иногда это воздействие было настолько мощным, что приводило к революционным сдвигам не только в экономике, но и в мироощущениях людей. Недаром 19 век современниками воспринимался вначале как «век пара и железа», а заканчивался как «век электричества». Создание парового двигателя (Уатт, 1784 г), паровоза (Стефенсон, 1814), парохода (Фултон, 1819), возникновение новой отрасли производства – машиностроения, все это привело к Первой промышленной революции на Западе и его индустриализации, то есть переходу от аграрной экономики к промышленному производству. Возник капитализм как новая форма ведения хозяйства, которая породила и новые нормы взаимоотношений между людьми. В глобальном противостоянии Востока и Запада последний получил подавляющее преимущество, чем и не преминул воспользоваться.

Физика – это прежде всего научный, рациональный взгляд на мир. Она изучает простейшие и вместе с тем наиболее общие закономерности явлений природы, свойства и строение материи и законы её движения. Религия – это система человеческих норм и ценностей, основанных на вере в высший, сверхчеловеческий порядок. Главное слово здесь ВЕРА, из-за чего зачастую к религиозным высказываниям ошибочно относят эмоциональные заявления, не имеющие такого характера. На самом деле религиозная вера не требует доказательств, как ни пытались философы и религиозные авторитеты доказать обратное. Более последовательными были ранние христиане: «Верую, ибо абсурдно» – фраза, приписываемая знаменитому апологету христианства Тертуллиану, явно выдает капитуляцию разума перед верой.

Как же складывались взаимоотношения Физики и Религии на Западе? Большинство физиков были обычными верующими людьми, хотя среди них изредка встречались и атеисты, и религиозные фанатики, и еретики. Кстати, Ньютон был тайным сторонником еретического учения Ария (не признавал догмат Троицы), вынужден был скрывать это и много лет пытался «восстановить» вид первоначального христианского учения, штудируя Библию и Евангелия.

Вращение ведра с водой относительно пространства

По мере выпадения из раствора «Натуральной Философии» все большего числа физических, химических, биологических и прочих наук в нем все меньше оставалось полезных компонент и все больше оставалось буферных религиозно-мифических, которые консолидировались и становились агрессивными. Сами ученые не всегда осознавали, что их работа разрушает религиозные представления об устройстве Мира как в целом, так и в деталях. Большинство, наоборот, считали, что проясняют Божий замысел и восхищались стройностью и красотой возникающих построений. Физики очень рано осознали, что ссылки на божественный ум и Провидение неубедительны, так как закрывают путь к дальнейшему продвижению. Так, возвращаясь к Ньютону, предложившему концепцию пустого Пространства, противоречившую гипотезе вихрей Декарта-Лейбница, заметим, что для Ньютона вопрос существования такого Пространства был очевиден из-за его религиозных представлений. Бог Ньютона всеведущ потому, что все пространство – это орган Бога – его «чувствилище», которым он ощущает любой объект в созданном им Мире. Однако такой религиозно-еретический аргумент недопустим в научной парадигме, и Ньютон придумывает свой знаменитый «опыт с вращающимся ведром с водой», доказывающий, по его мнению, существование пустого пространства.

Были среди знаменитых физиков и атеисты, которые не боялись об этом заявить. Так, по известной легенде Наполеон как-то попросил Лапласа, которого очень уважал и ценил, рассказать о его теории происхождении Солнечной системы. Лаплас стал излагать свою космологию. Император внимательно выслушал, а затем спросил: «А где же в этом всем Бог?» «Ваше величество, в этой гипотезе я не нуждаюсь,» – будто бы ответил Лаплас. Кроме доверительных отношений между собеседниками, эта смелость была инспирирована и антиклерикальными настроениям, царившими в тогдашнем французском обществе. Но все же большинство физиков были верующими людьми, хотя профессиональная этика уже с 18-го века не позволяла им применять религиозные аргументы в своих исследованиях. Тем не менее время от времени ученые продолжали использовать метафору Бога в дискуссиях, понимая при этом, конечно, не ветхозаветного Иегову или Иисуса, а обожествляемую Природу. Знаменитые фразы: «Бог не играет в кости» (Эйнштейн) и «Не указывайте Богу, что ему делать!» (Бор) – не из религиозного диспута, а из метафизической дискуссии о происхождении случайности в квантовой физике.

В исторической перспективе наиболее жесткое противостояние между религией и физикой обусловили астрономические приложения. Гелиоцентрическая система Коперника вызвала жестокую реакцию со стороны Церкви и породила эксцессы и гонения. В качестве хрестоматийного примера обычно приводят процесс над Галилеем, но это был далеко не самый тяжелый случай. Долгое время считалось, что наука и религия конфликтуют по поводу доказательства или опровержения существования Бога. Философы и богословы придумали много вариантов доказательства существования, но все они были признаны неубедительными со стороны как атеистов, так и самих церковных авторитетов. Не существует и убедительных доказательств невозможности существования Бога. Но позиция атеистов прочнее с логической и юридической точек зрения (презумпция невиновности) – если Вы утверждаете, что имеет место какой-то факт (например, Бог существует), то бремя доказательства ложится на Вас и нет необходимости доказывать обратное. Но, конечно, для религии, основанной на вере, этот аргумент не является решающим.

Со временем все аргументы и претензии религии на объяснения физического устройства Мира были отвергнуты и библейские мифы стали трактовать аллегорически. Некоторое время религия паразитировала на трудностях научного объяснения возникновения жизни и её эволюции. До сих пор теория эволюции Дарвина оспаривается церковью и существуют мимикрирующие под ученых «креационисты», которые пытаются сохранить вклад Бога в возникновение Человечества. Но основной ареал обитания религиозных убеждений в настоящее время сузился до проблем сознания и морально-этических проблем, которые, по мнению церкви, невозможно трактовать без привлечения идеи Бога. Некоторый ренессанс религиозного мировоззрения в 21 веке в научной среде инспирирован проблемами интерпретации парадоксов квантовой теории и новейшими космологическими теориями. Однако ничего подобного былому ожесточению взаимоотношений между физикой и религией сегодня не наблюдается. Так, один из создателей теории инфлирующей Вселенной, академик Старобинский, элегантно (с учетом политического момента) сформулировал свою позицию: «Я понял, что Бог благословил не учитывать Его в научных исследованиях. Но мы должны сразу вспоминать о Боге, когда речь заходит о человеке».

Церковь на Западе проиграла прямое столкновение с физикой, уйдя в относительно безопасную моральную область, которая не рассматривается физикой в качестве площадки для соперничества – там действуют её родственники: биология, физиология, медицина, этология и т. д. Но религиозные воззрения людей, реализованные на Западе в форме монотеистических аврамических религий (иудаизм, христианство, ислам), в свое время сыграли заметную положительную роль в развитии науки. Стремление проникнуть в замыслы Творца, решить проблему теодицеи – оправдать Бога, создавшего несовершенное мироздание, где существует Зло (у монотеистов всё от Бога), найти скрытую Красоту мира, все это питавшее первоначальное богословие, со временем с неизбежностью приводило к прямому «вопрошанию природы» (к эксперименту и его осмыслению) – то есть к физике.

Метафизика в понимании многих физиков – это просто синоним философии. Это, конечно, не так, хотя изрядная доля истины в утверждении содержится. Физика очень долго выбиралась из тесных философских объятий и временами даже (в лице своих отдельных представителей) заявляла, что «она сама себе философия». Философы, естественно, с этим не согласны и утверждают, что физика – частная наука, только поставляющая философии материал для размышлений. На роль «смотрящего» от философии за физикой отряжается Метафизика, которая часто отождествляется с Онтологией, разбавленной Гносеологией.

(Онтология – раздел философии, изучающим фундаментальные принципы бытия, общие сущности и категории сущего. Гносеология – раздел философии, обсуждающий знание как таковое, его строение, структуру и различные теории познания.)

Сам термин «Метафизика» придумали переводчики Аристотеля (он его не знал) из довольно случайного расположения фрагментов работ Стагирита. Фрагменты работ, посвященных общим вопросам бытия, попали после фрагментов «Физики» и стали называться Метафизикой (µετὰ τὰ φυσικά, мета та физика, букв. «после физики»). Физики, много получившие от философских подходов к своей науке, но и потратившие много сил, чтобы в Новое время изжить эти подходы, испытывали идиосинкразию к философии, которая выражалась знаменитой фразой: «Физик, берегись Метафизики!». Эта фраза приписывается еще Ньютону, возражавшему против схоластического подхода последователей Аристотеля к физике, но она стала боевым кличем физиков-позитивистов, захвативших ведущие позиции в начале 20 века.

Приставка «мета-» оторвалась от Метафизики и стала жить самостоятельной жизнью, появились «метатеории» – теории, анализирующие методы и свойства других так называемых предметных теорий: математика – метаматематика; логика – металогика; психология – метапсихология и т. д. Метатеории обычно носят формальный характер, то есть рассматривают не содержание предметной теории, а её формальные свойства и структуры, используется собственный язык и собственные представления о правилах вывода некоторых утверждений – метатеорем. Существуют и дальнейшие расширения, то есть метатеории метатеорий. Ничего подобного нет в Метафизике. Содержание физики не формализуется, нет метатеорем, используется общефилософская терминология (требующая, конечно, своего глоссария для понимания терминов), и имеется огромная коллекция самых разнообразных мнений по любому затрагиваемому вопросу (как всегда в философии). Таким образом, Метафизика не является метатеорией физики, а только разделом философии, со всеми достоинствами и недостатками последней.

Метафизика продолжает вопрошать: «Кто?», «Зачем?», «Почему?» – там, где заканчивается наука. А вот кого она вопрошает? Точно не природу, так как не опирается на эксперименты, но и не Бога, так как отделяет себя от религиозных доктрин. Остается только собственный разум философа. Но можно ли ему верить? Ведь всякая вера уязвима для разума, даже вера в сам разум!

Философы сломали множество копий в поединках с гидрой рефлексии разума о самом себе, но (как обычно в философии) не пришли к какому-то общепринятому выводу. Существует ли мир сущностей, постигаемых только разумом и недоступных чувственному восприятию? А если существует, то в каком смысле? Как он соотносится с миром, данным нам в ощущениях? Как и многому в западной философии, началу дискуссии положили древние греки. Платон ввел аллегорию темной пещеры, на входе в которую сидит мудрец, спиной ко входу и видит на стене тени, отбрасываемые невидимыми предметами. Наблюдая тени, мудрец пытается что-то понять о сути невидимых предметов. Образ Платоновой пещеры с тех пор постоянно присутствует в построениях философов. Невидимые предметы, отбрасывающие тени, Платон считал идеями – «ноуменами», которые существуют вне нашего чувственного восприятия. А вот тени, которые мы видим, – это «феномены», то есть объекты данные нам в ощущениях. Феномены даны в ощущениях, а ноумены – то, что можно мыслить, но невозможно воспринять органами чувств. Проще говоря, халву можно попробовать на вкус, а «аромат» кварка можно только мыслить. Средневековая философия переняла многое из учения Платона, в том числе понятия ноумена и феномена. Особое внимание уделяли ноумену, поскольку полагали, что он имеет отношение к Богу. Религиозный привкус ноумена сохраняется до сих пор. В Новое время понятия ноумена и феномена связывают с именем Канта. Это понятия были центральными в его «трансцендентальной» философии, где теология была уже отброшена. Для Канта ноуменальный мир – внеопытный, то есть он вне рамок чувственного опыта (поэтому его невозможно познать до конца!). Таким образом, мир ноуменов – это мир «вещей-в-себе». Феномены же относятся к познаваемой части мира, поскольку доступны нам благодаря опыту – это мир «вещей-для-нас». Любое знание есть результат познавательной деятельности, и Кант делит его на «апостериорное знание» (знание, которое человек получает в результате опыта) и «априорное знание» (доопытное, то есть то, которое существует в разуме изначально). Апостериорное знание может быть только предположительным, но не достоверным, а априорное очевидно и абсолютно достоверно как с опытной проверкой, так и без оной. Как нам даются «вещи-для-нас»? Не только в ощущениях, но и посредством «чувственного созерцания», осуществляемого рассудком, который «не черпает свои законы (apriori) из природы, а предписывает их ей». Время и пространство по Канту – это априорные формы чувственного созерцания. Математика – наука целиком из области чувственного созерцания и отделена от физики непроницаемым барьером, ибо последней запрещается вводить ненаблюдаемые сущности – ноумены. Этим барьером Кант отделил физику от Метафизики, что дало новую жизнь ньютоновскому предупреждению (Физика, бойся Метафизики).

Первым ударом по философии Канта стало открытие неевклидовых геометрий, но неокантианцы смогли его пережить, хотя пространство потеряло свой статус априорно необходимой формы упорядочивания эмпирических фактов. Более того, изгнание из теории ненаблюдаемых объектов оказалось очень полезным на ранних этапах создании квантовой теории (траектория в атоме не наблюдаема – не надо её вводить вообще). Однако в дальнейшем неокантианство привело к господству в физике философии позитивизма. В основу физических теорий позитивисты положили «принцип наблюдаемости», согласно которому построение разрешалось ввести только в терминах измеримых величин, которые имеют смысл только внутри теоретической модели рассматриваемого явления. Однако физике оказалось тесно внутри позитивистских построений, которые, кроме всего прочего, не давали ответов на простые наивные вопросы: «А как это понимать?», «Почему так, а не иначе?». Такие вопросы обычно ставила Метафизика, но её вроде как бы отделили от физики и запретили физикам играть на её поле. Со временем стало ясно, что в любой физической теории, даже построенной по позитивистским лекалам, присутствуют априорные конструкции, принимаемые на веру (существует пространство и время, действуют законы логики и т. п.). Проще говоря, любая физическая теории заражена бациллами Метафизики. Таким образом, физика просочилась между Сциллой спекулятивных претензий Метафизики и Харибдой прагматичных требований позитивистов. Построения Канта и позитивистов оказались красивыми, но ошибочными (конечно, философы так не считают!). Барьер между ноуменами и феноменами не только проницаем, но и нестабилен. Наращивая приборами свои органы чувств, Человечество превращает некоторые ноумены в феномены. В настоящее время некоторые физики открыто заявляют, что они метафизики, что еще недавно в их среде считалось неприличным. Автору представляется, что эти действия по крайней мере преждевременны, так как речь идет не о метафизических штудиях, а о смене физических парадигм.

(Парадигма (от др. – греч. παράδειγµα, «шаблон, пример, образец») – определённый набор концепций или шаблонов мышления, включая теории, методы исследования, постулаты и стандарты, в соответствии с которыми осуществляются последующие построения, обобщения и эксперименты).

В современном значении термин введен Куном: «Под парадигмами я подразумеваю признанные всеми научные достижения, которые в течение определённого времени дают модель постановки проблем и их решений научному сообществу». Как правило, парадигма фиксируется в учебниках и определяет круг проблем и методов их решения в той или иной области науки. Смену парадигм Кун трактовал как научную революцию. Смена парадигм в физике происходила многократно. Механическая парадигма Галилея и Ньютона в начале 19 века была дополнена термодинамическим подходом Карно, а в конце века Максвелл и Фарадей ввели волновую (электромагнитную) парадигму. Все эти классические парадигмы в 20 веке были расширены геометрической парадигмой ОТО Эйнштейна. Параллельно была создана неклассическая квантовая парадигма, использующая принципиально не наблюдаемые волновые функции и корпускулярно-волновой дуализм. Классическую и квантовую парадигмы не удается согласовать до сих пор. Таким образом, парадигма физического познания Мира, запущенная трудами отцов-основателей (Галилеем и Ньютоном), требует дальнейшего развития.

Предпринятые нами экскурсии по непривычным для физиков религиозно-философским делянкам Запада имели своей целью демонстрацию того факта, что возникновение физики было не одномоментным событием, творческим актом отдельных гениев, а чрезвычайно глубинным процессом, начатым еще древними мыслителями и тесно связанным с общей структурой западной цивилизации и менталитетом европейцев. При анализе причин, по которым древняя китайская цивилизация, намного опережавшая западную еще в средние века, так и не смогла построить свою физическую парадигму, нам придется предпринять аналогичные экскурсии в историю, религиозные верования, искусство и даже медицину Китая. Необходимо также осознать отличие менталитета китайских ученых от менталитета их западных коллег. Все это потребует несколько бо́льших усилий и времени, так как эти темы представляются мало известными предполагаемым читателям данной книги.

Китайцы очень гордятся тем, что их цивилизация – одна из древнейших в мире, и склонны преувеличивать её возраст, считая, что он превышает пять тысяч лет, хотя древнейшие китайские письменные источники (13 в. д. н. э.) позволяют довести его только до 3500 лет. Развитие археологии позволило подтвердить реальное существование одной из первых китайских династий Шан-Инь (1600–1046 г. д. н. э.), известной в традиционной китайской историографии. Существование предыдущей династии Ся (2070–1600 г. д. н. э.) пока не признается западными историками, но, скорее всего, это Эрлитоу – известная археологическая культура раннего бронзового века. Еще более ранняя мифическая династия Трех властителей и пяти императоров, которую китайцы помещают в третье тысячелетие до нашей эры (3162–2070) – это вообще поздний неолит. Археологи обнаружили существование в это время в долине реки Хуанхэ неолитической культуры Яншао и сменившей её культуры Лушань. Связаны ли они с мифическими императорами или нет – постоянная тема споров западных и китайских ученых. Одно время китайские палеонтологи даже полагали, что китайская равнина была родиной особого китайского подвида человека, от которого и произошли китайцы. Автохтонная теория происхождения китайской нации в настоящее время отвергнута как не научная – китайцы, как и все остальное человечество, имеют африканские корни, то есть являются потомками Homo sapiens, вышедшими с африканского континента 70 000 лет назад и полностью заменившими своих предшественников – неандертальцев, денисовцев и хоббитов (Homo floresiensis). Из приведенной ниже упрощенной схемы традиционной ханьской историографии, совмещенной с временной диаграммой оценки численности населения, видно, что история Китая не только протяженна, но и весьма трагична – периоды относительного благополучия систематически прерывались внутренними смутами, грандиозными наводнениями, войнами с кочевниками, вторжениями иностранных войск, возводивших на китайские престолы иноземные династии: киданей (Ляо 916–1125 г. г.), чжурчженей (Цзинь 1115–1234 г. г.), монголов (Юань 1271–1360 г. г.), маньчжуров (Цин 1644–1912 г. г.). Все это приводило к десяткам миллионов смертей, но заканчивалось одинаково – население восстанавливалось и увеличивалось, а захватчики – китаизировались. (Китай переварил все пришлые нации – даже евреев).

Современный Китай занимает третье место в мире по площади (9,6 млн. км²), уступая только России и Канаде. Это целый мир, который и в древности был огромен (большая его часть вошла в ареал Китайской цивилизации еще в начале нашей эры). Территория Китая напоминает четырехступенчатую лестницу, спускающуюся с запада на восток. На западе находятся Гималаи и Тибетское нагорье. На северо-западе – высокие равнины и горы Восточного Тянь-Шаня, центральную часть составляет Лёссовое плато, далее на восток простерлись низменности Великой Китайской равнины. На северо-востоке Китая протянулись невысокие цепи Маньчжуро-Корейских гор и Хингана, а на юге – горы Наньлин и Юньнань-Гуйчжоуское нагорье. Каменистые пустыни Такла-Макан и Гоби занимают обширные участки на севере и западе страны, а субтропические леса – юго-восток Китая.

Высокие горы (горные районы составляют 2/3 всей территории Китая) и обширные пустыни хоть и изолировали китайцев от остального мира, но не были непроходимыми, и поток товаров и людей, хоть и небольшой в количественном отношении, но существовал веками. Так, знаменитый Шелковый путь с перерывами функционировал со 2-ого по 15 век – время перемещения товаров, проходящих через множество посредников на пути из Китая в Европу, составляло от полугода до нескольких лет. Большую проблему для Китая представляло северное направление, географически ничем не отделенное от Великой степи, откуда в течение всей истории происходили вторжения кочевников. Чтобы прикрыть это опасное направление китайцы веками строили оборонительные стены в попытках подправить неудачную географию Севера Китая. Так возникла Великая Китайская стена, которую начали строить еще в эпоху Сражающихся царств (3-ий век до нашей эры). Несмотря на её размеры (длина северного участка почти 9000 км) она была мало эффективна (кочевники часто проникали сквозь неё, просто подкупая стражу). Тем не менее Стену продолжали достраивать даже при Минах (1368–1644), тратя на неё значительные материальные и человеческие ресурсы. Сооружение простирается вдоль невысокой горной цепи Иньшань, огибая все отроги, преодолевая как высокие подъёмы, так и весьма глубокие ущелья. Примерное положение древних стен изображено на географической карте в начале раздела. Длина Стены со всеми ответвлениями составляла 21 196 километров! На фотографии слева приведен вид участка стены в 1907 году (Герберт Понтинг).

Исключительную роль в становлении китайских государств, как и для всех древних цивилизаций, имели реки. Истоки всех крупных рек Китая (Янцзы, Хуанхэ, Меконг, Салуин) располагаются в горах. Из-за упомянутого выше лестничного строения территории Китая все главные реки, спускаясь с запада на восток, впадают в моря тихоокеанского бассейна. Катастрофические разливы рек на протяжении всей китайской истории требовали непрерывного строительства дамб. Так Желтую реку, (Хуанхэ) иногда называют «Горем Китая», так она как несет огромное количества наносов, которые, окрашивая воды в желтый цвет, оседают в устье и поднимают уровень реки на 10 метров выше окружающей местности. Без дамб река не может быть удержана в своем русле, но за историческое время Хуанхэ более 1500 раз прорывала дамбы и 26 раз меняла свое русло. Кроме постоянного ремонта дамб, китайцы рыли и большие судоходные каналы. Так, вдоль морского побережья был уже в 7-ом веке построен Великий канал, связывающий устья рек Янцзы, Хуайхэ и Хуанхэ (в 13 веке его протяженность довели до 2,5 тысяч км). Несмотря на огромную протяженность морского побережья Китая (более 14,5 тыс. км в наше время) океанским мореплаванием на государственной основе китайцы начали заниматься только при Минах в 15 веке (знаменитые семь путешествий Чжан Хэ), но спустя несколько десятилетий власти полностью запретили жителям Поднебесной выход в океан, разрешая только заход в некоторые порты Китая иностранным купцам и послам с данью.

Когда первые христианские миссионеры-католики, а ими были монахи-францисканцы появились в конце 13 века в северном Китае, то они были шокированы тем, что у китайцев не было даже термина религия! Китайцы были не религиозными, но очень суеверными – такими в глазах европейцев представлялись верования аборигенов. Бесчисленные местные духи, которых с подачи миссионеров стали называть богами, были всюду и для любого вида деятельности, вплоть до Пурпурной девы – госпожи отхожего места. На самом деле в Китае были свои религии, даже католики не были первыми пришедшими с проповедью Христа. Уже в 7-ом веке во времена династии Тан (618–907) из Персии в Китай просочились несториане, первоначально радушно принятые властями, но уже в 845 году императорским указом несторианские монастыри были упразднены. После этого несторианская церковь в центральном Китае прекратила своё существование. Христианство плохо приживалось в Китае и в дальнейшем, поскольку превратно понятые догматы этой религии провоцировали народные бунты. Таким было, например, Тайпинское восстание 1850–1864 годов, унесшее жизни 30 млн. китайцев. Даже сейчас христиане составляют не более 4 % от всего населения. Ислам, пришедший в Китай также из Персии в 7-ом веке, в отличие от несторианства не исчез, а распространился в основном среди представителей этнических групп-меньшинств, таких как хуэй, уйгуры, казахи, киргизы, таджики, узбеки, татары. Сегодня число мусульман, несмотря на многовековые гонения этой религии составляет порядка 30 миллионов (2 % от всего населения), что немного в масштабах Китая. Единственная импортная религия, которая была принята китайцами, – это буддизм, пришедший к ним из Индии во 2-ом веке. Также прошедший периоды гонений буддизм сегодня исповедуют 15 % населения, а раньше их было еще больше. Жизнелюбивому китайскому населению пришлась по душе идея реинкарнации, в их понимании означавшая, что и после смерти можно возродиться и еще попить, поесть, погулять. Главные идеи буддизма: «Существует страдание; Существует причина страдания; Существует путь, ведущий к прекращению страдания; Существует прекращение страдания – нирвана» – не очень-то впечатляли простых китайцев. А вот буддистская идея «Среднего пути жизни» между двумя крайними: «пути удовольствия» и «пути аскетизма» была созвучна чисто китайской идее «золотой середины».

Большинство же современного населения (79 %) западные религиоведы относят к приверженцам так называемой китайской народной религии, то есть оно нерелигиозно по своей сути, так как сюда помещают как атеистов (74 %), так и конфуцианцев, даосистов, приверженцев местных культов и даже шаманов. Расплывчатость определения «китайской народной религии» связана с тем, что даже коммунисты, будучи атеистами на службе, на многочисленных праздниках посещают конфуцианские храмы предков, совершают даосские обряды из уважения к народным обычаям и часто в быту руководствуются суевериями, восходящим к древним шаманским практикам.

Такой синкретизм существовал и в старом Китае, первоначально конфликтовавшие три основных религии Китая: конфуцианство, буддизм и даосизм – с течением времени стали благополучно сосуществовать, причём зачастую – в пределах одного храма! Поскольку такой религиозный синтез имел чрезвычайно важное значение для формирования «китайского стиля мышления», то рассмотрим кратко отдельные определяющие моменты каждой из компонент Сань цзяо (Трех учений), как их определяют сами китайцы. Особо обратим внимание на те изменения, которые произошли в доктринальных моментах каждой из компонент Сань цзяо из-за необходимости согласования («притирки») изначально весьма различных комплексов идей. Начнем с конфуцианства как наиболее раннего оформившегося учения.

Кун Фу-цзы (551–479 до н. э.)

Конфуцианство — первоначально этико-философское учение, разработанное в глубокой древности (в эпоху заката империи Чжоу) обедневшим потомком знатного рода Кун, некогда стоявшим во главе царства Сун. Имя Конфуций общепринято используется как латинизированная форма его китайского имени. Родители Конфуция жили на чужбине в царстве Лу. Отец его скончался через полтора года после рождения Конфуция в возрасте 65 лет, и мальчик остался с матерью, которой было всего 19 лет. Она покинула семью из-за конфликтов с двумя старшими женами и, возвратившись на родину, стала жить самостоятельно, воспитывая сына. С раннего детства Конфуций много работал, поскольку маленькая семья жила в бедности, но мать внушала ему мысль о необходимости занять достойное его рода место, поэтому он начал заниматься самообразованием, что позволило ему начать карьеру чиновника. В целом его чиновничья карьера не сложилась. Переходя из одного царства в другое, он нигде не нашел одобрения своим идеям (они были весьма необычными для его времени). Тогда он отказался от карьеры чиновника и основал первую в Китае философскую школу. Странствуя по Поднебесной с учениками, он обучал их и рекрутировал новых сторонников. В возрасте около 60 лет Конфуций вернулся домой и провёл последние годы жизни, обучая новых учеников, а также редактируя литературное наследие прошлого. Из классических книг «Пятикнижия» произведением Конфуция несомненно можно считать только Чуньцю («Весны и Осени», летопись царства Лу с 722 по 481 г. до н. э.). После смерти учителя его ученики составили книгу «Лунь Юй» («Беседы и суждения»), основанную на воспоминаниях о разговорах с учителем и рассказанных им притчах. Эта книга, которую Конфуций не писал, и стала Библией его учения.

Удивительно, но мало влиятельная при жизни Учителя философская школка со временем стала идеологической основой огромной и древней цивилизации. Кроме конфуцианской, возникли практически сразу же и другие философские школы, жестко конкурирующие между собой («Сто школ» китайской историографии). Среди них были и более влиятельные направления – моисты (Мо-цзы, 470–391 гг. до н. э.), проповедавшие всеобщую любовь и отвергавшие конфуцианскую этику, легисты (Шан Ян 390–338 гг. до н. э.), призывавшие к оглуплению народа и искоренению разномыслия. Придя к власти во времена Цинь Шихуанди (259–210 гг. до н. э.), легисты закапывали живьем конфуцианцев и жгли их книги (правда, они жгли и все другие книги за исключением «полезных»: о сельском хозяйстве, медицине, технике гадания). Тем не менее в чисто китайском подходе «Среднего пути» все философские школы в эпоху Хань (206 г. до н. э. – 220 г. н. э.) были эклектично объединены в единое учение, получившее имя «конфуцианства» – началась сакрализация фигуры Конфуция и превращения его учения в источник невероятной «китайской мудрости». В дальнейшем учение неоднократно «приглаживалось» и приспосабливалось к требованиям текущего исторического момента. Наиболее цельный вид оно приобрело в трудах Чжу Си (1130–1200) – основателя «неоконфуцианства», который, делая упор на конфуцианство, включил в учение элементы даосизма и буддизма (по мнению религиоведов, связь конфуцианства с неоконфуцианством примерно такая же, как иудаизма с христианством).

Каковы же основные идеи Конфуция, которые сохранялись при всех преобразованиях учения?

1. «Жэнь» (гуманность, человеколюбие): «Не делай другим того, чего не желаешь себе, и помогай им достичь того, чего хотел бы достичь сам».

2. «Ли» (этикет, соблюдение традиций и ритуала): верность обычаям, соблюдение обрядов, почтение к родителям. В более общем смысле – любая деятельность, направленная на сохранение устоев общества.

3. «И» (правда, справедливость): «Благородный человек ищет И, а низкий – выгоды».

4. «Чжи» (здравый смысл, рассудительность) – умение просчитать следствия своих действий, посмотреть на них со стороны, в перспективе. Чжи противостоит глупости.

5. «Синь» (искренность, добросовестность). Синь уравновешивает Ли, предупреждая лицемерие.

Если вам кажется, что эти идеи хороши, но банальны, то вы попали в хорошую кампанию – сам Гегель считал «Лунь юй» набором банальностей «ходячей морали и практической мудрости» (как замечает Гегель, «для славы Конфуция было бы лучше, если бы его произведения не были бы переведены»).

Тем не менее Гегель ошибался, так как не учитывал разницу между провозглашаемыми принципами и китайской практикой их применения. Например, принцип «жэнь» призывал любить не всех людей, как предлагал Мо-цзы, а только достойных. Принцип «ли» приводил к утомительным «китайским церемониям», принцип «чжи» закрывал обсуждение религиозной тематики. Популярные в средневековом Китае рассказы о духах, оживших мертвецах, лисах-оборотнях часто имели подзаголовок «О чем не говорил Конфуций». Хотя он и молился, но пресекал все разговоры о трансцендентном. Характерная цитата из «Лунь юй»:

«Цзы Лу спросил: – Хотел бы узнать, что такое смерть? Учитель ответил: – Мы не знаем, что такое жизнь, как же мы можем знать, что такое смерть?»

Центральные проблемы, которые обсуждал Конфуций, – это вопросы об упорядочении отношений правителей и подданных, моральных качествах, которыми должен обладать правитель и подчинённый. Правление должно осуществляться добродетелью – центральная мысль его учения, что для современных ему правителей было совершенной утопией. Первоначальное конфуцианство было специфическим мировоззрением, общественной этикой, политической идеологией, но считать её философией в западном смысле затруднительно. С течением времени произошло обожествление Конфуция – по императорскому указу 555 г. в каждом городе построили храмы в его честь и стали совершаться регулярные жертвоприношения – конфуцианство стало официальной религией Китайской империи. Ситуация, обратная к сложившейся в Китае традиции, – все местные божества, наоборот, с течением времени объявлялись какими-нибудь обожествленными чиновниками предшествующих династий. Формально в конфуцианстве никогда не было ничего похожего на западные институты церкви, но оно успешно выполняло функцию религии на протяжении 15 веков, хотя было религиозно агностическим (люди не могут знать ничего достоверного о богах). Конфуцианство – «атеистическая религия»!

Попытаемся дать краткую оценку в интересующем нас аспекте конфуцианству как этическому учению. «Чтобы достичь равенства, нужно неравенство» («Шу цзин»). Эта цитата из книги конфуцианского «Пятикнижия» как нельзя лучше передает дух соответствующих построений этого учения. Идеальный правитель – благородный государственный муж, который служит примером для всех других людей, поскольку соблюдает ритуалы и подчиняется традиционному укладу жизни. Его усилия должны быть направлены на поддержание существующего порядка вещей, освященного традицией. Идеалы семейной этики переносятся на государство. (Конфуций говорил, что «государство – это большая семья, а семья – это малое государство»). Отсюда следует требование запрета дискуссий в обществе (дискуссия даже в европейской семье опасна, а в традиционной китайской семье просто недопустима).

Обсудим теперь менее популярное, чем конфуцианство, но существующее в Китае издавна религиозное течение – даосизм, истоки которого восходят к шаманским верованиям и учениям древних магов.

Лао-цзы (604–5 век до н. э.)

Даосизм (Дао – «путь вещей») – китайское мистическое учение, выросшее в своеобразную традиционную религию. Мистико-философские сочинения, давшие основу учению, появляются в V веке до н. э., практически одновременно с учением Конфуция. Основателем даосизма считается автор главной книги даосизма «Дао Дэ Цзин» – древнекитайский мудрец Лао-цзы, который, скорее всего, является выдуманным персонажем, поскольку историки установили, что сама книга была написана около 400 г. до н. э., а некоторые ее куски скомпилированы одновременно с ранними частями «Чжуан-цзы». Её автор Чжуан Чжоу (369–286 гг. до н. э.) – ученый эпохи «Ста школ» (Это тот, кто не мог решить, кто он, Чжуан-цзы или бабочка!). Даосские идеологи были очень наглыми – они сделали Лао-цзы старшим современником Конфуция, организовали их встречу и заставили последнего очень почтительно отозваться об отце-основателе, а затем вообще отправили Лао-цзы в Индию, где он стал наставником или даже отцом Будды. Саму книгу (более 5 тыс. слов) он якобы написал по просьбе начальника пограничной заставы и оставил ему на память, покидая Китай. Хитрецы пытались уязвить своих конкурентов одновременно, как конфуцианцев, так и буддистов, но получилось смешно. Действуя в том же духе, они сделали основоположником даосизма мифического предка всех китайцев – легендарного Жёлтого Императора Хуан-ди из 2600 года до н. э. (древнее и авторитетнее, чем даосы, никого быть не должно!).

Даосизм редко становился официальной религией, чаще он попадал под репрессии властей, поскольку многочисленные народные смуты и сопровождавшие их потрясения жизненного уклада всегда выносили на поверхность событий даосов, которые в нормальных условиях вели жизнь одиноких практиков и отшельников. Философия даосизма, выросшая из мистических поисков единства Мира, оказалась близкой к буддистским взглядам, что вызвало острое соперничество при проникновении последнего в Китай, сопровождалось прямыми заимствованиями как в организационных вопросах, так и в перерастании мистико-философских конструкций в религию. Максимальный расцвет даосизма приходится на времена династии Тан (618–906 г. г.). В это время происходит выход даосизма за пределы Китая, формируется институт монашества, появляется поддержка со стороны императорского двора, расцветают философские аспекты даосизма и наконец возникает традиция “внутренней алхимии” (совокупность духовных практик, включающих в себя элементы йоги, медитации, дыхательной гимнастики с целью достижения бессмертия или долголетия). В дальнейшем даосизм постепенно приходил в упадок, а его элементы в системе Сань цзяо (Трех учений) стали основной альтернативой конфуцианству как философии и буддизму как религии.

Каковы же основные философские идеи даосизма? Если опустить богатую символику и толкования, то все крутиться вокруг трех понятий:

1. «Дао» – буквально «путь», то есть бытие и изменение Вселенной в самом общем смысле. Безличностная сила, воля Вселенной, которой соответствует порядок всех вещей в мире.

2. «Дэ» – буквально «добродетель» или «благодать» – эманация Дао.

3. «У-вэй» – буквально «недеяние» – не надо вмешиваться в естественный ход событий, понимать, когда надо действовать, а когда бездействовать.

Основная идея даосизма – утверждение о том, что все подчиняется Дао, из Дао все возникает и в Дао все возвращается. Даже великое Небо следует Дао. Дао – это всеобщий Закон и Абсолют, и оно непознаваемо. Дао, не будучи вещью среди вещей, делает вещи вещами. Дао проявляется через Дэ. Познать Дао, следовать ему, слиться с ним – в этом смысл, цель и счастье жизни. У-вэй – не надо вмешиваться в естественный ход событий, например, самый лучший император – это тот, существование которого незаметно. (Он только сидит на троне и смотрит на юг, а все управление отлично совершается самой государственной системой. Если он вмешивается в управление, то, значит утратил, Дэ и возможна смена династии).

Буддизм — мировая религия, четвёртая по величине, которую ныне исповедуют не менее 7 % населения мира (520 миллионов последователей). Буддизм возник в древней Индии и связан с именем Будды (дословно – «пробудившимся»). Достоверная биография его неизвестна. В сутрах утверждается, что он родился как принц Сиддхартха Гаутама, указывают время его жизни и сообщают множество фантастических деталей его биографии. Поскольку ничего подобного китайским хроникам древние индусы не вели, проверить что-либо из многочисленных утверждений, содержащихся в сутрах, невозможно. Буддизм делится на множество направлений и школ, анализ которых не представляет интереса для наших целей, так как, проникнув в Китай, он приобрел специфическую китайскую форму (в самой Индии буддизм давно практически исчез, проиграв индуизму – древнему коктейлю местных религий).

Сиддхартха Гаутама (563–483 до н. э.)

Буддизм появился в Китае, когда там уже давно существовали конфуцианство и даосизм. Учение Будды противоречило конфуцианским нормам этики и поведения (культ семьи, императора) и даосским методикам «внутренней алхимии», но несло новые идеи о законе воздаяния (карма), колесе перерождений (сансара) и возможности выхода из него (нирвана). Первоначально китайцы воспринимали буддизм как развитие даосизма, что инспирировало легенду о миграции Лао-цзы в Индию и тешило китайское самолюбие – к ним возвращалась прежняя китайская мудрость в новых одеждах. Сторонники Конфуция считали буддизм полезным для управления народом, но сами считали недостойным для себя веру в религиозные сказки. Известен случай, когда ученый конфуцианец, рискуя жизнью, сделал императору замечание за недостойное участие последнего в церемонии по случаю прибытия буддийской реликвии (пальца Будды) в Китай. Но буддизм постепенно завоевывает императорский двор, и уже в 165 году император Хуань-ди совершает жертвоприношения Будде. В 6-том веке буддизм соперничал с даосизмом в популярности и политическом влиянии. В течение последующих трех столетий были сформированы основные школы китайского буддизма: школа Чистой Земли («амидаизм»), школа Чань (Дзэн), тибетский буддизм («ламаизм»).

Опуская перипетии непростой истории распространения буддизма, периодических гонений на него, как и на остальные варианты религиозных исканий китайского народа, обсудим полученный китайским синтезом (по методу «среднего пути») синкретический религиозный продукт, который ныне называется «китайской народной религией», а в критически важный для возможного появления Физики момент истории, который застали монахи-францисканцы 13–14 веках, с их точки зрения был просто сложно организованным суеверием. Перечислим наиболее важные с рассматриваемой точки зрения (влияния на возникновение физики) особенности китайских религиозных представлений.

• Политеизм. Присутствует огромное, плохо упорядоченное множество трансцендентных персонажей, которые являются по западной классификации божками (у китайцев это духи, покровители местности, божества отдельных гор, рек, морей и даже звезд, цари – драконы и т. п.). Верховная власть носит условный характер, поскольку Шан-ди (Верховный владыка) – главное божество из пантеона древнего государства Шан-Инь (16–11 вв. до н. э.) – в 12 веке н. э. был просто слит с Нефритовым императором народного пантеона. Термин «Шан-ди» стал использоваться для обозначения христианского понятия «Бог», но по сути это была просто небесная проекция земного института китайских императоров.

• Отсутствие творца Мира. Согласно китайским мифам, изначально во Вселенной был бесформенный хаос. Затем в этом хаосе выделились две силы: Свет (Инь) и Тьма (Ян), а из них образовались небо и земля. И в это время возник – Пань-гу. Был он огромен и жил очень долго. Когда же он умер, из его тела образовались природа и люди, то есть Пань-гу был не творцом Мира, а строительным материалом. Если же следовать буддистской компоненте, то в ней нет понятия сотворения мира. Возникновение каждой новой вселенной обусловлено действием совокупной кармы живых существ предыдущего мирового цикла. Был ли первый цикл и кто его запустил – об этом Будда хранил «благородное молчание».

• Теодицея («богооправдание»). Иначе – это так называемая «проблема Зла». Как согласовать наличие Зла в мире, если Мир создан и управляется добрым Творцом? Отсутствие Творца снимает эту проблему, столь важную для монотеистических религий.

• Непознаваемость Дао. Конфуцианцы используют термин «Дао» в этическом смысле, истолковывая его как «путь человека», то есть нравственное поведение и основанный на морали социальный порядок. В даосизме термин «Дао» приобретает уже не этическое, а онтологическое значение, причём под ним понимаются и первопричина вселенной, и лежащая в её основе таинственная и непознаваемая закономерность. Следовать по пути разума, пренебрегая интуицией, – значит враждовать с Дао, а враждующий с Дао неминуемо причиняет вред себе и окружающему попытками осмыслить существующее, вместо того чтобы его почувствовать. Отказ от разума – это агностический принцип, закрывающий путь к познанию общих законов мироздания.

• Карма. Причинно-следственные связи протягиваются из прошлой жизни в настоящее и в будущее мистическим образом, исключающим физических переносчиков, то есть иррациональность непрерывна и вездесуща, что ограничивает возможность даже идеального физического детерминизма.

• Излишняя рациональность. Рациональный взгляд на возникновение религиозных культов со стороны конфуцианской компоненты синтеза (все божества – это бывшие чиновники, «возведенные» в божественный чин указами императора или архивными розысками ученых). Скрытый атеизм просвещенных конфуцианцев («Об этом Конфуций не говорил!») лишал их «религиозной одержимости» столь характерной для европейских ученых в поисках истины.

Китайская письменность, основанная на использовании иероглифов, – древнейшая из используемых в настоящее время, более того, все остальные еще используемые иероглифические системы (японская, корейская, вьетнамская, монгольская, …) основаны на китайских иероглифах, приспособленных под местные языковые особенности. Первые связные тексты, написанные иероглификой, относятся к 13 веку до нашей эры. Это означает, что китайской иероглифической письменности более 3500 лет. Удивительно, но, несмотря на временную пропасть, современный китаец может читать и понимать (частично) тексты, написанные более 2000 лет тому назад. В чем же причина приверженности китайцев иероглифике? Почему она просуществовала почти без изменений так долго? Ведь многие народы, даже совсем недавно использовавшие китайские иероглифы, например монголы, вьетнамцы, малайцы, перешли на более удобные и простые алфавитные системы письма. У китайцев в современную эпоху тоже появился алфавит на основе латинского («пиньинь»), но им записывают только транскрипцию, то есть звучание иероглифа на путунхуа (официальном варианте китайского языка, основанном на северных диалектах), который даже сегодня понимают только 53 % китайцев. Пиньинь используется в основном иностранцами, поскольку один и тот же иероглиф читается совершенно по-разному на многочисленных диалектах китайского языка. В современном китайском языке выделяют семь основных диалектных групп (путунхуа, у, кантонский, минь, хакка, гань и сян), которые образовались ещё в начале нашей эры, и они отличаются друг от друга больше, чем славянские или германские языки. При этом внутри каждого диалекта существует множество вариаций – разновидностей, которые также различаются произношением. Между собой даже внутри диалектной ветви произношения отличаются примерно так же как русская и татарская речь. Добавьте сюда еще языки, на которых говорят признанные 56 этнических групп некитайцев (8 % населения, больше 113 миллионов человек!), и вы получите несколько сотен языков, участвующих в коммуникациях (наибольшей государственной поддержкой пользуются монгольский, тибетский, уйгурский и чжуанский языки).

Сама китайская речь изобилует омофонами (словами, которые звучат одинаково, но пишутся по-разному и имеют разное значение). Это неудивительно, поскольку в китайском существует всего около 400 различных слогов, правда, существует 4 основных тона (в путунхуа) и 7 тонов (в кантонском), но даже с учетом тонов всего слогов около 1300, что намного меньше их числа в европейских языках. При чтении один иероглиф читается как слог, большинство слов содержит два слога, но есть и многосложные, то есть состоящие из нескольких иероглифов. Словарь «Море китайских иероглифов» (Чжунхуа цзыхай) 1994 года издания содержит 85 568 иероглифов, что намного больше, чем требуется любой языковой практике – для свободного владения языком достаточно 3000–3500 иероглифов (столько знают китайские школьники к моменту завершения учёбы), интеллигентный китаец знает более 7000 иероглифов.

Цинь Ши-хуан-ди (259–210 до н. э)

Очевидная причина, почему столь долго живет иероглифическое письмо – это сохранение единого Китая. Китайцев всегда было много, а разрастающиеся языковые коллективы при слабой коммуникации склонны распадаться на общины, использующие разные диалекты первоначального языка, которые со временем могут превратиться в самостоятельные языки. Вспомним популярный у лингвистов афоризм: «Диалект – это язык без армии и флота». Если в период «Вёсен и Осеней» (771–476 г. д. н. э.) в древнем Китае насчитывалось 150 государств, то к концу периода «Сражающихся царств» (403–256 г. д. н. э.) их осталось только семь. Образование самостоятельных царств (языков) было прервано в 3-ем веке до нашей эры появлением первой в истории Китая централизованной империи Цинь (одного из семи царств, покорившего все остальные). Император Цинь Ши-хуан-ди (дословно «Великий Император Основатель Цинь») ввел единую денежную систему, единую систему мер и весов, а главное, он упразднил разрозненные системы иероглифики покорённых царств и стандартизировал написание иероглифов! Это ввело могучие скрепы в структуру единого Китая и обеспечило её культурное единство на тысячелетия за счет единой иероглифики.

Древний вэньянь (дословно «письменная речь») – книжный язык, на котором не говорят, а только пишут. Как произносились слова во времена Конфуция и Лао-цзы – никто толком не знает, но значения иероглифов после Цинь Шихуанди не изменялись, поэтому вэньянем китайцы пользовались вплоть до 20 века. Слова вэньяня были однослоговые, но китайский язык развивался, возникали новые понятия, и стали появляться многосложные слова. С течением времени таких слов становилось всё больше, причем почти все эти слова образовывались простым слиянием древнекитайских иероглифов. Когда в середине 19-того века в Китай пришли «западные» институты и технические устройства, то обнаружилось, что для них нет иероглифов. Их стали создавать, кратко описывая объект, так телефон стал электрическим разговором «дянь-хуа», трамвай – электрической повозкой «дянь-чэ», танк – боевой повозкой «чжань-чэ». Иногда это требовало более двух иероглифов. Так, демократию описали как «минь-чжу-чжу-и» (главная идея – главенство народа), то есть использовали четыре иероглифа.

Уже с эпохи Сун (980–1271) и далее при монголах Юань (1271–1368) стала развиваться письменность «байхуа» (белая понятная речь), основанная на повседневной речи, которая использовала больше многосложных иероглифов и была лишена многозначности, присущей вэньяну. С течением лет различия между письменной и разговорной речью достигли своего апогея, что привело к полному переходу от вэньяня к байхуа, хотя отдельные черты вэньяня сохранились, и надо, как и ранее, учитывать ближайшее текстовое окружение каждого слова.

Какие особенности китайского языка важны для нашего анализа китайской ментальности?

• Необходимость запоминания большого числа иероглифов (графика, звучание, значение отдельно) требовало большой усидчивости и хорошей памяти, что затрудняло усвоение грамотности широкими народными массами. В древности подавляющее большинство населения было безграмотным.

• Зависимость значения звучащего слова от его тона требовало определенной «акустической» одаренности слушателя и вокальных способностей говорящего. Недаром китайские мудрецы придавали такое исключительное значение музыке как элементу воспитания народа.

• Зазубривание как базовый элемент воспитания грамотного китайца до сих пор накладывает свой отпечаток на образ действий обучающихся. Большинство китайских студентов, обучающихся на Западе, обычно характеризуются их западными сокурсниками как «зубрилки».

• Поскольку изображения, графическая информация, так же, как и музыка обрабатываются правым полушарием (у правшей) то у китайцев «правополушарное» мышление развито сильнее, чем «левополушарное», ответственное за последовательное и аналитическое мышление.

Ничто так не раскрывает особенности менталитета народа, как его искусство. Мир китайского искусства – это огромный и во многом неожиданный для европоцентричного взгляда материк. Мы коснемся только двух главных неразрывно связанных между собой направлений в искусстве, которые в Китае называют «родными сестрами»: живописи и каллиграфии, поскольку они наиболее тесно связаны с интересующими нас особенностями китайского взгляда на мир. Традиционная китайская живопись (го-хуа) – это больше, чем просто рисунок на бумаге или шелке. В ней слиты воедино философско-культурные, социальные, религиозные и этические мотивы, отражающие китайскую философия бытия.

Живопись, как и все китайское искусство зародилась в глубокой древности, по крайней мере уже в эпоху Чжань-го (Сражающихся царств), то есть в начале 2-го века до нашей эры, создавались живописные свитки, но наивысшего расцвета живопись достигла во времена династий Тан и Сун. Именно на произведения этой эпохи ориентировались живописцы последующих династий, которые не стремились к созданию новых стилей, а всячески подражали стилям ушедших эпох. Сложилась несколько канонических направлений, за пределы которых художники не выходили:

• «Цветы и птицы» (хуа-няо) – пейзажная живопись, основным предметом которого являются растения, птицы, звери, насекомые.

• «Горы и воды» (шань-шуй) – традиционные пейзажные композиции с изображением гор и воды, сакральных элементов, символизирующих мужское и женское начало инь-ян.

• «Перья и шерсть» (лин-мао) – анимализм, то есть самостоятельные изображения животных и птиц.

• «Люди» (жень-у) – жанр портрета.

Заметим, что жанр натюрморта, столь важный на Западе, в Китае отсутствовал. В разные времена на разных этапах развития китайской живописи, в разных школах и традициях на первый план выдвигалась то бытовая повествовательная живопись, то пейзаж, то живопись цветов и птиц, то портрет. Китайские художники очень тщательно продумывали формат и композиционное решение произведений. Например, для изображения цепи гор выбирался горизонтальный формат свитка, позволявший вместить бесконечный поток зрительных впечатлений. Для гористой местности, поросшей остроконечными верхушками сосен, – вертикальный, дававший возможность передать большое пространство. Картины обычно писали тушью или минеральными красками, сопровождая их каллиграфическими надписями. Художник или цитировал классические стихи, или сам сочинял их. Органическое слияние поэзии и живописи было отмечено одним из китайских критиков еще в 9 веке: «Когда они не могли выразить свою мысль живописью, они писали иероглифы, когда они не могли выразить свою мысль через письменность, они писали картины». Сближение живописи и поэзии было настолько сильно и органично, что порой трудно провести между ними грань. Известный китайский афоризм: «Поэзия – это лишённая формы живопись; живопись – это обретшая форму поэзия».

Линия в китайской живописи не служит границей формы, она сама является формой. Художникам, воспитанным в европейской графической и живописной традиции, это было сложно понять. В свою очередь китайские художники, которым монахи-францисканцы демонстрировали образцы европейской масляной живописи, отказывались признавать их художественную ценность, называя это работой ремесленников, а не художников (отсутствовало скрытое послание зрителю и какой-либо символизм). В европейской живописи для создания объёма и форм используют светотень, сочетание светлых и темных пятен в границе формы или предмета, обозначенных линией. В китайской живописи передача целостной формы происходит с помощью единой линии. Гармония Инь-Ян в китайской живописи реализуется самым непосредственным образом: линии и штрихи, пятна и размывка – все эти приёмы читаются как та или иная энергия. Сухой штрих с естественными пробелами, оставляемыми движущейся кистью, так называемый летящий белый, – это Ян, влажная, широкая линия – Инь. Сложились различные манеры письма: тщательная, фиксирующая мельчайшие детали, и свободная, эскизная, имеющая незавершенный характер, предоставляющая возможность зрителю самостоятельно додумать то, что изобразил художник.

Особый интерес для нашего анализа китайского менталитета представляет пейзажная живопись. Китайский пейзаж никогда не был точной копией какой-либо местности, в нем обобщались многолетние наблюдения над характерными приметами ландшафта (пейзажи в Китае не писались с натуры – пленэр как таковой был неизвестен). Картины являлись плодом фантазии художника, основанной на его философских размышлениях, и призваны были отражать состояние души и мировоззрение. Пейзажная живопись не отличалась богатством и разнообразием красок. Зачастую она монохромна, но в ней множество едва уловимых оттенков и сочетаний. Мастерство нюансировки позволяло создавать впечатление воздушной перспективы, отдаленности или приближенности предметов, движения и покоя. Художникам блестяще удавалось воссоздать воздушное пространство, окутанное туманными облаками, пронизанное порывистым холодным ветром или залитое яркими солнечными лучами. В пейзажах много символов, зачастую непонятных европейцу. Так пара уточек символизировала семейное счастье, фазан – удачную карьеру, цветок лотоса – чистоту, гибкий и полый внутри бамбук – мудрость и т. д. Но самым неожиданным сюрпризом для европейского взгляда является соединение сразу нескольких ракурсов зрения (снизу, сверху, на уровне глаз)! Китайские пространственные построения являются самыми сложными в мировой художественной практике. Китайская перспектива исходит не из законов оптики, а из принципов моделирования пространства в национальной культуре. Как поучал известный поэт и живописец 8 – ого века Ван Вэй в трактате «Тайное откровение науки живописца»: «Далекие горы нужно снижать и раскладывать; близким же рощам надо скорее дать вынырнуть резко». Пространственное построение картины позволяет попеременно фокусировать восприятия зрителя то на приближение, то на удаление к изображаемым объектам, дает возможность произвольного кадрирования композиции самим зрителем! Это означает, что китайскую пейзажную живопись трудно воспринимать непосредственно – её нужно уметь «читать».

Каллиграфия и написание иероглифов – это целое искусство, которое не перестает развиваться на протяжении уже многих столетий. Каждый живописец Китая – это каллиграф, а каллиграф – живописец. Нередко каллиграфический иероглиф, присутствующий на картине, задавал смысл всего изображения. В живописной работе часто каллиграфией прописывались стихотворные строки. А личная печать художника – квадрат или иная геометрическая форма с вписанными в него иероглифами красного или белого цвета – становилась полноправным участником общей композиции.

Примеры классической китайской монохромной пейзажной живописи

Какие особенности традиционной китайской живописи важны для нашего анализа китайской ментальности?

• Стремление через частное и единичное постичь всеобщие законы бытия и взаимосвязь явлений.

• Целостный нерасчлененный и синтетический подход к изображению природы, включающий в себя, кроме чисто живописных средств, каллиграфию и поэзию.

• Символизм – полотна наполнены тайным смыслом, который зритель должен расшифровывать и домысливать.

• Подчиненный характер законов оптики при передаче пространственных конфигураций и одновременное присутствие взаимоисключающих ракурсов изображения.

Возникла она в древнем Китае примерно 2,5 тысячи лет назад как часть науки о «воспитании жизни», куда помимо медицины, входят и различные методы психофизиологических практик (ушу, цигун, дао-инь), диетология и другие. Это философская система, которая рассматривает человека как часть природы, тесно связанную с ней и подверженную ее влиянию. Все в природе, включая человека, есть результат взаимодействия двух начал, Инь и Ян, а возникновение и развитие болезни – это результат нарушения их баланса. В то же время человек – это органическое целое, центральное место в котором занимают «плотные» и «полые» органы, а связь между ними обеспечивается системой меридианов. Основополагающий трактат по традиционной китайской медицине «Трактат Жёлтого императора о внутреннем» (Хуан-ди нэй цзин) существует уже более 2000 лет, поскольку считается, что он уцелел в качестве «полезной» книги при аутодафе, устроенным Цинь Шихуанди.

Схема меридианов, используемая китайской традиционной медициной

В медицинской науке традиционная китайская медицина, основанная на метафизических предпосылках, рассматривается как псевдонаучная. В первую очередь это касается понятия «жизненной энергии» (ци) и каналов по которым происходит её движения – меридианов и коллатералей. Меридианы являются магистральными, глубоколежащими каналами, а коллатерали – поверхностными ответвлениями, которые составляют сеть путей, перекрещенных и распространенных по всему организму. Современной наукой меридианы и коллатерали рассматриваются как вымышленные сущности. Но вот что интересно: акупунктура и рефлексотерапия, основанные на учении о ци и меридианах, используются современной терапией с доказанной эффективностью. Вторая составляющая традиционной китайской медицины – лечение заболеваний с помощью лекарств, изготовленных на основе растительных материалов (корней, листьев, стеблей, цветов и семян), а также некоторых препаратов животного и минерального происхождения – хоть и родственна аналогичным средствам западной народной медицины, но не рекомендуются официальной наукой в силу слабой изученности. О том, что эти средства опасны, можно судить по множеству императоров, отравленных китайскими пилюлями за долгую историю традиционной китайской медицины.

Какие выводы мы можем сделать даже из столь поверхностного обзора китайской медицины?

• Она была чрезвычайно консервативна и отказывалась принимать экспериментальные факты отсутствия ци и меридианов даже после столетий вскрытия человеческих тел, а ведь китайцы славились своими жестокими и многочисленными казнями и пытками, приводящими к расчленению как трупов, так и еще живых людей.

• Она была практически эффективна, хотя пользовалась ошибочными теоретическими представлениями о строении и функционировании человеческого организма.

• Она является псевдонаучной, о чем, в частности, свидетельствует отсутствие её дальнейшего развития и появления новых идей.

• Некоторые её методики (акупунктура, иглоукалывание, прижигание) вошли в приемы научной медицины, хотя и до конца не поняты современной наукой.

• Психофизиологические методики (в частности, ушу, цигун) широко распространены в народных массах и оказываются полезными.

История Китая на протяжении тысячелетий была историей империй. Начиная с первой империи Цинь (221–207 до н. э.) и до последней Цин (1636–1912) существование империи, прерываемое периодами смут и вторжений кочевых племен, восстанавливалось как феникс из пепла, даже если во главе империи оказывались иноземные императоры. Довольно быстро все захватчики китаизировались, и история опять шла по китайскому маршруту. Причиной этого была великая китайская культура, которая являлась единственным источником цивилизации Дальневосточной окраины Мира, долгое время слабо связанной с остальными частями Ойкумены (освоенная человечеством территория Мира). Она сама была огромной Ойкуменой, включившей в себя, кроме Китая, также Японию, Корею, Вьетнам, многочисленные китайские диаспоры Юго-Восточной Азии. Бледным западным аналогом такой империи была Римская империя первые три века своего существования, но и там не было такой унификации культуры, как в китайской Ойкумене. Неудивительно, что возникло гипертрофированное представление о роли Китая в мире – китаецентризм, утверждавший, что только Китайская империя является центром цивилизации, культуры и философии, а все остальные страны населяют «варвары», так как их экономическое, политическое и культурное развитие стоит на более низком уровне. Отсюда следует, что Китай, который находится в центре Ойкумены, это Срединное государство (Чжун-го). Одной из главных целей правителей Китая во внешней деятельности считалось «умиротворение и преобразование варваров», приобщение их к китайской цивилизации. Длительное существование Срединного государства привело к тому, что китайцы просто не могли себе представить, что в мире может быть еще хотя бы одна страна, равная Китаю по мощи и развитию, тем более превосходящая его. Во времена династии Чжоу «варварами» считались племена, отличные от входящих в союз племен, группирующихся вокруг династии Шан-Инь (среди «варваров» были и племена, составлявшие ядро будущей первой империи Цинь). В дальнейшем «варвары» становились китайцами, а их соседи либо «варварами-данниками», либо образовывали «варварские государства», в дальнейшем либо исчезавшие, либо вливавшиеся в вечное Срединное государство. «Варварами» считались все находившиеся вне китайской Ойкумены, так первые европейцы, попавшие в Китай морским путем, стали варварами ян-гуй-цзы (заморскими чертями), так и сейчас иногда называют европейцев, отличая их от прочих варваров-иностранцев лао-вай (невежд). Заметим, что деление на китайцев и варваров происходило не по этническому, а культурному принципу – усвоивший язык и конфуцианскую мудрость становился китайцем. Например, знаменитый адмирал империи Мин, флотоводец Чжэн Хэ по происхождению был хуэйцзу, что уж тут говорить о монголах, чжурчженях, маньчжурах и прочих иноземцах, интегрировавшихся в Империю при сменах династий. Соседние Китаю «варварские» народы и государства копировали такой подход, в результате чего традиционные китайский язык, иероглифическая письменность, конфуцианские правила семейных и социальных отношений, китайский вариант буддизма и административные структуры широко распространились по всей Восточной Азии.

Чувствительный удар по самомнению китайцев был нанесен при прямом столкновении Империи с европейской военной машиной в 19-том веке, когда обнаружилось, что огромное технологическое отставание от Запада не может быть ликвидировано быстро и время упущено из-за долгого пренебрежительного отношения к уровню развития варваров «ян-гуй-цзы» и их «гэ-чжи-сюэ» («науке о постижении природы вещей»), то есть физики.

В современную эпоху, когда Китай стремительно выходит на первые места в мире по уровню развития экономики, вложений в научные и технологические исследования, развивает пилотируемую космонавтику, вошел в число ядерных держав, быстро наращивает военно-технический потенциал, рудименты китаецентрического подхода дают о себе знать и их необходимо учитывать при общении с китайцами на всех уровнях.

История Китая малоизвестна на Западе и весьма обширна, поэтому даже историки, не являющиеся специалистами-синологами, испытывают трудности сталкиваясь с ней. Поскольку дать адекватный даже краткий обзор китайской истории не представляется возможным (да он и необязателен для наших целей!), то ограничимся синхронической таблицей, привязывающей малоизвестные даты китайской истории к датам событий, известных всем изучавшим всемирную историю хотя бы в средней школе. Выбор событий из истории западной цивилизации преследует только эту цель – дать читателю не столько важные, сколько яркие реперные точки для интуитивной оценки времени свершения тех или иных взаимных заимствований между Западом и Китаем. Для наших целей будет достаточно протянуть синхронизацию до Первой мировой войны.

Китайцы поразительно долго находились в изоляции от внешнего мира, чему, кроме сложного географического положения относительно других центров цивилизации, мешали воинственные кочевые племена Великой Степи на севере и отсутствие на юге и востоке, куда можно было попасть морским путем, народов, сопоставимых с китайцами по уровню культуры. Да и плавание по морям не было занятием свойственным древнему Китаю. Хотя по китайским преданиям, легендарный Фу-си строил первые корабли уже в 2850 г. до н. э., но это были наверняка речные ладьи или в лучшем случае каботажные суда. По крайней мере до 100 г. до н. э. такие плавания неизвестны, да и позже, когда Цинь-Ши-хуан-ди в 219 г. до н. э. в поисках эликсира бессмертия снаряжал морские экспедиции на поиски мифического острова Пэн-лай, расположенного где-то в море к востоку от Китая, эти плавания были неудачны. Правда, по отвергаемой наукой японской легенде, придворный гадатель, маг и алхимик Сюй Фу, возглавлявший пропавшую экспедицию (огромный флот, перевозивший в том числе тысячи девственниц и девственников), – это Дзимму, первый император Японии.

Древний ритуальный сосуд для мяса эпохи Шан-Инь

Тем не менее полной изоляции Китая от окружающего мира никогда не было. Даже в глубокой древности происходило перетекание идей, товаров и технологий. Знаменитая бронза эпохи Шан-Инь (1600–1046 до н. э.), поражающая даже сегодня своим качеством и красотой, возникла достаточно неожиданно и её состав (более 2 % свинца) резко отличен от образцов ранних эпох и нетипичен для поздних известных китайских месторождений меди. Также налицо резкий скачок художественного мастерства литых изделий этой эпохи от более ранних образцов. Китайцы всегда ценили и коллекционировали бронзу Шан-Инь и не обращали внимание на её предшественников, а ведь бронзовый век в Китае начался на пятьсот лет раньше Шан-Инь, еще во времена династии Ся. Загадка шанской бронзы, по мнению западных авторов, свидетельствует о её импорте (как руды, так и соответствующей технологии) в Китай из более древних металлургических центров, что, конечно, оспаривается китайскими учеными, настаивающими на автохтонном происхождении замечательной бронзы.

Наиболее известным каналом проникновения китайских товаров на Запад был, конечно, Великий шелковый путь – караванная дорога, связывавшая Китай со Средиземноморьем в Античности и в Средние века.

Схема Великого шелкового пути периода расцвета

Этот маршрут стал возможным лишь после того, как были покорены грабившие караваны степные племена, обитавшие на западе и северо-западе Китая. До разгрома хуннов и пленения их вождя в 118 г. до н. э. ханьским императором У-ди систематической торговли не существовало, хотя отдельные караваны прорывались и слабый поток товаров никогда не иссякал. В 115 г. до н. э. Великий шелковый путь стал свободен и оставался таковым столетие, пока очередные военные катаклизмы в Центральной Азии не перекрыли его. Такие разрывы караванных троп неоднократно повторялась и впоследствии. В истории пути были только три периода, когда он почти полностью контролировался одним государством: Тюркским каганатом в 6 веке, империей Чингиз-хана во второй четверти 12 века и империей Тимура в последней трети 14 века. В 15 – том веке путь потерял свое значение в связи с развитием морских коммуникаций – началась эпоха Великих географических открытий 15–17 веков. Уже в 1499 году Васко да Гама обнаружил морской путь в Индию вокруг Африки, и западные мореплаватели устремились на Восток, добравшись в 16-том веке до Китая. Старые морские маршруты эпохи Тан, связывавшие через купцов-посредников Китай с Индией, Аравией, Европой, получили новый смысл. Если ранее почти все технологии (за исключением, пожалуй, колесницы в древнейшие времена) распространялись из Китая на Запад, то начиналось обратное движение – в Китай.

Схема торговых путей Китай-Европа в конце эпохи Тан

Товар, доставленный по торговым путям, проходил через десятки посредников, люди в античные времена не перемещались на столь огромные расстояния (более 12 тысяч км). Не известны и военные столкновения Римской и Ханьской империй, хотя они почти одновременно воевали с разделявшим их Парфянским царством. В 53 года до н. э. в окрестностях города Карры столкнулись армии римского полководца Марка Лициния Красса и парфянского воеводы Сурены Михрана. Несмотря на численное преимущество, римляне были разгромлены и 10 тысяч легионеров попали в плен. Всех пленных отправили в Маргиану, где они служили наемниками. Через 18 лет после битвы при Каррах ханьские войска под руководством мятежного чиновника Чэнь – Тана, преследуя на территории Парфии хуннского шаньюя (главу клана) Чжи-чжи, загнали его в деревянную крепость Шиши, сооруженную по римскому образцу. Крепость сожгли, голову шаньюя вместе со 125 римскими легионерами доставили в Китай.

(О дальнейшей судьбе римлян ничего не известно, но китайские генетики на основе анализа ДНК жителей деревни Ли-цянь, лежащей на границе пустыни Гоби, обнаружили у некоторых из них следы европейского происхождения. Лицяньцы уже много поколений отличаются от окружающих элементами европеоидной внешности).

Китай в эпоху античности больше знал о Римской империи (Да-Цинь), чем римляне – о загадочной Серес (стране шелка). Даже настоящий шелк римляне впервые увидели в битве при Каррах (из шелка были изготовлены знамена парфян). Тем не менее уже около 100 г в Китае появились первые люди из Римской империи, так, при китайском дворе в 120 году выступали фокусники и жонглеры из Да-Цинь. В 166 году ко двору прибыло посольство римского императора Ань-Туна (Антонин Марк Аврелий), выглядевшее подозрительно (скорее всего это были самозванцы – европейские купцы). Однако по-настоящему содержательные сведения о Китае были получены только при монголах, захвативших Китай, где внук Чингиз-хана, император Хубилай, основал династию Юань (1271–1368). Шелковый путь стал безопасным, и в Китай стали возможными путешествия европейцев. Самым известным путешественником был венецианский купец Марко Поло, проживший в Китае семнадцать лет (1274–1291) и представивший историю своего путешествия по Азии в знаменитой «Книге о разнообразии мира». Еще раньше (1253–1255) фламандский монах-францисканец Гильом де Рубрук по поручению французского короля Людовика IX совершил путешествие в Каракорум – ставку Великого кагана Монгольской империи Мункэ (внука Чингиз-хана) Но первым из европейцев, посетившим Каракорум и оставившим описание своего путешествия (1246–1247), был итальянский францисканец Джованни дель Плано Карпини. Католические монахи и дальше активно проникали в Китай. Самая заметная фигура – это конечно, Маттео Риччи – итальянский миссионер-иезуит, который прибыл в Макао в 1582 и остаток жизни провел в Китае, где и умер в 1610 году. Он познакомил китайцев с западной наукой и культурой, в то же время знакомя Европу с культурой и наукой Китая. Благодаря Маттео Риччи, китайцы впервые узнали западную картографию, математику, астрономию. В 1602 году Маттео Риччи по просьбе императора Ваньли издал первую китайскую географическую карту «Кунь-юй Вань-го Цюань-ту», которая познакомила китайцев с Новым светом. Неизгладимое впечатление произвели на китайцев механические часы, привезенные Риччи. В дальнейшем подобные часы стали непременной компонентой подношений китайскому императору и высокопоставленным чиновникам (у китайцев были только водяные часы – клепсидры). В сотрудничестве с конфуцианскими учёными Риччи перевёл на китайский труды Эпиктета и Эзопа, а также Начала Евклида (они произвели настоящую сенсацию среди ученых Китая!), а на латинский – конфуцианских классиков. Миссионерская деятельность Риччи была не столь успешна, хотя он и стал со временем (1597) главой иезуитов Китая. Католичество в Китае, история которого начинается с 1294 года проповедями первого китайского архиепископа – францисканского миссионера Джованни Монтекорвино, вообще отторгалось большинством китайцев, как совершенно чуждое учение варваров ян-гуй-цзы (заморских чертей). Ислам исповедовали только национальные меньшинства, влияние православной церкви, не занимавшейся миссионерством, вообще было нулевым, и только буддизм, импортированный из Индии, был внедрен в менталитет китайцев.

Интересным примером взаимодействия европейской и китайских культур является восприятие произведений искусства оппонентов. Если европейское искусство, например масляная живопись, архитектура или симфоническая музыка было признано в Китае только в Новое время, то китайский расписной фарфор или шелковые одежды сразу же очаровали европейцев, что породило целое художественное направление в европейской живописи и архитектуре – «шинуазри» (от французского chinoiserie, то есть производное слово от chinois – китайский). На русский язык его переводят как «китайщина», придавая ему пренебрежительный оттенок, обусловленный поверхностной трактовкой европейцами китайского искусства. Фактически это была разновидность ориентализма, подражающая внешним атрибутам искусства и архитектуры восточных мастеров. Стилизация под Китай обычно демонстрировала ошибочность европейских представлений о художественных традициях мастеров Китая. Стиль шинуазри тесно переплетается со стилем рококо: оба характеризуются обильным декором, асимметрией, акцентом на материалы, а также стилизованным характером и тематикой приятного отдыха и наслаждений. Стиль шинуазри присутствовал не только в живописи, но и в декоративном искусстве, садовом дизайне, театре, музыке. Эстетика шинуазри появилась в 17-ом веке и стала еще более популярна в 18-ом благодаря активной торговле Европы со странами Дальнего Востока. В изобразительном искусстве стиль шинуазри был наиболее широко представлен в работах французских живописцев Антуана Ватто (1684–1721) и Франсуа Буше (1703–1770). Произведения Ватто были похожи на детали из традиционной росписи по фарфору. Картины Буше изображали наивные европейские представления о жителях и традициях Китая, то есть этакое рококо на восточный манер, и сегодня они смотрятся как пародия. Китайцы, уловив спрос на стилистику, начинают производить фарфор шинуазри специально для европейского рынка (в самой Поднебесной он считается дурновкусием).

Франсуа Буше «Дама с зонтиком»

Все знают о «четырех великих изобретениях Китая»: порохе, компасе, бумаге и книгопечатании, а также о китайском шелке и фарфоре. Однако существуют очень много других вещей и технологий, которые впервые были предложены в Поднебесной. Среди них и такие важные технологии как сталеплавильный процесс или хромирование, и такие обыденные вещи как спички, зубные щетки, туалетная бумага и т. п. Список таких изобретений и открытий весьма обширен, в приведенной ниже таблице представлена только весьма малая их часть. Множественность списка изобретений объясняется не только природной талантливостью китайского народа, но и его многочисленностью и невероятно долгим временем непрерывного существования государственности, ведь ни одной из древних цивилизаций, кроме китайской, к нашему времени не сохранилось. Определенную роль сыграла и относительная изоляция древнего Китая от других цивилизационных центров – неоткуда было заимствовать, надо было все изобретать самим.

Сравнительная таблица изобретений Китай-Запад

Как видно из таблицы, многие китайские изобретения были переоткрыты Западом, но многие были и импортированы из Китая. «Четыре великих изобретения», факт импортирования которых из Китая признается всеми, рассмотрим чуть подробнее.

Порох. Свидетельства первого применения пороха в Китае относятся к эпохе пяти династий и десяти царств (907–960). Несколько веков порох применяли для зажигательных снарядов, получивших название «хо-пао», (огненный шар). Метательная машина бросала подожженный снаряд, который, разрываясь, разбрасывал горящие частички, так были придуманы петарды и фейерверк. Позже, когда качество пороха улучшилось, его стали использовать как взрывчатое вещество в фугасах и ручных гранатах, а со временем догадались использовать для метания ядер и пуль, в начале эпохи династии Мин (1368–1644) начали делать и пороховые ракеты.

Из Китая секрет изготовления пороха попал к монголам и арабам. Очень долгое время именно арабы считались лучшими знатоками пороха и взрывчатых смесей. От арабов секрет изготовления пороха попал в Византию, а затем и в остальную Европу. В 1220 году алхимик Марк Грек сообщает рецепт пороха в своем трактате, аналогичный рецепт приводил Роджер Бэкон (1214–1292). Европейская легенда связывает открытие пороха с именем монаха-алхимика Бертольда Шварца. В 1320 году алхимик, проводя опыты, якобы «случайно» составил смесь из селитры, угля и серы и начал ее толочь в ступке, а вылетевшая из очага искра, попав в ступку, привела к взрыву, что и явилось «европейским открытием» пороха (зачем Шварц собрал такую смесь – легенда умалчивает).

Компас. Первые китайские «югоуказатели» упоминаются с эпохи Западная Чжоу (1046 до н. э. – 770 до н. э.), но столь древние компасы до нас не дошли. По китайской традиции югу покровительствует красный цвет – поэтому южный конец стрелки до сих пор имеет красный цвет. Самый древний компас (магнитная ложка на блюде), хранящийся в музее, изготовлен всего тысячу лет назад в эпоху Сун (960–1279 г. г.). Древние китайские моряки плавали в основном по рекам и вблизи берега, где компас только полезен, но не жизненно необходим. Зато широко применяли компас даосы – для геомантических вычислений «фэн-шуй» (где выкопать могилу, как сориентировать храм и т. п.). Китайский компас позаимствовали арабские торговцы, плавающие по южным морям. Один из таких Синдбадов-мореходов завез компас в арабскую Сицилию, и уже в 1302 году итальянец Джойя «изобретает» европейский компас. Фактически он усовершенствовал арабскую версию компаса – магнитную стрелку надел на вертикальную шпильку и приделал круглую подложку – картуш, разбитый по окружности на румбы. Указатель стрелки он выбрал «антикитайским» – с тех пор она указывает на север. В 15 веке началась эпоха великих географических открытий Запада, которая была бы невозможна без компаса.

Арабская версия старинного китайского компаса

Бумага. Необходимость в легком и доступном носителе письменной информации заставляла все цивилизации искать природные «бумагоподобные» материалы. В качестве таковых выступали папирус, береста, пергамент и многие другие, еще менее пригодные материалы (в Индии использовали помет слонов, в древнем Китае писали на бамбуке и шелке). Прототип современной бумаги был создан в Китае, и даже известно, когда и кто сделал первую бумагу, – это был ханьский сановник Цай Лунь в 105 году. После Цай Луня процесс производства бумаги стал быстро совершенствоваться. Для повышения прочности стали добавлять крахмал, клей, естественные красители и т. д. К 3-ему веку бумагу уже производили не только в Китае, но в Восточном Туркестане, в 7-ом веке бумагу делали в Корее, Японии и других странах Азии. В 11–12-ом веках бумага появилась в Европе, где постепенно вытеснила пергамент. Долгое время бумага изготовлялась весьма примитивно: размолом массы вручную деревянными молотками в ступе и последующим разливом по формам с сетчатым дном. Только в 18-ом веке в Европе была придумана бумагоделательная машина и производство бумаги было поставлено на поток.

Страница из романа Цао Сюэциня (1760) «Сон в красном тереме»

Книгопечатание. Самой ранней известной формой печати на бумаге была ксилография, которая появилась в Китае до 220 года для печати на ткани. В 7-ом веке начали печатать на бумаге. Первую известную систему печатания подвижными литерами изобрел китаец Би Шэн около 1040 г. во времена империи Сун. Однако распространение этих первых систем подвижных литер было ограниченным: они были дорогими и требовали больших трудовых затрат. Китайским печатникам приходилось иметь дело с тысячами керамических табличек, по-скольку китайская иероглифическая система письма содержит тысячи знаков. Гораздо проще для печати иметь дело с алфавитом. Европейская печать берет свое начало от уроженца Майнца немца Иоганна Гутенберга, который в 1440-х годах создал свой способ книгопечатания подвижными литерами. Изобретённый новый способ печатания книг не мог долго содержаться в тайне. К концу 15 века в Германии было свыше 50 типографий, а печатников – свыше 200. Из Германии новая технология распространилось по другим странам, оказав огромное влияние не только на европейскую культуру, но и на всемирную историю.

Как видно из сравнительной таблицы изобретений, все приведенные примеры заимствования до 9 века включительно были импортом из Китая на Запад. Обратим также внимание на временной разрыв между появлениями сходных изобретений даже в случаях их самостоятельного возникновения – он измерялся тысячелетиями и постепенно уменьшался до столетий. Все это говорит о том, что китайская цивилизация, вошедшая в бронзовый век несколько позже западной цивилизации, существенно обгоняла последнюю еще в первом тысячелетии нашей эры, но в дальнейшем растеряла свое преимущество.

С началом эпохи великих географических открытий в 15-ом веке и особенно в середине 16-того, когда возникли прямые контакты китайцев и европейцев, стало возможным непосредственное сравнение уровней цивилизаций, и оно чем дальше, тем больше складывалось не в пользу Поднебесной. Западные изобретения, а главное импорт в Китай научных знаний, которому активно сопротивлялись верхи, долго не приживались в конфуцианской среде, в глазах которой все это были ненужные игрушки заморских варваров ян-гуй-цзы, изучение которых недостойно настоящего цюнь-цзы («благородного мужа»).

Существовал ли обратный поток технологий из Европы в Китай до эпохи Великих географических открытий? Существование его невозможно отрицать, но и примеры такого заимствования автору неизвестны. Более ясна ситуация с импортом научных и спекулятивно-философских идей в «золотую эпоху 100 школ», в эпоху становления первичных понятий «китайской натурфилософии». Так же как всякий анализ фундаментальных философских идей в Европе приводит к древним грекам, сформулировавшим основные направления дальнейшего движения, так и в Китае вся философия начинается со «100 школ Чжань-го». Эти исторические эпохи – Чжань-го (Сражающиеся царства, 403–256 г. до н. э.) в Китае и классический период античной философии (5–4 вв. д. н. э.) – совпадали (примерно в это же время появились философские течения в Индии и Египте). Однако только классическая греческая и китайская культуры были наиболее схожи между собой в философских поисках. Только в них мы находим отчетливо сформулированные системы мироустройства и их критическое обсуждение, оставившие после себя богатое и разнообразное интеллектуальное наследие. Многие элементы в конструкциях мудрецов двух культур практически совпадали. Так, пять элементов «У-син» (вода, огонь, дерево, металл, земля), введенные главой «Школы пяти элементов» Цзоу Янь (3 в. до н. э.), соответствуют четырем элементам (вода, огонь, воздух, земля), введенным Эмпедоклом (490–430 до н. э.) и впоследствии дополненным пятым элементом (эфиром) Платоном (428–348 до н. э.) и Аристотелем (384–322 до н. э.). Близость конструкций греческих и китайских мудрецов не вызывает сомнения, если перестроить их в китайском стиле диаграмм. В качестве пентаграммы возьмем оригинальный китайский рисунок, а четыре «стихии» греческих натурфилософов представим по аристотелевским формулам сложения четырех свойств – первоэлементов. Для полного соответствия введем китайское противопоставление Инь – Ян (темные кружки Ян, светлые Инь). Школа естествоиспытателей «Инь – Ян», поглощенная в дальнейшем алхимическим направлением даосизма и той же школой Цзоу Янь, проповедовала дуализм, согласно которому неразрывно сосуществуют два начала, несводимые друг к другу или даже противоположные, а это типичные построения греческих философов – досократиков. Современные историки полагают, что эти и другие многочисленные параллели в философских конструкциях доказывают, что теоретическая космология Китая формировалась под греческим влиянием.

Пять элементов «У-син»

Более полно известен научный импорт Европы в Китай, который был осуществлен посредством миссии иезуитов, самой значительной фигурой в которой был уже упоминаемый нами Маттео Риччи, с 1582 года взаимодействовавший с китайскими учеными в Пекине. Иезуиты принесли в Китай теорию анализа планетарных движений, основанную на использовании методов евклидовой и сферической геометрии, дотоле неизвестных в Китае. Новые привезённые ими методы предсказания затмений значительно превосходили традиционные китайские, а также известные китайцам арабские методики. Иезуиты ознакомили ученых с теорией меридианов и параллелей теории сферической Земли. Также стали доступны китайцам и новые алгебраические методы, разработанные в Европе в 16–17 веках. Математическая наука обогатилась многими новыми вычислительными методами и механическими устройствами, например логарифмической линейкой. Кроме механических часов, китайские астрономы приобрели телескопы, до этого отсутствовавшие как орудия наблюдения (оптическая наука вообще была у них слабо развита). Иезуиты проповедовали в Китае аристотелевскую модель Вселенной, где вокруг сферической Земли вращаются хрустальные сферы с блуждающими по ним планетам. Гелиоцентрическая система Коперника (1543) после включения Римом в 1616 году его книги «О вращении небесных сфер» в Индекс запрещённых книг даже не упоминалась. При этом не подвергшаяся запрету устаревшая система Тихо Браге, в которой Земля оставалась в центре Вселенной, продолжала излагаться. В результате китайцы получили весьма противоречивое представление о европейской астрономии. Её привнесение в Китай для миссионеров было только средством обращения аборигенов в христианскую веру, но те были достаточно умны, чтобы понимать это с самого начала. Иезуиты утверждали, что европейская наука является производной от христианского мировоззрения и имеет глубокие корни на Западе, но китайцы поняли, что и там она была новшеством. Стремясь показать превосходство своей науки, миссионеры не признавали, что традиционная китайская астрономия имеет свои преимущества, например, её экваториальная система координат была удобнее эклиптической системы, популярной в Европе того времени. (Отказ китайцев верить в хрустальные сферы европейской астрономии иезуиты вообще называли «безумием»!)

Насколько успешным был толчок, полученный китайской наукой от иезуитов? Как ни удивительно, но он был очень малозаметен за пределами математики, астрономии и географии. Хотя механические часы со спусковым механизмом появились в Китае еще в 10 веке, а механизм маятниковых часов стал известен после подарка таких часов императору Ваньли в 16 веке, еще в 18 веке маятниковые часы считались дорогим и престижным подарком и поэтому часто входили в состав европейских посольских даров императорам. Китайские ученые не умели их чинить и регулировать, чем пользовались монахи-иезуиты, которые прилагались к часам. Ясно, что в этих условиях для возникновения механики как науки было необходимо в комплекте с часами подарить Китаю и ученого ранга Галилея. Своей механики китайские ученые так и не создали.

Цивилизационную гонку в Новое время, которое историки определяют, как временной период, находящийся между Средневековьем (395–1453) и Новейшим временем (с 1918 – по настоящее время), Китай проиграл Западу. Если воспользоваться «баллами социального развития», приведенными Иэном Моррисом в его книге, уже упоминаемой ранее, то временной график этой гонки будет иметь вид, приведенный на рисунке слева. Подробности начисления баллов и их обоснование частично обсуждаются в приложении к книге Морриса, но несмотря на огромный объем книги, за методикой их начисления читатель отсылается на сайт автора. Примем их на веру, так как независимо от цифровых оценок Морриса историки уже давно нащупали эту точку во времени (середина 18-того века), когда Запад стал мировым лидером (как формулирует Моррис, «Запад стал властвовать над миром»). Для того, чтобы разобраться в итогах гонки, рассмотрим исторические коллизии, через которые прошли Китай и Европа на этой временной дистанции.

Временной график цивилизационной гонки Восток-Запад по Моррису

Начало периода всемирной истории, называемого ранним Новым временем в Европе, историки обычно датируют османским завоеванием Константинополя в 1453 году, а его окончанием полагают Французскую революцию 1789 года. Для Китая, жившего по династической временной шкале, этому периоду соответствует время существования Великой Минской империи (1368–1644) и Великой Цинской империи от основания в 1644 году до апогея имперского могущества в 1796 году. Дадим весьма обобщенную характеристику этому периоду истории двух цивилизаций, обращая внимание прежде всего на экономические и социально-политические события и процессы.

Китай был завоеван монголами и 100 лет находился под властью монгольской правящей династии Юань (1271–1368). Чжу Юань-чжан – первый император династии Мин – происходил из простой крестьянской семьи, он в юности остался сиротой, поскольку все его ближайшие родичи умерли от эпидемии. Он нашел приют в близлежащем буддийском монастыре, став послушником. После уничтожения монастыря правительственными войсками Юань он ушел в повстанческий отряд. Здесь обучился военному делу, был десятником, затем занимал более высокие должности, став в конце концов командиром собственного воинского соединения. Пройдя долгий путь борьбы с правительственными силами и войсками других повстанческих лидеров, он в 1368 г. был провозглашен императором созданной им новой правящей династии Мин. Сохраняя в целом уже устоявшиеся к тому времени структуры китайского имперского правления, он провел ряд реформ, для чего развернул несколько прокатившихся по стране кампаний массового террора. Острие их было направлено против ряда высших сановников, в том числе бывших его сподвижников и помощников (казни их сопровождались изощренной жестокостью). Чжу Юань-чжан, будучи человеком малообразованным, занимался поиском талантливых людей, организовывал учебные заведения и создал систему экзаменов на уровне уездов и провинций по всей стране. Он назначил государственных служащих для управления военными делами, чтобы ограничить власть военных генералов, строго запретил евнухам во дворце вмешиваться в государственные дела, боролся с коррупцией и выпустил «Свод законов Великой Мин», который регулировал государственную правовую систему. Это привело к созданию прозрачной правовой системы, стабильности, экономическому процветанию. После его смерти, приведшей к смуте и борьбе за власть, новым императором стал сын Юань-чжана император Чжу-Ди. В годы его правления (1403–1424) наблюдается активизация внешней политики страны: совершаются походы во Вьетнам, в заморские страны многократно посылаются грандиозные эскадры под командованием дворцового евнуха Чжэн Хэ, демонстрирующие миру «богатство и мощь Китая», предпринимаются наступательные операции против потерявших власть в Китае монгольских племен. Той же цели – укреплению власти нового императора и его окружения – служил и перенос столицы из Нанкина в Пекин в 1421 г. Сам император принимал активное участие в текущих делах по управлению страной.

Вторая половина периода Мин (1507–1644) характеризуется ростом городов и интенсификацией внутренней торговли, освоением китайскими колонистами района Южных морей, расширением внешней морской торговли с зарубежными странами. Китай того времени представлял собой обширную и могучую державу, оказывавшую политическое и культурное влияние на сопредельные страны. Новыми достижениями в период Мин обогатилась и китайская материальная и духовная культура. Можно говорить о появлении в стране элементов новых, капиталистических отношений. Но в то же время здесь продолжали действовать факторы, тормозившие общественное развитие. В первую очередь это сохранившаяся высокая степень эксплуатации основной массы населения – крестьян, процесс перераспределения земли и рост крупной земельной собственности политической и социальной верхушки общества, сохранение подконтрольной властям общинной организации в деревне и городе. Со временем в государственном аппарате империи появились признаки разложения, и к началу 17 века он уже был насквозь пропитан коррупцией, императоры мало интересовались политикой, и вся высшая власть была сосредоточена в руках их многочисленного окружения (родственников, евнухов и придворных). Кризис затронул также аграрные отношения: после тотальной приватизации земли приближёнными императоров государственный сектор практически исчез. Минский Китай начал проводить политику самоизоляции. Неблагоприятными для Китая факторами во внешнеполитической ситуации оставались нападения «японских пиратов», появление в начале 16 века у берегов Китая первых европейских конкистадоров, обострение вооруженной борьбы со вновь усилившимся давлением со стороны монголов и, наконец, все нараставшая опасность со стороны объединившихся в союз в конце 16 – начале 17 веков маньчжурских племен. Постепенное обострение классовых противоречий, связанное с усилением эксплуатации как сельского, так и городского населения, внутренние противоречия в среде господствующих слоев общества породили во второй четверти 17 века мощное крестьянское восстание Ли Цзычэна, которым воспользовались маньчжуры – они захватили Пекин и присоединили Китай к маньчжурской империи Цин. После этого в Китае уже не было китайских императоров, а были только маньчжурские.

В отличие от Китая, Европа раннего Нового времени была расколота на множество государственных образований, которые постоянно воевали между собой. После того как в 1453 году турки-османы сокрушили Византию и захватили Константинополь, Османская империя стала претендовать на роль великой державы Азии и Европы. Турецкие султаны приняли титул «кайсар-и-Рум» (римский кесарь-император) и объединили под своей властью арабов-мусульман и христиан Балканского полуострова. Средиземное море с 14 века было захвачено турками, они собирали высокие пошлины с европейских купцов, а также промышляли пиратством – цены на перец, пряности, шелк резко выросли. Путь через Средиземное море стал очень дорогим и невыгодным, и встал вопрос о поисках безопасных путей в Индию. Ответом европейских государств стало освоение новых торговых путей. Появился новый тип судна – каравелла, которая благодаря оригинальной системе парусов могла идти и против ветра – такие суда давали возможность плавать на большие расстояния, поскольку параллельно также были значительно усовершенствованы навигационные приборы (компас и астролябия). В этот период происходит стремительное развитие металлургии, что влечет за собой развитие машиностроения. С середины 15 века начинается эпоха Великих географических открытий, сопровождаемая ограблением вновь открытых земель, положившая начало созданию колониальной системы, складыванию мирового рынка и процессу первоначального накопления капитала в Европе. Пионерами дальних морских путешествий были португальские и испанские моряки, но вскоре, бросив вызов иберийской монополии на морские торговые пути, к ним присоединились французы, англичане и голландцы. С целью предотвращения конфликта между Испанией и Португалией, которые были основными приобретателями новых земель, был заключён Тордесильясский договор (1494), по которому весь мир был разделён на две части, где каждая из сторон получала эксклюзивные права на открываемые ими земли (аппетиты у Европы уже тогда были «нескромными»).

В результате Реформации в 16 столетии западное христианство оказалось раздробленным на части, а европейский мир стал невозможным на многие столетия вперёд – начиналась эпоха религиозных войн. Сотрясали Центральную Европу и народные восстания – такой была Крестьянская война в Германии (1524–1525), но в отличие от Китая, где бунты не всегда заканчивались разгромом восставших, в Европе все восстания крестьян в Новое время заканчивались поражениями. Полыхали в Европе и гражданские войны, причинами которых опять были религиозные противоречия. Так, Английская гражданская война (1639–1660) осуществила переход Англии от монархии к республике. Попытка короля Карла I восстановить католичество в Англии стоила ему головы, но и протектор Кромвель не смог удержаться у власти, и после «Славной революции» (1688–1689) монархия была реставрирована в урезанном виде, что дало толчок промышленной революции в Англии и её лидерству в Европе 18–19 веков.

На протяжении 16-ого столетия испанские и австрийские Габсбурги были самой могущественной силой в Европе. Франция эпохи раннего Нового времени сформировалась в длительной Итальянской войне (1494–1559). Главной составляющей этого конфликта стала борьба между Францией и Габсбургами за обладание Италией и доминирование в Западной Европе, но в ней участвовали и другие государства Европы (Англия, Шотландия, Швейцария, Венеция, Папская область и итальянские города-государства) и даже Османская империя. Несмотря на внешние войны, французы называют этот период (1475–1630) «Прекрасным 16-ым столетием» из-за экономического процветания и неуклонного роста населения. Войны раздирали Европу и дальше, так, в 1740 году, началась «Война за австрийское наследство», и Франция воспользовалась возможностью вступить в конфликт, который выплеснулся за пределы Европы (в Индию и Северную Америку). Во всей этой круговерти продолжали мыслить и творить ученые и философы. Известнейшим компендиумом знаний той эпохи стала 72 000-страничная Энциклопедия (1751–1772) под редакцией Дени Дидро. Наступала эпоха Просвещения, которая ассоциируется с именами Рене Декарта, Монтескьё, Вольтера, Жан-Жака Руссо. Этот период также называют эпохой научной революции (Галилей, Коперник, Кеплер, Ньютон, Лейбниц, Бойль, Гук, Гюйгенс, Паскаль). Под влиянием идей просвещения возникали проекты по перестройке всей общественной жизни. Все эти «перестроечные» идеи не могли пройти бесследно, и результатом Просвещения стала череда революций и новых войн, начатая Великой французской революцией 1789 года и открывшая эпоху наполеоновских войн, которыми и завершился ранний период Нового времени.

Когда в начале 15 века знаменитый китайский мореплаватель Чжэн Хэ во главе эскадр из трех сотен огромных кораблей-сокровищ с экипажем из 30 000 моряков совершал плавания в Африку и Южную Аравию, то в его глазах будущая Европа представала как сборище нищих варварских стран. Восточная Римская Империя (Византия) теснимая турками-османами доживала последние десятилетия, остальные государства Европы еще только начинали культурное восхождение к утерянным достижениям Античности. Всего флотилия под руководством Чжэн Хэ посетила свыше 56 стран и крупных городов Юго-Восточной Азии и бассейна Индийского океана. Китайские корабли доходили до берегов Аравии и Восточной Африки. Первое плавание Чжэн Хэ состоялось в 1405–1407 годах, а всего их было семь. Последняя (1431–1433) экспедиция посетила Ормуз и африканский берег в районе современного Сомали, заходила в Красное море. Так как Чжэн Хэ был по происхождению хуэй-цзу (китайским мусульманином), а его прадед Саид Аджал ал-Дин Омар жил в Бухаре, то некоторые ученые полагают, что адмирал-евнух был прототипом легендарного Синдбада-морехода (Чжэн Хэ имел буддистское прозвище Саньбао – «Три Сокровища»). Вокруг экспедиций Чжэн Хэ существует много легенд, поклонники приписывают ему путешествия не только по Индийскому и Тихому океанам, но и путешествия в Австралию и Северную Америку (до Калифорнии). Технически это было возможно, так как по сравнению с 3-х мачтовым кораблем Колумба «Санта-Мария» (длина 25 метров, водоизмещение 200 тонн, вместимость 40 человек), 9-ти мачтовый «корабль-сокровищница» Чжэн Хэ (длиной более 120 м и водоизмещением 19 000 тонн) смотрелся как авианосец на фоне прогулочной яхты. Тем не менее никаких следов плаваний китайских эскадр за пределы Юго-Восточной Азии и бассейна Индийского океана не обнаружено. Еще во времена императора Чжу Ди (главного покровителя Чжэн Хэ) экспедиции подвергались критике конфуцианской элитой Китая, считавших их ненужными и дорогостоящими императорскими затеями. После того как эти изоляционистские взгляды окончательно возобладали в правительстве минского Китая, все государственные морские экспедиции были прекращены и большинство технической информации о флоте Чжэн Хэ было уничтожено или утрачено. Если бы Китай не закрыл свои границы в 15 – том веке и продолжил бы культурную экспансию, то многое в ходе цивилизационной гонки Запад – Китай пошло бы иначе. Но история не допускает сослагательного наклонения, и в действительности спустя 150 лет уже европейцы лезли в Китай, вооруженные технологиями, рожденными эпохой научной революции.

600 лет путешествию Чжэн Хэ. Марка Индонезии, 2005

Первые европейские мореплаватели, а это были португальцы, появились у берегов Китая в начале 16-ого века, а в 1553 году они основали в Макао свою торговую факторию. В 1557 году Португалия добилась согласия властей Китая на предоставление ей этой территории в обмен на уплату дани, и в том же году было возведено укреплённое поселение. Попытки европейцев обосноваться на других островах у южного берега Китая провалились, но Макао процветало. Португальцы использовали его как базу для ведения торговли с Гуанчжоу и другими районами Китая, а также с Японией. С Макао началось проникновение иезуитов в Поднебесную. Орден прислал в Макао священников Микеле Руджери и Маттео Риччи, которые смогли в 1583 году перебазироваться вглубь страны. С этого скромного начинания и выросла иезуитская организация в Китае, базой для которой Макао оставалось более двух столетий. Голландцы появились у берегов Китая в начале 17 века. Сначала они сделали попытку вытеснить португальцев из Макао, но это им не удалось. В 1624 году голландцы захватили часть острова Тайвань и удерживали её до 1661 года, пока не были изгнаны китайским пиратом Чжэн Чэн-гуном (Коксинга), который впоследствии превратил Тайвань в базу борьбы с маньчжурскими войсками новой династии Цин. Англичане также сделали первую безуспешную попытку проникнуть в Китай. Сначала английские вооружённые торговые корабли попытались высадится в Макао (1637), но этого не допустили португальцы, и англичане ретировались в Гуанчжоу, где китайцы разрешили им временную торговлю.

Вторжение европейцев в Китай, начатое в 16–17 веках, приводило Минскую империю к утрате контроля над южными морскими путями, но основные проблемы с ян-гуй-цзы (заморскими чертями) были еще впереди.

Этот период европейской истории (1789–1914) иногда называют «Долгим 19-тым веком». Его главной особенностью было доминирование в мировой политике нескольких могучих империй. Началом периода является Великая французская революция, а концом – Первая мировая война, в результате которой большинство империй распались (Германская, Российская, Австро-Венгерская и Османская). В Китае этот период также закончился распадом Великой Цинской империи, черту под её историей подвела Синьхайская революция 1911–1912 годов («синьхай» по старому китайскому календарю – это 1911 год). История позднего Нового времени в Китае была историей 100-летнего перехода от имперского могущества, которого маньчжурская династия достигла в 1796 году, к жалкому состоянию жертвы, которую рвали на части европейские государства-хищники.

В конце 16 века на северных границах Китая началась консолидация чжурчжэньских кланов в новую социальную общность, которая стала известна как маньчжуры. В 1616 году глава одного из кланов Нурхаци провозгласил себя ханом нового государства Цзинь. Нурхаци был вассалом империи Мин, а сами маньчжуры, с точки зрения китайцев, были варварами. Это был небольшой, но воинственный народ, и только упадок Китая позволил им вести против империи успешную войну. Маньчжуры загнали китайцев за Великую китайскую стену и разграбили вассальную Поднебесной Корею. Внутри Китая шла гражданская война, и в 1644 году крестьянская повстанческая армия, возглавляемая Ли Цзы-чэном, захватила столицу империи Пекин (последний император династии Мин в отчаянии повесился). В этих условиях минский полководец У Сань-гуй перешел на сторону маньчжуров открыл им проход в Великой Китайской стене. Чужеземные варвары казались ему меньшим злом, чем придворные евнухи и восставшие крестьяне. Маньчжурские «восьмизнамённые» войска и перешедшие на их сторону минские генералы нанесли повстанцам поражение и выбили их из Пекина. Маньчжурская империя Цин, которую еще в 1636 году провозгласил Абахай (сын Нурхаци) стала в 1644 году «китайской» династией Цин. Завоевание Китая продолжалось до 1683 года и закончилось только во времена императора Канси (1661–1722). Династия Цин решила не ограничиваться владением Маньчжурией и Китаем и провела целый ряд войн, округливших границы Поднебесной. Империя завоевала Монголию и теперешний Синьцзян, установила свой протекторат над Тибетом. Соседние страны были превращены в вассалов. При этом маньчжуры повторяли традиционную китайскую модель геополитики, в которой существовал лишь один император, все остальные правители государств, считались его вассалами. Десять великих походов императора Цяньлуна (1735–1796) существенно расширили зону влияния Китая в Центральной Азии. Правление Цяньлуна стало апогеем имперского могущества, с которого начался закат Цин. Население империи выросло примерно до 400 миллионов человек, но налоги и сборы оставались низкими, что заложило основу для будущих проблем и кризиса. Сформировался и слой маньчжурской аристократии и военных, чье положение в обществе гарантировалось сугубо их происхождением. Это противоречило принципу конфуцианской морали, согласно которому положение человека в обществе основывалось на его знаниях (проверяемых экзаменами) и заслугах. Для маньчжуров существовал отдельный суд и тюрьмы, их женщины не бинтовали себе ноги, маньчжуров нельзя было превращать в евнухов. В подражание своим завоевателям все китайцы (кроме монахов) должны были носить маньчжурскую прическу: выбритый лоб и коса на затылке. Определенные ограничение были наложены и на другие народы империи. Так, мусульмане не могли сдавать государственные экзамены и становиться чиновниками. Коррупция была повсеместной, а повстанцы бросали вызов правительству (восстание Белого Лотоса (1794–1804) едва не погубило династию), в то время как правящая элита не желала менять свои взгляды перед лицом изменений, которые происходили в мире. К концу 18-го века династия Цин перешла к политике самоизоляции Китая и борьбы с любым инакомыслием. Покровительствуя литературе, Цины тем не менее полностью контролировали её. Император Цяньлун ввел жесткую цензуру (в 1774–1782 было сожжено 14 000 книг). Немало китайских ученых, пойманных на написании книг, нарушающих запреты, были казнены. Поначалу династия Цин положительно смотрела на контакты с иностранцами. Император Канси принимал у себя при дворе иезуитов. Шло усвоение западных технических новинок. Однако к концу 18-ого века было решено перейти к политике самоизоляции. Торговля с иностранцами жестко регулировалась и осуществлялась через единственный порт – Гуанчжоу (Кантон). Такой запрет нанес сильный удар по торговле и доходам казны, привел к техническому отставанию Китая.

Началась эпоха военных поражений Китая. Империя проиграла Первую опиумную войну (1840–1842). В 1850 году в стране вспыхнуло восстание тайпинов, которое вскоре переросло в крестьянскую войну. Тайпины выступали с идеями построения царства небесной справедливости на земле, пытались, опираясь на специфически интерпретированное христианство, проводить радикальные социальные преобразования. Они захватили большие территории на юге страны и сделали Нанкин столицей независимого государства с населением около 30 миллионов человек. В войну ввязались также иностранные государства. Положение в стране стало катастрофическим – кровавая гражданская война (1850–1864) унесла жизни от 20 до 40 миллионов человек, не считая миллионов беженцев (это крупнейший вооружённый конфликт 19 века и одна из самых кровавых войн в истории человечества). Тайпины были подавлены цинской армией при поддержке англичан и французов. Воспользовавшись ослабившими Китай восстаниями, эту страну атаковала англо-французская коалиция, началась Вторая опиумная война (1856–1860). Занятая подавлением мятежей империя не смогла отразить интервенцию и вынуждена была подписать неравноправный мирные договоры, еще больше урезающие суверенитет Китая. Россия заставила Китай уступить ей Приамурье, а затем и Приморье, передать в долгосрочную аренду Ляодунский полуостров с крепостью Порт-Артур и предоставить концессию на строительство КВЖД (Китайско-Восточной железной дороги). Точно так же Германия превратила в свою военно-морскую базу бухту Циндао в Шаньдуне, а англичане расширили свои владения в Гонконге. В 1894–1895 годах Китай атаковала Япония, достаточно быстро разгромив его и отобрав остров Тайвань. Возмущение китайцев действиями иностранных государств вылилось в восстание ихэтуаней (1899–1901), убивавших иностранцев и китайцев-христиан. Восстание подавили – иностранные интервенты вошли в Пекин, русские войска оккупировали Маньчжурию. Но очередной бунт летом 1911 года в Сычуани стал искрой, запустившей революцию. Последний цинский император Пу И 12 февраля 1912 года отрекся от власти, а китайский генерал Юань Шикай стал временным президентом Китайской республики (хотя пытался стать императором). Буржуазная Синьхайская революция 1911–1912 завершила «Долгий 19-ый век» в Китае.

В отличие от истории Китая соответствующий период времени для Западной цивилизации предполагается известным читающим данный текст хотя бы в общих чертах. Напомним поэтому только наиболее важные моменты. Девятнадцатый век оказался богатым на военный конфликты, не только локальные, но и глобальные. В первую очередь это «наполеоновские войны» (1796–1815), которые унесли около 3 млн. жизней (порядка 2 % тогдашнего населения) и перекроили в очередной раз границы старых государств Европы. Венский конгресс (1814–1815) зафиксировал итоги этого передела и границы новых государств, возникших в результате завершения наполеоновских войн, дав толчок развитию капитализма в ряде европейских государств. Но мирные договоры, подписанные в Вене, не привели к миру. Традиционные русско-турецкие войны не прекращались 3,5 века с 1568 года до 1918 года. За этот период Россия и Турция находились в состоянии войны 69 лет (в среднем одну русско-турецкую войну от другой отделяло всего 25 лет). Войны по-прежнему сотрясали Западный мир и выходили из Европы на другие континенты. Война за независимость испанских колоний (1808–1826) привела к возникновению новых государств в Южной Америке. В Северной Америке полыхала Гражданская война между Севером и Югом (1861–1865). Борьба Турции, России и Франции с Англией за влияние на Балканах и Ближнем Востоке (1877–1895) продолжалась с переменным успехом. На ее фоне ранняя Крымская война (1853–1856) смотрелась только как приквел. Британская империя осуществляла контроль над большей частью Мира. Викторианская эпоха – период правления королевы Виктории (1837–1901) – породила Британскую империю, «где никогда не заходило солнце». Общая численность населения империи составляла примерно 480 млн. человек (одна четвёртая часть человечества и 22 % земной суши). К 1857 году вся Индия оказалась под властью империи. Империя рвалась и в Китай, для чего развязала «опиумные войны» (1840–1860), которые мы обсудим подробнее позже. На этом фоне полыхали и другие, менее масштабные, войны и конфликты, перечисление которых не так важно для нашего обзора.

Более важным для развития Запада были не колониальные захваты, а то, что «Длинный 19-ый век» стал периодом сбора технологического «урожая» научного «посева», начатого в раннем Новом времени механикой Ньютона. Новые физические дисциплины, вдохновленные успехом механики, порождали новые технологии. В 1785 году Кулон открывает закон взаимодействия электрических зарядов, как аналог закона всемирного тяготения. В 1800 году Вольта создает первый гальванический элемент, в 1822 Ампер строит первую теорию электродинамических явлений, в 1831 году Фарадей предлагает первый генератор электрического тока, и, наконец, Максвелл в 1861 году подводит теоретический фундамент под здание классической электродинамики – написаны уравнения Максвелла! К концу 19 века электричество стало обыденностью: появляются электроосвещение, электромагнитный телеграф, подводные телеграфные кабели соединяют Европу с Америкой и Африкой. Паровая машина устанавливается на корабли, появляются пароходы, побежали первые паровозы. К концу века появляются двигатели внутреннего сгорания и автомобили, взлетают дирижабли и первые самолеты. Новые технология революционизируют военное дело. В частности, стрелковое оружие, принципиально не менявшееся несколько веков, получает в 1812 году унитарный патрон с картонной, а позже и с металлической гильзой, что резко упрощает перезарядку и повышает скорострельность пехоты. Появляется нарезное оружие, а в 1884 году Максим создает первый пулемет, что позволяет еще интенсивнее заливать кровью поля сражений.

Химия в 19 веке становится на научные рельсы – в 1869 году Менделеев обнаруживает фундаментальный «Периодический закон», а сама химия дифференцируется – возникают стереохимия, химическая термодинамика, химическая кинетика; блестящих успехов достигают прикладная неорганическая химия и органический синтез. Возникает новый способ фиксации изображений – появляются первые фотографические изображения, и к середине 19 века фотография становится привычным явлением, что позволяет сегодня увидеть подлинные изображения не только участников исторических событий, но и простых людей, ранее редко попадавших на полотна живописцев. В 1896 году Беккерель обнаружил, что соли урана способны засвечивать фотопластинки, вызывая их почернение. Стало понятно, что уран испускает какое-то невидимое излучение. В 1898 году Мария Склодовская – Кюри делает вывод, что открытое явление обусловлено распадом атомов. Это были первые вести с нового, внутриатомного уровня строения вещества. Впереди человечество ждал еще более сумасшедший и страшный 20 век.

Если в начале Нового времени прямые контакты Китай – Запад были периферийными, то конце Нового времени Запад, осуществляя общую мировую экспансию и колониальный захват, пришел в Китай. Наступил «момент истины» – сравнение цивилизаций в прямом столкновении на поле боя. Запад применил новый тип войн, который сейчас называют «полицейскими», – операции по установление нового порядка, нужного агрессору, в стране или регионе (среди целей таких войн может быть и свержение неугодного режима). Комплекс конфликтов Запада с Китаем с 1840 по 1860 год называют «опиумными войнами» и в профессиональной военной среде чаще всего считают одним конфликтом, с единым рядом причин. Историки обычно делят его на три этапа:

1. Первая опиумная война 1840–1842 Англия, Китай.

2. Вторая опиумная война 1856–1859 Англия, Франция, Китай.

3. Третья опиумная война 1859–1860 Англия, Франция, Китай.

Из исторического обзора событий, приведенного в предыдущей главе, видно какие катастрофические последствия для Китая имело его технологическое отставание от Запада в Новое время. Вернемся теперь назад в 17 век, когда в Европе возникла физика, послужившая запалом взрывного развития не только естественно-научных дисциплин, технологий (в том числе и военных), но и косвенно подстегнуло рост капиталистических отношений в экономике Запада. Почему Китай, опережавший Европу в предыдущие эпохи, не пришел, пусть и своим путем, к построению физики еще раньше Запада? Это вариант знаменитого «Великого вопроса» Джозефа Нидхэма: «Почему современная наука возникла в Европе, хотя до научной революции 16–17 веков во множестве теоретических и практических аспектов китайская наука опережала западную?».

Фигура Джозефа Нидхэма является центральной в мировой синологии, поэтому приведем некоторые минимальные сведения о биографии этого ученого и уникальном пути, которым он пришел в синологию, где его труды по объему и качеству заняли общепризнанное первое место. Капитальный труд Нидхэма «Наука и цивилизация в Китае» состоит из более чем 20 томов фундаментальных исследований (в общей сложности около 10 тысяч страниц!). Просто перечислим их содержание: три тома – по математике и по наукам о Земле; три тома – по физике и физическим технологиям; семь томов – по химии и химическим технологиям, включая военную технологию и ракеты; шесть томов – по биологии и биологическим технологиям и, наконец, два заключительных тома под общим названием «Социальный фон: общие выводы и размышления». Тома разошлись миллионными тиражами на многих языках мира, но прежде всего на английском и китайском.

Ноэль Джозеф Теренс Монтгомери Нидхэм (1900–1995)

Уникален для современной науки путь, по которому Нидхэм взошел на синологический Олимп. Выпускник биохимического факультета Кембриджского университета, после окончания которого в 1925 году, проработав около 15 лет в одной из научных лабораторий университета, он проявил себя как выдающийся эмбриолог, защитив в возрасте 30 лет докторскую диссертацию. К началу Второй мировой войны Джозеф Нидхэм был известен как эмбриолог с мировым именем, а его «История эмбриологии» стала настольной книгой для нескольких поколений студентов и врачей. В 40 лет Нидхэм начал изучать китайский язык, и вскоре его осенила мысль, ставшая главным вопросом жизни: почему Ньютон появился не в Китае, а в Англии? Он резко изменил направление своей научной деятельности и в 1942 году, когда немалая часть Китая находилась под японской оккупацией, уехал в Поднебесную, где исколесил почти все её провинции. Он создал и возглавил там Китайско-британское общество по научному сотрудничеству. Первые его научные отчеты, опубликованные в 1944 году, произвели фурор в научном сообществе Европы. По возвращении из Китая в Кембридж в 1948 году Нидхэм целиком сосредоточился на синологии, хотя еще четверть века (вплоть до 1976 года) преподавал и биохимию, был ректором одного из Кембриджских колледжей. Итог его многолетних исследований – «Институт Нидхэма», создателем и руководителем которого он был долгие годы, а также собранная им уникальная фундаментальная библиотека этого института по Китаю и Восточной Азии. Еще при его жизни китайцы поставили Джозефу Нидхэму несколько памятников.

Так какой же ответ на свой «Большой вопрос» даёт Нидхэм? Вплоть до 15–17 веков Китай сильно опережал Европу в сфере научных познаний и открытий по всем направлениям. И все благодаря тому, что в Китае была отличная от средневековой Европы социально-экономическая система, где отсутствовал военно-аристократический феодализм, образованный по наследственному принципу. После образования централизованной Китайской империи большую часть своей истории страна управлялась единым феодальным властителем – императором, посредством ненаследственной гражданской власти: конфуцианскими учеными-бюрократами («шэнь-ши», европейцы называли их мандаринами), прошедшими через многоуровневую систему единых государственных экзаменов (ЕГЭ!). Только шэнь-ши со своим рациональным конфуцианским подходом развивали теоретические и прикладные науки, без участия философско-мистических построений. Якобы в этом – основные причины постоянного прогресса в империи. В течение 15 веков имперской власти китайская цивилизация использовала технические знания для удовлетворения нужд человека лучше, чем это удавалось Западу. Как утверждал Нидхэм, китайская «протонаука» остановилась в своем развитии из-за деградации прежде эффективного управления бюрократического класса мандаринов. После Ренессанса Европа пошла по пути развития международной торговли, а развитие рынков обусловило рост технологий и зарождение новой формы общественных отношений – капиталистической. Тогда, по мнению Нидхэма, и появилась механика Галилея и Ньютона, то есть западная физика – дитя нарождающегося капитализма. В этот период «самодостаточность» Китая не стимулировала мандаринов на дорогостоящие заморские экспедиции и расширение торговли за пределами Поднебесной. В наше время аналогичных взглядов придерживаются некоторые видные ученые, требующие ограничить средства на дорогостоящие пилотируемые космические полеты в пользу запусков автоматических зондов.

Хотя «ответ Нидхэма» и оспаривается рядом синологов, видящих в нем исключительно устаревший, по их мнению, марксистский взгляд на историю, его аргументы следует признать убедительными, хотя и не исчерпывающими. Дополним их рядом соображений. Если сравнивать две цивилизации: Западную и Китайскую – в Новое время, то последняя выглядит более «нормальной», по сравнению с молодой и поэтому «несколько безумной» Западной. Если Китай в начале Нового времени монолитен и давно пережил доимперские битвы за единство, то Запад в это время по-прежнему разделен на множество государств и империй, воюющих друг с другом не только оружием на полях Европы, Азии и Америки, но и путем торговых войн. Османские завоевания, отрезавшие привычные маршруты между западом и востоком Евроазиатского континента стимулировали поиски новых маршрутов на Восток. Генрих-Мореплаватель начиная с 1419 года и вплоть до своей смерти в 1460 году одну за другой снаряжает экспедиции в Африку на поиски морского пути в «Страну пряностей». Сразу после появления первых партий чернокожих невольников и начала работорговли Генрих ввёл государственную монополию на торговлю рабами. Под руководством Генриха был создан новый тип корабля – каравелла, пользуясь которой Христофор Колумб, пытаясь попасть в Китай двигаясь на запад, в 1492 году открывает Америку. Возникает оживленное движение людей, товаров и рабов (людей-товаров) в треугольнике Европа-Африка-Америка, совершенствуются корабли и способы навигации. Моряки разных европейских государств не только грабят туземцев и вывозят рабов в Америку, золото в Европу, но и сражаются друг с другом, что совершенствует как сами корабли и их вооружение, так и методы ведения боевых действий на море. Всей этой «школы войны» лишена Китайская империя, армия которой в основном подавляет мятежи и ведет наземные захватнические войны (не всегда успешные) с плохо вооруженными корейцами, вьетнамцами и другими соседями Китая. Для этих войн вполне достаточно старого, апробированного оружия и военной мудрости «Искусства войны» Сунь-цзы (последствия такого подхода не заставили себя ждать). Военные никогда в истории Китая не имели такого высокого социального статуса как мандарины «шэнь-ши».

Массовое производство в Китае было известно очень давно (вспомним глиняную армию Цинь-ши-хуанди), так же как специализация деревень и даже городов на выпуске товаров определенной номенклатуры (бумаги, мебели, фаянса и т. п.), но в основе всего лежал ручной труд (китайцев всегда было много). Машинное производство не возникло по той же причине – машины рассматривались как «механические игрушки», а не средство производства. Товарное производство, даже ориентированное на импорт и легко подстраивающееся под меняющийся спрос (вспомним фарфоровые вазы «шинуазри» для европейцев), не знало конкуренции – китайское всегда было единственным. Мем «китайская подделка», которым в наши дни клеймят дешевые и некачественные товары, в Поднебесной не работает, так как тамошняя традиция изготовления копий «на любой кошелек» уходит в седую древность (поддельная бронза эпохи Шан-Инь изготавливалась уже во времена Хань). Капиталистические отношения в Срединной империи развивались с конца 15 века. Этот процесс шел в Китае более замедленными, чем в Европе темпами и не успел развиться в самостоятельный капиталистический уклад до прихода Запада. Согласно Нидхэму, это означало, что если бы Китаю не помешали, то он все равно построил бы свою физику, но чуть позже. Такой вывод представляется некорректным, поскольку существуют и другие, не менее важные препятствия переходу «протонаука-наука», которые Нидхэм опустил (ведь даже свою научную медицину, отличную от «китайской», Китай так и не создал).

Различия между двумя культурами: китайской и западной (европейско-средиземноморской по своему происхождению) весьма принципиальны. По известному выражению Тейяр де Шардена, китайская культура – это предельно развитая культурная позиция здравомыслящего, «нормального» человека, «бесконечно усложненный неолит»; западный – парадоксальное отклонение от «нормы», своего рода «извращение ума», основанное на «стремлении к невозможному» и «вере в абсурдное». Корни западной идеологии уходят в древний индоевропейский обычай кремации покойников (полной дематериализации), что предельно противоположно как древнеегипетскому, так и китайскому культу тел умерших. Первой подлинной наукой и научной методологией в Европе была логика. В китайской же культуре как самостоятельная наука логика так и не возникла, а была заменена ее функциональным аналогом – нумерологией. Китайская нумерология во многом напоминает пифагореизм как учение о музыкально-числовой структуре космоса. Статус китайской нумерологии аналогичен статусу доминировавшей на Западе логики, а пифагореизм – это оттесненный на задний план аналог китайской нумерологии. Таким образом, между нумерологией и логикой в традиционных культурах Китая и Запада наблюдались взаимно обратные соотношения. Само возникновение западной цивилизации было обусловлено рядом уникальных и неповторимых событий среди них было и «греческое чудо», бледным подобием которого стали китайские «100 школ», при этом несомненно влияние «греческого чуда» на ход мыслей некоторых «школьников».

В древних культурах время всегда носило циклический характер, то есть происходило «вечное возвращение на круги своя». Так было и на Западе, и на Востоке, но если китайская цивилизация вплоть до Нового времени мыслила свою историю циклически («Поднебесная временами разъединяется, а затем вновь соединяется и так будет всегда»), то христианская религия уже в начале нашей эры постулировала линейное время, вводя уникальные, неповторяющиеся «маркеры-события»: Пришествие Христа, Страшный суд. В китайской философии, не выработавшей понятия идеального (идеи, трансцендентного божества) как такового, господствовал натурализм в духе греческих досократиков, но намного более сложный благодаря многовековому последовательному развитию. Отсутствие развитых идеалистических теорий типа платонизма не позволило выработать общее понятие материи, которое европейская философия получила из недр платоновского идеализма (а понятие «идеи» – из демокритовского материализма).

Традиционная китайская картина мира была направлена на подчеркивание целостности сущего. В ней не было разделения на идеальное и материальное, принимаемое в европейской культуре уже с Платона, а только выделялись разнонаправленные оси по принципу ян – инь. В отличие от механической модели мира, возникшей на Западе с его культом машин, у китайцев мир представлялся единым живым организмом, в котором каждая часть-орган является по-своему живой и неразрывно связанной со всеми остальными. При этом Мир-организм рассматривался не как сотворенный каким-то сверхъестественным существом, как в креационистских моделях Запада, а как развивающийся естественным образом, то есть самоорганизующийся из некоего первичного начала. Человек в китайской картине мира рассматривался как равноправная с другими часть космоса, возникающая на определенной стадии космической эволюции.

Вследствие отсутствия в Китае понятия бога-творца проблема теодиции, как уже упоминалось ранее, перед китайскими мыслителями не стояла, что лишало их «религиозной одержимости» при поисках истины, столь характерной для европейских ученых. Кармические мотивы китайской религиозности, навеянные буддисткой компонентой учения, мистифицировали понятие причинности, делая иррациональность непрерывным атрибутом физического мира. Даосская компонента учения, наиболее перспективная на первый взгляд для развития физического взгляда на природу, блокировалась категорическим утверждением о непознаваемости «дао» разумом, что было агностическим принципом, закрывающий путь к познанию физического мира. Конфуцианский запрет: «Учитель не говорил о чудесах, физической силе, хаосе и духах» – не позволял ученым «шэнь-ши» выдвигать спекулятивные гипотезы о существовании чего-нибудь вроде «виртус-мовенса» или «флогистона» европейской протофизики, которые хотя и были ошибочными, но могли быть экспериментально опровергнуты, что двигало бы теорию в сторону от инь-ян и числовых радостей нумерологии.

Таким образом, противостояние религии и науки, известное в Европе, в целом (с учетом опыта Китая) было полезным. Китайцы, лишенные каких-либо религиозных запретов на теорию и вооруженные вместо логики нумерологией, веками топтались на месте и не смогли «придумать» физику.

Культурные особенности китайской цивилизации, которые мы уже обсуждали в третьей главе, не только формировали менталитет населения, но и накладывали определенный отпечаток на физиологические механизмы самого мышления, то есть имели антропологическое измерение. Прежде всего речь идет об иероглифической письменности, связывающей огромное население (почти 1,5 млрд. человек) в единую нацию. На протяжении тысячелетий китайцы не могут выскочить из «иероглифической колеи» без риска утратить целостность Китая. «Малые» нации, например Вьетнам (97,3 млн. человек), ранее использовавшие китайские иероглифы, успешно перешли на алфавитную письменность без распада национальной общности, но для Китая это было невозможно.

Рисуночный характер иероглифа требует для его распознавания работы правого полушария мозга, которое ответственно за обработку сигналов, поступающих к нам в виде символов, образов, жестов, знаков, звуков, цветов и т. п. (определения предметов в этом случае слиты с их сущностью, а не просто их обозначают). Рассмотрим чуть подробнее те функции, за которое отвечает правое полушарие: музыкальные, художественные способности, эмоциональная оценка событий, ориентация в пространстве. Благодаря ему мы можем воспринимать и наслаждаться музыкальными произведениями, художественными картинами, танцевальными номерами, понимать иносказательный смысл слов, улавливать смысл устойчивых выражений, пословиц и поговорок, распознавать лица, узнавать знакомых. Правое полушарие отвечает и за чувство юмора, способность оценивать шутки и смеяться над ними. Вообще, все эмоции тесно связаны с работой правого полушария. Мы можем эмоционально воспринимать происходящие события, распознавать эмоциональные сигналы от других людей, понимать скрытые причины их поступков, чувствовать обман. Все вышеперечисленное происходит потому, что правое полушарие работает одновременно с большим количеством информации и воспринимает информацию интегрально, то есть как единое целое. При таком способе обработки информации решение возникающих задач может выглядеть как интуитивное озарение.

Левое полушарие мозга отвечает за все, что связано с логикой. Его деятельность связана с вербальной коммуникацией, с памятью, с оперированием числами, фактами, с абстрактным мышлением. При обработке опыта оно проводит анализ, классификацию, систематизацию происшедшего и на основе этого делает общий вывод. Левая часть мозга хороший помощник там, где требуется аналитическое мышление, нужно установить причину события и его следствие. Она позволяет заниматься деятельностью по этапам, постепенно переходя от одного пункта плана к другому. За счет нее мы воспринимаем смысл сказанного буквально. Люди с развитым левым полушарием имеют хорошие способности к языкам и обычно знают несколько иностранных языков. Левому полушарию подчиняется правая половина тела, правому – левая половина. У всех людей одно из полушарий является более развитым или, как говорят, доминирующим. Нормальная работа мозга требует согласованной работы обоих полушарий, их коммуникация осуществляется через четыре сплетения нервных волокон: мозолистое тело и три спайки (передняя, задняя и спайка свода). Но мозолистое тело, состоящее из 200–250 миллионов нервных волокон, является самой большой структурой, соединяющей полушария и при его иссечении (это метод раньше использовался при лечении эпилепсии) единая личность расщепляется на две: лево– и правополушарную, с различными способностями и отношением к сознательным и бессознательным процессам обработки информации.

Очевидным образом многолетнее обучение, необходимое для усвоения иероглифической письменности, и постоянное её использование в течение дальнейшей жизни тренирует правое полушарие, этот эффект регистрируется медицинскими приборами даже у людей, только приступающих к изучению иероглифики. Запоминать нужно много и долго (3000–3500 иероглифов запоминают китайские школьники к моменту завершения учёбы, то есть за 9 лет), причем запись иероглифа и его звучание, например, на путунхуа запоминаются отдельно. Основной метод запоминания – многократное повторение, то есть зазубривание, что фиксирует этот подход к усвоению любой другой новой информации. Различные тона, которые в отличие от европейских языков являются не эмоциональными, а смыслоразличительными, то есть меняют значение произнесенного слова, также апеллируют к правому полушарию. Любимый прием китайского диалога – использование недоговорок (чэнъ-юй), так называют двучленные изречения, где первая часть представляет собой иносказание, вторая – раскрытие иносказания. Реализуемое в речи значение второй части недоговорки очень часто не совпадает с тем значением, в котором она употребляется в собственном контексте. В речи недоговорки могут употребляться как в полной форме, так и в усеченной – только первая часть. При этом усеченная форма употребляется в том же значении, что и полная. Приведем примеры известных недоговорок: «Бабушка стискивает зубы» – забыть об отсутствии чего-либо. Полная форма: «Бабушка стискивает зубы – забыла, что их нету». Более сложный чэнъ-юй: «Через ботинок чесать зудящееся место» – не понимать в чем загвоздка. Полная форма: «Через ботинок чесать зудящееся место – не доберешься туда, где чешется». Недоговорки присутствуют и в других культурах, но только у китайцев их невероятно много, что тоже свидетельствует о доминировании правополушарного мышления. О доминировании правополушарного мышления свидетельствует и анализ китайской живописи. Китайская картина представляют собой своеобразный графический чэнъ-юй – ее надо дополнять и расшифровывать тот смысл, который в неё вкладывал автор, и если даже на картине есть подсказки (пара уточек, цветок лотоса, бамбук и т. п.) или каллиграфия в виде стихотворной строки, разгадывание замысла должно было доставлять эстетическое удовольствие. Отказ от законов перспективы и предоставление возможности зрителю самому кадрировать композицию, фокусируясь то на приближении, то на удалении к изображенным объектам, требует активного участия правого полушария зрителя.

Таким образом, иероглифическая письменность, приводя у большинства китайцев к доминированию правого полушария, уменьшает значимость левого логического полушария, что, видимо, и привело к отсутствию у китайцев самостоятельной науки логики и заменой её правополушарной нумерологией, и, соответственно, послужило препятствием к превращению протофизики в физику. Об отрицательном влиянии иероглифики на становлении науки в Китае, правда по несколько другим причинам, указывал и Джозеф Нидхэм.

Существуют и другие менее важные причины, часто субъективного характера, которые повлияли на отсутствие физики в Китайской империи к началу Нового времени, но указанные выше, уже надежно тормозили процесс перехода натурфилософской физики Китая в физическую науку.

Последовательное изложение истории развития физики в Китае не входит в нашу задачу, для этого существуют достаточно подробные изложения, написанные историками науки. То краткое перечисление китайских открытий, которые мы приводим ниже, предназначено подчеркнуть то общее, что им присуще, то есть специфическое, по-китайски прагматичное решение конкретных задач, которое было характерно до появления научной физики. Также приведем список этнических китайцев, лауреатов Нобелевской премии по физике и других видных китайских физиков, внесших значительный вклад в современную физику, что призвано продемонстрировать, сколь успешно китайские ученые стали усваивать столь поздно пришедшую к ним «западную физику».

Китайский термин «у-ли» (законы вещей), который можно попытаться соотнести к греческому термину «физика», впервые встречается в ханьском трактате «Хуайнань-цзы»: «Ян-суй добывает огонь от солнца, магнит притягивает железо, краб, попав в клей, портит его, а подсолнечник поворачивается за солнцем. Отчего это происходит – будь хоть мудрецом, не объяснить! Ощущений глаз и ушей недостаточно для определения «у-ли», усилий сердца и мысли недостаточно для установления истины». Следовательно, в древности понятие «у-ли» включало в себя явления, относящиеся к оптике, магнетизму и биологии. Этот термин подразумевал объяснение сути простых явлений, и его нельзя полностью отождествлять с физикой. В 90-е годы 19 века в китайский язык из японских переводных учебников пришло слово «у-ли-сюэ», которым обозначают физику сегодня. Историю китайской физики в общем можно разделить на три этапа:

1. Самостоятельное развитие с древних времён до конца эпохи Мин (17 в.);

2. Знакомство с научной физикой с 1840 года;

3. Развитие современной физики с 1950 года.

С середины прошлого века китайские имена стали упоминаться в связи с оригинальными физическими исследованиями. Большинство авторов физических работ были либо эмигрантами, либо их натурализованными потомками. Возникло странное сочетание «китайский американский физик», которое стало массовым, поскольку большинство таких ученых либо обучались в США, либо родились там, либо отказались от гражданства КНР. Со временем Китай обзавелся своими университетами, выпускающими физиков, и занял лидирующие позиции в сфере образования – его университеты считаются одними из лучших в Азии. Но даже сегодня китайские студенты составляют до трети от общего числа иностранных студентов в американских вузах, а этнические китайцы – до половины всех сотрудников в американских лабораториях; на долю людей с китайскими фамилиями приходится до 10 % регистрируемых в США патентов. Китайские студенты обучались и обучаются и в других университетах Запада. Большой вклад в этот процесс усвоения Китаем современной физики внес СССР, даже первый китайский доктор физико-математических наук (1959 год), академик Китайской академии наук, президент Научно-технического университета Китая (1988–1993) Гу Чао-хао (1926–2012) окончил механико-математический факультет МГУ. Этнических китайцев среди нобелевских лауреатов шестеро (четверо – уроженцы Китая), все добились успеха, работая на Западе.

Физики Китая – лауреаты Нобелевской премии по физике

Более показателен список китайских физиков, не получивших столь высокую награду, но занимающих видное место в мировой физической табели о рангах – упомянем только часть имен.

Эти списки далеко не исчерпывают все заметные фигуры в физической науке Китая. Видно, что современная физика успешно укоренилась на почве Поднебесной. Китай, кроме общепризнанного центра мирового производства («мастерской мира»), стремительно становится новым научно-техническим центром, вкладывая огромные средства в развитие технических направлений. В 2020 году Китай занял второе после США место по расходам на НИОКР, превышающим 582,8 млрд. долларов, и стал мировым лидером по количеству патентных заявок. Доля КНР в мировых расходах на НИОКР увеличилась с 4,9 % в 2000 году до 24,8 % в 2020 году. Это больше совокупных трат идущих следом Японии, Германии, Южной Кореи, Франции и Великобритании.

Таким образом, ни особенности китайского менталитета, ни очень позднее подключение к основам современной физики не смогут стать препятствием для стремительного прогресса Китая в области физической науки.

«Можно ли понимать явление, не зная законов, которым оно подчиняется?» – этой фразой открывается недавно вышедшая книга французского физика Юбера Кривина «Понимать, но не предвидеть. Предвидеть, но не понимать». В ней он анализирует два известных сегодня способа получения новых знаний: первый традиционный, установление причинно-следственных связей, формулируемых обычно в виде неких законов, и второй – анализ больших массивов данных, выполняемых обычно компьютером или нейронной сетью в поисках корреляций. Термин «понимать» в физике традиционно трактовали как наличие теории, которая не только объясняет факты, но и предсказывает новые, проверяемые экспериментом. Однако в современной физике обнаружили расщепление столь простой картины. Даже в классической механике простых систем горизонт предсказания может оказаться весьма малым – это явление получило название «детерминированного хаоса». Хотя поведение системы определяется детерминистическими законами, её поведение выглядит случайным из-за неустойчивости по отношению к начальным условиям и параметрам: малейшее изменение начальных условий со временем приводит к сколь угодно большим изменениям динамики системы. Наивная вера Лапласа в мощь ньютоновской механики, дающей принципиальную предсказуемость удаленного будущего с помощью «мощного вычислителя» (демона Лапласа) рухнула. На бытовом уровне это было очевидно и раньше – современные «кандидаты в демоны Лапласа», мощные компьютеры, могут предсказать погоду с достаточной для обывателя точностью не далее трех дней. Но в случае с погодой можно было надеяться на некие неучтенные процессы, недостаточное число пунктов сбора начальных данных, невысокое быстродействие и т. п., а в детерминированном хаосе все учтено, а предсказуемости нет. В качестве наглядного примера детерминистического хаоса (без использования математических формул) рассмотрим поведение двух пробок, брошенных в так называемую «белую воду» бурного горного потока. Если даже первоначальное расстояние между пробками было небольшим, то ниже по течению они, вероятнее всего, окажутся далеко друг от друга. В системах, подобной этой, небольшое различие в начальных условиях (положение пробок) может привести к большому расхождению на выходе.

Другим сюрпризом стала полярная к предыдущей ситуация, сложившаяся в квантовой механике. Математический аппарат теории дает точные (с учетом вероятностного содержания) ответы, то есть адекватные предсказания, полностью подтверждаемые наблюдениями. Но понимаем ли мы квантовую механику? Известное высказывание Ричарда Фейнмана, много сделавшего для формализации квантовой механики, безапелляционно: «Если вы думаете, что понимаете квантовую механику, вы её не понимаете». Речь идет о неоднозначности интерпретации теории, возникающей из-за попыток согласовать квантовую физику с нашим интуитивным пониманием физической реальности. Интерпретации квантовой механики представляют собой различные способы истолкования получаемых результатов. Известно по крайней мере десять различных подходов, пытающихся объяснить, как же квантовая механика получает свои великолепно проверяемые предсказания. Мы упомянем только три наиболее популярные интерпретации:

• Операционализм – отказ от интерпретации вообще. Этот подход часто выражают в виде афоризма: «Заткнись и вычисляй!» (англ. «Shut up and calculate»). Вы получили результат – чего вам еще надо?

• Копенгагенская интерпретация – именно её излагают студентам в общем курсе физики. Это вероятностная интерпретация. Центральным понятием является комплексная волновая функция. Можно однозначно и детерминированно описывать изменение волновой функции вплоть до нового измерения. Физически значимым является лишь квадрат модуля волновой функции, означающий вероятность нахождения изучаемого объекта в некотором месте пространства. При измерении волновая функция претерпевает редукцию или коллапс – мгновенное изменение описания квантового состояния. Большинство считает редукцию не физическим процессом, а математическим приёмом описания.

• Многомировая интерпретация – наиболее радикально отходящая от привычных понятий реальности. Она предполагает существование Мультиверса, то есть множества «параллельных невзаимодействующих вселенных», в каждой из которых реализуется свой вариант результата измерения. Волновая функция все время эволюционирует в соответствии с законами квантовой механики, и, соответственно, отсутствует какая-либо редукция волновой функции. При каждом акте измерения наблюдатель расщепляется на несколько (возможно, бесконечно много) версий. Каждая из этих версий видит свой результат измерения и формирует собственную предшествующую измерению историю и версию Вселенной. Наиболее удачно в рамках Мультиверса интерпретируются явления запутанности квантовых состояний и невероятные быстродействие и обширность квантовых вычислений, наблюдаемые при их практической реализации. Самая простая и самая загадочная из интерпретаций.

Буддизм как религиозное течение в настоящее время пытается выстроить свой диалог с наукой, с которой у него в прошлом не было резко антагонистических отношений, как например, у аврамических религий (иудаизма, христианства, ислама), которые вынашивали научное дитя в своих чревах, потом пытались его контролировать, затем примирить с собой, открыто враждовали и наконец признали право на самостоятельное существование вне узкого ареала, оставленного за собой – морально-этической области.

В поисках контактов с научным сообществом в Тибет приглашаются западные ученые, чтобы преподавать элементы современной физики буддистским монахам, а монахи, в первую очередь сам Далай-лама XIV, принимают участие в конференциях, проводимых на Западе. Так, в 2015 году он посетил конференцию «Квантовая физика и философские воззрения мадхьямики», проходившую в Дели, где отметил, что «религия без знаний квантовой физики дает неполную картину реальности». Если для религиозных деятелей попытка подпереть замшелые откровения 2,5-тысячелетней давности новейшими достижениями квантовой физики имеет очевидную ценность, то в чем состоит интерес к диалогу со стороны физиков?

Обнаруживаются интересные параллели между концепциями современной квантовой физики и умозрительными построениями древних индийских мыслителей, развивавшимися в дальнейшем и китайскими буддистами, хотя и не так последовательно, как в мадхьямике – наиболее развитой буддистской философской школе, на построения которой мы и будем ориентироваться.

Прежде, чем погрузиться в пучины буддийской мудрости попытаемся понять, почему именно буддизм так активно цитируется в физических книгах. Это явление того же порядка, что и цитирование древнегреческих философов на этапе построения классической физики: Фалес (первоэлемент), Демокрит (атомная гипотеза), Анаксагор (гипотеза бесконечного деления) и т. д. (см. п. 1.1.1). Индийские йоги, жрецы-брахманы и ранние буддисты широко практиковали медитацию и смело могут быть названы «психонавтами» (пионерами психокосмоса), поскольку достигли невиданного в западной традиции контроля над физиологическими функциями тела, управления сознанием, погружения в бессознательное, создания управляемых галлюцинаций. Для описания своих переживаний во время таких «полетов во внутренний Космос» они создали богатую терминологию и развили специфическую философию, которая затем и перешла в буддистскую традицию. Поскольку они, как и греки, перебирали все возможные варианты объяснения, то для квантовой механики, с её проблемой наблюдателя и его сознанием, наработки буддистских философов оказались очень кстати, так как в западной классической философии таких конструкций не было. Ограничимся только наиболее важными для физиков аспектами буддийской философии, то есть обсудим такие категории, как пространство, время, причинность.

«Шуньята» (пустота) – центральное понятие буддийской школы мадхъямака, обозначающее «отсутствие постоянного „я“ у личности» и «самобытия» у явлений, то есть отсутствие собственной природы у вещей и феноменов ввиду их взаимозависимости. Доказательство взаимозависимости всех объектов и составляет основу учения о шуньяте. Утверждается, что все объекты взаимозависимы тремя способами:

1. Все объекты вовлечены в причинно-следственную связь, так как огромное количество факторов необходимо для существования того или иного объекта. Поскольку каждый объект имеет свои причины, он не может быть независимым и не может обладать «самобытием» или существовать «от природы».

2. Все объекты зависят как целое от своих частей. Независимое существование по определению должно быть и самодостаточным, а потому независимый объект предполагает свою неделимость.

3. Все объекты зависят от мышления. Наблюдатель постоянно получает и организует огромное количество информации – цвет, фактура, воспоминания и ассоциации, собирая все атрибуты вместе, он и конструирует объект, придавая ему независимое существование.

Дальше начинается обычная индуистская «песня о сансаре». В буддизме под сансарой понимают мир страданий, страстей и несвободы, неразрывно связанный с повторяемым циклом рождений и смертей. Наделяя независимым существованием сконструированный объект, мы позволяем нашим ложным проекциям дать начало страстям и желаниям, приводящим к страданию. Аналогично изничтожается субъективность человека, его Я. Вера в независимое существование субъекта ведет к эгоизму и себялюбию и опять к сансаре. С точки зрения мадхьямики, объекты «пустотны» по природе, они лишь воплощают зависимость от причинно-следственной цепочки, целого и его частей, а также от мышления. Встает вопрос: как же объект может функционировать, если он не имеет самостоятельного существования? Однако, как было сказано выше, самостоятельность предполагает самодостаточность, а потому такой объект был бы не способен ни воздействовать на других, ни испытывать воздействие со стороны. Таким образом, именно взаимозависимость является неотъемлемым условием для функционирования объектов (объекты – ничто, пустота, только взаимодействие и взаимозависимость важны).

Аналогично расправляются со временем, которое пустотно в силу своего непостоянства. Нагарджуна, основатель школы мадхьямика, говорил, что три времени – прошлое, настоящее и будущее – нереальны, что они существуют только благодаря тому, что каждое из них возникает из взаимоотношения двух остальных. Кроме того, три времени всегда взаимно превращаются и сменяются, поэтому невозможно вести речь о существующем «по своей природе» времени. Время делится на три части лишь в сознании, само же время как единое целое так же пустотно, как и все феномены.

Для западного мышления такие рассуждения мало убедительны, для классической физики они вообще чужды, ведь со времен Исаака Ньютона акцент делался на существовании независимых объектов, отношения же между ними были всегда вторичны. В современных квантовых теориях зачастую отношения между объектами куда более важны, чем сами объекты.

Поэтому буддистскую концепцию пустотности поднимали на пике популярности теории бутстрапа (зашнуровки). В наивной трактовке «зашнуровка» предполагала равноправное участие всех элементарных частиц в единой теории субатомных частиц. Эта «бутстрапная» философия не только отказывалась от идеи фундаментальных «кирпичиков» материи, но вообще не принимала фундаментальных сущностей – констант, законов или уравнений. Материальная Вселенная рассматривалась как динамическая сеть взаимосвязанных событий. Ни одно из свойств какой-либо части этой сети не являлось фундаментальным: все свойства одной части вытекали из свойств других частей, и общая связанность взаимоотношений определяла структуру всей сети. Математическая основа «бутстрапной» физики – теория S-матриц, матриц рассеяния, предложенная Вернером Гейзенбергом еще 40-е годы и развернутая в сложный математический аппарат, прекрасно приспособленный для объединения принципов квантовой механики и относительности, Джефри Чу с многочисленными единомышленниками (в настоящее время эта теория вышла из физического «тренда»). Заметим, что в современной математике, первоначально опиравшейся на теорию множеств (объектов), сегодня в качестве фундамента предпочитают использовать теорию категорий, где главная роль отводится не объектам, а морфизмам между ними.

Единство Мира и принцип дополнительности

Единство Мира в буддизме рассматривается весьма необычно с точки зрения европейского менталитета, поскольку отрицается существование какой-либо постоянной духовной или материальной субстанции, из которых формируется Мир. Будда утверждал, что наше бытие является вихрем множества моментов, а каждый элемент этого вихря, возникающий на мгновение, становится проявлением своего «носителя». Такой носитель был назван «дхармой» (буквальный перевод слова «носитель» на санскрит). Разные школы буддизма по-разному трактовали дхармы. Так старейшая существующая ныне школа буддизма «тхеравада» (одна из восемнадцати ранних буддийских школ) утверждает, что дхармы являются истинной Абсолютной реальностью, а все другое – духовные и материальные феномены, любая целостность – нереальность и иллюзия. Сам Будда определил, что Мир – это лишь то, что представляется как мир в нашем сознании. Первая строфа «Дхармапады» начинается словами: «Дхармы обусловлены разумом, их лучшая часть – разум. Из разума они сотворены». Все части бытия она возводит к Высшему Единству. Своеобразие философии буддизма заключается в том, что понятие «Абсолют» заменяется понятиями «сознание» и «состояние сознания». В более поздней махаяне, как и в её китайской версии, все дхармы сами по себе нереальны, и только Целое, то есть «целое целого», провозглашается реальностью – ничто во Вселенной не существует обособленно и в своей совокупности образует единое Целое, Дхармовое Тело Будды, «дхармакая» («абсолютное и чистое тело»). Все элементы бытия, все миллионы существований являются проявлениями дхармакая. Она объединяет противоположные понятия в единое целое, которое существует в более «высоких измерениях» и в процессе медитации воспринимается непосредственно хотя при выходе из него, это целое невыразимо словами.

Похожие ситуации встречаются в современной физике очень часто, что объясняет интерес физиков-теоретиков к рассуждениям буддистских философов. Самый известный пример – Мир Минковского, в котором мыслимые ранее отдельными атрибутами 3-мерное пространство и одномерное время, сливаются в 4-мерное пространство-время, которое далее в общей теории относительности оказывается еще и искривленным. Более современные примеры доставляют теория суперструн и М-теория, оперирующие в 11-мерных пространственно-временных многообразиях. Таким же азбучным примером является корпускулярно-волновой дуализм квантовой механики, когда микрообъекты обладают одновременно свойствами локализованной частицы и пространственно распределенной волны.

Для лучшего понимания такого объединения Нильс Бор ввел понятие «дополнительности». Картина частицы и картина волны по введенному им принципу дополнительности представляют собой взаимодополняющие описания одной и той же реальности, каждая из которых истинно только частично. Для полного описания реального мира необходимы оба образа, и их применение ограничено принципом неопределенности Гейзенберга. Хотя, вводя принцип дополнительности, Нильс Бор не знал о китайском принципе «Инь-Ян», но, посетив Китай в 1937 году, он был так поражен их сходством, что позже в 1947 году, получив в знак признания его выдающихся научных достижений дворянское достоинство, своим гербом выбрал «тайзи» (китайский символ Инь-ян), дополненный латинским изречением: «Contraria sunt complementa» («Противоположности дополняют друг друга»).

Нильс Хенрик Давид Бор 1885–1962

Тайзи

Квантовая нелокальность

В 1935 году Эйнштейн в споре с Бором предложил мысленный эксперимент, получивший название парадокса ЭПР (Эйнштейн – Подольский – Розен) по именам авторов статьи в «Physical Review»: «Можно ли считать квантово-механическое описание физической реальности полным?». Суть мысленного эксперимента проста: частица с известным импульсом распадается на две частицы, которые разлетаются на большие расстояния. Импульс одной из частиц измеряется, при этом в силу закона сохранения импульса становится известным импульс другой частицы. Квантовая механика утверждает, что импульс первой частицы определяется только в момент измерения, а до этого он не определён, так же как и импульс второй частицы. Авторы ЭПР утверждали, что «так как во время измерения эти две частицы уже не взаимодействуют, то в результате каких бы то ни было операций над первой частицей со второй частицей уже не может произойти никаких реальных изменений», то есть все то время, пока вторая частица удалялась от первой, она имела определенный импульс, в противоречии с утверждением квантовой механики. Однако квантовая механика преодолела этот парадокс, а ЭПР-эффект стал еще одним подтверждением её правоты. Выявился нелокальный характер квантовой теории. Система, состоящая из двух частиц, состояние которых описывается единой волновой функцией, не является простой «суммой» этих частиц, даже если между ними нет взаимодействия. Такие взаимозависимые квантовые состояния частиц теперь называют «запутанными». Измерение импульса одной частицы сопровождается мгновенным прекращением запутанного состояния другой, но при этом информация не передаётся. На этом и базируются эксперименты по квантовой телепортации. Квантовая телепортация – передача квантового состояния на произвольное расстояние при помощи разобщенной в пространстве запутанной пары и классического канала связи, при котором состояние разрушается в точке отправления при проведении измерения и воссоздаётся в точке приёма. Квантовая телепортация не передаёт энергию или вещество на расстояние, а следовательно, не противоречит СТО. Использование термина телепортация происходит из специфичной интерпретации эксперимента: «исходное состояние частицы после всего произошедшего разрушается. То есть состояние было не скопировано, а перенесено из одного места в другое». Передача состояния не означает передачи полной информации об объекте. Оказывается, что есть «квантовая» информация и «классическая» и только их единство дает полную информацию.

Буддистская концепция пустотности Мира – гораздо более широкий принцип, чем квантовая нелокальность, и поэтому последняя легко в неё встраивается – отрицание определенности значений импульса или спина у частицы до их измерения, взаимосвязь пространственно разделенных частиц, находящихся в запутанных состояниях – все это естественно для буддиста. Но и здесь не все так гладко, как утверждают энтузиасты «скрещивания» квантовой физики и буддизма. Взаимосвязь запутанных частиц не является причинно-следственной, что недопустимо для буддизма, в сердце которого лежит причинная связь между любыми событиями в дхармакая, даже лежащими за пределами жизни отдельной личности. Нет причинности – нет кармы как воздаяния со стороны сансары – рушится вся конструкция. Мы уже не говорим о том, что идея кармы сама по себе лежит за пределами любой физической причинности, а её учет в физике аналогичен предложениям религиозных шарлатанов «почистить карму и открыть чакры».

Попытки связать восточную мистику с квантовой физикой стали известны широкой публике с выходом в 1975 книги Фритьофа Капры «Дао физики». За прошедшие полвека книга была переведена на большинство европейских и азиатских языков и распространилась по миру миллионными тиражами. Удачно названная и получившая хорошую рекламу, она пропагандировала в научно-популярной форме идеи конвергенции теоретической физики и восточных религиозных философий (индуизма, буддизма, даосизма). Капра утверждал: «Открытия современной физики предложили исследователям два пути: первый ведет к Будде, второй – к Бомбе. Современная физика бросает вызов мифу об объективности науки. Структуры, которые ученые изучают в окружающем их мире, тесно связаны с паттернами их мышления – концепциями, мыслями, системой ценностей». Эти идеи лежат в тренде толерантности современного Запада, утверждающего равноценность полярных точек зрения на мир – религиозного и научного. Об опасности выравнивания статусов физики и мистики мы поговорим ниже.

Проблема наблюдателя в квантовой механике возникла сразу же после установления её аксиоматики. В общепринятой «копенгагенской» интерпретации (восходящей к Нильсу Бору) вводится мистический элемент мгновенного изменения квантового состояния при измерении. Например, волновая функция, описывающая вероятность обнаружения электрона в некоторой достаточно протяженной области пространства, в момент его регистрации мгновенно стягивается к точке обнаружения. Из-за этого большинство физиков, как мы уже упоминали, считает такое стягивание (редукцию) не физическим процессом, а математическим приёмом. Предполагается, что сам наблюдатель при этом должен носить классический характер. Первоначально считалось, что классичность наблюдателя обеспечивается его макроскопичностью, но обнаружение макроскопических квантовых явлений, например таких, как сверхпроводимость и т. п., пошатнуло эту веру. Квантовая теория должна описывать весь Мир, и наблюдатель не должен быть исключением – такая точка зрения возобладала. Что же остается от наблюдателя? Можно ли его сознание объяснить классическим языком или необходимо привлекать для этого идеи квантовой механики (суперпозиция, запутанность и т. п.)?

Возникло несколько теорий квантовой природы сознания – ни одна из них не является общепринятой, и в любой из них есть нерешаемые (пока?) проблемы. Роджер Пенроуз в 1989 году выдвинул гипотезу, что активность мозга – это существенно квантовый процесс. Процесс редукции предлагалось рассматривать как коллапс макроскопического перепутанного состояния в микротрубочках клеточных органелл в коре головного мозга. Но, согласно общим представлениям квантовой механики, мозг «слишком теплый», чтобы поддерживать когерентность запутанных состояний. Большинство физиков и биологов не поддержали теорию Пенроуза.

Еще большее непонимание вызывают теории сознания, опирающиеся на многомировую интерпретацию квантовой механики. Что происходит с самосознанием наблюдателя при его «расщеплении» на копии? На фоне возникающих вопросов замысловатые буддистские построения кажутся прозрачными, как горная вода. Разберем в качестве примера квантовую концепцию жизни (ККЖ) предложенную недавно ушедшим Михаил Борисовичем Менским. В его книге «Сознание и квантовая механика: Жизнь в параллельных мирах» приведены следующие постулаты этой теории. Основные из них – это три утверждения:

1. Объективно существует Альтерверс (множество параллельных альтернативных миров).

2. Сознание – это разделение альтернатив (параллельных миров).

3. Живое существо (наблюдатель) может влиять на вероятности альтернатив.

Сознание разделяет параллельные миры, так что в субъективном восприятии возникает иллюзия, что существует один мир. Если отключить сознание, то живое существо, находящееся в бессознательном состоянии, может как-то воспринимать весь Альтерверс. На основе принятых постулатов Менский дает такую формулировку ККЖ:

Принцип жизни: Восприятие живыми существами изменения мира со временем (его эволюция) представлено подмножеством благоприятных для жизни сценариев.

Принцип жизни похож на «антропный принцип», к которому иногда прибегают космологи: «Мы видим Вселенную такой, потому что только в такой Вселенной мог возникнуть наблюдатель, человек». Действительно, Альтерверс (множество виртуальных классических миров) похож на Мультиверс (множество одновременно существующих вселенных), а наблюдателей даже больше – не только Homo Sapiens, но и все живые существа. Однако, в отличие от пассивного антропного принципа, принцип жизни носит активный характер – жизнь может влиять на вероятность реализации благоприятного для неё исхода разделения альтернатив. Вот здесь то и открывается щель для проникновения в физическую конструкцию мистических построений. Начинается сначала безобидно – при отключении сознания человека (сон, транс, медитация) появляется доступ ко всем параллельным мирам и способность получать из них информацию, которая после возвращения к сознательному состоянию воспринимается как «озарение» – появления знания «из ниоткуда». Такой процесс Менский называет «сверхсознанием» – осмыслением в сознательном состоянии информации из параллельных миров. Таким образом объясняется интуиция, научное озарение, ясновидение и даже предвидение, то есть предсказание будущего. Дальше больше, согласно ККЖ можно объяснять чудеса, правда только такие, которые не находятся в противоречии с законами естественных наук, так называемые «вероятностные чудеса» – редкие совпадения благоприятные для жизни. В качестве примера дается объяснение библейского чуда – бегства евреев из Египта через Красное море. Утверждается, что в предполагаемом месте перехода иногда дует сильный ветер, который сдувает воду, обнажая дно моря. Библейское чудо было не случайным совпадением молитвы Моисея с усилением ветра, а вероятностным чудом: смятение Моисея, его горячее желание спасти народ обеспечило повышенную вероятность выбора такой альтернативной реальности, в которой ветер вовремя усилился и вовремя прекратился, спасая евреев и топя египтян. Двигаясь дальше мы уже не удивляемся, что ККЖ вводит в рассмотрение и посмертное существование души, предлагает трактовку понятий рая, ада и механизмов реинкарнации. Даже карма становится объясненной, а картина жизни после смерти, предлагаемая в буддизме (длинный ряд земных воплощений, приводящих к просветлению и нирване), ближе к «истине», чем та, которую предлагает христианство. Вообще, с точки зрения ККЖ буддизм и квантовая механика в многомировой интерпретации весьма близки и движутся в сторону конвергенции так, что «следующая теория относительности» будет включать относительность между физическим и ментальным. Наука и религия, по мнению Менского, совместимы, более того нуждаются друг в друге, а мистика станет базовым аспектом объединения религий, реальным будущим которых должен стать экуменизм. Всё. Приехали. Все свободны.

Столь обширные выводы базируются на расширительном толковании всего лишь одной из возможных интерпретаций квантовой механики, где загадочное «расщепление наблюдателя» заменено на загадочное «сознание», которым снабжено все живое (даже амебы?). Что такое живое и чем оно отличается от неживого – неясно, хотя о жизни говорится почти на каждой странице удивительной книги Михаила Борисовича Менского.

Физика и мистика

Физика – наиболее фундаментальная дисциплина из области естественных наук, изучающая общие законы природы, то есть материю, её структуру, движение и правила трансформации.

Мистика – вера в существование сверхъестественных сил, с которыми таинственным образом якобы связан и способен общаться человек.

Поскольку физика не признает существование сверхъестественных сил и не использует религиозных доводов для обоснования своих результатов, то при попытках её приложения к явлениям, считающимся мистическими, она либо рационализирует их, находя естественные причины, либо отрицает сам факт их существования.

Попытки признания физической наукой реального существования мистических явлений разрушают научную методология физики и приводят к наукообразной мистике, не имеющей познавательной ценности. Примером такого разрушения физического подхода является разобранная выше теория ККЖ. Ученый может быть мистиком или искренне верующим человеком (такими были выдающиеся физики прошлого), но применять свои религиозные аргументы может только за пределами своей научной деятельности, иначе его работа не будет иметь научной ценности.

С другой стороны, когда мистики пытаются привлечь на свою сторону науку, как сейчас пытаются делать буддисты, интересующиеся квантовой физикой, или как ранее поступили католики, признавшие реальность Большого взрыва, то они рационализируют свою область деятельности, подрывая фундамент, на котором они стоят. Когда глава католиков Папа Франциск утверждал, что «Большой взрыв, который в настоящее время считается источником мира, не противоречит божественному акту творения, а скорее, требует его», то он просто отдавал часть своей территории победителю – физической космологии.

Взаимоотношения между физикой и мистикой точнее всего можно выразить на языке китайской философии как Ян-Инь, где Ян – светлое, активное, мужское (физика), Инь – темное, женское, пассивное (мистика). Попытка объяснить Инь через Янь или наоборот, с точки зрения китайцев, бессмысленна. Хотя внутри Инь есть Ян, а внутри Ян есть Инь, их нельзя смешивать, и только их правильное сочетание порождает истину. Именно в этом состоит истинное Дао физики, и встраивание в единый физический фронт миллионов будущих китайских физиков, инженеров, программистов и техников, на подготовку которых КНР затрачивает огромные финансовые и интеллектуальные ресурсы, вселяет надежды на будущий синтез всех путей познания Мира.