— Сандро, если бы не покойный адмирал Фелькерзам, мы бы эту войну прос… в чем я нисколько не сомневаюсь!

Наместник его императорского величества на Дальнем Востоке и Главнокомандующий сухопутными и морскими силами, великий князь Николай Николаевич затейливо выругался. Да так, что его собеседник в черном морском кителе только задумчиво покачал головой на такой «загиб» — двоюродный брат, даром что кавалерист, но ругался как заправский боцманмат, только с «лошадиным привкусом».

— На него смотреть было страшно, а находится вблизи жутко. Запашок от Дмитрия Густавовича шел непереносимый, заживо сгнил. Но до последнего цеплялся, не ради жизни, давно умер телом, находился на флагманском «Наварине», токмо для победы. И умер с улыбкой, когда «Микаса» взорвался, и вместе с адмиралом Того на дно пошел — осколками изрешетило.

— Я вчера смотрел его фотографическую карточку, Николаша, — великий князь Александр Михайлович, пожав плечами — заметил гримасу, что промелькнула на лице Николая Николаевича. Там сквозил затаенный страх — никому ведь не хочется такое пережить, чувствуя каждый день как разлагается и смердит собственное тело. Тут остается только истово перекреститься и пробормотать молитву — «да минет меня чаша сия».

— Хорошо, что успел проститься с адмиралом. Жаль — со времен Нахимова флотоводца у нас нет. А те, что имелись, оба погибли, что Степан Осипович, что Дмитрий Густавович. Так тебе скажу — если бы не прорыв эскадры во Владивосток, армия бы с места не тронулась. Генералы и офицеры в полном унынии пребывали, а тут победа, что всех разом встряхнула. И не только армию — империю целиком. Я ведь на поезде ехал через всю Сибирь — видел, что в городах и на станциях творилось. И этими крестами ему обязан — грешно было не сокрушить японцев, имея вдвое больше батальонов.

Николай Николаевич фыркнул, прикоснувшись пальцами к большому белому кресту, лента с которым была повязана на шее. Моряк только завистливо глянул на вожделенные для любого военного награды. Полным георгиевским кавалером стал двоюродный брат, а таковых до него в русской императорской армии только четверо было, все фельдмаршалы, герои войны 1812 года — Кутузов, Барклай де Толли, Паскевич и Дибич.

И ведь сам заслужил, никаких разговоров о «породе» даже среди придворных не ходило, все понимали, что волевой и решительный «августейшей» наместник буквально заставил вверенные ему Маньчжурские армии воевать по-настоящему. И дивизии, вдохновленные подвигами моряков, двинулись вперед, показав всем европейцам, то их разговоры о «паровом катке» и «казацких полчищах» отнюдь не пустой звук.

Четыре сотни полнокровных русских батальонов просто смели двести потрепанных неприятельских. Перевес в коннице оказался подавляющим — на один вражеский эскадрон приходилось полдюжины казачьих сотен, это не считая регулярной кавалерии и приданных всем полкам инфантерии конно-охотничьих команд. Преследование разбитых японских армий велось живо и неотступно, по завету Суворова на счет «вырубаемого леса». Отстающие или рассеянные роты и даже целые полки недавних «победителей» под Тюренченом, Порт-Артуром, Вафангоу, Ляояном и Мукденом безжалостно истреблялись острыми пиками и шашками — недаром командовавший забайкальскими казаками генерал-лейтенант Павел Карлович Ренненкампф получил прозвище «желтая смерть» из-за цвета лампас.

И досталась вся слава победителю, а ему, опоздавшему на войну, только зависть, которую приходилось тщательно скрывать. Ничего тут не поделаешь, когда у тебя нет ни подвигов, ни побед! А тут все по заслугам, и ничего сверх них, что для империи необычно!

Великий князь Николай Николаевич всю свою жизнь посвятил армии, окончил академию Генерального Штаба, десять последних лет занимал пост генерал-инспектора кавалерии. Боевой опыт приличный, полученный в войне с турками еще в 1878 году, тогда его наградили золотым оружием «за храбрость» и маленьким беленьким крестиком. А вот 3-ю степень ордена получил чуть ли не сразу же, стоило прибыть в далекую Маньчжурию -за прорыв оборонительных Сыпингайских позиций сразу в нескольких местах, по которым ударили сразу три армии. А вот большой крест уже был наградой за победное Мукденское сражение, когда всем стало ясно, что японцам теперь не устоять, слишком большим оказался перевес в силах над ними, и велики потери — одних пленных низкорослых солдатиков насчитали двенадцать тысяч. Золотое оружие с бриллиантами и надписью «За отбитие Порт-Артура у неприятеля» стало достойной наградой не только за освобождение Квантунской области — японцы тогда не успели увести из Порт-Артура затопленные там корабли 1-й Тихоокеанской эскадры. Броненосец «Пересвет» и броненосный крейсер «Баян» они уже подняли, заделав пробоины, вот только времени просто не хватило — победа русской эскадры у Гензана, и появление крейсеров у далеких берегов Квантуна сорвали самураям далеко идущие планы. А там подоспели сибирские стрелки с казаками, и отбили корабли, недолго побывшие японскими трофеями.

Так что немыслимого позора — видеть русские корабли под флагом Страны Восходящего Солнца — не случилось. И то ладно — слава богу, хватит «Решительного», что достался японцам в Чифу, и уже под вражеским флагом был потоплен в Цусимском бою ровно год тому назад!

Правда, есть еще ложка пресловутого дегтя — в Чемульпо японцы подняли и увели на буксирезатопленный там крейсер «Варяг». На переговорах русская сторона категорически потребовала возвращения крейсера, и теперь его ремонтируют узкоглазые в счет будущих репараций, согласно условиям мира, о которых договорились в далеком Портсмуте, где посредником выступил сам президент САСШ Теодор Рузвельт.

Ничего, отдадут крейсер и территории как миленькие, армию свою сократят, выплаты произведут, ничего здесь им не поделать. Войну ведь проиграли, а тут действует древний принцип — «горе побежденным»!

— Ты не смотри так на мои кресты, Сандро, — усмехнулся Николай Николаевич, вот только глаза его сузились, делая лицо отдаленно похожим на азиата. — Свои получишь, когда над японским флотом победу одержишь. Думаю, соблюдать мирные договоренности самураи не станут, народ они злой и упрямый, а навязанный мир им хуже горшего поражения. Считаю, что пошли они на него, чтобы флот свой восстановить, новыми кораблями его усилить. Потому Небогатова в столицу не отозвали — он мне здесь нужен. Ты уж прости, но это единственный наш адмирал, что победы одерживал…

— Ты думаешь, что японцы снова нападут? А как же договор?

— Пусть на него этот пройдоха Витте уповает, а мы с тобою люди служивые! «Касима» и «Катори» на переходе, уже к Сингапуру подходят. Ты думаешь, что англичане просто так к ним еще парочку «чилийцев» продали, кредит на то выделив, да еще несколько крейсеров уступив? И нам руки Лондон выкручивал, в Вей-Хай-Вей эскадру приведя для устрашения. Нет, все непросто так, только в Петербурге ничего не понимают, урок им не впрок пошел. Или не хотят понимать, что японцы лихорадочно готовятся к реваншу. Думаю, в октябре нападут — у них первые сроки выплат подходят, и Фузан должны Коджону отдать. А денег в казне нет, страна в долгах как в шелках. Новая война единственный выход, и на этот раз она пойдет иначе.

— Пожалуй, ты прав, Николаша — в кают-кампаниях броненосцев о том разговоры идут. Но время еще есть, все лето впереди…

США всегда любили выполнять роль «миротворцев»…

— Поверь мне, но скоро «Дредноут» станет именем нарицательным — против «первенца» нашего «Джекки» ни один броненосец не выстоит. А когда у нас будут эскадры из таких кораблей, наше полное господство на морях уже никто не сможет оспорить. Никто и никогда, мой молодой друг. Мир принадлежит нам, и это сомнению не подлежит, чтобы на этот счет не думали в Петербурге или Берлине. А мнение бывших колонистов вообще не интересует — придет время, и они опять станут служить нашим интересам.

Дым от кубинской сигары поднимался к потолку, прямо к отдушине, уходя туда сизой струйкой. Каменное здание одного из старинных клубов, помнившее еще времена всевластного лорда-протектора, имело несколько таких кабинетов, где беседовали за сигарой и бокалом выдержанного бренди два джентльмена. Столь разных людей нельзя было представить дружески беседующими, ибо они принадлежали к враждующим в политической борьбе партиям. Тори и виги давно были высмеяны одним из знаменитых писателей «седой старины», хотя тот не сказал о себе главное, потаенное. Ведь он сам принадлежал к одному из таких закрытых аристократических клубов, которые в политике Англии играли значительную роль, куда большую, чем дельцы Сити, масонские ложи или парламентские «горлопаны».

Они были так не похожи друг на друга эти два джентльмена, и кроме политических пристрастий их разделяла глубочайшая возрастная пропасть — один намного старше другого. К тому же старик являлся заслуженным моряком, с адмиральскими нашивками, прошедшим все океаны, и долгое время бывший «их лордством» в Адмиралтействе. А его собеседник кавалеристом, едва дослужившийся до лейтенанта в бурской кампании, и бывший до этого газетным репортером. Но сейчас уже пребывавший на значительном посту в министерстве по делам колоний

Да и пристрастия у них были разными — тридцатидвухлетнему молодому другу нравились житейские радости, которыми тот предавался, а седовласый лорд еле ходил, постоянно опираясь на трость даже во время выступления на парламентских дебатах. Дело в том, что полвека тому назад он получил при взятии одного затерянного на Тихом океане русского городка пулю в ногу, что навсегда сделало хромым. Зато навсегда запомнил, кому обязан инвалидностью, а память у отставного адмирала была цепкая.

Однако между ними имелось гораздо больше схожего, что и объединяет таких людей в клубы, играющие огромную роль в той жизни старой и доброй Англии, что для других остается тайной за семью печатями. И первое, что сразу отличало их от других — благородное происхождение. Пожилой был уже четырнадцатым графом, а более молодой коллега имел отношение к аристократическому роду, увенчанному короной герцогов, знаменитого рода, прославленного своими воителями.

Именно готовность с оружием в руках защищать самую обширную империю мира, раздвигая ее пределы на все континенты, не только объединяла, она сплачивала одноклубников на многие десятилетия, а идею Великой Британии на века. И все они прошли этот путь доблестно, сражаясь за «вечные интересы» Англии везде, где только всходило солнце. И сейчас, отхлебывая бренди и покуривая сигары, они обсуждали вещи, которые вроде бы относились исключительно к компетенции Форин Оффис, министерству по иностранным делам. Но таковы английские традиции — все, что сказано в клубах, имеет гораздо большее значение, чем дебаты в палате общин. Которые, кстати, и ведут парламентарии, но только после того, как произошло обсуждение нужных тем вот в таких аристократических клубах в табачном дыму неспешной беседы, между понимающими изнанку событий джентльменами.

— Потому скажу вам , юноша, следующее — Королевскому Флоту броненосцы не нужны, хотя не спорю, что они стоят немалых денег. Дело в том, что многие из них списаны, хотя о том пока никто не догадывается, корабли вроде бы новые. Однако придут на их место эскадры дредноутов, а содержание огромного флота уже сегодня устаревших кораблей слишком расточительно. Наши восточные друзья потерпели поражение именно на море, а у русских огромная сухопутная армия, слишком сильная, чтобы ее недооценивать. Но теперь все пойдет по-другому — заключенный мир позволил подготовиться японцам гораздо лучше к новой войне, которая принесет им, и нам, мой молодой друг, чего скрывать, гораздо лучший мирный договор с русскими. Ведь недаром в Риме говорили… Вот же — вылетело из головы!

— Si vis pacem, para bellum, — негромко произнес на латыни собеседник, и старик благосклонно ему кивнул седой головой:

— Да, именно так — хочешь мира, готовься к войне. Так что нам нужно, чтобы японцы как можно скорее подготовились к этой войне, для которой им очень нужны наши броненосцы и крейсера. Не давать же им кредит на самом деле, чтобы они сами себе построили корабли. То дело долгое, к тому же нашим фунтам лучше здесь и остаться — в долг проще записать. Однако война должна начаться уже этим летом, лучше в июле, и будет совсем неплохо, если в самом начале месяца. Хотя, скажу вам откровенно, сдерживать наших низкорослых союзников не будем, если они нападут прямо сейчас.

— Я понимаю, сэр, но не проще ли было передать действительно устаревшие корабли, которые отслужили по десять-пятнадцать лет?

— Проще? Возможно и так, но у японцев слишком мало настоящих моряков, а потому для них важнее получить стоящие броненосцы и крейсера. На которые хватит подготовленных команд, и сами корабли ни в чем не уступают русским. Таковые у нас есть, и много, и передача их, как видите, прошла вполне успешно. Да так, что русские заметили только то, что мы им зримо показали. И это стоит в будущем хороших выплат, а сейчас не принесет издержек. Скажу откровенно, мой молодой друг — Ройял Нэви придется сокращать, избавившись от устаревших кораблей. Потом настанет черед других, подобных тем, что мы передали в марте японцам. Их так и так придется все равно пускать на слом через семь, самое большое десять лет. Я говорил с «Джекки» — он намерен устроить большую «чистку авгиевых конюшен», как образно выразился. И за ним правота — один дредноут не победит отряд броненосцев, но вот эскадра одолеет любого нынешнего противника.

Старик замолчал, откинувшись на спинку кресла, отдышался — все же между ними чуть ли не полвека разницы в возрасте. Сидящий напротив него джентльмен почтительно помалкивал, дожидаясь нового спича, ведь пожилые люди любят поговорить, вспомнить былые года — их нужно только уметь слышать и слушать, опыта не занимать.

— Заключение мирного договора было нужно, чтобы не придерживаться нейтралитета — союз между кайзером и царем опасен для британских интересов. Сейчас мы тоже не вмешаемся, зачем, если выводы сделали и ошибок больше не будет. К тому же русские объявили демобилизацию и уже отправили через всю Сибирь сотни эшелонов. Теперь им придется заново собирать солдат, а для этого нужно полгода, не меньше. А у них беспорядки в стране идут — отличный повод для недовольства. Да и не так страшен их «паровой каток», по большому счету — исход войны будет предопределен на море.

— Зная наши приготовления, я в том уверен, сэр. Однако осмелюсь заметить, что русские собрали на Тихом океане все свои корабли…

— Тем хуже для них — их порты на Балтике пусты, на Черном море полдесятка старых корыт, и только. Теперь подкреплений у них не будет, а свои поврежденные броненосцы не смогут отремонтировать. Флот собран в одном месте, где его можно прихлопнуть одним шлепком, как муху. И лишь тогда заключать мир, царь станет покладистым — но уже на других условиях.

— Я вас правильно понял, сэр, — молодой джентльмен наклонил голову — теперь для него все стало предельно ясно. Осталось уточнить только детали, чтобы переговорить с теми, кто важен…

Имя этого корабля стало нарицательным, а последствия от постройки изменили в мире многое…

— Это не мир, а война, лишь отсроченная на время. Причем весьма короткое время, до осени. Хотя…

Сидящий за письменным столом моряк отложил карандаш, которым ставил отметки на карте, и погладил ладонью коротко постриженную седую бородку, жесткую наощупь. Ставшему после гибели Фелькерзама новым командующим Тихоокеанским флотом вице-адмиралу Небогатову нездоровилось, все же пятьдесят семь лет от роду, недавно был день рождения. И состарился не только на царской службе — он, как и многие его товарищи, что провели большую часть жизни на морях под Андреевским флагом, прошел жуткое горнило Цусимы. В двухдневном сражении на его глазах горели и тонули корабли, палубы были липкие от крови, а железные конструкции от жара разорвавшейся шимозы скручивало причудливыми изломами. Но прорыв во Владивосток состоялся, хотя ночь выпала не менее тяжелой, чем прошедший день — почти целый отряд русских кораблей был уничтожен вражескими миноносцами. Чудом вырвался из-под выпущенных торпед только флагманский броненосец «Наварин» с тяжело больным адмиралом Фелькерзамом. А там грянул еще один бой, столь же страшный — до последнего снаряда в погребах, до полного изнеможения телесных и душевных сил. И победа — японцы дрогнули, и, потеряв «Токиву» с «Касугой», ушли к своим берегам обратно, вернее отползли, настолько были изувечены их корабли.

Однако, после того как броненосцы 2-й Тихоокеанской эскадры встали на якоря в Золотом Роге, долгожданный отдых не наступил, хотя более чем полугодичное плавание вымотало господ офицеров и команды. Однако война не ждала, и на ней продолжали гибнуть солдаты и матросы. Зато появилась вера в победу, которая придавала силы — именно ее раньше недоставало. Теперь дела пошли иначе — то, что раньше заканчивалось скверно, сейчас стало получаться, будто сама Фортуна переменила свое мнение, и стала более благосклонной к православному воинству.

Армия после Цусимы вышла из «спячки» — прибытие волевого и решительного великого князя Николая Николаевича, действовавшего без оглядки на столицу, кардинально изменило ситуацию в лучшую сторону. Имея вдвое больше войск в Маньчжурии, чем японцы, и полностью закончив за год боевых действий сосредоточение корпусов, последовало долгожданное наступление. И японцев опрокинули, хотя самураи отчаянно цеплялись за каждую позицию. Но тут как в поговорке — сила солому ломит!

— Против лома нет приема, — пробормотал Николай Иванович присказку покойного Фелькерзама и усмехнулся. Действительно, Дмитрий Густавович был прав, когда говорил ему наедине о потаенном, во что поверилось. Ведь останься командующим вице-адмирал Рожественский, в Цусимском сражении эскадру ожидал жуткий разгром, а ему пришлось бы приказать спустить флаги и сдать неприятелю четыре броненосца, те самые, что теперь погибли первыми в дневном бою. Но тут поневоле поверишь в такое, ведь записи ему Фелькерзам передал до начала сражения, а не после окончания.

— Мистика, — пробормотал Небогатов и невольно поежился. Он представил, как его предали военному суду, посадили в крепость — а как иначе, ведь не станут столичные воротилы говорить, что в случившемся есть их вина, для них лучше найти козла отпущения. Но не помогло бы — через двенадцать лет началась революция и империя рухнула в бездну.

Теперь все может быть иначе — Дмитрий Густавович изменил ход войны, а следом историю. Русская армия прошлась по южной Маньчжурии валом, освободила захваченную врагом Квантунскую область, заняла ставший легендарным Порт-Артур, где в гавани торчали из воды затопленные броненосцы. А после победного морского сражения у Гензана началось вытеснение японцев из Кореи. Казалось, еще немного и вражеская армия исчезнет, сброшенная в свинцовые воды Цусимского пролива, но тут вмешалась Англия, радевшая за своего дальневосточного союзника — кто бы сомневался, что такого шантажа не будет. Появление в Вей-Хай-Вее сразу дюжины броненосцев и броненосных крейсеров напугало Петербург до икоты, хотя они оба с великим князем писали в столицу, что это есть пустая угроза, а оставшись без армии, японцы воевать просто не смогут. Видимый шантаж — ведь на идущую из Черного моря 3-ю Тихоокеанскую эскадру, усиленную оставшимися на Балтике кораблями, англичане не напали, хотя задержали ее в Сингапуре до окончания переговоров.

И этого давления «рыжеволосых бестий», к которым присоединились САСШ, Петербург не выдержал. Не прислушались, прах подери, к их мнению, все же пошли на переговоры, отправив всемогущего пройдоху Сергея Юльевича Витте (которого генералы и адмиралы чуть ли матом не крыли) в далекий Портсмут, где заключили мир почти на основе довоенного «статус кво». Однако с небольшими отступлениями в Корее, все же итоги войны необходимо было зафиксировать. За русскими осталась полоса вдоль реки Ялу, но уже по ее южному берегу, да две гавани по обе стороны полуострова — Цинампо и Гензан. Самураи продолжали занимать Фузан на юге Кореи, хотя обязаны вывести оттуда войска к осени. Произошел обмен пленными, во Владивосток и Дальний прибыли пароходы с ними, в Нагасаки отправили сдавшихся японских солдат и офицеров.

И на этом все фактически закончилось — ведь до сих пор японцы не только не выполнили условий мирного договора, так значительно усилились в своих морских и сухопутных вооружениях. По периодическим докладам начальника штаба и полученным от главнокомандующего сводкам, Небогатов знал, что англичане и американцы не только предоставили Стране Восходящего Солнца кредиты, хуже того — из «Туманного Альбиона» пришли боевые корабли. Пока парочка построенных по чилийскому заказу броненосцев и с полудюжину бронепалубных крейсеров, в которых японцы понесли серьезные потери, утратив больше половины.

Но недаром говорят — лиха беда начало!

В Индийском океане сейчас плывут два построенных на британских верфях броненосца — «Касима» и «Катори». А вот этим кораблям, вооруженных 4−12-ти и 4−10-ти дюймовыми орудиями, при дюжине 152 мм пушек, нет равноценных. У него во Владивостоке только лучшие броненосцы 2-й Тихоокеанской эскадры, потрепанные в сражениях флагманский «Князь Суворов», «Император Александр III» и «Бородино». Сейчас таких кораблей снова четыре — вместо погибшего в Цусимском бою «Орла» пришла из Балтики «Слава», которую успели достроить и отправили в составе отряда великого князя Александра Михайловича.

Другой отряд составили уцелевшие корабли 1-й Тихоокеанской эскадры, в который включили «Ослябю». Еще в ноябре добрался из Циндао интернированный там «Цесаревич», тут же поставленный на месячный ремонт. За ним в док загнали «Пересвет» — броненосец успели поднять еще японцы, исправив на нем повреждения. Однако увести из Порт-Артура уже не успели, опоздав на несколько дней. Корабль собственным ходом, но под конвоем из двух «рюриковичей», добрался до Владивостока, где его три месяца ремонтировали, сосредоточив все усилия портового завода. За ним на ремонт поставили третий «систершип», «Победу», которую вместе с «Ретвизаном» месяц тому назад также привели во Владивосток, но уже на буксирах, в сопровождении черноморских броненосцев. Эти два броненосца серьезно пострадали как от попаданий 11-ти дюймовых снарядов осадных мортир, так и от собственных команд. Так на «Ретвизане» перед сдачей крепости моряки подорвали обе орудийные башни, причем у кормовой слетела крыша. И хотя заказы на все необходимое для ремонта сделали еще в ноябре, но их доставка по железной дороге шла крайне медленно, так что раньше осени на вступление в строй третьего «инока» не приходилось…

— Коней на переправе не меняют, как от добра-добра не ищут. Так что пусть флотом Небогатов командует дальше — он вытянет. Да и опыт у Николая Ивановича, в отличие от тебя, изрядный, и победы над противником имеет. Сандро, ты другое вспомни — когда 2-ю эскадру сюда отправляли, много ли было адмиралов желающих стать ее флагманами⁈

Великий князь Николай Николаевич фыркнул — он не скрывал своего скептического отношения к морякам, называя некоторых адмиралов бестолочью, а порой прибегая к ругани. И было отчего — засевшие под «шпицем» чиновники с черными «орлами» на погонах считали поход 2-й эскадры форменным самоубийством, если не себя лично, то карьеры, и от назначения открещивались руками и ногами. И теперь не напрашивались на дальневосточную службу — слишком далеко от столицы, да и война на носу. Все прекрасно понимали, что фактически заключено только короткое перемирие, а потом, как только японцы снова соберутся с силами, то война снова начнется, ибо ее итогами не удовлетворены обе стороны конфликта, причем в их число входят отнюдь не Россия с Японией, а поддерживавшие последнюю золотыми ручейками кредитов Британская империя и САСШ. А те сделают что угодно, чтобы не допустить усиления позиций русских в Маньчжурии и Корее, ведь это напрямую окажет влияние на Китай, который давно «поделен» могущественными европейскими странами на зоны влияния.

— Я все прекрасно понимаю, Николаша, как и то, что нас с тобою убрали из Петербурга, чтобы слишком большой вес там не набрали, особенно ты. Ведь победителей не только не судят, их всегда боятся, достаточно вспомнить Цезаря с его легионами, что Рубикон перешли.

Намек сделан слишком откровенно, Александр Михайлович это прекрасно понимал. Однако сейчас было необходимо расставить все точки, и он решился. Искоса взглянул на золотые погоны брата — там, в императорском вензеле виднелись перекрещенные фельдмаршальские жезлы, такие же, как носит его отец, престарелый уже сын императора Николая I, самый старейший сейчас в Доме Романовых. Взгляд остановился и на блестящем ромбе звезды, в глаза бросился написанный кругом девиз «за службу и храбрость». И еще тридцать два луча, расходящиеся от центра медальона, которые он на морской манер мысленно именовал «румбами». Высшего чина в «табеле о рангах» и первой степени ордена святого Георгия Николай Николаевич был удостоен за изгнание японцев из Кореи и успешное окончание войны.

— Хоть мой младший брат и называет Ники «наш дурачок», но царь еще тот интриган, изворотливый и хитрый, простачком только выглядит. Да и дядя его Кукса пока гвардией командует и столицу держит, не допустит, чтобы мы комплот собрали. И учти — Серж в Москве, а он хоть и не любит «венценосного племянника», твоего шурина, но будет держаться его стороны, благо их жены родные сестры. Да и он сам остался живым благодаря адмиральской тетрадке, а Каляева этого успели взять и повесить!

После сказанных фельдмаршалом слов все стало предельно ясно — Николай Николаевич явно задумывался о будущем страны. Да оно и не мудрено, ведь он не только читал тетради, напрямую общался с Фелькерзамом, а тот ему немало рассказал. Причем многое из того, о чем в своих донесениях царю явно умолчал, придержав знания. Так оно и понятно, как и то, что «Лукавый» держит при себе Небогатова, и не дает того убрать с флота — тот ведь тоже долго общался с покойным адмиралом, что буквально воскрес из гроба. Причем последнее не метафора, а следует понимать буквально — на этот счет Александр Михайлович имел разговор с бывшим командиром «Осляби».

— Не будем ходить вокруг да около, Сандро, — фельдмаршал пристально посмотрел на своего двоюродного брата. — И ты, и я — оба мы прекрасно понимаем, что Ники доведет страну до ручки, откладывая реформы на потом и оттягивая по своей милой привычке давно назревшие решения. Он император, но правит державой, пока мы все его поддерживаем. Помнишь, что сказал старик Драгомиров на его счет?

— Сидеть на престоле может, управлять империей неспособен, — Александр Михайлович великолепно запомнил ставшие крылатыми в узком кругу членов правящей династии слова.

— Потому его нужно убрать с трона, пока все не зашло слишком далеко — его правление приносит стране сплошное несчастье. С Ходынки началось, и с революцией закончится, когда его самого с семьей в подвале Ипатьевского дома, что в Екатеринбурге, не расстреляют. Через двенадцать лет сие событие будет, Сандро, а вместе с ним многие члены династии погибнуть. И я не хочу, чтобы тебя на корм рыбам отправили с колосниками на ногах, а меня в навозной жиже утопили, штыками исколов. Никого жалеть не будут, ни старых, ни малых — революция, твою мать!

— Он тебе о том сказал⁈

Голос дрогнул, дал «петуха» — узнать о своей смерти, да еще вот таким жутким образом, потрясение сильнейшее. И поверил — лицо фельдмаршала исказила гримаса, последовала забористая ругань.

— Напрямую нет, примеры привел — улыбка у него дьявольская, и смердел трупом. Остальное я домыслил, по его рассказам, конечно. Ночью спать не могу, кошмары до сей поры мучают! Потому решать нам надо быстро и круто — убрать бездельника, что всех под топор подведет!

— Ну да — «пугачевщина» в таком случае милой забавой покажется, тот казак совсем писать не умел, а нынешние карбонарии как на подбор с университетскими дипломами…

— С крестами они могильными в головах, уже многие. Ты думаешь, я такое спускать намерен, у жандармов защиту искать? Вот они где, списочек целый написали, на добрую сотню имен! Всех разыщут со временем, а там все просто будет. Вспомнил, как ублюдка Кравчинского, что генерала Мезенцева зарезал, спустя полтора десятка лет под паровоз в Лондоне засунули. Убийство шефа жандармов ему не простили, а тут на кону ребром жизнь династии! И тебя, и меня! Слюнтяйство недопустимо — их нужно опередить!

От слов фельдмаршала повеяло жуткой решимостью и большой кровью — на такое был способен. Пусть не цесаревич Константин Павлович, конечно, но в средствах «Лукавый» стесняться отнюдь не будет, к тому же в своем нынешнем положении возможности имеет для этого занятия широчайшие. Да и в деньгах пока нет ограничений, хотя министр финансов вместе с Витте уже выказывают недовольство. Но уже всем понятно в какую копеечку вышла их пресловутая «экономия», и к каким лишним затратам привела. Это додуматься надо — гонять корабли ремонтироваться на Балтику, чтобы не строить заводы и верфи во Владивостоке, обосновывая, что это «непозволительно дорого». Недаром в кают-кампаниях офицеры уже открыто говорят, что изменники при дворе в Петербурге делами вершат. И похоже на то, если принять во внимания все произошедшие странности, что сами по себе вроде можно объяснить по отдельности, но все вместе их можно трактовать как предательство, не иначе.

— Я ведь не зря обратную отправку трех корпусов придержал, понятно стало, что Витте не просто так потребовал выполнения мирных договоренностей, — Николай Николаевич словно прочитал его мысли. — Запасных демобилизовать нужно, иначе бы возмущение произошло, революционеры ведь не зря агитацию ведут. Но перевозить дивизии обратно, за уральский хребет, тогда как японцы не выполнили условий — безумие. Нас тут хотят специально ослабить, и сим моментом воспользоваться. Только не выйдет у них ничего со мною — научен горьким опытом. Раз дела такие пошли, Сандро, нам с тобою сейчас все обговорить нужно…

«Лукавый» — его не зря так называли в гвардии и армии офицеры. Памятуя последнее слово молитвы, где говорится об избавлении…

— Я думаю, Николай Иванович, англичане передали японцам гораздо больше кораблей, чем объявлено о так называемых «покупках». А перемирие и подписание договора позволило нашему противнику освоить переданные броненосцы и броненосные крейсера. Поверьте, я уверен в том, о чем вам говорю — противник по моим расчетам имеет сейчас столько же кораблей линии, что и перед началом этой компании, только более превосходящих, как по водоизмещению, так и по вооружению наши броненосцы.

Небогатов помрачнел отложил в сторону карандаш, задумчиво посмотрел на начальника штаба флота, контр-адмирала Брусилова, назначенного на эту должность еще прошлым летом. Что-то такого нехорошего он ожидал, и новость не оказалась для него шокирующей. И сейчас он нисколько не сомневался в словах протеже покойного Фелькерзама — тот умел отбирать офицеров по деловым качествам и способностям.

Умный и толковый, и главное — чрезвычайно деятельный и энергичный, Лев Алексеевич ратовал за скорейшее создание Морского Генерального Штаба, и добился своего, пусть и в урезанной форме. Фактически получил от наместника «карт-бланш» и «добро» от Морского министра адмирала Бирилева, плодотворно занялся им же и предложенными новшествами, внедряя их в жизнь. Так как сейчас Тихоокеанский флот включал в себя все боеспособные корабли Российской империи, то полученный опыт мог оказать сильнейшее влияние на развитие морской силы державы.

— По данным разведывательного отдела речь может идти о паре новых броненосцев типа «Дункан», и двух-трех броненосных крейсерах, возможно типа «Кент». Последние имеют максимальный ход в двадцать три узла, представляют реальную опасность не только для наших вспомогательных крейсеров, но и вообще для любого крейсера. Не исключая «Аскольда» и «камушков» — машины на них порядком изношены. Эсминцы уйти смогут, но только если будет штиль — при любой волне их быстро догонят.

Вот теперь Николай Иванович реально оценил угрозу, и, несмотря на всю свою выдержку и невозмутимость, мысленно выругался, проклиная «туманный Альбион». Вернее, «коварный» — именно такова исторически сложившаяся у англичан репутация, и это еще мягко сказано. И сомневаться в словах Брусилова не приходилось — тот за десять месяцев наладил настоящую разведывательную работу, о которой раньше и речи не шло. Сведения о противнике собирали по «старинке», на корабли назначали студентов Восточного института, знающих японский язык — кое-как научились в походах перехватывать, и не только «читать» японские радиограммы, но и быстро использовать извлекаемую из них информацию.

Так «владивостокские» крейсера под командованием вице-адмирала Безобразова во время одного из выходов смогли перехватить и отправить на дно вражеский войсковой конвой, с целым гвардейским батальоном, что пошел на корм рыбам. А как иначе — война, а противника на ней необходимо уничтожить всеми доступными способами!

Так что полезность систематической и масштабной разведывательной работы оценили в полной мере. На каждом корабле 1-го и 2-го рангов теперь были переводчики и дешифровщики, набирали «головастиков», так называли «статских», которым живо присваивали звания зауряд-прапорщиков флота. Вроде бы нижние чины, но погоны и форма офицерские, да и положение на кораблях почти «барское» — каюты отводились на двух, даже кондуктора такого не имели, а там матерые служаки и специалисты. Разведывательный отдел перебрался из нескольких комнат в штабе в пару особняков в порту, где одна «видимая» всем половина здания принадлежала ремонтным и тыловым службам флота. А вот другая часть дома, становившаяся как бы «незримой», ибо ее «служителей» принимали за обычных интендантов, была отведена для занятий крайне специфическими делами.

И это отнюдь не пустые предосторожности — Владивосток буквально «засорен» вражеской агентурой, корейцев и китайцев на тайной службе у японцев хватало за глаза. Для борьбы с ними штаб флота наладил работу контрразведки, во главе которой стал энергичный и предприимчивый капитан первого ранга Чагин, флигель-адъютант — при виде аксельбантов и царских вензелей на погонах многие бледнели. Да и репутация на первых порах, еще при покойном Фелькерзаме, у этого «заведения» сложилась «жуткая» — в городе упорно ходили слухи, что пойманных шпионов просто живьем топили в заливах, привязав к ногам что-нибудь чугунное.

То пустое, такие слухи специально распускали, хотя для наглядности нескольких пойманных шпионов действительно «торжественно» повесили в крепости под барабанный бой — но совершенно бесполезных и никчемных. А так обычно шла вербовка, с последующей дезинформацией противника. Но топили, это правда — а как иначе избавляться от распоясавшегося «криминала» прикажите. Уговоры на воров и прочий разбойный люд не действуют, от своего преступного промысла они отказываться не собираются — а судить их весьма хлопотное занятие, война ведь не терпит проволочек. Зато сейчас во всех портах, от Приморья до Квантуна, жизнь стала относительно спокойной — страх всегда действенен в отличие от просьб, не подкрепленных угрозами.

Да и ремонт кораблей пошел куда быстрее и качественнее — вороватое от природы чиновничество унялось, прекрасно осознав, что делать свой маленький гешефт стало крайне опасным занятием. Хватило пары «показательных уроков» — много ли «воришкам» надобно. И жаловаться наместнику еще хуже — тот показал свой крутой характер, действительно уняв процветающий со времен Куропаткина тыловой «разгул» в Маньчжурии, особенно на линии КВЖД. И состояния теперь на проститутках с шампанским теперь не делали, цены на этот «товар» упали многократно. Для вернувшихся из похода моряков такое важно — им нужно отдохнуть, а жалование небольшое…

— Два новейших броненосца — но почему не объявили об их «покупке»? И как вы это выяснили, Лев Алексеевич?

— «Монтегью» и «Элбермарл» участвовали в приснопамятной демонстрации, но сейчас не отмечены на китайских станциях. И через Сингапур не проследовали, а то что «пропали» два месяца тому назад, англичан отнюдь не встревожило. Следовательно, их передали японцам.

— Почему именно эти корабли, Лев Алексеевич, а не те же «канопусы», что также для службы в китайских водах предназначение свое имеют? Да те же «Формидеблы» бронированы лучше — у них броневой пояс в девять дюймов, на два толще будет.

— На «канопусах» устаревшие орудия в 35 калибров, а на японском флоте стволы двенадцатидюймовых пушек на пять калибров длиннее, а потому дальнобойные. На «Дунканах» как раз такие системы и установлены. И скорость у них на узел-полтора больше, как раз для действий совместно с «чилийцами» — от них только «Россия» с «Громобоем» уйти с трудом смогут, и то вряд ли. Даже «иноков» догонят!

— Хм, с приходом двух броненосцев японский флот будет зело опасен — два отряда броненосцев, причем четыре быстроходных. Да и другая четверка имеет ход не меньше, чем наши «пересветы». Что вы предлагаете?

— В прошлый раз «Касугу» с «Ниссиным» упустили, теперь история повторяется. Только сюда идут не слабейшие, а сильнейшие корабли, причем во всем мире. По восемь стволов крупного калибра на каждом, Николай Иванович, ни один из наших броненосцев не устоит в бою. Потому предлагаю следующие — покойный Дмитрий Густавович рассматривал как раз такой случай, и оставил на этот счет детальные рекомендации. А потому я разработал план предстоящей операции — вот он!

Брусилов протянул несколько сшитых между собой листков плотной бумаги, и командующий углубился в их изучение…

На июнь 1906 года японский флот получил построенные на английских верфях два сильнейших броненосца мира. Но ненадолго — наступала эпоха дредноутов…

— Ваше императорское высочество, у нас остались считанные часы, не дни. Думаю, что как только броненосцы минуют Формозу и подойдут на траверз Шанхая, у нас появятся шансы на одну удачную ночную атаку. И пусть они минимальные, но упускать такую возможность нельзя.

— Николай Иванович, вы командуете флотом, я только ваш подчиненный, пусть мы и равны в чине. Но приказы отдаете вы — я их исполняю. Но атаковать миноносцами неприятельские корабли, да еще ночью, и без согласия наместника, великого князя Николая Николаевича — недопустимо. Прошу правильно понять меня и простить! Хотя я нахожу ваше решение правильным — история с «Ниссин» и «Касугой» не должна повторится!

Александр Михайлович был ошарашен предложением Небогатова, который литерным поездом приехал в Дальний. И прямо в вагоне, куда он пригласил Сандро, ошарашил того предложением перехватить построенные англичанами для японцев корабли, и потопить их торпедами, осуществив внезапное нападение. Если бы кто другой предложил подобное, Сандро счел бы его сумасшедшим, настолько это отдавало жуткой авантюрой. Но чтобы выдержанный и спокойный Небогатов настаивал на таком варианте действий — вот тут следовало серьезно задуматься.

— Я ведь к вам проездом через Мукден, Александр Михайлович, и говорил с фельдмаршалом, — Небогатов усмехнулся, пожав плечами. — И получил от его императорского высочества ответ, что это дело хоть и полезное, и он его запрещать не будет, но и письменного разрешения не даст. А еще сказал, что занятие крайне рискованное в виду возможной огласки, которую не следует допускать. Но раз японцы сами готовятся к новой войне с нами, скрыть приготовления невозможно, то их следует упредить!

— Ах, вон оно что, — пробормотал великий князь, и фыркнул. «Лукавый» фактически решил начать собственную войну с японцами, уже на свой страх и риск. Но заранее «подстелил соломку» — устно одобрив план Небогатова, в любой момент мог «открестится» от действий командующего флотом. Однако такое только в одном случае возможно — если будет неудача, возникнет огласка и разразится международный скандал. А так ничего зазорного в ночном нападении «Николаша» не видит — японцы ведь так и действовали в январе позапрошлого года, напав ночью на Порт-Артур и торпедировав там броненосцы «Цесаревич» и «Ретвизан» с крейсером «Паллада». А уже утром напали на стоявший в корейском порту Чемульпо крейсер «Варяг», с которым погибла канонерская лодка «Кореец».

Теперь все возвращается на круги своя — если новая война неизбежна, то следует напасть первым и свести старые счеты. Петербург поневоле объявит войну Японии — иначе просто не может быть!

— Тогда и я присоединяюсь к мнению его императорского высочества, — Александр Михайлович наклонил голову в знак согласия. — Что мне надлежит выполнить, ваше превосходительство?

— У вас в подчинении новые минные крейсера германской постройки и с их же торпедными аппаратами в восемнадцать дюймов. Вот план операции, извольте с ним ознакомиться — ваше мнение очень важно.

Александр Михайлович взял листки и быстро пробежался взглядом по напечатанному тексту. И восхитился замыслом — два лайнера под нейтральными флагами сопровождают отряд из четырех новейших минных крейсеров, на которых будет поставлена третья фальшивая труба. И следуют оные без флага, в случае необходимости поднимают цвета кайзерлихмарине или Ройял Нэви — беспримерная наглость, к слову!

«Лайнеры» проводят предварительную разведку, на них установлены мощные германские радиостанции, на которые уже перешел русский флот — все адмиралы уже уяснили всю полезность дальней и устойчивой радиосвязи. Минные крейсера, получив с них уголь, ждут своего часа — они и встретят идущие с Англии броненосцы. А там все зависит от опыта капитана и выучки команд — всего одна торпеда с мощным зарядом новой немецкой взрывчатки может, если не отправить на морское дно огромный корабль в шестнадцать тысяч тонн водоизмещения, то причинить ему достаточно серьезное повреждение, которое не позволит ему добраться до берегов Страны Восходящего Солнца. Удачей будет приткнуться к берегу близь лежащего острова, а счастьем добраться в одну из гаваней, и там дожидаться ремонта, который продлится долгое время. А там все зависит от Токио — если намек правильно примут, то выполнят условия мира, если нет, то война начнется в более выгодной для русского флота ситуации.

Авантюра⁈ Еще какая — неимоверно дерзкая!

Адмирал Брусилов рассчитал все точно — в Дальнем и Порт-Артуре собрана 3-я Тихоокеанская эскадра, которую вице-адмиралом Чухнин привел сюда вместе с ним. Ее называли «черноморской», так как ядром послужили броненосцы «Три Святителя», «Ростислав» и флагман вице-адмирала Чухнина, новейшей постройки «Князь Потемкин-Таврический», на котором прошлым летом была предотвращена попытка мятежа. С ними прошли Босфор и Дарданеллы два новых, как говорится с «иголочки», бронепалубных крейсера 1 ранга, построенных по типу «Богатыря» — «Очаков» и «Кагул». А сопровождением пошли три старых канонерских лодки и полудюжина новых эскадренных миноносцев — Черноморский флот разом лишился половины своего состава, причем лучшей.

Сам великий князь Александр Михайлович привел с Балтики оставшиеся корабли, не успевшие войти в состав 2-й Тихоокеанской эскадры. Два броненосца — новейший «Слава» и старый «Император Александр II», на который установили новые котлы, но не заменили артиллерию, за неимением новых орудий. В отряд включили четыре новейших минных крейсера с германскими пушками и торпедными аппаратами, и три дестройера русской постройки, последние из оставшихся, которых постоянно преследовали поломки. В отряд включили броненосную канонерскую лодку «Грозящий», к которой присоединился на Средиземном море «Храбрый» — такая же канонерка, но мореходная, с новой артиллерией.

Он сам держал свой флаг на отремонтированном броненосном крейсере «Память Азова», фактически старого фрегата. С него убрали одну мачту и срезали часть надстроек, установив к двум еще три устаревших 203 мм пушки Обуховского завода, и заменив шестидюймовые на новые 120 мм орудия. А вот другой крейсер — «Адмирал Корнилов» перехода не выдержал, слишком одряхлел за долгие годы службы, и вернулся обратно в Кронштадт, где присоединился к ветхому «Петру Великому», что на страх врагам был переведен в класс эскадренных броненосцев. И все — Балтика окончательно опустела, на море остались совсем древние корабли вроде переименованных в броненосцы береговой обороны «адмиралов», или ветхих плавучих батарей с канонерскими и броненосными лодками викторианских времен. По поводу «Не тронь меня» — русские моряки давно и грустно шутили, добавляя вторую часть уже неофициального названия, весьма печального — «а то развалюсь». Имелись еще старые миноносцы, которым можно было выходить в море исключительно в штиль — иначе могли просто утонуть.

Но все же дошли до Дальнего Востока, пусть и пришли тогда, когда война закончилась. И не зря — теперь снова воевать придется. Благо эскадра усилилась старым броненосцем «Наварин», героически сражавшимся в Цусиме под флагом адмирала Фелькерзама. Также перешли в Дальний единственный уцелевший броненосец береговой обороны «Адмирал Ушаков» и крейсера — «богини» со «Светланой». Да здесь в Дальнем, и в Артуре, благо привели доки с заводом в порядок (японцы их сами использовали и не успели взорвать), спешно ремонтировали «Полтаву», «Баян» и «Палладу», а с ними с десяток мелких кораблей и миноносцев. Жаль только, что на это потребуется много времени, а война ждать не будет…

«Память Азова» после модернизации…

— Все продумали, кроме одного — на лайнере должны быть женщины и дети, и обязательно китайцы в прислуге, а у англичан негры! Теперь «рожайте» их как можно быстрее, пока не встретились с «нейтралом», они мимо Чифу снуют один за другим, как заведенные. Придумайте что-нибудь — наши матросы завсегда смекалкой отличаются!

Эссен выругался в три загиба, однако все недовольство было обращено втуне — он понимал, что сам допустил оплошность, не предусмотрел. Да тут с ума сойдешь, получив всего три дня на подготовку огромного вспомогательного крейсера к выходу. И при этом соблюдать полную маскировку — формально в море должен был уйти один-единственный лайнер, оказавшийся в порту. Война с японцами как полгода закончилась, и держать в тихоокеанских водах быстроходные корабли под Андреевским флагом не было смысла. Министерство финансов и сам председатель совета министров потребовали перевода бывших лайнеров, большинство из которых было куплено во время войны в Германии, к мирной рутинной работе, или продать их обратно, и на этом получить деньги, проведя пресловутую «экономию».

Вот только против такого утилитарного подхода Витте на дыбы встал наместник Николай Николаевич и морской министр адмирал Бирилев. Оба резонно возражали, что купленные втридорога в войну корабли будут петербургскими финансистами задешево проданы, так как кораблям требуется ремонт. Начнись война снова, то обратная покупка с переоборудованием выльется казне в немалую копеечку — счет пойдет на многие миллионы рублей. Причем, золотом, которого и так потрачено слишком много — боевые действия опустошили казну со сказочной быстротой.

Так что весь десяток быстроходных вспомогательных крейсеров было решено передать в Добровольный Флот, взамен прежних, скорость большинства которых не превышала четырнадцати узлов. Команды остались военные, просто сменили форму, орудия и боеприпасы спрятали в обширных трюмах. В случае необходимости вооружить лайнер, превратив его в крейсер, можно за сутки при достаточной выучке матросов. И весь десяток кораблей уже начали осуществлять перевозку пассажиров, большую часть которых составляли демобилизованные матросы, в черноморские порты. И хорошо, что в Дальнем оказался один «вспомогал», вот и приходится сейчас лихорадочно торопиться, так как напрасно потеряли несколько дней.

— У нас еще сутки на подготовку, и нужно выходить. Сегодня вечером адмирал Небогатов и великий князь Александр Михайлович проведут смотр, но тайно — никто не должен ничего знать о предстоящем походе. Надеюсь, вы меня правильно поняли и не подведете!

Тяжело выговаривать такое заслуженному офицеру, который вполне официально вышел в запас, но необходимо его хорошенько встряхнуть, чтобы капитан 2-го ранга вспомнил о своих ранее носимых на плечах погонах. Как и то, что он недавно воевал, проделав путь до Цусимы и хлебнув там много чего, о чем говорил приколотый к тужурке золотой крест с мечами, и выбитой на лучах датой — «за бой 14–15 мая 1905».

— Виноват, господин капитан первого ранга, мы успеем все исправить. И негры будут, и китайцы, и еще много чего.

Николай Оттович только усмехнулся в ответ, теперь он не сомневался, что все будет сделано в срок, успеют — до вечера еще далеко. И посмотрел на город — тот жил вроде мирной жизнью, не испытав как Порт-Артур всех ужасов войны. Слишком быстро его сдал японцам генерал-майор Фок, не ставший оборонять узкий перешеек у Цзиньчжоу. Да и флот, запертый в порт-артурской «луже» после гибели «Петропавловска» с адмиралом Макаровым не стал выходить в море для поддержки — в самоубийственный поход пошла только канонерская лодка «Бобр» с двумя миноносцами, поддержав огнем отчаянно сражавшийся 5-й сибирский стрелковый полк полковника третьякова. Но храбрецам везет — три маленьких корабля смогли вырваться из Талиенванской бухты, и, миновав вражеские дозоры, дошли до Порт-Артура. Но спасти положение было невозможно — будь в заливе русские броненосцы и сильные береговые батареи, то японцы вряд ли ворвались на Квантунский полуостров — перешеек шириной всего три версты, и его можно было бы укрепить должным образом, на чем яростно настаивал погибший при обороне крепости генерал-майор Кондратенко.

— Зато сейчас показали, что задним умом крепки, как никогда, — язвительно усмехнулся Эссен, наблюдая за кипевшей вокруг суетой. Все прекрасно понимали, что заключенный в Портсмуте договор является коротким перемирием — им были не удовлетворены обе стороны. А потому теперь перешеек всячески укрепляли, и уже бетоном, установили береговые батареи. Если бы сразу стали это делать, то не пришлось бы вбухивать миллионы рублей в укрепления Порт-Артура — тридцать две версты протяженности фронта или три — очень большая разница. К тому же Талиенванский залив куда лучше подходит для базирования флота, чем мелководная гавань Порт-Артура, из которой броненосцы могут выйти только в прилив.

— Эх, но кто же мог предполагать, что мы отобьем наши корабли, что японцы их не успеют увести, — вздох сожаления вырвался помимо воли. Николай Оттович вспомнил последние отчаянные дни в осажденной крепости. Он смог вывести свой броненосец «Севастополь» на внешний рейд, рассчитывая ночью прорваться и уйти в германский Циндао, и там интернироваться. Не удалось, вражеские миноносцы торпедировали его корабль, который пришлось затопить на глубине, чтобы тот не достался самураев.

— Поторопился я — знай, утопил бы на мелководье, сейчас бы уже подняли и отремонтировали, как «Пересвет». И командовал бы броненосцем, а не минными крейсерами. Да и подрывали мы корабли зря, попаданий из мортир и так было больше, чем достаточно. Зато их ремонт, бог знает, когда закончится. Сами себе навредили!

У причальной стенки стояла «Полтава» — на корабле подорвали крышки котлов и орудийные башни среднего калибра. Его подняли еще осенью, заделали подводные пробоины и перевели в Дальний. Стали ремонтировать, привозя все необходимое по железной дороге. Долго и муторно, но оставалась надежда, что удастся ввести в строй к новому году, пусть и будет «ползать» на десяти узлах — для береговой обороны сгодится, на пару к «Ушакову». Хотя, возможно, и выдаст четырнадцать узлов, тогда займет место в составе эскадры. Так же лихорадочно ремонтировали «Баян» и «Палладу» — тех хоть не подрывали, «нахватались» снарядов в 11 дюймов, попав под убийственный огонь осадных мортир. Минный заградитель «Амур» японцы накрыли прямо в доке, в который хлынула вода. Канонерская лодка «Гиляк» затонула у берега, и котлы на ней взорвали. Теперь ремонт затянется, и влетит в копеечку, хотя построить новый корабль этого типа будет гораздо дороже. Хорошо, что Дальний сохранился в целости, теперь есть где заняться кораблями.

Эссен тяжело вздохнул — после падения крепости дал японцам подписку о неучастие в войне, и уехал в столицу, на канцелярскую должность в МГШ. Но теперь его вернули обратно — ведь заключен мир и подписи стали недействительными. Отозвали по приказу наместника на Дальний Восток обратно. Вот только броненосец под командование не дали — их не так много осталось, вакансии отсутствовали. Зато принял под командование отряд из новеньких минных крейсеров, и с ними пойдет в опасный поход — «отираться» на берегу лихой каперанг не собирался, его тянуло в море, в бой…

Один из легендарных участников обороны Порт-Артура — под его командованием крейсер «Новик» показывал чудеса отваги и лихости. Потому капитана не долго думая, как это принято в России, назначили командиром самого тихоходного броненосца. Вроде повышение для него лично, но не лучше ли было оставить предприимчивого офицера при крейсерах…

— Затейник, Николай Оттович — я на самом деле подумал, что они пассажиров и прислугу взяли. «Красотки» с зонтиками ходят, прислугой «натуральные» негры и китаезы, хозяйских собачек выгуливают. Да, не откажешь русскому матросу в смекалке, даже старого адмирала за нос провели.

Небогатов усмехнулся, вспомнив, как они вместе с великим князям осмотрели отправляемый в «вояж» лайнер, снова ставший вспомогательным крейсером. Уже установленные шестидюймовые пушки были прикрыты щитами, что представляли с вида надстройки, даже вблизи нельзя было понять, что там скрывается. А 75 мм пушки Кане вообще не разглядел, насколько все было тщательно и с выдумкой замаскировано. И в любой момент лайнер мог преобразиться — к паре труб можно было поставить одну-две дополнительные, фальшивые, понятное дело, но при необходимости дым из них валить будет натуральный. С дополнительных стенок и парусины, можно было с легкостью изменить надстройки, придав вид известных по справочникам таких же лайнеров, что бороздили моря и океаны.

На мачтах могли поднять флаг любой страны — набор их был изрядный, также имелась припрятанная форма различных судоходных кампаний с полным комплектом одежды для «скучающих пассажиров» со всем разнообразием пошивов. А вывести новое название корабля и порт приписки дело получаса — и все, появится реально существующий корабль, который любой моряк примет за таковой, не зная, что прототип находится на другом конце океана. А перед ним не просто «самозванец» — смертельно опасный, хорошо вооруженный корсар, напяливший на себя чужую «личину».

Хорошие инструкции оставил адмирал Фелькерзам, детальные, по организации крейсерской войны. И не только их — новые способы были уже апробированы, организацию действий принял на себя контр-адмиралом Иессен, и у него неплохо получалось. Даже архипелаг Бонин захватил, превратив во временную базу в океане, жаль, что Витте передал острова обратно японцам, хотя те заняли его лет двадцать тому назад. Очень жаль, ведь открыт архипелаг был именно русскими моряками, и иметь сейчас подобную опорную точку в океане крайне необходимо…

— Надеюсь, Эссен выполнит замысел и добьется нужного для нас результата — вражеский флот сейчас сравнялся с нами в силах, его нужно ослабить. Война неизбежна, и лучше начинать ее сейчас, пусть даже с провокации, пока японская армия не восполнила понесенных потерь.

Голос великого князя прозвучал глуховато, Александр Михайлович прекрасно осознавал, что стоит за этими негромкими словами. Как и то, что может последовать за предпринятыми ими мерами. Это как лавина в горах — стоит тронуться и покатится вниз по склону одному камню, и могут последовать другие, увлекая за собой множество валунов. Так и тут риск невероятный — если Англия вмешается в войну уже напрямую, то Тихоокеанский флот потерпит жуткое поражение, ибо выстоять в борьбе с Ройял Нэви не сможет ни при каких раскладах. Итог уже предопределен и тысячи моряков пока не знают, что им придется скоро погибнуть.

Но это необходимая жертва, которую нужно принести, чтобы избавить Россию от гораздо более горшей участи!

— Николай Иванович, вы ведь прекрасно знаете, чем закончилась мировая война, которую назовут «первой» через тридцать пять лет, потому что тогда последует и «вторая». А потому нам с вами ясно, что ничего хорошего из альянса с Францией и Британской империей для нас не будет. Это такие «друзья», с которыми и врагов не нужно — они их с лихвой заменят. И ждать еще восемь лет нельзя — пока англичане нам враги не явные, а потому они должны стать открытыми. И нет у нас ничего другого, чтобы любым способом спровоцировать их на нападение!

— Я все хорошо понимаю, Александр Михайлович, а потому и решился на этот «замысел». Вы ведь читали записи Дмитрия Густавовича — там сказано, что единственный вариант избежать «всеобщей» мировой войны, это сделать ее «локальной», как схватку континентальных держав с «морскими». У нас большая армия — противопоставить ей достойную силу даже здесь потребует от японцев чрезвычайных усилий. Англичане вообще не имеют тут весомой армии, нет даже дивизии, только в Индии колониальные войска. И коалиции, подобной той, что сложилась полвека тому назад в Крымскую войну, у них не выйдет. Так что предстоит война только с ними…

— Французская Республика наш союзник, но только в войне против кайзера. И при этом Париж подписал с Лондоном «сердечное согласие», образовав союз с нашими «заклятыми друзьями» с берегов «туманного Альбиона». Потому нам помощь галлы не окажут, хотя вряд ли поддержат Англию. Скорее всего, постараются остаться нейтральными.

— Такое вряд ли будет возможно, ваше императорское высочество, если в войну встрянет Германия.

— Этого не будет, Николай Иванович — брат Вилли спит и видит ослабление России, что позволит его рейху окончательно «урегулировать» французский вопрос, отняв толику колоний.

— Этого кайзеру не дадут сделать англичане — между империями сильнейшие противоречия. И вы знаете, к чему они привели…

Адмиралы переглянулись и нахмурились. Оба прекрасно понимали, какую опасную для них тему они сейчас обсуждают. Подслушай сейчас кто-то их негромкую беседу, то снимут с командования по императорскому приказу незамедлительно, такого царь им никогда не простит. В столичном Петербурге достаточно доброхотов, особенно из масонских лож и революционных кругов, что получают изрядную мзду от французов и англичан. А они с рвением будут выполнять отданные из Лондона и Парижа приказы. И смертью двух великих князей тут не ограничатся — все террористические акты щедро оплачивались странами, что стали для России «дружескими» и «союзными». И это прекрасно понимали великие князья, к тому же сейчас, когда они точно знали, что на самом деле произойдет в будущем. И теперь спасали не только страну, но и самих себя, став заговорщиками.

Шутка ли — не говоря открыто даже в приватном разговоре, речь шла об отречении правящего императора, пока обиняками. Но тут лицо Сандро исказила нехорошая гримаса.

— Я прекрасно знаю, как после смерти императора Павла Петровича в Петербурге говорили, что тот помер от «апоплексического удара табакеркой в висок». И то, что убийство царя проплатил английский посол, любовницей которого была сестра братьев Зубовых. Причина проста — в Сити испугались франко-русского альянса, и похода на Индию, куда уже пошли казаки атамана Платова. Очень своевременное цареубийство, не находите?

— Нынешний монарх слаб, и главное несчастлив — а для империи это будет фатально. Но кто заменит его на престоле? Я не вижу достойных преемников из сыновей и братьев покойного императора Александра Александровича. Скажу предельно откровенно — только ваше императорское высочество считаю вполне достойным для царствования. У вас много детей, и они не имеют в своей крови неизлечимую болезнь как у цесаревича. Ваша супруга сестра правящего самодержца — а это значит многое. И вас поддержит армия, особенно те полки, что здесь — во главе их снискавший лавры победителя фельдмаршал. Флот и гвардия тоже будут на вашей стороне, государь…

Слово сказано, и, судя по легкому кивку в ответ великого князя Александра Михайловича, услышано. Да и выбора у старого моряка не было — он, как и Фелькерзам давно разуверился в способностях венценосца. Империю нужно было спасать даже ценой жизни нынешнего самодержца…

Вереница близкородственных браков между европейскими монархами приводила к удивительным казусам. Как говорят англичане — «ху из ху»…

— Откуда взялся третий, прах подери! Да еще с одной трубой. Да таких кораблей у японцев нет! Не должно быть!

Эссен выругался, хотя по обыкновению держал чувства в узде. Однако горячность, не свойственная потомкам хладнокровных остзейских крестоносцев, в нем прорывалась время от времени. А тут тридцать с лишним часов они поджидали на пути японские броненосцы, сторожась каждого дымка на горизонте. Только сегодня Николай Оттович осознал, какой объем титанической работы провел штаб флота, готовя эту операцию. Причем, заблаговременно — на самом деле в море уже находились несколько пароходов с искровыми станциями, причем зафрахтованных в Шанхае. Они первыми увидели идущие японские броненосцы в охранении двух вышедших для их конвоирования крейсеров. И отправили радиограмму, ее приняли на вспомогательном крейсере «Орел», который продолжал играть роль лайнера, сменив окраску и добавив трубу. Да на мачте подняли трехцветный флаг, знакомый каждому моряку со времен французской революции. Вот от него и принимали радиограммы минные крейсера, и по приказу Эссена, как приблизился вечер, пошли на перехват японских броненосцев.

Немыслимая удача, не иголку в стоге сена найти, конечно, но невероятно сложно встретить в огромном море врага, которого предстоит торпедировать. И главное — его минные крейсера никто не увидел, так что пока можно было не сомневаться, что судьба благоволит русским морякам. Не оставить явных следов присутствия Андреевского флага — вот на чем настаивал адмирал Небогатов в своем напутствии.

Одиннадцатая заповедь, так сказать — не попадайся!

— Почему трое? Ведь было два броненосца! Откуда взялся еще один, да со столь широкой трубой?

Вообще-то кораблей на подсвеченном луной море разглядел полдесятка, но два из них уже давно были опознаны как крейсера 2-го ранга типа «Эдгар», потому что других таких больших «бронепалубников» в японском флоте просто не имелось, «прикупили» британские. Но броненосцев три, тут нет ошибки, отчетливо угадывались приземистые башни с двенадцати дюймовыми орудиями. И ответа, откуда появился третий корабль, у него не имелось, настолько все это случилось неожиданно.

— Все равно нужно атаковать, и немедленно, — решительно пробормотал Эссен, не отменять же ему свой приказ — двое или трое, сейчас без разницы. Врага отыскали, сами пока на темной стороне, нападение будет для японцев неожиданным. Надо отплатить сторицей за торпедирование «Цесаревича» и «Ретвизана», там самураи как тати в ночи явились.

— Ничего, первый бой завсегда такой! Лишь бы блин комом не вышел, — вот сейчас особой уверенности Николай Оттович не испытывал — это нападение было первым для «добровольцев», так их называли потому, что вся страна собирала добровольные пожертвования на строительство этих кораблей. Все делалось спешно — война не ждала, погиб адмирал Макаров.

Новые минные крейсера, построенные в Германии, Эссену понравились. Формально строили их в Риге, на верфи «Ланге и сын», но там просто собирали из доставляемых со штеттинской верфи фирмы «Вулкан» готовых материалов. Все это делалось только лишь для того, чтобы не дать формального повода к нарушению рейхом нейтралитета. В комплекте шли паровые машины, все оборудование и вооружение, достаточно мощное, делавшие эти корабли смертельно опасными для любого дестройера. Вместо изначальной по проекту пары 75 мм Кане и полудюжины 47 мм пушек Гочкиса после Цусимского сражения было решено установить орудия более серьезного калибра. Немцы не отказали в просьбе, выделив на каждый новый корабль по паре 105 мм пушек. Правда, три минных крейсера, а построено было восемь, оказались валкими, и для улучшения остойчивости добавили тридцать тонн балласта, а потому поставили только 88 мм пушки, более легкие, тоже любезно предоставленные кайзерлихмарине. Так что получить пудовый, пусть даже десятикилограммовый фугасный снаряд для любого небронированного миноносца могло стать тому смертным приговором.

Минное вооружение было серьезно усилено — вместо трех 15-ти дюймовых торпедных аппаратов, одинарного и спаренного, установили четыре, два под сдвоенные 18-ти дюймовые установки. Теперь пуск можно было производить с дистанции пятнадцать-двадцать кабельтов и надеяться на попадание даже с большего расстояния. Подрыв пяти пудов германской взрывчатки смертельно опасен для любого японского броненосца. Эссен собственными глазами видел гибель «Хатцусе» и «Ясимы» под Порт-Артуром в мае позапрошлого года, зрелище было впечатляющее. Как и ранее подрыв «Петропавловска», на котором погиб вице-адмирал Макаров.

Сами крейсера имели водоизмещение в пятьсот с лишним тонн, вдвое больше, чем порт-артурские «соколы», крупные такие кораблики вышли. Причем могли принять полтораста тонн угля в перегруз, что позволяло значительно увеличить дальность плавания, необходимую для здешних вод. Вот только паровые машины подкачали — на испытаниях выдали скорость всего в 25 узлов, даже самые тихоходные дестройеры могли дать на узел больше. Мореходностью тоже не отличались, единственное преимущество этой «восьмерки» было исключительно в вооружении. Хотя, по слухам, у японцев сейчас есть миноносцы вооруженные полудюжиной трехдюймовых пушек, причем на борт могут стрелять четыре. И это очень опасно, особенно в ночном бою — под шквалом снарядов и минный крейсер не устоит…

— Бл…! Вот этого только нам не хватало! Бдят, суки узкоглазые, честь им и хвала! Аппаратам — товсь!

Ярость выплеснулась в громкой ругани, Эссен невольно прищурил глаза — на идущем впереди флагмане зажглись прожектора, потом яркие лучи полоснули с других броненосцев. Все же углядели глазастые сигнальщики в ночи с двух миль силуэты подкрадывающихся миноносцев. И сейчас на вражеских кораблях заливаются трели боцманских дудок, нижние чины вскакивают с подвесных коек, просыпаясь, и бегут к противоминным орудиям. И худо то, что на корабли перед переходом загрузили боеприпасы, а команды набраны, и отнюдь не только для перегона. По полному штату отправили офицеров и матросов, а за долгий поход те получат должную выучку, полностью освоив корабль и проведя учебные стрельбы.

— Аппаратам — залп!

Других приказов отдавать не было необходимости, с командирами минных крейсеров все было заранее обговорено. Как и то, что не выпускать торпеды по одной, а делать залп из обоих аппаратов — больше шансов на попадание, война многому научила. А вот орудия молчали — не хватало, чтобы потом по осколкам, либо того хуже, по неразорвавшемуся снаряду определили, кто мог напасть в ночи. Так что когда минный крейсер «Войсковой» отвернул в темноту, выпустив четыре торпеды, стараясь избежать попадания в длинные полосы ослепительного света, а за ним те же действия осуществили два других корабля, Николай Оттович пребывал в напряженном ожидании. И дождался результата — у кормы концевого броненосца взметнулся белопенный султан, подсвеченный лучами прожектора, и Эссен подумал, что в глазах задвоилось. С этого ракурса он увидел, что труба «разделилась» пополам — была одна, а стало две. И от ужасной догадки матерый моряк почувствовал, как волосы на голове встали дыбом, и радости совершенно не испытывал…

В начале 1890-х годов так попарно ставили трубы на многих флотах, но только для одного это стало классическим для большинства построенных кораблей…

— Николай Иванович, буду с вами откровенным. Да, покойный Дмитрий Густавович мне рассказывал многое, и теперь окончательно убедился в том, что вы знаете иные стороны повествования, чем я, и наоборот соответственно. И общая картинка у нас складывается как в мозаике — у вас одни разноцветные каменья, у меня другие, у фельдмаршала свои под рукой имеются. Вот только мы должны не только воспрепятствовать прежнему ходу истории, вернее, тому самому, что предопределен для нашей с вами России, а создать совершенно непохожий вариант, в котором не случится новой революции, вызванной продолжительной войной. В ней, кстати, на радость Парижу, Лондону и Вашингтону, погибнут империи. Их просто стравят друг с другом, и приведут к логической развязке — «divide et impera».

— Вы правы, Лев Алексеевич — «разделяй и властвуй». И противостоять таким действиям невозможно, ведь они изнутри поддерживаются разрушительной для основ деятельностью революционеров и поддерживающих их влиятельных кругов капитала и интеллигенции. Деньги и влияние на умы — что может быть страшнее такого, скажем так, «объединения».

Николай Иванович усмехнулся, отхлебнул «адмиральского чая» с коньяком, которым «баловался» также его начальник штаба. Обычно бледный лицом контр-адмирал Брусилов сидел с необыкновенно порозовевшими щеками — его последние полгода донимала та же жуткая хворь, что погубила, заживо сгноив адмирала Фелькерзама. Такой же ужасной болезнью страдал и убывший из Владивостока полтора года тому назад вице-адмирал Пет Алексеевич Безобразов, чрезвычайно удачливый «корсар». Ведь в прошлую войну он несколько раз буквально натыкался с кораблями ВОКа на эскадру Камимуры, но каждый раз не только выпутывался из скверной ситуации, но при этом еще топил японские транспорты. И моряки искренне жалели, что крейсерами в Ульсанском бою 1 августа 1904 года командовал Иессен, получивший вполне заслуженное прозвище «крейсерская погибель», и резонно считали, что будь на мостике «России» Безобразов не произошло бы трагедии с «Рюриком». Фелькерзам прошлым июнем написал тяжело больному Петру Алексеевичу письмо, и тот смог приехать во Владивосток, где за его лечение принялся тот самый знахарь, что совершил невероятное, буквально выцарапав у смерти, пять лишних месяцев жизни для самого командующего. И теперь вполне успешно лечил Брусилова и Безобразова — первый уже явно пошел на поправку, если не сказать выздоровел. А состояние второго улучшилось настолько, что уже обратно вернулся на службу, получив под свое командование 1-ю эскадру, состоящую из порт-артурских броненосцев и крейсеров бывшего ВОК. И сейчас дневал и ночевал на кораблях, энергично занимаясь боевой подготовкой, постоянно проводя маневры в заливе Петра Великого с учебными стрельбами, с успехом внедрив предложенную старшим артиллерийским офицером «России» бароном Греневицем действенную систему пристрелки полузалпами.

И сейчас Николай Иванович искренне радовался, что получил под командование двух умнейших и деятельных адмиралов, что должны были уйти совсем скоро из жизни, но получили шанс продлить свое земное существование, и не для себя, принести пользу флоту. И в который раз мысленно осудил насаждаемые Петербургом долгие десятилетия порядки, когда бесталанные, но со связями, продвигались «наверх», а отличившиеся на войне, имеющие как говорил Суворов «свой манер», тщательно «задвигались», а то и убирались в «задние ряды». Он сам от этого страдал на службе, и особенно попав под начало Рожественского, о котором вспоминал исключительно ругательными словами, ничего не простив самодуру. Ведь именно он привел эскадру к Цусимской катастрофе своим командованием, однако за чужие грехи пришлось расплачиваться именно ему, должен быть разжалованным, угодить в тюрьму, и ославленным до конца жизни прозябать.

А ведь он быстро довел свой небольшой отряд, хотя его собрали в жуткой спешке, до берегов Индокитая, проведя в пути учения. Имелся у него и собственный план действий на случай, если не удастся соединиться с эскадрой Рожественского. Имея несколько транспортов с углем, плавмастерскую и госпитальное судно «Кострома» он рассчитывал обогнуть японские острова много восточнее, пройти через один из проливов курильской гряды, и в обход все-таки добраться до Владивостока. Если путь через пролив Лаперуза будет закрыт вражеским флотом, то на этот случай имелось про запас два других варианта действий, не менее успешных.

Обогнуть Сахалин севернее, и войти в устье Амура. В мелководном Татарском проливе его маленькие броненосцы получали значительное преимущество над более крупными вражескими кораблями, имевшими большую осадку, следовательно, рисковали залезть днищем на камни, к тому же в незнакомых для неприятеля водах. А там действовать по обстановке — выбрать момент, и пройти вдоль побережья до Владивостока за несколько дней, ведь неприятельский флот не может вечно торчать в море, нужно ведь и уголь загружать. А для разведки подойдут вызванные из крепости миноносцы, и возможный прорыв поддержат также крейсера ВОК.

На крайний вариант имелся поход к берегам Камчатки — в Авачинской бухте можно продержатся долго, имея четыре броненосца, способных перекрыть вход в нее огнем двух десятков орудий, от девяти до двенадцать дюймов. Да еще больше стволов 152 мм и 120 мм, что могут отразить любую попытку атаки миноносцев, хоть днем, хоть ночью. К тому же часть из них можно поставить на береговых батареях, тем самым повторив действия команды фрегата «Аврора» в Крымскую войну.

Однако все его доводы в пользу такого варианта действий разбились о самодурство Рожественского — кроме оскорблений и высокомерного презрения от этого «флотоводца» он не получил. К тому же никакого внятного плана действий до своих подчиненных не донес, что само по себе действует губительно, когда капитаны и флагманы не знают что задумал командующий, пребывая в неведении.

Слава богу, что Фелькерзам нашел в себе силы на время «воскреснуть», а ведь сигнал о «сломанной шлюпбалке» чуть не подняли на мачте «Осляби». Он сам о том дотошно расспрашивал Бэра, и Владимир Иосифович это подтвердил в приватном разговоре.

И прорвались таки Цусимским проливом во Владивосток, понеся тяжелые, но не катастрофические потери. И при этом отправили на дно много неприятельских кораблей. Так что в общем подсчете потопленных броненосцев и крейсеров, русский флот остался в выигрыше.

Если это не победа — то, что тогда триумфом называть⁈

И вот теперь он уже полный адмирал — третий «орел» на погонах «уместился». Пришел долгожданный императорский указ, который они сейчас и «обмывали» с начальником штаба. Да оно и правильно — у него два ордена святого Георгия, причем высокой 2-й и 3-й степени, да еще георгиевское оружие с бриллиантами — никто на Российском Императорском флоте таких наград не имеет, как и авторитета, за исключением погибшего в бою Фелькерзама. А у него в подчинении четыре вице-адмирала — а это неправильно, когда при таком числе один равный им в звании командует другими. Так что наместник награждений и продвижения для него добился — и теперь все зависит исключительно от собственных решений, благо великий князь Николай Николаевич спешно отбыл в Петербург, и вместо него остался будущий царь, хотя он старался даже в мыслях так не думать. Себе дороже может выйти, если во сне случайно проговоришься!

— Ваше высокопревосходительство! Пришли телеграммы из Шанхая!

Голос флаг-офицера, после предупредительного стука в дверь, неожиданно вошедшего в кабинет, прозвенел натянутой до разрыва струной:

— Западнее островов Такара прошлой ночью оказался торпедированным неизвестными миноносцами броненосец «Ринаун», который быстро опрокинулся и затонул со всей командой. Германский пароход спас и доставил в Циндао несколько японских матросов и отставного офицера Ройял Нэви!

Это не тот Безобразов, статс-секретарь, что возглавлял пресловутую «шайку». Должен был умереть в «год повествования», но вполне жив…

— Володя, ты ведь прекрасно понимаешь, что если племянник останется на троне, он погубит нас всех. Держава погрузится в революционный хаос, и лишь потом воспрянет. Но уже с другими правителями, нам чуждыми. Помнишь, как Пушкин припечатал, пока молодой был и дурной — «и на обломках самовластья напишут ваши имена».

— Да все пока молодые, умом не думали, за звонкой фразой гнались, чтобы так хлестко, наотмашь ее припечатать. Но мистики все эти поэты, не стоит отрицать очевидного, им свойственен определенный дар предвиденья. Тот же поручик Михайло Лермонтов написал вирши — «настанет год, России черный год, когда царей корона упадет»…

— И что здесь неверно? Ты про семнадцатый год припомни лучше — читал ведь адмиральскую тетрадку? Все ведь списочки с нее получили — сам корпел всю ночь пером, такое никому не доверишь.

— Постой, а ведь это действительно предсказание, — великий князь Владимир Александрович, командующий гвардией и столичным военным округом, вздрогнул, потер пальцем переносицу. И голос ощутимо осел, когда он заговорил после минутной паузы:

— А ведь он не хотел революции, раз черным годом для России назвал падение короны. Словно увидел те ужасы, что происходить будут…

— Почему словно? Он их видел, как и Фелькерзам, потому и испугался. Дар «кассандры» страшная штука. Демоническая…

— Постой, Николаша! Он и есть демон на самом деле, вспомни, что писал. А ты вспомни, в какой год он родился, и в каком убит будет. И припомни тетрадку — что случится ровно через сто лет? И через двести? Эпохальные события, ты не находишь? Сам ведь про то мне рассказывал!

Фельдмаршал мгновенно «спал с лица», со щек отхлынула кровь — вначале посерел, потом смертельно побледнел.

— Мировая война, а затем революцию — на восемь лет страну накрыло. Потом снова война, нашествие — и двадцать миллионов погибших. Через двести лет опять война, уже гораздо дольше, а там…

Побледнел теперь и сам Владимир Александрович, машинально перекрестился, его примеру тут же последовал Николай Николаевич. Взял графин с коньяком, щедро плеснул себе в бокал, так же налил двоюродному брату. Выпили торчком, по-гвардейски, в одно мгновение. Не закусывали, куда там — оба мрачные, как самая темная ночь. Переглянулись и закурили папиросы, пальцы заметно дрожали, когда чиркали спичками.

— Не нужно нам войны с немцами, не по зубам они нам. Победить не сможем, только себя погубим. Но и тевтонам нас одолеть, хотя кровушки пустят изрядно. А оно на хрен нужно!

Фельдмаршал забористо выругался, словно в манеже к великому сраму со смирной кобылы упал, потеряв стремена, под взорами многих собравшихся кавалерийских офицеров. Да и командующий гвардией, судя по гримасе, мысленно произносил слова, которыми не принято выражаться в приличном обществе к нарочитому румянцу почтенных дам и скромных барышень, прекрасно знающих подобные словесные обороты — а откуда тогда возьмется на прелестных щечках это самое смущение.

— Избежать ее можно только в одном случае — если сейчас сцепимся с англичанами, — твердо произнес фельдмаршал. — Лишимся флота — ну и хрен с этими корабликами, новые со временем построим, как после Крымской войны. Армии у них сильной никогда не было, и сейчас нет. Потому вреда нам в Маньчжурии не причинят большого. А коалиции серьезной им против нас не сбить — если Цыси взбрыкнет, я ей живо укорот сделаю, казачьи дивизии без дела томятся. Да и не дура она на английские посулы подаваться — будет ровно сидеть, и дожидаться, кто кого одолеет. Можно будет пообещать ей что-нибудь, кость бросить.

— Подумаем, — Владимир Александрович кхекнул, и принялся размышлять вслух, выпуская из ноздрей клубы дыма:

— Кайзер только рад будет — за его интересы ведь драка будет. Потому немцы сейчас наши заказы охотно принимают, корабли строят, паровые машины отправляют, их мастеровые наши корабли на Дальнем Востоке ремонтируют. Нет, никого в Европе под войну англичане не «подпишут», а турки вступят — так получат от нас крепко, у османов полный раздрай идет, в долгах как в шелках. Нет, сейчас ситуация как раз за нас. Недаром после инцидента у Доггер-банки, несмотря на газетный вой и прения в их парламенте, они не то чтобы воевать с нами, эскадру Рожественского пропустили дальше. И не мешали, нейтралитет блюдя. И сейчас пакостят исподтишка — «Ринаун» ведь японцам передали, а о том никого не оповестили. Так что жесткими нам надо быть — и так на уступки большие пошли. Надеюсь, Эссен со товарищи молчать будут о сем их «вояже»?

— Минные крейсера в Цинампо ушли, стоять будут долго. Там мы корейские полки формируем тайно — никого не подпускаем, сам понимаешь. На пароходах везде были иностранцы, они фрахтовали — Небогатов набрал всякого сброда, со всех стран, пусть ищут. «Орел» пошел в Петропавловск.

— Ты прав, Николаша — плевать нужно на договор. Если его по отношению к нам не соблюдают. Это все Витте, тот еще жук…

— Не в нем одном дело, Володя. Кто его на пост вывел? А других целый выводок? А как тебе списочки злодеев, что преспокойно в Лондоне и Париже живут? На чьи деньги революцию нам устраивают и смуту вносят?

Язвительные вопросы сыпались один за другим, и ответа на них не требовалось — братья и так его знали. Однако фельдмаршал уже побагровел, было видно, что гнев уже не сдерживает, он бурлит в нем.

— Вилли что ли так старается, или «друзья» по «сердечному согласию», в которое нам входить никак нельзя. Ибо руки в пламени сожжем, для них каштаны таская! И нас, после того как используют, выкинут — на что другое пипифакс, за шиллинг сто листов пачка, не нужен, только задницы лощеным джентльменам подтирать! А вот им, пусть утрутся!

«Лукавый» сделал столь характерный жест, что его выразительное содержание дошло бы до любого лондонского «кокни». И ухмыльнулся:

— Если хай начнут, тогда ответим, но вначале пусть докажут. А заодно объяснят, как корабль Королевского Флота у японцев оказался. Понятно, что между ними союзный договор, но почему тайно сделку состряпали. А нам нужно с Вилли договариваться — а для того Ники в оборот брать, он своими передвижениями токмо вред приносит. Пора унять!

— Согласен, — после короткой паузы произнес Владимир Александрович. — Кто к нему пойдет? Лучше нам вдвоем…

— Втроем, Володя, втроем!

— Ах, — командующий гвардией усмехнулся. — То-то Серж из Москвы приехал, тогда да, лучше пойти к Ники втроем, и поговорить с ним, так сказать по душам, по-родственному. А то все «а на нас», «а на нас» — забыл уже, что отец его настаивал, чтобы престол Мишкину передал, когда тот совершеннолетним станет. Ничего, послезавтра ему напомним!

— Почему не завтра пойти? Чем быстрее, тем лучше…

— Не торопись. А если взбрыкнет? Завтра преображенцы и гусары в карауле, а послезавтра стрелки — а они мои подшефные. И драгуны — а эти твои. Надеюсь, Николаша, ты все правильно понимаешь?

— Ах, вон ты о чем? Тогда да — нам нужно идти послезавтра. И вот еще что — надо старого фельдмаршала прихватить обязательно. Тогда наш приход государь оценит в полной мере, и визит действительно будет от всей семьи. А с дядей я уже переговорил на этот счет — он полностью разделяет и придерживается нашего общего мнения…

О влиянии этого еще относительно не старого человека можно догадаться, внимательно взглянув на прописанный титул…

— Цусима уже определила будущее, Николай Иванович. Не произошло мятежей на броненосце «Потемкин» и крейсере «Очаков», они сюда совершили поход в составе моей эскадры. Сумасбродный лейтенант Шмидт, ухитрившийся женится на проститутке, где-то прозябает — его с позором выперли с флота, за хищение казенных средств. Всеобщей стачки в октябре не состоялось, а подписанный государем в декабре, а не октябре, манифест очень умеренный в отличие от того, что в этой тетради написан. Да и новый министр внутренних дел оказался весьма энергичным — так он на год раньше таковым стал. Опять же Каляев бомбу в моего братца не бросил — вовремя повесили. Да и многие заправилы радикалов не по своей воле земную юдоль покинули, «помогли» им в этом. Да и те промышленники, что могли смутьянов деньгами поддержать, капиталы свои на войну отдали, после того как осознали, что всего лишится могут, и на каторгу попасть. Все это потому, что эскадра под вашим командованием победила на море, армии наши изгнали неприятеля из Маньчжурии, победу одержав, что дорогого стоит. И мирный договор Витте подписал с совершенно иными кондициями, и позорный он скорее для самих японцев, недаром там проклинают этот день.

Великий князь Александр Михайлович усмехнулся, положив ладонь на тетрадь, что выделялась на зеленом сукне стола серой обложкой. Многое из написанного текста в ней уже не напоминало день нынешний, слишком много отличий. Но так оно и объяснимо — когда знаешь где упасть, заранее солому подстелешь. А « семья» такие предсказания всерьез восприняла, а потому весьма энергично принялись действовать, пусть не все, но благо возможности для того у них имелись немалые.

— Все это так, Александр Михайлович, и вполне объяснимо — результаты от побед и поражений разные. Только учтите иное — теперь будет гораздо более серьезное испытание, так легко ход истории не переломить. Как только в войну вмешается Британская империя, то нам тут придется тяжко. Но это произойдет не сразу, у нас есть месяц или два, но не больше.

— Почему вы определили эти сроки, адмирал?

— Все просто — предоставят возможность японцам действовать первыми, а сами будут за их спиной. И если ход войны окажется для самураев неблагоприятным, то начнут воевать уже сами, и в этом случае Тихоокеанский флот может понести большие потери, если попытаемся принять открытый бой в море. Но лучше этого не делать — сохраним корабли, не потерпим полного поражения, и даже получим определенные шансы переломить ситуацию в свою пользу через какой-то срок, может полгода.

— У японцев не менее восьми броненосцев, — великий князь пребывал с минуту в молчании. — Пара с восемью стволами главного калибра — им противопоставить нечего. Есть еще «ветераны» — «Асахи» с «Сикисимой», и они равны нашим «бородинцам». Два «Дункана» даже послабее будут, пояс семь дюймов, зато скорость на полтора узла больше. А вот у «чилийцев» главный калибр меньше на два дюйма, зато семь 190 мм орудий в бортовом залпе — нашим «инокам» и «Ростиславу» лучше с ними в бой не встревать. Два отряда по четыре вымпела, да еще отряд из трех «асамоидов» и «гарибальдийца», а против них у нас пара «рюиковичей» всего, и «Баян» летом в строй войдет. Интересно, как японцы действовать будут? Мне важно знать ваше мнение — я ведь в бою ни разу не был, не довелось как-то.

— Японцы занимают центральное положение, Квантун с Приморьем к ним фланговое. Война пойдет в Корее, и вражеские дивизии ее достаточно быстро займут, выйдя намного севернее, к линии Гензана и Цинампо на восточном и западном побережье. Там и начнутся основные бои, которые вряд ли продлятся долго — месяца на два, максимум три, а там придется отходить за Ялу. И все объяснимо — мы не успели построить узкоколейку от Ляояна к Пхеньяну, но до Тюренченна довести рельсы успеем. Так что снабжать войска пока можно только из Дальнего морем, на котором будет полное господство неприятельского флота. А тот в свою очередь, будет угрожать высадками десанта в нашем тылу и на побережье.

— Пожалуй, вы тут правы, Николай Иванович. Но тогда война примет совсем иной характер, чем раньше. В Маньчжурию японцы не пойдут, уже там были биты — а такой опыт они учитывают. Следовательно, им можно нас побеждать только там, где мы не имеем сил, или не сможем перебрасывать морем достаточные подкрепления. Этими направлениями для нашего противника станут Сахалин, Камчатка с Командорскими островами, и, по большому счету, все побережье Охотского моря.

— Вы абсолютно правы в своих рассуждениях, Александр Михайлович. Заняв крепкие оборонительные позиции на Ялу, японцы могут удерживать их неопределенный срок. Однако только в одном случае — при получении полного господства на Желтом море. А это не так просто сделать при наличии у нас там подводных лодок и приспособленных к минным постановкам легких сил флота. Вот почему еще Фелькерзам настаивал о перевозке всех субмарин в Дальний, оставив часть в Гензане. Угроза торпедных атак из-под воды заставит неприятеля держаться на порядочном отдалении от Дальнего и Порт-Артура, — Небогатов постучал пальцами по столу, потянулся к папиросам. Закурил, посмотрел на карту и глухо произнес:

— Нашим морским силам на Квантуне придется вести изнурительную войну именно у корейского побережья. Зато первым двум эскадрам предстоит долгая борьба уже на Японском море — набеги и минирование вражеских портов с первого дня войны. Причем, и со стороны океана также, но там действовать будут вспомогательные крейсера. Потому приказ необходимо отправить сейчас — получат время на подготовку и переход. Жалко, но установить блокаду вражеского побережья вряд ли удастся — японцы получили от англичан слишком много крейсеров, и потери в них будут быстро восполнены. Нашу убыль мы возместить не в силах — просто нечем!

— А если в войну вступит Королевский флот?

— Тогда противник получит полное господство в Желтом, и неоспоримое в Японском морях. Мы сможем вести только оборону собственных берегов, и то с трудом. Наши рейдеры в океане будут уничтожены за два-три месяца. Последует захват Сахалина и Камчатки, отбить которые мы будем не в силах. Причинить неприятельским морским перевозкам значимый ущерб не сможем, победить в полевом сражении тоже, страна наша в кризисе — а потому пойдем на мир, крайне невыгодный для нас. Вот и все — мы достигли в прошлом году победы, вот только она для нас может стать подобно той, что одержал царь Пирр, высадившись в Италии. Но вся штука в том, что англичанам теперь уже нет нужды напрямую воевать с нами — они просто объявят нейтралитет, но «благожелательный» к своему союзнику. Любой потопленный нами японский корабль будет тут же заменен на английский, а их у короля много, отдать могут хоть пару десятков. Все равно на слом пускать, когда дредноуты начнут лихорадочно строить. А мы не Гераклы, чтобы долго выдержать такую войну с Лернейской гидрой!

Последние слова адмирала прозвучали не приговором, а уже эпитафией на погребальном постаменте. Александр Михайлович имел живое воображение, представив картину подобного исхода войны, и содрогнулся.

— И что делать⁈

Извечный русский вопрос вырвался у Александра Михайловича поневоле — обрисованная адмиралом перспектива новой войны со страной Восходящего Солнца выглядела крайне ужасающей.

— Воевать, воевать до конца, если хватит политической решимости и воли! Тут есть выбор, у поражения таковой отсутствует. Обрести союзников — а они есть, «владычицу морей» боятся, но не любят. И вести войну не так, как надеется неприятель — крепко ударить по самому больному месту…

Тут допустимо несколько вариантов «родственной» трактовки — муж, жена и шурин. Либо дядя с любимым племянником и племянницей. Или…

— Мой молодой друг, зачем воевать самим, если за нас это охотно совершат «желтолицые друзья». Тем более, когда их терпение подошло к концу, и скоро в ночной тишине их миноносцы подойдут к русским гаваням. И попробуют повторить то, что однажды у них получилось.

Сигарный дым поднимался к потолку, сизой струйкой входя в отдушину. Возможно, несколько веков тому назад в этой комнате за стаканом выдержанного бренди также спокойно сидели почтенные джентльмены, получившие рыцарские звания за успешные набеги на испанские порты в Карибском море, потопившие немало галеонов, что везли серебро в Кастилию из рудников «Нового Света», тогда загадочной страны Эльдорадо.

— Вот только сейчас у них ничего не выйдет. На этот счет у русских есть поговорка — «когда обожгли губы на кипятке молока, то дуют на воду». Звучит несколько иначе, но смысл такой.

— Вы настолько хорошо знаете русский язык, сэр?

Молодой джентльмен внимательно посмотрел на старика, он давно перестал чему-либо удивляться в клубе. Ведь каждый имеет право на свойственную только ему экстравагантность — кто собирает чучела или бабочек, но есть и полиглоты, знающие множество языков. Особенно много их среди моряков — они умеют ругаться на множестве наречий, постоянно пополняя свой обширный словарный запас в долгих плаваниях.

— О нет, я даже не могу изысканно ругаться, ибо русским это зачастую заменяет речь. Кстати, очень полезно для спешности в бою — передача приказа идет несколькими рублеными фразами, которые полностью заменяют все уставные формулировки, имеющие гораздо больше слов. Вот, послушайте всего одно слово, и вы поймете, в чем сила русского солдата. Да-да, именно солдата — не дай вам бог увидеть, как они идут с ним в атаку, уставив в ваш живот свои граненые штыки.

И старый джентльмен произнес всего несколько выразительных букв, сложившихся в знакомое сочетание. Молодой заместитель министра встряхнул головой, и удивленно спросил:

— Зачем взывать о мире, если они идут в рукопашную схватку? Или это какой-то ритуал, вроде обязательного кодекса при дуэли, когда секунданты предлагают соперникам примириться?

— Хм-ха, насмешили вы меня, мой молодой друг, ха-ха…

Клекочущий старческий смех стал ему ответом. А затем последовало пространное объяснение, не вполне понятное:

— Этот призыв не о мире, мой молодой друг, это так они поминают тот орган женщины, благодаря которому младенцы появляются на свет. Русские вообще часто приводят именно половые органы мужчин и женщин, а также процесс взаимодействия между ними от рождения и до смерти. И всяческие производные от этих самых действий. В этом и есть сакральный смысл их заклятий, которых мало у нас, да и у других цивилизованных народов, где чаще прибегают к богохульствам. Чтобы понять хоть что-то у меня ушло полвека жизни. Но я не зря потратил это время — вот послушайте.

Старый джентльмен стал произносить короткие словосочетания, основой которых был бесконечный «мир», «мир», «мир», совершенно непонятный для его молодого коллеги. Тот только потряс головой еще один раз, и ошеломленно спросил, не скрывая интереса:

— Что все это означает, сэр?

— О, разное, мой юный друг. Угроза убийством, одобрение, порицание, призыв драться, отчаяние, приказ открыть огонь, задробить стрельбу и многое другое. Как видите, столь обширный объем понятий на основе всего одного слова с небольшими добавлениями. Очень сочный язык, крайне выразительный. А теперь послушайте еще одни термины, с точно таким же обозначением как уже приведенные, но уже на основе нашего мужского «достоинства» — вы понимаете, что я имею в виду.

Пожилой лорд стал снова приводить рубленые фразы, похожие по звучанию на вскрики, из которых непрерывной лентой пошел один только постоянно задаваемый вопрос — «кто», «кто», «кто».

— Но разве так можно говорить, сэр? На основе всего двух обозначений получить столь огромное количество понятий?

— Вот это и есть загадка, мой друг. У русских их много, и не такие они варвары, как повествуют в наших газетах. Поверьте мне на слово — каждый день я читаю сотни отчетов о проделанной работе от многих агентов, что достаточно прожили в России. Поверьте, ни одна страна в мире не имеет о России такой осведомленности как мы. В каждой знатной семье принято нанимать для отпрысков бонну, при лошадях держать кучеров, при лорде секретарей, при усадьбах дворецких. И знать стремится нанимать для этого подданных Британской империи. А те служат честно нашей короне, сохраняя верность — каждый возвращающийся или прибывающий из России обязан отчитаться и составить доклад на возглавляемую мной службу. И ответить на все возникшие у нас вопросы. Так что многие тысячи человек есть глаза и уши — даже у царя была наша бонна, что воспитывала еще его супругу. Как видите, я предельно откровенен с вами. Да, что вы знаете о казаках?

— Русские дикари, великолепные всадники, в выучке им не откажешь. Но удара нашей кавалерии не выдержат…

— О-да, конечно, вы ведь лейтенант легкой кавалерии, честь мундира и все прочее. Послушайте доброго совета — когда увидите казаков, не дай бог этому случится, спешивайтесь, и стреляйте. В рубку не идите, зарубят, или заколют пиками с коней. Японцы от этих дикарей уже пострадали, и теперь их конница стала ездящей пехотой. Да и французы сто лет тому назад с ними сталкивались, вот только победами похвастаться не могли их драгуны, шеволежеры и гусары. Вы знаете, сколько у царя этих самых казаков?

— Да откуда, я служил в Индии, и в Африке, когда воевал с бурами…

— Вам повезло, что там не было казаков — они воюют как скифы, а те отрезали голову Киру. У царя под рукой полсотни тысячного состава полков в шесть эскадронов каждый, и как только война начнется, выставят втрое больше казаков. И это не считая семидесяти гвардейских и армейских полков регулярной кавалерии. Вы представляете массу конницы в триста тысяч острых сабель, выученных должным образом. Триста тысяч, поверьте на слово мне, и это не считая действительно диких туземцев.

— Так много, сэр? Но это угроза, как я помню, один из их царей бросил казаков на Индию, но они до Бухары даже не дошли.

— Императора вовремя устранили не без нашей помощи его гвардейцы. Но сейчас русские уже в Бухаре и Мерве, в любой момент они могут войти в Персию и Афганистан. У них там с десяток дивизий, отлично вышколенных. И могут добавить полсотни тысяч казаков, и это в дополнение к тем, что сейчас находятся в Маньчжурии. Так что большая война с русскими нам сейчас не нужна, ее необходимо избежать. Пусть вся эта масса конницы воюет с германцами, а не с нами, сейчас это ни к чему…

Старый лорд отпил бренди из бокала, посмотрел на сигару, словно собираясь ее снова раскурить. И негромко произнес:

— Мы поддержим японцев Ройял Нэви, дадим корабли, если будут потери — но прямой войны с царем нужно избежать. Иначе он бросится в объятия кайзера — а вот этого союза нельзя допускать. Это страшная угроза Британской империи! Так что уймите парламентариев, пусть не бряцают оружием, и не прибегают к угрозам. Зачем сотрясать воздух — пусть воюют японцы…

Казаки атамана Матвея Платова на пути в Индию. И только смерть императора Павла Петровича от «апоплексического удара табакеркой в висок» остановила эту экспедицию, обреченную на погибель. Но через полвека уже двинется армия…

— Насколько я знаю племянника, он сильно недоволен нашим совместным демаршем. И с того дня, готов биться об заклад, размышляет, как дезавуировать договоренности. Страх и желание мести — опасное сочетание, Николаша, особенно когда наш самодержец осознал, что может быть убран с престола в любой момент, стоит ему еще хоть раз взбрыкнуть. А война с японцами скоро начнется — потопление «Ринауна» взбесило макак, хотя продолжают низко кланяться их дипломаты, заразы.

— Нынче не январь четвертого года, а Небогатов не Старк. И мы уже не прошляпим — научены опытом! Ники может дуться на нас, сколько захочет, есть интересы державы, и они гораздо важнее, чем его потаенные желания. Он и так «подставил» страну под ненужную войну, приняв участие в авантюре Алексеева и Безобразова. Бастард и статс-секретарь нагребли миллионы себе в карман, а нам до сих пор от этого икается. А ведь ты сам прекрасно знаешь, какой катастрофы мы чудом избежали.

Великие князья негромко перебрасывались словами, стоя на верхней палубе «Полярной Звезды». Императорская яхта стояла вблизи острова Бьерке, поросшего сосняком. Живописные места, отсюда начинаются финские шхеры, вот только сейчас было не до любования окрестностями. Ведь на небольшом удалении стояла яхта кайзера «Гогенцоллерн», Вильгельм прибыл на встречу, которую великие князья «окрестили» втихомолку «тайной вечерней». Они оба прекрасно знали, что это лишь отстроченная ровно на год последняя попытка договорится и избежать будущей войны между двумя странами. Но тогда, а это они знали из записей Фелькерзама, сильнейшее воздействие на подписавшего соглашение императора Николая оказали сановники, включая Витте, придерживающиеся французской ориентации, да и сами они оба еще совсем недавно считали, что следует готовиться к войне с немцами. Выполнить, так сказать, «союзнический долг», чтобы получать дальше французские кредиты, столь необходимые для опустевшей казны.

Теперь же их мнение кардинально изменилось на противоположную точку зрения — лучше вовремя избавится от таких «друзей», с которыми никаких врагов не нужно, они их полностью заменят. Да и как можно «приятельствовать» со странами, что на протяжении всей истории были враждебны России. И еще полвека тому назад нападали на нее со всех сторон света — от Севастополя в Крыму, до Петропавловска на Камчатке, Соловецкого монастыря на приполярном севере, и Аландских островов, что закрывают вход в Финский залив, и с фортов Кронштадта палили по неприятелю.

— Утренний променад совершаете, кузены. Позвольте к нему присоединиться, нам есть, что обсудить втихомолку.

Из-за спины раздался негромкий голос принца Генриха, младшего брата кайзера — аккуратная бородка, пристальный умный взгляд, ладно пошитый мундир германского адмирала. В стороне стоял гросс-адмирал Тирпиц, что горячо обсуждавший с морским министром вице-адмиралом Бирилевым, на мундире которого не оставалось места от блестящих наград, главным образом иностранных. Оттого его называли на флоте «крестоносцем» — адмирал чуть ли не выпрашивал у монархов очередные награды самому себе.

— Вилли и Ники обсуждают детали договора, потом пригласят нас и морских министров, они поставят свои подписи тоже, порядок есть порядок. Хотите знать, о чем говорят наши адмиралы?

— Было бы интересно, Генрих, — Николай Николаевич выразил живейший интерес, хотя прекрасно знал, о чем говорили два моряка.

— Сейчас на Балтике у вас практически нет флота, а те дряхлые корабли, что имеются, едва на воде держатся и при волнении, я не говорю про шторм, затонут со всем экипажем. Даже шведский флот многократно сильнее стал, и противопоставить ему нечего. А раз так, то мы выделили кредит на двадцать пять миллионов марок, в счет которого предоставим нужные для вас корабли. Я говорю о двух броненосцах типа «Бранденбург», лучших из них, а также парочке быстроходных крейсеров. По десять миллионов за каждый броненосец, крейсера по два с половиной. Кроме того, мой брат делает вам подарок — передаст четыре броненосца береговой обороны, они готовы выйти в Либаву или Ревель немедленно. Все эти корабли и до Тихого океана дойдут, но для Балтийского моря тоже вполне подходят, и прослужат еще долго. Поверьте, я знаю, о чем говорю — плавал на них.

— Никто не сомневается в твоем мнении, Генрих — кто из нас моряк? Как и то, что верфи рейха славятся своими кораблями — мы у вас три крейсера построили, да и сейчас заказов множество выдали. У нас один враг, что мешает дышать вашей промышленности, которой нужно «место под солнцем». И для нас «туманный Альбион» большая докука — за малым чуть до войны не дошло совсем недавно.

Николай Николаевич прекрасно понимал, что немцы откровенно сбыли уже ненужные кайзерлихмарине корабли, уже совершенно неспособные сражаться с Королевским Флотом. А вот под Андреевским флагом послужат еще долго — строили вполне добротно, с отличным качеством, намного лучшим, чем на отечественных верфях, и равным британской постройки. Причем под кредит продали, с длительной рассрочкой, да и процент много ниже чем тот, под который французы давали займы.

— Война неизбежна, кузен, и будет рано или поздно, — негромко произнес Владимир Александрович, — но у вас еще есть время к ней подготовиться, а у нас оно уже исходит. Так что хотим мы этого, или не желаем, то воевать придется вместе — порознь Англию не одолеем. А драться придется — нашему флоту на Тихом океане, а вашему в здешних водах. Вот выстоим ли?

— Мало шансов, очень мало, до прискорбия, говорю честно — на лице принца промелькнула выразительная гримаса. — У нас четыре броненосца и два гросс-крейсера на достройке, нужен хотя бы год, а его не будет, если англичане вмешаются в войну на стороне японцев. Тогда выступим и мы — но у нас шестнадцать броненосцев, у Королевского Флота много больше.

— Договор предполагает присоединение к нему Франции, — Николай Николаевич выразительно перевел взгляд на палубу ниже, ведь там в салоне сейчас кайзер с царем обговаривали некоторые моменты будущего «альянса», в который предполагалось втянуть и Париж. — Хотя их армия много лет готовится к войне с вами, о флот всегда был априори враждебен англичанам. Причем во всей своей истории.

— Французы воевать с нами не будут — у них все надежды на вас были, — негромко произнес младший брат кайзера. — Теперь тем более, несмотря на «согласие» с Лондоном. Мы их просто раздавим, если попытаются воевать за Эльзас и Лотарингию. И они это прекрасно понимают, не могут не осознавать последствия от новой войны с нами. Однако, если их флот присоединится к нашему, а еще есть союзники в лице Вены и Рима — то такая война уже имеет определенные перспективы. У нас будет уже больше броненосцев, пусть и уступаем в выучке команд. К тому же ваши туркестанские стрелки легко дойдут до Индии — поможет ли британцам флот в горах и джунглях?

Вопрос был уже чисто риторический — перспективы принц Генрих обрисовал вполне точно. И не приходилось сомневаться, что сейчас дипломаты всех стран работают изо всех сил, стараясь втянуть в возможную войну как можно больше будущих ее участников.

— Кузены, нас скоро позовут вниз, кайзер с царем определенно пришли к полному согласию, — негромко рассмеялся Владимир Александрович, показав на адмиралов, к которым подошел флигель-адъютант. Все правильно — те должны были заверить текст, союз ведь «морской», и хотя противник в нем не указывался, но так все прекрасно понимали, о ком идет речь.

— Успели, теперь будет совсем не та война!

Тихо произнес великий князь Николай Николаевич, отправляясь вниз по широкому, отнюдь не военного образца, трапу. Все же царская яхта строилась не для войны, отдыха, или вот для таких тайных переговоров между монархами вдали от столиц…

Эти броненосцы были заложены за пятнадцать лет до «Дредноута», предвосхитив будущее. Однако всего три барбета с орудиями главного калибра в 280 мм — вот почему их появление никто серьезно не воспринял…

— Вы правы, Лев Алексеевич — это война! Японцы не устояли перед соблазном утопить наши транспорты с войсками!

В мощный бинокль были хорошо видны уже не только дымы, удалось рассмотреть приземистые корпуса броненосцев. В первой колонне их было четыре, и можно биться об заклад, что к Гензану идут самые мощнейшие корабли Объединенного Флота, который возглавил заменивший погибшего в бою Того маршал флота виконт Сукэюки Ито, до этого бывший начальником морского генерального штаба. Русская разведка тоже работала, и все нужные сведения удалось получить через Лондон.

— Они не простили потопление «Хитачи Мару», и теперь решили взять реванш. Целый стрелковый «полк» слишком лакомая добыча, которую нельзя упускать. Как и артиллерийская «бригада» — правда, японцы не знают, что это не более чем хитрость. Но их агенты успели отправить телеграммы из Дальнего и Владивостока, и наши «заклятые друзья» погнались за двумя зайцами, как в поговорке. Зачем атаковать ночью миноносцами, если можно перехватить наши эскадры в море. А раз здесь я не вижу «дунканов» и «асамоидов», то можно не сомневаться, что они спешат к Дальнему.

— Да, вот так и начинается сейчас новая война — а то я уже извелся весь, ее дожидаясь, — пробормотал Небогатов, продолжая пристально рассматривать идущую сходящимся курсом вражескую эскадру. В первом отряде шли новые броненосцы, за два месяца плавания от берегов Англии, да еще за четыре недели усиленных учений в Сасебо, их команды подготовили изрядно, в чем можно не сомневаться — выучка у японцев всю недавнюю войну была на высоте. За ними шли два ветерана недавней войны, силуэты которых знали все сигнальщики на 1-й и 2-й эскадрах, много раз видавшие их в сражениях — «Сикисима» и замыкающим «Асахи», каковым он всегда был, когда флотом командовал адмирал Хейхатиро Того.

— А вам не кажется, Николай Иванович, что во втором отряде явно не хватает концевым мателотом потопленного Эссеном «Ринауна»? Как раз ему место — по скорости он ничем не уступал «ваканте» и «оккупадо». Скорее, наш «утопленник» превосходил их на полузла. И всяко разно намного сильнее «Нисссина» — старого знакомца.

Стоявший рядом с ним контр-адмирал Брусилов, как и многие другие русские офицеры, внимательно рассматривал в германскую оптику бинокля приближающийся «Объединенный Флот». И хотя идущие корабли, построенные ранее для чилийских военно-морских сил, носили сейчас поэтические имена «Курама» и «Ибуки», все русские моряки именовали их неофициальными прозвищами, данными им еще офицерами Ройял Нэви по двум табличкам на испанском языке, что вешались на двери гальюнов — «свободно» и «занято». Но эти быстроходные броненосцы, способные выдать 19 узлов были по-настоящему опасным противником, буквально утыканными крупнокалиберными пушками. А их было необычайно много для кораблей водоизмещением меньше двенадцати тысяч тонн — на борт могли стрелять четыре башенные 254 мм и семь казематных 190 мм орудий. Общий вес залпа в полтора раза больше, чем на «иноках», где при том же главном калибре средний представляют всего пять шестидюймовых стволов. Правда, у вице-адмирала Безобразова еще «Громобой» с «Россией» — а там кроме 152 мм пушек есть многочисленные «восьмидюймовки» — на первом полудюжина, на втором на две больше, а на борт могут стрелять четыре и шесть соответственно. И один «Ниссин» с ними не справится, ведь как бы не был хорошо забронирован выживший «гарибальдиец», но настоящий шквал снарядов ему обеспечен — в казематах на каждый борт у «Громобоя» по десятку шестидюймовых пушек, а на «России» поменьше — всего семь стволов.

— Нужно поблагодарить Николая Оттовича еще раз — «Ринаун» тут нам совсем ни к чему. А так на два вымпела у нас больше, по одному на каждой из эскадр. Остается надеяться, ваше высокопревосходительство, что наши комендоры не забыли, как стрелять надобно, а японцы не откажутся от боя. А то вдруг они стали вельми осторожными.

Последние слова были именно шуткой, их так и следовало принимать. Несмотря на то, что у японцев было семь вымпелов против девяти, они шли в бой намеренно, демонстрируя желание атаковать. И на то были основания — почти все корабли английской постройки, прекрасно забронированные от огня многочисленных русских 152 мм пушек, которые в такой ситуации были фактическим балластом, не способным причинить неприятелю серьезных повреждений. А в тяжелых орудиях, где вес снаряда свыше пяти пудов, превосходство даже на стороне японцев.

— Нам предстоит тяжелый бой, Лев Алексеевич. Но дай бог мы сегодня выстоим. Надеюсь на нашу победу, господа!

Небогатов снял фуражку, истово перекрестился, примеру командующего флотом последовали все стоявшие на открытом мостике «Цесаревича» офицеры. Именно этот лучший броненосец Порт-Артурской эскадры Николай Иванович выбрал своим флагманским кораблем, хотя на его мостике во время боя в Желтом море 28 июля 1904 года погиб контр-адмирал Витгефт, не пожелавший уйти в хорошо забронированную рубку. Зря покойный Вильгельм Карлович бравировал своей храбростью — для командующего эскадрой это совсем ни к чему. Разорвало в клочки и его самого, вместе с креслом, и всех офицеров штаба под смерть подвел.

Дурость это великая, если не сказать больше!

«Цесаревич» намного лучше защищен, чем построенные по его образцу отечественные «бородинцы», что наглядно показывает скверную работу петербургских заводов и верфей. И должен выдержать сосредоточенный обстрел вражеского отряда — в том, что японцы поступят именно так, никто из русских моряков не сомневался, много раз так было.

За флагманом шел «Император Александр III», а за ним «Слава» — единственный корабль, еще не «нюхавший пороха». С его достройкой запоздали, и броненосец пришел на Дальний Восток, когда его «собратья» уже прошли через горнило Цусимы, в которой погиб «Орел». За ним шел «Бородино», а замыкал построение его бывший флагманский «Князь Суворов», на котором продолжал развеваться контр-адмиральский флаг. Там и командир остался прежний, только на погоны «спорхнули» черные «орлы». Но таковые многие получили — война сама производит «отсев», выдвигая достойных и храбрых. А бестолковые начальники и командиры покидают мостики, чтобы уже в мирное время на них снова вернутся. Ведь как правильно говорят в министерстве — «война портит армию», особенно когда ей управляют чиновники, предпочитающие излишне не геройствовать.

Вторым отрядом командовал вице-адмирал Безобразов, державший флаг на «Громобое», за которым шла «Россия». За ними следовал «Ослябя», на котором находился контр-адмирал Бэр, получивший «орлов» за отличие в Цусиме, и так же как Игнациус выбравший свой корабль флагманом. И замыкал «Пересвет» — из всех кораблей Порт-Артурской эскадры он наименее пострадал, и машины с котлами оказались в порядке. Броненосец быстро отремонтировали, и теперь он продолжит участие в войне.

На бронепалубные крейсера Небогатов не взглянул, хотя между ними назревала серьезная свара — трое против четырех. А «мелочь» уже незаметна — «камушки» разбежались по сторонам, дабы не проглядеть подход к неприятелю подкреплений. Свои малые крейсера японцы не привели, видимо, опасаясь их полного истребления, как не раз бывало в прошлом…

«Слава» переживет погибших в Цусиме собратьев, и также доблестно погибнет — но уже в Моонзунде. А вот судьба «Орла» была незавидной…

— Их три, прах подери, тут три «дункана» — половину из построенной полудюжины передали макакам рыжеволосые бестии. А еще с ними крейсера Камимуры — «Идзумо», «Адзума» и «Ивате»!

— Ничего страшного, ваше императорское высочество, силы равны. А потому будем сражаться, иного нам не остается — скорость у всех кораблей неважнецкая, еле идем на тринадцати узлах.

Вице-адмирал Чухнин усмехнулся, еще раз посмотрел на быстро приближающиеся японские корабли. Еще бы — броненосцы типа «Дункан» строились англичанами изначально для службы на Дальнем Востоке, а китайских водах требовалась дальность плавания и скорость. Ради экономии эти корабли (улучшенная версия «канопусов») имели ограниченное водоизмещение, а потому пришлось поступаться некоторыми характеристиками. При равном вооружении с теми же «формидейблами», что были на три тысячи тонн больше, «дунканы» несли ослабленный броневой пояс, толщина которого уменьшилась с девяти до семи дюймов. Зато скорость в 19 узлов и прекрасная мореходность позволяли долго преследовать даже «рюриковичей». А любой русский броненосец вообще не мог от них уйти, только у «пересветов» имелись шансы, впрочем, не такие и большие, скорее минимальные. Остальные могли только сражаться, уповая на свои двенадцати или десятидюймовые пушки, снаряды которых все же могли серьезно поразить британский корабль, пробить его не такую уж и толстую броневую «шкуру», однако непробиваемую шестидюймовыми пушками Кане.

— Дойдем до Дальнего, еще два часа хода, а там нас встретит отряд Матусевича, береговые пушки прикроют — будет легче. Теперь одно ясно — на хитрость Брусилова японцы и попались, начали войну с нами, и разделили свои силы. Теперь мы имеем шансы разбить их по частям. Однако у противника три броненосца, а я рассчитывал на пару. Ничего — у нас все равно превосходство в силах, ведь есть крейсера Эссена и Шеина. Главное, повредить один-два вражеских корабля, чтобы потом добить их.

— Полагаюсь на ваш опыт, Григорий Павлович, — великий князь Александр Михайлович говорил негромко, — тем более вы уже командовали эскадрой в здешних водах. Так что знаете, что делать — мешать не стану. Мне самому интересно посмотреть на сражение — не довелось воевать как-то.

— Да и мне тоже, ваше императорское высочество, — улыбка у Чухнина вышла кривой. — Пришли ведь к самому шапочному разбору. Зато теперь будем наверстывать пропущенные «уроки»!

Три черноморских броненосца составляли первый отряд 3-й эскадры. Флагманом новейший «Князь Потемкин-Таврический», являвшийся сильнейшим кораблем из всех, что сейчас должны были сойтись в схватке. Пояс имел толщину в девять дюймов великолепной крупповской брони, а в оконечностях уменьшался до семи — как на всех японских кораблях главная защита. Казематы с многочисленными шестидюймовыми пушками, по восемь на борт, прикрывались пятидюймовыми плитами. Башни и рубка прикрывались также солидной толщины плитами — в десять и девять дюймов, совершенно непробиваемыми орудиями «дунканов». «Подкачала» только скорость в 16 узлов и небольшая для Дальнего Востока дальность плавания в три тысячи миль. Но так и корабль строился для ограниченного Черного моря, и предназначался для боя в «проливах», где эти показатели ни к чему — главное держать удар, что и отличало все черноморские броненосцы. А вот идущие за ним «Три святителя» и «Ростислав» полного броневого пояса не имели, зато плиты, закаленные гарвеевским способом, имели чудовищную, явно избыточную толщину от 15 до 18 дюймов. Последний броненосец вообще представлял собой чуть уменьшенную версию стоявшей сейчас в доке «Полтавы» — они были похожи, только в башнях главного калибра топорщились десятидюймовые пушки. Да стояли те же четыре башни с парой 152 мм пушек, которые на порт-артурском броненосце дополнительно усиливались парой казематных стволов на каждый борт.

Все эти корабли как нельзя лучше подходили для действий в Желтом море, небольшого по своим размерам, в северной части, да и сам Квантунский полуостров чем-то напоминал уменьшенную версию Крыма. Так что хорошо защищенные корабли были к месту, про них можно было сказать поговоркой — «неладно скроены, но крепко сшиты».

Одна беда — почти для всех офицеров и матросов этот бой должен был стать первым, хотя артиллеристов передали с «повоевавших» кораблей, проведя ротацию команд. К тому же полгода проводили постоянные учения, так что в целом все «черноморцы» представляли серьезного противника, требовался только опыт реального боя.

А вот второй отряд представлял самую настоящую кунсткамеру, состоя из трех кораблей — двух старых, первых русских броненосцев, и одного очень маленького, которому участие в эскадренном бою противопоказано. Этим кораблем был броненосец береговой обороны «Адмирал Ушаков», который и открыл огонь первым — установленные на нем германские 21 см орудия имели потрясающую дальность в девяносто кабельтовых. С помощью немецких инженеров их установили вместо более крупных русских десятидюймовых стволов, совершенно расстрелянных, немного переделав большие орудийные башни. Корабль, прошедший горнило Цусимы, добившийся там успеха, стал «кусачим» — отправленные в полет семипудовые снаряды дали всплески у борта идущего впереди «Идзумо».

А вот старые двенадцатидюймовые пушки «Наварина» пока молчали — флагманский корабль покойного адмирала Фелькерзама «облюбовал» Миклуха, получивший чин контр-адмирала за Цусиму — он тогда и командовал «Ушаковым». Теперь корабли шли друг за другом, маленький за большим. И на них возлагали свои надежды Чухнин и великий князь Александр Михайлович — ведь броненосцы уже не раз и не два сходились в бою с «асамоидами». Замыкал колонну старый «Император Александр II», однотипный погибшему в Цусимском сражении «Императору Николаю I». На нем установили новые паровые машины, которые залежались на заводском дворе пару лет, и уже немного заржавели — все руки «не доходили» до ремонта. А может и не хотели браться — корабль должен был уйти на Дальний Восток, для усиления Порт-Атурской эскадры. И даже успели установить часть артиллерии, заменив шестидюймовые пушки в 35 калибров Обуховского завода новыми 152 мм Кане. К имевшимся четырем казематным 229 мм пушкам добавили еще три — две в носовом барбете вместо «древних» 305 мм, а еще одну установили на юте, где полностью срезали надстройки. Вообще-то вместо них предполагалось установить новенькие восьмидюймовые пушки, даже пять штук выделили, но для «рюриковичей» они оказались гораздо нужнее.

Теперь оставалось только надеяться на скорую доставку эшелоном в Дальний заказанных германских 21 см орудий — после их установки корабль хоть и потеряет в мощи, но станет не только полезным для эскадры, но и опасным противником для любого японского броненосного крейсера. Да и сейчас русские девятидюймовые пушки дадут о себе знать в этом бою, только у них дальность стрельбы вдвое меньше…

Хитрость удалась — японцы все же напали, разделив свои силы, надеясь добиться победы сразу в двух местах. Тягостное ожидание войны закончилось, оно выматывало нервы. Теперь исход затянувшегося противостояния должен был решиться выстрелами корабельных пушек…

Цусима стала той «точкой невозврата», после которой стало ясно, что империя обречена. И мрачным предвестником будущего было восстание на этом броненосце, где в самом начале матросы убили старшего офицера Гиляровского, прошедшего страшный бой 1 августа 1904 года при Ульсане, и видевшего героическую гибель «Рюрика»…

— Ваше высокопревосходительство! Принята радиограмма с «Жемчуга» — «два броненосных крейсера с курса норд-ост 23, догоняют».

Небогатов только усмехнулся, что-то подобное он и предполагал. Ведь мало получить информацию, что русские отправляют пехоту в Гензан вопреки условиям мирного договора, нужно ей еще и воспользоваться. А лучше всего напасть, и добиться оглушительного успеха, утопив несколько тысяч гэйдзинов. Да и особых сложностей в этом не предвидится, ведь в сопровождении транспортов вышли лишь корабли 1-й эскадры. И шпионы могли убедиться, что все четыре «бородинца» остались в гавани. Так что в Токио получили на первый взгляд вполне достоверную информацию, искушение начать неизбежную войну оказалось слишком велико.

Вот только к вечеру работу телеграфа прекратили, во «избежание», так сказать, «утечки информации» — шпионов хватало, хотя вражескую агентуру порядком «зачистили». Вся 2-я эскадра вышла рано утром в море, приготовившись за ночь — до этого на броненосцах демонстрировали «беспечность» и затянувшиеся «ремонтные работы». Сами транспорты с войсками дальше Посьета не пошли, и сейчас уже вернулись во Владивосток. Тот же «маневр» с провоцированием войны совершили и в Дальнем. Там пароходы поначалу демонстративно сопровождали только крейсера под прикрытием двух броненосцев. Вот только не в Цинампо конвой пошел, а в Порт-Артур, описав небольшую дугу — понятное дело, что работу телеграфа тоже остановили. Так что японцы «погнались за двумя зайцами», разделив свои силы — ведь «дунканов» и «асамоидов» здесь не замечено.

— Ваш план удался, Лев Алексеевич, «кенты» японцы отправили на перехват наших транспортов, которых нет. Видимо, они «ходоки» изрядные, раз «Жемчуг» убежать не может!

— Чтобы план удался, нужно начинать перестроение, Николай Иванович — под таким обстрелом наши «монахи» недолго продержатся. Вокруг них море буквально кипит от всплесков.

— Зато «Ниссину» уже крепко досталось от «рюриковичей». Но вы правы — «Бородино» там сейчас нужнее. Если у тебя есть численное превосходство, то его необходимо использовать. Поднимите сигнал — «начать перестроение по „третьему“ плану». И на «Аскольд» дайте знать — в случае необходимости пусть прикрывает «Жемчуг» и отходит вместе с ним. Терять быстроходный разведчик нам без надобности.

Небогатов был совершенно спокоен, как это ни странно. Да и при Цусиме он нервничал ровно до того момента, как увидел страшный взрыв на «Фудзи», а потом «Асама» попала под расстрел его броненосцев. И волнение разом прошло — непобедимые досель японцы оказались людьми из плоти и крови, которые гибли, как сами до этого несли смерть. Да и шимозный «ливень», от которого горело все, что могло гореть, оказался не таким и страшным, если команда умела бороться с пожарами. Наличие бронирования, даже тонкого, представляло непреодолимую преграду для любых фугасных снарядов — разрывы практически не приносили серьезного вреда.

Сейчас сражались корабли, ставшие совсем иными, в сравнение с теми, что прошли Цусиму. Для снижения перегрузки, этого бича отечественного судостроения, сделали все возможное — срезали надстройки и укоротили верхушки дымовых труб, мачты лишились боевых марсов, убрали торпедные аппараты и почти всю противоминную артиллерию, заделав броневыми листами орудийные порты на батарейной палубе. Впрочем, десяток 75 мм пушек остался — башенные 152 мм установки для стрельбы по маленьким миноносцам были малопригодны. Про дерево и говорить не приходится — палубные настилы выдирали еще до Цусимского боя, полностью убрали катера и баркасы — сейчас корабли лишены любой «пищи» для пожирающего пламени. И в бой пошли только с необходимым запасом угля — все сделали вывод, что главный броневой пояс должен быть над водой, а не уходить под нее. Ошибка Рожественского могла оказаться фатальной, хорошо, что адмирал Фелькерзам успел ее исправить тогда в последний момент…

— А вот к этому японцы оказались не готовы, Лев Алексеевич — привыкли диктовать нам свои условия, а тут незадача. Думали, что останутся безнаказанными, мы гораздо слабее, но сейчас отходить для них означает «потерю лица». Им реванш нужен убедительный, вот только хрен, как говорил Дмитрий Густавович. Надо воевать по своим правилам — поднять сигнал Добротворскому — «атаковать крейсера неприятеля»!

Бить нужно по слабейшим — этот урок Николай Иванович давно усвоил. Бронепалубные крейсера таковыми и являются, а также концевой «Ниссин», по которому начал пристрелку вышедший из колонны «Бородино», сумевший встать позади «Пересвета». И это был заранее подготовленный «третий вариант» — противостоять 305 мм снарядам весом в двадцать пудов шести или семидюймовая броня не могла. К тому же по «гарибальдийцу» продолжали лихорадочно стрелять напичканные восьмидюймовыми пушками крейсера Безобразова — высокие и более низкие всплески буквально встали «лесом» вокруг детища итальянских кораблестроителей.

Небогатов прикусил губу — сбить ход нужно, сбить, одно или два удачных попадания, этого будет вполне достаточно. У Безобразова сейчас три корабля, каждый из которых сильнее «Ниссина» — подавляющий огневой перевес, противостоять которому невозможно какое-либо долгое время.

— Бэру нужно продержаться — тогда «Бородино» займется «чилийцами». Да и нам надо выстоять…

«Цесаревич» сильно встряхнуло, палуба под ногами ощутимо вздрогнула — в броневой пояс попал десятидюймовый снаряд, из бортовой башни, 305 мм взрываются намного сильнее. «Касима» и «Катори» оказались опасным противником, долгий бой против них может стать фатальным для флагманского корабля. Но тут как кому повезет — или японцы выбьют «Цесаревич» вдвоем, либо Безобразов втроем одолеет «гарибальдийца». И тогда станет ясно, кому покидать поле сражения придется первым, и оставлять на нем «куски содранной шкуры».

А ведь еще есть крейсера, и в бинокль были хорошо видны их силуэты — два трехтрубных и один с пятью трубами. Они пошли на «эдгары», гораздо более тихоходные, на два, а то и три узла, «Аскольду» же уступали больше. И час времени еще есть — столько потребуется «кентам», которые бесплодно искали несуществующие транспорты, чтобы добраться своим кораблям на помощь. Пока три против четырех, вот только русские крейсера имели сплаванные экипажи, не раз побывавшие в бою, а вот этим опытом команды «британских покупок» вряд ли отличались — все лучшие моряки у японцев шли на броненосцы и броненосные крейсера. К тому же потери в малых крейсерах самураи понесли изрядные, и экипажи многих не успели спасти. А флот не армия — на подготовку хорошего специалиста несколько лет уходит, их потери порой сразу и не возместить. У русских все намного лучше с этим — и флот до войны был намного больше, и из плена вернулись на свои же корабли команды порт-артурской эскадры…

— Надо перетерпеть! Нас больше, должны продержаться!

Небогатов повторял слова как заклинание — «Цесаревичу» сильно доставалось, и лишь благодаря солидной броневой защите корабль не только держался в боевой линии, но и возглавлял ее. Японцы умели сосредоточить огонь на одной цели, и не раз так делали. Вот только не сейчас — русских кораблей было больше, девять против семи — и их пушки тоже стреляли точно, сказывалась выучка с боевым опытом.

Тут аксиома — если ты не стреляешь по вражескому кораблю, то он в «спокойных условиях» будет расстреливать тебя самого!

«Цесаревич» ведет эскадру в бою…

— Мы обманули японцев — они ударили по двум направлениям, но одинаково слабо. Теперь им нужен хоть какой-то успех в бою — отступать они явно не намерены. Тем хуже для них — пусть все решают пушки!

— Согласен с вами, Григорий Павлович. Но не думал, что противник, которого в Петербурге презрительно именуют макаками, настолько умело воюет, — вот уже полчаса шел бой, но Александр Михайлович уже взял себя в руки, выдавив страх из души, сохраняя при этом хладнокровие. Хотя после первых попаданий в «Потемкин» его на минуту обуяла паника — он впервые увидел смерть собственными глазами, когда влетевший в амбразуру осколок разорвавшегося снаряда буквально срезал голову стоявшему рядом с ним рулевому квартирмейстеру. Хлынувший фонтан крови запятнал мундиры и лица — но все моряки оставались на своих местах, а труп быстро унесли в корабельную баню, которая стала для погибших временным погостом. Не повезло, что и говорить — и великий князь еще раз возблагодарил небеса, что надел кирасу и каску, не стал понапрасну бравировать храбростью. Эти средневековые атрибуты прочно вошли в обиход не только флота, но и армии, ведь гибель и увечья офицеров и нижних чинов значительно снизились. И сейчас на верхней палубе осколки буквально выкашивали матросов, что тушили пожары. Так что хоть какая-то защита придавала людям больше уверенности в бою, ведь каждый хочет жить, мысленно повторяя про себя библейское изречение — «да минет меня чаша сия»!

— К противнику преисполнен презрения тот, кто с ним не воюет, ваше императорское высочество, — отозвался Чухнин — казалось, что адмирал совершенно не испытывает страха, только иной раз непроизвольно морщится, когда в «Потемкин» попадает очередной японский снаряд. — Особенно те из них, кто в столице пребывает, далеко от войны. А нам лишь бы выжить, потому что только тогда победить сможем.

— Вы прямо карбонарий, Григорий Павлович — с мятежным духом внутри, — усмехнулся Сандро, но тут же сгладил. — Это только шутка, не обращайте внимания. Но я вас прекрасно понимаю — все недочеты и просчеты начальства только тогда видны, когда смерть в любой момент принять можешь. Мы восемь месяцев готовились к новой войне, вот только не успели…

От страшного удара подогнулись колени, ощущение, будто стальная плита под ногами «волнами» пошла, мышцы чуть не порвало от напряжения — несколько человек в рубке попадали. Послышались стоны, внутри все заволокло дымом, стало невыносимо жарко.

— Санитары!

От громкого выкрика Александр Михайлович пришел в себя, оцепенение схлынуло. Он наклонился, и, ухватившись за ремни кирасы, помог подняться на ноги Чухнину, которого сотрясение от разрыва снаряда на стальной плите рубки отбросило на настил. Адмирала приложило серьезно, лицо разбито, в крови. Вытащил из кармана платок, стал вытирать, убедившись, что у командующего эскадрой разбит только нос.

— Ничего страшного, — прохрипел адмирал. — Только сам сейчас осознал, что, не побывавши в бою, военным моряком не станешь. Хорошее дополнение к штормам — одно на другое накладывается.

Сандро мысленно отметил, что с адмиралом все в порядке, раз здраво рассуждает. Подняв бинокль, стал рассматривать происходящее в море, первым делом вражескую эскадру. Полдесятка серых силуэтов, увенчанных густыми клубами, шли в сорока кабельтовых — до войны максимальная дистанция боя ставшая сейчас обыденной. Он тряхнул головой, вытер глаза — нет, не показалось, японцев действительно пятеро — три «дункана» и «Идзумо» с «Адзумой». Но «Ивате» отыскал быстро — тот вышел из линии и спешил на помощь своим крейсерам, на которые напали их русские «визави». «Очаков» с «Кагулом», обе «богини» со «Светланой» представляли для японцев теперь серьезную угрозу, после того как их чуть ли утыкали шестидюймовыми пушками. Так что противостоять русским «шеститысячникам» на равных самураи не могли, потребовалась поддержка броненосным крейсером.

— Эссен на своем «Очакове» очень увлекся, а вот контр-адмирал Шеин действует рассудительно. И он прав — кто будет преследовать неприятеля?

— Григорий Павлович — какое преследование⁈ Нам бы сейчас до Дальнего дойти, изобьют ведь…

— И мы тоже бьем в ответ, только не видим результата пока. Думаю, японцам крепко досталось — у нас снаряды теперь исправно взрываются. А если не думать о победе, а только о том, как не проиграть, то врага никогда не одолеешь. Посмотрите на отряд Миклухи — он рассматривает отход как маневр — чем ближе к берегам Квантуна подойдут японцы, тем дальше им отходить до Сасебо. На Эллиотах сейчас не обоснуются — немыслимая глупость, которую в прошлый раз мы допустили!

Тут возразить было нечего — «Объединенный Флот» Того базировался на этих проклятых островах до конца осады Порт-Артура, плотно заблокировав эскадру в гавани. Чудовищная ошибка, допущенная наместником Алексеевым, вкупе с бывшим военным министром Куропаткиным привела к взятию японцами осажденной крепости.

Сандро стал снова всматриваться в бинокль, используя моменты, когда «Потемкин» начинал небольшие повороты, «сбивая» точную стрельбу неприятельских кораблей. «Три Святителя» и «Ростислав» шли следом, можно разглядеть на них небольшие пожары, но разрушений и сбитых труб пока не было. Да и пушки вели ответный огонь вполне размеренно, посылая раз за разом полновесные залпы. А вот «Наварин» с «Адмиралом Ушаковым» буквально продирались сквозь всплески — приглядевшись, Александр Михайлович понял, что по ним ведет огонь концевой «дункан» и оба «асамоида». А вот замыкающий колонну «император» почти не обстреливался, а сам как на учениях посылал увесистые девятидюймовые снаряды в «Адзуму».

— Японцы пытаются выбить «Ушакова», а вот по остальным нашим кораблям огонь «размазывают» — все же пять против шести. «Память Азова» на подходе, будет семеро — на нем хоть старые «восьмидюймовки», но снаряды ведь не «облегченные», увесистые. Считай, на четверть их залпы уменьшили — добились мы все-таки попаданий, умеем стрелять.

Чухнин усмехнулся, внимательно, словно хищный зверь, рассматривая неприятельскую эскадру. Сандро пригляделся и поразился правоте адмирала, просто посчитав залпы главным калибром. На среднем из вражеских броненосцев не действовала кормовая башня, а на замыкающем мателоте из носовой башни палила только одна пушка. Досталось и броненосным крейсерам — стрельба с них стала вялой, ее темп значительно упал. И поразился этому открытию — ведь этого не увидел, как-то не обратил внимания, стал помышлять если не о бегстве, то об отходе в спасительную гавань. Вот что значит первый бой — упускаешь из внимания самое важное.

— Японцы будут преследовать — они все поставили на этот бой. Нам нужно только попасть разок удачно, да добить «подранков», и война может быть закончена. Мы и так победим, как только корабли в строй вернем после ремонта. Но хотелось бы пораньше…

Словно яркое солнце взорвалось перед глазами, и великого князя как пушинку оторвало от настила и швырнуло на броневую стенку. От удара сперло дыхание, но сознания не потерял, чувствуя, как сполз на палубу. Словно уставшая лошадь помотал головой — в глазах двоилось, он практически ничего не видел. Показалось, что оглох, однако слух потихоньку стал восстанавливаться — послышались предсмертные хрипы (такие ни с чем не спутаешь), и протяжные стоны. Огляделся, стоя на четвереньках — в рубке разверзся настоящий ад, на штурвале повис рулевой, продолжая держать его на курсе. Посмотрел чуть левее, там, где стоял Чухнин, и сглотнул, стараясь удержать тошноту — лужа кровищи, оторванная рука, остекленевший взгляд. И послышался голос, доносившийся как сквозь вату:

— Адмирала и командира убило, великий князь ранен…

Броненосцы «Наварин» и «Адмирал Ушаков» в бою…

— Не все коту масленица, поститься тоже придется! Крейсера выбивать в первую очередь, они гораздо слабее!

В рубке «Цесаревича» царило необычайное оживление, и на то была причина. Все же поставить в боевую линию «Ниссин» против двух русских броненосных крейсеров было не лучшей затеей японского командующего — скорее диктовалось безысходностью. В прошлой войне японцы потеряли четыре корабля данного типа, которые вздумали выставить против броненосцев в бою — выстоять они просто не могли. Шестидюймовый броневой пояс «гарибальдийцев» пробивался не только 254 мм и 305 мм снарядами, но и 203 мм, да и «асамоиды» имели защиту всего на дюйм толще главного пояса, но куда меньшую площадь бронирования. В ответ восьмидюймовые пушки японских крейсеров причинить фатальных повреждений русским броненосцам не могли, если только не попадали в небронированные оконечности, либо в надстройки и дымовые трубы. К тому же новые корабли, такие как бородинцы', или построенные в САСШ и Франции, имели большую площадь бронирования, и два пояса от штевня до штевня. И в стычке с ними лучшим вариантом было спасаться бегством, благо скорость позволяла — на два узла больше. Но бой в линии такого маневра не допускает — все участники сражения должны биться в ней до конца.

«Ниссин» был обречен, когда за «иноками» Бэра концевым пристроился «Бородино», имевший бортовой залп больший вдвое, чем у «гарибальдийца», да еще два «рюриковача» ему в помощь. Двенадцатидюймовые снаряды, с градом восьмидюймовых фугасов в «добавку», нашли уязвимые места. После того, как русские корабли пристрелялись, попадания пошли одно за другим. В бинокль было хорошо видно, что «Ниссин» явственно осел на нос, и лишился верхушки кормовой трубы — скорость крейсера значительно снизилась, и он вывалился из линии, отползая к югу.

— Вот только кто тебя, голубчик, теперь отпустит, Петр Алексеевич и без меня знает, что с тобой делать, — злорадно прошептал Небогатов, наблюдая как крейсера Безобразова, густо дымя четырьмя трубами, устремились к «подранку». А вот «Бородино» насел на ставшего концевым «чилийца», и вскоре вблизи вражеского корабля стали подниматься высоченные всплески. Эти вражеские броненосцы имели защиту как «асамоиды», но за счет большего водоизмещения увеличенный калибр орудий — главный с восьми до десяти дюймов, средний с шести до семи с половиной. Потому их и называли еще при постройке «убийцами крейсеров», так как их заказали специально для уничтожения аргентинских «гарибальдийцев», которые эта страна прикупила в Италии. Странно было видеть их в одном отряде с «Ниссиным» — ведь изначально они предназначались для его уничтожения.

— Ничего, снаряды «Бородино» вас вместе и «успокоят»!

Сражение продолжалось яростное, но теперь Небогатов не сомневался в его конечном итоге. Почти не уступая японским броненосцам в скорости и по вооружению, русская эскадра превосходила по числу вымпелов, а это давало очень серьезное тактическое преимущество — возможность сосредоточить огонь нескольких броненосцев на одной цели, и как можно быстрее нанести ей серьезные повреждения, и выбить из боевой линии. Так действовали японцы во всех сражениях, маневр у них отработанный, вот только сил не хватало. Только при Ульсане уверенно реализовали преимущество четырех против трех, потопив «Рюрик».

Этот прием стали использовать и русские, только на добивание Небогатов специально выделил броненосные крейсера вице-адмирала Безобразова, к которым уже присоединились миноносцы с «Изумрудом». Малый крейсер должен был отбить контратаку вражеских дестройеров, которая неизбежно будет — терять за здорово живешь «Ниссин» японцы не пожелают.

— Добротворский радирует — «На подходе „Жемчуг“, его преследуют два „кента“, дистанция до них десять миль».

Небогатов от сообщения Брусилова задумался на минуту, лихорадочно размышляя. Появление двух вражеских быстроходных крейсеров спутало все планы — командующий рассчитывал, что они появятся на полчаса позже. Теперь ситуация осложнилась — добивания «подранка» не будет, состоится бой между крейсерами, причем предсказать его итог крайне сложно.

— «Кенты» имеют пояс всего в четыре дюйма — а на наших крейсерах восьмидюймовых пушек десять в бортовом залпе, против четырех на «Ниссене». Шансы есть, ваше высокопревосходительство. Если лишим хода еще один корабль, японцы уже не уйдут, постараются их спасти. А там наступит вечер, а у нас четверка минных крейсеров и семь дестройеров.

— Хорошо, пусть Добротворский бросает перестрелку с «эдгарами» — гнаться за ними нет никакого смысла. Надо топить «Ниссин» и повредить один из «кентов», сбить ему ход, а там посмотрим…

Договорить Небогатов не успел, если бы не матросы, то от сотрясения его бы ударило о стенку рубки. Броненосец хорошо встряхнуло — японские 12-ти дюймовые снаряды весили 24 пуда, на четыре больше, чем русские «облегченные», попадания столь тяжелых фугасов давали сильнейшее сотрясение. К тому же «бородинцы» были меньше по водоизмещению, чем вражеские корабли на три тысячи тонн, да и пара дополнительных десятидюймовых орудий на тех не шутка — вроде лишнего «пересвета» у врага имелось, при равенстве в шестидюймовых пушках.

— С вами все в порядке, Николай Иванович?

— Нормально, бывало и хуже, — отозвался Небогатов на встревоженный голос Брусилова. Лев Алексеевич поддержал его под локоть и негромко произнес, при этом внимательно наблюдая за вражескими броненосцами.

— Нам продержаться полчаса нужно, никак не больше. А там «Бородино» с «иноками» одного «чилийца» точно выбьют. Они пристрелялись, их трое против двоих, полуторный перевес в залпе. Дальше будет легче — у нас ведь «Ретвизан» с «Победой» из ремонта скоро выйдут. Эти два броненосца дадут решающий перевес в силах над японцами… Есть, попали!

Обычно сдержанный начальник штаба выдал матерную руладу, и было отчего ликовать. На концевом «чилийце» взорвался второй нижний каземат с торчащей из него чудовищно длинной 190 мм британской пушкой. Заполыхал большой пожар и тут рвануло в верхнем каземате — яркая вспышка была хорошо видна даже с сорока кабельтовых. Языки яркого пламени и черного дыма накрыли носовую надстройку вражеского броненосца.

— Всего одно удачное попадание двенадцатидюймового бронебойного снаряда может натворить дел, — уже спокойно произнес Брусилов, не спуская хищно прищуренного взгляда с вражеского корабля. Тот, к удивлению, взрываться не собирался, и, несмотря на бушевавший пожар, продолжал не только идти за флагманом, но и вел ответный огонь. Вот только высоченные всплески вставали вокруг него, порой накрывая, и росла уверенность, что следующих попаданий «самураю» не избежать — «Бородино» и «Пересвет» чередовали залпы каждые тридцать секунд, не мешая друг другу вести огонь по одной цели. И две с половиной тонны стали и взрывчатки, отправляемые в полет за одну минуту, грозили неприятелю нешуточными сложностями…

Их не зря именовали «убийцами крейсеров», достаточно взглянуть на схему бронирования и вооружения — английские верфи умели строить корабли, учитывая желания заказчика. Вот только хорошо защищенные броненосцы, да еще с двенадцатидюймовыми пушками для них были совсем не тем противником…

— Да жив я, жив. Помогите подняться…

Александра Михайловича мутило, видимо контузило основательно, но сознания не потерял, хотя уши заложило и перед глазами плыло. Повезло, ничего не скажешь — легко отделался. Зато многих в боевой рубке поубивало и переранило, и видимо, кроме адмирала и командира, убило или ранило старшего офицера — командование на себя принял незнакомый ему моряк с погонами капитан-лейтенант — две маленькие звездочки на двух погонных просветах. Недавно восстановленный на флоте чин штаб-офицера, но равный армейскому капитану. И правильно — многие лейтенанты долгими годами ждали производства в капитаны 2 ранга. Ведь получить под свое командование даже дестроейер было затруднительно. Что говорить о канонерских лодках или крейсерах 2 ранга — их и двух десятков на весь РИФ не набиралось. А тут появилось очередное звание — неплохая ступенька в карьерной лестнице, вызывавшая зависть у армейских капитанов, ротмистров и есаулов.

— Ваше императорское высочество, какие будут распоряжения?

— Как идем, так и продолжаем дальше идти. Чем ближе к Дальнему, тем будет хуже для японцев — мы у своих берегов.

После паузы негромко ответил великий князь, памятуя о последних словах погибшего вице-адмирала. И окончательно пришел в себя, взяв в руки. И только после ответа осознал — страх покинул душу, и нахлынула злость — многих погибших, которых сейчас выносили из рубки, Сандро хорошо знал. Но теперь они мертвые, а он остался жив, и должен сражаться за них. И прижав к глазам окуляры бинокля, принялся рассматривать участников сражения, не полагаясь на одни доклады, даже сигнальщиков.

Посмотреть было на что — русские терпели урон, но и японцев крепко поджало. Теперь противоборствующие стороны сцепились намертво, тут уже не разорвешь. Сразу два «дункана» потеряли свое главное преимущество в бою — скорость хода, держа двенадцать узлов, и то едва-едва. На одном была полностью сбита труба, а вторая изуродована, а концевой мателот оседал на нос — видимо двенадцатидюймовый снаряд разнес тонкую броневую плиту, и начались затопления. Но могло быть сразу и два попадания — на высокобортном корабле дифферент на нос хорошо виден. А раз идут затопления, требуется снижать скорость, иначе под напором воды переборки могут сдать.

— Видите, господа, вражеские броненосцы значительно снизили скорость. Теперь они от нас уже никуда не уйдут, когда мы сцепимся на самой близкой дистанции. Поворот на неприятеля, идем на сближение!

Александр Михайлович впервые был в бою, но прекрасно знал, что для японцев предпочтительней схватка на дальних дистанциях, в то время как для русских выгодней схватка на коротком расстоянии, на двух десятках кабельтовых, а то еще ближе. Ведь тогда семидюймовую броню вражеских броненосцев и крейсеров снаряды будут пробивать без затруднений, и все решит количество орудий, а их на 3-й эскадре гораздо больше, чем у неприятеля. По шестидюймовым пушкам примерное равенство — до боя у японцев на пяти кораблях в бортовом залпе имелся 31 ствол, а на шести русских — 24, плюс 7–120 мм орудий. Да и число двенадцатидюймовых орудий тождественно — по двенадцать. Зато крупнокалиберных орудий от восьми до двенадцати дюймов на русской эскадре насчитывалось куда больше — тринадцать против восьми 203 мм, а они с близкой дистанции способны пробить броневые пояса «дунканов» и «асамоидов».

К тому же на подходе «Память Азова», пусть и тихоходный броненосный фрегат, зато пояс на нем от штевня до штевня, и в бортовом залпе три 203 мм орудия и полдесятка 120 мм пушек. Да еще две броненосные канонерские лодки купного водоизмещения, с пятидюймовой толщины поясом, который выдержит попадания 152 мм снарядов. Каждый из этих корабликов «зубастый» — после перевооружения на борт могут стрелять по четыре шестидюймовых пушке Кане. Вот они и пригодятся для добивания малых вражеских крейсеров, которым один «Ивате», отправленный из боевой линии на помощь, уже вряд ли поможет.

— Ваше императорское высочество, отряд контр-адмирала Матусевича!

Мысли неслись в голове быстро, Александр Михайлович удивился, что за короткое время можно просчитывать ситуацию, да еще под грохот орудий. И принял решение, только еще раз взглянув на бой между крейсерами. А там шла яростная схватка, ставшая уже свалкой. «Кагул» и «Очаков», к которым примкнула «Аврора», сцепились с «Ивате» и «Читозе». Чуть в стороне три малых японских крейсера едва отбивались от «Дианы» и «Светланы», причем еще один двухтрубный корабль отползал в сторону.

— Приказ контр-адмиралу Матусевичу. «Канонеркам добить неприятельский малый крейсер. „Памяти Азова“ атаковать „Адзуму“, вторым мателотом встать „императору“. Сходится на близкую дистанцию»!

Подумав немного, великий князь посмотрел на «асамоиды», и решил, что следует начинать именно с них, собственные броненосцы они сейчас не покинут, так как общая скорость эскадры, как известно, определяется самым тихоходным кораблем в ней.

— Контр-адмиралу Миклухе с «Наварином» и «Ушаковым» атаковать «Идзумо»! Мы же сходимся с «дунканами» вплотную! Минным крейсерам и миноносцам быть готовыми к атаке торпедами! Да поможет нам бог!

Сняв тяжелую каску, великий князь истово перекрестился — в этот момент он почувствовал, что решение сражаться до конца он принял правильное. Жалеть корабли не стоит, их долг сражаться. К тому же «обмен» даже выгоден, потерять один-два старых тихоходных корабля на пару новых можно посчитать победой. Да так оно и есть…

— Держать пятнадцать узлов! А то уйдут ведь гады, убегут! Нам хотя бы одного прищучить!

Хотелось выругаться от души, с проклятиями — обстановка изменилась кардинально за четверть часа. Теперь не русская эскадра уходила, а удирали японцы, чего никто не ожидал — обычно японцы сражались яростно и упорно. Причем это именно бегство, а не притворное отступление. Сражение между крейсерами прекратилось, когда туда на полном ходу устремились «Идзумо» и «Адзума». И хотя за ними погнались отряды Миклухи и Матусевича, стало ясно, что нанести потери японцам не удастся, за исключением одного затонувшего малого крейсера, с которого миноносцы сняли команду. А преследовать три «асамоида» одними бронепалубными крейсерами Александр Михайлович не рискнул, предпочтя журавлю в небе, синицу в руках. Хотя какой там журавль — третий «дункан», с огрызками труб отставал от двух, хотя те старались его поддерживать, как могли.

— Минным крейсерам и дестройерам атаковать неприятеля! Подходить как можно ближе, залпы всеми торпедами! «Подранка» надо добить!

Теперь нельзя упускать противника, почти догнали концевой броненосец, всего двадцать пять кабельтовых, не больше. На атаку миноносцев оставалась последняя надежда, и Александр Михайлович с надеждой смотрел, как те, легко обойдя его идущие на полном ходу броненосцы, словно стоящие на месте, имея чуть ли не вдвое большую скорость, ринулись на «дунканы». Полтора десятка маленьких корабликов на три больших броненосца, что стали стрелять из всех орудий — море буквально вскипело от «всплесков».

Два головных прибавили ход, отклонились, отбили атаку огнем. Но то был отвлекающий заход. Однако на отставший «дункан», что не смог уклонится, вышли в атаку с разных сторон половина миноносцев, выпустив торпеды. Попали трижды, но так и торпед выпустили несколько десятков, осуществив залповую стрельбу, впервые, если не считать ночной атаки «Ринауна». Броненосец исчез с поверхности моря за минуту, утонул моментально, и теперь из воды вылавливали немногих счастливцев.

Несмотря на потопление «дункана» радости не было, когда он смотрел на уходящие к югу дымы. Вражеская эскадра заметно добавила скорости, и пришло осознание, что погоня теперь бесполезна…

Броненосный крейсер «Память Азова» ведет огонь…

— «Император Александр» выходит из линии, ваше высокопревосходительство. Думаю и «Ослябе» также надлежит на время покинуть строй — иначе потребуется слишком много времени на исправление повреждений. Владимир Иосифович зря сейчас геройствует, в том нет необходимости — надо помнить, что у нас возможности ремонта ограничены.

Голос Бусилова звучал бесстрастно, хотя это стоило Льву Алексеевичу немалых усилий. Командующий его прекрасно понимал — столь близкая, как казалось всем победа, только поманила. Все же японские броненосцы были построены англичанами, имели водоизмещение на две-три тысячи тонн больше, потому лучше забронированы. А ведь чем крупнее корабль, тем более устойчив к повреждениям, и в артиллерийском бою преимущество на его стороне. Оказавшись под огнем «Касимы» и «Катори» «Цесаревичу» и «Императору Александру III» досталось больше всех — все же наличие двух десятидюймовых орудий давала японцам заметное превосходство. И вот «императора» уже выбили — броненосец горел, кормовая двенадцатидюймовая башня и две из трех шестидюймовых башен левого борта замолчали, поврежденные во время затянувшегося боя. И вряд ли его флагман долго продержится под сосредоточенным огнем двух сильнейших вражеских броненосцев. Так что придется ставить обратно в линию «Бородино», иначе будет плохо. Однако вот этого сейчас нельзя делать — «ваканте» и «оккупадо» оказались намного сильнее чем «иноки», причинили тем серьезные повреждения своей многочисленной крупнокалиберной артиллерией. И если бы не подошедший вовремя броненосец, то отряд контр-адмирала Бэра уже растерзали окончательно. «Убийцы крейсеров» полностью оправдали свое прозвище — на равных с ними «Ослябя» и «Пересвет» не могли, будь с ними еще и «Победа», третий корабль этого типа, тогда были бы шансы, а так…

— Вражеская эскадра отвернула к зюйду, японцы выходят из боя!

Незаметно для всех Небогатов вздохнул с нескрываемым облегчением — теперь можно было после короткой погони, чтобы зафиксировать формальную «победу», повернуть к норду, и пойти на ремонт во Владивосток. Николай Иванович прекрасно помнил, что завод там слабо оборудован, док один, а потому серьезные повреждения в бою недопустимы.

Продолжать сражение бессмысленно — японские броненосцы просто сильнее. Да и бой между крейсерами заканчивался — подоспевшие «кенты» прикрыли «Ниссин», на «гарибальдийце» исправили повреждения, и теперь «рюриковичам» приходилось тяжко. Но отходили они своевременно, видимо, памятуя о печальной судьбе «родоначальника».

— Отходим во Владивосток, Лев Алексеевич — мы показали, кто на море хозяин. Но пока в строй не войдет «Победа» с «Ретвизаном», каждое сражение будет связано с чрезвычайным риском. Нам неимоверно повезло, что сейчас здесь у противника нет «дунканов» и «асамоидов», иначе бы пришлось спасаться бегством, а бой уже бы шел на траверзе Владивостока. Так что отходим — жаль, что не победили, но и урона не понесли.

— Полностью согласный сейчас с вашим высокопревосходительством — мы в должной мере оценили японцев. Они уже не действуют с тем же апломбом, что раньше. Но преследовать вражескую эскадру дальше бессмысленно, а отправлять за ними одни наши крейсера чрезвычайно опасно — быстроходным «кентам» нам нечего противопоставить, «богатыри» будут отданы на заклание. «Рюриковичам» лучше избегать боя — будь вместо «кентов» крейсера типа «Кресси» или «Гуд Хоуп», отряду вице-адмирала Безобразова в сражении пришлось намного хуже — в башнях у них стоят девятидюймовые орудия, а не пара шестидюймовых пушек.

— А кто его знает — может быть сейчас в Сасебо парочка этих кораблей и стоит — на бортах иероглифы малюют, японское имя дали.

Небогатов сказал и сам испугался — а вдруг так и есть на самом деле. Это плохо, очень плохо — в отличие от японских заказов, англичане строили для себя высокобортные корабли, более мореходные, как раз для бескрайних океанских просторов. И преимущество при волнении сразу терялось, что показали сегодня в бою «кенты», ничем не уступая «рюриковичам», и превосходя «богатыри» с «Аскольдом». Последних они теперь вполне могли догнать, а потому проведение крейсерских набегов на японские порты становилось чрезвычайно рискованным занятием.

— Надо ставить восьмидюймовые пушки, Николай Иванович — 152 мм снаряды только «царапают» броню, серьезного ущерба не наносят. Снять все орудийные башни, как сделали на «Полтаве», установить на их месте 203 мм пушку со щитом — тогда удастся и бортовой залп увеличить, также облегчить броненосец на полтысячи тонн, значительно снизить перегрузку. Скорость чуть возрастет, броневой пояс поднимется над ватерлинией. При необходимости принять дополнительный уголь на освободившуюся батарейную палубу — несколько сот миль на максимальном ходу больше будет. И первым поставить «Императора Александра III», он полтора месяца в ремонте стоять будет. А пушки взять те, что предназначены для «родителя» — на старом броненосце девятидюймовыми орудиями обойдутся.

— Пожалуй, так нам и нужно сделать, — после короткой паузы отозвался Небогатов. — Все же 203 мм хоть и легче 254 мм на «Катори», но гораздо полезней будут шестидюймовых. Жаль, что германцы наш заказ в свою пользу отобрали — их 21 см стволы были бы куда полезней для нас.

— Жаль, — эхом отозвался Брусилов, пожав плечами — в прошлом году заказали в рейхе две дюжины пушек, немцы поставили только для «Адмирала Ушакова», и еще для «Баяна», плюс одно про запас, придержав доставку остальных. И все потому, что воспользовались опытом боев между русскими и японцами, решив установить верхние казематы с 21 см пушками вместо одноорудийных башен с 15 см стволами. Как раз на четыре броненосных крейсера по четыре пушки — вот и 16 орудий.

Но им что делать во Владивостоке, куда идет через всю страну единственная ветка железной дороги. Хорошо, что с прошлой осени движение наладилось по байкальским туннелям, иначе проблем была бы масса, как в прошедшей войне. Теперь хоть поставки идут бесперебойно, вот только восьмидюймовых пушек не дождешься. Заказ на полсотни орудий выполнили едва на четверть, хватит на пару броненосцев поставить — один сразу, на второй через пару месяцев, никак не раньше.

— Будем воевать тем, что есть, — тяжело вздохнув, произнес Небогатов. — По мере поступления пушек, будем ставить их на броненосцы поочередно. Как раз к следующему лету полностью перевооружим эскадру. У итальянцев вряд ли удастся прикупить — они с англичанами соглашением связаны. А на черноморские броненосцы и наши «иноки» с «Ретвизаном» такие пушки в казематы не втиснешь, слишком большие для них.

— Так и есть, обойдемся. Начнем войну на коммуникациях, благо полтора десятка вспомогательных крейсеров уже вооружены и ждут команды. А контр-адмирал Иессен знает, что дальше делать, планы отработаны. И блокировать гавани минами, японцы как англичане только от привоза зависят. И любая потеря тоннажа в их водах играет нам на пользу.

Лев Алексеевич говорил негромко, эмоции давно схлынули. Сражение закончилось, и враждующие эскадры под лучами заходящего солнца медленно расходились по противоположным углам Японского моря…

Именно победа в Цусимском сражении привела к тому, что японцы посчитали себя будущими властителями «востока». Прошло еще 15–20 лет, и появились «монстры», демонстрирующие всему миру политические притязания Страны Восходящего Солнца…

Небогатов внимательно посмотрел на раздраженного наместника — великий князь Николай Николаевич был не столько мрачен, сколько сильно озадачен. Можно понять, отчего фельдмаршал сильно призадумался — новая война с японцами пошла отнюдь не так, как виделось им раньше. Японский флот оказался намного сильнее, чем рассчитывали, и хорошо, что два броненосца (причем бывший «Ринаун» еще до начала боевых действий) утопили торпедами, а то было бы совсем скверно.

Прямо «тяни-толкай», а не война!

— Англия пригрозила, что если наши вспомогательные крейсера будут продолжать причинять ущерб британскому судоходству, также нейтральным государствам, то Королевский флот немедленно начнет действия против каперства — так они выразились. А в газетах вообще вой стоит — минирование портов вызвало даже горячие дебаты в парламенте. Я читаю полученные из Шанхая газеты. Занимательное чтение, скажу так. В британской прессе негодуют, в других над этим только посмеиваются — «владычицу морей» сильно недолюбливают. Пожалуй, только Северо-Американские Соединенные Штаты выражают недовольство нашими крейсерами, но и только — призывов отправить флот или объявить войну на заседании конгресса нет.

Великий князь Александр Михайлович усмехнулся, закончив говорить — шейный белый крест сразу бросался в глаза. Орденом святого Георгия 3-й степени, минуя четвертую, он был награжден за победу в Желтом море, во «втором сражении», только 28 июня 1906 года.

— Американцы любят считать деньги, потому построили дюжину субмарин и два десятка моторных миноносок для нашего флота. Взяли бы и вдесятеро больше заказов, только мы их не выдаем. И правильно — самим строить нужно, чтобы верфи не простаивали. А нашим новым броненосцам для линейного боя мало кто противостоять сможет в схватке один на один, даже достраиваемый сейчас «Дредноут».

Небогатов только кивнул, молчаливо соглашаясь — на Балтике и Черном море перезаложили по паре броненосцев, сделав выводы из опыта войны с японцами. Новые броненосцы, вернее уже линейные корабли, были в полтора раза больше по водоизмещению, чем флагманский «Цесаревич». Учитывая возросшие дистанции стрельбы, корабль соответственно забронировали для противостояния двенадцатидюймовым снарядам — толщина броневого пояса увеличили на три дюйма, и она соответствовала калибру пушек — 305 мм. Имелись две броневые палубы со скосами, противоторпедная переборка, хорошо защищенные плитами в одиннадцать дюймов башни с барбетами. Заказанные в Германии паровые машины по расчетам должны обеспечить ход в 20 узлов. Такая скорость сейчас была недостижима ни одним крупным кораблем РИФ. Артиллерийская мощь тоже впечатляла — восемь двенадцатидюймовых пушек, установленных по необычной линейно-возвышенной схеме, из расчета стрельбы двух башен на нос и корму, и четырех на борт. От среднего калибра в восемь дюймов потому отказались, придя к выводу, что нужны только «большие пушки», способные нанести фатальные повреждения. Противоминную артиллерию представляли два десятка 120 мм орудий — водоизмещение миноносцев росло как на дрожжах, и остановить их атаку 75 мм пушки Кане уже сейчас были не в силах.

Вот только адмиралов, хорошо знающих положение дел в кораблестроении, терзали сомнения, что корабли удастся построить за четыре года. Да и от установки турбин потому отказались — дело новое, представлений мало, а опыта вообще нет. Так что лучше посмотреть, как на кайзерлихмарине они себя покажут, к Ройял Нэви сейчас русских и близко не подпустят.

Заодно с линкорами заложили новые броненосцы береговой обороны — сразу полдюжины, для Балтики и Тихого океана, с ледокольными форштевнями. Немного улучшенный проект «адмиралов», но с полным бронированием, способным держать попадания шестидюймовых снарядов с любых дистанций, и уменьшенным калибром четырех пушек до восьми дюймов в двух башнях. Также заложили канонерские лодки и минные крейсера (уже именуемые эсминцами), причем последние также заказали в Германии, чтобы в разобранном виде перевозить на Дальний Восток, там их собирать, как раньше делали с теми же «соколами». Пока идет война, это единственный способ хоть как-то усилить легкие силы Тихоокеанского флота и постараться компенсировать возможные потери.

Обратили самое пристальное внимание на быстроходные крейсера, тут взяли за основу «Аскольд» и «Новик». Скорость первого должна была быть не меньше 24 узлов, но лучше на один больше, и броневой пояс в три дюйма для защиты от попаданий снарядов 152 мм и 120 мм пушек. И набор из восьми шестидюймовых пушек, с возможностью стрельбы шести на один борт. А вот «новики» имели уже 120 мм пушки, поставленные по той же схеме, и скоростью на полтора узла больше. И строились они для боя исключительно с миноносцами и ведения разведки, а потому бронирование уязвимых мест должно было обеспечить защиту от огня артиллерии до 120 мм включительно. А вот кораблей прежних типов было решено не строить, за исключением заказанного во Франции крейсера «Адмирал Макаров» — деньги ведь уплачены, а расторжение контракта грозило неустойкой. А он уже устарел — со скоростью в 21 узел далеко не убежишь от новейшего британского крейсера, вроде «Черного принца», что имел жутковатый набор из шести 234 мм пушек, с довеском из десятка 152 мм стволов. Такой корабль и для «рюриковичей» с «монахами» мог быть страшным противником…

— Думаю, английские угрозы следует проигнорировать, — уверенно произнес фельдмаршал. И откашлявшись, продолжил:

— Сейчас во Владивостоке девять броненосцев и два броненосных крейсера, в Дальнем броненосцев шесть, не считая «Ушакова», и «Баян», а «Память Азова» опять-таки, можно не учитывать. У японцев дюжина кораблей, половина на половину броненосцев и броненосных крейсеров, исключая те два, что подорвались. А потому учить вас как воевать надобно не могу, потому что не смыслю в ваших морских делах. Но раз у нашего флота полуторный перевес в силах, надлежит ему действовать наступательно. Даже те лодки, что под водой плавать могут, задействуйте, на страх макакам. Все же дюжину у американцев купили, а за каждую по четверть миллиона рублей золотом плачено. Придумайте что-нибудь, Фелькерзам ведь много писал об ужасах, в которые верить не хочется. Можете их хоть на буксире отвести в пролив — может там какую цель найдут. Ладно, я вам тут не советчик, господа, то ваши флотские дела, сами решайте…

Фельдмаршал взмахнул рукой — он действительно в морские дела не лез, советы не давал, и не скрывал, что флот только уйму денег прожирает, слишком дорогостоящая для государства забава. Но все же необходим в противостоянии с морскими державами, а Япония такой им считалась. Так что все просьбы адмиралов старался выполнять, к вящему их удовольствию.

— Потребуется, хоть завтра объявим морскую блокаду. А на угрозы внимания не обращайте — хотели бы напасть, давно бы воевали. Лают, как собаки из-под забора. И учтите — в Лондоне прекрасно понимают, что при нападении на нас, они вступят в войну с Германией, кайзер с нами на этот счет договор в Бьерке подписал. И о том кому надо знать дадено!

Николай Николаевич ощерился — русская армию продвигалась к Сеулу, навстречу осторожно шли японцы, которые до сих пор, судя по всему, не восстановили армию. Да и флот толком — потеря лучших экипажей привела к тому, что сейчас у них в командах было много новобранцев. Так что, имея значительный перевес в сухопутных и морских силах, сейчас генералы и адмиралы понимали, что нужно сокрушить Страну Восходящего Солнца. И подписать с ней мир, но совсем на других условиях…

В начале ХХ века многие кораблестроители прибегали к экспериментам. Порой к экстравагантным, как вот это «чудо» американской мысли. выглядит грозно, но сами моряки считали такую «двухэтажную» конструкцию башен «преступлением против белого человека»…

— Хм, три «дункана» могут быть только у англичан, а вот эти шесть кораблей не спутаешь — «канопусы» в полном составе прибыли. Все броненосцы построены для «китайских станций», других таких нет, только пара у японцев осталась. А это броненосный крейсер типа «Кресси» — недавно пришел сюда, на нервы нам давят, ваше императорское высочество. А вон те два вроде «кентов», но с башенными пушками в семь с половиной дюймов. Дюжина вымпелов, сколько и нас, а разную мелочь можно уже и не считать. Да и немного ее, так, серебрушки в кармане нищего.

Начальник штаба 3-й эскадры контр-адмирал Матусевич усмехнулся, имея живой характер, но неудачно облокотился на леера, и болезненно сморщился. В сражении в Желтом море два года тому назад, когда на мостике погиб Витгефт, он был тяжело ранен осколками, и еще толком не поправился. Но сам попросился на флот, и после гибели вице-адмирала Чухнина стал незаменимым помощником для великого князя.

С открытого всем ветрам мостика Александру Михайловичу было хорошо видна Порт-Артурская эскадра, хотя таковой она давно не была и именовалась больше по привычке. В 1-м отряде шли три «черноморца», а во 2-м контр-адмирала Миклухи тоже три — добавилась после восьмимесячного ремонта многострадальная «Полтава». Поняв, что поставок германских пушек не будет, на ней установили вместо башен четыре оставшиеся 21 см пушки, добавив к ним дюжину противоминных 75 мм орудий. И для броненосца это первый выход, да еще столь дальний — навели страха на японцев, обстреляв на побережье пару гаваней, превратив их в руины. Крейсера вывалили за кормой пару сотен мин, и теперь самураи будут долго «кушать» этот «суп с клецками» — крылатое выражение прочно вошло в обиход.

Риска никакого — встречи с японским флотом никто не опасался. Сейчас самураи на траверзе Гензана сцепились с эскадрой адмирала Небогатова, и сражение там пошло нешуточное. И все благодаря поставленным на корейском побережье радиостанциям, что могли принимать сообщения с кораблей эскадры, и переправлять их уже по телеграфным линиям. В отличие от прошлой войны, когда в Порт-Артуре не успели поставить мощную искровую станцию, и приходилось гонять миноносцы с сообщениями в Чифу, сейчас средствам связи уделяли самое пристальное внимание. Да и радиостанции купили в значительном количестве, в основном германские, теперь на них не «экономили», стали понимать какое значение они имеют.

Набег удался, тут в дерзости не откажешь, навели шороха узкоглазым. Теперь эскадра возвращалась обратно в Дальний, и на траверзе британского Вей-Хай-Вея ее поджидают корабли Ройял Нэви, явно в целях устрашения демонстрируют Юнион Джека и орудийные дула.

— Что-то не нравится мне вот такая демонстративная встреча, ваше императорское высочество. У англичан девять броненосцев, у нас шесть — полуторный перевес в силах. И на пару узлов больше скорость. К тому же для демонстрации силы хватило бы одного отряда, а тут сразу четыре, учитывая их крейсера. А ведь в Вей-Хай-Вее никогда больше трех-четырех кораблей первого ранга не было. Все может быть — англичане любят устраивать всякие пакости — достаточно вспомнить Крымскую войну.

— Я понял вас, Николай Александрович. Потому следует подготовиться к бою, поднять сигнал! Стрелять только по приказу! Крейсерам отойти за броненосцы и быть готовыми… к разного рода случайностям. Два румба влево, нужно разойтись — если идут мимо, то не будут сближаться.

Только теперь Александр Михайлович взглянул на британскую эскадру совсем иначе. И потому что англичане тут же повернули на русские броненосцы, продолжая идти строем пеленга — три колонны по три броненосца в каждой, и еще крейсера. И явно прибавили хода, трубы густо задымили.

— Контр-адмиралу Вирену немедленно пойти к флагману, нужно осведомиться, а в чем суть странных маневров британской эскадры!

И повернувшись к Матусевичу, негромко пояснил:

— «Баян» имеет броню, если по нему откроют огонь, то сможет уйти. Да и крейсера Эссена помогут, да и Шеин со своими «богинями» подоспеет. У них есть шансы на прорыв к Дальнему, даже если в погоню бросятся. Чего-то не нравится мне это представление.

Вернувшийся на свой «Баян» контр-адмирал Вирен, принявший командование отрядом быстроходных крейсеров. Корабль за восемь месяцев отремонтировали, перевооружили на восьмидюймовые пушки, которые отдал адмирал Небогатов. Две установили на прежние места в башнях, куда германские стволы просто не помещались, третью поставили между четвертой дымовой трубой и кормовой надстройкой. Вместо противоминной артиллерии поставили на каждый борт по паре 152 мм пушек Кане с легкими стальными щитами. Теперь этот крейсер мог вести на равных бой с «асамоидами» — вес бортового залпа увеличился в полтора раза. Так что даже «кресси» ему вполне по «клыкам», а «девонширы» вообще равны, или даже чуть слабее, хотя и больше по водоизмещению на пару тысяч тонн. Но к ним подходили три бронепалубных крейсера, такие же «шеститысячники», причем со скоростью на узел больше, чем у «богинь», да с десятком шестидюймовых пушек на каждом. А вот это уже было серьезно — англичане продолжали совершать странности, и это очень не нравилось.

— У них шесть крейсеров против нашей полудюжины, но три из них броненосные. Если начнется бой, то все «богини» прорваться не смогут. Жаль «Палладу», первый выход и вот так встреча, — попытка пошутить не удалась, да и улыбка вышла кривоватой. Александр Михайлович напряженно смотрел за «Баяном», который обменивался сигналами с британским крейсером. А броненосцы с Юнион Джеком на мачтах увеличили ход, демонстративно преграждая путь к не столь далекому Квантуну.

— Радиограмма с «Баяна» от контр-адмирала Вирена. Тут следующее…

Голос флаг-офицера чуть дрогнул, будто он не поверил написанному тексту. Но справился с нервами, четко прочитал:

— «Ультиматум. Кораблям Российского императорского флота немедленно идти в Вей-Хай-Вей, Чифу и Циндао, и там разоружится. В противном случае Королевский Флот применит силу. Приказ Адмиралтейства — покончить с пиратством в китайских водах»!

На мостике прошел гул, офицеры выражались исключительно руганью на прочитанный ультиматум. Александр Михайлович рубанул ладонью воздух, и гневно произнес, едва сдерживаясь:

— Ни хрена себе, какая наглость, господа! Они думают, что мы струсим⁈ Ну что ж, передать в ответ — «тогда за вами первый выстрел, джентльмены, постарайтесь попасть»! И добавьте — «принимаю бой»! Поднять стеньговые флаги — будем драться!

Сказано было все, а что тут еще непонятного. Он ожидал многого, но вот такой наглости не мог и представить. Засвистали боцманские дудки, команда занимала посты по боевому расписанию, броненосец «Князь Потемкин-Таврический» за какие-то полминуты превратился в готовый к бою механизм, заполненный людьми, пока еще живыми. Сандро отправился в боевую рубку, посмотрел на английскую эскадру — там броненосцы уже наводили орудия, тем же отвечали на его кораблях. И если еще были надежды, то они исчезли после того, как грянул выстрел, и совсем недалеко от форштевня взметнулся в небо белопенный султан воды…

Схема вооружения и бронирования первых американских линкоров, что начали строится одновременно со знаменитым «Дредноутом». Своеобразный подход — кораблестроители смогли втиснуть четыре башни и прилично утолщить броню, оставшись в пределах водоизмещения обычного броненосца…

— Можно не удивляться, почему «туманный Альбион» всегда коварным называют. Нет, каковы мерзавцы — напали, не объявляя войны как таковой! И считают себя в полном своем праве!

— Японцы поступили также, причем дважды, ваше императорское высочество. Да и ожидали мы что-то подобное от них, так что готовы были. А теперь все решат пушки, и кто из них лучше стреляет!

Контр-адмирал Матусевич был абсолютно спокоен, только лицо немного побледнело, но не от трусости, скорее от волнения. Впервые в истории русская эскадра сошлась в бою с английской. Причем при самых неблагоприятных обстоятельствах, имея в линии шесть вымпелов против девяти — полуторный перевес в силах у противника.

— Выучка отменная, но стреляют не лучше нас — просто пушек у британцев больше. А вот снаряды у них хуже выделкой — это не японская шимоза, дымным порохом снаряжают. Терпимо, надеюсь, до Дальнего или Порт-Артура дойдем, там береговые батареи прикроют. Два румба влево, иначе «кроссинг Т» сделают, палочку над нашей головой поставят!

Отдав команду рулевому квартирмейстеру, Матусевич замолчал, продолжая внимательно смотреть на британскую эскадру. А та действовала нахально, если не сказать грубо. Три «дункана» навалились на головные броненосцы — «Потемкин» и «Три святителя» приняли бой, и начали действовать раздельно от остальных броненосцев, имея большую на два узла скорость. Отряд Миклухи и примкнувший к нему «Ростислав» стали отставать и сцепились с полудюжиной «канопусов». Бой там разгорелся не на шутку, дистанция между колоннами медленно сокращалась.

— На них хоть и двенадцатидюймовые орудия, но ствол короче — 35 калибров. Бой на дальних дистанциях для англичан невыгоден, к тому же наши броненосцы защищены толстыми плитами, которые не пробить и с короткой дистанции. Так что противнику нужно сближаться, а это чревато — шестидюймовый пояс будет легко пробиваться даже девятидюймовыми пушками «императора». «Канопусы» ведь бронированы как тот же «Ниссин», только меньше по борту «размазали». У Миклухи есть шансы, и неплохие — уйти не сможет, в скорости сильно уступает, но хоть один вражеский броненосец потопить сможет — с пятнадцати кабельтовых наши пушки и пояс пробьют, и броневой скос палубы за ним, и угольную яму.

— Вы предлагаете пойти на прорыв с новыми броненосцами, оставив на растерзания старые? Или я вас неправильно понял?

Александр Михайлович сумел обуздать гнев — заподозрить в трусости Матусевича было невозможно, не тот он человек. И посмотрел на «дунканы», с которыми он уже сходился в бою, тогда эти броненосцы шли под флагом страны Восходящего Солнца. И те дали жару, сражаясь втроем против четверых, но сейчас перевес уже у них. Но только в главном калибре, имея по восемь шестидюймовых стволов в батарее (на «святителях» заменили 120 мм пушки на шестидюймовые), русские корабли почти не уступали в совокупном залпе британским. А вот у контр-адмирала Миклухи ситуация, пожалуй, получше, хотя против восьми 305 мм пушек «Наварина» и «Полтавы» у противника тройной перевес. Но ведь есть четыре 254 мм ствола на «Ростиславе», да еще семь 210 мм и 229 мм орудий на других броненосцах. Так что перевес у англичан не тройной — полуторный по весу залпа, не больше. А по стволам главного калибра так вообще цифры «сглаживаются» — 24 против 19, едва на четверть. К тому же дистанция между противоборствующими колоннами сокращается, что немаловажно — тонкая броня «канопусов» будет пробиваться уже уверенно всеми этими орудиями.

— Если мы потеряем два броненосца, то нужно идти на прорыв, чтобы хоть что-то сохранить. В любом случае все черноморские броненосцы должны дойти до Порт-Артура, тут плыть недалеко. Но думаю, потери нужно снизить — необходимо еще раз радировать в Дальний. Броненосец «Адмирал Ушаков» и крейсер «Память Азова» должны выйти нам навстречу. Они все же вооружены неплохо, и смогут защитить наши поврежденные корабли.

Матусевич недоговаривал, но Александр Михайлович прекрасно понял «изнанку» слов — если требуется жертва, то лучше принести ее тем, что приносит небольшую пользу, и кого не жалко. Весьма рациональный и здравый подход, против которого он бы яростно протестовал всеми фибрами души перед началом еще той, первой войны с японцами.

Но не сейчас — теперь на многие вещи Сандро смотрел несколько иначе, вернее абсолютно по-другому. Здесь, под взрывами вражеских снарядов, неожиданно пришла простая мысль — мало героически погибнуть, нужно причинить максимальный ущерб вековому врагу России. И такой, чтобы тот уже никогда так гнусно не наглел.

— Всем подводным лодкам по мере готовности идти к Вей-Хай-Вею, и там поджидать английские броненосцы. Именно там — атаки в море бесполезны, нужно пускать торпеды, когда малым ходом приползут, или на якоря встанут. Пусть команды субмарин сделают все что можно — а мы тут постараемся хорошо потрепать врага. И вот еще что — минным крейсерам принять мины и выставить их у базы, и под утро атаковать возвращающиеся корабли противника торпедами. Думаю, такой дерзости англичане от нас не ожидают — они ведь считают себя «властителями морей», вся ж… в ракушках, осьминоги жеваные, якорь им задний клюз!

Александр Михайлович не сдержался, выдал матерную рулады — впервые он ощутил жгучую и непримиримую ненависть к «туманному Альбиону». В душе была пустота — отдав приказ, он осознал, что теперь придется драться до конца, или последнего снаряда, но постараться причинить британцам максимальные потери.

— И спешно готовить другие субмарины к выходу — от Дальнего до Вей-Хай-Вея едва сотня миль, пятнадцать часов хода, как раз к рассвету позиции займут. Минным крейсерам вообще шесть часов экономическим ходом, тут идти всего ничего. А всем дестройерам, даже «соколам» идти к флоту — дадим бой. Канонерским лодкам ждать на подходах к Квантуну, чтобы успеть оказать помощь. В радио Бубнову укажите, но все шифром — пусть как можно быстрее продумает план блокады Вей-Хай-Вея подводными лодками. Одни там караулят, другие запасы в Порт-Артуре пополняют, от него идти чуть ближе. И по телеграфу пусть во Владивосток немедленно сообщат — если потребуется, то по железной дороге от них подводные лодки перевезем.

— Все понял, ваше императорское высочество, отлично придумано — англичане такого точно не ожидают от нас. Морская блокада подводными лодками при поддержке миноносцев и крейсеров, с ночными набегами и минными постановками. Тогда да, Порт-Артур предпочтительней, хотя от него идти только до Чифу ближе. До Вей-Хай-Вея примерно одинаково. Но зато как база для субмарин как нельзя лучше подходит.

— Вот и устроим им войну без всяких правил. Надеюсь, что хоть что-то потопят — ведь англичане со времен Трафальгара не воевали серьезно, благодушные они сейчас, самоуверенность царит, как у нас в январе позапрошлого года, когда броненосцы на внешний рейд Старк поставил.

Сандро помрачнел — сейчас удалось собрать на Дальнем Востоке лучших адмиралов, тех, кто проявил себя в этой войне. А также заслужил «орлов» на погоны. А вот другие, кто ни рыба, ни мясо, обосновались на Балтике или в Крыму, туда же «задвинули» тех, кто бежал из Порт-Артура, как Рейценштейн на «Аскольде», или ничего кроме поразительной лени и бестолковости, не показал — такой как Греве во Владивостоке. Но так такова природа войны — на ней получают возможность «продвинутся» те, кто научился воевать как нужно, и приносит победы. А вот неудачников нужно немедленно «задвигать» куда подальше — такие как Куропаткин не на своем месте оказались, чуть ли войну позорно не проиграли…

Американская фирма Голланда построила для России в годы войны с японцами тринадцать субмарин, именуемых по «рыбьим» названиям. Маленькие и примитивные, но лиха беда начало…

— Владимир Николаевич, вы уж меня простите, но если великий князь так продолжит воевать дальше, то он просто погубит всю нашу эскадру. Покойный Дмитрий Густавович давно бы навязал свою волю противнику — вы вспомните Цусиму и два отряда, быстроходный и медленный, и как «Фудзи» попался. И как мы с «Сисоем» там местами менялись, отдельно от ваших «берегами охраняемых» маневрируя.

— Бруно Александрович, вы ведь все время с адмиралом Фелькерзамом были, хорошо знаете, какие решения он принимал, и чем руководствовался при этом. Вам надо быть младшим флагманом на эскадре, а не мне — с вашим то опытом. К сожалению не от меня зависят назначения.

Контр-адмирал Миклуха внимательно посмотрел на стоящего рядом с ним в боевой рубке «Наварина» барона Фитингофа. Тот усмехнулся в ответ и негромко произнес, и взгляд свой не отвел.

— Именно от вас сейчас все и зависит, Николай Александрович. И момент наступил значимый — риск тут оправдан. Если будем продолжать вести бой в кильватерной колонне, то потерпим поражение. Наш шесть, «англичан» девять — рано или поздно они реализуют свое превосходство. Видите, они постоянно преграждают нам путь к Дальнему, становясь на пути. А его императорское высочество воюет по навязанным ему правилам.

— Что вы предлагаете, Бруно Александрович? Я сам понимаю, что вот так крутится длинной змеей не лучший маневр для нас — мы ведь не продвигаемся вперед. Но великий князь ничего другого не предпринимает, только оповестил, что помощь будет. А что вы бы предприняли?

— Нужно «кандалы» повесить на британского адмирала — добавить к его «дунканам» парочку «канопусов». Ход у них много меньше, в китайских водах давно, машины вряд ли перебирали. Пусть «Полтава» с «Ростиславом» за «святителями» встанут, как догонят. Они могут дать пятнадцать узлов, пусть четырнадцать с половиной. Вот и будут впереди четыре броненосца с приличным ходом, но в двух отрядах. И с новыми пушками, что немаловажно. Растащить британцев по сторонам, им в длинной кильватерной колонне воевать будет трудно. А нам не придется вилять, постоянно отставая. Раздельно маневрировать нам куда лучше, и путь тогда преградить не смогут. А великий князь на погибель тянет! Что мы, дети малые, чтобы нас за ручки водили — все через Цусиму прошли. Озеров прекрасно знает, как такие маневры совершать, а Успенский на своей «Полтаве» просто за ним в кильватере пойдет — весь его опыт только один-единственный бой в Желтом море.

Барон как всегда был желчен, и тонко подмечал недостатки, которые прекрасно видел. Опытный моряк, старше Миклухи на четыре года, он давно был достоин производства в первый адмиральский чин. Но за свою прямоту и поплатился, как и за высказывание насчет погонных «орлов», которые «любят садиться на всякую падаль». Видимо, донесли начальству о словах строптивца, вот и застрял в чине капитана первого ранга, хотя наградами не обошли — георгиевский крест имеет с «золотым оружием».

— Скоро пауза будет, англичане явно не рассчитывали на такой отпор — давно им зубы не выбивали, сто с лишним лет прошло. Это же видно, что не настроены они на серьезный бой — больше пугают… Есть! Вот и первый урон у них появился — все же шесть дюймов 305 мм снаряды не держат. Вывалился из строя — закружился, как собака, что из хвоста блох выкусывает.

Из строя вышел идущий третьим «канопус», пропустивший сильнейший удар — по нему уже пристрелялась «Полтава», единственный броненосец, где главный калибр был дополнен таким же числом мощных 21 см пушек, поставленных вместо башен с шестидюймовыми орудиями. На броненосце остался старый командир, что был на нем с первых дней прошлой войны, и попал в плен в Порт-Артуре, из которого в декабре вернулся.

А вот черноморский «Ростислав» принял командир погибшего «Сисоя Великого» капитан 1 ранга Озеров, с большей частью своей команды. Так же и с «Императором Александром II» вышло — на него перебрался выловленный из воды экипаж погибшего в Цусимском бою «собрата» — почти точно такого же броненосец, «Император Николай I», только с носовой башней вместо барбета. После сражения так поступили со всеми командами погибших кораблей, распределив их по прибывшим на Дальний Восток кораблям 3-й Тихоокеанской эскадры. Ту же «Славу» пополнили матросы и офицеры торпедированного «Орла» — четвертого корабля в серии. Все правильно — однотипные корабли осваивать легко, все там для нижних чинов знакомо, серьезных отличий практически нет.

— Можно подозвать «Грозовой», раз до Шанхая прошлый раз добрался, то вас заберет, и до «Полтавы» дойдет. Вам, Владимир Николаевич, лучше на нее флаг свой перенести, чтобы Успенский понимал, что вам дальше делать предстоит. Утягивайте с «дунканами» часть «канопусов», думаю, не меньше двух пойдут за вами, но скорее все три -иначе могут нарваться. И ход вражеский головной отряд сразу сбавит — на равных будете, ведь мой «наварин» как гиря на ногах. С тремя оставшимися броненосцами я как-нибудь справлюсь, и не крутиться на одном месте буду, а вперед продвигаться. А там подойдет «Ушаков», поставлю вторым мателотом, сзади «император» прикрывать будет — у него полный броневой пояс по всей ватерлинии.

— А если британцы против вас пойдут всеми силами, решат, что лучше часть наших кораблей выбить?

— Какая часть, Владимир Николаевич, это же англичане, им все подавай! Вот только опыта у них боевого нет, а учениями и маневрами его не заменить — тут под огнем побывать нужно. С британцами сейчас, как японцы с нами, воевать нужно — дистанцию держать. И бить — «шкуры» тонкие, фактически крейсера. «Колониальные» броненосцы не для боя с равным противником, для службы в отдаленных водах строились, эскадренные качества в жертву принесены. В этом наше преимущество…

Фитингоф не договорил — на броне рубки взорвался снаряд, всех чуть встряхнуло. И в который раз Миклуха отметил, что на вражеских броненосцах устаревшие пушки, и короче, чем на японских кораблях. Да и не шимозой снаряжены — по сравнению с Цусимой чуть ли не отдых, вон там от броненосцев адмирала Того сильно доставалось. От жара трапы скручивало, люди живьем горели, легкие сжигая при дыхании.

— Хорошо, Бруно Александрович, считайте, что ваш замысел я понял. Если ваш отряд попытаются атаковать большими силами, то вернусь, и великий князь, надеюсь, сообразит. Вы вроде наковальни послужите, а мы молотами. А там посмотрим, как Ройял Нэви вокруг вас кружиться начнет — и если что вернемся, и прикроем. Вы правы — это не «формидейблы», и даже не «маджестики», с ними драться можно даже меньшим числом. При первой же паузе, я переберусь на «Полтаву». А «Память Азова», как «Ушакова», поставлю между броненосцами — все же на нем полный броневой пояс. И великого князя оповестить нужно. Вы правы — пауза нам нужна, и мы ее вскоре получим. Так что командуйте своим отрядом — препятствовать не стану! Тем паче чин и награды вам это позволяют — вы первый по «списку», так сказать.

Фитингоф только кивнул, прекрасно поняв слова и соглашаясь с ними. Ведь если они прорвутся в Дальний без потерь, то под «шпицем» препятствовать получению «орлов» на погоны никто не сможет — ведь Бруно Александрович георгиевский кавалер, и командовал в успешном бою своим отрядом, как довелось самому Миклухе при Цусиме…

Так погиб со своим командиром капитаном 1 ранга В. Н. Миклухой после Цусимского боя броненосец береговой обороны «Адмирал Ушаков». Но здесь совсем иная история…

— Владимир Николаевич предлагает делать маневры наподобие тех, что имели место при Цусиме. Но их можно совершать только небольшими отрядами, не выстаиваясь единой кильватерной линией — вон как сейчас делают сейчас англичане. Мы намного слабее эскадры Ройял Нэви, а это предложение дает определенные, да что там — достаточно значительные шансы на успешный прорыв если не всего отряда, то наших лучших броненосцев. Ваше императорское высочество, думаю, нам следует именно поступить сообразно моменту, контр-адмирал Миклуха имеет достаточный опыт. Да и барон командует «Наварином», на котором держал свой флаг погибший Фелькерзам — а бывший командующий понимал толк в тактике. И к обману противника постоянно прибегал, не только не считая для себя это зазорным, но и весьма действенным в бою приемом…

От слов Матусевича великий князь едва сдержался, чтобы не скривить в недоброй ухмылке губы. Еще год назад он бы уже высказал все, что думает о дерзости младшего флагмана, что вздумал вот так учить его, будто профана и невежду. Однако после гибели на его глазах вице-адмирала Чухнина Александр Михайлович осознал многое, и особенно свою определенную некомпетентность. Лишь только принадлежность к царствующему дому определяла его карьеру, именно этому обстоятельству он обязан своим назначением командующим Порт-Артурской эскадрой.

Таковы были устои в империи, когда великие князья продвигались на все значимые посты. Только это позволяло держать кормило власти в руках «семьи», однако порождало у многих недовольство такими вот традициями. Но иначе нельзя — своевольство служилого дворянства давили почти два века, хорошо запомнив гвардейские перевороты, последний из которых произошел всего восемьдесят лет тому назад.

А тут Миклуха и Фитингоф проявили строптивость, и пусть придерживаясь субординации, но подвергли сомнению правильность отдаваемых им приказов. Подобное поведение раньше было недопустимо, но сейчас нужно не только с этим смирится, но ради дела даже подчинится. Для него самого сейчас выбор только между плохим, но для себя лично, либо очень скверным — сражение продолжалось, и поражение в нем было неизбежно, если он продолжит вести дальше эскадру в кильватере. Ведь англичане раз за разом выходили в голову и орудийными залпами заставляли отворачивать с курса на Дальний, оттесняя к северному побережью Шандуня, в сторону Чифу.

— Хорошо, пусть принимает руководство боем и координирует наши совместные действия. Раз его отряд будет в центре, то и ему принимать дальнейшие решения — для дела так будет лучше.

Слова дались великому князю с неимоверным трудом, проще было бы получить незначительную царапину и передать командование, согласно букве устава. И что хуже всего, так то, что его слышат многие — в рубке находятся штабные и корабельные офицеры, и все прислушиваются, в том нет сомнений, хотя нарочито показывают вид, что у них нет никакого интереса к тихому разговору между адмиралами.

— Если англичане действительно не намерены нас топить, то должны прекратить огонь, если мы пойдем в сторону Чифу сами. Тогда есть возможность перестроиться, и к тому же успеют подойти «Ушаков» с крейсером. И дадим противнику уже настоящий бой — интернирование для нас категорически неприемлемо. Но выиграть время стоит, хотя до вечера далеко. Так что Николай Александрович, отдайте все нужные распоряжения…

Повреждения «Потемкина», в сравнении с первым боем были незначительные — британские снаряды взрывались намного слабее, чем японские. И что удивительно, так то, что английский адмирал не был настроен на решительное сражение — увидев, что русская эскадра отвернула на юго-запад, броненосцы Ройял Нэви прекратили стрельбу, и увеличили дистанцию. Так что обе стороны получили долгожданную передышку, которой сразу же воспользовался контр-адмирал Миклуха, перебравшийся на «Полтаву» и поднявший на броненосце свой флаг. К тому же подошло подкрепление из трех дестройеров, и получили радиограммы от «Ушакова» — тот уже был в тридцати милях, поспешая на всех парах.

И теперь наступил долгожданный момент — русские броненосцы повернули на север, идя тремя большими группами пеленгом, с большими интервалами между отрядами. И только сейчас англичане сообразили, что добрый час их просто обманывали, тянули время. И тоже начали перестраиваться, вот только давать им время для оценки ситуации Миклуха не дал — на русских броненосцах все было готово, чтобы дать максимальный ход. И корабли пошли вперед — густой черный дым из труб ложился на воду.

Первыми начали схватку крейсера Вирена — «Баян» с «богатырями», набрав ход, напали на «кресси», который пошел им навстречу в сопровождении одного «девоншира». А вот все три «богини» со «Светланой» сцепились с тремя бронепалубными и одним броненосным крейсером противника, там тоже загремели пушки — бой сразу пошел на равных, под градом шестидюймовых снарядов, которыми противоборствующие стороны буквально засыпали друг друга. И вскоре в сражение вступили броненосцы…

— Ведь попали, носовая башня рванула!

— Молодец «Баян», как он его!

Зрелище было впечатляющим, Сандро даже не поверил собственным глазам в первую секунду — из носовой башни «Кресси» вырвался высокий столб пламени, будто фонтан из языков пламени и черного дыма. И следом взорвался погреб — выше мачты поднялся огромный клуб.

— «Фудзи» также накрыло, вначале полыхнуло, затем последовал внутренний взрыв, — произнес кто-то из офицеров, прошедший через горнило Цусимы, ведь со значением говорил.

— Сейчас англичане взбесятся и начнется…

Договорить контр-адмирал Матусевич не успел — действительно, началось. Видимо, зрелище погибающего крейсера привело моряков Ройял Нэви в бешенство, и сражение началось по-настоящему, вокруг «Потемкина» встало множество всплесков — все три «дункана» стали стрелять по русскому флагману, которого сопровождал броненосец «Три Святителя». На этом и строился расчет — поставить под удар наиболее крепкие корабли, построенные из расчета боя в «Проливах», с тем же Королевским Флотом. А это дало возможность Миклухе — тот буквально попер на пару «канопусов» со своими двумя броненосцами, бой пошел на контркурсах. Вот только шестидюймовая броня не держала 254 мм и 305 мм снаряды, на чем и делался расчет, а с двадцати пяти кабельтовых меткость стрельбы оказалась существенно результативней, чем на сорока пяти. И дрогнули британцы, отвернули — такого яростного напора от противника явно не ожидали, к тому же долгая колониальная служба в теплых морях расхолаживает команды, все меньше времени уделяется учебным стрельбам и маневрам. Ведь реального противника на далеких китайских станциях просто нет, к тому же японцы союзники.

Ситуация для «владычицы морей» неожиданно ухудшилась — русские быстроходные крейсера втроем, без всякого благородства, как голодные волки набросились на оставшийся одиноким «девоншир». Три десятка пушек, из которых три восьмидюймовых, остальные 152 мм, да еще стреляя по цели с двух бортов, не могли не нанести серьезные повреждения высокобортному крейсеру. И дрогнули нервы кэптена — его корабль бросился к «дунканам», под защиту броненосцев, что сами были втянуты в бой.

И понять можно — бои между крейсерами скоротечны, они ведь не имеют приличной защиты. А потому Вирен не стал преследовать убегающий от него корабль — на полном ходу русские «богатыри» с «Баяном» устремились на «эдгары», что вели перестрелку с «богинями». И это был тот маневр, который вот уже как год после Цусимы называли «избиением младенцев»…

Как показала мировая война 1914–1918 гг британские броненосные крейсера были очень уязвимы при попаданиях снарядов от восьми дюймов и больше. Можно вспомнить Коронель или Ютландский бой…

— Не вышло из меня флотоводца, хотя крестами обвешали. А сии награды ничего не стоят — ведь за чужие заслуги мне дадены…

Поневоле пришлось признать очевидное, тут он видел свои ошибки, и великий князь тяжело вздохнул. Предложенный контр-адмиралом Миклухой план действий сработал, однако до такого коварства он бы сам не додумался. Сделать вид, что убоявшись боя, идут на интернирование в ближайший китайский порт, и, растянув британские крейсера, тут же напасть на них при первом удобном случае. Владимир Николаевич оказался прав, когда предложил выбить вражеские крейсера в первую очередь, именно выбить, повредить, сбить им ход, а не утопить. И тем заставить англичан выделить броненосцы для охраны поврежденных кораблей, благо подошли миноносцы от Порт-Артура, и угроза торпедной атаки «подранков» стала явственной.

— А ведь мы их зажали, ваше императорское высочество, — хотя Матусевич стоял рядом, самобичевания «августейшего флотоводца» он вряд ли услышал — бородка «клинышком» встопорщена, взгляд у Николая Александровича прямо горящий раскаленными угольями. Еще бы — он сражался в Желтом море, а там крейсера почти себя не проявили, кроме «Аскольда», и после боя разбежались по гаваням, на интернирование или погибель.

Сейчас все очень удачно сложилось благодаря «золотому попаданию» в башню большого броненосного крейсера, погреб которого взорвался с ужасающим грохотом. А дальше «Баян» при поддержке «богатырей» последовательно вступил в схватку с двумя «девонширами», последовательно их выбивая. Как он раньше сам не додумался до такого тактического хода, Александр Михайлович даже представить не мог. Но в тоже время стал понимать «Николашу» — фельдмаршал постоянно держал при себе генерала Алексея Брусилова, старшего из братьев, а тот заслуженно пользовался славой хорошего тактика, снискавшего на прошлой войне лавры.

Англичане такого подвоха не ожидали, их «эдгары» больше двадцати узлов никогда не выжимали, а сейчас и того меньше. И быть им избитыми до полной невменяемости, но их вовремя взяли под охрану три «канопуса», что должны были навалиться на отряд Фитингофа. Вот этого и добивался Миклуха — все русские броненосцы живо рванулись вперед, густо дымя трубами. И так получилось, что против них оказались всего лишь пять вражеских броненосцев и один крейсер. Бой был коротким — четыре лучших броненосца навалились на три «дункана», и просто продавили их. Пока подоспела пара «канопусов», во главу короткой колонны уже вышли прорвавшиеся после короткой перестрелки «Наварин» и «Император Александр II».

Страшно представить, что сейчас творилось в кочегарках, ставших самой натуральной преисподней, однако четырнадцать узлов эскадра уверенно держала, стараясь уйти от погони. А та наличествовала в виде трех «дунканов», троицы значительно отстающих от них «канопусов», и парочки вырвавшихся вперед «девонширов». Эти броненосные крейсера мало пострадали в стычке, почти целехонькие, особенно если памятовать о печальной судьбе одного из «кресси». Вот только и русские получили усиление — в стороне от британцев, но, уже обогнав их, набрав восемнадцать узлов, торопились все три «богини» со «Светланой» — крейсерский отряд контр-адмирала Шеина, имевший меньшую скорость, чем корабли под флагом Вирена, что так удачно решил исход сражения.

— Сильно рискует Роберт Николаевич, — произнес Сандро, даже не пытаясь разглядеть, что происходит на юге, хотя дымы еще были видны. Там крейсера Вирена продолжали наскакивать на «эдгары», которые взяли под охрану сразу два «канопуса», оставшихся со своими «подранками». — Всего одно удачное попадание двенадцатидюймовым снарядом, и какой-нибудь наш крейсер потеряет ход и неминуемо будет добит противником. Не хотелось бы так «смазать» удачный прорыв.

— Зато парочка «канопусов» в погоне участвовать не будут, третий еще раньше отполз к Вей-Хай-Вею. Не это ли самый настоящий успех, ваше императорское высочество⁈ Вирен уже радировал, что идет к нам на помощь, и будет держать ход в девятнадцать узлов. Через три часа догонит — он по дуге обойдет, а там нападет на «девонширы». Так что погоня для англичан может обернуться встречным боем, и не думаю, что они его примут. Теперь у нас определенное преимущество в силах, а противник просто разозлен потоплением своего лучшего броненосного крейсера.

— Пожалуй, вы правы, — осторожно отозвался великий князь, поглядывая на торопящиеся следом «дунканы», и гадая, пойдут ли они втроем на шестерых. Еще полчаса, и заговорят пушки, но первый удар примет именно его флагман — Александр Михайлович сознательно поставил свой броненосец последним в колонне, ведь «Потемкин» сильнейший из русских кораблей на Дальнем Востоке, и прикрыт броней лучше «Цесаревича» или «Ретвизана». Так что драка на отходе неминуемо начнется — теперь Ройял Нэви воюет всерьез, и больше к глупым ультиматумам не прибегает. Так он стоял на мостике и курил, ушел в боевую рубку только тогда, когда «дунканы» начали пристрелку, на что в ответ загремели пушки с русских кораблей.

— Не понял, что такое? Почему британцы прекратили погоню и уходят⁈

Удивлению не было границ — все три догнавших «дункана» и оба крейсера начали делать разворот, причем идущие позади них «канопусы» тоже повернули, видимо, получили приказ к отступлению.

— Вирен с крейсерами нас догнали, ваше императорское высочество, да еще подходят «Ушаков» и «Память Азова», совсем рядом дымят, торопятся на помощь. С последних невелика поддержка, в линию опасно ставить, а вот наши крейсера могут разделать «девонширы». Тех всего пара, а у нас полудюжина — и по числу стволов каждый не уступает.

— Вы правы, Николай Александрович, — негромко произнес Сандро, напряжение схлынуло, и он почувствовал, что за день совершенно вымотался, еле стоя на ногах, хотя всего сорок лет от роду. И спросил о том, что его больше всего тревожило в данный момент.

— Как вы думаете, война с Британской империей начнется?

— Скорее да, чем нет. Потопление нового большого крейсера, каких у англичан не так и много, уже является «казус белли». И поверьте — нас в этом и обвинят. Представляю, что напишут об этом «инциденте» в газетах.

— Ничего хорошего там не напишут, Николай Александрович. И вы правы — это повод к войне, в Лондоне поняли, что без их помощи японцы нас уже не одолеют. А продолжать передавать корабли бессмысленно — у наших узкоглазых врагов для них нет экипажей. Сами подсчитайте, сколько их отправилось на дно вместе с командами. Даже у нас обученных моряков не хватает, почти весь запас уже выбрали, а новобранцев долго готовить нужно. Так что начнется война — у меня тут нет сомнений.

Александр Михайлович замолчал — теперь он с пронзительной ясностью осознал, что война с Британской империей неизбежна. И как она пойдет тоже понятно — русский флот блокируют во Владивостоке и Дальнем, у «владычицы морей» много броненосцев, а вспомогательные крейсера под Андреевским флагом перетопят как паршивых котят. А дальше…

— Прах подери, чего раньше времени заупокойную петь!

От неожиданно пришедшей в голову мысли он подумал, что обезумел. А когда осознал насколько реально ее воплощение в жизнь уже через двенадцать часов, то выругался от души. Такой отчаянно-бесшабашной дерзости, когда на кон ставится все, вряд ли от них ожидают…

Вот так без объявления войны адмирал Горацио Нельсон атаковал и уничтожил датский флот 2 апреля 1801 года. «Международные отношения» обогатились глаголом «копенгагировать»…

— Господа, война с Англией неизбежна, поверьте мне на слово, особенно после того наглого ультиматума, который нам сегодня выдвинули, и сражения, что состоялось. И хотя мы потопили вражеский броненосный крейсер, да-да, именно врага, но это еще не победа. А раз война неизбежна — а последний раз мы воевали полвека тому назад, и мой отец принимал в ней участие, как и ваши, то не лучше ли нанести по нашему вековому недоброжелателю один крепкий удар, и сразу же захватить инициативу в коалиционной войне. И окончательно овладеть Желтым морем⁈

Александр Михайлович обвел взглядом собравшихся за столом адмиралов и капитанов 1 ранга, которых доставили на флагманский броненосец миноносцы, ставшие посыльными авизо. Сейчас, еще при свете солнца, уже клонящегося к закату, русская эскадра ползла, именно ползла на нескольких узлах к Квантуну, команды занимались необходимым ремонтом — на море нужно быть готовым к бою в любой момент.

— Я предлагаю немедленно, этой же ночью, атаковать корабли Ройял Нэви в Вей-Хай-Вее, там будет, как вы понимаете, немало целей для наших торпед. Напасть решительно, даже если мы потеряем половину миноносцев, но потопим половину броненосцев и крейсеров, мы захватим полное господство на Желтом море, как я говорил вам уже. Более того, если утром наша эскадра атакует неприятеля на внутреннем рейде и потопит оставшиеся корабли, которые будут ночью неповрежденными, то мы сможем высадить десант и захватить столь важный для нашего врага порт, который англичане используют в качестве летней якорной стоянки своего флота. А ведь в случае успеха, совсем ведь иная война начнется. Вы как думаете, господа?

Адмиралы и офицеры переглянулись — страха на лицах не было, все понимали, что война фактически началась, и первое сражение с Королевским Флотом это ясно показало. Зато улыбки появились, причем у многих хищные и злорадные, выразительные. Вирен с Эссеном чуть ли не оскалились — крейсера под их командованием дрались как одержимые.

— Давно пора джентльменам укорот дать, ваше императорское высочество. А то обнаглели — посчитали нас трусами!

Миклуха чуть ли не заскрежетал зубами — именно благодаря его командованию удалось нынче с честью выпутаться из ситуации. И как никто другой показал себя адмиралом, способным повести эскадру.

— Атаковать неприятеля — это единственный шанс получить значимое преимущество как минимум на семь недель, пока здесь окажется средиземноморская эскадра. И это самый минимальный срок, считаю, что для перехода броненосцев потребуется не меньше двух месяцев. А за это время можно все японские прибрежные воды в «суп с клецками» превратить.

— Не думаю, что вся британская эскадра сейчас в Вей-Хай-Вее. Там якорная стоянка и ничего более. Половина броненосцев пошла в Японию на ремонт, не меньше. Чего им сейчас боятся — они ведь прекрасно видели, что мы к Квантуну пошли. Так что там сейчас полдесятка броненосцев, не больше, и несколько крейсеров. А с ними мы справимся!

— Простите, ваше императорское высочество, но если решили высаживать десант, то нет нужды топить вражеские броненосцы. Достаточно одной торпеды и корабль сядет днищем — глубины там небольшие. Этого достаточно, чтобы потом завести пластырь и откачать воду, а сам корабль позже на буксире привести в Дальний. Что касается высадки, то ее можно начать прямо с миноносцев — англичан там пара сотен, а китайцы как солдаты чрезвычайно плохи. Нам хватит десантных команд, чтобы быстро захватить порт и старую крепость — вряд ли там окажут серьезное сопротивление.

— Я думаю, Николай Оттович прав — броненосцы пришли из японских гаваней, в Вей-Хай-Вее нас поджидали. Мы просто не столкнулись с британцами в море, где-то с ними разминулись. А так да — лучше повредить на стоянке, а там взять в качестве приза. Даже если удастся быстро отремонтировать хоть один броненосец, эскадра получит серьезное усиление.

— У нас мало времени, господа. Мы должны выработать план нападения, и решить, как дальше действовать. И отправить радиограммы в Дальний, там уже готовы к выходу подводные лодки и миноносцы. А потому будет лучше, если каждый из присутствующих возьмет на себя решение части общей задачи. Николай Оттович, у вас неплохо получилось торпедирование «Ринауна». А потому прошу возглавить ночную атаку миноносцев, вы сможете это сделать, и тут на вас возлагаю определенные надежды, — Александр Михайлович пристально посмотрел на поднявшегося со стула Эссена — моряк откровенно обрадовался…

— Плохо, что приходится планировать атаку за считанные часы, вот так, буквально на коленке. Но мы сделали все что смогли, — начальник штаба посмотрел на великого князя красными воспаленными глазами. Сандро чувствовал себя гораздо лучше, поспал в кресле пару часов как убитый, и потому взглянув на Матусевича, негромко сказал:

— Ложитесь отдыхать, Николай Александрович, поспите хотя бы полтора часа — время у нас есть. С утра будет бой, и вы должны быть отдохнувшим. Когда адмирал вымотался, то велик риск ошибки, а вы к тому же еще не оправились от ранений. Так что спать — и этот приказ не обсуждается. Через два часа вас разбудят, мы будем на подходах к Вей-Хай-Вею, и начнем получать радиограммы от Эссена. Хоть знать будем, что там происходит, и каковы результаты ночной атаки.

— Благодарю, ваше императорское высочество, — Матусевич поднялся со стула, и чуть пошатнувшись, вышел из адмиральского кабинета. Броненосец шел к английской стоянке на девяти узлах, крался — зато никаких искр из труб быть не могло, теперь требовалось быть осторожными. Одно дело если там половина вражеских броненосцев, но если вся эскадра, то с утра грянет настоящее сражение, в чем никто не сомневался. Для атаки собрали все миноносцы, бывшие на ходу — таких набралось с полтора десятка, считая с минными крейсерами. Да еще вышло из Дальнего и Порт-Артура с десяток «газолинок» — закупленных в САСШ два года тому назад маленьких миноносок с двигателями внутреннего сгорания, вооруженных 18-ти дюймовым торпедным аппаратом и 47 мм пушкой Гочкиса. Новинка понравилась, так что заказ удвоили — вот только готовых к выходу оказалось мало. Так что оставалось только надеяться, что отчаянный капитан 1 ранга Эссен, с радостью оставивший мостик «Очакова», получит за эту атаку «орлы» на новые погоны. Тут и другие награды можно дать — хоть златом осыпать.

Александр Михайлович склонился над картой, посмотрел на разложенные на столе схемы. Если нападение миноносцев окажется удачным, то с них тут же высадят десант — на каждый из корабликов добавили по десятку, а то и два, матросов с винтовками, переданных десантными партиями с броненосцев и крейсеров. Они и должны будут занять Вей-Хай-Вей, и по возможности захватить корабли под Юнион Джеком. А другого способа пополнения корабельного состава Тихоокеанского флота быть не может, лишь бы Фортуна не отвернулась, иначе исход совсем иным будет.

— Тут только молиться остается, да на помощь всевышнего уповать, и Николы-угодника покровительство…

Александр Михайлович еще раз пробежался глазами по листам — вроде все продумано, недаром на военный совет всех успели собрать, благо море спокойное, штиль. Сам, даже вместе с Матусевичем и штабными «флажками», он такое бы просто не продумал. А тут на листах все по пунктам расписано, кто что делает, и время указано, какое потребно будет. Так что надежда в душе не просто теплилась, она в уверенность перерастала. А вот что после нападения случится, вот тут можно и не гадать. И великий князь пробормотал тихо, понимая, что свой «Рубикон» он перешел:

— Ничего другого, кроме большой войны…

В добавление к десяти быстроходным «кентам», на английских верфях построили полудюжину их «улучшенных» версий — за счет некоторого снижения скорости улучшили защиту. Вместо башен и носовых казематов со 152 мм пушками поставили одинарные башни с новыми 190 мм орудиями. «Защитники торговли» получились великолепные…

— Будь здесь адмирал Сеймур, а не этот выскочка, то он бы не допустил такой чудовищной ошибки. Впрочем, ничего серьезного — русские не самоубийцы, чтобы начинать войну еще с нами. Жаль только, что не удалось им показать надлежащее место, да еще крейсер потеряли. В Лондоне могут посчитать инцидент из разряда «казус белли», и тем лучше…

Комиссар, фактический губернатор Вей-Хай-Вея Джеймс Стюарт Локхарт был раздражен — ему не хотелось, чтобы война русских с японцами втянула в эту двухлетнюю свару, вверенную под его попечения колонию. К тому же ни сам город, ни остров Люгонг, где в бывших китайских казармах размещались экипажи кораблей. Там находился арсенал с «Т» образным доком, небольшой городок для моряков, мастерские и прочая инфраструктура, столь нужная флоту в его повседневной деятельности. Однако ни сам Вей-Хай-Вей, ни остров, не имели постоянного достаточно сильного гарнизона, хорошо обученного и вооруженного, ни современных укреплений с береговыми орудиями, если не считать давно построенной китайцами крепостицы. Но этого и не требовалось — ведь защитой являлся Ройял Нэви.

Вей-Хай-Вей еще двенадцать лет тому назад принадлежал сильнейшему в Китае Бэйянскому флоту — здесь базировались два броненосца и с десяток маленьких крейсеров и кораблей береговой обороны, а на верках стояло до сотни всевозможных пушек. Сюда же и пришла китайская эскадра после неудачного для нее сражения в устье реки Ялу. Японцы немедленно блокировали крепость с моря, и высадив десант, обложили ее с суши. Затем последовал штурм, решительный и бескомпромиссный — китайцы, напуганные яростью своих островных соседей, с которыми они постоянно враждовали, и деморализованные рассказами об их зверствах, капитулировали. И город с базой находился у японцев до 1898 года — они вывезли отсюда все трофеи, и подняв, увели броненосец и несколько малых кораблей. Которые, впрочем, уже потеряли от действий русских — кто подорвался на минах у берегов Квантуна, а броненосец утопили в Цусимском сражении.

Однако Вей-Хай-Вей не вернулся обратно Китаю — как водится, на лучшую военно-морскую базу, закрывавшую вход в Бохайское море, «положила глаз», как говорится, Британская империя. И все дело тут заключается в Порт-Артуре, который Россия «арендовала» у Поднебесной на двадцать пять лет, и сама показала свои притязания на Печелийский залив. Так что англичане вынудили китайцев сдать им в аренду Вей-Хай-Вей с окрестностями на тот же срок — 72 мили извилистого побережья, с отступлением вглубь береговой черты Шандуня на десять миль. Получился приличный такой кусок новой колонии, площадью почти в триста квадратных миль, или семьдесят пять тысяч гектар по европейским меркам. И владеть им «владычица морей» будет неопределенно долго, пока Порт-Артур находится в руках России — это отдельным пунктом в договоре прописали.

И вот сегодня в гавань, лучшую для базирования флота на всем побережье, которую уже переименовали в Порт-Эдвард, явилась эскадра адмирала сэра Джерарда Ноэля — главнокомандующего Королевским Флотом в китайских водах. Вот тут Локхарт и призадумался — когда шла первая война русских с японцами в Порт-Эдварде постоянно находилось несколько миноносцев и два небольших крейсера. Столь слабый состав был способен контролировать только гавань, Англия блюла нейтралитет, и заранее вывела броненосцы, опасаясь, что они помимо воли будут втянуты в войну. Наоборот, отсюда в осажденный Порт-Артур даже ходили с грузами продовольствия пароходы, и он сам прикрывал глаза на действия вот таких «контрабандистов», получив на то особые указания из Лондона.

Эскадра была неожиданно мощной, в нее вошли почти все броненосцы от Сингапура до Гонгонга, и почти с десяток броненосных и бронепалубных крейсеров. Потому появление сразу девяти броненосцев Королевского Флота удивило не только комиссара, но и все английское население Порта-Эдварда — все поняли, что назревают события, и судачили о возможной войне с русскими. Да оно и понятно — Япония, связанная союзным договором с Британской империей, терпела поражения. Русские снова овладели столицей Кореи Сеулом и продвигались на юг полуострова. Единственное, чего удалось добиться, так согласия от наместника, великого князя Николая Николаевича, что в Чемульпо, объявленном международным портом, не будут базироваться крупные русские военные корабли.

И на море Страну Восходящего Солнца преследовали неудачи — русские засыпали минами прибрежные воды, уделяя внимание торговым портам. На этих постановках подорвались уже несколько боевых кораблей, счет пароходам шел на десятки — резко поднялись страховки, в Лондоне росло недовольство. А еще беспрецедентно наглые действия русских вспомогательных крейсеров, быстроходных лайнеров с пушками, еще в прошлой войне закупленных в разных европейских странах, но в основном германских. С началом войны их разбойничьи нападения приняли уже угрожающий для британской торговли характер — потеря трех десятков пароходов вызвало крайнее раздражение Сити, и острые парламентские дебаты.

Возмездие было неминуемо, и оно произошло!

Нет, война не была объявлена, да и зачем — никто не хотел, чтобы царь бросился в объятия кайзера, такого же непримиримого противника империи, над которой никогда не заходит солнце. Просто на поимку русских пиратов вышли быстроходные британские броненосные крейсера, которые именовали «графствами», а с ним большие бронепалубные крейсера, буквально утыканные шестидюймовыми пушками. И уже показательно расправились с тремя русскими корсарами, как ему рассказали пришедшие в Порт-Эдвард морские офицеры. И вчера должен был последовать еще один урок — перехватить русскую эскадру из Порт-Артура, и сопроводить ее до берегов Квантуна, предъявив ультиматум, что в случае дальнейших набегов на японские порты, и минирования вод, Королевский Флот силой заставит царских адмиралов угомонится. Повторить прежде «выученный» ими два года тому назад урок — разбежаться по нейтральным портам и там интернироваться.

Но что-то пошло не так — русские показали себя бешеными собаками, не понимающими речь настоящих джентльменов. Они начали стрелять, не приняв во внимание, что Англия не воюет с Россией. И удачным попаданием потопили новый броненосный крейсер «Абукир», погреб под носовой башней взорвался с ужасающим грохотом. Эскадру под флагом одного из членов «императорского дома Романовых» пропустили, не желая ввязываться в сражение, так как на этот случай не было четких и недвусмысленных указаний из Лондона, постреляли только чуть-чуть для острастки, сопроводив удирающие на всех парах к берегам Квантуна броненосцы.

При возвращении в Порт-Эдвард, в гавань зашли только три броненосца, на двух из них вроде бы произошли поломки в машинах. А шесть могучих кораблей отправились в Гонконг, так как пришла телеграмма — сам адмирал Джерард Ноэль держал свой флаг на броненосце «Глори». Вместе с ними ушла половина крейсеров. Остались только три броненосца, что встали на якоря у самого берега, да на большом крейсере «Саффолк», что вернулся из плавания, перебирали машины — именно этот корабль отличился десять дней тому назад, поймав и утопив русского пирата. В гавани находились также крейсера «Венус» и вернувшейся от корейских берегов «Тэлбот», и три стареньких и маленьких «аполло», что несли долгую и нудную колониальную службу. Да еще несколько миноносцев, куда без них, кому-то нужно нести охрану колонии со стороны моря. А со стороны суши полная безопасность — китайцы ни за что не нападут, хватило им урока шесть лет тому назад.

— А русским уже предъявлен счет — и они его оплатят, — фыркнул комиссар, не сомневаясь, что так и будет — в истории тому не мало примеров…

Очередная британская колония в Азии — из разряда что «плохо лежит»…

— Где броненосцы, прах задери! Куда они делись⁈

Вопрос, подкрепленный матерной руладой, завис в воздухе. Александр Михайлович не мог найти на него ответа, и одна мысль, что где-то рядом с Вей-Хай-Веем находится эскадра из полудюжины вражеских броненосцев, не на шутку его тревожила. Ведь вчера дрались с ними, и успели оценить по достоинству эти опасные корабли, пусть имеющие тонкие броневые пояса, как «гарибальдийцы». Но зато главный калибр солидный — в двенадцать дюймов, с подобными орудиями в его Порт-Артурской эскадре только четыре корабля. Вернее, пока четыре — великий князь с жадностью посмотрел на торчащие из воды корпуса и массивные пушечные башни — оба «дункана» получили по одной торпеде в борт и сели днищем на грунт, благо неглубоко и прилив только начался. Миноносцы Эссена сработали просто филигранно и точно, пустив по смертоносной мине под нос, с расчетом будущего не столь продолжительного ремонта трофея. Николаю Оттовичу в предусмотрительности не откажешь, с самого начала, еще в темноте, сумел правильно оценить обстановку и подсчитать сколько кораблей тут у англичан.

Третий броненосец совместно с дестройерами атаковали «газолинки», и теперь поднимать его нет смысла — две торпеды в один борт, и одну в противоположный, только на разделку путь, хотя, может быть, все же удастся с него снять пушки и выгрузить снаряды. Теперь Сандро, хорошо помнивший как собирал деньги на покупку вспомогательных крейсеров, умел ценить полученное, а сейчас тем более — законная военная добыча, так что не они войну начали, пусть англичане по собственным накопившимся счетам расплачиваются в полной мере. Да за Крымскую войну давние счеты бы не помешало бы свести — а Вей-Хай-Вей того стоит…

— Ваше императорское высочество! Там команда «Дмитрия Донского» с кавторангом Блохиным — в плен попали, под караулом в казарме. Англичане их потопили неделю тому назад, вон тот крейсер «Саффолк» — на нем машины перебирали, мы его вовремя захватили.

Доклад флаг-офицера не только ошарашил — в эту секунду Сандро почувствовал неимоверное облегчение, словно с плеч мешок с мокрым песком свалился. Выходит, угроза бороться с русскими вспомогательными крейсерами оказалась не пустым звуком, Ройял Нэви действительно стал топить корабли под Андреевским флагом.

Это означает только одно — Британская империя начала войну с Россией, не объявляя ее как таковую. Но дело совершенно не меняет, японцы ведь тоже напали на Порт-Артур без соблюдения формальностей, тем более не прописанных в международных соглашениях. Порой войну объявляли гораздо позднее, чем ее начинали, а то вообще дипломаты не предъявляли соответствующую ноту — такие случаи тоже бывали.

— Николай Александрович, немедленно отправьте радиограмму, — великий князь повернулся к начальнику штаба, — наместник должен о том знать, и поставить в известность Петербург.

И выругавшись, стал рассматривать гавань, посмотрев на два крейсера — большой приткнулся к берегу, а маленький стоял на якоре. Белые флаги с них были спущены, и взамен подняты Андреевские. «Тэлбот» и «Ифигения» сдались на милость победителя, не став сражаться с эскадрой русских крейсеров. Но тут понятно — на них двоих хватило бы с избытком одного «Баяна», но когда к ним пожаловали сразу полдесятка вымпелов, а в море еще видели длинную шеренгу броненосцев, у англичан просто сдали нервы. Недаром джентльмены в таких случаях говорят — «у короля много». То есть в Ройял Нэви достаточно кораблей, чтобы в безнадежной ситуации не принимать самоубийственный бой.

Но может быть, все дело в том, что точно такую же парочку крейсеров без всякой жалости торпедировали русские миноносцы, и теперь они глубоко на дне, причем один от сдвоенного взрыва, как говорили, переломился пополам. И оно понятно — Эссен со своими минными крейсерами мог попасть в гавань, только уничтожив брандвахту. Те хотя стояли на якорях, но «собачью вахту» несли бдительно, и успели открыть огонь, в результате которого была потоплена миноноска. Но стрелял противник недолго — торпедный залп по неподвижным кораблям убийственен в прямом смысле, а в каждый из крейсеров попало по паре торпед, не меньше, но скорее все же по три, дистанция была короткое, Николай Оттович говорил, что его сигнальщики видели курящих моряков, а этому стоит верить, там матросы глазастые.

— Теперь наша эскадра серьезно усилится, нужно только команды набрать, но это легко — направить офицеров и нижних чинов с погибших в Цусимском бою кораблей. Одна проблема — как это сделать все быстро, ведь англичане придут отбивать свою гавань, а отдавать ее без боя я не намерен. Не для того мы все это дело затеяли.

Александр Михайлович нахмурился — впервые он столкнулся с трофеями, и сейчас не знал, как их правильно использовать. Кроме двух сдавшихся небольших бронепалубных крейсеров, удалось захватить еще пару — броненосный «Саффолк» с разобранными машинами, и маленький «Тетис», что стоял в доке. А еще досталась торпедная канонерская лодка, которая не шла ни в какое сравнение с минными крейсерами, хотя была крупнее их, и несла пару 120 мм пушек. Вот только ход у нее вряд ли больше восемнадцати узлов, только как авизо при броненосцах может быть использована. Довеском шли три миноносца да два десятка всевозможных пароходов. Добыча досталась знатная, о такой русские моряки никогда и не мечтали.

— Ваше императорское высочество! Нужно корабли как можно быстрее уводить отсюда. И попробовать поднять броненосцы — они нам пригодятся. А то японцы так в Порт-Артуре промедлили, подняли наши корабли, а мы их отбить сумели. Хотя… Кто его знает, может быть, Петербург с Лондоном договорятся, а мы тут зря надрываться будем.

В голосе Матусевича послышалось явственное сомнение — о таком варианте великий князь тоже размышлял. И теперь принял решение — пусть дипломаты договариваются между собой как хотят, моряки должны готовиться к войне. А она будет жестокая — соотношение сил на море все хорошо знали, и потеря трех броненосцев для Англии ничего не значила.

— Не будет мира — токмо война, Николай Александрович. Если бы мы не захватили Вей-Хай-Вей, то нас бы окончательно заблокировали. Скажу вам больше — раз начались боевые действия, то будем воевать, покуда не победим. У нас нет иного выбора — только сражаться за свое будущее.

Александр Михайлович тяжело вздохнул, он ведь прекрасно знал, что должно было произойти в грядущем. И негромко добавил:

— Вместе с нами будет воевать и кайзер, но даже совместными усилиями не одолеем британцев — вы сами прекрасно знаете каков нынче Королевский Флот. Но сражаться нужно — против нас коалиция, и они били все время исподтишка. Так что нечего закрывать глаза — нужно отвечать тем же. И не важно, что у них броненосцев втрое больше, чем у нас, зато наша армия не в пример многочисленней. До Индии не так и далеко, хоть через Персию иди, либо через афганские горы. Обязательно побьем японцев в Корее, мы их сейчас точно одолеем — теперь не связаны по рукам и ногам соглашениями.

— Вы правы, ваше императорское высочество! Вся эта фальшивость давно угнетала, особенно когда стали макакам броненосцы «продавать», хотя у японцев казна пуста. Жар из костра привыкли чужими руками загребать, теперь пусть сами с нами воюют. И будь, что будет!

— Семь бед — один ответ! А теперь нужно думать, как тут удержатся — ведь завтра-послезавтра здесь точно Ройял Нэви появится, у них тут шесть броненосцев с крейсерами. Вместе с ними и «Объединенный флот» придет — японцы ведь им союзники…

Такие маленькие корабли стали символом Британской империи в конце ХIХ века, так как «колониальных крейсеров» англичане построили намного больше, чем все страны мира вместе взятые…

— Есть Порт-Артур, появился Порт-Эдвард. И оборонять нужно также — там, где поднят русский флаг, то он спущен быть не может. Знаете, англичане никогда не станут к нам доброжелательны — а вот гадить будут всегда. Так что на нашей стороне правда, хотя у них сила!

В последнем обстоятельстве никто не сомневался, и двух полных суток не прошло, а эскадра адмирала Ноэля вновь вернулась к Вей-Хай-Вею. Сражение неизбежно начнется, причем скоро — ведь получив такую «звонкую пощечину» на весь мир от русских, «владычица морей» постарается взять убедительный реванш, устроив «показательную порку». Для сего «занятия» уже собралась немалая сила — пришли вся полудюжина «канопусов», сопровождаемая тремя броненосными и двумя большими бронепалубными крейсерами, в сопровождении пары меньших по водоизмещению бронепалубных крейсеров 2 ранга. Так что собралась «чертова дюжина» кораблей водоизмещением свыше десяти тысяч тонн каждый.

Опасный противник, значительно превосходящий по силе русскую эскадру. И сейчас вражеские броненосцы решительно направлялись на вышедший им навстречу Порт-Артурский отряд, как разъяренный бык на тореадора, норовя поддеть на «рога», коими являлись две дюжины двенадцатидюймовых орудий, способных выбросить 24-х пудовый снаряд, за неимением шимозы снаряженный дымным порохом. Хотя кто знает, может быть, уже японцы им передали свои боеприпасы, пушки на кораблях одни и те же. И теперь только орудия, что являются «последним доводом королей» поставят если не точку, то жирную запятую в этой войне.

За истекшие тридцать шесть часов мало кто из русских адмиралов и офицеров спали, и не всякий счастливец мог похвастаться всего парой часов тревожного сна, больше похожего на забытье. Но этих воистину драгоценных часов хватило — Вей-Хай-Вей подготовили к бою. За отсутствием береговых батарей оборону решили строить на минных заграждениях — с подошедшего минного заградителя «Амур», недавно введенного в строй после затянувшегося ремонта, и четырех минных крейсеров вывалили в море полтысячи мин, поставив три линии с проходами.

Эти постановки должны прикрывать переведенные из Порт-Артура и Дальнего подводные лодки — целый дивизион из восьми субмарин сейчас дожидался своего часа, и теперь все зависело от того, насколько удачно вице-адмирал Миклуха, старший флагман Порт-Артурской эскадры (наименование 3-й Тихоокеанской ушло в историю), проведет маневр. Кроме Владимира Николаевича повышение в чине получили три заслуженных капитана первого ранга — Эссен, барон Фитингоф и командир «Авроры» Егорьев, последний больше по совокупности заслуг со времен Цусимского боя. Но то понятно — тут право производства было даровано царем великому князю наместнику Николаю Николаевичу, и тот моментально им воспользовался. Более того, вслед за этим производством, приказал опубликовать в газетах свою короткую телеграмму, отправленную в Вей-Хай-Вей, и состоящую всего из трех слов — «обнимаю, горжусь, одобряю».

Такая демонстративная поддержка фельдмаршала многого стоила — он взял на себя всю ответственность, и теперь столичные сановники с самим императором встали перед очень неприятной дилеммой — или снимать с поста наместника в угоду англофильским кругам, либо поступить наоборот. Причем без всякой жалости разобраться с этими самыми «кругами», и отправив многих вслед за наиболее рьяными радикалами, как поступил премьер-министр Столыпин. Но раз война не объявлена, а поводов к ней у враждующих сторон получилось многовато, то это обстоятельство означает одно — в Лондоне и Петербурге еще не приняли окончательного решения, пытаясь тайно договориться через посольства. Но это вряд ли получится, ведь Англия два века поступала согласно известному латинскому изречению — «что дозволено Юпитеру, то не дозволено быку», и признать за Российской империей право действовать также, для нее абсолютно не приемлемо. Да и царь Николай II сейчас на попятную не пойдет, несмотря на все уговоры Аликс, известной своими призывами к любви к британскому мировому «порядку», да оно и понятно. Александра Федоровна с детства воспитывалась в преклонении перед всем английским, и несла в своей крови гены гемофилии, унаследованной от знаменитой королевы Виктории.

И все дело в позиции «семьи» — правящего Дома Романовых. Она четко и недвусмысленно высказалась за войну, причем в лице трех персон великих князей, наиболее влиятельных в империи — наместника на Дальнем Востоке, Московского генерал-губернатора и командующего гвардией. А всем известно, чем занималась гвардейская фронда целое столетие, и не стоит относиться несерьезно к перспективе возможного дворцового переворота. Особенно сейчас, когда армия и флот добились успехов в ходе долгой и жестокой войны, чуть не вызвавшей погибельный накат революции…

Флагманский броненосец «Полтава» и следовавший за ним в кильватере «Ростислав» начали пристрелку каждый самостоятельно — предстояло маневрирование, и Александр Михайлович потому приказал не поднимать свой флаг над «Потемкиным», зато сейчас тот трепыхался на ветру перед идущим впереди «святителями». И никто не счел это трусостью, наоборот, капитаны и адмиралы отнеслись с полным пониманием — ведь также поступал и Фелькерзам в Цусимском бою, желая если не обмануть, то ввести врага в заблуждение. Они сейчас начнут сражение с кораблями «коварного Альбиона» — само по себе такое название о многом говорит.

Теперь нужно платить по счетам той же монетой, что и враг, который никогда не стеснялся в средствах. Какое может быть благородство и честность к тому, кто сам его мало когда проявляет, стараясь не только гадить исподтишка, с чем уже смирились, но постоянно угрожать своим огромным флотом любым противникам, постепенно захватывая все новые территории и устанавливая везде свои порядки. Первая держава мира — тридцать миллионов квадратных верст огромной империи, над которой никогда не заходит солнце. Страшный по своей силе противник!

— Еще немного, еще, — Сандро шептал сквозь зубы, дрожа от нахлынувшего возбуждения. Снаряды падали вокруг русских кораблей, порой «Потемкин» вздрагивал от попаданий, вот только взрывы совершенно не походили на шимозу, и это открытие обрадовало всех русских моряков, от офицеров до нижних чинов — «жар», который все именовали «адовым» страшил не на шутку. А тут вполне терпимо, и если возникнут где-то пожары, то они будут небольшие, которые быстро потушат.

— Неприятельские броненосцы сейчас зайдут на мины, ваше императорское высочество — они увлеклись преследованием.

Рядом переминался с ноги на ногу Матусевич, также лихорадочно возбужденный. И это понятно, подрыв хотя бы одного вражеского броненосца на мине заметно увеличит шансы на успех. Ведь случилось же такое под Артуром, когда один за другим там подорвались и погибли сразу два вражеских броненосца. А тут ведь также ставил заграждение «Амур».

— Есть! Подорвался… Прах подери, ведь там не ставили мины!

Матусевич негромко выругался среди всеобщего ликования, сам Сандро успел заметить, как после вставшего у борта кипящего гейзера, недалеко, как поплавок, выскочила на поверхность морской глади маленькая субмарина. И понял — состоялась первая успешная торпедная атака из-под воды…

Британские крейсера «Хог», «Абукир» и «Кресси» столкнулись с U-9. Итоги этой встречи шокировали Королевский флот…

— Флагманский броненосец наскочил на мину, ваше императорское высочество! Подрыв ближе к корме!

Александр Михайлович кое-как расслышал доклад через бушующие в рубке ликующие крики — до этого он как завороженный смотрел, как тонет большой крейсер, получивший торпеду в борт от «малютки», что меньше его по водоизмещению в сотни раз. И надо отдать должное английским морякам — они увидели подводную лодку и обрушили на нее град снарядов противоминной артиллерии. Но выкрики и подрыв броненосца тоже привлекли его внимание, и он посмотрел в сторону вражеского флагмана в тот момент, когда взметнувшиеся в небо выше мачт многие тонны воды рухнули вниз. И не показалось, что от страшного взрыва огромный корабль немного подбросило — и теперь тот снова рухнул в море. Но то видимость, от которой и создается впечатление. Но одно ясно — на «канопус» и «девоншир» состав вражеской эскадры уменьшится. И достигнуто это отнюдь не в артиллерийском бою, когда колонны кораблей сходятся в поединке — мины и торпеды показали себя страшным оружием. И неважно, пускают ли последние с миноносцев или с подводных лодок, главное делать пуски залпом, тогда вероятность попаданий значительно увеличивается.

Это как стрелять из пулемета и винтовки — с первого можно строчить очередями, и атакующая вражеская кавалерия либо пехота понесет серьезные потери. И если с Дании доставили в Маньчжурию более тысячи двухсот пулеметов системы генерала Мадсена, и еще столько же заказали (чтобы сформировать больше трехсот команд, по одной на батальон инфантерии или кавалерийский или казачий полк), то на миноносцах только недавно принялись устанавливать сдвоенные торпедные аппараты. Однако сейчас уже ратовали за установку двух-трех строенных, причем более мощных торпед, калибром в 18 дюймов. И вести исключительно залповые пуски — увернуться от десятка «самодвижущихся мин», а то и больше, ни один корабль не сможет, если только не имеет полного хода больше двадцати трех узлов. И это полученный опыт войны, который учли еще год назад, потребовав серьезного усиления торпедного вооружения миноносцев…

— Утопили что ли? Так обломков нет, — рядом раздался совершенно спокойный голос Матусевича — этот обычно жизнерадостный моряк сейчас был серьезен как никогда. — Наверное, успели погрузиться снова — но почему они всплыли после пуска торпед?

Александр Михайлович ничего не ответил, соображений на этот счет у него не имелось. Однако он хорошо знал предложения Фелькерзама насчет постройки действительно опасных субмарин, оснащенных дизельными моторами и мощными электродвигателями, разделенных на отсеки, с несколькими торпедными аппаратами по носу, и одним-двумя с кормы — эти на всякий случай, при атаках разное положение может сложиться. Но пристально подводными лодками занимался адмирал Небогатов. Николай Иванович тоже посчитал, что будущее за субмаринами, которые способны причинить массу неприятностей любому врагу.

И вот получен первый успешный опыт…

— Англичане уходят, они не хотят принимать бой! Есть еще подрыв — предпоследний броненосец в колонне!

От радостных криков великий князь чуть ли не оглох — но едва сдерживался, чтобы самому не завопить во весь голос. Никто не ожидал, что англичане вот так напролом зайдут на минное заграждение, хотя надеялись. Однако британский адмирал допустил ошибку, не пустив вперед пару крейсеров, каких не жалко — «у короля много». Ведь должен был понимать, что раз русские и японцы широко осуществляют минные постановки, то неизбежно поставят заграждения у Вей-Хай-Вея. Нет, в гордыне своей, или безрассудности сам полез на выставленные банки, и как результат потеря пары броненосцев. Оба получили смертельные повреждения, но флагман уже заваливался, но успели спустить несколько шлюпок, и в бинокль было хорошо видно, как за борт прыгают матросы. Та же картина наблюдалась у тонущего крейсера — в последующей его гибели никто не сомневался. А вот третий «подранок» пополз к берегу, погружаясь искореженным форштевнем в воду все глубже.

— Англичане уходят, ваше императорское высочество. Они прекрасно понимают, что сражаться с нами не смогут, и свою эскадру только погубят — «канопусы» с такой «гирей» от нас просто убегут…

— Думаю, что сейчас вы ошибаетесь, Николай Александрович — Ройял Нэви имеет давние традиции, и будет сражаться до конца. Это, прах подери, потомки пиратов, что захватили господство на всех океанах. Броненосцы просто выйдут с минного поля, место в строю займет один из «кресси», все остальные пять крейсеров по числу стволов не уступают отрядам Вирена и Шеина. Так что боя не миновать — нам нельзя отсиживаться, нужно нанести максимальные потери противнику. Это прекрасно понимает Миклуха — нас шестеро, а их пять — мы сильнее, пусть и ненамного.

Великий князь замолчал, прижал к глазам бинокль, рассматривая британские корабли. А те совершали перестроение, отходя, причем совершенно неожиданно с них началась заполошная стрельба — палили из противоминной артиллерии по сторонам. Моментально все встало на свои места — джентльмены посчитали, что их корабли погибли от атак подводных лодок, и теперь у них полная нервозность, какая бывает при применении нового, но опасного оружия. Субмарину видели многие, так что нервишки заиграли…

— Да, впервые нами одержана на море победа, где толком не обменялись полными залпами. Но она не только заслуженная, это громкая виктория — все же два корабля утонули, а один выбросился на отмель и сдался. А наш дражайший Николай Оттович не позволил ему утонуть, кинулся вроде как для «спасения», и тут же высадил десантную партию. Погреба тут же взяли под охрану, пригрозив, что в случае подрыва, всех спасшихся отдадут нашим казакам на растерзание. Пустая угроза, но ведь подействовала.

Александр Михайлович курил папиросу, устроившись в удобном кресле — вагон-салон наместника ЕИВ чуть покачивало. Напротив сидел фельдмаршал, попивая вино из бокала. Так уж получилось, что пытаясь догнать уходящую на всех парах британскую эскадру, была получена радиограмма с требованием немедленно прибыть в Дальний для доклада Николаю Николаевичу. Пришлось перейти на минный крейсер, что тут же устремился к берегам Квантуна, сопровождаемый одним из «соколов» ради вящей безопасности, ведь на море множество всякого рода неприятных случайностей.

— Казаков бояться, рисуют в своих газетах дикарями, что на своих пиках жарят младенцев и поедают за ужином. С наполеоновских войн чушь городят, и сами в нее давно поверили, — усмехнулся фельдмаршал. Потянулся за графином, долил красного терпкого вина.

— Тебя ждет Ники, прибудет кайзер — встреча в Либаве. Вилли решил поддержать нас полностью, и влезть в драку. Остальные будут ждать, как события повернутся — но твои победы произвели впечатление, адмирал. И не сомневаюсь, что вскоре ты займешь место «семи пудов августейшего мяса» — наш братец окончательно лишился доверия. И большой Георгий на шею для тебя приготовлен — никто ведь не думал, что такими прыткими будете. А тебя заменит Миклуха, раз ему сам доверяешь. Тебе действительно нужно быть в Петербурге как можно скорее, началась большая война.

Николай Николаевич еще раз усмехнулся, и тут же его лицо словно окаменело. Сандро моментально понял, что сейчас речь пойдет о действительно серьезных делах, «семейных», так сказать…

— «Обмануть врага — победить его»! Так любил приговаривать покойный Дмитрий Густавович, и в вас, дражайший Лев Алексеевич, он не ошибся. Как и в Фитингофе с Миклухой — именно эта парочка планировала нападение и столь дерзко и захватила Вей-Хай-Вей, хотя великий князь показал удивительное стратегическое чутье. Жаль, что его императорское высочество больше политик и стратег, чем военный моряк — но от члена «августейшей семьи» больше и не требуется. Он на своем месте, как и наш фельдмаршал, чего не скажешь об остальных…

Николай Иванович усмехнулся, не договорив — критиковать «царскую фамилию» он не собирался, чай не карбонарий какой-то, и не в кухмистерской за рюмкой водки. Адмирал был полностью удовлетворен тем обстоятельством, что именно с этими великими князьями, имевшими авторитет в обществе, многие связывали будущее Российской империи.

— Что же касается войны с Британской империи, нам удался самый первый и очень важный этап, когда удалось обмануть англичан, пусть обвиняют в византийском коварстве сколько угодно. Когда японцы торпедировали наши корабли в Порт-Артуре, в Лондоне не возмущались, одобрили «военную хитрость» самураев — так пусть хлебают свое собственное дерьмо полной ложкой, и досыта. Как аукнулось — так и откликнулось!

Адмирал фыркнул, не стал приводить мудреный «флотский загиб», хотя очень хотелось — ведь он читал доставленные из Шанхая газеты, да и депеши из столицы постоянно приходили на литерных поездах. И то, что великому князю с Фитингофом и Миклухой удалось дважды обмануть англичан, его только радовало. Первый раз прорвались с боем, но не пошли в Дальний. А направились к Вей-Хай-Вею, проведя ночную минную атаку с весьма решительными целями — потопили три броненосца. А с утречка высадившим десантом захватив за несколько часов всю британскую колонию, с огромными трофеями, которые серьезно усилят Тихоокеанский флот.

Обидно для джентльменов⁈ Еще как, только они первые затеяли эти игры, так пусть не жалуются, что им рыло начистили!

Но этого урока англичанам показалось мало, и они уже сами залезли в заботливо настороженный для них капкан. И хотя два броненосца подорвались на минах, и лишь только один крейсер был торпедирован «Сомом», которым командовал князь Трубецкой, но все победы были объявлены триумфальным успехом русских подводников. Ведь в атаке участвовали три субмарины, и все провели пуски. Жаль, что попала только одна торпеда, но недаром говорят — лиха беда начало!

Теперь любой английский адмирал будет мысленно учитывать наличие у русских двух десятков подводных лодок, пусть примитивных по конструкции, но уже весьма действенных. И угроза постоянной и внезапной атаки из-под воды произвела на все британское общество потрясающее воздействие — джентльмены неожиданно осознали, что «владычица морей» получила очень опасного противника. К тому же демонстративный заказ сразу вдвое большего числа субмарин произвел самое гнетущее впечатление на Адмиралтейство. В Германии и САСШ умели строить быстро и качественно, и этот факт теперь приходилось учитывать при планировании действий в прибрежных водах — подводные лодки в основном имели дальность плавания в надводном положении до пятисот миль, и лишь изредка чуть больше. Но так прогресс не стоит на месте и новые субмарину будут намного лучше имеющихся.

— Англичане нас ожидают сейчас в Гонконге — поверили распускаемым слухам и дезинформации с нашего штаба. Да и японцы «постарались» — поставили их в известность о «предстоящем» набеге. Вот потому туда отошла эскадра Ноэля с четырьмя «канопусами», и подошли два «центуриона» Мура из Сингапура. Но эта парочка не опасна — броня только в цитадели, оконечности не защищены. Главный калибр из четырех десятидюймовых пушек с коротковатым стволом — наши «иноки» намного сильнее. К тому же у британцев средний калибр 120 мм, а у нас столько же стволов, но в шесть дюймов. Собрали все крейсера, какие можно — царят панические настроения, как сообщают агенты. Ведь Средиземноморская эскадра подойдет только через месяц — в Лондоне лорды не ожидали, что война начнется, рассчитывали, что мы утремся по обыкновению.

— Вот пусть и ждут «маджестики», у нас есть время, чтобы нанести серьезные потери японцам, Николай Иванович. Да, риск огромен — ведь мы идем Цусимой, а там неизбежно сражение!

— Я уже был там — подрались славно, так что не боюсь. Любые потери приемлемы, если выбьем весь неприятельский флот. Учтите, с веста в пролив с утра зайдет эскадра Миклухи, и если нас растреплют, на море много случайностей, то ему тоже будет, кого добивать. У нас есть в резерве две дивизии броненосцев, а у японцев их нет, англичане же ушли. Когда джентльмены сообразят, что мы не пошли на Гонконг, то трех суток, пусть двух, у них не будет, просто не успеют оказать сикурс.

Адмиралы задымили папиросами, отпили чая — наливать коньяк в чашки не стали, с утра потребуется «свежая» голова. Ведь Тихоокеанский флот войдет в Цусимский пролив, которым однажды прорывался во Владивосток. Но теперь настоятельно требуется вернуть его обратно в Желтое море, чтобы иметь возможность решительно действовать против главного неприятеля — Ройял Нэви. Захват Вей-Хай-Вея теперь давал возможность действовать не из отдаленных «медвежьих углов», которыми были Порт-Арту и Владивосток, а в сравнительной близости со Страной Восходящего Солнца. И главное — армия теснила японцев к Фузану. Через этот порт самураи получали все необходимое для войск, и его скорейший захват представлял не только открыть «ворота» на «острова», но и начать решительные действия по блокаде портов не только побережья, задействовав десятки эсминцев и миноносок с подводными лодками, но и со стороны океана крейсерами.

Так что победное для русских моряков сражение в Цусимском проливе неизбежно приводило к скорой капитуляции японской армии на материке. А там война становилась бессмысленной, даже если англичане и нанесут Тихоокеанскому флоту серьезный урон. Впрочем, если это неизбежно произойдет, то не скоро и не сразу — через многие бои пришлось пройти, чтобы получить опыт, которого у англичан сейчас нет, хотя по выучке они как моряки много лучше. Так что силы сторон примерно равные, исход напрямую зависит от числа вымпелов. И вот тут у «владычицы» морей не все так хорошо, как кажется на первый взгляд — слишком велики океанские просторы, чтобы быстро перебросить по ним большие эскадры.

Девять «маджестиков, и та полудюжина, что в Гонконге — полтора десятка броненосцев. Сила серьезная, только русский флот имеет ровно столько же вымпелов в линии. А ведь в Вей-Хай-Вее при помощи немцев круглосуточно идут работы по подъему двух 'дунканов», а «канопус» уже сняли с мели, отбуксировали в док, ремонт займет месяц, и будет вестись с полным напряжением сил — «высочайше приказано» поторопится. Так что преимущества у Ройял Нэви в здешних водах не будет, главное успеть причинить серьезные потери японцам, обескровить самураев.

Вот потому и шли сейчас русские броненосцы в Цусиму, чтобы во втором сражении решить исход долгой и кровопролитной войны, затянувшейся вот уже почти на три года…

Эти корабли не зря считались на 1906 год сильнейшими в мире броненосцами…

— Ждали порт-артурцев, а вот незадача — мы первыми пришли. Теперь в драку полезут — терять им нечего, а в случае победы приобрести могут многое. Ты смотри — всеми силами припожаловали, но кто там у них за кем идет, пока не разберусь, Лев Алексеевич, глаза у меня уже те.

— Так сигнальщики на что, ваше высокопревосходительство! В первой эскадре головным «Катори», за ним «Касима» — рассчитывают нас выбить огнем главного калибра — а у них по шесть стволов на борт. Затем поставили «Сикисиму», за ним «Фузо» — единственный, оставшийся на плаву «дункан», второй наскочил на мину, а третий утопили торпедами у Квантуна. И англичане свои три броненосца потеряли, хотя пару удастся поднять, за них германцы взялись — можно отбуксировать в Циндао, там их живо приведут в должный порядок, немцы свой орднунг любят.

— Может и правильно, мы не сможем сразу парочку отремонтировать — подходящий док только один в Дальнем, а до Владивостока не доведем, в него через Цусиму идти. А замыкающим у неприятеля «Асахи», как я понимаю.

— Так точно, ваше высокопревосходительство, — хищно улыбнулся Брусилов. — У нас две дивизии против них — «Цесаревич», «Слава» и «Бородино» как раз с тремя первыми и столкнутся. А вот вторая дивизия двумя вражескими броненосцами займется, причем у «дункана» броня в семь дюймов, не в девять, как на всех. На «Императоре Александре» средний калибр в 203 мм, а не шесть дюймов, а это значимо в их схватке.

Небогатов только кивнул в ответ — все правильно, перевес в силах 2-й дивизии небольшой, но он есть. Дело в том, что «императора» целый месяц перевооружали и всемерно облегчали от чудовищной перегрузки, проведя второй этап запланированных работ. Вместо тяжелых башен с парой 152 мм пушек установили новые 203 мм орудия в казематах, весовой выигрыш получился чуть ли не в пятьсот тонн. Срезали надстройки, значительно понизив их, и укоротили трубы. А вот мачты оставили прежние, уже облегченные, как и дюжину противоминных 75 мм пушек. Все остальные орудия, как и торпедные аппараты, демонтировали еще в весной. И корабль «забегал» — скорость чуть превысила 18 узлов, хотя все остальные могли выдать на полтора узла меньше — машины порядком износились, и перегрузка сказывалась.

Жаль, что не удалось такие работы провести на четырех других броненосцах, однако по приходу в Дальний один из наиболее пострадавших кораблей будет поставлен у заводского причала, благо полудюжину восьмидюймовых пушек привезли. Вообще, только сейчас удалось наладить производство тяжелых корабельных орудий в 305 мм, 254 мм и 203 мм до приличной цифры в полсотни стволов в год. И это все, на что оказалась способна империя, напрягая свою промышленность.

Хорошо, что выручила Германия — по Транссибу сейчас шли на платформах полтора десятка 21 см пушек, которыми сами немцы спешно довооружили свои броненосные крейсера. И теперь, наконец, полностью выполнили большую часть «русского заказа», ведь до этого их отличные дальнобойные пушки были установлены по четыре ствола на «Полтаве» и «Ушакове». Теперь их получит «Ростислав», на котором демонтируют башни с парой 152 мм в каждой — а это существенное облегчение, ведь броненосец перегружен так, что верхняя кромка броневого пояса является чуть ли не ватерлинией. И семь штук установят на «Императоре Александре II» вместо устаревших, коротких 229 мм пушек Обуховского завода, почти бесполезных при значительно возросших дистанциях боя…

— Вторая эскадра все старые знакомцы — «Курама» и «Ибуки», вот дали название второму, русскому человеку слух режет. Хотя «ваканте» с «оккупадо» тоже не бог что весть. Дальше «асамоиды», их ровно половина осталась — «Идзумо», «Адзума» и «Ивате». Наши «рюриковичи» с «Победой» с ними справятся — у них полуторный перевес по стволам главного калибра. Против дюжины четырнадцать, из них четыре в десять дюймов. А вот «Ниссина» нет — либо ремонт на нем затянулся, или правы англичане, что после подрыва на мине «гарибальдийца» сильно искалечило. А вот с броненосцами придется повозиться всерьез — слишком сильны «чилийцы». Но там «иноков» контр-адмирал Шенснович на воем «Ретвизане» поддерживает — а двенадцать дюймов есть двенадцать дюймов. Должны справиться, прошлый «урок» усвоили, когда нам серьезный «втык» сделали…

— Вот и хорошо, что в том сражении побили — сейчас у нас на один вымпел в линии больше. Да Миклуха со своей эскадрой Квельпатр миновал, и японцы о том хорошо знают. Как и о том, что мы тоже знаем о подходящем подкреплении благодаря радио.

— Ито деваться некуда, только бой сейчас нам навязывать, иначе Фузан падет, и тогда армия обречена будет. Вот и торопится решить дело одним ударом — вывели в море все, что имеют. А у нас, благодаря «визиту» в Вей-Хай-Вей, многое скоро добавится, ваше высокопревосходительство.

Лова Брусилова позвучали весомо, и на то были основания. По «высочайшему повелению» захваченный «канопус» получил имя героически погибшего «Сисоя Великого», большую часть команды которого спасли. И сейчас нижних чинов собирали вновь, переводя с других кораблей и флотских экипажей. Так что можно было рассчитывать, что по окончании ремонта и короткой подготовки, через три месяца флот пополнится быстроходным броненосцем. А вот с «дунканами» так ничего и не решили — на них не было царских указаний, и почему — непонятно.

А вот прибавка в крейсерских силах будет существенная. Два бронепалубных крейсера — большой «Тэлбот» и малый «Ифигения», который русские матросы между собой называли не иначе как «офигеть», уже подняли Андреевские флаги. Корабли достались фактически неповрежденными, что удивительно, так как стоявшие в дозоре корабли под Юнион Джеком приняли бой и погибли. Скорее всего, сыграло ошеломление от осознания, с какими силами придется встретиться в бою. Ведь тот же «Тэлбот» видел бой «Варяга» с эскадрой Уриу, но тогда в Чемульпо не было толь чудовищного превосходства. А тут увидеть сразу полудюжину броненосцев и семь крейсеров — нервы у кого угодно сдадут. Так что сейчас крейсер осваивали освобожденные из короткого по длительности плена моряки «Дмитрия Донского»,этого погибшего в Цусимском бою старого броненосного фрегата и получил «трофей». А вот малые крейсера стали «Владимиром Мономахом» и «Боярином» — последний погиб в самом начале войны в Талиенванском заливе, наскочив на мину. Сейчас его уже вывели из дока и перебирали машины с помощью немецких мастеров, которым они были знакомы.

Самое значимое приобретение — броненосный крейсер «Саффолк» стал новым «Рюриком», ведь корабль героически погиб 1 августа 1904 года в Цусимском проливе. А тут такой потрясающий случай произошел, с разобранными машинами достался — грех не воспользоваться…

— Что ж, Лев Алексеевич — сейчас начнется!

Адмиралы замолчали, внимательно разглядывая в бинокли приближающуюся вражескую эскадру. Легкое волнение играло на руку русским кораблям, чем низкобортным японским, на которых нижний каземат шестидюймовых пушек будет захлестывать на большом ходу. Но это не так важно — средний калибр 152 мм перестал играть роль главного оружия, да и разрывы японской шимозы уже не наводили ужаса. К тому же на большой дистанции куда более разрушительные последствия были от попаданий восьмидюймовых снарядов, что по весу в два с лишним раза тяжелее.

Но в одном превосходство вражеского флота было более чем серьезно — в крейсерах и миноносцах. Конечно, трем крейсерам Добротворского тяжко придется, но так пара «рюриковичей» в любой момент поддержать может, как «камушки» защитят миноносцы и минные крейсера. Главное выстоять в первые часы, а там порт-артурцы подойдут, и ход баталии разительно перемениться может. Но пора уходить в боевую рубку — японский флагман начал пристрелку, и бой фактически начался…

Броненосный крейсер «Рюрик», построен в Англии в 1909 году. Самый мощный из кораблей этого типа, но тихоходный — всего 20 узлов. Хотя чуть меньший по водоизмещению «Минотавр» имел равное вооружение и бронирование, но скорость на три узла выше. Еще один повод призадуматься — почему англичане построили русским тихоходный корабль, хотя могли поставить на нем более мощные паровые машины…

— Рискуют японцы, сильно рискуют — пока «Бородино» выбьют сосредоточенным огнем, сами снарядов от нас нахватаются. Но ничего другого им не остается — им нужно кровь из носа добиться успеха.

Небогатов пристально смотрел на японские корабли — теперь под обстрелом «Касимы» и «Катори» оказался идущий за «Цесаревичем» второй броненосец. Выводы самураи сделали, и пока оставили в покое флагманский корабль, наиболее хорошо забронированный среди всей русской эскадры. И потому сейчас пушки били по головному вражескому броненосцу, получая в ответ только шестидюймовые снаряды. Стреляли узкоглазые только потому, чтобы «француз» не находился в комфортных условиях не обстреливаемого корабля, и время от времени «Катори» переносил на него огонь своих башенных 305 мм и 254 мм орудий. Все остальные корабли «разобрали» противников согласно «номерам», и ожесточенно перестреливались между собой. Силы сошлись практически равные, с небольшим перевесом страны Восходящего Солнца, как по водоизмещению каждой единицы боевой линии, так и по общему составу вооружения. Мощных 305 мм пушек было по двадцать, шестидюймовых стволов у русских две дюжины ровно, у японцев на восемь больше. Против трех 203 мм орудий самураи имели более мощные 254 мм — и у них на один ствол больше, а это двойное преимущество по весу.

Сейчас Небогатову можно было только посетовать, что Российская империя не смогла нарастить производство пушек, заменив 152 мм на 203 мм, а противоминные 75 мм пушки, почти бесполезные, на 120 мм скорострельные орудия Кане, опасные не только для миноносцев. Но со временем орудия будут — по крайней мере, вопрос со 120 мм пушками решен, их производство значительно увеличится за счет снижения выпуска 152 мм стволов. Вот только война ждать не будет, тут нужно здесь и сейчас!

— Петр Алексеевич с «рюриковичами» из линии вышел — помогает Добротворскому. У японцев оба «кента» подошли еще, выскочили как чертики из шкатулки. Теперь девять против наших пяти — началась свалка!

— Ничего страшного, Щенснович и Бэр вдвоем выстоят — все же четыре броненосца против двух и трех броненосных крейсеров, — негромко отозвался Небогатов и тут же поправился, мысленно памятуя о неизбежных случайностях. — Должны выстоять, через два часа уже подойдет помощь. Нам только продержаться немного — сюда спешат крейсера Вирена. А там броненосцы Миклухи и Фитингофа подойдут — уже торопятся, только у 4-й дивизии с ходом не очень, едва четырнадцать узлов держат.

— Дай бог, продержимся, ваше высокопревосходительство, — здесь, в боевой рубке, начальник штаба контр-адмирал Брусилов всегда соблюдал субординацию, редко когда переходя на доверительное «имя-отчество». Вот только уверенности в голосе Льва Алексеевича ощутимо убавилось — японцы сражались как одержимые, и вопреки обыкновению, старались сократить дистанцию до тридцати кабельтовых. Но это им не удавалось в полной мере — впервые за все сражения Небогатов старался держать расстояние, прекрасно понимая, что как только подойдет эскадра Миклухи, все будет решено. Вот только Камимура опасно сблизился — все же его броненосные крейсера имели больший на полтора узла ход.

— А вот теперь Бэру придется туго, японцы перестроились. Против «Осляби» встал «оккупадо», а два броненосных крейсера навалились на «Пересвет». Это «Ивате» из концевого стал вторым мателотом — хитрый ход.

— А чего им придумывать новое, если ясно, что против «чилийцев» ни один из наших «иноков» не устоит. Чем думали господа из-под шпица, когда заказывали такие броненосцы? С дальностью плаванья не вышло, ибо уголь буквально пожирают, расплатой главный калибр в десять дюймов вместо двенадцати. Лучше бы у мистера Крампа из Филадельфии заказали не один, а четыре броненосца — они бы были куда полезнее, чем эти «сокровища», непонятные по своему предназначению. И броненосцы из них скверные, и как крейсера никуда не годные, во всем уступают тем же «рюриковичам».

Небогатов не скрывал раздражения — всякий раз с появлением «чилийских» броненосцев он испытывал опасения, что рано или поздно те потопят одного из «монахов». И на то были основания — если по главному калибру было равенство — по четыре 254 орудия в башнях. А вот средний калибр уже не шел ни в какое сравнение — против семи 190 мм пушек русский броненосец мог отвечать всего из пяти 152 мм стволов, практически бесполезных против «залитого» в броню корабля. Отсюда и разница в весе залпа — у русского броненосца тонна с центнером, у «японца» бортовой залп в полторы тонны, а если считать только большие калибры, то против четырех орудий одиннадцать, с почти двойным преимуществом по весу выбрасываемого металла и взрывчатки, этой трижды клятой шимозы.

— «Ослябя» горит! Дифферент на нос, крен на левый борт нарастает! Что же это Бэр с боя не выходит, прах подери!

Небогатов вздрогнул — если обычно сдержанный Брусилов стал громко ругаться, значит произошло что-то крайне скверное. И действительно, так и случилось — флагман контр-адмирала Бэра, прошедший Цусимский бой год тому назад, сейчас прямо на глазах превращался в тонущую и пылающую развалину. И непонятно почему — бой для броненосца стал кошмаром, и если в прошлую схватку все закончилось тяжелыми повреждениями для него, то сейчас все было гораздо хуже. Николай Иванович так и не понял, что произошло, вернее не поверил собственным глазам.

— Спаси господи люди твоя…

Горящий «Ослябя» рыскнул на курсе, выкатился, и к ужасу адмирала прилег на борт, будто свалился смертельно уставший человек. Из трех труб на поверхность моря стелился черный дым, матросы сыпались в воду — было понятно, что до гибели броненосца остались считанные минуты. И ничем эту трагедию не объяснишь, даже внятных объяснений случившегося пока нет.

— «России» немедленно встать в боевую линию! Крейсер имеет сильный бортовой залп, а «Громобой» и один справится — нужно лишь час продержаться. Мы на войне, господа, а на ней потери неизбежны!

Усилием воли Небогатов сдержал нервы. Идет сражение и нужно пережить гибель одного из флагманов — чего-то подобное он ожидал сегодня, предчувствие не обманешь. Новый Цусимский бой начался совсем иначе, чем он предполагал вначале. Единственное, о чем Николай Иванович не распорядился, так это спасать команду броненосца. Адмирал увидел, как к тонущему кораблю устремился «Алмаз» с миноносцами. Теплилась надежда, что большую часть команды удастся спасти — «Ослябя» тонул медленно, словно старался дать своему экипажу лишнюю минуту на спасение.

Настил под ногами содрогнулся — в боевую рубку попал десятидюймовый снаряд, не той силы разрыв, что у 305 мм фугаса, много слабее. Но тоже вполне крепко приложило, за малым чуть язык не прикусил, а мог и зубов лишится. Японцы словно взбесились, поперли напролом — и приближались, с каждой минутой все ближе и ближе. И оно понятно, зрелище погибающего врага не могло их вдохновить, внушить надежду на скорую победу — ведь с сокращением дистанции увеличится точность и бронепробиваемость, а по числу крупнокалиберных пушек у японцев заметное преимущество, особенно у «чилийцев» — их не зря «убийцами крейсеров» называют…

14 мая 1905 года этот броненосец первым погиб в бою. Истории порой свойственно повторятся…

— Отправьте еще радиограммы Миклухе и Вирену — пусть поторопятся! Мы уже потеряли «Ослябю», и дальше рискуем «Пересветом» и «Россией»! Да-да, именно так и будет вскорости — пусть адмиралы прочувствуют, что мы тут не в бирюльки играем!

Николай Иванович в раздражении чуть не притопнул ногой — происходящее ему не нравилось все больше и больше. Камимура, мерзавец, тактически переиграл его, да и броненосцы у него великолепные — умеют строить англичане, в этом им не откажешь. «Ибуки», чтоб ему на дно пойти, потопил «Ослябю», забросав русский броненосец снарядами весом в четырнадцать и шесть без малого пудов. Да еще ему «Идзумо» помог — устоять русский броненосец не смог. И вот теперь эта парочка взялась за «Пересвет», а «Россия» помочь не может, насмерть сцепилась с «Адзумой». А что будет дальше несложно предсказать — следующая на очереди «Победа», с которой неприятелю придется повозиться. Этот броненосец построен с минимальной перегрузкой в этой троице, всего пятьсот тонн лишние, и при этом уже существенно облегчен. Да и пушки имеет мощные, с приличным углом возвышения, да и бронирован чуть получше.

Но трое против одного, да еще таких опасных противников, это очень много, и гибель «Пересвета» станет весьма вероятной. А дальше на очереди «Россия», с которой будет покончено очень быстро — высокобортный океанский крейсер не годится для эскадренного боя, хотя на него поставили двойное количество восьмидюймовых орудий. И гибель «России» станет знаковым событием, с тягостными последствиями для всей страны. Такого варианта следует избежать, вот только как — этого Николай Иванович не представлял и сейчас лихорадочно осмысливал ситуацию.

— Ваше высокопревосходительство, на мой взгляд, следует поступить как в прошлый раз — на время вывести из нашей эскадры один из броненосцев, лучше «Князь Суворов» — он концевой. А «Пересвету» лучше немедленно выйти из строя, и оправится от повреждений — иначе он также погибнет как его собрат. И то будет совершенно напрасно! А лишние полчаса мы продержимся вчетвером против пяти… Твою мать! Поздно…

Брусилов чуть ли не закричал во весь голос, а Николай Иванович онемел от накатившего ужаса, понимая, что они не успели с отдачей приказа. А потому как полыхнули оба кормовых каземата «Пересвета», какие длинные языки пламени и клубы дыма выплеснули из амбразур, он осознал, что случилось страшное — огонь как-то добрался до снарядного погреба шестидюймовых пушек. И там рвануло, причем серьезно — броненосец покачнулся и на циркуляции вывалился из боевой линии. Видимо, один из десятидюймовых снарядов поразил элеваторную трубу, и по ней пламя добралось до погреба. Такие случайности на войне сплошь и рядом, а удивительное в том, что броненосец не развалился от внутреннего взрыва, хотя заряды возгорелись. Хотя, погреб ведь могли затопить оставшиеся в живых моряки.

Камимура словно ожидал этого момента — все три «асамоида» накинулись на тяжело поврежденный броненосец, осыпая тот градом снарядов. Море будто закипело от всплесков, и самое страшное — за массивными корпусами броненосных крейсеров появились маленькие миноносцы, что решительно пошли в торпедную атаку.

Прах подери! Вот где самое бл…

Вот только приказов Николай Иванович не успел отдать — моряки и так знали, что в таких ситуациях делать, благо их не раз и не два отрабатывали на маневрах. «Громобой» под вице-адмиральским флагом тут же понесся на выручку, еще раньше его подоспела «Россия». Поспешили минные крейсера, их 105 мм пушки тут же принялись стрелять по миноносцам, отбивая нахрапистую атаку. Началась свалка, разглядеть которую было чрезвычайно трудно. Небогатов хотел отдать приказ поворачивать на обратный курс, чтобы защитить «Пересвет», но был остановлен Брусиловым.

— Вирен со своими крейсерами на подходе — и придет к броненосцу быстрее, чем мы. А вместе с «Баяном» наши «рюриковичи» отобьют Камимуру! А вон за островами дымы броненосцев Миклухи — один… два… Кто же такой прыткий — не меньше восемнадцати узлов. А с ними еще крейсера пожаловали — скорее всего «богини»…

Небогатов почувствовал, как сжалось сердце — еще четверть часа, а там «заговорят» пушки броненосцев, и японцам самим поплохеет, но видимо судьба имела иной взгляд — у борта «Пересвета» взметнулся в небо водяной гейзер. Японцы выпустили торпеды с большой дистанции, одна поразила и без того изувеченный броненосец. Адмиралу моментально стало ясно — довести корабль не удастся, необходимо спасать команду. И поторопиться, тут каждая минута дорога — и потому что к «Пересвету» направился «Алмаз» с миноносцами стало ясно, что командир корабля, капитан 1 ранга Бойсман уже отдал приказ оставить тонущий броненосец.

— Всего полчаса, и не было бы этих напрасных потерь, Лев Алексеевич. Всего полчаса, и два броненосца…

— Порой решают и минуты, ваше высокопревосходительство. Я вот о чем подумал — мы обманули англичан, а японцев не смогли. Почему? И вот еще что — а если Ито пошел бы к Квельпатру и там поймал бы эскадру Миклухи. Смогли бы мы ее выручить? Хотя… У нас эскадренный ход на три узла больше, успели бы на помощь.

— Вот потому японцы и не стали так рисковать, понадеялись, что с нами успеют справиться, пока порт-артурцы подойдут. И ошиблись, попав, как говорится, между молотом и наковальней. Одно непонятно, как броненосцы на целый час раньше срока успели? Видимо, «Потемкин» со «святителями» могут дать гораздо больший ход, чем обычно. Пожалуй, любой наш броненосец могут опередить, если нужда возникнет.

— Согласен с вашим высокопревосходительством! А вот и «Полтава» с «Ростиславом» — теперь противник в ловушке, путь к отступлению отрезали! Сейчас за «чилийцев» браться нужно — эти убежать смогут… Смотрите, это же «Фузо» вышибли — молодцы гвардейцы!

Японский броненосец выкатился из строя, заметно снизив ход — семидюймовая броня была проломлена 305 мм снарядом, дистанция ведь сократилась. А прибывшие два броненосца словно сговорились и вместе с «Ретвизаном» и «Победой» набросились на «чилийцев», взяв с двух бортов. При этом начали стрелять по концевому, а головной продолжал накрывать корабль Щенсновича с последним оставшимся «иноком». И «асамоиды» дрогнули, когда к месту боя подоспел отряд Шеина — три «богини» с «горничной». Если с крейсерами Вирена еще можно было вести бой, то сейчас японцы стали убегать в разные стороны, причем явно по приказу. Да и главные силы выходили из боя, причем к великому удивлению Небогатова, не стали спасать не только «ваканте» и «оккупадо», но и вывалившийся «дункан», что уже примкнул к отходившим «чилийцам».

Но то правильно — адмирал Ито прекрасно рассмотрел еще два дыма — то подходили «Наварин» и «Император Александр II». Связываться с тринадцатью броненосцами боевой линии для японцев было безумием, так что отступление абсолютно правильно. Вот только это будет прорыв с боем — путь перекрыли два броненосца, к ним подходят еще два, и гонятся еще пять «бородинцев». Девять против четырех — двойное превосходство!

Небогатов бросил взгляд в сторону, в бинокль было хорошо видно, как оба «чилийца» с «дунканом», и без того поврежденные, обстреливаются двумя «свежими» броненосцами, самыми мощными по количеству артиллерии и бронированию. И ход у противника сбит — идут на четырнадцати узлах, и пожары занялись. Так что Миклуха их не отпустит, он сейчас в них вцепился, да Щенснович жаждет реванша — его «Ретвизан» хоть и пострадал, но боеспособности не потерял, корабль очень хорошо забронирован.

И еще раз оценив ситуацию, все взвесив, Николай Иванович повернулся к флаг-капитану и негромко распорядился:

— Поднять общий сигнал — «флоту преследовать неприятеля»!

Русские броненосцы в бою…

— Необходимо уничтожить весь «Объединенный Флот», Лев Алексеевич, или, хотя бы, его значительную часть. Броненосцы Фитингофа просто не поспеют за эскадрой Ито, им незамедлительно следует заняться «Фузо» — тот от наших «тихоходов» сейчас не в состоянии уйти. Миклуха с Шенсновичем в состоянии утопить «чилийцев» — от них слишком много вреда! Пора с ними свести счеты окончательно — на дно их!

Голос заметно дрогнул от едва сдерживаемой ярости — Небогатов никак не ожидал понести в сражении таких неприемлемых для флота потерь. Но никто на его месте не смог бы изменить ситуации, риск был и так огромным, но при этом абсолютно оправданным. Главная ставка на генеральное сражение полностью оправдала себя — японцы ведь тоже жаждали баталии, пусть исходя из совершенно иных соображений. Ведь в Токио прекрасно понимали, к какому неизбежному результату закономерно приведет ход этой второй, совершенно неудачной для самураев войны. Гавани минируются русскими миноносцами, порты обстреливаются броненосцами, ведется плотная блокада крейсерами, что начали топить любые идущие в гавани страны Восходящего Солнца пароходы. Да что там транспорты — прекращено каботажное плавание, в Японском море уже перетопили рыболовецкие шхуны, принялись за лодки. В стране назревает голод, ведь рыба источник питания многих миллионов жителей, а гэйдзины обратили именно на ее ловлю свое главное внимание, выводя в море свои многочисленные крейсера. Теперь они воевали иначе — зажав экономику в тиски блокады, и всячески сокращая питание жителей, которым надо много трудиться, чтобы обеспечивать воюющие войска всем необходимым. Но и там плохо!

Высаженную на южном побережье корейского полуострова армию, едва восстановленную от потерь и еще плохо вооруженную, встретили полнокровные и решительно настроенные русские дивизии. Жажда реванша закономерно привела к непродуманным действиям и закономерному неудачному, да что там — катастрофическому результату.

А тут для них появился самый удачный момент — русская эскадра из Владивостока идет в Вей-Хай-Вей, на траверзе Квельпатра ее встретит порт-артурская эскадра — так что появляется прекрасная возможность навязать бой в Цусимском проливе, и добиться оглушительной победы,, на которую рассчитывал погибший Хейхатиро Того в мае прошлого года. К тому же в войну вступила могущественная Британская империя, но даже ей требуется время, чтобы перебросить часть своих броненосцев на Дальний Восток. А русские ждать не будут — их объединенная эскадра готова сокрушить Гонконг и высадить десант на Формозе, где против японцев может массово восстать китайское население — ведь десяти лет еще не прошло с момента оккупации острова. Вот все эти соображения, часть которых не соответствовала истине, и привели ко второму сражению в Цусимском проливе…

— Держать максимальный ход. Начать пристрелку по соответствующему в строю броненосцу. «Полтава» и «Ростислав» уже начали сражение. Сейчас мы сделали им «кочергу» — Фелькерзам не раз успешно использовал этот тактический прием. И нам не грех — семь броненосцев против четверых, почти двойное превосходство в силах. А потому сходиться с неприятелем как можно ближе, а для этого нужен максимальный ход! Все выбитые огнем корабли немедленно атаковать миноносцами! С богом!

Сняв тяжелую каску, адмирал истово перекрестился — его примеру последовали все находящиеся в рубке моряки, даже приставленный к нему флаг-офицером корветтен-капитан кайзерлихмарине. За эти пару месяцев барон совершенно обрусел, как многие остзейские немцы, а будучи артиллеристом, все время старался проводить с пушками, отнюдь не с дамами полусвета. И таких представителей было несколько десятков, и Небогатов прекрасно понимал, для чего их направили на Тихоокеанский флот…

«Цесаревич» содрогнулся всем корпусом, давая полный залп — упрятанные под защиту башенной брони орудия работали пока исправно, мелкие повреждения удавалось чинить прямо в бою, матросы в горячке совершенно не обращали внимания на взрывы и осколки, проявляя чудеса храбрости. А за ним, вытянувшись колонной, шли четыре «бородинца», осыпая противника градом снарядов. Да еще «Полтава» с «Ростиславом» приняли самое живое участие в бою, не жалея снарядов. Так что если считать крупнокалиберные орудия, перевес по общему весу залпа полуторный — в 305 мм орудиях 24 против 16 стволов, а на 8 234 мм вражеских орудий имелось по четыре 254 мм и 210 мм, и полудюжина 203 мм пушек.

— А ведь уходят желтолицые макаки, уходят, прах подери! Понемногу, по кабельтову, но отрываются от нас!

Небогатов сыпал проклятиями, однако не мог не признать очевидного — отрыв потихоньку возрастал, ярд за ярдом, но вражеская эскадра на половинку узла имела большую скорость. А побережье уже близко, еще три часа гонки, и японцы будут под защитой береговых батарей — а там кто знает, может быть свои мины выставили, и велик риск на такое заграждение нарваться. От японцев чего угодно ожидать можно.

— С «Фузо» покончено, перевернулся броненосец, ваше высокопревосходительство. Миноносцы торпедами добили!

Небогатов шумно выдохнул воздух — хоть так-то отплатили, и то хлеб. Но этого мало, и Николай Иванович тут же спросил:

— С «чилийцами» как? Они не должны уйти!

— Уже зажали их Миклуха с Щенсновичем — ход сбили, не бегают, ползают, окаянные. Как Фитингоф подойдет, их песенка будет спета!

— Не торопитесь с выводами, Лев Алексеевич — сколько раз нас подводило бахвальство. Но вшестером двоих должны победить, особенно когда четверка броненосцев повреждений не имеет, в отличие от нас, грешных. Так что отдайте лучше приказ на миноносцы — пусть немедленно атакуют броненосцы Ито. Нужно обязательно стреножить хотя бы один корабль — если все сбавят ход, то мы получим возможность навалиться всеми силами. А там совсем иной разговор между нами пойдет.

— Будут большие потери, ваше высокопревосходительство…

— Пусть стреляют залпами с максимальных дистанций, и заходят со всех румбов. Тогда хоть один броненосец, но получит торпеду.

— У японцев тоже миноносцы, и они явно собираются нас атаковать, ваше высокопревосходительство. Там еще миноноски подходят.

— Копеечные траты — они их все могут потерять. Самое важное обстоятельство для адмирала Ито — сохранить свои броненосцы в целости, особенно новейшие. Так что сейчас судьбу сражения могут решить несколько удачно попавших самодвижущих мин. Мы тоже можем потерять многие дестройеры — про «соколы» я уже не говорю. Так что пусть атакуют!

Небогатов замолчал, встав у амбразуры, он внимательно рассматривал японские корабли, прекрасно видя, что на них стреляет от силы половина орудий. Бой шел пятый час, и повреждения у врага нарастали как снежный ком в Рождество. Ведь если у противника больше кораблей, то и перевес в пушках значительный, и попаданий намного больше. А вот ответного ущерба с каждым разом все меньше и меньше и вскоре он совсем прекратится — на японских броненосцах просто будут выбиты почти все пушки. Еще полчаса артиллерийского боя и все будет решено. Вот только вести дуэль самураи не будут — он увидел, как ринулись вперед несколько десятков еле заметных силуэтов — дестройеры и миноноски противника бросились спасать свои броненосцы, пойдя в самоубийственную атаку…

Так погибали русские броненосцы в Цусимском бою 14 мая 1905 года…

— Надеюсь, Шенснович догонит «Адзуму», та уже нахваталась снарядов. Как видите, мы успели прийти — я прямо чувствовал, что такое будет. Задержались бы на те два часа ради осторожности, уже проиграли войну. А так нанесли поражение японцам — теперь не упустить «подранков»!

Вице-адмирал Миклуха прищурился, внимательно рассматривая пару вражеских броненосцев, которые продолжали яростно сражаться, несмотря на то, что ситуация для них стала безнадежной. Корабли осели вниз, ватерлинией стала верхняя кромка броневого пояса, выше был только короткий каземат, откуда торчали необычайно длинные стволы 190 мм пушек. Оба вражеских броненосца горели, вместо труб высились «огрызки», действовала всего одна башня с парой 254 мм орудий — все остальные вести огонь не могли из-за сильных повреждений. Да и 190 мм пушек осталось немного, огонь с каждого борта вели по два-три ствола. Корпуса были истерзаны русскими снарядами, семидюймовый пояс пробит в нескольких местах на каждом — затопления приводили к заметному крену. Но даже в таком «побитом» состоянии, «чилийцы» представляли вполне реальную опасность, ведь их не зря называли «убийцами крейсеров». И гибель от их огня «Осляби» и «Пересвета» сейчас вызывала закономерную ярость у русских моряков — по ним били беглым огнем сразу четыре броненосца, причем с убойной дистанции, с двадцати кабельтовых. И огневой мощи хватало с избытком — дюжина двенадцатидюймовых, полдесятка девятидюймовых и две дюжины шестидюймовых пушек — это уже шел не бой, а самое настоящее избиение. Вот только уколов совести никто не испытывал, памятуя об участи врага, который не желает сдаваться, и о том, как в таких ситуациях с оным поступать надлежит.

— «Ретвизан» стреляет по одному из «кентов», мы пока даже имени его самурайского не знаем. Ничего, скоро это выясним — опросят выловленных, японцы ход потеряли. «Победа» с крейсерами Безобразова и Вирена преследуют Камимуру, надеюсь, что догонят, «Адзума» вроде отставать начала. Да, точно медлит, но тем лучше…

Начальник штаба эскадры контр-адмирал Матусевич прямо-таки сиял лицом, на котором отнюдь непритворно застыла улыбка. Сражение завершалось убедительной победой, в чем уже никто не сомневался — «Объединенный Флот» получил сокрушительный удар, из разряда зубодробительных. Жаль два броненосца, но не им себя в том ругать — торопились, как могли, кочегары знали, что в Цусиме гибнут их товарищи и сделали невозможное — «Потемкин» достиг на пару часов совершенно невозможной скорости в восемнадцать узлов, на полтора больше, чем на сдаточных испытаниях. И это далось ценой изнурения команды, трое кочегаров умерли от надрыва телесных сил. «Три Святителя» вообще дал ход восемнадцать с половиной узла, причем держал его целый час. Но и потом броненосец долго шел на семнадцати узлах, прибыв первым на место сражения, завершив при этом окружение вражеских кораблей из эскадры Камимуры.

— Удивительно крепкие корабли — уже поразили двумя десятками двенадцатидюймовых снарядов, и сотней шестидюймовых, не меньше. А они держаться и все не хотят тонуть. И сдаваться не собираются, — Владимир Николаевич был потрясен упорством японцев. Они в безвыходной ситуации продолжали сражаться, и адмирал осознал, что потопление их одной артиллерией займет слишком много времени и потратить придется уйму снарядов. А потому с мрачным видом отдал приказ:

— Пусть атакуют миноносцы Керна — в первом бою в здешних водах у них неплохо получалось. И хотя их четверка, но аппаратов тоже по четыре, правда старых, в пятнадцать дюймов.

— Подойти придется близко, лучше с пяти кабельтовых. Но вы правы, Владимир Николаевич, пора пускать в ход торпеды. А то мы так до вечера с ними провозимся, а в проливе дальше могут ждать миноносцы.

— Тогда пусть поднимут сигнал, Николай Александрович. А мы подойдем чуть ближе, чаю, что противоминную артиллерию мы им выбили, по крайней мере, почти всю. Осталось несколько трехдюймовок, не больше. Но не стоит понапрасну рисковать — у нас мало дестройеров.

— Командующий флотом приказал миноносцам атаковать неприятеля со всех румбов, — из-за спины раздался чуть возбужденный голос флаг-офицера, и теперь требовалось только докончить то, что начали. Закурив папиросу, Миклуха совершенно спокойно перенес попадание 190 мм снаряда в носовую башню, словно молния свой росчерк оставила. И тут же увидел четыре небольших силуэта, над волнами начал расползаться густой черный дым. Миноносцы капитана 1 ранга Керна бросились в атаку. Всего четыре, два на один броненосец, еще пара на другой. Атака столь малыми группами в дневном бою самоубийственна, но тут серьезно поврежденные корабли, так что шанс попадания хотя бы одной торпеды из восьми, чрезвычайно высок. Особенно если пускать залп из двух аппаратов — этот способ сейчас активно применяли, ему учились. К тому же противоминная артиллерия «убийц крейсеров» из трехдюймовых орудий, а других, крупнее калибром, 120 мм или 152 мм, на броненосцах нет, только 190 мм пушки, из которых в маленькую и шуструю цель крайне трудно попасть.

— Посмотрите, Владимир Николаевич, противник бросил в контратаку свои дестройеры, и с ними идут еще миноноски. Да их как мух на гнилой коровьей туше! Со всех сторон накинулись! Пошла свалка!

Миклуха принялся всматриваться в бинокль — слишком далеко было до ведущей сражение 2-й эскадры. Миноноскам преградила путь «восьмерка» крупных минных крейсеров, вооруженных германскими 105 мм и 88 мм пушками, попадания снарядов которых были убийственны для маленьких корабликов. А вот вражеские дестройеры прорвались — им тут же преградили путь вышедшие в прикрытие броненосцев крейсера, открывшие беглый огонь из шестидюймовых орудий Кане. Но видимо, кое-кто прорвался — адмирал заметил высоченный всплеск у борта трехтрубного крейсера, судя по размеру, одной из трех «богинь». А еще увидел, что «бородинцы» отвернули, подставляя вражеским торпедам винты. Этот маневр не раз отрабатывался в бою, и был довольно эффективным, если бы не одно «но» — он уводил эскадру в сторону от неприятеля, и давал Ито возможность удрать.

— Уйдут, гады, — рядом чуть ли не застонал Матусевич, сыпавший проклятьями. — Так что наши ни одной торпедой в ответ по японцам не попали⁈ В воду их Эссен что ли побросал, или…

Адмирал осекся, не договорив, и с ликованием взревел во весь голос. Под удар попали идущие в центре броненосцы, один трехтрубный, «Сикисима», единственный такой, а вот второй из новейших, английской постройки, и полгода не прошло, как его приняли у англичан. Причем, в него угодили двумя торпедами сразу, и удар оказался смертельным. Вот только пришлось перевести взгляд на другое, не менее живописное зрелище — Керн тоже добился попаданий в каждый из «чилийцев». Пусть по одной торпеде, но много ли нужно поврежденному кораблю. Хватило за глаза, как ударом мизерикордии проявляли «милосердие» к свалившемуся на землю рыцарю.

— Так, «рюриковичи» отстают, «Ивате» с «Идзумо» им не догнать. «Победа» с «Баяном» за «Адзуму» взялись, к ним «Ретвизан» поспешает. Никак «француженку» сообща «насиловать» будут, за «Рюрика» месть верша. Вон и последнюю трубу, что на отшибе стоит, уже за борт снесли, — Матусевич с прибаутками доложил обстановку, вернее прокомментировал. И уже вполне серьезно подытожил, поглядывая на часы.

— Время у нас есть — нужно выбираться быстрее из пролива. А вот «Объединенного Флота» у японцев уже нет, а те корабли, что остались, опасности для любой из наших эскадр не представляют…

Мало ли чего нарисуют удивительного в европейских газетах…

— Интересные пасьянсы раскладывал покойный Фелькерзам. Понятно, почему Николаша их так старательно припрятывал, и только теперь меня с ними ознакомил. Эх, понимаю тебя любезный братец, обидно такое узнать было про себя, но ведь интересы дела намного важнее. Хорошо, что в печи не спалил, нашел мужество мне отдать. Интересно, а выписки дал кому-то еще? Вряд ли, такую иглу только себе под зад пристраивать…

Теперь Александр Михайлович ясно представлял всю картину будущего, которая могла сложиться в империи после Цусимской катастрофы. Именно трагедия 14–15 мая 1905 года стала той отправной точкой, после которой и революции, и мировая война стали неизбежными. Полетела держава в пропасть, в которую до этого тихонько сползала.

Горе той стране, во главе которой слабый правитель!

Великий князь откинулся на спинку кресла — вагон тихонько покачивало. В Мемель отправились два поезда, в одном находился царь с несколькими министрами, и а нем же ему отвели вагон, категорически запретив плыть не то, что на миноносце, даже на яхте. Встретиться должны были в условиях сохранения тайны — так же на поезде туда встречу прибывал кайзер с принцем Генрихом и гросс-адмиралом Тирпицем, а это свидетельствовало о последних морских приготовлениях коалиционной войны с Британской империей. И это радовало — Ники все же дожали дяди, и теперь ему некуда деваться. А он вроде надсмотрщика, чтобы царь невзбрыкнул в самый последний момент, такое не раз случалось прежде. А то, что правящего монарха крепко обложили всей Семьей, стало ясно с момента получения высшего морского чина в табели о рангах — Александр Михайлович стал генерал-адмиралом, и в условиях войны главнокомандующим Российским Императорским Флотом, всего за год от получения двух «орлов» на погоны. Ведь все заслуженно, не за одну токмо «породу» — за дерзкое овладение Вей-Хай-Веем получил золотое оружие с бриллиантами, с надписью за победу, а за удачный бой большой крест святого Георгия, но, понятное дело, без ленты. Но точно такой же белый крест имели адмиралы Ушаков, Нахимов и оба Грейга, и одно это обстоятельство чрезвычайно «согрело» душу.

Погоны вообще достались по «наследству» от великого князя Алексея Александровича — три черных «орла», самый нижний из которых прикрывал «крыльями» перекрещенные фельдмаршальские жезлы. Вот только не было видно, ни их, ни «орла», а только часть хвоста «державной птицы» — все сверху накрывал императорский вензель с короной. Ведь он являлся генерал-адъютантом правящего монарха, и такой шитый золотом вензель был обязательным атрибутом, даже когда будучи в чине вице-адмирала повел эскадру на Дальний Восток, а потом и в первый для себя бой.

И вот теперь в столь высоком чине, а чтобы «уравнять» его с принцем Генрихом такое повышение было обязательным, и к тому же вполне заслуженным, он едет в Мемель. В самый знаковый момент к тому же — пришли телеграммы с Дальнего от фельдмаршала. И новости были оглушительными, и не могли не воздействовать на умы власть предержащих. А затем сразу же пришел рапорт от адмирала Небогатова — поторопился поставить в известность своего бывшего «августейшего» подчиненного, ставшего в одночасье прямым и непосредственным начальством.

Но в донесении было несколько несуразностей, понять которые трудно, если не знать подоплеки событий. Однако пришедший следом рапорт вице-адмирала Миклухи (тот заранее обещал это делать через штаб фельдмаршала) расставил все точки на «и», и многое стало понятно.

В Цусимском проливе состоялось генеральное сражение между флотами, и теперь достигнута более чем убедительная победа. Японцы все же попали в безвыходное положение — получив сведения о выходе к проливу двух русских эскадр из Вей-Хай-Вея и Владивостока, они решили атаковать и попытаться разбить русских по частям. На это и был сделан расчет — при устойчивой радиосвязи, одна эскадра, на которую нападут, должна была задержать противника, а вторая как можно быстрее подойти и напасть уже объединенными силами. Так вот любезный Николай Иванович вместо того, чтобы маневрировать, благо не уступал японцам в скорости, сам полез в драку, рассчитывая на свои девять броненосцев против семи японских. Лаврами победителя не захотел делиться с вице-адмиралом Миклухой. Возомнил себя выдающимся флотоводцем, которому все детально разработанные штабом планы не нужны. Мол, сами с усами!

И нарвался, да так что эта победа могла горшим поражением стать. Такова цена ошибки всего одного человека — сам же чуть не матерно поносил самодура Рожественского, но таковым чуть не оказался!

Вроде покойный Фелькерзам (вот с кем пообщаться следовало, но не успел) и подготовил его, и примеры подавал, но вот Небогатов им так и не стал, как не вырастает порой ученик до учителя, а умелый вроде подмастерье никогда не станет настоящим мастером. Ведь даже на своей прежней ошибке не научился, ведь ясно же было, что нельзя ставить «иноков» против «чилийцев», побьют те их своей многочисленной крупнокалиберной артиллерией. Нет же, поставил в строй одного «Ретвизана», а надо было к нему в пару дать «Императора Александра III», а вот «Победу» с ее дальнобойными пушками против «Фузо» поставить. И все — «чилийцы» были бы измордованы броненосцами, против которых сражаться на равных не могли.

Дальше пошло следствие, от одной ошибки к другой. Забыл, что Фелькерзам постоянно настаивал на том, что в первую очередь нужно вышибать слабейших противников, чтобы они в бою отвлекали внимание собственных броненосцев на свою защиту, дабы напрасной потери не случилось. Или связывали ход вражеской эскадры — возможных перспектив множество. Зато японцы хорошо помнили однажды «выученный урок». И сами стали вышибать «слабое звено» русской эскадры — «Ослябю» и «Пересвет», одного за другим. И так бы уничтожили последовательно всю 1-ю эскадру, хорошо, что Небогатов сообразил вовремя, к чему дело идет, и стал отчаянно взывать к порт-артурской эскадре с призывами о немедленном сикурсе. И эта помощь последовала, Миклуха оказался к нему намного ближе — с восточной стороны Квельпатра, а не западной. Причем туда шел так, чтобы сберечь силы кочегаров, и когда потребовалось, те полностью выложились, пройдя несколько часов на максимальном ходу, который ухитрились даже превысить.

И все равно не успели — японцы двух «иноков» отправили на дно. Хорошо, что успели спасти команды, и выловили матерящегося контр-адмирала Бэра, которому матросы не дали пойти на дно вместе с кораблем. Обвязали спасательным жилетом, и бросили силком в воду, и рядом плавали, чтобы не утопился — сильно переживал по поводу гибели броненосца.

— Ничего, зато теперь с удвоенным рвением, бывшие британские броненосцы ремонтировать будут — Ники повелел им названия погибших «иноков» дать. Бэра надо «продвинуть» — заслужил вице-адмирала, пусть 1-й эскадрой продолжает командовать. Небогатову дать александровскую ленту — такая милость для него горшим наказанием будет, особенно на фоне других награжденных. Заменить бы, но некем, а Миклуху не примут — не тот у него вес, «артурцы» ополчаться. Я их приструнил, а сможет ли Владимир Николаевич в кулак зажать строптивцев? Хотя… Если «цусимцами» их заменить, передвинуть, то вполне может и получится. Так, а Николая Ивановича с повышением убрать, а то еще одна такая ошибка может дорого обойтись, особенно в сражении с англичанами. Но тут думать надо, как лучше сделать…

В начале ХХ века обладателей «первого чина» в «табели о рангах» можно было посчитать, загибая пальцы всего одной руки. Генерал-адмирал вообще был один, с эксклюзивными погонами…

— Если Англия отклонит наше справедливое требование, тогда война неизбежна. Но в любом случае потребуется однозначная и недвусмысленная позиция Франция по следующим трем пунктам, Сандро! Или она объявляет полный нейтралитет в предстоящей войне, и расторгает заключенное «сердечное согласие» с Британской империей. Второй пункт гласит о том, что правительство Французской Республики должно определенно выступить на нашей стороне против Англии, а ее флот примет участие в войне с Королевским Флотом, к которой так долго готовился.

На губах принца Генриха появилась ехидная ухмылка, он прекрасно понимал, в какую неимоверно трудную ситуацию попало сейчас по собственной глупости, или желания «усидеть на двух стульях» французское правительство, заключив два года тому назад соглашение об Антанте с Британией. Имея при этом союзнический трактат с Российской империей, направленный против Германии. И теперь партнер по «сердечному согласию» вступил в войну с Россией, со страной, которая также является союзником Франции. И сразу дилемма — с кем воевать и кому помогать, при том, что любой выбор не только создает политические и экономические сложности, но при худшем сценарии определенно губителен для Республики. Поторопились французские маклеры в четвертом году, после поражения русской армии под Ляояном, и уверились в своей правоте в феврале следующего года, когда Куропаткин привел Маньчжурскую армию к Мукденской катастрофе.

— Они не пойдут на этот пункт, Генрих, и ты прекрасно понимаешь почему. Война с Англией может привести к потере ряда колоний, как не раз уже бывало в истории. И обратно их Франция уже не получит, достаточно вспомнить войны столетней давности. Наш министр иностранных дел уже сделал запрос Парижу, требуя четкого и определенного ответа, но пока чего-либо внятного не получили. А ведь по букве союза война пойдет в европейских водах. Отнюдь не в азиатских, как в случае с Японией. На нее действие нашего с галлами «альянса» не распространяется.

Александр Михайлович закурил папиросу, принц Генрих дымил трубкой — они терпеливо ждали, пока в кабинете кайзер Вильгельм согласует с царем Николаем последние пункты меморандума, в котором провозглашалось коалиционная война России и Германии против Англии и Японии. А там ее горящие угли начнет разбрасывать по всему свету, добавляя новых и новых участников, так что конфликт может принять общемировой характер, причем при совершенно иных раскладах.

— Если правительство Французской Республики этого не делает, то в дело вступает третий пункт. Россия денонсирует договор с Парижем, а Бьеркское соглашение будет задействовано в полном объеме. Мой брат кайзер объявляет Франции войну, как и твой племянник, а территории всех союзных Англии стран будет заняты… Да что там политесы разводить, говорить лучше прямо — оккупированы нашими армиями. Нет такой силы, даже совместной, чтобы могла выстоять против нас в поле — раздавим.

Принц говорил чрезвычайно спокойно, чувствовалась непоколебимая уверенность — действительно раздавим, пусть только дернутся, да что там — косо посмотрят в нашу сторону — и тут же услышат тяжелую поступь прусской пехоты и цокот копыт лихой казачьей конницы.

— У Англии по большому счету нет союзников, имеющих сильную армию, да и времена «блестящей изоляции» оказали в этом «медвежью услугу», как у нас говорят. Но нам нужно пересмотреть союзников, которые могут стать врагами. Ведь та же «блистательная» прежде Порта станет союзником любого нашего врага. В альянсе с Британией она станет опасна уже тем, что Ройял Нэви войдет в Черное море — такая угроза бывала не раз. Есть еще и Италия — в вашем союзном договоре она против Англии воевать не будет. К тому же противоречия с Австрией у нее слишком велики, а у нас имеются сложности с Габсбургами на Балканах. Все не так просто, Генрих, слишком много нужно договариваться, чтобы определить позиции.

— То пусть Вилли с Ники решают, министры им в помощь. Италия для нас не важна — ее можно отдать под влияние Австрии, если Вена пойдет на новый «союз трех императоров». Тогда «православных» на Балканах Вилли отдаст по скипетр Ники, такая возможность тоже есть.

Сандро слушал Генриха с безмятежным видом, казалось, что его нисколько не интересует расклад. Но это было не так — каждая фраза Генриха была с умыслом сказана, и в этих словах менялась вся конфигурация не только европейских стран, но их колоний в первую очередь. Германия стремилась урвать себе «место под солнцем», и ради этого могла поступится многим на континенте. И союз с Россией с участием в войне мог дать многое, куда больше того, чем могли предложить Британия с Францией.

— Если Франция не начнет морскую войну с Англией, победить мы не сможем. И что будет делать Королевский флот, когда пройдет Босфор…

— Предсказать несложно — уничтожит вашу эскадру, в которой осталось пять старых броненосцев. Этот набег будет проделан, такая неприятность неизбежна — но и только, тут ничего страшного. Однако мелководье Днепровского лимана не даст пройти в Буг, а ваши кораблестроительные заводы именно там. Есть миноноски и подводные лодки можно привезти по железной дороге — так что отобьетесь. Балтику мы прикроем — кайзерлихмарине сейчас имеет шестнадцать броненосцев, даже семнадцать, если «Фюрст Бисмарк» подсчитать. Плюс три броненосных крейсера, довооруженных по вашему опыту. Два десятка кораблей линии, да еще четыре броненосца с двумя броненосными крейсерами спущены со стапелей, и сейчас спешно достраиваются. К лету следующего года все они войдут в строй нашего флота. К ним четыре быстроходных малых крейсера, один из которых уже к ноябрю будет в полной боеготовности, остальные войдут в строй будущим летом. Да, этого мало, но больше по числу вымпелов, чем ваш флот, пусть у нас нет того боевого опыта, что у вас. Но мы учимся и готовимся.

— Англичане прервут подвоз всего необходимого, задержат сотни пароходов. Под угрозой все ваши колонии, Генрих.

— Кроме Циндао — об него поломают зубы, как вы русские любите говорить. Но наши вспомогательные крейсера уже готовы начать действия, приказ отдан. С ними полдесятка самых быстроходных бронепалубных крейсеров — мы будем рисковать с самого начала, Сандро. К тому же на Дальнем Востоке есть союзный флот, после победы над японцами вполне могущественный. Сама Япония сейчас превратилась для Англии в своего рода осажденный Порт-Артур. Снабжать ее будет тяжело, а сосредоточить в ее гаванях большой флот, способный покончить с вашим господством невозможно, особенно когда появились подводные лодки и везде ставятся мины.

— Хм, интересное сравнение, но отчасти верное — мы ведем морскую блокаду японских островов. А с Ройял Нэви будем драться только в больших силах, а до того только вести активные действия легкими силами. Даже со средиземноморской эскадрой морские силы Британской империи на Дальнем Востоке не превышают наши, ведь так, Генрих?

— Гросс-адмирал Тирпиц соответствующие распоряжения уже отдал — два броненосных крейсера, самые быстроходные, сразу перейдут под ваше командование, с объявлением войны. Ответ на ультиматум Франция должна дать завтра, вот тогда все решится. Если она не примет его — горько пожалеет, кайзер объявит мобилизацию. Однако, думаю, согласится — нам есть, что предложить галлам. За колонии можно им даже Лотарингию отдать, у англичан много чего есть взамен ценного. Да и вам стоит с ними давние счеты окончательно свести — вы ведь Крымскую войну не забыли⁈

Германские броненосцы были меньше по водоизмещению, чем английские, и вооружены были пушками «скромного» главного калибра (240 мм и 280 мм против 305 мм). Вот только отличались превосходным бронированием и живучестью, к тому же немцы построили их много — ровно два десятка…

— Никогда бы не подумал, что первые наши нормальные броненосцы ты постараешься превратить в свои «дредноуты береговой обороны», — в голосе принца Генриха проскользнула усмешка, в которой Александр Михайлович уловил какое-то непонятное разочарование. — А всего–то потребовалось для этого в среднем барбете установить пушки в сорок калибров, убрав прежние, что на пять меньше. И противоминную артиллерию из одних 105 мм пушек поставить. А ведь мы, если подумать, могли намного раньше будущие линкоры построить — и ведь были на этот счет мысли.

Сандро усмехнулся — полученные из Германии старые броненосцы решили немедленно модернизировать, причем тут же, в рейхе. По опыту войны срезали надстройки, что превращали корабли в мишени, а в средний барбет поставили чуть более новые пушки, заимствовав их с заменой с броненосца «Верт», на котором вся артиллерия теперь состояла из шести устаревших систем со стволом длиной в 35 калибров. Противоминные скорострельные 88 мм пушки заменили на 105 мм орудий, доведя общее число до 16 стволов — но тут больше для проверки концепции. На том модернизация и закончилась, все же старые тихоходные корабли, водоизмещением в десять тысяч тонн, годились только для учебного отряда, и никуда больше. Зато к окончанию постройки собственных дредноутов для них будут готовы экипажи, отработана тактика и артиллерийская стрельба.

— Мы теперь проект основательно переработали, с учетом вашего проекта, как видишь, и того опыта войны, что сейчас вы ведете с японцами, — принц Генрих протянул Сандро три листка, на которых были чертежи кораблей, удивительно похожих друг на друга.

— У нас было шесть башен установленных ромбом, при восьми орудиях из двенадцати в бортовом залпе, теперь будет всего восемь, но по линейно-возвышенной схеме, с таким же залпом на борт. Ваша новая схема намного предпочтительней, хотя необычна. Однако полученная экономия на башнях и артиллерии главного калибра сократит расходы на строительство примерно на пятую часть. А потому будем закладывать не четыре, а сразу пять новых линкоров, каждый по восемнадцать тысяч тонн водоизмещения и скоростью хода в двадцать узлов. С ними уже заказан крейсер «Блюхер» — шестнадцать тысяч тонн водоизмещения, скорость в 26 узлов, но пушки на нем 21 см, а не 28 см, как на линкорах. Все орудия длинноствольные, в 45 калибров — с дальностью стрельбы свыше ста кабельтовых. Я к чему это говорю — мы можем поставить и вам наши новые орудия, пока вы не сконструировали для своих линкоров новые пушки. Поставим котлы и машины, наши качеством много лучше чем ваши, и ценой дешевле будут. Так мы совместно построим флот, способный успешно бороться с английским.

Александр Михайлович сделал вид что задумался, потрясенный удивительным предвидением покойного адмирала Фелькерзама. Ведь он оставил свои рисунки первых германских линейных кораблей и броненосного крейсера «Блюхер», который именовал «тяжелым». Последний корабль являлся убийственным для любых бронепалубных крейсеров — они не могли ни сражаться с ним, не убежать от него. Все же 26 узлов полного хода для кораблей с максимальной скоростью в 23 узла намного превосходящая величина, тут даже новейшие английские «скауты» не удерут. Да и броненосным крейсерам придется тяжко, «асамоидов» вообще изобьют.

— Ты не думай, Сандро, мы на долговременный союз настроены — Британия для нас общий враг. И корабельные котлы на жидкое питание в цистернах переводить нужно на всех новых кораблях кайзерлихмарине, а купить нефть можем только у вас. Конечно, лучше ставить турбины, а не машины, но их нужно долго эксплуатировать, и выбрать для постройки лучшие образцы. Мы сейчас пару новых бронепалубных крейсеров построили с турбинами для наглядных испытаний. Потому поставим пока на наши новые линейные корабли старые проверенные машины. Да и вам можем их изготовить в любом количестве. Как и сами корабли — быстро, в срок, надлежащего качества, и ценой намного дешевле, чем у ваших подрядчиков.

Сандро внимательно посмотрел на гросс-адмирала — тот сейчас давал самую надежную гарантию, всего в одном слове, а это многого стоило. Да и знаком был генерал-адмирал с цифрами военно-морского бюджета, и в какую копеечку обходятся корабли знал великолепно по тем же «добровольцам». А знание это было тяжким грузом — вот уже много лет отечественные дельцы бессовестно вздували цены, а Ники с министрами им в том потворствовали, заявляя, что так настоятельно необходимо для развития отечественного судостроения. Сам Александр Михайлович чуть ли не в драку лез, доказывая, что значительная часть отпущенных казной средств идет прямо в карман нечистых на руку дельцам, из которого они потом достают часть денег и отдают тем власть предержащим, кто оные корабли и заказывал. А вот с немцами такой номер не прокатывал — у тех цена чуть ли не в полтора раза дешевле была, вот только велено было в рейхе не покупать без надобности, французы не для того кредиты давали, чтобы своего врага обогащать.

И этот узел сплетенных внутренних интриг развязать было невозможно, только разрубить наотмашь, не щадя никого!

Одна беда — у Ники не хватит решимости, он старается балансировать, а это пагубно — нужные стране реформы оттягиваются. Да и он сам был хорош, пока в глаза смерти не глянул — страшные такие очи двенадцатидюймовых орудий, из которых вылетают снаряды в две дюжины пудов штука. И человеческая плоть окровавленными кусками во все стороны разлетается, и от страха душа чуть ли не в пятки опускается!

— Хорошо, часть заказов у вас сделаем, броню, пушки и котлы с машинами для наших новых линкоров, — Сандро понимал, что поднимется вселенский хай под «шпицем» и в правительстве, вот только взять двенадцатидюймовые орудия для броненосцев было негде. Не хватало их даже для замены расстрелянных стволов, и где изыскивать — непонятно. Новые германские 283 мм орудия имели вес снаряда в 305 кг, в то время как русский «облегченный» 305 мм всего на один пуд с фунтами тяжелее. С дальнобойностью у «немцев» в полном порядке, и с качеством — изделия Круппа тем и славились.

— Сандро, нам нет нужды более содержать огромные армии друг против друга, если все вопросы можно решить к взаимному удовлетворению. Да вот еще что, скажу даже больше — все проблемы с Веной можно согласовать просто — православные вам, католики им. Османы? Если они с англичанами — то дать им взбучку. Вилли даже не станет препятствовать, если вы Константинополем овладеете, но торговлю рейха притеснять не станете. Зато больше Британский флот никогда вам угрожать не будет. Никогда!

Генерал-адмирал замер, прекрасно понимая, почему сказаны принцем именно эти слова. Будь он на месте Ники, то пошел бы на такой плотный альянс с кайзером, но на племянника давит окружение, где много всяческих прохвостов, что служат интересам Парижа и Лондона, но отнюдь не России. Причем, даже сейчас, когда фактически началась война с «владычицей морей», которая чревата многими последствиями.

— Сандро — если Франция не примет наши условия, то мы ее за три месяца в руины превратим. И все долги, что вы у них набрали, аннулируем одним росчерком пера. И учти — галлы о том если не знают, то догадываются, понимают, чем для них дело закончиться может. И что ты мне в ответ скажешь, ради интереса узнать хочется — будь ты на месте Ники, то, как бы поступил? Лондон ничем не поступится, даже в малости — там уверены, что только им надлежит править миром!

Глядя на карту начала ХХ века видно, где основа благосостояния европейских держав…

— Теперь большой крови нам никак не избежать. Вчерашние противники стали союзниками, ибо у нас всех имеется общий враг, который, пожалуй, объединяет не менее прочно, чем общие интересы. Так что Николаша, через две недели грядет хорошая такая мировая война, на восемь лет раньше определенного ей историей срока.

— Ну да, Сандро, я никогда не сомневался, что французы хорошо умеют считать. Как только лягушатники осознали, что мы не станем воевать с Вилли за их желание вернуть Эльзас и Лотарингию, так живенько англичан с их «сердечным согласием» откинули. Да, риск для Парижа немалый — кое-какие колонии потерять могут, флот опять же, но зато немцы не займут всю страну, что неизбежно, ибо тевтонам мы поможем. И учти, вслед за галлами другие к нашему «континентальному альянсу» присоединиться могут, связываться с нашими армиями, ни у кого особого желания нет. Так что лучше моментом воспользоваться, нам на Босфоре крепость нужна, чтобы ни один флот не смог пройти в Черное море. И момент для этого наступил самый подходящий — повод к войне подыскать любой можно!

Великий князь Николай Николаевич ощерился так, что моментально стало ясно, что всеми фибрами своей души он уже воюет с турками, к которым много счетов накопилось, особенно с последней войны, в которой фельдмаршал принимал самое непосредственное участие. Да и для окончательного решения вопроса о проливах Босфор и Дарданеллы лучшего момента и подыскать невозможно — когда пойдет общая война, ведущим державам не до проливов будет, и такой удачный случай со времен «блестящего века Екатерины» не предоставлялся — грех упускать!

— Так что будет лучше, брат, если ты тут наместником станешь, благо в курсе дел местных. Армия противника перед собой не имеет — японцы на свои острова перебрались, Корею мы заняли. Цыси дергаться супротив нас не будет, как бы там англичане не интриговали. Старуха прекрасно понимает, что мы ее воинство на ниточки раздергаем, Пекин займем, случись что. А вот англичанам хвост прищемить, вот это «мандарины» хотят, поклонами их никого не обманешь. У японцев Формозу отобрать жаждут, у британцев Гонконг, да еще Шанхай под свой контроль взять. Только кто им отдаст⁈ Тут все общими интересами связаны, лишь англичане больше всех себе урывают, а тут делиться надобно, а то все им и им!

Фельдмаршал ощерился — возбужденный известиями, он не мог успокоиться, расхаживая по кабинету. Сандро его прекрасно понимал — торчать на Дальнем Востоке не хотелось, тут вопрос был практически решен. Япония держалась только на английских поставках, после «цусимской катастрофы» у нее почти не осталось флота — четыре корабля линии, да еще пару быстроходных броненосцев достроят к весне следующего года. Полдюжины кораблей слишком несерьезно, чтобы продолжать войну — затягивание войны даст в конечном итоге печальный результат, и многократно возрастут расходы, а страна и так кредитами и долгами опутана, за полвека не расплатятся.

— Ты прав, тебе лучше в Петербург возвращаться. Не по нраву мне как Ники себя ведет — такое ощущение, что взбрыкнет скоро, и все наши планы кобыле под хвост пойдут.

— Мне о том «Кукса» уже отписал — тот с Кириллом счеты сводит, запретил ведь жениться, хотя брак тот от престола «Владимировича» отодвигает. Это все Аликс — обиделась за брата, от которого жена ушла, не захотела игрушкой у англичан быть. На многие мысли сей факт наводит. Ничего, приеду в столицу, там все станет ясно, как поступать надлежит…

В голосе Николая Николаевича прозвучало плохо сдерживаемое раздражение. Фельдмаршал имел огромную популярность в армии и флоте, провинция его боготворила. Впрочем, и сам Сандро, когда ехал на литерном поезде через всю Сибирь, ощутил, как кардинально изменилось и по отношению к нему самому народная приязнь. Да и молва была такая, что царь поневоле задумался, не иначе — Ники особой популярностью не пользовался, все отдавало казенщиной, так, по инерции «царь-батюшка». Но пока был «управляем», понимал, что идет война, и если он начнет «резкие движения», попытается «отодвинуть» своих родственников, то его просто не поймет гвардия, особенно те полки, что прошли бои в Маньчжурии и Корее.

Нет у него уже твердой опоры и в «семье», но так политика лавирования ни к чему хорошему привести не может!

— Я понимаю, что французам время нужно, чтобы к войне подготовится. Но дадут ли его им англичане? В Лондоне ведь не дураки, и все прекрасно уже понимают — могут нанести по ним упреждающий удар, как японцы под Порт-Артуром два с половиной года тому назад.

— Невыгодно джентльменам это, не такой у них флот и большой, чтобы сразу с тремя европейскими державами драться. Лучше по немцам крепко ударить, германский флот много слабее. Да и кайзер их провоцирует — скоро маневры начнутся, три эскадры из Вильгельмсхафена выйдут. Думаю, адмирал Фишер такой момент упускать не будет.

— Ах, вон оно что, — фельдмаршал внимательно посмотрел на двоюродного брата. — Это вы правильно удумали, старика «Джекки» германцы бесят. А ведь тогда и по французам ударят — сил ведь хватит…

— Слабые будут те удары, Николаша — даже «владычица морей» не может одновременно быть сильной везде. У нее ведь сейчас не так много по-настоящему сильных броненосцев, старые корабли можно не считать, с них пользы в бою мало — новые орудия ведь все решают. Так что сам посчитай — «кингов» и «формидейблов» по восемь единиц, эти самые мощные, и ход в 18 узлов. «Маджестиков» девять, из них семь уже в Гонконге, два еще на подходе. Там же четыре оставшихся «канопуса» и пара «центурионов», что слабее наших погибших «иноков». В Средиземное море переводят все восемь «роялей», тем по полтора десятка лет. Да для «канала» соберут с полтора десятка совсем стареньких броненосцев с броненосными таранами, для береговой обороны они еще пригодны. Но не для завоевания господства над морем — их через моря теперь не отправишь. Так что расклад простой — против кайзерлихмарине 16 кораблей, французов свяжут восемь, против нас полтора десятка, плюсуем к ним четыре оставшихся «японца». Есть еще новые броненосные крейсера с 234 мм пушками — их немного. Девять по типу «кресси», десятый мы утопили, да два новых «герцога» — вот эти реально опасны. Есть еще «защитники торговли» — было шестнадцать, по одному у нас и японцев, еще один на дне. Осталось тринадцать — и это все, что есть. Ровно две дюжины на защиту огромных коммуникаций, и для участия в боях.

— А что они могут построить в ближайшее время?

— Только «Дредноут», и пару броненосцев к нему, с пятью 234 мм пушками на борт в дополнение к главному калибру. И четыре броненосных крейсера, те опасны — там шестидюймовые пушки заменены на 190 мм. Вот и все, что имеет «владычица морей». У нас больше будет броненосцев — шестнадцать здесь, включая три трофейных, пять на Черном море, четыре на Балтике. Всего двадцать пять для ровного счета. У кайзера семнадцать вымпелов, и еще четыре корабля спешно достраивают. Так что двадцать один корабль будет. Но потери страшные грядут — у англичан броненосцы вдвое больший залп по весу имеют, чем тевтоны. Тяжко будет. Да и с броненосными крейсерами у нас плохо — здесь полудюжина, включая два германских, и в Северном море еще три крейсера, да пару достраивают — и это все, втрое уступаем.

— Да уж — не думал что так серьезно, — пробормотал фельдмаршал, задумчиво потирая переносицу пальцем. — Теперь понятно, почему без французов никак. К тому же, как я понимаю, их флот все это время для войны с исключительно англичанами готовился? И вторым по численности считался, как мне говорили адмиралы?

— Это так — у них сейчас пятнадцать броненосцев и четыре спешно достраивают. Сильные корабли, не уступают британским «шипам». И восемнадцать броненосных крейсеров, шесть из них небольших по водоизмещению. Еще три достраивают, но медленно, хотя пару в прошлом году спустили на воду, а одного в позапрошлом. Только сейчас заторопились…

— Хм, однако. По крейсерам равенство полное, по броненосцам на треть больше Королевского Флота. Все не так и плохо…

— Это мне не в книжках про разгром нашего флота писать, тут реальное сражение пережить надобно. Как русские с японцами воевали — те хоть не англичане, но корабли у них лучше британских будут.

Принц Генрих смотрел в отличную оптику бинокля на стреляющие из всех орудий корабли британской эскадры. Это было устрашающее и запоминающееся на всю жизнь зрелище — от каждого «кинга» летело по полудюжине крупнокалиберных снарядов, четыре 305 мм и пара 234 мм — последние могли своим 172 кг снарядом пробить с пятнадцати кабельтов семь дюймов брони. Однако дистанция боя сейчас была вдвое больше, хотя англичане всячески пытались ее сократить — бои в Цусимском проливе показали, что для утопления вражеского корабля артогнем требуется большое число попаданий, а погреба на броненосцах не бездонны.

— Хотели обмануть «туманный Альбион», а ведь он всегда славился своим коварством. Вот обманулись сами, а теперь нужно отступать побитыми псами, поджав хвосты. Еще полчаса хода, и можно спастись в туманной дымке. Понимаю, почему Сандро всегда говорил, что в бою главное — перетерпеть. Какое сакральное русское слово!

Принц тихонько говорил сам с собой, иначе бы почувствовал нарастающий с каждой минутой животный ужас, который сдерживать усилием воли было невероятно трудно. Еще бы — они вывели на «учения» десять самых слабых броненосцев, придержав шесть самых лучших, резонно рассчитывая, что сюда явятся одни «кинги» — а тех в Ройял Нэви всего восемь. И каждый корабль по весу бортового залпа равен трем германским, ведь на них главный калибр представляли скромные 24 см пушки. Вот потому полудюжина новых броненосцев с 28 см орудиями как бы поджидала противника в «засаде» — шестнадцать против восьми вполне достаточно, чтобы выбить один-два британских броненосца, которые осмелятся напасть. Вот только не рассчитали железной решимости Королевского Флота покончить с кайзерлихмарине одним мощным ударом — вместе с «кингами» пришла пятерка «формидейблов», и теперь «брауншвейгам» под его командованием приходилось сражаться именно с ними, а не поддерживать слабые броненосцы гросс-адмирала Тирпица, которых буквально избивали, засыпая градом снарядов.

И первым германским броненосцам сильно досталось, слишком жалкими сейчас выглядели «кайзеры». Имея толстый броневой пояс, 300 мм крупповской брони которого не пробивались английскими орудиями даже с короткой дистанции, эти броненосцы имели самую меньшую площадь общего бронирования — незащищенной оставалась кормовая оконечность и высоченные надстройки с трубами. И теперь разрывы английских снарядов оставляли кошмарные разрушения, везде разгорались пожары, хотя дерево как таковое вообще отсутствовало. Флагманский «кайзер», носящий имя старшего брата, еще выглядел вполне боеспособным, и возглавлял идущую к безопасному рифу эскадру. Зато «Карл Великий» и «Барбаросса» уже пылали погребальными кострами, и, глядя на них, становилось понятно, что этого жестокого сражения они могут не пережить.

Пятерка «Виттельсбахов» сражалась с точно такой же четверкой «кингов», и хотя «британцы» явно одолевали, но они сейчас все больше «вымучивали» победу. Все дело в том, что эта вторая серия броненосцев имела пусть более тонкий, и девяти дюймов нет, но протяженный пояс по всей ватерлинии, сверху которого был еще один, а затем прикрытые броней казематы. Так что площадь защиты была обширной, в отличие от «кайзеров». И главное — новые 240 мм пушки имели вдвое большую скорострельность, чем прежние, и вторая эскадра «кингов» получала от них достойный отпор. На головном «британце» была сбита труба, и разгорался небольшой пожар, да и другие тоже чуть пострадали, но именно «чуть». Все дело в том, что первые германские броненосцы имели по восемнадцать 15 см орудий, из которых на борт могли стрелять девять. Вот только сорокакилограммовые снаряды не могли причинить ущерба «залитому» в броню кораблю. Не больше пользы было от 24 см орудий — 140 кг снаряды оказались бесполезными в бою с новейшими броненосцами. Причем весили они значительно меньше, чем 172 кг снаряды 234 мм «промежуточного калибра», а с 386 кг снарядами главного 305 мм калибра «англичан» можно было не сравнивать.

Сейчас принц Генрих наблюдая за избиением броненосцев первых двух эскадр, только кривил губы — те пока держались только благодаря крупповской броне. Но три «кайзера» он уже мысленно «списал», уже не удивляюсь своему предвиденью. Дело в том, что он под псевдонимом написал роман, о начале морской войны Британской империи против рейха, Франции, Италии и Австрии одновременно. И там почти в точности описал то, что сейчас происходило перед его глазами — «кайзеры» безжалостно избивались, не в силах удрать, вынужденные просто терпеть безнаказанный обстрел. И скоро начнут сдавать «виттельсбахи» — огни хотя и лучше первых, но «кинги» их превосходят во всем, включая перевес чуть ли не двойного бортового залпа, причем гораздо более тяжелыми снарядами. И это при равной скорострельности, что же говорить про «кайзеры» с их устаревшими пушками.

Зато новые «брауншвейги» почти на равных дрались с «формидейблами», хотя те имели двенадцатидюймовые орудия против 283 мм, с их 240 кг снарядами, что легче в полтора раза. Зато на германских броненосцах имелось по семь 17 см пушек среднего калибра, чьи снаряды в полтора раза тяжелее британских 152 мм, которых имелось на борт по полудюжине. Так что в весе бортового залпа у «англичан» только небольшое преимущество — чуть больше семнадцати против четырнадцати центнеров на германских броненосцах. А потому сражение шло яростное, на равных, и концевой британский броненосец, по которому стреляли сразу два «тевтона» был уже изрядно побитым — шестеро против пяти давало «лишний» корабль в линии.

— «Фюрст Бисмарк» обречен, экселенц! Выкатился из строя!

Принц Генрих тут же отошел в противоположную сторону броневой рубки, посмотрел в бинокль — не на жизнь, а на смерть сцепились броненосные крейсера. Поставленный концевым первый германский гросс-крейсер горел, скорость и так небыстрого корабля значительно упала, и что скверно — корабль горел. «Фюрст Бисмарк» был тем самым первым «блином», про который русские говорят, что испечь его можно комом. Больше всех по водоизмещению, не уступающему «кайзерам», он имел точно такие же устаревшие 24 см пушки, с одним выстрелом за пару минут. Хотели построить океанский крейсер по типу русских «пересветов», вот только скорость оказалась такой же, дальность плавания вышла меньшей — крейсерские качества никудышные. И для эскадренного боя совершенно не годился — малая площадь бронирования. Потому и поставили его в отряд крейсеров концевым, чтобы хоть как-то сберечь от повреждений более новые броненосные крейсера. Да и надежда была, что четверо смогут отбиться от пяти, все же внушительный бортовой залп главного калибра из шести 24 см и двенадцати 21 см против четырнадцати 234 мм пушек. Однако британские крейсера серьезно сблизились, и на германские крейсера обрушился град шестидюймовых снарядов из трех десятков стволов, на которые немцы могли отвечать из 16 150 мм орудий — вдвое меньшего количества.

— Майн готт…

Принц Генрих окаменел от ужасающего зрелища, вспомнив описание одного боя. Огромный крейсер, с пылающим костром в средней части, выкатился из строя с сильным креном и дифферентом на нос, и словно как уставший человек, упавший на траву, прилег бортом на морские волны…

Так погибали германские гросс-крейсера…

— Вот что значит две недели прошло, едва успел до Маньчжурии добраться, а события вскачь понеслись, как лошади на ипподроме. Иного для Британской империи не оставалось — ведь посягнули на ее мировое господство. Мы не ошиблись в адмирале Фишере — боевитый старик, все же решился на большую войну. Что ж — вполне разумное решение, разбить противников по частям, пока те не объединили усилия.

— Ты мыслишь как моряк, Сандро, а тут можно взглянуть иначе на ситуацию. Это ошибка политиков и банкиров Сити — они понадеялись на репутацию Ройял Нэви, подзабыв, что времена «блестящей изоляции» канули в лету. Подписанное с Японией «морское соглашение» практически «связало по рукам и ногам» Британию. И все из-за расчета иметь на континенте достаточно сильных союзников, имеющих солидную армию. Вспомни Крымскую войну — таковыми были Франция, Оттоманская Порта и Сардинское королевство. На этом и расчет строился — с первой «сердечное согласие», второй союзник, уже в виде Итальянского королевства, дал гарантию, что воевать с Англией не станет, а туркам неважно с чьей руки продолжать кормиться — Порта банкрот, все финансы под внешним управлением.

Фельдмаршал хмыкнул — историю «Лукавый» знал хорошо, с отличием академию Генерального Штаба окончил. И «стратегию» изучал внимательно, а там хорошо прописаны союзнические «альянсы». И посматривая на генерал-адмирала с некоторой ехидцей, неожиданно спросил:

— А ты точно уверен, что французы будут всерьез воевать с Британией? Вот меня лично сомнения одолевают — а ну этот месяц, что взят на подготовку, они его используют как раз против Германии? Италию к галлам приплюсуют, турок уговорить на войну с нами сейчас легче легкого — флот у нас на Черном море резко ослабел, скажем так.

— Проверить решил? Но так зря, — Александр Михайлович улыбнулся. — Так галлам деваться некуда — потянут месячишко еще, и что⁈ Германцы и австрийцы за месяц отмобилизовать армию могут, мы на помощь несколько экспедиционных корпусов двинем — раздавим галлов к первому снегу. Италия? Так это не вояки, их даже одни австрийцы с венграми одолеют, как не раз бывало. Турки с нами воевать не смогут, даже если Королевский Флот на Черное море придет. Мы ведь за Дунай снова пойдем, и с Кавказа армию двинем — без чьей-либо помощи управимся. Ты это прекрасно знаешь и сам. К тому же после взятия Константинополя можно войска в Палестину направить, оттуда до Суэцкого канала рукой подать. Учти — против двух мощных европейских армий ни один флот на суше воевать не сможет!

— А еще Персию занять можем — а то прямая и непосредственная угроза уже для Индии. Двадцать стрелковых и казачьих дивизий вполне хватит для экспедиции в духе наполеоновских времен, — отозвался фельдмаршал, кивнув головой. — Значит, все правильно, будем воевать привычно, но позже. Вначале посмотреть нужно, что англичане предпримут и особенно наши «друзья» французы — исторические враги России, с которыми мы дружить попробовали. Хорошо, что вовремя опомнились!

— А я думаю, войны не будет, — неожиданно отозвался Сандро, и тут же поправился. — Большой войны, я хотел сказать. Германия к ней не готова, мы уже полностью вложились, фактически исчерпали все возможности для усиления флота. Самой Британии война сейчас невыгодна — времена «континентальной блокады» прошли, и нынче велик риск, что она появится снова, но уже на качественно ином уровне. Ведь армия, как ни странно, может выступить достойным противником флота, просто лишив тот баз. В отличие от наполеоновской Франции промышленность Германии превосходит британскую, причем значительно, а мы можем питать ее сырьем, в добычу которого при нынешних условиях кайзер начнет существенно вкладываться. Потому рейх морской блокадой не удавишь, как мы японцев. Да и приобретений от такой войны нет, сейчас уже пошли значительные убытки. Поддерживать на «плаву» Японию ради того, чтобы мы не усилили свои позиции в Маньчжурии и Корее — слишком дорогое удовольствие. А союзников среди европейских стран англичане не найдут — мы до любого из них легко дотянемся и придушим. Даже до Португалии, где лорд Веллингтон начал «периферийную войну» в свое время. К тому же велик риск — «двух державный стандарт» для Королевского флота можно не потянуть, когда противники начнут существенно вкладываться в морские вооружения.

— Пожалуй, ты прав, Сандро, им война не нужно. Хотели пугнуть нас по старой памяти — а мы не испугались. Вот и кайзера проверили на «прочность», а чего добились по большому счету⁈

— Немцы лишились трех «кайзеров» и «Бисмарка» — по большому счету самые слабейшие броненосцы, практически бесполезные из-за своего главного калибра. Ущерб быстро восполнят — «Ганновер» на испытаниях, три других броненосца и пару броненосных крейсеров немцы лихорадочно достраивают — через полгода все войдут в строй. И главное — они заложили новые линкоры, как и мы, только не четыре, а шесть. Итого десять — тут Британии напрягать свои верфи нужно. А ведь еще субмарины строить начали — хоть сейчас они достаточно примитивны, но прогресс на месте не стоит. И те же дизеля намного раньше массово использоваться будут. Вот тебе и средство, с помощью которого самой Англии можно блокаду устроить. И главное — от Вей-Хай-Вея можно до Гонконга легко дотянуться, и всю китайскую торговлю под контролем держать — быть одинаково сильной везде «владычица морей» уже не сможет. Надо один сильный удар нанести ради интереса — чтобы до печенок дельцам Сити эта простая мысль дошла!

— А ты сможешь это сделать, Сандро?

— Можно попробовать, благо «Объединенный флот» «вынесли». Япония сейчас в большую тягость для Британии, и на мир охотно пойдут, если мы жесткие условия выдвигать не станем. Тогда для англичан война с нами вообще бессмысленной и бесполезной станет.

— Какие условия предъявить нужно?

— Чтобы о реванше и мыслей не возникло у наших узкоглазых друзей. Репараций с них не возьмешь, им с долгами полвека рассчитываться нужно. А упрочить собственные позиции нам не помешает. Корея пусть будет независима, и все там будут иметь «равные возможности». Но за нами право бессрочной аренды Мозампо и Гензана, а японцы отдадут остров Цусима — нужно обеспечить контроль над проливом, и чуть что взять их за глотку, если решат снова воевать. Денонсировать «Петербургское соглашение» тридцатилетней давности, по которому японцам отошли Курильские острова. Еще пусть передадут один из островов архипелага Рюкю — флот должен иметь передовую базу. И признают нашей зоной влияния те провинции Китая, над которыми со временем мы можем установить контроль. Лет через десять мы свои позиции упрочим, нужно только народа побольше в здешние края переселить, а то населения здесь почти нет, а территория огромная.

— Хм, пожалуй ты прав — большой кусок не откусишь, да им подавиться можно. Сами мы тут слабы, а вот рейх самый жгучий интерес проявляет, рынок для сбыта товаров для кузена Вилли бескрайний, и без нас немцам тут никак не обойтись. Да и японцы зондаж ведут насчет мира, правда на условиях «статус кво», но уже понимают, что проигравший обязан платить. А они всем должны — и «союзникам», и противникам. А ведь тут САСШ охотно на посредничество пойдут — им свой интерес блюсти нужно, а Британская империя главный заслон на этом пути. Тут хорошо сыграть можно…

Фельдмаршал задумался, куря папиросу. Молчал и Сандро — он все больше приходил к мысли, что пора англичанам в Гонконге дать показательный урок, пока моряки Ройял Нэви расслабились после долгого перехода и не ждут у себя «незваных гостей»…

Германские броненосные крейсера в бою с британской эскадрой…

— Все это демонстрация, Николай Иванович, и коварная провокация, если сказать честно. Пусть дальше по нам стреляют, мы потерпим, не привыкать. Но генеральную баталию устраивать не будем — нам это без нужды, а вот неприятелю она очень нужна. К тому же обратите внимание на дистанцию — подходить ближе они не будут, опасаются как мин заграждения, так и атак субмарин из-под воды. Урок усвоили, и это очень хорошо. Боятся англичане, и поверьте, уже не скоро в Желтое море снова сунутся!

Александр Михайлович соблюдал полнейшее хладнокровие, даже когда двенадцатидюймовые снаряды падали в кабельтове от его флагманского броненосца. Обстрел с моря англичане вели «вслепую», обзор им перекрывал гористый большой остров, закрывавший гавань Вей-Хай-Вея. Так что просто напрасно расшвыривали снаряды, попасть могли только случайно. В то время как береговые батареи ухитрились «угостить» британские броненосцы несколькими девятидюймовыми снарядами — полдюжины доставленных из Порт-Артура орудий установили на возвышенности.

— Пока весь флот не соберем воедино, устраивать генеральную баталию ни к чему. Нам противник ничего сделать не сможет, как бы англичанам не хотелось. Дальний, Вей-Хай-Вей, Порт-Артур, Чемульпо и Фузан прикрыты минными полями и береговыми батареями, да еще субмарины имеются. Гензан и Владивосток вообще очень далеко, тут набег крейсеров возможен, и то вряд ли. Но ни это главное — как в случае повреждений увести обратно свои корабли? К тому же у нас есть субмарины, и о том британцы хорошо знают — так что через четверть часа духа их тут не будет, можете не сомневаться. Даже об заклад готов с вами побиться!

— Не стану я этого делать, ваше императорское высочество. Сам вижу, как англичане приближаться не желают. Вот только голову ломаю, как они с нами дальше воевать собираются?

— Да они сами не знают, Николай Иванович, нет у них планы и быть не может. Весь расчет только на то, что мы выйдем в море и дадим баталию — на это и расчет. Зачем нам такие глупости совершать? Вот представьте себя на месте британского адмирала — предложите за него оптимальный вариант ведения боевых действий, и достижения над нами полной победы.

Небогатов задумался на минуту, потом усмехнулся, поглаживая бороду. И негромко ответил, поблескивая глазами:

— В Гонконге держать можно только полудюжину броненосцев, больше не выйдет. Все остальные должны базироваться на Сасебо, не в Сингапур же им идти. Конечно, часть можно в Шанхай отвести, но только крейсера. Так что силы разделены будут, иначе никак. Увести из Гонконга нельзя — иначе мы совершим набег и разгромим колонию. Можно и на Формозу броненосцы отвести, то тогда мы снова японские острова блокируем. Вся надежда только на генеральное сражение, обмануть и как-то выманить нас в набег, а там перехватить в море всеми силами.

— Так что это демарш, Николай Иванович, после которого «маджестики» уйдут в Сасебо, а «канопусы» с «центурионами» в Гонконг — оставить главную базу без охраны они не смогут. На крайний случай отведут в Шанхай, и то ненадолго. Хотя, если выставить крейсера и быстроходные броненосцы, то флот можно держать в кулаке в Сасебо — до Шанхая оттуда столько же, как от Вей-Хай-Вея, меньше пятисот миль выходит. Тогда можно нашу эскадру перехватить, если только держать корабли в постоянной готовности к немедленному выходу. У «маджестиков» максимальный ход меньше 17 узлов, но скорее минус еще один узел — долго в строю находятся.

— Я тоже так же думаю, а потому стоит все наши быстроходные броненосцы в Циндао перевести — оттуда до Шанхая всего триста миль. Вечером выйти в море, и через сутки уже там. Погромить англичан и в ночь уйти. Как вы думаете, такой кунштюк Королевскому Флоту понравится?

— Да вне себя от ярости будут. Только ведь они не дураки — мы из Циндао выйдем, а они тут же в Сасебо телеграмму получат. И сразу выйдут в море — тогда обязательно перехватят…

— Не выйдет у них ничего, — расхохотался генерал-адмирал. — Как вечером на внешний рейд уйдем, то в плавание направимся, чтобы китайцы телеграммы в Сасебо отправляли. А с утречка в прилив обратно вернемся, но до того за дозорными крейсерами погоняемся — для Вирена как раз задача. Вот и будут англичане каждый раз бесплодно выскакивать да пробежки на максимальном ходу устраивать. Надолго их хватит?

— А ведь верно, не набегаются, — засмеялся Небогатов, — Тогда будут отправлять туда несколько броненосцев, чтобы уже при получении от дозорных крейсеров достоверной информации, вызывать эскадру из Сасебо, что перекроет нам путь к отходу. Или постараются как-то подвигнуть нас на набег, чтобы дать генеральное сражение.

— Вот и замечательно. Теперь понимаете, почему я дожидаюсь подготовки новых «иноков». Вместе с «Сисоем» и «Победой», а также двумя «рюриковичами», мы получим набеговый отряд из шести относительно быстроходных единиц. Вот им придется хорошо побегать — пока только на острова — неприятеля в беспокойстве держать. Поддерживать будут все «бородинцы» с «Ретвизаном» — тоже полудюжина с достаточным ходом. Моя бывшая 3-я эскадра будет служить общим резервом. И от генерального сражения не откажемся, если на наших условиях оно произойдет.

— Надеетесь неприятеля по частям разбить?

— Вначале их броненосные крейсера «проредить» надобно. Этим займутся крейсера «свежеиспеченного» контр-адмирала Фридриха Ингеноля — ему свой данный авансом чин отрабатывать нужно. «Роон» и «Йорк» ход в 21 узел держат, с нашим «Баяном» серьезная сила получится. Плюс вся четверка «богатырей» — они и будут действовать против дозоров. А в помощь для разведки есть «Рюрик» — бывший британский крейсер ход в 23 узла имеет, с «Аскольдом» и «камушками» заедино ходить может. При необходимости, когда корабль противника «стреножат», на то есть 1-я эскадра вице-адмирала Бэра, как раз для таких случаев, «подранка» потопить. Ее можно и при четырех вымпелах оставить, а «рюриковичи» отдельно задействовать. Да, пожалуй,так лучше будет, а эскадру крейсеров вице-адмирал Безобразов возглавит — самочувствие у Петра Алексеевича улучшилось после шаманских снадобий, а то ведь совсем плохо выглядел.

— Тогда «Ретвизан» пятым перевести, он после ремонта, а Шенснович показал свою боевитость. С «Победой» составит отряд при трех «британцах» — те чуть быстрее «наших» ходят.

— Хорошо, пусть так и будет, вам виднее. Как только дозоры отодвинем подальше, то Эссена с минными крейсерами и миноносцами в набег отправить можно — пусть топят в Шанхае все транспорты под английским флагом без всякой жалости — призы нам не нужны!

Великий князь посмотрел на посеревшего лицом адмирала, и, пресекая возможные возражения, произнес:

— Они по всему миру хватают наши и германские транспорты, и мне плевать на нейтралитет Китая. Любой корабль под британским флагом должен отправляться на дно! Не мы начали эту войну, и соблюдать договоренности, выгодные лишь англичанам, мы не собираемся! Пусть на собственной шкуре почувствуют, каково это воевать, когда противник тоже не соблюдает соглашения, тобой же нарушаемые!

Гибель германского легкого крейсера «Лейпциг» настигнутого британским крейсером, «защитником торговли». Потомки Моргана и Дрейка считали немцев пиратами…

— Вот и попались, родненькие — давно этого случая поджидали. Теперь быть вам битыми, и крепко, — вице-адмирал Бэр смотрел на хорошо освещенные солнцем силуэты британских броненосцев. И хмыкнул, представив, какая суматоха сейчас твориться на них. И бой неизбежно состоится, тот самый, на который так долго рассчитывали, поймав треть эскадры Королевского флота, что на свою голову пришла охранять «свободную торговлю» в Шанхае, в который все чаще и чаще стали заглядывать русские крейсера. И плевать на нейтральные китайские воды — если англичане не соблюдают это правило, то и у русских руки полностью развязаны.

— На драку пойдут, силы почти равные — нас пять, их четверка. Правда, через два часа броненосцы Небогатова подойдут, но о том британцам знать без надобности. От нас они никуда не денутся — так что «маджестикам» не убежать, скорость у них на пару узлов меньше, чем у нас.

— Обиделись, наверное, ваше превосходительство, узнав свои «дунканы» с «канопусом», — командир броненосца капитан 1 ранга Похвиснев, бывший перед «первой Цусимой» старшим офицером на «Ослябе», не скрывал радости. Теперь предстоял бой, первый для бывшего английского броненосца, на котором подняли Андреевский флаг. И снова в бой идти на «иноке», так как прежнее имя погибшего в бою броненосца было дано спешно отремонтированному британскому кораблю.

И теперь мысленно сравнивая два «своих» броненосца, Бэр мысленно отдавал предпочтение новому «иноку», и не только потому, что скорость на узел больше, и дальность плавания значительней. В башнях были английские 305 мм пушки, а в погребах снаряды весом в 24 пуда, на десять больше, чем к русским десятидюймовым пушкам. И пусть главный пояс в семь дюймов, а не в девять, но площадь бронирования существенно больше, даже носовая оконечность прикрыта трехдюймовыми плитами. Так что бывший «Эксмут» по всем параметрам подходил на роль флагмана, и сейчас был полностью готов к бою против своих бывших «соотечественников».

Броненосец при помощи германских инженеров и мастеровых смогли отремонтировать от последствий торпедного попадания за невероятно короткий срок в семь недель. Но то в доке, а вот на тот же «Цесаревич» или «Ретвизан» ушло по три месяца, пока кессон смогли поставить. Еще полтора месяц потребовалось командам новых«Осляби» и «Пересвета» освоить броненосцы и провести стрельбы. Впрочем, офицеры и нижние чины опытные, повоевавшие изрядно, никакие там запасные и тем более новобранцы.

— На обиженных воду возят, Давид Борисович, как сказал бы покойный Дмитрий Густавович, — с усмешкой произнес Бэр и почувствовал накативший стыд — вспомнил, как распекал его Фелькерзам, когда того по ошибке врачей посчитали мертвецом и заранее приготовили гроб. В таком ужасающем положении он себя никогда не чувствовал, когда спустился в адмиральскую каюту, как ему показалось за спятившим матросом, и вместо покойника на койке увидел сидящего за столом флагмана, пусть и смертельно бледного, но вполне ожившего. В тот момент он сам был готов провалиться под броневую палубу, но вначале настучать кулаком по головам служителей Асклепия, что диагностировали кончину контр-адмирала.

Вот только восстал из гроба, фигурально выражаясь, совсем другой человек — это Владимир Иосифович понял не сразу. Да что там — будто побывал в будущих временах, до которых больше столетия, и вернулся обратно в мир живых. И это ему помогло переломить ситуацию во время прорыва, и не только сберечь большую часть кораблей, но и нанести японцам серьезные потери. И он до сих пор вспоминал все часы времени, которые проводил с Дмитрием Густавовичем — и считал их лучшими в своей жизни. Да и как гневаться на судьбу — всего за год с небольшим прошел путь до вице-адмирала, получил два ордена Георгия и «золотое оружие». И теперь является флагманом 1-й эскадры, куда раньше входили порт-артурские броненосцы, которых осталась всего пара, под командованием злого и решительного поляка Шенсновича, также получившего «орлов» на погоны.

— У «Маджестиков» оконечности брони не имеют — барбеты и цитадель пробить ему мы не сможем, слишком толстые, да еще из гарвеевских плит. Зато наши фугасы ему дырок под ватерлинию изрядно наделать могут, а это грозит обширными затоплениями. И пушки на них старые, стволы на пять калибров короче наших, скорострельность в полтора раза медленнее при стрельбе из боеукладки, и вдвое при подаче прямо из погреба — как мне помнится. Так что можно смело сходиться как можно ближе — наши плиты в семь дюймов «круппа» их снаряды не пробьют. Даже «Сисой Великий» с шестью дюймами от них не пострадает. Про «Ретвизан» говорить не нужно, у него пояс от штевня до штевня, и девять дюймов крупповской брони. «Победа» защищена чуть хуже, оконечности не прикрыты, пусть на самую малость. Но так она в строю пятая, на нее противника не будет.

Бэр еще раз посмотрел на английские броненосцы и хмыкнул — их ведь семеро сойдутся в схватке, причем с двух сторон, плюс еще один «американец» и «русский». Корабли Безобразова преследовали уходящие британские крейсера, и вряд ли те далеко убегут — у них сейчас ход как у броненосцев, а с шестидюймовыми и 120 мм пушками недолго повоюешь, когда за тобой гонится втрое больший по водоизмещению корабль, на котором восьмидюймовые стволы. Тут только героически умирать придется под Юнион Джеком, но так к этому моряки Ройял Нэви готовы.

— Так что, как говорили в старые времена, сваливаемся на неприятеля — будет бой, никто бежать не собирается…

Владимир Иосифович усмехнулся, и пошел в рубку. Там вестовой помог ему застегнуть кирасу и подбородочный ремень на каске — теперь храбростью никто не бравировал, к тому же все находящиеся на верхней палубе офицеры и нижние чины были приказом обязаны носить в бою эти средневековые доспехи, польза от которых оказалась немалая — от осколков хорошо защищали, немало жизней сберегли. А для острастки несколько молодых мичманов наказали — дали вдоволь полюбоваться на разорванные тела и раскроенные головы. Для «наглядной агитации», как порой странно выражался покойный адмирал Фелькерзам, погибший потому что сознательно снял кирасу — тогда он сильно страдал от боли, видно устал жить с муками…

— С генерал-адмиралом не поспоришь, Давид Борисович, для этого даже не нужно на погоны смотреть. Мы дело сотворили, теперь противника добивают — надо и 2-й эскадре пострелять по неприятелю. Да и миноносцам пустить торпеды нужно — и снаряды нам сберегут, и сами поучаться.

Несмотря на насмешливый тон, Бэр вот так показывал свое недовольство — больше часа сражались, потопили вражеский броненосец, и тут является великий князь с командующим флотом и отодвигают его эскадру от сражения под благим предлогом — чинить повреждения, и сберечь столь ценные снаряды главного калибра. Все правильно — пятерка «бородинцев» бронирована гораздо лучше, чем его корабли, к тому же необходимо проверить в бою стрельбу новым средним калибром — 203 мм и 210 мм орудиями, последние установили на двух броненосцах. Немцы расщедрились, прислали орудия — наконец полностью выполнили «русский заказ».

Сейчас Владимир Иосифович смотрел, как тонут прежде величественные броненосцы «владычицы морей». Они сражались доблестно, вчетвером против десяти — сейчас бой больше походил на безжалостное избиение. Но это не так, настоящее побоище начнется чуть позже, когда минные крейсера и дестройеры контр-адмирала Эссена зайдут в реку и начнут топить все пароходы под легко узнаваемым на всех морях британским флагом…

Королевский Флот пришел, но с большим запозданием — то невероятное напряжение, в котором его держали несколько долгих недель, не могло не сказаться ни на людях, ни на самих кораблях. Моряки устают, котлы надо чистить, машины перебирать, тут даже терпеливые и трудолюбивые работники, какими являются японцы, помочь не в состоянии. Так что сейчас в бинокль были видны характерные силуэты четырех «канопусов», за которыми шли два оставшихся у страны Восходящего Солнца броненосца — «Катори» и прошедший все сражения, удивительно везучий «Асахи». Впереди этойшестерки броненосцев шел, густо дымя трубами, также сборный отряд из двух британских «центурионов» с десятидюймовой артиллерией главного калибра, которых подкрепляла пара уцелевших в сражениях броненосных крейсеров Камимуры — «Идзумо» и «Ивате».

— У этих на полтора узла больше скорость, вот и торопятся нас догнать — а там и навязать сражение. Тогда через полчаса «маджестики» подоспеют всей четверкой, мы ход поневоле сбросим, они и сократят отставание. Вот и состоится долгожданный для наших рыжеволосых и узкоглазых «друзей» реванш. Хм, однако, но и у нас козыри в рукаве припрятаны…

Генерал-адмирал спокойно стоял на мостике, внимательно обозревая через мощную оптику бинокля, упорно гнавшуюся несколько часов англо-японскую эскадру. Все правильно — броненосцы идут на 16 узлах, чуть впереди на 17 узлах быстроходные броненосцы и «асамоиды». А вот «четверка 'маджестиков» чуть отстала — хотя старые корабли держали скорость в 15 узлов, видимо англичан гнала вперед жажда реванша. Вроде резерва были у противника, как у русских 3-я эскадра вице-адмирала Миклухи, что сейчас шла от Циндао на помощь — хвала радио!

Да как от такого маневра откажешься, если он показал свою эффективность — тихоходные броненосцы догонять любой быстроходный корабль, если тот в бою нахватался снарядов!

— Скоро начнется, ваше императорское высочество!

Негромко произнес стоявший рядом Небогатов, указывая на броненосные крейсера, что уже вдалеке и чуть впереди сходились в сражении, начав пристрелку. Еще бы не драться — английский отряд спокойно держал 20 узлов, а из-за отстающей «России» германо-русский отряд вице-адмирала Безобразова порой шел на 18 узлах. Потому настигли, выйдя почти в голову и отсекая путь на север. Вот что значит иметь быстроходное крыло флота. Но одно обстоятельство играло в пользу русских — к ним ведь навстречу тоже шла серьезная помощь, о которой англичане еще не могли знать, не видя дымов к норду. Но эскадры сближались со скоростью в тридцать узлов, и через час ситуация кардинально изменится. И не только здесь, на участке моря, но и на всем Дальнем Востоке — теперь всем противоборствующим сторонам нужно генеральное сражение!

— Крейсера у противника по водоизмещению равны или чуть больше «Громобоя», но такой только один типа «дрейк». Только лучше забронированы, и преимущество в ходе на пару узлов максимум. К нему три «кресси» и пара «левонширов» — наши вполне справятся. К тому же еще крейсера Вирена и Добротворского имеются, свою лепту внесут.

Александр Михайлович внимательно посмотрел на идущие с небольшим отрывом крейсера фон Ингеноля — «Роон» и «Йорк» немцы перевооружили, сняв средние башни со 15 см пушками. На их месте за счет снижения веса установили гораздо более мощные 21 см орудия, как на новых строящихся крейсерах «Шарнхорсте» и «Гнейзенау». В результате «новации» бортовой залп теперь стал состоять из шести 210 мм и трех 150 мм стволов — достигнув по своему весу показателей самой сильной из русских крейсеров «России», превышая по нему даже хорошо вооруженные «асамоиды». Правда, полный броневой пояс у германцев был всего в четыре дюйма крупповской стали, но зато скосы броневой палубы за ним были солидной толщины. Вполне равная британским крейсерам защита, хотя пояс на тех был в солидные шесть дюймов. Зато вооружение первой четверки состояло из пары 234 мм пушек в ординарных башнях и набора из шести, а на «дрейке» восьми 152 мм стволов. А «девонширы» были гораздо слабее — на борт у них стреляло по три 190 мм и 152 мм орудия, в этом они серьезно уступали идущему третьим за «немцами» русскому «Баяну» французской постройки, что имел сейчас бортовой залп сразу в три 203 мм и шесть 152 мм пушек.

— Скоро и мы начнем перестрелку, — Александр Михайлович закурил папиросу, повернувшись спиной, и прикрыв ладонями загоревшуюся спичку. Табак немного успокаивал нервы, хотя он всегда старался выглядеть невозмутимым. Но сомнения грызли — исход боя не был так очевиден, как могло показаться на первый взгляд. Сейчас у противника по восемь броненосцев и броненосных крейсеров, и еще подойдут четыре «маджестика», и непонятно где пятый, хотя, скорее всего, в ремонте — англичане славно «побегали». Итого шестнадцать, но будет ровно два десятка кораблей.

Им противостоят две эскадры по пять самых быстроходных броненосцев, но на подходе еще шесть, один из которых слабо вооружен, на уровне крейсера. И пять броненосных крейсеров, ни в чем не уступающих противнику по мощи, скорее превосходящих. Можно было и дальше избегать генерального сражения, выжидать удобного случая и бить наиболее слабые отряды противника, как случалось не раз, и недалече как вчера в Шанхае. Вот только война не ждет, и другого столь удобного момента может не представится. К тому же следует учитывать, что японцы, как та лернейская гидра, напрягая все силы своей «хилой» промышленности, лихорадочно достраивают два быстроходных броненосца вроде «Асахи», снизив броневой пояс с девяти до семи дюймов, зато увеличив скорость до двадцати узлов. И вступят «Цукуба» и «Икома» в строй они через полгода — самураи сильно торопятся. И правильно делают — построенный для себя корабль будет и сильнее и дешевле, чем купленный в Англии. Но эта пара броненосцев полбеды — еще два броненосца заложили в прошлом году, и концу следующего они войдут в строй, а то и раньше. Набор артиллерии соответствующий, из двенадцатидюймовых и десятидюймовых пушек, вот только последних не четыре, а дюжина стволов в башнях, и водоизмещение под восемнадцать тысяч тонн. В такое не верилось, но опросили пленных офицеров, попались и англичане, инженера, что были в курсе. И каково было потрясение великого князя, когда полученные сведения сошлись с теми данными, что были написаны Фелькерзамом пятнадцать месяцев тому назад.

Тут поневоле во всякие чудеса поверишь!

В этом году японцы заложили на стапелях еще два быстроходных броненосца, где 152 мм пушки заменили на 203 мм, по две спаренных башни на борт. И скорость будет в 21 узел — вся эта быстроходная четверка будет способна доминировать как в Желтом, так и в Японском морях. От нее слабый отряд броненосцев не уйдет, живо догонят. А «рюриковичи», и даже новые «иноки» обречены — хотя вторые при равных силах могут дать серьезный отпор. Зато двум новым «сацумам» нечего противопоставить — бортовой залп из четырех 305 мм и шести 254 мм пушек на дистанции до пятидесяти кабельтов будет сокрушающим — почти три тонны весом. А вот дальше пойдут проблемы с точностью — всплески на большей дистанции различить невозможно. Причем эти громилы будут построены быстро, когда новые русские линкоры еще на стапелях будут. А десять пушек главного калибра в бортовом залпе — это действительно страшно! Японцы построили пару этих кораблей как броненосные крейсера с двенадцатидюймовой артиллерией. Вот только в мире их таковыми не считали — по всем канонам это были броненосцы, причем второразрядные из-за слабого бронирования…

— Вот ведь гады желтолицые — соображают! Тоже умеют хитрить — два сильнейших на пару слабейших! Свою войну ведут!

Действительно, маневр двух японских броненосцев был достаточно коварным — они отделились от «канопусов» и пристроились к «маджестикам». И обрушили огонь на два самых слабых русских броненосца — под их обстрелам оказался «Наварин» и «Император Александр II», замыкающие строй подошедшей 3-й эскадры вице-адмирала Миклухи. Тот подошел вовремя, но англичане не смутились подкреплением, словно его поджидали. К тому же к ним подошли четыре отставших броненосца, так что силы противоборствующих сторон по числу вымпелов сравнялись.

— Бруно Александрович долго не выдержит, ваше императорское высочество, — Небогатов тоже внимательно наблюдал за ходом сражения, добровольно взвалив на себя функции помощника и еще одного начальника штаба, на пару к Брусилову. И чуть дрогнувшим голосом предложил:

— Дабы нам не выбили два броненосца, отряд контр-адмирала Фитингофа требуется немедленно усилить.

— Кем усиливать? К двум тихоходным броненосцам привязать сильный корабль из 1-й или 2-й эскадр? Хорошо — от нас можно перевести «Славу» — будет четыре на четыре — полное равенство. Вот только броненосец юнга и Игнациус на «Князе Суворове» пристрелялись по концевому «канопусу», и рано или поздно шестидюймовая броня будет пробита. Так стоит ли выводить из колонны броненосец, Николай Иванович?

Генерал-адмирал размышлял вслух, задавая вопросы вроде Небогатову, а на самом деле самому себе. И задымил папиросой — единственный в рубке, остальным это не по чину. Для этого занятия ему даже приспособили под пепельницу обрезок гильзы от 120 мм орудия.

— Они бьют нам слабейших, и у нас навалились вдвоем на концевого. И где взять еще броненосцы прикажите — забрать отряд Шенсновича целиком? Да, «Сисой» в одиночку с двумя «асамоидами» справится. Но что нам переброска даст? Прикрепим два быстроходных броненосца к паре самых медленных, что будут им гирей на ногах, фигурально выражаясь? А вам не кажется, что именно такого «подкрепления» от нас и ожидают⁈

Александр Михайлович покачал головой и усмехнулся, искоса посмотрел на недоумевающего Небогатова и тихонько пояснил свою мысль:

— Умница Бэр просто уничтожает своего противника! Два «инока» избивают головной «Центурион» — у того ведь десятидюймовые пушки. «Сисой» сцепился со вторым, и тоже одолевает. Про отряд Шенсновича не говорю — два его броненосца намного сильнее парочки «асамоидов», еще полчаса, и они их выбьют! Нет, пусть все идет, как идет, если есть преимущество, то его нужно использовать полностью!

— Но мы можем потерять два броненосца один за другим, если их немедленно не подкрепим.

— «Императора» быть может — у него слабейшая артиллерия, зато пояс от штевня до штевня. А вот с «Наварином» японцы повозятся — его цитадель не прошибается двенадцатидюймовыми снарядами даже с близкой дистанции. Учтите — команда прошла Цусиму, в которой броненосец был флагманом Фелькерзама. По выучке ее никто не превзойдет! Потому для нас выгодно, что два лучших вражеских броненосца связались с отрядом Фитингофа. И теперь они должны с ним провозиться долго. Даже добившись победы, самураи не успеют воспользоваться ее плодами.

Александр Михайлович говорил охрипшим голосом — только сейчас он стал понимать Фелькерзама, что хладнокровно подставлял под неизбежную смерть свои слабейшие корабли, чтобы «обменять» на более ценные вражеские. А потому шел часто на необъяснимый риск, и ведь побеждал, добивался успеха. Вот и сейчас он своими словами приговорил отряд из двух броненосцев, чтобы потопить целую эскадру из четырех вымпелов, к тому же способную дать недостижимый для «бородинцев» ход в двадцать узлов. И такой «размен» сейчас более, чем выгодный!

— Простите, я ошибался, а вы правы, ваше императорское высочество. Если бы японцы действительно хотели бы помочь «асамоидам», они бы встали в одну колонну с ними. А напали ведь на Фитингофа…

Николай Иванович выглядел несколько сконфуженным, видимо, тоже сообразил, что нельзя быть везде одинаково сильным и подстраиваться под противника. В бою равными силами это означает стремление не победить, а не потерпеть поражения. Но отдавать инициативу чревато, ведь во втором «Цусимском бою» адмирал Небогатов так «Ослябю» и «Пересвет» потерял, и если бы не подошел со своей эскадрой Миклуха, то вместо блестящей победы неизбежно случилось бы кошмарное поражение.

Такова цена ошибки всего одного человека, если только самостоятельно, вернее единолично, он принимает решение!

Потому вот уже несколько недель Миклуха с Бэром, прошедшие горнило Цусимы, действовали самостоятельно, любая инициатива только приветствовалась. А вот «порт-артурцы» с критикой притихли — именно привычка беспрекословно повиноваться сыграла с ними злую штуку, и вместо прорыва навстречу эскадре адмирала Зиновия Рожественского они покорно выполняли приказы начальства, и один за другим потеряли свои корабли потопленными вражеской осадной артиллерией. Опять же — тот же Вирен и Шенснович, не говоря об Эссене, когда им «развязали руки», действуют сейчас очень энергично, сами ищут врага.

Вот и сейчас сражение между броненосными крейсерами идет ожесточенное — шесть против пяти вроде, перевес имеется, вот только англичанам приходится туго. Ведь против 8–234 мм и 6–190 мм пушек по ним стреляют из 13–203 мм и 12–210 мм орудий, причем метко, что уже видно по результатам. А в шестидюймовом калибре почти равенство — у англичан 32, а на своих крейсерах 29 стволов. Так что под градом снарядов британские крейсера скоро начнут «сдавать» — один из «кресси» уже горит, все же высокобортные корабли не так хорошо прикрыты броней как те же японские «асамы». К тому же их время от времени «покусывает» из 152 мм орудий кто-то из «богатырей». Они с новым «Рюриком» сейчас дерутся с большими бронепалубными крейсерами — «защитниками торговли», выясняя давние отношения, и предъявляя «аргументы» в два с половиной пуда весом в решении всего одного насущного вопроса — «кому рыб нынче кормить».

«Император»! Бог мой…

Александр Михайлович обернулся на приглушенный вскрик Небогатова, и, глянув в его округлившиеся укоризненные глаза моментально все понял. И не стал смотреть на второй мателот в колонне «бородинцев», поведя биноклем в сторону эскадру Миклухи. И увидел, как над серединой концевого броненосца вспухает огромный черный «гриб», украшенный чудовищной «бахромой» из языков пламени. И моментально все понял — в левом переднем каземате девятидюймового орудия разорвался вражеский снаряд, огонь добрался до погреба, в котором возгорелись пороховые заряды. И затем грянул внутренний взрыв — корабль почти переломило пополам.

— Так же погиб «Император Николай» — одна торпеда и все, перевернулся с большей частью команды. Сам все видел…

Небогатов говорил мертвым голосом, осунулся лицом, посерел. Видимо, адмирал был не в силах поверить ужасному зрелищу. Александр Михайлович почувствовал, как внутри все заледенело, сердце даже перестало биться на какие-то секунды, но потом снова застучало в груди. И немного оправившись от потери, великий князь снял каску, истово перекрестился — вместе с ним так поступили офицеры и нижние чины, находящиеся в рубке. И нахлобучив каску, решительно произнес:

— Мы на войне, потери на ней неизбежны. Миноносцы спасут всех, кто уцелел. А мы продолжаем драться!

Японцы сделали свои выводы из войны с русскими, вот только «Сацума» у них получил совсем иной вид, чем знаменитый «Дредноут»…

— Генерал-адмирал разбирается в ситуации, и действует как погибший Фелькерзам! А он давно бы нас в задницу завел — и в Шанхае бы обгадились. А так четыре броненосца и пару крейсеров изнахратили, да еще Эссен сразу несколько десятков пароходов на дно отправил. Пусть и речное, но повозиться англичанам там придется, вся торговля встала!

Вице-адмирал Бэр виртуозно выругался, не желая поминать всуе имя Небогатова, которого после напрасной гибели «Осляби» и «Пересвета» сильно недолюбливал. Да и никогда его не считал флотоводцем, но как моряк да, опытный, знающий — но никак не военный в душе, пусть и носит на погонах по три «орла». Просто исполнительный, такому командующий нужен, а сам решения принимать боится. А вот великий князь явно с «искрой», готов к риску, но к обдуманному, выверенному. То, что он «подставил», именно так, два самых слабых броненосца под огонь двух мощнейших во вражеской эскадре «японцев» было именно расчетом. И в отличие Небогатова не стал дергаться, посылать сикурс как случалось раньше.

Нет, продолжал твердо гнуть линию, выполняя выработанный и понятный всем флагманам план — при превосходстве сосредотачивать огонь двух броненосцев на слабейшем или концевом корабле противостоящего отряда. Так происходило на 2-й эскадре, где последний корабль во вражеской колонне оказался под обстрелом «Славы» и «Суворова» — каждый из русских броненосцев отправлял в залпе четыре 305 мм и три 210 мм снаряда. И было видно, как на английском броненосце растут повреждения — одна башня не стреляла, уткнув стволы в небо, и половина 152 мм пушек в казематах молчала. Плюс полуразрушенная передняя труба — еще полчаса такого обстрела и «канопус» превратится в развалину. И сейчас Бэр не сомневался, что внутри вражеский корабль выглядит не лучше чем снаружи — шестидюймовый броневой пояс не защищает от увесистых снарядов. И хотя за ним толстый скос бронепалубы, но так и ее пробить можно, если точно попадать и вести беглый огонь — тогда количество снарядов будет пропорционально числу попаданий, соответственно вырастут и повреждения.

— Никогда еще не воевал в столь легких условиях — да и нашего нынешнего противника равным никак не назовешь. По мне, так слабее «Осляби»… Того, нашего, прежнего…

Владимир Иосифович помрачнел — каждый раз вспоминая свой корабль, на него накатывало раздражение. Но он справлялся с нервами, усилием воли глушил скорбь. К тому же новый «Ослябя» понравился офицерам и матросам, превосходя почти во всем боевым характеристикам прежний, за исключением более тонкого, но всего на два дюйма броневого пояса. Но и такая броня сейчас стала непреодолимой преградой для вражеских десятидюймовых снарядов, которые пробить ее просто не могли. И дело тут в том, что на «Центурионе» и «Барфлере» стояли устаревшие пушки с длиной ствола в 32 калибра, а средний калибр из 120 мм пушек мог только «поцарапать» новый «русский» броненосец, хорошо прикрытый стальными плитами.

— Есть! Молодцы!

Бэр был немногословен — сосредоточенный огонь по головному «Центуриону», наконец, дал результат — небольшой корабль водоизмещением в десять тысяч тонн (редкостный пример британского аналога «экономии»), вывалился из строя. И лег на циркуляцию — можно было не сомневаться, что на нем заклинило рулевой привод. Идущий вторым «Барфлер» дернулся было за флагманом. Но на нем быстро осознали, что на том творится неладное, и постарались прикрыть поврежденного «собрата».

— «Асахи» и «Катори» прекратили стрелять по «Наварину»! Направляются к нам, ваше превосходительство!

Доклад флаг-офицера обрадовал Бэра — с самого начала для него было ясно, что перестроение японских броненосцев ошибочно. Намного лучше бы для них было усилить «центурионами» или «канопусы», либо «маджестики», а против его эскадры задействовать весь японский отряд. Но английский командующий погнался за легкой победой, и поплатился двумя броненосцами, которым ввиду их ущербности не место в боевой линии, тем более головными, да против трех броненосцев более новой постройки и с современными пушками. И вот теперь адмирал Ноэль уже старается отыграть обратно, только поздно — по «Барфлеру» сейчас стреляют все три «трофейных» броненосца, и английский корабль буквально накрывает всплесками каждые двадцать секунд. А вот Щенснович на «Ретвизане» и с «Победой» в кильватере направились к крутящемуся «Центуриону», которой отчаянно пытались прикрыть «Идзумо» и «Ивате». Японским броненосным крейсерам сильно досталось, но ветераны многих сражений держались, да и стреляли японцы гораздо лучше англичан — сказывался немалый опыт. Но «подранка» им уже никак не спасти — «порт-артурцы» успеют добить его намного раньше, чем подоспеют к месту событий японские броненосцы.

— «Барфлер» горит, снизил ход до восьми-девяти узлов! Кормовая башня прекратила стрелять!

— Вот еще один «подранок, — совершенно спокойно, будто его не обрадовал доклад, произнес Владимир Иосифович. — Сближаемся на короткую дистанцию, дать максимальный ход. Сигнал на 'Мономаха» — «миноносцам атаковать неприятеля по готовности»!

Каждой из колонн броненосцев были приданы в качестве авизо тихоходные трофейные крейсера, которые моряки презрительно именовали «колониальными» — ни для чего другого, кроме как пугать аборигенов и служить стационарами в далеких водах они не годились. Но даже такое «пополнение» искренне обрадовало русских моряков, ведь получить три крейсера гораздо лучше, чем остаться при «своих интересах». К тому же они как нельзя лучше годились для береговой обороны — кому-то нужно плавать среди множества корейских островков, походивших на балтийские шхеры.

— Да уж — Щенснович явно разозлился, — Бэр видел как «Ретвизан» с пятнадцати кабельтовых стал всаживать залп за залпом в несчастный британский броненосец, теперь потерявший ход. Было видно, как с борта прыгают матросы в воду, корабль явно тонул, и была отдана команда спасаться. А потому стрельба уже не нужна и он пробормотал:

— Что-то разошелся Эдуард Николаевич, горяч нравом наш поляк. Поднимите сигнал «прекратить стрельбу»… нет, уже не нужно, без надобности! Сам увидел, а то разошелся. Да — «Барфлер» тоже топится, отвоевался — орудиям дробь, у нас пауза на четверть часа, не больше. Надо же, не думал, что так быстро все произойдет. Вот так и бывает, господа, дерешься и стреляешь, стреляешь и дерешься, а противник неожиданно… того…

Владимир Иосифович не докончил фразу, с несказанным удовольствием наблюдал, как медленно оседал на корму «Центурион», при этом растет и крен на правый борт. Англичане не стреляли, они спасались — к тонущим броненосцам поспешили миноносцы, не для торпедной атаки, нужно было вылавливать из воды сотни несчастных моряков, которых по прихоти Сити бросили погибать в дальневосточных водах. К месту катастрофы поспешили «Алмаз» и минный крейсер «Забияка» — при эскадре они были вроде спасательных кораблей, имели тройной комплект судовых врачей.

А вот «Идзумо» с «Ивате» уже были далековато, но удирать не спешили, отошли на безопасную дистанцию, поджидая свои броненосцы. А это говорило только о том, что новый бой неизбежен…

Эти два британских броненосца вошли в строй чуть позже знаменитого «Дредноута». Причем превосходили тот по бронированию, уступая в водоизмещении и скорости. «Промежуточный» калибр впечатляющий — по пять 234 мм орудий на каждый борт. Бортовой залп лишь чуть уступает первому в мире турбинному линкору…

— Как видите, Николай Иванович — хотели обмануть нас, только сами крепко обмишулились, — генерал-адмирал посмотрел на Небогатова, тот потрясенно уставился в амбразуру, на «картину», в которой наяву тонут сразу два британских броненосца. Пусть корабли второразрядные, и на второй десяток лет давно пошли, и с артиллерией у них не очень, да и маленькие, вроде погибшего «императора», но потопили то парочку сразу, причем орудийным огнем. И пикантность ситуации в том, что сражались друг против друга корабли, построенные на английских верфях.

— Это ошибка — японские броненосцы могли вышибать корабли Миклухи один за другим, но нарвались на «Наварин». Зато Бэр представленную возможность не упустил — имея пять броненосцев расправится с броненосными крейсерами, да-да, именно так, ведь водоизмещением едва десять тысяч тонн — не столь тривиальная задача. Бить слабейших, отбиваться от сильнейших, или удирать, стараться создавать локальное преимущество над врагом, причем значительное — так можно добиться победы. Сами посудите, любезный Николай Иванович, как действовать надлежит…

Великий князь остановился, достал из портсигара папиросу, закурил. Причем все время внимательно наблюдал за боем, но распоряжений не отдавал — флагманы действовали инициативно, и при этом согласованно, что не могло не радовать. Просто взял Рожественского и Витгефта за образец, тот самый, по которому поступать никогда не нужно, и ни при каких условиях. Зато имелся Макаров с Фелькерзамом — вот у тех надлежащих примеров масса, есть над чем серьезно озадачиться.

— Вот выдвинули ультиматум нам британцы, любой наш адмирал утерся бы. И в Дальний отправился в лучшем случае. Ибо нет приказа свыше, а раз так, то за самостоятельность, даже разумную, ответственность немалая, и никто ее на себя брать не хочет. А я рискнул…

— Вы великий князь, и ответ держите только перед императором, — на щеках Небогатова проступил багрянец, — а потому…

— Наш флот получил прекрасную британскую базу и полдюжины «трофеев», а в анналы истории записана теперь блестящая победа. Только и всего, но нужно на себя брать за все ответ, но этого как раз боятся делать из-за страха взыскания, вбитого во всех адмиралов мирного времени как «отче наш». И то же самое с генералами — они также оказались никчемными. Тот же Куропаткин пятился задом, что твоя каракатица, и таких как он сонмища. Неверх проходят бюрократы и особы приближенные к правящему Дому, то есть холуи, в большинстве случаев. И не смотрите на меня так — я не карбонарий, и не собираюсь публично бичевать пороки империи. Дело сейчас заключается в другом — у нас появилась прекрасная возможность резко двинуть наверх боевых адмиралов, отличившихся в сражениях, а вот всяких «крестоносцев» убрать в отставку. И хорошо почистить «авгиевы конюшни», в какие превратилось Адмиралтейство со всеми своими комитетами и службами. Прогнило все — ломать и выбрасывать, никого и ничего не жалея, все вон — что живому делу мешает и своими миазмами отравляет!

Александр Михайлович даже удивился, что сможет шепотом выдать такую длинную для него речь. И решительно закончил:

— И это как раз по вам — благо там вас все ненавидят, причем люто, особенно бездельники и сплетники, великосветские пачкуны. Отказа вашего не приемлю, и не рассматриваю — вы единственный моряк в чине полного адмирала, и на кого я могу всецело положиться!

Небогатов надолго задумался, наклонив голову — его можно понять за нерешительность. Дело ведь не шуточное и грозило очень неприятными и даже серьезными последствиями с ужасной нервотрепкой. Но ответ все же дал, пусть очень тихо, и осевшим голосом:

— Я все понимаю ваше императорское высочество. Но раз вы со мною стоите под неприятельским огнем здесь, то буду всецело помогать вам там. Можете на меня всецело положиться! Да, ваше императорское высочество, разрешите доложить. «Слава» и «Князь Суворов» выбили неприятельский броненосец, выкатился из строя, теряет ход. Да и один из «кресси» пылает — на нем взорвалась кормовая башня!

— Прах подери, простите!

Александр Михайлович встряхнул головой, не понимая как впервые, стоя за броневой стенкой рубки, он отвлекся от войны. Вернее, она перестала занимать его помыслы, исчез и тот липкий страх, который опутывал тело, когда броненосец сотрясался от взрыва попавшего двенадцатидюймового снаряда. И то, что сейчас творилось перед его глазами, стало каким-то не существенным, мимолетным, и сейчас на войне он думал о мире. Но только корабли стреляли, адмиралы и капитаны знали, что им делать. Даже слишком хорошо знали кровавую прозу войны.

Отваливший из колонны концевой «канопус» был немедленно атакован дожидавшимися своего момента миноносцами капитана 1 ранга Шумова, с ними пошел в атаку и крейсер «Жемчуг». Англичане открыли по ним огонь из противоминных пушек, и вроде даже в кого-то попали. Вот только увернутся от выпущенных веером торпед, ползущий по морской глади массивный корабль не успел — в него попали две торпеды, и спустя несколько минут на поверхности плавали только обломки и люди, не так и много, примерно с сотню. Их теперь вылавливали команды дестройеров — у англичан было всего несколько миноносцев, и ввязываться в драку с русскими, которым до Циндао рукой подать, они не смели.

— Теперь нас пятеро против троих — начнем выбивать одного за другим, — ощерился великий князь, но тут же смолк, понимая, что англичане, привыкшие нападать на любого врага, сейчас повели себя совершенно иначе. Броненосцы сделали поворот «все вдруг», развернулись на обратный курс, и кочегары, судя по всему, еще четверть часа тому назад заработали лопатами, кидая отличный кардиф в топки. И прибавили в скорости, из труб повалил густой черный дым, расплывающийся над водой.

— Британская эскадра выходит из боя, ваше императорское величество! Они признали свое поражение…

Александр Михайлович не верил собственным глазам — потомки адмирала Горацио Нельсона дружно развернулись, показывая отличную подготовку и сплаванность, и ничуть не стесняясь, стали набирать ход. Уходили все дружно, чисто по-английски, не прощаясь — прекратив стрельбу. Тремя колоннами — «маджестики», «канопусы» и броненосные крейсера. Вместе с ними шли и японцы, впереди «асамоиды», а прикрывали броненосцы. И это не походило на бегство, а именно хорошо проработанное отступление.

— Нет, это не поражение, адмирал. Просто они признали, что в этом сражении мы победили. Только и всего, и ничего больше. Они не разбиты, а потеряли недопустимо много для них. Вот и отходят…

Александр Михайлович в задумчивости посмотрел на уходящие корабли Ройял Нэви и «Объединенного Флота», осознавая, что догнать неприятеля невозможно. Сейчас даже «бородинцы» за «маджестиками» не угонятся, хотя формально имеют ход на узел больше. Но требуемую команду отдал:

— Преследуем неприятеля всем флотом в течение часа — если кто отстанет — потопим. Но не думаю — кого мы смогли, того уже на дно отправили. Просто формально закрепим победу, и покажем, кто отныне Желтым морем владеет. Так что, Николай Иванович, это сражение было последним!

— Почему, ваше императорское величество⁈ Ведь война только началась, еще французы не вступили в нее, хотя должны…

— Просто галлы тянут время — выжидают. И сегодня этот момент для них настал. Но поверьте — англичане это тоже хорошо понимают, а сейчас не времена Наполеона, для них все гораздо хуже…

Так англичане видели попытку Бонапарта с высадкой французских войск на «Острове»…

— Мой молодой друг — вы не отдаете себе отчета, что сейчас не времена Нельсона, и наш флот уже не может властвовать над всеми морями. И события на Дальнем Востоке тому подтверждение. Пока русские только продемонстрировали, что они могут сделать, парализовав нашу китайскую торговлю через Шанхай. И поверьте, если бы великий князь Александр захотел, то эскадра этого безумца Ноэля, втянувшего нас в ненужную войну, давно была бы потоплена, а мы потеряли Гонконг.

— Вы видите все в черном свете, сэр. Если мы отправим туда наши лучшие броненосцы, то они очистят тамошние воды от русских кораблей…

— Вы говорите как парламентарий, не понимающий, что на самом деле происходит в Желтом море! Что там могут сделать восемь «кингов», если русские не станут сходиться с ними в решительной баталии⁈ Уйдут в базы, под прикрытие минных заграждений, береговых батарей и этих проклятых подводных лодок — как мы их потопим⁈ Хуже того, каждый такой поход будет стоить нам броненосцев, ведь ночами темно, а на русских больших миноносцев по полудюжине торпед. И когда даже несколько дестройеров дадут залп, то попадания неизбежно будут. И позвольте задать вам вопрос — каким образом вы отправите броненосцы на Дальний Восток, где вы их найдете? Из какого сундука раджи вы их сможете достать?

В голосе старого моряка отчетливо звучало неприкрытое ехидство, и молодой аристократ счел разумным промолчать. И тут же понял, что правильно сделал — бывший Морской Лорд теперь заговорил очень серьезно, внимательно смотря на него старческими блеклыми глазами:

— У нас нет лишних броненосцев, которые мы могли бы отправить на Дальний Восток. Смотрите сами — в водах метрополии два десятка, еще четыре в Средиземном море, семь осталось в Гонконге. Старые корабли можно не считать — у них почти нет боевой ценности, только Канал охранять. И это все, что имеет сейчас могущественная когда Британская империя. Но теперь, как вы видите, все осталось в прошлом. И можно поблагодарить тех идиотов, что решили вспомнить времена Крымской войны, не понимая, что все изменилось. И теперь уже не Россия в одиночестве против нашего альянса, а мы окружены врагами — вот что означает пренебрежение здравым смыслом.

От каждого тихого слова потомку славных герцогов становилось не по себе — перед ним буквально разрушились опоры, на которых держалось здание самой могущественной империи мира.

— Вам ведь знакомо высказывание про «флот существующий»? Тогда поясню — если корабли даже стоят в базах, то своим присутствуем они связывают противнику руки, и тот не может действовать в полной мере, зная, что вражеские эскадры могут неожиданно выйти в море, и нанести удар там, где его никто не ожидает. Вот потому наличие у противника флота опасно для нашей гегемонии, и еще хуже — когда этому флоту нечего противопоставить. А мы как раз в такой ситуации, мой молодой друг.

— Поражение от русских разъярило общество…

— Хуже того — наша победа над кайзерлихмарине ничего не принесла, а вот немцы основательно рассердились. И поверьте мне на слово — безумство лорда Фишера нам дорого обойдется. Вильгельм еще не воюет толком, германские корабли стоят в базах. У него четырнадцать броненосцев, и три войдут в строй к следующему лету. Семнадцать вымпелов, да еще пять броненосных крейсеров с ними очень серьезная сила, и десять из них способны драться на равных с любым из наших броненосцев. К тому же на помощь в любое время могут подойти четыре броненосца из Балтики, они германской постройки, хотя и плавают под Андреевским флагом. И каково нам придется, когда наши порты начнут минировать, а пароходы будут топить адово изобретение — подводные лодки. Вражеские крейсера начнут делать постоянные набеги на наши порты и в полную силу пиратствовать в океане, а нет щадяще, как происходит сейчас. Но у русских есть на этот счет удивительные поговорки — «это пока цветочки, потом будут ягодки»!

Старый лорд произнес последние слова с выраженным акцентом на русском языке, и насупился, сведя седые брови. Затем отрезал кончик сигары специальными ножницами, медленно раскурил. «Гавану» взял из коробки молодой аристократ, тоже приобщился к этому занятию — к сигарам он привык с давних времен, когда побывал репортером на далекой Кубе, делая репортажи о борьбе повстанцев с испанскими властями. И даже, вот смех то, получил свой первый гонорар — двести фунтов.

— У русских в Желтом море полтора десятка броненосцев, из которых три британской постройки. Одни эти ставшие трофеями корабли о многом свидетельствуют. Все эти броненосцы представляют вполне реальную угрозу для нас, и дважды это наглядно продемонстрировали. Вы говорили о посылке всех «королей», но то моряку было бы непростительно говорить такие нелепости. У нас в Гонконге семь броненосцев, придет восемь — будет ровно пятнадцать, как раз столько же у русских. Но это на первый взгляд равенство, на самом деле у генерал-адмирала серьезное преимущество. Половина его броненосцев имеет не шестидюймовые, а восьмидюймовые пушки средним калибром, от четырех до шести. А то германские в 210 мм, более мощные орудия. Экипажи подготовлены не хуже наших, даже лучше — многие воюют пару полных лет, и потому стреляют гораздо лучше. Хотя бы подсчитайте, сколько русские потопили или захватили японских и наших кораблей линии, и потеряли своих, и тогда все встанет на свои места.

Аристократ насупился — цифры он знал слишком хорошо, в парламенте все депутаты кипели праведным гневом. В Вей-Хай-Вее было потоплено пять броненосцев, причем подло и коварно, и три русские с помощью германцев смогли поднять в гавани и ввести их в строй, нагло присвоив. Потом последовало дерзкое нападение на Шанхай, с потерей еще четырех броненосцев, на которые навалилось десять русских, а при таком перевесе в силах у врага никакой героизм не поможет.

Вспомнил и недавнее генеральное сражение, в котором погибли еще три броненосца, пусть два откровенно слабейшие, но потерь все же три, да еще броненосный крейсер. И взамен потоплен старый русский броненосец, причем не англичанами, японцами, которые потеряли в войне с русскими почти весь свой флот, хотя и нанесли им серьезные потери. При таких мыслях и жить не хотелось, глаза застилала ярость. Но вместе с тем было раздражение на Адмиралтейство — ведь именно там недооценили русских в первую очередь, отправили слабейшие, а не сильнейшие корабли, да еще столько ошибок допустили адмиралы Ройял Нэви, что впору их бездарностями считать.

Ведь видели, как русские воюют с японцами!

— И главное — как воевать с русскими, если эскадра будет в Гонконге, в лучшем случае. А в худшем за нами останется только Сингапур. И мы еще будем рады, если его удастся отстоять, в чем я сильно сомневаюсь. Оцените наши силы там, вернее немощь, и русский флот — у последнего двойной перевес в броненосцах. И великий князь Александр постарается обернуть такое положение к собственной выгоде. Поставьте себя на место противника — вы бы стали упускать столь выгодный момент?

Вопрос был риторический, и ответа на него не требовалось — понятно, что в такой ситуации противника нужно немедленно добивать, и как можно быстрее. И бить крепко, очень крепко, чтобы тот никогда не смог бы собраться с силами. И от такого выводу аристократу стало плохо — он только сейчас осознал, какая судьба может ожидать Британскую империю. Но это было только начало потрясения — старый лорд заговорил дальше…

Так делили Китай к началу ХХ века…

— Никто не приложил массу усилий, для того, чтобы наши узкоглазые союзники одержали победу в своей войне с Россией. Поверьте, мой друг, в Петербурге у нас много тех, кто искренне преклоняется перед нашей страной, что удивительно, и я всегда поражаюсь их желанию служить нашим интересам во вред собственной стране. Такое трудно встретить в европейских столицах, зато придворные и сановники, а теперь банкиры и промышленники, не скажу что поголовно, но примерно на две трети всячески стараются ради преференций Лондона, Парижа или Берлина.

Старый лорд пыхнул сигарой, взгляд стал нехорошим, цепким, и предельно циничным — да таким и должен быть человек, отдавший тайной службе короля несколько десятилетий.

— Так благодаря нашему воздействию удалось сорвать сделку с этим пройдохой, американцем, что строил для царя корабли со времен войны России с турками. Заказали только броненосец и крейсер, а могли построить их четыре и два, и гораздо дешевле, чем обошлось строительство тех же «бородинцев». А еще к концу третьего года русские получили бы прекрасный завод во Владивостоке к уже имеющемуся. Этот был бы с двумя доками, способными принять любые броненосцы, и с превосходными мастерскими и литейным цехом. Такие наши бывшие колонисты возводят для себя — и они мало в чем уступают, даже превосходят наши верфи.

Старик говорил нарочито бесстрастно, но было заметно, что внутри он уже «закипает» от обуревавших его эмоций. Но голос оставался негромким и спокойным, словно рассказывал о чем-то бесконечно далеком:

— Нашего протеже даже уговаривать не пришлось — сам настоял, категорически потребовал, чтобы увели с Порт-Артура сразу пять броненосцев, на ремонт, к которому так и не приступали, пока война не началась. А шестой вообще, что шел в дальневосточные воды, хорошо так придержали в пути, что купленные итальянские крейсера обогнали его в пути, при том что от их покупки он и отказался, когда их предложили продать России. За комиссию миллион рублей запросил.

— О да, сэр, теперь я лучше понимаю подоплеку.

— Вот так и был ослаблен русский флот. А будь у них судостроительный завод в Приморье, не пришлось бы тратить огромные суммы на все эти переходы. Но главное — тогда бы японцы не осмелились напасть, будь эти шесть броненосцев во Владивостоке или Порт-Артуре. Единственная ситуация, в которой они могли победить, это разбить русские эскадры по частям, и мы сделали все, чтобы им это удалось. Даже через посредников продали им не кардиф, а дымный японский уголек, от которого пользы только в топках трампов, и то мало. Кхе-кхе…

Старик хрипло рассмеялся, а молодой аристократ был ошарашен такими откровениями. Но смолчал, а повествование продолжилось дальше:

— Жаль, что все наши труды пропали, пусть недаром. Хотя одержи победу в Цусимском проливе в конце мая прошлого года адмирал Того, тогда все — лишившись флота и последней надежды, царь пошел бы на переговоры. И цель достигнута — позорные условия, революционное брожение перерослов анархию, которую бы подавили не без нашей уже помощи, такова политика. Мы всегда помогали и будем помогать разного рода радикалам, что питают отвращение к собственной стране и желают ей поражение. Это и к их, и нашим интересам служит. Эх, какой момент упустили — будь победа японцев, то с Российской империей уже бы никто не считался, как и с итальянцами ныне. Этих азиаты побили, а тех арапы — что может быть позорнее⁈

— Это все адмирал Фелькерзам, а теперь генерал-адмирал, принц Александр. Первый мертв, а второй тоже должен умереть…

— Фи, мой юный друг, вот этого бы мне не хотелось, будь выбор. Да и не даст нам это ничего — и без него русские адмиралы научились воевать. И случись с ним что нехорошее — драться будут еще злее. Не рационально, мой молодой друг. К тому же за войну ратует Берлин, а кто с кузеном Вилли договаривается тайно, встречаясь в Мемеле или на яхте в финских шхерах?

— Я слышал, что сто пять лет тому назад один случай предотвратил создание альянса с Францией, когда там всем заправлял Бонапарт. И сорвал, как мне помнится, поход казаков на Индию.

— Не беспокойтесь, подобное скоро произойдет. Царевич малолетний, править будут регенты — царице никто власть не отдаст. У нее много симпатий к нашей стране, а в Петербурге сейчас такая подозрительность. Но тут все сделают русские радикалы — цареубийство у них в крови, дело привычное. А там наступит смута в умах, и русским станет не до войны с нами. В борьбе за власть регенты передерутся, к тому же между ними нет согласия, каждый потянет одеяло на себя. До войны ли тут?

— Хотелось бы, милорд, чтобы такое случилось пораньше. Ведь если выступит Франция, презрев «сердечное согласие», то положение ухудшится — мы не сможем воевать с тремя державами одновременно.

— Нужно было предусмотреть такое, и не вступать в альянс с обезьянами, давая им гарантии. И не нужно было потакать Сити, «продав» наши корабли японцам. Как видите, ни к чему хорошему это не привело — русские все же больше европейцы, чем азиаты, и давно приобщились к цивилизации, со времен их первого императора. Флот у них всегда был на задворках, но этого нельзя сказать об армии — в ней в мирное время миллион, а сейчас полтора, и треть в Маньчжурии и Корее. Наших бедных союзников просто «паровым катком» раздавили. Но пусть гибнут, сейчас уже не жалко — войну они вдрызг проиграли, но долги нам заплатят, до последней нитки свое выбьем. Но сейчас нам нужен мир, и заключать его надобно быстро, пока война далеко не зашла. Иначе мы потеряем намного больше, чем сейчас заплатим! Мир — и ничего больше, приложите все усилия!

— Но как же так, сэр⁈

— У нас нет союзников, все боятся услышать топот сапог германских и русских солдат на своих улицах. И учтите, они уже бывали в Париже, и французам совсем не хочется с ними драться — себе на погибель. Лучше флотом рискнуть, и вот тогда они точно получать за войну с нами гораздо больше. А Париж готов нас предать — ведь потому крейсер, что по русскому заказу строили, они себе взяли. И как только мы потеряем Гонконг, а это произойдет через две недели, не позже, французы тут же начнут воевать. Следом, в чем нет сомнения, нападут и австрийцы, и итальянцы — мы не сможем одновременно воевать уже с пятью державами! А они нападут на нас — тут армия сильнее флота — кто осмелится выступить против «союза двух императоров», к которым, несомненно, присоединится и третий. Стая гиен, мой друг, может запросто растерзать израненного льва!

В кабинете после сказанных слов воцарилась тишина, только в камине потрескивали дрова — потому было тепло. Старик отдышался, и снова заговорил, на этот раз тихо.

— Можно отдать русским на растерзание те части Китая, на которые они глаз положили. И Корею с Японией, пусть творят что хотят. Потом все равно их оттуда выпроводим с помощью колонистов. Кайзеру можно отдать Марокко, признать за ним Эльзас и Лотарингию, да пусть португальский Мозамбик забирают, или еще что-то. Ублажим Вилли, извинения принесем, потери компенсируем. В Китае преференции дадим — лишь бы кайзер угомонился, да поглядывал меньше на Россию. А поодиночке мы их одолеем!

— Лучше будет, если мы стравим немцев с русскими. Ведь Вильгельм будет чувствовать себя единственным победителем.

— Я в вас не ошибся, мой друг…

Колониальная экспансия европейских стран хищническая по своей сути. Борьба шла и продолжает идти исключительно за дешевые ресурсы, которыми беден «Старый Свет». А отобранное всегда будет дешевле покупного…

— Азиатам в коварстве не откажешь, вот только эти отличаются еще воинственностью и предусмотрительностью. Сообразили, что англичане их использовали к своей выгоде, а по минование для них надобности просто отбросят на помойку, выжав их как лимон досуха.

Александр Михайлович усмехнулся, такого развития событий он никак не ожидал, хотя все предпосылки к этому сложились. Теперь японцы вполне здраво оценивали перспективы продолжения войны с Россией, вернее отсутствие всяких оптимистических перспектив как таковых, а только из разряда плохих до кошмара. А как иначе — «Объединенный Флот», практически восстановленный за счет передачи английских кораблей от потерь, теперь заново погиб. Остались только два броненосца и пара броненосных крейсеров, да еще «Цукубу» и «Икому» спешно достраивали. Но с шестью кораблями линии страну Восходящего Солнца не защитить, хоть убейся, когда противник имеет втрое больше больших кораблей. Порты будут минировать дальше, морская блокада станет более жесткой, а союзник, прежде казавшийся самым мощным в мире, помощи уже не окажет, сам в ней нуждается. И что хуже всего — полное отсутствие каких-либо перспектив от слова «совсем», кроме тягостного ожидания будущей катастрофы. Ведь стоит русским захватить в качестве плацдарма один из небольших островов, а могут и крупный на севере Хоккайдо, то ситуация станет безнадежной — отбить его без флота невозможно, и помочь своим гарнизонам невозможно.

Видимо, прикинув все варианты, Токио в тайне предложил наместнику переговоры, на которые великий князь Николай Николаевич охотно пошел. Мало того что затянувшаяся война достала всех до печенок, и страна с опустевшей казной стала испытывать тяготы, так революционных потрясений едва избежали, лишь победы приглушили недовольство подданных. Страшно представить, чтобы случилось, проиграй царь эту войну, заключив с японцами, которых называли не иначе как макаками, позорный мир.

Самураи просили мира на довоенном «статусе кво», но кто же пойдет на такие уступки, когда ты одержал ряд побед и поставил противника в безвыходное положение, основательно проредив армию, выбив ее с материка на острова, и практически уничтожив флот.

— Потому, Сандро я им предложил считать Петербургский трактат денонсированным, а потому признать все острова Курильской гряды отныне и впредь за Россией. Сильно поморщились, но согласились — видимо, такой вариант все же рассматривали. Отдадут и острова в проливе, чтобы мы могли там крепость построить — а как иначе безопасность Владивостока и плавания к нему обеспечить? Нет уж — мы им прошлый раз Цусиму отдали под давлением Англии, хотя могли придержать за собой. Сейчас все иначе обстоит — я вынудил их согласиться. Кроме того, будет проведена денонсация союзного соглашения между японцами и Британской империей — оно нас категорически не устраивает. И впредь Токио не будет входить в союзные отношения ни с кем из европейских стран или кем-то другим, Сиамом или САСШ, и без нашего на то высочайшего согласия.

Великий князь Николай Николаевич жестко усмехнулся краешками губ, постучал пальцами по столу. Разговор между братьями шел в Дальнем, куда фельдмаршал прибыл на крейсере «Изумруд», из затерянной на побережье корейской деревушки, где встретился с принцем «крови», маршалом Ойямой и командующим флотом адмиралом Ито.

— Вместо архипелага Бонин, который мы захватили в прошлом году, японцы передадут два островка из гряды к юго-западу от Японии на наш выбор, или один крупный остров, что станет «вечным владением» Российской империи. Но в свою очередь мы признаем их полную власть над Формозой, и на другие территории посягать не будем.

— Это запросто, хоть обещать не означает жениться, как говорят французы, — улыбнулся генерал-адмирал, и прихлебнул из кружки чай с ромом — ноябрь в Желтом море не «курортный» месяц, пронизывающий ветер, часты шторма. Квантун хоть южнее Крыма, но то по карте — тут холода бывают изрядные, хотя не такие как на севере Кореи и тем более в Приморье. А вот в декабре будет еще холоднее, но он будет на юге — захват Гонконга является первостепенной задачей и означает полное изгнание Британской империи из китайских вод. А это мощнейший удар по интересам Сити — торговля с Поднебесной приносит огромные барыши, особенно когда продают несчастным китайцем крупные партии опиума.

— На переговорах, как ты и советовал, адмирал Небогатов потребовал передачи нам всех кораблей, что были построены вне пределов Японии. Ты бы видел, как окаменели их рожи. Но я, как ты и советовал, отказался от этого требования. Но настоятельно попросил не строить впредь корабли, кроме уже заложенных на верфях, больше таковых по водоизмещению и по вооружению. К тому же впредь не заказывать в других странах, однако разрешил закончить постройку только этих четырех, приведя их названия, и те характеристики, о которых еще Фелькерзам написал. Судя по всему, ошарашены макаки были изрядно, их глаза в щелки превратились. Но согласились дать письменные гарантии, что без нашего согласия новых кораблей строить не будут, а на вновь вступившие в состав флота допустят наши комиссии для детального осмотра и ознакомления — чтоб без обмана.

Фельдмаршал расхохотался, видно на самом деле было что вспомнить. Но снова стал серьезным, закурив папиросу. Чуть наклонил голову и заговорил негромко, тщательно подбирая слова:

— Они готовы воевать с Англией, и нам подчиняться, передав под твое командование эскадры и экспедиционные войска. Но просят преференций, а таковыми являются следующие моменты. Мы не должны оккупировать Корею единолично, а лучше ее поделить на зоны влияния, и не допустить туда другие державы, особенно САСШ и Британию. Нам север и Центр с Сеулом и «королем» Коджоном, им юг, однако на котором мы будем иметь базой для флота Мозампо и концессию в Фузане для контроля над их торговлей. Вместо репараций японцы предложили отремонтировать все наши корабли добросовестно и в кратчайшие сроки, с соблюдением надлежащего качества работ. Все захваченные наши пароходы, после приведения их в порядок вернут. Чего не хватает, ибо есть потери, то возместить согласно недостающего. Это касается также всех транспортов союзных нам в этой войне стран — все захваченное будет немедленно возвращено. За свое участие в войне против Британии просят преференции за счет Китая, дать им «открытую зону» для влияния и торговли в одной из южных провинций.

— Губа не дура, — фыркнул Александр Михайлович, — как флюгер на ветру, признают только право на силу. Но пусть будут нашими союзниками, чем врагами, а после такого кунштюка, как денонсация договора с Британией, на десятилетия отношения с «рыжеволосыми» ухудшаться. И учти — эта сила как раз на китайцев направлена будет, что только к нашей пользе. Да и вопрос с Маньчжурией со временем решить можно…

Александр Михайлович задумался, прекрасно понимая, что фельдмаршал выбил из японцев максимум из того, на что рассчитывали. Для самураев обошлось без «потери лица» — что-то потеряли, кое-что приобрели. Контрибуцию не наложили, и то хорошо. Зато если удастся победить Англию, могут рассчитывать на одну вещь — чтобы кредитор «простил» им долги…

Своего рода уменьшенный вариант броненосца «Сацумы» — броненосные крейсера «Курама» и «Ибуки». Или быстроходные броненосцы, что правильней, с ходом в 21 узел, и с восемью 203 мм пушками «промежуточного» калибра вместо 12–254 мм. Японцы сильно поторопились с их закладкой и постройкой, не догадываясь, что в Англии достраивают в это время «Дредноут», для которого они были не больше, чем пресловутыми «мальчиками для битья»…

— А теперь англичане завертятся, как тот уж под вилами — время парусов прошло, а век брони и пара диктует новые правила. Против трех держав «владычица морей» не устоит, насколько бы хороши у нее не были моряки и корабли. У нас если они и чуть хуже, и традиций таких нет, но втроем лупить одного сподручнее. К тому же у всех счета давние накопились к «коварному Альбиону» — а теперь можно и оплату потребовать по старым векселям.

Александр Михайлович потер руки и бросил взгляд на фельдмаршала — тот тоже пребывал в несколько возбужденном состоянии. Пришло множество телеграмм, буквально взорвавших мир потрясающим известием — Франция вступила в войну с Британской империей, корабли республиканского флота атаковали английские колонии, две эскадры демонстративно обстреляли Гибралтар и Мальту. И это определяло исход войны — выстоять против коалиции Англия уже не могла ни при каких обстоятельствах, даже везении — в капризах Фортуны никто не сомневался, ее переменчивое настроение доже бывалые моряки всегда учитывали.

Это на парусном флоте все решала выучка команд, а сейчас мощь промышленности, ее способности быстро строить корабли на должном военно-техническом уровне. А три крупные и мощные континентальные державы, имеющие обширные колонии, и превосходящие бывшую «мастерскую мира» по своим экономическим показателям почти втрое, сейчас могли наглядно показать высокомерным джентльменам, на кого «куры записаны».

— Англия потеряла Средиземное море, и двинуть туда на помощь эскадры не сможет. Нет у нее лишних броненосцев, Николаша, нет, и быстро не построит. Только «Дредноут», но он один, и два сильных броненосца в следующем году будут готовы, да полудюжина броненосных крейсеров, половина из которых к концу года. И это все — на стапелях и достроечных стенках ничего нового нет. А у кайзерлихмарине усилится на четыре броненосца и два броненосных крейсера, французы получат столько же — они сейчас сильно торопятся. У нас ничего нет, зато японцы имеются — а это серьезное усиление, даже очень. Но самураи начнут не сразу — хотят быть уверенными, что не прогадали с изменой «союзнику». А вот с падения Гонконга можно не сомневаться, что война примет очень интересный характер. Занимательный, я бы так сказал, но только в том случае, если в Лондоне сейчас экстренно не пойдут на уступки, и не попытаются решить дело миром.

— Такой зондаж уже был — кайзеру уже предложили «отступное», и Ники тоже — но они отказались, как мне известно, — фельдмаршал посмотрел на Сандро, и добавил, — А теперь вряд ли пойдут на соглашение с англичанами, ведь можно легко победить, стоит только занять Суэц и разорвать самый короткий путь в Индию. Вильгельм, как мне известно, потребовал восстановить бурские республики Трансвааль и Оранжевую, и также отказаться от аннексии Наталя, чтобы буры имели выход к морю. Лондон категорически отказался, и зондаж вроде бы прекратился.

— Хотелось бы знать, а нашему Ники что-то пообещали?

— Многое из того, что мы от японцев забирать не стали, с расторжением с ними союза. А еще ко всему Вей-Хай-Вей, возмещение нанесенного нам войной ущерба, и даже льготные кредиты. А еще на наши территориальные приращения «глаза закроют».

— И что же они посулили?

— Монголию с восточной частью Туркестана вместе с Маньчжурией и Кореей. Любые уступки, только за чужой счет. Вестимо, что обманут, шельмуют они как всегда, плуты записные. Лишь бы мы прекратили выдвижение из Туркестана войск, что займут северные части Персии и Афганистана.

— Я в их положении все что угодно обещал, слова немного стоят. Просто почувствовали, как огромная империя сотряслась — не ожидали, что война совсем не той оказалась, какую ожидали. Не против нас — а супротив них. И то, что мы в союз с немцами войдем, в тот самый, которого им допускать было нельзя ни при каких обстоятельствах. Ведь мы должны были воевать друг с другом, обескровить страны, а потом долгие годы их гегемония утвердится. Вот только японцы нас одолеть не смогли, хотя все дело к этому и шло. Потому вторая война началась, вот только не рассчитали, что мы стали намного крепче, а их дрессированные обезьянки ослабели. Вот и ошиблись — сами в состоянии войны неожиданно оказались, я ведь понимаю, что хотели просто припугнуть. А дальше по накатанной дорожке с забытых времен «севастопольской страды» — мы испугаемся Ройял Нэви и пойдем на попятную, но я решился Вей-Хай-Вей взять в отместку. Вот все и закрутилось — решили нам устроить нам тут показательную порку.

— Обиделись, как же — «владычице морей» оплеуху дали! Хлебало разбили и зубы выбили красе ненаглядной!

Николай Николаевич выругался от души, хрипло рассмеялся — зло, ничего доброго не послышалось. Братья переглянулись — зная о будущем, они сделали все возможное, чтобы начать войну с Англией в настоящем. Риск, конечно, был огромный, но так ведь удалось, пусть и со второй попытки. И водоворот войны стал затягивать в нее новых участников.

— Не знаю, победим мы англичан, или Лондон найдет способ выпутаться из ситуации которую сам и создал, но Британской империи в прежнем виде быть не должно. Сейчас ситуация такова, что Сити может надеяться только на помощь своих бывших колонистов, но те и выступят могильщиками империи, которую тоже не любят, но жаждут воспользоваться ее наследством. Так что уверен, что в самом скором времени президент САСШ выступит с мирными предложениями — роль посредника для него сильно подходит. Тот еще маклер, настолько «честный», что за карманы хвататься надо…

Сандро замолчал, отпил чая с ромом — с моря несло промозглой сыростью. В окно он видел свой флагманский «Цесаревич», броненосец был готов к выходу в море. Переход до Циндао, загрузится углем и четыре дня плавания до Гонконга — у англичан всего семь броненосцев, вдвое меньше и этим преимуществом нужно воспользоваться. Высадка трех полков десанта с транспортов, и захват колонии, в которой практически нет укреплений. Да и зачем они — ведь гарантией безопасности всегда служил Королевский Флот, который наводил на всех если не ужас, то почтительный страх. А с занятием Гонконга ситуация радикально изменится. Индокитай за Францией, переход до Сайгона не займет долго времени. Оттуда до Сингапура рукой подать — а вот его падение для Англии означает перспективу потери главной «жемчужины» империи, без которой ее существование невозможно — Индии Причем наступление пойдет с запада и севера — экспедиционной армией, и с востока — флотом с десантом на транспортах.

С такой страшной угрозой Британия уже сейчас считается, раз так зашевелилась. Сандро поймал себя на мысли, что подспудно ожидает какой-то пакости, интуитивно что-то не нравилось. А потому с изумлением посмотрел на вошедшего в кабинет адмирала Небогатова, совершенно растерявшегося и побледневшего. Слова Николая Ивановича ошпарили словно кипятком, он даже с кресла вскочил от неожиданности:

— Ваше императорское высочество, мне только что сообщили — вчера в Петербурге вечером, в театре, злоумышленник бросил бомбу прямо под ноги государя-императора Николая Александровича. От полученных ранений он скончался прямо на месте. Простите, но фельдмаршал просит вас немедленно выехать вместе с ним в Петербург немедленно.

Александр Михайлович машинально перекрестился — пальцы сами сложились щепотью и дернулись ко лбу. Ему потребовалось несколько минут, чтобы прийти в себя, и собраться с мыслями. Великий князь кое-как, с третьей попытки, закурил папиросу — пальцы заметно дрожали, спички ломались при чирканье. И негромко прошептал:

— Они решили повторить опыт вековой давности⁈

Осталась одна грустная шутка того драматического времени — «государь-император помер от апоплексического удара табакеркой в висок»…

— Вилли, когда все следы гнусного цареубийства ведут в Париж, поневоле задумаешься, а не искать ли организаторов в Лондоне⁈ Ведь там находили самый благожелательный прием все наши революционеры, особенно когда отношения между Лондоном и Петербургом сильно портились. Но теперь они зашли слишком далеко, и никакого мира уже не будет…

Александр Михайлович остановился и судорожно перевел дыхание, всю эту неделю он пребывал в тихом бешенстве. Это был не просто террористический акт, случилась самая настоящая попытка государственного переворота, причем подготовленная теми, кому покойный император Николай Александрович безусловно доверял. Несколько сановников во главе с всесильным Витте, шеф отдельного корпуса жандармов, и прочие влиятельные персоны, банкиры и промышленники, имеющие связи в Лондоне, аристократы, ставшие завсегдатаями Английского клуба — огромный клубок шипящих и смертельно опасных змей. И через посредников связанные с революционерами, что осуществили кровавое деяние в театре, где погибло два десятка людей, и очень многие были ранены.

Хорошо, что великий князь Владимир Александрович живо сообразил и сразу же начал действовать, подняв под ружье гвардейский корпус. К тому же автоматически был задействован именной указ императора Александра III, по которому в свое время великий князь был объявлен «государем» как раз на подобный случай. Столица была объявлена на осадном положении, все выезды перекрыты конными патрулями, на всех дорогах выставлены заставы. И началось следствие, причем Сенатом, вернее его «Особым Присутствием», что характерно как раз для дел о политическом терроре. И его возглавил старый фельдмаршал, председатель Государственного Совета великий князь Михаил Николаевич, младший сын императора Николая Павловича. На утро из Москвы приехал великий князь Сергей Александрович, с которого слетела обычная апатия — начал рвать и метать, причем буквально, став во главе следствия, а с ним прибыло множество жандармов, прокуроров и судейских чинов. И за пару дней был вскрыт огромный «гнойник» — арестованные свозились в казармы лейб-гвардии Преображенского и Семеновского полков, где содержались под самым строгим караулом, так как Петропавловская и Шлиссельбургская крепость оказались переполненными узниками.

Так что когда через десять дней великие князья Николай Николаевич и Александр Михайлович приехали из Маньчжурии, общая картина была ясна — и слово тут только одно, простое и хлесткое — измена, или предательство. Причем в самых высших эшелонах, пусть не так и много, но нашлось тех, кто прилагал массу усилий для своего собственного продвижения во власть и гнусного обогащения при этом, за пресловутые «тридцать сребреников» став прислужником интересов враждебных для России стран. А вот таким персонам, особенно в погонах, пощады не было. Все признавались в своих мерзостях, каялись и указывали на других, чтобы получить величайшую милость — наган с одним патроном в каморе. Перехватали служивших в столице англичан, от дворецких до нянек, допросили с пристрастием и ужаснулись — шпионская сеть буквально накрыла Петербург. А дальше Сандро в полной мере осознал одну из непонятных фраз в тетрадке адмирала Фелькерзама насчет «агентов влияния» — двор и министерства были ими переполнены, настоящие «авгиевы конюшни», которые пришлось наскоро «чистить»…

— У змеи необходимо вырвать ее ядовитое жало, Сандро. Разрубить на части, пока она нас не удавила своими кольцами. И без всякой жалости — Англия никогда не должна иметь кораблей больше, чем в любой из влиятельных держав. Все должны иметь равное место под солнцем, и не высасывать соки из мира, подобно гнусному паразиту. А союзу между немцами и русскими никто не сможет противостоять — сомнем…

— Вот тут ты ошибаешься, Вилли. Британской империи плохо придется в войне против нашего союза, но она на острове, и потеря части колоний Лондон не смутит. Как и гибель половины флота — верфи уже получили заказы, заводы выделывают пушки, а моряков у них много. Наша сила в армии, но как драться тиграм с крокодилом, если тот на берег из реки не выходит. Только самим крокодилами становится, такую же броню и зубы заиметь. А это очень долго, требуется время, и долгое.

— Заводы рейха дымят трубами, брат, нам нужно только сырье и продовольствие, пока англичане препятствуют нашей морской торговле.

— Нужно чтобы и в России задымили трубами новые заводы, и не морщись — одна промышленность Германии долгой войны, а она неизбежно таковой будет, не вытянет. Вот посмотри таблицу — я думаю, основные цифры ты знаешь. Наши три империи и Франция втрое сильнее Англии, но больше половины за твоей страной. А вот еще табличка — это Британская империя и САСШ. Как видишь, их совокупная промышленная мощь в полтора раза превосходит. А такой союз неизбежно сложится — несмотря на все противоречия, они объединятся. У них общий язык и культура, но главное — цели. Править и владеть миром, это морские державы.

Александр Михайлович протянул Вильгельму два листка, и тот внимательно ознакомился с их содержимым. Нахмурился — цифры кайзеру явно не понравились. Нехорошие такие числа — особенно по добыче угля и выплавке стали. Тут любой задумается, познакомившись с таким балансом. А Сандро сунул в руки другой листок, специально подготовленный МГШ.

— А эти американский флот и его состав, рядом британский, и все наши морские силы в совокупности. Вот и подумай, что будет, если янки решаться вступиться в общую драку. Нет, не сейчас — они думают, позиции изоляционистов сильны, но «доктрина Монро» давно принята. И англичанам, повторяю, будет намного проще и легче делить с ними власть над миром, чем уступить нам. Все предложения Лондона есть стремление внести в наш альянс разлад, стравить нас, вызвать взаимное недоверие. Так что поверь мне — если не развивать промышленность в России в долгосрочной войне мы будем побеждены. Наши верфи должны тоже заработать в полную мощь, а для этого нужно многое, от подготовленных кадров рабочих и мастеров, до строительства новых металлургических и машиностроительных заводов. А освободившуюся нишу от английских товаров заполнит твой рейх — заказов будет множество. И еще огромное пространство от Туркестана до Маньчжурии — у нас нет для освоения этого пространства возможностей, но если действовать совместно, то перед Германией откроются потрясающие перспективы!

Александр Михайлович прекрасно понимал, какое воздействие имеют его слова на кайзера — тот просиял лицом, порывисто обнял. Прижал к груди — все же сентиментальность у немцев в крови.

— Урегулируй отношения с галлами, Вилли. Бисмарк ведь говорил правильно о клубке раздоров. Пусть пока будет автономия между вами, я стану посредником. Договоритесь, и все — большие армии с крепостями не нужны будут. И мы сможем напрячь все силы в морской войне, но для начала попробуем освободить Индию от британского ярма. И надо успеть, пока мы их связали боями на всех океанах, а Миклуха захватил Гонконг.

— Ты настоящий царь, и умеешь смотреть вдаль. С Парижем уже решаем вопрос — сейчас и мне не нужна головная боль от Эльзаса с Лотарингией. Что ж — Ники часто менял мнение, а тебе я полностью верю, брат мой.

От слов кайзера генерал-адмирал почувствовал навалившуюся неимоверную тяжесть. На Государственном совете, с участием всех сановников и членов правящей династии, было решено отказаться от Регентского Совета, и передать императорскую корону ему, до совершеннолетия царевича Алексея Николаевича, если тот будет способен править самодержавно. Сыграло роль и то обстоятельство, что его жена родная цесаревичу тетка. Да и Владимир Александрович «государем» остался. Теперь нужно только ждать коронации в Москве, которую подготовит Сергей Александрович, и на престол взойдет новый самодержец, император Всероссийский Александр IV…

Олха. 2024 г.

Для этого броненосца теперь не будет места в истории. Но те, что придут вместо него, для другой войны…

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Не та война