Над Стоярском шел снег. По календарю уже давно была весна, но зима решила напоследок скинуть на столицу все свои запасы, так что крупный, хлопьями, снег шел вторые сутки, не переставая, превратив все вокруг в белое полотно.

Начальник ночного патруля остановился чтобы проводить взглядом одинокую машину-снегоуборщик, отчаянно пытавшуюся отбить у стихии хотя бы трамвайные пути. Потом оглянулся на своих бойцов, больше похожих на снежные фигуры, чем на людей, поежился и махнул рукой в сторону едва проступавшего сквозь снежную пелену огромного здания.

К нему вела широкая аллея тополей, между которыми стояли гранитные стеллы, с выбитыми на них датами великих сражений и именами героев. Сейчас, в расчерченной снежными зарядами ночной темноте, эти стеллы казались фигурами великанов которые склонившись молча смотрели на них.

Патруль отдал им воинское приветствие и, пройдя аллею, пересек вымощенную брусчаткой площадь, с облегчением нырнув в тень главного корпуса Управления Государственной Безопасности, который закрыл их от пронизывающего ветра.

Тротуар ведущий в обход здания, несмотря на мощный снегопад, был тщательно расчищен. Настолько тщательно что патрульные остановились и отбили с сапогов налипший снег прежде чем ступить на него.

Проплывавшая по правую руку громада фасада несла на себе единственное горящее окно — там находился Мемориальный Кабинет свет в котором не выключали в память о всех сотрудниках погибших при исполнении. Говорили, что там стоит стол, на котором лежит журнал с именами этих сотрудников. В это мало кто верил — не то ведомство что бы такие журналы на столе оставлять. Журнал скорее всего в сейфе заперт, а на столе — деза на случай если шпион подглядит. А за портьерой — пара дежурных что бы подглядывающего шпиона схватить за шкирку и по специальной трубе прямо в подвал спустить. А там уж из него все вытрясут — на кого работает, кто завербовал, коды, пароли, явки… Опасное это дело — в здешние окна подглядывать.

Дойдя до угла патруль свернул направо и ускорил шаг — теперь до опорного пункта где можно было отогреться, обсушится и попить горячего чая оставалось рукой подать. Их обогнала черная машина которая затормозила возле неприметной двери прячущейся в глубокой нише с торца здания. Из автомобиля вылез высокий подтянутый офицер с папкой в руке, огляделся, увидев патруль неторопливо но четко отдал воинское приветствие и скрылся за открывшейся дверью.

Начальник патруля державший руку у виска пока дверь за офицером не закрылась дал команду продолжать движение. Некоторое время они шли молча, потом один из бойцов не выдержал.

— Товарищ лейтенант — а это кто?

— Яб знал, Рябов, яб с тобой тут не бродил… — лейтенант посмотрел на часы, — Пол первого ночи…

— А он не спит…

— Враг не спит и ГБ не спит… Рот закрой и шибче ногами перебирай.

ГБ действительно не спало. Если на фасаде горело всего одно окно, то с тыльной стороны здания куда выходили окна рабочих кабинетов и которая была скрыта от любопытных взоров другими корпусами занимавшими целый квартал посреди Стоярска, горящих окон было куда больше.

Прибывший офицер поздоровался с дежурными, предъявил удостоверение и спустился по покрытой ковром лестнице вниз в длинный коридор. За спиной закрылась тяжелая дверь. Пройдя по коридору до второй двери он снова предъявил удостоверение приложив его к окошку и попросил:

— Понежней, Катенька…

В висках заломило, к горлу подступил комок тошноты, потом неприятные ощущения отпустили и дверь открылась. Сидевшая за столом девушка в форме виновато улыбнулась.

— Нежнее не могу — служба такая…

— Ну и фиг с ним тогда: не маленький — потерплю.

— Вам на девятый этаж — вас Пастухов ждет.

— Ох как я удачно! Я ж сюда посреди ночи зачем приехал? Только чтоб тебя повидать. И как раз к Пастухову на совещание успел.

— Шутите, Сергей Захарович? — девушка в притворной суровости сдвинула бровки, — Смотрите мне — не на ту кнопку нажму и уедете не знай куда.

— Виноват, Катенька, прошу понять и простить.

Офицер вошел в лифт и махнул рукой.

— Давай, заряжай меня на девятый. Главное не выше. Я высоты боюсь…

На дверях кабинетов Управления не было табличек с именами и должностями. Только маленькие латунные номера. На этом этаже не было даже номеров. Подразумевалось, что чужие здесь не ходят, а свои знают, куда идут.

Начальник Четвертого Отдела — Никифор Александрович Пастухов занимал кабинет в середине коридора и приходилось внимательно считать двери что бы найти его.

Подойдя к нужной офицер отдернул китель, еще раз пролистал папку что бы убедится что необходимые бумаги с собой и постучал.

— Входите дорогой, вас только ждем…

Хозяин кабинета стоявший у окна и задумчиво глядящий на падающий снег повернулся и радушно улыбнувшись указал в сторону вешалки.

— Раздевайтесь, присаживайтесь, сейчас чайку согреем… Вы уж извините, что выдернул вас в такую погоду, да посредь ночи…

— Не страшно, товарищ…

— Бросьте, Сергей Захарович… — прервал его Пастухов, — «Никифор Александрович» — будем по простому. Без званий, должностей… Это — Алмаз Асланович, первый спецотдел.

Представил Пастухов невысокого с восточными чертами лица человека уже сидевшего за столом и неторопливо, держа чашку как пиалу, потягивающего чай.

— Алмаз Асланович — это майор Коваль. Военная разведка.

— Очень приятно…

Майор повесил шинель и фуражку, пожал всем руки и сев за стол напротив представителя первого спецотдела, принял протянутую ему чашку.

— Не стоило — я сам…

— Военный человек! — Пастухов подмигнул Алмазу Аслановичу, — Субординация, звания… Ну а у нас все по простому… Работа такая — не до формальностей. Итак — если все в сборе, то можно начинать. Я вас, Сергей Захарович, зачем вызвал-то так срочно… Интересные новости приходят. Мне тут доложили, что капитан «Сто-тринадцатого Шквала» объявился. Десять лет, или сколько? Пятнадцать? Пятнадцать лет ни слуху ни духу и тут наш человек на «Кожедубове» докладывает, что видел его в Фессалии… Интересно, да? Вы же принесли его личное дело?

— Принес… — Коваль передал Пастухову папку, — Тут все. Личное дело, характеристики, награды…

— Превосходно. А сами вы ознакомились с этими документами?

— Да.

— И что думаете? Бумажки — бумажками, а каково лично ваше впечатление?

— Сложно сказать… — Коваль побарабанил пальцами по столу, — Вареников Вадим Владиславович. Родился в Долгоморске, отец был штурманом на «Рысаче», погиб вместе с кораблем. Мать до сих пор проживает там же, держит доходный дом… Как сын моряка погибшего при исполнении был принят в Долгоморское мореходное училище без испытательных экзаменов. Курсантом проходил практику на «Чайке», участвовал в столкновении у Тюленьих островов. Занимался боксом. Чемпион флотских соревнований. Характеристику по итогу получил отличную, был замечен Иваркиным, служил под его началом, быстро дорос до капитана третьего ранга, получил под командование перехватчик. Имел боевые награды, особо отличился у Киламы — в паре со «сто седьмым» уничтожили двенадцать и повредили семь судов противника, а так-же взорвали береговую батарею.

— Помню-помню, — усмехнулся Пастухов. — В общем, образцовый боевой капитан, как я понимаю? Так что же случилось?

— Неизвестно… Двадцать седьмого числа Вареников отказался исполнить приказ о возвращении на базу, остальные офицеры так же заявили о неподчинении. Он, по непонятным нам причинам, передал сообщение об этом по открытому каналу… Потом молчание на несколько недель, безуспешные попытки связаться… И затем «Сто Тринадцатый» атакует и топит пассажирский лайнер «Фелиция»… Из тысячи двухсот человек пассажиров и членов экипажа спаслось меньше половины.

— Судно было ведь аменским, если мне память не изменяет?

— Да.

— Причины атаки так и не выяснили?

— Нет.

— Всё это странно, вы не находите? — Пододвинув к себе личное дело, Пастухов бегло его пролистал: — Капитан с образцовым послужным списком вдруг выходит из повиновения, о чём Иваркину бы молчать, так как это его протеже… А он наоборот оповещает всех, кого можно… А потом немотивированная атака на пассажирское судно нейтрального государства. Если уж ты вдруг решил свалить на вольные хлеба, что называется, то зачем становиться преступником, которого будут искать все кому не лень? Зачем Иваркин, в предсмертной записке, берёт на себя ответственность за эти жертвы? Странно всё это, ой странно…

Пастухов задумчиво побарабанил пальцами по столу, переглядываясь с Алмаз Аслановичем, потом они вместе посмотрели на Коваля.

— Ваше мнение, Сергей Захарович?

— Так точно — странно.

— Что думает ваше ведомство по этому вопросу?

— Мы думаем, что Вареников исполнял приказ Иваркина. Он был лично предан ему, так что неподчинение и последующая радиограмма это попытка снять с командующего ответственность.

— А зачем это Вареникову? Как бы он не был предан, но исполнять заведомо преступный приказ, губить блестящую карьеру и остаток жизни провести в бегах — тут нужна веская причина. И зачем это Иваркину? Отдать приказ потопить пассажирское судно — а причина? Свалить все на мятежного подчиненного, а потом пулю в лоб пустить? Совесть заела? Не думаю… Тут что-то глубже… Иваркина мы уже не спросим. А вот Вареникова — можем. Надо выяснить о нем побольше. Где все это время прятался, с кем общался, чем жил… Мы по своим каналам, вы — по своим. Обеспечите?

— Так точно Никифор Александрович — обеспечим.

— Ну вот и чудно… В таком случае — не смею задерживать. Еще раз извиняюсь, что выдернул вас внеурочное время.

Когда майор Коваль вышел, Пастухов снова подошел к окну и, сложив руки за спиной, некоторое время стоял совершенно неподвижно.

— Алмаз Асланович… А как дела у Матренина?

— Да неплохо у него дела Никифор Александрович. Я бы даже сказал — «отлично».

— Неужели «Сирин» заработала?

— Что ж вы так про нее? Как про машину какую?

— Не уж то личность сохранилась?

— Сохранилась. Полностью здоровая психика, адекватное возрасту развитие — все чин по чину.

— Ну тогда Матренину мои поздравления — это значительный прорыв. Старик наверное рад до смерти.

— Типун вам на язык Никифор Александрович — какой «смерти»? Долгих лет жизни ему — если сделает все что запланировал то мы свои потребности в спецкадрах закроем да еще с запасом.

— Фабричным способом обещает их штамповать?

— Ну — фабричным не получится. Больно уж процесс деликатный, но станет попроще — факт.

— Это хорошо…

Пастухов отошел от окна и вернувшись за стол хитро посмотрел на Алмаза Аслановича.

— А не подсобите ли вы мне, по старой дружбе? Томится у нас в застенках один человечек: наши его вскрыть не могут, а интересного в его головушке — уйма. Пусть Сирин с ним поработает?

— Да почему бы и не подсобить? Только вы имейте ввиду что Сирин работает жестко.

— Пускай — оно того стоит.

— Тогда привозите.

— А может лучше вы к нам?

— Нет — Матренин на дыбы встанет. Он от нее не отходит, даже ночует в лаборатории… Шутка-ли: тридцать лет — провал за провалом и тут такой успех. Пылинки сдувает. А вы предлагаете ее куда-то вывезти. Я ему даже предложить такое не рискну — сразу покусает.

— Ну ладно — раз такое дело, то привезем… А по поводу этого дела что думаете?

Алмаз Асланович пододвинул к себе папку и неторопливо изучил бумаги. Пастухов терпеливо ждал.

— Камруни меня смущает. Оттуда они последний раз выходили на связь с штабом флота.

— Камруни? Это, если мне память не изменяет, между первым и вторым кольцом?

— Да. Зачем Иваркин отправил корабль так далеко от основных сил флота? Кроме того… У вас карта есть?

Пастухов достал из шкафа карту мира. Алмаз Асланович подошел к ней и взяв линейку и листочек некоторое время что-то высчитывал.

— Да… Смотрите — вот Камруни из района которого они выходят на связь последний раз после чего считаются дезертирами. Между первым и вторым кольцом. Там их никто не найдет и даже и искать не будет. Они — единственный залесский корабль в том районе. Если Вареников решил присоединится к Вольному Флоту, то лучшего момента ему не найти. Но он, зачем-то, полным ходом несется к Ротонгу, где топит «Фелицию» и на всех парах пытаются уйти обратно. В районе Балибассы попадают под удар авиации, на последнем издыхании добираются до островов и разбегаются кто-куда предварительно уничтожив все судовые документы. Никто из команды не пытается вернуться на родину или выйти на связь с родственниками…

— Подтверждает версию Коваля, почему вас это смущает?

— Погодите Никифор Александрович — это еще не все странности. Потоплено аменское судно. Погибли сотни аменских граждан. Действия Вареника очевидно не подходят под версию о мятеже. Но Амен не просто с готовностью принимает данную версию… Есть сведения о том, что определенные силы внутри правящих элит занимаются судебным преследованием и даже физическим устранением активистов требующих расследования катастрофы. Вывод?

— Кто-то у них очень не хочет что бы правда о «Фелиции» всплыла…

— Именно Никифор Александрович. Именно, мой дорогой! Теперь осталось понять, при чем здесь Камруни. Иваркин не зря послал одного из своих лучших капитанов туда. Думаю, они обнаружили там что-то такое ради чего он был готов пожертвовать своей жизнью, жизнями подчиненных и пассажирами «Фелиции».

— Или не они… Надо, я думаю, нанести визит Семену Николаевичу — кто знает, может Первый Отдел что полезного нам скажет. С утра. Утро вечера мудренее, как в народе говорят.

— А то Никифор Александрович — конечно с утра. Чай Семен Николаевич не майор. Его посередь ночи на ковер не дернуть.

Алмаз Асланович хитро усмехнулся и поднявшись пошел к себе. Пастухов проводил его до лифта, потом вернулся в кабинет, и завалившись на стоявшую у дальней стены маленькую кушетку решил подремать оставшиеся до утра часы.

Старпом сидел в кресле, в тиши своей каюты, и листал «Основы психической механики» Юмберта. В левой руке у него был карандаш которым он делал пометки на полях. Старик Юмберт ныне был раскритикован всеми кому не лень и Старпом с большей частью критики даже был согласен — представление о психике как о неком арифмометре который, получая вводные, выдавал ответы-реакции согласно тому как настроены его колесики и барабанчики было, безусловно, слишком примитивно. Что, однако, не отменяло того факта что автор, силясь описать и классифицировать реакции, поставил большое количество довольно занятных опытов. В дверь робко постучали.

— Войдите… — Старпом заложил книгу закладкой и отложил в сторону, — Открыто.

— Мошно, Антон-аза? — в каюту робко озираясь заглянул Механик.

— Разумеется. Вад опять что-то хочет?

— Не. Я хошу…

— Это уже интереснее. Слушаю…

Механик засунулся внутрь целиком и тщательно закрыл дверь. Заинтригованный таким поведением Старпом предложил ему второе кресло.

— Я так понимаю, у тебя ко мне какой то деликатный вопрос?

— Ясс… Я, Антон-аза…

— Тс-с-с-с… — прикрыв глаза Старпом приложил палец к губам, — Я сам угадаю… Это как-то связано с той саргашкой которая не отходит от тебя с того самого момента, как мы покинули порт не так ли? Только не надо пугаться и снова называть меня «чудгарем» — это понятно любому кто имеет глаза и мозг.

— Ясс… Свясано… — испуганно закивал Механик, — Я думал мы осторошно…

— Не переживай — слепых у нас тут нет, но вот мозгом оборудованных… Так что у вас с ней?

— Нишего пока…

— «Пока»? Хм… Выпьем?

— Не… Я не… — Механик глубоко вздохнул, — Ясс… Давайте…

Откинув подлокотник кресла Старпом достал бутылочку виски и два стакана, разлил и передал один стакан Механику.

— Льда, извини, нет, а посылать за ним, значит нарушить наше уединение, так что пока так…

— Нишего… — Механик осушил стакан залпом, — Я Кару оставить хошу. Сдес. У нас.

— Я это уже понял, — Старпом налил ему еще и смакуя, маленьким глотком отхлебнул сам, — Но ты опасаешься реакции Вада? Верно?

— Ясс… Он ошень ругался когда вы Барабашка привели.

— И ты решил спросить моего совета, как бы половчее вписать свою пассию к нам не вызвав капитанского гнева? Хороший ход…

Отпив еще немного Старпом задумчиво поболтал стакан глядя как свет играет в янтаре напитка.

— Вот как я думаю: инициатива о приеме Кары в команду должно исходить от Вада. Это очевидно. Вопрос в том, как этого добиться?

— Как?

— Есть у меня одна идея… Насколько быстро ты можешь ее обучить управлению двигателями?

— Ошен быстро. Она ошен сообразителный. Ее семья автомастерская занимается — она ошен много о двигателях знает.

— Помогает тебе с ремонтом?

— Ясс… Двигател хорошо поставили, но се равно то тут недоделка, то там всплывет… Ошень помогает.

— А остальные? Вы же народ работящий — без дела не сидите?

— Остальный — строител всякий-расный, плотники и молодые еше…

— То есть вообще никого?

— Не…

— Хорошо. Тогда, я думаю, скоро все решится…

— Тошно?

— Абсолютно. А самое главное — тебе даже не придется обманывать Вада. Можешь на меня положится…

Кивнув Механик встал, осторожно поставил стакан на подлокотник и вышел. Старпом, проследив как он закрыл за собой дверь, ухмыльнулся и плеснув себе еще вернулся к книге.

Лазарет на «Интернационале» был небольшой — всего на две койки. После того как туда ввалилась капитанская туша, место внутри стремительно закончилось, поэтому Доктор, неодобрительно бурча под нос, без лишних церемоний выставил Капитана в коридор и вышел туда сам прикрыв за собой дверь.

— Что с ним? Серьёзно? — Капитан с трудом подавил желание потрясти Доктора за грудки.

— Переутомлений. Я есть прописывать ему покой и отдых.

— Фух… Я то уж испугался, что что-то серьёзное…

— Это есть очень серьёзно! Систематический переутомлений ведет к ослаблений организм, что в свой очередь влечет масса другой заболеваний!

— Вот жеж… — Капитан озадаченно поскреб в затылке, — Я че то упустил это из виду… Че делать?

— Как минимум — срочно найти ему подмену на время лечения, — подал голос, призраком возникший за их спинами Старпом, — А вообще нам, в том числе и мне, надо было раньше подумать, что у нас один механик на огроменный корабль. Амяз, пока мы его на ход ставили, уже все соки из себя выжал, а тут ты на не обкатанном движке решил в море срываться. Подозреваю, он сутками на пролет всплывающие косяки чинил — вот и дочинился до больничной койки.

— Да… И че делать теперь? Где механика еще одного взять посередь мо…

Капитан замер с признаками мощной работы мысли по всему лицу, потом обрадованно вскинул палец вверх.

— Точно! Саргаши! У нас же их целый табор на борту! Не может быть что посередь них ни одного механика! А ну-ка построй мне их. Сча опрос проведем!

Капитан поправил фуражку и, вмяв Старпома с Доктором в переборки, ломанулся на палубу.

— Кара? Небесная, или так — по мелочи? — Старпом скептически покосился на довольного Капитана.

— Да иди ты со своими подъебками… Имя у ней такое — я тут че сделаю?

— Я, просто, честно говоря, удивлен таким выбором… То «Женщина на корабле — плохая примета», то девчонку к двигателям ставишь.

— Девочка — мальчик… Какая в жопу разница! — Капитан на мгновение завис, осмысляя сказанное, — Молчать!

Старпом, правда, и без капитанского приказа при всем желании не смог бы это прокомментировать, так как его душил хохот.

— Вот что ты за…

Обиженно начал было Капитан, но не утерпел и сам заржал так что переборки затряслись.

— Фух… Ладно… Успокоились… Скаламбурил от души — че сказать…

— Это было восхитительно… — Старпом утер выступившую от смеха слезу, — Надо запомнить.

— А если серьёзно — ну а кого еще? Там все остальные — плотники да маляры. Просили, кстати, работку им подыскать, а то со скуки, говорят, дохнут. А Кара эта — толковая. Родня машины починяет, так что с измальства при механизмах. Ну а что девкой уродилась — ну чеж теперь? У нас выбор небогатый.

— А Амяз как отреагировал? Он же, помнится, говорил что женщине нужно дом вести, детей растить?

— Не знаю — вроде как убедил его, чтоб показал ей там че да как, а сам наказы Доктора выполнял и полежал пару денечков. В лазарете лежать, правда, ни в какую… К себе уполз. Но недавно проведывал — вроде отдыхает. Думаю, что если бы опасался за свое хозяйство, то не утерпел бы… Значит общий язык нашли…

— Это хорошо. Плохо, что они могут найти не только общий язык, но и еще кое-что общее… Если ты понимаешь о чем я? Амяз имеет слабость к механизмам, так что девушка-механик… Не тот соблазн с которым ему будет легко справится.

— И че? — подбоченясь вскинулся Капитан, — Девка она ладная, тощевата на мой вкус, но пускай… Думаешь я не понял куда ты клонишь? Ты просто хочешь, чтоб только у тебя баба под боком была, а остальные завидовали! А вот фиг тебе! Мож у Амяза тоже без регулярного ентого-самого тоже голова хуже варит? Тоже мне…

— Да я не против, просто как мы её родне объясним, что взялись везти до Порто, а в итоге она у нас припарковалась?

— Да уж придумаем че-нибудь — не беспокойся!

— Ну — дело твое, — Старпом с деланным равнодушием пожал плечами, — Если ничего не придумается — обращайтесь.

Угукнув Капитан фыркнул и вышел. Старпом закрыл за ним дверь, плеснул себе виски и отсалютовав стаканом в сторону каюты Механика выпил.

Капитан, крадучись, выбрался на палубу. Ему не спалось, а это значило, что настало время для внезапной проверки несения службы ходовой вахтой. Первой целью стал мостик. Аккуратно, на цыпочках, прокравшись по сходням Капитан заглянул внутрь.

— КА-А-АПИТАН НА МОСТИКЕ! ТРИЩ! КАПИТАН! ЗА! ВРЕМЯ..!

Несший вахту Федор, с которым вчера был проведен инструктаж по обязанностям вахтенного матроса-рулевого, оттарабанил доклад на одном дыхании. Слегка оглушенный Капитан поковырял в ухе и одобрительно кивнул.

— Молодец. Бдишь. И знаешь что? Доклад ты выучил — это радует, но мы ж, все таки, вольный корабль поэтому кое-какие формальности опустим. И остальные спят, опять таки. Поэтому, с данного момента, просто говоришь: «Без происшествий», или «Случилось то-то и то-то». Негромко…

— Слушаюсь, трищ Капитан…

— Вот и ладненько. С управлением как? Освоился?

— Так точно!

— Молодец… — Капитан покровительственно похлопал его по плечу, — Неси службу, а я пойду машинное проверю…

Доктор строго наказал Механику ночью полноценно отдыхать, поэтому вахту в машинном несла Кара. Забравшись с ногами на табуретку она сидела и читала документацию, периодически бросая беглые взгляды на приборы и прислушиваясь к звукам работы машин.

— Вотделнуюгруппувыделяютсятяшелыедвигателисодершашиевконструктсии… Креис… Креис… копф. Ох…

Кара закрыла описание, постучала им себя по лбу и, вздохнув, продолжила чтение.

В крейс… копфных… Двигателяхшатунприсоединяется… к крейс… копфу — полсунусоединенному. С поршнем. Штоком.

Удары по голове повторились.

— Крейс… копф. Работаетпосвоейнаправляющей. Креису… Бесвоздеиствияповышенных… Температур. Ага…. Полностюликвидируявосдеиствиебоковыхсил. На поршен… Картинка…

Кара покрутила описание разглядывая поясняющую иллюстрацию.

— Как обстановка?

Несмотря на то, что после крика Федора момент внезапности должен был быть утерян, Кара умудрилась не заметить как вошел Капитан и с визгом навернулась с табуретки.

— Не убейся… Че пугаешься то?

— Давыболшойошенянесналаштотакиеболшиелюдибывают!

Говорила она примерно с таким же акцентом как и Амяз, но на такой скорости, что Капитан только растерянно моргнул глазами, так как не успел выхватить из этой скороговорки не единого слова.

— Гмм… Ладно… Как обстановка? Как машины? Амяз тебе все объяснил?

— Совсемвообшевсеобяснил! Машиношеньхорошо! Давленийнорметемпературанорме! Оборотыколебаниивдопустимыйпредел! Вспомогателныиустановканорме!

Кара снова затараторила, не утруждая себя паузами между словами, при этом мечась по отсеку как шаровая молния и что-то показывая. Капитан на свой вестибулярный аппарат никогда не жаловался, но сейчас понял, что у него от попыток отследить ее перемещения начинает кружиться голова. А Кара продолжала что-то докладывать, при этом ускорившись до такой степени, что выглядела просто размазанной линией на фоне механизмов.

— Замри! — рявкнул Капитан, — Охолонись…

Кара застыла преданно глядя ему в глаза, но судя по нараставшей вибрации в теле, долго так продержаться у нее бы вряд ли вышло. Поэтому махнув рукой, Капитан скомандовал: «Молодец. Так держать… Продолжай нести вахту… Отомри!»

— Тактошнотоваришкапитанестпродолшайнестивахту!

Капитан покивал и вышел на свежий воздух где набил трубочку и некоторое время размышлял. «Ниче — успокоится… Амяз по первости, помню, тоже носился так что ветром фуражку срывало…» — подвел он наконец итог своим размышлениям и пошел, было, к себе, но заметил два силуэта на крыше рубки.

— Кому не спится в ночь глухую?!!

— Кэп, при всем уважении, но можно тише?

— Ну конечно — кто ж еще…

Капитан покачал головой и залез наверх. Там Доктор и Старпом развернули очередную научную установку. Она представляла из себя несколько ящиков с таинственно светящимися через щели радиолампами, присоединенных к кабелю ныряющему в недра корабельного радиопередатчика, и самодельной панели управления с кучей непонятных «крутилок» и тумблеров. К этой же панели были подключены двое наушников. Доктор со Старпомом медленно крутили ручки настройки пытаясь в этих наушниках что-нибудь услышать.

— Че передают? — шепотом поинтересовался Капитан.

— Пока ничего… — так же шепотом ответил Старпом, — Но вдруг…

— Вдруг что?

— Мы сейчас проходим радиозеркало возле Лоски. Знаешь что это?

— Приблизительно… Какая-то хрень которая рубит связь в данном направлении…

— Да. Причем причины его возникновения до сих пор не изучены…

— Вы их изучаете?

— Нет. Конкретно сейчас мы надеемся принять «пойманый» сигнал…

— В душе не ебу че за хрень, — честно признался Капитан.

— Иногда радиозеркало не просто отражает посланный сигнал, а «ловит» его заставляя как бы рикошетить внутри… По идее, через некоторое время сигнал должен «затухнуть», но из-за свойств радиозеркала, или еще по каким-то причинам, это происходит крайне медленно. Поэтому есть шанс услышать то, что было послано в эфир на заре радиосвязи…

— Йя… Или раньше… — Доктор подергал разъем, подозревая что тот сидит неплотно, — Есть некоторый утверждений, что иногда в такой место можно принять сигналы посланный кем-то до нас. К сожалений, принимавший не иметь оборудований для его фиксаций поэтому это есть голословный утверждение. Но если это есть принимайт мы…

Загадочно улыбнувшись Доктор нежно погладил один из ящиков на передней стенке которого были закреплены и медленно вращались две здоровенные бобины.

— Это аппарат для магнитный запись звука. Если мы есть принимайт сигнал — мы есть его фиксировайт!

— То есть эта хрень, — уточнил Капитан, — Может записать все, что по рации передают? Вот прям слово в слово?

— Йя! По раций, по телефон, просто сказанный в слух…

— А можно какую-нибудь запись посмотреть?

— Найн посмотреть — послушайт!

— Стоп! Она че — прям звук ловит?

— Йа! А вы как есть думайт?

— Я думал — как телеграф который точки на ленту бъет.

— О найн — звук. Как в граммафон.

— И давно придумали?

— Недавно. Я есть «одалживайт» этот малыш у ЭрДэА… — Доктор извиняюще развел руками, — Мне тогда уже есть нечего было теряйт…

— Вы обокрали спецслужбу? — удивленно уточнил Капитан

— Найн красть… Не вернул. Они есть хотели, чтобы я внес кляйне усовершенствований. Я есть решайт, что мне нужнее.

— Ясно… Как закончите — меня научишь с этой штуковиной управляться. А то был у меня момент когда вот такая вот хреновина конкретно могла зарешать…

— Йа — почему найн? Это есть очень простой управлений.

— Кстати, насчет: «закончим», — уточнил Старпом, — Мы тут надолго, судя по всему, так что можно нам завтра на зарядку не выходить?

— Гансу можно. Тебе — нет.

— А почему это мне нельзя?

— Во первых — ты офицер! И должен личным примером показывать подчиненным, как надо переносить все тяготы и лишения корабельной службы. Во вторых — ты инструктор по рукопашному бою. Тебе занятие вести. Тем более, зная тебя, потом ты все равно ничем важным заниматься не будешь так что время поспать найдешь…

— То, что ты не понимаешь, чем я занимаюсь, не значит…

— Да не ной… — отмахнулся от него Капитан, спускаясь вниз, — Сказал: «выйти», выйдешь. Это приказ.

Старпом с утра на зарядку выполз, хотя рожа у него была крайне недовольная. А вот Обмылок опять попытался сачкануть сославшись на боли в животе. Капитан хотел было уврачевать его целебным подзатыльником но, подумав, послал в лазарет.

Доктор после ночных бдений был не особо рад, что его разбудили из-за таких пустяков и путем быстрого осмотра разоблачив симулянта, со вздохом велел ему ложится на операционный стол, а сам принялся перебирать хирургические инструменты.

— Это вы чего это? — Обмылок испуганно покосился на Доктора, — Все серьёзно что ли?

— Йа! Судя по частота обращений у вас есть хронический боли. Показано оперативный вмешательство.

— А может вы мне просто освобождение от зарядки выпишите и я пойду?

— Найн! Я есть не иметь право оставить вас в такой состояний!

— Тогда таблеточки выпишите какие-нибудь… Я не хочу операцию.

— Глупость! Медикаментозный лечение есть дольше. Айне небольшой операций — и все пройдет!

— Не. Я согласен на «дольше». Давайте таблетками.

— Гут!

Доктор отложил скальпель и достал из шкафчик флакон с пилюлями. Вытряхнув парочку на ладонь он протянул их Обмылку.

— Я есть должен предупредить — если у вас на самом деле нет боль, то данный лекарство вызовет сильнейший желудочный расстройство.

Обмылок некоторое время колебался, потом залпом проглотил пилюли.

— Аусгетрайнихт! Вот ваш освобождение. Лекарство есть необходимо принимать курсом, так что завтра я есть ждать вас тут с утра для приема следующий доза.

Кивнув Обмылок замер, побледнел и выскочил прочь.

— Думкопф…

Доктор проследил как тот бежит, ускоряясь, в сторону гальюна, закрыл дверь и вернулся к прерванному сну.

Капитан деловито прохаживался по палубе, глядя как саргаши под руководством Механика, которому отдых явно пошел на пользу, занимаются дальнейшим обустройством. Изначально, по проекту, жилой кубрик для рядового состава располагался на главной палубе и занимал все пространство под баком. Коек не было — только крепления под гамаки и столы. В процессе обживания на борту там отгородили большой восьмиместный кубрик для экипажа с нормальными койками, а остальную часть использовали как столовую и кают кампанию.

Но Капитан решил пойти дальше и разделить этот кубрик еще на две неравные половины. В одной — большей, оставались уже имеющиеся члены экипажа. Туда Капитан приказал сделать большой стол с лавками и шкафы для одежды и личных вещей. Вторую — меньшую половину оставили «на будущее».

План обсудили с экипажем — возражать никто не стал. Особенно Федор, который узнав, что теперь кроме личной койки ему поставят еще и личный шкаф, даже не стал возмущаться, что мешают спать после вахты.

— Ну как там теперь?

Поинтересовался торчавший в рубке Марио, после того как саргаши сколотили и занесли стол. Федор, выползший наверх покурить, блаженно сощурился…

— Охуительно… Стол… Шкаф собственный… Можно в карты играть, кофий пить прям в кубрике. Слушай — поможешь мне письмо домой написать? Я похвастать хочу. Братья помрут от зависти.

— О! Си. Конечно… А ты слышал, что камбуз тоже переносят?

Капитан, который впал в начальственное неистовство, решил, что раз дооборудовали кубрик, то стоит решить вопрос с остальными. Дело в том, что гальюн и душ для личного состава располагались на главной палубе за кубриком. В капитанской каюте имелся собственный гальюн и умывальник, остальным-же приходилось бегать наверх…

Доктор и Старпом протестовали, а голая Барабашка в общем душе смущала матросов. Поэтому решено было потеснить Доктора и оборудовать вместо одной из лабораторий офицерский санузел. Взамен ему выделялось помещение, где располагался камбуз, а камбуз переезжал из надстройки на бак, для чего пожертвовали частью столовой.

Мотивировалось это тем, что носить еду через половину корабля, да еще в качку, Барабашке сложно — и палубу драить надо и много еды теряется. А вот лаборатория для всякой химии, подальше от жилых кубриков и в помещении с отдельными входами и хорошей вытяжкой, это самое оно. Доктору таскать свое барахло на новое место не улыбалось, но фанатичный огонь в глазах Капитана его убедил.

Параллельно с этими работами Механик обустроил в корме еще пару жилых кают. Кары Капитану показалось мало и он пообещал по приходу в Порто нанять еще пару механиков. Под это дело была зарезервирована двухместная каюта. В нее саргаши, питавшие к механиками, а особенно судовым, особое почтение, умудрились кроме двухярусной койки впихнуть еще и диванчик со столиком.

Каре же была выделена отдельная каюта с койкой, столом и большим шкафом. Капитан, слушая ее радостные визги, задумчиво почесал бороду и подозрительно покосился на Старпома который настраивал проигрыватель для грампластинок в кают кампании. Потом подозрительно покосился на сам проигрыватель.

— Ганс — не в курсе, откуда «шарманка»? — поинтересовался Капитан у пробегавшего мимо с коробкой пробирок Доктора.

— Я есть привозить. Использовайт как привод для размешиваний реактивы. Потом восстановийт.

— Это хорошо. Какой-никакой а культурный досуг на борту.

Довольно кивнув Капитан снова посмотрел на Старпома, попытался вспомнить в чем он его подозревал, не смог и, махнув рукой, пошел руководить дальше.

В небольшом внутреннем дворике резиденции Ордена Чистых царила тишина и покой. Сидевший на каменной скамейке пожилой монах в робе из серой некрашеной холстины, поверх которой был накинут белый скапулярий означавшие его принадлежность к данному почтенному ордену, задумчиво перебирал потертые четки, созерцая царившую вокруг благодать.

Наконец на дорожке показался служитель и пригласил его к Чашеблюстителю. Поднявшись, монах прошел по вытертым тысячами ног каменным ступеням, подошел к выдолбленной в цельном куске камня чаше, смочив в ней правую руку последовательно приложил ее к лбу, сердцу и чреслам, что символизировало очищение разума, души и тела, после чего вошел в кабинет и замер на пороге склонив голову в знак почтения.

— Брат Аргус… — хозяин кабинета как мог изобразил радость от встречи.

— Чашеблюститель Ферокс… Давно мы не встречались, хотя принадлежим к одному братству…

— Да… Давненько… Дела, знаете ли, все дела…

— Но я рад, что за делами вы выкроили время, что бы принять меня. Надеюсь повод для моего возвращения приятный?

— Не совсем…

Ферокс почему-то чувствовал себя неудобно сидя, когда его собеседник стоит, поэтому вышел из-за стола и принялся прохаживаться туда — сюда с видом крайней озабоченности.

— Дело в том, что убийство Авкта Пудиса… Великий Магистр крайне недоволен тем как идет расследование…

— Валент не справился? Даже с моими подсказками?

— Валент — талантливый Ординатор… Он сам о многом догадался, однако ему не хватает вашего опыта.

— Понятно… — брат Аргус вздохнул, — Поэтому вы решили пустить по следу старого пса… Вы понимаете, что прошло уже много времени и след остыл?

— Тем более кто кроме вас способен пройти по нему и покарать убийц несчастного Авкта?

— Я бы не назвал Авкта несчастным. То, что с ним случилось, было закономерным. «Если ты желаешь больше чем тебе дано, ты желаешь смерти…» — по моему так было сказано?

— Я не хочу влезать сейчас в диспут о моральном облике покойного… — несколько торопливо возразил Чашеблюститель, — Какие бы грехи не лежали на душе Авкта, но убийство — есть убийство. А убийство столь высокопоставленного члена Церкви — это вызов, на который мы не имеем права не ответить!

— «Отвечающий злом на зло — сам суть зло…».

— Ох… — заломив руки Ферокс сделал несколько кругов по кабинету, — Брат Аргус — я неимоверно ценю ваши заслуги… Но Всемогущий — как же с вами тяжело иметь дело!

— Я думал, став Чашеблюстителем Ордена вы знали какой груз кладете себе на плечи?

— Да… Погодите — нет… — Ферокс несколько раз вдохнул и выдохнул, — Давайте оставим все это. Просто скажите — вы беретесь за данное дело?

— Разумеется нет. Я уже давно отошел от этого. У меня курс — я не могу бросить учеников и к тому же…

— А если вас попросит не он, а я? — раздался голос сзади.

Брат Аргус резко развернулся. На пороге кабинета стоял высокий, крепкого телосложения Ординатор в такой же серой робе и белом скапулярии, но вместо веревки подпоясанный перевязью с длинным мечом.

— Брат Валент!

— Наставник! — Ординатор опустился на колено, — Простите меня, но это по моей просьбе Чашеблюститель вызвал вас из вашей мирной обители… Мое следствие зашло в тупик и мало того — в нем начали всплывать зловещие тени.

— Что за тени?

— Возможно вы вспомните… Вот… — Валент протянул карандашный рисунок, — Это Видящая Ливия нашла в памяти Хранителя монастыря.

— Да… Я помню…

Ферокс и Валент подхватили под руки брата Аргуса у которого внезапно подкосились ноги и усадили его на скамью.

— Это то самое лицо… Спустя столько лет… А он повзрослел… Сколько ему тогда было? Десять? Двенадцать? Простите Чашеблюститель Ферокс за мой поспешный отказ. Я берусь за это дело. Валент… Валенту понадобится моя помощь.

— Вы в порядке?

— Да. Дайте мне пару минут и я приду в себя…

— Вам принести ваш меч, Наставник? — с благоговением спросил Валент.

— Я бы хотел обойтись без него… Я уже не Ординатор. Я — Ментор. Мое оружие не сталь, а опыт. Тем более, как видишь, мне уже и так тяжело держаться на ногах — а мой меч добавит груза не только телу, но и душе… В нем заключено не так уж много счастливых воспоминаний — поверь…

Валент кивнул и помог ему подняться. Аргус одернул сбившийся скапулярий, сделал глубокий вдох и кивнул.

— Чашеблюститель Ферокс — последняя просьба. Пусть мой курс возьмет мой помощник — ученики его уже знают, а он знает программу.

— Это меньшее что я могу для вас сделать брат… — кивнул Ферокс.

— Благодарю… Я хочу отправляться в путь с легким сердцем. Валент — тебе я тоже советую позаботится о неоконченных делах. Мы отправляемся на опасную охоту и не знаем, кем будем — загонщиками или дичью.

— У меня нет иных дел кроме этого.

Удовлетворенно кивнув Аргус поклонился Чашеблюстителю и в сопровождении Ординатора покинул кабинет.

— Итак — расскажи что у тебя произошло. Прошло почти полгода.

— Много всего. Посвященный монастыря, в котором было совершено убийство, пытался решить дело своими силами, чем все только усугубил. Много улик было уничтожено его неразумным рвением, а также попыткой скрыть имеющиеся в нём обстоятельства, порочившие покойного. Орудие убийства сожжено, следы — замыты и затёрты, тело перенесли в монастырское святилище…

— Что за «обстоятельства»?

— Покойный Авкт имел наложницу из числа послушниц, с которой вступал в извращённую связь, нарушая свои обеты и законы приличия.

— И Посвящённый монастыря это знал и пытался скрыть?

— Да. Он уже наказан, но дело не в этом. Я предположил, что имела место внутренняя борьба за власть и провел весьма долгое и тяжелое расследование связей покойного. В результате выяснилось, что Предвозвестник задействовал Орден Одаренных, чтобы помочь неким светским лицам добыть доказательства необходимые для ареста известного преступника Падди ОБраена, который сбежал из-под стражи незадолго до убийства.

У ОБраена был мотив, однако тот долгое время пребывал в изоляции и не мог так быстро спланировать покушение. Очевидно ему, как и в случае с побегом, помогали. Орден Одаренных направил мне в помощь сестру Ливию которая нашла в памяти Хранителя образ двух мужчин приехавших в монастырь в тот день. Одним из них был ОБраен, а вторым…

— Он… — Аргус вздохнул и поежился, — Он все это подготовил. ОБраен был просто его орудием в ту ночь… Где ты потерял его след?

— В Фессалии… — Валент развел руками, — Как школяр попался на старую уловку и спугнул их банду. Видящая проследила их вектор до Порто, но это город отступников. Однако ОБраен все еще в Фессалии…

— ОБраен нам уже не интересен. Не будем повторять ошибку покойного Авкта и оставим его светским властям. У нас с тобой более важная задача… Но сперва я должен отдать дань памяти…

Руины уже успели основательно зарости, но ни время, ни дожди так до конца не смогли смыть с них жутковатый запах гари в котором Аргусу навязчиво мерещился аромат сгоревшей плоти. Остановившись, он присел на торчавший из травы булыжник и принялся перебирать четки. Валент молча стоял рядом в ожидании.

— Ты знаешь, зачем мы здесь?

— Нет, Наставник…

— Что бы вспомнить. Что бы вспомнить, что случилось здесь и никогда не забывать… Потому что каждый раз когда я думаю о нем я вижу его ребенком. Маленьким, одиноким, испуганным ребенком. Хотя должен видеть его жертв. Двадцать семь человек сгоревших заживо в ту ночь…

— Жертв было двадцать шесть.

— Он тоже считается. Он тоже погиб в ту ночь. Не телом, но душой. Тогда была перейдена черта которую нельзя переступать.

— Вы правы, Наставник… — Валент медленно кивнул, — Падению во тьму нет оправданий.

— Это было не падение. Это был полет. Намеренный и целеустремленный. Мы должны его остановить. Видящая Ливия еще в твоем распоряжении?

— Нет, но Орден Одаренных направит ее к нам по первому зову.

— Так призови её. Она нам понадобится…

Капитан отдыхал после обеда когда к нему в каюту постучался Старпом.

— Че стряслось? По какому поводу рожа такая хитрая?

— Помнишь ночного гостя пытавшегося «пришить» Бардью? Я, перед уходом, попросил навести о нем справки.

— И?

— Это некий Жером Галуа по прозвищу «Сверчок».

— Гюйонец?

— Да. Прибыл в Фессалию поездом и через три часа откинул копыта у нас на борту.

— Быстро…

— Он определенно знал куда идти.

— Но погоди… Зачем ему Бардья? Его ведь тогда еще и в команде не было? Перепутать он не мог — там рожа такая, что не спутаешь?

— Значит какой вывод? Именно он ему и был нужен.

— Погоди? Значит это не из-за золота?

— Нет.

— Странно. Я то думал они за нами гоняться будут как дурак за зайцем, а чет пока никого и не видно…

— Видимо мое послание дошло…

— Какое послание?

— Неважно… Сейчас меня волнует, что мы чего-то не знаем про этих двоих…

— Не переводи тему!

— Это ты её переводишь. Мы говорили про то, что кто-то пытался целенаправленно «грохнуть» Бардью, а мы не знаем за что и почему. Видимо, они не все нам рассказали.

— Тоже верно. Позови-ка их… Надо переговорить.

Доктор сосредоточенно колдовал над медальоном посматривая на стрелки прибора название которого он повторил раз двадцать, но никто, один хрен, его не запомнил. Капитан поглядывал то на Доктора, то на Боцмана с Обмылком, которые имели виноватый вид.

— Ну че?

— Найн! Никакой реакций со стороны аппаратура — все показатель в предел допустимый погрешность.

— Это хорошо?

— Йа! Он безопасен. Пока…

— Вот не нравится мне это твое «пока»… — Капитан взял медальон, и внимательно его осмотрев передал Страпому, — Убери в сейф от греха подальше…

— Э! Это моя хрень… — подал голос Обмылок и получил подзатыльник от Бардьи, — Точнее- «наша»!

Капитан, медленно, повернул голову в его сторону, некоторое время размышлял сдвинув брови, потом тяжело выдохнул.

— Тебя-б по голове, чтоб всякую хрень без моего ведома на борт не тащил, но да ладно… Доктор говорит, что она безвредная. Так что пока — живи. Уж очень мне это «пока» не нравится.

— Мы её все равно скидывать собирались!

— Кому?

— Это наше дело!

— Пока она и вы у меня на борту — это МОЕ дело!!!

— Тем более, что из-за этого к нам являются люди с оружием…

Напомнил Старпом пинком возвращая испугавшегося капитанского рыка Обмылка на место.

— Товарищ старший помощник… — Боцман виновато поскреб затылок, — А может вы знаете куда её можно сбагрить? А то она мне тоже карман жжёт.

— Не! Бардья! — Обмылок замахал руками, — Мы сами…

— Мы сами уже пробовали — еле ноги унесли… Нехер жадничать. А деньги поделим по морскому закону. Чтоб никому не обидно.

— Это как?

— Ты ему не объяснил, что-ли? — Капитан вопросительно посмотрел на Боцмана.

Тот развел руками, мол: «Когда? Тружусь как пчелка!»

— Ладно. Собери всех, чтобы два раза не объяснять. Сам объясню…

Козырнув, Боцман взлетел по сходням на палубу и взревел: «Свистать всех наверх! Капитан говорить будет! Сбор в кают-кампании!». Через три минуты весь экипаж расселся за столами приготовившись слушать. Оглядев подчиненных Капитан вздохнул, поправил фуражку и заложив руки за спину принялся прохаживаться перед аудиторией.

— Сейчас мы находимся в двухстах милях от вольного, вашу мать, города, Порто. Тут длинные руки закона практически «всё» и начинаются наши места. Вольные. Мы, если кто не забыл, собираемся пополнить собою славные ряды Вольного Флота, так что если кто-то передумал — последний шанс соскочить… И я считаю нужным объяснить одну вещь, чтобы в дальнейшем на было обид и разногласий. Как мы будем делить все добытое нелегким и опасным трудом…

Итак… По Морскому Закону есть добыча и трофеи. Добыча — это то, что взяли все вместе. Делится добыча так: сперва, от всей суммы, десятина — «Смоляные деньги». На ремонт и текущее обслуживание судна.

От оставшегося половина — «Капитанские деньги». Доля капитана. Половина от оставшейся половины — «Пороховые деньги». Доля которая делится между старшими офицерами.

Остальное — «Пьяные деньги». Делится боцманом пропорционально заслугам, между остальными. Это понятно?

— Комрадо Капитано..! — поднял руку Марио — А почему такие странные пропорции?

— В смысле, почему мне больше всех? — усмехнулся Капитан, — Поясняю: из полученных денег матросы скидываются на выпивку — поэтому и «пьяные». Офицеры — закупают боеприпасы.

— Си! Поэтому «пороховые»! А капитано?

— А капитан из своей доли закупает провизию на всю команду. И через это он первее других заинтересован, чтобы команда без дела не сидела и постоянно была хорошая добыча. Иначе его деньги прожрут в первую голову.

— О! Мудро… А по поводу: «скидываются на выпивку»… — Марио покосился на Старпома.

— Один раз! Когда удачную сделку или налет отмечают. Постоянно покупать вон энтому деятелю дорогие коньяки вы не обязаны. А вот они с Амязом чехлятся после каждой перестрелки… И если кто из вас ружбайку проебет — новую покупают.

— Намек понял… — кивнул Старпом — Займусь огневой подготовкой.

Он на несколько секунд задумался.

— А вот если трофейное оружие… И боеприпасы…

— Как вы наполняете оружейку — без разницы. Только помни — на здоровье не экономят. И раз уж мы заговорили о трофеях… По Морскому Закону трофей — это то, что добыл лично ты. Ствол крутой утараканил там, цацку золотую, чемодан с деньгами.

Оружие ты вправе оставить себе целиком. Если не намерен продавать. Все остальное, что имеет денежную цену, соответственно, оценивается и сумма делится на три части. Две трети тебе, треть — в «смоляные деньги». Бардья, Обмылок — ваша цацка считается вашим трофеем. Продадим — поделим по этому принципу. Все ясно?

Бардья кивнул. Обмылок, нехотя, тоже.

— Ну вот и славно. Еще вопросы?

— А боцман делит «Пьяные деньги» пропорционально каким заслугам? — поинтересовался Федор.

— Не переживай — там тоже все продумано. Потом табличку расчертим, чтоб, так сказать, наглядно. А сейчас, если на пальцах, то вот ты сейчас специальность рулевого освоил — тебе за это дополнительно положено. Марио еще и штурманской специальностью владеет — ему еще больше. Если в бою ранение получил — компенсация. И все в таком духе.

— А судовой врач? — подал голос Доктор.

— Точно — забыл. Ты, Ганс, получаешь вместе с офицерами, но тратишься не на боеприпасы, а на медикаменты.

— Йа! Понимайт! По приход в порт — срочный диспансеризация весь личный состав.

— Кстати — всем понравится… — Капитан злорадно ухмыльнулся, — Болезни амурного свойства, у портовых шлюх на винт намотанные, доктором лечатся на платной основе. Так что когда будете брать бордель на абордаж, будьте внимательны.

— А я есть иметь право на платный практика в свободный время?

— Разумеется. Считается денежным трофеем и делится соответственно. В качестве исключения треть будет идти не в «смоляные», а на медоборудование.

— Йа! Это есть очень разумный решение! — просиял Доктор.

— А с Амязом и Карой как быть? — вспомнил Старпом, — Саргаши с деньгами дел не имеют. Их долю куда?

— А их долю мы будем складывать отдельно и закупать на нее то что они потребуют. Лично за этим прослежу, — пообещал Капитан глядя на хитрую старпомовскую рожу.

Порто, как следовало из названия, раньше было аламенкским портом, где останавливались суда идущие на Балиоссу, Белин-Туап и в Куманский султанат. Многие торговцы, опасаясь каперов с Доминиса, дальше не шли, оставляя риск менее осторожным коллегам, а сами начинали вести дела с горными княжествами и населением побережья.

И даже с нелюдями, благо золото последних, от благословенного золота из казны государей Лиониса, не отличалось ничем. Церковь по этому поводу сильно возмущалась и пыталась призвать отступников к ответу. Купцы, в ответ, тоже сильно возмущались потому, что киттские товары приносили неплохой барыш, а ссора с ткелаями означала потерю караванных маршрутов в Куманский султанат, и толсто намекали, что пока они исправно платят церковные подати, то слугам Всемогущего соваться в их дела следует как можно меньше.

Но, как говорится, не было счастья, да несчастье помогло. После того как дочь Бешеного Барбы — Жанна, прозванная за свой авторитет «пиратской принцессой», во главе собранного отцом Вольного Флота вдребезги разнесла посланный на их поимку королевский флот, силы пиратов разделились на две части. Большая двинулась в сторону еще неизвестных тогда Островов и открыла их.

А меньшая под руководством Дамира, прозванного за особенности ведения дел «Кровавым», пошла к Балиоссе надеясь основательно пограбить тамошние города. Но из-за навигационной ошибки вышла к Порто и решила что это, в общем-то, тоже неплохо. Гарнизон города, состоявший из аламенцев, достойно отбил первую попытку штурма. Однако наместник, понимая что вторая попытка будет гораздо более основательна, а помощи ждать неоткуда, так как корабли способные отогнать пиратов были пущены Принцессой Жанной на дно, решил, что с него хватит, и свалил прихватив с собой казну. Остальные чиновники последовали его примеру.

Немного раздосадованные таким поворотом событий — вместе с казной «ушло» и жалование причитавшееся гарнизону, защитники Порто взяли «тайм-аут», обсудили вопрос с состоятельными горожанами и предложили Дамиру переговоры. Тот, несмотря на прозвище и репутацию, предложение принял и стороны довольно быстро пришли к согласию, благо требования горожан были предельно просты: не мешайте нам делать деньги. А тех кто мешает — бейте на здоровье. Мы вам заплатим. Нам вообще нравится вам платить, потому что ваши требования куда скромнее королевских налогов и церковных поборов.

Решив, что постоянное содержание выгоднее разовой добычи, Дамир и его люди согласились стать полноправными гражданами объявившего себя, по примеру пиратского флота, «Вольным Городом» Порто. Купцы, обрадованные что их не будут резать и грабить, были даже не против, что пиратские главари раздали себе дворянские титулы.

Против была Церковь, но свежеиспеченный дон Дамир решил вопрос в своем фирменном стиле, заодно освободив несколько добротных особняков для тех своих офицеров, которым не хватило домов оставшихся от сбежавших чиновников. Местные особо не возражали — кровь Местоблюстителя еще не успели смыть с каменных плит под колокольней, как с киттами уже был подписан договор об организации в Порто их торгового дома.

В Аламенко от такого поворота событий немного охренели, тем более, что наместник уже успел доложить, что город сожжен дотла, а жителей, кого не вырезали, продали в рабство на Доминис. Решено было немедленно собрать армию и покарать изменников. Однако, сперва пришли вести об открытии Островов, и все державы Лиониса кинулись делить вновь найденные территории. Потом Залесье, вынырнув из бардака очередной междоусобицы и обнаружив, что остальные сильно заняты чем-то далеким, основательно понадкусало неосмотрительно оставленные без присмотра владения континентальных держав, вернув себе потерянные ранее земли на побережье и дежурно помножив на ноль Кшездь. В общем, момент привести к порядку отколовшуюся территорию был благополучно упущен.

Теперь Порто представлял из себя большой город-государство с весьма своеобразным политическим устройством, обширными торговыми связями и выгодным статусом лазейки, через которую желающие могли торговать с нелюдями, не особо это афишируя. Что обеспечивало его безопасность куда лучше любой армии. Которой, впрочем, у Порто и не было — и оборона и охрана правопорядка были возложены на плечи наемных отрядов, с которыми заключались долгосрочные договора и, в случае если обе стороны были удовлетворены их выполнением, автоматически продлевались.

Так функции полиции выполняли «Серпенты» — «Змеи», названные так в честь Альвара Серпьенто, который был командиром гарнизона во время вышеописанных событий. Однако апелляция к столь известному человеку слабо помогала «Змеям» завоевать симпатию населения — из всех соблазнов подстерегающих правоохранителей в их нелегкой службе они не миновали ни один, а введение платы за защиту, без которой пострадавший был предоставлен сам разбираться с проблемами, положение не улучшило. Последней каплей стал удачный налет рейдеров Доминиса, успевших основательно пограбить порт.

Так что был объявлен конкурс на осуществление береговой охраны и таможенную деятельность, которую выиграл отряд из Залесцев и Бъернхельмцев. Точнее, раньше, это были два разных отряда, один из которых в лучших традициях своих предков наводил шороху по побережью. А вторые были наняты чтобы найти управу на первых, потому, что местные «армии» эти ребята разгоняли одним фактом своего появления.

Но, как повелось в здешних местах, вместо битвы не на жизнь, а насмерть, две банды наемников объединились, назвались «Белыми медведями», подали заявку на конкурс, после чего, за неимением других претендентов с сопоставимой огневой мощью, победили.

Именно поэтому, поднявшегося на борт таможенника Капитан радостно поприветствовал зычным: «Земля-я-к!!!», и повел сперва в кают-кампанию, где был накрыт стол, а уже только потом — на досмотр корабля. Надо отдать должное — таможенник даже после распитого алкоголя на обязанности забивать не стал и досмотр учинил по полному профилю. Капитан поманил к себе Старпома.

— Ящики с… Ну которые твои друзья нам притараканили — они где?

— Не волнуйся — я их давно пересунул в отсек для спецгрузов. Ну — ты понял…

Капитан не понял. Но переспрашивать не решился, что бы не выглядеть глупо — он же капитан! Как это он не знает, где у него на корабле отсек для спецгрузов? Решив что позднее, как бы между прочим, он «провентилирует» для себя этот вопрос, Капитан поправил фуражку и пошел сопровождать таможенника по кораблю.

Поскольку вся контрабанда была спрятана в каких-то диких трюмных ебенях, тактично названных Старпомом «отсеком для спецгрузов», а из остального груза на борту были только саргаши, то досмотр прошел быстро. Покончив с формальностями и уплатив положенные сборы, Капитан с земляком намахнули еще по стопочке и таможня дала добро. Корабль стал к причалу, Федор с Обмылком спустили трап и офицеры принялись думать, что делать дальше.

— Нам надо добрать механиков… — вспомнил Капитан, — Где тут их можно поискать?

— Можно знак повесить, что мы добираем экипаж… — задумчиво предложил Боцман.

— Угу… Тогда тут сча такое начнется…

— Тогда по кабакам поспрошать?

— Лучше сигнал вывесим… Знаю я этих мореходов кабацких. Вешай, вставай у трапа, и смотри, шоб кто попало на борт не лез.

Боцман послушно кивнул и поднял комбинацию «викта-папа-чарли», на морском жаргоне означающий, что на судне требуются матросы. Буквально через полчаса на пирсе было не протолкнутся. Капитан с видом, «я же говорил» вышел на крыло мостика.

— Требуются механики! Только механики! — толпа не уменьшилась, — Все механики? Ну ладно…

Спустившись вниз он покосился на Боцмана.

— Я же говорил, что сюда сейчас вся голытьба местная сбежится… Ну че? Давай сортировать… Сейчас я тебе покажу экспресс-тест на механика! — он ткнул пальцем в первого претендента, — С какой стороны на дизеле производства Морошкинского Двигателестроительного Завода кран для слива компрессии?

— Снизу!

— Пшел вон! Следующий! С какой стороны?

— Сверху!

— Пшел вон! Следующий!

— Справа!

— Следующий!

Начался гвалт — все пытались выяснить друг у друга, с какой же стороны этот долбаный кран! Внезапно, это все перекрыл «характЭрный» рев откуда-то с задов.

— Ишак твой папа! Нэт там такой кран! Ты двигатэл работа знаэш!!? Когда поршэнь вэрх поднимаэтся, он начинаэт топлив сжимат! А топлив нэ доволен — в цылиндр тэсно, жарко, грязно и поршэнь тут этот эщщо снизу давит! Топлив тэрпит-тэрпит, тэрпит-тэрпит, потом нэ выдерживаэт!!! И начинаэт поршэн назад толкат, типа: «Уиды поршэн! Уди сабак паршивый! Бэз тэбя тошно!». И вот пока топлив эщщо можэт тэрпеэт — это и есть компрэссий!

— Так! Откуда звук?

Капитан, растолкав толпу, пробрался к объясняющему азы работы двигателя горцу.

— Ты кто?

— Багир!

— Механик?

— Нэт! Я фрюкт всякий продаю!

Багир махнул рукой в сторону самодельного мотоцикла, к которому вместо коляски была прикручена платформа, на которой был установлен лоток с товаром. Капитан с интересом осмотрел средство передвижения, потом махнул рукой Механику.

— Амяз! Глянь-ка, что, при наличии прямых рук и свободного времени, можно соорудить из водопроводных труб и руля от велосипеда!

Механик подошел и принялся с интересом рассматривать самоделку. Багир гордо стоял рядом, наслаждаясь таким внезапным интересом к своему творению

— А двигател от шего? — Механик не смог опознать двигатель и был явно удивлен этим.

— Сам сдэлал! Цылиндр от машина, остальноэ от мотоцыкла!

— И што? Работаит?

— Канэшн! Кто дэлал-то? — Багир вскинул руку вверх в колоритном жесте, — Я дэлал!

— А пошему на хомутах се собрано?

— Сварки нэбыло! Этот собак плэшивый из мастэрская знаэш сколько за сварка попользоватся просиль?

— А у нас ест… — обронил Механик, как бы между прочим, — И сверлилный станок ест… Сверла к нему всякий-расный… И токарный… Если ты механик — совсем-воопше просто так мошно пользоватся.

— Фрэзэрный!!? Фрэзэрный эсть!!?

— Ясс! И фрезерный ест…

— Вай! Что ты со мной дэлаэшь!!! Покажи: нэ увижю — нэ повэрю!

Встав, Механик приглашающе кивнул в сторону корабля. Капитан задумчиво проводил их взглядом, потом на остальную толпу.

— Ну че? Такие механики есть? Которые движок, из говна и палок, на моцоцикл собрать могут? Или дальше будем дурака валять? — народ с энтузиазмом кивнул «будем!»- Ладно! Угол заточки форштевня?

Вернулся Багир сопровождаемый Механиком. Взгляд Багира блуждал где-то в невидимых далях.

— Слюшай… А эсли на мэдленной скорости проходит?

— Ясс! Чистота поверхности воопше-совсем хороший будет!

— Вах! А эсли эщщо лантановый чугун достать…

— Ну че? — поинтересовался Капитан, — Впечатлился?

— Ясс! — Механик кивнул, — Я с ним поговорил — совсем-воопше хорошо в механике расбирается.

— Это здорово. А то остальные вообще бесполезные…

Капитан махнул рукой оставшимся соискателям.

— Так, дармоеды — допрос окончен! Все пошли в жопу!

Не обращая внимания на недовольный ропот и мольбы, он набил трубку, закурил и еще раз внимательно осмотрел Багира.

— Ну вот — старший механик свое слово сказал. Теперь дело за тобой…

— Вах, слюшай — ню што ты ко мнэ прицэпился!!? Нэ хочу я в моряки — я фрукт торговать хочу!

— И чьими фруктами ты сейчас торгуешь?

— Дядя двоюродный на рэализация дал…

— И как — семью кормить хватает? Или не завел еще?

Багир угрюмо промолчал.

— А дом свой или снимаешь? Или у дяди в чулане обитаешь?

— Слюшай да! Ты што сказать хочэшь!!?

— Что у тебя ни кола — ни двора, по залесски говоря…

Капитан, насмешливо ухмыльнувшись, затянулся и выпустил клуб дыма.

— Живешь у родни, работаешь на родню… Дядя — не чужой человек да и принято у вас своим помогать, но ты сам подумай: у него что, кроме тебя забот нет? Со здоровым лбом нянькаться?

— Вай — ты зачэм такие вэщи говоришь?! Обидно, да!

— К тому и говорю, что хуль ты кочевряжишься? Тут вон очередь стояла, а тебе предлагают! Лично! Цельный капитан! Руки у тебя золотые: из хлама самобеглую повозку собрать — это не каждый сдюжит. Судовой механик хоть и весь в мазуте, а как ни крути, профессия солидная. Мир посмотришь, жизнь узнаешь. Вернешься — будешь уважаемым человеком. Это если захочешь. Море — оно такое. Тяжело отпускает.

Багир хотел что-то сказать, но просто выпустил воздух как сдутый шарик и принялся ходить кругами. Капитан с Механиком терпеливо ждали.

— С дядэй посовэтоватся надо!

Прыгнув на свое транспортное средство Багир завел мотор и с грохотом и ревом скрылся в клубах пыли.

— Капитан-аза? Вернется? — поинтересовался Механик.

— Куды денется… Я этих знаю… Они народ гордый, а я ему по ентой самой гордости сейчас та-ак врезал…

Сделав последнюю затяжку, Капитан выколотил трубку о каблук и поднялся обратно на борт. К нему немедленно подгреб Старпом.

— Кэп… Мне надо на берег.

— Куды намылился?

— В оружейный квартал. Ты, если помнишь, сказал, что я чехлюсь на патроны. И поскольку никаких иллюзий по поводу вашей меткости у меня нет, надо вооружить экипаж чем-то, к чему есть распространенные и недорогие боеприпасы. А то вы меня банкротом сделаете.

— Добро. Вали!

— Я еще Федора с собой возьму — он просился.

— Э! Я тоже просился! — возмутился крутившийся неподалеку Обмылок.

— Еще Марио просился… Доктору куда-то надо было. Амяз хотел к своим… — Капитан задумчиво поскреб бороду, — Так, Тох… Скомандуй как общее построение — нам с Боцманом надо вопросы по судовому имуществу порешать и, пока мы один хер тут, я остальным тогда увольнение на берег объявлю. Чтоб не шарахались вокруг и не ныли…

Сзади раздался дробный топот и удивленно обернувшись, Капитан обнаружил, что команда, за исключением затупившей где-то Барабашки, уже стоит в одну шеренгу одетая по парадному. Проворчав: «Вы б всегда такие шустрые были…» Капитан придирчиво осмотрел всех, и махнул рукой, мол «валите».

Получив увольнение, Команда разбежалась по городу, как тараканы по кухне. Обмылка интересовали злачные места. Марио тоже загадочно поблескивал глазами и даже прицепил на пояс шпагу. Федор, как человек более практичный, отправился на рынок, благо тот начинался почти от самого порта. Доктор заявил, что его ждут личные дела. Механик с Карой пошли проведать местную саргашскую диаспору и, заодно, уладить кое-какие формальности связанные с переходом Кары в состав экипажа.

Старпом проводил их взглядом, никуда не торопясь дождался, пока Барабашка закончит прихорашиваться и, галантно взяв ее под руку, прогулочным шагом направился было по делам, но в самом начале пирса на них почти налетел взъерошенный тип.

— Ой! Выбачаюсь, пан и пани!

Старпом вежливо улыбнулся показывая, что все в порядке. Тип побежал дальше потом вернулся.

— Выбачаюсь, пан, а вы, часом, не слыхали, де тут механикив наймають?

— Ну… Вы немного опоздали. Хотя, если вы действительно механик…

— А то! Самий шо не на есть справжний! На пловждецком казенном заводе працював!

— Пловждецк? — Старпом на секунду задумался, — Это Кшездь?

— Да пан — она самая. А шо?

— Не обращайте внимания… Просто проверяю свои знания географии. В общем — если вы действительно хороший механик, то вам на вон тот корабль. Капитан на борту. Подойдите к нему с этим вопросом.

— Дякую пан! А вы, часом, сам не оттуда?

— Да.

— А кем будете?

— Старший помошник.

— О! Тогда выбачаюсь, пан, шо надоедаю. Я, ежели шо, Михай… Лихо — це фамилия така. Это на случай, ежели возьмут — видразу з офицерством познакомится!

— Очень приятно, но вам стоит поторопиться, пока капитан не засел за дела…

— Та я зараз швыдко… Просто одну мелочь вызнати хотив — корабель, часом, не залесский?

— Нет… У нас интернациональный экипаж… — уклончиво ответил Старпом, — У нас там фессалийцы, гюйонцы, саргаши. Даже один островитянин с татуированным лицом есть.

— Добре!

Удовлетворенно кивнув, Михай рванул к кораблю. Старпом, улыбаясь сладкой улыбкой человека который предвкушает что-то очень веселое, снова взял Барабашку под руку и пошел дальше. Через некоторое время до него донеслось сдавленное, но довольно отчетливое: «Кур-р-рва…».

Оружейный квартал был отделен от города стеной. Его обитатели не желали платить Змеям за защиту, о чем те извещали потенциальных злоумышленников специальной табличкой. Однако, поскольку оружием торговали в основном отошедшие от дел наемники, которые решили вложить накопленные тяжелой и кровавой работой деньги в торговлю тем, в чем разбирались лучше всего, желающих нарушить покой этого места было мало. А тех отчаянных, которые решались сунуться туда, где количество стволов в разы превышало количество населения, утром складывали под той же самой табличкой.

Именно благодаря такому порядку в самом квартале было тихо, чисто и спокойно. Никто не совал товар в руки, ни орали на ухо зазывалы, не было рыночной толкотни и гама. Просто скромные вывески извещали клиентов о том, что тут можно приобрести высочайшего качества ружья, там оказывают услуги по ремонту, а чуть дальше — скидки на оптовые партии винтовочных патронов.

Прогулявшись туда-сюда, Старпом выбрал один из магазинов и зашел внутрь. На первый взгляд там никого не было, но потом над прилавком показалась пара кошачьих ушей и физиономия с выражением ленивого интереса, которая спросила:

— Вам че?

— Ой! — умилилась Барабашка, — Говорящая киса!

— Это — китт, — поправил ее Старпом, — Они не любят когда их сравнивают с кошками. Для них это как для нас сравнение с обезьяной.

— Да похер уже… — устало отмахнулся китт, — Я глотку сорву, если буду каждой лысой шимпанзе втолковывать очевидное. Че хотели?

— Две чашки кофе и пирожное, — съязвил Старпом, — Хотя если у вас этого нет, то я вполне удовлетворюсь изучением вашего ассортимента.

— Валяй… Только быстро.

— Я вижу вы не в духе?

— Вы меня разбудили. То, что вы знаете про сравнение с кошками — это просто охеренно. Многие и это осилить не в состоянии. Но вот про то, что у нас два периода сна и бодрствования за сутки — это, походу, люди не усвоят никогда.

— Вы могли бы повесить табличку, что у вас перерыв.

— А че толку? Что вешай — что не вешай: ваши сородичи с какого-то перепугу уверены, что у всех должен быть одинаковый режим дня, так что они ее даже не читают.

— Закрыть дверь на замок?

— Тогда они начинают колотить в дверь и мне приходится вставать, открывать и показывать на табличку.

— Печально… А вы не думали сменить работу? Потому, что это вас явно раздражает, а раздраженный торговец редко преуспевает в продажах.

— Да мне срать! — китт нервно почесался, — Это не мой магазин, я тут просто на время прибился.

— Я должен был догадаться, — согласно кивнул Старпом, — Вы не особо умеете общаться с клиентами.

— С клиентами я умею общаться! С людьми — нет!

— Но, тем не менее, язык вы знаете отлично…

— Мне проще было выучить ваш, чем слушать, как вы на киттском пытаетесь разговаривать. У меня и так нервы ни в дуду, а уж слушать, как обезьяна пытается произнести звуки которые не в состоянии услышать…

Китта аж передернуло от воспоминаний. Понимающе кивнув, Старпом принялся изучать витрины с оружием.

— Скажите, любезнейший, а у вас есть глушители на револьверы системы Нагана?

— Есть…

— Тогда дайте мне, пожалуйста, пару револьверов и пару глушителей к ним. И кобуры. Наплечные. Левую и правую.

— Любите тишину?

— Люблю находить проблемы последовательно, а не оповещать всю округу о своем присутствии.

— У-у-у… — скептически скривился китт доставая товар, — «Находить проблемы»…

— Есть у меня такая неприятная черта…

— Да как скажешь… По тридцать две голдмарки за комплект, итого — шестьдесят четыре…

— Почему так дорого?

— Потому что новые… Еще вопросы?

— Нет, спасибо за приятную беседу, — вежливо кивнул Старпом, — Не буду вас более отрывать от сна.

— И вам не кашлять…

Недовольно буркнул китт и принялся укладываться обратно. Открыв дверь, Старпом нос к носу столкнулся с невысоким, слегка располневшим господином, с которого, однако, спокойная размеренная жизнь еще не успела полностью стереть отпечатки оставленные бурной молодостью.

— Заранее извиняюсь, сеньор… — проскользнув мимо Старпома, господин сунулся за прилавок, — Ур! Ты опять хамишь клиентам? Тебе что говорили…

— Нет. Нисколечко… — остановил Старпом гневную тираду, — Мы чудесно пообщались, я приобрел у него, что хотел и только поэтому покидаю заведение.

— Серьёзно? — господин выглядел немножечко опешившим, — Тогда… Э-э-э… Хозяин магазина — мой приятель, он просил меня присмотреть за делами, пока его нет на месте… А у Ура своеобразная манера общаться… Вот я и подумал…

— Думать — это не твоё… — донеслось из-за прилавка, — И я хочу услышать извинения…

— Вот видите! Вот так он со всеми!

— Пустяки. Умный человек не обращает внимание на такие мелочи, до тех пор пока получает то, что ему надо.

— Слыхал? — снова донеслось из-под прилавка. — Я же говорил, что тот жиртрест — полный идиот?

— Он хотел купить дорогую винтовку! Но из-за тебя не купил!

— Покупать снайперскую винтовку для защиты дома от грабителей? — у Ура от возмущения аж шерсть дыбом встала, — Он дебил! В закрытых помещениях нужен пистолет или дробовик. Пистолет-пулемет в конце концов!

— Тебе какая разница!!?

— Это принцип! Если этот придурок не желает слушать китта с боевым опытом, пусть идет в жопу и деньги свои туда же запихнет.

— А какой у вас боевой опыт? — уточнил Старпом.

— Больше чем у тебя…

— Ну а все таки?

— Год БВП, два года в подразделениях «третьей линии», пять лет во второй, три года ходил в кандидатах на «первую». Потом сдал экзамен на ОГТ и в составе «легкой группы» восемь лет жег без передыху.

— Солидно…

— А то! И после этого какая-то воняющая потом груда сала будет мои советы игнорировать!!?

— Ур…

Господин который, судя по всему, вел такие беседы уже неоднократно, тяжело вздохнул прикрыв глаза ладонью.

— Ты понимаешь, что твоя задача — продавать оружие, а не учить с ним обращаться?

— Я не продам хороший ствол тому кто не умеет им пользоваться! Дебилов много, а достойных стволов — мало. И они должны попасть в хорошие руки!

— А можно узнать, о какой винтовке шла речь? — поинтересовался Старпом.

— Энфилд — Ур кивнул в сторону витрины, — Вон та.

Заинтересованный Старпом подошел и принялся внимательно ее изучать.

— Да. Для действия в помещениях и вправду великовата. Если уж он так хотел винтовку, то ему стоило присмотреться к самозарядным Винчестерам.

— Я предлагал. Он сказал, что патрон слабый. Это.351WSL то? Да на моей памяти ни одна макака не жаловалась.

— Согласен… — кивнул Старпом, — Тем более, что тупоконечная полуоболочечная пуля обеспечивает хороший останавливающий эффект, а высокий темп стрельбы и небольшая отдача позволяют вести быстрый прицельный огонь. Я, пожалуй, куплю у вас одну с запасом патронов. Можете доставить на мой корабль, что бы мне с ней не таскаться по городу?

— Говно вопрос! Давай координаты… — с готовность отозвался Ур, — Видали? Если человек понимает, что хочет, то никаких проблем с продажей!

— Ты все равно слишком резок… — упрямо отозвался господин, — Твоя задача обслуживать клиентов в зависимости от их платежеспособности, а не навыков.

— Да иди ты! Я солдат, а не торгаш!

— Ну тогда что ты тут делаешь?

— Я сам задаю себе данный вопрос…

Недовольно надувшись, Ур принялся упаковывать винтовку, всем своим видом давая понять, что не собирается развивать эту тему.

Марио считал ниже своего достоинства платить за любовь. По его мнению, бордели были слишком простым и вульгарным способом приятно провести время. Тем более, что финансовое состояние семьи оставляло крайне мало денег на развлечения, так что дорогие заведения ему были не по карману, а дешевыми он брезговал. Так что Марио шел другим путем, благо скучающих дам, падких на комплименты кудрявого красавчика при шпаге, вокруг всегда было предостаточно. Конечно у данного времяпрепровождения были свои издержки, например, вот как сейчас, не вовремя вернувшийся муж. Прощание с дамой из-за этого получилось несколько скомканным и одеваться пришлось в кустах под окном, но оно определенно того стоило.

Убедившись, что пара плотно занята выяснением отношений, он хотел было уйти незамеченным, но не смог удержаться и сунувшись в окно, послал даме воздушный поцелуй. После чего, с хохотом, сопровождаемый проклятьями мужа-рогоносца, рванул переулками на случай возможного преследования. Переулки привели его к кладбищу. Убавив шаг, Марио побрел среди могил. В детстве родовой склеп семьи Брингези был местом, где члены фамилии встречались и общались вне зависимости от положения и богатства, так что это вызвало в памяти ностальгические воспоминания.

По обе стороны от дорожки стояли надгробья, всем своим видом показывая, что фраза: «Смерть уравняет всех» — не более, чем красивые слова. Одни покоились под покосившимися столбиками с гнилой дощечкой вместо таблички, другие — под великолепными резными плитами стоимостью в целое состояние. На одной из аллей Марио заметил знакомую фигуру Доктора, в молчании склонившего голову у одного из памятников. Поколебавшись на тему того, уместно ли будет тревожить человека в такой момент, он все же подошел.

— Сеньор Ганс!

— Марио? Не ожидайт вас тут увидейт.

— О! Я просто проходил мимо… Если мешаю…

— Найн. Я уже есть закончил.

— Это был ваш родственник?

— Йа! Но в большей степень — коллега. Наша степень родства есть была очень дальний. Мы с ним никогда лично не встречайтся. Только переписка. Он страдайт от тяжелый заболевание, но есть имейт достаточно мужество и медицински познаний чтобы спокойно, точно и объективно документировайт свой состояний в письмах. Эти письма есть очень помогайт мне, когда я начинайт изучать медицину. Возможно, это в будущий ляжет в основа работ по избавлению других страдающий от данный недуг. Это есть бесконечно ценно! Я должен был отдать свой дань уважений этот человек!

— О! Я даже не знаю, что сказать! Это, видимо, крайне сильный поступок! Я бы не смог спокойно наблюдать за собственной смертью!

— Йа! Смерть пугает людей. Чувствуя её близость, они есть начинайт паниковать и делайт всякий глупость, — Доктор кивнул в сторону святого символа на надгробье, — Например придумывайт религия.

— О! Вы думаете, что за религией нет ничего кроме страха смерти? А как же прощение, сострадание, любовь, наконец!

— Глупость! Все перечисленный вами чувства есть ничто иное, как проявлений инстинкт присущий любой коллективный животный! Вороны, обезьяны, собаки — все есть способны на подобный поведений, хотя никто не видел ворона или обезьяна в церковь… Хотя это неудачный пример — я лично неоднократно наблюдйт человек неотличимый по поведений от примат на службе.

— Вы посещали церковь? Мама-миа — хотел бы я на это посмотреть!

— Разумеется, я есть посещать её с родители. Однако я с ранний годы иметь пытливый ум и задавайт вопросы. Но вместо ответ следовали наказаний!

— Наверное, вы поэтому так её не любите…

— Найн! Я есть не любить её позже. Когда есть начать заниматься наука. Столько тупой ограничения, которые эти думкопф понаставили на пути познаний!

— О! Понятно. А я вот, наоборот… Помню, в детстве, в школе, нам преподавал местный священник: посвященный Иренеус. Он был очень мягким и добрым человеком, так что мне очень нравились его уроки. Он никогда не кричал на нас, в отличии от других учителей. Я часто разговаривал с ним о всяком. Даже хотел тоже избрать духовную карьеру.

— Вы есть исходийт из личный опыт. А я есть анализировайт все в целом. Если бы любовь, состраданий и прощений были бы исходить из церкви, то концентраций подобный характер внутри неё, статистически, была бы выше, чем среди светский человек. Однако такой феномен нихт наблюдайтся! Наоборот — количество войн и убийств совершенный ради идеал веры, есть свидетельствовайт об обратном. Я нихт встречать ученый, который доказывайт верность свой теорий сжигая оппонент заживо. Нихт историк, который бы призывал к священный война с математик!

— Тут я не могу с вами спорить! Но я, все же, не стану так категорично об этом судить — я не ученый и больше доверяю личному опыту… Вы возвращаетесь на корабль?

— Найн. Я есть хотеть навестить семью покойный — в последний письмо мой коллега упомянул о свой записи и части библиотека который, по завещаний, есть отходить мне.

— Только часть библиотеки?

— Йа! Второй часть, касающийся не интересный мне темы, он есть завещайт другой своей родственнице. Там, в основном, литератур на художественный и исторический тема.

— О! Понятно. Ну, в таком случае, тут наши пути расходятся! Встретимся вечером на борту!

Махнув доктору на прощание, Марио пошел в сторону порта. Доктор, ответив кивком, достал часы, посмотрел на время и, заметив вслух на форбуржском: «Похоже, у меня есть время перекусить…», направился в сторону городской площади.

Сидя за столом на корме, Капитан с Боцманом заканчивали прикидывать, сколько и чего им понадобится для длительного перехода к островам. Дело это было не простым — во первых, приходилось учитывать не только запасы еды, медикаментов и запчастей, но и зубных щеток, постельного белья, лампочек, иголок и прочей на первый взгляд незначительной фигни, отсутствие которой, однако, способно здорово попортить нервы. Например, кисточка — копеечная вещь, но где ее посреди моря взять? И сколько их понадобится? Вопрос? Вопрос! Приходилось тщательно обдумывать все аспекты морского быта, чтобы ничего не упустить. А тут еще, «во-вторых».

Во-вторых, несмотря на то что вся команда была отпущена на берег, постоянно кто-то шарахался вокруг, отвлекая и дергая. Сперва приперся этот Михай. Капитан подумывал, в начале, послать его, но потом, услышав говор и увидев реакцию, решил пообщаться.

— «Курва», говоришь… Да по мне — называй как хош, лишь бы в дело гож.

— Я пан капитан, роботи не боюся. Было б справу.

— Че то говор, для кшездца у тебя странный…

— Я пан капитан, моге и на кшездском только мало правдоподобно же зразумеешь. Бо видже, же не з наших краведж и трудно зрозумеч езык.

— Ага… А вот это кшездский был… — Капитан понимающе кивнул, — Ладно, ты прав, так я понимаю гораздо хуже. Ты сам-то откуда?

— С Кресов. Це близ вас.

— А! Ты с Приполья! Я то думаю, — че то знакомое! Были у нас в мореходке ребята с ваших краев! Почти, считай земляк!

— Так… Земляки… — мрачно кивнул Михай, — Якщо б ви ще по нашим головам кожну вийну не ходили, було б зовсим добре.

— Не смог удержаться, да? Ну да хрен с ним, — отмахнулся Капитан, — Ты лучше скажи, какой у тя опыт? Сразу говорю — учить нам некогда. Нам опытные люди нужны.

— Перепрошую пан капитан — це нервное… А шо до опита, так його у мене в части механики богато! Я на пловждецком казенном заводе працював. Гвинтивки та гармати робив.

— Оружейник? Это хорошо. А с двигателями у тебя как?

— Дюже добре. Писля заводу мотористом на дизели працював, на електростанции. Весь цей клятий движок облазив — розсипався на ходу, собака! Тут же працював лифтером, так що, и до такого обрудованя имею некоторый опит.

— А че к нам засобирался?

— Так склалося…

— Набедокурил? Ты не боись, у нас тут беглых — полэкипажу. Просто шоб знать. Ищут?

— Ни. Пока ни…

— «Пока»?

— А дали — як пиде…

Капитан откинулся на спинку стула и принялся раскуривать трубочку. Михай молча ждал, пока он примет решение.

— Ладно. Жди тут — сейчас Амяз вернется, на тебя глянет и будет по тебе окончательное решение.

— Може, щоб не просто так чекати, я займуся чим?

— Может и займись. Вон, если ты оружейником был, возьми листок и накидай чертеж тумбы под пулемет, и прикинь где ее разместить, чтобы углы обстрела были максимальные. Листок, карандаш и линейку тебе Боцман выдаст. А мне не мешай — я делом занят…

Кивнув, Михай пошел к Боцману, а Капитан снова засел за подсчеты. Но сильно углубиться в это дело не успел, потому, что прибежал Багир. С дядей. Дядя с ходу вручил Капитану бутылку коньяка с себя размером и крепко обнял.

— Вай, дарагой! Ты мэнэ тэперь как родной! Такой хороший дэло для нас сдэлал! Ты нэ пэрэживай — Багир нэ подвэдэт! Я тэбэ говорю! Никто в роду в морэ нэ ходыл! Он — пэрвый! Руки золотые — голова свэтлый. Далэко пойдэт!

— И не жалко такого парня нам отдавать? — усмехнулся Капитан.

— Для тэбя!!? Нэт! Тэм болээ зачэм такой красавэц тут торчать будэт! Он давно хотэл мир пасматрэт!

— Да когда я с ним говорил, он че-то не особо. Говорил что хочет фруктами торговать.

— Вай, да он просто стэснялся! Так сразу такой новость! Я сам нэ вэрил, пока тэбя не увидэл! По тэбэ сразу видно, что у тэбэ нэ забалуешь! Багир — что ты там встал? Сюда иды!

Багир послушно подошел. Дядя торжественно извлек из-за пояса длинный кинжал в чеканных ножнах.

— Дэржы! И помни — будь мужчиной! Нэ позорь сэмью! Будь как дэдушка Аслан, которому прэнадлежало это оружие. Он пэрвый из рода, кто поселился здэс! Ты будэш первым, кто пошел дальше! Так пусть всэ страны, которыэ ты посэтишь, потом говорили: «Вах какой джигит нас посэтил!!!». А тэпэрь наливай! Мы с капитаном выпьэм этого чудэсного напитка, который я сдэлал из винограда, который привэзли с наших родных гор, потому, что у мэня получился отличный тост, который нэ должэн пропасть даром!

Капитан выпить был не против, поэтому достал кружки. После первой, тосты из дяди посыпались как из ведра. Тост за тостом — подъехали эринцы за своей контрабандой, увидели, что тут пьют, и присоединились, выставив на стол еще несколько бутылок виски и послав гонца найти что-нибудь закусить. Постепенно возвращавшиеся члены команды немедленно вовлекались в веселье. Вытащили на корму стол побольше. Очень обрадовались появлению Барабашки, которую немедленно послали на камбуз готовить более основательную закуску. В ход пошли корабельные запасы спиртного.

В общем, когда у причала затормозили два черных седана, из которых вышли странные личности, сходу начавшие требовать непонятного, Капитан встал и поведя в их сторону рукой, выдал: «Всем пизды! За мой счет!». Предложение было единогласно принято и немедленно исполнено. Потерпевших покидали за борт и, выпустив пар, затянули песню. Каждый пел, само собой, свою, однако уровень алкоголя в крови был уже на том уровне, когда синхронизация с собутыльниками достигает идеальных значений, так что горланили мощно, дружно и в унисон.

Утром Капитан наотрез отказался от предложенной Доктором капельницы и принялся поправлять здоровье проверенными народными средствами. Потом попытался реконструировать в памяти события вечера. Выходило с трудом. Плюнув на это безнадежное занятие, он обратился к Старпому который был свеж и бодр настолько, что хотелось врезать.

— Тебя, падла, ниче что ли не берёт?

— Я просто знаю меру…

— Меру-то и я знаю… — вздохнул Капитан, — Да разве её выпьешь? Че там за хуи вчера приходили? Я так и не понял, что им было надо.

— И поэтому решил, что будет хорошей идеей набить им морду?

— Да. А ты, кстати, не возражал.

— Не имею привычки спорить с дураками…

— Я чо!!? Дурак, по твоему!!?

— Когда пьяный-то? Определённо…

Сказано это было с такой спокойной уверенностью, что вспыливший Капитан опешил, задумался, потом нехотя кивнул.

— Ладно — есть грешок. Я тоже человек — могу себе позволить расслабиться. Че им надо было?

— Спрашивали нашего нового механика.

— Багира?

— Михая.

— А мы его уже взяли в команду?

— Ты что? Они с Амязом, будучи уже сильно под градусом, поговорили. Час обсуждали преимущества двух- и четырехтактных двигателей, еще про какую-то фигню болтали и ржали как кони. В общем, Амяз дал добро… — Старпом вопросительно выгнул бровь, — Не помнишь? Ты же им лично каюту показывал и посвящение в механики устраивал!

— Какое еще «посвящение»?

— Дизель взасос целовали, пили из плафона аварийного освещения и бегали по машинному с ключом на тридцать два вместо эстафетной палочки. Похоже, ты всё это на ходу придумал.

— Но весело же было? — поинтересовался Капитан с надеждой.

— Весело. Тупо, но весело.

— Ну и хорошо…

Капитан промочил горло из графина и гаркнул: «Обмылок!». В кают-компанию вполз смурной Обмылок. На поясе у него болталась кобура с огромным кольтом сорок четвертого калибра. Капитан подозрительно покосился на эту ручную артиллерию.

— Че за хрень? Где взял?

— Трофей… Вы ж сами сказали — трофейное оружие можно себе оставлять. Федор вон два взял!

— Это вчера, что-ли, успели подрезать?

— Ага.

— Ладно — владей… Че я тя звал то? А! Михая сюда позови.

Вошел не менее смурной Михай. Капитан жестом предложил ему сесть.

— Ну че? Рассказывай давай, че за кондомы по твою душу вчера приходили? Только честно. Ты теперь в команде, мы своих не сдаем, но подробности знать должны.

— В общим — справа така… — Михай глубоко вздохнул, — Працював я лифтером, як и сказав. И послали мене лифт ладити в один будинок. А там велика людина живе. И лифт у нього окремий. Свий. Що б нихто крим пана в ньому не издив. Почав я, значить, проводити профилактику… А тут пан повертаеться… З дивкою! Мене охорона за шкирку и на вихид. Ничого закинчити не дали — у них наказ що б лишних очей не було. И була у мене чуйка, що я забув пару гайок затягнути, так що, рано чи пизно, навернеться барин в цьому лифти нахрен…

— А что сразу охранникам не сказал?

— Я сказав, тильки вид нервив — ридною мовою. А вони на ней не дюже зрозумили.

— Ну так после бы предупредил? Как отдышался.

— Там такий чоловик… Розбиратися не став бы… Я ришив що краще спершу звалити подали, а потим вже попереджати. Не поспел трохи…

— Че хоть за «чоловик» был?

— Гивно… И в цилому, и по життю.

— Говно человек… — Капитан задумался, — Ладно. Сиди тут, никуда не выходи. Сейчас ситуацию провентилируем, там видно будет. Проводили мы их вчера красиво, так что второй раз сунутся не скоро. Но тумбу под пулемет установите. А то мало ли…

— Зрозумив, товарищ капитан. Одне питання — пистоли куды дивати? У себе залишити можна або в збройову здати?

— У тебя тоже? Вы как их столько надергать успели?

— Так товарищ старший помичник велив, перш ниж кидати, все цинне зняти…

— Ясно… — Капитан покосился на Старпома, — И много там ценного было?

— Часи, гроши, зброю, запальнички, документи… Зброю вин дозволив соби забрати, як трофеи, гроши вам виддав, часи та документи взяв соби.

— Ну тогда ладно… Трофей — так трофей…

Капитан отпустил Михая, охлопал свои карманы и, выгребя оттуда комок купюр, расправил и пересчитал.

— Себя, я подозреваю, ты не обидел, но да хрен с ним… Что дальше делать будем?

— Дальше… — Старпом с задумчивым видом закурил сигарету, — Деньги за контрабанду нам утром подвезли, так что можем закупаться и в путь.

— Это да, но Амяз очень нас на свадьбу приглашал…

— Его с Карой?

— Не. Он пока не может — ему надо её семье представить. Чтоб все по правилам. На местную. Мы, оказывается, кучу женихов и невест привезли. Намечается большая свадьба. Саргаши — они такие. Гуляют все свадьбы в один день, чтоб и экономия, и надолго от работы не отвлекаться. Очень нас хотят видеть.

— Ну тогда задержимся…

— А вчерашние парни? Как бы они не попытались чего-нибудь учинить против нас…

— Что ты предлагаешь?

— Предлагаю тебе заняться этим вопросом.

— Это означает полный карт-бланш на любые действия, или есть ограничения?

— Не еби мне мозг…

Голова у Капитана все еще побаливала, так что он недовольно поморщился и приложил ко лбу холодный графин.

— В общем — развлекайся, главное чтобы нас это не коснулось.

— Я тебя понял…

Широко улыбнувшись Старпом встал, спустился к себе в каюту, переоделся в цивильное и, беззаботно насвистывая, отправился на прогулку. Но не успел он пройти и пары кварталов, как рядом с визгом затормозил черный седан и выскочившие из него мордовороты, судя по синякам на лицах — те же, кто вчера огреб у них на борту, попытались затолкать его в машину. Вышло это не очень удачно — после примерно трех минут пыхтения и упорной борьбы они заметили, что пихают в салон друг друга, а Старпом стоит рядом, курит с интересом наблюдая за этим балаганом.

— Я, конечно, извиняюсь, но если вы хотели, чтобы я поехал с вами, то могли просто вежливо пригласить…

Щелчком отправив окурок точно в стоявшую в пяти метрах урну Старпом сел назад и приглашающе похлопал по сиденью.

— Ну и чего встали? Поехали! Судя по тому, как вы суетитесь, меня ждет кто-то очень важный…

Важный человек ждал его в кабинете на верхнем этаже роскошного отеля. Выйдя из машины, Старпом выкурил еще одну сигарету внимательно рассматривая богато декорированный фасад. Это было одно из немногих высотных зданий в Порто, и архитектор явно вдохновлялся аменскими небоскребами. Наверху, в подражание тем же небоскребам, находился пентхаус. Поднявшись туда на лифте в сопровождении людей из автомобиля, Старпом позволил охранникам себя обыскать, вошел и осмотрелся. Обстановка была под стать архитектуре — помещение сперва было отделано и обставлено в стиле арт-деко, но потом владелец не удержался и добавил в интерьер всяких пошлых штук вроде массивного стилизованного под трон кресла, собственного мраморного бюста на колонне в староимперском стиле и портрета в позолоченной резной раме.

Сам хозяин кабинета, несмотря на царившую вокруг роскошь и дорогой костюм, выглядел не очень — мешки под глазами, волосы зачесанные на лысину и землистого цвета дряблое лицо делали его похожим на торговца с рынка, который внезапно сорвал куш.

— Вы знаете, зачем вы здесь?

— Для начала — давайте представимся… — Старпом без приглашения бухнулся в кресло, — Ревелли. Антуан Ревелли. К вашим услугам…

— Называйте меня «Дон Руис»…

Хозяин кабинета был явно сбит с толку наглым поведением гостя, который не выказывал никаких признаков испуга или беспокойства. Услышав имя, Старпом понимающе кивнул.

— Слышал о вас. Мельком… Вы из семьи Бароза.

— Верно. Так вы знаете, зачем вы здесь?

— Нет, но судя по тому, как настойчиво меня приглашали, думаю, дело важное.

— Вчера мои люди пришли на ваш корабль, чтобы забрать человека, который виновен в гибели моего брата. Их избили и ограбили. Я воспринимаю это как личное оскорбление.

— Ну, дон Руис… Я вижу из данной ситуации два выхода. Либо вам нужно перестать принимать все так близко к сердцу, либо нанять кого-то по толковее…

— На меня работают лучшие люди!

— Знаете — я соболезную вашей утрате но, как мне доложили, это был несчастный случай?

— Это был умысел!!! И виновный должен быть наказан!

— Человеку не дали закончить работу — в чем он виноват?

— Так вот какую историю он вам рассказал..?

Дон Руис потянулся к сейфу и достал оттуда несколько свежеисписанных листов. Когда он открывал сейф, Старпом сделал вид, что его очень заинтересовал пейзаж за окном. Там был балкон. А еще — стекло, в котором отражался сейф и рука, крутящая кодовый замок. Цифры было не разобрать, однако направление вращения угадывалось прекрасно, а наступившая тишина позволяла отчетливо слышать щелчки запорного механизма.

— Вот… Это заключение техников. Сделано сразу после крушения лифта. Ни один из страховочных механизмов не сработал! Вы по прежнему думаете, что это случайность?

— Скорее всего нет, но дела Михая с вашим братом нас не касаются…

— Касаются! Вы можете либо пойти мне навстречу и заработать, либо…

— Мой капитан не особо практичный человек — принципы для него важнее денег… Так что Михая он вряд-ли выдаст. — Старпом вернул дону Руису листки, — И ваше «либо» его не испугает. Да и меня тоже… Предлагаю вам забыть об этом и спокойно жить дальше — я далек от мысли, что вы имели к своему покойному брату теплые чувства. Ни для кого не секрет, что вы конкурировали. Так что зачем вам это? Просто радуйтесь тому, что еще одно препятствие на пути к вершине исчезло.

— Вы не понимаете… Его мог убить я! И это было бы устранение препятствия. Но когда его убивает посторонний, то это — неуважение ко всем Бароза! Это вызов!

— «Скажи мне кто твой враг, и я скажу кто ты…» — процитировал старую мудрость Старпом, — Что стоят Бароза, если их враг и вызов — лифтер из какого-то занюханного уголка Арша?

Дон Руис аж побледнел от злости. Встав, он прошелся туда-сюда вдоль стола. Потом повернулся к Старпому.

— Обычно… Я уважаю наглость… Она мне нравится. Но не в данном случае… Томас, Джулс…

Двое подручных, услышав свои имена, подошли к креслу. Один рывком поднял Старпома на ноги и удерживал, второй врезал Старпому по лицу.

— Еще раз так сделаешь — я вас обоих в окно выкину… Бьешь, ты, кстати, как девчонка.

Старпом сплюнул кровь из разбитой губы прямо на ковер.

— Он не понял… Томас — повтори… — скомандовал дон Руис.

Томас, злобно усмехаясь, ударил снова.

— Уже лучше, но все равно, как девочка, — прокомментировал Старпом, — А этот отель я сожгу нахрен…

— Лучше бы тебе быть поуважительнее, — посоветовал дон Руис, — Мои парни очень на тебя злы…

— Ваши парни — шайка идиотов… Вчера их разоружила, отпиздила и выкинула за борт компания пьяных моряков. Они хороши для того, чтобы трясти мелких лавочников. А я — такой зверь, который вас сожрет и не подавится. И вы меня разозлили…

Дон Руис, поняв что так Старпома не пронять, тяжело засопел.

— Мне нужен кшездец. Если ваш капитан хочет увидеть тебя живым, придется его отдать. В противном случае я буду присылать тебя ему по частям.

— Жаль, что ты такой тупой… Я был настроен поговорить и убедить перестать заниматься ерундой, но ты, как я вижу, не понимаешь, насколько все серьёзно. — Старпом потрогал языком разбитую губу, — Мне очень не нравится, когда меня бьют. И вдвойне не нравится, когда при этом держат, не позволяя дать сдачи. Так что, теперь, я настроен решить вопрос по плохому…

— Ты не в том положении.

— Это тебе так кажется…

— Но ме ходас… Томас, Джулс. Отведите его в номер и следите, чтобы он не выкинул еще что-нибудь. Я пошлю весточку его капитану. Надеюсь, он окажется разумнее. Если нет — вы знаете, что делать…

Номер, выбранный для заточения, к огорчению Старпома, оказался не люксом, но все равно выглядел достаточно дорого. Томас и Джулс усадили его на диван и принялись молча буравить взглядами. Томас крутил на пальце ключи от номера, что в определенной степени раздражало. Это продолжалось довольно долго — сперва Старпом развлекался тем, что рассматривал интерьер, потом заскучал.

— Слушайте, парни, а мы ведь сейчас на восемнадцатом этаже?

— Тебе какая разница?

— Просто номер номера, пардон за каламбур, тысяча восемьсот девять. Я так понимаю, первые две — это этаж?

— Какая разница?

— Просто когда я смотрел на здание снаружи, то заметил, что как раз на этом этаже есть широкий карниз. Я ведь правильно посчитал?

Томас переглянулся с напарником и, привстав, выглянул за окно.

— Можешь не отвечать… — улыбнулся Старпом. — По глазам вижу, что правильно… Можно мне в туалет? У меня с утра было жуткое похмелье. Сушняк. Так что я напился воды и она просится наружу.

— Потерпишь.

— Не-а — уже совсем невмоготу…

— Фак… Джулс, отведи его в сральник.

Джулс встал, рывком поднял Старпома, сделал пару шагов в сторону уборной и замер…

— Стоп, Том… А если он на карниз выберется и съебётся?

— И куда он оттуда денется?

— Я могу, допустим, добраться до одной из пожарных лестниц… — Старпом неопределённо махнул рукой.

Томас с Джулсом тревожно переглянулись. Потом Томас открыл дверь номера и выглянул в коридор.

— Ты посмотрел и убедился, что вы до них по коридору добежите быстрее? НО! Я могу не рисковать идти по карнизу до них, а забраться в окно соседнего номера. И вы не будете знать — какого именно. Или просто спрятаться в оконном проеме. И пока вы обыскиваете другие номера, спокойно вернуться в этот и сбежать на лифте…

Джулс развернул Старпома и силой усадил обратно.

— Сиди тут. Если только дернешься, я из тебя все дерьмо выбью. — предупредил Джулс, — Ты думаешь, мы что? Совсем тупые?

— Но мне надо в туалет…

— Сидеть! А то еще раз по ебалу получишь!

— Ладно…

Старпом бухнулся обратно и принялся расстегивать ширинку.

— Ты хули делаешь?

— Я? Собираюсь поссать. В туалет выйти вы мне не разрешаете, так что будьте добры — подвиньте немного вон тот стакан. Я попробую попасть в него. По дуге. Или отведите в туалет.

— Если ты хотел в туалет, то нахуй рассказывал всю эту хуйню?

— Да я просто пошутил! Я очень люблю шутить. И шутки у меня просто улетные. Серьёзно. Вы просто очень напряжены. Сами подумайте — хотел бы я сбежать, стал бы я вам говорить, как собираюсь это сделать?

Томас с Джулсом снова переглянулись. На их лицах четко читалась напряженная работа мысли.

— Как с вами тяжело… — Старпом скорчил страдальческую мину, — Я действительно просто хочу поссать…

— Тогда нехуй было выебываться. Клоун…

— Ну хоть стакан дайте… Хотя стакана, наверное, будет мало. Дай вон тот графин.

— Если ты нассышь в графин, из него нельзя будет пить. Руис заставит нас за него платить.

— Я вам сейчас на диван нассу! И вас заставят платить за диван!

— Мазафака… — не выдержал Томас, — Джулс! Отведи его в сортир. Но дверь не закрывай и следи, чтобы он не слился.

Недовольно кривясь, Джулс снова потащил Старпому в сторону уборной. Войдя туда, Старпом быстро огляделся. Санузел в номере был совмещенный. Между умывальником и раковиной находилось окно, под которым шел широкий карниз. На полочке над раковиной стояли пузырьки с шампунем и лосьонами, душ, шторка, халат на вешалке. Удовлетворенно кивнув, Старпом подошел к унитазу, поднял крышку и обернулся к Джулсу, который внимательно наблюдал за ним, стоя в дверном проеме.

— Ты раз дверь закрыть не разрешаешь, то может хотя бы отвернешься? Или ты из этих? Которым нравятся члены?

Отвесив Старпому подзатыльник, Джулс отвернулся. Старпом дал ему пинка под зад, захлопнул дверь, закрыл защелку, распахнул окно, схватил с полки пузырек с шампунем, вывернул его на карниз и спрятался за шторкой. Спустя секунду Джулс, снеся защелку, ворвался внутрь. Увидев открытое окно, он кинулся к нему, решительно перемахнув через подоконник выпрыгнул на карниз, поскользнулся на шампуне и с диким воплем полетел вниз. Томас ворвался следом, тоже кинулся к окну и высунулся, чтобы посмотреть, почему напарник так громко кричит и так быстро удаляется. Выскочив из-за шторки, Старпом одной рукой выхватил у него ключи, а второй, подхватив за ноги, отправил следом за приятелем.

— Я же говорил — шутки у меня просто улетные… — Старпом огорченно оглянулся, — И никого, кто мог бы оценить…

Быстрым шагом он вышел из уборной по пути прихватив лосьон и поясок от халата, открыл бар, сунул в карман свечу, лежащую там на случай, если постояльцу захочется устроить в номере романтическую встречу, зажигалку, взял пару бутылок абсента и разбил их над ковром у входа. Открыл дверь накинул поясок на ручку щеколды, лосьоном сделал дорожку наружу, закрыл дверь. Потянув за оба конца пояска задвинул щеколду, вытянул поясок и шмыгнул в подсобку. Там он взял корзинку для грязного белья и принялся ждать.

Два вылетевших из окна тела не остались незамеченными. Из приехавшего лифта выбежала толпа мордоворотов, подергала дверь, обнаружив, что она закрыта изнутри, выломала щеколду и ворвалась внутрь. Старпом захлопнул за ними дверь, запер её на ключ, поджег дорожку из лосьона и, убедившись по реву пламени, что пропитанный абсентом ковер вспыхнул как надо, пошел к лифту.

— С «сожгу нахрен» я погорячился, но слово надо держать… Хотя местные интерьеры настолько убого пафосны, что я делаю городу одолжение…

На лифте Старпом поднялся на предпоследний этаж. Дернув рычаг пожарной тревоги дождался пока дон Руис с охраной начнет спускаться по пожарной лестнице, после чего поднялся к нему в кабинет по лестнице для прислуги проигнорировав табличку — «не использовать при пожаре». Вскрыть сейф оказалось делом несложным — Старпом помнил на сколько щелчков и в какую сторону надо поворачивать ручку, так что, прильнув ухом к дверце и поймав на слух первое положение, ему оставалось только воспроизвести комбинацию. Деньги и ценности он сгреб в корзинку, документы быстро просмотрел, самые интересные тоже отправил в корзинку, остальные сложил на сервировочный столик прижав пресс-папье, чтобы не разлетелись.

— А теперь, дамы и господа, мы начинаем финальный акт нашего представления! В котором все тайное станет явным! — Старпом вздохнул, — Проклятье — очередная шикарная фраза и ни одного свидетеля чтобы описать другим, как я был великолепен…

Выкатив столик на балкон, он привязал к нему шнур от гардины, прикинул высоту, подложил под кипу бумаг еще диванную подушку, чтоб точно было выше перил, после чего к другому концу шнура примотал бюст и свесил его с края. Теперь от того, чтобы под весом бюста покатиться вперед, столик удерживал только другой конец шнура просунутый в щель между косяком и балконной дверью. Там была сделана петля в которую, в качестве стопора, была всунута свеча. Еще раз все проверив, Старпом выгреб из бара коллекцию алкоголя, смочил носовой платок тоником, абсент, как и в номере, разлил на ковер, поджег и, прихватив со стола дорогой нож для бумаг, вышел.

Внутренняя лестница была уже изрядно задымлена, но он, прижимая платок к лицу, проскочил опасный участок, прихватив на одном из этажей брошенный в панике чемодан переложил туда содержимое корзинки и успел влиться в мечущуюся по холлу толпу эвакуируемых постояльцев.

Федор, назначенный вахтенным, сидел на сходнях и прикидывал какой из двух трофейных револьверов доставшихся ему вчера оставить себе, а какой послать домой в качестве сувенира. Отец давно хотел себе здоровенный револьвер как у героев газетных комиксов. Да и брат старший тоже хотел… Решив послать оба, а себе потом найти что-то поменьше, зато по руке, он огляделся и увидел двух людей Руиса идущих к кораблю.

— Товарищ Капитан! Тут вчерашние!

— Серьёзно? — Капитан, успевший отойти после тяжкого утра, подошел к борту, — Походу за добавкой явились… Скажи всем, чтобы были в готовности, а я пока побеседую…

Перевесив кобуру с маузером поудобнее, Капитан облокотился о планшир, попыхивая трубочкой.

— Кто здесь главный? — грозно спросил один из незваных гостей.

— Крыса корабельная… Но в её отсутствии — можете со мной поговорить.

— Ваш человек у нас…

Люди Руиса сделали многозначительную паузу, однако Капитан продолжал молча курить и с интересом их разглядывать. С рубки их с не меньшим интересом рассматривали Механик и Михай. Причем Михай — через прицел только что смонтированного ими пулемета. Пулемет, правда, еще не был заряжен, однако из-за щитка отсутствие патронного короба в глаза не бросалось. А вот направленное прямо на посетителей дуло охоту хамить отбивало начисто.

— Который? — спросил Капитан, поняв что пауза затянулась.

— Антуан Ревелли…

— Антуан? — Капитан задумался, — Антоха, что ли? А чо с ним?

— Он у нас. В заложниках. Нам нужен кшездец. Мы будем присылать этого Ревелли вам по частям, пока вы не выполните наши требования…

Капитан вздохнул и посмотрев на панораму города, ткнул чубуком трубки куда-то вдаль.

— А вы его, случаем, не в том вон здании держите? Вон-он то… Горит которое…

— Фак… — выдали люди Руиса обернувшись, — Щи-ит…

— Ага… — согласно кивнул Капитан, — Он у нас такой…

Докурив, Капитан посмотрел, как визитеры быстро удаляются, и буркнув: «Нашли кого в заложники брать», пошел к себе.

Дон Руис наблюдал за происходящим из припаркованной перед отелем машины, ругая на чем свет стоит нерасторопных местных пожарных. Когда полыхнуло еще и наверху он не выдержал и громко крича: «Аскеросо! Каброн! Коме мьерда!» выскочил наружу.

— Он наверху! Он поджег мой кабинет! Перекройте все выходы! Я с него кожу живьем сдеру!

Тем временем, в пентхаусе, огонь расплавил свечу, петля выскочила, тележка покатилась и ударилась о перила. Бумаги же продолжили движение и снегопадом разлетелись по воздуху. Поймав одну дон Руис взмок — все его секреты и сделки сейчас осенним листопадом сыпались на толпу зевак.

— К черту этого ихо де ла пута!!! Все! Все собирайте документы!!! Если что-то пропадет, то я с вас шкуру сдеру!!! Эй, слышите меня!? — заорал он толпе, — Кто возьмет хоть один листок, я того выпотрошу собственноручно!

Подручные и охрана принялись расталкивать народ собирая бумаги. На короткий вскрик они даже не обратили внимания — гомон вокруг и так стоял неимоверный. А когда обернулись, то увидели, что дон Руис лежит на земле лицом вниз, а из его спины торчит дорогой нож для бумаг из его же письменного набора.

Тем временем, на другом конце толпы Старпом, помахивая чемоданом, вынырнул из толчеи и свернул на тихую улочку.

— Красиво работаешь… — раздалось откуда-то сверху, — Выпендриваешься много. Но красиво…

Задрав голову Старпом увидел Ура который сидел на крыше и наблюдал за происходящим. Судя по тому, что в одной руке у него была куриная нога, а в другой — чашка с кофе, зрелищем он наслаждался по полной.

— Я то думал, что ты очередной пижон… Но, похоже, ты и правду умеешь находить себе проблемы.

— Ты о чем?

— Не прикидывайся — я все видел…

— Все?

— Ну, может не совсем все, но как ты Руиса прирезал — определенно… Четко сработано, хотя я бы сделал тише…

— У меня сейчас непростая дилемма… — Старпом задумался, — С одной стороны, я очень не люблю оставлять свидетелей…

— А с другой?

— С другой стороны, если всё что ты говорил о своей армейской биографии правда, то справится с тобой — задача не из простых.

— Хорошо, что ты это понимаешь… — довольно оскалился Ур, — А то некоторые думают, что раз мы, китты, метр ростом и пушистые, то нас можно не принимать всерьез. И что будешь делать?

— Не обижайся, но тот человек вчера правильно сказал: торговля — это не твое. Хоть для китта это и странно. Вы, обычно, хуже эретцев. Скажи — как ты относишься к насилию?

— Люблю, умею, практикую. Продолжай…

— Так что может тебе сменить обстановку? У нас на судне есть вакантные места. Я могу замолвить за тебя словечко перед Капитаном.

— Предлагаешь из свидетеля стать соучастником? — Ур задумался, — А че? Мне нравится. При одном условии…

— Излагай…

— Никакой уборки, никакой матросской работы. Я — боец и точка!

— Это уже к Капитану, хотя, в плане матросской работы ты и так мало куда сгодишься. Разве что иллюминаторы тобой протирать.

— Только попробуйте — на ленточки распущу… Ладно — понял. Тогда я сейчас с магазином дела улажу и барахло свое соберу. Координаты ваши у меня есть.

— Слушай — может, тогда, пока не уволился, подкинешь нам стволов с хорошей скидкой?

— Не. Хозяин — мужик нормальный, я с ним так делать не буду.

— Ладно. Не настаиваю… — пожал плечами Старпом, — Жду тебя на борту…

Капитан принял Ура у себя в каюте. Там было прохладно, уединенно и солидно. Осмотрев кандидата он хмыкнул и побарабанил пальцами по подлокотнику кресла.

— Допустим… Антон сказал, что ты в ОГТ служил… ОГТ, это у нас — «Отряды Глубокого Тыла», кажется? Диверсант-разведчик?

— Так точно! Предназначены для действий за границами территории киттов. Восемь лет в «легком отряде» отбегал!

— А что ушел?

— Хорошо работали…

— Это как?

— Пока вы у себя в войнушку игрались, мы, под шумок, всех пидарасов так «зачистили», что даже на развод не осталось. Не по кому работать. На ту мелочь что вылазит, РПУшников хватает за глаза и за уши. А на базе стрелять по мишенькам — это не ко мне.

— «РПУшники» — это кто?

— «Разведка Поиск Уничтожение» — местная агентура. Сидит. Прикидывается шлангом. При обнаружении чего-то, что может представлять угрозу, либо нейтрализует своими силами, либо вызывает нас. Ну или «тяжелые отряды» — тут смотря что.

— А ты, значится, из «легких». А разница в чем?

— В том и разница — «легкие отряды» работают точечно. Тихо высаживаются, тихо сближаются с целью, дырявят особо тупые головы и так же тихо уходят. В них, в основном, китты. А «тяжелые» укомплектованы вольцами. И оснащены соответственно. Высаживаются «с шумом». Перед высадкой наносят бомбо-штурмовой удар по местности, ровняют все что над землей, а после отхода — взрывают все что под. Применяются для сплошных зачисток. После них только пепел и щебень остается.

— Хмм… Никогда не слышал.

— Оно и понятно… — Ур усмехнулся, — «Легких» никто не видит, а о «тяжелых» — некому рассказать.

— Ну хорошо… — Капитан огляделся, — Допустим, ты диверсант. Как бы ты стал действовать, прикажи тебе захватить… Ну вот наш корабль, допустим? Стоим мы, к примеру в этом порту…

Ур начал прохаживаться по каюте загибая пальцы.

— Две группы. Одна вооружена для ближнего боя, во вторую входят два снайпера и прикрытие. И гранат с минами побольше. У всех. В светлое время суток производим рекогносцировку и примерную оценку количества противников. После наступления темноты выдвигаемся. Сперва снайпера производят наблюдение за местностью, а «ближняя» группа минирует подходы что бы задержать возможные подкрепления.

Если у нас есть доступ к боевым отравляющим веществам, то просто щелкаем вахту и пускаем газ в отсеки через вентиляцию. Быстро и практически гарантированно. Даже если у противника есть противогазы, то большая часть сдохнет еще во сне, а те, что успеют понять что происходит, наглотаются так, что не будут представлять никакой угрозы.

Если нет, то «дальняя» группа берет под прицел выходы из жилых помещений, а «ближняя» занимает машинное отделение. Захватив машинное, мы будем контролировать на корабле все — движение, свет, воду, воздух. Потом один снайпер и его прикрытие остается на позиции и контролирует перемещения по кораблю, а второй смещается согласно обстановке: если получилось сработать тихо, то поднимается на борт и начинает контролировать «мертвые зоны» первого. Если тихо не получилось и с берега идет подкрепление, то работает по ним: продвижение по заминированной местности под снайперским огнем без бронетехники… Это будет пиздец и жертвы. Даже при подавляющем численном превосходстве подкрепление увязнет надолго.

Потом штурмуем жилые отсеки. Если получается — тихо вырезаем всех по очереди, если не получается — устраиваем старый добрый ближний бой в замкнутом пространстве: занимаем коридоры, разгоняем обороняющихся по щелям и добиваем гранатами. А теперь пойдемте — я покажу все это на конкретных примерах…

Ур повел Капитана по кораблю показывая и объясняя. Потом объяснил как бы действовал, если бы тут оборонялся. Впечатленный Капитан после этого всего прошёл в кают-компанию, где Старпом дегустировал трофейное пойло, и, налив себе стакан, залпом выпил.

— Эй! Ну так нельзя! Этот бренди надо смаковать!

— Нам срочно нужны противогазы, — выдохнул Капитан. — И оружие. Много оружия.

— Поговорил с Уром?

— А чё, не заметно?!

— Берём?

— Да… — Капитан махнул рукой, — Он, конечно, пару раз меня обезьяном назвал, но так-то хрень вроде толковая…

Старпом согласно кивнул и предложил тост за нового члена команды.…

Марио опасливо покосился на Ура который в чисто кошачьей манере свернулся на крыше надстройки и, время от времени, зыркал по сторонам. После недавних событий он добровольно вызвался «усилить ночную вахту» и вот теперь «усилял». В принципе, наличие напарника обладавшего отменным слухом и ночным зрением должно было успокаивать, но Марио никогда не имел дел с нелюдями, а истории о них слышал только плохие. В основном эти истории были, конечно, про вольцев, которые любили время от времени пройтись по Лионису огнем и мечом. Но и про киттов хорошего особо не говорили, а Церковь вообще настаивала, что они — порождение Бездны и Безликого.

Даже во время Войн Веры устраивала против них походы, ради которых умудрялась объединять под одним знаменем вечно враждующие монархии континента. Ничем хорошим это правда не закончилось:

Армии посланные на север были просто биты вольцами, а залесские князья, которым сильно не понравилось поведение чужаков на их землях, учинили опустошительный ответный набег.

Ушедшие на юг силы основали крепость, ставшую впоследствии Порто, сунулись было в горы, но местные племена быстро объяснили, что легкой прогулки тут не предвидится. Поэтому армия пошла вдоль побережья грабя тамошние народы и приводя их к «правильной вере». Многих посмертно. Придя таким манером в земли ткелаев, носители «Света Всемогущего» сделали большую глупость, попытавшись преследовать их кочевые племена.

Ткелаи, следующие за стадами копытных служивших им кормом, даже не сразу поняли, что за ними гонятся. А поняв, пожали плечами и двинулись дальше, прекрасно понимая, что в диких безводных степях чужаки загонят себя сами, без какого либо их участия. После трех месяцев изнурительной гонки и потери части войска, это дошло и до противоположной стороны. Поэтому решено было рапортовать, что «Враг устрашен и бежит от боя» и повернуть в сторону Киттов.

Где гостей с континента уже ждали. Киттская разведка успела донести о намерениях и повадках визитеров, так что вторгшихся встретила полоса «выжженой земли»: все поселения эвакуированы, продовольствие и вода либо спрятаны либо отравлены, на дорогах установлены ловушки, а в выгодных местах — засады. Силы Лиониса были измотаны попыткой изловить ткелаев, запасы продовольствия закончились, а все варианты пополнения на месте заканчивались очередной горкой трупов. Либо посиневших от яда, либо убитых киттами, которые следовали параллельно вражеской армии и безжалостно вырезали любой отряд, который отделялся от основных сил. Гонцы с просьбой о помощи перехватывались, обозы снабжения — уничтожались.

Те немногие кто, повернув назад, смогли вырваться из этих мест, столкнулись с необходимостью возвращаться через ими же разоренную местность с враждебным населением, имея по одну руку горы с недружественными кланами горцев, а по другую — море, где хозяйничали пираты Доминиса не упускавших шанса пополнить свои трюмы очередной партией рабов.

Предок Марио был в числе тех, кому посчастливилось, таки, добраться до родных мест. Его мемуары о злоключениях похода были запрещены королевской цензурой как «подрывающие веру в высшее покровительство». С тех пор рукопись хранилась в семье Брингези, и маленький Марио хорошо запомнил неуклюжие, но от этого не менее выразительные картинки, где были изображены рыцари тщетно пытающиеся заслонится щитами от летящих со всех сторон стрел, выпущенных злобными тварями с горящими глазами.

Теперь же одна из таких тварей сверкала глазами в считанных метрах от него. Зябко передернув плечами Марио попытался успокоится насвистывая песенку… И чуть не получил инфаркт, когда Ур сиганул с надстройки на крыло мостика.

— Ты че делаешь, придурок?

— Эмм… Пою….

— Поешь? Ночью? В карауле? Ты че, шипанзе, совсем с головой не дружишь?

— Во первых… — возмутился было Марио, — По какому праву..?

— По праву вышестоящего.

— Это где это ты — «вышестоящий»!!?

— В эволюционной и пищевой цепочке! Поскольку ты дурак, объясняю просто — твой свист ночью слышен просто охренительно. Любой, кто захочет свернуть твою тупую башку, благодаря нему точно знает не только где ты находишься, но и, при определенной сноровке, в какую сторону ты смотришь. Теперь дошло?

— ДА! Я был неправ! Но ты мог сказать это повежливее! Почему ты такой грубый!

— Потому, что меня бесят две вещи — тупые ножи и тупые личности. Тупых даже убивать неинтересно — слишком легко.

— О! Ну раз ты такой умный, иди к Капитано и выговаривай ему, что он набрал тупую команду! Потому, что это его милостью ты теперь окружен дураками! Что? Ему хамить ты уже не так рвешься?

— Нет… — Ур раздраженно дернул хвостом, — У меня есть идея получше… Где тут у вас бумага?

С утра, еще до зарядки, только что проснувшийся Капитан наткнулся на Ура, поджидавшего его с кипой исписанных листков.

— Это че за роман — трехтомник?

— План боевой подготовки экипажа. Ночью скучно было — набросал…

— А… Это ты, конечно, молодец… — Капитан бегло просмотрел план, — Подробно… Хвалю…

— Так точно! — Ур козырнул на киттский манер, — Разрешите обратится! Разрешите еще вопрос?

— Слушаю…

— Как тут происходит повышение в звании? Я хочу офицерский чин!

— Второй день на борту, а уже настроен на карьерный рост? — Капитан задумался, — Это хорошо… Я тебе больше скажу — отлично! Будешь инструктором по боевой подготовке. Ты сегодня после вахты, так что от зарядки освобожден. Как выспишься, возьми Михая и учини ревизию в оружейке. Потом потренируй личный состав обращению с оружием. Нам это, жопой чую, скоро пригодится…

— Так точно!

— Еще вопросы есть?

— Никак нет! Разрешите идти?

— Иди…

Капитан задумчиво еще раз пролистал план, и, хмыкнув, пошел строить команду на зарядку.

Пыхтя и краснея, Обмылок пытался держать ствол Кольта прямо, но тяжелое оружие, как член импотента, неумолимо опускалось на «пол-шестого». Еще хуже было то, что у других получалось вполне неплохо: Федор, например, свои кольты твердо вознамерился отослать родне, так что вооружился легким револьвером тридцать второго калибра и без проблем удерживал его наведенным в нужную точку. Остальные так же были, либо как Боцман, крепкими, либо их пистолеты — более легкими.

Кара с Барабашкой вообще устроились лучше всех. У Кары был легонький двухствольный Дерринджер, а Барабашка, кроме этого, имела определенное преимущество: левой рукой подперев свою огромную грудь, она развернулась вполоборота и положила правую на нее как на подставку, что позволяло стоять в данной позе практически неограниченное время.

Капитан с Механиком на время занятий подменили вахтенных, а вот Старпом не упустил случая повыпендриваться, и тоже решил поучаствовать в выполнении данного упражнения. Он дополнительно установил на ствол своего Нагана спичечный коробок и периодически кувыркал его точными движениями, ставя то на один торец, то на другой, то кладя плашмя и балансируя им.

Ур, проводивший занятие, кивнул в сторону Старпома.

— Уровень владение оружием должен быть такой, что бы вы могли попасть цель с такой же легкостью, как пальцем в ноздрю. Оно должно стать не инородным предметом, а продолжением ваших… Конечностей… Я ВСЕ ВИДЕЛ!

Ур резко повернулся к Обмылку который пытался за его спиной опустить руку, чтобы передохнуть.

— Меньше минуты продержался! Зачем тебе такая дура? Компенсировать что-то пытаешься? Или хочешь войти в историю авиации как первый обезьян совершивший межконтинентальный перелет без самолета? Тебя же отдачей прибьет нахрен! А представь, что тебе надо держать под прицелом дверь, что бы противник не смог прорваться!!? Будешь с собой подставку таскать? Сошки навесишь? Бегущий боец проскакивает дверной проем меньше чем за четверть секунды! Ты эту хрень даже вскинуть не успеешь! Хули толку от огромной пушки, если из нее хрен куда попадешь? Все! Закончили упражнение. Надеюсь все поняли, почему оружие надо подбирать правильно? Теперь попрактикуем стрелковые стойки.

Ур дал знак немного расступиться, чтобы не мешать друг другу, потом достал свой пистолетик. По сравнению даже с Деринджером, оружие рассчитанное на существо метрового роста выглядело игрушечным.

— Итак… Большое количество ошибок при стрельбе возникают от неправильного удержания пистолета, положения рук и неправильной стойки. Быстрая точная стрельба из пистолета требует устойчивой стойки, позволяющей стрелку правильно выполнять прицеливание, контролировать дыхание, спуск и отдачу. Таких стоек существует много и для каждой ситуации стоит выбирать свою. Делятся они на две больших группы: предусматривающие удержание одной рукой и двумя. Двуручные стойки позволяют надежнее удерживать оружие и контролировать отдачу что, в свою очередь, дает возможность вести быструю прицельную стрельбу.

Ур продемонстрировал стойку. Сперва он встал широко расставив ноги и наклонился вперед с оружием на вытянутых руках. Потом показал варианты данной стойки с доворотом корпуса влево и вправо, на прямых и полусогнутых ногах, с разным положением рук…

— Но такая роскошь, как две свободные руки, у нас встречается редко — в случае действия в замкнутом пространстве, таком как корабль, одна рука, зачастую, необходима для манипуляций с дверями и предметами, подъема по лестницам, обороны от внезапно появившегося противника и так далее… Для этого существуют одноручные стойки также позволяющие вести точную прицельную стрельбу.

Ур снова продемонстрировал стойку во всех возможных вариантах.

— Слюшай! Мы стрэлять когда будэм, да! — поинтересовался нетерпеливый Багир.

Ур подошел к нему и резко и внезапно толкнул, чуть не посадив на задницу.

— Прежде чем учить дроби, цифры выучи, орел… Вес надо переносить вперед чтобы отдачей не опрокинуло. Повторяй за мной!

Ур встал в стойку с двуручным хватом.

— Запомните — целится надо не руками. Руками вы держите оружие и нажимаете на спуск. Башкой тоже не вертите. Глаз не щурьте. Сразу учитесь целится двумя глазами, что бы не сокращать угол зрения. Вы не в тире стрелять будете. Вам жизненно важно знать, что происходит вокруг. Руки-оружие-голова должны быть в одном положении — оптимальном для прицеливания и ведения огня. Зафиксировали оружие, поймали взглядом линию прицеливания и больше не дергаетесь. Движения и повороты осуществляются ногами и корпусом. Вся верхняя часть тела работает как турель. Видите-стреляете. Только так, а не: «сперва повернул голову, увидел, начал поворачиваться весь, искать, куда мушка делась…». В перестрелке счет идет даже не на секунды — на сотые доли секунды! Замешкаетесь — хана! Так что тренироваться будем, пока дым из жопы не пойдет!

— А вон он не так делал… — кивнул на Старпома Обмылок, — Я видел…

Старпом кинул в его сторону недобрый взор, потом посмотрел на Ура, и с улыбкой продемонстрировал несколько стоек, в отношении которых на язык просилось слово «акробатика».

— С вашего позволения… Это мне кажется смутно знакомым… — заинтригованный Ур подошел к Старпому, — Как насчет небольшого спарринга?

— Не возражаю… Только наша разница в росте… Хотя я могу опустится на колени. Но это несколько ограничит меня в движениях…

— Я это учту.

Ур кивнул и, убрав свой пистолет, взял пару тренировочных которые Михай вырезал из дерева по его заказу.

— Деревяшки… — фыркнул Обмылок, — Деревяшки-то легкие… Вы бы настоящими попробовали…

— Слушай, как тебя там? Обмудок… — вздохнул Ур, — Первое — правила безопасного обращения с оружием гласит, что нельзя никогда направлять боевой ствол, даже не заряженный, на то, что не собираешься убивать.

Второе — стучать боевое оружие об твердое, будь-то головы или другие пистолеты, без крайней на то нужды не стоит.

Третье — если один из них вылетит за борт, то нырять за ним заебемся. А эти плавают.

И главное — ТЫ СЛИШКОМ ТУПОЙ ЧТОБЫ ПОНЯТЬ МОТИВЫ И ДЕЙСТВИЯ БОЛЕЕ ВЫСОКООРГАНИЗОВАННЫХ СУЩЕСТВ!!! ПОЭТОМУ ПРОСТО ЗАХЛОПНИ ХЛЕБОРЕЗКУ И ПРЕКРАТИ МЕНЯ ЗЛИТЬ, ПОКА Я ТВОЮ УНЫЛУЮ СРАКУ НА ЛЕНТОЧКИ НЕ РАСПУСТИЛ!!!

В гневе Ур был страшен. Вставшая дыбом, сперва на загривке, потом по всему телу, шерсть превратила его в один большой пушистый шар ярости с зубастой пастью и громадными испепеляющими глазами. А рев был такой громкости, что Обмылок, с перепугу, попытался стартовать вертикально вверх. Потом, поняв что летать не умеет, спрятался за Боцмана. Наблюдавший за этим Капитан одобрительно покачал головой, мысленно поставив в памяти зарубку: «Умеет найти подход к личному составу».

Ур повернулся к Старпому, который опустился на колени, и дал ему один из муляжей.

— Цель поединка проста: надо навести свое оружие в тело противника и не дать ему сделать тоже самое. Изначальное положение — оружие за поясом. Все элементарно. Бардья — дайте отмашку, как мы будем готовы.

Боцман кивнул и, удостоверившись что Ур со Старпомом могут начинать, рявкнул: «Давай»! Дальнейшее выглядело со стороны предельно странно и непонятно — оба противника начали фехтовать руками, выворачивая свое оружие под невероятными углами во всех трех плоскостях, причем непрерывно ускоряясь и, когда их конечности сплелись в один сплошной вихрь, внезапно остановились. Потом снова начали. И снова остановились. И так несколько раз. Потом кивнули друг другу и разошлись.

— Кто победил то? — недоуменно поинтересовался Боцман.

— Он конечно… — Ур указал на довольного Старпома, — Я «Способ» изучал так — для общего развития, а он им занимался весьма плотно.

— Что еще за «Способ»?

— Боевая система рукопашного боя с использованием огнестрельного оружия. По слухам, придумана залесским спецподразделениям. Наши к ней присматривались, но решили, что для киттов штука относительно бесполезная ввиду разницы в габаритах с потенциальными противниками. Так что этим только упоротые, вроде меня, время от времени на тренировках развлекались. Я когда увидел его стойки — сразу в памяти всплыло. В «Способе» большой упор сделан на точную стрельбу из неудобных положений, который позволяют вести прицельный огонь практически в любых ситуациях. Хороший пример — покушение на торгпреда Павлушенкова в Анокаре во время войны. Его охрана, вверх тормашками в перевернутой машине, умудрилась пристрелить троих и смертельно ранить двоих из шести нападавших.

— А с шестым что?

— Шестой был за рулем грузовика который сбросил машину торгпредства с трассы. Естественно, увидев такое дело, он дал по газам. Его потом нашли в пустыне в пятидесяти километрах от города.

— Мертвого?

— Само собой. Вскрытие показало, что он утонул…

Капитан со Старпомом, Механиком и Карой, были приглашены на саргашскую свадьбу. Старпом, поразмыслив, заявил, что без Барабашки ему будет скучно, поэтому пригласили и ее тоже. Саргаши, как народ трудолюбивый и практичный, выделили в году два дня, когда справляли все свадьбы. Оптом. Кроме очевидного удобства в плане выбора даты торжества, в этом был еще один смысл: если справлять каждую по отдельности, то среднестатистический саргаш, с учетом традиций звать на свадьбу всю многочисленную родню до десятого колена и всех друзей-коллег, большую часть года проводил бы либо на свадьбе, либо в дороге на очередную свадьбу.

Вдобавок, это позволяло еще и достойно отметить сие событие небогатому, в общем-то, народцу. Потому, что одной семье женить и выдать замуж всех отпрысков — чистое разорение. А в складчину гульнуть пару дней, заодно справив все остальные нехитрые праздники и религиозные ритуалы — милое дело. Подарки от гостей тоже шли в общий котел и распределялись по принципу кому что нужнее. Это сильно упрощало жизнь дарителям: дари все, что хочешь. Кому-нибудь да сгодится.

Механик, правда, что хочешь подарить не мог — должность Старшего Механика на корабле, в глазах саргашей, делала его почти олигархом, так что и подарок должен был быть королевским. Амяз это понимал поэтому, не мелочась, решил задарить собственной конструкции и изготовления станок по дереву, позволявший гнать погонажные изделия вроде половиц и декоративных наличников, точить балясины для перил и все это в масштабах близких к промышленным. С учетом того, что местная диаспора занималась строительством и отделкой, такой подарок был просто бесценен. Капитан со Старпомом тоже решили не мелочится, и посоветовавшись с Амязом, закупили в подарок центнер скобяных изделий, пару бочек краски и инструмента по мелочи.

Празднование началось с того, что Амяз преподнес семье, которой предназначалась Кара, уже оговоренную компенсацию за несостоявшийся брак и, после того как этот вопрос был официально улажен, начались традиционные ритуалы. Кроме Механика в саргашской религии никто ничего не понимал, поэтому Капитан начал высматривать чем их будут потчевать, а Старпом с Барабашкой рассматривали собравшихся.

Саргаши, как уже упоминалось, жили небогато, так что парадно-выходной у них считалась самая новая одежда с минимальным количеством непредусмотренных фасоном отверстий. Оттягивались они на шапках. Праздничные головные уборы создавались поколениями, тщательно хранились и передавались по наследству. Причем каждый владелец считал своим долгом добавить что-то свое, так что старейшины самых древних семейств щеголяли такими «башнями», что сложно было сказать чем оно являлось раньше и как все это держится на голове.

Но и отсутствие многоэтажной надстройки на голове тоже ничего плохого не означало, даже наоборот — являлось хорошей приметой. Если наследников больше чем предков и, соответственно, шапок, значит племя саргашское множится. Хуже когда шапки есть, а носить некому.

Ритуалы, тем временем, плавно перетекли в представление вступающих в брак пар. Делегаты от семей жениха и невесты ставили пары лицом друг у другу и начинали нахваливать рассказывая всем какие те работящие и умелые. Женихи с невестами краснели смущались и уступали место новой паре с явным облегчением. Потом начался новый ритуал, причем проводившие его постоянно кидали вопросительные взгляды в сторону площадки, где готовились угощения. Амяз пояснил, что сажать гостей за пустой стол — неуважение, холодным кормить — тоже, а тратить дрова чтобы кушанья были горячими — расточительно. Поэтому, как только все будет готово, ритуал стремительно завершат и позовут к столу.

Пока офицеры отсутствовали, за старшего на борту оставили Боцмана. К нему Ур и подошел с вопросом.

— Слушай — тут дело есть… Отпустишь нас с Багиром и Михаем на берег? Под мою ответственность?

— Зачем?

— Дело есть… Мы в команде, сам понимаешь, новички. Нам надо вливаться в коллектив. Внести, так сказать, свою лепту… Чтоб командование вернулось, а тут оба! Неожиданная радость!

— А! Понял! Надолго?

— Ну смотри сам — чего попало нам не надо. Пока найдем варианты получше, пока найдем кто, как, где…

— Ну смотри… — Боцман задумчиво хмыкнул, — Только чтоб к их возвращению все были по местам.

— Не ссы — не первый день в армии… — Ур махнул выжидающим в сторонке Багиру и Михаю, — Заводи тачанку! Таможня дала добро! У нас полтора дня на все про все!

Багир выкатил свою мотоповозку и поднимая клубы пыли троица, распугивая случайных прохожих, на всех газах помчалась по городским улицам в сторону «Зоопарка.»

Когда-то, когда на Континенте пошла мода на зверинцы, пара предприимчивых и до сих пор не установленных лиц решили, что чем Порто хуже? Были собраны средства, выделена земля и началось грандиозное строительство. На территории размером в десять кварталов заложили роскошнейший комплекс, где планировалось сдержать богатейшую коллекцию животных с разный концов света. Средства, правда, быстро кончились, поэтому собрали еще. Но они тоже кончились. Третий сбор авторы идеи, уже понявшие, что размахнулись слишком сильно, просто присвоили и свалили.

А уже построенные здания и вольеры заняли нелюди, благо помещений успели отгрохать разных, на любой вкус и размер. Вкладчики прогоревшего предприятия заикнулись было о том, что не худо было бы всю эту шайку-лейку оттуда выгнать или, хотя бы, заставить платить за проживание. Но власти им популярно объяснили, что очень удобно, когда вся эта публика сидит компактно в одном месте с высоким забором, а не расползлась по всему городу, и лучше это все не трогать без надобности.

Правда, несмотря на забор, «Зоопарк» и его окрестности довольно быстро стали пользоваться дурной славой. Если в оружейном квартале злоумышленников просто отстреливали и у бедолаг было хотя бы право на нормальное погребение, то среди населявшей зоопарк публики всегда могли найтись те кто решит: «А чего добру пропадать?». Конечно тощие выходцы из трущоб по своим вкусовым качествам сильно уступали говядине с рынка, но тут, во первых, ходить никуда не надо — само приползло. А во вторых: «Вы просто не умеете их готовить…».

По непонятной причине, даже самых отчаянных головорезов, которым было плевать на свою и чужие жизни, совершенно не устраивало, что после безвременной кончины их не зароют в безымянной могиле на кладбище, а замаринуют, потушат и подадут к столу. Добропорядочных же обывателей пугал сам факт того, что рядом проживают ребята, которые считают вяленые уши и пальцы закуской к пиву.

Дома по соседству, однако, не пустовали. Наоборот — вокруг «Зоопарка» раскинулся весьма оживленный и густонаселенный квартал, в котором селились в основном караванщики и прочие лица, которые во время странствий успели основательно изучить повадки своих соседей и посмеивались над страхами остальных горожан. Надо просто чтобы дверь в спальню была прочнее чем дверь на кухню: принципиальных людоедов среди нелюдей нет. Более того — человеческое мясо большинством из них считается вонючим и непригодным в пищу без основательной обработки. Так что, если выбирать между колбасой из кладовки, и её хозяевами, все без исключения предпочтут колбасу.

Поэтому если ночью внизу слышен шум, то дергаться не надо — забредшего на запах еды ткелая не интересуют ни деньги, ни ценности, ни жизни жильцов. Бардак после себя он, конечно, оставит изрядный, зато можно не платить «Змеям» за охрану по все повышающимся расценкам, ибо воров и грабителей сюда на аркане не затащишь. Что, согласитесь, стоит понадкусанного окорока или пропавшей куриной тушки.

Именно сюда Ур привел Багира с Михаем и, приказав его ждать у ворот, исчез в хитросплетении улиц квартала. Тем эта идея нравилась не очень, однако, делать было нечего.

— Слухай… А че це вин на нас дивиться?

Михай осторожно кивнул в сторону вольца, который охранял вход в квартал.

— Патамушта мы на нэго смотрым…

— Так ми то ясно шо… Я от, особисто, такий образины николи не бачив…

— А ты думаэшь твоя рожа для нэго прям крэмбруле!? Можэт он тожэ такого урода пэрвый раз увидэл?

— А як ти думаэш — вин розумие, про що ми говорим?

Волец, сохраняя каменное выражение лица, медленно кивнул.

— Ось тепер я трохи злякався… — Михай поерзал и виновато улыбнулся, — Ви пан вибачте якщо що — просто я думав, що ви по нашому не розумиете… А можна я ще трохи на вас потаращусь — я просто таких як ви перший раз бачу?

Волец слегка дернул щекой показывая, что ему глубоко пофиг и Михай, уже не стесняясь, принялся на него пялится. Несмотря на то, что в Порто он прожил довольно долго, с вольцами ему встречаться не приходилось. Вообще из нелюдей он видел только киттов которые не производили особого впечатления — просто говорящий кот ходящий на задних лапах.

А вот волец… Волец впечатление производил. Глядя на него сразу становилось понятно, почему им, раз за разом, удавалось разрушительным ураганом прокатываться по континентальным королевствам. Даже сейчас, в эпоху огнестрельного оружия, одолеть трехметрового великана было бы непростым делом — ходило много историй как волец «принимал на грудь» такое количество выстрелов, что хватило бы что бы перебить батальон и продолжал сражаться. А уж пытаться остановить закованных в броню гигантов мечами и копьями…

Михай зажмурился представив целую армию вольцев, раскидывающих строй копейщиков, небрежно отмахиваясь от стрел и, голыми руками, сминающих рыцарей вместе с доспехами, после чего мысленно похвалил своих предков, которые, при их приближении, хватали семью и скот и отсиживались по лесным схронам. И сами живы и панский замок после пограбить можно, благо вольцев золото интересовало меньше, чем сундук в котором оно лежит.

Так что на Кресях время после набегов считалось в прямом смысле «золотым»: пан сбежал или убит, его армия разгромлена, содранные подати с лихвой возмещены, сложены в кубышку и зарыты так, что и Безликий хрен отыщет и, пока новое панство на шею не село, простой земледелец может пожить припеваючи — хату отстроить, детей поднять. А там уж новый набег не за горами, который пересидеть — дело привычное, главное вовремя ноги сделать, что бы в ополчение не загреметь…

Багир, тем временем, пристально наблюдал в другую сторону. Там ткелайка перемахнула через ограду и подошла к бочке с дождевой водой. Понятие частной собственности у ткелаев отсутствовало и они просто не понимали, почему им нельзя заходить в чужой двор, брать чужие вещи, есть чужую еду и купаться в чужой бочке. А еще у них, похоже, отсутствовала такая вещь как «стыд».

Поэтому спокойно раздевшись, ткелайка, совершенно не обращая внимания на окружающих, принялась плескаться в воде. А Багир — наблюдать. Ткелаи вели свой род от волков так что, возможно, другого бы наличие волчьих черт — хвоста, больших звериных ушей и тонкого сероватого меха по всему телу, отпугнуло бы. Но только не Багира! Его внимание было сосредоточено на длинных стройных ногах, чьи ступни позволяли владелице постоянно ходить как бы на цыпочках, не опуская пятки на землю, отчего сами ноги визуально становились еще длиннее. Гибком торсе, красивой длинной шее и лице, которое можно было бы назвать весьма привлекательным даже по человеческим меркам, несмотря на широкую мощную челюсть и необычную прямую переносицу.

Хотя, пожалуй, форма носа Багира, который сам обладал орлиным шнобелем, волновала меньше всего. Больше озадачивали здоровенные клыки, которые эта красотка обнажала когда отфыркивалась от воды. Его всерьез интересовал вопрос, приняты ли у ткелаев поцелуи и если да, то как они это делают? Еще интересовало делают ли ткелайки то, за что в борделе Марты просят двойную цену, и не опасно ли это?

Вопрос: «А с чего вообще ей с тобой миловаться?» перед Багиром даже не стоял — как и любой горец он был твердо уверен, что перед обаянием такого джигита не устоит ни одна самка, к какому бы виду она не принадлежала. Хотя возможны, конечно, исключения…

Волька, сменившая своего сородича на посту, проследила направление сладострастных взоров Багира и одарила его таким ледяным взглядом, что на усах чуть сосульки не повисли. Ростом она была на полметра ниже чем волец и гораздо более легко сложена, но все равно могла пристукнуть человека легким шлепком, так что с ней шашни крутить он бы скорее всего не рискнул. Тем более, что мужчина должен быть хозяином в доме, а тут даже голос повышать опасно. Из мира грез его вырвал свалившийся сверху Ур.

— Некогда на баб пялится! Я все разведал! Следующая остановка — кладбище!

— Як то це погано прозвучало, — Михай передернул плечами, — Що ми там забули?

— Я же объяснил — что бы нас хорошо приняли в команде, нам надо себя показать. В оружейке у них ты сам видел — бедновато. Если мы достанем хороший груз оружия, то кто мы? Правильно — молодцы!

— А откель зброя на погости?

— Мне один знакомый РПУшник как-то рассказывал про схрон в тамошних катакомбах. Пара местных банд спелась с какими-то мутными типами из Ордена и начала собирать оружие, чтобы устроить небольшой переворот. РПУшник и его парни нанесли им визит, после чего все это место взлетело на воздух. Но, видимо, не целиком, потому что парни из «Бладов», кого не порешили, вытряхнули говно из штанов, отсиделись и снова обжили катакомбы. Видимо хотят раскопать уцелевшие запасы, если уже не раскопали, потому, что один из них, по пьяной лавочке, болтал про то, как они теперь всех нагнут. Обратите внимание на слово «теперь». Я думаю нанести им повторный визит и отобрать найденное, ибо пушки — детям не игрушки. Особенно таким тупым как «Блады».

— «Бляды»? — переспросил Багир — Они ващэ тупыэ — мамой клянус! Я на этот шакал такой зуб имэю… У слон зуб знаэшь? Бивэнь зовут! Вот такой! Фрукты мои портылы…

— Так нам, мабуть, так просто, все це виднести не дадуть? Там охорони маэ бути — тьма. Як би нам того… На той погост на постийне проживання не переихати…

— Не ссать — я все продумал! На дело пойдем ночью. Вы, обезьяны, по ночам спите, так что я вырежу часовых, потом остальных во сне шомполом в ухо… И стволы наши. Вас я взял так — подстраховывать и ящики грузить. Главное не шумите и под ногами не путайтесь…

Капитан оторвался от еды и удивленно осмотрелся: саргаши, поев, разбрелись по кучкам, музыканты расслабленно тренькали какую-то народную мелодию, а женихи с невестами, парочками, скрылись в неизвестном направлении.

— Че? Все? А говорили: «Гулянка на два дня!»…

— Не, Капитан-аза, не все… — успокоил его Механик, — Первый ден еше не свадба. Первый ден гости толко приехали, устали, друг с другом знакомятся, кто не виделся — новости всякий-расный рассказывает. Сейшас все отдохнут, поедят, поговорят и толко потом — свадба!

— А молодые куды подались?

— Знакомится… Многие до свадбы друг друга не видели — надо время дат штобы пообшатся. Мошет не понравятся?

— То есть — можно отказаться? Я думал что у вас — если решено, то все! Родительское слово тверже гороха.

— Не! Пошему? Никто не саставляет если не хошеш! Кара вот откасалас… Просто обышно выбору родителей доверяют.

— А! Точно! — Капитан понимающе кивнул и налил себе еще похлебки, — А как её семья отнеслась?

— Ошен хорошо! У неё ошен болшой семя. Машин занимаются! Ошен обрадовалис, што она тоше механик стала. В другой семя, где машин занимаются, дошерей тоше много, поэтому пришлос с строителями договариватся.

— А семья жениха?

— Тоше ошень обрадовалас! Кара совсем-вообше нишего полесного для них не умеет. Ушит бы долго пришлос.

— То есть все довольны?

— Ясс!

— А вы с ней как? Она, вроде, симпатичная, по вашим меркам?

— Ясс… Ошен хорошо… — Механик смущенно покраснел, — Она ошен толковый… Хорошо с двигател обрашается.

— Да я не про то! — отмахнулся Капитан, — Я про личное. Антон вон, со ентой, которая у него справа, вообще людей не стесняются! Гляди че творят!

— Мы стесняемся…

— А чо так? Вокруг все свои. Все с понятием… Ты, в общем, не теряйся — если нравится девка то действуй. Кто че против скажет — лично уши оборву!

— Ясс, Капитан-аза… Спасибо…

Красный как вареный рак Механик выбрался из-за стола и пошел к Каре. Старпом, слушавший все это, неодобрительно покачал головой.

— Твоя деликатность… Как бы это помягче сказать? Представь себе снаряд влетающий в витрину галантерейного магазина…

— Думаешь — переборщил?

— Нет — мысль в целом здравая. Подбор слов — чудовищный.

— А я не ты. Я юлить не привык. Говорю сразу, как есть. Передай вон настоечку лучше…

Налив себе настойки, Капитан нашел глазами компанию себе по статусу и пошел общаться. Старпом понюхал настойку, скривился, огляделся и, пока никто не видит, плеснул в стакан из под полы принесенного с собой вискаря, после чего углядел разложенные для отдыха гостей подушки и указав Барабашке в их сторону, потащил её туда. Место отдыха было огорожено шторами и пустовало, но в любой момент туда могли войти.

— Ой! А если нас кто-нибудь увидит?

Испуганно спросила Барабашка, тем не менее послушно принимаясь за дело.

— Есть такой риск… — прошептал ей на ухо Старпом, — Так что давай сделаем все тихо…

Но тихо Барабашка не умела. А Старпом не умел останавливаться на полпути. Так что закончив и выглянув наружу он сразу оказался в центре внимания. Саргаши украдкой, показывали жесты в стиле: «Ну ты дал, мужик…», а Капитан стоял в позе — «рука-лицо». Раскланявшись как актер сорвавший овации Старпом подошел к Механику.

— Там такое уютное гнездышко — не удержались. Надеюсь мы не нарушили никакие ваши традиции?

— Не, Старпом-аза! Наоборот — ошен хороший веш сделали!

— Серьезно?

— Ясс! Про свадба совсем-все знают — чудгаре тоже знает! А он не любит когда кому-то хорошо. Обясательно попытается все испортит. А вам там ошен хорошо было — чудгаре за вами, а вы тоше чудгаре. Толко сильный ошен! Не смог испортит. Мы слышали.

— Вот он наверное расстроился-то…

— Ясс! Ошен сильно расстроился — все снают што если чудгаре одолеют, то он свой сила теряет! Вы, наверное, поэтому такой сильный чудгаре, што вес сила у других сабираете!

— А… Ну да… — Старпом с серьезным видом кивнул, — Вы наверное слышали что ближе к концу я, как бы это сказать… Сильнее стал в общем?

— Ясс! Барабашк, бедный, прям кришат начала. Ох…

Механик умиротворенно вздохнул.

— Теперь когда чудгаре нет, вообше-совсем свадба хороший будет… Все так говорят.

— Да не за что — обращайтесь. Ты остальных предупреди, что мы сейчас передохнем и еще немного чудгарей погоняем. Так сказать «в профилактических целях»…

Механик кивнул и отошел. Вместо него подошел Капитан.

— Вы хули творите, озабоченные? Она — понятно… Ты чем думал?

— Все нормально. По местным понятиям — даже отлично. Выяснилось, что это злых духов отгоняет.

— Да еще б! Вы так орали, что не то что злые духи — я чуть не сбежал!

— Вад, при всем уважении, но давай без ханжества. Тут вокруг торжество любви, если ты не заметил, так что прекрати дуться и развлекайся.

— Ну… Все как всегда… — махнул рукой Капитан, — «При всем уважении», а потом куча гадостей… Вискарь гони…

— Тыж настойку распробовал?

— Это не значит, что можно меня обделить элитным пойлом.

— Слушай — ты настойку пьешь, а я нет. Тебе того вискаря — на раз понюхать, а мне трезвым ходить…

— Не ссы — я все предусмотрел. У Амяза ящик коньячилы приныкан.

— Пей его.

— Не могу — говорю же: «Приныкан». Я велел спрятать, чтобы не нажраться.

— Ты меня так не пугай… — Старпом покосился на Капитана, — И давно у тебя это? Что Док говорит? Заразно?

— Да иди ты! Просто свадьба не нашенская: у них драки не в чести — я уточнял. Так что держусь, как могу.

— Ты смотри как тебя накрыло… — Старпом извлек виски, — Ладно, выпей — может полегчает… А я на второй заход пойду. Тут есть крыша с отличным видом на море. Романтика и все дела. Совместим, так сказать, наслаждения телесные с духовными…

Капитан неодобрительно буркнул что-то неразборчивое, но Старпом, не обращая на него внимания, подхватил только оклемавшуюся Барабашку и потащил её в сторону «романтичной» крыши.

Михай с Багиром сосредоточенно наблюдали как Ур готовит свое оружие к бою. Скинув со спины плоский ранец он отщелкнул застежки, раскрыл его и извлек оттуда набор стволов, рукояток, прицелов и прикладов из которых, как из конструктора, принялся собирать винтовку.

— Я можу уточнити, що пан робить? — спросил Михай которого эти манипуляции особенно заинтересовали.

— Конфигурирую оружие под предстоящую задачу…

— А можна пояснити трохи детальнее? Я николи не бачив такой дивной конструкции…

— А че тут пояснять? Оружие модульное. Поскольку я не хочу оставлять следов, указывающих, что тут поработал китт, то я ставлю комплект ствол-затвор-магазин рассчитанный на девятимиллиметровый патрон «Браунинг-короткий», оружия под который вокруг как грязи. К тому же патрон дозвуковой, что является дополнительным плюсом при использовании его с глушителем.

— Тобто ви, ось так просто, можете поминяти зброи затвора и ствола?

— А че мне мешает?

Ур продемонстрировал Михаю ствол с надетой на него возвратной пружиной, после чего вставил его в корпус и задвинул в пазы.

— Вот и все!

— А як возворотна пружина буде взаемодияти з затвором?

— Спереди шайба, удерживающая пружину, упирается в затворную раму. Рама «наезжает» на ствол, что позволяет уменьшить габариты оружия. Сзади в затворную раму вставляется затвор. В данном случае оружие будет действовать по схеме «свободного затвора», так что его конструкция предельно простая.

— А якщо треба буде пользовати бильш потужни боеприпаси?

— Для этого есть другие комплекты…

— И як у них видбуваеться замикання?

— Ну вот, к примеру, ствол-затвор под винтовочные патроны. Тут, на стволе, имеется прилив для отвода пороховых газов, а на затворе — боевые упоры для запирания за ствол и подвижная муфта. При выстреле пороховые газы давят на затворную раму которая, при движении назад, тянет муфту. Муфта, благодаря пазам, поворачивает затвор и отпирает его.

— Ти дивись, як все продумано! А не простише було б зробити дви ризни гвинтивки?

— Проще. Но у нас очень ограничена грузоподъемность. И таскать на себе несколько видов оружия под разные случаи — не наш вариант. Поэтому изворачивается как можем. Надо — снайперку собираем. Надо — пистолет — пулемет вот как сейчас…

— А ось ще яке питання — як тут глушник буде крипиться?

— В пазы на корпусе оружия.

Ур достал глушитель, защелкнул его на место, после чего примкнул приемник для магазина нужного размера, переднюю рукоятку, отрегулировал приклад и застегнув ранец, забросил его обратно на спину. Михай переглянулся с Багиром, потом они оба посмотрели на угасающий Ореол и, поняв, что скоро пора выдвигаться, принялись проверять свое оружие.

Шарки с торжествующей улыбкой опустился на колено и стер рукой пыль с ящика. Остальные члены «Блад Найвов» стояли у него за спиной и радостно скалились — долгая работа по разбору завалов увенчалась успехом. Северный склад оказался нетронутым и теперь у них было столько оружия, что остальным бандам и не снилось. Огромными штабелями, вдоль стен громоздились ящики с винтовками, пистолетами, боеприпасами и взрывчаткой. Была даже небольшая пушка — она стояла в дальнем углу прикрытая брезентовым чехлом.

С таким арсеналом вопрос у «Бладов» был один — с кого начать? После разгрома, учиненного год назад, их банда потеряла практически половину людей, причем большинство не убитыми, а дезертировавшими. Они трижды прокляли тот день когда связались с Орденом и долбаными «Локос де лос Торрос». «Союзников» потрепало меньше и зная об их потерях, «Локос» переманили много людей и отжали кучу территорий. Так что теперь они были, пожалуй, первыми в списке.

— Вашу мать, парни! Вы понимаете, что мы теперь самые козырные хуи во всем городе? — Шарки, достав из ящика пулемет, потряс им над головой, — Теперь мы покажем этим ебаным козлам, как связываться с «Бладами»! Завтра улицы зальет их кровь! Она будет течь вниз по району прямо в море! И если легавые попробуют вмешаться, мы кончим и их тоже! Мы всех кончим и выебем их сук! Поняли!

— Да!!! - «Блады» кинулись разбирать оружие.

— Пошли! — оторвал их от этого увлекательного занятия Шарки, — Надо бухнуть!

Возбужденно галдя, они пошли обратно в зал, где было обустроено жилое помещение. Раньше катакомбы под кладбищем, соединенные подземными ходами с практически всей старой частью города, были довольно оживленным местом. Тут прятали свои богатства и отсиживались во время пиратских набегов местные богатеи, они же назначали здесь переговоры с людьми того сорта, в обществе которых не стоило появляться приличному человеку, скрепляли договоры между знатными семьями над гробами предков. Потом, когда эти условности отошли в прошлое, катакомбы заняли последователи различных культов и члены тайных обществ, так что свернув не туда, исследователь этих мест с равной долей вероятности мог поучаствовать в оргии, стать жертвоприношением или принять участие в политической дискуссии.

Затем и они перебрались в более благоустроенные помещения, а сильно обветшавшие за века проходы и залы заселили всевозможные маргинальные личности, высоко оценившие возможность проворачивать свои дела скрытно от чужих глаз. Одно время в катакомбах даже действовал «черный рынок», где продавалось краденное, информация, нанимались подельники и заказывались всевозможные приспособления для облегчения воровского ремесла. Конец этому положили отнюдь не органы правопорядка, которые делали вид, что не в курсе про это интересное место, а смещение делового центра в новые кварталы, где балом правила уже организованная преступность которая предпочитала не подземные кельи, а вполне респектабельные офисы с современной отделкой и дорогой мебелью.

После чего по катакомбам долгое время сновали только крысы да беспризорники, прятавшиеся тут от орудовавших в трущобах банд работорговцев. Новое дыхание этому месту дала церковная агентура. Клирики, исторически имевшие тягу к подземным ходам и потайным галереям, решили, что катакомбы идеально подходят для того, чтобы копить силы, таится и ждать подходящего момента нанести свой удар по «падшему городу».

Но визит группы неустановленных вооруженных лиц, возглавляемых бойцом отряда РПУ, внес в данные планы небольшие коррективы. Некоторые говорили, правда, что группы было две, а один из выживших утверждал, что видел своими глазами пару вольцев, но суть это меняло не сильно: разгром был полный. Агент Ордена, его жутковатый подручный которого все называли «Псаломщиком», а также попавшие под раздачу члены банды «Бладов» были убиты. «Восточный склад» взлетел на воздух вместе с хорошим куском трущоб, а обычно ленивые «Змеи», после этого, перевыполнили все возможные планы по посадкам и арестам.

Шарки долго не решался сунуться сюда. После вышеописанных событий, к катакомбам было приковано слишком много внимания. Однако медлить было опасно — «Локос» тоже знали про уцелевший склад и их надо было опередить во что бы то ни стало. План был прост и, как ему казалось, безупречен. Вместо того, что бы вести работы со стороны кладбища или Старого Города, где слишком много лишних глаз — подкопаться со стороны канализации. Причем, сперва, оборудовать жилое помещение, что бы не шататься туда-сюда привлекая внимание.

Базу они устроили в большом подземном зале где было достаточно сухо и не валялось слишком много костей. Стены, правда, были исписаны какими-то странными символами и парни жаловались, что им страшно тут спать, но, когда началась работа, всем стало уже не до нытья. Переступив порог, Шарки издал победный клич на который никто не отозвался. Все как будто продолжали спать. Подойдя к одному из лежавших на сколоченных из досок нарах «Бладу», он толкнул его прикладом.

— Хули вы… Фак!!!

Голова лежащего безвольно мотнулась и Шарки с ужасом увидел остекленевшие глаза и струйку крови из уха.

— Срань господня!!! Ебать его в сраку!!!

Пробежав по помещению он подтвердил свои самые страшные предположения — все, кто остался в зале, были мертвы.

— Парни — тут одни трупы!

— Шарки!!! — донесся панический вопль из коридора, — Тут Чак и Литл Смо! Их кто-то ебнул!

— А Дак с Яври?

— Не вижу — сейчас посм…

Раздался тихий хлопок и через дверной проем внутрь влетели брызги крови.

— Они тут! Они тут! Срань! Фак! Выебите их! Выебите их всех! — заорал Шарки, остальным, отступая назад.

Его рука дергала затвор незаряженного пулемета, а сам он с ужасом наблюдал как его люди, стреляя наугад в темноту, «ложатся» один за другим….

— Прэвет… Жопа мыл? — раздался у него над ухом вкрадчивый голос, — Патамушта я тэбе щас сам выибу…

Резко развернувшись, Шарки увидел прямо перед собой поигрывавшего кинжалом Багира.

— Я тэбэ ишак паршивий што гаварыл? Ишо раз мой фрукт тронэш — зарэжу!

Взмахнув клинком Багир рванул Шарки на себя вгоняя лезвие ему в живот. Двое уцелевших «бладов» развернулись на вопль главаря, но выкатившийся из под соседних нар Михай поставил точку в этой перестрелке.

— Неплохо стреляешь… — прокомментировал это появившийся из темноты коридора Ур.

— Та це так… — Михай скромно отмахнулся, — Працював из зброею — що ж не постриляти?

— И правда… Эти, вроде, последние?

— Всэх убылы!

— Я теж, вроди, никого бильше не бачив…

— Тогда пошли смотреть, че тут и сколько. Но бдительность не теряем — эти макаки могли разбежаться по углам. Смотрите, чтоб нам в спину не надуло.

Сменив магазин и сняв затвор с затворной задержки Ур махнул в сторону склада. Багир с Михаем, слегка задержавшись чтобы собрать трофеи, последовали за ним.

— ВАХ!!! Слюшай ДА-А-А!!! — войдя, Багир сперва потерял дар речи, потом, как мог, выразил свой восторг.

— Тут на дви вийни вистачить… — согласился с ним Михай, — Навить артилерия е… Двух з половиною дюймова гармата Барановського, якщо я правильно памьятаю.

— И пулэмэт! Нэсколько!

Взяв по пулемету в каждую руку Багир с довольным видом попозировал с ними, потом бросил и попытался снять с треноги крупнокалиберный «Браунинг М-2», как вдруг его осенило.

— Ур… А у мэнэ такой вопрос — как мы это на борт пэрэтащим? Ко мнэ даже половин нэ влэзэт! Грюзовик нужэн!

— Согласен… — Ур по кошачьи, ногой, почесал за ухом, — Вот этот момент я не продумал — раньше мы такое обычно взрывали, а не вывозили, так что вопрос с транспортировкой отпадал сам собой… Ладно — вы пока готовьте все к погрузке, а я пойду, прикину как нам все это богатство проще дотащить до корабля. Только помните — бдительности не терять! Если слышите, что кто-то идет — боевая готовность и стрельба на поражение!

— А якщо це ви?

— Меня вы не услышите…

— Ви, пане, все одно обережнише… — предупредил Михай, — Е в мене думка килька розтяжок поставити. Чисто так — на всяк случай. Не нарвитесь на зворотному пути…

— Хорошая мысль. Учту…

Ур, еще раз проверил оружие, количество оставшихся боеприпасов и бесшумной тенью растворился в темноте галерей. Михай, взяв гранат и отыскав моток проволоки, наставил на подступах к складу растяжек и погасил в тех местах свет. Багир, тем временем, зарядил пулемет и повесил его на себя. Громоздкий «МГ-34» жутко мешал ворочать ящики, но с ним чувствовалась некая уверенность.

Вернулся Ур примерно через полчаса, когда они только заканчивали укладывать по ящикам растасканное «бладами» в порыве восторга оружие. Причем, как и обещал, бесшумно, напугав своим появлением до усрачки.

— Итак, приматы, у меня для вас есть две новости…

— Хороша и погана?

— Совершенно верно! Хорошая новость — я нашел грузовик! Он стоит тут, рядом, видимо специально для этого случая. И это еще не все! От того места, где он стоит и почти до сюда ведет тоннель. Судя по остаткам путей для вагонеток, по нему, при рытье всего этого великолепия, вывозили породу. Так что нам надо только пробить заложенный проход вон там и можно грузить все прям в кузов.

— Плахой новость давай! — Багир решительно лапнул пулемет.

— Походу о том, что «Блады» отрыли склад, не знает только ленивый. Вокруг грузовика и на выходе нас ждут «Локос», а чуть дальше — легавые. И если «Локос» можно валить сколько угодно, то за «Змеев» будут неприятности.

— Бэда! Какой-нибудь идэй, как нам это разрулит, имээтся?

— Есть. У меня с собой несколько светошумовых гранат и «слезогонка». Нелетально, но глушат четко, а газом закрепим эффект. Я обезвреживаю легавых, а вы, когда «Локос» отвлекутся, выскакиваете, хватаете грузовик и уходите в тоннель прикрывая отход огнем на подавление, благо патроны к пулемету, я смотрю, вы нашли.

— А як потим?

— Потом я возвращаюсь и прикрываю пока идет погрузка. Затем снова меняемся — я выдвигаюсь вперед и отвлекаю противника на себя, а вы прорываетесь.

— Де зустричаемося?

— Я постараюсь не отрываться, но если разделимся, то встречаемся в «зоопарке» — там они вас преследовать не будут. А из зоопарка до корабля я договорюсь, чтоб нас прикрыли… Понятно?

— Так на словах то все завжди просто и зрозумливо. Треба, теперь, все це в живу провернути…

— Провэрнэм! — с уверенностью кивнул Багир, беря пулемет на изготовку, — Я сэйчас рэшитэльно настроэн! Паказывай гдэ тоннэл!

План «Локос» был примерно таким же простым и элегантным как и у «Бладов» — поскольку ребята покойного Шарки умением держать язык за зубами не славились никогда, новости про найденный склад разнеслись довольно быстро. Поразмыслив, «Локос» решили дать конкурентам сделать всю грязную работу, после чего подкараулить их на выходе и ограбить. Конечно, идея нападать на тех кто УЖЕ отрыл огромный склад оружия, отдавала некоторой суицидальностью, однако людей в банде было много, поэтому решили, что сойдет и так.

«Змеи» про оружие также знали. И знали про то, что «Локос» про него знают и готовят засаду. Поэтому их план тоже не отличался особой изощренностью. Строго говоря, в нем было всего три пункта.

Пункт первый — дождаться пока банды перестреляют друг друга.

Пункт второй — добить выживших.

Пункт третий — присвоить груз и отчитаться о ликвидации сразу двух банд.

Появления Ура план не предусматривал, поэтому когда в помещение, где они ожидали начала представления, подпрыгивая вкатились две светошумовых гранаты, все присутствующие уставились на них с искренним удивлением… Когда Ур сказал что светошумовые гранаты: «Глушат четко», он не совсем точно описал производимый ими эффект. Тут больше подходили матерные эпитеты вроде «ебнуло» или «пиздануло», особенно с учетом замкнутого, слабо освещенного помещения. А прилетевшие следом гранаты со слезоточивым газом обеспечили собравшихся дополнительной дозой острых ощущений.

Убедившись, что ближайшие полчаса «Змеям» будет чем заняться Ур рванул обратно к катакомбам где, судя по летающим вокруг трассерам и осветительным ракетам, веселье было в самом разгаре. Багир, дорвавшись до пулемета, поливал округу длинными очередями. «Локос» пытались отстреливаться, но менее отважный, зато более предусмотрительный Михай вооружился ракетницей, так что на поле боя было светло как днем и всех высунувшихся сносило пулеметным огнем вместе с укрытиями… Сам Михай вооружился ППД, но патроны не тратил. Когда Багир, расстреляв ленту, прыгнул за руль грузовика, Михай запрыгнул в кузов и скупыми точными очередями принялся намекать уцелевшим «Локос», что высовываться по прежнему не стоит.

Старпом лежал на крыше и любовался ночным морем. Одной рукой он курил сигарету, а второй поглаживал Барабашку по ритмично поднимающейся голове. Несмотря на реакцию саргашей, второй раз всех веселить тем, как им «хорошо», он не собирался, так что выбрал наиболее «тихий» вариант. Под стеной дома, на котором они расположились, кто-то долго и громко о чем-то шептался. Это раздражало, но останавливаться на полпути Старпом, как уже упоминалось, не умел, так что позволил Барабашке закончить и сглотнуть, после чего натянул штаны и пошел разбираться.

Внизу обнаружилась внушительная толпа недоброго вида личностей. Увидев Старпома от них отделился делегат еще сохранявший дар членораздельной речи.

— Слышь ты? — окликнул он Старпома, — Ты со свадьбы?

— Прямо сейчас я с крыши, но если вас интересует, имею ли я отношение к данным торжествам, то ответ утвердительный.

— Чо?

— Да… — Старпом устало потер переносицу, — Я со свадьбы. Чем могу помочь?

— Иди, скажи ихним буграм, что если они не хотят на своей свадьбе драки, пусть по бырому сообразят нам выпить и пожрать. Как в прошлый раз!

— Серьезно? Вот так вот просто? Ладно — сейчас передам…

Навернув круг по площадке, где проходило мероприятие, Старпом нашел саргашских старейшин, которые мирно беседовали о чем-то за чарочкой настойки.

— Я прошу прощение, уважаемые, что отвлекаю, но там шайка каких-то лишенцев угрожает дракой, если им не вынесут поесть и выпить. Причем, судя по всему, не в первый раз. Это традиция какая-то — кривых, косых и ущербных подкармливать?

— Я ше говорил што надо с ними што-нибуд нехороший сделат, — вздохнул один из старейшин обращаясь к своему соседу, — А то они кашдый рас так приходит будут…

— Ясс… — сосед грустно вздохнул, — Толко не сейшас. Потом сделаем…

— Снова извиняюсь, что вмешиваюсь, но зачем ждать? — предложил Старпом, — Мой товарищ из Залесья, а у них драки на свадьбах — освященная веками традиция.

— У них дерутся на свадбах? — старейшины недоуменно переглянулись — Зашем?

— Точно не знаю, скорее всего, как обычно, что-то связанное с плодородием и урожайностью. «Разбили нос — разобьем и сад…» — как-то так. Поэтому человек чувствует себя немного не в своей тарелке. Даже не пьет почти, что для залесцев нехарактерно. Предлагаю познакомить — думаю они найдут, чем заняться…

— Гости не долшны на свадбе скушат… — почесали головы старейшины, — А традисии надо увашат… Пуст познакомится. Только там — са сабором снакомятся.

— Понял! — Старпом с довольной рожей кивнул, — Сейчас организую…

Сделав еще круг, он нашел Капитана, который меланхолично употреблял вискарь.

— Я тут говорил с местными саксаулами… Или аксакалами? Не суть. В общем — скучаешь без драки? Так мы те её организовали!

— Серьезно! — Капитан просветлел в лице — Хде?

— Вон там — за забором. Ребята не ахти какие презентабельные, но в такие сжатые сроки лучше не нашли.

— Да ладно! Мне и такие сойдут, а то я уже извелся весь: свадьба — и без драки! Прям хрен знает че, а не свадьба!

— Тогда наслаждайся, только сюда их не пускай, а то со стола тырить начнут…

— Да не переживай — я их по улице погоняю…

Встав, Капитан вытребовал у Механика бутылку коньяка из припасенных, и пошел в указанном направлении. Компания, увидев идущего к ним мужика с бутылкой, оживилась, но когда Капитан, продемонстрировав всем емкость, сорвал зубами пробку и, раскрутив содержимое, залпом влил все в себя, недовольно зароптала…

— Эй, дядя, ты че — охренел!

— О! — обрадовался Капитан, — А вот и повод!

Разколошматив тару о свою башку для демонстрации серьезности намерений, он плюнул в кулак и с размаху заехал им в ближайшую рожу. «Тело», словившее удар, сделало сальто и плашкой рухнуло в пыль. Остальные попытались объяснить, что выдвигая требования хотели совсем не этого. Но капитанский организм уже включил режим уничтожения, поэтому взревев: «Похуй — уплочено!» Капитан принялся, радостно хохоча, разить налево-направо. Старейшины, развернувшиеся так чтобы наблюдать за происходящим, оформили еще по чарочке и переглянулись.

— Этот гост — хорошо… Тот гост…

Все повернули головы в сторону крыши, где Старпом взнуздывал Барабашку при помощи импровизированного кляпа из веревки продетой через яблоко.

— Тот гост тоше совсем вообше хорошо… Чудгаре расогнали, хулиган всякий-расный тоше расогнали. Совсем-вообше хороший свадба! Давно такой хороший свадба не было…

Остальные, подумав, согласно покивали и, умиротворенно вздохнув, принялись наблюдать как за забором Капитан, с криком: «Полундра, бляди!!!», гоняет халявщиков вдоль по улице.

На улице была ночь, но для Ура, обладавшего ночным зрением, рассеянного света снаружи хватало, что бы различать пытавшихся проникнуть в тоннель и отстреливать их. Михай с Багиром таскали ящики в кузов здоровенного грузовика, в котором они опознали местную копию Яг-10. Влезть, по прикидкам, должно было все, благо грузоподъемность у этого монстра была восемь тонн, но, при желании, набивали до десяти. Груз укладывали с умом: в середине — патроны и взрывчатка, а к борту — оружие. Ближе к концу погрузки справа, в галерее, бахнула растяжка.

— Тю! А я вже думав що зря ставив… — меланхолично заметил Михай помогая закатывать в кузов орудие.

— Додумались таки нас обойти? — Ур прислушался к звукам в галерее, — Сколько там у тебя «сюрпризов»?

— Е ще трохи… Швидко не проскочать…

— Тогда хрен на них — затаскивайте остатки. Как закончите — дайте по тоннелю зеленую ракету. Я выдвинусь на позицию и начну «развлекать» ребят снаружи, а вы — идите на прорыв. Они там вроде баррикаду какую-то соорудили, но для машины таких размеров это несерьезно.

— Машына — звэрь! Чэрэз всэ проэдэм! — согласно кивнул Багир, — Главноэ — шыны нэ пробит!

— Ты уж постарайся. Ладно — я пошел!

Багир с Михаем согласно кивнули и бегом покидали в кузов остатки ящиков, тем более, что сработала еще одна растяжка в противоположной галерее — противник упорно искал, как к ним подобраться.

Закончив погрузку Багир заправил в пулемет новую ленту и поставил его в кабине рядом с собой. Михай посмотрел на это, постучал костяшками пальцев по голове как бы говоря: «Дубина, как ты эту оглоблю в кабине ворочать собрался?», отобрал пулемет, сунул вместо него заряженный ППД с парой запасных дисков и, забравшись в кузов, пальнул зеленой ракетой.

Снаружи, в очухавшихся было «Локос», прилетело несколько светошумовых гранат, после чего из тоннеля задом, так как развернутся внутри было нереально, выехал грузовик. Засевший за ящиками Михай повторил то, что они уже делали — пустил осветительную ракету и принялся долбить из пулемета расчищая путь. Багир, заложив лихой разворот, пострелял из ППД по сторонам чисто для веселья и дал по газам.

Грузовик взревел мотором, разметал преграду которые «Локос» соорудили в попытке закрыть путь отхода и рванул прочь. Противники выбежали на дорогу чтобы пострелять на прощанье, но коварный Михай не стал расстреливать всю ленту, а припас полсотни патронов как раз на этот случай, так что «проводы» получились несколько веселее, чем рассчитывали оппоненты. Ур, «работавший» с небольшого пригорка, закинул оружие за спину и, разбежавшись, прыгнул на проезжавший мимо грузовик уцепившись когтями за тент.

— Все живы?

— Всэ!!!

— Живи, здорови, чого и вам желаемо… — Михай помог Уру забраться внутрь потом посмотрел назад и сплюнул…

— Ти дивись, яки упорни пидараси! Я щось не зрозумию: им що — двух разив мало було?

Протиснувшись над ящиками к переднему краю кузова он просунул руку через окошко в брезенте и постучал по кабине.

— Багир — пиднажми! Схоже за нами хвист!

Багир вдавил газ до упора, но грузовик и так давал максимум, на который он был способен. Пробравшись назад Михай посмотрел на быстро догоняющие их машины и огляделся.

— От халера — патрону до кулемета тильки розсипом залишилися… И ППД в кабини… Повний кузов зброи, та нечим видстрилюватися! Кому сказати — не повирять!

Его взгляд упал на пушку, потом на ящики со снарядами. Открыв один из них от извлек картечный унитар.

— Пан, а будьте ласку — пробериться вперед и як я махну скажить Багиру що б дав тормаза…

— А машина выдержит отдачу?

— Мае — тут вона не особливо страшна.

Кивнув, Ур ловко выпрыгнул наружу и, добравшись по тенту до кабины, объяснил Багиру суть идеи. Михай, тем временем, закинул снаряд в орудие, закрыл затвор и принялся крутить ручки наводки приговаривая: «Увагу — зараз вилетить пташка!».

— Тормаза!

Грузовик со скрежетом затормозил и залп картечи — почти сотня двадцати пятиграммовых пуль калибром девятнадцать миллиметров, порвали догонявший их Опель-Блиц в клочья. Сошник орудия с треском вошел в один из ящиков но, поскольку Багир догадался не держать тормоз во время выстрела, большая часть энергии отдачи ушла на то, чтобы прокатить машину по дороге. Открыв затвор Михай ругнулся, уронив на ногу горячую гильзу, закинул внутрь фугасную гранату и крикнув: «Повторюю для закриплення уроку!», всадил ее в дорогу возле следующей машины, которая затормозила чтобы не врезаться в остов Опеля.

Стрелять фугасом на такую небольшую дистанцию было опасно — осколки недобро вгрызлись в борт грузовика и прошили тент, но на оппонентов это произвело еще более гнетущее впечатление: несколько выживших выскочили и попытались сбежать. Ур, сидевший на крыше кабины, пресек данную попытку всадив каждому по пуле в затылок.

Водитель последней машины, видя что в ход пошла артиллерия, не стал испытывать судьбу и сам свалился в кювет.

— Рядовий Лихо стрильбу закинчив… — доложил Михай, — Мишень номер один вражена картеччю, мишень номер два вражена фугасу, мишень номер три вражена так, що всралася… Оцинка — отминно!

— Заебись… Поехали. Думаю можно прямиком в порт.

— Вай — сразу в порт?!! А как жэ выно! Шашлык-машлык? Ты жэ у Боцмана отпрашывался зачэм?!! Штобы влытся в калэктыв!

— Ну да. При чем тут вино и шашлыки?

— По традыцый, новычки далжны проставляться! Стол накрыть! Вино, коньяк, закуска…

— Стоп! — свесившись с крыши Ур уставился на Багира прямо через лобовое, — То есть ты хочешь сказать, что у вас данный вопрос можно было решить тупо бухлом и закусью!!?

Капитан сидел в кают-кампании и неторопливо курил делая вид, что следователь «Змеев», уже битых полчаса пытавшийся разными окружными путями выбить что-то конкретное из скользкого как угорь Старпома, его совсем не интересует.

— Так вы были там или нет?

— Смотря когда?

— Когда был убит Руис Бароза.

— А кто это, простите? Помню вы объясняли, но я совсем запутался…

— Человек с которым вы встречались в тот день!

— Вы что-то путаете… — Старпом вежливо улыбнулся, — Я же вроде уже говорил, что меня пригласили на встречу с неким лицом. Имени они не называли, просто привели в какой-то отель и велели ждать.

— В каком номере вы ждали?

— В номере? Нет — вы опять меня не так поняли. Я ждал в холле. Просто слонялся туда-сюда, а потом прозвучала пожарная тревога и я ушел.

— Свидетели видели как вас провели к лифту.

— Они что-то путают. Возможно я прошел в ту сторону с этими господами. Просто по инерции. Но я точно помню, что никуда не поднимался.

— То есть вас не было в номере тысяча восемьсот девять?

— Нет… — Старпом снова вежливо улыбнулся, — Я бы точно запомнил.

— Ладно… — Следователь устало вздохнул, — А что насчет вчерашнего инцидента?

— Какого инцидента?

— Перестрелка, кража оружия, нападение на наших сотрудников.

— А! Я то думал, что вы о нем упомянули так… К слову… Ну — меня там тоже не было. И это уже совершенно точно.

— Тогда как грузовик с места преступления оказался на вашем корабле?

— Не понимаю о чем вы? Эту машину нам оставили на хранение родственники одного из наших механиков. Скоро должны забрать. И он точно не был ни на каком «месте преступления».

— Послушайте — если насчет вас и Бароза у нас есть сомнения, то этот грузовик точно видели там в ту ночь!

— Вы это через брезент определили?

От наглой ухмылки Старпома у Следователя чуть дым из ушей не пошел. Вскочив, он хлопнул бумагами по столу.

— Может хватит строить из себя идиота? Мы точно знаем, что это ваших рук дело!

— Серьезно? Рад за вас. А теперь докажите это…

— Да мне беглого осмотра грузовика…

— Пойдемте… — Старпом встал и приглашающе махнул в сторону двери.

Следователь, не ожидавший такого, замер, потом неуверенно пошел в сторону выхода. Когда они скрылись за дверью Капитан бросил вопросительный взгляд на Ура высунувшегося из каюты экипажа.

— Мы целый склад оружия утараканили… Че мы — грузовики махнуть не сумеем? — Ур, довольный своей пронырливостью, оскалился.

Удивленно хмыкнув, Капитан выглянул наружу. На корме Следователь с потерянным видом бродил вокруг бескапотного «Матфорда». Спереди к нему был придвинут деревянный ящик, так что со стороны силуэт под брезентом походил на ЯГ-10. Но когда Старпом сдернул брезент, стало понятно, что ничего общего с грузовиком из катакомб эта машина не имеет.

— А тот грузовик куда дели?

— Родственникам Багира обменяли на мясо, фрукты и прочие ништяки, — пояснил Ур.

— И где они?

— Мясо в холодильнике. Большей частью.

— Что значит: «Большей частью»?

— Одну тушку Багир забрал. Маринует. Говорит шашлык будет такой, что ум отъешь…

— Ну тогды ладно…

— Товарищ Капитан… — помялся Ур, — Разрешите личный вопрос?

— Попробуй…

— А когда вы говорили, что для получения офицерского звания мне надо отличится… Вот несколько сот единиц стрелкового оружия с боеприпасами, добытого без потерь в личном составе… Это считается что я «отличился»?

— Посмотрим, сколько мы из-за этого неприятностей огребем.

— Логично… Хорошо… — Ур было исчез, но потом снова высунулся… — Но вы, надеюсь, не из тех командиров которые не ценят инициативных подчиненных?

— Ты знаешь, чем полезная инициатива отличается от вредного самоуправства?

— Последствиями… Я вас понял. Разрешите идти?

— Свободен…

Увидев, что Старпом и следователь возвращаются, Капитан махнул Уру чтобы тот не отсвечивал и плюхнулся обратно на диван.

— … а гранаты китского производства в Порто… Ну, честно скажем, так себе улика.

— Ладно — с этим пока закончим…

Вид у Следователя был жалкий, так что он схватился за последнюю соломинку.

— Но что вы можете пояснить по поводу драки?

— Какой драки?

— На свадьбе. Той самой, на которой вы, по вашим же словам, были в ту ночь.

— А! Вы об этом. Ну — тут вообще все просто…

— Не просто! Потерпевшие говорят, что ваш капитан беспричинно их избил!

— Серьезно? А вот у нас есть куча свидетелей, которые скажут, что ваши «потерпевшие» занимались вымогательством.

— Ха! Саргаши? — торжествующе воскликнул Следователь, — Вот что точно «так себе», так это показания каких-то грязных саргашей!

— У меня есть более надежный свидетель…

Старпом прошел на камбуз и привел оттуда счастливо улыбающуюся Барабашку. Следователь смерил её подозрительным взглядом.

— Ваш свидетель — это кок с вашего же корабля? Суд никогда…

— Погодите! Вы еще не знаете всех подробностей… Дело в том, что она совершенно не умеет врать. Вот смотрите… Сладкая моя, расскажи господину, чем мы с тобой занимались на крыше…

И Барабашка рассказала. Звонким голосом и с сияющим от счастья лицом. Причем не только рассказала, но и показала на себе. Даже у Капитана от таких подробностей проступил легкий румянец смущения, а уж Следователь покраснел настолько, что от его лица можно было сигареты прикуривать.

— Ну как вам? — с издевкой поинтересовался Старпом, — Думаю суд ей поверит. Она вообще ничего скрывать не умеет. А теперь, милая, кто начал драку?

— Какие-то люди! Они говорили, что все разнесут, угрожали, а когда Капитан подошел, плюнули в него и обозвали «Жирным Уебком». Я правда не знаю, что это значит…

— А что было потом?

— Капитан им тоже сказал что-то и они очень на него разозлились, схватили палки и начали ими махать… А потом я не помню, что было, потому что Антон меня на спину перевернул…

— Эхмхем… Достаточно… — поперхнулся Следователь, — Картина мне ясна.

— Тогда, думаю, мы не будем более отнимать у вас время.

Старпом вежливо, но решительно выпроводил его и вернулся.

— «Жирный Уебок» — это перебор… — сварливо проворчал Капитан.

— Я хотел, чтобы было достовернее.

— Я все правильно сказала? — сгорая от нетерпения поинтересовалась Барабашка.

— Все очень хорошо. Как мы и договаривались…

— Теперь мне можно будет одеть ту штуку!

— Да… Иди — одевайся… — Старпом игриво шлепнул ее по заднице, — Я сейчас приду.

— Уии!!!

Капитан проводил умчавшуюся со счастливым видом Барабашку тяжелым взглядом, потом тормознул намылившегося следом Старпома.

— Стоять, извращенец! Че там у нас с властями?

— У них на нас ничего. Ноль. Зеро. В отеле все сгорело. Свидетелей толком нет… Улик тоже. Мы очень удачно отвлекли их грузовиком — они то думали, что большая и неоспоримая улика стоит у нас прямо на корме, так что сбором мелких особо не парились. Сейчас, конечно, кинутся, но время уже упущено — в катакомбах что не растащили, то затоптали. После такого туда толпы ломанулись в надежде, что что-то осталось и никакое оцепление их не удержит. А в отеле и подавно. Семья Бароза не пустит их туда снова копаться. Если вообще пускала… А что?

— Ур считает, что охуеть как отличился и хочет в офицеры.

— А ты считаешь, что нет?

— А ты — что да? — Капитан начал загибать пальцы, — Свалил черти знает куда…

— Он честно отпросился у Боцмана, которого ты оставил за старшего. А тот его вполне официально отпустил. И даже по времени уложились.

— Нарушил приказ никого без моего разрешения не убивать…

— Ты мне это говорил — не ему…

— Втравил в это дело механиков…

— Имеет лидерские качества. А кроме того, мы, благодаря ему теперь вооружены до зубов. У нас теперь даже пушка есть!

— Пушка? — переспросил Капитан, — В смысле: «Артиллерийское орудие»?

— Да. Небольшое правда, но выглядит сурово.

— Я назову его «Маша»…

Вздохнув, Капитан треснул кулаком по подлокотнику.

— Ур!

— Вызывали?

Подслушивавший под дверью китт мигом «нарисовался» пред капитанские очи.

— Мы тут посовещались и я решил… За проявленную инициативу, смекалку и проявленные лидерские качества назначить тебя «Заместителем по боевой подготовке!».

— Есть! Так точно! Рад стараться!

Вытянувшись Ур отдал воинское приветсвие.

— Ты этого хотел?

— Да еще как! Ну все, обезъянины, готовьтесь! Теперь вы у меня настоящей службы нюхнете!

— Не заставляй меня жалеть об этом… — осадил его Капитан.

— Виноват — власть в голову ударила…

— Бывает… Водички вон попей — мож отпустит…

— А мне полагается отдельная каюта?

— Ну, в общем-то да… Только они у нас кончились. Хотя — рядом с моей есть помещение… Я там, правда, хотел себе личную оружейку устроить…

— Я обожаю запах ружейной смазки по утрам!

— Тогда пошли — покажу. Будешь меня охранять…

— Так точно! Мышь не проскочит!

Капитан ухмыльнулся, глядя на такой энтузиазм, и пошел показывать свежеиспеченному Зампобою его новую каюту.

Марио, наблюдавший за всем этим из помещения экипажа где, кроме него тусовались еще Федор, Боцман и Обмылок, повернулся и тоном конферансье объявил:

— Сеньоры — нам, кажется, габэлла… Этого шерстяного солдафона заместителем по боевой назначили…

— ЧО? — возмутился Обмылок, — Я тут вона уже сколько, а повысили кота который на борту меньше недели!

— С другой стороны, надо признать… — попытался быть объективным Боцман, — Надо признать, что дело он провернул крупное. У нас оружейка забита под завязку и еще не все влезло. Меня-то на ровном месте вообще: раз — и в боцманы.

— Да… А вот меня все время заставляют палубу драить!

— Ну ты сам ничего делать не хочешь.

— Откуда ты знаешь? — Обмылок надулся, — Может хочу, но из-за такого отношения все желание пропадает!

— А ты начни — и отношение изменится. Вон — на Федора посмотри. Сам, без пинков все делает, и результат! В команду позвали, до рулевого повысили…

— Да че ты мне его в пример ставишь! Я тебе че? Свинопас деревенский!

Боцман хотел было что-то сказать, но не успел — Федор встал и без разговоров двинул Обмылку в ухо. Тот навернулся с лавки, вскочил и попытался бросится с кулаками, но Федор, как учили на занятиях по рукопашке, врезал ногой под голень и, перехватив за руку, швырнул Обмылка через бедро, еще раз крепко приложив об пол.

— Отставить! — скомандовал заглянувший на шум Старпом, — Этого упыря я собираюсь удавить лично.

— А чего он за языком не следит?

— Поверь: это — меньшая из его проблем… Вымой руки — и к столу. У нас намечаются небольшие посиделки по поводу пополнения в экипаже. Помогите Багиру с шашлыком. А то Кок ближайший час будет немного занята…

Федор выпустил Обмылка и, демонстративно сполоснув руки, пошел помогать с застольем.

К «Интернационалу» подошел офицер береговой охраны в сопровождении пары рядовых, которые вели какого-то оборванца. Капитан, внимательно наблюдавший как Багир колдует над шашлыком, посмотрел на них, потом на Команду.

— Кто бутылку откупорил?

— Я… — Старпом продемонстрировал емкость, — А что?

— Да ниче… Земляки вон явились. Наши люди за три мили звук открываемой пробки слышат… Сейчас пойду — осведомлюсь, что им надо…

Встав он подгреб к планширу.

— Ну нифига-ж себе вы чуткие парни… Мы только за стол сели, а вы уже тут как тут.

— По какому поводу застолье?

— Вновь прибывшие проставляются!

— А нам нальете?

— Смотря с какими вестями пожаловали. Судя по официальным рожам, вы нам что-то сказать хотели.

— Да нам приказ поступил — больше вас на берег не пущать.

— Серьезно? И кто приказал?

— С самого верху. Говорят, что вся местная элита в панике — вы этот блядский городок за три дня в ебаную зону боевых действий превратили. Семья Бароза хочет мести, «Змеи», которых этот гандон косматый отоварил — тоже. А опосля тебя два госпиталя увечными забили. Я понимаю, что свадьба, понимаю, что те сами нарвались, но еп твою мать — не так же!

— Зато от души! — развел руками Капитан, — А че это вы за дрянь сюда приволокли?

— Говорит — знает вас. Бьернсон — слыхали о таком?

— Итить-колотить! А корапь он куда дел? Не уж-то уже утопил?

— Не. У него его угнали.

— Фух! А я то переживал — такой хороший кораблик… А кто угнал?

— Не поверишь!

— Поверю… С этим опездолом — во что хошь поверю.

— Бабы!

— Да иди ты!

— Говорил же — не поверишь… — усмехнулся земляк, — Были тут шустрые девки. Этот лопух пока на них слюнями капал, они его на берег оформили, а сами швартовы отдали и ищи свищи. Теперь вот не знаем куда его девать. Заеб он тут всех в шишки… Начальство сказало его к вам закинуть.

— А мне с ним че делать?

— Че хошь. Можешь за борт выкинуть, только подальше от берега, а то этот гад, как выяснилось, плавает хорошо.

— Ладно — заносите. Хоть дурной, но в свое время помог…

— Давайте его на борт, парни, — офицер махнул рукой в сторону корабля, — Ты уж не серчай — сам понимаешь… Приказ — есть приказ.

— Да насрать. Мы уже все дела закончили. Сейчас пассажира дождемся — наш Доктор какую-то свою родственницу просил до дому подбросить, и ходу от вас… Хотя погоди…

Капитан обернулся и поискал глазами Федора.

— Ты на почту хотел сгонять? Посылку родне отправить?

— Да я, товарищ Капитан, с утра уже…

— Да? А у кого отпрашивался?

— У вас. Вы просто с утра «после вчерашнего» были… Наверное не запомнили?

— А! Точно! Забыл… Теперь вот вспомнил… — Капитан повернулся обратно к земляку, — Да — теперь точно похер. Можете нас сторожить хоть до ишачьей свадьбы.

— Ну тогда, раз новости неплохие, дай приказ, что бы чарочку поднесли, а то мы с парнями тоже можно сказать «после вчерашнего», а тут еще это все…

— Вы-то что праздновали?

— Праздновали? Летали мы как порося наскипидаренные — после того склада в катакомбах нас послали все дыры обшаривать. Кто знает, где эти упыри еще нычек поназаготовили? Велели все сверху до низу перетряхнуть. С утра до ночи, по полной выкладке, лазали там где крысы ползать брезгуют… Вот ты знаешь, куда бездомные уходят умирать?

— Неа… — удивился Капитан, — Я думал они там же, в подворотнях, и дохнут.

— Я вот тоже так думал… Оказывается, у них место есть особенное. Они считают, что если там окочурится, то посмертие будет лучше. И я, блять, видел это место…

— И как?

— Жрать хочу, — офицер вздохнул, — А еда не лезет. Все время эта картинка перед глазами… Брр… Вот думаю, мож если выпивкой смазать — лучше пойдет.

Сердобольный Капитан преподнес служивым выпить и закусить. Чача пошла хорошо и притупила бдительность организма, так что шашлык тоже заскочил без сопротивления. Одного бойца, правда, чуть не вывернуло, когда он неосторожно взглянул в ведерко с маринующимся мясом но, в целом, все прошло более ли менее. После чего офицер ушел, бойцы заняли пост у трапа, а Бьернсон принялся деловито оглядываться.

— У тебя какие места в экипаже свободны?

— Это ты мне? — осведомился Капитан?

— А кому еще-же?

— То есть ты решил к нам в экипаж податься?

— Ну а чо? Я могу, к примеру, боцманом…

— Боцман… — Капитан махнул в сторону Бардьи, — Боцман у нас уже есть.

— Так это вопрос решаемый!

Бьернсон принялся демонстративно разминать кулаки. Бардью это, однако, нихрена не испугало. Выйдя из-за стола он секунд десять буравил Бьернсона взглядом, потом, чтя обычаи предков, начал исполнять боевой танец. Данное зрелище неизменно повергало в ступор даже тех, кто это уже видел. А уж неискушенные зрители так вообще впечатлены были неимоверно. Багир аж за кинжал схватился. Но больше всех впечатлился Бьернсон, поскольку боевой танец предварявший мордобой в сам мордобой перешел вообще без предупреждения.

Опешил он, надо сказать, не особо надолго и быстро начал отмахиваться, но Бардья был ниже на две головы, так что спокойно принимал все удары твердым как бронеплита лбом, а сам снизу вверх умудрялся раз за разом засовывать своими кулаками в челюсть оппоненту, благо ручищи у него были длинные, как у орангутана. Подождав пока идея занять место боцмана перестанет казаться Бьернсону привлекательной, Капитан скомандовал «брейк!».

— Ну че? Еще идеи будут?

— Да он просто бешеный какой-то… — попытался оправдаться Бьернсон, — Язык мне показывал… Че это за хрень вообще?

— «Хака»! Народная боевая пляска.

— Э-э-э… А это заразно?

— Поди знай… — пожал плечами Капитан, — На должность Старпома претензии будут?

Бьернсон покосился на Старпома, который улыбался ему широкой, добродушной улыбкой, в его исполнении означавшей, что в этот раз так легко отделаться не получится, и мотнул головой.

— Нахуй… Не интересно. Скучно слишком. Кто еще есть?

Вместо ответа ему в рожу вцепился Ур. Разница в габаритах у них была как бы не десятикратной но, спустя буквально секунду, Бьернсон прекратил попытки сопротивления. Причина была в том что длинные, острые как бритва когти правой руки держали его за нос пытаясь через ноздри добраться до мозга,

— Есть еще Зам по Боевой Подготовке! Я эту должность получил меньше часа назад…

Ур поднес коготь свободной руки к глазу Бьернсона, и потыкал им в зрачок.

— Теперь у меня есть своя каюта и власть! Ради этого я убил кучу народу и один лишний труп мне погоды не сделает! ПОНЯЛ, ОБЕЗЬЯНА ЛЫСАЯ!!? — Бьернсон покивал, — Молодец. И запомни — никогда..! Никогда за всю твою бесполезную жизнь не допускай даже мысли, что бы перейти мне дорогу! Потому, что если я увижу хоть намек на это, то жизнь твоя закончится быстро и трагично! ПОНЯЛ!!? Вот и умница… Кто следующий?

— Мэханики! — Багир вскочил, вырывая кинжал из ножен.

— Атставить! — рявкнул Капитан, — Мне кажется, что он уже понял… Да ведь?

— Да… — Бьернсон утер текущую из ноздрей кровь.

— И что ты понял?

— Что вы тут все резкие как понос…

— Почти… Теперь, когда ты понял, что рыпаться на нас вредно для здоровья, обсудим твое будущее… — Капитан присел за стол и указал Бьернсону сесть напротив, — В общем так… Рассказал нам Свер про твое проклятье… Сам то ты что на этот счет думаешь?

— У меня был корабль… И я его проебал.

— Исчерпывающе… И что ты планируешь делать по этому поводу?

Вместо ответа Бьернсон мрачно засопел.

— Че ты тут сопли пузырями пускаешь? Хочешь этого вашего бога морского накрячить или так и будешь крабом сухопутным?

— Ну хочу…

— Что значит: «Ну хочу…», БЛЯТЬ! — Капитан треснул кулаком по столу, — То нахрапистый был, как хрен знает че, по любому поводу в рожу лез, а тут мнешься как барышня, перед тем как хуй сосать! В ебало получил — вся спесь сразу пропала? Ну тогда и грош тебе цена. Сопляк.

— ХОЧУ!

Бьернсон попытался тоже ботнуть кулаком об стол, но Капитан смел его руку в сторону, схватив за вихры приложил лбом об столешницу и подняв за волосы поинтересовался:

— Ты че, мальчонка? Ты на кого тут шуметь вздумал? На меня, на моей палубе голос повышать будешь? Я ведь тебя мигом в чувство приведу… Чего молчишь? Не знаешь че сказать? «Виноват, товарищ Капитан, больше не повторится…», сказать надо.

Бьернсон попробовал было рыпнуться, но Капитан, без особого усилия усадил его обратно.

— Я понимаю, вы Бьернсоны гордые, перед сами морским богом извиняться отказались, да только я не он. Я и вас в дугу согну и бога вашего. Так что, либо ты берешься за ум, либо мы тебя из города вывезем, а дальше поплывешь своим ходом. Только учти — если ты сдохнешь, то выйдет, что поколения ослиного упрямства прахом пошли. Победил этот ваш Ньёрд значит. Хочешь этого?

На лице Бьернсона читалась вся его внутренняя борьба. Наконец, с огромной натугой, он выдавил из себя детское: «Извините — больше так не буду…». Удовлетворенный Капитан откинулся назад.

— Ну вот и умница… Хочешь, говоришь, этот спор выиграть? Да плевое дело! Надо просто морское дело знать лучше него. Что бы он тебя ни на чем подловить не смог.

— Это невозможно…

— Ха! Невозможно… Возможно! На меня посмотри! Я этого Ньёрда знать не знаю, треб ему не заношу, милости не прошу и, как-то, не особо от этого страдаю. Потому как мне от него одолжения не нужны — сам справляюсь. Хочешь так же — учись! Потому как сила не в мышцах. Бык тоже здоровый, но на банке все рано пишут «Тушенка». Сила она в знаниях! Хочешь учится?

— Хочу, — тихо буркнул Бьернсон.

— Не слышу? — Капитан деланно прислушался, — Че ты мямлишь? Где твоя голосина?

— ХОЧУ!

— Ну тогда расклад такой: тебе — испытательный срок. Пока до Островов чапаем. Начинаешь с низов и учишься всему. Начиная от того как палубу драить, и заканчивая тем как курс прокладывать и прокладки в двигателях менять. Делаешь все, что тебе прикажут. Если забыли приказать — ищешь, что делать, и делаешь. Не за плату, не за «спасибо», а что бы научиться. А мы на тебя смотрим. И если хоть кто-то пожалуется, что ты бездельничаешь или херней страдаешь… Я тебя не буду пиздить. Я на счет «раз» выкину тебя как обосравшегося щенка, а на счет «два» — навсегда забуду о твоем существовании. Это понятно?

Бьернсон кивнул.

— Ну вот и чудно… — Капитан покосился на Старпома, — Ты ничего не хочешь добавить? А то, обычно, в каждой бочке затычка, а тут сидишь, жрешь молча.

— Ну… Ты и сам неплохо справляешься… — Старпом стащил еще один шампур, — А я, пока, пользуюсь моментом. Потому, что когда ты закончишь философствовать и начнешь есть, то я даже понюхать не успею.

— И то верно… — придвинувшись, Капитан потер руки, — Ну — приступим…

Капитанское брюхо, вопреки подозрениям Старпома, оказалось вовсе не бездонным. Обглодав десяток шампуров и построив из них перед собой модель тугуйского чума, Капитан, сыто отдуваясь, откинулся на спинку кресла. Багир, фехтуя шампуром, рассказывал о своих подвигах во время ночной операции, переодически взрыкивая: «Мнэ нэ вэришь!!? Михай — подтвэрды!». Михай молча кивал, чтобы от него отстали. Его мозг был занят обдумыванием того, какое-бы поощерение от капитанских щедрот он бы попросил будь на месте Ура. Пока, с большим отрывом, лидировала должность начальника склада АВ. Остальные слушали все это вполуха, так как, несмотря на наличие согласного свидетеля, история выходила совсем ух неправдоподобной, особенно когда откуда-то появилась шашка с буркой и вороной конь.

По причалу к кораблю решительно шла девушка в длинном старомодном дорожном платье и не менее старомодном дамском цилиндре с широкой муаровой лентой вокруг тульи. Периодически останавливаясь и поправляя очки с мощными диоптриями, она пыталась прочесть названия судов. За ней, причитая, плелась низенькая полная женщина, а еще на пять шагов позади, пыхтя полз носильщик навьюченный багажом.

— Лиccа, милочка! — тяжело дыша, женщина помахала чтобы ее подождали. — Не спеши! Подумай! На мой взгляд это очень плохая идея!

— Плохой идеей было бы пытаться добраться вплавь. К счастью, мое чувство самосохранения перевесило жадность… «Таеа» — кажется, нам сюда.

— Ты собираешься плыть вот на этом?!

— Тетя, что вас не устраивает?

— Это же не пассажирское судно!

— Серьезно? Я сразу не обратила внимания. Но это даже к лучшему — пассажирские суда обычно битком набиты праздношатающимися людьми, а я не выношу людные места.

— Ты все шутишь… — тетя Роза укоризненно покачала головой. — Но подумай о своей безопасности. Здешняя команда похожа на каких-то головорезов. Вдруг это пираты?

— Что значит «вдруг»? Я очень надеюсь, что это пираты — у нас в Островах, конечно, полный бардак, но чтобы пираты нападали на пиратов… До такого мы, к счастью, еще не докатились.

— Владыка Всемогущий! Ты понимаешь, что ты говоришь? А если они покусятся на самое дорогое, что есть у девушки?

— На библиотеку дяди Рихарда? Маловероятно — ни разу не слышала о пиратах-библиофилах.

— Не отшучивайся! Ты понимаешь, о чем я говорю!

— Тетя Роза… — Лисса гневно сверкнула на родственницу поверх очков. — С учетом того, что моя личная жизнь представляет из себя затянувшуюся катастрофу, пираты для меня, возможно, последняя надежда.

— Но при этом ты довела бедного Вильяма до слез! А ведь мальчик старался оказывать тебе знаки внимания.

— На похоронах! Я, возможно, не была особо близка с дядей Рихардом но, тем не менее, обстановка не располагала к романтическим предложениям.

— Он пригласил тебя на свидание!

— И пришел туда с мамой! Я не сомневаюсь, что тетя Агна что-то понимает в данных вопросах, раз сумела выйти замуж, но он мог бы хотя бы попытаться проявить самостоятельность.

— Знаешь, Лисса! На тебя не угодишь!

— Ну да. Во всем виноваты исключительно мои высокие стандарты. Ведь в наше время кавалеры, которые могут без подсказок сказать пару комплиментов, это такая редкость! Мне сейчас даже немного захотелось отмотать время назад и дать Вильяму шанс! Просто интересно — на брачном ложе мама тоже будет давать советы, или просто тщательно проинструктирует?

— Ох! Это всё влияние твоего отца… — тетя Роза горестно вздохнула. — Если бы он занимался семьей, а не мотался по всему свету…

— Возможно, как раз семья и была причиной? Потому что, насколько мне помнится, сперва он стал «белой вороной» в роду, а уже потом, внезапно, обрел вкус к разъездам.

— Не будь такой же неблагодарной, как он! Мы просто о тебе заботимся! У меня вот сердце разрывается, когда я представляю как ты, на многие месяцы, останешься совсем одна, в море, в компании этих уголовников!

— Справедливости ради — не совсем одна. Со мной будет дядя Ганс.

— Час от часу не легче! Эти Кригеры всегда были немного того, а уж он! Я слышала, что в Форбурге его разыскивают!

— О! Серьезно? — Лисса удивленно вскинула бровь, — А я-то считала его обычным научным сухарем…

— Ты неисправима!

— Уж надеюсь… Ладно, тетя Роза, благодарю вас за гостеприимство, но я поспешу на борт. А то эти вольные суда сами знаете… Никогда не знаешь, когда сорвутся с места…

— Так это еще и вольное судно?!

Не обращая внимания на полный ужаса вскрик тетушки, Лисса развернулась и прошмыгнула между двумя бойцами «Медведей», которые в полной выкладке парились перед сходнями, охраняя город от команды «Интернационала».

— Я заплачу вам десятку, если скажете моей тетушке что ей туда нельзя! — прошипела она громким шепотом.

На борту её встречал Капитан, которого данная сцена изрядно повеселила.

— Добро пожаловать на борт, сударыня. Вад Вареник — капитан. К вашим услугам.

— Лисса Шварц. Услуг не оказываю… А теперь, если вас не затруднит, покажите, где моя каюта. Я испытываю непреодолимое желание забиться в темное тихое место и сидеть там до самого отплытия. Только, ради всего святого, поручите это некурящему. А то мне придется сжечь вещи, чтобы избавится от запаха вашего табака.

Озадаченно хмыкнув, Капитан кивнул Марио чтобы тот проводил пассажирку и распорядился насчет багажа.

— Милая фройляйн… — заметил наблюдавший за этим Старпом.

— Ага… Как смерть от дизентерии… — злобно пыхтя трубкой, Капитан учинил вокруг настоящую дымовую завесу. — Че там, кстати, за радиограмма пришла?

— Помнишь тот медальон, который Бардья с Обмылком нам на борт притащили?

— В сейфе который?

— Да. Им интересуются двое. Один — министр из Гюйона, который, скорее всего, и подослал нам месье «Сверчка», вторая — дама известная как «Миледи». Занимается торговлей оружием и любит коллекционировать артефакты ушедших цивилизаций. С кем будем иметь дело?

— Надо подумать… — Капитан сделал затяжку, — Хотя хуль тут думать-то..?

— Полностью согласен… — не дождался окончания мысли Старпом, — Работать с теми, кто посылает убийц, в наивной надежде, что это просто недоразумение — глупо. Так что Министр отпадает.

— Ну тогда у нас вариантов особых и нет… Про эту Миледи я всякого слыхал, но лично мне она пока ниче плохого не делала. Попробуем с ней договорится.

— Понял. Сейчас свяжусь и организую встречу.

— Валяй… Я пока пойду, проверю как корабль к отплытию готов. А то знаю я вас…

Пастухов, тяжело вздохнул. За окном вовсю бушевало короткое, и от этого буйное залесское лето. Хотелось распахнуть окно и впустить в кабинет теплый ветер и запах сирени… Он же большой человек, в конце-концов. Кто ему что скажет? Вон внизу, в соседнем корпусе, где отдыхают дежурные, окно нараспашку и молоденький лейтенант, высунувшись из него по пояс, о чем-то улыбаясь беседует с такой же молодой поварихой из столовой которая, уперев в бок поднос накрытый чистым полотенцем, отмахивается и рдеет как мак на клумбе. Снова вздохнув, Никифор Александрович повернулся к майору Ковалю, который заканчивал раскладывать на столе принесенные им данные.

— Сергей Захарович, а вы женаты?

— Я? Никак нет! — Майор слегка опешил от такого вопроса, — Не успел пока.

— Действительно… Тут не вздохнуть, не продохнуть — какая женитьба… Это я так… Разговор поддержать, пока Семен Николаевич до нас идет. Я тогда, когда вы первый раз у меня были, ему вопрос задал. Интересный… Он так воодушевился — видать тоже много об этом думал. Хочет подробностей. А вы их добыли изряд… Мама дорогая! Ты ли это!

Никифор Александрович развернул к себе фотокарточку и внимательно её рассмотрел.

— Каков красавец! Прям позирует! Он что — заметил наблюдение?

— Исключено — фото сделано почти с километра…

— И такое качество!? Ты смотри, до чего техника дошла… Где снимали?

Дверь открылась и в нее вошел человек больше похожий на циркового медведя, у которого отобрали мотоцикл и который, через это, теперь очень недоволен.

— А вот и Семен Николаевич! — поприветствовал его Пастухов, — Вы никак прямо с совещания?

— Да ну его… Все мозги мне этим Попягиным проканифолили…

— Что? Никак не уймется наш главный диссидент?

— Не уймется… Что ни день то новая идея, одна другой чуднее…

— Так есть решение! Знакомьтесь — майор Коваль Сергей Захарович. Военная разведка. Попросите его — там ребята шустрые. Мигом этого Попягина в рамочку с каемочкой нарисуют.

— Все бы вашему Четвертому отделу над нами издеваться… — ворчливо отмахнулся Семен Николаевич, — Вам-то что? Слушай, пока кто где чего не ляпнет, да волоки его в кутузку… А у нас дела зарубежные. Деликатные…

— Так они его тоже того… Деликатно. Со всеми положенными реверансами и книксенами. Вы как, Майор, сможете с реверансами?

— Никак нет. У меня, при реверансе, кобура из под платья торчит.

Начальники отделов посмотрели сперва на него, потом друг на друга и расхохотались.

— Ну вот! А вы говорили, что у армейцев чувства юмора нет! Ох веселый вы человек, Майор… Ладно — показывайте, что у вас есть.

— У меня тут все — сам Вареников, вот старший помощник, вот механики, это боцман, матросы, кок…

— Смотрю, у них губа не дура… С таким коком и я бы поплавал…

— Это да, но вы посмотрите вот сюда. Знакомый товарищ?

— Знакомый… И то, что он рядом с Варениковым крутится, мне не нравится.

— Думаете, работает на кого-то?

— Этот? — Семен Николаевич хмыкнул, — Этот на кого только не работал. Шустрый — страсть! С стоячего подметки срежет. А главное — так про него ничего толком нарыть и не смогли.

— Вы, да не смогли?

— Представьте себе, Никифор Александрович — такой фантазер! Одному одно врет, другому другое. И главное — так убедительно! Ладно бы скрывал. Тут мы бы, по недомолвкам или оговоркам, как-то бы определились. А в этой каше — поди разберись. Но мы же не о нем волнуемся? Вы, тот раз, про «Фелицию» что-то говорили?

— Говорил. А вы, как услышали, аж лицом переменились. Неужто знаете чего? Может поделитесь с нами?

— С вами то может и поделюсь, а вот у товарища майора допуск есть?

Вместо ответа Майор достал удостоверение и продемонстрировал свежий, еще пахнущий чернилами штампик, неопределенно извещавший, что владелец сего документа прошел некую «служебную аттестацию». Человек несведущий стал бы разбирать, что написано в кружочке, но Семену Николаевичу был больше интересен код подразделения, проводившего аттестацию, в котором и был зашифрован уровень допуска. Убедившись, что все в порядке, он кивнул и, попросив у хозяина кабинета заварить чаю, начал.

— Долго-ли, коротко-ли, но дела с «Фелицией» темные. Наш отдел внимательно следил за этим судном. Оно совершало пассажирские рейсы из Островов на Континент. Мы заинтересовались им потому, что «Фелиция» часто меняла маршруты. А потом нарыли еще кое какие странности. «Фелиция» очень часто вставала на ремонт в доки. Судно не новое, но каждый раз после рейса ставить его в док — оно должно было возить что-то такое, чтобы это окупалось. Причем, судя по тому, что на нем реально велись работы, грузы были заварены в полостях корпуса. Слишком круто для контрабанды, как по мне — обычно им дешевле подкупить таможню, чем каждый раз вскрывать и заваривать обратно полкорпуса.

— А вы не пытались своих людей в доки устроить, что бы подробнее это выяснить?

— Пытались. Во! — Семен Николаевич скрутил фигу, — Все делала одна и та же бригада, причем со стороны.

— В общем, чем дальше, тем чудесатее?

— Именно.

— Какие ваши предположения?

— Предположения? Факты! Или вы думали, что мы на верфях отлуп получили и все — ручки свесили, ножки свесили? Нет! Мы рыть начали и нарыли такое, что у меня волосы дыбом встали, даром, что я лысый как коленка. «Фонд Парсона», «Коул энд Хили Хемикал», «Вольфган Груп» — знакомые ребята, а Сергей Захарович?

— Наслышан… — Майор с мрачным лицом кивнул, — Оборонные исследования, разработки в области химического и биологического оружия, исследование спецспособностей, эксперименты на людях и прочее такое же интересное.

— Именно! И все они имеют самое тесное отношение к скромному пассажирскому судну.

— Иваркин об этом знал? — задумчиво спросил Никифор Александрович.

— Думаю да. Одновременно с этими событиями пропала связь с «Пересмешником» — одним из агентов внутри «Вольфган Груп». «Пересмешник» передал нам ценные сведения относительно оперативных сил и баз противника на Островах. Иваркин командовал операцией по их уничтожению, а Вареников возглавлял одну из ударных групп. После Иламана «Вольфган Груп» начали внутреннее расследование. Вареников получил приказ обеспечить эвакуацию агента… То есть, в это время он был у него на борту. «Сто седьмой» ушел на базу один и доставил Иваркину какие-то документы, а «Сто тринадцатый» пошел к Камруни. После самоубийства Иваркина бумаги пропали.

— Мы думали, что они у Фролова но, как выяснилось, он про них даже не знал…

— Кстати как он? Я слышал, что вы его раскололи?

— Да. Крепкий орешек — не поддавался даже спецкадрам. Мощнейшая защита. Но нашли управу и на него.

— Потом расскажете как… У меня таких уже два подвала накопилось. Кто-то на той стороне серьезно продвинулся в этом вопросе.

— Разберемся. Меня больше интересует, что у нас пасьянс неожиданно начал складываться. «Пересмешник» связывается с Иваркиным и передает ему документы, ознакомившись с которыми тот дает приказ Вареникову уничтожить «Фелицию», очевидно для того, что бы груз не дошел до адресата… Теперь понятно, что это было за «ДЧД» в последней радиограмме.

— «ДЧД»? — Семен Николаевич задумался, — «Делай что должен, и будь что будет…» Любимое выражение Иваркина. Фактически — приказ действовать. После него Вареников разыграл спектакль с неповиновением и, догнав «Фелицию» у Ротонга, атаковал и потопил судно… Да — похоже на версию. Остался только один вопрос — что было на борту такого, ради чего они решились на это?

— Это знали ваш «Пересмешник», Иваркин и Вареников… «Пересмешник» исчез, Иваркин мертв… Остается только наш бравый капитан.

— Спросить бы у него…

— Рано. Понаблюдать за ним надо. Уж больно меня его помощничек смущает. Не подловили бы нас на этом.

— Тоже верно… Надо за ним понаблюдать в четыре глаза. И птичку им на хвост посадим. Она мелкая, да зоркая.

— А вы, Сергей Захарович, еще раз попробуйте отработать штаб флота и окружение Иваркина. Если документы не у Фролова, значит есть вероятность, что мы что-то упустили…

Допив чай, Семен Николаевич поставил кружку на тумбочку и, тяжело поднявшись, еще раз посмотрел на разложенные фотографии и документы. Майор, с словами: «У меня с собой есть копии, если хотите…», протянул ему пухлую картонную папку. Семен Николаевич взял её, пролистав кивнул и, еще раз попрощавшись со всеми, пошел к себе.

— Предусмотрительный вы… — Никифор Александрович дружелюбно усмехнулся.

— Так точно. Служба такая — наперед думать учит.

— Это хорошо. А по поводу Долгоморска: я скажу кому надо, так что по нашей линии вам будет полное содействие. Поднимите всех на уши, всё вверх дном переверните, но если есть хоть один шанс, что бумаги Иваркина можно найти — найдите. «Фольфган Груп» — это серьезно. Если там всплыло что-то такое, ради чего Иваркин и его люди пошли на подобный риск, то мы должны знать.

— Из под земли достанем, если надо.

— Надо, Сергей Захарович, очень надо…

Оставив Порто за кормой «Интернационал» взял курс на точку встречи. Капитан, глядя на таящий в вечерней дымке город, еще раз прокрутил в голове весь список который он так мучительно составлял. Вроде, несмотря на «смазанный» конец пребывания, всем необходимым затарились с запасом.

Запчасти инструмент, лампочки, провода, медикаменты, краска, кисти, нитки-иголки, тросы, брезент, постельное белье, мыло, табак и прочее были заказаны, получены и рассованы по всем трюмам и кладовкам. На это ухнули почти все деньги, полученные за провоз контрабанды, но Старпом, почистив сейф дона Руиса, награбленное широким жестом пожертвовал в корабельную кассу. Капитан к этому отнесся с подозрением — наверняка, гад, потом припомнит и потребует себе какую-нибудь поблажку, однако возражать не стал.

Родня Багира, получив грузовик, отвалила столько харчей, сколько тот весил, так что с провизией было все отлично — кроме свежего мяса им приволокли стратегический запас тушенки собственного производства какого-то второго дяди, державшего консервный заводик, а также свежие и консервированные фрукты в огромном количестве. Кроме этого, на борт доставили две бочки и кучу ящиков алкоголя. В это Капитан уже не поверил. Грузовик, особенно десятитонник, для горцев был сокровищем, но не в таком же прямом смысле!

Допрошенный по этому поводу Ур пояснил, что вместе с грузовиком родне ушли два пулемета. На вопрос: «А чой-то вы пулеметы раздаете, как будто у нас их избыток?» Зампобой пояснил, что во первых, пулеметов и правда избыток, а во вторых, оба пулемета были системы «Фиат-Ривелли», с крайне замысловатой и оригинальной системой питания из многорядных магазинов-кассет прозванных в народе «гармошкой». После объяснения на пальцах, как эта хрень выглядит и работает Капитан задумчиво протянул: «Мда… Че только не придумают шоб нормально не воевать…» и согласился, что горцам они нужнее. После чего приказал выдать и закрепить за каждым членом команды табельный «мултук».

К распределению вооружения Ур подошел крайне ответственно. Амязу и Багиру, которым, в случае чего, полагалось обороняться в машинном отделении, раздали громоздкие пистолеты-пулеметы «Томпсон» с дисковыми магазинами, позволявшие встретить противника настоящим ливнем свинца. Багир, правда, требовал «пулэмэт», но Амяз быстро объяснил ему, что стрельба винтовочными пулями с хорошей пробивной способностью в помещении, где стоят механизмы, которые им же потом и ремонтировать — идея так себе. Кроме того — это тоже «пулемет». Пусть «пистолет», но «пулемет» же!

Михаю он вручил полуавтоматический дробовик «Ремингтон» одиннадцатой модели. Михай уже продемонстрировал умение метко лупить навскидку, а заряд картечи двенадцатого калибра позволял уложить одним выстрелом практически любого противника и не сильно попортить нежную машинерию. Что дать Каре, думали долго. В конечном итоге остановились на легком пистолете-пулемете STA-22 гюйонского производства, который весил меньше трех кило, в то время как заряженный «Томпсон» — семь с лишним.

Получив на руки столь суровый арсенал механики прониклись. Амяз долго ходил по своим владениям, прикидывая куда бы пристроить оружейный шкаф так, чтобы по тревоге и отдыхающая и дежурная смена смогли, не мешая друг другу, вооружиться до зубов в кратчайшие сроки. Михай с Багиром, тем временем, разобрали все полученные стволы и долго наводили на них лоск, добиваясь четкости работы и плавности спуска.

Капитан командирским произволом отобрал себе брутальный «Дегтярев», потом немного покопался и нашел громадное помповое ружье четвертого калибра, залесского производства. Судя по не стертым остаткам кровавых соплей и следам от зубов на шейке приклада, кто-то из получивших груз оружия попытался из него стрельнуть. Возможно даже покойный Шарки — не зря у него зубы были через один.

Для человека обычных размеров это было херовой затеей — отдача данного монстра, который в виду калибра проходил скорее по разряду ручной артиллерии, могла переломать все кости и вызвать сотрясение мозга. Однако Капитан справился с ним без проблем — поставив вместо мишени пустую пятилитровую банку из под тушенки, он аннигилировал его одним залпом, после чего, довольный до нельзя, уволок ружье в свой арсенал.

Старпом уже полностью вооружился по своему вкусу, поэтому заинтересовался только взрывчаткой и, взяв немного «на эксперименты», отвалил. Доктор потребовал себе что-нибудь с «приятной отдачей», что бы не травмировать руки и, после недолгих поисков, нашел «Штейр-Солотурн» который удовлетворил его полностью.

Остальных Ур выгнал на корму и, скинув на воду импровизированные мишени, устроил занятие по стрелковой подготовке, а заодно оценил умение обращаться с оружием. По итогам, Боцман и Бьернсон, как здоровые, но косые, получили по «Энфилду», которые использовали распространенные и недорогие патроны.303 и имели десятизарядный магазин. Обмылку, который тоже особой меткостью не отличился, но которого отдача «нормального» винтовочного патрона валила с ног, вручили «Арисаку».

А вот получивший стрелковую подготовку Марио и Федор, который в детстве провел много времени охотясь в окрестностях родной фермы на кроликов, показали отличные результаты и им выдали автоматы Федорова. Точнее копии неизвестно чьего производства, хотя довольно качественные, благо спрос на них был неплохой и подделывали их много где.

Барабашку ничем вооружать не стали, так как, дослав патрон в патронник и держа палец на спусковом крючке, она развернулась, что бы выяснить, что делать дальше, «положив» всех присутствующих на палубу. Мягко и решительно отобрав опасную игрушку, её отправили обратно на камбуз объяснив, что в случае чего, пусть вооружается табельной сковородкой. Закончив с раздачей стволов Ур прочел лекцию по обращению с ним. Все выданное оружие и боеприпасы полагалось держать в пирамиде в кубрике, чистить, холить, лелеять и отвечать за него не только головой, но и более интимными частями тела.

Капитан, стоя на мостике с биноклем, обшаривал взглядом морские просторы пока, наконец, не заметил одиноко торчавшую из воды скалу. Возле неё был пришвартован быстроходный торпедный катер. На вершине самой скалы стоял стол, за которым их уже ожидал переговорщик.

— Ты смотри… Такой же пижон как и Тоха… Даже скатертью озаботился… — оценил подготовку Капитан, — Как будто у нас с ним свидание… Только свечей не хватает…

Дав Марио команду причалить рядом Капитан приказал всем быть в полной боевой готовности, а сам пошел переодеваться в парадное.

На берег с ним высадился Старпом. Посмотрев сперва на него, потом на узкую тропинку Капитан, цедя сквозь зубы: «Вот нельзя было без понтов этих? Просто в кафешке какой посидеть?», закурил и полез наверх.

— Приветсвую вас, уважаемые! Прошу — присаживайтесь! — увидев их переговорщик улыбнулся, и указал на стулья напротив.

— Спасибо за приглашение…

Старпом улыбнулся в ответ и сел, но перед этим помог сесть Капитану. Тот, сперва, удивился такой услужливости, потом понял, что тот намекает ему вести себя как важное лицо — судя по смуглому цвету кожи и черным как смоль волосам, их визави был из тех краев, где свой статус надо подчеркивать постоянно и по любому поводу. Поэтому, одернув белоснежный китель, Капитан важно огладил бороду и развалился с видом человека который не абы что, а командует целым кораблем. Что, панимашь, не ежиков пасти.

— Антуан Рело… — представился Старпом одним из своих псевдонимов.

— Раш…

Переговорщик снова сдержанно улыбнулся, давая понять что оценил знание Старпомом тонкостей этикета его народа. По нему первым представлялся тот, кто был ниже по статусу. Но назвавшись первым и не представив Капитана Старпом вынуждал Раша назвать свое имя, так что Капитан, теперь, представлялся последним, становясь на ступеньку выше.

— Вад Вареник…

Капитан этой всей игры очередностей не совсем понимал но, сориентировавшись на довольную старпомовскую рожу, понял, что они ведут.

— А вы, стало быть, просто Раш?

— Да. Вместо родовых имен у моих предков были имена их хозяев. Я — первый из своего рода, кто смог позволить себе свободу.

— И не собираетесь это скрывать? Похвально. Я знаю много людей, которые придумывали себе дворянские биографии… Никогда этого не понимал.

— Сильному нет нужды быть тем, кем о не является… — согласно кивнул Раш, — Но, я думаю, вы проделали этот путь не ради разговоров о моей родословной? Хотите вина?

— Не откажемся…

Раш коротко хлопнул в ладони. Прятавшиеся где-то внизу слуги взбежали наверх с кувшинами и кубками, быстро и бесшумно обставили стол, и так же быстро удалились. Взяв кубок, Капитан пригубил вина, одобрительно кивнул и поставил его на стол.

— Я не большой специалист в области вина, но вкус мне нравится. Ладно — коли вы предлагаете перейти к делам, то давайте… Вам хочется увидеть медальон?

— Это можно пропустить. Мы точно знаем, что он у вас и точно знаем, что это именно то что нам нужно. Так что моя задача — договорится с вами о цене.

— Когда вы говорите «мы», — поинтересовался Старпом, — Вы имеете в виду вас и даму на которую вы работаете, не так ли?

— Верно. Обычно её называют «Миледи».

— Слышал о ней. Только хорошее, разумеется.

— Разумеется… — Раш снова улыбнулся, — Она не из тех, кто терпит злословие.

— Мне нравится такой подход к защите собственной репутации.

— Ну… Раз уж она нашла в вашем лице столько понимания, хочу кое-что добавить. Госпожа не испытывает проблем с деньгами, но куда больше ей нравится обмен. Деньги — это наивная попытка сравнить стоимость вещей в неких универсальных единицах. Поэтому расчет деньгами часто оставляет одну из сторон недовольной. Обмен же позволяет отдать ненужное, получив взамен нужное. Ведь, возможно, то что для вас бесполезный мусор — для кого-то сокровище. И наоборот…

— Ваша Миледи предлагает меняться? — Капитан задумался, — Я слышал она оружием торгует… А пушки у неё есть?

— Разумеется. Так что только скажите, какое орудие вам нужно — для нее это не представляет решительно никаких проблем.

— Четырех-дюймовка залесского производства? «Обуховка» которая?

— Отличный выбор. Мощная, точная, надежная. Пользуется хорошим спросом.

— Что ж… — Капитан отпил еще вина, — Тогда договорились. Где встречаемся для совершения обмена?

— Где вам будет удобно.

— А мы можем сами передать медальон госпоже? — поинтересовался Старпом, — Потому, что я не прощу себе, если упущу такой случай встретится с ней лично.

— Разумеется. Она как раз прибыла по делам на Доминис и не откажет вам во встрече. Надеюсь у вас нет никаких предубеждений насчет моей родины?

— Нет… — отмахнулся Капитан, — С чего-бы?

— В остальном мире наши традиции не пользуются одобрением.

— Наши тоже. Че теперь — плакать что-ли?

— Вы очень интересный собеседник…

Раш взял свое вино и отсалютовал им Капитану

— Мы уже закончили переговоры но, если вы никуда не торопитесь, мы могли бы вместе отобедать. Тут чудесный вид, мои слуги приготовили рыбу и дичь. А еще я захватил с собой восхитительный щербет. Что скажете?

— Не откажемся…

Снова появились вызванные хлопком слуги с едой и столовыми приборами. Раш налил еще вина и кивнул в сторону «Интернационала», с рубки которого в их сторону поблескивал оптический прицел.

— Я вижу, вы наняли в команду Ура? Верное решение.

— Вы знакомы?

— Мы встречались…

Раш отогнул лацкан шелковой рубашки и продемонстрировал шрам от пулевого ранения.

— Чертовски быстрый и меткий стрелок. Меня спасло только то, что китты слишком малы для использования мощных боеприпасов. А я ведь считал себя одним из лучших. После вашего помощника, разумеется.

— Вы и его знаете?

— Госпожа имеет дело только с проверенными людьми. Перед встречей мы собрали о вас всю доступную информацию. И кое-что из недоступной. К примеру ваши военные подвиги, раис, впечатляют… Равно как и ваша жертва.

Раш склонил голову перед Капитаном.

— Остальные ваши люди тоже интересны. Например ваш или ваша, не знаю как правильно, кок. Ну и достопочтенный Кригер, разумеется. Передайте, что госпожа будет рада видеть и его тоже. Она, в свое время, была просто очарована его работами.

— Миледи увлекается науками?

— Скорее — желает быть в курсе последний веяний оружейного дела…

— А что насчет Барабашки?

— Вы её так назвали? Ну для такого возраста у нее весьма длинный и причудливый жизненный путь. Из Ордена Одаренных в наложницы предвозвестника, а оттуда — в корабельные коки…

— Ты мне потом всю эту историю подробнее расскажешь, — Капитан ткнул вилкой в сторону Старпома, — А то чует мое сердце — я самого интересного не знаю.

— Кстати, если позволите… — глядя на это, Раш хитро прищурился, — Меня восхитил и удивил ваш необычный союз. Все, кто мне рассказывал о вашем уважаемом помощнике, сходились в одном — он совершенно не управляем. Как вам удается сохранять свое лидерство?

— Так и сохраняю… — Капитан развел руками, — Зачем брать помощника, а потом указывать ему что делать? Помощник он затем и нужен, что бы помогать в том, в чем я не особо разбираюсь.

— Например в ограблении банков?

— Например — в ограблении банков, — спокойно согласился Капитан, — Я просто обозначаю ему ситуацию, например, денег нет. А как он их достает — это уже не мои проблемы.

— А если потом эти проблемы станут вашими?

— Вот как станут — тогда и буду их решать. Тут, вишь, какое дело — Антуан у меня как торпеда. Пока она на борту — я могу еще что-то корректировать. Но когда торпеда ушла — то все. Кто оказывается на пути, тому мало не покажется. Остается только надеяться, что ты дал ей верный курс. А если нет — ну кто кроме тебя виноватый?

— У вас очень необычный подход к данному вопросу…

Раш сделал паузу собираясь с мыслями,

— Для нас это очень странно — на Доминисе если ты главный, ты главный во всем. А вы даете своим людям свободу действия. Учитывая, кто у вас под началом — очень мудро. И очень похоже на то, как поступает Госпожа. Она тоже ставит задачу, дает ресурсы и интересуется только результатом. Я не ожидал, что у вас столь похожий подход. Вам и вправду будет интересно встретится… А теперь, с вашего позволения, я прикажу принести щербет.

По возвращении на борт Капитан открыл сейф и извлек оттуда медальон, после чего еще раз внимательно его изучил.

— Не можешь понять, что в нем такого? — спросил заглянувший в дверь Старпом.

— Ага. Вот за эту хреновину целую пушку готовы отвалить! Я точно не продешевил?

— Спросишь при личной встрече. Только учти — Миледи это не та барышня, с которой можно на ходу менять правила игры.

— Про это я в курсе… Ладно — на Доминис, так на Доминис. Очень уж обмен заманчивый. Тем более нам по пути.

— Согласен… И я что, собственно, заглянул-то? Мне очень понравилось, что ты сказал ему. Про наш дуэт.

— Брось! — фыркнул Капитан, — Этот Раш на идиота не похож. Если он наводил справки про нас, то знает что ты делаешь, что хочешь. Я уж даже мешать забил.

— Про торпеду мне тоже понравилось. Лестное сравнение…

— Ага… Наслаждайся. И дай мне переодеться! А сам, лучше иди в кают-кампанию. Там Доктор и ента его родственница выползли. Книги, которые им в наследство достались, разбирают. Попробуй у них какой нибудь художественной литературы выкружить в корабельную библиотеку. Док кое-что купил, но этого мало. Быстро до дыр зачитаем, а до Островов путь неблизкий.

Кивнув Старпом удалился, а Капитан принялся снимать парадную форму бормоча под нос: «Баба, какая ни есть, все равно баба… За красивую цацку, что хошь отдаст. Даже пушку…».

В кают-компании Доктор с племянницей разбирали библиотеку. Разделили её неправильно и теперь они сортировали книги, а заодно общались. Происходило общение на форбуржском, так что сидевшая тут же Барабашка ничего не понимала и только недоуменно крутила головой.

— «Лисса! Я слышал, что ты опять была в своем репертуаре? Зачем было хамить господину Капитану?»

— «О, дядя Ганс, вы же знаете, как общение с тетей Розой на меня влияет?»

— «Можно подумать, что без нее ты прямо-таки нежный эдельвейс… Я не собираюсь тебя упрекать, как остальные, за твой образ жизни, но здесь, сделай милость, сдерживай свой характер. Тебя взяли по моей просьбе, так что своим поведением ты ставишь меня в неловкое положение».

— «Я постараюсь, но ничего не могу гарантировать».

— «Постарайся… В противном случае я напишу тете Розе, что ты мечтаешь, чтобы они погостили у тебя».

— «Зачем так сразу? Для начала могли бы пригрозить просто убить меня…»

Доктор усмехнулся и отложил в её сторону томик стихов «Алхимия любви», которую на основании названия сунули в научную литературу.

— Они, по-моему, ссорятся… — шепнула Барабашка вошедшему Старпому.

— Нет. Это просто язык такой…

Старпом подошел к столу и приветственно кивнул.

— «Как продвигается разбор завалов?»

— «О! Я и не знал, что вы так прекрасно владеете языком!» — Доктор удивленно посмотрел на Старпома. — «У вас идеальное произношение!»

— «Я был слушателем Академии Судебной Медицины в Кенингшлоссе. Беззаботные студенческие годы…»

— «Серьезно? Я работал с одним профессором из этой академии».

— «Эрихом Болем. Я помню — вы рассказывали об этом при нашем знакомстве. Я ходил на его лекции».

— «Как тесен мир!»

— «Иногда даже слишком…» — как бы невзначай обронила Лисса. — «Вот поэтому мне так нравятся Острова…»

— «О, простите, фройляйн,» — извинился Старпом. — «Я помешал вашей беседе?»

— «Нет, что вы… Просто неприятные ассоциации. Вы сейчас были похожи на моих родственниц. У них тоже единственная тема разговора — обсуждать общих знакомых».

— «Не жалуете родню, насколько я понял?»

— «Вы неправильно поняли — я не люблю людей в целом, вне зависимости от семейных связей».

— «Мизантропия. В вашем возрасте? Можно поинтересоваться причиной?»

— «У меня их две — интеллект и образование».

— «Я так понимаю, вы не замужем?»

— «При чем тут это?»

— «Возможно, наличие в вашей жизни любимого человека могло бы немного примирить вас с остальным человечеством… Или чем-то занять ваш рот на несколько минут. Меня бы это тоже устроило.»

— «При чем тут… Ох!» — Лисса уважительно покосилась на Старпома. — «Тонко. Пошло и тонко. Даже сразу не уловила. Туше».

— «Про эту штуку я узнал, когда обучался в Гюйонском Королевском Колледже. В программу оно не входило, но ряд студенток вели факультативы».

— «Надеюсь, кроме этих факультативов у вас получалось выкроить время на посещение хоть каких-нибудь лекций?»

— «Не переживайте — я был одним из лучших. Хотя времени на сон почти не оставалось. Так что, если хотите побеседовать о литературе, то обращайтесь».

— «Жаль, что вы не использовали формулировку «к вашим услугам». У меня было в запасе несколько очень язвительных ответов».

— «Потому и не использовал. Кстати — если у вас будут ненужные книги художественного содержания, то ставьте их вон в тот шкаф. Я думаю, у вас высокие стандарты в литературе, так что кое-что вы неизбежно забракуете».

— «А у вас и ваших людей стандарты гораздо ниже, если я правильно поняла»?

— «Издержки профессии. Пару месяцев в море и планка падает настолько, что даже у вас появится шанс…»

Еще раз вежливо кивнув Старпом присел на диван рядом с Барабашкой. Лисса проводила его взглядом, потом посмотрела на дядю, на лице которого играла насмешливая полуулыбка.

— «Что?»

— «Похоже, ты нарвалась на такого же язвительного оппонента. Теперь понимаешь, как себя чувствуют окружающие?»

— «Я и не знала, что приношу в мир столько радости».

— «Тебе нравится подобное общение?»

— «А вы только сейчас это заметили? Лучше объясните мне, почему человек с таким образованием состоит в отношениях с кем-то вроде неё?»

— «О! Она — очень интересный случай. Орден Одаренных поработал над её сознанием…»

— «Не думаю, что до этого она блистала интеллектом».

— «Ах, ты об этом…»

Доктор, склонив голову, задумчиво посмотрел на племянницу.

— «Я могу ошибаться, но, по-моему, он выбрал её не за интеллект…»

— «Ну да… Пустая голова дает огромное преимущество при фелляции…»

Презрительно скривившись, она снова вернулась к книгам. Закончив разбирать, Лисса взяла стопку книг и поставила их в библиотечный шкаф. Доктор, подняв голову, мазнул глазами по корешкам и опустил было глаза обратно к своем чтению, но встрепенувшись, еще раз посмотрел внимательнее.

— «Лисса — что ты туда поставила!»

— «Всякие романы, дубликаты того, что у меня уже есть — в общем, все, что не нужно.»

— ««Правдивое и полное описание долгого и опасного путешествия по Залесью и окрестностям» маркиза де Куртуазье ты зачем туда поставила?»

— «А что с ним не так?»

Доктор встал, взяв книгу открыл наугад и зачитал отрывок:

— «Особое внимание в Залесье привлекает единодушное и молчаливое презрение ко всему выдающемуся, всему, что хоть немного возвышается над серым и грязным фоном залесского общества. Все одеты одинаково, дамы носят одинаковые платья и все господа облачены в одинаковые сюртуки или военную униформу. И только немногие достойные люди выделяются на этом фоне платьем, скроенным по лионисийскому фасону, и за это мужественно подвергаются шквалам грязных пересудов и разговоров и осуждения обществом. Очень редкий залесец готов принять на себя бремя свободы и независимого взгляда на залесскую жизнь, а в свободной печати таких и вовсе нет. Отдельного слова заслуживает черная залесская цензура, которая душит в зародыше любые проявления свободомыслия в печати и прессе, а временами цензурирует даже частную переписку! Вот, например, мой большой друг, офицер Н., чьё имя я естественно не буду оглашать, во избежание его увольнения, а может быть, даже и казни (sic!) отправил мне из расположения своей части невинное письмо с описанием местной природы и своего нехитрого военного быта. И представляете, конверт был вскрыт и все, практически все, слова были залиты чернилами! Разве можно такое представить в Гюйоне? Сотни моих дружеских писем дамам доходили в целости и сохранности, как и ответы на них!»

— «И что?»

— «Господин Капитан — залесец! Как ты думаешь — ему понравится такое?»

— «Позвольте…» — оторвавшись от Барабашки, Старпом подошел и попросив книгу пролистал, — «Слышал о ней, но никогда не читал. Даже не особо лояльные к Залесью люди говорили, что маркиз слегка перегнул палку.»

Пролистнув он зачитал еще:

— «Само название «залессцы» произошло от древнефессалийского «залос», что означает «раб». Некогда свободный народ столько столетий подвергался завоеваниям многочисленных орд и угнетению со стороны своих мелких продажных князьков, что рабство и привычка к беспрекословной покорности вошла в плоть и кровь этого многострадального и жалкого народа. На любое указание мало-мальски значимого начальства залесец отвечает покорным кивком и потупив взор бездумно идет выполнять сказанное. Отсутствие инициативы и мелочное раболепство являются неотъемлемыми чертами характера каждого залессца, что особенно проявляется во время бесчисленных войн непрерывно ведущихся этим варварским государством, во время которых огромные массы нерассуждающих солдат сгорают в пламени бездумных приказов. Даже самые стойкие генералы Форбурга в войнах за наследство Аламенко не выдерживали ужасов кровавой бойни и в отвращении бросали свое оружие, не желая заниматься убийством бессловесного, никак не заканчивающегося стада. После чего, хоть и отлично выученные и вооруженные, но малочисленные железные форбургские отряды, были буквально затоптаны толпами еще оставшихся в живых залессцев, сжимающих в руках лопаты, косы и коряги и буквально вдесятером разрывающих доблестных форбургских рыцарей живьем на клочки. Только этой массовой и нерассуждающей самоубийственной стратегией и объясняются все «победы» залессцев. «Мамки новых нарожают!» — этот девиз навечно вошел во все уставы и наставления залесских генералов.»

Они с Доктором переглянулись.

— «Нда… Лучше её убрать подальше…»

В кают-кампанию вихрем ворвался Капитан.

— А че у всех рожи такие хитрые? С книгами закончили?

— Йа… — кивнул Доктор, — Почти есть закончить…

— Это хорошо! А то я этого щербета натрескался и совсем забыл, что у меня от него с желудком бывает! О! Вот эту давай! Ты всегда самое интересное выбираешь — я знаю!

Капитан выхватил у Старпома книгу и полным ходом рванул в сторону гальюна. Старпом и Доктор сперва посмотрели ему вслед, потом на Лиссу, которая, с лишенным эмоций лицом, развела руками.

— «Ну, по крайней мере, он будет там один и сразу никого не убьет…»

— «Йа… Я есть даже боюсь представляйт, какой будет реакций…

— Дядя — можно просьбу… — поморщилась Лисса, — Не разговаривай при мне на ислас. Акцент у тебя просто жуткий.

— «Акцент сейчас меня волнует меньше всего!» — Доктор тем не менее снова перешел на Форбуржский, — «Ты понимаешь, что все выглядело так, как будто мы специально подсунули ему этот пасквиль на его страну? Я просто не знаю, что он подумает!»

— «Стоп! А чего мы вообще беспокоимся? Он же не знает форбуржский… Или знает?»

— «Господин Капитан такой человек, от которого можно ожидать чего угодно!»

Слова Доктора оказались пророческими. Снизу, из капитанского гальюна, донесся дикий, нечеловеческий ржач, от которого чуть не повылетали стекла в иллюминаторах. Старпом скроил удивленную гримасу и посмотрел на Лиссу и Доктора.

— Либо у него помешательство от злости, либо мы нихрена не понимаем в залесском юморе.

— Я есть надеяться на второй вариант…

— Дядя — ну я же просила!

Старпом жестом показал всем успокоится и дождаться развязки. Капитан появился через полчаса с книгой и слезами от смеха.

— Во блин дает маркизка! Я так давно не веселился. Зацените:

«Также меня потряс варварский обычай запираться в жарко натопленной избе голыми и бить друг друга березовыми, дубовыми или даже хвойными прутьями! Таким образом, наверное, внешне благопристойные залесские прихожане древнейшей (по их словам!) из церквей Святого Сына, воздают хвалу свои настоящим, языческим богам, требующим от них пота, разврата и крови. Стыд забыт в этих избах грязи и порока: мужчины, женщины и дети все равны в своей порочной и богохульной наготе. После зловещих таинств они выходят красные и падают без сил, вкушая языческие отвары трав и бормоча неясные молитвы, перемежающиеся охами и ахами. Я сам, конечно, отказался присутствовать на этой отвратительной литургии, но слышал от доверенных людей всё в мельчайших деталях. И это отвратительно и ещё раз подчеркивают всю дикость и низость залесского общества!» Это он про баню!!! Я счас лопну от смеха!

— Это конечно здорово, — осторожно согласился Старпом, — Но насколько я помню, там есть менее забавные отрывки… Маркиз пишет о вашей стране весьма обидные вещи…

— Это ему так кажется. Что бы обидеть кого-то, надо его понимать. Знать, так сказать, его тонкие места. А маркизка этот даже про баню не понял. Может он и хотел нас дураками дремучими выставить, а по итогу — сам дурак. Ты не против, если я дочитаю? Уж больно забавное чтиво.

— Кстати про чтиво — ты когда успел форбургский выучить?

— В школе. И в мореходке еще, но там в основном с военным уклоном. Язык вероятного противника и все дела…

Махнув книжкой, мол «дочитаю-верну», Капитан ушел. Старпом подмигнул Барабашке и они тоже удалились. Доктор, оставшись с Лисс вдвоем некоторое время задумчиво молчали, потом вздохнув: «Загадочный народ…» тоже разошлись по каютам.

Валент с сомнением посмотрел на наставника. Они сидели в небольшом уютном кафе в окружении влюбленных парочек и пожилых степенных месье и выглядели предельно чужеродно. Брата Аргуса, тем не менее, это, похоже, нисколько не заботило. Он неторопливо потягивал кофе, с дружелюбной улыбкой благословлял изредка подходивших к нему горожан и откровенно наслаждался погодой и местом.

— Валент?

— Наставник… Вы уверены, что ему можно доверять подобные тайны?

— А что тебя смущает?

— Он светский человек и даже не член общины.

— Вот именно. Значит он может рассуждать непредвзято. Нам сейчас не помешает взгляд со стороны. Кроме того, в последнем письме он задавал интересные вопросы касающиеся нашей, так сказать, «юрисдикции».

— Какие?

— Он спрашивал про «Князя Огненного».

— Зачем ему эти еретические байки?!!

— Не меньше твоего жажду это узнать… А вот и он…

Аргус встал и махнул рукой выглядывавшему их Инспектору.

— Приветствую вас, друг мой… Познакомьтесь — это брат Валент. Один из лучших Ординаторов нашего ордена и я горд, что был его наставником. Валент — это Серго Вукович. Инспектор полиции и мой старый знакомый. В мою бытность Ординатором я часто консультировался с ним. Все таки, несмотря на те возможности которые дает нам Орден Одаренных, старую добрую логику ничто не заменит.

— Спасибо за то, что согласились встретится, господа… — Вукович присел на услужливо отодвинутый стул, — Потому, что мне кажется, я столкнулся кое с чем в пределах вашей компетенции.

— Вы писали, но крайне расплывчато…

— Просто не хотел перейти границы дозволенного. Как я знаю, «Князь Огненный» — это не то, о чем Церковь любит говорить.

— Потому, что это ересь… — решительно заявил Валент.

— Да. И вот поэтому тоже. Но вы уверены, что все так считают?

— О чем вы?

— Погоди, друг мой… — Аргус жестом попросил Валента не горячится, — Прежде всего, Серго, расскажи нам о том грабителе, за которым ты гонялся. Ты намекал, что это как-то связано.

— Да. Человек называющий себя «Кунла», но определенно не являющийся «Тирнейским мстителем». Я шел по его следу после ограбления банка на Санта-Флер. Потом он, внезапно, всплыл в Корбу-Роше, где устроил побег Падди Обраену. С моей невольной помощью… Он же приехал с ОБраеном в монастырь Святого Акцепия и после его визита Предвозвестник Ризийский скончался, как сообщили газеты, от «кровоизлияния в мозг».

— Откуда вы знаете об их визите в монастырь?

— После побега Обраен сменил машину. Мы нашли следы шин и по ним установили марку. Несколько паломников сообщили, что видели как машина этой марки заехала внутрь монастыря, а на следующий день уехала, и описали находившихся в ней людей. Кроме того — они забрали с собой еще кого-то. Мы нашли место их остановки. Следы протектора были глубже чем в первый раз. Следовательно в машине был еще один пассажир.

Валент издал сдавленный звук. Аргус с усмешкой покосился на него.

— Как я и говорил, друг мой, толковый следователь может заткнуть за пояс любого одаренного. Теперь мы знаем куда делась пропавшая послушница, — Аргус снова повернулся к Вуковичу, — Вы уверены, что человек называвший себя «Кунлой» и спутник ОБраена — один и тот же человек?

— Да…Среднего роста, худощавого телосложения, черные волосы… А главное… Возможно прозвучит странно, но у меня есть ощущение, что я его давно знаю… Точнее его почерк. Во время моего расследования ряд личностей делали странные намеки. Я начал проверять эту версию…

— И поняли, что такое уже было раньше?

Аргус многозначительно посмотрел на Вуковича. Тот медленно кивнул.

— Я опять вынужден спросить: «Вы точно уверены?».

— Абсолютно. Я, в силу специфики своей работы, хорошо обучен опознавать почерк преступника. Зачастую могу сказать кто это, до того как появятся первые улики. Просто зная, что произошло. На вид подозреваемому не больше тридцати, но я обнаружил множество совпадений в делах многовековой давности.

— И какой вывод вы из этого делаете?

— Преемственность. Какой-то клан или тайное общество. Сперва я думал, что они действуют только в пределах Эрина, но, похоже, их деятельность охватывает весь Континент. Один из осведомителей дал мне намек: «Феникс».

— Птица возрождающаяся из пламени? Поэтому вы связали это с «Князем Огненным»?

— Не только. У них похожие цели и очень похожие средства. «Феникс» — это ловкач, мошенник и убийца который наказывает злых и жадных. Зачастую весьма жестоко. И никто ничего не может с ним сделать — его много раз объявляли мертвым, но он всякий раз возвращался. Мотивы часто переплетаются с фольклорными «народными героями», но я нашел ряд совпадений с реальными преступлениями. Например убийство Грота Анбауэра — фабриканта известного своим жестоким отношением к работникам. Как-то несколько его рабочих, сидя в трактире, заговорили о том, что Анбауэра за такое скотство надо-бы вздернуть. К ним подсел незнакомец и спросил сколько они готовы за это заплатить. Думая, что он шутит, рабочие кинули на стол каждый по медяку. Незнакомец сказал, что плата его устраивает, взял деньги и на следующий день Анбауэра нашли висящим в петле на воротах собственной фабрики.

— Вы правы, — кивнул Аргус, — Звучит как сделка с Безликим. Неосторожно оброненное слово, странная плата и дословное исполнение.

— Так и есть. Но почитайте вот это. Отчет полиции… Обратите внимание на опись содержимого карманов. Не странно ли для такого богача носить с собой шесть потертых медяков?

— Вы полагаете, что так все и было?

— Разумеется нет. Но эта легенда не так далека от правды, как кажется.

— Любопытно… Однако, если вы не против, вернемся к более приземленным вещам. Мы сейчас думаем, как нам взять след убийцы Предвозвестника. Вы, Серго, считаете что это тот же человек, который стоит за побегом ОБраена, а до этого, как я понял, совершил еще ряд преступлений? И вы свою погоню за ним окончили?

— Не окончил. Приостановил, пока не пойму с кем я имею дело.

— Можем тогда мы принять у вас эту эстафету? Я был бы очень признателен, если бы вы намекнули нам с чего начать. Я же, со своей стороны, постараюсь достать все сведения касательно интересующего вас вопроса, которые смогу.

— Попробую дать подсказку, хотя не знаю, сильно ли это вам поможет. Кроме меня по следу грабителя шел некий Чойс. Он работает на Синдикат. Мы немного отвлеклись на кое-какие обстоятельства связанные, скажем так, с «семейными проблемами», потом побег ОБраена… Так что Чойс, думаю, за это время продвинулся несколько дальше. И вот кое-что из моих записей по этому делу.

— Благодарю вас, друг мой — думаю этого будет достаточно, чтобы сдвинуть нас с мертвой точки. Я пришлю вам все, что обещал как только смогу. У вас тот-же адрес?

— Да. Анна привязана к этой квартире, да и мне она нравится.

— Хорошо. Приятно было снова с вами увидеться. Надеюсь мы как-нибудь увидимся по более приятному поводу. Не связанному с чьей то смертью, по крайней мере.

— И я был рад встрече. Удачи вам в вашем расследовании.

Вукович раскланялся и удалился. Брат Аргус некоторое время молча пил кофе размышляя, потом обратился к Валенту.

— Что думаешь, друг мой?

— Не вижу особых проблем с поиском этого Чойса, если вы про это, наставник.

— Это хорошо. А как тебе теория уважаемого Инспектора?

— Вероятно ли, что мы упустили из виду существование заговора в масштабах Континента? Не думаю.

— Залесье?

— Залесье… — Валент замолчал, раздумывая, потом согласно кивнул, — Да, наставник, мы могли упустить заговор в масштабах континента… Проклятье… Но ведь всех последователей «Князя Огненного» уничтожили еще во времена Древней Империи?

— «Князь Огненный», это не секта, культ или тайное общество, — грустно улыбнулся Аргус, — Это идея. Она бродит в умах и принимает разные формы. Но суть одна — месть. «Огонь — это палач и зверь, ваш голос и ваш гнев, кинжал раба и доспех нищего. Пожирающий посевы хозяев, их дома, их храмы и их жизни. Стоящий дешево, но берущий дорогую цену. Это сила бессильных. Огнем воздай им за свою кровь. Огнем воздай им за свой пот. Огнем воздай им за свои слезы. Славься Князь Огненный и воздай им за нас.»

Не всякий может позволить себе меч. Не всякий может защитить себя. Но любой может взять огонь и сжечь то, что ему ненавистно. Сперва в прямом смысле — доведенный до отчаяния раб брал факел и поджигал хозяйство жестокого хозяина. Его примеру следовали другие, и потери были столь велики, что имперское жречество придумало то, что мы сейчас зовем «Литания укрощения огня». Однако это не помогло — нельзя убить идею, не искоренив почву для неё. В ход пошли яд, нож, удавка. Когда вокруг много тех, кому нечего терять, то мысль умереть унеся с собой мучителей, идея дающая право убить то, что ты считаешь злом, умереть сделав перед этим мир лучше — опасна. И очень привлекательна. До сих пор.

— Тут я с вами согласен, наставник — идеи заменить справедливость Его на самосуд и бунт сейчас популярны как никогда. Однако при чем тут, тогда, этот «Феникс»? Не логичнее ли предположить, что это просто преступники-одиночки которые подражают ложным кумирам и пытаются копировать их повадки? Отсюда и схожесть почерков.

— Вы недооцениваете ум Инспектора. Подражателей он бы выявил. Так что, если это действительно одиночка, то меня данный факт пугает.

— Почему, наставник?

— Не бери в голову. Давай сперва все как следует выясним. Надо найти все, что сможем на упомянутого Чойса и пусть сестра Ливия использует Дар чтобы найти его. У меня есть план.

Майор Коваль вышел из служебного вагона и огляделся. К нему, через толпу пассажиров и встречающих, уже протискивался молодой паренек в шоферской спецовке и кепке, из под которой выбивались непослушные кудри. Махнув ему, Коваль выбрался из толпы к лавочкам.

— Здрасьте, товарищ Майор! А я вас уже заждался!

— Заждались? — Коваль посмотрел на часы, — Вроде поезд пришел по расписанию?

— Это да, но дело ответственное, так что я пораньше приехал. Мало ли! Я — Гриша.

— Коваль Сергей Захарович — очень приятно. Так насколько вы раньше приехали?

— Да за час!

— Ничего себе… Ваша инициатива, или начальство так за меня переживает?

— Моя… Встал в шесть, поезд приходит в восемь. Умылся, побрился, позавтракал, машину проверил, а все равно еще час ждать. Вот и решил подъехать пораньше, с людьми поболтать — всяко веселее, чем по квартире круги наматывать.

Махнув рукой он повел Майора через здание вокзала на стоянку, по пути гордо рассказывая, что здание совсем новое — построено пять лет назад и лучшего вокзала, пожалуй, даже в столице не отыщешь.

Это было, отчасти даже верно — если до войны тут, в авральном режиме, строили флотские объекты, то после началось бурное развитие гражданского строительства. Новый вокзал был в числе тех вещей, в которых Долгоморск нуждался больше всего — количество приезжающих каждый год увеличивалось, поэтому маленький Старый Вокзал оставили для пригородных поездов, а за ним, практически в чистом поле, за несколько лет вырос Новый Вокзал — монументальное здание с колоннами, крытыми перронами, гранитными лестницами и просторным залом ожидания. На одной из его стен располагалась главная гордость местных железнодорожников: огромная карта-мозаика увенчанная перекидным табло с названиями приходящих и отбывающих поездов, чей маршрут подсвечивался на карте лампочками. Под картой, смущенно потирая шишки, стояло двое приезжих которые, засмотревшись на это чудо техники, столкнулись лбами.

В противоположном конце зала был небольшой музей железной дороги. Десяток чигизов в пестрых халатах, возглавляемые седобородым аксакалом, бродили между экспонатами, с почтением слушая как старец что-то рассказывает периодически поднимая вверх узловатый палец, дабы подчеркнуть важность сказанного. Их жены, оставленные присматривать за детьми и вещами, столпились вокруг питьевого фонтанчика — сказывалась, видимо, традиция, по которой источник воды служил в их местах «женским клубом», возле которого собирались, чтобы поболтать и посплетничать.

Пройдя через зал и выйдя в широко распахнутые по случаю жары двери, Коваль с сопровождающим оказались в раскинувшемся перед вокзалом «Парке Железнодорожников». Через весь парк вела широкая аллея с обязательным памятником из списанного паровоза, вторым концом упирающаяся в трамвайное кольцо. Возле памятника стоял ларек с мороженым, а напротив него — с разливным пивом. Такая комбинация непреодолимо тянула сюда отцов с сыновьями. Пока дети трескали мороженое и лазали по железной глыбе паровоза, отцы, взяв по кружечке, сидели кто на лавках, кто просто на траве, коротая время за шахматами или картами, сопровождая это все обязательными беседами на темы мирового значения.

У ограды парка в тени была припаркована небольшая легковушка прозванная в народе «бегунком», так как её часто использовали в качестве разъездной все, начиная с военных и почты, и заканчивая старейшинами кочевых животноводов. Основной причиной тому была феноменальная надежность машинки, с усмешкой называемой «самым комфортным транспортом», так как она могла передвигаться лишившись двух третей изначально имевшихся в ней деталей которые, соответственно, нужны были только для комфорта водителя и пассажиров. Однако данный экземпляр был ухоженным и полностью комплектным — имелись даже брызговики, обычно шедшие в расход первыми, так как при попытке сдать назад через грязь или сугробы их прижимало к колесу и вырывало. Усевшись внутрь Коваль еще раз посмотрел на выделенного ему в помощь сотрудника ГБ. Тот, поняв невысказанный вопрос, продемонстрировал удостоверение.

— Григорий Александрович?

— Да, но лучше просто «Гриша». А то подозрительно как-то — офицер водителя по имени-отчеству кличет.

— Как скажете… — показав ему свои документы, Майор согласно кивнул, — Значит под «легендой» водителя действуете?

— Ну не то чтобы… Водитель-то я самый настоящий, вы не подумайте. Довезу куда скажете. Меня к вам на весь срок вашего пребывания откомандировали. Так куда едем? В гостиницу? Отдохнете с дороги?

— Да чего с неё отдыхать? Не ногами же шел. Давай в штаб флота.

— В штаб так в штаб… — покладисто согласился Гриша, — Заодно город покажу. Бывали в Долгоморске?

— В окрестностях.

— Сарманка? Там в войну разведка базировалась.

— Я не запомнил.

— Тогда точно Сарманка. Она как раз такая — незапоминающаяся…

Не переставая говорить, Гриша вырулил на дорогу, по пути спугнув клаксоном и обругав «коровами» пару теток идущих прямо по проезжей части, и принялся «показывать город».

Долгоморск историю имел давнюю и славную. Первыми в этих местах обосновались еще колонисты Старой Империи, начиная свое покорение Арша. Отсюда же те, кому посчастливилось выжить, бежали — с покорителями население Арша особо церемонится не привыкло. На память об имперцах в Долгоморске осталась огромная каменная статуя то ли бога, то ли императора, когда-то указывавшая вглубь континента. Залесцы не стали её сносить, а обтесали до внешнего сходства с Олегом Белое Стремя и развернули на сто восемьдесят градусов, так что теперь изваяние указывало в сторону Лиониса. Соседние народы усматривали в этом некую параллель с отношением залесцев к чужому наследию — присвоить, переделать под себя, потом сказать, что все так и было.

Кроме данной статуи имперские колонисты оставили стандартную, сбегавшую к морю широкую улицу, теперь обсаженную со всех сторон каштанами, которую местные жители называли «Осевой», амфитеатр, возле которого красовалась табличка: «Культурное наследие — не сорить!» и несколько основательных зданий, часть из которых была перестроена новыми хозяевами города в более полезные с их точки зрения постройки. В одной из них и располагался Штаб Долгоморского Военно-Морского Флота.

Предъявив пропуск и проехав во двор Гриша попинал колесо которое подозрительно скрипело всю дорогу и повел Коваля внутрь. На подходе к кабинету комфлота адмирала Рузова они встретили перепуганного вестового и притормозили.

— Вы что-о!!? Совсем берега потеряли!!? — доносилось из-за двери на такой громкости, что вибрировали окна во всем штабе, — Срыв поставленной задачи, а я только об этом узнаю!!? Это вам шуточки, что ли!!? Делайте что хотите, но чтобы сегодня все доставили, завтра смонтировали и послезавтра корабль был в море, иначе вместо него вас патрулировать отправлю в гребной шлюпке!!! Кому не ясно!!? Тогда исполнять!!!

Одновременно с «Исполнять» дверь распахнулась и в коридор вывалилось несколько взмокших и раскрасневшихся штабных офицеров. Следом за ними появился и сам Рузов.

— Вам чего?

— Тршищадмирал! КаперазВасильцевприказалдоложитьчтовсеготово! — скороговоркой оттарабанил вестовой, — Какиебудутуказания?

— Скажи, что тут со всем раскидаюсь и буду.

Вестовой умчался, а Рузов перевел взгляд на Коваля и Гришу. Гриша немедленно извлек удостоверение закрывшись им как щитом.

— ГБ пожаловало? Давно вас тут не было…

— А военной разведки? — Майор показал свое удостоверение, — Мы можем пройти в кабинет?

— Разумеется. Извиняюсь за крик — достали. Надо их всех в море на полгодика, а то распустились совсем… — адмирал провел визитеров в кабинет, — Адмирал Рузов… Виктор Викторович… Ну вы это и сами знаете. Чем могу помочь?

— Коваль Сергей Захарович. Я к вам по поводу вашего предшественника.

— Иваркина?

— Я понимаю — дело давнее, но вскрылись кое-какие новые обстоятельства. Вы же знаете капитана Вареникова?

— Опять вы про него… Что я могу еще добавить то? Знал я его? Да — знал. Служили вместе, общались — как обычно. По поводу того инцидента — не знаю, что сказать. Не мог он такого сделать… Сам, по крайней мере. Что еще добавить?

— Дело в том, что Вареников как оказалось, жив-здоров. Недавно снова объявился, и с тех пор как с цепи сорвался — наворотил дел как в старые добрые времена.

— Вот оно как… — Рузов по бычьи засопел, — И что ваши собираются делать по этому поводу?

— Для начала — выяснить все детали. Поэтому я и пришел к вам. Мы предполагаем, что Иваркин отдал ему приказ, который и стал причиной всему произошедшему.

— Что за приказ?

— Вот и мы хотели бы знать. Госбезопасность по своим каналам установила, что незадолго до самоубийства Иваркин получил некие документы. Но в его вещах ничего подобного обнаружено не было. Так же пропал его дневник и еще ряд личных записей. Тогда их поиски не были доведены до конца — ГБ вскрыло группу Фролова и сосредоточилось на ней. Считалось, что Фролов или кто-то из его ячейки и забрал эти бумаги…

— А что, кстати с Фроловым? Я его, конечно, недолюбливал, но чтоб такое. Вроде нормальным парнем был, хоть и честолюбивым излишне.

— Это не ко мне вопросы. Могу только сказать, что его не принуждали.

— То есть сам все… — Рузов вздохнул и сел, — Ну дурак… Хорошо отец не дожил.

Адмирал на минуту задумался, потом хлопнул по столу рукой.

— Иваркин, перед этим… Ну перед тем как всё случилось… Он к матери Вареникова ездил. Это точно. Возможно мог какие-то бумаги касательно этого всего там оставить? Все таки её сына вопрос касался.

— Вы уверены?

— Насчет поездки — да. Абсолютно.

— Что-ж — это зацепка. Спасибо. Где вас найти если еще вопросы будут?

— В училище. Сегодня строевой смотр и распределение выпускников.

— Хорошо. Спасибо за помощь. Не смею задерживать.

— Один вопрос…

— Да.

— Я правильно понял, что раз он выполнял приказ…

— За исполнение приказа у нас не наказывают.

— Хорошо, — Рузов медленно кивнул, — Тогда, надеюсь, вы во всем разберетесь.

— Обязательно. В этом можете не сомневаться.

Выйдя из штаба Коваль и Гриша почти одновременно закурили. Увидевший это дневальный некоторое время соображал, как обратиться к сухопутному аналогу кап-три, потом просто молча указал в сторону «курилки». Сев в беседке, посреди которой торчала вкопанная в песок гильза от снаряда, Майор кивнул напарнику.

— Ну? Что скажешь?

— А что тут сказать? Если Иваркин мог подозревать насчет Фролова, то мог и важные документы от него припрятать. В необычное место. Но вот отдавать их Варенихе… Это вряд ли.

— Почему ты так решил?

— Ну сами посудите — если бы были у неё на руках записи, которые её сына оправдывают, стала бы она столько лет их скрывать? Тем более зачем такие сложности?

— И правда… Тогда где они?

— Мое мнение товарищ майор — спер кто-то. Сами посудите — целый адмирал признается, что отдал приказ потопить мирное судно. Значит основания были серьезные. Тогда что врагам делать надо?

— Что?

— Доказательства скрыть, а из остальных записей странички подергать, так чтобы себе на пользу это развернуть. Это уж не говоря о том, что за дневник Иваркина любая иностранная агентура денег отвалит два чемодана, учитывая какими операциями тот командовал.

— Но Фролов и его люди эти бумаги не брали. Значит..?

— Значит мог взять кто-то из штабных: суматоха из-за этого была знатная — могли и не уследить.

— Ну в любом случае других зацепок пока нет. Будем эту отрабатывать, а там посмотрим. Поехали.

— Ну раз хотите — поедем. Только сразу предупреждаю: Варениха — баба своеобразная.

Доходный дом Клавдии Семеновны Варениковой представлял из себя небольшой двухэтажный особнячок, перестроенный из бывшего подсобного здания. На первом этаже располагались две двухкомнатные квартиры с отдельными входами, одну из которых занимала сама владелица, а другую снимало на постоянной основе Ум-Кыыдымское животноводческое товарищество для оправляемых на отдых по путевке передовиков.

Второй этаж был поделен на шесть комнат с общим санузлом, где любили останавливаться командированные. Для них, и для остальных желающих, во флигеле находилась столовая с домашними обедами, о чем извещала табличка на заборе. Пройдя через калитку во двор Коваль притормозил и кивнул в сторону прикрытого кустами акации уголка. Там располагался покосившийся от времени турник к которому была прислонена тяжеленная потрескавшаяся боксерская груша. Ими давно никто не пользовался, но хозяйка не торопилась убирать этот инвентарь. Понимающе кивнув, Майор вошел во флигель и огляделся.

— Хозяйка дома?

— Та дома, я дома! Шо вы с порогу орать-то сразу!

Из дверей показалась низенькая дородная женщина в ситцевом халате и недомытой тарелкой в руке.

— Вы бы еще часом позже пожаловали! Нету уже ниче! А обед еще не ставила! Разве только рыба осталась…

— Мы к вам по другому вопросу. Майор Коваль — военная разведка. По поводу вашего сына.

Гриша быстро шагнул вперед одной рукой подхватив падающую тарелку, а второй подсунув под начавшую оседать женщину стул.

— Вы в порядке?

— А шо? У меня повод шобы быть в порядке?! Давайте — говорите. Лучше уж так чем неведение.

— Успокойтесь — с Вадимом все в порядке. Обнаружился недавно живой и здоровый. Более того — в связи с вновь открывшимися обстоятельствами, похоже, с него могут быть сняты обвинения.

— А я всегда знала… — обмахиваясь рукой Клавдия Семеновна поднялась — А вам пятнадцать лет понадобилось, харпидоны, чтобы понять — не мог он!

— Не торопитесь — не все так просто. Мы предполагаем, что он исполнял приказ адмирала Иваркина. Подробности нам неизвестны.

— Ну так выясняйте! Я шо ли за вас этим заниматься буду?

— Так мы, гражданочка, этим и занимаемся, — примирительно улыбнулся Гриша, — Адмирал Рузов вспомнил, что незадолго до смерти Иваркин ездил к вам. Он, случайно, не передавал вам никаких бумаг?

— Каких еще бумаг?

— Любых. Записи, дневники, документы. Вспомните как следует — это может стать свидетельством невиновности вашего сына.

— Так я помню! Приезжал он. Ходил вокруг. Внутрь так и не зашел — совесть, видать, не позволила мне в глаза смотреть! Понятное дело — после такого как смотреть-то!

— Вы уверены?

— Да шо я по-твоему? Совсем плохая? Конечно уверена!

Гриша вздохнул и перевел взгляд с подбоченившейся Клавдии Семеновны на Коваля. Тот развел руками: «Накрылась зацепка», потом, присев, снял фуражку и начал барабанить пальцами по столу.

— Это шо с ним?

— Размышляет! Варианты ищет. Если бумаги не у вас — значит украли. Вопрос — кто?

— Да… Вопрос… — согласился Майор, потом внезапно вскинулся, — Скажите… А к вам никто не приходил? Не задавал вопросы о сыне, Иваркине, «Фелиции»?

— Да кто только не приходил! Когда это все стряслось, тут все бегали как в муравейнике разтурушеном! По семь раз на дню приходили!

Во Флигель заглянул аккуратно одетый седеющий человек и удивленно покрутил головой.

— Клава — все в порядке?

— Ой, да кода тут шо было в порядке, Сеня! Вадик жив оказывается! Только шоб его домой вернуть, бумаги какие-то найти надо, а они их прохлопали!

— Ну ладно тебе так — жив, это уже хорошо. А то ты уж и не знала, что и думать.

— Вы, как я понял, Авсен Турухаев? — поинтересовался Гриша, — Гражданский муж?

— Да. Он самый. Вы из милиции?

— Госбезопасность. У нас к вам тоже будет вопрос.

— Ко мне? Ну — это неожиданно, конечно, но ладно… Что за вопрос?

— Вы знаете что-то о людях, которые могли интересоваться адмиралом Иваркиным? Или капитаном Варениковым? Или какими-то связанными с ними делами, записями?

— Сейчас подумаю… Тут вообще много кто этим интересовался — дело такое…

Внезапно Авсен замер, что-то напряженно вспоминая. Настолько напряженно, что пуговица с лацкана, которую он в задумчивости крутил, осталась у него в руках.

— Вы кого-то вспомнили? Кого?

— Ну, я не уверен, что это важно…

— Это уже нам судить.

— Бабкин Аркадий… Журналист… Комнату снимал на втором этаже…

— Да шо ты опять, Сеня! — Клавдия Семеновна возмущено всплеснула руками, — Ну шо ты к нему прицепился? Он журналист — ему положено!

— Нет, Клава — я все понимаю, но по моему мнению, он перешел всяческие границы приличия! Он тебя тогда до слез довел своими вопросами!

— Ой да ладно тебе! Тогда ситуация была такая. Ну всплакнула — шо теперь? Подозревать человека в чем не попадя? Ты сам то хорош — с топором за ним гонялся.

— А можно поподробнее? — Коваль с Гришей заинтересованно подались вперед.

— Да шо там поподробнее? Авсену показалось, шо кто-то залез. Он взял топор и пошел проверять. А там Аркаша — он уезжал, хотел вещи забытые поискать. Увидел его, испугался…

— Почему испугался?

— А я-то почем знаю? Наверное, потому, шо после того разу он ему обещал голову отломать, если еще раз с вопросам приставать будет. Авсен у меня не смотрите шо инженэр — спуску не даст.

— И что потом было?

— Ну а шо там может быть? В милицию обоих забрали, протокол составили, заставили объясниться.

— А когда это было?

— Вот шоб я так помнила! Я же говорю — в милиции протокол писали. Зайдите, да у них и поинтересуйтесь. Там на протоколах дату ставят.

— Обязательно… — Коваль повернулся к Авсену, — Значит, говорите, Бабкин особенно активно этими вопросами интересовался?

— Да. Именно так. И он мне очень не нравился. Навязчивый какой-то. Липкий.

— Хорошо — мы вас поняли. Проверим, что за фрукт этот Бабкин. А вы, если еще кого вспомните, то немедленно обращайтесь в местное управление.

Майор, надев фуражку, отдал воинское приветствие и вышел. Гриша вышел следом, задумчиво почесывая затылок.

— Твое мнение? Ты местные дела лучше меня знаешь.

— С одной стороны, у этого Авсена к тому Бабкину явная личная неприязнь. Да и профессия его обязывала во все нос совать. С другой стороны — проверить надо.

— Как долго по вашим каналам займет справки о нем навести?

— Быстро. А по пути в местный участок заедем — дату узнаем и протоколы почитаем, чтобы понимать, насколько показаниям этого Авсена доверять можно. Потому, что если он на него с топором прыгал, то тут всякое может быть.

— А кто он вообще?

— Главный электрик в грузовом порту. Привозил сюда жену на лечение. Что-то легочное. Тут она и скончалась. Потом несколько раз приезжал с детьми могилу проведать. Останавливался у Варенихи — он вдовец, она — вдова, то се. Перевелся сюда, стали жить вместе. Сын в Североокольске в Институте учится на физика, дочь в этом году школу оканчивает.

— Ого! Все знаешь! — удивился Коваль, — Из спецкадров? Эйдетик?

— Не — память просто хорошая и слушать умею. А так-то я эмпат. Слабенький правда — десятка. Но умею людей к себе располагать. Очень помогает в работе.

— Ну десятка — это не такой уж и слабенький.

— Да ладно — я свои возможности хорошо понимаю… — Гриша некоторое время молча рулил, — А правда, что вас учат людей на расстоянии ушатывать? Ну вот бежит, к примеру, человек с ножом, а вы его раз — и, не касаясь руками, уложили?

— А вас в ГБ не учат?

— Ну, кого-то может и да. Может и меня научат, когда я на повышение пойду. Просто интересно — как это?

— Давай сперва с делами закончим.

— Понял, товарищ майор, не дурак. Был бы дурак — не понял.

Машина въехала на узкую мощеную булыжником улицу. Гриша поморщился, слушая скрипы и кряхтение подвески, и предложил прогуляться пешком — тут недалеко.

Местный милицейский участок располагался в утопающем в зелени домике с мезонином, и если бы не табличка и антенна радиостанции, то ничем бы не отличался от жилого дома. Во дворе пожилой усатый сержант, скинув китель и старательно орудуя тряпкой, наводил лоск на мотоцикл с коляской. Чуть дальше двое парней лет шестнадцати пилили дрова двуручной пилой. Возле них, похлопывая крыльями, важно расхаживал жирный белый гусь.

— Дядя Леша… — заныл один из пильщиков, — Ну может хватит уже?

— Пили-пили. Я сам скажу когда хватит.

— Ну руки уже отваливаются…

— А гусей тырить — не отвалились? Вот и работайте, лиходеи. Совместный труд облагораживает. Ишь додумались! Ладно бы на другой стороне, где вас никто не знает. А то ведь посередь бела дня, да при знакомых! Вот теперь, коли башкой думать не умеете — тренируйтесь пилой работать, потому как если за ум не возьметесь, то оно вам пригодится.

— Да мы больше не будем!

— Вот и покажи это. Упорным трудом на благо общества, — сержант что-то прикинул в уме и ухмыльнулся, — Баба Маня! Да за гуся! Тут чтоб она вас извинила, два куба дров — не меньше! Так что пили — не отвлекайся. Тебе еще вечером от бати огребать.

Парни, понурив головы, закинули на козлы следующее бревно и снова принялись дергать пилу туда-сюда.

Коваль с Гришей прошли по дорожке, поднялись на крыльцо и вошли внутрь. Там за столом сидел усталый капитан милиции и, задумчиво грызя карандаш, перечитывал написанное. Рядом со столом на табуретке примостился с виноватым видом еще один гражданин. Увидев Гришу, милиционер удивленно вскинул бровь.

— У-у-у! Какие люди!

— Здрасьте, Петр Егорьевич. Работаете?

— Работаем… — милиционер повернулся к гражданину на табуретке, — Ну что, Макарьев? Дошутился? Вот, пожалуйста — пришли за тобой!

— Ну мы, вообще-то, тут по другому вопросу, — Гриша сделал официальное лицо, — Но если по нашей части, то чтоб не прихватить? Что сделал?

— Он то? Пошутил он!

— Пошутил?

— Ну да. У нас на Канатной улице здание, то ли Лонгского, то ли Аменского, шут их разберет, торгпредства стоит… Или как там у них это заведение называют? А рядом — Канатный переулок. И иностранцы часто путаются.

— Да — есть такое. А в чем шутка?

— Я, товарищи, телефонистом работаю, — пояснил Макарьев, — И вот сижу я на столбе, никого не трогаю, линию прозваниваю. А внизу двое иностранцев Канатную улицу ищут. Карту крутят, что-то на своем ругаются.

— А вы язык знаете?

— Да. В армии радистом был — слушали мы их. Так что я и знаю, и говорю. И вот сижу я наверху, а они спорят. Потом один юморнуть решил. Говорит: «Знаю что делать! Тут в Залесье везде агенты ГБ. Давайте их позовем, и у них дорогу спросим!». И вдвоем: «Джи Би! Джи Би!». Ну как тут удержаться? Свешиваюсь со столба и на чистом ихнем говорю: «В чем проблема, господа? Канатную улицу ищете? Это вон туда. А тут — Канатный переулок.»…

Гриша некоторое время держал серьезное лицо, потом, не выдержав, всхлипнул и расхохотался. Макарьев показал на него милиционеру.

— Вот — я же говорил! Смешная же шутка!

— Обхохочешься! Только они теперь в гостинице заперлись и не выходят. Даже есть боятся! Это не говоря уж о том, что сотрудником Госбезопасности представляться — уголовка.

— А я не представлялся! Они сами уже додумали!

— А они написали, что представлялся. И жалуются теперь куда только можно. В Спортлото скоро напишут, кляузники долбаные!

— Так, товарищи… — отсмеявшийся Гриша поправил кепку, — Шут с этими иностранцами. Человек не виноват, что они нашего юмора не понимают. Вы, Макарьев, раз языками владеете и телефонистом работаете, как время будет в Управление подойдите. Скажете, я прислал.

— Это зачем?

— Нужны нам такие люди. Веселые. За этими фруктами забугорными сами видите — глаз да глаз нужен.

— Понял… А мне пистолет дадут?

— По ситуации. А к вам, Петр Егорьевич, мы по поводу Бабкина и Турухаева. Это давно было — нужно протокол из архива поднять.

— Это легко! — милиционер с готовностью поднялся, — Когда было?

— Вот это и хотим узнать.

— Тогда немного сложнее — у нас архив по датам.

— Ориентировочно лет пятнадцать назад.

— Пятнадцать? Пятнадцать — это уже в хранилище. Пойдемте…

— Мож я тоже пойду? — поинтересовался Макарьев, — Меня уж потеряли поди?

— Иди… Юморист… Хотя стой! Раз уж тут все равно, посмотри телефон — там в трубке шорохи какие-то — ниче не слышно! Скажешь, что у нас связь делал. Пройдемте, товарищи.

Архив располагался в цоколе того же здания. Выйдя во двор и отперев низенькую дверь, милиционер нащупал сбоку бакелитовый вертушок и, включив свет, начал пристально вглядываться.

— Что такое?

— Сейчас… Одну минутку… Кажется… ЕСТЬ!

С победным кличем метнув тяжеленную связку ключей куда-то в угол, Петр Егорьевич гордо поднял за хвост толстую крысу.

— Вот она, падла! Вредительница казенной собственности! Попалась-таки!

— Вам бы кота завести — архив все таки.

— Да в архивы она не доберется — нам с завода старые металлические шкафы под это дело отдали. Ржавенькие, конечно, но запираются плотно. Она проводку портила — латать умаялись. А котов нам нельзя — кот по углам метить будет. У нас тут, все таки, правоохранительные органы. У нас тут люди ходят. Нам нельзя чтобы котами воняло.

Милиционер отпер архивный шкаф и достал кипу протоколов за нужный год.

— Вот — ищите. А я пойду эту тварь прикопаю со всеми почестями.

Гриша благодарно кивнул и принялся искать нужный протокол.

— Нашел, товарищ майор! — он быстро прочитал написанное, — Интересно… Турухаев заявил, что Бабкину не угрожал и даже не сразу узнал его в потемках, а тот сразу принялся убегать. Бабкин не отрицал. Пояснил, что не знал, что в его бывшую комнату уже кто-то въехал и испугался, что его примут за вора.

— И поэтому, вместо того чтобы объяснится, попытался сбежать?

— Ну да — мне это тоже кажется странным. Зачем бежать, если ничего такого не сделал?

— Давайте-ка, Григорий, прокатимся в Управление и посмотрим, что там у ваших есть на Бабкина этого. И на Турухаева — его тоже стоит проверить.

— Понял. Поехали, заодно там и пообедаем. У нас вот такая столовка!

В столовой и правда кормили неплохо. Расположившись под плакатом «Не обсуждай рабочие вопросы в общих помещениях», Коваль похлебал солянки, съел кашу с котлетой, запив все компотом, поблагодарил поварих и поднялся на второй этаж где ему выделили временный кабинет. Гриша, который съел тоже самое, но в два раза быстрее, уже бегал по этажу, рассказывая коллегам новую хохму и попутно собирая информацию на интересующих их лиц. Набрав внушительную стопку документов, он вывалил их на стол и вместе с Майором начал разбираться в этом всём.

— Так… Турухаев, похоже, нам не интересен, — спустя несколько часов устало резюмировал Коваль закуривая, — Хотя был многообещающ… Такая родня — клейма ставить некуда. А кроме того, решение жить совместно они приняли уже после самоубийства Иваркина, так что если бы он интересовался ей только из-за сына или документов, это было бы нелогично. Обычно брачные аферисты сходу предлагают руку, сердце и золотые горы, а потом исчезают.

— Тоже верно…

Гриша покосился на Коваля, который держал сигарету большим и указательным пальцем, пряча уголек в ладони, и решил взять свою так же. Коваль, заметив это, усмехнулся и продолжил.

— Ладно — Турухаева в сторону пока. Бабкин… А вот насчет этого гражданина у меня теперь очень сильные подозрения. Во-первых, он был не просто журналистом, а имел доступ в штаб флота. В отличие от Турухаева, кстати.

Во-вторых, после самоубийства Иваркина он в штабе больше не появлялся, ссылаясь на то, что случившееся оказало на него сильное влияние.

И в-третьих — после окончания командировки он взял в редакции «творческий отпуск», ссылаясь на сильное моральное истощение, а знакомым сказал, что после всего пережитого хочет уехать куда-нибудь в глушь.

— Пережитого чего? Он же не фронтовым корреспондентом был? Всю войну при штабе просидел.

— Вот именно: «При штабе»! Помнишь, ты предположил, что документы мог взять кто-то из штабных. Два чемодана денег — это серьезный соблазн. Надо побольше накопать на него. Мне нужна служебная связь. И готовься — нам, похоже, придется до утра сидеть.

— Надо — будем! — с готовностью откликнулся Гриша, — Я тогда дежурных предупрежу.

Клавдия Семеновна мыла посуду после завтрака, наблюдая как Авсен задумчиво ходит вокруг забора с молотком. Был выходной и он решил заняться благоустройством. В такие моменты за ним нужен был глаз да глаз, так как несмотря на глубокие познания в области электричества и связанных с ним сложных приборов и конструкций, простые плотницкие инструменты ему не давались, а попытка просто забить гвоздь могла привести к впечатляющим травмам и разрушениям.

Клавдия бы с удовольствием сама заколотила эту несчастную доску, но Авсен был твердо уверен, что мужчина обязан сам чинить свой дом и очень болезненно реагировал, когда такие вещи делались без него. Увидев уже знакомый автомобиль, затормозивший под перекинувшей ветви на улицу старой яблоней, они переглянулись.

— Кто там, Сеня? — Клавдия Семеновна прекрасно видела кто там, но ничего лучше не придумалось.

— Это тот офицер, который вчера приходил с сотрудником…

— Шо опять такое?

— Не знаю — возможно что-то выяснили?

— Ох — эти выяснят… Пятнадцать лет не могли, а тут нате — присесть не дадут!

— Здравствуйте, хозяева! — вошедший в калитку Гриша приветливо растопырил пятерню.

— Да уж поздоровей видали! — Клавдия махнула на него полотенцем, — Ну шо вы мне тут имеете опять сказать?

— Мы хотим уточнить кое-какие моменты про вашего квартиранта. Бабкина.

— Ну шо я тебе говорила, Сеня?

— А что я? — Турухаев отложил молоток, — Я просто сказал, что он подозрительный. Его проверили и видимо так и есть!

— Все верно… — кивнул Коваль, — Мы обнаружили кое-что интересное по данному гражданину. Пройдемте — покажете комнату, которую он снимал.

Клавдия Семеновна кивнула и, поднявшись по лестнице сбоку от дома, приглашающе махнула рукой.

— Вот та что справа. У которой низ зеленой краской покрашен.

— Открыть можете?

Пошуршав в кармане халата, Клавдия Семеновна достала ключ и отперла дверь. Коваль с Гришей заглянули внутрь.

— Кто тут сейчас живет?

— Коллега Авсена. Они вместе в порту работают. Честно говоря, живет в убыток — сейчас самый сезон… Но да пусть — не в деньгах счастье.

— Это все его вещи?

— Ну а чьи же еще?

— А где вещи, которые Бабкин забыл?

— Не знаю — как съехал все пусто было.

— А кровать с матрасом тут были, когда Бабкин жил?

— Нет — кровать новая. Я ее за три с полтиной у соседки взяла. Матрац тоже недавно набивали. А шо?

— А ремонт давно делали?

— Ой, да давно — лет пять назад!

— А есть тут какой-то предмет, или, может, какая-нибудь полость в стене или в полу, где можно было спрятать небольшой сверток? Бабкин же тогда за чем-то вернулся?

— Ой, товарищи! — Авсен, стоявший за их спинами, замахал руками, — Это не та комната!

— Шо ты говоришь, Сеня? — Клавдия удивленно повернулась, — Времени прошло много, но я отлично помню где кто жил!

— Да! В том и дело! Он стоял возле другой двери!

— Ты уверен?

— Конечно! — Авсен отбежал к входу, встав как будто только поднялся, — Совершенно определенно! Та что напротив!

— Интересно… — Коваль сверкнул глазами и стал похож на тигра перед прыжком, — А это чья комната?

— Вадима… — охнула Клавдия, торопливо перебирая ключи, — От стервец!

— Ваш сын жил тут? Почему?

— Захотел так. Говорил негоже, чтобы взрослый мужик, да под мамкиным крылом. Самостоятельный он у меня. Серьезный. Хотел отселятся куда-то на отшиб. Насилу уговорила тут поселиться — как я без мужика-то в доме?

Клавдия отперла дверь и замерла на пороге.

— Что такое?

— Так ведь мы тут тоже ремонт делали… Я, когда Вадичка пропал, его комнату сперва решила не трогать.

— А потом?

— А потом Авсен с детишками приехали… У меня и так раздрай в душе… А тут они… Без мамки… — Клавдия Семеновна пустила слезу, — Жалко их так стало… У меня тогда комнат свободных не было, так я их к себе пустила, сама решила — тут поживу. А тут Вадима вещи. Как взгляну — рыдаю! Ну я и вынесла их. Обои, шторы, все поменяла и все равно… А Сеня увидел и говорит мол «Возвращайтесь — нам одной комнаты хватит». Я и вернулась. И знаете — муж сгинул, сын пропал… А тут как снова семья…

— Извините, что прерываю… — деликатно перебил её Майор, — А когда это все происходило, Бабкин еще у вас жил? Или это случилось после того, как он съехал?

— Ох — сейчас вспомню… Когда Вадим пропал, от тут еще жил. Когда Иваркин самоубился — тоже… Да! Мы как раз решили с Сеней вместе жить и он поехал перевод на старой работе брать и вещи. Тогда Бабкин и съехал. Я еще радовалась этому — Сене он не нравился, так что я решила, что хорошо шо его тут не будет.

— А когда его тут застали?

— Да дня через два как съехал! Сеня как раз с поезда на извозчике приехал, чемоданы и сундук привез. Мы их занесли, вышли извозчика отпустить…

— Я деньги ему отдаю, поворачиваюсь, — продолжил Турухаев, — Темно уже… Вижу в окне огонек мелькает, как будто кто-то себе спичкой подсвечивает тайком. Жилец бы свет включил, вот я и решил, что воры. Схватил топор из колоды и наверх. А там Бабкин. А Клава сказала, что он съехал. Только я не сразу понял, что это Бабкин, потому что он наутек от меня сразу. Ну я за ним — честный человек бежать не будет.

— С топором?

— Нет. Он когда на выход кинулся, меня оттолкнул и я топор выронил. Поэтому я и запомнил, у которой двери его видел — топор был в правой, ею я и стукнулся об стену. Стало быть, он у левой двери был. Догнал его возле хлебного. Схватил за шиворот, а он вырываться стал. Мимо участковый шел — разнял нас и в участок отвел протокол составлять.

— Так! Кажется начинаю понимать… — Коваль повернулся к Клавдии Семеновне, — Бабкин видел, что вы вещи из комнаты убрали? Был в курсе про ремонт?

— Да я шо докладывать ему буду! Тем более мы с ним и не виделись в последнее время — завтракать не завтракал, обедал где-то в городе и на ужин ни разу не попал. Все время приползал за полночь, стервец!

Клавдия Семеновна возмущенно фыркнула давая понять, что думает о квартирантах которые игнорируют её стряпню и приходят в неурочное время.

— «Стал?» — уточнил Гриша — То есть раньше он приходил в другое время?

— Да. Обычно к ужину был как штык. А тут в полуношники заделался. Я думала, он себе жЭнщину нашел.

— Значит, что вещей вашего сына в комнате уже нет, он не знал. И перед тем как съехать, где-то пропадал допоздна, а потом попытался проникнуть в комнату Вадима? — подвел итог Коваль.

— Ну выходит шо так.

— Товарищ Майор… Кажись есть! — Гриша потер руки, — А где вы, гражданочка, вещи сына сложили?

— Да какие где… Какие на чердак, какие в подвал…

— Вы говорили, что сперва не хотели ничего трогать? Бабкин про это знал?

— Знал-знал, — заверил энергично кивая Турухаев, — Я сам слышал, как он Клаву расспрашивал на тему того, что она собирается с той комнатой делать. Смеялся еще, что она её в музей превратит.

— И думая, что эту комнату, по крайней мере пока, не будут трогать, он мог в ней что-то спрятать?

— Мог. Только откуда у него ключи? — Клавдия посмотрела на связку ключей в руке, — Ох ты-ж холера!

— Что такое?

— Да я тут вспомнила… Бабкин мне сказал, что ключ потерял. Каялся — обещал, что новый сделает и попросил запасной. А они у меня-ж все на кольце. Вот и дала ему связку целиком… Дура… Думаете, он и с того ключа копию сделал и эти бумажки у Вадика в комнате спрятал?

— Почему нет? Держать документы у себя было опасно. А в той комнате, даже если бы их нашли при обыске, то подумали бы, как и мы сначала, что вам их передал Иваркин. Копия ключа и присутствие тут в качестве жильца, позволяло Бабкину легко забрать спрятанное при необходимости. Думаю, поздние возвращения связаны с тем, что Бабкин искал на них покупателя. Но, вернувшись за бумагами, он обнаружил, что вещи исчезли, а кроме того, его тут видели. Так что он запаниковал и решил исчезнуть. Либо залег на дно, либо сбежал за границу…

— А я тебе говорил! — Турухаев победоносно поглядел на Клавдию Семеновну, — Я сразу в нем что-то не то почувствовал!

— Ой шо ты начинаешь! — отмахнулась та и повернулась к Грише и Ковалю, — То есть вы думаете, шо бумаги в вещах?

— Вполне возможно.

— Тогда шо мы стоим?! Сеня — тащи лестницу! А я пойду пока в подвале свет вверну!

Семейство засуетилось и принялось доставать вещи. Авсен приволок стремянку, забрался на нее и полез на чердак. Клавдия Семеновна швырялась в комоде, ища лампочку. Раздался грохот. Охая, она поспешила к месту трагедии

— Сеня! Ну шо ты творишь! Ты шо — убиться хочешь?

— Да чемодан просто не закрыт был!

Турухаев сидел на полу, растерянно глядя на разбросанные вещи, выпавшие из внезапно распахнувшегося деревянного чемодана.

— Шо? Не может такого быть — я их все лично запирала!

— Ну а этот был не заперт! — поднявшись, Авсен снова полез наверх, — Ну да! И этот тоже не заперт!

— А вы уверены, что запирали их? — Гриша взлетел на чердак и принялся дергать крышки чемоданов и сундуков, — Точно потом не открывали?

— Конечно уверена! Шо мне там лазить! Как положила, так и не трогала.

— Это плохо — значит там лазил кто-то другой…

— Воры?!

— Хуже… Идем в подвал…

Не дожидаясь окончания поисков лампочки, Коваль и Гриша бегом спустились в подвал, светя зажигалкой, и пробравшись через нагромождения рухляди, распахнули большой старый ларь.

— Тут тоже рылись… Все перевернуто… Вот же пи… роги какие!

Выбравшись обратно, Коваль огляделся по сторонам, как будто надеялся что тот, кто это сделал, еще где-то здесь, потом бухнулся на ступеньку, щелкая крышечкой зажигалки.

— Да. Обидно, товарищ майор… — Гриша присел рядом, — Зуб даю, что это ни хрена не воры. Уверен, мы правильно догадались и о роли Бабкина, и о месте положения бумаг. Но поздно…

— И шо теперь будет? — Клавдия Семеновна растерянно посмотрела на Авсена, — Шо? Все?

Коваль не ответил, мрачно сопя и сверля взглядом горизонт. Потом зажег зажигалку и посмотрел на пламя. Потом на Гришу и Клавдию с Авсеном. И резко защелкнул крышку.

— Отставить панику, товарищи! Еще раз проговорим ситуацию: Бабкин украл бумаги, предположительно, с целью дальнейшей их продаже иностранной агентуре. Но из-за внезапной возникшей сердечной привязанности гражданки Варениковой к товарищу Турухаеву происходит цепь событий и сделка срывается — Бабкина застают возле комнаты капитана Вареникова, он попадает в милицию, после чего скрывается в неизвестном направлении, потому, что понимает, что обозначил свой интерес и его в любой момент могут начать подозревать.

Вероятно, ему пришлось объясняться с покупателями и он вынужден был рассказать, что бумаги были спрятаны в вещах из той комнаты. Покупатели посылают своего человека, скорее всего под видом командировочного или отдыхающего, который обыскивает дом, находит бумаги и скрывается с ними. Так?

— Так! — кивнул Гриша, — И теперь их ищи-свищи…

— Тогда вопрос — что дальше?

— В смысле?

— В прямом… — вскочив, Коваль начал прохаживаться туда-сюда, — Почему нет никаких последствий? Почему они нигде не всплыли в том или ином виде? Не для коллекции же им нужны эти бумаги? Они должны были их как-то использовать. Если они у них есть…

— Вы думаете, товарищ майор, что они не у них? Что они их не нашли?

— Да. Я именно так и думаю. Гражданочка — вы точно убирали вещи только на чердак и в подвал? Точно ничего не подарили, не сдали в музей, не продали?

Клавдия Семеновна замерла, вращая глазами от напряжения, потом они с Турухаевым синхронно воскликнули: «Сервант!» и кинулись в дом.

— Сервант, товарищи! Я, дура, про него совсем забыла!

— Вещи в серванте?

— Нет — в кладовочке! Когда Авсен ко мне переехал, он свои мебеля привез. Квартирка маленькая — все расставляли как получалось. А сервант — огромный!

Подбежав к монументальному дубовому серванту, Клавдия Семеновна принялась вытаскивать из него посуду и фарфоровые статуэтки.

— Мы эту гробину туда-сюда — нигде не помещается. Пришлось им кладовочку задвинуть!

— И вы его с тех пор не трогали?

— А как его тронешь? Куда? Мы даже когда ремонт делали — обои за ним не клеили! Он пудов десять весит, плюс наложено в него!

— То есть, даже если агент знал про кладовку, ему туда в одиночку было не добраться?

— Да ему и вдвоем не добраться. Нам бы вчетвером его подвинуть. Сеня — выноси стол! Он тут мешает!

Закончив разгружать посуду, Клавдия Семеновна уперлась в бок серванта, скользя тапками. Остальные кинулись помогать. Некоторое время казалось, что все их усилия бесполезны, потом, наконец, влипшие в слои краски ножки серванта с хрустом отделились от пола и он нехотя пополз в сторону.

— Да… — Гриша, тяжело дыша, утер пот и посмотрел на борозды на половицах, — Незаметно и в одиночку туда точно не проникнуть… Ну — что там?

За сервантом обнаружилась затянутая пылью и тенетами облезлая дверь. Ключ от нее давно потерялся, так что пришлось ломать. Своротив топором простенький замок, Коваль открыл кладовку. Она была набита вещами которые, видимо, в подвал или на чердак убрать не решились. Книги, конспекты из мореходки, огромная модель броненосца из картона, боксерские перчатки и награды с различных соревнований. Коваль осторожно покрутил модель, заглянул в перчатки, подергал шпагат, которым были перетянуты тетради, охлопал старый выходной костюм. Потом осторожно, словно боясь спугнуть, снял с полки кубок.

Судя по табличке, это была награда победителю флотских соревнований по боксу. Полированная латунь давно потемнела, а на надписи явственно выступил припой, которым заделывали неправильно выбитую букву. Венчала кубок литая боксерская перчатка, навинченная на резьбовую шпильку, проходившую через кубок и удерживавшую составные части кубка вместе. Отвинтив навершие, Коваль снял крышку и заглянул внутрь.

— Ну шо там? — не выдержала Клавдия Семеновна.

— Есть что-то…

Запустив руку внутрь, Майор извлек тугой пакет и разорвав его, просмотрел содержимое.

— Да! Они!

— Сенечка! — Клавдия обняла Авсена так, что у того что-то хрустнуло, — Ну шо — все? Вадик невиновен? Вы его вернете?

— Сделаем все возможное… Документы надо изучить…

Коваль посмотрел на Клавдию Семеновну, отвернулся к стене и достав толстую клеенчатую тетрадь, открыл и прочел последние страницы.

— Документы, как я сказал, надо будет еще изучить, но дневник Иваркина содержит записи, подтверждающие, что он санкционировал атаку на «Фелицию» и берет на себя всю ответственность за последствия. Поэтому обвинения в дезертирстве и военном преступлении с вашего сына мы снимем. Насчет «вернуть», правда, пока обещать не могу, но сделаем что сможем.

— Ну что, товарищ майор — мчим в управу? — осведомился Гриша.

— Погоди… — Коваль устало улыбнулся, — Нам еще шкаф назад задвигать.

— Да бросьте! — Клавдия замахала на них руками, — Там пылюку вытереть надо, раз уж сунулись, да и вещи перебрать. Ох, радость-то какая! Пойду соседям расскажу!

— Погоди Клава, — Авсен замахал руками, — Может нельзя пока? Дело-то такое — государственное.

— И шо? Я этого пятнадцать лет ждала — выслушивала за спиной всякое! Нет! Я молчать не буду!

Клавдия Николаевна выскочила наружу, откуда немедленно донеслось: «А! Людка — вот ты где, падла! Иди-ка сюда — у меня есть пара слов тебе за моего мальчика сказать! Ты на него наговаривала? Ну во я тебе сейчас устрою!». Вздохнув, Турухаев беспомощно развел руками.

— Ну… С этим ничего не поделать.

— Ничего — мы понимаем. Спасибо за сотрудничество, — Коваль пожал ему руку, — Мы, пожалуй, поедем.

— А вы… — Гриша следом за Майором тоже пожал руку Турухаеву, — Когда немного все успокоится, найдите время заглянуть к нам. Попробуем вспомнить, кто у вас останавливался, может, найдем того кого они послали тут порыться.

— Непременно — я всегда рад помочь… — Авсен немного помялся, — Вы уж извините Клавдию… Ей так сложно было все эти годы.

— Понимаю. Ничего страшного — пускай…

Ободряюще улыбнувшись, Гриша вышел на улицу, где его уже ждал Коваль. День был выходной, поэтому вопли Клавдии Степановны собрали достаточно большую толпу зрителей, от которой отделился пожилой мужичок и комкая в руке картуз, бочком подошел к ним.

— Я извиняюсь, товарищи, а шо, собственно, происходит?

— Все в порядке, дядь Саш.

— Просто Клавка голосит, шо докУменты нашлись, которые шпиен покрал, и шо те документы свидетельствуют, шо ее сынок не виноватый?

— Да, примерно так все и обстоит, — Гриша весело подмигнул ему и сел за руль, — Остальное секрет… Уж извиняй.

— Дела…

Мужичок почесал лысину и, проводив взглядом отъехавшую машину, вернулся к остальным.

— Ну че там? — нетерпеливо осведомилась растрепанная женщина, теребя фартук со следами муки.

— Че-че… Посодют тебя, Людка, вот че.

— Это почему-й то меня посодют?

— А шоб не болтала шо попало про честных людей.

— Дак кто-ж знал то? Все говорили…

— Вот говорили все, а посодют тебя… А если узнают, шо ты сахар со столовой таскаешь, то еще и расстреляют.

— Это кто это сказал, шо я таскаю?

— Все говорят! — мужичок довольно оскалился, демонстрируя золотую фиксу, — Как Петрова дежурит, так у ней чай сладкай. А как ты — так шиш!

— Да брось ты еще тут глупости рассказывать, — возмутилась Людка, но как-то неуверенно.

Это не укрылось от внимания окружающих. Крепкий высокий рыжеволосый парень подмигнул дяде Сане и согласно закивал.

— Таскаешь-таскаешь! Жена сама видела.

— Да то остатки! Не выбрасывать же!

— Во-от! А куда таскаешь? Ладно бы на самогон, так нет! Когда мать твоя делала — прям мед был! Ни похмелья, ни запаха. А опосля твоего башка раскалывается. Вывод? Не на сахаре ставишь! Куда тогда деваешь?

— А твое какое дело? Мож сама ем?

— Мож и ешь. А мож и продаешь, а на эти нетрудовые доходы иностранную ахентуру спонсируешь. Ты смотри — доберутся до тебя.

— Да ну тя — такое говоришь! — возмущенно пихнув его в бок, Людка поспешила ретироваться.

— Убежала! Правда глаза колет, да, дядь Саня?

— А то!

— Дураки вы… — молодая женщина взяла рыжего за рукав и потащила прочь, — Взяли напугали человека.

— Да ладно тебе, Ленка! Мы ж шуткуем.

— Ты, шутник, лучше б половики вытряс. А то зубы скалить всегда первый, а как по дому работать, так не допросишься. Пошли — я там лещика купила.

— А пиво?

— И пиво. Но сперва — половики.

День подходил к концу. Завершив все дела, Коваль и Гриша прогулочным шагом шли по Вечерней Набережной, которая, как следовало из названия, была популярным местом вечерних прогулок горожан. По ней туда-сюда, под звуки игравшего на летней сцене духового оркестра, неторопливо прогуливались парочки. Одинокие девушки со скучающим видом сидели на скамейках, ожидая смельчаков, которые рискнут подойти и завязать знакомство.

Периодически в толпе мелькали стайки одетых в парадную форму курсантов, которым дали увольнение в город. Они шумно обсуждали свое распределение, слышались подколки в адрес тех, кому выпало ехать в места считавшиеся незавидными и ответные реплики в стиле: «В холода съеживается не только писюн, но сроки между званиями. Я «каперанга» получу и к тебе с проверкой приеду — я ведь все припомню.». Скользивший мимо, с показной ленцой сытой акулы, патруль, искоса наблюдал за курсантами, следя чтобы те на радостях не перешли границу дозволенного.

У фонтана давали «номера» парочка оборванцев. Один наяривал на старенькой гармошке, второй, обходя с кепкой народ, без умолку декламировал незамысловатый текст.

— Эх, граждане-товарищи, не проходите мимо. Сегодня в программе гармонь и мои пантомимы. Насильно вас не держим, но дальше — причал. Там представление еще хуже: поверьте — проверял.

Я — Жора, а с гармонью Егор. Держим прямой путь с кудыкиных гор. Устали с дороги — сил нет. Но сперва представление, а потом — обед. Бесплатно нас кормить никто не собирается. Так что у нас тут проблема намечается.

Кому не жалко — дайте монет. А то так жрать хочется, что сил нет. Кто дал — тому желаем здоровья. А кто зажал — тот жопа коровья.

Через толпу протиснулся милиционер, встал в первом ряду и, когда декламатор с кепкой дошел до него, показал ему кулак.

— Работникам органов наше почтение, но нас застали на месте преступления. Егор — самое время играть отступление.

Гармонист заиграл «Марш уходящих кораблей» и под эту мелодию и хохот зрителей парочка скрылась в ближайших кустах. Милиционер, удовлетворенно кивнув, огляделся и заложив руки за спину неторопливо зашагал дальше.

В конце набережной находился пляж. Расположившийся на нагретом песке народ наслаждался теплом вечернего Ореола. Дальше от воды, на травке среди кустов, уже горели костры, вкусно пахло печеной картошкой и шашлыком, а пожилой пузатый дядька в распахнутой рубашке тащил, бережно прижимая к груди, две больших банки с разливным пивом. Коваль сошел с гранитных плит на горячий песок, подошел к воде и некоторое время задумчиво постояв, снял туфли, закатал штанины форменных брюк и побрел по краю прибоя.

— Хорошо тут у вас…

— Это да — согласился Гриша, который крутил головой, рассматривая девушек, — Хотя в столице, поди, не хуже.

— Там погода не та. И людей больше.

— А мне нравится, когда много народа. Так оно веселее. А то у нас, как сезон закончится, город будто вымирает. В будни никого на улицах — все на работе. Военные тоже в своем хозяйстве. Пара бабок сидит на завалинке и все.

— Ну вам-то скучать некогда, наверное.

— Да — у нас всегда что-то да есть, но все равно. Хочется движения.

— Эх, Гриша — бойся своих желаний. Сбудутся — за голову схватишься. Я вот тоже в свое время хотел мир посмотреть…

— Я так понял, не понравился он вам?

— Понравился. Но дома все равно лучше…

— А где были — если не секрет?

— Из не секретного только Црев могу назвать, — улыбнулся Коваль, — Красивый город…

— Так он же наш?

— Тогда был не наш…

— О как! А я самое дальнее — до Уваровска доезжал. Там уже тайга начинается. Ух, я вам доложу, поездочка! Потом месяц за «баранку» сесть не мог!

— А почему не поездом?

— Да потому, что деятеля одного искали. А он на месте не сидел — все время переезжал. И, главное, аккуратно так — на попутках, товарняках. А мы — за ним. Так, считай через полстраны и проехали, пока под Уваровском его ВОХР не изловил при попытке на поезд прыгнуть. Обратно уже, понятно, на поезде — он в спецвагоне, мы с машиной — на платформе. Мне наши сочувствовали, а я наоборот доволен был. Виды с неё шикарные, воздух свежий, — Гриша потянулся раскинув руки, — У меня с собой керосинка была, на ней еду готовил, чай кипятил. Считай как в походе, только едешь еще. Пока до сюда доехали, обжился — навес, скамейка, нужник… Еще бы чуть и дом ставить начал.

— Не скучал, в общем…

— Да я вообще скучать не приучен. Всегда себе дело найду. Подвеску вон перебрал, пока время было, а то удолбали мы её по тем дорогам.

— А спал где?

— Да в машине же и спал. Спинку у сиденья снял, между передними и задними ее затолкал и как на перине. Только под ноги надо ведро подсунуть, чтобы пятки не свисали, а то за ночь онемеют — фиг встанешь.

Майор остановился и огляделся. За разговором они уже прошли пляж и теперь шли по узкой тропинке между скалами и морем. Впереди в сумерках выступали очертания огромного поднимающегося из воды камня, который закрывал собой небольшую бухту с странным названием «Бесстыжая». Гриша пояснил, что столь необычный топоним появился благодаря тому, что это место облюбовала для романтических ночных купаний молодежь. Усмехнувшись, Коваль задумчиво поскреб за ухом.

— Ты знаешь… Побывать на море и не искупаться… Это ведь неправильно, верно? Ты иди — я окунусь, на песочке поваляюсь и сам доберусь.

— А мож не стоит. Мне сказали, что я за вас головой отвечаю.

— Боишься, что утону?

— Ну не то что бы — просто мне так как-то спокойнее.

— Не волнуйся — я на чужбине не сгинул, а на родной земле меня ни вода, ни огонь не возьмут. Иди — отдыхай. Мы хорошо поработали, так что можно чуть-чуть расслабиться.

— Понял, товарищ Майор… Ладно — тогда до завтра.

Кивнув, Коваль махнул Грише на прощанье, спустился к бухте и, раздевшись, с наслаждением окунулся в теплую воду. Стемнело. Где-то с музыкой прошел прогулочный теплоход. Вволю наплававшись, Майор с наслаждением растянулся на песке и закурил, прислушиваясь к мерному плеску волн. Откуда-то издалека раздалось хихиканье и перешептывание. Вздохнув, Коваль натянул трусы и приготовился. Через несколько минут из воды поднялась, прикрываясь ладошкой, девушка.

— Извините, а у вас закурить не будет?

Майор прикурил сигарету и протянул ей, с усмешкой наблюдая как она сперва неуклюже её вертела, а потом сделала затяжку и закашлялась.

— Вы же не курите, верно?

— Нет. Просто не смогла придумать, как разговор завязать.

— Могли бы время спросить.

— Не догадалась… Я просто с подружкой поспорила…

— О чем?

— Что я побоюсь с вами заговорить. И что вы меня за русалку примете.

— Тогда тем более неудачно — русалки точно не курят.

— А вы видели русалок?

— Нет, но там где они живут, с этим есть вполне понятные проблемы.

— Я об этом не подумала… А вы не местный?

— С чего вы так решили?

— Слишком светлый… — девушка присела, чтобы из воды была видна только голова и плечи.

— А вот это хорошее наблюдение. Да — все верно. Я сюда в командировку приехал.

— Надолго?

— Нет. Скоро уже уезжаю.

— Жаль. Я думала познакомиться — вы вроде ничего так. Симпатичный.

— А что вам мешает? Я же не прямо сейчас уезжаю. Время есть.

— Да не — я хотела тут с кем-то погулять. Я тоже не местная. Так-то я из Заречинска.

— Ну тогда мы почти земляки. Я с Краснокаменска. Это от вас всего три тыщи километров на север.

— Шутите? — девушка засмеялась, — Три тысячи километров — это же очень далеко!

— Смотря с чем сравнивать. Мир огромный, так что если судить по его масштабам — то считай соседи.

— Ну так можно сказать, что все земляки… А вы моряк?

— Нет — военный.

— А где служите?

— А вы с какой целью интересуетесь?

— Ну просто… Вам нельзя об этом говорить, да?

— Болтун — находка для шпиона.

— А звание какое, можно говорить?

— Звание можно… — Коваль подтянул к себе китель и продемонстрировал его, — Майор я.

— Целый майор? А я думала, майоры старше.

— Ну я же с Краснокаменска — там холодно, а в холоде, как вы знаете, все сохраняется гораздо лучше. Майоры не исключение.

— Вот как… — девушка снова засмеялась, — А вы женаты?

— Так вы же не хотели знакомиться? Какая разница тогда?

— А может я передумала? Мы, женщины, такие…

— Ну тогда берите китель и вылезайте — я отвернусь. А то вода хоть и теплая, но у вас уже губы посинели.

Майор деликатно отвернулся пока девушка выбиралась и заворачивалась в его китель, после чего кивнул в ту сторону, откуда ранее донесся настороживший его смешок.

— А подруги? Может предупредить их?

— Не — они меня подначивали, так что пусть маются теперь… Ну что — давайте знакомится? Я — Саша. Александра то есть.

— Сергей. Очень приятно. Вы студентка? Или работаете?

— И то, и другое. Я на океанолога учусь.

— В Заречинске?

— Ну нет конечно! Это я родом оттуда, а учусь я тут. У нас возле Бычкова исследовательская станция. Мы сегодня термометры ставили и решили досюда доплыть — искупаться. Может, даже заночуем тут. Все равно завтра их по тому же маршруту снимать.

— А работаете где?

— Там же — в институте. Лаборанткой. И практика заодно, и довесок к стипендии. Даже родителям получается отправлять, — Саша гордо приосанилась.

— Серьезно? Так много получаете?

— Мало трачу. Общежитие у нас отличное — рядом с морем, место тихое. До учебы пешком — там недалеко, и просыпаешься пока идешь. Еду сама готовлю, тем более что рыба у нас, считай, бесплатная — ихтиологи её отлавливают для изучения.

— Ну и на одежде, опять таки, экономите, как погляжу…

— Я обижусь…

— Вы меня не так поняли — климат тут теплый… Шуб не надо. Так, говорите, вас подружки подначивали со мной заговорить?

— Да. Я просто в нашей компании одна без парня.

— Что так?

— Требовательная я очень!

— И какие же ваши требования?

— Вам так интересно?

— А почему бы и нет?

— Так вы же все равно скоро уезжаете?

— Да я всегда «скоро уезжаю». Служба у меня такая. Я вообще в этом смысле очень удобный — все время по командировкам. Не успею надоесть.

— А я выучусь и тоже все время буду в экспедициях всяких.

— Вот видите как здорово? Приехали, погуляли, новости последние друг другу рассказали и снова путь. Никакой нудной рутины быта.

— Ох, боюсь подруги завидовать будут… Они с лейтенантами гуляют, а я сразу с майором…

— Кто не рискует — тот не побеждает. Они сами вас сюда послали, так что пусть теперь локти кусают.

— И то верно… — Саша дернула плечами и китель сполз на песок, — Пойдемте искупаемся еще разок?

Прикативший утром Гриша сиял довольной улыбкой и хитро косился на Майора, пока тот завтракал. Коваль спокойно доел, отнес посуду, поднялся за вещами и сев в машину, отчеканил.

— Александра. Девятнадцать лет. Студентка ЗГОИ. Но ты, судя по всему, уже в курсе.

— Ага! Не подумайте, что я за вами следил…

— Из института доложили?

— Ну да. Вы ж девчонке ниче про себя, считай, не рассказали, вот они с подружками и пошли строить версии, что же это там за майор такой загадочный. А до нас слухи о загадочных людях быстро доходят.

— Пусть… Тебе-то не прилетело, что ты меня оставил?

— Не. Но подкалывают. Говорят: «Там еще подружки были, а ты и сам ушел, и нас не позвал.». Симпатичная хоть?

— Кто? Саша? Да. Вполне.

— И что вы?

— Я? Нормально — искупались, поболтали, снова искупались, обменялись почтовыми адресами. Проводил её, потом пошел спать.

— Думаете, получится у вас чего?

— А что тут думать? Там видно будет. С нашей службой и работой такое наперед не загадывают. Ты мне лучше скажи — есть версии, как Бабкин документы забрал? Ему ведь, несмотря на допуск в штаб, в кабинете долго рыться вряд ли бы кто позволил. Значит точно знал, что брать.

— Турухаев с Варениковой говорили, что он этим делом очень интересовался. Мог еще до самоубийства Иваркина что-то узнать. Сперва профессиональное любопытство, а потом и жадность свое слово сказала. Меня больше удивляет, что они с Фроловым никак не связаны. Сразу два независимо действующих предателя в одном месте.

— Поэтому его и прозевали. Думали на Фролова и его ячейку, их колоть пытались, а Бабкин тем временем улизнул. Ну ничего — найдем его. И тех кто в доме рылся — тоже найдем.

Машина нырнула в служебный проезд вокзала. Поезд только подали, так что было время попрощаться. Гриша смущенно улыбаясь, протянул Майору перетянутый шпагатом бумажный сверток.

— Рыба. Наша. Копченая. В дорогу. Я, когда тогда один обратно шел, все голову ломал, что вам на память отгрузить, чтобы у вас память о нашем городе хорошая осталась. Про Александру тогда не знал, а то бы не парился. О Долгоморске ведь что помнят? Какие тут девушки…

— Ну да… — Коваль понимающе улыбнулся, — И какая тут рыба…

— Ага. Так что вот вам. Только с документами не кладите.

Гриша кивнул на чемоданчик в руке Майора. Тот снова улыбнулся, и взяв сверток, взвесил его в руке.

— Спасибо… Ого — да я столько не съем.

— Я знаю сколько брать — поверьте. Съедите и добавки попросите…

— Ну — тогда хорошо. Ладно — приятно было с вами поработать. Надеюсь, я в следующий раз к вам приеду уже не по делам, а в отпуск.

— А куда вы денетесь? У вас тут барышня теперь. Ей долго учиться. Ладно — «прощай» у нас не говорят…

— А говорят до встречи, — закончил фразу Коваль и пожав Грише руку, зашагал к служебному вагону.

Чойс завороженно следил за полетом двух подручных, которые должны были охранять вход на виллу. Тела летели красиво, в облаке щепок, и не менее красиво приземлились. Закончив отслеживать их падение, он, наконец, обратил внимание на монахов, стоявших там, где раньше были двери.

— Вы, мать вашу, еще кто?

— Я — брат Валент. А это — брат Аргус и сестра Ливия. Ваши люди не хотели нас пускать. Пришлось применить к ним силу.

— Прошу простить нас за это… — державшийся позади Валента Аргус с сожалением развел руками, — Мы хотели просто поговорить…

В ответ один из людей Чойса выстрелил. Вскинув меч, Валент закрыл собой Аргуса и Ливию. Две выпущенные пули с мелодичным звоном отрекошетили в стены. Валент выписал клинком замысловатый пируэт и снова встал в защитную стойку.

— Попробуйте еще раз…

В ответ на них обрушился свинцовый град. Сбитые с толку таким вторжением, оппоненты палили из всех стволов, но на Валента это особого впечатления не произвело. С каменным лицом он двинулся вперед, раскручивая клинок. Летящие пули словно бились в невидимый щит, не причиняя вреда ни ему, ни брату Аргусу с сестрой Ливией, идущими сзади. Оказавшийся на пути стол разлетелся в щепки. У нескольких подручных Чойса сдали нервы и они, бросив оружие, кинулись бежать. Сам же Чойс словно примерз к стулу, парализованный странным, необъяснимым ужасом и все, что смог — только заорать, глядя на приближающийся к нему стальной вихрь: «Срань господня!!!».

— Не богохульствуй!

Валент пинком опрокинул Чойса на пол вместе со стулом и приставил клинок к горлу.

— Церковь слегка ослабила свою хватку и вы восприняли это как свободу поносить Всемогущего и вольнодумствовать? Неверное мнение. Следующая грязь, которую исторгнут твои уста, станет для тебя последней. Ты понял меня?

Чойс торопливо кивнул.

— Достаточно брат… — примирительно поднял ладони брат Агрус, — Я думаю силу Церкви мы продемонстрировали достаточно. Теперь настало время продемонстрировать её милосердие.

— Как скажете, Наставник. — Валент пнул Чойса, — Скажи своим людям, чтобы они сложили оружие…

Аргус отстранил его и помог Чойсу подняться.

— Я сожалею, что пришлось идти таким путем, но у нас очень мало времени… Люди, которых мы ищем в данный момент, удаляются все дальше.

— М-мы и-ищем?

— Да. Вас обворовал тот же человек, что подозревается в совершении злодеяния против одного из высших клириков Церкви. Почему бы нам не объединить наши усилия?

— Д-да… Поч-чему бы и н-нет…

— Прекрасно! Тогда слушайте меня очень внимательно — эти люди опасны, но у нас есть преимущество, которого они лишены: Дар сестры Ливии. Кстати, сестра — не будете ли вы столь милосердны помочь нашему новому другу? Похоже, брат Валент произвел на него чересчур сильное впечатление.

Кивнув Ливия подошла к Чойсу и положила ладонь ему на лоб.

— Сейчас вам станет легче…

— Спасибо, сестра… — улыбнулся брат Аргус, — Я хочу чтобы он был предельно сосредоточен. Так вот — о чем это я? А! Дар сестры Ливии… Благодаря ему, мы можем направить вас туда куда нужно. Взамен просим одно — взять того, кого я укажу, живым и передать его в руки правосудию… Вы понимаете?

Немного оклемавшийся Чойс кивнул.

— Хорошо. Для вас, надеюсь, не принципиально покарать его лично?

Чойс мотнул головой…

— Вы стали какой-то молчаливый.

— Я… Э-э-э… Кх… — Чойс выкашлял ком в горле, — Мне нужно то, что он украл.

— Вы все получите — обещаю. Только не пытайтесь нас обмануть. Это будет очень нехорошо. Вы же не хотите нас обманывать?

— Нет… Нет конечно, поверьте!

— Верю… — брат Аргус отечески похлопал его по плечу, — Ведь вера — это то, что поддерживает в нас жизнь. Об украденном не волнуйтесь — мы держим слово. Давайте присядем где-нибудь и я объясню, что от вас требуется.

Чойс покрутил головой и указал в сторону лестницы, ведущей на второй этаж. Аргус согласно кивнул и они поднялись туда. Ливия пошла следом. Последним поднялся Валент. Перед этим он осмотрел испуганно сжавшихся под его грозным взглядом людей Чойса, задержался на одном, сорвал с его шеи амулет из сушеной змеиной головы, растоптал, после чего проследовал наверх за остальными.

Покинув укрытие Чойса, брат Аргус вышел на улицу и, не торопясь, пошел по улице в задумчивости. Валент, все еще держащий руку на рукояти меча, поравнялся с ним.

— Наставник… Вы уверены, что ему можно доверять?

— Нет конечно… Знаешь — когда я смотрю на людей, подобных ему… Спасать заблудших — наш долг, но как спасти того, кто уже сгнил внутри?

— Тогда зачем он нам вообще?

— Сестра Ливия, вы сумели привязаться к Чойсу?

— Да, брат Аргус. Это было несложно. Хотя я переоценила его способность к сопротивлению и подчиненные могли заметить мое вмешательство.

— Не беспокойтесь — это выглядело как последствие шока… — Ободряюще улыбнувшись, Аргус снова повернулся к Валенту, — Так вот, друг мой, Дар нашей дорогой сестры указал, что подозреваемые направляются на Доминис. Нам там рады не будут. Но даже такие люди как Чойс могут послужить правосудию. Пусть он станет нашими глазами и ушами. Не думаю, что ему удастся взять подозреваемого, но, по крайней мере, мы будем осведомлены об их действиях.

— И что нам даст это знание?

— Знание — это сила. И раз уж разговор зашел об этом — нам следует узнать побольше не только о преступнике, но и о его спутниках. Но этим мы займемся утром. А сейчас, пожалуй, пора направиться в сторону местной обители. Не хочу быть неблагодарным к добрым людям, которые приютили трех путников и будить их после того, как все отойдут ко сну.

Пастухов задумчиво перебирал документы. Он, как и все остальные, уже ознакомился с их содержанием, так что это было больше для того, чтобы занять руки, пока мозг работал.

— Ну и что скажете, товарищи?

— Плохо дело… — Начальник Первого Отдела скривился, — Неудивительно, что Иваркин отдал приказ похоронить это на дне, даже ценой уничтожения гражданского судна, а Вареников без колебаний приказ исполнил. Но сам факт того, что эта дрянь существует…

— Уже нет, — поправил его Алмаз Асланович, — Мы проверили данные, в том числе и через наши источники за рубежом. Похоже «Пересмешник» пожертвовал собой, чтобы уничтожить лабораторию вместе со всеми материалами и исследовательской группой. Петерфельд тоже убит, груз вместе с «Фелицией» лежит на глубине семи километров. А главное — уничтожен «нулевой образец».

— Да. Но не факт, что этот образец был единственным, не факт, что до уничтожения из лаборатории не утекло никаких сведений. А главное: те кто это затеял, знают, что это возможно, имеют списки того, что для этого нужно, так что повторят или нет — не вопрос. Вопрос: «Когда повторят»?

— А нужно ли им это? Судя по документации, надежного средства контроля у них так и не получилось, а без него применять эту штуку весьма небезопасно.

— Когда это кого останавливало?

— А что с данными и образцами которые, как пишет Иваркин, должен был забрать Вареников?

Пастухов еще раз пробежал глазами записи и пожал плечами.

— Прояснить это нам может только сам Вареников.

— Значит надо выходить с ним на связь.

— Надо. Сергей Захарович? Похоже это ложится на ваши плечи. Мы народ кабинетный, так что будете отдуваться за всех. С вашим начальством я вопросы порешаю — обеспечим вам максимальную свободу действий.

— Слушаюсь! Когда прикажете начинать?

— Прямо сейчас. Но действуйте аккуратно. Вареников, конечно, не дезертир и не предатель, но он не в курсе разоблачения вражеской агентуры и последним указанием от Иваркина было никому не доверять и уклоняться от любых контактов с нами и теми, кто будет интересоваться делом «Фелиции». К тому же его окружение меня настораживает. Особенно вот эти двое.

Пастухов продемонстрировал Ковалю фотографии.

— С ними надо быть предельно осторожным. И с киттами тоже.

— Так точно. Есть быть предельно осторожным.

— Хорошо. Тогда идите — отдыхайте, готовьтесь?

Встав и отдав воинское приветствие Майор вышел из кабинета. Пастухов вздохнул и обвел взглядом оставшихся.

— А мы, по своим каналам, тоже кое-что предпримем. Устроим тем, кто эту кашу заварил, небольшую встряску, а то, они, поди, расслабились. Решили, что им это с рук сошло. Да, Семен Николаевич?

— Согласен. Надо, чтобы они побольше думали о своем здоровье и поменьше о гадости всякой. У меня уже и план на такой случай заготовлен. Вам понравится — вы такие многоходовки любите. Алмаз Асланович подсобит. Верно говорю?

Алмаз Асланович степенно кивнул и многозначительно улыбнулся.

«Интернационал» стоял на якорях возле островка, на котором проходили переговоры, и готовился к переходу на Доминис. Не то, что бы данная идея всем нравилась — архипелаг Доминис имел весьма неоднозначную репутацию, но Капитан дал понять, что ради старой-доброй четырехдюймовки, для которой уже и место на носу заготовили, он готов явиться хоть в Бездну. Но, ввиду уже упомянутой репутации данного места, решено было привести бортовое вооружение в полную готовность и потренировать экипаж. Ответственным за последнее был Ур. Прямо сейчас с кормы раздавались его вопли, слыша которые, было сложно представить, что их издает существо размером с свернутый мехом наружу полушубок.

— Уроды мамины! Набрали, бля, по объявлению, а я мучаюсь! Вам сколько раз повторять: первое, что вы должны сделать, это подать сигнал тревоги! И только потом начинать стрелять, прятаться, звать маму и прочую херню, которую вы тут мне исполняете! Объясняю специально для приматов: если вы успели поднять тревогу, то к вам сбегутся остальные долбоебы и противнику придется прорываться через огонь как минимум пяти, а то и десяти стволов, включая пулеметы, чтобы добраться до вашей задницы!

— Но ведь все и так услышат выстрелы? — удивился Марио.

— Ты во сне с койки навернулся чеплашкой об рундук и даже не проснулся! Залез обратно и снова захрапел! Тебя прямым попаданием хер добудишься, не то что пальбой на палубе. Для этого и существует тревожная сирена — чтоб все точно из коек повылетали! Для демонстрации этого я устрою вам внезапную ночную тревогу.

— А может не надо? — робко поинтересовался Федор.

— Надо, Федя! Надо! А теперь я закрываю глаза и тыкаю наугад в кого попаду. И если он мне не расскажет обязанности вахтенного, то все отжимаются двадцать раз! Поехали…

Капитан, который ради такого подменил вахтеного, благодушно взирал на сие с мостика. От понимания того, что весь личный состав плотно занят полезным делом, в его душе разливалась благодать. Старпом с Доктором копошились в радиорубке. Туда уже был затянут толстенный кабель питания прямиком от генератора и натащено каких-то приборов, так что им внутри места уже не было. Поэтому они расположились снаружи и увлеченно паяли какую-то хрень. На вопрос Капитана: «А не ебнет?», был дан не слишком уверенный ответ: «Вроде не должно…»

Лисса сидела у себя с книгой и пыталась понять, что же ей не хватает. Она всегда считала себя законченными социофобом и интровертом, но сейчас, имея отдельную каюту и массу времени на чтение, с удивлением обнаружила, что то, что все плотно заняты, а она находится в стороне от всей этой активности, её дико бесит. На пассажирских судах всегда находились болтуны, ищущие общения, и она могла гордо и язвительно пресекать их попытки присесть на уши. Могла, как бы невзначай, отпускать едкие реплики, формально находясь в стороне от дискуссии.

Но тут не было ни того, ни другого. Экипаж жил жизнью улья, где у каждого были четко определенные задачи и обязанности, которые не обсуждались, а споры и разговоры шли на такие темы, где она не понимала не только сути, но и половины терминов. Для праздных бесед в был выделен час перед сном, однако с ней общаться никто особо не рвался. Все сидели по своим компаниям и обсуждали все такие же далекие от её понимания вопросы.

В общем, ей не хватало общения. Сделав этот пугающий вывод, Лисса подошла к зеркалу, высунула язык, внимательно осмотрев его на предмет высыпаний, пощупала лоб, пульс, после чего взяла книгу и пошла в кают-компанию, где Барабашка прибиралась после приема пищи и, увидев Лиссу, радостно принялась рассказывать, как у неё началось утро. Лисса немедленно пожалела, что покинула свой приют одиночества. Некоторое время она флегматично листала книгу, внутренне содрогаясь от того, что её интеллектуальной натуре не хватало вот этого… Потом не выдержала и, подняв голову, с нейтральной улыбкой осведомилась:

— Ты понимаешь, что ты тупая?

— Ага! — засияла Барабашка, радостная, что на нее обратили внимание, — Зато я готовлю хорошо!

— Прелестно… Компенсируешь одно другим?

— Наверное. Я вообще много всякого умею — готовить разную еду могу… А еще штуки всякие делать!

— Типа фелляции?

— А это как? — Барабашка озадаченно уставилась на Лиссу.

— Это ртом… — мрачно пояснила та.

— А это так называется?

— Это по-разному называется. Суть одна.

— Почему одна? Я по-разному умею!

— Не сомневаюсь… Для этого много ума не надо.

— А ты что умеешь?

— Я?

Вздохнув, Лисса устало поправила очки и, пробормотав: «Это просто выше моих сил», хищно посмотрела на Барабашку.

— Ты знаешь, что такое «флагелляция»?

— Ага — это когда ртом!

— Не «фелляция», а «флагелляция».

— Тогда не знаю… — Барабашка озадаченно захлопала ресницами. — А как это?

— Как бы тебе объяснить-то… — Лисса умолкла в притворной задумчивости. — Может, проще показать?

— Давай!

— Пойдем к тебе в каюту — там будет удобнее…

Спустившись за деталями, Старпом с Доктором застыли, прислушиваясь. Потом Старпом, хмыкнув, подошел к двери и постучал. Открыв, раскрасневшаяся и растрепанная Лисса некоторое время, тяжело дыша, молча смотрела на него, потом протянула широкий поясной ремень.

— Не смогла себе отказать. Делать больно тупым людям — это моя слабость.

— «Лисса! — гневно поинтересовался из-за плеча Старпома Доктор. — Как ты могла так поступить?»

— «Но, дядя, как я могла удержаться?»

— «Ты понимаешь, что это выходит за всякие рамки?»

— Да я не против, собственно…

Жестом попросив их повременить с пререканиями, Старпом вошел и заглянул в лицо Барабашке, которая без сил висела на подлокотнике кресла голой и очень красной задницей кверху.

— Наслаждаешься?

— Аха… — закатив глаза, Барабашка слабо кивнула.

— Хорошо. Продолжайте…

— В смысле? — Лисса и Доктор удивленно уставились на Старпома.

— Дамы получают удовольствие от процесса. Я получаю удовольствие от пикантности момента. А вам, Ганс, думаю будет небезынтересно после обследовать психическое состояние вон той голозадой особы. Похоже, помимо прочего, у нее искажено восприятие боли. Думаю, это как-то связано с её общим состоянием.

— О! Я есть не подумайт об этом… Это есть дейсвийтельно важный диагностик факт!

— «Дядя — акцент…» — напомнила Лисса.

— «Во-первых — перестань меня поправлять, а во-вторых — это все равно возмутительно! Ты могла спросить разрешения!»

Возмущенно вскинув голову, Доктор скрылся в лаборатории. Оглянувшись, и убедившись, что он вне зоны слышимости, Старпом поманил Лиссу к себе.

— Если что — я разрешил. Питаю слабость к подобным перверсиям… И загляни в шкаф. Там внизу у нас кое-какой инвентарь, на случай если будет скучно… Твоего дядю беру на себя.

Подмигнув, Старпом закрыл дверь и поспешил за Доктором. Лисса еще некоторое время постояла, раздумывая.

— Больной ублюдок… Ладно, зато теперь ясно, что мне не хватает не только общения…

Закрыв дверь на замок, она подошла к Барабашке, все еще пребывавшей в трансе и, потыкав носком ботильона, пошла к шкафу.

«А-а-а-а-а… Блядь!» — засмотревшийся было на морские просторы Капитан чуть не словил инфаркт, когда на мостик влетели две банки сгущенки с надписью «граната» поперек этикетки и следом вломилась штурмовая группа.

— Вы хули творите, идиоты! Башкой думайте?!

— Я им думать запретил… — пояснил следовавший за ними с секундомером Ур, — У них от этого скорость реакции падает…

— Не, то что ты так плотно тренировками занялся — это хорошо… Но ёп твою мать…

— Виноват, товарищ капитан, но вы сами обещали проверку боеготовности. И я твердо намерен её не завалить…

Ур оскалился и хищно посмотрел на тяжело дышащих бойцов.

— А вы че встали? Часики тикают! Не уложитесь в норматив — побежите ещё раз. Бегом, обезьяны, следующая цель — машинное!!!

С криком «Ебать!» штурмовая группа ссыпалась по сходням и понеслась в сторону кормы. Следом за ней, тыча стволами во все стороны, оттянулась группа прикрытия. Раздраженно махнув на них рукой, Капитан заново раскурил трубку, из которой он, от неожиданности, выдул весь жар и пошел посмотреть, чем занимаются Старпом с Доктором.

Те заканчивали сооружать внушительную конструкцию, в основе которой лежала батарея конденсаторов с общей емкостью достаточной, чтобы разрядом прожарить средних размером кита до хрустящей корочки. От неё наверх, к мачте, тянулись кабеля. Они, в неочевидной непосвященному последовательности, соединяли части подвешенной на изоляторах конструкции похожей на…

Да ни хрена ни на что не похожей. Глядя на это, любой художник-сюрреалист удавился бы от зависти и осознания собственного ничтожества. Однако Старпом, лазая вокруг, что-то измерял линейкой и корректировал несоответствия, так что оставалась надежда, что некая закономерность тут все таки была.

— Ганс, это чо? — поинтересовался Капитан, ткнув трубкой вверх.

— Это? О! Это есть очень смелый теорий! Мы есть решить попробовать совмещать широко известный резонатор Айзериха и антенну конструкции Синельникоффа — Фоше.

— И че это даст?

— В теорий?

— Ну хотя бы…

— Тут есть необходимо объясняйт. Как известно, резонатор Айзериха есть использоваться как серьезный ученый, так и шарлатан. Из-за этот факт его научный репутаций плохой. Но я есть проводить свой изысканий и гарантировайт, что, в при хороший точность изготовления он способен реагировайт даже на самый незначительный искажений пространство. Вы есть понимайт, о чем я?

— Ага… — кивнул Капитан с умным видом, — Че ж тут неясного?

— Аусгетрайнихт! Так вот! Герр Антон предлагайт оригинал идея! Соединяйт его и антенна Синельникоффа — Фоше, чтобы резонатор реагировайт на искажений и подстраивайт антенна такой образ, чтобы излучаемый ей энергий превращал кляйне искажений в гроссе!

— Зачем?

— Гроссе искажений проще обнаруживайт, регистрировайт и снимайт параметр!

— А это не опасно?

— Найн! Мы есть оперировайт считанный киловольт. Я не есть думайт, что мы вызвать серьезный возмущений.

— Ага… — Капитан понимающе кивнул, — А «кляйне» возмущение вы откуда возьмете?

— Спонтанный перенос. Это есть обычный явлений. На большой высоты мы бы есть фиксировайт их миллиарды, но даже на уровень моря мой детектор засекайт их несколько сотен. Сами по себе они есть незначителейн и кратковременейн, так что их фиксаций представляйт гроссе сложнойст. Но если их подкормийт энергий…

Доктор с хитрой улыбкой подмигнул Капитану, мол: «Смотрите, что мы придумали…» и снова начал ковырять аппаратуру. Капитан озадаченно почесал в затылке, снова осмотрел всю конструкцию и проворчав: «Ну хоть не пьют…» вернулся на мостик…

Посмотреть на пуск антенны собрались все. Доктор, надев сварочную маску, кожаный фартук и резиновые краги, дал команду приготовиться и дернул рубильник. Сперва ничего интересного не произошло и зрители, ожидавшие, судя по серьезности приготовлений, хотя бы охренительного снопа искр, разочарованно вздохнули. Только Капитан вздохнул с облегчением.

— Айн момент. Герр Антон — защитный контур? Мы есть его размыкайт?

— Да. Сейчас. Попробуй теперь

— Найн…

— Понял в чем дело! Ограничитель на минимуме. Сейчас прибавлю…

Раздалось гудение. Сперва тихое, оно начало быстро нарастать. Доктор принялся лихорадочно крутить какие-то рукоятки.

— Гут! Прибавляйт мощнойст. Я пытайтся поймать частота.

— У меня тут странные показания. Видишь их у себя?

— Йа! Возможно, это есть помеха от принимаемый на антенна радиосигнал.

— Не похоже. Странная частота.

— Пробовайт подстраивайт под неё…

— Уверен?

— Она не совпадайт с теоретический значений… Но теорий всегда проверяйт практик! Прибавь мощнойст на десять процент.

Внезапно, вверху, на укрепленном в центре антенны разряднике проскочила искра. Старпом издал ликующий вопль. Искра проскочила снова, потом еще раз, и превратилась в потрескивающую дугу электроразряда.

— Есть! Поймали частоту!

— Йа! Я фиксировайт параметр!

— Вы там ниче нам не…

Хотел поинтересоваться Капитан, но замер с открытым ртом. Над носом корабля, на уровне антенны, висела серебристая сфера диаметром в метр, по поверхности которой плыли какие-то призрачные образы. Доктор с Старпомом, судя по всему, были удивлены не меньше его.

— Док… Это так и должно быть?

— Найн… Должен быйт кляйне свечений, как «огни Эльма»…

— Вырубаем?

— Найн… Я есть должен…

Подняв маску, Доктор как зачарованный подошел к перилам мостика и принялся разглядывать явление. Остальная команда смотрела на это чудо разинув рот, даже Ур. Но он — сквозь прицел. Для него это была стандартная реакция на все неизведанное.

— Мож её того… Палкой потыкать? — предложил Капитан.

— Йа! — Доктор с совершенно безумным взглядом повернулся к нему, — Мы есть должны проверяйт на проницаемойст для физичейский предмет!

— Федор — тащи весло!

Взяв принесенное Федором весло от шлюпки, Доктор дотянулся до сферы, с восторгом наблюдая, как весло погружается в неё и выходит обратно целым и невредимым.

— Вроде не опасно… — заключил Капитан.

— Биологийческий тест…

Привязав к веревке тушку курицы принесенную с камбуза, Доктор несколько раз закинул её внутрь.

— Нихт повреждений… — Доктор осмотрел тушку и закинул её еще раз, — Нужно тестировайт с живой объект…

Внезапно веревка, на которую была закреплена тушка натянулась как струна. Инстинктивно дернув её на себя, Доктор сел на задницу, а из из сферы вылетело что-то, показавшееся в темноте ослепительно белым и с диким воплем врезалось в антенну. Та коротнула, сфера схлопнулась, а в довершение батарея конденсаторов устроила нехилый фейерверк.

— Да твоюж мать! — Капитан от неожиданности пригнулся, — Че эта была за хрень? Кто разглядел?

На крыше рубки послышалось какое-то шебуршание. Потом, отчаянно хлопая крыльями, вниз свалилась ослепленная и оглушенная ударом птица.

— Бля — да этож сыч! — удивился Капитан, — Сыч здоровенный! На куренка, видать клюнул… Вот тебе и тест с живым объектом.

— С такой размер — скорее сова… — уточнил Доктор, — Нихт сыч..

— Не — ты на его рожу посмотри! Я те говорю — вылитый сыч! Я когда маленький был — у нас в сарае жил такой. Тоже на всех смотрел, как на врагов народа…

— Сейчас это есть нихт важно! Его надо поймайт и обследовайт!

— Зачем? Пусть зверюга оклемается и летит себе…

— Куда?

— А вы больше эту свою хрень запускать не будете?

— Найн! Мы есть анализировайт, что произойти! Это есть ненормально! Все мой рассчет показывайт, что мы могли рассчитывайт на перенос кляйне крупиц. Но не на константный пробой пространство! Значит, я есть ошибайтся в рассчет и пока мы не вычисляйт ошибка, повторный запуск есть опасно! Мы не знайт, куда можем попайст!

— Тоже верно. И как его ловить? Он же сейчас улетит?

— Найн, Он есть оглушен. Возможно получайт травмы. Я есть должен его осмотрейт.

— Хорошо…

Спустившись, Капитан лично пошел ловить птицу. Сыч, увидев его приближение, даже не попытался улететь, а просто развернул крылья веером над головой и принялся издавать угрожающие звуки, придерживая когтистой лапой трофейную курицу, которую он не выпустил несмотря ни на что. Когти внушали уважение, поэтому руками его хватать побоялись. Накинули кусок брезента, замотали и вручили в таком виде Доктору, посоветовав держать лицо подальше от клюва.

Следующие несколько дней все с интересом наблюдали, как выпущенный после тщательного осмотра Сыч осваивался на судне. Вернее, сначала он покружил вокруг, пытаясь найти куда свалить. Но вокруг простиралось море, каменистый островок возле которого стоял «Интернационал» был лишен какой либо живности, так что вариантов у него особо не было. Первый день, Сыч, взгромоздившись на кормовую мачту, наблюдал за движухой на палубе и гадил, чем очень расстраивал убиравшего все это Обмылка. Ему оставили воды и мяса, но этого видимо было мало. С наступлением темноты Сыч попытался поохотится на Ура, получил люлей и остаток ночи, обиженно попискивая, приводил в порядок истрепанное оперение.

Людей он, однако, не боялся и, проведя параллели между ними и едой, бегал за всеми с требовательными воплями. Но при попытке контакта улетал. Экипаж, в чьи будни пернатый вносил приятное разнообразие, подкармливал его, и в конце концов птица обнаглела настолько, что заявилась в столовую во время завтрака. Цокая когтями по палубе, Сыч эффектно появился в дверях, перепрыгнул коммингс, огляделся и, поняв что здесь жрут без него, немедленно попытался исправить данную несправедливость. Вспрыгнув на матросский стол, он вцепился когтями в миску Багира и принялся тянуть её к себе. Багир, которого перспектива остаться без завтрака не вдохновляла, принялся тянуть в обратную сторону.

— Кишь! Кишь мух пэрнатый! Эта мая тарелька! Свой найди!

Сыч, в ответ, громко и противно кричал и махал крыльями. Остальные, глядя на это, ржали в покатуху.

— Жрать хочет… — понял Капитан, — Слышь, Док — а чем они питаются?

— Я есть думайт, что грызунами…

— Ну, этого добра у нас на борту навалом… Ур — можешь ему пару крыс поймать?

— Я? С чего бы? — ощерился китт, — Почему вы решили, что именно я тут лучший крысолов? Что за стереотипы?

— Скажем так… — дипломатично разрулил ситуацию Старпом, — Мы не в коем случае не хотим сказать что вы кот. Само собой, вы представляете гораздо более высокоразвитое существо. Но, и вы, со своей стороны, не можете отрицать, что ваши предки относились к семейству кошачьих, так что вы более приспособлены к охоте на грызунов, чем мы…

Ур зло зыркнул на всех, но с логикой согласился и пошел искать крыс бурча: «Вот если вы, обезьяны, откажетесь слазить мне за бананом…».

— Ур такой милый, когда злится… — усмехнулась Лисса.

— Вы, фрау, нонче тоже подозрительно мила… — покосился на нее Капитан, — Чой-то это не к добру.

— Специально для вас, могу снова вернуться к своей обычной мизантропии.

— Я к тому, что не надо мне на борту вот этого вот всего!

— Чего именно?

— Вот этого вот!

— Если вы имеете ввиду наше времяпрепровождение с фрау Черри, то мне разрешили.

— Ты разрешил? — удивленно покосился на Старпома Капитан.

— Разумеется. Не умею отказывать дамам.

— Серьезно? Тогда ладно…

Капитан облегченно выдохнул. Не ожидавшая такой реакции Лисса озадаченно поправила очки и уставилась на него в ожидании объяснений.

— А то вчера спускаюсь к себе, а там из-за двери звуки… Я сперва подумал что опять. Как обычно… А потом вспоминаю — Антоха жеж на мостике. Антенну свою налаживает. Ну, думаю, приплыли. Сейчас будет ревность, измена, дуэли… Прибьет еще кто-нибудь, кого-нибудь… Но если разрешил — тогда ладно

— Рада, что вы это нормально восприняли. Я не ожидала от вас такой широты взглядов.

— «Широта взглядов?» Ха! — Капитан презрительно отмахнулся, — Мы, пока в Фессалии на верфях стояли, в музей ходили. Пока оружие, да побрякушки всякие — еще ниче. А когда фрески всякие пошли с горшками — чего там тока нет! Баба с бабой, мужик с мужиком, мужик с козой даже был. И сынишка их рядом: вот так — мужик, а че ниже — коза! Так, что если предки у вас такие были, то с вас-то че взять?

— Ваша интерпретация истории Лиониса конечно увлекательна… — помолчав кивнула Лисса, — Но позвольте мне отлучиться — мне срочно нужно забить себя до смерти томиком «Всемирной Истории».

— Угу. Развлекайся…

Вернулся Ур с пучком еще живых крыс. Сыч, который к тому времени устал драться с Багиром и теперь, обиженно нахохлившись, сидел и смотрел на всех недобрыми глазами, немедленно оживился. Ур показал ему крысу, издал череду скрипучих мяукающих звуков и, под недовольное капитанское «Э!», закинул ее под диван. Секунду спустя туда спикировал Сыч, заглянул под мебель, после чего стремительным, как выстрел, броском лапы схватил добычу и принялся жадно её заглатывать.

— Херассе. Я не знаю, прям чему удивляться… — прокомментировал это Капитан, — То ли тому, что у нас на борту крысы с валенок, то ли тому, что он её, отакенную, целиком харчит?

Все с интересом повернулись к Сычу. Тот истолковал такое внимание к собственной персоне превратно и принялся глотать в три раза быстрее.

— Не боись… Не отымем…

Ласково произнес Капитан, глядя как Ур запускает вторую крысу, а Сыч стремительным броском настигает её.

— Полезная скотина… Интересно — он сам сможет на них охотится?

— Без проблем, — заверил Ур, — Тем более, что я за него их больше ловить не собираюсь.

Он показал Сычу пустые лапы.

— Все! Больше нету! Сам дальше.

— Ты смотри… — Капитан хохотнул, — Больше нет — за тя сча примется. Вы примерно одного размера.

— Я думаю он уже понял, что я для него несъедобный… Он понятливый.

— Йа! Кстайти йа! — оживился Доктор, — Этих птиц в Империя использовали как домашний питомец. В сохранившейся до наши дни работе Касиуса Тертия посвященный разумность, автор ставить их интеллект превыше кошек, собак, лошадей и рабов.

— Меня больше интересует, почему он белый, — заметила Лисса, — Я знаю, что имперцы занимались их селекцией и выводили разные породы с разным окрасом, но разве за столько времени белые особи не должны были исчезнуть в результате естественного отбора?

— Найн. Птица такой размер почти не иметь естественный враг.

— А как с охотой? Это очень демаскирующий окрас.

— Дело в упомянутый тобой селекция. Белый особь считайтся «императорский» и в среднем есть гроссе чем сородич поэтому имейт возможнойст охотится на гроссе добычу. Видимо расширений кормовой база компенсировайт этот недостаток.

Лисса согласно кивнула и вернулась к наблюдению за Сычом. Тот, тем временем, догадался, что халява закончилась и принялся старательно инспектировать все подозрительные щели и закоулки.

— Что самое интересное… — заметил Старпом, — Он совершенно не боится людей.

— Потому, что они обитают в основном на руинах Старой Империи… — пояснил Ур, — А там сейчас безлюдно.

— Откуда ты столько всего про них знаешь?

— Давно, еще до того как в ОГТ попасть, обеспечивал охрану экспедиции в тех краях. Научной. Изучали флору, фауну и во этих клювожоров в том числе. Ты в курсе, что у них есть даже зачатки языка и письменности?

— Серьезно? Те звуки — это ты пытался с ним говорить?

— Типа того. Язык у них построен примерно как музыка. Определенная мелодия означает определенное понятие.

— Без обид, но то что ты выдал, было мало похоже на мелодию.

— Ты тоже без обид, но ваши уши не в состоянии уловить и половины того, что слышат мои. Например, я смотрел как меня в списках записали. Всего две буквы.

— А сколько их на самом деле?

— Одиннадцать и семь! Это имя и фамилия.

Фыркнув, Ур гордо удалился, оставив всех озадаченно думать над сказанным.

Михай выбрался на палубу и, осторожно озираясь, прокрался к лаборатории. Сделав три условных удара по двери, он дождался когда ему откроют, и проскользнул внутрь. Там его уже ждали Доктор и Багир.

— Хвост нэ привэл?

— За «хвост» вы можете найн волноваться… — успокоил Доктор, — Лисса есть его нейтрализовайт.

— Ну що? Тохда приступимо?

Доктор кивнул и вытащив из под стола ящик, достал оттуда коробку.

— Вах! Сколько тут всэго!

— Повиен согласитыся… — согласно кивнул Михай, — Думаю, ми можемо пидбирати потрибне.

— Йа! Это есть остатки былой роскошь. Взял в качействе сувенир!

— А що там в инший коробице?

— Тоже сувенир… Прекурсоры.

— Чэго?

— Компонент. По отдельнойсть есть безвредны, но если их смешивать то получим гевальтих яд! Вообще, я не есть гроссе специалист в данный область, но стереотайп — если форбуржец, то должен разбирайтся в отравляющий вещества! К счастье — это не есть очейн сложно, учитывая мой познания…

— Жэсть ващэ! — Багир на всякий случай отошел подальше, — Я такой сувэнир эго мама видал…

— Я есть держать их на всяйкий случай. Легко прятать от непосвященный и можно выгодно продать в случай финансовый проблем.

— Якою ви запасливий людина… — покачал головой Михай, пряча коробку за пазуху, — Ну, загалом домовилися — ви берете на себе розрахунки, а ми займемося техничною стороною…

— Йа!

Доктор согласно кивнул, приоткрыл дверь и выглянул. После чего дал знак, что можно выходить. Багир с Михаем выскочили наружу и, быстро пробежав до спуска в машинное, исчезли внизу.

Тем временем в кают кампании Лисса «нейтрализовала» Ура. Запустив обе руки в шерсть, она чесала его с плохо скрываемым удовольствием.

— Как я люблю больших кошек…

— Я не… А пох… — Ур запрокинул голову, чтобы ему почесали подбородок.

Капитан, все еще раздраженный тем, что Лисса в своей неподражаемой манере выгнала его с его трубкой поближе к вытяжке, насмешливо фыркнул.

— Ну да… Что же еще может любить такая фрау… Конечно кошек. Штук писят дома уже поди?

— Один.

— Один кот?

— Да. Но очень большой. Лев.

— Лев? В смысле зовут так?

— В смысле «самец льва».

— Херассе… — Капитан поперхнулся дымом, — И откедова, если не секрет?

— Подарок от братьев. Они решили, что львы, как стайные животные, идеальны для доместикации.

— Для чего?

— Для одомашнивания… Они считают, что домашние львы будут пользоваться спросом.

— Затейники у вас братья, однако…

Краем глаза увидев выглянувшую с камбуза Барабашку, Капитан, щелкнув пальцами привлек её внимание, и жестами показал, что не прочь выпить кофе, после чего повернулся обратно.

— И че? Как успехи?

— После происшествия на последней выставке акции их небольшого предприятия пошли вниз, но, в целом, оптимизма они не теряют. В последнем письме хвастались тем, что число летальных исходов неуклонно снижается.

— Вами, я так понимаю, лев брезгует?

— С львами найти общий язык проще чем с людьми. И они не такие банальные.

— Какие есть… — Капитан взял у Барабашки чашку, — А жрет он че? В смысле пока вас нет?

— Местные его подкармливают.

— Вы их попросили?

— Я их предупредила. Предупредила, что если он проголодается, то пойдет искать еду сам.

— Дык его ж подстрелят?

— Маловероятно — все местные знают, что тогда им придется иметь дело со мной…

— С вами… — Капитан усмехнулся, — А вы их что — заболтаете до смерти?

— Я надеюсь, это был неудачный экспромт. Потому, что если вы готовили данную шутку, то это было бы совсем неловко…

— Я имею ввиду — чего вы им сделаете-то?

— Вы сами бывали в Островах?

— Чаще чем дома!

— Ну, тогда вы знаете, что их населяет малограмотный, темный и суеверный народ. Сами подумайте — я живу одна, слишком умная по местным меркам, держу дома диковинного зверя, знаю сложные термины и могу составлять их в предложения длиннее пяти слов…

— Они вас ведьмой, что ли, считают?

— Блестящая догадка, если, конечно Ур вам не подсказывал… — Ур приоткрыл глаз и мотнул головой, — С одной стороны, немного обидно, но я уже привыкла считать это формой уважения. Ну и скидки на рынке, опять таки.

— Хорошо устроились… — кивнул Капитан, — А чем вы вообще там, на своем острове, занимаетесь?

— Я смотритель музея.

— А там есть музей?

— Губернатор думает, что это музей.

— А на самом деле?

— На самом деле, это большая свалка тех «регалий предков», которые выбросить жалко, а спотыкаться об них уже надоело. Большая часть «коллекции» — это хлам, который натащила туда местная знать.

— А меньшая?

— Собрание ритуальных предметов, оружия и керамики монго, несколько истуканов неизвестного происхождения, найденных при строительстве форта, неплохие экземпляры местной резьбы по дереву. Также в экспозиции представлены старинные карты, личные вещи, по утверждению дарителя принадлежавшие «Черному Орао», хотя я, конечно, сомневаюсь. Есть несколько фальконетов эпохи парусного флота и пятьдесят или шестьдесят абордажных сабель и палашей.

— Скока-скока?

— Я точно не помню — этот ржавый хлам выкинули из арсенала вместе с кучей кремниевых ружей. В запасниках этого добра, вместе с камзолами того же времени, просто горы… Каждый раз, когда кто-то из местных сливок общества начинает перестраивать свой особняк, мне притаскивают очередную груду ветхого старья времен основания колонии. И ладно бы оставляли вместе с сундуками! А то ведь приходится всякий раз заказывать под это стеллажи и ящики. А мне их доставляют только до ворот — дальше приходится волочь это самой.

— Мужика вам надо… — покачал головой Капитан.

— Да где их взять? — притворно вздохнула Лисса, — Проще, когда мы зайдем на Доминис, купить там мускулистого раба-мулата…

— Может мы там собираемся вас саму в рабство продать.

— Только если в сексуальное. Я не для того получала образование, чтобы работать на плантации.

— А кто вы по образованию, сеньора? — влез в их пикировку Марио, — Если это, конечно, не тайна.

— Окончила колледж изящных искусств в Шлегборне, и, если верить тому, что написано в дипломе, я бакалавр в области литературы и филологии. Также я заочно изучала историю искусств, но этот диплом куда-то потерялся. Возможно, до сих пор закрывает дыру в стене на одной из моих бывших съемных квартир.

— О! Искусство и история! Два моих любимейших предмета! — Марио осторожно, словно боясь спугнуть, перебрался поближе, — Вы знакомы с фессалийскими художниками эпохи трех тронов? Я просто влюблен в тот период — время, когда живописцы только-только начали отходить от имперских канонов, ища свой собственный стиль…

— М-м-м… — заинтересованно усмехнулась Лисса, — Фессалиец, который заводит разговор об искусстве не с Пикколо Паккарди? Это интригует…

— Паккарди, без сомнения, велик, но мы не должны забывать, что он достиг этого, стоя на плечах титанов вроде…

Капитан не стал слушать дальше — череда имен художников звучала для его уха как заклинание призыва демонов… Или название блюда в фессалийском ресторане: «Млено-Франческо-Бонини-Карло-Фантоциио. С тертым сыром…» Поэтому он встал и пошел проверить несение вахты.

На мостике Федор расслабленно оглядывал пустынные морские просторы, краем глаза наблюдая как Сыч, питавший слабость к блестящим вещам, пытался отковырять и унести надраенный латунный колпак с гирокомпасом. Это занятие было по определению обречено на провал, но птиц упорно пытался зацепится когтями, отчаянно махал крыльями и пронзительно негодовал по поводу нежелания компаса отделяться от основания. При виде Капитана Сыч немедленно прикинулся ветошью, соскользнул вниз и там затих, изредка кося желтым глазом из-за тумбы.

— Только в радиорубку его не пускай… — предупредил Капитан и пошел дальше.

На корме, в гордом одиночестве, Бьернсон зубрил навигацию. Увидев Капитана, он грустно вздохнул и перелистнул страницу.

— Ну как прогресс?

— Херню какую-то придумали… У меня уже изнутри черепа все чешется…

— Это извилины шевелится начинают. Затекли, поди, без движения. Ниче — тут как лисапед. Раз освоил и потом хрен забудешь. Тем более, что без навигации ты не моряк, а «краб». Тот который в море ходит пешком и недалеко.

— Я не «краб»!

— Тогда учи навигацию. Туго идет — вон Марио попроси объяснить.

— Чтоб я! Бъернхельмец! Какого-то южного хлыща просил!!?

— В первую очередь ты дурак. А бъернхельмец уже сильно потом… Но раз так хочешь, тогда осваивай сам и не ной. Будь суровым северным мужиком.

— А я ною?

— Определенно…

— Да чтоб его!

Бьернсон несколько раз, от души, саданул себе кулаками по башке, видимо надеясь, что от этого мозги заработают лучше, плюхнулся на место и снова вгрызся в неподатливый гранит навигационной науки. В машинном его встретили Багир с Михаем. Рожи у обоих были подозрительно хитрые. Капитан покосился на них, потом принюхался.

— Пили что-ли?

— Нэт!

— Ни — нема чого…

— А что довольные такие?

— Та так — займаемося техничным творчиством, поки Старший Механик почивае.

— Самогонный аппарат что-ли делаете?

Михай с Багиром отрицательно замотали головами.

— Только попробуйте…

Капитан погрозил обоим кулаком и огляделся по сторонам.

— А где Кара?

— Теж почивае.

— Она с Амязом там, что-ли, отдыхает?

— Не можу знати. Вони — люди скромни, а я — диликатний…

— Да я только за! Амяз — он такой. Ответственный. Один раз уже до лазарету уработался. Пусть отдыхает… А вы смотрите мне тут!

Еще раз погрозив кулаком, Капитан покинул отсек. Багир с Михаем переглянулись.

— Знаете, що я вам скажу, шановний?… Думаю, коли ми закинчим з сим шерстяним упирем, то впритул займемося цим вопросим… Моя душа тоскуе до перцовки.

— Капытан узнаэт — голова отвэртит…

— Капитан лично благословить нас на цю справу. Главне — щоб план поддиржав нужний человик.

— Старпом? Нэ! Я с ним гаварыт нэ буду!

— Чому? Мени здаеться, шо он дуже розумный чиловик.

— Вай! Я спэрва тоже думал, что он хытрый..!

— А вин хто?

— Каварный!!!

Крутанув пальцем по восходящей спирали, Багир развернулся и пошел к верстаку, где были разложены детали, прикрытые от капитанского взора спешно наброшенной ветошью.

Капитан, заложив руки за спину, прошелся перед выстроенной в шеренгу командой. Подчиненные терпеливо ждали, когда начальствующее лицо наконец разродится очередной душеспасительной тирадой.

— Итак, за исключением двух мелких и одного большого косяка…

Капитан красноречиво посмотрел в сторону Старпома и Доктора, которые во время экспериментов с взрывчаткой чуть не снесли полнадстройки.

— Так вот… За исключением этих инцидентов, в целом я доволен. Даже от Бьернсон с утра порадовал. Догрыз таки навигацию, молодец такой! Поэтому дальше у нас по плану всесторонняя проверка готовности, после чего… Так — а это что за хрень?

Капитан ткнул пальцем в Сыча, который стоял в конце шеренги. Сыч, увидев, что на него смотрят, развернул крылья веером над башкой и выдал гулкое «У-у».

— Концепции «воинского приветствия» в их культуре нет… — с довольным оскалом пояснил Ур, — Так что, пока, только так…

— Ты бы его чему полезному обучил… — покачал головой Капитан, — Например, не срать где попало.

— Учим! — заверил Зампобой, — У меня есть план обучить его производить разведку местности. Тем более, что живут они колониями и предупреждать сородичей об опасности должны уметь на уровне инстинктов.

— Во! Вот это уже дельная мысль. Продолжай! Передай тварюке, что если будет толково обстановку разведывать, то я его на довольствие поставлю. Летное. Усиленное.

— Я попробую донести до него эту мысль… — кивнул Ур, — А мне за это будет надбавка? Диспетчерская?

— Че нить придумаем…

Капитан кивнул и принялся вспоминать, что хотел сказать личному составу. Михай, воспользовавшись этим, поднял руку.

— Тебе чего?

— Пан Капитан, будьте ласкави удилити трохи вниманья. Ви поставили задання установити оруження на лафети. Я, взяв на себе смилость, злегка доработати проект пана Старшого Механика и заместо простих щитков блиндировать их ось таким чином.

— Так вы это что-ли придумывали? — с облегчением выдохнул Капитан, — Я то думал, опять херню какую затеяли. Ладно — показывай.

— Ось — ознакомьтися. Общий вигляд в трьох проекциях.

— Эк размахнулись… — Капитан осмотрел лист с общим видом, — Это не щиток — это будка какая-то!

— Тильки на кормовий постройки. Кулеметни точки на мостку з тилу прикрити рубкою, а кормовий кулемет прострилеваеться з усих бокив, тому потребна кругова защита.

— Выглядит внушительно… И что вам для них надо?

— Необхидное количество металу и крипежу, а так саму малось боеприпасив для провирки. Поки зробим з катанной листовой стали — у нас е запас для ремонту обшивки. Яка ризница — вона лежить на склади, або висить на вогневой точци? Потим, якщо добудемо броньовий, то сробим из броньовий.

— Хорошая мысль… — Капитан задумался, — И правда — какая разница, где запасные листы обшивки хранить? Амяз жаловался, что у него кладовые под запчасти маленькие. Вот растащите запас листовой стали по кораблю, да расставьте в уязвимых точках. Пусть не просто так место занимает, а обеспечивает дополнительную защиту механизмов и экипажа. Людей я выделю. Сам Амяз, кстати, по поводу проекта что сказал?

— Пан Старший Механик проект хвалив, але сказав испросити вашого дозволенья.

— Дозволяю — работайте… За инициативу хвалю — главное, чтоб не пили.

Капитан отпустил Механиков и повернулся к остальным.

— А у нас запланировано улучшение бытовых условий. Погоды стоят чем дальше — тем жарче. Палуба раскаляется и в кубриках со столовой дышать нечем. Так что будем натягивать тент еще и над баком. Боцман?

— Я!

— С тебя брезент и тросы. Берешь народ и занимаешься. Вам же потом будет легче… Ур?

— Я!

— Ты берешь птицу и тренируешь её до потери пульса. Чем дальше, тем больше мне эта идея нравится. Заодно не будет мешаться под ногами.

— Антоха?

— Весь во внимании…

— Сделай что-нибудь с радио! После ваших экспериментов в нем одни помехи. И где Док?

— Спит. Всю ночь возился с расчетом какого-то оптического прибора.

— Оптического?

— Ну да — оптика. Свет. Линзы. Бинокли.

— Ну хоть не взрывчатка — и то ладно. Больше мне с этой хренью не балуйте!

— Да там были-то граммы… Я хочу штуку вроде портсигара, только в другом формате соорудить.

— У вас где граммы — там и килограммы… Осторожнее надо быть! Корабль не казенный…

Капитан жестом отпустил его и, закурив трубку, пошел руководить натягиванием тента. Старпом осмотрел антенное хозяйство и принялся прикидывать, как сделать так, чтобы все это поменьше влияло на капитанский радиоприемник, но тут его окликнул Михай.

— Пан Старший Помичник, можна вас на хвилиночку? — согласно кивнув, Старпом отошел с ним за надстройку, — Е у нас одна велика проблема. Ридня пана Багира розщедрилася до фруктив. Однако ж нам их ниде хранити. Вони портються…

— Мы же все порченное в гарту пускаем?

— Так-то воно так, але все одно — яка трата ценних продуктив…

— Вы хотите предложить решение?

— Ну як ришення… Выхид. Що если нам з цих фруктив горилку гнати? Тепло у нас вид двигла дармове… А як до Островив дойдемо, то и сырье дармове буде… Наливки всяки… Настойнки… Вина… Багир себе в грудь бив, що коньяк изобразить — було б з чого…

— Но вы боитесь, что Капитан станет возражать?

— Е трохи. Не могли б ви з ним поговорити на цю тему. Пан Старший Механик обмолився, як ви тады йому помогли з Карою…

— Хорошо — я могу убедить Вада одобрить это ваше предприятие. Но… — Старпом развел руками, мол «баш на баш» — Взамен ты мне расскажешь, что не поделил с Бароза.

— Ох… Так там, в цилому, и сказывать ничого…

— Покойный дон Руис, прежде чем испортить со мной отношения, тряс у меня перед лицом отчетом. Ты хорошо поработал с тем лифтом. Ни единого шанса его братцу не оставил. Думаю повод у тебя был серьезный.

— Майстерню вин спалив мою. Мрия у мене була з дитинства — отдкрыти собственну майстерню. Велосипеди чинити, мотоцикли. Може и машини даже… — Михай вздохнул, — Я, коли в Порто переихав, то на вси збереження купив хатку з сараем. Инструмент, станкив трохи… Через пару мисяцив закази пишли. А через полгода от Мигеля Бароза люди приперлися и стали вымагати грошей. Типу я тим майстерням, яки на них работают, конкурент и повинен компенсировати убытки.

— А ты не захотел…

— Я ж гроши не з дерева рву… Вони раз прийшли… Два прийшли… На третий дратися полезли и я их розвидним ключем видпиздив… Щоб не повадно було…

— А они, в отместку, устроили пожар? — Старпом презрительно ухмыльнулся, — Знакомая работа.

— Це не работа, а скотство. Ну, думаю — хана вам всим мазурики… Рядових баранов що пиздий, що не пиздий… Я ришив видразу пастуха валити… Устроився в компанию яка лифти обслуговувала. Спершу пидсобником. Потим у майстра пробився и начав чекати удобного случаю… А дали ви вже знаете…

— Хм… Толковый план. И неплохо осуществленный… — Старпом улыбнулся, — Ладно — побеседую с Вадом, как выдастся повод. Хорошего алкоголя много не бывает.

Радостно поблагодарив, Михай побежал в мастерскую. Старпом прикурил сигарету, которую все это время крутил в пальцах и задумчиво посмотрев ему вслед, хмыкнул: «Простой механик, который хладнокровно выжидает, чтобы завалить главаря… Ну-ну… Хотя насчет самогона — это мысль!»

Васко Верас, командор отряда наемников «Грязные рыцари», высунувшись из рубки с наслаждением ловил свежий морской ветер и разглядывал в бинокль окрестности. Ему и его парням улыбнулась невиданная удача — получить три быстроходных торпедных катера. Правда, их надо было отработать — пустить на дно какую-то вольную лохань времен Первой Колониальной с набранным с бору по сосенке сбродом на борту. И как четко выразился наниматель — «Чтобы никаких выживших». Такая щедрая плата за такую скромную цель немного озадачивала — поразмыслив, все сошлись на том, что все не так просто, однако отказываться не стали. Все таки три катера — это три катера. Тем более, их прежнее судно — миноноска «Дуэнья», уже давно держалась на воде только чудом. Несколько часов назад нанятый ими разведывательный дирижабль засек цель и передал координаты. И вот они тут…

— Остиа! Эти пустоглазые вороны точно видели их в этом районе? — опустив бинокль, Васко посмотрел на своего заместителя, — Потому как я их тут не вижу…

— Они могли сменить курс после обнаружения. Я бы на их месте так и сделал.

Несмотря на то, что большую часть отряда составляли аламенцы, решившие по примеру предков поискать счастья и богатства в рядах наемников, заместитель Васко был из тухов — народа с побережья между Порто и Куманским Султанатом. Это место представляло из себя кипящий котел, где отсутствовала твердая рука, поэтому местные князьки и племена непрестанно грызлись между собой по самым мелким поводам.

Васко долго интересовало, почему на таких плодородных и изобильных землях люди не в состоянии жить мирно. Амад, в ответ на его вопросы, только хитро улыбался, но один раз все таки ответил: «У нас винтовка стоит пять монет, а плуг — пятьдесят. Что проще — пахать землю или прийти и отнять?» Больше они к данному вопросу не возвращались. На вид Амад был глубоким стариком, однако говорил, что ему не больше сорока. Остальное — это следы оставленные жизнью. Еще, кроме морщин, жизнь оставила на нем множество шрамов. Он знал каждый и очень любил рассказывать, когда и при каких обстоятельствах получил ту или иную отметину.

Но не это сделало Амада правой рукой Васко. Самым ценным в нем было звериное, почти сверхъестественное чутье на опасность и огромный опыт выживания в любых ситуациях. Полагаясь на его советы, «Грязные Рыцари» смогли избежать многих ловушек и выпутаться из почти безнадежных передряг, так что к слову Амада прислушивались.

— Сменили курс? Ты думаешь, разведка их спугнула?

— Их вышвырнули из Порто. Судя по докладу, они стояли возле небольшого островка. Совпадение ли, что как раз после этого их капитан решил сниматься с якорей?

— Как далеко они могут быть сейчас?

— Зависит от скорости.

— Мьерда… На верфях в Фессалии они ставили мощные двигатели. Значит их скорость выше обычной для данного типа судов.

— Вопрос — насколько?

— А это неясно — они не вернулись с ходовых испытаний… Если у них хотя бы двадцать узлов, то за это время они могут быть…

— Далеко… — Амад ухмыльнулся, — Куда они могут направляться?

— Если им понадобилась длительная подготовка, то можно предположить что они намереваются делать переход на большое расстояние. Куман, Доминис или Острова.

— Мы не угадаем… Нам нужна помощь.

— Летуны просят слишком дорого… — скривился Васко.

— Если мы их упустим, то не получим ничего — в открытом океане искать будет уже бесполезно.

— Ладно… — Васко окрикнул радиста — Передай этим жадным ублюдкам, что мы платим еще за один вылет. Только пусть держат цель до нашего подхода — иначе я не заплачу им ни медяка…

Раздраженно треснув кулаком по обшивке, Васко вышел из рубки на палубу. Он терпеть не мог эти затяжные поиски цели. Чтобы занять время он начал прикидывать, как разобраться с целью с минимальными потерями. Если то, что говорили в Порто — правда, и это люди с корабля вынесли склад в катакомбах, то у них есть много оружия. Возможно даже пушка. Еще смущала неизвестная переменная в виде скорости… Сторожевики данного типа изначально проектировались как быстроходные суда. Так что несмотря на то, что впоследствии проект пересмотрели в сторону удешевления и под менее мощную силовую установку, задел у них был хороший… И неизвестно, насколько противник его реализовал.

Кроме того им почти не дали времени освоиться с новыми катерами. Старик Бароза был в ярости. Потерять двух сыновей — оно и понятно. Возможно поэтому он так расщедрился? Васко и его люди частенько делали для него грязную работенку и заслужили доверие, однако лучше бы это был один корабль, а не три, потому, что пришлось делить экипаж. Теперь он командовал «Кабальеро» и был уверен в себе как в капитане, но совсем не уверен в том, что сможет справится с торпедами новой системы. Алонсо, принявший «Идальго», наоборот управлялся с торпедами любых систем без особых проблем, но являлся весьма посредственным командиром. Больше всего опасений вызывал командовавший «Красоткой» Рико. Он был самым неопытным из них троих и если Алонсо в сложно ситуации осторожничал, иногда даже черезчур, то Рико рвался оправдать доверие.

Васко подумал, что стоит, пока не поздно, перетасовать экипажи, собрав всех специалистов на одном катере, а двум другим приказать держаться в стороне от схватки. Но тут из радиорубки раздался крик: «Нашли!» и радостно сквернословя, он пробрался из тесного жилого отсека в рубку. Все три катера синхронно заложили поворот и помчались на перехват.

Капитан, стоя на мостике, осмотрел горизонт в бинокль, потом навел его на уплывающий вдаль дирижабль.

— Тот же…

— Думаешь нас ищет? — хладнокровно поинтересовался Старпом.

— К гадалке не ходи. Слишком долго на одном месте торчали… Ур — доложи обстановку.

— Пока без изменений…

— Дирижабль недавно есть выходийть на связь, — проинформировал из радиорубки Доктор, — Сообщений нешифрованный, содержит наши координат и курс.

— Продолжай наблюдение. Антон — иди к Доку и помоги ему. С кем бы он не связывался — они по нашу душу.

— Принял…

Старпом удалился, а Капитан, спустившись, подозвал Боцмана.

— Ты всех проинструктировал?

— Да. Спасжилеты надели, оружие к бою готово, дымопостановщик тоже, пушку выкатили, все стоят по местам. Народу, правда, сильно не хватает на все.

— Поздно об этом думать. Выгребаем с тем что есть. Вот будет нам «всесторонняя проверка боеготовности» по полному профилю… Ну ниче — бывало и хуже.

— Разрешите пуху исполнить? Для поднятия боевого духа?

— Все что хочешь, лишь бы помогло. Я буду на мостике.

На этот раз разведка сработала как надо и через час наблюдатель заметил одинокий корабль. Дав команду держать дистанцию, Васко принялся рассматривать цель в бинокль. Смотреть, правда, было пока нечего — на таком расстоянии корабль был не больше мелкой монеты, но он уже чувствовал как внутри просыпается охотничий азарт.

— Вот, мы и встретились… И одному из нас сегодня суждено умереть… — он замерил скорость хода цели: — Ого! Двадцать с лишним узлов. Неплохо…

— И плохо для нас… — покачал головой Амад, — Цель быстрая и наверняка довольно маневренная. Придется пускать торпеды почти в упор.

— А я и не собираюсь прятаться… Будем бить с пистолетной дистанции. Наверняка.

— Тогда лучше дождаться сумерек. Больше шансов подобраться для верного выстрела. Он нас пока не видит, так что можно не торопится.

— Ждать сумерек опасно. Промедлим — потеряем его в темноте. И можем больше не найти.

— Если он начнет петлять, то вся надежда только на Алонсо, а у него всего две попытки. Лучше не выдавать себя. Разведка их спугнула, так что они настороже. Когда начнет темнеть — расслабятся и решат, что ускользнули. Потом быстро сближаемся — Рико поставит завесу, а мы с Алонсо атакуем. Если ты промажешь — он добьет.

Васко подумал и согласно кивнул. Корабль шел не меняя курса и скорости, так что предположение Амада о том, что цель пока не в курсе об их присутствии, выглядело правдоподобным. Приказав радисту дать связь с остальными катерами Васко изложил план атаки и, вздохнув, принялся наблюдать и выжидать.

— Кэп — послушай… — Старпом прокрутил Капитану перехваченные и записанные Доктором переговоры, — Похоже это те, кого мы ждем…

— Подтверждаю — отозвался сверху Ур, — Слышу три катера на шесть часов. Звук слабый, держатся на дистанции, визуальный контакт отсутствует.

— Серьезно? — Капитан выглянул и удивленно посмотрел на Зампобоя, — Ты можешь услышать их на таком расстоянии?

— В открытом море — без проблем.

— Это хорошо. Не отвлекайся — дашь сигнал когда пойдут на сближение. Они планируют атаковать из-за дымзавесы, так что вся надежда только на тебя… Антох — сможете им, если че, связь рубануть?

— Без проблем. У нас мощная радиостанция — просто забьем все частоты помехами.

— Хорошо… Марио — держи курс и не прибавляй ход. Оставим запас скорости про запас.

На мостик вскарабкался Михай держа в руке какой-то сверток. Капитан вопросительно кивнул.

— Что такое?

— Ми, товарищ Капитан, таку штуку зробили… — развернув Михай продемонстрировал Капитану самодельный оптический прицел.

— В смысле? Сами сделали?

— Точно так. З паном Бгиром. А пан Дохтур рассчеты робил и линзи одалжувал.

— И даже работает?

— А як жеж! На милю очеридью и на пивтори-дви одиночним в габаритну циль попасти, думаю, можливо.

— Недурно… А че вы с ней делать планировали?

— Сжульничати трохи. Ви ж провирку боеготовности обицяли. Хотили пана Ура здивити.

— Это для этого ты инициативу проявить решил?

— Так. На гвинтивку прицил незамитно не прикрутиш, а ось на кулемет — можна. Кормова точка закрита, поки робили — змогли прицил пристрилять.

— Ну вы, блин, даете… Ладно — нам сейчас все пригодится. Иди — ставь…

— А дозволите мени з цього кулемета постриляти?

— Нет. Мне рассказали как ты с пушкой управлялся, так что лучше иди Бардье помоги. Это наш самый крупный калибр, а я не уверен, что он с ней справится.

— Слухаюсь… Гармата — це тоже добра тема…

Михай убежал прижимая прицел к себе. Капитан оглянулся на слушавших их диалог Ура и Старпома.

— Че?

— Да так… — Старпом пожал плечами, — Я заметил, что они что-то затевают, но было интересно что именно.

— Не… — почесал за ухом Ур, — Если бы эти обезьянины на таком расстоянии куда-то попали, я бы и в самом деле охуел…

— А ты? Тебе этот прицел сильно поможет?

— Если прицел рабочий — на указанной дистанции буду попадать уверенно.

— Это хорошо… — Капитан кивнул — Торпедные катера крупным калибром шьются как бы не навылет. Если сможем вести по ним эффективный огонь на милю хотя бы из одного ствола, то есть хорошие шансы не дать им уверенно нас поразить. А там и ночь наступит…

Над морем сгустились сумерки. Васко, чья деятельная натура требовала действия, успел окончательно известись в ожидании, поэтом незамедлительно дал команду сближаться. Как и условились, «Красотка» шла чуть впереди, чтобы прикрыть их дымами. «Идальго» шел сзади и правее в готовности добить цели при промахе «Кабальеро».

— Ну что, парни, покажем им чего стоят «Грязные Рыцари»?!!

Отряд отозвался радостным гулом и криками и катера пошли на сближение. Первые пули просвистели, когда они были в полутора милях, пребывая в полной уверенности, что их не то что обстрелять — увидеть еще не должны.

— Какого хрена? — остекление рубки разлетелось от попадания и Васко инстинктивно пригнулся, — Они нас засекли?

— Как видишь, — мрачно кивнул Амад, — И уже встречают… Мне это не нравится…

— Нам не привыкать бывать под обстрелом.

— Мне не нравится, что они попадают с такой дистанции. У них хороший стрелок.

Словно в подтверждении его слов с оглушительным хлопком пулей пробило емкость с сжатым воздухом в заряженной торпеде, отчего её наполовину выкинуло из аппарата.

— Проклятье!!! — Васко вспотел поняв, что детонация торпеды оставит от катера только пыль и брызги, — Рико — ставь завесу! Прикрой нас!

Рико включил дымы, прибавив ход — скрываться смысла уже не было, и помчался вперед, закрывая завесой следующие за ним катера. Увидев это, цель начала разворачиваться в его сторону, перерезая курс. Маневр был обманчиво плавным — по сравнению с ревушим и пляшущим на волне катером казалось, что цель двигается медленно, но на самом деле они стремительно сближались.

— Рико идет прямо на него! — крикнул Васко радисту, — Скажи ему чтобы уходил вправо!

— Связи нет!!!

— Как? Какого хрена?

— Они срут помехами на всех частотах! У них рация мощнее — нам не пробиться!!!

— Пробуй!!! Быстрее!!!

Выглянув, Васко взвыл, понимая, что прямо в этот момент «Красотка» делает смертельную ошибку: вместо того чтобы держать дистанцию или, в крайнем случае, повернуть на цель и разойтись на встречных курсах затруднив противнику стрельбу, он попытался проскочить мимо почти перед самым форштевнем, подставившись, поочередно, под огонь сперва с левого крыла мостика, потом с правого, а работавшие дымовые шашки лишали «Идальго» и «Кабальеро» возможности прикрыть его огнем.

— РИКО!!! — взвыл Васко когда сквозь дым раскатился грохот очередей, — УБЛЮДКИ!!!

— МЫ СЕЙЧАС ВПОРЕМСЯ ПРЯМО В НИХ В ЭТОМ ДЫМУ!!! — заорал ему на ухо Амад, — ДАЙ КОМАНДУ ОТВЕРНУТЬ!!!

— МАРИКОНЕС ДЕ МЬЕРДА!!! НЕТ!!! ОНИ РАЗРЯЖЕНЫ — ЛУЧШЕГО СЛУЧАЯ НЕ БУДЕТ!!!

— НЕТ!!!

— ДА!!! МЫ ОТОМСТИМ ЗА НАШИХ ПАРНЕЙ!!!

Катера пробили завесу и они увидели цель прямо по курсу на расстоянии меньше кабельтового.

— ИДИОТ!!! ТЫ НАС ВСЕХ УГРОБИШЬ!!! ОН ПРЕТ НА НАС!!!

— ОГОНЬ!!! ЦЕЛЬТЕСЬ В МОСТИК!!!

Загрохотала зенитка и два пулемета «Кабальеро». Надеясь, что это ослепит противника, Васко выпустил уцелевшую торпеду, запоздало поняв, что отвернуть они не успеют и их тоже зацепит взрывом.

— Я ЗАБЕРУ ВАС С СОБОЙ, ШЛЮХИНЫ ДЕТИ!!!

Но взрыва не последовало. Проскочив мимо цели под самым бортом, «Кабальеро» и «Идальго» попали под обстрел небольшого полевого орудия установленного на корме, чья шрапнель устроила неприкрытым расчетам зениток и пулеметов настоящую бойню, вынудив поставить завесу и отступать под её прикрытием.

Капитан хладнокровно перетянул раненую руку. Взрыв зенитного снаряда на остеклении рубки иссек её осколками, когда он инстинктивно прикрыл ладонью глаза. Марио тоже досталось. Сидя на полу, он с ужасом смотрел на кровь, стекающую с лица на грудь.

— Глаз… Что с глазом? Он ничего не видит…

— Глаз, вроде на месте. Просто кровью залило…

— Пойдем к Доку, — Старпом помог ему подняться, — Он тебя осмотрит и перевяжет…

Высунувшись, Капитан посмотрел на небо и, убедившись, что ночь скоро скроет их, показал большой палец в сторону кормы.

— Бардья! Михай! Проводили гостя как положено. Хвалю. Ур!

— Я!

— Отличная стрельба.

— Рад стараться!

— Перезаряжавшемся. У них мало времени, но оно еще есть…

На мостик вихрем ворвалась Кара.

— Товаришкапитан! Носовой отсек — пробоина! — отрапортовала она скороговоркой тяжело дыша от волнения, — Водасовсем-воопшемного!

— Херово? Откачивать успеваете?

— Насосысправляются.

— Заглушку подвести сможете?

— Совсемвоопшенет! Торпедамешает!

— Какая еще нахер торпеда?!

— Котораябортпробила!

— Вы её обезвредили!!?

— Да! Совсем-вообщесейшасбесвредная!

— Бля… Закрепите, чтоб не вырвало, иначе от нее дыра полметра останется — потом разберемся. Если насосы справляться перестанут — задрайте отсек. Выполнять!

Жестом отослав Кару Капитан попытался набить трубку, но из за поврежденной руки не смог и раздраженно бурча, отобрал у Старпома сигарету. Глубоко вдохнул, выдохнул, прикурил и задумчиво выпустил колечко дыма.

— Бля… Такой замес… Торпеда, не разорвавшаяся в борту… Давно так не веселился…

«Идальго» снимал с «Красотки» раненых и выживших. Васко мрачно наблюдал за этим. Амад стоял чуть поодаль, демонстративно не глядя на него.

— Почему торпеда не взорвалась!? Я почти достал их!!!

— И чуть не угробили всех и себя в том числе…

— Если надо пойти до конца — я пойду!

— К чему это рыцарство, коммандор? Мы — наемники. Мы воюем за деньги, а мертвым они ни к чему.

— Ты не понимаешь…

— Не понимаю. Я хочу скопить денег и сдохнуть от старости в окружении жен и детей, а не тут…

— Это не смерть воина…

— Это смерть разумного человека.

— Тебе не понять… Почему же та долбанная торпеда не сработала!?

Взяв рацию Васко убедился, что связь есть и вызвал «Идальго»

— Алонсо, каброн! Почему ты не сделал залп!? Мы же договорились!!!

— Потому, что с такой дистанции это бессмысленно!!! Торпеды не успеют встать на боевой взвод! Мне нужна дистанция не меньше пары кабельтовых!

— Я выставил их на минимум!!?

— Значит не выставил!!! Или еще где-то ошибся!!!

— Да пошел ты!!!

— Сам пошел! Мы потеряли кучу народа и только слегка их напугали! Они снесли нам всех стрелков, убили Рико и лишили хода «Красотку»! Что с ней теперь делать?!

— Брось, потом отбуксируем и починим! Сейчас нам важно, что делать с целью.

— Твои предложения?

— Атакуем с двух сторон, пока совсем не стемнело. Перекинь мне остатки дымовых шашек — я сделаю вид, что мы атакуем тем же порядком, что в прошлый раз, а ты зайдешь с другой стороны. На фоне моих дымов они будут для тебя как на ладони. Сделай точный залп!

— Принято…

Сняв наушники, Доктор посмотрел на Старпома и покачал головой.

— Дас ист фантастишь! Они есть до сих пор не понимайт, что мы слышайт их переговор!

— Судя по речи, это аламенкцы. В Порто мы крепко поссорились с семьей Бароза. Думаю, их ребята. Наемники… С таким, видимо, никогда не сталкивались…

— Думкопф — воспринимайт рация как разновиднойст телефон…

Старпом коротко пересказал Капитану услышанное. Тот посмотрел в бинокль на разгоняющийся в их сторону катер с хвостом дымзавесы и дал команду вытащить Ура из установки.

— Михай хотел пострелять — пусть развлекается. А мне этот ушастый тут нужен. Дымами они, вишь, балуются. Мы тоже так умеем!

Наклонившись к переговорной трубе, он приказал Амязу приготовить термодымовую аппаратуру и покосился на Марио, который щеголял повязкой наискосок через лицо, был бледен, но пост не покинул.

— Справишься?

— Си, товарищ капитано! Пистольеров раны не пугают.

— Тогда готовься… По моей команде резко меняешь скорость и берешь курс на выведенный из строя катер противника. Эти пидары мне свежеотремонтированный корпус поцарапали! В отместку отожмем у них трофей!

Сперва атака развивалась по прежнему сценарию. Как только «Кабальеро» выпустил дымы, обозначив себя в сгустившейся темноте ярким белым облаком, противник заглушил связь помехами и открыл по нему огонь из кормовой установки. Поврежденную торпеду сбросили за борт от греха подальше, так что аппараты были пусты и шальные пули стали уже не так опасны. Алонсо, на малом ходу, не выдавая себя ревом двигателей, пошел в противоположную сторону, беря противника в клещи. Растянув белую завесу словно экран в кинотеатре, «Кабальеро» делал цель, державшую постоянный курс и скорость, чтобы не сбивать прицел своему стрелку, легкой мишенью для него…

— Ну все — теперь ты попался, каброн!!! — Васко радостно оскалился.

Внезапно цель выпустила свою дымзавесу, резко сменив курс и начав разгоняться. Одновременно с этим пропали помехи. Радист, не решившись ретранслировать ту материшину, что неслась в эфир, переключился на динамики.

— Выродок!!! Ублюдок!!! Тварь!!! Дерьмо!!! Срань!!! — Алонсо не жалел красок, описывая произошедшее, — В тот самый момент когда я выпустил торпеды, он ушел с курса!!!

— Ты промазал?!

— Ну — если только он не полный идиот и заложив круг, не вернется на то же место в нужный момент… ДА!!! Я, ЕБАТЬ ЕГО!!! ПРОМАЗАЛ!!! Как поняли меня, прием? Я ПРОМАЗАЛ!!!

Связь оборвалась… Васко, до хруста сжав кулак посмотрел, на Амада. Тот, без слов поняв вопрос пожал плечами.

— Мы можем явится к Старику и покаяться. Я слышал, что после смерти сыновей он ударился в религию. Возможно уже дошел то тех мест в Святых Текстах, где говорится о прощении. Или попробуем свалить. На Доминис или в Острова. Туда, где он нас не найдет. И там все начать заново. Новое имя, новая слава…

— Ты струсил!!?

— А ты предлагаешь что? Попробовать взять их на абордаж и убиться наверняка?

— То что ты предлагаешь еще хуже!!! Кинуть Бароза, чтобы до конца жизни прятаться как крыса в щели!? Похерить нашу репутацию!? Все, чего мы добились своей кровью!? Заказ должен быть выполнен! Точка! «Грязные Рыцари» идут до конца!!!

— Да ну?! И какой же у тебя теперь план?

— «Красотка»!!! Там осталось две торпеды! Перегрузим их, снова вызовем «пузырь» и доделаем работу!

— Мы не сможем… — покачал головой Амад, — Мы что-то упустили. Им не может так везти. Возможно у них есть одаренный… Или еще что-то. Я нюхом чую что…

Замерев, Амад некоторое время раскачивался, размышляя. Потом резко кивнул, словно соглашаясь с невысказанной версией.

— Китт! Они подцепили эту тварь в Порто!

— Это же что-то вроде разумной кошки? Я слышал про них. Он может читать мысли?

— Кошки отлично слышат и видят в темноте. Именно так они засекли наше приближение! И пуск торпед Алонсо!

— Отлично! Тогда мы знаем об этом и больше не попадемся!

— Да — но это никак не поможет нам понять, как его обмануть.

— Мы придумаем… Вперед — нам надо за ночь перегрузить торпеды!

Свет Ореола уже сменился тусклым блеском Гало, но Ур, подававший сигналы Марио куда править, нашел таки брошенный катер. Капитан скомандовал застопорить машины и приказал Бьернсону, Боцману и Уру осмотреть его на предмет наличия противников. Высадившись на «Красотку», они быстро пробежались по отсекам и, убедившись что все чисто, дали знак, что можно брать трофей на буксир.

— Отлично! Компенсация получена в полном размере, за что спасибо вам огромное! Заходите еще! Приносите еще!

С довольным видом потер руки Капитан и в этот самый момент раздался звук приближающихся катеров.

— Зашли — встречай… При всем уважении, Кэп, кто тебя за язык тянул?

Скривившись, Старпом рванул к планширу, чтобы предупредить трофейную команду об опасности.

Лежавший в дрейфе корабль с выключенными ходовыми огнями первым заметили на «Идальго».

— Васко! Васко!!! Прием!!! — захрипела рация, по прежнему включенная на динамик.

— Слушаю, прием!

— Это не «Красотка»! Это цель! Она берет «Красотку» на абордаж!!!

— ЧТО!!?

— Васко… — Амад дернул командора за плечо, — Остынь! Все! У нас нет торпед! Мы не выдержим перестрелки.

— Нет! У нас есть торпеды! На «Красотке». Помнишь, в начале они чуть не взорвали нашу? Мы тоже так можем! ВНИМАНИЕ ВСЕМ!!! ОГОНЬ ПО ТОРПЕДНЫМ АППАРАТАМ!!!

Боцман лихорадочно крепил швартовы, когда на них обрушился шквал огня. С борта «Интернационала» отвечали из всех стволов, но противник упорно пытался нащупать в темноте трофейный катер. Затянув узел, Боцман упал на палубу и заорал, что можно давать ход. Мимо пронесся Бьернсон — прыгнув за зенитку, он развернул её в сторону противников и нажал на гашетку. «Еблан!» — прокомментировал это действие Ур, ныряя в укрытие. Вражеские стрелки, до этого бившие сильно выше, увидели вспышки, поняли свою ошибку и влупили прямо туда. В ответ полетели снаряды — Михай, помогавший крепить швартовы, решил, что в пулеметную установку под обстрелом лезть опасно, поэтому на четвереньках дополз до орудия, за которым уже прятался крепивший второй швартов Багир.

— Я их мама дэлал, что тварат!!!

— Допоможи мени — зараз ми их по подчуем, а то як то вони зовсим срам втратили.

— Сэкунду! — схватившись за сошник, Багир помог развернуть орудие, — Я снаряд падават буду!

— Добре… Ставте трубку на пивтори секунди — повинно хватити…

Мимо них, пользуясь перезарядкой противника прошмыгнул Ур. Забравшись в установку он развернул её и начал долбить по вспышкам, пытаясь подавить огневые точки противника.

Над катерами начали рваться снаряды. Помня, как быстро в прошлый раз шрапнель вымела все с палубы, Васко приказал дать полный ход, набрать дистанцию и активно маневрировать. От этого точность резко упала. Вражеские стрелки наоборот особых проблем не испытывали — крупный корабль был относительно стабильной платформой, поэтому они пресекали любые попытки приблизиться и, в конце концов, сперва «Идальго», потом «Кабальеро» потеряли цель в темноте. Дав приказ прекратить поиски, Васко тяжело сполз по стенке рубки.

— Мы облажались… И потеряли «Красотку»…

— Бывает… — Амад присел рядом, — Нельзя все время выигрывать… Куда теперь двинем?

— Я слышал, что в Аль Марилле очень хороший климат. Почти как на южном побережье Аламенко. И там всегда есть спрос на наемников.

— А может лучше куда-то подальше? Мы успеем пересечь океан до штормов.

— Думаешь, Старик будет нас искать?

— Думаешь не будет?

— Цель придет в следующий порт со следами боя и «Красоткой» на буксире… Все подумают, что нас утопили. Вряд ли их капитан встретится за чашечкой кофе с кем-нибудь из Бароза и разговор, случайно, зайдет о нашей судьбе.

— У нас слишком приметные катера… Я, что-то потерял вкус к риску. Старею, наверное.

— Ладно — надо посовещаться… Может Алонсо имеет хорошие идеи на этот счет.

Доктор аккуратно размотал повязку и шлепнул Марио, который потянулся к лицу, по руке. Капитан и Бьернсон, тоже пришедшие на перевязку, с интересом уставились на открывшееся зрелище. Марио, испуганный таким вниманием, принялся лихорадочно искать зеркало. Доктор покачал головой и усадив его на место, принялся внимательно разглядывать свою работу.

— Йа! Аусгетрайнихт! Глаз есть выглядеть просто идеаль! А ведь еще какой-то сто лет назад при такой ранений вам есть был бы обеспейчен черный повязка.

— Угу… И попугай на плечо… — с довольной рожей согласился Капитан, — Дешево отделался…

— А что с лицом? Мама-миа — дайте зеркало!

— Кто о чем, а вшивый о бане… Че тебе лицо? Глаз цел — и ладно… Или ты боишься, что тебя такого девки любить перестанут?

— Какого: «Такого…»? — побледнел Марио.

— Найн! Я есть попросить не пугайт пациента!

Доктор грозно зыркнул на потешавшегося Капитана и дал Марио зеркало. Тот принялся с ужасом изучать длинный шрам, пересекавший лицо от середины лба до левой щеки.

— Мама-миа! Ачиденти! Маледиционе! Это же…

— Охренеть… — завистливо протянул лежавший на животе Бьернсон.

Его спасла массивная станина зенитки и то, что в темноте, с маневрировавших катеров, точно выцелить его не смогли. Однако несколько снарядов разорвалось на борту за спиной. Большую часть осколков поглотил пробковый спасательный жилет, выглядевший после этого как жертва газонокосилки, но он был рассчитан на стандартного человека, а не здоровенного бьернхельмца, так что неприкрытый низ туловища основательно пострадал. И Бьернсон сильно переживал по данному поводу.

— Вот почему этому — крутой шрам на рожу? А мне — несколько дырок в спине, которые даже не покажешь никому?

— Ты имел ввиду жопу? — поинтересовался Капитан.

— НИЖНЮЮ! ЧАСТЬ! СПИНЫ! Док — скажите же?

— Йа… У него осколочный ранений локализованный в область спинной, а не ягодичный мышца, так что, техничейски, это есть нижний часть спины.

— Вот!

— Ладно — спина так спина. А если хочешь шрам на рожу, так это можно устроить…

Капитан сделал вид, что потянулся за скальпелем, но Доктор быстро убрал инструмент в сторону.

— Да шучу я… А ты, Марио, не переживай… Шрам получился че надо. Сразу видно, что боец, а не килька в томате. Тем более, что получил достойно — я честно говоря, ожидал, что ты струхнешь, когда они в рубку наваливать начали.

— Просто не успел понять… — честно признался Марио, все еще потрясенно разглядывая в зеркало лицо, — Он такой страшный…

— Это есть процесс заживлейний… — успокоил его Доктор, — Если вы есть вполняйт мой указаний и не расчесывайт его, то он есть заживайт аккуратный и ровный образ. И я соглайсен, что вам нихт причин переживайт — шрамы украшайт мужчина! Я есть прав?

— Угу… — кивнул съедаемый черной завистью Бьернсон, — Я себе тоже такой хочу.

— Дык ты это… — снова не удержался Капитан, до сих пор пребывавший в приподнятом настроении, — Ура за хвост дерни, когда тот спать будет. Он тебе так харю располосует — закачаешься!

— Найн смешно… Не надо давайт ему такой совет — у меня есть и так хватайт работа.

— А если серьезно — я кому говорил: «Навигацию учи». Вот не учил — пеняй на себя. Нет тебе мужитских шрамов. Не заслужил…

Доктор, покачав головой, вручил Марио листок с назначениями, антисептик и пригласил на перевязку Капитана.

— Как ваша рука? Вы есть опять игнорировайт мой указаний?

— Да я просто по привычке… Не могу я, когда одна рука забинтована…

— Значит, прекратите пытаться ей действовайт! Этим вы только затягивайт заживлений!

— Да понял я…

— Я это слышайт каждый раз… В следуйщий раз я есть её загипсовайт!

— Мож проще тогда отрезать нахрен? Амяза попрошу мне крюк сделать и нормально будет? На фортепьяне все равно играть учиться уже поздно.

— Найн! Айн — это глупо, цвай — культя есть заживайт еще дольше.

— Тогда лечи… — смиренно вздохнул Капитан.

Доктор, всем своим видом изображая недовольство таким легкомысленным отношением к своему здоровью, поменял повязку и, выпроводив Капитана, дал команду Бьернсону ложиться на кушетку.

Старпом с восхищением осмотрел самодельный прицел. Потом, через него, морские просторы.

— Говорите: «Сами собирали»?

— Вах! Абижаэшь! — гордо выпятил грудь Багир, — Сами канэшна!

— Линзи пан Доктор дав, — признался Михай, — И розчетив допомг зделати.

— Но астальноэ — сами!

— А! Точно-точно. Видел я их у него, — покивал Старпом, — Так вот, что он за расчеты по оптике тогда делал… А как вы прицел так закрепили, чтобы отдачей его не расколошматило?

— А це вже мае творчиство. Я цей спосиб установки прицилив придумав колись на заводи работав. У мене його, потим, один з начальникив попиздив и за свою розробку видав, собака смердюча… Хоча так не добре про покойникив, звичайно…

— А от чего помер, если не секрет?

— Нещасний случай на производцтви…

— Я что-то такое и предполагал… — Старпом еще раз покрутил прицел, — Штука получилась классная. Ур говорит, что с ним оргазм приключился, когда он в кого-то там попал на предельной дистанции.

— Да на здоровьэ… — мрачно буркнул Багир.

— Ты, я посмотрю, не рад этому обстоятельству? Что у вас с Уром за размолвка?

— Вай, да нормально всэ!

— Не похоже. А зная страсть Михая устраивать «несчастные случаи на производстве», меня гложут нехорошие подозрения.

— Не, пан Старший Помичник… — замахал руками Михай, — Ми просто хотили з пана Зместителя з Бойовой Пидготовки трохи сбити гонору.

— Вы угробили кучу сил и времени, разрабатывая и делая все это просто для того, чтобы слегка сбить с Ура спесь? — Старпом недоверчиво прищурился, — Как-то звучит неубедительно…

— Михай правду гаварыт! — кивнул Багир, — Просто нэмнога пашутыт хотели!

— Не слишком ли много труда ради небольшой шутки?

— А что ищо на вахтэ дэлать? Двыгатэли работают, в жилоэ памещение нэ зайдэшь — там Амяз с Карой… ЭТО дэлают!

— У них же вроде свои каюты, у вас своя?

— Вах! И што? Я их нэ вижю, я их нэ слышу, но я их ЧУЮ!

— Беда… Ладно — и в чем же должна была заключаться ваша маленькая месть?

— Бачте, пан Старший Помичник — пан Ур дуже гордий своею миткостю. З обычною гвинтивкой ми його не перевзойдим — як не крути, вин тренований боець. АЛЕ! У нас ще е кулемет! И ось тут ми могли организувати соби невелику пидмогу. Пид приводом изготовлення щиткив, робимо закриту установку, яка дозволяе сховати от остальних що ми пользуимося прицилом. Пид час стрильб ставимо оптику, и наслаждаемося дивлясь на реакцию пана Ура, коли його побьють в излюблений игри два механика!

— Так… Правильно ли я тебя понял..? — Старпом со вздохом помассировал переносицу, — Вы устроили все это просто ради того, чтобы на пулеметных стрельбах превзойти Ура в меткости? Не спорю — это был бы ощутимый пинок по его самолюбию, но вам не кажется, что размах вашей деятельности слегка вышел за грань разумного? Этому должна быть серьезная причина.

— Очэнь! Ми эму памаглы тогда оружиэ дастать? Памаглы!

— А вин продолжае до нас относиться, як до всих!

— Да! И абэзянами обзываэтся!

— Погодите — то есть вы недовольны тем, что не получаете от него особого отношения за то, что помогли ему в той вылазке за оружием?

— Вах! Канэшно! Абыдна, да!

— Хотя чему я удивляюсь… — Старпом припечатал ладонь к лицу, — Хорошо. Ваш мотив я понял. Он, не обижайтесь, идиотский, однако результат этой дурной деятельности пришелся как нельзя кстати. Я сейчас поговорю с Доком, и вечером встречаемся в лаборатории.

— Зачэм?

— Ну — появление тех катеров сорвало ваши планы, так что, теперь, придется придумывать что-то новое. Я ведь правильно понимаю, что отступать вы не собираетесь? А у меня как раз есть несколько интересных идей мелкой мести. Они, конечно, не такие масштабные, зато гораздо более зрелищные.

— Пан Старший Помичник, а вам пане Ур чого зробив? — поинтересовался Михай.

— Ничего. Я просто люблю делать гадости, — улыбнулся Старпом, — А когда их удается сделать чужими руками, в данном случае вашими, то это вообще прелесть…

— Я же гаварыл — каварный! — напомнил Багир.

— Спасибо на добром слове…

Старпом, подмигнул им и, насвистывая, направился на бак.

На баке полным ходом шла операция по ликвидации боевых повреждений. Неразорвавшаяся торпеда пробила носовую балластную цистерну и влетела в трюм. Пришлось пригрузить балластом корму чтобы нос вышел из воды, потом торпеду разобрали, вытащили и теперь Амяз, сидя на вывешенной на канатах деревянной доске — «беседке», лично проваривал шов заплатки. Вид у него был при этом как у живописца, ваяющего нетленное полотно. Кара висела рядом, подавая электроды и зачарованно смотрела как за потрескивающей дугой разряда остается ровный шов, похожий на змеиное тело с накладывающимися одна на другую чешуйками.

— «Как красиво…»

— «Хорошая работа всегда красивая…», — ловким движением Амяз подхватил новый электрод и выбив им окурок старого, продолжил варить, — «Сейчас надо как следует проварить снаружи, потом внутри уже будет проще.»

— «Внутри цистерны не так удобно. Там эти… Шпангоуты… И разные другие ребра… И душно.»

— «Зато не так жутко.»

— «Жутко?»

— «Я не люблю глубокую воду. Я не вижу, что в ней и от этого мне не по себе. Какой-то древний страх — воображение рисует всяких жутких монстров.»

— «А я вот не боюсь — мне даже интересно.»

Свесившись с беседки, Кара поболтала рукой в воде. Амяз покосился на это и его передернуло.

— «Мне тоже, но я на это предпочитаю смотреть стоя на прочной стальной палубе, а не вися над водой на дощечке. Давай быстрее закончим с этим.»

— «Давай…», — согласно кивнув, Кара улыбнулась и подала ему следующий электрод.

Марио украдкой, как бы походя, глянул на себя в зеркало. Рану он не чесал, не ковырял и вообще избегал даже во сне переворачиваться на ту сторону лица, так что, как и обещал доктор, по мере того как отваливалась корочка, из под нее проступал ровный, тонкий шрам.

— Любуетесь? — насмешливо поинтересовалась заметившая его променад перед зеркалом Лисса, — Вам идет. Теперь у вас не такое детское лицо.

— О нет, синьорина… Просто смотрю, как идет процесс заживления.

— Больно было?

— Даже понять не успел. Потом да — жутко болело. А теперь нестерпимо чешется. И давайте, в конце концов, перейдем на «ты» — я неловко себя чувствую, когда ко мне обращаются столь официально такие привлекательные особы.

— Это — привычка. Полезная. Позволяет держать людей на дистанции.

— О… Вы, не особо компанейский человек, как я понял? Хотя, когда мы в тот раз говорили об искусстве…

— Что?

— Мне показалось, что вы начали раскрываться… — Марио подсел к Лиссе на диван, — И, должен заметить, вы очень хладнокровно держались, когда началась стрельба. Просто задернули шторку и продолжили читать книгу.

— Просто это у меня такой вид паники — одни начинают кричать и метаться, а я продолжаю делать то, что делала, в наивной надежде, что пока ведешь себя как обычно, то все остается как есть.

— И тем не менее… К примеру, Обмылок вообще забился куда-то и еще часа три потом не могли его найти.

— Нормальная человеческая реакция на опасность… — пожала плечами Лисса, — Когда попадаешь в такие ситуации, то быстро понимаешь, что читать о приключениях куда приятнее, чем в них участвовать.

— Ну не скажите… К примеру я видел, как вел себя… — Марио быстро оглянулся по сторонам, — Как вел себя сеньор Капитан. О мамма-миа — это было нечто! Противник идет к нам в лоб, стреляя из пушки. Один снаряд пробивает остекление прямо рядом с ним и пролетает буквально в считанных сантиметрах. Он ухмыляется — «Холодно».

Потом второй снаряд разрывается на переплете и сшибает с него фуражку. Он ловит её на лету, надевает обратно и говорит — «Теплее…»…

И спустя несколько секунд осколочно — фугасный бьет прямо по центру. Мне рассекает лицо, сеньор Капитан закрывается рукой — ему её сечет осколками. Все в крови, я в шоке смотрю на него, а он срывает ошметки рукава, перевязывается ими и абсолютно спокойно: «Горячо…». Потом высовывается и орет на корму: «Парни — причешите этих содомитов: они мне, походу, руку должны.»…

— Да уж… — Лисса криво усмехнулась, — Вот почему я предпочитаю жизнь, где самая большая опасность — это получить по голове выпавшим с полки томом Бройта.

— У вас дома лев… — напомнил Марио.

— И я живу на островах где пираты, бандиты и дикари — да-да…

— Вы иронизируете, но это действительно впечатляет! Я бы вот еще несколько лет назад и помыслить не мог о том, чтобы отправится куда-то дальше Лумолы.

— То есть, по вашему, когда я говорю, что мне не нравятся потрясения, я вру? И в первую очередь — сама себе?

— Я думаю — вы просто чрезвычайно скромны… — дипломатично выкрутился Марио.

Лисса сняла очки, и покусывая дужку, некоторое время размышляла. Потом, кивнув в знак согласия с собственными мыслями, надела их обратно и пристально посмотрела на Марио.

— Вы мне, пожалуй, даже нравитесь. Хотите перейти на «ты»?

— О! Я был бы очень рад этому, синьорина…

— В таком случае — приглашаю к себе. Посидим, обсудим тет-а-тет позднеимперские барельефы из Сатароги… Что скажешь?

— Всенепременно! Не прямо сейчас, разумеется, после вахты.

— Разумеется после вахты…

— О! В таком случае встретимся вечером! А сейчас тысяча извинений — мне пора…

Марио, подскочив, умчался. Лисса задумчиво посмотрела ему вслед и сладко потянувшись, вернулась к чтению.

Ур внимательно наблюдал за тем как Сыч, умостившись на клотике, вертел головой во все стороны, изредка прерываясь на то, чтобы вернуть на место соскальзывающую лапку. В нескольких кабельтовых от «Интернационала» вынырнул левиафан. Увидев его, птица буквально рухнула с мачты, раскрыв крылья над самой палубой, издала громкий противный вопль и не прекращая орать, побежала прятаться. Высунувшийся на эти звуки Капитан, который на мостике «дрессировал» Бьернсона, вопросительно посмотрел на Зампобоя.

— Левиафана углядел…

— И это повод так блажить?

— Ну — когда по нам палить стали, страху он натерпелся изрядно. Так что теперь на все, что похоже на корабль, реагирует вот так.

— Мда… Птица не певчая… — из радиорубки, ковыряя в ухе показался Старпом, — Но, похоже, идея использовать его в качестве средства морской разведки начинает обретать свои очертания.

— Я всегда говорил что страх, голод и недостаток сна — главные педагогические инструменты, — Ур довольно оскалился, — Смотрите, как все вышло — быстро и почти само собой! Надо только слегка подшлифовать…

Левиафан, подняв хвост на высоту топмачты корабля, погрузился в пучину. Выбравшиеся из машинного и успевшие застать эту величественную картину, Михай с Багиром восхищено выдохнули, огляделись и покопавшись возле кнехта с хитрым видом подошли к Уру.

— Пан Замистник з Бойовой Пидготовки… Памьятаете ви жалилися, що у вас специальних заслиплюючих гранат мало?

— И што нэгдэ взят?

— Да… — Ур с подозрением покосился на парочку, — И че?

— Мы сдэлали!

— Так. Сумили пивторити склад и конструкцию. Тильки не совсим до кинця. Ви б подивилися, як вона. Як треба работае, або переделати що? У нас поки тильки з електро запалом екземпляр, але зробимо якой треба.

— Серьезно? Где?

— Отам…

Ур посмотрел в указанном Михаем направлении. Мощная вспышка и оглушительный хлопок заставили его с воем закружиться на месте. Механики успели зажмуриться, но их тоже изрядно контузило, так что некоторое время все трое как неваляшки раскачивались, шаря руками в поисках о что бы опереться.

— НУ КАК!!! ВСЭ КАК НАДА?!! — проорал Багир, когда его немного отпустило.

— Отлично… — опершись о надстройку, Ур помотал башкой, — Сейчас проморгаюсь и пизда вам обоим…

— Бижимо в майстерню… — скомандовал Михай, — У мене там ще слезогонка готова…

Оба механика рванули в машинное, преследуемые по пятам петляющим зигзагами и втыкающимся в препятствия Уром.

— Блять… Вот не долбоебы, а? — поинтересовался Капитан у довольного Старпома.

— Зато не пьют…

— Лучше б уж пили…

— Кстати об этом… — Старпом притворно задумался.

В машинном громко хлопнуло. Через несколько секунд, чихая и рыдая, оттуда вылетели Кара, Ур и Багир в обнимку с Михаем. Следом за ним бежал Механик с огромным ключом, по саргашски перечисляя все акты содомии, инцеста и скотоложества, которые привели к появлению на свет таких сказочных идиотов…

Доктор закапал Уру в глаза капли и приказал интенсивно моргать. Сидевшие рядом механики прижимали к набитым Амязом шишкам тампоны с свинцовой примочкой и довольно скалились. Вошедший Капитан остановился на пороге, окинул собравшихся хмурым взглядом и протянул Доктору свою ручищу.

— Все — сымай… Пусть заживает как есть. Сил моих нет — даже в гальюн нормально не сходить.

— Йа… Думай — уже есть можно…

Доктор принялся аккуратно разматывать повязки. Капитан, в ожидании окончания процесса, обратил внимание на Михая и Багира.

— Ну че? Доигрались? Вот надо оно вам было? Нормально, что ли, поговорить не могли?

— О чэм?

— Да брось — мне Антон все рассказал про ваши размолвки. Зачем петлять-то так? Он же военный на всю башку. Ему прямо надо.

— Хотилося що б сам зрозумив…

— О чем? — непонимающе поинтересовался Ур.

— Обиделись они на тебя, видите ли… Что помогали тебе-то оружие утараканить, а ты…

— Никак нет!? Я ничего…

— Вот именно, что ничего… Парни уж и прицел тебе снайперский сделали и гранаты специальные. Михай, вон, кстати, из пушки метко отстрелялся. А ты их все по общему плану гоняешь.

— А по какому мне их гонять? — Ур озадаченно уставился на Капитана.

— По усиленному! По взрослому! В полный рост!

— Они же механики…

— И что? Хотят люди учиться, хотят быть настоящими бойцами! Обычно пинками заставлять приходится, а тут сами рвутся. Радуйся!

— Мысль понял…

Ур взял кусок марли, вытер в уголках глаз, и спрыгнув с кушетки, уважительно посмотрел на Михая с Багиром.

— Ладно… Понял — с завтрашнего дня буду заниматься с ними по усиленному плану. Физподготовка — в первую очередь, потом стрельба, тактика…

— Только, чтобы не в ущерб несению службы. Вообще — надо что-то решать с этим. Либо ставить Михая к орудию, и искать еще одного механика, либо искать толкового канонира.

— Разрешите дать радиограмму! У меня есть на примете один очень толковый кандидат. В учебке вместе службу начинали.

— Китт?

— Вы против киттов?

— Я в том смысле, что он с орудием таких размеров управится? Сил хватит?

— Рукоятки наведения крутить осилит. А кто снаряды в казенник кидать будет — уже не его проблемы.

— Ладно — вызывай своего однополчанина. Доминис артиллеристами не славится, а у вас там подготовка на уровне.

— Слушаюсь! Разрешите идти!

— Иди…

— Пан Капитан… — робко поинтересовался Михай, когда Ур вышел, — А вам про те, що ми хочимо «усилений пидготовци», пан Старший Помичник сказав?

— Угу… Да не переживай… Все будет…

Капитан слушал его вполуха разминая освобожденную руку.

— Кстати, он мне еще идейку подкинул — а чтоб нам не завести себе на борту винокурню? Фрукты в Островах халявные и нормального пойла там хрен сыщешь. А вы, так сказать, наиболее близкие к данной теме граждане на борту. И дурью меньше мается будете. Так что займитесь…

Кивнув Доктору Капитан вышел. Багир повернулся к Михаю, который судя по выражению лица уже «предвкушал» усиленную подготовку в исполнении Ура, и многозначительно подняв палец, напомнил: «Каварный!»…

— Как бы вам сказать, сеньоры… — сидя за столом в кубрике, Марио собирался с мыслями.

Переодеваясь, он спалил перед остальными расцарапанную спину и теперь все жаждали смачных подробностей.

— Давай как есть! — поторопил его Бьернсон.

— Это было странно… Лисса — она… Жесткая.

— Это как?

— Ей надо все контролировать. Вообще все… Я привык, что дела такого свойства — вещь обоюдная. Но здесь все было несколько… Не так. Мамма-миа — совсем не так! Такое ощущение, что она меня использовала!

— То есть не ты трахнул, а тебя… — подытожил Бьернсон.

— Это грубо…

— Зато верно… Поэтому она на тебя глаз и положила. Вы, южане, мягкие. Со мной бы это у неё не прошло.

— О! Серьезно! — вспылил Марио, — Ну вон выйди да предложи свою кандидатуру!

— И предложу!

Грохнув кулаком по столу Бьернсон открыл дверь и вышел в кают-кампанию. Остальные навострили уши, чтобы не упустить деталей разговора. Продлилась беседа, впрочем недолго. Пунцовый как роза, Бьернсон вломился обратно, чуть не прибив дверью Обмылка.

— О! Ну как, сеньор? — с издевкой осведомился Марио, — Синьорина отклонила вашу кандидатуру?

— Она просто не в моем вкусе…

— Звучит неубедительно… — покачал головой многоопытный Боцман, — После нескольких месяцев плавания, вкусам матроса соответствует даже дырявый матрац.

— Да я просто поближе присмотрелся!

— Она тоже…

— О! Еще как присмотрелась! — Марио закатил глаза, — Кажется она сказала, что предпочитает объезжать породистых жеребцов, а на быков вроде вас зарятся только пастушки с Амена. И что-то еще про то, что вас не мешало бы отмыть….

Дверь снова с треском распахнулась. Стоявшая на пороге Лисса одарила всех ледяным взором, поправила очки и взяв Марио за ухо, потащила за собой.

— О! Мамма-миа, синьорина — не так сильно! Вы мне его оторвете!

— И не только его…

— Ачиденти… Я очень виноват, что позволил себе обсуждать это с остальными! В этом ведь дело?!!

— Да. И сейчас ты будешь извиняться… Пока я не скажу: «Хватит».

«Попал парень…» — задумчиво выдал глядя им вслед Боцман. Остальные согласно закивали и потянулись к столу перекинуться в карты. Поскольку Капитан играть на деньги запретил, а, после того как Бьернсон весь день щеголял в исподнем, и на желания тоже, то играли на сигареты. Проигравшегося, до раздачи табачного довольствия, которое было раз в неделю, выдавал внимательный взгляд и повышенная общительность, а также манера заканчивать каждый диалог фразой: «Кстати — сигаретки не будет?». Правда, один раз на огонек заглянул Старпом…

С ним больше не играли — восемь роял стрит-флешей подряд было натуральным перебором, а курить всей толпой откопанную где-то в закромах Федора пачку махорки удовольствия не доставило никому. Вошел Доктор. Вид у него был озабоченный.

— Племяху ищете? — осведомился Федор, тасуя колоду.

— Найн… Уже есть находийт.

— Ну тогда того… Она же взрослая уже?

— Йа! Разумейтся… Просто проверяйт… Лисса имейт склонность к эпатажный поведений.

— В картишки будете?

— Йа — думайт, можно сыграйт пара партий.

Присев за стол, Доктор с отсутствующим видом покрутил головой, словно напряженно прислушиваясь к тому, что происходит за переборками в каюте племянницы.

— Ставим на первый раз по одной?

— Что? Я пропускайт ваш реплик?

— Мы на сигареты играем. У вас есть?

— Я нихт курить. Могу поставийт рафинад.

Остальные игроки переглянулись. Сахар в довольствие не входил и его закупали на свои, а стоил он дорого.

— Идет. Правила знаете?

— Йа! Покер, как я понимайт?

— Угу. Дро с начальной ставкой вслепую.

Федор проследил, чтобы все сделали ставки, сдал карты и игра пошла. После первых трех раундов Доктор втянулся в игру, начал что-то калькулировать в уме и довольно агрессивно выносить из игры оппонентов. Первой жертвой стал Бьернсон, который ставил рискованно и помногу. Проигравшись, он сунул в зубы последнюю оставшуюся сигарету и ушел курить. Потом слился Обмылок. Боцман, ввиду опыта, и Федор, который ставил очень осторожно, продержались дольше всех, но в конечном итоге уступили. Словно очнувшись от наваждения, Доктор оглядел педантично сложенный в миниатюрный штабель выигрыша.

— Аусгетрайтних! Я есть выигрывайт!

— Это да… — Боцман покосился на Федора с выражением лица: «нахер ты его позвал? — Но вы же сказали, что не курите?

— Найн. Но выигрыш забирайт.

— Зачем?

— Игра должен спровождайтся риск проигрыш. Без этот фактор она есть не представляйт интерес. Нет интерес — нет стимул к обучений.

— Вы, видать, много проигрывали раз так научились… — хмуро протянул Обмылок гипнотизировавший взглядом сигареты на столе.

— Найн. Я очень редко играйт в подобный игра. Но я знать математик унд психологий. Могу давайт пара урок.

— У нас сигареты все…

— Нихт проблем. Это не есть игра. Это есть обучений.

Перемешав карты, Доктор начал демонстрировать научные основы карточной игры. За этим из застал вернувшийся Марио. Видок у него был потрепанный.

— О! Герой-любовник вернулся, — неосторожно сострил Бьерн.

Доктор повернулся к Марио, оценил его состояние и жестом приказал присесть.

— Это нихт мой дело, но я хотейт вас предупреждайт. Лисса нихт сладкий плод…

— О, синьоре — я это уже понял… Мамма-миа — я чувствую себя совершенно выжатым. Мне подобные игры не нравятся. Я хочу от дамы нежности!

— Тогда вы приходийт не в тот адрес.

— Нет, синьоре — не поймите меня неправильно! Лисса не то что бы мне совсем не нравится — она очень умна, и когда мы разговариваем, то все просто прекрасно… Но потом она превращается в Ледяную Принцессу из сказки, которая питается чужими страданиями.

— Я полагайт, подобный наклонность есть результайт строгий воспитаний в детство. В любой случай — вы есть должны думайт сами. Но нихт надейтся её перевоспитайт… — встав, Доктор собрал сигареты, — Я есть возвращайтся к работа. Вы — повторяйт чему я вас учийт. Завтра давайт вам шанс отыграйтся….

Старпом разложил перед Капитаном все интересное, что нашел на трофейном катере. Тот задумчиво посмотрел бумажки, личные вещи, потом вопросительно вскинул голову.

— Ну — какие мысли?

— Похоже, мое предположение о том, что это были наемники Бароза, подтвердились. Большая часть экипажа — аламенкцы, Михай утверждает, что даже знает кто именно.

— Серьезно?

— Да. Они называют себя «Грязные Рыцари». Командир — Васко Верас. Работает на семью Бароза давно. Сперва обеспечивал охрану их судов, потом где-то урвал старый миноносец и сколотил собственную команду. Действовали в основном вдоль побережья Диких Земель, проводя карательные операции против местных.

— Это объясняет их небрежность… — Капитан постучал пальцем по уху, — Нет боевого опыта в крупных замесах.

— Да. С радиоперехватом им вряд-ли приходилось сталкиваться. Но меня сильно интересует, где они получили три современных катера. Бароза — семья богатая и влиятельная, и мы им активно не нравимся, но достать такое, да еще и в достаточно краткие сроки…

— Помог кто-то…

— Вот это меня и беспокоит. Дело в том, что катера строились в Форбурге, и стрелковое вооружение тоже их систем. Но торпеды и аппараты — аменские…

— Серьезно?

— Да. Похоже, тебе это о чем-то говорит?

— Возможно… — Капитан еще раз пересмотрел документы, — Верфи Бергхоффа… Принадлежат Вольфгану Бауэру… А торпеды?

— С торпедами все еще интереснее. Судя по клеймам, они экспериментальные.

— Экспериментальные?

— Да. Предсерийные образцы. Произведены «Вестбей Гиромашин Ко».

— Это, видать нас и спасло.

— Нас спасло то, мы словили ее на большой скорости.

— Поясни?

— Смотри… — Старпом выложил на стол разобранный взрыватель, — Он стоит перпендикулярно оси торпеды. Суммарная скорость встречи у нас была как бы не восемьдесят узлов. При ударе о корпус ударник инерцией прижало к стенке в момент срабатывания и трение затормозило его настолько, что он не смог наколоть капсюли. Видишь следы на стенке канала?

— Бывает… — Капитан покрутил ударник в руках, — А это что?

— Доктор говорит — магнитный взрыватель. Новейшая разработка. Но он был отключен. Видимо не разобрались с ним до конца. У них было мало времени на освоение техники.

— Выньте две других торпеды и спрячьте… Торпеды сами по себе недешевые, а с таким наворотами… Продадим — озолотимся.

— Тем более экспериментальные. Миледи у нас их с руками оторвет.

— Думаешь?

— Знаю. Но вернемся к тому, откуда у Бароза такие игрушки. Есть идеи?

— Да. Но их еще надо думать… А уже обед. Пойди посмотри как там у Амяза дела. Барабашка твоя жалуется, что с таким дифферентом на корму у нее все кастрюльки укатываются.

— Я правильно понимаю, что ты уклоняешься от разговора на эту тему?

— Просто не хочу с выводами торопится…

Капитан спустился к себе в каюту, снял китель, разулся, постанывая от наслаждения почесал руку, потом запер дверь, достал «Маузер» и убедившись, что тот разряжен, принялся тренироваться быстро его выхватывать из разных положений. Отвыкшая конечность слушалась плохо, но Капитан упорно вскидывал оружие раз за разом, пока рука окончательно не стала отваливаться. Потом выхлебал половину графина, закрыв дверь и плотно зашторив иллюминатор, вытащил из кобуры пистолета спрятанный под подкладку жестяной футляр с микрофильмами и вооружившись лупой, принялся просматривать их.

Доминис

На подходе к бывшей столице Доминиса — Аргесаеванне, Капитан выстроил всю команду, даже вахтенных из машинного выгнал на палубу, чтобы они тоже смогли полюбоваться на «Львов-Стражей» — пять сотметровых статуй, вытесанных из цельных скал, которые обозначали безопасный фарватер, а также служили маяками и оборонительными сооружениями, для чего в глазницах статуй были устроены места для костров, ныне замененные прожекторами. Из пастей, в свое время, на проходящие вражеские корабли извергалась зажигательная смесь и сбрасывались камни. Ныне, конечно, Аргесаеванна была защищена более современными средствами, однако проходя под первым из львов, Капитан поймал себя на мысли, что если сейчас оттуда на них скинуть что-то увесистое, то мало не покажется. Остальная команда стояла, задрав головы и, разинув рты, любовалась этими величественными памятниками древности.

Что удивительно, но с имперских времен сохранились не только сами статуи, но и золотые пластины, которыми были отделаны их гривы. Ни один из правителей, даже в самые тяжелые времена, не посмел покуситься на эти сокровища. Марио со вздохом вспомнил судьбу имперских памятников в Фессалии, которые разломали и растащили на постройку королевских замков, церквей и домов.

Когда «Интернационал» обогнул последнего Льва и стал виден город выяснилось, что местные бережно отнеслись не только к статуям — вся Аргесаеванна словно сошла с древних фресок. Массивные, построенные так, чтобы отражать мощь уже несуществующей империи, дворцы и виллы возвышались среди белых, с плоскими крышами домов и зелени садов и парков. Прямые как стрелы, мощенные каменными плитами дороги прорезали город в безупречном геометрическом порядке. Самая широкая дорога вела от порта к резиденции правителя, стоявшей на возвышенности в центре. Такая планировка была всем знакома — ей подражали и на Лионисе и в Островах, от столиц до мелких городков, но тут её можно было увидеть в том виде, как она задумывалась архитекторами жившими тысячи лет назад. Даже галереи вдоль домов, скрывавшие прохожих от дневного зноя, и окруженные стеной деревьев фонтаны, у которых можно было отдохнуть и побыть в тишине среди многолюдного города — все было придумано и спроектировано еще тогда.

И статуи… Множество статуй колоссального размера. Причем, зачастую, сделанных из цельной каменной глыбы. К ним у имперцев было какое-то странное пристрастие. Создавалось впечатление, что научившись ворочать такие монолиты, они принялись играться с этим как дети, применяя мастерство перетаскивания булыжников размером с дом по поводу и без.

Строим виллу? Без шести-семи статуй предков и богов-покровителей достопочтенного хозяина метров пять высотой и начинать не стоит. Дворец? О!!! Ну тут умножай и количество и высоту на десять.

Общественные бани? Дело-то хорошее, однако как народ найдет их, если рядом не высится метров на тридцать-сорок изваяние? И еще несколько внутри. Скромные. Метров по пять. И двадцать метров в длину. В помывочной — лежащая и льющая водопадик из чаши богиня чистоты, а там где уединяются… Ну или не уединяются, а толпой устраивают развеселую оргию — богиня любви, с усмешкой взирающая на посвященные ей телодвижения и не замечающая, что сзади к ней пристраивается другой мифический персонаж, чьи намерения скульптор изобразил предельно подробно.

Некоторые исследователи данного вопроса считали, что у такой любви к монументализму были вполне логичные предпосылки — худо-бедно разбираясь в имперской культуре и мифологии, путник мог, еще глядя на город с дальних холмов, прикинуть, что там есть: баня, рынок, постоялый двор, администрация, бордель и начать продумывать свой маршрут. А благодаря четкой геометрии улиц — пройдя городские ворота, немедленно направиться куда нужно. Самим жителям колоссы служили удобными ориентирами, заменяли номера домов, о чем свидетельствовали древние документы, повествующие о том, что некто проживал в третьем доме по правую руку Диспатера, а в случае штурма города неприятелем — и защитой. При осаде на вершинах статуй располагались наблюдатели, координировавшие тушение пожаров, а при прорыве неприятеля статуя валилась поперек улицы, перекрывая неприятелю путь и, если повезет, нанося ему немалый ущерб.

Не избежала участи быть помеченной каменными колоссами и бухта Аргесаеванны. Пяти сотметровых львов имперцам показалось мало, так что вошедший в нее корабль встречало громадное изваяние морского божества, у ног которого стояла чаша для жертвоприношений используемая, судя по всему, до сих пор.

Возле неё их уже встречал катер Раша. Увидев «Интернационал» Раш, широко размахнувшись, закинул в чашу солидную пригоршню монет благодаря богов за то, что гости благополучно добрались. На их звон из небольшой дверцы у подножия вышел пожилой служитель, длинной палкой с лопаткой на конце выгреб подаяние и, протянув руки в ритуальном жесте, принялся выкрикивать какие-то фразы.

Капитану местные морские божества были до одного места, но с другой стороны — традиции есть традиции. Близко подходить было небезопасно — «Интернационал» не катер и осадка у него приличная. Но и мишень была немаленькая, так что, взвесив в руке несколько голдмарок, Капитан с сочным «э-эх» метнул увесистые золотые кругляши которые как картечь звякнули о стенку чаши и, несколько раз отрикошетив, успокоились. Служитель немедленно взялся за палку и достав их, некоторое время разглядывал незнакомые монеты. Даже попробовал на зуб, убедиться, что это золото. Потом, подхватив полы бурнуса, метнулся во внутренние помещения, вытащив упирающегося барана, прирезал его и принялся сливать кровь в чашу, не переставая при этом блажить в сторону «Интернационала» таким воодушевленным голосом, что даже без толмача стало ясно — морской бог будет к ним благосклонен.

Саму бухту имперцы закладывали с запасом, так что даже современным судам там было где развернуться. Однако то, что творилось внутри, емко описывалось словом: «Бардак». Большие суда пробирались к пирсам среди сотен мелких лодчонок, с которых прямо на ходу пытались чем-то торговать. Рыбацкие суденышки, потрескивая бортами, толкались у рыбных рядов, пытаясь выпихнуть конкурентов и побыстрее толкнуть улов. На выход пробирались прогулочные яхты состоятельных горожан и слуги с носовой площадки оглашали окрестности воплями на тему: «Прочь с дороги — господа плыть изволют!» Посмотрев на это все, Капитан вопросительно взглянул на стоявшего у штурвала Марио.

— Справишься?

— Си, товарищ Капитано! Я уже понял закономерность: идем самым малыми, уступаем дорогу большому, со средними расходимся по ситуации, а как мелочь будет с нашего пути убираться — это уже не наши проблемо!

— Попробуй — я, если чё, подстрахую… — благосклонно кивнул Капитан.

Марио, вытянув клапан ревуна и щелкнув машинным телеграфом, принялся пробираться через бухту. Примерно на полпути к ним начали подгребать лодки. Сидевшие в них, судя по криками, чего-то хотели. Отдельные обнаглели настолько, что пытались вскарабкаться на борт. Капитан следил за действиями Марио и отвлекаться не мог, так что отправил гонять предприимчивых торговцев Боцмана. Тот церемониться не стал и всех пытавшихся проникнуть на борт награждал ударом в морду и выкидывал нахрен. За ним бегал Сыч, охреневший от количества судов, и орал так, что срались не только чайки, но и особо слабонервные из числа населения.

Раш указал им причаливать к отдельному пирсу, находящемуся под скалой, на которой стояла вилла имперской постройки из белоснежного мрамора. Пирс, помимо основной функции, прикрывал от любопытных глаз грот с бассейном, вокруг которого стояли широкие диваны и фресками на стенах. Бассейн и фрески были современными, но выполненными в имперском стиле.

— Это ведь не вилла Миледи? — осведомился Старпом, выйдя на пирс и оглядевшись.

— Нет, она тут гостит у своего старого друга. Я вас ему представлю. А как вы поняли?

— Фрески. Женщина, обустраивая свое жилище, обычно избегает столь откровенных тем.

Раш обернулся, мазнул взглядом по изображенным на стенах сценкам и с улыбкой пожал плечами.

— Дахр бен Машрик — большой ценитель женской красоты. И не стесняется этого.

— Миледи дружит с Хензиром?

— Вы знаете достопочтенного Дахра?

— Много слышал. Хотя — кто о нем не слышал?

— Да. Он довольно известен, — согласился Раш, — А Миледи всегда интересовали яркие и неоднозначные личности.

— Тогда не буду заставлять её ждать!

Развернувшись на каблуках, Старпом вернулся на корабль, чтобы переодеться в парадное.

На берег сошли вчетвером. Капитан, Старпом и Доктор с Лиссой, которая изъявила желание посмотреть виллу.

— Сюда, уважаемые.

Раш указал в сторону грота. От него к вилле поднималась крутая, вырубленная в скале лестница. Капитан, при виде неё, скорчил было страдальческую мину, но они прошли мимо и остановились у лифта.

— Достопочтенный Дахр тоже не любит крутые ступени… — пояснил Раш, услышав капитанский вздох облегчения.

Лифт поднял их на просторную террасу. Можно было попасть внутрь с оттуда, но Раш повел всех вокруг к парадному входу, дабы гости могли осмотреться, а хозяин — встретить как положено.

— Интересно…

Лисса обратила внимание на широкие деревянные панели которые прикрывали террасы и балконы от дневного зноя. Они были строгой геометрической формы и не окрашены, так что дерево сохраняло свой цвет и рисунок.

— Спилы ракаупы? Весьма смелое решение, но тем не менее идеально сочетается с остальным. Но стоить должно целое состояние.

— Это идея Тарика. Он — личный архитектор достопочтенного Дахра. — пояснил Раш, вежливо кивнув, — Хозяин не жалеет денег на его идеи и неизменно получает превосходный результат.

— У этого Тарика определенно талант. Так совмещать старое и новое…

— Да. Достопочтенному Дахру предлагали за него целое состояние, но он отказывается с ним расставаться. А вот полюбуйтесь, как Тарик совместил имперский и куманский стили…

Старпома с Капитаном же в этот момент интересовало совершенно другое. Вся прислуга, которая попадалась им на глаза, состояла исключительно из довольно легко одетых девушек. Причем хозяин дома не отдавал предпочтение какому-то одному типажу, а, по всей видимости, собирал «коллекцию».

— Я смотрю, у него губа не дура…

— Что, простите? — не понял Раш, который в только что закончил показывать Лиссе древнюю мозаику.

— Я говорю, любитель он до женского пола…

— Это маленькая слабость достопочтенного Дахра. Я уже говорил вашему помощнику, когда тот обратил внимание на фрески. Хотя и вам есть чем похвастаться, как я мог заметить…

— Это вы о чем?

— О вашем коке, уважаемый.

— А! Ну это Антону надо спасибо сказать. Он ее к нам притащил. Хотя девка да — хороша! А как готовит..!

— Для вас это её главное достоинство?

— Да красивых девок вон! — Капитан указал на служанок, — Полно! И любуешься ты ею ну месяц, ну год. Потом привыкаешь. А хорошая еда — она каждый день маленький праздник!

Достопочтенный Дахр бен Машрик встречал их у парадного входа. Увидев гостей, он спустился к ним, радушно раскинув руки.

— Капитан Вад Вареник, его Старший Помощник Антуан Рело и господин Ганс Кригер с госпожой Лиссой Шварц, — представил всех Раш.

— Дахр бен Машрик. Работорговец, философ, меценат… Добро пожаловать в мое скромное жилище.

— Скромное? — усмехнулся Капитан, — А по мне так вполне. Все что надо для жизни. Даже фонтан перед входом забабахали.

— На самом деле тут меньше трех актусов. Просто ступенчатое расположение и терассы создают иллюзию пространства. Мне предлагали виллы побольше. Но эта очень удачно расположена — вокруг никаких соседей. И вид на город…

— Да — виды тут у вас на заглядение. А еще лифт. Мне он особенно понравился.

— Приятно, что вы оценили — прорубить для него шахту было непросто. Но оно того стоило. Я начал обустраивать грот сравнительно недавно, так что там еще не все готово, но вы видели мозаику в бассейне!? Обязательно посмотрите! Раньше она украшала фонтан во дворце султана Рубы. Потом город поглотили пески и он на тысячу лет стал лишь сказкой. На него наткнулись случайно пару лет назад караванщики. К сожалению, там уже успели похозяйничать мародеры, но мозаики они не тронули. Я выкупил их за бешеные деньги и привез сюда, а Тарику удалось вписать их в виллу без ущерба для общего стиля. О, почтенный — знали бы вы как покалывает мои пятки, когда я хожу по тем же самым плиткам, по которым ступали мудрый Азиз ибн Вазир и прекрасная Издихар!!!

— Даже близко не могу представить, — честно признался Капитан, — Но думаю, что вы были в восторге.

— Не то слово! Когда ту, что во дворе, только установили, я лег на неё раскинув руки и лежал так несколько часов, представляя над собой небо древней Рубы! А вот еще одно сокровище!

Дахр подвел всех к куску гранита, установленному на постаменте посреди зала.

— Видите эти вмятины, похожие на огромные ладони? По легенде, когда к Рубе подошли враги, могучий Кахар взял этот камень и метнул его в вражеское войско, убив предводителя, после чего остальные обратились в бегство. Правитель Рубы повелел поставить камень перед городскими воротами, дабы все видели мощь её защитника. Представляете, как непросто было вывезти его из пустыни?

— На руках такой не унесешь, — покивал Капитан, потом подошел к камню и попытался обхватить, — Хотя…

Поставив руки на отпечатки он поднатужился и приподнял глыбу, после чего поставил на место. Остальные смотрели на это со смесью ужаса и восхищения.

— Здоровенный мужик был этот Кахар… Поднимать я подниму, но вот швырну уже вряд ли…

— Все равно впечатляет, учитывая что для того чтобы занести его сюда мне потребовалось десять крепких рабов. Идемте — я покажу вам мозаику во дворе, о которой я упоминал…

Внутренний двор виллы был украшен клумбами. Посередине журчал фонтанчик. Одно из строений, замыкавших четырехугольник двора, стояло ниже по склону, чтобы не загораживать вид на бухту. Полюбовавшись фреской, которая и правда была выполнена с исключительным мастерством, они поднялись по лестнице из пяти ступеней на его крышу. Дахр указал в сторону сидевшей на диване с бокалом вина белокурой изящной девушки в легком светлом платье, которая ожидала их, отложив в сторону книгу.

— Позвольте представить вас моей гостье, ради встречи с которой мы тут и собрались. Господа — перед вами несравненная госпожа Миледи. Госпожа — это капитан Вад Вареник, Антуан Рело. А это господин Кригер с племянницей.

— Рада знакомству…

Голос у Миледи был тихий и довольно приятный. Хотя, учитывая её репутацию, орать ей особо и не приходилось. Окружающие сами были заинтересованы в том, чтобы в точности расслышать все распоряжения.

— Взаимно… — Старпом, шагнув вперед, галантно поцеловал ей руку и едва слышно шепнул, — Давно не виделись…

— Сударыня… — руки целовать Капитан был не обучен, поэтому просто приподнял фуражку.

— Капитан… Я сожалею о том, что по пути сюда вам пришлось подвергнутся опасности.

— Вам доложили уже?

— Да. У меня есть люди в тех местах.

— Пустяки. Нам не впервой… Зато трофеи взяли.

— Рада, что вы к этому так относитесь. Я уже говорила Рашу, что ему нужно было сопроводить вас… Это было упущение с его стороны.

Миледи кинула на Раша укоризненный взгляд. Тот виновато склонил голову. Дахр, дабы разрядить обстановку, хлопнул в ладоши и возле него немедленно возникла служанка.

— Принеси нам вина и еды.

— Сию минуту, господин…

— А мы пока займемся делами… -

Миледи повернулась к Капитану, давая понять, что хочет увидеть медальон. Тот извлек его, положив на стол, и подвинул в ее сторону

— Барышня, тысяча извинений, — не выдержал Капитан, — Но можно поинтересоваться, что эта штука делает? А то мы всю голову сломали, пытаясь понять.

— Ничего. — Миледи осторожно осмотрела медальон со всех сторон, — Это подделка.

— Оппа… — Капитан озадаченно поскреб затылок, — Вот это незадача…

— Не переживайте — я знала об этом с самого начала. Наша сделка в силе…

— В смысле? Не — не то, чтобы я против… Но зачем вам подделка?

— Это очень древняя подделка. Ей многие тысячи лет…

Миледи провела пальцами по вделанному в центр камню.

— Представьте себе, но люди не первые, кто додумался до этого. Расы жившие задолго до нас тоже изготавливали подделки.

— Это как монета с браком, — пояснил Старпом, — Как платежное средство она не годится, но для нумизмата такая монета ценнее из-за редкости.

— Верно. Несмотря на бесполезность, эта вещь обладает исключительной ценностью благодаря своей сказочной редкости! Для коллекционера само собой.

— А эти другие, которые за ним гонялись. Они знают об этом?

— Министр? Разумеется нет. Поэтому я так боялась что он попадет к нему в руки. Поняв что медальон бесполезен, этот неуравновешенный идиот мог его повредить или даже уничтожить.

— А почему вы ему не сказали, что он не настоящий и представляет только коллекционную ценность?

— Сказала. Но он мне не поверил. Вы же сами знаете как это бывает? Люди готовы поверить в самую дикую ложь. Но говоришь им правду…

— А что делал настоящий медальон, если не секрет? — полюбопытствовал Капитан

— Это ключ. Предположительно… Во всяком случае, так они называются в древнеимперских трактатах.

— Ключ от чего?

— А вот это, к сожалению, точно не известно. Имперские жрецы либо хорошо хранили их тайну, либо тоже не знали, что они делают.

— Зачем он тогда понадобился Министру?

— Людям свойственно наделять то, что они не понимают, разными сказочными свойствами. Не найдя им очевидного применения, обладатели начали искать ответ среди аллегорий. Кто-то верил, что это ключ к богатству. Кто-то — что это ключ к власти. Смешно…

— Понятно. Спасибо за объяснение.

— Пустяки… — Миледи посмотрела на изящные часы на столике, — Я отдам распоряжение привезти орудие немедля. Это займет не больше получаса. Достопочтенный Дахр развлечет вас вином и беседой, а я пока, с вашего позволения, задам несколько вопросов герру Кригеру.

Капитан согласно кивнул и пересев на соседний диван принялся прикидывать с каких угощений начать. Миледи повернулась к Доктору, который вместе с Лиссой устроился на диване по соседству.

— Я видела корабль когда он входил в бухту. Вы тоже экспериментировали с резонатором Айзериха судя по той конструкции на мачте?

— Йа! Совместили его с антенной Синельникофф-Фоше. Результат есть спорный.

— Полное несоответствие расчетным параметрам, я полагаю?

— Именно. Я есть удручен. Все попытка найти причина есть пока безрезультатный. А вы, судя по этот реплика тоже с сталкивайтся с данный проблем?

— Нет. Но я много об этом читала.

— Вы есть увлекайтся физика?

— Приходится. Как правило, достижения в данной области тесно связаны с военным делом, так что приходится интересоваться, чтобы быть в курсе последних веяний.

— О! Я есть понимайт о чем вы.

— Кстати, я читала вашу совместную работу с Эрихом Болем. Очень познавательно.

— Надеюсь в оригинале? Эрих, помимо остальной его достоинств, обладает талантом легко описывайт сложный вопросы. В перевод вся прелесть его слог теряется…

Капитан тем временем завладел кубком с вином и поглощая его беседовал с хозяином дома, расписывая тому все прелести своего быта.

— Свой корабль, я вам доложу, это вещь! Это как дом, но двигается. Пехота, к примеру, все на своем горбу прет. А тут у тебя всегда под рукой и койка и шкаф, и барахлишко нужное можно прихватить… Через это моряки всегда считались людьми основательными. У нас на борту, к примеру, механики мастерскую себе отгрохали. Станки, инструмент — все че надо для ремонта. Камбуз большой. С холодильником. Сейчас вот команду дал — аппарат самогонный собирают. Чтобы собственное снабжение напитками было. В островах фрукта всякого немерено — гони сколько влезет.

— Как говорил поэт: «Вино не только друг — вино мудрец: с ним разногласьям, ересям — конец! Вино — алхимик: превращает разом, в пыль золотую жизненный свинец.»

— Вот за это и выпьем! — согласился Капитан, — Тем более вино у вас тут отменное!

Они выпили и служанка стоявшая наготове с кувшином подлила им еще.

— Эх хорошо пошло… Дорогое небось?

— Представьте, почтенный, но нет — пусть снобы ждут века пока вино созреет. Я же, предпочитаю девушек и вино помоложе.

Дахр заглянул в кубок и сладко вздохнул.

— Вино, это как раз тот случай, когда субъективные ощущения важнее, чем все признаки, правила и советы… Кстати — госпожа Лисса, поправьте меня если я ошибаюсь, но не в вашу ли честь назвали сорт шампанского?

— Я так старо выгляжу? Учитывая когда появился этот сорт.

— Вы выглядите обворожительно… Вдруг вы из тех загадочных муз, что вдохновляют художников, поэтов и виноделов, — Дахр почему-то покосился на Миледи, — Да-да — я считаю, виноделие одним из тех искусств, которому покровительствуют музы!

— Шампанское назвали в честь известной оперной певицы. Мы с ней не родственники. Просто фамилии одинаковые. А меня — в честь какой-то родственницы матери, которую назвали в честь той самой оперной певицы…

Миледи отвлеклась от разговора с Доктором прислушиваясь к реву грузовика перед воротам, потом встав, поманила Капитана за собой. Забравшись в кузов, Капитан откинул брезент и с любовью погладил лоснящийся маслом ствол.

— Хороша! Вот с такой красоткой я б в обнимку спал…

— Раш забыл уточнить, нужны ли вам к ней снаряды. Я, на всякий случай, приказала приготовить стандартный боекомплект.

— Это я забыл на радостях, — повинился Капитан, — Так что спасибо вам огромное. Тут есть дорога, что бы её вниз до корабля спустить?

— Есть. Я прикажу водителю ехать к пирсу. Ну что? Сделка совершена?

— Разумеется!

Спрыгнув, Капитан обтер руку и неуклюже пожал казавшуюся игрушечной на фоне его лапищи ладонь Миледи.

— Кстати… Тут я че вспомнил! Мы трофейных торпед взяли. Одну разбитую и две целых. Экспериментальные. Аменские. Антоха говорил, что вас это может заинтересовать.

— Экспериментальные образцы? — ненадолго задумавшись Миледи кивнула, — Да. Это может быть любопытно. Я должна на них взглянуть.

— Ну так чего ждем? Пожалуйте теперь вы к нам.

Спустившись следом за грузовиком к кораблю Капитан дал команду сгрузить с него пушку и вытащить обломки трофейной торпеды.

— Вот. Любуйтесь!

— «ИксЭм Четырнадцать»… — прочла Миледи маркировку на корпусе, — Слышала о них, но в руки мне не попадались. Взрыватель уцелел?

— Она нам корпус пробила, так что он немного битый. Но что смогли собрать — все здесь.

— Причину осечки выяснили?

— Да. Высокие перегрузки при столкновении вызывали торможение ударника в шахте.

— Очень любопытно… Две других — той же системы?

— Судя по маркировкам — да.

— Вас интересуют деньги или обмен? У меня есть сорока миллиметровая автоматическая спаренная зенитная установка. Практически новая — привезла для демонстрации местным военным. После демонстрационных стрельб могу передать её в ваше распоряжение.

— По рукам. Сейчас пушку выгрузим и вместо неё загрузим торпеды.

— Великолепно. В течении недели установку доставят вам на борт.

— Приятно вести с вами дела.

— Взаимно…

Тем временем команда под руководством Амяза уже перекинула пушку на корму и теперь ставила её так, чтобы можно было снять транспортную упаковку, расконсервировать и приготовить к монтажу. Вернулись Доктор и Лисса в сопровождении Дахра. Доктор пошел к себе, чтобы переодеться в что-то менее официальное и взять несколько книг, после чего отправился беседовать с Миледи на тему «Боевые отравляющие вещества и их вклад в борьбу за мир во всем мире.». А Лисса подошла к Капитану, который девятибалльным залесским матом раздавал ценные указания ворчающим пушку матросам.

— Простите, что отвлекаю от увлекательного перечисления половых извращений присущих вашим подчиненным, но господин Дахр просит об ответном гостеприимстве. Вы так красиво рассказывали ему про владение судном, что он жаждет лично убедится в этом. И совершенно не связанный с этим вопрос — в это время кок должна быть на камбузе?

— А! Рассказала таки про Барабашку?

— Как-то к слову пришлось. Господин Дахр не поверил, что женская грудь может быть больше, чем его голова.

— Я не в коем случае не хотел поставить слова госпожи Лиссы под сомнение, — Дахр извиняясь развел руками, — Но такие утверждения нуждаются в весомых доказательствах…

— Понятно… — Капитан зыркнул на Лиссу, — Сейчас мы тут управимся, и я сам…

— Не утруждайтесь, — отмахнулась Лисса увидев, что Барабашка, привлеченная шумом работ, выбралась на палубу, — Вопрос снят… Ну что, господин Дахр?

— О небо… — Дахр вздохнул и поднял очи ввысь, — Каждый раз когда я думаю, что видел все чудеса мира, ты даруешь мне еще одно…

— Не продается… — поспешил предупредить Капитан.

— Понимаю… Я бы тоже не продал…

— Остальное смотреть будете? — ехидно осведомилась Лисса.

— Разумеется! Иначе будет выглядеть, что я сюда явился только для того, что бы полюбоваться на упругие перси этой прелестницы…

Возникший по своему обыкновению как из под земли Старпом вежливо отстранил Лиссу и, получив благосклонный кивок Капитана, повел Дахра по палубе.

— Позвольте мне взять эту честь на себя… Для начала — общие понятия. Эта часть называется «Бак». Там у нас расположена кают-кампания, она же — столовая. Через стенку от нее — камбуз. Туда мы заходить не будем — самое интересное вы уже видели…

Ур, все это время сидевший на крыше рубки, спрыгнул вниз и подошел к Капитану.

— Разрешите обратится! Сделка завершена успешно, как я понимаю?

— Вполне. И торпеды сразу, не отходя от кассы впарил. На зенитку махнул. У этой дамочки их, походу, горы. Раздает направо-налево.

— Да. Когда ей что-то надо Миледи не скупится. Но будьте на чеку — она опасна.

— Сам знаю… Нутром чую!

— Что бы ваше нутро еще больше напряглось — интересный факт. Этой Миледи, по нашим наблюдениям, уже лет шестьсот.

— Скока!!?

— Шестьсот. Причем не факт, что это окончательная цифра. Она могла просто не попадать в наше поле зрения.

— Ей стока не дашь! — Капитан поскреб бороду, — Лет двадцать пять максимум…

— Вот и думайте…

— Может это из-за артефактов разных? Она их собирает, а там всякое попадается…

— Возможно. Точно не ясно.

— А Рашу сколько?

— Он значительно моложе. Но парусный флот успел застать.

— Дела… А Дахр этот?

— С ним все в порядке. Пока. Возможно, он тоже решил прожить пару-тройку веков, для чего и связался с ней.

— То есть она может это раздавать?

— Не ясно…

— Ладно — нам от неё пока такого не надо. Нам бы пушки, а там, глядишь, и так подольше поживем.

— Я просто вас предупреждаю.

— Молодец. Хвалю за бдительность!

Вернулись, сделав круг, Дахр и Старпом. Дахр неторопливо, заложив руки за спину, пошел на пирс откуда с любопытством осмотрел трофейный катер, а Старпом подошел к Капитану.

— Дахр пригласил нас с Барабашкой вечером на ужин. У него там собираются какие-то друзья. Считает, что нам будет интересно. Ты же не против?

— Не — развлекайтесь, извращенцы.

— Почему сразу «извращенцы»? Может это литературный кружок.

— Угу. Тогда и докторскую племяху прихватите. Она литературу любит.

— Хорошая идея.

— Кстати — ты был прав. Миледи торпедами заинтересовалась. Я за них зенитку сторговал. На неделе подвезут.

— Полностью полагаюсь на твое мнение. Я в этом не специалист. Но нам придется искать канониров. Михай тогда, конечно, неплохо отстрелялся по катеру, но он нужен в машинном.

— Ур обещал кого-то из своих в качестве наводчика подтянуть.

— Отлично. Их в армии хорошо готовят.

— Я ему так и сказал. Ты, кстати, не хочешь в город прогуляться?

— Можно… — согласился Старпом, — По пути еще один вопрос обсудим.

— Какой?

— Ты Бардье с Обмылком долю с медальона обещал. Помнишь?

— Угу.

— А мы пушку взяли бартером. И, как выяснилось, торпеды тоже сменяли. Как быть?

— Нда — неудобно выходит. Подумать надо…

Улицы Аргесаеванны, несмотря на зной, напоминали кишащий муравейник. Становилось понятно почему местные правители так упорно сохраняли имперскую планировку — даже на широченных и прямых главных улицах приходилось буквально протискиваться между людьми. Будь они такими же узкими и извилистыми как традиционные улочки южных городов, перемещается по нему стало бы невозможно. Хотя переулков хватало и тут — проходы внутри кварталов представляли собой многоуровневый лабиринт, так как многие пешеходные маршруты пролегали прямо по крышам домов и сарайчиков стоявших ниже по склону.

Капитан пер впереди расталкивая народ как ледокол. Большинство местных были ему хорошо если по грудь, так что он просто шел по прямой как шахматная ладья, дымя трубочкой и не обращая внимания на возмущенные вопли подвернувшихся под ноги. Старпом пристроился в его «кильватерном следе» и шел относительно спокойно, разглядывая людей вокруг.

Изначально, население Доминиса в целом было родственно Куманцам, но Старая Империя в свое время Куман и его пустыни одолеть не смогла, а вот Доминис они завоевали и, за века владычества, успели привнести сюда и свою кровь и элементы свой культуры. Во время разгрома основных владений, здешние колонии, так же как и колонии на Лионисе, уцелели и, теперь, между Доминисом и Континентом шел спор за право считаться истинными наследниками имперской культуры.

Доминцы не приняли учение Церкви, сохраняя имперские культы с многобожием и жертвоприношениями. Так же сохранялись принятые в Старой Империи взгляды на человеческие права, заключавшиеся в одной простой формуле: «У тебя есть столько прав, сколько ты осмелишься взять и в силах отстоять.» Ввиду этого рабовладение, под влиянием Церкви запрещенное на Лионисе, тут чувствовало себя вполне неплохо. Рабы, отмеченные вставленным в нос кольцом и ошейником, попадались на каждом шагу — несли за хозяевами вещи, прислуживали в лавках и, даже, служили телохранителями. Решив, что это весьма примечательно, Старпом похлопал Капитана по плечу.

— Вад — давай пройдем через Невольничий Рынок. Говорят, это настоящий шедевр архитектуры. Сохраняет прохладу в любую жару.

— Ну давай… — Капитан, разморенный зноем, меланхолично кивнул.

Невольничий Рынок располагался в огромном древнем комплексе. Толстые стены и своды и правда держали температуру внутри на приемлемом уровне. Хорошо продуманная система вентиляции не только образовывала в галерее, где прохаживались покупатели, освежающий ветерок, но и уносила неприятные запахи, неизбежно сопровождающие места, в которых длительное время пребывает большое количество людей. Обычно, невольничьи рынки изображали весьма мрачными, но тут везде в изобилии были яркие разноцветные мозаики и фрески, а горестные стоны заменял деловитый гвалт торгующихся покупателей и продавцов. В центре всего этого находился фонтан окруженный каменными скамьями. Увидев их Капитан немедленно устремился туда и с вздохом облегчения присел.

— Ух! Умаялся я, что-то, ходить… — он покосился на выросшего перед ним слугу, — Тебе че?

— Не угодно ли господину воды? Мороженного? Холодного щербета?

— Ишь ты… Как у них тут все удобно. Давай, пожалуй мороженку. Две. Мне самую большу порцию.

Слуга низко поклонился и, приняв деньги, быстро вернулся с двумя тарелочками из цветного стекла и парой ложечек. Сунув ту, где меньше, Старпому, Капитан принялся, аккуратно соскребая ложкой подтаявший слой, наслаждаться лакомством. Старпом тоже ел, но без аппетита, больше разглядывая то, что творится вокруг.

— Вад — ты обратил внимание, как это место расходится с нашими ожиданиями?

— Ты о чем?

— Ну, как тебе объяснить? Вся континентальная культура рисует рабовладение как нечто дикое, варварское, жестокое. Тут я ничего подобного не ощущаю.

— А что ты хотел увидеть-то? Колья и дыбы? — Капитан пожал плечами, — Для местных это естественный порядок вещей. Тут всегда так жили.

— Вот это меня и занимает. Отсутствие некой общепринятой нормы. Стандарта. Есть просто то, к чему все привыкли.

— Ты че от меня-то хочешь услышать? Я не философ — мне пофиг.

— То есть ты не против того что, допустим, я прикуплю себе пару рабов?

— Ага. Только на борт их не тащи.

— Почему?

— А там уже мои порядки. Я не против рабовладения здесь — у себя они пусть хоть голяком пляшут. А у меня на судне будь добр соблюдать те правила, в которых я воспитан.

— Но ты не забывай, что мы компаньоны.

— И что? Ты же не доминец?

— Нет. Но, например, собрать гарем прелестных невольниц тоже бы не отказался.

Капитан тщательно облизал ложку и пригрозил ею Старпому.

— Если разрешить тебе собирать коллекцию девок, у тебя каюта лопнет. Ты удержу не знаешь.

— Но, с другой стороны — у нас много здоровых половозрелых самцов в экипаже, а пара есть только у меня и у Амяза.

— Не устраивай на борту бордель!

— Одну на всех!

— Тем более!

— Скучный ты…

Четыре мускулистых загорелых девицы в набедренных повязках и коротких туниках поднесли к скамьям паланкин. Из-за шторки выглянул Дахр и радостно помахал им пухлой, унизанной перстнями рукой.

— Какая встреча, достопочтенные! Отправляясь по делам, я никак не ожидал вас тут увидеть!

— Зашли спрятаться от жары… — с неохотой пояснил Капитан.

— О да! Тут, в это время дня, просто спасение. Не хотите составить мне компанию? Я знаю здесь все уголки и готов поклясться любым богом на выбор, что вы не видели и половины интересного, что скрывают здешние стены.

— С удовольствием! — согласился Старпом поднимаясь.

Капитан поворчал в бороду, но тоже пошел с ними. Сидевший в паланкине Дахр, водя рукой по сторонам, принялся изображать экскурсовода.

— Это место было воздвигнуто по проекту выдающегося имперского математика, геометра и архитектора, Лентула Минора и стало редким примером самостоятельного проекта, а не заимствованного в метрополии. Здесь есть все необходимое, включая канализацию, которая работает по сей день без ремонта. Конечно, сюда было проведено электричество, а водоснабжение переделано, но сама планировка была столь удачна, что менять её не стали. Здание имеет помещения для содержания почти четырех тысяч рабов, включая отдельные комнаты для особо ценных экземпляров.

— Это каких? — с любопытством уточнил Старпом.

— Прекрасные девы привезенные из дальних земель, знатные пленники, прочий товар, который нельзя содержать в обычных условиях или которые нуждаются в особой обработке.

— О! Кстати насчет особой обработки — я слышал, что на Доминисе до сих пор хранят секреты имперских жрецов касательно подчинения человеческой воли.

— Не только хранят! Развивают и приумножают! Здешние традиции подразумевают непрерывную борьбу за власть и величие.

— Как и везде…

— Да. Как и везде в нашем мире, — согласился Дахр, — Только тут это происходит без континентального лицемерия. Никого не волнует, как ты пробился наверх. И кем был до этого. Этим мне Доминис и нравится. Он честнее. Никого не волнует, носили твои предки золотые венцы или железные ошейники. Если ты слаб, то богатство и родовитость означает только ту высоту с которой ты низвергнешься в грязь. Так что, зачастую, люди низкого происхождения имеют куда лучшие шансы — они жестче, зубастее и им нечего терять.

— Вы тому пример, верно?

— Да. Я Дахр бен Машрик по прозвищу «Хензир» сам сделал все. Имя, репутацию, богатство. Сколько раз мне пришлось голодать, сколько раз я чуть сам не оказался по другую сторону той решетки, вдоль которой мы идем и за которой ты — просто товар. Или в грязной канаве с ножом в спине? Разве это кого-то интересует? Разве это интересует даже меня? Я забыл об этом и наслаждаюсь тем, что имею. Вином, наложницами, роскошью. Стоило ли оно того? Стоило. Уверяю вас.

— Ну, нам корабль тоже не с неба свалился, — буркнул Капитан, — Пришлось поднапрячься…

— Охотно верю, достопочтенный. Так что вы должны понимать, через какую грязь лежит дорога к вершине.

— Ну… Один раз в канаву мы знатно, конечно, десантировались, хотя в остальном я не особо запачкался.

— Грязную работу обычно выполняю я… — пояснил Старпом, — Вад предпочитает общее руководство. У него принципы…

— Какая разница — убил ты своими руками или послал убийцу?

— Еще более общее. Он озвучивает задачу, а я не напрягаю его лишними подробностями. Но мы, кажется, уклонились от темы. Вы говорили про имперские техники подчинения.

— Ах да. На Доминисе считается недостаточным просто убить конкурента. Гораздо более страшной местью является держать его в виде живого трофея. Сломленного и покорённого. Сделать его дочерей своими наложницами, а сыновей отправить работать на поля. В таких условиях, как вы понимаете, мы не только сохранили, но и приумножили те знания, что достались нам от имперского жречества. Но могу я знать, почему вас это интересует?

— Как бы вам объяснить… Вы же знаете, что на Континенте сохранением и приумножением указанных знаний занимается Церковь. Там своя специфика, больше направленная на работу с массами, но и индивидуальный подход они практикуют. Давайте поговорим об этом подробнее сегодня вечером?

— Как пожелаете, уважаемый. Пойдемте, тогда, я покажу вам верхние ряды. Там даже из местных редко кто бывает. Это место, где делают дела люди вроде меня. Но зрелище того стоит — уверяю вас.

Дахр выбрался из паланкина, который не проходил по лестнице, и, взмахом руки отправив свое транспортное средство на «парковку», пошел по ступеньками сокрушаясь, что тут лифт ему пристроить не разрешают. Наверху обнаружились богато обставленные кабинеты и удобные комнаты, где можно было, без помех и лишних ушей, обсуждать свои дела. Дахра немедленно облепили ученики и помощники. Он раздав им короткие указания и отправил всех прочь, после чего повел гостей к себе в кабинет. Там, в угодливом ожидании, застыла рабыня в пародии на континентальный деловой костюм, по которому было ясно, что она исполняет функции секретаря.

— Вот список ваших посетителей, господин…

— Я займусь ими позднее. У меня гости.

— Я прикажу, чтобы вас не беспокоили, господин.

Рабыня вышла. Дахр пригласил Капитана сеть на диван, где уже без спросу развалился Старпом, взял со столика в углу кувшин и налил три бокала вина.

— На работе тоже пьете?

— «Буду пьянствовать я до конца своих дней чтоб разило вином из могилы моей.» — снова обратился к стихам Дахр, — «Чтобы пьяный, пришедший ко мне на могилу, стал от винного запаха вдвое пьяней!»

— Для вас это прям принцип…

— Скорее религия.

— Религия?

— Да. А почему нет, почтенный? Вино утешает, снимает тяжесть с души и дарит радость. Все то, за чем другие идут в храмы, плещется сейчас жидким рубином в моей чаше.

— Хм… — Капитан задумался, — Тогда мы, походу, единоверцы… Я тоже всегда между кабаком и храмом выбирал кабак.

— А вы, уважаемый?

— Всегда предпочитал молитвенным экстазам светские удовольствия, — Старпом отсалютовал бокалом, — Благородные напитки, хорошие книги, ночи с красивыми женщинами.

— Вам понравится наша вечерняя встреча… Там соберутся скульпторы, художники и поэты. Мы будем развлекаться, пить и творить.

— А Барабашка вам зачем? — осведомился Капитан, — Она-же ни то не другое ни третье.

— Ну, раз вы отказываетесь мне её продать, то я хочу чтобы эти божественные прелести были хотя бы запечатлены на холсте…

— А! Натурщицей будет!

— Натурой, музой и усладой глаз… Через мои руки прошли тысячи прекраснейших дев, но это просто шедевр.

— А вот ему всё мало… — Капитан ткнул в Старпома, — Казалось бы — такая девка под боком. Чё не хватает-то?

— Денег, власти и женщин, достопочтенный, никогда не бывает достаточно. У меня много наложниц, но когда я вижу ту, от которой моё сердце и чресла начинают волноваться, то покупаю не раздумывая.

— На вас, видать, насмотрелся…

— Как будто, почтеннейший, я подаю плохой пример! Ничто так не бодрит с утра, как красавица на ложе рядом. Я удивлен, что вы, имея корабль, держите свою каюту пустой.

— Нахрен мне эти хлопоты, — отмахнулся Капитан, — От баб одни нервы, да и привык уже. Это когда молодой, легко к другому человеку притереться, а в моем возрасте…

— Заведите наложницу. У меня как раз есть несколько молодых, хорошо обученных рабынь на продажу.

— Не — я как вам жить не говорю. Принято у вас людьми торговать — дело хозяйское. Но сам я по-другому воспитан. Не могу я к человеку, как к вещи относиться…

— А вы, почтенный, решили, что я могу? — Дахр лукаво прищурился, — О нет — поверьте. Я никогда не считал себя чем-то иным. Чем-то лучше и выше чем мой товар. Я стал таким богатым и уважаемым именно потому, что понял и признал это. Скажу больше, уважаемый — вы, как боевой офицер, склонны обезличивать людей куда больше чем я. Вы не видите в врагах, которых убиваете, людей, потому, что если вы будете думать о том, что у них тоже есть родители, жены и дети, то не сможете выполнить свой долг.

— Тут вы правы… Есть такое… — Капитан вздохнул, — Когда мы корабль на ремонт буксировали, встретил я одного. Свер его звали. В моем первом бою у Тюленьих островов он против меня был. Вот ведь мир… Огромный, но в то же время крохотный… А Свер… Нормальный мужик — душевно поговорили. Но повторись это…

— Вы бы снова стреляли в него, потому что там он был не Свером, а просто врагом, которого надо убить, чтобы выжить.

— Да. Враг всегда остаётся врагом. И если уж ты им назвался, то все будет по-взрослому. В полный рост… А если я кому враг, то и сам зла не держу, если что. Потому как все, что мы можем сделать в данной ситуации, это быть врагами сильными и коварными. Что бы и победить почетно и проиграть не стыдно…

— А говорил, что не философ, — уважительно покосился на Капитана Старпом.

— Это все вино. С вином любой баран — академик.

— Да… Вино настраивает на философский лад, — Дахр подлил всем еще, — А по поводу того, что вы сказали, почтенный… Я завидую вам в этом. Потому как не могу себе такое позволить. Я продаю товар дорогой, и он должен быть высшего качества. Никому не нужна наложница которая выполняет прихоти хозяина по принуждению. Тогда это просто кусок мяса и соитие с ней доставляет не больше удовольствия, чем рукоблудство. Она должна хотеть этого всей душой. Она должна жить ради того, что бы угождать своему господину…

И я должен убедить, что её положение есть лучшее из всех возможных, а служение хозяину — высшая радость, которую ей придется испытать в жизни. А для этого я должен знать свой товар. Знать его лучше, чем они сами себя знают. Я не могу позволить себе отстранится. Те, кто так делают, их уровень — это продажа нищих должников да дикарей, которых такие же дураки, думающие, что если они не заплатили за раба, то он бесплатный, привозят из набегов.

— Вы хотите сказать, что можете убедить человека, что рабом быть лучше чем свободным?

— Легко, уважаемый! Свобода — это морковка которую держат перед мордой ишака, впряженного в телегу. А ещё — это очень дорогая штука. Не всем она по карману. И платят за неё комфортом, близкими, а, зачастую, и жизнью. Вот вы, достопочтенный Капитан, свободны?

— Ну, так-то, да… — Капитан недоуменно пожал плечами.

— И вы можете делать всё, что пожелаете без оглядки на кого бы то ни было?

— А на кого мне оглядываться? Кто мне указ? Я теперь пекусь только о себе, да о команде.

— То есть вы все таки должны учитывать интересы своей команды, верно, почтенный?

— Ну тогда выходит, что и вы не свободны?

— А когда я говорил, что свободен? Я так же скован цепями обязательств, дел, обещаний…

— Выходит, свободных людей в природе нет?

— Есть. В любой, даже самой маленькой стране имеются огромные глухие пространства, куда любой может уйти, построить дом и жить один, не связанный ни законами, ни моралью, ни традициями. Только вот, почему-то, мало кто выбирает такую свободу.

— Ну потому, что, в одиночку, выжить ещё суметь надо…

— Верно. В городе помирающий с голоду нищий всегда может надеяться на то, что добрые люди дадут ему кусок хлеба. Больной — что к нему придет врач. Находящийся в опасности — что ему окажут помощь. А свободный человек может рассчитывать только на себя. Любой неурожай, болезнь, случайная рана — и все. Твоя жизнь окончена.

— Ну можно же семьей жить. Селом…

— Да. И снова здравствуйте законы, обычаи, традиции, стеснения себя ради интересов других.

— Но зато тебе, если что, будет, кому помочь.

— И ради этого, даже такой сильный человек как вы, готовы расстаться с частью своей свободы. Ради того, чтобы иметь за спиной команду, а не встречать все опасности этого мира в одиночку. А вы достойнейший, можно сказать, выдающийся в этом смысле человек. Теперь же представьте кого-то куда более слабого телом и духом.

Дахр пригласил Капитан к окну, из которого был виден стоявший около стены паланкин. Четверо рабынь расположились вокруг, весело болтая.

— Посмотрите на них. Они беззаботны и счастливы. Они выполняют простую понятную работу и, пока они её делают, им не надо думать о куске хлеба, крыше над головой и завтрашнем дне. Они одеты неподобающе и вызывающе, но никто их за это не упрекнет, ведь они всего лишь рабы выполняющие прихоть хозяина.

Всех четверых я купил еще детьми в трущобах на Ротонге. Это простые девушки из бедных семей. Что их ждало на свободе? Такой же нищий муж, тяжелая грязная работа, куча детей, быстрая старость, болезни, смерть. В лучшем случае. Я говорю это, чтобы вы поняли, как легко мне было убедить каждую из них, что жизнь раба носящего мой паланкин лучше, чем та, что их ждет на свободе. Только не в коем случае не подумайте, будто я считаю себя благодетелем. Нет — обменять участь бродячей собаки на стойло ездовой скотины… Даже я не настолько циничен, чтобы считать это благом. Но признайте — уговорить человека отдать свою свободу не так уж сложно как кажется?

— Ну, в чем то вы, безусловно правы… — после некоторого молчания выдавил из себя Капитан.

— И вам, достопочтенный, от этого не радостнее, верно? Вот и мне так же… Я, как никто иной, вижу насколько люди слабы и как легко они сдаются перед обстоятельствами. Более того — я сам слаб. Я не могу менять мир. Я просто принял его правила игры и наслаждаюсь маленькими радостями, которые он мне дает.

— Есть у нас выражение: «Не мы такие — жизнь такая».

— И позвольте угадаю, почтеннейший, часто используется для самооправдания всякой сволочью?

— Ну, я не то имел ввиду…

— Не беспокойтесь — я прекрасно знаю не только людей, но и себя. Я — похотливая, лживая, хитрая сволочь. Другие тут не богатеют. Но будь я проклят, если не получаю от этого удовольствия! И вам советую этому научится. Вы ступили на опасную тропу вольного человека и на ней законы звериные. Начните наслаждаться тем, что вы умнее, быстрее и зубастее чем те, кому не повезло оказаться у вас на пути. Иначе ваши принципы, и ваше нежелание пачкать руки погубят не только вас, но и тех кто идет за вами.

— Спасибо за совет, — Капитан криво ухмыльнулся и ткнул пальцем в Старпома — Но на этот случай со мной вот этот хмырь. Его хлебом не корми — дай кого ни будь наебать или прикончить. Я тут просто, чтобы у него окончательно резьбу не сорвало.

— Ах да — «Общее руководство»… Кстати — а почему ваш многоуважаемый помощник молчит? Я думал он обычно более красноречив.

— С вами, достопочтенный, мне в красноречии не сравнится, — поднявшись, Старпом кивком поблагодарил за гостеприимство, — Мы, пожалуй, пойдем — у вас еще дела. Встретимся вечером. И напоследок — куда бы вы посоветовали сходить? Вы лучше нас знаете город.

— Только не на базар — в это время дня там настоящий кошмар. Посетите лучше бани.

— Хорошая мысль, — одобрил идею Капитан, — Давненько я в баньке не был.

Бани, учитывая размер платы за вход, являлись скорее элементом роскоши, нежели местом куда можно было забежать отмыться после тяжелого трудового дня. Капитан даже немного побухтел на этот счет, однако, как только узнал, что кроме мытья в стоимость входит еще и массаж, сменил гнев на милость. Внутри было роскошно. В центре, под сводчатым потолком, располагался большой бассейн с теплой водой выложенный узорами из плитки и несколько чанов с водой горячей. По бокам располагались большие плоские нагретые камни на которые ложились для массажа и обливаний, дальше были столы где подавали кофе, а сбоку — дверцы номеров в которых можно было уединится со своей спутницей или нанятой тут же жрицей любви, причем в прямом смысле, так как по старой традиции клиентов в банях обслуживали послушницы местного храма богини любви и плодородия. Видимо, по этой причине они брали втрое больше чем обычные проститутки.

Раздевшись в отдельной комнате и обмотавшись полотенцем Капитан пошел к теплому бассейну, решив начать с него. Ввиду вышеупомянутой дороговизны, круг местных клиентов был ограничен и новые лица в виде Капитана и Старпома привлекли активное внимание. Тыкать пальцем в незнакомцев и громко обсуждать их в местной культуре зазорным не считалось, а, судя по глумливым улыбкам, обсуждались отнюдь не их достоинства.

— Тут кто-то на ислас тренькает? — Капитан нахмурился и покрутил головой.

— Вам чем то помочь, глубокоуважаемый? — отозвался сухонький старичок отмокавший в ближайшем горячем чане, — Вас интересует, что про вас говорят?

— Ну — начнем с этого… Если ты хочешь кому-то втащить, то для начала стоит узнать, за что конкретно.

— Поверьте — перевод не сделает это более приятным. В наших краях принято смеяться над северянами. Для них вы «снежок», тающий на нашей жаре.

— Серьезно? А мы вот наоборот — считаем южан неженками, потому что к холоду непривычны.

— Как схожи люди несмотря на всю разницу… Ну тогда вы примерно понимаете, о чем они говорят.

— Они не только нашу теплостойкость обсуждают, — заметил Старпом, — Судя по жестам критикуют и то, что у нас ниже пояса.

— Есть и такое… В наших краях уважающий себя муж имеет не менее трех жен и наложниц, а у вас — по одной. Из чего делаются выводы…

— Ах вот оно что! Выводы они делают! Ну я вам сча почву для размышлений предоставлю…

Капитан сдернул полотенце с пояса и в банях воцарилась тишина, в которой оглушительно брякнул об пол чеканный поднос с притираниями, выпавший из рук служанки. В этом безмолвии Капитан, вразвалочку, спустился в бассейн и, фыркая как кит, поплыл по кругу, внимательно вглядываясь в лица посетителей сконфуженно отводивших взгляды.

А потом старичка, который, глядя на это, до последнего сдерживался, прорвало. Он принялся ржать так, что чуть не утоп и Старпому пришлось помочь ему выбраться…

— Ох… Спасибо, юноша… Простите мою несдержанность, но надеюсь это отобьет этим ишакам охоту мерятся мудями надолго. Ох — стоило прожить сто девятнадцать лет, чтобы посмотреть на то, что сейчас было…

— Сто девятнадцать лет? По вам не скажешь.

— Этим и спасаюсь… Каждый раз, когда смерть приходит к моему порогу, то смотрит на пустые кувшины из под вина во дворе, трех молодых жен и фингал под глазом соседа и думает: «Я пришла не туда. Хозяин этого дома еще слишком молод, чтобы идти за мной.».

— Впечатляет. Не всякий даже вдвое младший имеет силы так жить. Да еще три молодых жены…

— А что поделать — старые-то померли!

— Взять жену средних лет?

— Когда износились старые сандалии, зачем брать поношенные? А если и найдется такая, что дожила до этих лет девой, то на кой мне целомудренная дура?

Старик подмигнул, потянулся и потопал к камню для массажа. Старпом понимающе усмехнулся и, рыбкой сиганув в воду, поплыл за Капитаном с лица которого не сползала довольная улыбка. Накупавшись, они переместились в горячий чан. Капитан, развалившись и раскинув руки, осматривал бани с видом матерого медведя, только что показавшего всем чьи в лесу шишки. Потом сходили на массаж, выпили горячего кофе с пряностями, не торопясь оделись и вышли на улицу.

— Кэп — во время массажа меня посетила отличная идея. Кстати, во многом благодаря массажистке.

— Решил на корабле баню с борделем открыть? Для не понятливых: НИКАКОГО БЛЯДСТВА НА БОРТУ!!!

— Я не про то… — уточнил Старпом пошатнувшись от звуковой волны, — Я про денежный вопрос. У нас же катер есть! Пусть механики его отремонтируют, а я, сегодня вечером, вкину эту идею местной публике.

— Мне жалко — уж больно лихая штуковина.

— И куда тебе два корабля?

— Кораблей много не бывает… Как тебе баб.

— У тебя есть еще идеи, где быстро денег нарыть? Сам же сказал — неудобно выходит.

— Ладно — пусть в порядок приводят… А я, пока подумаю.

Лисса, на приглашение посетить вечернее сборище, ответила согласием, но предупредила, что захватит с собой книгу, на случай если будет скучно. Когда она, Старпом и Барабашка отбыли, Доктор еще раз поинтересовался, точно ли это просто встреча творческих людей? Капитан, пожав плечами, сказал, что знает столько же, сколько и он но, вроде, Дахр обещал, что из всех вольностей там будет только рисование обнаженной натуры. Доктор скептически покачал головой и отбыл, а вместо него подгребли Михай и Багир которые, в последнее время, были неразлучны.

— Таварыщ Капытан… — глаза Багира хитро поблескивали, — Проба сымать будэтэ?

— С чего?

— Первач… — Михай щелкнул по горлу, — Я очистку наладив: не самогон — сльоза!

— Уже?

— А чого тянути-то?

— Ну пошли посмотрим…

Спустившись в машинное, Капитан придирчиво осмотрел предъявленный ему аппарат.

— Неплохо. Какая производительность?

— Десять литрив на добу. Але це тестовий екземпляр. Для испытання узлив и ришений.

— Да вроде неплохо. Для личного потребления хватит.

— Увага — презентация продукту! — Михай достал несколько бутылей и расставил их на верстаке, — З цукру, фруктив, з перловки, з житнього борошна, з пшеничного борошна…

— Закусь есть?

— Рыба эсть! Вялэный…

Взяв в одну руку кусочек вяленой рыбки, в другую — рюмку, Капитан опрокинул в себя поданную рюмку. Потом вторую.

— Ох хорошо пошло…

— А якщо продавати надумаемо, — как бы невзначай обронил Михай, когда Капитан разрумянился, — То у нас вже е план установки до сотни литрив. Якщо конично, баки для браги яких розмирив будуть.

— Продавать? Хорошая мысль. Жидкая валюта! Исладоры хождение имеют только в колониях — остальное население предпочитает натуральный обмен. Вот и будет чем меняться. Что требуется для изготовления?

— Бак для браги — це перше.

— Бак будет — как дойдем, один из резервных баков с пресной водой под это дело определим. Там кубатура хорошая. С запасом…

— А з приводу инших деталей — можна нам шлюпку взяти и до мисцевой свалки, або корабельного кладовища змотатися? Там все що потрибно накопаемо махом.

— Можно. Только утром, само собой… — Капитан решительно сгреб бутылки, — Сейчас пошли в кают-кампанию — стол накроем, посидим… Они там веселятся, а и мы чем хуже!

Барабашка позировала охотно. Ей льстило подобное внимание, поэтому она старательно сохраняла позу пока несколько собравшихся вокруг местных творцов, млея, зарисовывали ее изгибы. Сам хозяин вечера тоже почтил её вниманием, сделав несколько набросков угольным карандашом. Взяв их, Старпом хмыкнул. Наброски были быстрые и не очень подробные, но весьма живые. На некоторых Дахр «поигрался» с нарядами, добавив по телу цепочек и легких туник скорее подчеркивавших, чем скрывавших что-либо.

— Вы неплохо рисуете.

— Благодарю, почтенный… — Дахр с достоинством кивнул, — Кто знает, может родись я в другое, более спокойное время, в котором мое занятие считалось бы отвратительным пережитком прошлого, то может я стал бы художником. Зарабатывал бы на жизнь кистью, а все эти пристрастия всплывали бы в моем творчестве просто как невинное озорство, позволительное людям искусства.

— Поэтому вам пришла в голову идея собрать у себя подобную публику?

— Нет. Это все тонкий расчет. Я был беден и никому неизвестен. Потом я разбогател, но все равно был неизвестен. И я решил — если у меня нет славы, то это даже хорошо! Я могу предстать кем захочу. Быть Хензиром — это удобно, но надо двигаться дальше. Туда где богатые дома и знатные люди. И для них я хочу быть «Дахр бен Машрик».

— И вы решили, что никто так не поработает на ваше имя, как вечно голодные художники, которых вы будете кормить со своей руки?

— Это было просто, почтенный, — Дахр польщено отмахнулся, — Имея, как вы видели, задатки, я нанял учителя за десять гало в месяц. Через пару уроков я уже знал кальянную, где собираются его друзья. Я потратил десять ореолов угощая их. Через месяц они все узнавали меня, как только я входил. Я потратил тысячу ореолов, устраивая для них и остальных пиры, раздавая заказы и вознаграждая поэтов с писателями, и через полгода на вопрос: «Кто такой этот Дахр бен Машрик?» вся Аргесаеванна отвечала: «Богач, меценат и покровитель искусств». А не «жирный пьяница Хензир с Невольничьего Рынка», как раньше… Кстати, помните тот разговор, что мы начали днем?

— Да. Это касается Черри. У нее есть определенные проблемы.

— Понимаю вас, почтенный. Я, совершенно случайно разумеется, заметил орденское клеймо. А также небольшие странности в поведении. Могу предположить, что вы хотите попробовать исправить то, что с ней было проделано…

— Совершенно верно.

— В таком случае, могу порекомендовать вам найти виху. Это одна из рас обитающих на Доминисе.

— Я в курсе… — кивнул Старпом, — На Континенте и в Островах, они тоже встречаются, но тут их отыскать проще.

— Про Доминис можно сказать много плохого, но местные никогда не увлекались любимой игрой Лиониса: геноцидом.

— Более того — насколько я слышал, их даже не пытаются взять в рабство.

— Верно, почтенный — несмотря на то, что виху — исключительно мирный народ, они имеют крайне эффективный способ защиты. Лишить мужское естество своих прямых функций, — Дахр развел руками, — Дураки, желающие надеть на их ошейник, быстро вымерли естественным путем.

— Только это вас удерживает?

— Если конкретно меня — то да. Я слишком люблю данный процесс, чтобы так рисковать. А если вы о Доминисе в общем, то смысл? Для работы на полях и в шахтах они не пригодны. Единственное их возможное применение — в качестве экзотических наложниц. Которая может одним прикосновением оставить тебе способность наслаждаться женщиной только эстетически.

Кроме того, они отменные лекари и способны усмирять непокорных быстро и без ущерба здоровью, хотя я лично, предпочитаю свои методы. Так что, по совокупности, их ценность как партнеров перевешивает весьма скромную ценность «отравленной сладости».

— Усмирять? — Старпом задумался, — Вы думаете что, как выражается Вад, «клин клином вышибают»?

— Не знаю — но попробовать, по моему стоит. Вы легко можете найти кого-то из них на северо-западных окраинах Аргесаеванны.

— Спасибо за наводку — это может мне помочь. А почему у нас вечер проходит без вина? Для вас это, насколько я понял, нехарактерно.

— Все будет, уважаемый, но позже. Пусть хоть что-то нарисуют. Творцы, испив вина, воспарят над нашим скучным миром и унесутся на крыльях мечтаний. А я очень хотел бы как следует запечатлеть эту прелестницу. Только подумать — камбуз обычного корабля скрывает сокровище достойное покоев султана! Кстати, я слышал, что существует суеверие будто женщина на борту — к несчастью?

— Только у тех народов, где слово «корабль» женского рода. Считается, что будет ревность.

— А у вас?

— Вад — залесец. В их языке «корабль» — мужского рода, так что между ними не любовь, а крепкая мужская дружба, которой женщина не помеха.

— Как интересно… Никогда об этом не думал…

— Серьезно? Я считал, что Доминис — морская страна и про корабли тут знают все и все.

— Я — куманец. У нас с водой сложные взаимоотношения. Когда я плыл сюда, меня так укачало, что потом еще несколько месяцев один взгляд на воду вызывал приступы тошноты.

— Но виллу вы купили с шикарным видом именно на море и причалом. И когда посещали нас — были весьма заинтересованы.

— Да… Видимо правы те, кто говорит, что море имеет свою магию и тянет даже таких сухопутных крыс как я. Я давно подумывал о яхте.

— Что же вас останавливает?

— О небо! Знали бы вы как много нужно знать, чтобы выбрать достойное судно! Вдруг мне подсунут снулую посудину? А они непременно подсунут, ведь когда речь заходит обо всех этих терминах вроде «мореходности», «остойчивости», «осадке» у меня лицо как у деревенского дурачка, выбирающего на базаре верблюда. Как такого не наколоть? И потом вся Аргесаеванна будет смеяться и показывать пальцем, пока я пытаюсь выгрести из бухты.

— А попросить помощи у того же Раша?

— О, милейший, — еще не хватало того чтобы кто-то водил меня за руку, объясняя словно неразумному ребенку. Я купил книги и, если небеса будут благосклонны, прочитаю их, чтобы иметь представление.

— У меня есть идея получше, — поманив его к перилам Старпом указал вниз, — У нас есть трофейный катер. Я могу договорится с Вадом, чтобы он устроил вам морскую прогулку.

— Вы считаете, что это поможет?

— Определенно. Это очень быстрый боевой катер — он даст вам почувствовать, что такое настоящая мощь и скорость. Вам будет с чем сравнивать. Когда отойдем на некоторое расстояние — сможете встать к штурвалу и попробовать им поуправлять. Морское дело быстро постигается на практике. Один из наших рулевых меньше года назад пас свиней на ферме. А сейчас управляет огромным кораблем.

— Серьезно? Это так просто?

— В общем — просто все. Тонкости в деталях. И без практики с ними не разобраться.

— Знаете — а это интересная мысль! Я думаю, уважаемый, что я даже скорее всего соглашусь. Надо будет разобраться с расписанием, но морская прогулка выглядит очень заманчиво.

— Хорошо — я поговорю с Вадом. И последний вопрос — госпожа Миледи еще тут?

— Да. Завтра госпожа отбывает по делам, но в данный момент отдыхает у себя в западных покоях. Я приглашал её, но она избрала уединение.

— Меня она примет.

— Нескромный вопрос, достопочтенный, но я никак не могу понять — знакомы вы или первый раз видитес?

— Немного-то, немного другое… Сейчас я не готов это объяснять…

Миледи стояла у широкого окна. Если с трассы открывался вид на бухту и город, то восточное крыло было обращено к морю. Услышав, как открывается дверь она обернулась с грозным видом, готовая обрушится на того, кто осмелился её побеспокоить, но увидев Старпома смягчилась.

— Привет! — Старпом беззаботно махнул рукой, — Ты не против?

— Продолжаю поражаться твоей наглости… Любой другой, на твоем месте, держался бы от меня как можно дальше.

— Других на моем месте нет. Запрет на произношение твоего имени еще действует?

— Для тебя — да.

— Не строй из себя злюку. Тем более, что я извинился.

— Неискренне…

— Откуда ты знаешь?

— Ты не можешь испытывать чувство вины, а без этого все твои извинения не стоят потраченных слов.

— Во первых — я над этим работаю. Во вторых — я сразу сказал, что наш союз временный. И ты с этим согласилась. Что ты от меня вообще хочешь?

— Действительно… — скривившись Миледи презрительно фыркнула, — Ты самый наглый, взбалмошный, самовлюбленный и неуправляемый тип, которого я видела.

— Поправочка! Самый умный и обаятельный «наглый, взбалмошный, самовлюбленный и неуправляемый тип», которого ты видела.

Некоторое время Миледи пыталась держать лицо, потом по губам, словно трещина по камню, поползла тонкая улыбка.

— Ладно… Живи… С тобой, по крайней мере, было весело. Зачем ты пришел?

— Спросить, почему ты соврала про ключ.

— А я не соврала. Это действительно подделка. Но рабочая…

— Рабочая?

— Почти рабочая. Тот, кто его создал, смог сымитировать функционал. Понимаешь, что это значит?

— Еще бы… — взяв кувшин с вином Старпом отхлебнул прямо из горла, — Это значит, что на базовом уровне эта штука повторяет оригинальные ключи. Если найти настоящий ключ, то, изучив подделку, можно понять, как он работает.

— Верно. А, рано или поздно, я его найду.

— У Министра есть оригинал?

— Разумеется нет. Если бы был, я бы вырвала его из его мертвых скрюченных пальцев. Ты меня знаешь…

Отобрав кувшин с вином Миледи налила себе кубок и опустилась на небольшой диванчик. Старпом, несмотря на попытку отпихнуть его ногой, ловко увернувшись уселся рядом.

— Наглец. Кыш!

— Думаешь Раш будет ревновать?

— Раш? Я! Я, если тебе интересно, сильно уязвлена, что ты выбрал эту простушку!

— Черри? Брось — она милая. И в ней есть своя изюминка.

— А! А я то думала тебя привлекли вещи побольше.

— Не без этого, конечно, но главное — я хочу попробовать сломать орденскую печать. Дахр посоветовал мне попробовать использовать Виху.

— Не думаю, что из этого выйдет большой толк. Виху должна знать, что чинить.

— Я надеялся на твои подсказки… — Миледи залепила Старпому пощечину, — То есть нет?

— «Нет» я не сказала — просто не могла упустить такой хороший повод съездить по твоей самодовольной морде. А что касается твоей пассии — найди Лейлу. Она заправляет Домом Боли.

— Любопытное название — интригует…

— Там принимают гостей с особыми вкусами в любви.

— Серьезно? Надо будет пригласить туда Кэпа…

— Давно было интересно: залесец — зачем он тебе?

— Даже не знаю, как объяснить. Сперва у меня были на него довольно скромные планы… Но потом мы как-то нашли общий язык и я передумал. Он даже начал мне нравится.

— Да — есть в нем какое-то дикое очарование…

— Вад похож на медведя. Выглядит как неуклюжий увалень, но стоит его разозлить и мало кому удастся удрать или спрятаться. К тому же он отменный командир и имеет неожиданно широкие взгляды для человека его биографии.

— К слову о биографии — ты в курсе его секретов?

— Не порти удовольствие. Хочу все выяснить сам.

— Как будет угодно… И надолго ты планируешь с ним оставаться?

— Пока не знаю, а что?

— Раш хорош, но еще один толковый помощник мне бы не помешал.

— Хочешь его сманить? Я обижусь.

— Тебя все равно надолго не хватит.

— Как знать…

— Ладно — это все или у тебя еще есть какие-то просьбы?

— Вообще-то есть, — Старпом задумчиво посмотрел на Миледи, — Но ты меня пошлешь…

— А ты попробуй. Еще один повод дать тебе по морде мне не помешает.

— Только ради этого? Ну так это решается гораздо проще…

Резко подавшись вперед Старпом поцеловал Миледи в губы. Та отшатнулась, потом оттолкнула его, влепила еще одну пощечину, и еще одну, и кинувшись вперед с рычанием впилась губами в его губы, одновременно пытаясь придушить.

— Сбавь обороты… — прохрипел Старпом, — И определись, что ты хочешь…

— Заткнись и раздевайся… Не испытывай судьбу.

— Понял…

Дахр, проходя мимо библиотеки где, среди книг, собрались мастера слова, заглянул внутрь. Там Лисса, чеканя шаг, расхаживала взад-вперед и, заложив руки за спину, вещала. Литераторы молча внимали с испуганными лицами — не все хорошо понимали ислас, но видно было, что им хватает того, как это все звучит.

— … «Когда-нибудь все будет иметь свой конец — далекий день, которого я уже не увижу, — тогда откроют мои книги и у меня будут читатели», — в её голосе четко проступала та резкость и угловатость, которая обычно ассоциировалась с форбуржским акцентом, — «Я должен писать для них, для них я должен закончить мои основные идеи. Сейчас я не могу бороться — у меня нет даже противников.» — о чем нам говорит данная цитата? Об идее! Искусство без направляющей идеи невозможно. Будучи предоставленным само себе оно вырождается в самые уродливые формы, быстро теряющие актуальность. А задача творца — жить впереди всех. Только так можно создавать произведения, которые переживут вас, и будут актуальными спустя многие годы.

«И если у тебя нет больше ни одной лестницы, ты должен научиться взбираться на собственную голову: как же иначе хотел бы ты подняться выше?», поэтому лишь наступив на себя можно подняться и заглянуть за горизонт. Да, на это не всякий решится, но, цитирую: «Человек — это канат, натянутый между животным и сверхчеловеком, — канат над пропастью!». В человеке ценно-то, что он мост, а не цель. Если вы не смеете попирать мост своими ногами, вам никогда не достичь цели!

Удовлетворенно кивнув Дахр продолжил путь и, дойдя до покоев Миледи, остановился и прислушался. «Видимо все таки они знакомы…», заключил он через несколько минут и вернулся к художникам, которые уже переместили Барабашку на террасу и теперь рисовали её, соблазнительно распластавшуюся по широким плитам перил, на фоне огней ночной Аргесаеванны…

— Так что у тебя была за просьба? — поинтересовалась Миледи у курившего и задумчиво смотревшего в окно Старпома, — Надеюсь что-то стоящее, потому что я до сих пор колеблюсь — прибить тебя или нет.

— Сейчас… Надо собраться с мыслями…

— Поторопись… — вытащив из оставленного открытым портсигара сигарету Миледи потребовала огня, — Потому, что если думаешь, что на этом все, то ты ошибаешься…

— Ты слышала про наше с Падди небольшое приключение?

— Вы убили Предвозвестника — это сложно было пропустить. Хочешь, чтобы я сняла церковников с твоего хвоста?

— А они сидят у меня на хвосте?

— Ты знаком с Чойсом? Видящая из Ордена Одаренных держит его на поводке. Хочет попытаться перехватиться к тебе, когда вы встретитесь.

— Как интересно… Ты знаешь — пожалуй нет. Если они решили поиграть в эти игры, то я в деле.

— Однажды ты доиграешься…

— Возможно… Но смысл жить, если не играть?

Капитан стоял на мостике, глядя на точку приближающегося самолета. Рядом крутился возбужденный Ур. Утром «Интернационал» принял радиограмму, что кандидат в канониры уже на подлете и необходимо обозначить место прибытия. Ур описал место их стоянки, после чего пилоты приняли решение высаживать пассажира на ходу. Капитан был настроен скептически, но Зампобой заверил его, что приятель имеет подготовку и вообще для них это штатный способ десантирования.

Заложив вираж над бухтой самолет снизился и пошел метрах в десяти над водой. Сперва из него выпал мешок, потом второй мешок, потом выпрыгнул пассажир и, сделав по воде пару блинчиков, затормозил в облаке брызг. Шлюпка, находившаяся в полной готовности, выловила его и пожитки, после чего доставила на борт. После купания китт выглядел несколько комично но, судя по бодрому прыжку из шлюпки на палубу, пережил приземление благополучно.

— «Ебать какие рожи!» — вновь прибывший отряхнулся, козырнул Капитану и радостно поприветствовал Ура — «Давно не виделись!»

— «Ты на свою рожу посмотри — отожрался на казенных харчах.»

— «Завидуешь — завидуй молча. И, гляжу, тебе там, в спецуре, совсем башку отшибли, раз ты в вольные подался?»

— «А хули еще делать? Тут хоть обезьянины веселые — я с них, походу, еще долго ржать не устану.»

— «Это да… Они тебе офицера дали?»

— «Ага!»

— «Бедняги — не ведают, че творят. Ну что — давай представляй меня остальной шайке.»

— «Угу. Будешь «Калибром». По позывному.»

— «А че так сразу?»

— «Поверь — это лучший вариант. Я тебе потом покажу, как они мое имя — фамилию слышат и пишут. Уржёшься.»

— «Ладно — те виднее…»

Ур повернулся к Капитану, который китского языка не понимал, поэтому с умным видом курил в сторонке делая вид, что просто дает им время пообщаться.

— Товарищ Капитан, разрешите представить — Калибр. Это его позывной, но ввиду сложности нашего языка…

— Я понял. Вад Вареник — Капитан. Добро пожаловать на борт. Артиллерист значит?

— Точно так… Служил в подразделениях сперва «третьей линии», а потом «второй» вот с этим вот… — Калибр кивнул в сторону Ура, — Затем на «профилировке» его в полевые определили, а меня — в артиллерию. У меня с математикой было получше, а с физподготовкой похуже. Боевую службу проходил на десантируемых самоходных установках, имею вторую группу классности.

— Вторую?

— У хорошего самоходчика всегда вторая. Мы живем по принципу «Нагадил и свалил». У нас просто нет такого плотного контакта с противником, что бы первую заработать.

— Понятно… То есть артиллерист толковый? — Капитан ухмыльнулся.

— Так точно — у нас дураков не держат! Поэтому я и уволился. Шутка.

— Шутку понял — смешная. Ладно — давай размещайся и включайся в работу. Механики сейчас орудие монтируют — обсуди с ними размещение органов управления, чтобы тебе удобно было.

— Принято! Где селится?

— Да давай со мной, — предложил Ур, — У меня каютка на офицерской палубе. С оружейкой совмещенная. Повесим койки в два яруса и норм.

— Как в казарме было? Твоя верхняя — моя нижняя?

— Схема рабочая — хули менять?

— И то верно… — Калибр кивнул ему на второй баул с вещами, — Цепляй и пошли посмотрим, как ты тут устроился…

В качестве отчета о проведенном вечере искусств Старпом не просто приволок несколько работ запечатлевших Барабашку в её естественной красоте, но и развесил их в кают-кампании. Весь экипаж бегал любоваться на них по сорок раз на дню и долго обсуждал между собой. Ещё Старпом доложил, что идея с катером упала на благодатную почву поэтому Механики, несмотря на спешку с установкой орудий, выкроили время, чтобы починить повреждения и обкатали катер на воде, дабы убедится в его полной исправности.

Кроме того, под предлогом поиска запчастей, Багир с Михаем протоптали дорожку на местную свалку, через пару бутылок подружились там с кем надо и принялись таскать на борт всякое железо в масштабах близких к промышленным. Капитан, которого задолбало спотыкаться о разложенный на корме хлам, хотел было пресечь данное собирательство, однако после того как неугомонная парочка, задолбавшись грести, оснастила шлюпку мотором, сменил гнев на милость.

— Вот это хорошая у вас задумка. Правильная. А двигатель откуда взяли?

— Элэктрыческий! Пэрэмотали, падшипник замэнылы — работаэт! Аккумалятор ставыш и идэш! Пустой три узла дэлаэш!

— Ты смотри… А это что?

— Двыгатэл! Нэ повэритэ, таварищ Капытан! Пачти новый грюзовик на свалка нашлы!

— Серьезно?

— Нэ вэритэ!!? Я сам нэ повэрил! Гаварыли с обрыв в морэ упал, об скала разбился, год лэжал в водэ — чинить нэчего! Ха! Два-три вэчэр с мотор посидим — звэдэм! А колес какой! Шина трех лет нэ эздил! Железный диски! Конфэтка! И остальной дэтал взялы!

— А мож вы из этого всего транспорт какой соберете? Ну чтоб на палубе умещался и не пешком мотаться?

— Вах! Обижаэтэ! Сдэлаэм канэшно! Сэйчас с пушка закончим и начнэм! Я дажэ рама присматрэл! Нэбольшой. Машин будэт малэнький, колэс — большой, мотор — мощный! Будэт как мух полосатый лэтать! Шмэл который!

— Это хорошо… Это нам пригодится…

Кивнув, Капитан обошел по кругу гору ржавого железа, задумчиво покачал головой и отправился смотреть как Механик с Калибром обсуждают переделку органов управления орудием.

Лисса недоверчиво посмотрела на Старпома, который лежал на диване закинув ноги на подлокотник и, закрыв книгу, передвинулась поближе.

— Стихи? Серьезно? Просто, поймите меня правильно — я не сомневаюсь, что вы писали их в нежном возрасте. Все юнцы ударяются в поэзию. Но сейчас…

— «Хочу уснуть и снова видеть сны. Где диких трав нетронутое поле. И неба опрокинутое море. И звон зажатой между ними тишины…» — продекламировал Старпом с усмешкой.

— М-м-м… Мне нравится — не люблю длинные тяжелые поэмы.

— Я использую стихосложение, чтобы настроить свой мозг на нужную волну. Как рацию. Вот сейчас я буквально чувствую запах разнотравья, ощущаю на лице слабое движение нагретого воздуха, вижу эту пронзительную не передаваемую никакими палитрами голубизну чистого неба и свет такой яркий, что все краски выглядят приглушенными, а тени глубокими, словно ведут в Бездну…

— Определенно, вы человек многих талантов… — Лисса выглядела удивленной и впечатлённой одновременно, — Даже я почувствовала запах горячего летнего луга… Но о своем образовании все равно врете — вы просто физически не могли в вашем возрасте окончить столько учебных заведений, попутно участвуя в том в чем вы, по вашим словам, участвовали…

— Почему вы так решили? Я мог днем учится, а по вечерам заниматься чем-то иным?

— Проблематично учится в Гюйоне, а по вечерам возить контрабанду для эринцев с Балибассы.

— Тоже верно…

— Вы же просто патологический лжец — я права?

— Вне всякого сомнения. — Старпом перевернулся в нормальное положение, — Но, заметьте, что в большинстве случаев моя ложь не преследует каких либо корыстных целей.

— Вы лжете просто потому, что вам нравится обманывать людей.

— Я предпочитаю называть это «развитым воображением». Что плохого в том, что бы сделать обыденную действительность чуть менее скучной?

— Я бы не так ставила вопрос. С учетом того, что ваша ложь касается в основном вашей персоны, вам просто нравится быть не тем, кто вы есть?

— А кто я есть? Спрашиваю на полном серьезе, потому как для меня это большая загадка.

Ответить Лисса не успела. В дверях показался Капитан в сопровождении Ура.

— Пошли со мной. И Доктора захвати. Там этот Калибр какие-то вообще лютые идеи предлагает.

— Для него это стандарт, — пояснил Ур, — Это ваши еще до такого не доперли.

— Вот и ты пошли. Будем вместе череп морщить, как эту хрень имеющимися средствами реализовать.

Суть предложений Калибра была довольно проста — оснастить механизм наведения орудия электроприводами. Когда Механик обрисовал Капитану масштаб проблемы, тот чуть не всосал в себя весь табак из трубки, однако и Амяз, и Кара, и Михай с Багиром, почуяв вызов своим талантам, заверили, что в лепешку разобьются, но сделают. Доктор и Старпом, после некоторых размышлений, согласились оказать им необходимую помощь и, заодно, заняться системой связи с орудийными постами, чтобы можно было управлять огнем не посредство матюков с мостика, а цивилизованно — через внутреннюю связь. Матюки же, как и штатные маховики наведения, решено было оставить как резервное средство.

Капитан придерживался мнения, что «работает — не трожь», но глядя как у всех загорелись глаза, возражать не стал. Тут снова вылез Калибр, который заявил, что имеющийся орудийный щит куцый и прикрывает только механизмы. У механиков давно чесались руки заменить самодельные щиты из конструкционной стали на сталь броневую, так что они поддержали замечание.

— Так — клиент созрел… — легко одетая служанка сообщила, что её хозяин жаждет видеть Капитана, — Я пойду — поговорю, а вы еще раз катер проверьте. Все должно быть в лучшем виде. И не забудьте, как бы между делом, в процессе оговорится, что там верхний слой обшивки из красного дерева. Баре это любят.

Еще раз придирчиво осмотрев китель и поправив фуражку Капитан отправился на виллу. Дахр встретил его у лифта и повел в дом.

— О почтенный — рад снова видеть вас. Надеюсь, что господин Антон уже поговорил с вами?

— О прогулке? Да — можно устроить.

— Великолепно! Тогда обсудим детали. Но сперва — что вы скажете?

Посреди зала стояла картина изображавшая Барабашку. Закончена она была не полностью, однако «отличительные особенности», лицо, и изгибы фигуры были схвачены с такой тщательностью, что наткнись Капитан на нее в темноте, он бы спросил: «А ты че тут делаешь?».

— Недурно… Очень недурно… Узнаваемо!

Капитан кивнул и бросил взгляд на лежавшие рядом эскизы. Дахр с удовольствием позволил ему ознакомится с этим ворохом подробнее, благо попозировать Барабашка успела хорошо. Сперва позы были довольно стандартные, а рисунки целомудренные настолько, насколько это возможно при рисовании обнаженной натуры. Потом, по мере повышения градуса в крови и художника и натурщицы, фантазия начала играть и пошла такая жара, что Капитан, который до этого считал себя человеком, который видел все, начал открывать для себя новые горизонты пошлости и разврата. Внезапно, среди этого ему попался рисунок сильно отличавшийся от остальных.

— Екарный бабай… И эта туда же!

На рисунке была запечатлена Лисса с бокалом вина и книгой сидевшая в кресле. Ничего необычного, если не считать того что ее гардероб составляли корсет, дамский цилиндр и чулки. Аккуратно отделив рисунок от остального Капитан передал его Дахру.

— Вы того — спрячьте. А то не ровен час дядька увидит… Он тут бывает к вашей гостье иногда.

— Спасибо, почтенный — художник видимо по ошибке положил его не туда. Уверяю — госпожа Лисса была не против, что он его оставили на память.

— Уж надеюсь: мужик талантливый, жалко будет, если она его за такие фортеля на ленточки распустит. Эта фройлян такая — спуску не даст.

— Не беспокойтесь, почтенный — все согласовано. А теперь предлагаю немного выпить — я не люблю заниматься такими делами на бегу и на трезвую голову… Особенно после того, что было вчера.

— Ну да — мы, вчера, тоже гульнули немного… Здоровье поправить не помешает.

Капитан с готовностью приземлился на диван и, будучи еще под впечатлением от работ, с интересом поглядел на снующих служанок.

— Что, почтенный, все таки решили приобрести себе наложницу? — заметил его интерес Дахр.

— Не. С одной стороны и правда ниче не мешает. А с другой — жалею, что в вопросе девок слабину дал. Мы теперь народ вольный. Без корней. Надо привыкать. За Антона с это дурехой я особо не переживаю, а вот Амяз и Кара меня волнуют. Ну как дети пойдут? Куда нам их на корабле? Не дело это. Для таких дел дом нужен.

— Ну, почтенный — вы же, кажется, направлялись в Острова? Это сплошь ничейная земля — стройтесь где хотите!

— А потом что? Корни пустить — полдела. Мир вокруг сами видите. А мы — как волки. Нас ноги и кормят и спасают. Прирастем к берегу — каюк. Врагов наживаем быстро — найдут даже там, если двигаться не будем.

— Ничего не могу сказать… — Дахр развел руками, — Я не жил в вашей шкуре. Единственный раз я взошел на борт корабля, чтобы прибыть сюда. Не самые лучшие воспоминания. Я ехал в грязном трюме вместе с кучей оборванцев и скотиной. Хотя после того, как я побывал у вас на борту, меня эта мысль заинтересовала. Я давно примеряюсь к яхтам, но надо иметь представление о вопросе, дабы не ошибиться с выбором. А вчера ваш помощник подал неплохую идею…

— Я в курсе… — Капитан с наслаждением выхлебал вино и протянул кубок чтобы налили еще, — Я тоже всегда говорю, что пока сам не почувствуешь — не поймешь. Тем более, что там есть, что почувствовать. Три движка, сорок узлов, дури столько, что палубу из под ног рвет. Единственная проблема — после него любая яхта старой клячей покажется. Но это уж сами смотрите.

— Отлично! — Дахр радостно всплеснул руками, — Тогда вы, почтенный, прикажите снарядить катер для плавания — понятия не имею, что для этого надо и оставляю данный вопрос на ваше усмотрение. Я, со своей стороны, обещаю, что позабочусь о финансовой стороне вопроса, и о том, чтобы ваши люди, которые будут принимать в этом участие, остались довольны.

— Не вопрос — распоряжусь?

— И сколько, почтенный, это займет по времени?

— А сколько вам надо времени, чтобы погрузится? У меня парни на подъем быстрые.

— О! Так быстро? Ну дайте хотя бы пару часов — нужно вино, еда, девушки…

— Тогда срок ставим на полдень. Заодно рыбаки все к причалам уйдут — в бухте посвободнее станет.

— Превосходно, почтенный, и у меня остался только один вопрос — вы позволите господину Антону ко мне присоединится? Все таки он заронил в мой разум зерно этой идеи.

— Полагаю вы хотите видеть не только его?

— О да, почтенный. Если его спутницы составят нам компанию, то видит небо, я был бы просто счастлив.

— Понятное дело… Ну тогда че? Встретимся в полдень… Пойду, пока, добровольцев отберу.

Состав командируемых определился быстро. На моторах вызвался постоять Багир. Хотя «вызвался» — было не совсем точным словом. Услышав, что намечается прогулка с вином и девками, он вылетел из машинного как минометная мина с криком: «Мэня вазмытэ!». В качестве рулевого отправили отличавшегося серьезностью Федора. Набивался Марио, но если моторист, который глазеет на полуодетых девок, это полбеды, то вот рулевому отвлекаться противопоказано. Командовал всем этим Старпом, а Барабашка с Лиссой пошли в качестве гостей. На последнюю Капитан посмотрел задумчиво, но потом решил, что девка взрослая и сама должна понимать, что творит.

Дахр, со своей стороны, погрузил на катер эпическое количество выпивки и еды. В полдень, он, в компании наложниц, взошел на борт и катер отчалил. Проводив его, Капитан махнул рукой и развернувшись наткнулся на скалящихся Ура и Калибра.

— А вы тут че? И по какому поводу рожи хитрые?

— Разрешите обратится?

— Ну попробуй.

— В связи с укоренившейся традицией, прошу разрешения проставится?!!

Калибр, подталкиваемый Уром, шагнул вперед. Капитан задумчиво хмыкнул.

— Надеюсь не как в прошлый раз?

— Никак нет. Ошибки учли — в этот раз обойдемся без жертв и разрушений. Просто накроем стол.

— Ну валяйте — дело хорошее…

Стол накрыли в стиле киттской армии. Основой для алкоголя служил честно выменянный у Михая самогон. К нему Калибр достал флягу с каким-то термоядерным травяным настоем, который, как он пояснил, готовится путем томления всего этого в закрытой емкости, сунутой в моторное-трансмиссионное отделение боевой машины.

Смешанный с самогоном в шейкере из гильзы от крупнокалиберного пулемета, этот настой придавал напитку отчетливый запах валерианы, а пороховой нагар — специфический привкус. Закусывать напиток полагалось паштетом из тушенки смешанной с покрошенной галетой, который зачерпывали из банки прямо пальцем и, присыпав сверху специями, отправляли в рот. В качестве главного блюда обещалось приготовленное особым способом — без огня, только на тепле вспомогательных механизмов мясо.

Сладкоежкам предлагался десерт из тех же покрошенных галет залитых сгущенкой и присыпанный толченой витаминной таблеткой, разбавлявшей приторную сладость легкой кислинкой. Ели его тоже руками отламывая по кускам.

— Паек, даже самый лучший, постоянно жрать охренеешь, — пояснил Калибр, — Вот и извращаемся как можем.

— А ложками че не пользуетесь?

— Привычка. Жрать часто приходится в движении. Кочку поймаешь — ложкой можно себе все зубы повыбивать. Выронишь вниз — отмывать придется. А так взял банку и трескаешь. Если что — крышку назад загнул и в разгрузку засунул. Галета там для того и нужна, чтобы весь сок в себя впитать, иначе вытечет и отстирывать придется.

Ур притащил готовое мясо и котелок с каким-то жирным бульоном, куда его надо было макать. Капитан, попробовал и показал всем, что есть можно.

— А это как готовится? Копчененький привкус такой…

— Ну, сперва, надо не совсем в кашу переехать какую ни будь живность. Потом разделать. Огонь демаскирует, так что берем обертку фольгированную от пайка, наматываем на выхлопной коллектор, сверху наматываем нарезанное тонкими ломтями мясо, потом чистую тряпку, чтобы жир по ней в котелок стекал. В жир добавляем сухой бульон, кипятка и че найдем из специй. Получается просто и нажористо.

— Толково придумано… Ну давай — разливай, — подвинул свой стакан Капитан, — Выпьем за службу… А потом байку затрави какую-нибудь что ли… Обстановка располагает.

— Это запросто… — Калибр опрокинул рюмку и закусил, — Я, когда сюда добирался, летел с Контрой. Он из авиамехаников, мы с ним в свое время познакомились, вот и подбросил по дружбе…

— А почему «Контра»?

— Контровочная проволока знаете, что такое?

— Ясс, это штобы ресбовой соединений не раскрушивался… — кивнул Механик.

— Именно. В начале службы он какой-то болт забыл законтрить. Тот открутился, сорвало шланг гидравлики и весь экипаж пережил несколько неприятных минут, пытаясь не размазаться об землю. А потом несколько неприятных минут пережил уже Контра, когда его оба пилота этим шлангом по аэродрому на пиздюлях носили. Он потом им в ботинки нассал, но не суть. В общем Контра, после того случая, начал этой проволокой приматывать все, до чего дотянется. И носить её во всех карманах. Потому так и прозвали.

И вот он рассказал мне, что занесло его на дальнюю базу в Островах. Какой-то там научный объект или еще че. Точно не в курсе. В общем, стоял там, если по вашему, «зенитный батальон». Охранял все это дело. Зенитчики, они не такие распиздяи как летуны, но недалеко ушли. Маялись дурью, кто во что горазд. Дошло до того, что парни с одной из позиций прикормили у себя килрати. Все же про них слышали? Прикормили его, «Фруктом» назвали — он пытался, как то, картонное яблоко сожрать. Начали учить всякой хрени. Скучно там было, в общем.

Ну и вот сидят эти зенитчики, скучают, думают какую бы еще хрень учинить. Тут вылазит один из бойцов с той позиции и говорит: «Вон у нас там килрати бегает — спорим, что я его научу с зенитки работать и он все нормативы сдаст?» Остальные, само собой: «Да ну нахер! Они-ж тупые! Спорим!». Забились на десять, по моему, упаковок карки…

— Это че? — с интересом уточнил Капитан.

— Как у вас сигареты. Сушеные стебли с пропиткой. Раньше их жевали, чтобы зубы чистить, теперь просто чтобы занять себя чем-то. В них тонизирующую фигню добавляют и бойцам выдают, что бы в карауле не спали. Сжевываются моментально, так что всегда в дефиците, особенно когда делать нечего.

Поспорили они, и что вы думаете? На стрельбах этот Фрукт с автоматической установки ближнего радиуса все нормативы с первого по восьмой на отлично отстрелял! Там все охренели!

— Пиздежь, — отмахнулся Ур, — Это ты сам придумал, типа зенитчики — не артиллеристы, а так… Любой килрати может научится. Знаем мы эти ваши взаимоотношения.

— А ты скажи, что артиллеристы! Прямой наводкой «куда-то туда» лупить — много ума не надо! Просто стреляй чаще, а там уже не баллистика, а статистика работает!

— О чем и речь…

— Ни че не знаю, — надулся Калибр, — Мне так рассказали. А если не нравится, я сейчас про каску расскажу! Хочешь?

— Только попробуй!

— И попробую!

— Я тебе лицо обглодаю!

— Похер — рассказываю! Была у нас десантная подготовка. Для прыжка одевается специальный шлем, а штатная каска подвешивается снизу, вместе с остальным барахлом, под парашютную систему. То есть почти под задницей. Да почему «почти»? Точно под ней.

И вот прыгаем мы, приземляемся, собираемся, строимся… Все как положено, купола сбросили, каски на голове, оружие в руках… А он один в десантном шлеме стоит.

Инструктор его обходит и начинает ржать. Натурально по земле катается! Мы смотрим — а этот персонаж так удачно приземлился, что его жопа от удара об землю в каску вошла и там застряла… Снять получилось только втроем. Над ним потом долго шутили, что все каской прикрывают то место, которым думают…

Калибр с довольным оскалом повернулся к Уру. Тот презрительно фыркнул и демонстративно вздыбил шерсть на загривке, подергивая хвостом.

— Да ладно те! Кто в учебке дичь не творил? А про зенитчиков я не врал: поймаешь мне килрати — я готов на спор повторить.

— Поймаю… Обязательно… — голос Ура был тихим и мурлыкающим, — А сейчас, если ты думаешь, что у меня смешных историй в загашнике нет, то ошибаешься…

— Про столовку, что ли? Да брось…

— Не — про гранату.

— Бля… Кто проболтался?

— Ваш мехвод.

— Вот гад! Ладно — трави…

— Все знают, что для того чтобы граната взорвалась, надо чеку выдернуть? А вот Калибр умудрился всю третью линию пройти, половину второй, распределится и там уже сделать для себя это удивительное открытие…

— Да я на нервяках запутался просто!

— Угу. Зарядил её в мишень прямо так — понимаю. Запутался. А что потом сделал?

Ур сделал драматическую паузу и обвел всех многозначительным взглядом.

— Говорю для лучшего понимания картины: он забыл выдернуть чеку. Запулил гранату просто так. Та, естественно, не взорвалась. Причем от том, что там чека осталась, в курсе только он. Остальные просто подумали: «Осечка». К такой гранате подходить опасно — её саперы уничтожают. Но он-то знает, что там чека не вынута. И решает все исправить. Что правильно… Проблема — в способе. Вместо того, чтобы доложить об ошибке, он бежит к гранате. Все в панике, орут «Стой дурак!». А он подбирает её и бежит обратно. Инструкторы, само собой, думают, что он бежит к ним с гранатой которая может в любой момент рвануть и начинают убегать. А он за ними. А они от него… Три круга сделали, пока разобрались…

Ур удовлетворенно обвел взглядом сотрясающийся от хохота экипаж. Те ржали не столько от самой ситуации, сколько от того, что Зампобой не жалел при рассказе эмоций и гримас, но равнодушных, так или иначе, не осталось.

— А главное — я как раз перед выходом на Таранган эту хохму услышал. И когда мы там в переделку попали, вот именно их нам в помощь и скинули. Я как его голос в рации услышал, чуть не то что жопой, целиком в каску не забился. Ну все — кранты, думаю. Сча и нашим и вашим пиздец приснится.

— Но мыж тогда нормально отработали! — возмутился Калибр

— Нормально… Все таки ваши инструкторы не зря свой хлеб едят — даже тебя обучить сумели. Хотя когда прямо передо мной дом «лопнул» ощущения были… Сижу у окна — стреляю. Вспышка! Лежу у противоположной стены — охуеваю.

— Главное — все живы. А обосраться, это не смертельно. Пару раз простирался — и почти не пахнет. Зато в броневик мы знатно прислали. Первым выстрелом, с пяти километров, прямое попадание в движущуюся цель. Только брызги полетели. Вот это — артиллерия!

— Это — везение.

— Когда постоянно везет — уже мастерство!

Капитан жестом заткнул их и предложил тост: «За мастерство!». Все выпили. После чего Капитан благосклонно кивнул и начал травить истории из своей жизни.

Катер выходил на связь несколько раз, постоянно откладывая время возвращения. Когда они наконец причалили, Дахра на берег его наложницы спустили буквально на руках. Он был пьян и счастлив. Капитан пошел спросить как все прошло. Увидев его, Дахр дал команду привести себя в вертикальное положение.

— Достопочтенный — я сейчас нахожусь в таком состоянии, что буду говорить прямо. К шайтану яхты. Яхту себе может позволить любой ишак с деньгами. Я хочу его! Я у вас его куплю! За любые деньги. Можете называть любую цену. Я буду проклинать и заламывать руки, но куплю.

— Вот настолько понравилось?

— Дело не в этом. Я рассказывал вам почтенный, о том моем первом плавании? Оно было отвратительно! Однако оно привело меня в то место, где я смог начать все с чистого листа, оставив прошлое за тысячами миль соленой воды.

И кому как не мне знать, насколько изменчива удача на Доминисе? Раньше я думал, что если она повернется ко мне спиной, моим выходом будет яд… Но когда мы неслись мимо Львов, я, внезапно, с кристальной ясностью, понял, что снова могу оставить все за кормой! Поэтому я куплю у вас этот катер, буду кататься на нем, возить на морские прогулки своих друзей и партнеров. И учится. Учится им управлять. Учится класть курс по картам и Шпилю. И если злой рок захочет меня настичь — видит небо, ему придется за мной побегать! Этот катер мчит как молния. Пусть попробует с ним потягаться!

— Я вас понял… — Капитан согласно кивнул, — Ну что-ж — наживем еще… Забирайте. Цену ломить не стану.

— Благодарю, почтенный… Тогда с вашего разрешения — я немного приду в себя и жду вас, чтобы уладить денежный вопрос.

Дахр с блаженной улыбкой опустился на руки наложниц и дал команду нести его на виллу. Следом на берег сошел Старпом с девушками. Капитан, в ответ на его вопросительный взгляд, одобрительно кивнул.

— Лихо вы его обработали. Я даже намеки намекнуть не успел, как он деньги стал чуть ли не в руки совать.

— Ну — парни старались. Особенно Багир.

— Серьезно? Почему особенно он?

— Ну ты же знаешь — горцы… Всю дорогу рассказывал, что дома сидеть — удел женщины. А джигиту нужен горячий конь, верное ружье и дальняя дорога. Насилу успокоили…

— И чем вы занимались?

— Сперва носились по округе — пейзажи тут просто закачаешься. Потом причалили к пустынному островку, разбили шатер, пожарили шашлык, вина выпили. Дахра по началу укачивало не по детски, так что ту ночь он на берегу спал. Потом вроде привык.

— Безобразия творили?

— Не более обычного. В подробности вдаваться не буду, но было неплохо. А у вас как? Не скучали?

— Не. Калибр проставлялся, так что мы тут тоже погудели малость.

— Тоже хорошо… Планы на сегодня какие?

— Сейчас деньгу возьму — доли отдам, да и остальным отсыплю по заслугам. Потом закупка, монтаж и прочая текучка.

— Ну я тогда часик вздремну и продолжу ковыряться со связью.

Обмылок и Бьернсон шли по улочкам Аргесаеванны. Обмылка на берег отпросил Боцман, которого тот достал своим нытьем. Бьернсон вызвался сопровождать его для безопасности, да и просто чтобы развеяться — пока «Интернационал» стоял у причала, работы было немного, но его это не касалось. Капитан был тверд в своем решении сделать из него моряка, способного положить с прибором на все проклятья всех морских богов, и гонял в хвост и в гриву.

Заодно им было наказано поискать какую-то виху. Вдруг по дороге попадется? По дороге та не попалась, но допрошенные аборигены дружно показывали куда-то в эту сторону. Город был необычный, не такой, к каким они привыкли, так что решено было не упускать шанс поглазеть на заморское житье-бытье и прогуляться в указанном направлении.

Свернув с широченной, пыльной, жаркой и заполненной людьми центральной улицы они сделали два поворота и оказались в тихом, пустынном переулке, образованным домами стоявшими впритирку к друг-другу. Через него были натянуты веревки с бельем, кое где стояли высокие глиняные кувшины, чтобы ловить стекавшую во время дождей воду. У небольших дверок прямо в стену были вмурованы лавочки на которых, вечером, когда зной спадет, наверняка было удобно сидеть, курить кальян и обсуждать с соседом события минувшего дня.

Чуть дальше, переулок под острым углом соединялся с крохотной улочкой, которая змейкой обогнула огромное раскидистое дерево, взбежала по склону вверх и свернулась вокруг выдолбленного камня, куда, из источника еще выше, по глиняному желобу стекала струйка прохладной воды. Остановившись, Обмылок подставил ладони лодочкой, смыл с лица пыль, набрал еще и, предварительно понюхав, попробовал. Опыт жизни на улице подсказывал, что пить в непроверенных местах стоит осторожно, однако вода, несмотря на слабый металлический привкус, была вполне пригодная для питья. Бьернсон тоже наклонился ополоснуть лицо…

Из темноты переулка хлопнул выстрел. Вздрогнув, он качнулся, хватаясь обеими руками за камень. Вокруг, с крыш и из подворотен начали появляться вооруженные люди в черной мешковатой одежде. Стрелявший вышел на свет и, видя что Бьернсон не падает, выстрелил еще два раза. На его лице застыл самодовольный оскал — подловить глупых чужаков в лабиринте улочек было несложно.

А потом раздался рев, от которого оскал начал сползать. С утробным медвежьим рычанием Бьернсон развернулся. Его глаза были залиты безумной слепой яростью. Бандит всадит в него три оставшихся в барабане патрона, однако озверевший Бьерн их словно не почувствовал. В два прыжка подскочив, он схватив отчаянно верещащего стрелка за горло и, подняв в воздух, перехватил двумя руками…

Раздался леденящий кровь хруст разрываемых тканей и костей и бульканье застрявших в раздавленной глотке предсмертных воплей. Обмылка стошнило. Вытирая рот тыльной стороной ладони, он забился в какое-то укрытие и попытался достать оружие, но руки тряслись как у старого алкоголика. Над головой свистели пули — нападавшие в панике палили в Бьернсона, но тот, не чувствуя пробивающих тело пуль, метался вокруг хватая и разрывая как картонных кукол всех, кто попадался на пути.

В пыль возле его укрытия, шлепнулись, спасаясь, двое. Увидев Обмылка они выхватили кинжалы гортанно крича. Обмылок отбросил пистолет и поднял руки. Его схватили и, дав по голове, куда-то поволокли. Последнее, что Обмылку удалось увидеть — это тело влипшее в стену и сползшее оставляя за собой кровавый мазок.

Капитан сидел в кресле на мостике и, попыхивая трубкой, наблюдал как на пирсе механики размечают листы броневой стали для резки. Что бы ни кусочка драгоценного материала не пропало даром, Амяз, сперва, спланировал раскрой на бумаге, а теперь его переносили на листы со всей возможной тщательностью. Из порта вернулись Доктор и Старпом. Они ходили добывать какие-то радиодетали. Попутно Доктор заглянул к землякам и взял у них свежей прессы.

Взяв предложенную газетку Капитан принялся изучать последние новости. Пресса сюда приходила с изрядной задержкой но, учитывая, что за хлопотами он не читал их уже почти год, новостей было много.

— Ты смотри, что этот граф-то творит! — пробежав глазами передовицу, Капитан довольно ухмыльнулся, — «Вчера, скандально известный энтузиаст воздухоплавания граф Алекс фон Курзе, в знак протеста против сокращения финансирования его проекта по созданию сверхтяжелого авианесущего дирижабля, влетел на легком аппарате собственной конструкции прямо в зал заседания Фолькспарламента и летал под куполом отказываясь спускаться. Призвать графа к порядку и восстановить работу Фолькспарламента удалось только после прибытия фрау Курзе, срочно вызванной полицией.

Власти назвали данное происшествие возмутительным, однако ввиду того, что жертв и разрушений причинено не было, ограничились штрафом за нарушение общественного спокойствия.

В тоже время продолжается расследование другого происшествия связанного с графом Фон Курзе. Два месяца назад, один из его экспериментальных дирижаблей потерпел крушение на ферме неподалеку от Ахонвейдшен, в результате попытки выстрела из установленной на его борту сто пятидесяти миллиметровой гаубицы. Военное ведомство до сих пор пытается выяснить, как в руки графа попала гаубица и боеприпасы к ней.»

— Йа! Граф есть очень эксцентричен тип! — согласился Доктор, — Он есть заработать состояний на изобретений парашют и может себе позволить многое.

— Парашют в Залесье изобрели…

— Вообще первый конструкций сделать в Гюйон, но они есть были крайне архаичный.

— Не знаю ничо, — отмахнулся Капитан, — Нормальный парашют наши придумали.

— Это есть возможно. Но Фон Курзе есть изобретать подобный конструкций независимо. После того как терпеть крушений и ломать себе ноги. Потом, он есть делать пробный конструкций, испытывать, делать сто экземпляр и раздавать их аэронавт в частный порядок. Те оценивать конструкция высоко и требовать официальный поставка. Потом начинайтся война и Курзе есть сказочно богатеть. Теперь он есть иметь огромный фабрика и являться главный поставщик парашют, аэростат и дирижабль для армия.

— Ты смотри… И когда все успевает?

— Я вас умоляю… — слушавшая их разговор Лисса фыркнула, — Фон Курзе, как это по залесски? «Raspizdjai». Делами занимается его супруга. Он очень удачно женился в свое время: у него был титул, а у жены — галантерейная мануфактура. На ней он и сделал первые образцы.

— Я есть не согласен, — покачал головой Доктор, — Первоначально, армия есть отказываться от его изобретений. Эти думкопф решили, что если у летчик будет парашют, он будет бросать машина при первой возможность. Идея раздавать их летчик бесплатно был блестящий коммерческий ход! И она принадлежат графу! Так что, я не считать, что он есть просто развлекаться! Вспомни тот выходка с перенос конный статуй к выход из город, как будто Гросскайзер есть покидать его! При всей эксцентричность, это есть великолепный демонстрация грузоподъемность его конструкций, принесший графу много новый заказ!

— На известность работает… — Капитан понимающе кивнул, — Пойду, проверю чем там остальные занимаются. А то затихли чего то-то. На душе не спокойно…

Вокруг каменной чаши валялись тела и гильзы. В соседнем доме приоткрылась дверь. Старческий глаз изучил картину побоища и, убедившись, что все закончилось, исчез в полумраке. Дверь закрылась. Женщина с кувшином вышла намереваясь набрать воды, увидела тела и быстрым шагом ушла. Потом, из полускрытой кустами канавы высунулась чумазая рожа уличной девчонки. Опасливо озираясь, она начала пробираться между искалеченных трупов. Их трогать она не решалась: все на улицах знали, что касаться ассасинов Фавваза, живых или мертвых — харам. И за это можно поплатится головой. А вот северянина запрет не касался, так что, трусливо озираясь, она подобралась к нему и принялась шарить по карманам.

Внезапно огромная рука схватила её за шею. Девчонка заверещала, заметалась, пытаясь вырваться, однако хватка была как у кузнечных клещей.

— Заткнись… — Бьернсон с хрипом втянул воздух в пробитые легкие.

— Прастите дяденька — йа думала што вы дохлый!

— Ты знаешь ислас?

— Ни! Я ваще ничо ни знаю!

— Лекарь. Мне нужен лекарь. Отведи меня к нему… Или я сломаю тебе шею.

— Ай! Атведу!

Выкинув вторую руку, Бьернсон ухватился за край чаши, вздернул себя на ноги и, пошатываясь, побрел вперед. Его провожатая, с зажатой в кулаке шеей, волочилась следом в ужасе попискивая и, как могла, указывала направление. Выяснилось, что до дома виху они с Обмылком не дошли совсем немного. Не удосуживая себя стуком и ожиданием, Бьернсон просто выдавил засов и буквально упал внутрь дворика, в глубине которого стоял круглый дом, чья крыша плавно переходила в широкий навес. Дверь заменяла занавеска сплетенная из веревочек, колыхнувшаяся, когда они ввалились внутрь.

— Атцепите иго ат миня! — девчонка рухнула следом, с ужасом чувствуя как рука конвульсивно сжимается.

— Заткнись…

— Йа привила! Отпусти!

— Как звать?

— Чума…

— Денег хочешь? — Бьернсон разжал пальцы, — Много…

— Хачу! А што нада? — потирая шею, девчонка отскочила, опасливо косясь.

— Беги к порту… Там корабль… Под скалой у виллы… На борту написано: «Таеа»… Я — Бьерн… Сын Бьерна… Скажи Капитану где я… Он заплатит…

Посмотрев на фигуру, показавшуюся за откинувшейся занавеской, Бьернсон снова попытался встать, но рука подломилась и он рухнул лицом в траву. Чума, переполненная противоречивыми чувствами, сделала круг по дворику завывая под нос, потом выскочила и помчалась вниз по переулками. Порт был чужой территорией и тамошние, узнав, что она шарилась на их земле, запросто могли прибить. Причал под виллой же вообще был местом запретным. Однако Галиб выразился предельно четко — один серебрянный гало в неделю или отрубит руки и ноги и посадит собирать милостыню.

Пробравшись тайными тропами через припортовые кварталы, Чума подобралась к аллее, которая отделяла виллу от города. Вокруг все заросло жестким густым кустарником, который громко шуршал, так что пришлось ползти под ветками, потом скатится на заднице со склона и по узкой полосе песка огибать скалу.

Из-за камня у воды ей открылся потрясающий вид. Она и раньше любила смотреть на корабли, но впервые видела один из них так близко. Длинный, хищный, он покачивался у пирса из белого камня словно греющийся на солнце змей.

Возле него люди в черных робах поднимали металлические листы. Несколько людей в светло серых одеждах командовали, а наверху, на огороженном сталью балкончике, в белоснежном кителе самый главный наблюдал за работой периодически окутываясь клубами такого же белого дыма.

И к нему ей надо было непременно попасть. Чума знала, что главное в жизни — это примкнуть к сильной банде. Банда Галиба была не самой сильной, но за ним стояли люди, которым он платил, чтобы его не трогали. А она и остальные платили Галибу. Тех, кто не платил калечили или убивали. Что сделают с Галибом покровители, если он не заплатит, было неизвестно, но тоже, скорее всего, ничего хорошего.

И она рада бы была втереться, например, к тем же портовым, но их взнос был для неё неподъемным. А вот если этот здоровяк не врет, то получив деньги и закрысив положенную Галибу долю, можно было попытаться переметнутся под крыло более авторитетных людей. И тогда…

Помечтать однако ей не дали. Краем глаза увидев движение наверху Чума отшатнулась и полетела вверх тормашками.

— Бля… Шутка тупая, но я все равно каждый раз ржу…

Ур, через которого она и навернулась, поднялся с четверенек и отряхнулся. Увидав китта, Чума с визгом и пробуксовкой попыталась сбежать, но спрыгнувший Калибр преградил ей путь.

— Стоять бояться! Кто такая? Хули надо?

— Йа па делу!

— К кому? Кто послал?

— К главнаму! Миня ваш здоровый паслал!

— Который? У нас тут дохрена акселератов.

— Каторый с барадой! Бьерн каторый.

— Бьернсон?

— Наверна… Йего падстрелили…

— Так… — Ур и Калибр переглянулись, — С этого места поподробнее… С ним еще второй был?

— Втарога ни видила. А бальшой сказал найти капитана и иму все расказать!

— Пошли…

Капитан выслушал доклад Чумы нахмурился и рявкнул: «Отбой работам! Боевая тревога! Доктор, Старпом, Ур — ко мне!»

— Деньхи! — напомнила ему Чума, — Он абещал што вы заплатете!

— Держи! — Капитан извлек из кармана пять золотых ореолов, — Это за известия. А вторую половину получишь когда проведешь Доктора к Бьернсону.

— Ы-ы-ы!!!

Чума представила, как ей придется топать через порт в компании этого доктора… Но оставшаяся пятерка золота шептала ей всякое, так что она почти против воли закивала.

— Сагласна!

— Док?

— Я есть готофф!!! — Доктор с полевым меднабором в саквояже дисциплинированно вытянулся салютуя тростью.

— Отлично. Ур — ты их сопровождаешь.

— Так точно! Прошу разрешения задействовать так же Калибра.

— Бери. Давайте — не подведите!

— Есть! Калибр — снаряжаемся по городскому! Броня, разгрузки, каски. Боеприпасов — сколько унесем. Паек дня на три и гранаты.

— Гранаты-то нахрена?

— В неясной ситуации гранат надо всегда брать побольше

— Принял…

Чума вела Доктора и группу прикрытия через лабиринт портовых кварталов, отчаянно надеясь, что не придется объясняться с местными. Однако удача была не её сильным местом. Хорошо знакомый ей Зуб, с парой подпевал, терся возле лавок. Чума даже не стала пытаться прошмыгнуть понимая, что заметили их издалека.

— «О, моя сладкая…» — начал Зуб в своей любимой манере, — «Видимо в прошлый раз я неясно выразился, что если еще раз увижу тебя, то пострадают не только отверстия на твоем теле? Или тебе так понравилось, что ты ищешь продолжения?»

— «Это из-за них,» — Чума кивнула на спутников, — «Мне надо просто провести их к знахарке…»

— «Тогда тебе надо было договариваться заранее. И делится… Ты же знаешь, как важно делится?»

— Мы есть терять время… — нетерпеливо напомнил Доктор.

— Принято… — шагнув вперед Ур встал между Чумой и Зубом, — А ну съебали нахуй с дороги!

Для непосвященного, в своем снаряжении китты выглядели скорее комично, чем грозно. Два пухлых колобка защитного цвета. Зуб, как и все обитатели порта, знал ислас и хорошо понял куда именно его послали. А вот киттов он знал плохо, поэтому совершил фатальную ошибку — попытался пнуть Ура…

Отскочив, Чума выпученными глазами смотрела на то, как на Зуба обрушился настоящий водопад пиздюлей. Били её довольно часто, так что все болезненные точки на человеческом теле она знала от и до. Но Ур умудрился, меньше чем за секунду, не только насовать противнику по всем известным но и, судя по воплям, найти несколько новых. Приятели попытались дернуться и немедленно легли — одного Доктор с хирургической точностью отоварил набалдашником трости промеж глаз. Второму Калибр зарядил каской в пах, потом ударив под колено уронил на землю, запрыгнул на грудь и пробил прикладом в лобешник.

— Когда? Тебе? Показалось? Что? Пинать? Меня? — держа Зуба за волосы, Ур бил его рожей об мостовую, — Будет? Хорошей? Идеей? А? Блять?

— Мы есть по прежнему терять время…

— Виноват… Вспылил… — отпустив жертву Ур кивком показал Чуме, что дорога свободна.

— Спецура… — обреченно махнул Калибр, — Вам лишь бы кровь пустить…

Замкнув колонну, он пошел на каждые четыре шага оборачиваясь, чтобы следить за тылом. Чума бежала впереди холодея от мысли, что после такого Зуба теперь можно смело переименовывать в «Беззубого», а ей, пожалуй, к портовым вход заказан. Может к тем, что на рынке податься? Придется много чехлить страже, зато сытно…

— Антон… — Капитан подозвал Старпома, — С Бьёрнсоном всё ясно… А вот что с Обмылком — вопрос. И это уже по твоей части.

— А может, нахуй его, а? Сам собой вопрос решился…

— Надо, Тоха… Надо! Хоть дурной — а свой.

— Ладно. Сейчас я навещу господина Дахра, спрошу у него откуда лучше начать, а потом перетряхну этот блядский городок снизу до верху… — Старпом обреченно кивнул, — В конце концов — я этого крысеныша сам прикончить хочу. Лично…

— Хорошо… То есть плохо, конечно, но ты ищи. Еще вопросы есть?

— Только один…

— Кого надо, и сколько надо… — Капитан понял его с полуслова, — Развлекайся…

Дахр выслушал краткий рассказ о произошедшем, потом его пухлые пальчики, похожие на связку сарделек сжались, смяв чеканный кубок как фольгу.

— Напасть на моих гостей? В моем городе? Кто бы это ни был — ему следует раздать долги и надеть чистую одежду.

— Прежде надо выяснить «кто»? — Старпом задумчиво покрутил пальцем, — И с чем это связано. С вашими делами или с нашими?

— Я выясню. Непременно…

— Не сомневаюсь. Но, объединив усилия, мы сможем сделать это быстрее. У них один из наших людей, так что нельзя терять ни секунды.

— Разумеется, достопочтенный, просто тут, в Аргесаеванне, нельзя бросаться наобум. Здесь такое хитросплетение интересов и связей, что одно неловкое движение и вы запутаетесь как мухи в паутине. Я опасаюсь, что на это и был расчет. На Доминисе не очень хорошая память о чужеземцах, так что, если вы будете слишком резки, то настроите против себя всех, вне зависимости от вашей правоты.

— Что можно сделать на данный момент, чтобы не вызвать излишнего шума?

— Есть одно место. Туда стекаются слухи с улиц и, возможно, вы сможете выяснить что-то полезное. По доброй воле они не будут с вами говорить, но если их заставить, то ничего страшного не случится. Вся Аргесаеванна только посмеется в рукав, если кто-то устроит им взбучку.

— Ну — что-то подобное я и собираюсь сделать. Давайте адресок.

— Подвал в трущобах что за левой стороной рынка. Малахха проводит вас. А я пока буду наводить справки и постараюсь сделать так, чтобы стража смотрела на все сквозь пальцы.

Доктор с интересом осмотрел виху. Невысокая, покрытая с ног до головы плотным серебристым мехом, по которому змеились синие узоры. Волосы на голове тонкие и очень мягкие, за исключением одной, заплетенной в косу пряди, неровно обрезанные. Большие уши и глаза придающие лицу детское выражение. Пальцев, как и у большинства нелюдей, на руке было четыре, однако в целом, виху не выглядела настолько чужеродно, как ткелаи и килрати. Те же хануми, благодаря хвосту, смотрелись куда экзотичнее.

Одета она была более экстравагантно — подпоясанная матерчатым кушаком туника с разрезами по бокам, поверх которой был надет плетеный из растительных волокон плотный короткий жилет. Ноги и бедра этот наряд оставлял максимально свободными. Обуви Виху тоже не носила, так что Доктору сразу бросились в глаза длинные пальцы на ногах, приспособленные скорее для древолазания, чем для быстрого бега. Склонившись над Бьернсоном, она делала какие-то манипуляции, даже не взглянув на вошедших.

— Фрау… Вы есть говорить на ислас?

— Не! Ана ни разгаваривает! — ответила за нее Чума.

— Это есть проблем… — Доктор задумался, — Но есть решений. Ты будешь переводить!

— Йа? Йа не буду! Йа не могу!

— Можешь. И будешь… — выпустив коготь, Ур много значительно почесал им горло.

— Ладна — буду… Но вы тогда ищо платить!

— Посмотрим… — Ур покосился на торс Бьернсона и озадаченно скривился, — Неплохо надырявили. Через него теперь можно макароны откидывать…

— Для обычный человек даже десятый часть этот ранений был бы фатален…

— Логично. А он чего не загнулся?

— Берсерк. Встречающийся среди северный народы отклонений. Характерный симптомы — повышенный болевой порог, агрессивность, превосходящий норму физический развитие…

Разложив инструмент на вынутой из саквояжа подложке, Доктор принялся осматривать состояние пациента. Тот был без сознания, но удивительно стабилен. Виху внимательно и с интересом следила за его действиями.

— Так же берсерк есть характеризоваться гроссе живучесть, позволяющий им переносить ранений, который был бы смертельный для обычный человек и крайне быстро от них оправляться. Когда я есть работать на правительство, я слышать об исследовании данный феномен в рамках программа по созданий уберзольдатен.

— У-у-у… Ахренеть… — уважительно протянула Чума, — Йа видила што он там наламал… Кучу народа насмирть атпиздил. Чиловек наверна…

Она попыталась сосчитать, но видно было, что арифметика — не её конек.

— …многа! Фсе ф кровищще

— Это есть возможно… А ты быть свидетель?

— Не… Я ни свидитель… Ничо ни видела — патом пришла.

— Просто с ним быть еще один член команда. И если ты иметь сведений, который может помочь его найти, мы есть заплатить еще.

— Можна падумать?

— Можно. Только иметь ввиду — если он есть погибнуть, пока ты думать, то найн плата.

— Угу…

— А пока ты думать, ты есть переводить ей мой вопросы. Ферштейн?

Кивнув, Чума принялась, как могла, переводить виху вопросы Доктора. Ур с Калибром, послушали это все и заскучав, принялись осматривать прилегающую территорию, на предмет удобных оборонительных позиций.

Кабак в подвале, в трущобах за рынком, пользовался недоброй славой. Даже стража старалась туда лишний раз не соваться. Это была территория Аргесаеванских лихих людей, поэтому в любое время там заседало человек пятнадцать головорезов, скупщиков, наемных убийц и прочего сброда, пришедшего отдохнуть от трудов неправедных, сбыть награбленное и порешать свои дела без лишних ушей. Чужие туда не ходили и спустившийся в его полумрак Старпом немедленно приковал всеобщее внимание. Перешептываясь на своем, завсегдатаи недобро следили как он подошел к стойке и кинув на нее золотой ореол заказал:

— Виски. Односолодовый. Без льда. И информацию.

— Иди отсюда… Если сможешь уйти…

Мрачно посоветовал хозяин заведения, чьи шрамы на роже красноречиво свидетельствовали, что он классово близок со своей клиентурой.

— Вы видимо не поняли, — покачал головой Старпом, — Я зашел сюда выпить. И узнать про судьбу своего друга. Мне сказали, что тут я могу найти и то и другое.

— Тебя обманули. Тут ты можешь найти только неприятности.

— Я сам — ходячая неприятность. Не привыкать…

— Парни… — хозяин махнул присутствующим, — Этот баран не понимает, что забрел в волчье логово. Объясните ему. И избавьтесь от тела.

— Ладно… — Старпом со вздохом пожал плечами, — Пойдем длинным путем…

Развернувшись на каблуках, он с обаятельной улыбкой двинулся навстречу поднимающейся из-за столиков толпе. В таких местах было принято набрасываться со спины, поэтому Старпом качнулся вправо, врезав набегающему сзади противнику локтем в нос, пинком подбросил его ноги в воздух и позволил с хрустом приземлится на шею.

— Вы думаете, я угадал? Нет! Я знал!

Отшатнувшись в другую сторону, он перехватил пролетевшую мимо ребер руку с ножом, одним движением отобрал оружие, всадил его нападавшему в шею и небрежно кинул под ноги остальным.

— Господа — где ваше чувство стиля?

«Господа» тревожно переглянулись — самые умные начали понимать, что что-то тут не так. Несколько менее умных решили рискнуть.

— Ну же!

Они попытались напасть одновременно но Старпом, сделал несколько шагов выстраивая их в ряд и встречая по очереди.

— Такие номера вышли из моды…

Первый, с бутылкой в руке, поздно понял, что остался со Старпомом один на один. Уклонившись от удара, Старпом врезал ему коленом в солнечное сплетение и перехватив кисть расколошматил бутылку об его же башку.

— Еще до вашего рождения…

Сломал второму лодыжку ударом ноги и впечатал затылком в кирпичную колонну…

— И выкупаются на раз…

После, закрывшись им от удара дубинкой, которую вырвал и разломал о голову владельца.

— Даже провинциальной публикой!

Последний, видя это, притормозил и вырвал из-за пояса револьвер. Старпом шагнул к нему и, вложив палец между курком и рамкой, некоторое время наблюдал как оппонент остервенело жмет на спусковой крючок. Потом вырвал револьвер и ударив им наотмашь как кастетом, отбросил в сторону.

— А здесь — Аргесаеванна! Столица Доминиса!

Одернув рукава Старпом поправил платок в нагрудном кармане.

— Мне рекомендовали это заведение, как место, где можно найти кровавых убийц, а я тут вижу только стайку перепуганных шлюх.

— «Ишаки — навалитесь на него все сразу!» — хозяин заведения начал нервничать, — «Какой-то пижон приперся сюда и смеется над нами! Если он выйдет отсюда живым, нас перестанут уважать на улицах!»

— Я не понимаю ни слова, но по интонации чувствую, что ты говоришь правильные вещи. Давайте, девочки! Покажите мне настоящую страсть!

Расстегнув пуговицы пиджака, чтобы свободнее двигаться, Старпом пинком отшвырнул мешавший стол и приглашающе махнул оставшимся.

В запертую на остатки засова дверь постучали так, что она чуть не вылетела снова. Ур с Калибром дали знак, что сами разберутся. Калибр, устроившись на крыше, взял вход под прицел, а Ур с пистолетом за спиной пошел открывать. За дверью стоял долговязый неопрятный тип с побитым оспой лицом, на котором кустиками росла жидкая щетина. Увидев его, Чума пискнув забилась под навес.

— Тебе чо? — поинтересовался Ур, — Лекарь занят.

— Где она? — поинтересовался непрошеный гость.

— В рифму ответить или уточнишь запрос?

— Где эта тупая тварь, из-за которой ко мне пришли от Латифа?

— Это какие-то ваши приколы — сами и разбирайтесь. У нас тут все свои.

— Я знаю, что она здесь.

— Знание — сила. Я тут причем? — Ур повелительно махнул, — Вали отсюда — у нас операция.

— Я уйду. Но я вернусь. И тогда, клянусь небом, вы пожалеете о…

О чем они пожалеют узнать не удалось. Данный диалог Уру наскучил уже давно, поэтому со словами: «Да ты заебал…» он выстрелил визитеру в ногу.

— Пиздуй отсюда. Еще раз увижу — вторую прострелю.

Захлопнув дверь, он повернулся, огляделся, и вопросительно развел руками.

— Че?

— Ета был Галиб… Иму Латиф за Зуба придъявил… Мине писда…

— За зубы? — не понял Ур.

— За «Зуба». Ето тот, каторого ты атпиздил.

— «Галиб», «Латифы», «Зубы» — похуй. Сейчас главное этого откачать и второго найти. А не с местной шелупонью разбираться.

Убрав пистолет в кабуру, Ур презрительно фыркнул, достал из жилета банку тушенки и, вскрыв её когтем, принялся перекусывать, давая понять, что проблемы местного криминалитета ему до одного места. Доктор посмотрел на него, на Чуму, покачал головой и вернулся к работе.

Старпом старательно полировал тряпочкой носок ботинка. Чьи то зубы оставили на гладкой блестящей коже неаккуратную царапину и потребовалось время, чтобы её убрать. Закончив и удовлетворенно осмотрев результат он вернулся к хозяину заведения который, цедя сквозь зубы проклятья, пытался выдернуть нож пришпиливший его правую ладонь к стойке.

— Итак… На чем мы остановились? А! Выпить и поговорить!

Обойдя стойку, Старпом нашел бутылку, тщательно протер стакан, налил и с наслаждением отпил.

— Ну вот… Так гораздо лучше — верно?

— Иди в Бездну!

— Нет — я только что оттуда. Сейчас меня интересуют несколько иные вопросы. Сегодня кто-то напал на двух наших людей. Одного мы нашли, теперь нас интересует, где второй. Тебе место и время сказать? Или ты не будешь делать вид, что не в курсе?

— Я не знаю, кто это был! — хозяин еще раз безуспешно попытался освободить руку, — Я слышал, краем уха, что кто-то собирал людей, но не знаю, кто именно! Я вообще стараюсь в такие дела не лезть…

— Ну че ты начинаешь — нормально же общались? Тебе глаз ложкой выковырять?

— Они оставили вот это! Бумажка под стойкой. Там две рожи которых они хотели найти. Это все, что я знаю — клянусь!

— Хорошо…

Старпом взял указанную бумагу и убрал во внутренний карман. Потом выдернул нож, вытер его, сложил, спрятал, залпом допил виски и, дружелюбно подмигнув хозяину, баюкавшему покалеченную конечность, взбежал по лестнице притормозив на верхней ступеньке.

— И да! Еще один момент… Волк тут я!

В дверь снова забарабанили. Ур, доедавший тушенку, запил водой из фляги, вытер рожу рукавом и бурча: «Да как вы заебали…», пошел посмотреть. Открыв и увидев за ней Галиба с перевязанной ногой и злобным выражениям лица он, без разговоров, шмальнул ему во вторую конечность и вопросительно оглядел пришедшую с ним толпу.

— Вы кто еще, нахуй, такие?

Ур скептически покосился на колюще-режущий инвентарь в их руках.

— И хули на перестрелку с ножами явились?

Оценив ситуацию и переглянувшись, группа поддержки схватила блажащего главаря и с топотом скрылась.

— Ебланы…

Доктор, закончив оперировать, сполоснул руки и поманил Чуму к себе.

— Переведите мой уважаемый коллега, что это было аусгетрайнихт совместный работа.

— Аха… — Чума перевела, как могла.

— И я, к свой огромный стыд, так и не знать её имя.

— Ие звать Шеаа…

— Ганс Кригер. А сейчас я есть ненадолго отлучайтся.

Доктор сделал Уру знак, что им надо поговорить.

— Вы есть что творить?

— Мне приказано вас охранять, а че?

— В есть понимйат, что применяйт насилий подобный образ, вы есть делать плохо ей?

Доктор кивнул в сторону Чумы.

— Вы не есть думать, что мы — уходийт, а она оставайтся? И на ней потом есть отыграйтся за все, что вы тут учиняйт?

— Ну уж извините, — Ур пожал плечами, — Я в местных тонкостях не рублю.

— Не надо быть гроссе специалист, чтобы понимайт чем это все заканчивайтся!

— И че мне теперь — извиняться перед этими мудаками?

— Уже есть поздно…

Сидя в кабинете, Дахр отпил вина, вздохнул и посмотрел на Начальника Городской Стражи, который восстедал на диване в компании двух его наложниц, всячески оказывавших высокопоставленному гостю знаки внимания.

— Я понимаю вашу озабоченность, почтеннейший. Но и вы меня поймите — куманские традиции гостеприимства гласят, что если гость чего-то хочет, хороший хозяин не смеет отказать.

— Но мне доносят с улиц…

— Не сомневаюсь. Однако есть и второй момент — Аргесаеванна стала мне домом. И кому как не вам знать, насколько я забочусь о её благополучии. Если какие-то мерзкие отпрыски шакальего чрева осмелились напасть на моих гостей в моем доме, то на меня ложится пятно позора, которое можно смыть только кровью. И насколько я знаю, Аргесаеванна и ваш дом тоже. И вы, как хозяин, что чувствуете по этому поводу?

— Понимаю, это прискорбно… Но у меня были договоренности!

— У вас! И меня. Но не у глубокоуважаемого Капитана и его людей. Поэтому мы с вами сидим и пьем вино. А что делают в этот момент они — об этом в наших договорах не было ни слова. Верно же?

— Ну… По сути… — Начальник задумчиво погладил бедро одной из девушек, — Я ведь обещал не вмешиваться, верно?

— И видит небо… — улыбнулся Дахр, — Вы крепко держите данное слово.

В дверь снова постучали. На этот раз негромко. Это было что-то новенькое, поэтому Ур, прежде чем открывать, посмотрел в щелку сбоку.

— Свои…

За дверью стоял бодрый и веселый Старпом. Войдя во дворик он огляделся, приветственно махнул Доктору рукой и подошел посмотреть как там Бъернсон.

— Каковы прогнозы?

— Прогноз есть положительный! — доктор указал на Виху, — Шеаа могла стабилизировать его состояний до моего прихода. После оказанный помощь он есть должен быстро поправится.

— Стабилизировала каким образом? Благодаря своим способностям, о которых мне рассказывали?

— Йа! Я есть не до конца понимать, как они работать, но эффект впечатляйт! Анестезиолог и рентгенографий в одном лице! Кроме того, она способна подстегивать процессы самовосстановлений в организм! Хотя с извлечение инородный тело и иссечений нежизнеспособный ткани у неё наблюдаться известный проблема.

— Неплохо. Вижу вы впечатлены. — Старпом с интересом пересчитал ранения, — А он крепкий мужик… Столько дырок…

— Берсерк… Это есть такой любопытный феномен…

— Слышал. Кажется передается по наследству. При нашем первом знакомстве Бьернсон говорил, что планирует разжиться кораблем получше, взяв на абордаж работорговцев. Из этих краев, что иронично. И, учитывая, какое количество пуль он может словить и не сдохнуть, похоже эта затея не такая уж и нереальная.

— Йа! Берсерк есть иметь мало преимущество в дистанционный перестрелка, но в ближний бой это есть гроссе эффективный боец.

— И не говорите. Значит за него можно не переживать?

— Не буду давать долгосрочный прогноз, но судя по тому, что я есть наблюдать сейчас, думаю, он полностью поправляться.

— Ладно — тогда одной проблемой меньше. И может теперь Бьернсон перестанет жаловаться по поводу шрамов. У него их теперь в достатке. Кстати — девчонка еще тут?

— Некоторый время назад быть где-то здейсь. Я есть нихт следить за ней. И, кстати, насчет нее… Герр Ур есть избивать и калечить ряд здешний криминальный элемент. Судя по всему, у нашей провожатой есть могут быть гроссе проблем из-за этот факт.

— Я недавно этим тоже грешил… Наведался тут в один уютный кабачок за рынком, надо туда, кстати, как-нибудь зайти выпить. Очень колоритное место. Немного подрался, немного выпил… Хозяин — милейший человек, поделился кое-какими интересными вещами. Вот, полюбуйтесь.

— Это герр Бьернсон и Обмылок? — Доктор присмотрелся, — Или герр Капитан и вы?

— Сложно понять с таким качеством, верно? Поэтому я и явился сюда — хотел обыскать нападавших. Если у них при себе такие же портреты, то появляется любопытная версия… К сожалению, там весьма оперативно прибрались… Но я поспрашивал жителей и одна женщина сказала, что сразу после окончания перестрелки там появилась маленькая нищенка.

— Она есть сказать, что приходить потом!

— Она врет. Потому, что боится. А боится потому, что знает, кто это такие. Где она?

— Герр Калибр! — Доктор повертел головой, — Где есть Чума?

— Свалила! Как раз когда товарищ Старший Помощник пожаловал!

— Шайссе… Это есть зря — теперь мы есть не сможем её защитить…

— Не переживайте — я попробую найти… Есть у меня на примете одно место, которое она посетит обязательно.

Капитан стрелял по банкам. Это успокаивало. Он подкидывал пустую тару в воздух, разрывал её в клочья из своего монструозного ружья или громко ругался, когда мазал. Подошедший сзади Старпом выждал момент очередного броска и добавил к уже кувыркающейся в воздухе банке еще одну.

Капитан, увидев сразу две цели, сперва растерялся, но потом, матюкаясь, сбил обе и повернулся посмотреть кто это там такой шутник.

— А! Ну надо было сразу догадаться. Что там? Как Бьернсон?

— Док говорит — жить будет. Ты, кстати, знал что он — берсерк?

— А че — сразу не понятно? Такая бородища в такие годы! И дурной как бычок годовалый. Ну и фамилия само собой. Бьерн — значит «медведь». У них в роду все мужики Бьерны Бьернсоны кроме первого. Тот просто Бьерн. А «Берсерк» значит — «медвежья шкура». Улавливаешь? Помнишь, что Свер рассказывал про его предка?

— Точно! Мы, только что, с Доктором говорили, что это — наследственное.

— Вот и понимай… А че там с Обмылком?

— Кстати о нем — та девчонка, которая принесла нам новости, забегала?

— Тока что…

— Это хорошо. Потому, что она знает нападавших. Но боится. Кроме того, её хотят прикончить.

— Нападавшие?

— Нет. Там долгая история. Если брать самую суть, то Ур был в своем репертуаре, а она за это огребет, так как пострадали уважаемые среди местной рвани люди.

— Тады девку надо найти! — Капитан передернул цевье ружья, — Далеко она уйти не могла.

Старпом кивнул и они с Капитаном потопали по направлению к порту.

Сцапали Чуму из-за её же глупости. У нее в руках было баснословное по меркам местных босяков богатство, но она все равно вернулась к тайничку. где хранила пригоршню мелких монет на черный день. Там её и подкараулили. Об этом месте знали только она и Тушканчик — паренек, прозванный так за несуразное телосложение. Чума была в него тайно влюблена, поэтому поделилась с ним этим секретом. Судя по тому, что Тушканчик был одним из троих кто на неё навалился, он её и сдал.

Логово Галиба располагалось внутри руин старой сторожевой башни. Когда-то давно оползень похоронил ее, но раздавить крепкие стены не смог. Раньше тут обитали контрабандисты. Потом, когда город разросся, развалины заняли нищие и бродяги. Галиб сидел на наклонной доске, позволявшей его простреленным ногам пребывать в наименее болезненном положении. Осмотрев Чуму с торжествующей ухмылкой, он сгреб из руки Тушканчика отнятые у неё монеты и покачал головой.

— «Хотела покинуть нас? Думала чужаки тебя защитят…» — он покачал головой в притворной печали, — «А ведь мы были как одна семья…»

— «С такой семьей сиротой стать не страшно…» — буркнула Чума, понимая, что терять ей уже нечего.

— «Ну что-ж — Зуб хочет мести и, раз ты так говоришь, я не буду тебя защищать…»

— «Как будто ты мог ему отказать!»

Тушканчик ударил её по голове и повернулся к Галибу ища одобрения. Это было очень обидно. Чума хотела даже зареветь, но передумала и больно пнула его по коленке. В ответ посыпался град тумаков.

— «Довольно! Зубу она нужна живой. Он сам хочет с ней поиграть.»

Галиб жестом приказал остановится и подтащить Чуму к нему.

— «Но прежде я вырежу тебе глаза. По одному за каждую мою ногу…»

Доставая ножик Галиб аж дрожал от предвкушения. Чума попыталась, как могла вертеться, но её схватили сзади за волосы заломив голову. Кто-то услужливо раздвинул пальцами веки и теперь оставалось только с ужасом смотреть на приближающееся лезвие.

— Себе в глаз тыкни! — голос прогремел под сводами как выстрел, — Шоколадный! А ну, лишенцы, руки от неё убрали!

Вверху, в проломе, стоял Капитан с ружьем наперевес. Из-за его плеча выглядывал лыбящийся Старпом. Он сел на хвост Чуме еще в порту, но тянул до последнего, дабы сделать появление как можно более эффектным. Люди Галиба задергались, глядя-то на главаря, то на гороподобную фигуру Капитана и его ручную гаубицу.

— «Спокойно! Это наша территория!» — выкрикнул Галиб поднимая руку, — «Чужаки не могут просто так прийти сюда и говорить, что нам делать!».

— Че эта чурка завоеванная там бухтит? — осведомился Капитан, — Сча я спушусь и ты у меня разом по человечески запоешь!

Осмотревшись и поняв, что спускаться по истлевшим стропилам будет долго и небезопасно Капитан просто прыгнул вниз, приземлившись аккурат на противоположный конец доски под Галибом. Рефлексы, еще находившиеся в режиме стрельбы по банкам, среагировали на летящий в воздухе объект. Хлопнул выстрел и собравшуюся голытьбу накрыло волной кровищи напополам с кусочками. Повисшую тишину нарушили хлопки — оставшийся наверху Старпом размашисто аплодировал получившемуся перфомансу.

— Упс… — Капитан скроил «Ой» рожу и поставил ружье на предохранитель, — Как-то неудобно вышло с гражданином…

— «Неудобно»? Да это самое охуенное, что ты исполнял за все время что мы знакомы!

Спустившись вниз, Старпом с показной официальностью пожал Капитану руку.

— Делай так почаще — я живу ради подобных моментов!

— Настолько круто вышло?

— На все сто баллов! И это по десятибальной шкале!

— Ну да — я могу… — Капитан скромно потупился, — Ладно — че там у нас дальше по плану?

Он оглядел все еще находящуюся в состоянии оцепенения толпу. Первой в себя пришла Чума. Вывернувшись из державших её рук, она с криком: «Я тебе верила, предатель!», подхватила с земли булыжник и зафигачила им в голову Тушканчику. Тот с деревянным звуком осыпался на пол. Остальные, поняв, что дела приобрели скверный оборот, кинулись в рассыпную.

— Неплохой бросок, — прокомментировал это Старпом, — Но у нас к тебе разговор немного по другому поводу. Я знаю, что ты знаешь, кто напал на наших парней. И ты нам их назовешь.

— Не! Мне тагда пиздец будит!

Чума боком подобралась к тому, что осталось от Галиба после попадания хорошей порции крупной картечи и принялась шарить по карманам.

— Ани миня визде дастанут!

— Чума… Тебя же так зовут, верно? — подойдя к ней, Старпом закурил, — Интересное имя… Сигаретку хочешь?

— Хачу… — Чума взяла протянутую сигарету и неуклюже закурила, — А назвали миня так патмучта я, кагда маленькой была, чумой заразилась, но ни сдохла.

— Ясно. Теперь ты тоже помирать не планируешь? Хотя сейчас ты была к этому очень близка. Если бы мы не появились, тебе была бы хана, как я понял…

— Ни нада гаварить, што вы миня спасли… Это из-за вас миня типерь все хатят убить!

— Ах да… Если бы не мы, ты бы счастливо продолжала рыться в отбросах и побираться…

— А чиво ище делать то?

— Давай поставим вопрос иначе — что собираешься делать сейчас?

— Тирятся нада…

Чума выгребла все из карманов Галиба и принялсь шмонать Тушканчика.

— Сильнаю банду искать… Денех на взнос у миня йесть.

— Ну найдешь и что? — Старпом пнул ногой остатки Галиба, — Ты думаешь там таких не будет? Будут. И еще хуже. Еще злее, зубастее, наглее. Ты серьезно думаешь, что сможешь купить их расположение?

— Все равно лучше чим адной! Сам-то ты тоже са сваей бандой!

— У нас не банда. У нас — команда. Это разные вещи.

— Пачиму?

— У тебя возникли проблемы с этим «Зубом» и твоя банда сразу тебя сдала. — Старпом ухмыльнулся, — Это та «защита» ради которой ты с ними тусовалась?

— Банда Латифа — сильная… — Чума потупилась, — Мы ни можим с ними ваевать.

— Ну не знаю… Нам вот все равно, насколько сильная банда на наших ребят напала. Мы их просто найдем, а когда найдем, что мы с ними сделаем, а Вад?

— Глаз на жопу натянем… — мрачно пообещал Капитан

— Эта как?

— Это больно… Наверное. Никогда не делал, но в честь такого случая попробую.

Чума испуганно покосилась на Капитанские ручищи и пришла к выводу, что этот, пожалуй, сможет. Старпом щелчком запустил бычок в воздух и согласно кивнул.

— Вот именно… Банда объединена страхом и жаждой наживы. Вон Кэп Галиба «лопнул» и все разбежались как крысы. Потому, что им не за что драться. А нам есть за что. И поэтому мы любую здешнюю банду сотрем с лица земли на раз. Нам все это шакалье и раньше-то особо страшно не было, а теперь и подавно. Назови нам того, кто это устроил и гарантируем — ему будет сильно не до тебя.

Чума задумалась… Походив вокруг, украдкой поглядывая то на Капитана со Старпомом, то на размочаленный труп Галиба, она усиленно о чем-то размышляла. Потом, видимо придя к решению, боком подобралась к Капитану, искавшему куда бы сесть, чтобы не замарать штаны.

— А скока стоит вступить в вашу каманду?

— Че? В смысле? — Капитан удивленно уставился на неё, — Не! Это так не работает. У нас места за деньги не продаются.

— А чиво надо сделать?

— Надо иметь какие-то полезные навыки. В механике там понимать… В морском деле разбираться… Вот ты че делать умеешь?

— Ни знаю… — Чума пожала плечами, — Мине никуда ни бирут: для барделя я слишкам страшная, для варавства слишкам тупая.

— Мда… Самокритично… — Капитан посмотрел на Старпома в поисках помощи, — Мож мы просто тебе еще заплатим?

— Атбирут! Я к вам хачу… Тагда всих залажу каго ищете! Всих здам!

— И что мы с тобой делать будем? Тыж бестолковая!

— С другой стороны… — Старпом задумался, — Не факт, что мы найдем Обмылка живым…

— Типун те на язык… — буркнул Капитан.

— Ну могу я надеяться? А гальюны сами собой не вымоются…

— Да и моет он их из рук вон плохо, если честно… — Капитан вздохнул, — Ты, как тя там? Полы мыть умеешь?

— Эта как?

Капитан оглядел вековые залежи грязи на полах башни, понял всю наивность своего вопроса, еще подумал, и махнул рукой.

— Хотя вон Федор тоже ничего не умел — отличный матрос вышел! Ладно — покажешь, кто Обмылка уворовал, примем тебя на роль корабельной обезьяны на довольствии…

— Точна?

— Мое слово тверже гороху. Сказал — возьмем, значит возьмем. Но перед тем, как тебя в кубрик запустить — отмоем и обреем. И Доктору на осмотр. У вас тут антисанитария жуткая… Давай — колись.

— Эта банда Фавваза была… Точна!

— Фавваз значит… — Старпом недобро улыбнулся, — Пойду, узнаю, где его можно найти в это время суток.

— Давай, только недолго… И не вздумай лезть туда один! Остальные тоже хотят приложиться!

«Что значит — не тот?» — Фавваз удивленно уставился на заказчика. Тот, еще раз брезгливо осмотрев Обмылка, вышел из сарая где заперли пленника. На улице его ждали помощники, которым он дал сигнал «отбой».

— «Не тот», это значит: «НЕ ТОТ!!!». Фак!!! Вам поручили простую работу!

— Да, господин Чойс — крупного северянина с бородой мы убили, а тощего захватили. Как вы и сказали.

— Я сказал — Капитана и его Помощника!

— Ну да — капитан с бородой, а помощник — тощий.

— Не каждый с бородой — Капитан, и не каждый тощий — Помощник. Ты это понимаешь? Я же дал вам изображение. Вы что — даже достать листок и сравнить не в состоянии!?

— Мы сравнили… — Фавваз достал скомканный листок и предъявил его, — С бородой — с бородой. Тощий — тощий.

— Щи-и-ит… — Чойс сделал несколько глубоких вдохов и выдохов, — Если вы не в состоянии опознать цель, почему не обратились за дополнительными инструкциями?

— Не хотели вас беспокоить, господин. Вы же сказали — связываться только в крайнем случае.

— Ты понимаешь, что это и есть тот самый случай!!? В общем — делай, что хочешь, но чтобы работа была выполнена!

— Я все понял господин, — Фавваз несколько раз кивнул, — А с тем что делать?

— Можете трахнуть его всем табуном, можете съесть — мне все равно. Он меня не интересует. И, кстати — бородатый жив. Ничего не можете сделать нормально….

Махнув рукой, Чойс с подручными сел в машину. Некоторое время они ехали молча, потом Чойса прорвало.

— Дебилы, ублюдки, ослоебы немытые!!! — он принялся молотить по обшивке салона руками и ногами — Почему, твою мать, так трудно найти компетентных людей!!?

— Босс… У вас это… — робко окликнул его один из подчиненных, — В последнее время участились вспышки гнева…

— А то, не знаю… — Чойс снова поделал дыхательные упражнения, — Это ситуация сводит меня с ума. Знал бы ты, какие сны я вижу!

— Какие?

— Идиотские! Я, мать его, всегда видел четкие, логически структурированные сны! Мой врач говорил, что это хорошо. А теперь я вижу какую-то белиберду! И все из-за этого ублюдка!

Обмылок в панике метался по сараю, прекрасно понимая, что теперь, когда похитители выяснили, что он не тот кто им нужен, церемонится с ним не станут. «Надо срочно что-то придумать, а то меня прикончат», — сказал он вслух сам себе. При слове «прикончить», перед глазами встала холодная Старпомовская ухмылка. Некоторое время потупив на видение, Обмылок решил, что хуже не будет.

— «Эй! Почему этот ишак не доволен?» — закрыв ворота поинтересовался у главаря один из подручных, — «Мы сделали все как он сказал!»

— «Ай, не спрашивай!» — раздраженно махнул рукой Фавваз, — «Он говорит что это не те!»

— «Как, слушай, почему не те?!! Бородатый и тощий — все как он сказал!»

— «Сам не понимаю, брат — эти неверные все на одно лицо!»

— «И что теперь делать с тем, что в сарае?»

— Эй вы!!! — раздался грохот в дверь сарая, — Выпустите меня, иначе отец ваши жопы на черенки натянет! Слышите меня!!?

— «Фавваз…» — подручный ткнул сперва в бумажку, потом в сторону сарая, — «Отец?»

— «Вай-вай-вай… А ведь слушай… Дай сюда!»

Фавваз распахнул дверь, пинком отшвырнул пленника на кучу сена и, сличив его внешность с изображением, захлопнул дверь обратно.

— «Как я сразу не понял! Хвала небесам — теперь у нас есть заложник!»

— «Слушай, Фавваз… А что если тот бородатый — тоже сын второго бородатого?»

— «Думаешь?»

— «Надо узнать.»

— «А если это не так — заказчик говорит, что мы его не убили до конца. Это — плохая слава. Мы должны закончить начатое. Найдите его.»

Вернувшись на судно, Капитан построил команду и принялся нарезать задачи. Народ слушал его, периодически косясь на Чуму, которая выглядывала у него из-за спины. То, что скоро придется кому-то гланды через жопу вынуть, было понятно и так, а вот её присутствие интриговало. Поэтому, когда Капитан спросил: «Вопросы есть?», Боцман решил уточнить.

— Она чего тут делает?

— Она, Бардья, теперь с нами. Только пока Доктор санобработку не проведет, в помещения не запускать. Кстати о Докторе — бери носилки, Марио с Федором, и перенесите Бьернсона на борт. Нам Ур с Калибром понадобятся, да и силы распылять не очень хорошо.

— Так точно! Парни — за мной! — взялся за дело Боцман, — Винтовки не берем — только пистолеты. Бьернсон здоровенный — и без поклажи тащить задолбаемся. Коты будут прикрывать, если что… Кстати — а кто дорогу знает?

— Она. Звать её «Чумой», кстати.

— Серьезно? — не поверил Федор.

— Ну как назвали… — Капитан развел руками, — Я че сделаю. Давайте — в темпе.

Боцман кивнул Чуме идти за ним. Той совершенно не улыбалось снова переться в город, но спорить с Капитаном хотелось еще меньше.

— Так… Меня Бардья зовут. Это Марио и Федор… Ты город знаешь — есть идеи, как лучше пройти?

— Там ваще визде пириулки… Тесна…

— А отсюда можешь показать, где это?

— Тама… — Чума ткнула пальцем в нужном направлении.

Некоторое время вся троица задумчиво изучала взбиравшиеся от моря вверх по скалам кварталы. Потом Боцман перевел взгляд чуть левее.

— Слушай… А с той стороны у нас что?

— Там абрыв…

— В море? Спустится можно?

— Можна наверное. Толька сложна…

— С носилками не спустимся… — скептически покачал головой Федор, — Он почти отвесный.

— А если на тросах? Моряки мы или нет? Такелажного оборудования у нас навалом. Чем трясти раненого по переулкам, где еще и подкараулить могут, может лучше плавненько спустим его на лебедке в шлюпку и на борт?

— Хорошая идея… — Марио задумчиво кивнул, — Тем более, что механики к шлюпке движок прикрутили — обернемся быстро…

— Тогда дуй к Амязу за тросами и лебедкой, а остальные пока грузите в шлюпку «Гуся».

Обрыв был и правда почти отвесным. Именно из-за этого колонисты, основавшие Аргесаеванну и выбрали это место — попытка противника обойти оборонительные сооружения на входе в бухту и высадить десант с другой стороны была обречена на провал, так как более менее пологий спуск имелся только в одном месте, а остальная часть берега представляла из себя узкую полоску песка и вздымающиеся вертикально вверх скальные стены. Однако, конкретно в этом месте кто-то регулярно спускался и поднимался по скале. Чума пояснила, что Шеаа любит гулять тут в одиночестве.

— А мы че делать будем?

— Салаги… — Боцман взял из шлюпки и продемонстрировал всем «кошку», — Сейчас веревку продеваем в неё, складываем вдвое…

— А вдвое-то нахрена? — не понял Федор.

— А ты че? Карабкаться по такой толщины тросу собрался?

— Ну…

— Смотри!

Боцман закинул «кошку» наверх и подергал, чтобы убедится, что та крепко зацепилась. Марио, знакомый с таким приемом, обвязался одним концом троса, а за второй взялись Боцман с Федором.

— Берегись больших камней!

— Мамма-миа!

Отчаянно перебирая ногами, Марио взбежал по вертикали и исчез за краем обрыва. Закрепив веревку поосновательнее он высунулся и жестом показал, что можно поднимать остальное. Наверх втащили связку труб, из которых собрали легкий кран, похожий на колодезный журавль. Эту штуку, называемую на борту «Гусем», смастерили неугомонные механики сразу после моторизации шлюпки, чтобы сподручнее было грузить и выгружать разный тяжелый хлам.

Прицепив к ней блок и перекинув шкив установленного в шлюпке двигателя с вала винта на барабан лебедки, они получили импровизированный лифт, на котором, для пробы, несколько раз спустились и поднялись сперва по одному, потом Боцман вдвоем с Марио, создав нагрузку, теоретически равную весу Бьернсона.

— Так… Федор — ты на лебедке, Марио со мной. Чума — показывай дорогу!

Жилище виху находилось буквально в трех минутах ходьбы через небольшую рощицу. Боцман уже видел крышу небольшой хижины, когда впереди звонко хлопнула граната. Выхватив пистолет он проломился через заросли и столкнулся нос к носу с Доктором, который на руках тащил свернувшуюся калачиком виху.

— Что происходит!

— Нападений! Шеаа есть чуйствовайт приближений противник, потом впадать в шоковый состояний!

— Ранена?

— Нихт! Я нихт знайт, что с ней!

— Ана смерть чувствуит!!! — пояснила залегшая в кустах Чума, — Ей ат этаго плоха!

— Шайсе!

— Где Бьернсон?

— Во двор! Мы нихт имейт возможнойст его переносийт. Ур и Калибр держайт оборона, но противник есть имейт большой численный превосходство!

— Так! Вытаскивай её к обрыву. Мы попробуем вынести Бьерна!

— Это есть опасно!

— Других идей пока нет!

Высунувшись, Боцман увидел как над забором показалась голова с замотанным платком лицом и тут же исчезла получив пулю промеж глаз.

— Ур!!! Калибр!!! Прикройте!!!

— Принято! — раздалось сверху.

— Марио — за мной!

Пригибаясь и петляя Боцман побежал к лежащему на земле Бьернсону. Доктор сумел перекатить его на импровизированные носилки, но после попытки их приподнять стало ясно, что быстро убежать с ними не удастся.

— Надо отогнать их подальше! — Боцман повертел головой, — Идеи есть?

— Пока нет. Главный вход мы кроем, но там, справа, двор! Они пытаются обойти нас через него. Сразу с двух сторон мы их не удержим…

— Марио — за мной!

Боцман перебежал к глинобитной ограде двора и толкнул её плечом проверяя на прочность. После чего дал сигнал приготовится и, с разбегу, впечатался в ограду, рухнув в месте с ней внутрь. Марио, укрывшись за деревом, из дуэльной стойки принялся расстреливать противников которые, кашляя и нихрена не видя из-за облака пыли, пытались выбраться из под обвалившейся на них лавины сухой глины и палок.

Боцман, запоздало понявший, что в этой пылище и его могут подстрелить, откатился за стоявшую рядом бочку и, выдернув пистолет, принялся протирать глаза чтобы видеть куда стрелять. Ему это почти удалось, когда в морду прилетел ковш вонючей стоялой воды. Отматюгавшись и отплевавшись он увидел Чуму, которая таким образом решила внести свою лепту в общее дело.

— Памагло?

— Ага! Спасибо, блять… Больше не надо… Укройся! — винтовочная пуля пробила бочку над его головой устроив новое умывание, — Да чтоб вас!!!

Цапнув валявшийся рядом пистолет одного из убитых, Боцман выпал сбоку от бочки и в две руки засеял все пространство свинцом.

— Перезаряжаюсь!

Нападавшие, услышав это, высунулись чтобы пострелять, но нарвались на готового к их появлению Марио высунувшегося с другой стороны дерева.

— Отлично! — прокомментировал его стрельбу Боцман, — Подуспокоил пидарасов.

— Си сеньоре! Двое как минимум!

— Так — а теперь я

Перебежав двор, Бардья, не снижая темпа, запрыгнул на тандыр, с него на низенький сарай, с сарая на плоскую крышу дома и, появившись с неожиданного направления, расстрелял укрывшихся за ним противников.

— Вот так! — спрыгнув, он залег, перезарядился и только потом огляделся, — Я прям как китт! Тоже могу по крышам сигать!

— Молодец…

Спрыгнувший Ур скептически ухмыльнулся и быстро поменял в оружии ствол и затвор превращая его из снайперского в автоматическое,

— Теперь держи позицию… Я обойду их с фланга!

— Принял…

Боцман подхватил две винтовки, одну из которых бросил Марио и жестом приказал контролировать противоположное направление.

— Патроны возьми с убитых… Чума! Подбери вон ту, которая ближе к тебе валяется… Это «Каркано» — хорошая штука. С собой заберем

— Ни!!! — Чума с округлившимися глазами вздрогнула, — Мине низя!!

— Это приказ!

Зажмурившись Чума лапнула цевье и замерла ожидая, что под ней сейчас разверзнется земля. Все её нутро выло сигнализируя, что она переходит все мыслимые и немыслимые нормы. Однако единственное, что последовало — легкий пинок по жопе от Боцмана.

— Просыпайся… Иди сгоняй за Доктором. Без него мы Бьернсона не уволокем… И хватит трястись — бегом давай…

В глубине квартала грохнуло сразу три гранаты и началась беспорядочная стрельба. Через несколько секунд примчался Ур.

— Они отступили и перегруппировываются. Хотят пустить впереди себя живой щит из оборванцев. Я их задержал, но ненадолго. Надо быстро уходить. Мы задержим их как сможем. Дайте зеленую ракету когда будете в безопасности. Назад мы вернемся своим ходом.

— Понял… — Боцман махнул в сторону носилок, — Марио — хватаем Бьерна и волокем его к обрыву…

Марио, кивнув, схватился за одну ручку, Боцман за другую и, покраснев от натуги, они потащили носилки в заросли. Прибежала Чума с Доктором. Доктор немедленно кинулся помогать Марио. Чума металась вокруг, не зная за что хвататься, и сильно мешала…

— Чума! Твою-ж! Это… Прикрывай нас!

— Как эта?!

— Винтовка у тя за спиной болтается…. Заряди её… Вставь вон эту хрень вон в ту и сильно надави сверху. Еще сильнее! Мерде!!!

Боцман, отвлекшись, получил веткой в рожу, от злости перегрыз её и выплюнул. Чума, приняв ругательства на свой счет, испуганно пискнула и быстро исполнила, что требовалось.

— Тьфу! Горькая… Не ты… Теперь потяни рукоятку с набалдашником вверх и на себя. Верни обратно… Перекинь флажок, который сзади нее торчит, вправо… Смотри через дырочку вдоль ствола… Если там кто-то появится — нажимай на крючок в железном кольце… Только к плечу прижать не забудь. Потом снова тянешь — нажимаешь…

— И нас… Не подстрели… — счел нужным уточнить тяжело дышавший Марио.

Чума послушно кивнула и потопала в арьергарде, неуклюже тыча стволом во все стороны.

Убедившись, что все отступили, Ур с Калибром принялись расставлять растяжки на тропе. С улицы донесся нестройный рев. Люди Фавваза, поняв, что нарвались на серьезное сопротивление, собрали нищую братию покойного Галиба и погнали их вперед, рассчитывая задавить сопротивление мясом.

— «Работаем на удержание?», — осведомился Калибр, — «По классике?»

— «Да. А ты еще спрашивал зачем гранаты брать…»

Доктор с сомнением подергал «Гуся», потом покосился на тяжело дышавшего после марш-броска Боцмана.

— Вы есть хорошо думать, прежде чем дойти до этот план?

— Да все нормально — конструкция проверенная!

— Йа! Это случайно не с этой конструкций механики есть роняйт двигатель на палуба, а вы на них громко кричать?

— Да они его просто застропили неправильно! Так-то все держит. Мы сами несколько раз туда сюда на этом поднялись.

— Я есть апплодировайт ваш храбрость, однако это есть разные вещи. Как вы есть собираться «строповать» раненый для спуск? Это есть не кусок железа!

— Хули мы спорим? Других вариантов все равно нет.

Сзади захлопали разрывы, выстрелы и жалобные вопли вперемешку с гортанными кличами. Оттолкнув Доктора, Боцман зацепил носилки и вывесил их за край. Доктор выругался, но ему оставалось только наблюдать, как Бьернсон, под аккомпанемент потрескивания и поскрипывания всей конструкции, спускается вниз.

— Ну вот! — обрадованно воскликнул Боцман, когда носилки коснулись песка, — Я же говорил!

— Гут! Как мы есть будем спускаться!?

— Так же!

Дождавшись когда Федор поднимет конец троса назад, Боцман обвязался им и, резко сцапав не ожидавшего такой подляны Доктора, скакнул с обрыва.

— НАЙН!!! ШАЙЗЕ!!!

— Опускай потихоньку!

— Вы есть думкопфф!!! Клистир!!! Крепче меня держайт!!!

Марио, посмотрев на их спуск, оглянулся на виху и Чуму, которая, сжимая винтовку, тыкала ею во все стороны.

— Теперь ваша очередь…

— Йа сама!!!

— Ладно… Только не задерживайся…

Взвалив Шеаа на плечо, Марио вставил ногу в петлю на конце троса и, схватившись за него рукой, дал команду его опускать. Чума, отбежав в сторону, спряталась за дерево выглядывая тропку вниз — перестрелка шла уже совсем близко.

Из кустов выскочило несколько оборванцев. Двое кинулись к обрыву и, увидев спускающихся, попытались закидать их камнями, но по ним открыли огонь с берега. Остальные, поняв назначение конструкции, бросились к ней. Ножи у них были тупые, так что сразу морские канаты не поддались и они принялись ожесточенно пилить их. Хлопнул выстрел. Нищий по прозвищу «Корявый Асу» с хрипом завалился на бок.

Чума, которую отдача посадила на задницу, дернула затвор выкидывая стрелянную гильзу и, видя что остальные, размахивая ножами и дубинками, кинулись к ней, принялась панически дергать рукоятку, пытаясь дослать новый. Затвор клацнул и следующий выстрел чуть не выбил ей плечо из-за неправильной прикладки. Перекатившись назад, Чума мотанулась за край обрыва, хватаясь за торчащие корни. Винтовка, кувыркаясь, полетела вниз. Сверху высунулось несколько рож, одна из которых занесла палку утыканную острыми ржавыми гвоздями, чтобы садануть ее по голове…

Возле уха, колыхнув волосы, пронеслась догоняемая звуком выстрела пуля. В центре рожи появилась дыра, из которой брызнула мелкая кровяная пыль. Посмотрев вниз, Чума увидела Федора который, рванув вперед, в подкате успел схватить падающую винтовку и теперь, лежа на спине, расстреливал всех, кто пытался до неё добраться.

— Я прикрою — спускайся!

Кивнув, Чума полезла вниз. Потеряв несколько человек, её преследователи кинулись обратно к «Гусю» и перерезали таки тросы, но Марио был уже в полутора метрах от песка, так что просто элегантно приземлился, прижался к скале, чтобы его не задело падающими сверху деталями крана, и потащил виху в шлюпку. Федор, отойдя назад, держал под прицелом обрыв.

— Никого не забыли? — рачительный Боцман, несмотря на риск, собрал все остатки конструкции какие нашел и мотанулся с ними через борт.

— Си… — Марио пересчитал сидевших в шлюпке, — Я, Федор, вы, Бьерн, маленькая нелюдь, синьор Кригер и новенькая. Си, синьор. Все!

— Хорошо… Федя — отчаливаем. И верни ей винтовку… — Федор протянул Чуме оружие и принялся переключать мотор с лебедки на гребной винт, — Чума? Это твой боевой трофей. Нехерово, кстати, для первого раза, получилось. Скольких уложила?

— Дваих! Ани хатели виревки перирезать!

— Марио — вы с Бьернсоном ей выпивку задолжали.

— Си… Я очень благодарен синорине за это. Грохнуться вниз было бы крайне неприятно.

— Вот и я о том. Вернемся — доложу Капитану.

— Я есть правильно понимайт, что она есть новый член наш команда? — осведомился Доктор, подтягивая к себе чемоданчик с врачебным инструментом.

— Да.

— Гут! Подробнойсть есть рассказывайт позже, а сейчас немедленный осмотр. Мы есть в прямой и переносный смысл в одной лодка, а она нихт выглядейть цветущий и здоровый организм.

Доктор натянул перчатки и принялся осматривать слегка испуганную таким вниманием Чуму, бормоча под нос медицинские термины.

— Ну че там? — осведомился Федор, — Трогать ее можно?

— Йа! Можно! Но после — есть сразу мыть рука!

— Чиво там? — Чума испуганно потрогала все, чего касался Доктор, — Йа нармальна сибя чувствую!

— Найн! Вы, фрау, ни есть нормально себя чувствовать с самый рождение! Недоеданий, дефицит вес, педикулез и, подозревайт, кишечный паразиты… Но все есть излечимо при грамотный и методичный подход! Я не есть допускайт подобный вещи на борту!

— Ни нада!

— Слушай Доктора, — пригрозил ей пальцем Боцман, — Не то после тебя постельное белье не стирать, а сжигать придется, а у меня комплекты все под счет.

Достав сигнальный пистолет он оценил расстояние до берега и, убедившись что тут их уже не достанут, пустил в небо зеленую ракету.

Дахр выглядел как ребенок, которому на день рожденья подарили сразу и юлу, и пряник, и игрушечного коня. Потирая руки он пригласил Капитана и Старпома с Уром присесть, после чего, благодушно улыбаясь, приказал принести вина и еды.

— Хорошие новости, полагаю, — хмуро поинтересовался Капитан, — Хорошо-бы, а то второе нападение подряд… У меня руки чешутся голову отвернуть.

— Не беспокойтесь, достопочтенный — все по порядку. Во первых — мои люди подтвердили вашу версию. Это действительно дело рук Фавваза.

— Знаете, где он живет?

— Тут все не так просто — Фавваз является родственником местного Тирана, так что, вломившись к нему, мы нанесем почтенному Аль Аргесу личное оскорбление. Это лишнее…

— Да мне плевать…

— Не торопитесь, почтенный. Люди Фавваза сделали крупную ошибку. И это воистину дар небес. Еще несколько таких выходок и Тиран сам начнет искать способ от них избавится.

— У нас нет времени. Они Обмылка грохнуть могут в любой момент.

— Нет. Ваш человек, по всей видимости, хитрее чем вы о нем думали. Вот — полюбуйтесь, что подкинули к моим дверям.

— Ну-ка… — Капитан взял протянутую записку, — Че? Чей сын? Ниче не понимаю. Тоха?

Старпом бегло просмотрел записку и его лицо озарила такая безмятежная улыбка, что все, знающие старпомовскую натуру, вспотели.

— Обмылок соврал им, что он мой сын. Вад — при всем уважении, но я этого пачкуна все же придушу…

— Не — ну, с другой стороны-то, мысль толковая? Теперь они думают, что он им нужен.

— Я согласен с достопочтенным Вадом, — кивнул Дахр, — Кроме того, теперь дело приобретает совсем другой оборот. Одно дело, когда между вами и Фаввазом просто вражда, и совсем другое — когда затронута семья. Теперь ваши действия и мотивы местным понятны и близки. Любой скажет: «Они чужаки, но если бы моего сына украли, то видит небо, я бы поступил так же!»

— Ладно… — кивнул Старпом, — Я придушу его потом. В педагогических целях.

— Сперва найти надо… — Капитан отобрал у Старпома записку и, положив её на стол, взял листок с портретами, — Херассе рожа! То есть вы думаете, что они на них напали потому, что перепутали?

— С таким изображением на руках, достопочтенный, не удивительно… — пожал плечами Дахр, — Думаю, целью были вы.

— И я даже знаю почему, — согласно кивнул Старпом, — Изображения очень похожи на те, что рисуют полицейские художники со слов свидетелей. Я то много где успел засветится, а Вад — только в одном месте.

— Ага… То есть припомнили нам золотишко… Ты, кстати, тогда говорил, что какое-то послание отправлял, поэтому за нами и не гоняются. А потом тему перевел…

— Ладно — чтобы долго не объяснять. Помимо денег, я украл еще кое какой компромат и предложил сделку. Они не гоняются за нами — я не хороню их жопы.

— Ага! Теперь ясно че они так тормозили! Сразу сказать не мог? Я, понимаешь, не спал, ворочался… И почему они сейчас объявились?

— Это придется выяснить… Так или иначе — похоже, что Фавваз исполнял заказ. Первый раз он облажался и теперь, думая что у него в руках мой сын, пытается играть от этого.

— А за Бьернсоном они зачем приходили?

— Узнали что он жив, достопочтенный, — предположил Дахр, — Это — удар по их репутации. Хотели исправить оплошность.

— Им че — так принципиально его добить? — не понял Капитан.

— Разумеется! Если твое ремесло — убийство, то выжившая цель — позор который можно смыть только кровью.

— У вас тут все ебнутые какие-то, извиняюсь, конечно…

— Такие уж тут порядки — ты должен защищать свою репутацию любой ценой.

— И насколько все серьезно? Ур — как твое мнение?

— По результатам боестолкновения оцениваю их подготовку как среднюю. Но «живым щитом» они нас продавили. Спасла только своевременная эвакуация.

— Не волнуйтесь… — Дахр успокаивающе развел руками, — Я уже распорядился усилить охрану.

— Это хорошо, — кивнул Капитан, — Я тоже усилю вахты. Если наскочат — в труху смелем. Позиции у нас хорошие…

Тиран Аргесаеванны, Алмаз Аль Аргез, встретил Фавваза в большом круглом зале, где из обстановки был только шахматный стол и два стула. На столе были расставлены фигуры. Фавваз занял предложенный стул и покосился на стоявшую в тени фигуру, в которой без труда узнал Думала — карающую длань Тирана. О Думале ходили разные слухи. Например, что он джин, и под халатом состоит из острых отравленных ножей. Что он может летать, просачиваться в щели словно дым и появляться где желает, только подумав об этом. Что оно может читать мысли, и предсказывать будущее. Но в одном все без исключения были согласны — если Тиран приглашает тебя поговорить в его присутствии, назад можно уже не выйти.

— Мы давно не виделись… — Тиран холодно улыбнулся, — И давно не играли в шахматы…

— Я здесь за этим? Потому, что у меня дела…

— Какие дела могут быть важнее, чем провести время с семьей?

— Семья? Я — законнорожденный сын! Но отец поменял нас местами, и теперь ты паришь над этим городом, пока я барахтаюсь внизу!

— Такова была его воля… Он решил, что ты не справишься.

— Да-да — глупый я и умный ты! Это несправедливо!

— При чем тут я? Ты получил все его деньги. А мне осталось только его дело. Кто виной тому, что ты не смог распорядится тем, что имел?

— Ты за этим меня позвал?

— Нет. Я позвал тебя потому, что у тебя проблемы.

— Я сам разберусь. Какое тебе дело до моих проблем?

— Никаких. Пока они не начинают отражаться на мне. Твои люди вломились в дом знахарки…

— И что? Всем плевать на знахарку из нищих кварталов!

— Было бы плевать, если бы твои люди сделали все быстро и тихо. Но вы устроили там бойню…

— Люди Галиба сказали, что там двое гулей, доктор и виху, а северянин изранен настолько, что в беспамятстве. Но их оказалось больше.

— Поэтому вы погнали людей Галиба на убой? Решили, что они соврали вам?

— Нет. Капитан вольных пристрелил Галиба у них в логове у всех на глазах, а они разбежались как крысы. За трусость надо платить.

— Капитан вольных пристрелил Галиба? За что?

— Тот хотел вырезать глаза одной из своих девок. Она привела людей с корабля к северянину. По пути, те до полусмерти избили Зуба и его людей. Латиф потребовал её для расправы, но когда Галиб пришел к знахарке — один из гулей прострелил ему обе ноги.

— Думаю Галиб был зол… — понимающе кивнул Тиран, — Но ты сказал, что капитан вольных пристрелил его прямо в логове? Как он там оказался?

— Не знаю. Наверное следил за девчонкой. Она теперь с ними — её видели у знахарки с оружием в руках. Ты представляешь!!? Ирзал!!! С оружием!!!

— Ты не о том волнуешься… — Аль Аргез двинул фигуру, — Гораздо хуже то, что она видела, как твои люди напали на северянина и его спутника. У них есть свидетель.

— Свидетель!!? Кто поверит слову уличной девки!?

— Дахр бен Машрик…

— Этот жирный торговец развратными девками?

— Ты недооцениваешь его. Зря. Видимо ты забыл, почему бен Машрика зовут «Хензир»? Он выбрался наверх из грязи и у него большой опыт ковыряния кинжалом в чужих спинах. Он опасен. Он был опасен, когда выбрался в рубище на наш берег много лет назад, а сейчас, с его деньгами и связями — тем более. Это вторая причина, почему я тебя сюда вызвал. Они ведь его гости, верно? И нападения на них Хензир не простит.

— Если он будет мешать, его можно убить.

— Убить? Что-ж — интересная идея… Только у Хензира охрана лучше, чем у меня.

— Это ты его срамных наложниц считаешь охраной? Потому, что больше никого вокруг Хензира никто и никогда не видел. Только девки, девки и девки…

— Ты знаешь, чем хорошая охрана отличается от очень хорошей? Хорошая охрана закроет хозяина телом от удара кинжала. Очень хорошая не даст убийце его вытащить… А у Хензира охрана лучшая. Она наклоняется и шепчет на ухо: «Не стоит этого делать», еще когда убийца думает, где купить кинжал…

— Ты говоришь о нем так, как будто ты его боишься.

— Боюсь. И тебе советую. Очень советую… — Тиран встал и тяжело вздохнув налил себе воды, — Знаешь, почему я люблю шахматы? Они учат видеть на несколько ходов вперед. Скажи мне — какие будут твои следующие ходы?

— У меня в сарае заперт сын одного из их офицеров… Я послал им записку. Если они хотят, что бы он жил, их Капитану и его помощнику придется явится ко мне самим.

— Зачем тебе они? Тебе нужен северянин.

— Немного не так… — Фавваз потупился, — Мне нужны они, но мои люди перепутали и напали не на тех.

— Погоди… Мне доложили, что люди с Амена заказали тебе убить бородатого северянина и поймать невысокого худого с этого корабля. Невысокого вы сцапали и я думал, что все что вам осталось — разделаться со вторым?

— Немного не так. Заказчику нужен капитан и его помощник. А это были не те. Мы обознались…

— Ишак… — перегнувшись через стол Тиран отвесил Фаввазу пощечину, — Ты устроил много шума, нажил себя Хензира во враги, а сейчас, оказывается, еще и Синдикат! Если бы ты выполнил заказ хотя бы наполовину, вы могли бы договорится! Но ты его провалил!

— Но заложник!

— Скажи — судя по тому, что ты о них узнал, они похожи на идиотов? Наивных идиотов, готовых поверить, что ты отпустишь заложника, если они придут к тебе? Нет! Они не идиоты. И, если они не идиоты, они не пойдут на верную смерть, чтобы ты убил всех троих. Они дадут ему умереть, а потом вернутся и отомстят. Шах и мат…

Тиран подвинул своего ферзя к королю Фавваза и, дождавшись пока тот, скрипнув зубами от досады, признает поражение, встал и подошел к окну.

— Когда ты договорился об обмене заложника?

— Я сказал им быть у старого храма завтра. Там хорошее место для засады.

— Иди. И моли небо, чтобы они оказались идиотами…

Закончив с размещением Бьернсона в лазарете Доктор, первым делом, взял машинку для стрижки и остриг Чуму налысо. Волосы и лохмотья он собрал и торжественно сжег, а монеты и все что было ценного и нужного в карманах, замочил в дезрастворе. Потом, не полагаясь на сознательность Чумы, поручил Барабашке отмыть новенькую добела. И что-то они подзадержались. Постучав в дверь душевой, он услышал плач, дернул дверь и узрел Чуму с Барабашкой голыми, ревущими в обнимку.

— Оу! Я есть извиняйтся за вторжений! Что есть происходить? — поинтересовался Доктор деликатно отворачиваясь.

— Я… Я… Я не знаю-у-у… — проревела Барабашка, — Она заплакала и я тоже-е-е…

— А вы, фройляйн почему есть плакать?

— Ано само! Ана мине голву терла и патом я плакать стала! Глаза йест!

— Иа! Понимайт… Это есть мыло. Оно есть раздражайт роговица. Для того, кто не знаком с гигиена, это есть возможно шок… Вы есть закончить мытье?

— Почти… — Барабашка, хлюпнула носом, — Мы сейчас..

Доктор кивнул, и закрыв дверь вышел. В кают кампании по своему обыкновению сидела и читала Лисса. Увидев румянец на лице дяди, она ехидно усмехнулась.

— «Вижу, что-то пошло не по плану? А я ведь предлагала свою помощь!»

— «Нет. Благодарю. Учитывая твою склонность к разным перверсиям, я лучше поручу это дело ей.»

— «Дядя — вы переоцениваете мою похоть. И недооцениваете мое чувство самосохранения. Я прекрасно знаю, какой список заболеваний может быть у уличной девки. Я бы мыла её резиновых перчатках длинной щеткой.»

— «Да. Так я и поверил. После того, что ты тут устроила…»

— «Ну вы тоже меня поймите — после того, как мы прибудем на место, я снова на неопределенный срок останусь в месте, где единственный мужчина, который может скрасить мое одиночество, это божок Тики-Тики…»

— «Не продолжай. Это уже слишком пошло. Тем более, что я знаю, как он выглядит. И анатомию.»

— «Ну тогда вы должны понимать, что у меня тоже есть потребности диктуемые природой. И корабль, битком набитый крепкими самцами, которые уплывут и все что было — уплывет с ними, для меня просто подарок.»

— «Почему ты не найдешь себе пару там? В колонии?»

— «Потому, что меня возбуждает интеллект. Я не готова к длительному общению с существом, уступающим в развитии аквариумной рыбке. А разовые романы там крутить сложно — местные очень болтливы…»

— «Прости — мне пора…»

Увидев вернувшихся из душа Барабашку и Чуму, Доктор радостно ухватился за шанс закончить этот в высшей степени неловкий для него диалог.

— О! Вы есть закончить! Шнелле в медицинский кабинет. Я есть проводийт углубленный осмотр и назначайт лечений!

— А што? Эта ище была ни личение?

— Нихт! Только предваритейльный этап! — Доктор, проверив качество помывки, остался в целом удовлетворен и потащил Чуму в лазарет, — Фрау Черри — вы пока забирайт у Боцман одежда и приносийт ей.

Сидевшая с Бьерном Шеаа давно что-то просила, но он не мог понять, что именно. Выяснилось, что виху хотела есть. Чуме не удалось перевести все точно, но, тем не менее, Доктор понял, что использование способностей сильно сжигает калории. Проблемой было то, что виху являлись растительноядными, так что калорийные мясо и сало отпадали. К счастью виху, к удивлению Доктора, вполне себе переваривала молоко и была не против сладкой молочной каши, которой, несмотря на скромные габариты, стрескала четыре полных миски, заев буханкой хлеба и выпила котелок компота. Потом взяла две банки сгущенки перекусить перед сном и вернулась в лазарет.

Чума, услышав про «жрать», тоже активизировалась. Остриженная под машинку, в одежде на несколько размеров больше и с бегающим взглядом, она выглядела как новобранец водворенный в казарму. Обувь была для нее чем-то новым и непонятным. Тем более, что ботинки тоже были сильно велики. Но оставить их Чума не могла — вещь дорогая и ценная. Поэтому, связав шнурки, она повесила ботинки на шею и, перепрыгивая через три ступеньки, побежала в столовую.

Когда перед ней поставили миску с едой, она схватила её и полезла под стол. Все попытки Доктора убедить есть по человечески эффекта не возымели — при попытке достать Чуму из под стола та кусалась, отбивалась и обжигаясь торопливо хавала горячую кашу. Пришлось ждать, пока она насытится и только потом водворять в кубрик.

«Интернационал» покачивался на якорях в десятке метров от причала. Ввиду возможности нападения Капитан ввел усиленные вахты. Первую половину ночи выпало стоять механикам которые, посовещавшись, разделились на две группы. Михай и Багир с комфортом расположились в недоделанном барбете зенитного автомата. Там у них были лежанки, самогон и сигареты, так что тяготы службы переносились вполне терпимо. Периодически отползая покурить под прикрытие броневых стенок, они вяло трепались «за жизнь».

— Вах, слющай! Ты горы никогда нэ выдел?

— Ну ось так сталося, пан. Здалеку ти що на горизонти в Порто бачив, звичайно. Але так щоб поблизу… Так не бачив.

— О! Много патэрял! Горы это вай как красыво! Особэнно лэтом. Воздух вдыхаэшь — чистый-чистый. Вода смотришь — она тожэ чистый-чистый. Крикнэшь — эхо тэбэ сто раз повторяэт! Выйдэшь на пэрэвал, а внизу далына вся зэлэньй, рэка внизу журчит, в нэбэ орэль лэтаэт… Аж шэвэлится нэ можэшь — такая красота!

— То влитку. А як взимку?

— Вай… Зымой я горы сам нэ видэл.

— Це як так?

— Зымой идэшь — тэбе мэтэль в рожу, холодно, тропынка скользкий. В ущэлье навэрнэшся и пизда… Я тот рот ибыль по сторонам башкой смотрэт!

— Шутити изволите пан?

— Вах, да понятно, что шучу — выдэл я их зымой… Но зыма она в любом мэстэ одинаковый. Все бэлий, холодный, и вэтэр. Ипучий…

— Дозволю соби, пане, з вами не погодиться. У нас зима — так зима. Сниг пухнастий, дивки румяни. Наймеш возника и пишов кататися. Тим бильше, що на зиму вси празнуванья випадають. Влитку-то празнувати кода? Все в полях. А взимку, як делати ничого, видразу вси и справляли… — Михай, достал приныканную в кранце первых выстрелов бутылку, — А як вы пан думати — можа ще по чарци?

— Вах! Можна канэшно!

— За ваше здравие… Потим я розповим вам про одну пани. Ми з нею, в свий час, чудово проводили время…

Амяз с Карой расположились на ходовой рубке. Кара давно хотела туда забраться, но боялась — Старпом очень не любил, когда кто-то ошивался возле антенн. Однако сейчас старшим был Амяз и он разрешил. Сверху открывался шикарный вид на город — в темноте центр Аргесаеванны переливался огнями, походя на застывший фейерверк. Электричество тут считалось роскошью и провода тянули только к очень богатым домам, чьи владельцы старались перещеголять друг друга в плане иллюминации.

А еще с крыши рубки можно было заглянуть на нижние терассы виллы, где сновали наложницы в диковинных нарядах. Кара, которая не привыкла к такой откровенности, вертела головой разглядывая их и прикидывая, как бы она сама в этом смотрелась. Амяз сидел рядом скрестив ноги и, попивая кофе, внимательно осматривался. Важность данного поручения не давала ему расслабится.

— «Амяз-аза, а это все жены Дахр-аза?» — спросила Кара по саргашски, указывая на очередную наложницу.

— «Нет. Как ручные животные. Что-то вроде граков.»

— «А зачем ему столько граков? Они же бесполезные?»

— «Богатые люди заводят ручных животных просто так. Даже если те не приносят пользы.»

— «Зачем держать дома что-то бесполезное?»

— «Чтобы все видели, что у тебя много еды и большой дом. У людей много странных обычаев.»

— «Например — драться на свадьбе? Капитан-аза говорил, что это у его народа так принято.»

— «Нет — это как раз понятная традиция,» — не согласился Механик, — «Силу показать, чтобы любой чудгаре, или еще кто злой, сразу видели, что к ним соваться не стоит. А вот зачем ругаться, когда хорошо — вот это непонятно. Ругаться надо когда плохо.»

Кара молча кивнула и некоторое время смотрела на суда в порту. Темная вода и темный берег создавал иллюзию, будто они парили в воздухе… Это заставило её вспомнить сказки, которые она слышала в детстве.

— «Амяз-аза — смотри… Они как корабли предков. Летят… Мне так мама рассказывала. Что чони раньше жили на небе. Летали по нему на кораблях… Как ты думаешь — это правда?»

— «Не знаю…» — Механик пожал плечами, — «Но мне тоже об этом рассказывали, а мои родители жили далеко от твоих. Значит что-то такое было, раз разные роды имеют одинаковую память.»

— «А почему, когда корабли наших предков упали, другие не вернулись за ними?»

— «Наверное не смогли. Была война — предки спасались от врагов. Может враг помешал им вернуться?»

— «Думаешь?»

— «Я не знаю… Но что-то должно было случится, раз они не вернулись. Это надо у старейших спрашивать. У тех кто хранит память.»

— «У меня дедушка хранил память…» — Кара вздохнула, — «Постоянно сердитый ходил. Говорил, что мы забываем обычаи чони, и скоро перестанем слышать машины и превратимся в граков.»

— «Уметь слышать машины не от традиций зависит… У предков вообще обычаев не было.»

— «Почему? У них же была эта… Воля Старших. Ей все следовали.»

— «Воля Старших — не обычай. Это как Капитан-аза приказал всем с утра зарядку делать. Потом, через много лет, когда все забудут зачем — это станет обычаем. Будут с утра бегать, потому, что всегда с утра бегали…»

— «Ты думаешь..?» — Кара испуганно покосилась на Механика, — «Все так просто?»

— «Да. Мы вот на корабле. Я — Старший Механик. То есть, среди чони, здесь я самый главный. И все мои приказы — Воля Старшего для всех чони на борту.»

— «Ну ты же не можешь взять и отменить какой-нибудь обычай?»

— «Могу. В пределах этого корабля — какой угодно…»

Кара, ошарашенная этим заявлением, задумалась, потом, трусливо оглянувшись, прошептала что-то Механику на ухо. Тот вздрогнул, но отступать было некуда.

— «Волей Старшего, я отменяю для всех чони на борту этого корабля обычай просить разрешения родов, для того чтобы соединится!»

— Що ви говорите, пане Старший Механик? — из-за стенки барбета высунулся Михай.

— Нишего… Просто проверяю, как у вас дела.

— А! Так у нас — як у вас. Сидимо. Розмовляемо… Дивимося по сторонах. Поки ворогив не бачити.

— Это совсем-вопше хорошо… Продолшайте…

Амяз покрутил головой, потом посмотрел на Кару.

— «Ну вот… Отменил. Было несложно.»

— «То есть теперь нам можно..?»

— «Да. Пока мы на корабле. Только не прям сейчас — у нас вахта.»

— «А это надолго?» — Кара нетерпеливо поерзала, — «Когда нас сменят?»

— «Капитан-аза сказал, что в два часа. Так что, пока, сидим.»

— «Ох… Ладно…»

Переложив оружие поудобнее, Кара оперлась локтями в ноги, подбородком о ладони и принялась разглядывать окрестности, периодически стреляя в сторону Механика нетерпеливыми взглядами. Механик, который запоздало понял, что некоторые обычаи не стоит вот так, с плеча, отменять, принял максимально сосредоточенный на несении службы вид. Не то, чтобы ему самому не хотелось — вопреки убеждению Багира, уединяясь в каюте, они до сей поры не позволяли себе чего-то большего, нежели объятья и ласки. Но Амяз хорошо себе представлял количество энергии у Кары, так что теперь, с ужасом, прикидывал, сколько времени у него останется на сон.

Старый храм располагался на берегу. Причины, по которым его забросили, давно забылись, но все равно желающих посещать это место без было мало — просто так храмы не бросают. Меланхолично жуя насвай, Фавваз наблюдал за окрестностями. Рядом двое его бойцов стерегли связанного Обмылка.

— «Как ты думаешь — они придут?»

— «Не знаю…» — пожал плечами Фавваз, — «Если не придут, тот тут есть хороший алтарь чтобы прирезать этого сынка.»

— «А потом что будем делать?»

— «Штурмовать корабль.»

— «Там много пулеметов и орудие. Они нас всех положат.»

— «Тогда заткнись и моли небо, чтобы они пришли.»

Вдалеке показался легкий гребной ялик, не похожий на местные рыбацкие лодчонки. Увидев его, Фавваз привстал вглядываясь, потом приказал своим людям готовится.

— «Боги к нам благосклонны. Похоже они решили прийти сами.»

— «Там только один человек.»

— «Папаша не смог оставить сынка… Ну что же — это лучше чем совсем ничего. Ладно — берем его, потом придумаем как достать северянина. Только запомните — он нужен нам живым…»

Ялик пристал к берегу. Выпрыгнувший из него Старпом огляделся и бодро зашагал к развалинам храма. Из одежды на нем были только штаны и спасательный жилет.

— Итак, господа! Я явился!

— Где второй? Я сказал, чтобы вы пришли вдвоем, — Фавваз поднялся из-за укрытия прикрываясь Обмылком.

— Тому есть две причины. Первая — нам как-то похуй, что ты там сказал. Вторая — на вас и одного меня будет за глаза.

— Либо вы делаете как я сказал, либо никак… — Фавваз скомандовал окружить Старпома, — Тем более, что теперь у нас два заложника.

— Да нет… Это у меня теперь много заложников.

С издевательской улыбкой Старпом вытащил взрыватель и продемонстрировал окружающим картонные шашки связанные проводами, вложенные в кармашки жилета.

— Вон как плотненько стоите… Кто дернется — так и ляжете.

— Ты блефуешь… — Фавваз нервно облизнул губы, — Ты этого не сделаешь?

— Да ты правда что ли? Посмотри вон туда… — Старпом ткнул в сторону Обмылка, который молился вжавшись в землю, — Похоже сына что-то за меня знает, да?

— Поверьте мне — он ебнутый! — поняв, что речь идет о нем, Обмылок вскинул голову и мелко закивал, — Я вам точно говорю! Я его знаю!

— Вот видите?!

Фавваз и его люди растерянно переглянулись. Такой сценарий был для них полной неожиданностью.

— «Вай, Фавваз?! О что — нас в заложники взял?!!»

— «Я сам в шоке!»

— «И что делать?»

— «Вообще без понятия!» — Фавваз повернулся обратно к Старпому, — Слушай, давай просто разойдемся!

— Серьезно? Вот так просто? Возьмем и все забудем?

— Да!

— Слушай, что я тебе скажу, говна ты кусок…

Шагнув вперед Старпом резким рывком сграбастал Фавваза за грудки и сунул детонатор ему под нос.

— В этом мире есть люди, которых лучше не доебывать. Эт я… Потому, что если до меня доебаться, отдача будет такой, что выебет вас во все щели…

У одного из бандитов сдали нервы и он рванул прочь, не обращая внимания на предупреждение. Вздохнув Старпом выхватил револьвер, навскидку всадил ему пулю в затылок и молниеносным движением упер горячий ствол Фаввазу в подбродок.

— Кто еще, блять, не понял, что дергаться не надо? Или мне нужно тебе башку снести, чтобы твои бараны поняли, что все по взрослому?

— Никому не двигаться! — Фавваз замахал руками, тщетно пытаясь отстранится от горячей стали, — Я приказываю!

— Вот и молодец!

Поймав одну из его рук в воздухе, Старпом защелкнул на ней браслет наручника, а второй пристегнул к себе.

— Пошли…

— Куда!?

— Я знаю, что меня заказали… Хочется поскорее узнать кто. Остальные идут с нами… Кроме сынка. Сынок прыгает в ялик и пиздует на корабль… ПРЫГАЕТ..!!! И ПИЗДУЕТ..!!!

До Обмылка наконец дошло. Вскочив, он тремя скачками добрался до лодки и заработал веслами с такой скоростью, что только брызги полетели. Глядя ему в след Старпом покачал головой.

— Корабль в другую сторону, долбоеб!!! — он снова повернулся к Фаввазу, — Давай шевелись уже… Я босиком, а тут камни горячие…

Чойс и его люди обитали на вилле за пределами города. Раньше это был сторожевой форпост в котором обитал гарнизон наблюдавший за морем. Потом его забросили и несколько веков он ветшал, пока одна из бандитских шаек не облюбовала его в качестве укрытия. Толстый забор и крепкая башня все еще могли служить надежной защитой в случае столкновения с конкурентами, поэтому строения привели в жилой вид, растительность вокруг вырубили, чтобы к стенам нельзя было подкрасться незамеченным и еще без малого пятьдесят лет это место было разбойничьим гнездом, наводившим ужас на всю округу.

Когда Аль Аргез стал тираном, он решил покончить с войной банд. Фавваз и его люди принудили все шайки к повиновению и, при молчаливой поддержке стражи, жестоко расправились с теми, кто пытался сопротивляться, выстроив всю разношерстную криминальную братию в четкую иерархию с собой на вершине. Старое логово снова облагородили и теперь оно служило пристанищем для «нужных людей».

Чойс местным не доверял, поэтому несмотря на все заверения в том, что тут безопасно, выставил свою охрану. Когда та доложила, что Фавваз ведет сюда какого-то моряка, он удивленно вскинул бровь.

— Это весьма неожиданно. Я предполагал, что задание полностью провалено.

— Скорее всего они схватили первого попавшегося моряка и снова будут пытаться продать его нам, босс… — скептически скривился один из подручных.

— Если так, то я окончательно потеряю терпение…

Поднявшись на вершину башни Чойс бросил небрежный взгляд в сторону дороги и его глаза округлились. Он видел человека называвшего себя Кунлой только раз, но этого хватило, чтобы запомнить его как следует.

— Фак… Ши-ит… Они взяли его… Ничего не понимаю…

Торопливо сбежав вниз Чойс дал команду открыть ворота.

— Чойс — обезьяна сутулая! — расплылся в улыбке вошедший Старпом, — Вот мы и снова встретились!

— Что происходит? — Чойса насторожило его бодрое настроение и ужас в глазах остальных.

— Э-э-э… — помялся, косясь на Старпома, Фавваз, — Тут такая ситуация…

— Какая еще «Такая ситуация»?

Отстегнув наручники Старпом отшвырнул Фавваза и продемонстрировал Чойсу содержимое жилета.

— Ебланы, мать вашу!!! Зачем вы его сюда притащили!!?

— Он нас заставил, клянусь!!!

Старпом схватил пытающегося удрать Чойса и, уперев револьвер в ребра, закрылся им от стволов его подручных.

— У меня этого добра — десять килограмм в вперемешку с болтами и гайками! Семейный рецепт… Если я уберу палец с кнопки, тут будет братская могила метр глубиной. Скажи им, чтобы не дергались, иначе ты меня знаешь…

— Не шевелитесь!!! — присев от испуга Чойс выкинул руки в стороны призывая всех замереть, — Даже не моргайте!!!

— Вы уверены, что он не блефует, босс? — поинтересовался один из подручных.

— Да, будь я проклят, уверен!!! Он психопат конченый!!! Мазафака…

— Э! Выпусти нас! — Фавваз и его люди начали отползать к воротам, но те были уже закрыты, — Мы на такое не договаривались!

— Стойте смирно и не провоцируйте его! Мать вашу — вы у него даже оружие не отобрали!!! Как можно быть настолько некомпетентными!!?

— Самый умный, да!!? Сам попробуй отобрать!!! А шайтан!!!

— Чойси, Чойси… — усмехнулся Старпом, — Сколько раз тебе говорить — не подписывай на такие дела полных долбоебов…

— Так… Всем успокоиться… Давайте не будем делать глупостей…

Чойс сделал несколько глубоких вдохов и выдохов. Несмотря на свой род занятий, он предпочитал исполнять роль мозгового центра, поручая грязную работу и риск подчиненным. Поэтому револьвер под ребрами и психопат с бомбой конкретно выбивали его из колеи.

— Что тебе надо?

— Мне? — Старпом скривился в недоумевающей гримасе, — Я думал это ты меня очень хотел найти? Ну вот — нашел. Сильно тебе это помогло?

— Э-э-э… Я имел ввиду — что тебе надо прямо сейчас?

— Стихи тебе прочитать хотел. Ты любишь стихи?

— Стихи?

— Стихи. Я сам написал. Зацени:

«Штиль, тишь, покой…

Синь неба, зелень луга,

Ничто вокруг, ни шорохом, ни звуком,

Не нарушает вековой покой,

Руин теплом согретых лета,

И я, не зная ни вопроса, ни ответа,

Стою, дверь распахнувший в никуда…

Все потеряло смысл,

И смыслом стало все.

Тогда…».

— Это что еще… — глаза Чойса остекленели, — Какого..?

Ванны Холея в монастыре не оказалось, так что вместо неё приспособили обычную деревянную емкость в которой давили виноград. Брат Аргус стоял на коленях держа голову сестры Ливии, дабы нос и рот оставались над водой. Брат Валент, как знающий ритуал, направлял молитву. Монахи распелись и настоятель кивнул, что можно начинать.

Валент, неожиданно глубоким чистым голосом, начал читать вступительные строки «Юнитии». Остальные подхватили. Дрожащая в ледяной воде Ливия, еще раз переглянувшись с Аргусом, прикрыла глаза. Сперва она не ощущала ничего, кроме пронизывающего холода, но потом телесные чувства отступили и перед ней возникла Упорядоченность.

Бесчисленные нити связывающие все сущее раскинулись перед взором. Они призрачны и спутаны. Дрожат, перескакивают, сплетаются и расплетаются. Обыватели считают, что Видящие могут читать будущее. Чушь. Будущего нет. То что она видит — не свершившиеся события. Всего лишь вероятности. Чем ближе к настоящему моменту, тем яснее становится, что должно произойти. Линии на глазах замирают, принимая форму свершившегося, но сутки вперед — и перед взором хаотичное дрожащее марево.

Оглядевшись и найдя пульсирующую пуповину соединяющую её с Чойсом, Ливия помчала вдоль неё. Вблизи Чойс, точнее обозначавшие его связи, выглядели как отвратительный ком червей. Ни одной светлой и чистой привязанности. Корысть, страх, алчность, ненависть. Ненависти особенно много. Ох — есть даже длинная, багровая нить ведущая глубоко в прошлое! Кого можно так сильно и долго ненавидеть? Коллег не пожелавших прикрывать его злоупотребления? Нет — это где-то глубже. Почти у границы сознательного возраста. Родители? Брат или сестра которым уделяли больше внимания? Одноклассники, издевавшиеся над ним в школе? Первая любовь, не ответившая взаимностью?

Возник соблазн посмотреть, но Ливия остановила себя. Нет времени. Человеческое тело слабо и не может долго выдерживать мощь, какую ей даруют сотня поющих в унисон разумов. Надо скорее найти цель, пока она в контакте с Чойсом. Привязаться к ней…

Брат Аргус удивленно огляделся. Вокруг простиралось бескрайнее поле диких трав. Их аромат. Терпкий, чуть горьковатый плыл в горячем воздухе разгара лета. Небо. Чистое, без единого облака, небо. Свет был такой яркий, что краски блекли. Тишина. Абсолютная, обволакивающая тишина, позволяющее расслышать биение собственного сердца.

И покой. Покой настолько абсолютный, что это пугало. Так спокойно бывает только перед великими испытаниями.

Он стоял на плитах через которые пробивалась трава. От постройки, полом которой те раньше были, осталась только полуразрушенная стена в которой, тем не менее, все еще оставалась потемневшая от времени деревянная дверь. Подойдя к ней Аргус взялся за изъеденное, потемневшее кольцо. Ржавые петли прихватило. Пришлось подналечь. Это было глупо — он легко мог обойти стену, но что-то внутри подсказывало, что ему именно сюда. Толкнув посильнее, Аргус все таки распахнул дверь…

Очнувшись Аргус вскочил чувствуя как колотится сердце — монахи и брат Валент лежали на полу вповалку, пытаясь прийти в себя. Судя по выражению их лиц они тоже это видели.

— Ливия!

Подскочив к емкости, Аргус вытащил бездыханное тело сестры Ливии и принялся откачивать её. Валент и остальные кинулись ему помогать…

— Ну же, давай! Не пугай меня! — закашлявшись, Ливия выплюнула воду, — Хвала Всемогущему!!! Ты уж прости меня, дурака старого! Чуть… Чуть было… Ох…

Передав дальнейшую заботу о ней монахам, Аргус сел прямо на мокрый пол тяжело утирая пот со лба…

— Наставник… — Валент огляделся, чтобы убедится, что он точно в реальном мире, — Что это было, Наставник? Это Видение?

— Да. И мы все знаем, что оно означает…

— Храни нас Всемогущий… — Настоятель, стоявший рядом, осенил себя святым знаком.

— Да… Именно. Храни нас… — согласился Аргус.

— Я должен немедленно доложить об этом!

— Разумеется. Высший клир должен знать.

Старпом дал команду привести Чойса в чувство. Тот сел, тяжело дыша, и огляделся.

— Что это, мать твою, было!!?

— Джин! — Фавваз, воспользовавшись всеобщим замешательством, полз по стенке в сторону колодца, — Шайтан!

— Я был где-то… В том месте… В стихе… Как ты это сделал!?

— Магия, засранцы… — победоносно усмехнулся Старпом, — Ты это место просто видел, а я могу переместится туда в любой момент. Вот почему, явившись сюда с бомбой, я ничем не рискую. Вас размажет по стенам, а я просто сбегу. Но мне обычно не верят, поэтому пришлось устроить маленькую демонстрацию.

— Так вот в чем твой секрет… — потрясенно прошептал Чойс, — Вот как ты это делаешь!

— Да. Взрыв или пожар. Все считают меня мертвым и можно продолжать веселится. Единственное неудобство — работает только в одну сторону. А оттуда довольно долго выбираться. Это главное, что удерживает меня от того, чтобы взорвать тут все.

— Давай договоримся! Мне нужна только книга!

— Пиздишь…

— Деньги и месть — вторичны. Поверь мне!

— Допустим, — пожал плечами Старпом, — Но книгу я отдал.

— Кому?

— Заказчику. Среди вас — крыса. И вы это знаете. Поэтому и приказали привезти записи об отправках, чтобы провести аудит.

— То есть тебя наняли украсть именно книгу?

— Да. Золото было оплатой за неё.

— Назови его имя и мы от тебя отстанем.

— Серьезно? Что вам толку с имени, если без книги вы ничего не докажете?

— Мы не полиция… — Чойс хищно оскалился, — Нам не нужны доказательства.

— В данном случае — нужны.

— И все таки…

— Ладно. Но услуга за услугу, — Старпом ткнул пальцем в Фавваза, — Он напал на наших людей. Два раза. Капитан в бешенстве и хочет крови. Вы наняли его, так что вам с ним и разбираться!

— Зарба!!! — Фавваз тигриным прыжком бросился к колодцу.

Его люди схватились за оружие, но Чойс набирал себе подручных из бывших военных, да и позиции у них были получше. Старпом затащил Чойса за контрфорс башни и дождался когда перестрелка стихнет. Потом выглянул и осмотрел двор.

— Не вижу Фавваза…

— Где он? — требовательно спросил высунувшийся следом Чойс.

— Сиганул в колодец!

— Так сделай с этим что-то!

— Слушаюсь, босс… — внутрь колодца полетели две гранаты от взрыва которых стенки обрушились, — Все — теперь пить оттуда нельзя…

— Плевать. Мы закончили тут, — отмахнулся Чойс и повернулся к Старпому, — Имя…

— Барон дэ Эгюр. Вы должны его знать.

— Барон!?

— Ага. Я же говорил, что в данном случае понадобятся доказательства. Вы не можете просто так взять, и обвинить казначея вашей Организации в крысятничестве.

— Но зачем ему это?

— О! Ну тебе-ли, Чойси, не знать как это бывает, когда через твои руки течет река денег. Они практически сами прилипают. И чем дальше — тем больше.

— Ты врешь!

— Мы только недавно с одной моей знакомой обсуждали этот феномен. Люди готовы верить самой чудовищной лжи, но, стоит им сказать правду, и они отказываются её принимать. Зачем мне тебе врать? Я получил, что хотел, теплых чувств к заказчику у меня нет… Проклятье — да ты бы мог мне позвонить и я бы сдал этого пидара по телефону просто за «спасибо». А теперь пойдем — прогуляемся до берега за ручку, чтобы у твоих ребят не было соблазна пострелять, когда я отойду на безопасное расстояние. И предупреждаю — если кто-то попытается увязаться за нами, то вон в той роще сидит мой приятель со снайперкой. И он очень меткий…

Капитан задумчиво рассматривал жилет, который Старпом бросил на стол. Судя по лицу, чувства от этой авантюры у него были смешанные.

— Слушай — я все понимаю, но че ты настоящую взрывчатку не взял?

— Фальшфейеры похожи на динамитные шашки. Смотрятся эффектнее. Я же не собирался, на самом деле, подрывать себя.

— А запалы зачем вставил? Ты же, при срабатывании, сгорел бы нахер.

— Увлекся…

— Увлекся он… — Капитан отодвинул жилет в сторону, — А если бы не поверили?

— Решил рискнуть.

— Зачем? Навалились бы толпой, прибили всех и пока суть да дело — свалили.

— Не — так не интересно. Тем более, мне очень хотелось подкинуть Синдикату кое-какую информацию. Теперь у них начнутся внутренние разборки, которые сильно их ослабят.

— Тебе до этого какое дело?

— Деньги. Пока Лионисский и Аменский филиалы выясняют отношения, доставка золота из Островов застопорится. То есть его скопится много и я знаю где. Достойная цель для налета.

— Там, поди, охраны много…

— Много. Но против корабельной артиллерии она бессильна. Пушка у нас есть, а теперь есть и вариант её «монетизировать».

— Ну смотри… — Капитан взял чашку и смачно отхлебнул, — Ты уверен, что Фавваз мертв?

— Я не говорил, что он мертв. Виллу он знает хорошо и, судя по всему, в колодце есть запасной ход.

— Думаешь удрал, гаденыш?

— Ну — явно не просто так туда прыгал. Но это даже хорошо. Сейчас он явится к Тирану и будет жаловаться.

— На нас…

— Да. Только вот расстреливали его людей парни Чойса.

— По твоему наущению.

— А это надо еще суметь доказать…

Во время ужина в столовую широким шагом ворвался сияющий Доктор. Капитан, оторвавшись от тарелки, вопросительно посмотрел на него.

— Чего? Хорошие новости?

— Найн! Гроссе хороший! Бьернсон есть приходить в сознаний!

— Здорово! Чё говорит?

— О! Его первый слова были: «Они там жрут без меня?»…

— Жить будет, в общем…

— Йа! И та скорость, с который регенирировайтся его организм, есть просто потрясающий!

— Шеаа помогает?

— Тут мы есть иметь дело с синергия её способность и свойство тел берсерков. В сумма — просто невероятный эффект! Я есть идти обратно — наблюдайт!

— Иди конечно…

Капитан порылся в карманах, достал ключ от бара и кинул его Барабашке дабы та налила всем по стаканчику — выпить за здоровье Бьерна.

— Ну… Чтоб поправился без последствий… И что бы впредь осторожнее был…

Команда сдвинула емкости, звонким звуком выразив согласие с данными словами.

— Они тут еще и бухают без меня!

На сходнях, ведущих на нижнюю палубу, послышалась какая-то возня, потом цепляясь за поручни, по ней вполз корчась от боли, Бьернсон. За ним, ругаясь, поднялся Доктор.

— Это есть неправильно! Вы есть должны лежать! Вам есть показан постельный режим!

— Оставь его, Ганс… — махнул рукой Капитан, — Ты ж знаешь — слов он не понимает, а бить пока нельзя…

— Этот придурок жив? — бухнувшись на лавку Бьернсон поискал взглядом Обмылка.

— Такое не тонет, — ухмыльнулся Старпом, — И мы уже подергали перья тем, кто на вас напал.

— Без меня! — Бьернсон хлопнул ладонью по столу, чтобы ему дали тарелку, — Я тоже хотел приложится!

— Да приложился уж… — осадил его Капитан, — Насилу откачали. Ты лучше лечись, чтоб набок не крючило — дальше старшие сами разберутся. А те приказываю в люлю и лежать, пока Доктор не разрешит. А пока лежишь — навигацию повтори, а то дырку вон в башке провертели, наверняка все знания через неё и вылетели. И, кстати, с тобой девка теперь живет. Знакомая твоя…

Капитан ткнул пальцем в сторону Чумы которую удалось таки, боцманскими пиздюлями, обучить по нормальному есть за столом. Чума, увидев что на неё смотрят, изобразила людоедский оскал и накрыла тарелку руками.

— Э! Нет! Мы так не договаривались! — Бьернсон чуть на пол не навернулся, — Я ей денег обещал! А чтоб жить с ней — да нахуй надо! Я себе покрасивее хочу!

— Она те жизнь спасла, практически!

— И че? Да нахер мне такая жизнь с ней жить! И как вообще это будет? Вы на меня гляньте и на неё!

— Тьфу ты, дурак! В кубрике вы с ней живете! Потому, что нету больше свободных коек. А не то, че ты подумал, идиот!

— А! Фух… А я то думал, как в сагах — раз спасла, то будешь её мужем.

— Довыебываешься — будешь. Я, как капитан, полное право имею вас поженить, если слушаться не будешь!

— Не надо!

— Тогда доедай, «Навигацию» в зубы и в лазарет. И лежи пока Доктор не разрешит. Герой саг, тоже мне…

Послушно покивав, Бьернсон опустошил тарелку и, матерясь и прихрамывая, уполз долечиваться. Капитан, глядя ему в след, покачал головой. Потом посмотрел на Чуму.

— Ты, тово — не обижайся. Он просто не в себе малясь.

— Йа ни абидилась. Йа тоже ни хачу за ниго замуш.

— Че так? Парень вроде видный, не смотри, что дурак.

— Йа баюсь што йа лопну…

— ВСЕМ МОЛЧАТЬ! — рявкнул Капитан видя как экипаж дружно приготовился это прокомментировать, — Гусары хреновы! Не за столом же!

В наступившей тишине было слышно как Лисса, громко вздохнув, отодвинула столовые приборы и принялась биться лбом об столешницу.

— Не обращайте внимания, господа, просто у меня жуткая аллергия на безграмотную речь.

— Тяжко тебе, наверное, в Островах-то…

Капитан сочувственно покачал головой и, покосившись на пустую рюмку, оглядел присутствующих за офицерским столом.

— Как насчет того, чтобы, не теряя бдительности, слегка расслабиться? А то такие нервы последнее время…

— Я прикажу на корме накрыть, — согласился Старпом, — Чтоб вахтенных не смущать.

Камень на пригорке, из под которого бил родник, зашевелился и откатился в сторону.

Тяжело дыша Фавваз выбрался наружу и осмотрелся. Он до наступления темноты сидел в ледяной воде и теперь его трясло так, что зубы клацали. Сверху тянуло гарью — уходя Чойс приказал сжечь все вместе с телами. Искать там что-то было бесполезно, поэтому Фавваз встал и пошатываясь побрел вдоль берега по направлению к городу.

Вилла Бен Машрика оказалась по пути. С небольшого пригорка был виден пирс и пришвартованный возле него корабль, который, с этого ракурса, выглядел как чудовище, выбравшееся на белый мрамор и дремлющее в ночной тишине. Еще доносились звуки музыки и голоса. На корме, под тентом, горел свет и мелькали силуэты. Чужаки смели праздновать свою победу!

Приступ ярости затмил разум. Фавваз был устроен так, что уже забыл, что это он напал первым. Сейчас ему искренне казалось, что это люди с корабля пришли, убили его людей, унизили его самого и теперь несправедливо предаются радости.

— БУДЬТЕ ВЫ ПРОКЛЯТЫ!!! — заорал он задрав голову, — НЕБО СВИДЕТЕЛЬ — Я ОТОМЩУ!!! СЛЫШИТЕ!!?

И небо ответило. Жуткий, оглушительный в ночной тишине крик раздался над головой, и Фавваз с ужасом увидел парящую над ним огромную призрачную птицу сотканную из света ночного Гало. Это явно был знак, но размышлять над его смыслом прямо здесь он не стал — подобные вещи лучше понимаются постфактум. Сумел свалить — знак добрый. Не сумел — значит не очень.

Подскочив и теряя тапки, Фавваз рванул по склону вверх и, с хрустом продравшись через кусты, побежал, не останавливаясь, под защиту городских стен.

Паривший в небе Сыч, решивший разнообразить меню из корабельных крыс местной живностью, еще раз крикнул, разгоняя всех конкурентов по ночной охоте по норам. Те не то чтобы сильно мешались — шкуры двух расклеванных бродячих собак, висящие на деревьях, достаточно красноречиво давали понять, что в этих краях появился новый хозяин. Но еще раз напомнить, кто тут главный, никогда не лишнее.

Сделав «горку» чтобы получше рассмотреть окрестности, Сыч спикировал вниз и, хорошенько оглядевшись, быстрой перебежкой приблизился к валяющейся на земле туфле. Она была мягкой, расшита незатейливым цветастым узором и украшена стеклянной бусиной.

Пожмякав находку в лапе и как следует осмотрев ее со всех сторон, Сыч решил, что добыча достойная и, оттолкнувшись от земли, стартовал в сторону корабля. Убедившись, что вахтенные не смотрят в его сторону, Сыч нырнул вниз и пробрался в отсек под радиорубкой, где стояли аккумуляторы и часть аппаратуры. Внутри имелся закуток, где было тепло, темно и туда редко кто заглядывал.

Ещё раз убедившись, что его никто не видит, Сыч разрыл подстилку, состоящую из старого тельника, обрывков простыней и тому подобного тряпья, и провел ревизию своих сокровищ. Там лежала большая банка из под тушенки, которую Боцман хотел приспособить под пепельницу, полированный латунный набалдашник от рычага, блестящая ложка, несколько монет и разноцветная открытка — Лисса заложила ей книгу, неосмотрительно оставив после этого на столе. Положив туда же туфлю, Сыч некоторое время рассматривал свою коллекцию, после чего тщательно её накрыл, умостился сверху с довольным видом и решил, что стоит, пожалуй, подремать.

С утра Капитан встал бодрячком, провел зарядку и уже после неё почувствовал, что последний литр, вчера, был немного лишними. Раздав указания и спустившись к себе, он достал из стола припрятанную для таких случаев бутылочку и принялся поправлять здоровье. На стене зашипело переговорное устройство: «Товарищ Капитан… Меня слышно? Это вообще та кнопка? Да вроде та…». Федор пытался разобраться с новой для него техникой. Капитан, протянув руку, нажал клавишу связи.

— Слушаю… Че там?

— Ура! Заработало! В смысле: докладываю — у трапа служанка.

— Какая еще служанка?

— Почти голая. Стало быть с виллы.

— Ну да, Дахрова девка, по любому… Че хочет?

— Передала, что её хозяин приглашает вас и товарища Старшего Помощника на завтрак и какие-то дела обсудить…

— Скажи, что сейчас буду… А Марио скажи, чтобы не на служанку пялился, а по сторонам смотрел внимательнее…

— Есть сказать Марио, чтобы не пялился…

Прежде чем связь прервалась Капитан успел услышать на заднем фоне: «Мамма-миа! Он нас что — и видит тоже!?» и, довольный своей прозорливостью, начал натягивать китель.

— Присаживайтесь, достопочтенный, — Дахр, сидящий за накрытым столом, приглашающе махнул рукой, — Рад, что вы так быстро откликнусь. Вот, угощайтесь. Это «фуль-медамес» — традиционное куманское кушанье к завтраку.

— Да… Столько одному не съесть. — Капитан осмотрел ломящийся от кушаний стол и уселся на предложенное место, — Без нас никак…

— Вад имеет ввиду: «Спасибо за приглашение», — пояснил Старпом, устраиваясь рядом, — Это было так неожиданно. Что-то случилось?

— Видимо да… — Дахр хитро улыбнулся, — Поговаривают, что у аменцев лопнуло терпение и они покинули наши гостеприимные края, напоследок устроив людям Фавваза небольшую прощальную бойню.

— Сам Фавваз как поживает?

— Чудом унес ноги.

— Везучий засранец, — равнодушно пожал плечами Старпом, — Как на это отреагировал Тиран?

— Хочет встретится на нейтральной территории и обсудить ситуацию.

— Мы, я так понимаю, приглашены?

— Да, почтенный. Можете также взять с собой свою дражайшую подругу. Ей там, возможно, понравится.

— «Там» — это где?

— «Дом Боли», если вы слышали о таком месте.

— Мельком…

— Но название интересное, — скептически хмыкнул Капитан.

— Всего лишь место для любителей определенных удовольствий. В основном.

— В основном?

— Да. Дом Боли наследует имперским традициям, — пояснил Старпом, — В Древней Империи проституция, наряду с пожертвованиями и доходами от «профильной деятельности», была одной из основных статей дохода для храмов.

— А если я этим «традициями» не заинтересован?

— Ну — мы идем туда на переговоры, достопочтенный, — развел руками Дахр, — Так что вас никто не заставляет прибегать к услугам тамошних послушниц. Мы просто поговорим, тем более, что Хозяйка Дома Боли — госпожа Лейла, моя постоянная клиентка.

— Вы ей доверяете?

— Мы с ней выгодно сотрудничаем — эти узы, зачастую, куда крепче доверия.

Дом Боли располагался в древнем храме. Дахр настоял, чтобы они ехали туда по воде, на его катере и по пути успел взять несколько уроков судовождения. Кроме Капитана, Старпома и Барабашки с ними напросилась Лисса, аргументируя это тем, что Храм Боли представляет из себя сохранившееся в первозданном виде имперское культовое сооружение, которое она просто обязана увидеть своими глазами.

В искусственном гроте, возле небольшой, покрытой резными узорами двери, их уже ожидала служанка, затянутая в кожаный корсет и с ног до головы обернутая в черный шелк. Ее губы были схвачены серебряным кольцом, на глазах была плотная маска, а шею обхватывал тугой горжет, не дававший повернуть и опустить голову даже на миллиметр. Несмотря на это, девушка прекрасно ориентировалась в пространстве.

Протянув им поводки закрепленные к браслетам на запястьях, она повела Капитана, Старпома, Барабашку и Дахра, который успел приложить палец к губам, призывая сохранять тишину, по гулким коридорам, где стояла непроницаемая тьма. Со всех сторон доносились какие-то странные звуки, стоны и вскрики. Изредка навстречу попадались другие группы, определяемые только по шагам и дыханию. Когда Капитан уже начал уставать от этих блужданий, они внезапно вышли в просторное, ярко освещенное помещение уставленное необычными скульптурами. Композицию венчала золотая статуя, стоявшая в полный рост на вершине ступенчатого постамента.

Сперва Капитан принял все это за очередное древнеимперское зодчество, но потом с удивлением обнаружил, что статуи на самом деле являются заключенными в причудливые конструкции девушками, на чьи загорелые тела была нанесена патина, дабы они были похожи на бронзу.

— Ну нихрена-ж се у них тут декор… — подивился Капитан в слух, — Вот у здешней хозяйки фантазия!

— Спасибо за комплимент…

Повернувшись, Капитан охнул — золотая статуя тоже оказалась живой. Сдержанно улыбаясь, она спустилась по ступенькам и подошла к ним.

— Госпожа Лейла. К вашим услугам, капитан…

— Э-э… И мне, так сказать, приятно познакомится…

Галантно приподняв фуражку, приветствуя хозяйку, Капитан с интересом принялся её разглядывать, ибо выглядела она в высшей степени необычно — на теле полностью отсутствовали волосы, даже бровей и ресниц не было, а золотистую кожу покрывало экзотическое масло, придающее ей цвет и блеск. Одета она была в длинную кольчужную тунику из мелких золотых колец, мелодично звенящую при движении.

— Вижу, я произвела на вас впечатление? — улыбнулась Лейла глядя на его реакцию.

— Это да. Я сперва думал, что вы и правда статуя. А кольчуга на голое тело — это удобно?

— Разумеется. Что может быть лучше тысячи холодных, твердых колец прикасающихся к коже? Представите ваших спутников?

— Гм… Разумеется… Это — Антон… Настоящую фамилию он так и не сказал. Мой старший помощник. С ним Черри Ли. Наш кок. И Лисса Шварц — она у нас за пассажирку.

— Как интересно… Думаю, дамам мужские разговоры будут неинтересны… Я прикажу показать им самые занятные уголки моих владений. А вас приглашаю в парные.

— Парные? — удивился Капитан, — Мне сказали, что нас тут на разговор ждут.

— Разумеется. Именно там он и состоится. Мы добавляем в воду различные травы, так что она успокаивает разгоряченные умы и помогает спокойной беседе.

— К тому же, что может быть безопаснее? — усмехнулся Старпом, — Все голые, никакого оружия, никаких ножей в рукаве.

— И это тоже… — улыбаясь кивнула Лейла, — Дом Боли заботится о безопасности своих посетителей.

Она лично провела их в раздевалку, а оттуда в заполненный паром грот, в полу которого был выбит круглый бассейн. Трав для дорогих гостей не жалели, так что вода больше напоминала суп, в котором уже отмокал худощавый человек средних лет с лицом, похожим на лица с имперских барельефов — прямой нос, сжатые в тонкую струну губы, глубоко посаженные пронзительные глаза.

— Достопочтенный Алмаз аль Аргес, — представил его Дахр, — Тиран Аргесаеванны. Достопочтенный Вад Вареник — капитан «Таеа» и, смею надеяться, мой друг. Антон — его помощник. Ну, а мы с вами уже давно знакомы.

— Разумеется… — Тиран усмехнулся, — Жаль, что вы так редко бываете во дворце.

— Дела, все дела… Видит небо — были бы сутки длиннее вдвое… Я бы все равно жалел, что они не вдвое длинней.

— Натурфилософы говорят, что на карте есть места, где свет Ореола виден всегда. Вечный день! Думаю, это решило бы вашу проблему.

— Но тогда бы мне пришлось покинуть этот дивный город, который так расцвел под вашим мудрым правлением.

— Я рад, что вы не покидаете нас в такое непростое время… Однако, оставим этот разговор, а то, слушая нас, почтенный гость заскучает.

— Вы чё-то обсудить хотели? — прямо и в лоб поинтересовался Капитан.

— Знаменитая северная прямолинейность… Да — хотел. Что произошло между вами и Фаввазом?

— Вам полную версию или краткий пересказ?

— Давайте покороче.

— Он выебывался и довыебывался.

Лицо Аль Аргеза вытянулось. Видно было, что Тиран ожидал несколько иного и в иных выражениях. Дахр, на которого он перевел взгляд, улыбнулся всем видом давая понять: «Залесцы — дикие люди из диких лесов. Что с них взять?»

— Ладно… — продолжительно выдохнув согласился Аль Аргез, — Допустим, он и вправду кое-где переступил черту. Но я хочу знать подробнее.

— За подробностями — к нему…

Капитан ткнул пальцем в Старпома, поискал мочалку, и, не найдя, выловил из воды пучок травы и принялся тереть им грудь, показывая, что сказал по данному вопросу все, что мог. Старпом дипломатично кивнул принимая эстафету.

— Насколько мне удалось выяснить, Фавваз стоял за нападением на наших людей. Одного он ранил, второго похитил. Обоих нам удалось отбить и вернуть на борт. В обоих случаях, это была самооборона и у нас есть свидетели готовые это подтвердить.

— А что случилось вчера? Фавваз утверждает, что вы, под угрозой бомбы, приказали некоему Чойсу убить его и его людей.

— Звучит как очень сложная и нелогичная попытка примотать меня к данному делу.

— Какая же ваша версия?

— Возможно этого… Как вы сказали? «Чойс»? Возможно у него с Фаввазом случилась размолвка, закончившуюся перестрелкой. Как бы то ни было — меня там и близко не было.

— Почему же тогда Фавваз говорит, что были?

— Возможно он на меня обиделся?

— За что?

— Я назвал его и его людей шайкой грязных содомитов. Возможно, это такая форма мести. Клевета — орудие слабых.

— Вы так думаете?

— Ну — это звучит логичнее, чем ваша версия. Тем более, всё может быть подтверждено свидетельскими показаниями.

Аль Аргез замолк тяжело сопя. Старпом с учтивым равнодушием ждал.

— Эти свидетели… Кто они?

— Местные.

— Мне докладывали, что это уличная девка-израл, и виху-знахарка из бедных кварталов.

— Примерно так, а что?

— Их слова в суде мало что значат…

— Если их благонадежность не подтвердит состоятельный и уважаемый человек…

Дахр нежась в теплой воде был похож на розового лоснящегося кабанчика.

— Мы же все знаем, достопочтенный, что не важно кто ты. Важно, кто твой патрон…

— Главное, чтобы у противоположной стороны не оказалось столь же влиятельного покровителя.

— Полностью согласен, достопочтенный… Только я надеюсь, что их покровитель не занимает официальный пост.

Дахр подался вперед, из благодушного кабанчика превращаясь в готового поднять на клыки вепря.

— Потому что, по закону Ардэшира Великого, он обязан будет его покинуть, дабы суд был беспристрастен.

— Временно покинуть…

— Но как мы знаем — нет ничего более постоянного, чем временное…

Они с Тираном замолкли, пристально глядя друг другу в глаза как коты, встретившиеся на границе территории. Закончил этот молчаливый поединок мощный капитанский зевок.

— Херли мы тут вообще треплемся? У нас в экипаже есть один — на кофейной гуще охуенно гадает. Он вчера вечером нагадал, что Фавваз скоро сам того…

— Чего — «того»? — с подозрением спросил Аль Аргез.

— Кончится… Апельсин будет чистить и на ножик упадет… У-э-ааа… — Капитан снова зевнул, — Три раза… Или пистолет чистить заряженный и случайно на курок нажмет, когда в дуло глядеть будет… Гадание оно такое — неконкретное…

— Вы говорите об убийстве?

— Не — просто несчастный случай… — Старпом огляделся вокруг, — У него в доме, кстати, лифт есть?

— Довольно… — скрипнув зубами Аль Аргез который, судя по всему, был в курсе того, что случилось в Порто, — Доверим этот спор небесам. Своей властью над данным городом, назначаю судебный поединок. И пусть небеса сами укажут правого…

— Как вам будет угодно… — Дахр посмотрел на Капитана, — Что скажете, достопочтенный?

— Что скажу..? — Капитан скривился, — «Нам же проще», я скажу.

Аль Аргез, чье лицо превратилось в надменную маску, выбрался из бассейна вытерся и удалился. Капитан, который и раньше-то не особо напрягался, расслабился окончательно и, пользуясь случаем, раскинулся на освободившееся место.

— Ну вот и побеседовали. Коротко и по делу.

— Согласен, достопочтенный… — кивнул Дахр, — Судя по тому, что наш почетный тиран был менее велеречив, чем обычно, данная ситуация его достала. Но, надо отдать должное — он до последнего пытается выгадать Фаввазу шанс.

— Вы считаете, что у Фавваза хорошие шансы в поединке? — Старпом выловил из воды стебелек и сунул в зубы, — При такой разнице в силе и габаритах?

— В любом случае, зрелище будет отменным! — Дахр радостно захлопал в ладоши, — Прикажу приготовить свою ложу. А теперь, с вашего позволения, я вынужден нанести визит вежливости местным послушницам. Они не поймут, если я их проигнорирую.

— Я с вами… — вызвался Старпом, — Хочу найти наших дам и поговорить с госпожой Лейлой. Кэп? Ты как насчет прогулки?

— Я пас… — Капитан сочно зевнул, — Эти травы и правда расслабляют. И вода что надо… Вздремну, пожалуй. Как нагуляетесь — разбудите…

Лисса с сдержанным интересом рассматривала Лейлу, которая шествовала рядом с ней. Та, оставив договаривающиеся стороны наедине, отослала служанку и сама принялась показывать свои владения. Такая честь была для Лиссы довольно неожиданной, о чем она не преминула сообщить.

— Разумеется, уважаемая… — даже улыбка у Лейлы была под стать экстравагантному внешнему виду, — Обычно я поручаю это послушницам. Но вы столь особенная, что я не могу отказать себе в удовольствии пообщаться с вами.

— Очень лестно, но могу я попросить уточнить, в чем именно заключается моя особенность?

— Судя по тому, что рассказывал о вас почтенный Дахр и его гости, вы весьма образованны и искушены в вопросах древностей.

— О! А что — в Аргесаеванне это такая редкость?

— Аргесаеванна — город торговцев, а не ученых… И те немногие образованные мужи, которые тут есть, редко заглядывают в мою обитель. Это считается для них неприличным.

— А даже если и заглядывают, то явно не за древними фресками, верно?

— Именно так… — Лейла снова улыбнулась, — Но вы-то, надеюсь, сможете оценить то, что я вам покажу по достоинству?

— Очень постараюсь. В мире не так много хорошо сохранившихся древнеимперских храмов. Думаю, тут есть немало занятного для любителя археологии. Куда мы идем?

— В внутреннее святилище. Оно находится в пещере ниже уровня моря. Вода не затапливает его только потому, что свод герметичен и там удерживается воздух.

— А как же вентиляция и освещение?

— Терпение… Не хочу заранее портить впечатление.

Лейла подошла к дверям и указала Лиссе на нишу в стене.

— Нам придется поднырнуть, так что если не хотите намокнуть, оставьте свою одежду там. Её никто не тронет.

Лисса, немного поколебавшись, разделась и посмотрела как двое служанок помогают разоблачится Лейле.

— Мои одежды выполнены из золота и вода им не страшна, но плавать в них затруднительно, — пояснила та, — Надеюсь вы умеете плавать?

— Немного.

— В таком случае могу предложить свою помощь. Тем более, что в тоннеле темно и вы, с непривычки, можете потерять направление.

— Это будет любезно с вашей стороны…

Лисса протянула руку и Лейла, изящно, но цепко взяв её, приказала служанкам открыть двери и указала на уходящие в воду ступени за ней.

— Нам туда, плыть придется довольно долго, так что не пугайтесь…

Кивнув, Лисса следом за ней вошла в воду, оказавшуюся довольно теплой, по шею и, глубоко вдохнув, зажмурилась. Оттолкнувшись от ступеней Лейла нырнула вперед увлекая её за собой. Плыть под водой в темноте, понимая что не сможешь вынырнуть и вдохнуть оказалось очень жутко. Лисса с ужасом почувствовала, как внутри начинает разгораться паника, но Лейла, поняв это, обхватила её и, когда в груди уже начало жечь от недостатка кислорода они, наконец, вынырнули.

Сделав несколько судорожных вдохов, Лисса надела очки, которые все это время сжимала в другой руке, и огляделась. Зрелище было фантастическим. Всплывая они потревожили крохотный светящийся планктон и теперь по воде вокруг расходились волны света, которого было достаточно, чтобы разглядеть святилище. Огромный грот порос странными растениями которые, свисая с специально вырубленных уступов, мочили свои воздушные корни в воде. Их цветы фосфоресцировали волшебными красками отражавшимися в огромной статуе, стоявшей посреди грота. Это было изваяние богини из черного камня одетое в золотые одежды.

Лисса подплыла к ступенчатому постаменту и, выбравшись, принялась обходить статую по кругу. Лейла, изящно примостившись на крайней ступени и свесив ноги в воду, с интересом наблюдала за ней. С близкого расстояния можно было различить больше деталей. Богиня, высеченная с удивительным мастерством, стояла воздев правую руку с кривым, больше похожим нас серп кинжалом, а второй как будто держала что-то у груди. Её губы были схвачены кольцом как у местных послушниц, а глаза прикрыты, будто она мечтала. На тело статуи была накинута туника из золотых цепей, украшенная на груди чем-то похожим на замысловатый кулон. Все вертикальные плоскости постамента были украшены барельефами, рассказывающими историю…

— Кто это? — спросила Лисса нежно проведя рукой по полированной поверхности камня, — Как вы её называете?

— Серба — Великая Тьма.

— Великая Тьма?

— Да — именно так.

— Вы поклоняетесь темноте?

— Точнее тому, что она олицетворяет… — встав, Лейла подошла к Лиссе, — Жизнь, смерть, секреты…

— Олицетворяет? О — кажется начинаю понимать значение сценок на барельефах. Жизнь — потому, что человек, до рождения находится во тьме. И во тьму же его кладут после смерти. Секреты… «Покрыто мраком тайны» — есть такое выражение. Ночь — время всего тайного и секретного. А это место называется «Домом Боли», потому, что рождение сопровождается болью и смерть тоже. И многие секреты способны причинить её…

— Вы верно поняли… — снова улыбнулась Лейла, — А еще Серба — богиня любви. Не той чистой и светлой какую дарит Аиша, а темной, запретной любви, которую не принято показывать.

Она провела рукой по волосам Лиссы и от них по груди и вниз.

— У вас был такой голос… Вы взволнованы?

— Немного… — Лисса вздрогнула, когда пальцы достигли низа её живота, — Я, признаться не привыкла быть наедине с кем-то вроде вас, в таком месте… И при этом совершенно голая.

— Я вас пугаю?

— Скорее меня пугают ваши намерения…

— Не бойтесь — у меня есть много послушниц, которым можно причинять боль… Я ищу обратного.

— О… — Лисса удивленно выгнула бровь, — Вот как?

— Да. Я обладаю даром видеть суть людей. И я вижу в вас желание дарить наслаждение через боль. Вы пытаетесь обуздать его, но оно рвется наружу…

— Так вот, что на самом деле делает меня «особенной»?

Лейла, хитро прикусив губу, кивнула.

— Хорошо… — Лисса поправила очки составлявшие сейчас единственный предмет ее гардероба, — Сами напросились…

Старпом нашел Барабашку в окружении послушниц которые, растянув её на столе, с азартом, слегка выходящим за грань обычного старания, мяли каждый кусочек тела.

— Наслаждаешься?

— Аха… — Барабашка слабо дернула веками, — Тут так хорошо…

— А где Лисса?

— Не знаю… Она ушла куда-то… С девушкой из золота…

— С Лейлой?

— Да наверное… — Барабашка сладко потянулась, — А почему у неё волос нет?

— Госпожа — джиния, — раздался голос Дахра из соседнего угла, — Простите, конечно, почтенные, что я вмешиваюсь в ваш разговор но, как видите, местные послушницы не могут дать вам пояснения.

— А что такое «Джиния»?

— На Лионисе их называют «Одаренными». Сильный Дар часто приводит к внешним изменениям. Необычный цвет глаз, волос, кожи или, как в случае с госпожой Лейлой, полное отсутствие упомянутых волос по всему телу.

— Ой! Правда!? — Барабашка заинтересованно вскинула голову, — А почему её не забрали?

— На Доминисе Церковь не имеет власти.

— Правда!?

— Да. Представь себе.

— А хранительница говорила, что Всемогущий везде.

— Нагло врет.

Барабашка захлопала глазами переваривая эту информацию.

— Они вообще много врут.

— А про то, что Всемогущий все видит?

— Член высшего Клира не должен спать с женщинами, насколько я помню…

— Да… — кивнула Барабашка не понимая к чему это.

— Скажи — что бы Всемогущий сделал, увидев его в постели с очаровательной юной особой?

— Наказал бы… Хранительница говорила, он вообще за все наказывает.

— И..?

Барабашка очаровательно задумалась оттянув пальцем пухлую губу и хлопая глазами, потом просияла.

— А! Вы имеете ввиду то, что мы делали с…

— Да, именно это, — прервал её Старпом во избежание лишних подробностей, — Ты видела чтобы Всемогущий как-то его наказал?

— Нет…

— То есть?

— Всемогущий этого не видел?

— А значит что?

— Всемогущий видит не все..? — в голосе Барабашки звучал искренний ужас.

— Да. Далеко не все… Подумай эту мысль, а я пока поищу Лиссу. Уважаемый Дахр присмотрит за тобой.

— Клянусь, что не спущу с нее глаз, почтенный, — донеслось из угла.

«Поединок!?» — Фавваз вскочил бешено вращая глазами. Аль Аргез, сообщивший ему это новость по возвращении, раздраженно отмахнулся.

— Я сделал все, что смог…

— Лжешь!

— Следи за языком! Даже тебе не позволено так со мной разговаривать!

— А что ты сделаешь?! Прикажешь схватить меня и запереть?!

— Для начала!

— О! Так что же ты не отдал приказ запереть чужаков?!

— Хорошая мысль… — Аль Аргез притворно задумался, — Только вот за что?

— С каких это пор тебе нужен повод?

— С тех пор, как я занял этот пост. Это тебе повод не нужен. А я, как официальное лицо, должен делать видимость соблюдения законов.

— Если тебе нужна причина — они напали на меня! По моему, это достаточный повод!

— Они на тебя напали? Ты уже забыл, что это твои люди первыми их атаковали? И у них есть свидетели.

— Виху и ирзал? — Фавваз презрительно скривился, — Ха!

— За них готов поручится Хензир… Что — уже не так смешно, да? А еще, по закону, на время суда, мне придется оставить пост тирана.

— Я должен был догадаться… Стоило Хензиру начать угрожать твоей власти, и ты сразу сдал меня! Ну тогда имей в виду — мне тоже есть, что рассказать…

— Заткнись, ишак! — Аль Аргез замахнулся кулаком, — Ты не хуже меня знаешь, что потеря власти означает смерть! Слишком много врагов нажито. До конца суда я не доживу. И ты тоже. Ты потерял много людей. Если бы не мое покровительство, другие банды давно выпустили тебе кишки.

Аль Аргез внимательно посмотрел на Фавваза который, не зная, что ответить, просто сопел.

— Ты предлагал мне их арестовать по обвинению в нападении? Это глупо. Если они напали на тебя, значит ты не убийца, а жертва. Жертвам могут сочувствовать. Но их не уважают. Единственный способ для тебя сохранить лицо — победить в поединке. Иначе они прикончат тебя просто так.

— Прикончат меня?!

— А что? Или ты думал, что караулить путников в переулке умеешь только ты? На твоем месте, я бы внимательно смотрел по сторонам.

Старпом нашёл Лиссу, когда та уже оделась и только лёгкий румянец и мокрые волосы намекали на то, что она неплохо провела время. Лейла тоже успела облачиться и принять свой обычный вид, но глаза ещё блуждали, словно от крепкого алкоголя.

— А я вас везде ищу! — Старпом приветственно вскинул руку, — Как экскурсия?

— Благодарю… — Лисса сдержанно кивнула, — Было весьма занимательно.

— О да, почтенная, — ласково мурлыкнула Лейла, — Я давно не встречала столь знающих особ. Надеюсь, мы как нибудь еще сможем встретится.

— Дайте подумать… — изобразив задумчивость, Лисса оглянулась по сторонам, — Что если я приглашу вас к нам на борт? Не то, чтобы я имела на то полномочия, но вот тут присутствует наш Старший Помощник, и его подруге нужна определенная помощь. Говорят, вы можете её оказать.

— Какого рода помощь?

— Что-то с мозгами — их ей надо вправить. Подробности вам объяснит мой дядя.

— Буду рада помочь, чем смогу. Когда желаете встретится?

— Можно завтра, если вас устроит.

— Хорошо — я пришлю ученицу предупредить о моем визите.

Кивнув Лейла удалилась. Старпом проводил ее взглядом и усмехнулся.

— Неплохо сработано. У неё аж ноги подкашиваются.

— Пришлось постараться. Но теперь она согласна помочь твоей безмозглой пассии. Ты мне должен…

— Я отработаю.

— Нет — так легко ты не отделаешься. Мне нужно кое-что другое…

«Час чтения»? — Капитан, к которому Старпом на обратном пути подкатил с предложением, выглядел сбитым с толку. Некоторое время он грыз трубку, наблюдая как Дахр пытается совладать с мощью катера и размышляя где подвох.

— Так — давай сразу выкладывай, что на самом деле тебе надо, иначе знаю я эти твои штуки.

— Я это и хочу.

— Зачем?

— Там сложная схема.

— Я не тороплюсь…

Вытянув руку Капитан довернул штурвал, уводя их от столкновения с рыбацкой лодкой и, вернув управление Дахру, выжидающе уставился на помощника. Старпом развел руками.

— Ну, в общем, мне сказали, что Лейла может помочь исправить то, что сделали с Черри. Лисса уговорила её прийти на борт, а с меня за это потребовала, что бы я попросил тебя выделить команде час времени на чтение.

— Херня какая-то… Лисса?

— Да — я его попросила. Я считаю, что это пойдет им на пользу. Вам, кстати, тоже.

— Беда… Ладно — подумаем, что можно сделать. Книжки — они полезные, конечно, только как за них усадить?

— Сделай час изучения морских сводов и наставлений, — предложил Старпом с хитрой рожей, — Остальное предоставь мне.

Узнав о предстоящем поединке, все на борту сочли своим долгом внести свою лепту. Марио, как главный специалист по фехтованию, немедленно принялся давать советы относительно выбора оружия.

— Если нет ограничений на оружие, я советовал бы взять двуручный меч.

— Двуручный меч? — окружающие посмотрели на него с искренним удивлением.

— О да, синьоры. Именно так! Уно — с размерами синьора Капитано, он управится с ним без особых проблем. Дуо — двуручник позволит держать противника на расстоянии и доставать его раньше, что важно. Тре — удар блокировать будет практически бесполезно.

— И где взять двуручник?

— Мы сделаем! — дружно отозвались механики.

— С нападением понятно, — отстранил Марио Ур, — Благо там чем не въеби — добавки не потребуется. Вы лучше за защиту думайте. Пока время есть, лучше броник какой изобразить. Хотя у вас с этим, в принципе, туго, а наши на вас не налезут.

— «Броник»?

— Бронежилет, — Ур продемонстрировал снаряжение, из которого не вылазил с момента нападения на Бьёрна и Обмылка. — Снизу амортизирующий и противоосколочный слой, сверху — жесткие пулестойкие пластины.

— А из чего он сделан?

— Нижний слой — сверхпрочное волокно. Верхний — специальная керамика.

— И где это взять?

— Да нигде. Это наши технологии — у вас до такого не дотумкали. Придумайте, чем заменить.

— У нас обрески бронестали осталис… — вспомнил Амяз. — Мошем попробоват ис них сделат. Только он совсем-воопше тяшёлый будет.

— Плевать — как говорили у нас в учебке: «Лучше вспотеть, чем околеть».

— Так! Отставить! — прорвал дискуссию Капитан понимая, что это надолго, — Строится и слушать мою команду. Марио, мы с тобой сейчас попрактикуемся в фехтовании и там уже будет видно, че мне на бой брать. Ур — где ты раньше был? По хорошему, еще в Порто надо было озаботится. Бери Амяза и его кунаков и попробуйте сообразить носимую броньку. Хотя-бы на грудь и пузо. Даже если не пригодится на поединке — пригодится потом. А то уж больно часто в нас стреляют. Тоха — выясни все насчет этих поединков и правил. Чую, там есть свои тонкости. Остальным — не расслабляться. Еще нихрена ниче не закончилось.

Капитан с Марио упражнялись в фехтовании, когда к пирсу подошел катер Раша и с него, решительным шагом, сошла Миледи. Оглядевшись, она направилась к «Интернационалу». Закончив упражнения, Капитан отсалютовал ей тренировочным оружием.

— Госпожа! А я то думал, куда вы подевались?

— Ездила на полигон. Демонстрировала местным военным кое-какие новинки. Но вернулась как только смогла. Стоило только отлучится…

— Можете не переживать. Мы уже взяли ситуацию под контроль. Сейчас вот, как раз, репетируем, как нам фигурно прирезать Фаввазку на прощание.

— Фавваз и Чойс? Мне верно доложили?

— Не соврали. Тиран местный назначил нам поединок. Куда Чойс слинял — это у Антохи спросить надо.

— Обязательно. Я как раз собиралась с ним кое о чем побеседовать.

Миледи улыбнулась и ненадолго задумалась. Потом кивнула, соглашаясь с собственными мыслями.

— Вы, кстати, не заинтересованы в небольшой работе, раз уж все равно собираетесь в сторону Островов?

— Заинтересованы. Че сделать надо?

— Забрать на одном из островов человека и отвезти, куда он скажет. Там будет заброшенная база. Все, что внутри — ваше.

— А че там?

— Точно не в курсе, но работа не особо сложная, поэтому, думаю, что бы вы ни нашли, этого будет более чем достаточно. Все инструкции я вам оставлю в письменном виде.

— Ладно — не вопрос. Докинем кого надо, куда надо.

— Буду очень признательна… — Миледи посмотрела на Марио, — Вы Брингези, если я не ошибаюсь?

Марио, недоуменно повертел головой, не понимая, почему речь вдруг зашла о нем, потом исполнил красивый поклон.

— Верно. Марио Брингези. К вашим услугам, синьора.

— Вы случайно не внук Бернардо Брингези?

— Вы снова абсолютно правы, синьора. Бернардо Брингези — непревзойденный мастер меча, создатель Новасивейской фехтовальной школы, автор трех наставлений по владению клинком — мой дед.

Взяв свои шпагу и дагу, Марио взмахнул ими, скрестив так, что ажурные гарды образовали две зеркальные буквы «В».

— Я просто хотела проверить свои выводы. В ваших движениях читалась его наука.

— Вы знали моего деда?

— Разумеется. Я встретила его, когда он был еще в вашем возрасте, и была одним из поддерживающих его меценатов. Он даже написал мне посвящение в одной из своих книг.

— «Великолепной М?» Так это были вы? О, мамма-миа… Это большая честь для меня, синьора… Если я что-то могу для вас сделать?!!

— Не стоит… Просто приятные воспоминания. Надеюсь мой милый Бернард мог бы вами гордится.

— Разумеется, синьора, непременно!

Кивнув, Миледи проследовала к вилле, оставив потрясенного Марио хлопать глазами. Из ступора его вывел Капитан хлопком по плечу.

— Не отвлекайся.

— Нет… Я просто… Она знала моего деда!

— Поверь — проживешь столько, сколько она — тоже будешь везде натыкаться на знакомых. Вернемся к тому, на чем мы остановились. Покажи мне еще раз этот выпад…

Федор, закусив язык, орудовал иглой. Чума наблюдала за этим как за неким священнодействием — сама она, попробовав воспользоваться швейными принадлежностями, чуть не пришила себе руку. Чуть поодаль за этим ревниво наблюдал Обмылок. Чуму отдали в его распоряжение, поэтому он считал, что она должна ему в рот смотреть, однако та быстро сориентировалась в иерархии на судне и теперь активно подлизывалась ко всем, кто старше или мог дать или сделать что-то полезное.

— Здорава! — Чума схватила подшитую робу и влезла в неё.

— Да на здоровье… С тебя стирка… Потом, сейчас Доктор тебя в медпункт звал.

Доктора Чума боялась — у него были длинные холодные пальцы и он заставлял есть горькие порошки, после которых на языке долго оставался отвратительный привкус. Однако ослушаться не решилась. Во-первых, страшно, во-вторых, после этих порошков и правда чесаться все стало намного меньше. Проскакав по ступеньками вниз, Чума крадучись подошла к двери медпункта и сунулась внутрь.

— Проходить. Раздеваться… — сполоснув руки, Доктор осмотрел Чуму, — Гут! Аусгетрайнихт!

— Чиво?

— Я есть говорить, что все есть хорошо. Качественный препарат — качественный лечений! Мы есть задавить неприятный кожный заболеваний в самый начало! Теперь осмотр волосистой часть головы… Гут! Тут все есть тоже гут! Но еще раз промыть есть обязательно!

Доктор взял тонкую папиросную бумагу и отмерил при помощи аптечных весов дозу препарата. Потом налил стакан воды из графина.

— Принять внутрь. Запить.

Чума послушно проглотила порошок и кривясь залила его водой. Доктор взял стакан и закинул его в емкость с дезраствором.

— Все! Вы есть свободны!

Отпустив чуму Доктор вернулся к работе. При помощи Шеаа, которая могла чувствовать активность разных участков мозга, ему удалось составить карту реакций Барабашки на различные раздражители, а также сопоставить эти данные с результатами обследований добровольцев. Результаты оказались очень интересными.

— Привет Ганс! Че делаешь? — в лазарет заглянул Старпом, — Как исследования?

— Гут! Я есть находйит несколько областей, в которых определенно имейтся аномалий. Но мне нихт достаточно данный для того, чтобы с уверенность прогнозировайт результат вмешайтельств.

— Лисса уговорила помочь местную джинию. Возможно, это поможет.

— О! Это есть определенно давайт более четкий прогноз. Когда она приходит?

— Договорились, вроде, на завтра. Единственное, что хочу заранее предупредить — там у них какие-то свои шуры-муры. Просто, чтоб ты знал.

— Лучше есть предупреждайт Марио — мне есть давно, как это..? «По бубен…».

— По барабану ты хотел сказать?

— Йа — именно так!

— О чем меня надо предупреждать, синьоры? — поинтересовался появившийся на пороге Марио.

— Майн гот! Что с ваш лицо?

— Травма на тренировке. Небольшая жертва ради того, чтоб выяснить, что синьор капитано виртуозно владеет кистенем.

— Кистенем?

— Что-то вроде моргенштерна. Как выяснилось, это почти их народное оружие, а еще они, у себя в училище, дрались ремнями с литыми бляхами, что почти тоже самое…

— Вы есть что? Не соблюдайт техник безопаснойст?

— Соблюдали. Заменили железный боек мешочком с песком. Только эта штука вообще никак не блокируется. Как выяснилось…

— Садийтся… Сейчас я проверят, не сломан ли нос и обрабатывайт все.

— Так о чем мне нужно знать?

— Про Лисса. У вас же с ней отношений?

— О, мамма-миа, нет! Мы так… Сошлись на почве любви к раннефессалийскому искусству.

— Ну тогда гут, потому что она есть крутийт интрижка на сторона.

— С кем!?

— С госпожой Дома Боли, — ответил Старпом, на которого Доктор молча перевел стрелки.

— О! Это… Неожиданно… Хотя и в её духе. Она любит причинять боль. Спасибо, сеньоры.

— Не за что… Кстати — эта госпожа завтра пожалует сюда.

— Нет — не волнуйтесь! Никаких сцен не будет… Оуч… — Марио скривил жуткую гримасу когда Доктор принялся ощупывать пострадавший нос, — Я сам, давно, начал тяготится нашей связью. Все таки, мы не созданы друг для друга, так что, если у неё уже есть другая привязанность, то так даже лучше. Тогда она легче переживет наш разрыв…

Он на некоторое время замолк, давая обработать разбитую губу.

— И повод неплохой есть…

Капитан листал книгу правил судебных поединков, которую Старпом выпросил у Дахра. К сожалению, судя по ней, двуручники и доспехи не приветствовались. Противники должны были сражаться голыми по пояс, а клинки допускались не длиннее руки оппонента. Таким образом нивелировалась разница в дистанции поражения между двумя людьми разного роста и телосложения.

— Разрешите обратится? — крутящийся рядом Ур все еще жаждал поучаствовать.

— Валяй.

— Насколько мне известно, на вероятность победы влияют три фактора: подготовка, оснащение и моральное состояние.

— Ну да…

— И если с первым мы за столь короткий срок ничего поделать не можем, а вторым займутся без меня, я прошу разрешения попробовать повлиять на третий пункт.

— Каким образом?

— Деморализовать противника перед боем.

— А ты сможешь?

— Психологическое влияние на врага — часть подготовки Легких Отрядов.

— Ну тогда валяй — только аккуратно.

— Есть валять аккуратно!

Ур умчался, а Капитан, еще раз пролистав книгу, задумчиво почесал в затылке: «А ведь про кистени тут ниче не сказано…» и пошел к Амязу.

Ученица Лейлы объявилась, как только закончилось утреннее построение. Причем настолько «как только», что создалось впечатление, что она ждала где-то неподалеку. Передав Капитану записку, она дождалась благосклонного кивка и удалилась.

— Обещалась через час… Позавтракать успеем…

Но спокойно поесть не удалось — на пирсе, прямо под иллюминаторами полубака, Дахр, видимо вдохновленный всеми этими морскими ритуалами, тоже устроил построение. Десяток фигуристых рабынь в весьма фривольной пародии на морскую форму выстроились в рядок, пока Бен Машрик придирчиво осматривал их внешний вид.

Само собой, поглазеть на это захотелось всем. Капитан, устав разбрасывать грозные взгляды, махнул рукой и, дав добро пялится, пошел наружу.

— А вот и вы, достопочтенный — я как раз думал, как бы привлечь ваше внимание, дабы похвастаться!

— Да, привлекли вы его качественно, — согласно кивнул Капитан, — Экипаж себе подобрали, как я посмотрю?

— О да! Как вам?

— На вид — неплохо. Как в деле себе покажут — это вопрос.

— Надеюсь, что хорошо. Знали бы вы, как тяжело найти прилично выглядящую рабыню и чтобы она еще понимала в морском деле!?

— Нет, но догадываюсь… Сам таких ни разу не встречал.

— Вот и моих поставщиков это поставило в тупик. Пришлось думать самому.

— Как вижу — успешно…

— Разумеется! Рыбаки! Когда я это выяснил, то послал своих людей в рыбацкие деревни. И вот результат! Десять юных, прекрасных дев которые, в добавок, умеют находить дорогу в море и привычны к нему с детства. Надо только обучить их кое каким премудростям… Могу я попросить помощи ваших механиков, если у них есть время?

— Я скажу Амязу, чтобы выделил кого-нибудь.

— О, достопочтенный! Вы воистину мой благодетель! Я пока не знаю как вас отблагодарить, но обязательно что-нибудь придумаю!

Дахр повернулся к своей новой команде и указал на катер.

— Возблагодарите небо за ту судьбу, которую она вам дала! Этот великолепный корабль теперь станет вашим домом! Он красив, быстр, а на его борт будут вступать достойнейшие из мужей этого города. Вы должны оправдать мои ожидания. Вперед!

Поклонившись рабыни взбежали на борт и начали изучать оборудование катера. Наблюдавший за этим Капитан скривился — идея доверять корабль невольницам была не особо ему по душе. Но вслух этого он говорить не стал и подозвал Амяза.

— Так… Дахр просил человека, чтобы его матроскам показал, что там к чему. Только Багира не посылай. Он парень горячий — ему клапан выбьет.

— Се понял. Я Кару пошлю. У неё не выбет.

— Вот и ладушки. Миледи сказала, что зенитку с полигона со дня на день привезут. У вас там все готово?

— Так тошно! Барбет собрали, все кабеля прокинули — совсем-вообше все сделали. Осталос толко воткнут и гайки затянут!

— А с орудием?

— Се модификасии, которые Калибр-аза требовал — сё сделали. Осталас толко юстировка и пробные стрелбы.

— Вот нравится мне с тобой разговаривать… Че не спросишь — везде порядок…

— Рад старатся! — Амяз зарделся от похвалы, — Мы ешё модел брони сделали.

— Уже?

— Пока ис обышной стали — просто посмотрет как будет лушше. Примерите?

— Да чтоб и нет. Правда по правилам в бой без неё идти положено, но, как я и говорил: «На будущее». Чую, что при такой жизни, стрелять в нас будут часто.

Согласно кивнув, Амяз повел Капитана на корму, где Михай с Багиром гордо презентовали прототип. Выглядел он солидно — низ и защита паха состояли из стальных пластин упакованных в кармашки, нарезанные из старого пожарного рукава. Из того же рукава, набитого пенькой, был сделан амортизирующий подклад, который, кроме смягчения удара, должен был улавливать осколки пластин, если такие случатся.

Грудь прикрывала сплошная пластина, углом выпирающая вперед, к которой, по образцу вольской брони, был приклепан треугольный ворот, закрывавший шею и лицо носителя до самых глаз. Он же, спускаясь вниз, прикрывал стык грудных пластин, дополнительно усиливая его.

Сзади была приделана аналогичная деталь, так что голова носителя оказывалась прикрыта по кругу. А если надеть еще и каску, то пробить эту конструкцию можно было только в узкую щель между ней и воротом, которая закрывалась если слегка наклонить голову.

Так же к броне прилагались наплечники и набедренные панели и, надев все это, Капитан крякнул от веса, потом попривык и смог сесть, лечь и встать без посторонней помощи. Даже попробовал подтянуться, но турник от тяжести прогнулся.

— Да — долго в этом не побегаешь… С другой стороны: жить захочешь — и не такое утащишь… Сделайте подмышки посвободнее, а то натирает, и с боков нахлесты, чтоб туда не прилетело. Потом попробуем еще раз — рискну в этом денек походить, чтобы точно все проблемные места вылезли. А так, пока, выглядит рабочим вариантом. Добро.

— Тильке, это на вас добре… — уточнил Михай, — Останним потребно трохи полегше. Потрибно еще стали куповати. Трехмиллиметровой, ежли таковая е. От осколкив та пистолетив больше не треба и гвинтивку на дистанции сдюжит.

— Хорошо — закупим. Сразу говорите, что еще надо, чтоб два раза не вставать.

— Мы спысок сдэлали! — Багир извлек два листка исписанных мелким почерком.

— Ого! — испугался Капитан, — Это вот прям надо?

— Абыжаэтэ! Тры раза провэрыли! Ничэго лышнэго!

— Амяз — ты проверил?

— Ясс!

— Ладно — тогда верю. Хорошо, что мы денег за катер выручили с запасом, а то ведь еще провизия, Бардья список накатал как роман толщиной и Ганс тоже. Хоть еще раз Антоху в банк отправляй…

Вздохнув, Капитан еще раз осмотрел броню и вышел. Амяз пошел к Каре передать, что ей надо проинструктировать рабынь Дахра по поводу катера. Оставшись одни, Михай с Багиром хитро перемигнулись — Старпом рассказал им, как развел Фостера, подменив бумаги, и теперь они провернули примерно то же с Капитаном, дополнив одобренный список материалов и инструмента на корабельные нужды всем необходимым для своих проектов.

— Госпожа Лейла! — объявила подошедшая к трапу послушница Дома Боли.

— Добро пожаловать на борт!

Капитан встретил Лейлу у трапа и, галантно подав руку, помог преодолеть его. Не то чтобы трап был сильно шаткий, но наряд гостьи был еще более вычурным, чем когда они встречались первый раз, так что помощь оказалась не лишней.

— О! Благодарю вас, достопочтенный… Я редко бываю на кораблях и не знаю, что тут к чему. Вы не могли бы познакомить меня с ним?

— С кораблем?

— Да… — Лейла лукаво улыбнулась, — Мы верим, что во всем, чему люди вверяют свою жизнь, есть душа. Моряки Доминиса относятся к своим кораблям, как к живым.

— Хорошая традиция. Ну раз так, тогда начнем, пожалуй, с главного.

Капитан повел Лейлу на мостик, кивком головы дав Боцману команду разогнать по местам активно глазеющих на гостью матросов. Когда они поднялись наверх Федор, несший вахту, пролаял положенное по уставу приветствие и застыл, пока не прозвучала команда «Вольно».

— Для вольного корабля, достопочтенный, у вас на борту завидная дисциплина.

— Поддерживаем в меру сил. От избытка порядка еще никто не утоп. А вот от обратного — многие.

— Я тоже стараюсь держать своих учениц в узде…

Ввиду нарядов послушниц, это прозвучало настолько двусмысленно, насколько в принципе могло, поэтому Капитан дипломатично пробормотал: «Вижу…» и повертел головой в поисках более нейтральной темы. Заметив его смущение Лейла улыбнулась и, выйдя на крыло мостика, посмотрела на суету на борту катера.

— Достопочтенный Бен Машрик приобрел себе команду?

— Ну да — вроде того. Сейчас, вот, помогаем им освоится.

— Вы воистину удивительны — раньше я не замечала за ним тяги к морю, но стоило вам появится, как вы сразу обратили его в свою веру.

— Да ну не то, чтобы обратил…

— Не скромничайте — я видела блеск в его глазах, когда вы прибыли. Мы знакомы с ним очень давно. И столь же давно я не замечала за ним такого энтузиазма. А вон та девушка — саргаш… Почему она носит столь скромные одежды?

— Это Кара — она с нашего корабля. Её туда как инструктора отрядили.

— Серьезно? То есть она и вправду механик?

— Ну да… А кем еще ей быть?

— Я думала она наложница вашего офицера.

— У нас нет наложниц. У нас все при деле.

— А та восхитительная дева с огромной грудью?

— Кок.

— Кок?

— Повар, если по простому.

— Удивительно…

— Готовит, кстати, отменно.

— Для всех?

— Разумеется.

— Какая прелесть. Должно быть ваши матросы счастливы получать еду из её рук…

— Не без этого…

— Вы так скованы — вам неприятно это обсуждать?

— Да не то, чтобы…

— Я не знаю, сказали вам уже или нет, но я имею дар. Могу читать чужие мысли.

— Прям читать?

— Не так, как вы сейчас подумали. Дело в том, что человек не думает потоком. В любой момент времени в голове крутится огромное количество мыслей, которые причудливо свиваются, пересекаются, меняют друг друга совершенно непредсказуемым образом. Даже самый умелый Чтец может выхватывать из этого потока только отдельные фрагменты, лишь малая часть которых может быть полезна. Например, я чувствую, что вы не хотите обсуждать любовные отношения, но не могу понять причину.

— Воспитание…

— О! Конечно же… Я совсем забыла как вы, северяне, неловки в этих вопросах. А что такое «КиБиАйСи»?

— «КиБиАйСи»?

— Да… Я уловила образ — жара, улица, запах цветущий акаций, какая-то конструкция, на которой эта надпись, и ваше вожделение… Хотя простите — вы же только что сказали про ваше воспитание.

— Гм… В данном случае, извините если разочарую, вы уловили вожделение иного рода.

— Да? Простите моё неприличное любопытство, но мне бы очень хотелось узнать, что это за вожделение, и кто его вызывает. Потому что, судя по интенсивности, вы были очень к этому привязаны.

— Квас. «КиБиАйСи» — по-залесски это «Квас».

— Квас? Кто это?

— Это не «кто». Это напиток. Прохладительный. В жару — настоящее чудо. Когда я из училища домой шел, по пути ларек с квасом стоял. После того как в жару пешком несколько километров вверх по лестнице отмотаешь, а потом купишь кваску кружку… Большую… Запотевшую… И маленькими глотками, потому, что он холо-одный…

Охнув, Лейла пошатнулась, потом согнулась, закатив глаза и дыша как будто от оргазма.

— О небо… Какие чувства… Какое вожделение… Какая сила… Что это за волшебный напиток, что его можно так желать?

— Напиток-то простой… Хлеб, вода, изюму немного и побродить дать. Тут дело в обстановке. В ситуации… Квасу кружка — это значит скоро дома буду… — Капитан мощно вздохнул, — Эх… Знали бы вы, как я по всему этому иногда скучаю… По Долгоморску…. По дому…

— О! Понимаю… Это была не любовная страсть, а ностальгия… Простите мне мое поведение — я просто была оглушена мощью ваших чувств… Такая тоска… До этого я думала, что можно так тосковать, только вожделея недоступных красавиц…

— Да бабы, извиняюсь конечно, это так… По молодости — да. А сейчас — что они мне? Что еще посмотреть изволите?

— Я думаю, достаточно… Более чем… Очаровательная Лисса сказала, что вам нужна моя помощь с вашей пышногрудой красавицей — коком. Давайте посмотрим? что я могу сделать.

— Тогда прошу в лазарет. Вам, по её поводу, надо с Доктором побеседовать.

Доктор встретил гостью во всеоружии. На столе были разложены схемы, стоял гипсовый слепок мозга, рядом сидела Шеаа и, в уголке, Чума как переводчик. Увидев Лейлу она поёрзала, покосилась на Доктора, который в свежевыглаженном белом халате походил на мраморную статую, и изобразила оскал, который у нее означал улыбку.

— Ты тут, девочка-ирзал..? — Лейла остановилась возле нее, — Надо же — среди крыс вырос щенок…

— Прошу прощений? — не понял её реплики Доктор.

— Не обращайте внимания, почтенный. Я все еще под впечатлением от общения с вашим главой.

— Вы есть имейт ввиду герр Капитан?

— Да. Тут, у себя на корабле, он совершенно иной. Не такой, как я увидела его в Доме Боли. Хотя и там он произвел впечатление. Бедный Алмаз Аль Аргез. С ним давно никто так дерзко не разговаривал… Так какого рода помощь вам от меня необходима?

— Просто кляйне обследований. Я буду просить вас сделайт небольшие легкий упражнений, прослушайт музыка или что-то рассказайт и, при помощь Шеаа, фиксировайт активнойст ваш мозг.

— И как это поможет вашей прелестной бедняжке?

— О! Тут есть все очень легко объясняйт — прежде чем, если можно так выражайтся, «чинить» её, мы должны определяйт, что есть сломано. Я уже проводийт такие обследований на экипаж и теперь знайт, чем реакций её мозг отличайтся от реакций обычный человек. Теперь мне надо знайт отличий от реакций мозг одаренный. Тогда, метод исключений, я буду имейт возможнойст локализовайт проблема, после чего исправлений будет чисто технический вопрос.

— Одной меня будет достаточно?

— В другой условий я бы настаивайт на больший количейство испытуемый, но в текущий условий приходийтся ограничивайтся тем, что мы имейт. Будем надейтся, что вы не уникальный. В хороший смысл эти слова, разумейтся.

— Хорошо, почтенный, давайте приступим…

Капитан, на которого после разговора с Лейлой накатила ностальгия, пошел на корму, чтобы посидеть там в тенёчке под тентом, и обнаружил пристегнутого наручниками к скоб-трапу Обмылка.

— Это чё ещё за ёб твою мать?!

— Это не я! Это меня старший помощник…

— За что?

— Я не знаю!

— Знает… — раздался вальяжный голос Старпома, сидевшего за кормовой надстройкой, — Но врёт тебе прямо в глаза.

Капитан, умудрившись одним сопением донести до окружающих фразу: «Как вы меня заебали…», снова посмотрел на Обмылка.

— Типа, чтобы я научился наручники отрывать…

— Научился?

— Типа за то, что я назвался его сыном, он теперь меня учит…

— Чтобы не позорил… — пояснил Старпом, — Дети-дебилы мне не нужны…

— Ты бы ему хоть скрепку дал… Чем он их откроет-то?

— Вот ты не поверишь…

В голосе Старпома было столько ядовитой издевки, что хватило бы потравить пару океанов. Опустив голову, Капитан увидел у ног Обмылка кучу изогнутых скрепок, гвоздей, проволочек и даже столовый нож.

— Ага… Понятно… Ладно — занимайтесь…

— Э! Стойте! Скажите ему, чтобы он меня отцепил!

— Ты не охуел ли, щенок, «экать» мне тут? — глаза Капитана собрались в недобрую щелочку, — Ты кем себя считаешь? Работу ты не работаешь, учиться ты не учишься и даже палубу драишь через жопу. Я тебя тут держу только из-за Бардьи, который за вас двоих отдувается. Еще раз услышу, что ты ко мне обратился без «разрешите обратиться» — выебу и высушу. Это первое.

Второе — он, между прочим, своей башкой рисковал, чтобы тебя спасти. И не только он. Теперь тебя пытаются научить тому, что может шкуру твою спасти в дальнейшем. А ты, вместо того, чтобы «спасибо» сказать, что делаешь? Или ты думаешь, что я не понял, что ты всё это перепортил специально? Думал, как скрепочки кончатся, на тебя плюнут и в покое оставят? Да вот хуй тебе на глупое рыло! Антон!

— Я?

— Мой тебе капитанский приказ — дрочить этого кренделя хитрожопого в любое время дня и ночи. Пока сок не брызнет. А то он че то расслабился дохуя, как я погляжу. Ниче — мы тя быстро в чувство приведем… «Экает» он мне тут…

Развернувшись Капитан вразвалочку дотопал до кресла и плюхнулся в него, демонстративно не глядя на Обмылка, который цветом лица стал серый как надстройка. Старпом, выждав некоторое время, придвинулся к Капитану.

— Ты в порядке?

— Да! А что?

— Ты просто так на Обмылка сорвался…

— Да там такое… Я Лейлу эту в рубку повел. Жара, ступеньки — ну я и вспомнил, как дома квас пил… Ассоциация такая у меня с этим. Все время, когда в жару наверх поднимаюсь, где-то на задворках: «Кваску бы щас шарахнуть…». А она же одаренная. Мысли видит. Эту мысль углядела и начала расспрашивать. На меня и накатило… Давно дома не был… — Капитан махнул рукой давая понять, что не хочет больше об этом, — А Обмылок сам нарвался. Я все правильно ему высказал… Охренел он вконец… Давай, принимайся за него, а то вишь че…

— Вижу… Ладно, отдыхай. Пойду посмотрю как там остальные.

На входе в Кают-Кампанию Старпома перехватила Лисса. Судя по поблескивающим глазам, она уже предвкушала рандеву с Лейлой.

— Могу я обратится с одной просьбой?

— Одолжить вам мою каюту на часок — другой? Да не вопрос.

— Хорошо, что мы так быстро друг друга поняли…

— Ганс там уже закончил?

— Да. Просил подойти тебя.

— С Черри или без?

— Не уточнял, но если ты оставишь её с нами, мы против не будем.

— Как нибудь потом…

Старпом спустился в лазарет, где играла приятная музыка. Лейла слушала прикрыв глаза от наслаждения, а Доктор делал какие-то заметки, поглядывая на исчерченный цветными мелками гипсовый слепок.

— Ну как? Вы продвинулись?

— Йа! Я и до этот момент имейт кое-какой теорий, но сейчас они полностью подтверждайтся. Вы слышайт о «лейкотомия»?

— Признаться нет…

— Это новый методик лечений психический расстройств и буйства путем иссечений участок мозга. После неё пациент становийтся покорный и управляемый. Я предполагайт, что тут применен похожий принцип…

— Это можно исправить?

— Думайт что да… Шеаа заверяйт, что ей это под сила…

— Но…

— Айн момент… На пару слов… — Доктор вывел Старпома в лабораторию, — Есть еще айн аспект… Не подумайт, что я лезть не в свой дело. Просто слышайт, что фрау Черри подвергайтся противоестественный домогательств…

— Это проблема?

— Йа… Сейчас, ввиду свой состояний, она не осознает весь ужас того, через что она есть проходийт. Но если мы вернем ей чистота рассудка, данный воспоминаний…

— Понимаю.

— Это может отражайтся на психический здоровье. И я нихт имейт понятий как именно.

— Я считаю, что надо рискнуть. Представьте себя на её месте. Вы бы хотели, что бы вам вернули ясность ума несмотря на то, что вам придется пережить неприятные воспоминания?

— Я есть иной случай. Ясность ума для меня есть всё.

— Для неё тоже. Сейчас она просто кукла без собственной воли и мнения. Игрушка. Те воспоминания… Она справится. В крайнем случае — мы поможем. Но попробовать в любом случае стоит.

— Гут… Я думайт, что вы в какой-то мера правы. Приглашайт — начнем.

Старпом вернулся в лазарет и пригласил Лейлу.

— Госпожа… Вас кое-кто ждет. Пойдемте я провожу — мне по пути.

Чума в город идти не хотела, но её заверили, что на бой делегация выдвигается более чем внушительная, поэтому бояться нечего. Несмотря на то, что она прожила в Аргесаеванне почти всю жизнь, в порту ей все было в диковинку, ибо местная банда чужих не жаловала и карала жестоко. Долго не погуляешь. Особенно с присушим ей особым везением натыкаться на тех, кого не стоит встречать.

Например, на Латифа с компанией, в который был и пострадавший от Ура Зуб. Но, к её огромному удивлению и радости, те быстро скрылись в каких-то переулках, только заметив делегацию с «Интернационала» на горизонте. Капитан, Марио и Доктор вообще не обратили на тех внимания. Старпом заметил это движение и покосившись на Чуму одними глазами задал вопрос: «Твои знакомые?», Чума в ответ так же молча кивнула. Усмехнувшись, Старпом показал следующему за ними по крышам Уру, чтобы тот присмотрел за тылами, а Чуме — сигнализировать, если еще кто знакомый объявится.

На "Площади Поединков" было полно народу. Местные воспринимали это как занятное зрелище, а у знати даже имелись собственные ложи, чтобы наблюдать за боями. Насколько все поняли, суд поединком был способом решения дел об оскорблении чести. Понаблюдав за происходящим, Капитан заключил, что здравое зерно в этом есть. Большинство спорщиков, оказавшись лицом к лицу с оружием в руках, предпочитали примирится и не рисковать жизнью по пустячному, в целом, поводу. Те же, кто бились, поводы имели серьезные и приговором простого суда жажду возмездия было бы не унять. Чума, как могла, объясняла, что тут творится.

— Вабще можна па разнаму дратся. В аснавном проста все баятся паэтому нимного памашут и расбегутся. Те двое каторый сейчас прям бились — эта наемныи байцы. Специальна штобы зрители ни скучали.

— То есть шоу устраивают, дабы интерес не ослабевал… — понимающе кивнул Старпом оглядываясь по сторонам, — Марио — внимание вон на того деятеля…

— Си… Похоже он целенаправленно идет к нам.

— Эта Омар… — вытянувшись словно суслик, Чума посмотрела в указанном направлении, — Он наемный убицца. Фсе Омара бояцца…

— Марио — справишься?

— Си! — Марио натянул фехтовальные краги, — Не извольте сомневаться.

— Хорошо. Тогда приготовься — он уже близко.

Омар, протискиваясь сквозь толпу, подобрался к Капитану и потянулся за кинжалом. Дага Марио уперлась ему в щеку.

— Язык стали ты понимаешь в любом случае… И моя сталь говорит, что лучше этого не делать…

Замерев, Омар некоторое время оценивал ситуацию, потом резко поднырнул под клинок выхватывая кинжал… И получил коленом в зубы. А потом — пинок сапогом в грудь от чего перевалился через ограждение и по ступенькам скатился на песок арены… Следом, неторопливо доставая шпагу, спустился Марио. Зрители, предчувствуя веселье, замерли.

— Уважаемый синьоры… — обращаясь к судьям, Марио перешел на высокопарный слог, — Прошу прощения за то, что прерываю сие действо, но этот господин — подлец! И я собираюсь призвать его к ответу. С вашего позволения, конечно!

Судьи, судя по лицам, ни слова на ислас не поняли, но Марио вежливо поклонился, выглядел представительно, говорил уважительным тоном, и почтенным старцам это льстило. Тем более, что сидеть на жаре и смотреть на вялые пируэты двух торговцев, которые уже сильно жалели, что вынесли свои дрязги на арену, было невыносимо скучно. Предыдущих поединщиков, к их облегчению, выставили вон, после чего жестом показали, что можно начинать.

Кто-то сверху кинул Омару саблю. Старпом взял его на заметку и жестом приказал Уру, прикрывавшему их с крыш, проследить. Зрители загалдели делая ставки — этот бой обещал быть интересным.

Сходится противники начали плавно, внимательно следя за движениями друг друга и остановились в трех шагах. Качнувшись сперва влево, потом вправо Омар попытался спровоцировать Марио, но тот не шелохнулся. Только кончик его шпаги, как стрелка компаса, двигался все время нацеленный противнику в лицо. Решив продолжить провокацию, Омар отвел саблю в сторону и хотел поманить оппонента, попутно выкрикивая насмешки, но едва успел парировать стремительный выпад. Отскочив он ощупал щеку, на которой кончик шпаги оставил длинный порез и посмотрел на Марио, который с презрительной усмешкой делал то, что не позволил сделать ему — зажав дагу тремя пальцами, оставшимися двумя манил его под хохот публики. Зарычав, уязвленный Омар кинулся в атаку. Зрители взвыли от восторга — противники стальными вихрями сталкивались со звоном мелькавших как крылья стрекозы клинков, расходились и снова шли в атаку.

Сперва казалось, что преимущество на стороне Омара — он постоянно давил заставляя Марио отступать и пятится, но быстро выдохся преследуя более легкого и подвижного противника, который ловко ускользал от всех попыток загнать в угол. Так что, уже Омар начал отступать сам, надеясь набрать дистанцию и перевести дух, однако Марио не собирался позволять ему это сделать и перешел в контратаку, быстро прижав его к краю арены.

Видя, что положение становится угрожающим Омар метнул в Марио кинжал и перехватив саблю двумя руками принялся ожесточенно рубить целясь в клинок шпаги. Расчет был ясен — шпага бы не выдержала мощного сабельного удара и переломилась, оставляя противника с короткой дагой, однако Марио, изящным движением, каждый раз убирал оружие из под удара и снова возвращал его на прежнее место, а после третьего взмаха сделал выпад нанося укол в плечо. Выронив саблю Омар затравленно озираясь прижался к стене.

— Вы понимаете ислас? — осведомился Марио, — Я предлагаю вам сдаться…

— Что? Духу не хватает меня прикончить?

— Нет. Думаю, что для мясника вроде вас, милосердие будет хуже чем смерть.

— Хочешь показать, что ты лучше меня еще и в этом?

— Почему нет? Не вижу ничего зазорного в том, чтобы превзойти кого-то в благородстве.

— Радуйся пока можешь… Сейчас ты победил, но я тебя запомнил…

— Надеюсь хорошо запомнили, ибо при следующей встрече я намерен снова одержать верх…

Марио, отсалютовав шпагой сперва Омару, потом судьям и зрителям, развернулся, переворачивая клинок чтобы вложить его в ножны… Омар, выхватив неповрежденной рукой короткий нож спрятанный в поясе, взмахнул им бросаясь вперед…

Промахнувшись острием шпаги мимо ножен, Марио, не оборачиваясь, сделал шаг в сторону и выставил клинок назад. Зрители взорвались овациями, от которых площадь заходила ходуном. Мало того, что бой получился красивым, так еще и такой драматичный финал: милосердие, подлый удар в спину и немедленное возмездие! Обернувшись, Марио уперся ногой в грудь упавшего на колени и хрипящего Омара, выдернул шпагу, которая застряла в ребрах, достал белоснежный платок, вытер оружие и швырнул его на лицо поверженного противника вызвав новый взрыв восторженных воплей.

— Пижон… — прокомментировал увиденное Капитан, — Но дерется красиво… Я смотрю вы подготовились?

— Разумеется… — пожал плечами Старпом.

— А меня предупредить, что мне надо за спиной следить?

— Ты думай о Фаввазе. Твою спину мы берем на себя.

— Спасибо, конечно, но… Ладно… Молодцы — так держать…

Капитан хотел сказать, что его все равно стоит ставить в известность, но передумал. Вся эта суета уже изрядно утомила. Сев на каменную скамью он подпер голову кулаком уставившись в никуда. Лицо его выражало безмятежное спокойствие человека, который отбросил все тревоги и размышления, оставив только непоколебимую готовность здесь и сейчас сделать то, что делать не хочется, но надо.

— Я тебе говорил не подходить ко мне на людях?! — Тиран раздраженно обернулся на Фавваза, который ворвался в его ложу на Площади Поединков, — Что если нас увидят вместе?

— Плевать! Эти псы перешли все границы!

— Что опять?

— Их ручной гуль обоссал мне всю обувь!

— И ты из-за этого сюда вломился!? Совсем с головой не дружишь?

— Но он пробрался ко мне в дом! Это карается!

— Ишак! Что я должен сказать суду старейшин? Что я предъявлю им в качестве доказательств? Твои обоссаные туфли? Или ты думаешь, что сможешь таким образом избежать поединка? Так я тебе скажу, что нет. Тебя не ограбили — тебя просто оскорбили. Наказание за это то же: поединок. Или ты думаешь, что у тебя будет больше шансов в драке с гулем? Уверяю — нет. Кстати — твой план с Омаром провалился. Пока ты оплакивал свою обувь, их фессалиец пинком выкинул его на арену и прирезал.

— Что?!

— Ты слышал. Все твои планы проваливаются один за другим. Поэтому прекрати думать сам и дай думать мне.

— Мне не нужно чтобы ты за меня думал!

— Серьезно? Когда ты исполнял мои приказы, все было отлично. Но стоило тебе начать самому заключать союзы и сделки, как все посыпалось.

— Ты хочешь сказать, что я глупец?!

— Да… — кивнул Аль Аргез, и равнодушно посмотрел в перекошенную от злости рожу Фавваза, — Поэтому мне приходится думать за двоих. А теперь пошел вон и постарайся сделать так, чтобы тебя никто не видел…

Фавваз, ругаясь под нос, удалился. Аль Аргез бросил быстрый взгляд по сторонам и увидел, что из противоположной ложи им радостно машет Дахр.

— Проклятье…

— Нижайше прошу прощения, за то что смею давать вам совет… — стоявший рядом Думал низко поклонился, — Но мне кажется, что Фавваз начал искать самостоятельности от вас.

— Ты так думаешь?

— Это всего лишь мое скромное мнение…

— Продолжай…

— Это очень плохой знак. Он тяготится тем, что находится в вашей тени и, вместо благодарности, испытывает лишь ревность. Это, господин, всего лишь вопрос времени. И вы знаете, что за этим последует.

— Думаешь он меня предаст? Пусть попробует — сделает себе только хуже.

— Без сомнения, господин… Без сомнения… Но, это может отвлечь вас в ненужный момент. Ваши враги не дремлют.

— Что ты предлагаешь? Я не могу дать Фаввазу умереть — он мой брат…

— Понимаю, господин… Как вы и приказали, я передал ему яд для клинка. Судьи его не обнаружат…

— Хорошо…

— Еще, если позволите, мне удалось узнать, что остатки его банды засели в доме возле арены. Видимо это их запасной план на случай, если дела Фавваза пойдут совсем плохо.

— Такой же дурацкий, как и все его планы…

— Прикажете их отозвать?

— Нет. Если они нападут на северянина во время поединка, то это даже хорошо. Это даст мне повод арестовать Фавваза самому. Подержу его под замком пока страсти не улягутся.

— Хорошо, господин. Как прикажете…

— А если у него будет яд? — Старпом задумчиво посмотрел на Доктора.

— Это есть возможно… Мы есть можем просийт судий обыскайт Фавваз на предмет его наличий?

— Можем. Если ты потребуешь его обыскать, а яда при нем не окажется, то нас обвинят в клевете и выдадут Капитану бутафорский меч. «Фальшивое оружие за фальшивые слова». Возможно западня именно в этом.

— А если яд находийт?

— Тогда ему просто выдадут оружие на усмотрение судей.

— Это есть какой-то бессмыслица! Почему в один случай так, а в другой — иначе?

— Без понятия — не я эти правила писал… Хотя есть у меня одна идея… У тебя там найдется склянка с опасно выглядящим содержимым и карандаш?

— Йа! Нихт проблем — сейчас находийт… А зачем?

— Яд можно подкинуть! Чума — ты писать умеешь? Мне нужно написать что тут отрава.

Кивнув, Чума взяла склянку и химический карандаш и помуслякав его, вывела на этикетке корявыми буквами “ЙАД!!!”, после чего с гордостью вернула Доктору.

— Откуда ты есть обучайтся грамота? — удивился тот.

— Йесли ты ни знаишь как пишецца “Йад”, ты сажрешь иго и сдохнишь!

— А! Гут! А какие слова ты еще уметь писать?

— Сыфры! Пачти фсе! Толька “девять” ни магу — ана пиздец сложнайа!

Глашатай выкрикнул «Вада Ибн Вареника», с непривычки перепутав фамилию и отчество.

— Там нас, походу зовут…

— Сейчас… Надо спровоцировать Фавваза, чтобы он полез в драку и я подкинул ему бутылку.

— Не надо… — спокойно отмахнулся Капитан, — Оно ему не поможет.

— На всякий случай…

— Брось — и так этому пидарасу много чести. Кебабов вон, лучше, купите. Я чё-то жрать хочу. Я ненадолго…

Встав и оставив Старпома с Доктором недоуменно переглядываться, Капитан не торопясь зашагал к судейской трибуне.

Дахр, наблюдавший за ареной из личной ложи в компании Миледи и Лейлы замахал руками привлекая их внимание.

— О! Кажется начинается! Думаю это будет интересно! Фессалиец, как по мне — был великолепен. Думаю, тут тоже будет на что посмотреть.

— Нет… — скептически покачала головой Миледи, — Молодой Брингези может показать красивый поединок. Он этому обучен.

— А достопочтенный Капитан?

— Их капитан не воин. Он — солдат.

— А вы не соблаговолите объяснить, в чем разница?

— Воин живет войной. Чтит её законы и понимает её красоту. А для солдата война — просто работа, тяжелая и неприятная, которую надо сделать и, желательно, побыстрее.

— Все ещё не понимаю.

— Он не будет с ним сражаться. Он его просто убьет.

— Хмм… Вы думаете, он так просто с ним справится? Несмотря на то, что у Фавваза ума не больше, чем у цепного пса, я слышал, что он неплохой боец.

— Госпожа Миледи права, — усмехнулась Лейла, — Вы назвали Фавваза псом, и это верно. Но против матерого медведя у пса шансов мало.

— И все равно это будет интересно…

Дахр подался вперед и приготовился смотреть.

Пока судьи разъясняли правила, Капитан молчал равнодушно обмахиваясь фуражкой. Когда его попросили показать оружие, он протянул им кистень и так же равнодушно следил как судьи, с удивлением, изучают незамысловатую конструкцию из здоровенного шарика от подшипника заплетенного в трос при помощи узла, называемого “Обезъяний кулак”. Потом, по требованию правил, снял китель, майку, аккуратно сложил одежду на скамье и, выйдя на середину арены, накинул сделанную на другом конце троса петлю на запястье, после чего задумчиво взвесил шарик в руке.

Фавваз все это время что-то гортанно орал на местном. То ли проклятия, то ли угрозы. Капитана эти крики достали. Как и крики толпы, жара, пыль, ожидание… Ему хотелось обратно на борт, в душ, поесть а потом жахнуть стопочку. А после того, как жахнул стопочку, приказать отдать швартовы и валить отсюда в открытое море к едрени фени…

— Ну что баран?! — Фавваз наконец догадался, что Капитан по ихнему не понимает, — Готовься — сейчас я тебя резать буду!

— Начинать можно?

— Да! И сейчас я тебе кишки выпущу! Я тебя…

— Заеб ты уже…

Мощным взмахом разогнав кистень, Капитан врезал им простецки — сверху вниз, чуть по диагонали, но с такой силой и скоростью, что голова Фавваза буквально взорвалась. Над площадью повисла гробовая тишина, в которой обезглавленное тело с глухим звуком рухнуло в песок.

— Сколько времени на тебя, пидарас, потратили…

Смотав кистень, Капитан, не торопясь, оделся, развернулся и, под всеобщее молчание, покинул арену. Наверху его ждали ошарашенный Доктор, выпучивший глаза Марио, охреневшая Чума, и спокойный как удав Старпом с букетом кебабов.

— Приз победителю…

— Давай… — Капитан взял сразу всю охапку и принялся сдирать зубами ароматное мясо с палочек, — Ох как я устал… Мочи моей уже нет тут бултыхаться. Зенитку привезут, ставим и валим. Иначе до Штормов не успеем.

Тело Фавваза давно утащили, зрители переключились на следующие поединки, а Тиран все молча стоял в той же позе. Обеспокоенный Думал не знал, что делать. Внезапно мимо окна пролетело что-то хвостатое, пронеслось по скале, перескочило на крыши и по ним упрыгало в направлении порта. Тиран только успел слегка дернуть щекой. Думал тоже внешне остался спокоен, но в его руке в буквальном смысле этого слова материализовался, а потом растаял острый клинок.

— Я думаю, это был гуль, хозяин…

— У нас завелись гули? Только этого не хватало…

— Я посмотрю, что можно с этим сделать, господин.

— Хорошо…

Тиран снова замолчал. Думал некоторое время ждал, потом набрался смелости обратится сам.

— Нижайше прошу простить меня, что отвлекаю вас в такую скорбную минуту…

— Я не скорблю. С чего ты взял?

— Но господин… Вы уже по меньшей мере двадцать минут стоите без движения.

— Я просто думаю. Та девчонка, что была с ними — она местная?

— Да, господин — я вам про неё докладывал.

— Так это она?

— Именно, господин.

— Зачем она им?

— Не знаю, господин, мне выяснить?

— Я имею ввиду — зачем им на судне эта нищенка-ирзал? Она же ничего не умеет, кроме как красть и побираться?

— Возможно, они надеются её чему-то обучить, господин? Может Капитан видит в ней потенциал?

— А в ирзал может быть потенциал? — Тиран удивленно вскинул бровь, — Это же… Ирзал?

— Осмелюсь предположить, господин, что их капитан — залесец. Залесцы, как вам несомненно известно, имеют свой взгляд на данный вопрос.

— Да — что-то такое припоминаю. “Мысль о том, что управлять государством, нести будничную, ежедневную работу управления в состоянии только богатые или из богатых семей взятые чиновники, является предрассудком.” Кажется так звучит эта цитата.

— Именно господин. Или близко к тому.

— Хм… Интересно — есть ли хоть одно подтверждение этой теории?

— Простите меня, мой господин… — замялся Думал, не зная как лучше выразится, — Возможно мои слова покажутся вам непростительно дерзкими…

— Продолжай…

— Вы, господин, есть тому пример…

— Я!?

— Ваш отец усыновил вас потому, что заметил ваш талант, — Думал пал ниц продолжая говорить, — Он понимал, что Фавваз, да упокоится дух его, несмотря на высокое происхождение, не обладал необходимыми качествами, дабы продолжить его дело…

— Ты правда так считаешь?

— Да господин. Несомненно.

— Свободен…

Думал встал и мелко кланяясь начал пятится к выходу.

— Я не это имел ввиду…

— Простите, господин, я думал, что вы сказали что…

— Ты свободен. Анализируя ситуацию с Фаввазом, я пришел к выводу, что ты исключительно… — Тиран на секунду задумался, — Полезен… И прав.

— Спасибо за похвалу, господин… — Думал низко поклонился.

— Поэтому, я решил дать тебе свободу.

— О! Господин! Да прольют небеса все блага на голову вашу! — воскликнул Думал снова падая ниц, — Да будет дом ваш обилен, жизнь вечна! Да будет…

— Не стоит благодарности… — Тиран убрал в сторону туфлю, которую тот пытался поцеловать, — Теперь ты можешь завести жену. Или дом. Или что там еще делают рабы когда получают свободу… Наслаждайся. Разумеется ты продолжишь мне служить… Но только будешь свободен. Именно это я имел ввиду.

— Разумеется, господин. Как вам будет угодно, господин!

— А теперь собери всех главарей шаек. После смерти Фавваза они начнут вновь делить власть — это недопустимо. Скажи, что я назначил тебя главой над ними. Кто будет возражать — убей.

— Да, господин, спасибо за такую честь — я вас не подведу.

— Я знаю, — спокойно кивнул Тиран, — И поставь мастером над нищими кого-то потолковее. Не такого как Галиб — он был дрянь. И скажи ему, что мне не нужны их гроши. Пусть внимательно смотрит и докладывает обо всех кто… Ну ты понял…

— Имеет потенциал, господин?

— Да. Хоть и говорят, что стадо баранов, возглавляемое львом, одержит верх над стаей львов, возглавляемых бараном, но мне до смерти надоело возглавлять баранов. Мне нужны, хотя бы, волки.

— Вы считаете, что таковые могут быть среди них?

— Толковые подручные? Почему нет? После твоих слов мне начало казаться, что в этой залесской философии что-то есть. А кроме того, израл вне кланов, а значит будут служить только мне и моим интересам. Вот взять, к примеру, тебя…

— Да, господин… — после краткого раздумья Думал кивнул, — Вы абсолютно правы. Вы дадите им шанс возвысится и они будут верны только вам. Как и я!

— Вот видишь? Ладно — можешь быть свободен. Во всех смыслах. И прикажи распорядится насчет похорон Фавваза. Хоть что-то в его жизни должно быть сделано по уму.

— Да, господин, еще раз благодарю вас за все, господин.

Кланяясь и благодаря, Думал удалился. Тиран задумчиво побарабанил пальцами по подоконнику, потом посмотрелся в зеркало, поправил выбившийся из аккуратно подстриженной бороды волос, и хмыкнув: “Да… Определенно в этом что-то есть…”, записал на память: «Не забывать поощрять слуг».

На улице лил дождь. Часы на стене дополняли перестук капель по стеклу мерным тиканьем. Пастухов в такт им барабанил пальцами по столу ожидая, пока остальные ознакомятся с пришедшей информацией.

— Ну что, Семен Николаевич? Эта дамочка по вашей части…

— Ежу понятно, что она знает кто такой Вареников и нацелилась на данные, которыми он владеет. Вопрос в том, как далеко она готова в этом зайти?

— Смотря, что у нее на кону?

— Как минимум деньги. Причем огромные.

— Тогда далеко… Что делать будем?

— Я без понятия. Вы у нас за внешние дела отвечаете. У вас и ресурсы, и агентура.

— Ну а все-таки?

— Если так, чисто теоретически… — Пастухов встал и подошел к окну, — Чисто теоретически, я бы обозначил наше присутствие. Дал бы понять, что мы про ситуацию в курсе, руку держим на пульсе, и если что — в стороне не останемся. Чтобы методы выбирала по осмотрительнее.

— Да — я тоже про что-то такое подумал… Вот её нам в этом раскладе только не хватало.

— Это еще не все. Вот данные по наемникам, с которыми Вареников столкнулся…

— Фессалийские катера с аменским вооружением?

— Именно… Вы, помнится, говорили, что займете их? Чтобы поменьше думали о Вареникове и побольше о себе.

— Да я и не отказываюсь. Только дело это не быстрое. Быстро только у Майора получается — и в Долгоморск сгонять, и документы отрыть, и студентку походя склеить.

— Завидуете, Семен Николаевич?

— А как тут не завидовать? Скажете, вы не завидуете?

— Я больше по поводу документов завидую… — Пастухов вздохнул, — Вот, что значит «свежий взгляд»! Я раньше в это не верил — думал, что чем глубже погружаешься в вопрос, тем лучше понимаешь. Ан нет…

— Да там удача, в основном.

— Удача сопутствует умным. А мы с этим Бабкиным так опростоволосились… «Снаряд в одну воронку дважды не падает» — еще как падает! Поэтому рыть надо везде. А мы носились с этим Фроловым, как дураки с писанной торбой и даже не подумали, что в одном месте, да еще таком, могут сразу двое быть. Причем независимых. Стыдно мне, Семен Николаевич… Если бы мы раньше почесались, то и Вареникова давно бы нашли и с делом «Фелиции» продвинулись.

— Ну, Фролова ведь только недавно «распечатали»?

— Это не оправдание. Нету для нас оправданий. Это НЕ-ДО-ЧЕТ! Который может стольких жизней стоить… Или уже стоил. Просто мы про это не в курсе…

— Полно вам, Никифор Александрович. Хотите хорошую новость скажу?

— А такие есть?

— Есть. Мы нашли еще одного человека из команды «Сто тринадцатого». Кунанбаев Канат Алиевич. Командир БЧ-5.

— Да ладно?! И где?

— На Кала-Балиб обитает. Более известен как «Хромой хан».

— Хан?

— Да. Собрал вокруг себя земляков и очень поднялся на контрабанде.

— Ну — это не удивительно. Я читал его личное дело. Меня больше другое удивляет. Уже второй человек со «Сто Тринадцатого» сумел исчезнуть и начать новую жизнь. Не удивлюсь, если и остальные выжившие тоже так же поступили. И тут вопрос — как моряки, которых никогда такому не обучались, сумели провернуть подобное? А ведь их искали. И мы, и другие. Но, насколько нам известно, не нашли. Что-то тут не сходится…

— Помогли им… — предположил Семен Николаевич после недолгого размышления.

— Агент! — Пастухов щелкнул пальцами, — «Пересмешник» ваш — больше некому!

— Но когда он успел?

— Тут два варианта — либо он выжил после уничтожения комплекса… Либо спланировал все заранее.

— Скорее второе. Если он выжил, то резон ему прятаться? Скомпрометировано было окружение Иваркина. От нас то ему зачем бегать?

— А зачем Вареникову было от нас бегать?

— Тоже верно…

Внезапно вскочив, Семен Николаевич заметался по кабинету. Пастухов с интересом наблюдал за этим.

— Что-то в голову пришло?

— Да! Вот только что! Как вы сказали — «Снаряд в одну воронку не падает»?

— Как выяснилось — падает. Да еще как.

— Вот именно! Мы думаем, что Бабкин — это случайность. Потому его и прозевали. Думали на Фролова с его разветвленной агентурной сетью и за ним «зевнули» одиночку.

— Верно… Понимаю, к чему вы клоните… Ох — тогда у нас проблемы.

— Да. И большие. Потому, что это — идеальный резервный вариант на случай разоблачения крупной агентурной сети. Автономный дремлющий агент, в таком случае, получает даже больше возможностей. После «чистки» все, кто её прошел, получают неофициальный кредит доверия. Освобождаются посты, которые можно занять, появляется нужда в кадрах…

Внезапно остановившись, Семен Николаевич схватил со стола бумаги.

— Эта дамочка и те наемники появились после того, как мы заинтересовались Варениковым… Это не совпадение! Это — сигнал!

— Да чтоб меня… — Пастухов тяжело выпустил воздух и потянулся к телефону, — Начну с Майора.

— Подозрительно легко бумаги нашел?

— Да. Потом, не поднимая шума, но быстро, переберем всех по вашей схеме… Первым делом в Институте. Потому, что нам потребуются их мощности для проверки.

— Я дам вам содействие с моими. Если у нас «течь», то не удивительно, что обещанные «неприятности» идут с таким скрипом.

— Добро… Эх нет нам покоя, видать… Опять в кабинете поселюсь.

— Служба у нас такая. Ладно — я к себе. Буду искать. Найду — три шкуры спущу…

“Ты на меня плохо влияешь…” — подойдя к курящему у окна Старпому, Миледи отобрала сигарету и, сделав глубокую затяжку, выпустила дым ему в лицо. Старпом разогнал облако взмахом ладони, успев увидеть как глаза Миледи, на секунду, из голубых стали желтовато белыми, словно раскаленная сталь.

— Опять ты пытаешься это сделать?

— Да. И то, что не получается, меня раздражает! Ты вообще многих раздражаешь, ты в курсе?

— Я старался… — скромно кивнул Старпом, — А ты можешь не переживать — завтра мы уходим. Капитана тут всё достало. Хотя я бы задержался еще на недельку.

— Тебе тут понравилось? Неожиданно…

— А почему должно было не понравится?

— Ну ты у нас, вроде как, за свободу?

— Клевета. Я не за свободу — я за справедливость! Если кто-то готов сражаться, то будет справедливо, если он победит. Если кто-то склоняет голову, то будет справедливо если ему наденут ошейник. А на чью-то свободу или несвободу мне плевать. Каждый должен получить то, что заслужил.

— Ты поэтому спутался с Эринцами?

— Нет конечно. Я с ними потому, что они виски отменный гонят, и выпить любят. Ну и в целом ребята веселые. А еще пиво! Ты бы знала какое они делают пиво…

— Ты опять прикидываешься дураком, чтобы меня позлить?

— Разумеется! Ты сама сказала, что я многих раздражаю. И это не случайность! Это — ежедневный упорный труд! Ай! Ай! Отпусти мои “причиндалы” — они тебе еще пригодятся…

— Я бы с удовольствием их выдрала и набила из них чучело, но боюсь Георг не одобрит такое украшение в моей спальне.

— Кто такой Георг?

— Мой дворецкий.

— Зачем тебе дворецкий?

— Во первых, в свое время, это было модно, — отпустив Старпома Миледи брезгливо отряхнула пальцы, — А во вторых, знал бы ты как приятно, когда по утрам тебя будит солидный господин в безукоризненно выглаженном фраке и говорит что-то вроде: “Доброе утро госпожа. Вы вчера поздно легли и не распорядились насчет завтрака, поэтому я приготовил омлет по Гюйонски, а также взял на себя смелость перенести вашу встречу на два часа…”. Хотя, кому я это рассказываю? Человеку, который все время живет в отелях и постоялых дворах?

— Неправда! У меня, один раз, был свой дом. Ты там, кстати тоже была!

— Да. И помню, как он выглядел. Помесь лаборатории с пыточным подвалом.

— Что?! Да у меня там даже камин был!

— В котором ты заживо сжег человека. При мне!

— Не только при тебе, но и по твоей просьбе!

— Я не просила его сжигать!

— Я задал тебе вопрос и ты сказала: “Да!”

— Ты спросил: “Эта штука же не боится огня?” и, когда я сказала “Да”, пнул несчастного ублюдка в огонь.

— Ну, во первых, он мне сильно не нравился, а во вторых, та штука нужна была тебе срочно, а он её проглотил. Что мне еще оставалось делать?

— Ты не знаешь, как по другому достать из человека то, что он проглотил?

— Знаю. Но это довольно мерзкое зрелище. С какого бы конца оно не вышло. Я не хотел делать это при тебе.

— А сжечь его при мне, по твоему, менее мерзко? Я потом неделю жаркое есть не могла.

— По крайней мере, более чисто. Мне лень было полы мыть.

— Вот оно что!

— А еще я хотел произвести на тебя впечатление. Думал, ты оценишь.

— Я должна была это оценить?

— А ты не оценила?

— Оценила… Еще как оценила. Ты вообще мастер производить впечатление на дам. Если продолжаешь в том же духе, то я не удивлена, что тебе понадобилась эта простушка с прополосканными начисто мозгами. Другие от тебя бегут без оглядки.

— Во первых, я тогда был не особо опытен в таких делах, а во вторых — у нас потом была жаркая ночка. Возле того самого камина, кстати. Так что, можно сказать, что все удалось.

— Ты опять пытаешься меня довести? То, что случилось потом, никак с этим не связано. А про камин я просто забыла.

— Вот видишь? Если я способен заставить девушку забыть о подобном…

— Теперь заставь меня забыть об этом разговоре. А себя — о плане пробраться в Убежище. Ничего хорошего из этого не выйдет.

— Ой, да брось ты! Что они мне сделают? Убьют?

— Ты неисправим…

— Ага. И еще не забыл кое-какие трюки которые так влияют на твою память. Так что ты там забыть хотела..?

Бьернсон был безмерно опечален тем, что нападавших прибили без него, поэтому Капитан позволил ему вывести корабль на морские просторы. Доктор конечно протестовал, но его уверили, что это не сопряжено с нагрузками и, в принципе, пойдет только на пользу, так как свежий морской бриз, солнце и положительные впечатления.

Отдав швартовы, «Интернационал» дал прощальный гудок и двинулся набирая ход на выход из бухты. Их сопровождал Дахр на катере.

— «Руба» вызывает «Таеа», как слышно меня? Прием!

Корабли шли рядом так, что можно было легко доораться, но Дахр обожал всякие технические новинки упрощавшие жизнь — лифт, электричество, водопровод, телефон. Тем более, что они не на рынке, что бы глотку рвать. Солидные люди.

— «Таеа» на связи. Слышу вас хорошо.

— О! Чудесно, достопочтенный! У меня просто руки чесались проверить, как это все работает!

— Работает хорошо. Прием.

— Я просто забыл вам передать, что госпожа Миледи просила извинить её за то, что она не смогла попрощаться с вами лично. Дела. Прием.

— Не страшно. Все, что нужно, мы получили, человека её доставим, как договаривались. Прием.

— Я передам это с вашими наилучшими пожеланиями… Благодарю вас за то, что вы открыли мне чудеса судовождения. Однако нам пора прощаться — я уже начал изучать навигацию, но, боюсь, пока мне еще не стоит терять берег из вида. Удачного плавания и да хранят вас те боги, в которых вы верите!

— Взаимно. Желаю, чтобы катер вам понадобится только для прогулок. Ну вы помните тот разговор. Конец связи.

— Благодарю за хорошее пожелание, достопочтенный. Конец связи.

Дахр махнул «Интернационалу» рукой на прощанье и лихо развернув катер лег на обратный курс. Капитан тоже махнул, ухмыльнулся, и одобрительно похлопав по плечу Бьернсона, мол «хорошо справился», занялся картой.

Барабашка колдовала на кухне, когда туда заглянул Доктор. Он с интересом понаблюдал, как она готовит потом вкрадчиво поинтересовался.

— Я есть извиняйтся за то, что отвлекайт, но как ваше самочувствий?

— Хорошо! Первое время голова кружилась, но сейчас все нормально. А что?

— Найн. Все в порядок, я просто есть проверяйт. Ну я же врач, вы — повар. Я есть должен пристально следийт за тем что бы вы были здоров. Профилактик есть очень важно!

— А! Понятно… — Барабашка усиленно закивала, — Не волнуйтесь — если что-то почувствую, я сразу вам скажу. Честно-честно!

— Гут!

Доктор вышел и, остановившись у стола, задумчиво побарабанил по нему пальцами. Старпом, который слинял с мостика и в ожидании завтрака дремал на диванчике, приоткрыл глаз и вопросительно вскинул бровь.

— Ищите изменения?

— Йа. Я есть понимайт, что еще рано, но нихт могу удержаться. Мы есть вторгаться в такие тонкие материй, который до конца не изучен. Любой наш шаг есть шаг первопроходец!

— Понимаю. Не волнуйтесь — я пристально слежу за её поведением. Пока оно в целом такое же инфантильное как и раньше, но…

— Вы есть замечайт что-то?

— Возможно. Может, конечно я не объективен, но по моему, вчера она проявила несколько больше инициативы чем обычно.

— О! Это есть любопытен факт, — Доктор согласно кивнул, — Продолжайт наблюдений. Если что-то замечайт — говорийт мне…

— Кстати — я не успел заметить, как Шеаа ушла. Хотел с ней пообщаться. Поблагодарить и все такое.

— Как раз это она хотейт избежайт. Она не сильно любить общайтся, как я мог заметить. Интересно — это её индивудуален особеннойсть или общий для весь вид?

— Точно не могу сказать — они довольно скрытные.

— Это тоже есть ответ, — Доктор вздохнул, — Жаль. Я был бы не против имейт такой помощниц в лазарет. Гроссе подспорье в работа.

— Ну, думаю, поискать нам ничто не мешает. Может островные виху не так утомлены обществом?

В кают-кампанию вошел Капитан. Принюхавшись к запахам с камбуза, он удовлетворенно потер руки, подошел к проигрывателю и, перебрав пластинки, поставил какой-то легкий вальс.

— О чем беседуете?

— Так… Легкий светский треп в ожидании когда позовут к столу, — отмахнулся Старпом.

— Понятно. А я вот прям удовлетворен. Прям порадовался!

— Ты насчет Бьернсона? Что умудрился из бухты выйти? Так он вроде и раньше с этим проблем не испытывал?

— Дело не в том что смог! Дело в том как смог! Ну ты помнишь че раньше было? А сейчас прям как по струночке! Без вот этой вот его обычной манеры, чтоб все разом, рывком, скорей, быстрей!

— Я всегда говорил, что свинец в организме благотворно влияет на характер и работу мозга.

— Главное не переборщить, — согласно кивнул Капитан и задумался, — Кофию хочу. Пойду скажу Черри, что бы заодно сварила мне чашечку.

Капитан заглянул на камбуз, отдал распоряжение и через несколько минут Барабашка вынесла ему дымящуюся чашку. Взяв её, Капитан отхлебнул и хмыкнул.

— Че то новенькое? Специй туда добавила?

— Ага! Правда ведь так вкуснее?

— Непривычно, но приятно. Молодец — хвалю!

Капитан благосклонно кивнул и покосился на Доктора со Старпомом.

— А у вас чего рожи такие хитрые?

— Просто научное любопытство, — пояснил Старпом, — То есть ты говоришь, что она до этого такой кофе не готовила?

— Нет. А кофе тут при чем? — Капитан задумался, — Стоп! Выж ей мозги правили! В этом дело?

— Йа! И у нас есть оснований полагать, что мы наблюдайт позитивный изменений. К ней есть возвращайтся творческий начало. Это есть гут. Правда, я есть беспокойтся, что перемены происходят с такой скорость. Но мы нихт знать, что в данный ситуаций есть норма.

— Понятно. Ну… Кофе она не испортила. Сейчас на еду посмотрим.

— Дело не в этом, Вад. Готовить она хуже не станет. Даже лучше. Но могут появляться разные странности, вызванные тем что с ней происходило в прошлом.

— А че там с ней происходило? Че то страшное?

— Скажем так — малоприятное. И в свою очередь это может повлечь за собой некоторые отклонения. Так что относись к этому с пониманием.

— Да само собой! Че я, по твоему — без понимания что-ли? Все нормально будет!

— Рад это слышать, — кивнул Старпом, — В такой период это будет очень важно.

Сладко потянувшись, он пересел с дивана за стол, и принялся раскладывать салфетку на коленях. Капитан согласно кивнув последовал его примеру. Доктор неодобрительно покосился на них, спустился вниз, и вернулся демонстративно вытирая вымытые руки. Начали подтягиваться остальные, не занятые на вахтах члены команды. Вместе с ними, грохоча зажатой в клюве миской, притопал Сыч. Вспрыгнув на стол, он положил посуду перед собой и принялся долбить её с требовательными воплями.

— Это еще че такое? — возмутился Капитан, — Крыс пусть ловит!

— Крысы кончились…

— В смысле «кончились»? Как на корабле могут кончится крысы? Тем более, что мы в порту должны были новых на борт принять?

Ур, устраивавшийся на специально сделанном для него высоком стуле, выпустил и втянул когти — жест, имевший у киттов, в зависимости от контекста много значений, от угрозы до умиления, но, в данном случае, являвшийся аналогом пожиманию плечами.

— Сожрал. Всех. И портовых тоже. Еще когда они по канатам на борт лезли.

— Да не может такого быть!

— Вон у Амяза спросите.

— Ясс, Капитан-аза. — потвердил Механик, — Совсем-воопше всех скушал. Весде смотрел. В трюме смотрел, в технишеский каналы смотрел, в вентилясия — тоше смотрел. Ошен хитрый птиса.

— Вот кому рассказать — не поверят… — Капитан задумчиво почесал затылок, — И чем его тогда кормить? Мы на него не рассчитывали.

— Все учтено, — успокоил Ур, — Мы когда заявку на цельных цыплят давали, его тоже учли.

— А! Кстати по поводу цыплят. Вы их че — целиком жрете? Прям с перьями и костями?

— Разумеется.

— И как? Вкусно?

— Ну было бы не вкусно — не ели бы.

— Ну вы даете… — Капитана слегка передернуло.

— Это — часть нашей национальной кухни. Во-первых… А во-вторых — вы сами жрете такую дрянь, что аж челюсти сводит.

— Мы? Да где?

— Картошка, грибы, перцы, от которых вы прям без ума и эта еще дрянь — как вспомню, так на изнанку выворачивает. Как её?

— Квашеная капуста, — подсказал с матросского стола Калибр, — Это вообще за гранью добра и зла.

— Во-во! Ну и вообще все ваши методы консервирования.

— Да шоб ты понимал! — обиженно фыркнув, Капитан положил себе добавки, — Капустка, квашенная, да если с клюковкой, этож прям объедение!

— Мне от одного запаха дурно. А вот нежный сочный суточный цыпленок, это прямо мням! Особенно, если его слегка, прям всего сутки подвялить на жаре, чтобы ароматнее был…

Капитан скривился и поспешил закрыть данную тему.

После отплытия из Аргесаеванны, команда снова входила в ритм службы: зарядка, занятия вахты и час чтения, который команда приняла “на ура”.

Конечно морские своды и наставления чтиво не самое интересное… Но час сидения на заднице, при текущем ритме службы — это подарок! А тут Капитан, честно отсидев два занятия, повадился сваливать и лишь изредка заглядывать и проверять, чтобы все сидели уткнувшись в книгу. Причем, если не светить обложку, книгу можно положить перед собой любую. Старпом вообще в наглую читал “Парус на горизонте.” на вопрос Капитана в наглую соврав, что это учебник по истории парусного флота которую он, как офицер, обязан знать.

Глядя на него, остальные принялись перед занятием тырить книги из библиотеки и ныкать за пазуху, чтобы потом украдкой достать и скоротать время за художественной литературой. Даже не шибко грамотные Федор и Обмылок сидели уткнувшись в книгу и изредка тыкая соседа, чтобы тот подсказал незнакомое слово. Чума, не владевшая грамотой даже на их уровне, первое время не знала, что делать, но за неё взялась Лисса, от нечего делать ударившаяся в педагогику.

В свою очередь Ур, вдоволь нагоняв всех по тактике и физподготовке, плотно занялся стрельбой, так что за кормой теперь волочилось на буксире целое мишенное поле, а на палубе были устроены разнообразные препятствия и укрытия для отработки ведения огня изо всех положений. Стрелять нравилось всем, и даже Доктор периодически принимал в этом участие. Капитан также принимал отрабатывал упражнения наравне со всеми. Разрабатывая руку после ранения, он тайком, у себя в каюте, упражнялся с пистолетом и теперь с гордостью демонстрировал приобретенные навыки.

— Рубеж! Заряжай! Огонь! — скомандовал Ур щелкая секундомером.

Выхватив из кобуры «Маузер», с уже досланным в патронник патроном, Капитан сделал выстрелы по первой группе мишеней, перебежав припал на колено за двумя бочками изображавшими укрытие. Поразил следующие цели, снова сменил позицию, отстрелялся, сменил магазин и расстрелял последнюю группу мишеней автоматическим огнем.

— Стрельбу окончил!

— Неплохо, — оценил результаты Ур, — Держите стабильное время.

— Да время — это че! — отмахнулся Капитан, — Ты видал как я перезаряжаться наблатыкался! Новый вставил прежде чем старый до палубы долетел!

— Да — скорость перезарядки тоже отличная. Хотя до меня вам по прежнему далеко.

— Ну дык — у тебя и руки покороче и пистолет из-за этого поближе. А я пока отсюда, до туда донесу!

— Нет предела совершенству, — Ур повертел головой, — Следующая Чума. Стреляешь первое упражнение из винтовки. Все помнишь?

— Аружие в тыл стрильбища ни напровлять, с придахранителя бес каманды ни снимать…

— Верно. А почему так нельзя делать?

— Патамушта палучишь больна.

— В точку. На позицию.

Чума вышла на огневой рубеж нервно сжимая винтовку, по команде зарядила ееё, взвела затвор, сняла с предохранителя, прицелилась, выстрелила, снова взвела, снова выстрелила. Всего три раза.

— Ну что? Хреново все! Два из трех в идеальных условиях.

— Ана качаится… — Чума ткнула пальцем в буек с мишенью.

— Другим это не мешает, так что заткнись. Сейчас Федор отстреляется и снова пойдешь. Пока не начнешь пуля в пулю вкладывать. А потом следующее упражнение и так до победного. Упала в строй!

Чума пискнула: «Йесть!» и заняла свое место. Отбитое отдачей плечо ныло, ныло ухо после того, как запутавшись с предохранителем, она попыталась повернуться и что-то спросить с винтовкой наперевес и пальцем на спусковом крючке. Но, Чума не обращала на это внимания, равно как и на выпады Ура. Владение оружием в Аргесаеванне было символом. Это могли позволить себе только свободные люди. Поэтому в любом доме на почетном месте висели сабли, кинжалы и дедовские мултуки с кремневыми замками.

Оборванцам, вроде неё, были по карману разве что плохонькие ножи, хотя ходили слухи, что у Галиба на всякий случай был припрятан револьвер который, правда, в итоге, ему так и не помог. А тут ей не просто разрешили взять винтовку — приказали! Даже если бы ей приказали взять мешок золота, это было бы менее странно и дико. Золото всегда можно отнять. А вот винтовку…

После стрельб была чистка оружия. Данное мероприятие Чуме нравилось почти так же, как сами стрельбы. Все чинно рассаживались в кубрике вокруг большого стола, доставали принадлежности, масленки и начинали неторопливо разбирать и чистить детали оружия, попутно разговаривая кто о чем.

— Слушай, Бардья… — Бьернсон внимательно посмотрел ствол на свет, — А татуировки твои кто делал?

— Смотря какие. На лице — отец. Остальные сам. А что?

— То есть, ты умеешь их делать?

— Да. Но просто так — не буду. В смысле, что меня просили такие же набить, но я отказался. Для нашего народа это символы, которые надо заслужить.

— А я что? Не заслужил?

Отложив чистку в сторону, Бьернсон стянул рубаху демонстрируя свежезажившие шрамы. Боцман согласно кивнул, но тут же развел руками.

— Заслужил, но у вас там свои узоры. Я их не знаю.

— Но если рисунок будет — повторить-то сможешь?

— Наверное смогу — от инструмента зависит. Игла нужна и краска хорошая.

— Иглу механики сделают какую скажешь… А вот краска…

— Я думаю, можно обратится к Доктору, — подал идею Марио, — Хотя я не думаю, синьоры, что он будет в восторге от этой идеи. Я как то просил его проколоть мне ухо, так он мне целую лекцию закатил.

— А я спрошу…

Открыв дверь в Кают-Кампанию, Бьернсон подошел к сидевшему с газетой Доктору. Тот выслушал вопрос и недовольно скривился.

— Вы есть задумайт дурной идея. Начнем с того, что в вас приблизительно…

Доктор что-то быстро подсчитал.

— Йа! Следуя формула: «Корень квадратный из произведений рост в сантиметр на вес в килограмм деленный на три тысяча шестьсот», мы получаем, что в вас есть примерно два и шесть квадратный метр кожный покров. Это нихт много если задуматься и портить его, не есть гут идея.

— Зато все будут видеть, что я уже убил врагов. Кроме того — это красиво!

— Красиво! Это найн красиво! Кто вообще может решайт, что такое может быйт краси…

Увидев выглянувшую в дверной проем рожу Боцмана Доктор осекся.

— Ладно. Допускайт, что в дикий культур это есть может считайтся красивым. Но я нихт желайт потакать данный дикарский обычай!

— При всем уважении, синоре, — Марио отодвинул начавшего закипать Боцмана, — Но вы тоже самое говорили про серьгу. А меж тем это давняя морская традиция.

— Это нихт делайт её более осмысленной…

— А вот тут вы не правы, — Капитан не торопясь протер «Маузер» ветошью, — Это как раз очень осмысленная традиция имеющая, шоб вы понимали, глубокий практический смысл… Дело в том, что покидая терпящий крушение корабль, моряк, как правило, терял все имущество, кроме того, что было на нем. Если он выживал, золотая серьга позволяла выручить денег на то, чтобы перекантоваться первое время или добраться до родных краев. А если погибал, то шла на оплату достойного погребения, в случае, если находили тело.

— Йа, — кивнул Доктор после раздумий, Я есть соглашайтся, что это иметь рациональный зерно, хотя более логичным было бы использовайт кольцо или цепь.

— О, дядя, Если уж говорить о рациональности — Лисса холодно улыбнулась откладывая книгу, — Пустить по ветру блестящую научную карьеру ради того, чтобы доказать свою правоту паре идиотов…

На этот раз Доктор замолчал уже надолго. Видно было, что выпад попал в цель.

— Вынужден признать правота данный довод. Я натурлих думкопф, который с достойный лучший применений методичность, испортил собственный жизнь. Кто я такой, что бы учийт других?

— Я могу дать вам абсолютно разумную причину, — примирительно улыбнулся Старпом, — Намного проще будет помочь им, чем разбираться потом с последствиями.

— О! Данке шон. Это есть рациональный и практичный довод. Хорошо — я есть брайтся за это.

— Тогда, синьор, — Марио широко улыбнулся и достал крупную золотую серьгу, — Надеюсь у вас есть толстая игла?

Доктор обреченно махнул рукой и удалился с ним в медкабинет. Через несколько минут Марио гордо демонстрировал всем обновку. Бьернсон тоже осмотрел серьгу, фыркнул, и когда с чисткой оружия было покончено, усевшись за столом принялся, высунув язык от усердия, чертить эскиз своей татуировки.

Старпом сидел у себя в кабинете и задумчиво рассматривал нарисованную схему прикидывая, что бы еще из неё выбросить — у него было острое желание собрать компактную радиостанцию, но с имеющейся в его распоряжении элементной базой компактной она была только для человека габаритами с Капитана. В приоткрытую дверь заглянул Доктор.

— Я есть не отвлекайт?

— Не сильно. Слушай, а мы можем сами радиолампу изготовить?

— Теоретик — йа! Практик — гроссе сложно. Я есть делать их, но у меня имейтся доступ к гут оборудованный мастерская. Необходим разрабатывайт много станок и приспособлений…

— Тогда отложим до лучших времен и будем делать на том, что есть. Что у тебя?

— Я есть просить идти и смотреть…

Доктора кивнул в сторону лазарета. Там, болтая ногами сидела Чума, сжимая в кулаке пригоршню золотых сережек. Подгадав, когда Багир с Михаем будут «дегустировать продукт» и придут в благостное расположение духе, она попросила их раскатать все имевшиеся в ее распоряжении золотые ореолы в проволоку, а из нее понаделать колечек.

«Добрых», после пары стаканов, механиков долго уговаривать не пришлось, тем более, что задача требовала создания кое-какой оснастки, а изготовление оснастки было одним из тех занятий, которым они могли предаваться вечно. Результатом стала кучка золотых серег самой разной толщины и размера, витых, с накаткой, узорами и прочими изысками. Теперь их требовалось пристроить.

— Я убежден, что на человеческий тело есть достаточный количество разный отверстий. Я готов признавайт, что один прокол в ухо, как дань традиций, есть приемлемо. Но вы способны рационально объясняйт вот это?!

Доктор ткнул пальцами в точки, которыми Чума обозначила места проколов.

— И это нихт все! — он жестом приказал ей задрать одежду, — Еще гениталий!

— Зато красива!

— Она думайт, это есть красиво! Вы есть понимайт? Это! Красиво!

— При всем уважении, Док, мне тоже это видится глупым, но женский пол откалывал и не такое. Вспомните корсеты.

— Я могу еще вспоминайт кольца на шея и тарелка в нижний губа!

— Видите ли, Ганс. Я абсолютно согласен, что затея дурацкая. Но признайте, что если все будут умными, жить будет очень скучно. Это во-первых.

Во-вторых, посмотрите на племянницу. Все проблемы в её личной жизни — от чрезмерного интеллекта. Она одинока, несмотря на довольно таки выигрышную внешность. Учитывая, что Чума, похожа, мягко говоря, на мальчика без члена, если она будет еще и умной, то ей в этой жизни вообще ничего не светит. А легкий флер ебанутости в даме всегда импонирует.

— О! Вы делайт гут замечаний… — Доктор дернул уголком рта, — «Легкий ебанутость», — есть запоминайт для будущее.

— Ну, и в-третьих — вы серьезно требуете от неё разумного и ответственного отношения? Мы её только приучили под столом не есть, а вы уже хотите, что бы она имея возможность украсить себя по последнему писку тамошней моды… Вы же помните госпожу Лейлу? Так вот, вы всерьез хотите, чтобы она отнеслась к этому всему с необходимым здравомыслием?

Поразмыслив, Доктор согласно кивнул, и скомандовал Чуме: «Раздевайтся и укладывайтся на кушетка.».

— Аусгетрайнихт! Она есть сама делайт выбор. Я обрисовайт последствий. Потом пусть нихт жаловайтся. А когда я есть заканчиват экзекуций, могу я предлагайт немного посидеть за стаканчик шнапс? У меня есть кое какой идей насчет повторный эксперимент с Айзерих резонатор. Но это, как говорится «нихт налезайт на трезвый голова».

— Настолько радикальная идея?

— Иа! Гроссе радикальный. Привлекайтелен свой, как вы сказали «легкий ебанутость».

— Тогда и правда стоит обдумать.

Согласно кивнув, Старпом вернулся к себе. Доктор еще немного постоял, потом вернулся к себе и посмотрев на растянувшуюся на кушетке Чуму достал спирт и чистую иглу.

— Сразу предупреждайт — последний возможность отказаться. Потом нихт пощада.

— Йа гатова.

— Тогда я есть приступайт. Только кляйне ваты в ухо. Это есть будет громко.

Увидев на утреннем построении результат данной работы, Капитан осторожно взял Чуму двумя пальцами за ухо и повертел, рассматривая все это «великолепие» со всех сторон.

— Тоже хочешь? — усмехнулся стоявший рядом Старпом.

— Не. Я максимум себе якорек на руке освежу.

Капитан продемонстрировал потускневший и расплывшийся рисунок на тыльной стороне кисти.

— Но сперва посмотрю как у Бардьи на Бьернсоне получится… Так! Раз уж пошла такая пьянка, предупреждаю всех. Вы хоть «бушприт» проколите, но от вахт и работ это не освобождает! Сами себе злобные деревянные человечки. Всем ясно?

Всем все было ясно, однако Чуме от этого было не легче. Когда первоначальная эйфория спала, выяснилось, что все эти украшательства болят и чешутся. Трудно было ходить, говорить, сидеть и лежать. К счастью Обмылок, с несвойственным ему энтузиазмом, взялся выполнять за неё большую часть обязанностей, на все вопросы офицеров бодро отвечая, что передает опыт.

— Фпафиба… — прошепелявила Чума когда заглянувший проверить их Боцман удалился.

— Да говно вопрос! Мне не трудно. Тем более что мы с тобой, считай, одного пошиба.

— Пофему?

— Ну, мы оба на улице выросли, оба всю жизнь на самом дне. Даже тут — сама видишь.

— А мине фут нрафится…

— Серьезно? Тебе так интересно мыть за всеми, и шмотки стирать?

— А фо? Зафо ни пифдят.

— Это что — предел твоих мечтаний?

— Афа! Раньфе а таком и ни мифтала.

— Ну ты просто это… — Обмылок задумался, — У меня тоже такое было. Потом я понял жизнь. Надо просто правильной стороны держаться.

— Эфо кафорая?

— Своя. Всегда держись себя. Помни свои интерес. Ты вот про банду говорила. Мне когда начинают говорить что мол «мы банда» я сразу напрягаюсь. Потому, что это значит что тебя хотят попользовать. Вину там уговорить на себя взять или еще что.

— И фо?

— А то что фигня все это. Вон посмотри — вроде на одном корабле, а все по своим кучкам. Механики с механиками тусуются, Ур со своим дружком. Офицеры — с офицерами, даже стол у них отдельный. Бардья вон — мы с ним вроде как друзья были, а боцманом стал и все. Теперь он в другой компании и у него свой интерес. Ну а нам остается друг за друга держаться. Понимаешь?

Чума кивнула, хотя её в данный момент занимало другое. Из-за угла надстройки медленно высунулась сычиная голова. Увидев, что она смотрит в эту сторону, Сыч так же медленно убрался обратно, но через несколько секунд снова появился один глаз.

— Я иго боюфь… Он фто-то хофит…

— А то. Ты вся блестящими кольцами утыкана. А он все яркое и блестящее просто обожает. Но не бойся — пока я рядом, он ничего не сделает.

Чума, не сводя глаз с птицы, пододвинулась к Обмылку, который замер, боясь спугнуть момент.

Наблюдавший за всем этим Сыч снова спрятался, подождал, и хотел было вновь высунуться как сзади на палубу мягко спрыгнул Ур. Сыч пискнул от неожиданности и резко повернулся разворачивая крылья и угрожающе топорща перья.

— Вот ты где! А я тебя обыскался. Хватит херней маятся — у нас тренировка!

Сыч попытался свалить, но, услышав череду резких звуков, спустился и покорно потопал за Уром. Через несколько минут Капитан и остальные с интересом наблюдали, как тот демонстрирует Сычу вырезанные из картона силуэтики кораблей, самолетов и дирижаблей разного назначения и размеров. Размеры силуэтов тоже различались, и обозначали одну и ту же технику, но на разных дистанциях.

На палубе перед мостиком была нарисована таблица дальностей, типов целей и их количества, а так-же направления, прыгая по которой Сыч должен был указывать, что, сколько и на какой дистанции он засек. На первый взгляд система была довольно наглядной и неплохо работала. Но всех особенно заинтересовало, что Ур спокойно давал указания и делал замечания на ислас.

— То есть че? Он нас понимает, что ли? — удивился Капитан.

— Так точно, — кивнул Ур, — Не дословно, конечно, но за время пребывания на борту он запомнил достаточно фраз и выражений, чтобы без проблем улавливать смысл сказанного.

— Я есть напоминайт, — поднял палец Доктор, — Что в работа Касиуса Тертия посвященный разумность, он есть ставить их…

— Выше лошадей, собак и рабов — помню. Просто как-то не обычно. Он же вел себя как птица?

— С другой сторона — а как кто он есть должейн себя вести? Мы, к пример, есть примат, и мы вести себя, в определенный степень, как примат.

— Но не совсем же точно так! Мы там штаны носим, цивилизация, все дела.

— У нас это есть, по больший часть, естействен процесс. Их же есть намеренно выводили для определенный задача. Использовайт для охота, выслеживаний беглых раб, военный разведка.

— Серьезно? Разведка? — удивился Капитан и покосился на Ура, — А говорил: «Сородичей должны уметь предупреждать на уровне инстинктов. Попробую научить!». С самого начала знал, что могут, но решил поощрение выпросить!

— Вот об этом я был не в курсе. Честно! Моя задача в той экспедиции была по сторонам смотреть, чтобы наших умников никто не схарчил. Так что все, что знаю — это так. От скуки слушал, что они там обсуждают.

— Не важно, — отмахнулся Капитан, — Важно, что если эта падла все понимает, то передай ему, шоб на палубу не срал!

— Есть передать, что бы на палубу не срал!

— Ладно… Давай — тренируй «летчика-разведчика». Ох…

Капитан набил трубку, посмотрел на мачту, увенчанную антенами и приборами и забитую аппаратурой радиорубку. Потом на вышедшую проветрится после жары камбуза Барабашку, Кару заботливо вытиравшую с лица Амяза брызги масла, Обмылка украдкой пытавшегося полапать Чуму за тощую задницу. Потом снова на Сыча.

— Помесь лабрабратории с борделем. А теперь еще и авианосец. Не корапь, а не пойми чего… Осталось только огород развести…

С утра, на горизонте показалось облако. Однако, Капитан, вышедший выкурить трубочку после завтрака, грозно повел бровью и облако сдуло. Наблюдавший это Механик задумчиво поскреб в затылке: «Антон-аза — чудгаре, Капитан аза — тоше чудгаре… Ур-аза? Чудгаре, тошно совсем-воопше. Все офисер — чудгаре. Мошет я тоше?»

Прикрыв глаза и затаив дыхание, он попытался отдать вселенной мысленный приказ. Сыч, тоже плотно позавтракавший и теперь наблюдавший за этим с мачты, распушился и метко нагадил точно на Механика. Тот открыл глаза, посмотрел вверх, потом на испачканный комбинезон и вздохнув: «Ну вот, наколдовал на свою голову…», пошел отмываться.

Капитан же, докурив, поднялся на мостик. Марио уже сдал пост Федору и отвалился спать, а Старпом, который был в эту ночь вахтенным офицером, еще торчал в радиорубке, доделывая какую-то конструкцию.

— Это че за гибрид ужа с ежом?

— Фотобатарея.

— Херрассе. А че она делает?

— Синхронные фотоснимки в разных диапазонах. Доктор до сих пор жалеет, что у нас не было фотокамеры, когда мы тот эксперимент ставили, после которого у нас пробой приключился и, в следующий раз, хочет заснять все для науки.

— А фотоаппаратов где столько взяли?

— Сделали. Линзы и фильтры у Дока были, корпуса мы смастерили из жести от консервных банок. С затворами конечно пришлось повозится — тонкая механика, но Амязу и остальным такое нравится.

— Сделали говоришь? — Капитан почесал в затылке, — А вчера орал, что я вас сильно напрягаю. Да у вас вон скока сил и времени остается!

— У нас — да. А вот остальные уже с ног падают. За неделю — три ночных тревоги и сдача нормативов по пожаротушению и борьбе за живучесть. Как будто нам дневных занятий мало!

— Мало! Ты результаты артиллерийских стрельб видел? Точность, признаю недурная — Калибр дело знает, быстро освоился. А вот темп стрельбы — пиздец кромешный. И это с подачей из кранцев. Что будет, если придется снаряды из погреба подавать, я даже думать боюсь.

— А ты не думал, что это из-за того, что у нас один заряжающий — дебил, а вторая весит как снаряд?

— И кого мне еще на эту роль назначить? Все остальные нужны на своих местах. У нас вон зенитка еще — тоже кого-то надо искать.

— Ты, пока ищешь, тех, что есть насмерть не загоняй. Дай отдохнуть парням хоть немного.

— Ладно — подумаю…

Капитан вышел из радиорубки и гаркнул: «Чума, Обмылок, Калибр — а ну марш сюды!!! Заряжание отрабатывать будем.». Старпом покачал головой, и отставив фотобатарею в сторону, потянулся и пошел вниз. В столовой Барабашка протирала столы после приема пищи. Увидев его она радостно махнула рукой.

— Ты все? Отдежурил?

— Да… Тебе помочь?

— Не — Чума мне уже помогла с посудой. Почти… Ее Капитан позвал. Но там немного осталось. Ты спать?

— Да. Надо вздремнуть немного.

— А потом..? — Барабашка игриво повозила пальчиком по столу.

— Потом обед, а вот после него…

— Поняла…

Подмигнув ей, Старпом сбежал по сходням и столкнулся нос к носу с Доктором.

— О! А я как раз думал зайти. Я разобрался с проблемой — там дело не в затворах, а в самом спуске. Попроси механиков его посмотреть. По-моему, при взводе пружина смещается и её клинит в гнезде.

— Йа — я есть передайт им. Как Черри?

— Неплохо. Речь нормальная, сознание, насколько я могу судить, вполне четкое.

— Есть какой нибудь отклонений?

— Пока не знаю — после обеда собираюсь прогнать еще пару тестов.

— Вы есть концентрировайтся на одной сфера, — Доктор немного покраснел, — Я говорийт о другой. Она нихт заинтересовайт Орден Одаренных, если бы не имейт способности. Слабый они или бесполезный, но мы есть должны знайт о них.

— Понял. Пока ничего подобного не наблюдал. Возможно, просто не представилась возможность.

— Йа… Но, на всякий случай, наблюдайт внимайтельно.

— Принято.

Старпом обогнул Доктора и скрылся в умывальнике. Доктор постоял пару минут вспоминая куда же он шел, потом поднял палец вверх и со словами: «Точно, фотопластинки!» направился в лабораторию.

Тем временем, на баке Обмылок уже тосковал по тем дивным и беззаботным временам, когда его служебные обязанности заключались в поддержании частоты. После того, как Капитан на него наорал, он пошел жаловаться Боцману. Но, вместо утешения, получил совет попробовать проявить инициативу. Это ему совсем не понравилось, а еще больше ему не понравилось что Бардья проявил инициативу за него, посоветовав Капитану попробовать назначить его на роль заряжающего.

Для отработки нормативов по заряжанию, механики изготовили специальные болванки, точно повторявшие размеры снаряда. Даже с развесовкой угадали. Только вот весили почти на пять кило больше. Когда он на это пожаловался, Капитан только благодушно махнул: «Тяжело в учении — легко в бою. Зато не изломаете.», а Калибр заявил, что так и надо, чтобы боевые на этом фоне казались пушинками.

Но самое неприятное заключалось не в этом. Гораздо более унизительным было то, что у Чумы это начинало получаться лучше чем у него. Вот и сейчас, она хитро сверкая глазами, стояла на изготовке и, по команде: «Заряжай», подхватив снаряд из кранца первых выстрелов, швырнула его в казенник. Затвор хищно лязгнул, Калибр сымитировал наведение, выстрел, дал отмашку: «Осечка, разряжай!», потом, практически без паузы снова: «Заряжай», и так до исчерпания запаса болванок, после чего щелкнул секундомером.

— Ого! Сегодня что — праздник какой-то?

— Низнаю… — не поняла Чума, — А че?

— Ты уложилась. Поздравляю! Как и обещал — на сегодня свободна. Обмылок — болванки в кранцы и на исходную.

— Уии!!!

Чума запрыгала радостно размахивая руками. Мрачно покосившись на эти радостные пляски Обмылок внезапно схватил ее за руку.

— Так нечестно!!! Она жульничала!!!

— Атстань! Йа ни жульничала!

— В смысле?!! А это што?

Спрыгнув с места наводчика, Калибр с интересом осмотрел приспособление. Оно представляла собой портупею с загнутой железкой на конце.

— Интересно… И как это работает?

Чума продемонстрировала — железкой, поддерживая её правой рукой, подхватила болванку за закраину, вытянула, перехватила левой в районе дульца гильзы и понесла к орудию. Портупея распределяла вес на оба плеча, позволяя разгрузить кисть и не бояться, что скользкая, покрытая маслом болванка выскользнет.

— Вот видишь? — возмутился Обмылок, — Это нечестно!!!

— Почему? Мне какая разница как она их таскает? Главное, что бы снаряд был в орудии. Придумала, как облегчить себе работу — ну и молодец.

— Это не она придумала!!! Это механики. Она к ним бегала!

— И чиво што ни йа?!! Таскала йа!

— Так нельзя!

— Пачиму?!!

— Потому, что у меня такой нет!!!

— Эта патамушта ты дурак!

— Сама дура!!!

— Заткнулись оба, — скомандовал Калибр, — Ты — вали. А ты пиздуй к механикам и закажи себе такую же.

— Не… — Обмылок помялся, — Я лучше руками…

— Ну и хули разорался тогда? На исходную…

— Пака придурак!!!

— Ты обиделась, что ли?

— Нет! Пашол в жопу!

Застонав, Обмылок проводил взглядом нырнувшую по сходням Чуму и обреченно поплелся занимать позицию для начала отработки норматива. К механикам он идти не хотел потому, что на одном из занятий умудрился ляпнуть Уру, что устал и никуда больше не побежит, пусть хоть че с ним делают. Это было большой ошибкой — Зампобой объявил его раненым и остаток занятия Багир с Михаем таскали его на себе. Причем удовольствия от этого они явно не испытывали. Багир, в свойственной горцам манере, пообещал его «зарэзать», а Михай долго и неприятно подробно перечислял несчастные случаи со смертельным исходом, которых ему теперь стоит опасаться.

Чума же с Механиками наоборот ладила с каждым днем все лучше. В мастерской было очень интересно, так что закончив с уборкой, она обычно бежала туда. Механики выдавали ей простую работу вроде сортировки гаек, чтобы Капитан с Боцманом не ругались, что болтается без дела, а Кара часто делилась разными вкусными вещами. И Барабашка тоже делилась. Камбуз был еще одним ее любимым местом. За мелкую помощь, вроде мытья посуды и чистки овощей, можно было до отвала налопаться всякими вкусностями, а офицеры, кроме Старпома, туда заглядывали редко.

Старпома Чума сперва, глядя на Обмылка, тоже боялась. Потом перестала — тот обращал довольно мало внимания на её косяки, никогда не орал, и не раздавал подзатыльники. Зато показал несколько приемов рукопашного боя, и научил делать разные эффектные вещи на турнике. Это было здорово. Раньше Чума никогда особо не любила физические нагрузки. Но сейчас, на нормальном питании, в теле ощущался такой избыток энергии, что она с удовольствием бегала, прыгала, отжималась, и старалась не пропускать занятия по рукопашке. Драться — очень полезный навык, который ей всегда хотелось иметь. А тут этому учили бесплатно и не очень больно.

Поглощенная этими размышлениями, Чума чуть не врезалась прямо в выходящего из кают-кампании Капитана.

— Стоять! Куда пошла? Где должна быть?

— Миня Калибр атпустил!

— Это с чевой-то? Эй Калибр?!! — крикнул Капитан запрокинул голову, — Ты Чуму отпускал?!

— Так точно! Она норматив сдала. Я обещал, что тот, кто сдаст — на сегодня свободен.

— Серьезно? Ну тады ладно.

Капитан недоверчиво осмотрел Чуму и покрутил головой в поисках чем бы её озадачить, но вспомнил разговор со Старпомом.

— Ладно. Раз сдала — имеешь право. Иди вон в кают кампанию — посиди, главное остальных не отвлекай.

— Йиесть!

Чума, радостная, что её никуда не припашут, нырнула внутрь, сунулась на камбуз, но Барабашки там не было, поэтому она вернулась обратно и принялась размышлять, чем бы таким заняться. Сидевшая в кресле Лисса покосилась на неё и вопросительно кивнула.

— Перепало немного свободного времени?

— Нарматиф сдала!

— Поздравляю… А как у тебя продвигается с чтением? Получается?

— Нимнога. Пака длинныы слава не пападутся.

— Ох… От твоей речи у меня кровь из ушей скоро пойдет.

— А чо я с етим зделаю?

— Чтение. Может грамотная литературная речь поможет.

— Читат сложна.

— Но интересно.

— Эта да… Толька фсе интересныы книги разабрали…

— Я могу одолжить тебе одну. Но если увижу пятна или порванные страницы, а тем более загнутые уголки — пеняй на себя.

— А ана пра што?

— Про пиратов. Как ты любишь…

Лисса достала толстый томик и положила на стол. Чума вытерла руки об штаны. Потом, не удовлетворенная результатом, сбегала и вымыла их и, взяв книгу, по привычке быстро её пролистала, чтобы посмотреть картинки. Увидев, что там изображено то, что надо: бородатые люди в треуголках с саблями, парусники и сундуки с золотом, она перелистала снова до первой страницы, и водя пальцем по строкам и шевеля губами принялась читать.

К полудню на горизонте снова показались тучи. И на суровые капитанские гримасы они уже не реагировали. Пришлось орать: «Полундра!» и крепить все по штормовому. Личный состав, как ни странно, даже обрадовался. Рутина начала утомлять и как говорится: «Не беда что беда — зато разнообразие.» Старпом, который выглядел недовольным, будучи вызванным наверх, оценил масштабы проблемы.

— «Буревестник»?

— Да не — рано еще, — отмахнулся Капитан, — От «Буревестника» до штормов — неделя максимум. Это так — локальный. Хотя надо поторапливаться — судя по радиосводкам, «Буревестник» уже до побережья Лиониса дошел, и скоро на Амене будет. Давай — дуй на палубу, потом в низы и еще раз всё проверь. Там Боцман орудует, но все равно не лишнее. Я тут буду. Рулевых учить.

— Понял.

— И Бьернсона сюда позови.

— Бьернсона? Оно тебе надо?

— Ниче — ниче… Хотел с морским богом пободаться, так что вот пусть и посмотрит, че оно да как.

— Ладно.

Старпом кивнул и пошел по кораблю, проверяя крышки люков, иллюминаторы, крепления шлюпок и прочее. На корме механики в авральном режиме снимали тент, убирали мебель и трамбовали свое барахло по трюмам, а что не лезло — вязали, чтоб не смыло.

По верхам с выпученными глазами носился Ур зачехляя вооружение, а Калибр с Чумой и Обмылком занимались орудием. По крыше рубки всклокоченным гиббоном прыгал Доктор, готовя к удару стихии свои приборы и антенны, потом помчался в лабораторию. Старпом помог ему рассовать все по местам и позакрывать шкафы, потом проведал Барабашку на камбузе которая убирала посуду так, чтобы не побилась.

Мимо снова пролетел Боцман, на бегу хватаясь руками за все, что попадалось на пути, дабы убедится, что оно закрыто, натянуто и закреплено. Поскольку подлежащих проверке вещей было много, то ногами он практически не перебирал и несся сквозь отсеки как обезьян через заросли.

Жертвой этой проверки чуть не стала Лисса, которая в общей беготне участия не принимала и поэтому выглядела в боцманских глазах подлежащим креплению предметом. Едва не слетев со стула от рывка за плечо, она поправила очки и хотела было сказать что-то едкое, но Боцман с криком: «Не закреплено! Принайтовать шкертиком!», уже исчез из поля зрения.

Первым налетел ветер. Сыча, который забрался повыше от суеты, сорвало с мачты и отнесло от корабля на полсотни метров. Тот попытался вернуться, однако следующим порывом его унесло еще дальше. Поняв, что дело принимает скверный оборот, Сыч спикировал вниз, к самой воде и, отчаянно работая крыльями, добрался до корабля тяжело рухнув на палубу. Летать желания больше не было, поэтому он пешком побежал к своему обычному укрытию. Однако стоило только забраться на бак, как его снова сдуло да еще и как следует обдало поднявшейся волной.

Возмущенно вереща он подбежал к двери в кают-кампанию и начал долбить в неё клювом. Очередная волна окатила его новой порцией воды. Чуть не сбив с ног открывшую ему Барабашку, Сыч вломился внутрь, запрыгнул на стол, но тот был гладкий, а качка уже началась приличная.

Наблюдавшая за тем как птица пытается не навернуться со стола, Барабашка приглашающе похлопала по подлокотнику дивана. Сыч прыгнул на предложенное место и, в качестве благодарности, энергично отряхнулся, обдав её градом брызг, после чего принялся, возмущенно попискивая, сушить потрепанное оперение. Сверху шерстяной гранатой влетел Калибр, за ними по сходням скатились Чума и Обмылок.

— Люк задрайте!

Обмылок влез обратно, захлопнул крышку, в которую спустя мгновение что-то сочно врезалось.

— Блять! Да вы там все охуели что-ли?!!

Выяснилось, что когда Ур закончил с вооружением, то обнаружил, что все везде задраено наглухо и, увидев открытый проем, сиганул туда. Но немного не успел.

— Обезьянины тупорылые! Откройте, деби…

Захлестнувшая бак волна прервала его проникновенный монолог. Дождавшись, когда вода схлынет, Обмылок открыл, но Зампобоя там не обнаружил.

— А когда китта смывает, что орать? «Человек за бортом!» это же не то, верно?

— Ты сейчас: «Помогите — убивают!» орать будешь… — поправил его Калибр.

Дверь в кают кампанию со стороны кормы распахнулась и за ней обнаружился мокрый и злой Зампобой который, войдя, оглядел всех таким взглядом, по которому сразу стало понятно — будут жертвы.

— Кто. Закрыл. Тот. Ебаный. Люк? — Обмылок попытался куда нибудь спрятаться

— Я…

Все посмотрели на Лиссу которая, спокойно захлопнув книгу, прошла в умывальник, взяла там полотенце и набросив его на Ура, принялась промакивать шерсть.

— За чем ты мне врешь, самка? — донеслось из под полотенца, — Я знаю, что это кто-то из тех двух долбоебов.

— И что? — Лисса принялась делать почесывающие движения.

— Они будут страдать… — Ур попытался выбраться из полотенца, но как-то вяло, — Прекрати. Ты сбиваешь мне боевой настрой.

— Я специально. Вы сейчас тут будете бегать, орать… Зачем мне это? Ляг и заткнись. Я люблю в такую погоду спокойно посидеть и почитать. И я скучаю без Гая Октавия Фурина…

— Кого?

— Моего льва.

— Фигассе имечко…

— Ну это же лев! У него должно быть соответствующее имя. И его тут нет. Поэтому ты мне его заменишь. Возражений я не потерплю.

Ур и не думал возражать. Развалившись на диване, он с готовностью подставил спину под пальцы Лиссы. Высунувшийся из кубрика Калибр скорчил глумливую рожу.

— «Ха! Ты прям как кот!»

— «На себя посмотри…»

— «А я то что? Не меня как кота чешут.»

— «Это ненадолго…»

Подкравшаяся сбоку Барабашка с криком: «Я тоже хочу пушистое пузико почесать!» схватила Калибра и попыталась положить его к себе на колени, Китт для этого был слишком большой, так что она бухнула его рядом и с наслаждением запустила пальцы в густую шерсть.

— «Ну че? Довыебывался?»

— «Мог бы и предупредить, что она подбирается…» — Калибр, несмотря на недовольный тон, попыток к бегству не предпринимал.

— «А куда ты отсюда денешься? У обезьянинов самки еще безумнее чем у нас.»

— Ой! Они мурлычут между собой! — умилилась Барабашка, — Как здорово!

Лисса посмотрела на нее поверх очков, но ничего не сказала, ограничившись согласным кивком. Сыч, уже более — менее просохший, покосился на это все, встряхнулся и, решив что китты достаточно надежно обезврежены, нагло залез в узкое пространство между ними. Ур буркнул: «Совсем страх потерял, гондон пуховый…», но сгонять поленился. Видя такое, Сыч распушился, улегся и принялся греться.

Со стороны камбуза вошли Старпом и Доктор. Тоже, несмотря на штормовки насквозь мокрые. Доктор сразу пошел вниз, а Старпом задержался посмотреть на эту идиллию.

— Я обещал после обеда, но сама видишь.

— Да ничего — мы так хорошо сидим, — отмахнулась Барабашка, — Как в гостиной в дождливый вечер. Только пол ходуном ходит. Но это даже весело.

— Чувствуешь себя нормально? Не тошнит?

— Не — все отлично.

— Пойду остальных проверю. Док сказал, что хочет попробовать какое-то лекарство от укачивания — надо найти подопытных. О! Кажется нашел!

Со стороны кубрика раздались характерные звуки. Заглянув сперва туда, потом пройдя в гальюн Старпом обнаружил обнявшую унитаз Чуму и помогающего ей Обмылка.

— Есть пациент! Когда проблюется тащи её в лазарет.

— Нинада… Мине уже лучшэ-э-э… — Чума извергла очередную порцию содержимого своего желудка.

— Ладно — последи, чтобы она не утонула, а я сам принесу.

Старпом спустился в лазарет, где Доктор пытался, несмотря на качку, точно отмерить что-то на весах.

— Нашел на ком опыты ставить будем. Давай препарат.

— Гут! — плюнув на весы, Доктор отмерил дозу на глаз и выдал Старпому склянку, — Пусть выпьет и наблюдайт за ощущений. Если нихт подействовайт — увеличим дозу!

Взяв лекарство, Старпом залил его в Чуму, которая чуть тут же не вернула все назад, и велел отнести страдающее тело на койку.

— Может лучше пусть тут? — осторожно поинтересовался Обмылок, — А то потом, если что, убирать…

— Вот и уберешь. Остальным тоже гальюн нужен.

Вздохнув, Обмылок поволок Чуму в кубрик, заодно прихватив ведерко. В кубрике никого не было, ведерко каталось по полу поэтому он, завалив её тушку на койку, уселся рядом придерживая емкость.

— Слушай… Утром там… Я просто устал от этого всего. Не обижайся ладно?

— Ты сибя вел… — Чума содрогнулась от очередного рвотного позыва, — Как пидар…

— Ну ты тоже… Себе сделала, а мне нет.

— Эта ни я сделала. Эта Багир сделал. А Михай придумал. Ани сами придлажили.

— Тебе это не кажется подозрительным?

— Падазрительным?

— Ну как бы тебе объяснить… — Обмылок притворно задумался, — Может они к тебе подкатывают так.

— А! Былабы клева! Ани виселые. И их даже капитан уважаит.

Чума охнула, согнувшись закашлялась и отдышавшись вытерла рот тыльной стороной ладони. Обмылок в это время ревниво сопел.

— То есть ты была бы не против?

— Аха. Толька я ни думаю. Была бы йа как Барабашка… Или как Лисса. Ана умная. А у миня даже сисег нет.

— Ну мне, например, так даже нравится. Я никогда на умных или красивых не залипал. Не мой типаж. Мне такие как ты нравятся.

— Ты миня сийчас тупой и страшнай назвал… — Чума хрипло хохотнула и снова охнув согнулась, — Ты сам тупой. И страшный… А ликарство работаит. Ни ташнит больше. Хотя галава кружытся. Папробую паспать. Вали.

— Да не… Я тут посижу…

Обмылок присел было на койку Бьернсона, но понял, что тот может не оценить такой борзости и сполз на пол.

— Не хочу чтобы опять куда-нибудь припахали.

— Вали — йа баюсь при тибе спать.

— Почему?

— Патамушта ты ка мне падкатываишь. Это точна. Я эта уже прахадила. Засну, а ты миня выибешь.

— Не. Ты чо… — Обмылок возмущенно замотал головой, — Ты вот так обо мне думаешь?!! Это обидно, знаешь ли! Я, по жизни, всяких вещей делал, но такое — никогда!

— Точна? Поклинись!

— Да чтоб мне сдохнуть!

— Тагда ладна. Лажись рядам — миня халадить начало. Будишь греть.

Не веря своему счастью, Обмылок залез на койку, осторожно приобняв Чуму и боясь сделать хоть одно лишнее движение. От близости жаркого девичьего тела он сам почти мгновенно вспотел и с ужасом почувствовал, что не может сдержать эрекцию. Некоторое время они лежали делая вид, что ничего не происходит, потом Чума медленно завела руку за спину и проверила, что это упирается ей в поясницу.

— Абманщик!

— Я не специально! Просто тут корабль… Столько времени один. Ну ты понимаешь…

Пошевелив тазом, Обмылок отполз на «джентельменскую» дистанцию и снова замер, отчаянно пытаясь не навернуться с койки, которой ему осталось совсем чуть-чуть. Снова медленно потекло время. За бортом ревел шторм, откуда-то из корабельных недр доносились звуки похожие на стоны. Уставшее за день тело от неподвижности, качки, и ритмичных ударов волн расслабило, и глаза сами начали закрываться.

Резко повернувшись, Чума посмотрела на него.

— Придурак!

— Чего? — от неожиданности Обмылок таки навернулся, больно треснувшись об удачно подкатившееся ведро, — Я ничего не делал!

— Вот патаму и придурак…

— В смысле?

Обмылок вскочил и растерянно заморгал. Чума показала ему язык и снова отвернулась к стенке накрывшись одеялом из под которого, после небольшого шебуршения, вылетела одежда. Ругаясь сквозь зубы на женщин, которые непойми чего от тебя хотят, Обмылок лапнул пряжку ремня, но дверь распахнулась и внутрь сунулся Старпом.

— Ты чего тут забыл?

— Я? Ничего… — Обмылок немедленно убрал руки по швам, а Чума притворилась спящей.

— Тебе что сказано было? Отнести её в каюту?

— Да. Я отнес. Сижу. Слежу.

— За чем тут следить? Лекарство подействовало, раз она уснула. Все — в твоих услугах тут больше не нуждаются. Иди помоги Бардье — там на шлюпбалке растяжку сорвало. Бегом.

Постанывая от разочарования и обиды, Обмылок накинул штормовку и еще раз оглянувшись потопал на палубу.

Там шторм, который изнутри казался не таким уж и страшным, представал во всей красе. Огромные, похожие на крепостные стены волны накатывали одна за одной. «Интернационал» встречал их ударом форштевня, мощным апперкотом разваливая на две части и, с уханьем, проваливаясь вниз, чтобы тут же начать карабкаться на следующую. Сверху на палубу обрушивались тонны воды с шипением сбегая через клюзы и шпигаты. Ветер, злобно воя, рвал такелаж гудевший как струны огромной арфы. Из туч, которые висели так низко, что корабль, казалось, царапал их клотиком непрерывным потоком лился дождь и, время от времени, пушечным выстрелом, гремел гром предваряемый вспышкой молнии такой яркости, что её было видно даже сквозь плотную пелену капель и брызг в которой с трудом различались очертания предметов в двух шагах впереди.

На мостике Марио и Федор с благоговением наблюдали за мощью стихии. Федор видел шторм первый раз, и был впечатлен, но не особо напуган, так как слабо представлял опасность. Марио же уже ходил на учебных суда, однако те шторма, в которые им доводилось попадать на просторах Старого Моря, не шли ни в какое сравнение с буйством Имперского Океана, так что он периодически косился на Капитана. Его вид успокаивал. Капитан, в длинном черном кожаном плаще и фуражке зацепленной на ремешок под подбородком, стоял чуть поодаль и всем своим видом демонстрировал, что видел шторма и посерьезнее. Помогала ему в этом кружка с кофе которая, непостижимым образом, сохраняла свое положение в пространстве, несмотря на то, что корабль качало будь здоров.

Периодически подливая в неё коньячок из фляжки, Капитан спокойно объяснял тонкости управления кораблем в шторм, которые состояли, в основной своей массе, из всяких банальностей вроде: «При плавании в штормовых условиях необходимо стремиться к уменьшению ударов ветровых волн по корпусу, заливания и забрызгивания палубы, а также исключению резонансной бортовой и килевой качки» и «Наиболее опасным является положение судна лагом к волне», которые понимал любой человек, хоть раз плававший хотя бы в рыбацкой лодке. Однако, выяснилось, что между «знать и понимать» и на практике удержать нужный курс и скорость, когда многотонный корабль подхватывает и крутит как щепку, пролегает огромная пропасть.

А на крыле мостика бесновался Бьернсон. Тот факт, что они немедленно не пошли ко дну, он воспринимал как личный триумф и теперь, радостно принимая грудью порывы ветра, долетавшие брызги и дождь, беседовал с богами. Причем исключительно в непарламентских выражениях и на такой громкости, что время от времени умудрялся переорать рев волн и вой ветра. Капитан, уставший от этих воплей, приказал уступить ему место у штурвала, дал команду заткнуться и принялся вколачивать в него морскую науку. Марио, воспользовавшись этим отошел и закурил.

— О, сеньоре! Я вам доложу, это незабываемо… Никогда не видел ничего подобного. Причем, заметьте, это еще не самый сильный шторм, которые тут бывают. Сеньоре Капитано говорит, что это даже не шторм вовсе. Мамма-миа — не хотел бы я попасть в то, что по его мнению настоящий шторм.

— Угу… — согласился Федор, который пытался совместить спичку и кончик сигареты, — На ферме такого не увидишь. Будет, что рассказать. А то кругом вода да вода.

— Погодите — вот мы дойдем до Островов… Если хотя бы половина из того, что я про них слышал, верно, то рассказов вам будет до конца жизни.

— Хорошо бы, а то у моей родни одна история на всех была. Про то как их на ярмарке ограбить пытались, а один схватил палку и ка-ак дал по голове. Причем, каждый говорит что он. Пару раз даже подрались из-за этого.

— Ну да… Вам уже сейчас есть, чем похвастать перед родственниками. Вы участвовали в перестрелках, даже в небольшом морском сражении, видели несколько стран. Да если так подумать, и я могу удивить многих своих бывших сокурсников. Они то дальше Лоски никогда не плавали, не говоря уж о перестрелках. А у нас это все так… Буднично?

Федор согласно кивнул и затушив окурок достал паек. Поскольку обед сорвался, им всем раздали по банке консервов, несколько галет и взятые на Доминисе свежие фрукты. Стульев и кресел на мостике не было, дабы не вводить вахтенных в соблазн, поэтому они поели усевшись прямо на полу.

По трапу, цепляясь за поручни и отфыркиваясь от летящей в лицо воды забрались Старпом с Доктором. Несмотря на погоду, они решили запустить какой-то прибор. Доктор уверял, что в данных условиях можно получить интересные данные. Капитан покрутил пальцем у виска, но возражать не стал. Минут через пять Доктор влип в стекло рубки с наружней стороны повиснув вверх ногами на страховочном поясе. Присутствующие с интересом оценили гамму эмоций на его лице, а Капитан, важно подняв палец, дал понять, что все, только что, получили наглядный урок необходимости соблюдать технику безопасности при работах на высоте и, втащив обоих экспериментаторов в рубку, учинил разнос.

— Вам че? Жить надоело?

— Найн! Это есть кляйне оплошность. — Доктор потрогал шишку на лбу, — В дальнейший есть быть внимайтелен.

— Вы че вообще затеяли, жертвы науки?

— У нас на приборах интересные показания. Док уверен, что если сейчас запустить антенну, то мы можем добиться правильных результатов.

— Я вам запущу! Тут все мокрое, а судя по толщине кабеля, который вы на неё тогда кинули, напряжения у вас такие, что нас всех поубивает нахрен.

— В тот раз мы ошиблись немного. На порядок где-то. Только не знаем в какую сторону.

— Йа! Сейчас мы есть пробовать малый мощность.

— Смотрите у меня! Адиеты!

Капитан погрозил им пальцем и, выпнув парочку с мостика, нажал клавишу переговорного устройства.

— Амяз. Там эти двое беспокойных опять че-то затеяли. Смотри, что бы нам ниче не пожгли.

Момент включения антенны отразился на контрольной панели дернувшимися стрелками амперметра и вольтметра, но потребляемая мощность была незначительной, так что, успокоенно вздохнув, Механик заверил, что у него все под контролем. Кара, тем временем, еще раз проверила датчики течи. Они показывали, что лишней воды в корпус не поступает. Но, с другой стороны, кто верит датчикам?

Открыв люки она подтвердила этот факт визуально, потом связалась с Боцманом, который уже закончил воевать со растяжкой и теперь обсыхал в кубрике и попросила его осмотреть трюмы. И только после этого сделала пометку в журнале. Амяз наблюдавший за этим, одобрительно кивнул.

— «Молодец. Все правильно. Нельзя полагаться только на аппаратуру.»

— «Я знаю. Тем более что поплавковые датчики вечно барахлят. Мне резистивные нравятся гораздо больше.»

— «Да. Надо заняться как будет время.»

Корабль прошел очередную большую волну, отозвавшись скрежетом и стоном набора. Механик напряг слух, и поморщился.

— «Не люблю такие звуки. Тут корпус намного крепче, но все равно холодок по спине.»

— «Ты же раньше на торговом судне ходил?»

— «Да. «Марибель». Им тоже Капитан-аза командовал. Неплохое судно, но очень старое и неухоженное. Хозяева плохие были — не любили его. А еще раньше на «Присцилле». После него такие звуки и не люблю.»

— «Попал в кораблекрушение?», — Кара придвинулась, поближе, — «Расскажи».

— «Да что там расказывать? Попали в шторм и, на волне, «Присцилла» на двое развалилась. Прям точно по центру. Носовая часть затонула, а кормовая осталась дрейфовать. Место в шлюпках всем не хватило, поэтому люди на них уплыли, а всех саргашей оставили. Мы все, что могли задраили, шторм пересидели, хотели плот сколотить или лодку, но тут Капитан аза на «Марибель» подошел и нас снял. Я у него остался, остальные решили, что наплавались и на берег ушли.»

— «А что было с теми, кто на шлюпках уплыл?»

— «Капитан-аза только одну нашел. Остальные не знаю куда делись. Может другое судно подобрало.»

— «Или утонули.»

— «Не надо никому тонуть.» — Механик помотал головой, — «Зачем? Они мне ничего плохого не сделали.»

— «Но они же вас оставили?»

— «Ну не просто так же оставили. Корма на воде держалась. Мы там все, что надо, нашли. И заметить её было проще. Они больше рисковали.»

— «Ну ладно…» — Кара вздохнув покрутила головой, — «А как ты думаешь — долго еще шторм будет?»

— «Эти шторма короткие. Долгие потом начнутся, но мы уже в Острова уйдем. Тебе уже надоело?»

— «Я спать хочу.»

— «Ну иди — ляг. Я тут сам справлюсь.»

— «Нет — я должна здесь быть. Вдруг что случится, а я сплю. Если шторм ненадолго, то я лучше потерплю. Сейчас попрошу еще кофе сварить и потерплю. Лучше ты мне еще что-нибудь интересное расскажешь.»

Чмокнув Механика в щеку, Кара выглянула в мастерскую. Там Багир с Михаем соорудили из подручных деталей примус на карданном подвесе и, в отличие от остального экипажа, наслаждались горячей пищей, поглядывая, чтобы еще такого интересного придумать.

— А як ви, пане, дивиться на те, щоб зробити на том же принципе спальне мисто?

— Нэт. Койка будэт слишкам бальшой. Мэста не хватит.

— Так яж не в каюту. Тут зробити. Щоб у таку погоду можна було по очереди подримати. А то я поки ни сплю — все нормально. А як закрыв очи — будто горилки перепив. Все крутиться.

— Тут тожэ мэста нэт. — Багир взял лист бумаги и принялся чертить чертеж, — Только эсли в машынном подвэсить. Но там грохот — нэ заснэм.

— Курва… Хоча ваш чертеж подав мени идею. Якщо зробити маленьку систему з маятником, и систиму, яка буде слидом за ним повертати лежак через систему електроприводив?

— Нэт — сложна! И такой тихий приводы мы нэ найдэм штобы спать нэ мэшал. Лучшэ давай про машин думать.

— Гаразд пан, як вам завгодно. Отже… Ми будемо издити по Островах. Що ми про них знаемо? Поганый рельеф. Камення да песок. Шляха практично немае. Ну, оскильки нам знадобиться хороша прохиднисть, то предлагаю думати сразу за повный привод.

— Вах! А чэго нэ в сторону гусэниц?

— Тому що поворота бортовыми фрикционами ми у даних условвях може и осилимо, а ось изготовлення гусеничной ленты точно не.

— Полугсэничный, нэ?

— Полугусенична ж схема, незважаючи на популярнисть, особисто мени бачиться мертвонародженою. Тим бильше що ми сильно стеснены у плане размеров машини.

— Пачэму?

— Ну судить сам пан. Ми повинны як то розмищувати ие на борту. И крим як на корму поставити никуди. А там у нас не так вже богато миста шоб ее вкорячити…

— Вэрно… — Багир почесался задумчиво оглядываясь, — И праходы нада оставыть. Кароткий машин палучится. Пачты квадратный.

Взяв галету и обмакнув её в растопленный тушончный сок, Багир принялся рассматривать список того, что у них есть в наличии, и прикидывать, что из этого можно собрать.

Шторм закончился глубокой ночью. Разогнав всех спать и оставив у руля Бьернсона, который от переполнявших его чувств все рано не мог уснуть, Капитан назначил подъем на час позже и сократил зарядку до минимума. Потом положил корабль в дрейф и построил весь экипаж на палубе.

— Итак, орлы! По традиции, именно шторм отличает салаг от настоящих моряков. Вы его прошли и сегодня у нас будет посвящение в славное морское братство!

— А как оно проходит? — счел нужным уточнить Старпом.

— Сперва купание в забортной воде. Чтоб просолились как следует. Потом стакан «шила» для сугреву. Тут это не актуально — вода теплая, не то что у нас. Но традиции есть традиции. А потом — рыбалка!

— Работ не будет?

— Ну, если ты после стакана спиртяги натощак сможешь работать — тогда вперед.

— А вахту кто будет нести?

— Мы с Бардьей и Амязом подежурим. Ну и Бьернсон с нами. Он утверждает, что у них на Бьернхельме моряками не становятся, а рождаются, так что хрен с ним.

— Товарищ Капитано! — поднял руку Марио, — Я тоже имел морскую практику и проходил шторма.

— Ну, если ты то, что у вас там, считаешь штормами, то тоже будешь дежурить. Остальным — выходной.

— О! Мамма-миа… Я только что вспомнил, что вчера говорил, что наши шторма против этого просто ничто. Сеньоро Федор свидетель. Так что я, пожалуй, приму участие в посвящении.

— Как знаешь… — Капитан потер руки, — Итак салаги — все за борт! Мальчики налево девочки направо.

— А эсли там акул? — Багир с подозрением оглядел морскую гладь.

— Не ссать! Их после шторма еще пару дней не будет. И медуз ядовитых и прочей нечисти. Вода чистая, свежая и безопасная. Кто плавать не умеет — берите спасжилеты. Давайте — не заставляйте меня вас выкидывать!

Команда переглянулась. Несмотря на заверения в безопасности, идея купания в открытом море энтузиазма не вызывала.

— Эх, Вад… — Старпом вздохнул, — Смотри, как надо мотивировать коллектив на глупости… Так, Черри, помнишь о чем мы говорили? Та небольшая шалость? Самое время.

Радостно кивнув, Барабашка принялась раздеваться. Команда затаив дыхание следила за процессом. Плотоядно ухмыльнувшись, Старпом выцепил взглядом Багира.

— Ты же не позволишь ей себя опередить?

Багир, у которого от данного зрелища кровь прилила во все места, с криком: «Нэт! Джыгыт всэгда идэт пэрвий!» одним движением сорвал с себя комбез и, прикрывая срам ладонью, скаканул за борт. Следом, со спасательным кругом под мышкой и воплем: «Куди пишов дурень?!! Ти плавати не вмиеш!!!», сиганул Михай.

— Это было легко… Чума? По моему, самое время показать, что питание и физические нагрузки пошли тебе на пользу. Пусть смотрят и завидуют…

— Серьезна?

— Абсолютно. Ты чудесно выглядишь. По сравнению с тем, что было — прямо небо и земля. Есть люди, которые должны стесняться своего тела, но ты точно не из их числа.

Чума, которая столько комплиментов не слышала никогда, раскраснелась, расплылась в глупой улыбке, потом скинула робу и, показав Обмылку язык, с воплем: «Голыи сисьге!» катапультировалась через планшир. Обмылок, который вчера всю ночь маялся от переполнявших его противоречивых чувств, последовал за ней.

— Я сказал: «Девочки направо»!!! — напомнил Капитан, потом махнул рукой, — Да хуй с вами с дураками…

Старпом помог Барабашке закончить разоблачаться и покосился на Марио и Федора.

— Там сейчас будут бултыхаться уже ДВЕ голые девки. Чего тормозим?

Переглянувшись, оба рулевых буквально телепортировались за борт. Кара помявшись, вопросительно покосилась на Амяза. Тот поколебался, но решив, что если уж забивать на устои, то по полной, одобрительно кивнул. Кара, правда, попыталась остаться в майке, но ту сорвало когда она прыгнула в воду и её пришлось вылавливать. Капитан многозначительно покосился на Ура.

— Даже не уговаривайте! — ощерился тот вспрыгнув на надстройку, — Не заставите. Я живым не дамся!

— Да что ты говоришь? Спорим?

Барабашка вчера так и заснула на диване, обнимая Калибра как плюшевую игрушку. Тот хотел деликатно слинять, но тоже задремал. Ур, глядя на это, дико жалел, что у него под рукой нет ничего, чтобы запечатлеть это для потомков, и утешился тем, что зазвал всех, кого нашел, посмотреть на данное зрелище. Калибр, ясное дело, оставлять это безнаказанным не собирался и, по капитанскому сигналу, напрыгнул на приятеля и с криком «Ме-есть!!!» навернулся с ним в воду. Следом, хохоча, прыгнули Старпом с Барабашкой

— Так… — Капитан удовлетворенно оглянулся по сторонам, — Никого не забыли?

— Есть тут один…

Боцман аккуратно протиснулся в дверь неся на плечах Доктора.

— Найн! Найн!!! Я есть предупреждайт — только есть пробовайт! Я вам потом пиписька отрезайт без наркоз!

— Это тебе за «дикий культур»!

— Ганс… Я все понимаю… — Капитан приказал поставить доктора на палубу, — Но вы тоже член нашего экипажа, так что, считайте это знаком принятия вас в коллектив.

— Гут! В такой трактовка я есть соглайсен.

Доктор скинул пиджак и брюки и оказался в купальном костюме.

— Разумный человек, в отличий от дикарь, способен прогнозировайт и просчитавайт на будущее!

Ловко увернувшись от Боцмана, он быстро, но с достоинством, спустился по штормтрапу в воду и поплыл.

— Вот теперь всё!

— А это только для членов команды?

Из-за надстройки вышла Лисса в своем обычном строгом платье, но с полотенцем через плечо.

— Вы пассажирка, так что вам — по желанию.

— Дядя? Вы там?

— Йа! Но тут полно обнаженный мужчин и женщин, так что я тебе нихт рекомендовайт!

— Это звучит так, как будто я пропускаю что-то интересное. Подержите…

Лиса бросила Капитану полотенце, вручила Боцману очки и заколку, неторопясь стянула платье и под крики Доктора: «Найн! Это есть непристойно!» присоединилась к общему веселью.

Всех забиравшихся обратно заставляли опрокинуть по стакану спирта. Исключение было сделано для Лиссы напомнившей: «Пассажирам по желанию. Мне лучше вина.», и киттов, которые такую дозу бы не потянули. Убедившись, что эта часть традиции соблюдена на сколько возможно, Капитан удовлетворенно кивнул и перешел к третьей части посвящения — рыбалке. После выпивки народ расслабило, так что подобное времяпрепровождение было как нельзя кстати.

Механики натянули обратно тент, вытащили из своих бездонных кладовых спутанный моток лески с крючками, из которого каждый выпутал себе снасть, потом вопросительно посмотрели на Капитана. Капитан благосклонно кивнул, и на свет были извлечены последние атрибуты хорошего отдыха: бутылки с продукцией бортовой винокурни и мангал. Жарить на мангале пока было нечего, но Багир все равно его разжег — для атмосферы.

Вопрос с прикормкой решили быстро — на палубе, после шторма, осталось много «даров моря» которые позастревали где попало и уже начинали пахнуть. Все это смыли бандспойтом, добавили пищевых отходов с камбуза которые Доктор сдобрил какой-то пахучей дрянью и через несколько минут вокруг уже сновали стайки рыб жадно поедая угощение. Вода после шторма была прозрачной как слеза, так что большинство не столько рыбачило, сколько разглядывало диковинных морских обитателей.

— Дивиться пан — он та на якось чиновника схожа. Така ж жирна, та рожа тупа…

— О! Вы будете смеяться, сеньоре, но вы угадали — у нас их так и называют.

— Як я добре вгадав. Може попробовать её изловити?

— Не стоит. У них отвратительное мясо и много паразитов.

— Тю… Така ж бестолкова, як сухопутний аналог… Ви мене вибачте, пане, але я тильки в ричноий риби розбираюся. Яку тут краще вибирати?

— Вон, видите, быструю вытянутую рыбу с металлическим блеском?

— Яка на меч схожа?

— Именно! Это рыба-сабля.

— Ты дывись… Знову таки вгадав!

Михай попытался закинуть наживку поближе к желаемой добыче, но после пары попыток её слопала другая — тоже с отблескивающей металлом чешуей, но толстолобая.

— Курва!

— Не расстраивайтесь сеньоре — это корифена. Тоже очень вкусная.

— То добре… Пан Багир? Приймайте улов!

Михай вытащил рыбу и вручил Багиру, который ловко разделал её, окунул в специи и закинул жарится, после чего пошел проверить как дела у киттов. Те не стали заморачиваться со снастями — Ур сидел на нижней ступени штормтрапа, почти у самой воды, клал на воду кусочек приманки и, когда неосторожная рыба подплывала, хватал когтями и передавал Калибру, который внимательно изучал, что им попалось.

— Видали обезъянины как рыбачить надо! Ловкость рук и никаких удочек!

— Мэлкая! — оценил Багир их улов, — Крупный рыб ты так нэ вытащишь!

— Я не вытащу? Смотри!

Ур кинул на воду очередной кусочек, придирчиво шугнул всякую мелочь, потом резко хватанул почти метровую рыбину… И вместе с ней ушел под воду, вынырнув потом метрах в десяти от борта.

— «А говорил, что купаться не будешь!» — подъебнул приятеля Калибр, — «На второй заход пошел.»

— «Это ты пошел! Я просто не рассчитал немного…»

— «Давай греби назад быстрее — а то сожрут нахрен. Вон уже кто-то вьется…»

Ур доплыл до корабля, недовольно бурча отряхнулся и ревниво покосился на Федора со Старпомом и Доктором которые, наловив макрелей, теперь мерялись у кого больше.

— «Так! У меня есть план!»

— «Звучит пугающе».

Ур обвязался тросом от ручной лебедки, вытравил свободный конец побольше и вспрыгнул на планшир, высматривая жертву.

— «Ты уверен?»

— «Более чем. РАБОТАЕМ!!!»

Сиганув вперед и вниз Ур вцепился в проплывавшего мимо тунца. Калибр, в свою очередь, вцепился в ручку лебедки и попытался его вытащить. Ему на помощь кинулись остальные и, совместными усилиями, выдернули Зампобоя с добычей на палубу.

Боцман, выглянувший посмотреть, че там за шум, удивился и сообщил Капитану: «Они там, по ходу, на кота ловят».

— Серьезно? Дай тоже посмотрю — я, в свое время, на что только не ловил, но чтоб так… Ты смотри — и правда!

— Может зря пить разрешили?

— Может и зря… Хотя шут с ними — пущай развлекаются.

Тем временем Ур, наглотавшийся воды, отплевался и гордо осмотрел окружающих.

— Надеюсь все видели, потому, что повторять не собираюсь! Если кто-то поймает больше сообщите. Я на надстройку — сохнуть.

Гордо распушив хвост, Ур сиганул на кормовую надстройку, где слегка напугал Барабашку, Кару и Лиссу, которые, пользуясь тем, что мужчины реализуют свои охотничьи инстинкты, решили позагорать нагишом.

— О! Самки!

— Тсс! Тихо, — Лисса приложила палец к губам. — Не надо афишировать наше уединение. Иди сюда — давай я тебя почешу.

— Я мокрый…

— Ничего — быстрее высохнешь.

Лисса подгребла Ура поближе и вся троица принялась в шесть рук ворошить его шерсть, от чего тот расплылся по нагретому металлу как восковая фигурка.

Калибр тем временем с криком: «Стой, падла пернатая, верни улов — я все прощу!», гонялся за Сычом который под шумок утараканил связку с мелкой рыбой и теперь пытался уйти от возмездия.

— Вах, слюшай — забэй, да! — посоветовал Багир, которому они чуть не своротили мангал.

— А че я? Я ниче — я сам ему хотел её скормить. Просто если ему так дать, он долго будет клювало воротить. А краденое сожрет из принципа. Ладно — наверное и правда хватит. У тебя там как? Можно уже есть?

— Абыжаешь! — Багир подцепил ножом прожарившийся кусочек, — Папробуй! Ты такой рыба никогда нэ эл! Патом будэшь хадыт умолят эщэ пожарыт! И другим атнэси. Пусть всэ ходят и умалают!

Калибр взял тарелку и пошел угощать остальных. Первоначальный азарт уже схлынул, так что новоиспеченные моряки, закинув снасти чисто для вида, развалившись на палубе, курили и болтали.

— А кракены бывают? — Федор задумчиво вгляделся в толщу воды. — Я просто в книжке читал.

— Ну, наука нихт может давайт однозначный ответ на данный вопрос, — Доктор развел руками, — Хотя, по косвенный свидейтельств, мы можем предполагайт, что головоногий моллюски есть спосойбен достигайт коллосальный размер.

— А «косвенный» это как? По костям?

— Найн. Косвенный это… Как бы вам так объясняйт? Представляйт, что ты ходить по лес и видейт медвежий следы, помет, метка на дерево. Ты нихт видейт сам медведь, и прямой доказательств ты нихт имейт. Но по этот признак, называемый «косвенный», ты можешь предполагайт, что медведь тут водится.

— А так само смекати що мотати тоби отседова треба, — ухмыльнуля Михай, — И чим швидше тим краше, бо ведмидь це така скотина, що ну його у сраку з ним встричатися. Особливо заради доказив.

— Я нихт полностью понимайт вас, но надейтся, что вам ясен мой мысль.

— Дуже чётко. Бачте пан Федир… Пан Дохтор мае ввиду, що учена людина походила, подивилася, пошукали и з цього зробила вывод: “Походу кракен е!” А лизти и дивитися е кракен, чи нема його и це все обман зору, вони того в рот ибали.

— Это правильно — кракен чай не медведь. От медведя хоть ружье поможет, а от него пушку надо брать или торпеду, — Федор кивнул и снова повернулся к Доктору — А какие ученые следы нашли?

— О! Тут много разный признак. Например, следы от огромный присоски на шкурах левиафан. Да и само наличие столь огромный животный говорит о том, что должна существовать адекватный их размер добыча.

— А я всегда думал, что левиафан — это рыба.

— Распространенный заблуждений! Несмотря на внешнойсть левиафан, так же как и его более мелкий сородич — кашалот, являйтся млекопитающий. Это одна из причуд эволюция.

— «Эволюция» — это морская богиня?

— Найн! Это — один из величайший природный процесс!

Доктор опрокинул рюмку настойки и принялся объяснять собравшимся суть теории эволюции и связанных с ней процессов.

Убедившись, что все внимательно слушают эту лекцию, Обмылок, делая вид, будто ищет местечко получше, подгреб к Чуме.

— Слушай, я тут подумал: пока все здесь, может, пойдем?

— Куда?

— Ну… Куда-нибудь… Мы же вчера это… Не успели…

— Чиво не успели?

— Ну это… Сама знаешь.

— Ни знаю… Чиво?

— Да ну тебя… Сперва намекаешь, а теперь издеваешься! — обиженно надулся тот.

— А ты спирва тупишь, патом абижаишься.

— Да! Потому что не пойму хочешь ты или нет!

— Чиво?

— Ты опять, что ли, начинаешь?

— А ты чиво такой скромный? Не можышь слова «ибаца» сказать?

— Ну я так не привык. Я же все таки гюйонец. У нас не принято так грубо об этом говорить.

— А в живога чиловека пискай тыкать не груба? Или у вас так ни принята?

— Ты так об этом говоришь, что мне прям расхотелось…

Обмылок сделал вид, что обиделся, но Чума внезапно схватив за волосы притянув к себе и лизнула горячим, влажным языком ему прямо в ухо. Это было странно, довольно мерзко, но штаны, однако, предательски встопорщились.

— Ни расхателась… Ладна — масла йесть?

— Сейчас будет!

— Тагда вали — ищи. Встричаимся в кубрике.

Ошалело кивнув, Обмылок побежал искать Боцмана. Тот сидел на мостике вместе с Капитаном, изливавшим мудрость на стоявшего вахту Бьернсона. Высунувшись, Обмылок попытался привлечь внимание Бардьи, но Капитан его заметил и жестом приказал подняться пред свои очи.

— Ты че рожи корчишь? Уже нарыбачился?

— Так точно! Вот такую вот поймал… Жарится… Разрешите к товарищу Боцману обратиться?

— Разрешаю… Можешь неофициально — выходной все-таки.

— Бардья, у тебя масло осталось? Куманское которое?

— Да. Мы запас на Доминисе брали. А тебе зачем?

— Ну как зачем? Для этого самого…

— С кем развлекаться собрался? С Чумой, что ли? — Боцман вздохнул. — Хотя с кем еще-то?

— А что так сразу!? Больше не с кем, что ли?

— Ну как бы да… Вариантов небогато. Кара сразу отпадает — она саргашка. Лисса разборчивая, да и, раз от неё Марио сбежал, то с такими тараканами, что тебе туда лучше не соваться. Барабашка… Ну ты не самоубийца, я надеюсь? Остается только Чума.

Обмылок посопел, но молчаливым кивком признал правоту Бардьи. Тот, в свою очередь, вопросительно посмотрел на Капитана, который, затянувшись и выпустив клуб дыма, задумчиво ухмыльнулся.

— Эх… Молодые да горячие… Ладно, дай ему масла этого. На винт не намотает — Доктор всех проверил, а вот детей неплановых нам тут не надо. Ты только смотри — аккуратнее с нею. Не разочаруй.

— В смысле? — не понял Обмылок.

— В смысле, что своего предыдущего ухажера она на моих глазах прибила.

— В смысле: «Прибила»?

— В прямом. Камнем по башке тюк и привет… Поэтому проверь, чтобы рядом предметов тяжелых не было. Мало ли чего ей не понравится?

— Так точно… Буду иметь ввиду…

Слегка ошалевший от таких новостей, Обмылок взял у Боцмана пузырек и пошел в кубрик. Дверь была заперта, так что он постучал.

— Пароль?

— Какой еще пароль? Это я! Достал масло, как ты просила…

— Захади! — Чума открыла дверь и втащила Обмылка внутрь. — За табой слидили?

— Кто?

— Ты скучнай… Давай — раздивайся!

На Чуме уже из одежды были только расшнурованные ботинки. Обмылок, который не привык видеть такую откровенность и энтузиазм даже со стороны портовых проституток, помялся, потом притянул её к себе и попытался поцеловать.

— Ты чиво?

— Целую тебя, а что? Ты так никогда не делала?

— Эта тожи ваши гюйонские штуке?

— Ну я думал, что интернациональные… А у вас целоваться не принято?

— Толька кагда нежнасти всякии. Йа думала мы ибаца будим.

— Будем… — Обмылок вздохнул, — Давай только не так вот откровенно.

— Пачиму?

— Просто доверься мне. Тебе понравится…

На мостике Капитан поднял палец, призывая организовать тишину, и прислушался к звукам, доносившимся из вентиляционного раструба.

— Старается парень… Шоб не прибили… Кстати, я вот только вспомнил… Я же вам денег должен отдать за медальон.

— Да мы это… — замялся Бардья. — Не торопим… Нам тут они без надобности.

— Надо было тогда еще отдать, но такое началось что я и забыл. Только когда про “прибить” сказал, в голову пришло.

— Э-э… — Бьернсон попытался осилить логическую цепочку, но не смог.

— Да Бардью за него чуть у нас борту не грохнули из-за медальона этого. Я тебе рассказывал — в остальном забавная история такая. Вспомнил про это, вспомнил про медальон, вспомнил про деньги. Они у меня — в сейфе. Сразу отдельно положил.

— И много там? — с трепетом поинтересовался Боцман.

— Ну с мой кулак, где-то, мешок. Каждый.

— Их чё? Два?

— Ну вас двое и мешка два…

— С ваш кулак?

— Примерно…

— А монеты какие?

- “Ореолы” доминские. Мало, что ль?

Боцман, с выпученными глазами, молча прикусил кулак и, спустившись на палубу, пошел на корму, где налил себе стакан и всадил без закуски.

— Я так понимаю: “Нормально”… - прокомментировал это Капитан. — Ладно, пусть в себя придет, а я пока тебя еще раз по навигации погоняю. У тебя это слабое место…

Слободан мрачно смотрел в пучину океана. Пучина бесстрастно пялилась в ответ. «Илмаре» был старым судном. Это и так должен был быть его последний рейс, после чего двигатель планировали снять, а корпус использовать как плавказарму. Купленный Севионской Островной Компанией за гроши у хитрого куманца, который плясал от радости, когда сбыл эту рухлядь, он был наспех приведен в порядок, загружен приобретенным по дешевке обмундированием для колониальной гвардии, снабжен экипажем из тех, кто хотел скрыться в Островах, но не имел денег на билет, и отправлен в рейс. Слободана соблазнили капитанской должностью, хотя более опытные моряки отговаривали его от этой авантюры, тем более, что задача была практически невыполнимой.

По расчетам чиновников компании, «Илмаре» должен был успеть в Острова до штормов. Однако, даже в идеальных условиях, времени было впритык, а судно, только выйдя из порта, начало выдавать поломку за поломкой, которые бестолковый экипаж не успевал чинить. Слободан предложил переждать сезон штормов на Кукаране, и за это время подлатать судно, но получил отказ.

Налетевший шторм был не особо сильным и, скорее всего, будь «Илмаре» исправен, они прошли бы его без проблем. Но отказал руль. Наспех отремонтированный секторный румпель просто развалился к известной матери. Слободана давно беспокоило его состояние и он даже приказал заготовить все необходимое чтобы, в случае чего, приделать к баллеру деревянный рычаг и ворочать в ручную, однако ворочать было некому. Узнав о происшествии, большая часть команды просто спустила шлюпки и удрала, прихватив с собой судовую кассу. Судя по скорости и слаженности, с которой это было проделано, они готовили нечто подобное давно. Так бы четко обязанности свои исполняли, как драпали!

В их плане был один изъян — «Илмаре» в этот момент находился в нескольких тысячах километров от ближайшей суши а, ввиду приближающихся штормов, судоходный маршрут стремительно пустел и беглецам должно было очень повезти, чтобы на них наткнулось какое-нибудь судно. Почему они об этом не подумали? Да потому, что самые бывалые имели опыт максимум каботажного плавания и очень слабо представляли себе то расстояние, которое планировали одолеть на гребных шлюпках. Слободан представлял — он сделал три рейса в Острова. Но разве-ж его кто спросил? Теперь вот пусть болтаются в обнимку с этой долбаной кассой, «играчи заебаны» — либо с голоду подохнут, либо штормами накроет…

Однако, злорадствовать получалось плохо — сами они были не в лучшем положении. После того, как «Илмаре» лишился руля и большей части команды, его участь была предрешена — встав бортом под волну он исполнил оверкиль. Спасибо за это стоило сказать мистеру Пратту — представителю компании, следовавшему вместе с ними в Острова с важной миссией! Зеленым горошком! Обычным, мать его консервированным зеленым горошком! Когда Слободан обмолвился об этом в кабаке, окружающие ржали как умалишенные. В Островах полно всякой еды — какой дурак будет везти туда консервированный горох? Однако, оказалось, что при обилии свинины, гарнир к ней местные развести не догадались, а чины компании, присматривающие за делами на Островах, жить не могли без свиной отбивной с зеленым горошком.

И, поскольку прибыл Пратт после погрузки, то ящики с горошком поставили на палубе. Слободан хотел было возразить что так не делается и по хорошему тяжелое надо вниз, а легкое — наверх, но ему быстро объяснили, что Компания лучше знает как надо и тратить время а, следовательно, и деньги на перегрузку ему никто не позволит. Конечно, следовало бы настоять. Кулаком по столу грохнуть надо было, но к тому времени он так устал бодаться из-за каждой мелочи, что махнул рукой надеясь, что по уму все уложат после выхода в море. Однако в море этому воспротивился уже Пратт, который хотел чтобы груз был на виду. А то еще, чего доброго, матросы, уставшие от дешевых пайков, покусятся на господский горошек!

В общем сейчас, сидя на киле перевернутого судна, Слободану оставалось только перебирать в уме, сколько всего они сделали неправильно и сколько оплаченных жизнями правил мореплавания нарушили, и утешать себя тем, что Пратт выжил, так что, когда провизия подойдет к концу, они съедят его первым. Кроме Пратта, в числе выживших оказались семейство хануми — дядя Ши, нанявшийся на «Илмаре» коком, его сын Ксу и Джеминг. Ши сказал, что Джеминг его племянник, однако Слободану было пофиг на степень их родства.

Больше волновало то, что Джеминг, очень чисто говорил на ислас, смотрел на окружающих как на говно и, в случившейся через два дня после отплытия драке, отмудохал троих здоровенных лбов так, что на них живого места не было. Это порождало определенные сомнения в том, что он действительно помогал дяде Ши с его едальней и вообще повар. Однако, у многих из команды были свои скелеты в шкафу, так что пока Джеминг не доставлял особых проблем, Слободан был готов его терпеть.

Тем более, на случай чего, с ним был Тролль — здоровенный бьернхельмец, который выглядел так, как будто его матушка и правда согрешила с какой-то мифической тварью. Бородатый, с длинными, заплетенными в три косы волосами и мрачным взглядом мясника, он оказался на удивление лоялен к Слободану и пару раз, ударом в ухо, указывал место бунтарям, пытавшимся усомнится в капитанском авторитете. Причина этого оставалась загадкой — за время плавания Тролль сказал от силы десять слов и предпочитал объясняться жестами и нечленораздельным рычанием.

Посвященный Физель, отосланный на служение в Острова за тяжелый нрав помноженный на пьянство, и исполнявший на судне роль каппелана и костоправа, пытался решить эту проблему сеансом экзорцизма, но дело кончилось мордобоем — Тролль не очень любил служителей Единого. Однако, по иронии судьбы, именно он и спас Посвященного. После того, как судно перевернулось, Физель оказался в ловушке в лазарете. Дверь заклинило намертво, так что он просидел несколько часов по шею в воде, дыша в образовавшемся воздушном кармане и стуча в переборку. Тролля этот звук задолбал, так что, поднырнув, он выдрал дверь и выкинул Посвященного наружу, где Слободан с остальными выловили его и втащили к себе.

Кроме вышеуказанных персон крушение пережил Брава — помощник механика. И если повод побудивший Тролля податься в Острова был неясен, то с этим все было предельно понятно. Брава являлся заядлым картежником. И по мелочи ставить не любил. Пока ему шла карта, он успел неплохо подняться и даже заиметь личный авто, через что и получил повод утверждать, что разбирается в машинах, но потом началась полоса неудач, после которой Брава обнаружил, что должен много и таким людям, которые, если он немедленно не отправится в море, отправят его туда насильно и по частям.

— Васа лыба с голоском, господина…

Ши с подобострастной улыбкой протянул Слободану консервную банку. Слободан, благодарно кивнув, взял заменявшую ложку щепку и поковырялся в еде. Долбаный горошек… Да еще этот Пратт! Когда они ценой, неимоверных усилий выволокли из воды один из уцелевших ящиков, тот закатил истерику, что это собственность компании и он доложит об этом. Хорошо, что Джеминг оказался отличным рыбаком — уговорив Тролля пожертвовать прядь волос он сделал из них снасть и теперь регулярно радовал их уловом.

— Ну что делать будем? — Брава подсел к Слободану, — Какие идеи?

— А какие тут могут быть идеи?

— Ну какие то по любому должны быть? Ты же плавал уже в Острова.

— Не «плавал», а ходил. Это раз. Два — мы сейчас как раз плаваем. Ну и три — все идеи, которые у меня есть в данной ситуации, это надеяться, что мимо пойдет какой нибудь припозднившийся военный корабль и нас заметит.

— Почему военный?

— Потому, что торговые все уже на подходе к Мукотте. Торопятся уйти в Острова до штормов.

Слободан перевел взгляд на Ксу который увлеченно полировал обрывком тряпки крышку от консервной банки.

— Ну что там у тебя?

— Зелкало! Внимание пливлечь колабль быстло!

— Это хорошо. Свети им во все стороны, а мы попробует еще что-то придумать. Дымовой сигнал например.

Сидевший рядом Тролль, который не заморачивался импровизированными столовыми приборами, а просто вытряхивал содержимое банки себе в пасть, молча заглотнул последние крошки, поставил банку и, раздевшись, нырнул в воду. Остальные на это отреагировали вяло, уже привыкнув, что тот никак не объясняет и не комментирует свои действия. Корпус несколько раз вздрогнул от мощных рывков, потом Тролль вынырнул, таща с собой длинный брус планшира. С еще пары заходов он добыл трос и обрывок брезента из которого соорудил флаг и, привязав его к брусу, уселся держа эту конструкцию в вертикальном положении.

— Вообще-то судно — собственность компании и повреждать его еще больше вы не имеете права! — подал голос Пратт, — Об этом будет доложено руководству!

— Слышишь ты… Крыса конторская!

Слободан, искавший что-нибудь что будет хорошо дымить, подошел и взял его за грудки.

— Не зли меня лучше, а то утоплю как обсосанного щенка!

— О! Угрозы представителю Компании..! Вы ходите по очень тонкому льду мистер Зорич! Предупреждаю — я обо всем доложу руководству!

— Ах ты играч заебаный!

Слободан хотел дать Пратту в морду, но Физель, внезапно оказавшийся у него за спиной, перехватил летящий кулак.

— Не надо этой херни…

— А ты не лезь… Это из-за этого мудака мы сейчас в такой жопе и меньше всего я сейчас хочу слышать проповеди о прощении и понимании.

— В жопу проповеди — здравый смысл! Кровь и тело привлечет акул. А сейчас только этих ебаных тварей тут и не хватает.

— Тоже верно… — Слободан брезгливо оттолкнул Пратта, — Живи падла, но запомни — еще раз откроешь рот, я тебе его так закрою, что ты до конца своей сраной жизни будешь есть только жидкую кашку. Понял!!?

— К вашему сведению… — Пратт, несмотря на угрозы попытался опять что-то вякнуть.

Физель, оттолкнув дернувшегося было Слободана, ткнул говорливого чиновника в солнечное сплетение и посадил его, беспомощно хватающего ртом воздух в сторонку.

— Воистину, некоторым надо навредить дабы помочь. Завали ебало, неразумное дитя Всемогущего, иначе я, во спасение твоей жизни, тебе рот зашью нахрен.

Тролль, который продолжал сидеть голый и с флагом, молча поднял большой палец выражая свое согласие.

Капитан откровенно наслаждался военно-морской идиллией — корабль идет полным ходом, все механизмы исправны, команда вся при деле, занятия и работы идут по графику. Что еще надо командиру для счастья? Еще раз сверив курс и одобрительно кивнув Марио, который стоял за штурвалом, он спустился на палубу и принялся прогуливаться. На носу Чума и Обмылок драили орудие после стрельб. Удовольствие это было дорогое но, как говорится, больше пота на учебе — меньше крови на войне. Высунувшаяся с камбуза Барабашка, уже успевшая выучить капитанские привычки, вручила ему чашку кофе. Доктор и Старпом предупреждали, что после копаний в её головушке могут появиться странности но, вроде, все обошлось.

Доктор со Старпомом висели на мачте. Испытания на малой мощности особых результатов не дали, так что они готовились запустить свою конструкцию на полную катушку. Но для этого требовался очень мощный кабель и эту проблему они еще не решили, так что, пока можно было не волноваться. На корме механики, открыв все люки, занимались профилактикой. Бьернсон стоял рядом, подавал ключи и вникал в тонкости устройства корабельного оборудования. Его очень задевало, что Кара разбирается в этом лучше него, так что он старался так, что пар из ушей шел.

На крыше надстройки Ур тренировал Сыча, хотя со стороны казалось, что Зампобой просто лежит и пялится в небо прищуренными сонными глазами. Поднявшись к нему, Капитан задрал голову и поискал птицу взглядом.

— Ну как результаты?

— Разрешите доложить!? — Ур мгновенно принял деловой вид, — На данный момент отрабатываем патрулирование. В своей среде обитания они редко поднимаются высоко — нет необходимости, так что пришлось попотеть, чтобы уговорить его набирать высоту.

— Серьезно? Ну тогда у тебя успехи — я его че-то вообще разглядеть не могу.

— Сейчас он спустится с докладом… Вон — уже снижается.

Высоко в небе стала различима маленькая белая песчинка. Стремительно увеличиваясь в размерах она превратилась в Сыча который, «крутя воронку» спланировал на клотик кормовой мачты, потом, в несколько подлетов спрыгнул вниз и разразился какофонией звуков.

— Че он говорит? — покосился на Ура Капитан.

— Пока не знаю. Не забывайте, что у них язык довольно примитивный и весьма своеобразный, так что, пока они так трещат, разобрать их нереально. Сейчас отдышится и будет понятнее.

Сыч и правда успокоился, встряхнулся, и побежал к таблице.

— О! Он что-то заметил! — Ур понаблюдал как Сыч бегает по начерченным клеткам.

— Кажется он растерян…

— Да. Видимо что-то, чего нет в таблице. Сейчас приму доклад.

Ур спустился и после краткого диалога вернулся назад.

— Так и есть. Я не понимаю, что он имеет ввиду под «НЕ корабль», но на нем он засек несколько человек которые «делают облака». Направление указано штатным образом.

— Интересно! Стоит взглянуть на это поближе… Играй тревогу — сейчас поглядим, что там за «не корабль».

Взвыла сирена. «Интернационал», сменив курс, двинулся в указанном направлении. Сыч, взгромоздившись на орудийный щит, отчаянно махал крыльями, как будто хотел взлететь, но, когда его начинало отрывать от насеста, он немедленно бухался обратно. Создавалось впечатление, что птица думает, будто таким образом помогает кораблю идти быстрее.

— Товарищ Капитан! Прямо по курсу наблюдаю дым и световые сигналы! — отрапортовал Марио, — Возможно — сигнал бедствия.

— По любому… — согласно кивнул, отхлебнув кофе, Капитан, — Давешним штормом накрыло бедолаг. Но все равно быть на чеку. Видали всякое…

— А я понял, что означает «НЕ корабль»! — свесился с крыши рубки довольный Ур, — Там судно перевернутое. Видимо, пернатый использует частицу «не» не только к вещам обратным по смыслу, но и по, так сказать, по ориентации в пространстве.

— Да это на здоровье. Ты как судно-то успел разглядеть?

— В дальномер. Хотя был соблазн заявить, что дошел до этого благодаря цепочке умозаключений.

— Ясно. Молодец, что честный, а теперь лезь и смотри по сторонам — бывает, что разные уебки используют сигналы бедствия, чтобы приманивать корабли.

— Серьезно? — Ур хмыкнул, — За такое убивать надо…

— И убивают. Но желающие все равно находятся, так что бди.

— Слушаюсь!

Первым, корабль заметил Джеминг. Резко вскочив, он вырвал у Ксу зеркальце и принялся посылать «зайчики» в его сторону. В ответ, с мостика посигналили прожектором, после чего донесся рев корабельного гудка.

— Сяньшен Слободан! Корабль! Они нас заметили! Идут сюда!

— Где? Кто? — Слободан, чьи глаза слезились от дымовухи, подбежал к нему, — Сигналят! Точно заметили!

С улыбкой до ушей он повернулся к остальным.

— Ну, кто тут самые везучие говнюки на всем белом свете!?

— Спасибо тебе Всемогущий, что в заботах своих ты нашел время взглянуть в сторону таких ебланов как мы … Верую… — Физель осенил себя святым знаком.

Тролль, покосившись на него, что-то проворчал и постучал себя по груди, где висел медный кружок с вороном, намекая, что если кто им и помог-то точно не Единый — Бьернхельмские боги поближе будут.

— Чей флаг? — поинтересовался Брава, который о религии вспоминал только когда не перла карта, — Только-б не Доминис! И не Маган — кофейные плантации это хорошо, но не когда на них корячишься с утра до ночи.

— Флаг? — умывшись Слободан пригляделся, — Пуц ми курач… Да это-ж вольные!

— Это хорошо или плохо?

— Когда как… Сильно «когда-как». Ну — нам не выбирать, так что все, кто там молится, помолитесь заодно, чтобы это были не полные, матьиго, отморозки.

Корабль подошел ближе и начал сбавлять ход. Все уцелевшие с тревогой рассматривали орудие на баке и пулеметы на надстройках но, судя по задранным вверх стволам, стрелять в них пока не собирались.

— Ебать меня грешника — там нелюди! — Физель указал в сторону рубки с которой скалилась китская рожа, — Всемогущий — если ты таким образом решил меня испытать, то я покоряюсь… Но прошу — в следующий раз выбери способ попроще! Голую блудницу например.

— Хороший выбор, посвященный, — мрачно кивнул Брава, — Лучше сто голых баб чем один нелюдь.

— Завали ебало грешное — голыми блудницами искушают только клир! Вам не положено!

— Харе собачится, — буркнул Слободан, — Нам надо произвести на них хорошее впечатление. Так что ты, Брава, просто заткнись, а ты, Физель, заткнись и молись, чтобы эти парни соблюдали морской закон.

— Что за морской закон, сяньшен?

Джеминг, тенью возникший рядом, ощупал что-то под рубахой.

— Свод законов и традиций вольных кораблей. По нему они должны нас подобрать и доставить до ближайшего порта, а взамен могут взять все, что осталось от нашего судна.

— Надеюсь, за исключением личных вещей?

— За исключением. А у тебя есть ценные вещи?

— То, что для одних мусор, для другого сокровище, сяньшен, — ушел от ответа Джеминг.

— Вы не имеете права позволить этим бродягам захватить собственность компании! Вы отвечаете за него! — взвизгнул Пратт.

Стоявший рядом Тролль молча опустил кулак ему на макушку.

Корабль, тем временем, подошел на самом малом и лег в дрейф в считанных метрах от «Илмаре». К борту подошел офицер в сопровождении матроса с винтовкой на плече и массивного островитянина с татуированным лицом и боцманской дудкой на шее. Вся троица внимательно осмотрела их. Офицер поднял голову к стоявшему на мостике бородачу в белоснежном кителе и с кофейной чашкой в руке, видимо капитану. Тот, отпив кофе, благосклонно кивнул, после чего матрос кинул швартовочный конец целясь в Тролля как в самого массивного и спустил штормтрап, по которому взлетел внезапно оживившийся Пратт и принялся орать, что не позволит никому покусится на компанейское барахло..

— Пуц ми курач! Педер! Вот и произвели впечатление…

….

Капитан вразвалочку спустился на палубу и, осмотрев вопящего Пратта, подозвал Старпома.

— Это че?

— При всем уважении, Кэп, но перед нами типичный случай одеревенения коры головного мозга на почве служебного рвения. Косит мелких клерков направо-налево. Все симптомы на лицо.

— Хм… — Капитан отхлебнул кофе, — Первый раз сказал «при всем уважении», но гадостей наговорил про другого. Че делать будем?

— Предлагаю ему въебать. Просто и со вкусом.

— Хорошее предложение. Свежее… Мне нравится…

Оглядевшись, Капитан сперва остановился взглядом на Боцмане и Бъернсоне, но потом, буркнув: «Прибъют же», поманил пальцем Федора.

— Федь… Сделай одолжение — тресни этому дурачку в фасад, а то заеб уже блажить…

— Слушаюсь! Разрешите зайти с приклада?

— Да на здоровье.

Федор скинул с плеча винтовку и зарядил Пратту прикладом промеж глаз, отчего тот, булькнув, осыпался на палубу.

— Вот и молодец. Сразу намного тише стало. Убери его в сторонку — потом с ним побеседуем, — Капитан повернулся в сторону остальных спасшихся, — Главного сюда.

— Я главный…

Слободан шагнул вперед и, получив разрешение подняться на борт, взбежал по штормтрапу.

— Слободан Зорич. Капитан торгового судна «Илмаре». Порт приписки — Балиосса. Принадлежит… Принадлежало Севионской Островной Компании. Две недели назад судно попало в шторм и потерпело крушение в результате поломки рулевого механизма. На данный момент из экипажа, кроме меня, остались: поммех Сильвио Брава, судовой каппелан Физель, матрос Гуннар Ральфсон, кок Чжоу Ши Фен, его сын Чжоу Ксу, помощник кока Сюй Джемиг и сопровождавший груз служащий компании Колди Пратт…

Слободан покосился на валявшегося в теньке Пратта и, скривившись, продолжил.

— Согласно морским обычаям и традициям, прошу принять моих людей на борт и поставить их на довольствие до ближайшего порта по вашему курсу. В качестве оплаты передаю вам то, что осталось от моего судна и груза, за исключением принадлежащих нам личных вещей.

— Ваше предложение принимаю, — Капитан пожал Слободану руку, — Добро пожаловать на борт. Бардья! Размести и распорядись насчет обеда. Крысу компанейскую, как оклемается, к Антону на разговор. Пусть популярно объяснит, чьи в лесу шишки. Он умеет… Амяз — ты с парнями осмотри судно, все полезное к нам, остатки затопить, чтоб не мешали судоходству. Исполнять!

Допив остатки кофе, Капитан сунул чашку Чуме, чтоб отнесла на камбуз и ушел к себе. Слободан крикнул своим, чтобы поднимались. Остатки экипажа «Илмаре», опасливо озираясь, взобрались на палубу «Интернационала».

— Ну че там?

— Вроде договорились. Капитан у них, судя по всему из залесцев, так что плантации нам не грозят.

— Угу — грозит лесоповал, — покивал Брава, — Они всех туда отправляют.

— Ты то откуда знаешь?

— В газете писали.

— Помолчи, а? Хватило того, что Пратт тут устроил.

— Кстати — что они с ним сделают?

— Допрашивать будут вроде как.

— Ну точно — лесоповал. Этот им понараскажет…

Тролль рыкнул на Браву, давая понять, что тот утомил и покосился на Физеля который недобро зыркал на разглядывавшего их с надстройки Ура.

— Вы как хотите, но если эта тварь ко мне приблизится — я ему въебу.

— Не советую, сяньшен, — ухмыльнулся Джеминг, — Китты обладают молниеносной реакцией и острыми когтями.

— Тебя забыл спросить, обезьяна богохульная…

— У нас сравнение с обезьяной считается лестным. Обезьяна умна, ловка и быстра.

— А для нормальных людей обезьяна, это карикатура на человека.

— Карикатура обнажает пороки. Возможно, поэтому они так не нравятся вашим соотечественниками, что те видят в обезьянах черты, которые пытаются скрыть?

— Ты сча допиздишься, прости Всемогущий мя грешного.

Ответить Джеминг не успел. Подошел Боцман и махнул всем следовать за ним в столовую.

— Так. Вон ваш стол. Еда сейчас будет. Если кому нужна медицинская помощь, то говорите — доктор вас осмотрит. Хотя он и так вас осмотрит. Вечером выдам вам матрасы. Спать будете тоже здесь. На офицерскую палубу не ходить. В кубрики экипажа тоже. Гальюн для вас в кормовой надстройке.

— Давай сразу говори, куда еще не стоит соваться, — попросил Слободан, — Чтобы потом проблем не было.

— В машинное, на мостик, к орудию, к зенитке, в мои склады. Диван и стол со стульями для офицеров. Проигрыватель с пластинками тоже. Экипаж от работ не отвлекать. К капитану обращаться: «Товарищ Капитан», к девкам не лезть — рожу разшибу.

— А есть девки? — встрепенулся Брава.

— Да. Четыре штуки, но я вас предупредил. И у нас Старший Механик — саргаш. Так что, кто на них косо смотрит — имейте ввиду. Любой выебон в его сторону и до суши будете добираться вплавь.

— А если я на нелюдей косо смотрю? — с вызовом поинтересовался Физель.

Боцман смерил его недобрым взглядом, потом презрительно фыркнул.

— Тогда хреново быть тобой. Потому, что у нас их тут двое, причем один из них — Зам по Боевой. И если ты решишь на него повыебываться, то нам тебя даже за борт выкидывать не придется. Он тебя прямо на месте на ленточки распустит. Понял?

— Я за ним послежу, — уверил Слободан, — Это все?

— Вроде все… Ах да — птицу тоже не трогать. Она у нас за дозорного, стоит на довольствии и член экипажа. Так что сидите себе тихонько, не нарывайтесь и, глядишь, до порта дотянете. Если будет скучно — вон там книжки всякие.

— А в карты можно? — поднял руку Брава.

— Только на сигареты.

— А есть сигареты?

Брава, которого после крушения не так мучал скудный паек и туманные перспективы, как отсутсвие курева, аж подскочил. Боцман, посмотрев на него, вздохнул и порывшись в карманах кинул ему початую пачку.

— На. Но экономь. Тут курильщиков — полэкипажа и на тебя мы не рассчитывали. Курить строго на палубе. Окурки за борт не бросать: Капитан увидит — будешь за ним нырять, потом есть перед строем.

— Были прецеденты?

— А то! Ладно — я пошел вашего дурачка откачивать. Ему Старпом хочет пару шуток рассказать.

— Смешных?

— Других не знаем…

Боцман вышел, а Слободан с злобной гримасой повернулся к Физелю.

— Слушай, Посвященный, ты совсем дурак, как Пратт, или у просто на встречу со своим работодателем торопишься?

— Нелюди — твари Безликого!

— А вот здешний капитан так не считает.

— Богохульник ебаный…

— Ну иди — скажи ему это.

— Не искушай меня без нужды.

Дверь камбуза распахнулась и в столовую вошла Барабашка с дымящейся кастрюлей. Дядя Ши с сыном немедленно кинулись помогать ей накрывать на стол благодаря и кланяясь. Остальные сидели и пялились. Дело в том, что на камбузе было жарко — работающая плита и парящие кастрюли быстро устраивали там сауну, несмотря на все ухищрения механиков по совершенствованию вентиляции. Поэтому Барабашку не устраивали стандартные рабочие робы и она просто взяла майку капитанского размера и использовала её вместо легкого халатика. Если одеть поверх фартук — получалось вполне цивильно. Сзади и с боков виды правда были такие, что дух захватывало, но никто не жаловался. Когда Барабашка удалилась, Брава восхищенно протянул «Ола-ла…» и ткнул Физеля, который застыл как статуя в музее, локтем под ребра.

— Заказывал голых блудниц?

— Не гневи Его без нужды… — буркнул Посвященный и подняв глаза вверх страдальчески поинтересовался, — Творец наш Всемогущий! Прости меня недостойного за дерзость сию, но по моему ты уже выебываешься…

— Вы, кстати, говорили, что голыми блудницами только клир искушают…

Брава, орудуя ложкой, нагрузил себе полную тарелку каши и украсил все это сверху короной из гуляша, потом посмотрел на дверь за которой скрылась Барабашка и причмокнул.

— Не знаю как остальные, а я искушен. Это означает, что я клир?

— Это означает, что ты долбоеб, — пояснил за Физеля Слободан, — Тебе чего сказали? «Рожу разшибут!». Тем более что, судя по размеру, эти сиськи не в матросской койке паркуются.

— В офицерской… Это Старпома самка… — раздался сзади вкрадчивый мурлыкающий голос.

— Епт… — Слободан от неожиданности чуть не навернулся на пол, — Кто здесь!?

Повернувшись, он увидел Ура который, пока они были заняты раскладыванием еды, просочился внутрь и уютно развалился на диване.

— Изыди! — взметнулся Физель, но Тролль с Бравой зажали его плечами и усадили на место.

— А… Ты тот самый шаман который нелюдей не любит?

— Посвященный!

— А разница?

— Шаманы у дикарей!

— При Боцмане это не ляпни. Он как раз из этих… Хотя цивилизованнее тебя будет.

— Ты охуело, отродье Безликого, так со мной разговаривать!?

— Чье я отродье мне прекрасно известно — своих родителей я знаю. А будешь на меня шуме-у-эть… — Ур зевнул, демонстрируя тонкие острые клыки, — Я тебе лицо обглодаю…

— Отродье Безликого? — появившаяся в дверях Лисса поправила очки, — Вы хотите сказать, что нелюдей сотворил он?

Пройдя к дивану она села и принялась чесать Ура, насмешливо глядя на Посвященного. Тот, красный от негодования, попытался снова вскочить, но ему не дали.

— Да! Да, сосуд греха ехидный! Эти блядские твари — дело рук Безликого!

— Ну тогда вы, Посвященный, еретик!

— Я еретик!!?

— Именно… На Кастрском соборе 86 лета основания было постановлено, что у Безликого отсутствует сила творения, и любые утверждения о том, что тот может что-то создать, являются ложными и еретическими. Так что, если вы заявляете, что Безликий создал нелюдей — вы еретик. С чем вас и поздравляю…

— Умэ-эм-эээ… — выдал Физель сдуваясь словно проткнутое колесо.

— Представляю, как вам сейчас неудобно… Это от того, что вы книжку читаете все время одну и ту же, а надо разные…

— Баба неразумная…

— Breite Stirn, wenig Hirn. То, что у вас большая кастрюля на плечах, не мешает ей быть пустой, — ухмыльнулась Лисса. — Но, если вы хотите, чтобы Я еще что-то рассказала ВАМ, о тонкостях ВАШЕЙ религии, то я всегда к вашим услугам. Обращайтесь…

— Вот поэтому и нельзя бабам образования, — буркнул Посвященный, но шепотом, чтобы Лисса не услышала, — Они от него портятся… А ты чего ржешь, язычник?

Тролль, которому адресовалась последняя фраза, еще раз довольно хмыкнул и, показав Посвященному жест означавший «тебя поимели», принялся накладывать себе добавки. Слободан, мрачно слушавший всю эту пикировку, огляделся и встретился взглядом с Джемингом, который сидел с умиротворенным видом и легкой полуулыбкой на лице.

— А ты че такой довольный?

— Чистый корабль, вкусная еда, образованная публика — мне тут начинает нравится, сяньшен… Мы познаем сравнивая. В сравнении с «Илмаре», тут просто дворец. Возможно, даже моют отхожие места.

— Тебе немного для счастья надо, да?

— Мудрый умеет радоваться малому. Я с вашего позволения, сяньшен, отлучусь. Проверю свои предположения.

Встав, и с легким полупоклоном вернув на камбуз посуду, Джеминг подошел к библиотечному шкафчику, просмотрел название на корешках и, взяв одну из книг, сунул её подмышку и вышел на палубу.

….

«Интернационал» все еще лежал в дрейфе. Механики бегали туда-сюда готовя операцию по извлечению ценного и полезного из «Илмаре». Пройдя до кормовой надстройки, Джеминг огляделся и, увидев орудующую шваброй Чуму, подошел к ней.

— Простите, что отвлекаю от дел, сяньшен, но мне сказали, что предназначенная для нас уборная находится где-то здесь. Не могли бы вы показать её дабы я, по ошибке, не зашел в запретные для нас места.

— Уборная? — Чума с недоумением уставилась на него — Тибе гальюн нужеш штоли? Пашли…

Она подошла к двери, располагавшейся с правой стороны надстройки и, открыв, указала внутрь. Джеминг поблагодарил её все тем же легким полупоклоном и войдя услышал:

— Ахринеть! У тибя хвост!

— Да, сяньшен, — повернувшись к Чуме он с вежливой улыбкой кивнул, — Я принадлежу к народу хануми и у нас есть хвост.

— Настаящий?

— Я бы глупо выглядел, если бы носил накладной хвост, сяньшен.

— Точна… А зачем он вам?

— Что бы дать ответ на этот вопрос, сяньшен, мне надо подумать. Сейчас мои мысли отягощены одной потребностью, но как только я её удовлетворю, то с радостью побеседую с вами об этом. Надеюсь, вы не против?

— Не! Тут срач — мине долга убираться. Йа сдезь буду если чо…

Еще раз поклонившись и закрыв дверь Джеминг с облегчением выдохнул и, устроившись на унитазе, открыл книгу. Когда он вышел, Чума стояла поодаль болтая с Обмылком, но увидев Джеминга немедленно потопала к нему. Тот со вздохом снова нацепил на лицо вежливую улыбку.

— На чем мы остановились, сяньшен? Вы, кажется хотели знать, зачем мне хвост?

— Аха. И исче — што значит «Сяньшен»?

— «Сяньшен» значит «Господин». Вежливое обращение.

— Йа ни гаспадин… Йа проста так выгляжу… — Чума кивнула на Обмылка, — Он патвердит.

— О! Глубочайше извиняюсь, сяоцзе, что значит «госпожа». Мои глаза меня обманули. Я обещаю, впредь, не позволять подобного.

— Ты странно разговариваешь, — буркнул Обмылок, который с некоторых пор ревновал Чуму к любому живому и неживому объекту.

— Я просто стараюсь быть вежливым ся…

— Господин…

— Я просто стараюсь быть вежливым, сяньшен. Я нахожусь на чужом корабле, вы пришли нам на помощь, так что я, в меру своих сил, пытаюсь быть учтивым и приятным.

— А! Тогда ладно. И че там с хвостом, говоришь?

— Хвост, сяньшен, нужен нам для баланса. Мы, хануми, очень любим баланс во всем и наше тело не исключение. Разрешите, я вам продемонстрирую…

Взяв у Чумы швабру, Джеминг поставил её вертикально, ловко вскочил на верхний конец, поймал равновесие и застыл сложив руки за спиной.

— Видите, сяньшен? Сяоцзе? Я стою на шаткой опоре не шевеля ни руками ни ногами. Насколько мне известно, для вас такое представляет известную сложность.

— Ахринеть… — прокомментировала этот номер Чума, — Йа бы пизданулась. А китты так умеют? У них тоже йесть хвост?

— Допускаю, сяоцзе, но думаю, что лучше спросить у них.

Из-за угла вывернул прогуливающийся Капитан. Осмотрев эту картину он хмыкнул, потом, вложив два пальца в рот по разбойничьи свистнул.

— Так! Обормоты! Че не работаем? Че до человека доебались? Он вам че? Клоун?

— Это хануми, — попытался возразить Обмылок, — И он сам показывать начал.

— Попизди мне тут еще! Хануми тебе че? Не люди, что ли? Сам показывать он начал… А то я не знаю что ли, что те хоть че делать, лишь бы ниче не делать! Швабру в зубы и бегом порядок мне тут нарисовал!

— Сейчас её очередь!

— Да что-ж ты делать-то будешь! Тебе в ухо дать, чтобы ты со старшими не пререкался или где? — Капитан вспомнил, что по графику сейчас и правда очередь Чумы мыть, но был твердо настроен настоять на своем, — Чума сейчас в распоряжение Боцмана пойдет… Матрацы перетряхивать, во! А то как мы людей на них ложить будем? А ты бери швабру, и чтобы через час палуба блестела как котовы яйца! Приду — проверю!

Страдальчески вздохнув, Обмылок взялся за швабру. Чума, которой хватило ума не перечить, унеслась подальше от Капитанских глаз, а Джеминг, слегка смущенный тем, что из-за него эта парочка получила нагоняй, поприветствовал Капитана приняв максимально виноватый вид.

— Это моя вина, сяньшен. Ваши люди спросили, зачем мне хвост и я решил продемонстрировать.

— Ловко. Мне понравилось. Учился где-то?

— Я воспитывался при монастыре, сяньшен. Там уделяли много времени тренировкам тела.

— Сирота?

— Нет, сяньшен. Мои родители — довольно обеспеченные и известные люди.

— А как в монастырь загремел?

— О! Дело в том, сяньшен, что у нас подобное воспитание считается очень хорошим для государственной службы. Считается, что оно прививает дисциплину и учит скромности. Моим родителям пришлось немало постараться, чтобы меня приняли в послушники.

— Серьезно? — Капитан задумчиво хмыкнул, — Как же тебя сюда-то занесло?

— Есть долги, которые моя семья должна была отдать.

— Отдал?

— Почти, сяньшен.

— Что за долг, разумеется, секрет?

Джеминг сделал сожалеющую мину.

— Ладно: не хочешь — не рассказывай. Дело твое. Больше вопросов не имею — свободен.

— Благодарю за понимание, сяньшен…

Заложив руки за спину Капитан подошел к борту и принялся наблюдать за Багиром, который вязал к корпусу «Илмаре» какие-то канаты. Джеминг проводил его взглядом и пошел обратно в столовую по пути задумчиво повторяя: «Хоть че делать, лишь бы ниче не делать… Хоть че делать, лишь бы ниче не делать… Как вам такой гунъань учитель Ху?».

А тем временем, Пратт не понимал что происходит. Поведение Старпома сбивало его с толку. Тот просто молчал и спокойно потягивал виски. Такое Пратт видел не раз — так делали большие боссы когда подчиненный, сбиваясь и потея, оправдывался перед ними. И сейчас, волей не волей, он тоже начинал чувствовать себя подчиненным, хотя, казалось, с чего бы? Ведь это просто бродяги, шайка проходимцев вне закона и общества! Пратт, репетировавший речь в своей голове, представлял, как ему будут приносить извинения и каяться, ведь за ним стоит Севионская Компания, а это, между прочим, седьмая по величине колониальная компания на континенте, с миллиардным оборотом и множеством владений, и если хоть один волос упадет с его головы…

Но когда он это все начал говорить в слух, в голове начала биться нехорошая мысль. Ну какое дело Компании до мелкого служащего, который не справился с простейшим заданием — доставить груз зеленого горошка? На его место столько желающих, что ему найдут замену сразу, как только весть о судьбе «Илмаре» дойдет до руководства. Кто будет за него мстить? Команда наемников обойдется дороже, чем его жалование за все время работы. Хорошо, если кто-то попросит островные власти посмотреть, не выкинули ли волны на берег его труп.

Хотя, кто этим будет заниматься? Начальство? Да оно забудет о том, что он сгинул, через три минуты после того, как ему доложат. Коллеги? Не в этой крысиной яме. Жена? О — эта будет рада больше всех. А он — осел. Женился по расчету, называется! Поверил, что её папаша добьется успеха со своими дурацкими электробурами. Кому нужно сверло, которое не работает без электричества?

Пратт внезапно понял, что продолжает говорить одно и тоже как заевшая пластинка и, сбившись, умолк. Старпом подождал еще минуты две, на случай если у собеседника появятся новые идеи, и удовлетворенно кивнул.

— Я так понял, фонтан вашего красноречия иссяк? Просто кивните — не надо снова начинать рассказывать про ваше место работы.

Пратт кивнул. Старпом налил себе еще, потом достал второй стакан, наполнил его до краев и протянул допрашиваемому.

— Пейте. Поможет снять напряжение. Я прекрасно понимаю, что произошедшее выбило вас из колеи и вы провели две недели в ужасных условиях, в окружении не особо дружелюбных людей… Но сейчас все позади. И время подумать о будущем. Каким вы его видите?

Осторожно отхлебнув и неловко облившись Пратт поискал глазами куда бы сесть. Это, по хорошему, надо было сделать сразу. Так всегда делали старшие менеджеры — садились не спрашивая, чтобы сразу показать, что они не ждут от кого-то одолжений. Но, как назло, там где они беседовали, был только один стул.

— Хотите присесть? — без слов понял его Старпом и, в притворной растерянности оглядевшись, вздохнул, — О! Я не подумал об этом. Но не беда — можете присесть на пол. У меня тут чисто. Давайте — не бойтесь!. Чувствуйте себя свободно!

Сказано это было максимально дружелюбно и Пратту, почему-то, показалось, что будет грубо отказаться. В конце-концов, этот Антон не такой уж и страшный как он себе представлял ловя обрывки разговоров — налил ему отменного виски, сожалеет, что не принес второй стул, предлагает присесть. Пусть и на пол, но на чистый же пол! Да и вообще: моряки — они без предрассудков на этот счет, и, возможно, сидеть на полу у них в порядке вещей. На «Илмаре», например, многие на полу не только сидели, но и лежали. И неплохо себя чувствовали!

Пратт со вздохом опустился на задницу, снова облился и, с вздохом облегчения, привалился к стене. Старпом, удовлетворенно кивнув, достал блокнот и карандаш.

— Про вас я все понял и вопросов больше не имею, но, если вы не возражаете, не могли бы вы высказать свои соображения насчет остальных ваших спутников? Мне очень интересно именно ваше мнение, так как вы не из их команды и, соответственно, имеете максимально объективный и взвешенный взгляд на вопрос.

От виски у Пратта зашумело в висках, а сказанные Старпомом слова пьянили не хуже алкоголя. Всадив еще глоток и откашлявшись, Пратт начал излагать свое мнение ехидно хихикая внутри, мол вот вам! За все! Я обещал доложить — и я доложу! Пусть не своему начальству, но без разницы! Будет вам сейчас мое мнение. Взвешенное и объективное… Козлы. Старпом слушал его, быстро писал что-то в блокноте, хвалил за точность и наблюдательность и, как бы между прочим задавал короткие уточняющие вопросы.

— Что они с ним сделали? — с тревогой спросил Слободан у Бравы, — Избили?

— Хуже. Напоили!

Брава, который осматривал бесчувственное тело Пратта, принесенное и кинутое на лавку, покачал головой. Физель, оттолкнув его, понюхал пятно на одежде чиновника и согласно кивнул.

— Да. Это определенно виски! Эринский, односолодовый. Выдержанный… — его лицо задрожало от с трудом сдерживаемых эмоций, — За что, Всемогущий!!? На его месте должен был быть я!!!

— Напьешься — будешь, — буркнул Слободан.

— Это пойло стоит пять сотен за бутылку, а тут какие-то ебаные безбожники поят им этого ублюдка!

— Я бы сейчас не об этом беспокоился. Как думаете — много он успел наболтать прежде чем отрубился?

— Все, сяньшен… — покачал головой Джеминг, — Он рассказал все, что знал.

— Да это похуй, — Слободан махнул рукой, — Я человек простой — мне скрывать нечего. Я переживаю, как бы он не сочинил чего. Я этих компанейских знаю — клеветники те еще!

— Вы нас за идиотов-то не держите…

— Пуц ми курач!!! — занятый Праттом Слободан забыл, что Лисса и Ур еще тут, — Я не это имел ввиду.

— Да понял я, что ты в виду имел… — Ур смачно, до хруста потянулся, — Не дергайся… Мы тут не самые приятные и милые личности, но херню всякую на пустом месте не творим… И другим не советуем… Антон с ним так поговорил… Чтобы понимать, что вы из себя представляете. Ладно — мне пора, а то самое интересное пропущу. Ты идешь?

Лисса кивнула, заложила книгу закладкой, встала и, прежде чем выйти вслед за Уром, ткнула томиком в Физеля.

— А еще будете моего котика обижать, я дяде пожалуюсь.

— Да насрать! — фыркнул Посвященный, осеняя себя святым символом, — Прости Всемогущий за слова непотребные.

— Именно… Он здешний доктор и у него есть коллекция веселых порошков, после которых вы будете делать именно это. И так долго, часто и много, что ваше седалище станет похожим на оное у павиана. Для приведения внешнего вида к гармонии с внутренним содержанием.

— Че!?

— Она вас павианом назвала, которому только красной жопы не хватает для полного сходства, — с готовностью пояснил Брава.

— Ах ты-ж блядина очкастая!

— Тролль? — тихо, но с металлом в голосе сказал Слободан.

Тролль кивнул и дал Посвященному по шее. Тот попробовал отмахнуться, но получил уже от Слободана.

— Уймись, дурак… Если ты будешь сраться, после того как эта дамочка тебе что-то подсыпет — полбеды. Так ведь она нам в общий котелок сыпануть может. А гальюн нам выделили всего один. Вот удивляюсь вам — че тихо не сидится? Приключений было мало? Ну так попроси — пусть они тебя с Праттом обратно на «Илмаре» закинут, пока далеко не отплыли! Нельзя, что ли, тихо сидеть как вон Ши с Ксу? Кстати — а где они?

— На камбузе, сяньшен… Помогают мыть посуду. Если что, то камбуз боцман в списке запретных мест его не упоминал.

— Во! Вот они все делают правильно! — Слободан потряс пальцем в воздухе, — Мы на вольном корабле посреди моря. Они что захотят с нашими жопами-то и сделают. Захотят — оставят, захотят — за борт выкинут. Все, что душа пожелает. С ними надо общий язык найти! Подружится! А тут Пратт сходу выебываться начал, пока в тыкву прикладом не дали, теперь ты еще. Ты вообще точно священник? А то я одного каторжника знал, так даже он по приличнее себя вел.

— Не суди меня, говнюк, бо един Он судья над нами! Сан мне дали, когда ты еще в пеленки мочился!

— Ты с своей паствой так же разговаривал? Хотя че это я? Тебя-ж за такие манеры в Острова и услали. Я вообще удивлен, что так долго терпели.

— Не твоего ума дело!

— Ну и иди в задницу…

Слободан отобрал у Бравы сигарету и вышел на палубу, потом влетел обратно с криком: «Мы все пропустили!».

— Что пропустили? — не понял Брава.

— «Илмаре». Они его перевернули.

— Еще раз?

— Да. Ну в смысле обратно…

Все присутствующие, кроме храпящего Пратта, кинулись на палубу смотреть. Мимо них прошел мокрый Багир ворча: «Вах! Дэлов-то!».

«Илмаре» и правда покачивался на воде почти как положено. Вид у него был плачевный — при перевороте машина сорвалась с фундамента и пробив палубу и вырвав кусок надстройки пошла ко дну, обе мачты были сломаны, топливный генератор вскипел и палубу над ним вспучило давлением.

— Кажись все… — Брава обреченно махнул рукой, — Отплавалось суденышко наше…

Слободан мрачно кивнул, наблюдая как по палубе бывшего “его” судна бродит Амяз с Михаем прикидывая, что бы интересного и полезного с него свинтить.

— Исвинитепошалуста! КтотутСильвиоБравапомошник-механик?

— Чего? — собравшиеся непонимающе уставились на буквально телепортировавшуюся к ним Кару.

— СильвиоБрава?

— Я… — Брава поднял руку.

— Вас. Зовут. Туда. Помош.

Выговорив послание по словам, Кара снова исчезла с такой скоростью, что за ней воздух схлопнулся.

— Кажись они тебя к себе зовут. Проконсультироваться. Еще не знают, что из тебя механик, как из барана концертмейстер.

— Сейчас узнают! — с непонятным оптимизмом кивнул Брава, — Ладно — пойду, как ты и сказал, попробую подружится. Совместная работа она сплачивает!

— Иди…

Такой энтузиазм Слободана настораживал. С другой стороны, Брава парнем был общительным и мог без мыла втереться в любую самую тесную компашку.

Тролль, тем временем, углядел Бьернсона, который помогал притянуть «Илмаре» поближе, чтобы удобнее было тягать трофеи и, молча подойдя к нему, взялся за канат и принялся помогать тянуть.

— Вот! Вот эти двое — молодцы. А ты, Посвященный, такой же дундук как и Пратт.

— Да иди нахер… — буркнул Физель и вернулся в столовую.

Слободан вздохнул, потом понял, что до сих пор мнет в руках незажженную сигарету и вспомнил что спичек с собой нет.

— Те огня что-ли? — с мостика спустился попыхивающий трубочкой Капитан, — На — прикуривай…

Некоторое время они молча курили глядя на «Илмаре», потом Капитан глубоко вздохнул и покосился на Слободана.

— Много на нем отплавал?

— Не… Первый рейс был…

— Это хорошо.

— Почему?

— Потому, что привыкнуть не успел, — пояснил Капитан, — Корабли ведь они такие… К ним привыкаешь и потом расставаться тяжело… Душа болит… Ты давно капитанствуешь-то?

— Меньше полугода. Это мой первый корабль. Первый рейс в чине капитана. И последний…

— Че так?

— Не гожусь я. Раньше думал — справлюсь, а теперь понимаю, что нихрена. Нет во мне характера нужного. Не умею я так как надо.

— А как надо?

— Жестко. Чтоб и с матросами, и с начальством, и с богом морским мочь на своем настоять. Чтоб все как надо было. Без послаблений. А у меня не вышло. Там не вышло, сям не вышло и в результате корабль погубил, людей, груз.

— Что погубил — плохо… Что переживаешь — хорошо. Что понимаешь — тоже. А до того кем был?

— Штурманом. Курсы, карты, лаги, лоты — вот это мое…

— А пойдем — выпьем? — внезапно предложил Капитан, — Ты-ж белгранец, судя по фамилии?

— Да. Из Срмичей. Это возле Добжичей на право если по дороге на Лужичи.

— Ну тогда пить умеешь. По правильному! Чтоб с закуской, разговорами по душам, и прочим, что положено.

— Умею — что там не уметь-то?

— Не скажи — был я в энтом, как его? Фуапри, или Фуагра — точно не помню. В Гюйоне в общем. Так там…

Капитан махнул Слободану следовать за ним попутно рассказывая, как он на спор перепил экипаж двух гюйонских и одного фессалийского сухогрузов.

Джеминг, оставшийся в одиночестве, некоторое время размышлял, потом решительно перебрался на борт «Илмаре» и подошел к Амязу.

— Простите, сяньшен, но наш капитан договорился с вашим, что нам оставят наши личные вещи. Могу я пройти в каюту и посмотреть, что из вещей можно еще спасти?

— Сейшас… Надо убедится, што это бесопасно.

— О! Не переживайте, сяньшен, — мы жили возле камбуза и та часть надстройки уцелела. Я просто войду вон в ту дверь…

Амяз кивнул и пошел с ним. Джеминг подергал дверь и обнаружил, что её заклинило.

— Поберегтися!

Михай, бродивший вокруг с ломом и прикидывавший, что бы им ковырнуть, увидев это обрадовался и, с разбегу вонзив лом между полотном двери и косяком, с хрустом и скрежетом решил проблему. Из помещения вырвался поток воды, несший чудом уцелевший керамический чайничек. Джеминг ловко подхватил его и вежливо поклонился.

— Спасибо, сяньшен. Вы были очень любезны.

— Та нема за шо! — помахивая ломом Михай гордо пошел дальше.

Амяз вместе с Джемингом вошел на камбуз, посмотрел на разгром и принялся мелом отмечать предназначенное к демонтажу оборудование. Джеминг же прошел дальше, в маленькую кладовку, где хранились припасы и жили они. Там оказалось не все так плохо, как он опасался. Помогла привычка всегда держать дверь закрытой, благо лиц от которых надо запирать и запираться на «Илмаре» хватало. Так что, когда корабль перевернулся и надстройка оказалась под водой, камбуз затопило через вентиляцию, а вот кладовка осталась сухой, хотя мешок рассыпавшейся муки запачкал практически все.

Немало обрадованный сим фактом Джеминг вытряс простыню и принялся отряхивать и складывать туда вещи. Когда он вернулся, Дядя Ши и Ксу уже закончили помогать с посудой и теперь сидели за столом, глядя на мрачного Физеля, который бросал тяжелый взгляды-то на пьяно храпящего Пратта, то вниз, куда ушли Капитан со Слободаном. Чутьем бывалого алкоголика он понял, что они пошли пить и его не позвали, отчего его настроение упало до низшей отметки.

— «Я забрал вещи из нашей каюты.» — Джеминг поставил перед Дядей Ши тюк, — «И нашел ваш чайник.»

— «О! Тысяча благодарностей господин!» — Ши расплылся в счастливой улыбке, — «Я так по нему скучал!»

Кинувшись к тюку, он порылся в нем и извлек деревянную шкатулку с жестяными коробочками.

— «О! И мой чай не пострадал. Позволите, господин?»

— «Разумеется.»

Дядя Ши убежал на камбуз, тщательно отмыл чайник, согрел воду, следя чтобы она была необходимой температуры, соблюдая все необходимые церемонии заварил чай и вернулся в столовую сияя от счастья.

— «Вот теперь, господин, я и в самом деле спасен. Потому, что без чая жизнь — не жизнь.»

— «Я рад, что вам хорошо.» — Джеминг помолчал, — «Скажите — когда вы помогали на камбузе, вы разговаривали с коком? Что она рассказывала?»

— «Она много говорила, господин, но мало сказала. Спросите, что вы хотите знать, чтобы я не утомлял вас пересказом женской болтовни.»

— «Что она говорила про Капитана?»

— «Суровый, но добродушный, опытный, любит поесть.»

— «Немного…»

— «Я сразу сказал, господин — она говорит не говоря.»

— «Что она сказала про старшего помощника? Она делит с ним ложе — про него ей должно быть известно больше.»

— «Сожалею господин, но про него она сказала так же мало. Капитан использует его для решения сложных вопросов. Он умен и хитер, но масштаб его ума и хитрости от её разума ускользает.»

— «Это плохо. Тот, кто сумел спрятать себя от той, с кем проводит ночи, опасен…»

— «Не могу судить об этом, господин — я не достаточно изощрен в таких вопросах.»

— «Китты?»

— «Опытные войны, отличная подготовка, заслужили доверие экипажа.»

— «Чем они добывают пропитание?»

— «Грабят, воруют, убивают, но стараются выбирать для этого плохих людей.»

— «Грабители грабителей? Они не выбирают простой путь…»

Чай заварился. Дядя Ши с почтением протянул Джемингу чашку, и тот задумчиво принялся пить ароматный напиток. Снизу поднялся Старпом. Посмотрев на чаевничающих хануми, он приветливо кивнул им, потом с усмешкой посмотрел на Пратта и повернулся к Физелю, сверлящему его недобрым взглядом.

— Вы выглядите так, как будто у вас ко мне вопросы. Я вас слушаю…

— Вопросы? Да у меня блять, прости мя Всемогущий, только один вопрос! Зачем было тратить хороший виски на это недоразумение?

— Я понял о чем вы. Недовольны, что я не потратил его на вас?

Физель, раздувая ноздри кивнул.

— Ответ прост — вы знаете примерно столько же, если не меньше, но если этому хватило стакана, то в вас пришлось бы влить бутылку и потом пытаться вычленить полезную информацию из пьяного бреда обиженного на весь мир пропоицы.

— Говнюк зеленый! Да что ты обо мне знаешь! — взревел Физель и вскочив попытался взять Старпома за грудки.

Тот спокойно вывернул ему руку и впечатал мордой в стол. Посвященный попытался вырваться, но Старпом довольно легко пресек эти попытки.

— Я знаю больше, чем вы сам, — старпомовский палец прошелся по внутренней стороне ладони Физеля, — Ваши ладони слишком гладкие и маленькие для мужчины вашего размера. Вы ни дня не работали руками. Значит ваша семья была довольно обеспеченной. Дети из бедных семей могут стать священниками, но для этого приходится поработать на благо церкви не только словом, но и делом. Вам же обучение оплатили.

У вас на запястье татуировка Пятого Королевского Стрелкового Полка. Значит, получив сан, вы стали армейским капелланом. Пятый полк — элита. Голубая кровь. Попасть туда простолюдину, даже с саном, невозможно. Значит ваша семья была не только состоятельной, но и знатной. Почему мальчика из богатой и знатной семьи отправили в священники? Скорее всего, виной тому ваш проявившийся еще в детстве поганый характер.

А потом грянула война. Пятый Королевский попал в мясорубку затяжных боев. Вы помогали в госпитале раненым и увечным, отсюда и знание медицинских манипуляций, исповедовали умирающих и отпевали мертвых. Морально это тяжело, и вы начали пить. Война закончилась, а пагубная привычка осталась и со временем начала только усугубляться, руша вашу жизнь. Со временем, бутылка стала вашим единственным другом.

Большим пальцем Старпом провел по внешней стороне кисти Физеля.

— Костяшки не сбиты как у бойца, но сломан нос и уши. Вы пили, хамили и вас били. Священник, регулярно щеголяющий разбитой рожей, раздражает руководство. Вас задвинули в самый глухой приход, но вы и там умудрились отличится, хотя, должен сказать, терпели они долго. Заслуги семьи? Ваши? Уже не важно. Вас решили убрать с глаз долой. В Острова. От вас отвернулись все. И вы это понимаете. Семья скинула вас церкви. Церковь задвинула вас в жопу мира. Друзья устали терпеть ваши выходки, а окружающие потеряли к вам всякое почтение.

Но знаете что? Пратт рассказал как вы заступились за него перед Слободаном. То есть, в трудной ситуации, вы способны собрать волю в кулак и вести себя достойно. Но как только угроза миновала, вы снова превратились в хамоватого дебошира из дешевого кабака. Вот как-то так. Я ничего не забыл?

Старпом выпустил Физеля из захвата. Тот повернулся к нему хотел что-то сказать, но передумал и молча усевшись на лавку отвернулся к иллюминатору.

— Ну вы тут еще разрыдайтесь как обиженная девочка. Я знал людей, которые хлебнули горя столько, сколько вам и не снилось. Но они нашли в себе силы остаться людьми. Подумайте лучше об этом а то, чувствую, вы снова приготовились проклинать жестокий мир. Размазня слабовольная…

Старпом с презрительной ухмылкой вышел. Джеминг переглянулся с Дядей Ши потом посмотрел на Физеля, по лицу которого и правда катились слезы.

— «Господин..?»

— «Да — он умеет видеть людей. Я хочу знать о нем побольше.»

Отодвинув чашку Джеминг встал и принялся будить Пратта.

Тем временем Брава во всю пытался наладить контакты с механиками. В своем стиле.

— Табачный паек выдают, да еще и сигаретами! — он помахал в воздухе пачкой, — Я не то, чтобы много где послужить успел но, судя по рассказам, это прям люкс! Обычно либо свои, либо рассыпуха с ветками… И кормят отменно!

— Вах! Рассказываышь! — согласился перекуривающий Багир, к которому Брава подсел поболтать, — Ми тут тэбе нэ там! У нас всэ па уму. Сыгареты выдают. Кормят свэжым. Халадылнык выдел? Во!

— Холодильник? У вас на борту холодильник есть?

— Да! Ми иго укралы!

— А девки в команде? Нигде такого не видел!

— Тоже укралы. Каторый с большой груд — таварыщ старшый памошнык украл. Каторый у нас в мэханиках — старшый мэханик у жених украл. Та што в ачках — не кралы. Она пассажиром эдет. А тощая сама завэлась. Как миша. Который крысин брат. Ми иё накармили, тэперь с нами живэт.

— А вы как сюда устроились?

— Вах! Што значыт «устроилысь»? Прыгласыли! Таварищ капытан лично прыгласил! Говорыт пайдем к нам в каманду, пайдем, уважаемый, без тебя никак! А я эще думал!

— О! Так у вас, наверное квалификация ого-го? — уважительно покосился на него Брава.

Багир не совсем понял, какую конкретно квалификацию тот имеет ввиду, и уместно ли говорить, что она у него даже в ледяной воде сантиметров двадцать, но тут Амяз позвал их на совещание.

— Я се осмотрел — пудем снимат. Вспомогателный силовой установка снимат, генератор снимат, электродвигател, где найдем — совсем-воопше все снимат. Раковина-сантехника — тоше.

— Вай — нэ надо сантэхнык! Там всэ грязный, противный, фу!

— Не хвилюйтеся, пане. Вони вже отмокла. Ми их з брандспойта напором обмоемо и всего проблем!

— Я могу этим заняться, — радостно предложил Брава.

— Вы лушше нам с генератор помогите.

— Да я, честно сказать там не помощник. Я вообще в технике так… Соврал, чтобы на борт взяли. Меня весь рейс по рукам били и говорили: «Ничего, блять не трогай.» Так что я, лучше, гальюнами.

— Нэ дарагой! Этым нэ ты займэшься. Там гайки савэм заржавэллы — толька зубилом рубать, на эта у нас спэциалыст эсть!

Багир махнул Бьернсону который, в компании Тролля, раскладывал канаты для просушки.

— Э!!! Сюда хады уважаэмый! Дэло эсть — всэ как ты любыш! Рубать!

Бьернсон заинтересованно вскинул голову. В процессе стажировки у механиков выяснилось, что он дивно орудует зубилом, и это дело ему нравится. Вся остальная кропотливая работа вызывала у него скуку, а вот рубить сталь… Бьернсон брал зубило, придирчиво осматривал заточку, потом приставлял его и, с перекошенным лицом, принимался лупить молотком с такой силой, что искры летели. Что он представлял в этот момент, можно было только догадываться, однако получалось у него на загляденье: срубить зубилом гайку на сорок два — это надо суметь.

— Ыды сюда и друга сваэго вазмы. Там раковин болты срубыт надо и сралнык тожэ. Только пэрэд этым из напором их апдайтэ, штобы братся было нэ противно.

Бьернсон кивнул и, махнув Троллю, пошел разматывать пожарный рукав. Багир повернулся к Браве.

— А ты тагда стэкло займысь. Иллюминатор-мулинатор, плафон-фыфлон — прыгадытся!

— Хорошо… Пуст саймется. — Амяз согласно кивнул, — Сейшас скашу босман, штобы грус шел смотрет и грусовой стрела сюда перекину. Когда с этим саконшим — посмотрим, што еше успеем полесного снять.

— Я б, пане, цепуры якирни зняв, — предложил Михай. — З одного боку штука почти вечна, з иншого — бувають проебываются, причому, частише, здоровенними шматками.

— Ошен хороший мысл! И приборы в рупке надо посмотрет. И Антон-аза посват. Мошет для радиостансия совсем шут-шут запшасти наберет. И Доктор-аза пуст ис ласарет все нушное восмет. Сейшас всех сват буду…

Боцман к осмотру груза подошел основательно — взял с собой свободных от вахты и принялся вскрывать все ящики подряд. То, что подмокло, скидывали в кучу — обмундирование и так было не ахти качеством и замачивание в соленой воде ему на пользу не пошло. Да и не стоило оно того, чтобы возится с стиркой и просушкой такого количества тряпья. То, что осталось сухим, перетаскивали к себе.

Особо порадовало, что ящики с обувью, ремнями и подсумками были сложены вниз и, при перевороте, оказались, соответственно, вверху, так что практически не пострадали. Чума, во время перекура, порылась в ботинках и нашла таки себе «педали» более-менее по размеру, благо выбирать было из чего. Боцман, к её удивлению, отреагировал на эту самодеятельность вполне одобрительно и, кивнув остальным, дал понять, что не против, если матросы «прибарахляться» по ходу дела. Это серьезно ускорило процесс — теперь все буквально рвались сортировать добычу и к концу работ выглядели как мародеры разграбившие интендантские склады.

Старпом с Доктором тоже времени не теряли — свинтили радиостанцию, заверив, что, несмотря на купание, в ней осталось много полезного и вообще, возможно, её получится восстановить. Вынесли все препараты, инструменты и склянки из лазарета — по мнению Доктора, этого добра много не может быть по определению. Потом принялись снимать всякие кабеля.

— Пан Старший Механик… — к Амязу подбежал взволнованный Михай, — Там покийник. У машинному. Вже зовсим страшно виглядае.

— Позови Браву — мошет по одешде опознает.

Брава от этой чести долго отнекивался, но его заставили пойти и посмотреть. Тело уже довольно сильно разложилось, поэтому зрелище было-то еще.

— Это Анжу… Старший наш… Не успел выбраться, бедолага… Посвященного позовите — пусть отправит в мир иной как положено, а я пока, с вашего позволения, пойду блевану…

Зеленый, закрывающий рот Брава убежал. Михай, который к таким делам относился серьезно, привел Физеля. Тот после стычки со Старпомом находился в состоянии душевного упадка, но от такой новости, как ни странно, приободрился и, снова почувствовав себя нужным, развил бурную деятельность. Облачившись подобающим образом, он побрился, умылся, осмотрел тело, немного утешил Браву тем, что Анжу погиб почти мгновенно, разбив себе голову об переборку, что куда лучше чем утонуть, и уж точно лучше чем утонуть не сразу, после чего провел службу. Тело перенесли и положили на доски на том месте, где стояла машина и закрепили от всплытия, решив затопить вместе с судном — достойная могила для моряка.

Затем, прервав работы по сбору трофеев, еще раз тщательно обыскали все помещения, но больше таких «сюрпризов» не обнаружили, и с облегчением вернулись к делам. Все эти мероприятия затянулись до поздней ночи и многое еще осталось на следующий день. После ужина команда ушла в кубрик. Боцман выдал спасенным спальные комплекты, и наступило самое приятное время — час перед отбоем…

— Тебе куда столько ботинок?

Обмылок недоумевающе покосился на десяток пар обуви, которые Чума захапала и теперь тщательно смазывала и полировала каждую.

— Ни завидуй — нада была брать пака давали!

— Я не завидую — просто не понимаю.

— Пригадятся!

— Я тоже набрал — дело нужное, — согласился с Чумой Федор, — Одну пару, получше, как выходные оставлю, две пары рабочих. Вдруг промочу? Одни сушатся, во вторых хожу. Еще одна пара запасных — вдруг я обе рабочих пары промочу? Еще пара подменных. На случай если какие прохудятся, а починить сразу времени не будет. Да и вообще — хорошие ботинки достать еще ухитрится надо. Тем более в Острова идем. Там народ босиком бегает — где там у них хорошую обувь сыщешь? А тут — фабричные, считай новые, военные. Есть они не просят — лежат себе и лежат. Не на себе же их таскаем?

— Во! — Чума назидательно помахала испачканной в ваксе рукой, — Мине затем же, што он сказал!

— А мне одной пары хватит… — Обмылок надулся обиженный, что его подруга поддержала мнение другого, — Я не многоножка какая-то…

— Патом ни клянчи…

— Очень надо! — Обмылок демонстративно развернулся в сторону Боцмана, который что-то подсчитывал на бумажке, — Чего там? Хорошо выходит?

— Ну, если быстро скинем, то наша доля ниче так. На вино хватит.

— А те деньги… Ну которые Капитан…

— Товарищ Капитан…

— Ну да, которые он нам должен был после сделки с фиговиной? Там, в Аргесаеванне, все так закрутилось — он про них не забыл, надеюсь?

— Не — все в кассе. Отдельно. Просто в море они нам без надобности, так что пусть в сейфе лежат. Спокойнее будет.

— Мне бы было спокойнее, если бы они лежали у меня в кармане.

— Там все в карман не полезет — сумма золотом и солидная. Два от такенных мешочка с монетами.

Боцман руками обрисовал нечто размером с качан капусты. Обмылок повторил его жесты и, мысленно прикинув, мечтательно вздохнул.

— Деньжищи… Может все таки заберу?

— И что делать будешь? В рундук положишь и по вечерам натираться ими станешь? Или вон как эта… — Боцман кивнул в сторону Чумы, — Дырок в себе наделаешь и вставишь?

— А это уже мое дело!

— Не дури — лежат они в сейфе и лежат. Лучше, чем в рундуке такую сумму хранить.

— Думаешь кто-то позарится? — Обмылок фыркнул, — И куда он потом с ними денется?

— Всякое бывает… Вон Слободан говорил, что у него матросы кассу дернули и на шлюпке в море. На верную смерть считай. Золото оно ведь такое. Голову мутит только в путь. Зачем лишний раз провоцировать? Тем более, про Старпома не забывай. Он пиздец злопамятный и шутки у него злые. Пока деньги твои у Капитана — тот за них отвечает. А как отдаст — отвечаешь уже ты. Смекаешь?

На это Обмылок согласно кивнул. Несмотря на то, что в последнее время со Старпомом все было вроде как ровно, лишний раз искушать судьбу не стоило.

— Да я не настаиваю — Капитан…

— ТОВАРИЩ Капитан, — снова с нажимом поправил приятеля Боцман.

— Ну да — он самый. Он вроде мужик честный, так что пусть полежат. Тем более, я пока не знаю, что с ними делать.

Тем временем, в столовой, народ с «Илмаре» тоже вел свои разговоры. Слободан с Капитаном, румяные от выпитого, появились к ужину. Капитан поинтересовался ходом работ, осмотрел список добытого и планируемого, одобрительно покивал и, похвалив подчиненных за усердие, объявил на завтра подъем по расписанию выходного дня. Слободан сходил посмотреть на Анжу, простился с ним чуть более эмоционально, чем было для него характерно, еще раз побродил по кораблю, и вернулся в задумчивости.

Поскольку останавливаться на этом Капитан не планировал, а кают-кампания и столовая были совмещенные, то чтобы не мешать остальным, они расположились на корме. Туда принесли, проигрыватель, Барабашка оставила им обильной закуски и посиделки продолжились.

— А вы чего, товарищ, родину-то оставили?

— Обстоятельства… — развел руками Капитан, — Бывает такое, что надо. А надо… Это значит надо… А ты чего?

— А я себя показывать подался. Белгран — место такое. Вроде, и между вами и Лионисом, и всякое бывало… А все равно живем тихо, провинциально. А в войну наш добровольческий батальон Гецнера под Елсинками так озалупил, что все охнули. Месяц парни держались — никто не ожидал. У нас, по этому поводу, аж подъем душевный приключился. Форбуржцы одной из сильнейших армий считались, а и перед ними не сплоховали. Значит можем, значит и мы не хуже! Вот многие и подались в чужие земли — тоже захотелось и славы и приключений.

— Нашел?

— Как видишь…

— Да-а… — Капитан разлил еще по рюмочке, — Ну давай. За далекую родину!

— Живели! И давайте покурим еще, да музыку заведем.

Капитан согласно кивнул, набил трубку и, поставив на проигрыватель пластинку, опустил иглу звукоснимателя.

— Эх, помню, я под этот вальсок на танцах в мореходке… У тебя образование есть или самоучкой?

— Есть, но так… На что средств хватило. Остальное уже по ходу дела добирал. Сперва в Куман ходил, потом в Острова… Три раза…

— То есть опыт есть?

— Ну как опыт..? С Балиоссы на Балибассу.

— А! Ну Балибасса — это еще не совсем Острова. Я прямо внутрь ходил. До Второго Кольца! — похвастал Капитан.

— И как?

— Жопа…

— А зачем, тогда, сейчас туда идете?

— А сейчас уже другие расклады. Одно дело там на транспортнике чапать, а другое дело — что-то вроде такого — с пушкой и пулеметами. Тут брат, сам понимаешь — уже ты правила пишешь. Ну давай — теперь твой тост.

— Да я не силен.

— А ты напрягись. Без тостов только алкоголики пьют…

Брава, тоже вышедший выкурить сигаретку на сон грядущий, посмотрел в их сторону и согласно покивал — у Слободана тоже неплохо получалось налаживать контакты. Вернувшись в столовую он огляделся: хануми, собравшись своей кучкой, снова пили чай, Физель совершал вечернюю молитву, Тролль звучно храпел, Пратт, выгнаный подальше ото всех, маялся похмельем, пил воду и тоже пытался уснуть. Браве спать не хотелось, поэтому снова выйдя на палубу он решил немного прогуляться.

— Че шарахаемся? — раздался сверху уже знакомый вкрадчивый голос Ура.

— Ух ты… Напугал! Так — гуляю перед сном, воздухом свежим дышу…

— Осторожнее гуляй…

— А в чем дело-то?

— Обернись. Только медленно…

Брава медленно обернулся и чуть не заорал, увидев в сантиметре от лица клюв и глазища Сыча, который решил познакомится поближе.

— Он кусается?

— Сам-то как думаешь? — ухмыльнулся довольный его реакцией Ур, — Хватанет — полебла как автогеном срежет.

— И чего ему от меня надо?

— Любопытный. Интересно ему что ты, кто ты и можно ли тебя схарчить.

Сыч сделал гулкое «Уху!», потом зевнул, продемонстрировав глотку таких размеров, что туда легко мог поместится футбольный мяч, чем заставил Браву отскочить.

— Меня? Меня нельзя! Я курю, пью, ем всякое вредное… Совершенно не гожусь в пищу.

— Шутка. Он вас не ест. Брезгует.

— Ух. А выглядело убедительно, — Брава облегченно заулыбался, — Это сова?

— Сыч.

— Сычи же маленькие?

— Иди объясни это Капитану.

— Но вы что — сами не видите?

— Не усложняй, — отмахнулся Ур, — Командир сказал — «Сыч» значит сыч. Скажет «Корова»? Ну значит корова — лишь бы надоев не требовал…

— Вы рассуждаете, как мой знакомый полковник.

Ур хмыкнул, но ничего не ответил. Брава некоторое время помолчал, потом спросил.

— А вы людей едите?

— Я че? Дурак?

— Не конкретно вы, а в общем. А то в газете писали…

— Херню ваши газеты пишут. «В общем» все едят. Когда припрет… Вон, в этих Островах, целые деревни канибалов. И килрати. А там, где мы живем, людей нет.

— Как нет? А куда делись?

— Съели всех.

Ур ухмыльнулся и исчез. Брава, не понявший шутит он или нет, решил эту тему закрыть от греха подальше и, обойдя Сыча по большой дуге, отправился спать.

С утра новичков ожидал еще один шок — личный состав «Интернационала» сперва устроил зарядку, а потом, раз уж рядом есть судно которое можно слегка погромить — тренировку по абордажу со стрельбой боевыми. Ур расставил картонные мишени, после чего несколько раз прогнал всех по разным маршрутам, регулярно меняя расположение целей.

— Ну нихрена-ж себе у них тут все по взрослому… — удивился Слободан, которому после вчерашнего хотелось только попить и сдохнуть, — Прям не вольное судно, а армия какая-то.

Тролль, который также наблюдал за происходящим с неподдельным интересом, в перерыве подошел к Бьернсону. Тот после пары фраз и кивков подошел к Капитану. Капитан задумчиво осмотрел Тролля и дал добро допустить того к участию в тренировке. Ему выдали винтовку и поставили в пару с земляком. Еще через пару итераций Ур подозвал Джеминга.

— Помощь нужна.

— Я рад буду помочь тем, что в моих скромных силах, сяньшен.

— Раненого надо изображать. Будем отрабатывать эвакуацию под огнем.

— Но сяньшен, разве для этого не лучше взять человека?

— Не — ты ловкий. Тебя если уронят — хоть не убьешься…

Это Джемингу не понравилось, но отказывать он не стал…

— «Как вы, господин?» — Дядя Ши прижал шишку завернутым в ткань льдом.

— «Я подобен войну упавшему с крепостной стены.»

— «Я не знаю как это, господин.»

— «Очень удивлен, что живой.»

Ур оказался прав — Джеминг действительно оказался достаточно ловок, чтобы избежать большинства углов и переборок которые попадались когда Багир, вжившийся в образ бойца выносящего раненого товарища, тащил его через корабельное нутро.

— Извыны… — проходивший мимо Багир хлопнул Джеминга по плечу, — Нэ нарошно…

— Когда сверху падает град стрел, ученик пропустит десять, мастер — только одну, но этого будет достаточно, — ответил пословицей тот, — Но если бы я действительно был ранен, сяньшен, то это были бы мелочи.

— Вай как сказал! Как джыгыт сказал!

Сидевший рядом Тролль наоборот был доволен как сытый медведь. Ему такие развлекухи нравились. Брава тоже пребывал в приподнятом настроении. Несмотря на то, что вчера он признался механикам в собственной некомпетентности, те все равно пригласили его помогать дальше. Он расценил это как добрый знак. Закончив снимать с «Илмаре» все нужное, Капитан хотел просто открыть на нем кингстоны, однако Старпом с Уром настояли, чтобы использовать этот шанс для еще одной тренировки личного состава. Под их руководством каждому дали попробовать заложить заряд взрывчатки, потом завели все это на подрывную машинку.

Все присутствующие на борту выстроились на палубе. Бардак на палубе обреченного судна убрали и вымыли его, как смогли, из брандспойтов. Капитан, одетый в парадное, пригласил на мостик Слободана.

— Ну что. Твое судно, тебе его и провожать в последнее плавание… И механика своего.

— Анжу его звали. Мишель.

Слободан, которому по такому случаю Боцман одолжил чистый комплект одежды, вздохнул и подошел к машинке. Череда взрывов пробила борта, Физель затянул прощальную литанию и «Илмаре», накренившись, скрылся под водой.

— Для моря рожденый в море и упокоится, — подытожил Капитан, — Теперь последняя формальность.

Старпом уже настроил рацию на нужную частоту. Взяв тангенту, Слободан передал в эфир сообщение о затопление судна и судьбе экипажа, потом принял у Капитана стакан и выпил с ним, не чокаясь, поминая «Илмаре». «Интернационал» дал полный вперед и, набирая ход, пошел дальше своим курсом.

Долина реки Нана, где располагалась резиденция Магистра Церкви Святого Сына, веками служила предметом споров между Фессалией и Гюйоном. После последнего похода Войн Веры, в ходе которого, из-за междоусобицы в объединенном войске, все мероприятие потерпело сокрушительное фиаско — армия передралась прямо на месте сбора, магистр отобрал эту долину в собственность Церкви.

На скале, рассекающей Нанский Водопад на две струи, был построен хорошо укрепленный замок-мост. На каждом перевале были поставлены крепости, впоследствии превратившиеся в резиденции двух самых могущественных на тот момент орденов — Ордена Чистых и Ордена Льва. Остальные ордена тоже решили не отставать и заложили себе по крепости. Вокруг каждого укрепления возникли поселения ремесленников, прислуги, гостиницы для паломников, казармы. В свою очередь, вокруг поселений возникали поля и фермы. Численность населения, несмотря на то, что для того, чтобы поселиться тут, требовалось особое разрешение, росла и, в данный момент, долина была самым густонаселенным местом на всем Континенте.

С террасы, на котором стоял брат Аргус, открывался отличный вид на это место. После видения, возникшего во время ритуала «Юнитии», их, с Валентом и Ливией, срочно отозвали назад. Теперь они ждали, пока Магистры придут к единому мнению по поводу того, что все это значило и как действовать дальше. Брат Валент молча стоял рядом, размышляя, можно ли задать тому вопрос, или не стоит тревожить его пустыми разговорами.

— Ты хочешь что-то спросить, но не решаешься потому, что думаешь, будто я погружен в мудрые мысли? — усмехнулся Аргус, — Открою тебе страшную тайну — мудрые мысли я думаю с совершенно другим лицом. И оно у меня весьма глупое в этот момент, ибо озарение накрывает как удар, заставляя забыть о мирских условностях. А сейчас размышляю, почему за века мы придумали сотни ритуалов на все случаи жизни. От изгнания демонов, до облегчения боли при родах, но никто так и не сочинил даже самой завалящей молитвы от камушка в ботинке.

— Вы серьезно, Наставник? Но почему вы просто не вытряхните его?

— Я вытряхнул, но когда мы шли сюда, мне в обувь попал еще один. Я улучшил момент и избавился и от него. Но, когда мы выходили от брата Ферокса… Эти тропинки посыпанные мраморной крошкой красиво смотрятся, однако знал бы ты, как больно она впивается в стопу! Пойдем — присядем. Я наконец смогу нормально снять ботинок, а ты расскажешь, что за вопрос у тебя.

Валент помог прихрамывающему Аргусу дойти до скамьи. Тот, разувшись, потряс ботинок, после чего поймал на ладонь рассмотрел и выкинул острую мраморную крошку.

— Ну вот — теперь мой разум чист от посторонних тревог. А что мучает тебя?

— Видение…

— Вот как…

— А разве вы о нем не думаете?

— Разумеется. Как я могу не думать о таком?

— И что вы считаете?

— Ересиарх…

— Вы так думаете?

— К моему глубокому сожалению — я в этом почти уверен. Помните, что рассказал нам наш добрый следователь? Видение — лишь окончательное доказательство того, что моя догадка оказалась верна.

— Тот преступник — одиночка с повторяющимся старым почерком? — Валент задумался и согласно кивнул, — Да — это возможно для Ересиарха. Но вы не находите, что как-то мелко?

— Мелко?

— Да. Грабежи банков, побег эринского главаря…

— Убийство Предвозвестника?

— Это да, но все равно…

— Друг мой… То, что мы представляем Ересиарха как персонификацию Великого Зла, наместника Безликого на нашей земле — это заблуждение.

— То есть он не зло?

— Зло. Для нас. Мы думаем, что Церковь является носителем неких универсальных, общих для всех ценностей и морали, но это не так. Это прерогатива Всемогущего, а мы — лишь сбившиеся в кучку заблудшие и напуганные души которые пытаются, в меру своего несовершенного разума, догадаться, что Он от нас хочет.

— Так кто же Ересиарх такой?

— Чтобы это понять — немного нудной истории которую ты, в свое время, так не любил. Согласно Апокрифам, Ересиарх был самым близким другом Святого Сына знавшим его и следовавшим за ним с первых дней и до последнего.

— То есть он не был ему врагом?

— Нет. Наоборот — он пытался спасти его.

— Но тогда я не понимаю…

— Мало кто понимает. Поэтому эта часть Священных Текстов была изъята, дабы не смущать неокрепшие умы. Дело в том, что смерть Святого Сына стала кульминацией его учения. Выбор который он сделал — не для себя. Для всех нас.

— Он предпочел бессмертие Души бессмертию Тела.

— Да. Это важный выбор показавший нам, что принципы и вера важнее жизни.

— То есть Ересиарх был проклят за то, что пытался помешать ему сделать Выбор?

— Именно. Без смерти на Столпе не было бы Выбора. А без него — и всего учения. Ересиарх тоже сделал свой Выбор. Он, несмотря на близость, или же благодаря ей, видел в Святом Сыне просто человека. Друга, чью жизнь он обязан спасти, не задумываясь о последствиях для Человечества. Он разделил с Святым сыном предложенные доли. И если Святой Сын выбрал бессмертие Души и соединился в Духе с Всемогущим, то Ересиарху досталось бессмертие Тела. И теперь он обречен скитаться вечно, не имея возможности прийти к свету Его.

— Всемогущий его не простил?

— Всемогущий прощает всех. Но для это нужно просить прощения. Нужно принять волю Его и Его мудрость. Ересиарх должен понять выбор Святого Сына. И тогда ему откроется дверь, за которой его будет ждать Он и Святой Сын Его.

— То место! Из видения!

— Да. Это то самое место, где Святой сын прочел свою первую проповедь. И место, где он ждет Ересиарха, когда тот раскается.

— Но почему он не хочет? Ведь это же просто?

— Просто? — вскинул бровь Аргус, — Друг мой — оглянись вокруг! Всемогущий не требует от нас ничего сверхестественного. Пять “Добродетелей” которым надо следовать: Милосердие, Скромность, Честность, Верность и Вера. И пять “Мерзостей” которых надо избегать: Жадность, Жестокость, Похоть, Ложь, Отступничество. Простые законы и простые правила! Но легко ли им следовать? Нет. Даже тут, внутри нашей Церкви, мы на каждом шагу натыкаемся на людей, которые не соблюдают эти законы. Многие делают вид, но можно обмануть людей. Он же будет судить глядя глубже. Много глубже и ничто не укроется от взора Его.

— Понимаю, учитель… А Церковь? Почему Ересиарх стал врагом церкви?

— Он винит нас в том, что произошло. Он считает, что это мы, опьяненный триумфом, подтолкнули Святого Сына продолжить его Поход в земли нелюдей, не готовых и не желающий принять свет Единого.

— Он винит Церковь в его гибели? Но без неё её бы не было?

— Тут я ничего не могу тебе сказать. Горе и гнев зачастую заставляют людей поступать странно. А кроме того — не забывай, что Ересиарх стоял у истоков. Возможно он знает что-то, что неизвестно нам. Или просто в ярости от того, как мы распорядились тем, за что его друг заплатил жизнью… Кто знает?

— Вот за такие разговоры, брат Аргус, вас и сослали в Менторы…

Аргус с Валентом вскочили и поклоном поприветствовали главу ордена Чистых, который неслышно приблизился пока они были заняты беседой.

— А теперь вы хотите забить этим голову своего ученика.

— Магистр Якобус… — Аргус виновато развел руками — Простите, если я опять перешагнул черту… Но я считаю, что он должен знать, с кем мы имеем дело.

— Со Злом. Смертоносным, хитрым и коварным. Этого достаточно.

— Я не уверен, что это так…

— Это так. И если вы на секунду допустите иное, ложь Ересиарха проникнет в ваше сердце. Он видит слабости людские и этим опасен.

— Тогда, боюсь, у него достаточный выбор и без моего маленького исторического экскурса.

— Что вы имеете ввиду?

- “Человек слаб и в поединке с Тьмой только на защиту Его уповает…” — так сказано в Священных Текстах.

— Я не собираюсь вести с вами философский диспут. Вас вызвали не для этого.

— Понимаю, Магистр, примите мои извинения.

— Вы упустили подозреваемых. Ваш план с этим “Чойсом” не сработал. Сестра Ливия до сих пор не восстановилась от Видения, а корабль с Ересиархом тем временем, наверное, уже на полпути к Островам.

— Это моя вина, Магистр. Я слишком положился на один вариант и не продумал запасные.

— Вас извиняет только то, что мы потеряли много времени, устанавливая истинную причину смерти бедняги Авкта. — Якобус скривился. — Все таки нет худшего врага чем тупое рвение союзника. Было обидно упустить их в Фессалии… Но, к счастью, нам есть кому помочь.

— Хвала Всемогущему, что у Церкви тоже есть союзники. Иногда мне кажется, что мы ведем свое сражение в одиночку…

— Я бы не назвал это “Союзником”… Валент достаточно рассудителен?

— О да. Я могу ручаться за его здравомыслие.

— Тогда вечером я жду вас в скальной часовне. Это будет закрытая встреча. Надо говорить о том, что распространяться про неё не следует?

— Нет, Магистр, мы все понимаем…

— Хорошо… И да — там будет Примпил Кассий. Я принял решение назначить его руководить поимкой Ересиарха.

— Вы хотите забрать это дело у нас и передать его Кассию?

— Вы будете работать вместе.

— Но Кассий — лев, а мы подобны псам идущим по следу. Это не лучшее сочетание.

— Тем более, что вы с ним в ссоре, да, Ординатор?

— Нет, Магистр, — по военному вытянувшись отчеканил Валент, — Я не нахожусь в конфликте ни с одним из моих братьев. Но не могу сказать тоже за них.

— Так или иначе — вы будете работать сообща. Меня выдвинули на пост покойного Авкта. Я хочу, чтобы он принял у меня Орден.

— И вы считаете, что поимка Ересиарха позволит ему выгодно выделится на фоне конкурентов? — Аргус вздохнул, — Но что если мы потерпим неудачу?

— Для этого и нужны вы. Сделайте так, чтобы подобного не случилось. Упустить его второй раз нельзя.

— Все, что будет в моих силах, магистр… Всё, что будет в моих силах.

Смиренно поклонившись брат Аргус, в сопровождении Валента, покинул терассу. Молча миновав сад и ворота и ступив на дорогу, спускающуюся по склону к казармам они остановились.

— В чем дело, Наставник? — Валент огляделся не понимая причины задержки.

Аргус указал в сторону кустов и, осторожно приблизившись, указал на прыгающую в ветвях сойку. Одно крыло у яростно трепыхавшейся птицы висело плетью.

— До вечера у нас есть много времени. Давай вверим её заботам доброй души из Ордена Милосердных. «Не проходи мимо тех, кто нуждается в помощи твоей и Он, в пути своем, не минует тебя…»

— Разумеется, наставник…

Валент с тревогой посмотрел, как Аргус лазает по кустам, пытаясь изловить птицу не причинив ей еще больше вреда.

— После того, что сказал Магистр, раненая птица — дурной знак.

— Да, друг мой… Помогите мне пожалуйста — я никак не могу донести до её маленького разума, что пытаюсь помочь… Это очень дурной знак. Раненую птицу видел Святой Сын перед казнью. Но он смог превратить это благо. Именно глядя на то, как отчаянно дикая тварь бьется за жизнь, он сделал вывод, что мы тем и отличаемся от зверей. Зверь ценит свою жизнь превыше всего… Загоняйте её к ограде! Не к кустам! Но человека отличает от зверя то, что у нас есть вещи превыше нашей жизни! Отлично! Берите осторожно — не усложните лекарям работу…

Довольно отдуваясь, Аргус погладил сойку, яростно грызущую палец Валента, по пернатому хохолку.

— А теперь отдадим её Ордену Милосердных и, быть может, спасение этой маленькой жизни отменит дурное предзнаменование, частью которой она была.

Пастухов, бледный как смерть, деревянными шагами вошел в кабинет Семена Николаевича и положил на стол исписанный со всех сторон лист бумаги. Семен Николаевич взял его и, косясь на коллегу быстро пробежал взглядом.

— Что это?

— Я нашел утечку.

— Ты?! Как это понимать?

— Я проанализировал все утечки и пришел к выводу, что часть информации была доступна только мне. Так что вывод простой. Меня надо арестовать и проверить. Сам я, по понятным причинам, сделать этого не могу.

— Так… Никифор… Давай-ка поостынем. Что-то тут не то. Такого быть не может.

— Возможно. Но до окончания расследования, все указанные лица должны быть отстранены от работы с информацией составляющей гостайну. Вот мои ключи, удостоверение и печать.

— Ладно — как скажешь. Но сперва выслушай меня.

— Не стоит.

— Стоит. Мы перетряхнули все отделы. Тщательно. Носом землю рыли. Почти месяц никто дома не был. Двое. Всего двое. Это очень много. Непозволительно. Но, в основном, мелкие сошки. А ты — целый начальник отдела.

— Я тоже все тщательно проверил. Сам понимаешь — трудно в такое поверить. Но это факт.

— Это чушь какая-то, а не факт. Ладно Майор — молодой, перспективный, недавно допуск получил. Или студенточка его. Я, грешным делом, думал, что вот оно — классика вербовки. “Медовая ловушка” или как это наши коллеги за рубежом называют. Но ты…

— Давай без подробностей.

— А я тебе ничего секретного и не говорю. Я на логику давлю. Понимаю, что ты сейчас слегка не в себе, но еп твою мать, Никифор! Ты же понимаешь, что невозможно завербовать человека упертого настолько, что он сам на себя донос написал!

— Думаешь прослушка? Я тоже думал. Нет. Не объясняет как утекло то, что я просто прочел. Не в слух, как понимаешь. Значит как-то можно.

— Думаешь тебя их спецкадры зацепили? Тогда бы ты проверку на входе не прошел.

— Помнишь, тогда, говорили, что там у них кто-то продвинулся в этом вопросе?

— Проклятье… Так, Никифор, иди вниз и жди меня там. Сейчас я позвоню кое куда и мы с тобой съездим в одно место. Надо выяснить, что тут за чертовщина творится…

Часовня располагалась на полпути между резиденцией Ордена и началом Паломничьей тропы. Первоначально, это было выдолбленным в скале укрытием, где странники, застигнутые ненастьем или темнотой, могли остановится на ночлег. Теперь же, это было круглое, богато украшенное статуями и фресками святилище, где можно было без лишних глаз встретится для разговора. Войдя внутрь, брат Аргус поклоном поприветствовал присутствующих, а Валент застыл на пороге, ошарашенно глядя на разглядывающую убранство гостью.

— Ваш спутник, похоже, удивлен меня здесь увидеть? — ухмыльнулась та, глядя на замешательство Ординатора, — Понимаю…

— Магистр… — Валент повернулся к Якобусу с немым вопросом в глазах.

— Вот почему я интересовался насчет вашего здравомыслия, — недовольно поморщился тот, — Надеюсь, у вас хватит ума не делать глупостей?

— Оставьте его… — гостья повелительно махнула рукой, — Мне даже интересно, что будет.

— Давайте обойдемся без этого…

— Мы все равно ждем примпила. Почему бы не познакомится? Меня называют Миледи. А вас как зовут, юноша?

— Ординатор ордена Чистых — боле вам знать не обязательно… — сквозь зубы процедил Валент, — И я знаю, кто вы. Более чем.

— И кто же я, по вашему?

— Ведьма, которая цепляется за жизнь собирая языческие реликвии, потому, что знает, что в посмертии её ждет только мрак Бездны.

— Выбирайте выражения, когда разговариваете со мной.

Миледи, звонко рассмеявшись, подошла к одной из фресок и раскинула руки, как изображенная на ней фигура.

— Я ведь, как- никак, святая Акилина… Магистр — подтвердите.

— Да… — неохотно кивнул Магистр — Перед вами, святая Акилина собственной персоной.

Валент на некоторое время потерял дар речи, открывая и закрывая рот в холостую. Потом наконец собрался и сиплым голосом поинтересовался:

— Прости меня Всемогущий, но “как”?

— Относительно недорого… — Миледи явно наслаждалась произведенным впечатлением, — Всего три корабля.

— Вы стали святой за три корабля?

— Вам лучше расспросить об этом вашего наставника. Судя по его лицу, он в курсе этой истории.

— Во время Залесского Раскола, верные Предвозвестнику Стоярскому войска потерпели поражение на реке Вёхе и отступили в земли рымчаков. Князь Игорь Безбожник продолжил погоню и осадил их в маленькой крепости Выштяк на берегу моря. Она прислала три корабля, чтобы вывезти предвозвестника и его людей и, в благодарность, тот канонизировал её под именем святой Акилины.

— Только за это?!

— Что значит: “Только за это?” — возмущенно фыркнула Миледи, — Вы просто не в курсе манеры князя Игоря вести богословские споры.

— Князь считал, что интересы государства превыше нужд церкви, — снова дал историческую справку Аргус, — И всех несогласных с ним в данном вопросе клириков сажал на кол, аргументируя это тем, что коли Всемогущий на их стороне и душа их чиста, то пусть вознесутся вверх. А если грехи потянут вниз, то и поделом. Предвозвестника ждала жуткая смерть, и его благодарность за избавление не знала границ.

— Но ведь для канонизации нужно всеобщее согласие?

— Просто наставник избавил вас от скучных подробностей, — Миледи развела руками, — Мое сотрудничество с Церковью было куда более продолжительным, а это всего лишь вишенка на торте. Ваш клинок несет на себе клеймо “Акила”- Стального Орла. Древняя и почтенная марка оружейных цехов, которые поставляли оружие для ваших арсеналов восемь столетий. Угадайте, кто ими владеет? Подскажу: “Акилина” переводится с древнеимперского как “Орлица”.

Валент выдвинул меч из ножен, с удивлением и недоверием глядя на выбитое на стали клеймо, изображающее раскинувшего крылья орла с клинками вместо перьев.

— Вы еще просто не избавились от юношеского идеализма, Ординатор. В этом мире и в вашей Церкви грязных секретов — хоть отбавляй. Этот — еще не самый жуткий.

— Но… Если вы сотрудничаете с церковью, то почему… Как..?

— Что почему? Почему сотрудничаю? Потому, что вы платите. Или вас интересует, как я дошла до жизни такой? Тут тоже всё просто — потому, что могу и мне это нравится.

— Вам нравится то, что вы делаете?

— А что я делаю?

— Торгуете оружием. Сеете смерть…

Миледи расхохоталась и, подойдя к Валенту, провела рукой по его щеке.

— Милый мой малыш… Смерть сеете вы. Я, всего лишь, торгую инструментами.

В Часовню влетел припозднившийся Кассий. Увидев Миледи он охнул и попятился.

— Еще один… Этому тоже придется объяснять, кто я такая и что тут делаю?

— Нет, госпожа… — кинув взгляд на Якобуса и получив утвердительный кивок Кассий поклонился, — Я всецело полагаюсь на опыт Магистра и, если он считает, что вы должны быть здесь, то так тому и быть.

— Хороший песик… Ну что-ж… Раз все в сборе — начнем. Вы хотели найти того кого вы называете Ересиархом?

— Да, госпожа… — подтвердил Якобус, — Вы сказали, что у вас есть возможность его отследить.

— Верно. Правда появилась небольшая проблема — мой источник вот-вот погасят, так что действовать придется быстро. Интересующий вас корабль недавно наткнулся на потерпевшее крушение судно и снял с него выживших. Среди них находится Посвященный, которого вам не составит труда отследить. Но поторопитесь — их высадят в первом же порту.

— Откуда вы это знаете?

— Они передали сообщение об этом в эфир. Себя не называли, но я знаю их курс и скорость. По расчетам все совпадает. Вероятность того, что кого-то еще мог оказаться в том же месте в то же время, мала. Перед штормами судоходство не слишком активное.

— Название судна?

— Сперва — небольшое условие. Их капитан должен выжить. У меня на него свои планы.

— Боюсь, это будет сложно устроить.

— А вы постарайтесь. Цену нарушения сделки со мной вам, надеюсь, объяснять не надо?

— Нет госпожа. Мы приложим все силы, чтобы этого не случилось.

— Хорошо. Это единственное, что мне надо. Ради разнообразия, я даже не буду просить денег.

— Но если что, то деньги для нас не вопрос…

— Только капитан… Деньги оставьте себе. Судно называется “Илмаре”. Проверьте список пассажиров и вы найдете того кто вам нужен.

— Спасибо, госпожа… Без вашей помощи ситуация была практически безвыходной.

— Что-то я слишком часто начала вас выручать в безвыходной ситуации… Не делайте из этого очередную традицию.

Махнув рукой на прощанье Миледи вышла. Снаружи раздался странный звук похожий на тот, с которым лопается хрустальный бокал. Выглянувший Валент повертел головой, но тропа к часовне была пуста в обе стороны.

— Наставник… Она просто…

— Не обращай внимания, друг мой. То, что ты тут увидел… Я надеюсь, ты больше с этим не столкнешься. С ней…

— Верно… — кивнул Якобус, — Это не то, на чем сейчас стоит заострять внимание. Нам дали зацепку. Надо найти этого Посвященного. Как член клира, он открыт братьям из Ордена Одаренных, так что установить его местоположение будет легко…

— Предположим… — согласился Валент, — Но если они вышли с Доминиса и, предположительно, направляются в сторону Островов, то как мы до них доберемся? У нас есть корабли в том районе?

— У нас будет корабль где нам потребуется. Похоже, в ближайшее время, вам предстоит узнать больше секретов, чем за всю предыдущую жизнь. Кассий — что на “Эвокате” с командой?

— Она готова, Магистр. Но я не уверен насчет абордажной партии. В прошлой операции она понесла тяжелые потери и в строю осталось меньше половины триариев.

— В любом случае, у нас будет многократное преимущество.

— У них по меньшей мере двое северян. Новобранцы могут дрогнуть.

— А у вас северян нет?

— Ни одного. Они все — проклятые язычники. Даже те что из Форбурга. Я не рискну доверить им секрет Ордена.

— В любом случае — выбора у нас нет. И запомни — не убей их капитана. Отвечать придется мне.

— Я не подведу вас, магистр.

К шуму двигателей на корабле все давно привыкли. Поэтому, внезапно наступившая тишина показалась оглушительной. Потом она прервалась свистом пусковой системы — механики попытались снова запустить движки. Безрезультатно.

— Что там у вас стряслось?

— Не снаю, Капитан-аза… — на Амяза было жалко смотреть, — Диселя остановилис! Вспомогателный силовой установка — тоше! Совсем-воопше все остановилос!

— Корабль на горизонте! — раздался крик с мостика.

— Угу… И это нихуя не совпадение…

Капитан попытался прикурить трубку, но спички не зажигались. Ругаясь, он портил их одну за одной, не понимая в чем дело. Выскочивший на палубу Старпом, увидев это, выхватил револьвер и, направив дуло вверх, прощелкал барабан. Все до единого патрона дали осечку.

— Церковники!

— С чего ты взял?

— Литания Укрощения Огня. Не работают двигатели, не зажигаются спички, не стреляет оружие.

— Да ебать их коромыслом! Они и такое могут?

— Если соберут достаточно Псаломщиков…

Взобравшись на мостик, Капитан взял бинокль и посмотрел на замеченный вахтенным корабль.

— Ну нихераж у этой «леталии» дальность…

— Дальность роли не играет — нужна прямая видимость.

— А они как-то двигаются… Наверное на электроходу… Как подлодка… Где-то через полчаса здесь будут.

Капитан снова взялся за трубку, но вспомнив, что её не прикурить, заклокотал как готовый взорваться паровой котел и, сжав кулак до хруста, рявкнул:

— Полундр-р-ра!!! Построение!!! Офицеры ко мне на совещание!

Прибежали Ур и Амяз. Старпом и так бывший поблизости, просто повернулся.

— Итак. Что мы знаем об этих волшебных пидарасах? И что они нам могут сделать? А главное — что им можем сделать мы? Тоха — ты, как самый осведомленный, че скажешь?

— Что скажу? — Старпом задумчиво поколупал нос, — Что ситуация плохая, хотя, возможно, и не безвыходная.

— Да это понятно… — махнул рукой Капитан, — Даже если тебя съели, то у тебя все равно есть два выхода. Ты конкретику давай.

— Если по конкретике, то судя по размерам их корабля, у них там вряд-ли больше центурии.

— Это скока?

— Сотня.

— Хреново… У нас из боевых я, ты, Амяз, Ур, Калибр, Боцман, Бьерн, Федор, Марио, и Михай с Багиром. Одиннадцать. У них десятикратное превосхоство.

— Док и Обмылок с Чумой? Кара? Барабашка?

— Док будет ранеными занят, Обмылок бесполезный, но я готов их с Чумой за одного посчитать. Кару и Барабашку в бой? Сомневаюсь. Пусть лучше Доктору помогут.

— Капитан-аза… — Амяз несогласно мотнул головой, — Совсем-воопше зря про Кару так. Она тоше мошет помош.

— Это сильно роли не сыграет.

— Но ты учитывай, что у них тоже не вся сотня боевая, — уточнил Старпом, — Экипаж корабля, офицер с охраной, Псаломники, стрелки, санитары… Нам, единовременно, придется иметь дело с четырьмя-пятью контуберниями разом максимум. Не считая стрелков.

— Контуберния — это скока?

— Десяток.

— Десяток… — Капитан задумчиво прикинул что-то в уме, — Тогда один к пяти. Это мне уже больше нравится. Что у них с подготовкой? А то я слышал, что они могут пули мечом отбивать.

— Только Ликторы. И их на весь орден сотня максимум, причем, большая часть либо охраняет важных шишек, либо занимается розыском особо опасных еретиков.

— И сколько их будет на борту?

— Если будет больше одного, то нам придется туго.

— Как с ним справится?

— Накинуться такой толпой, чтобы он не успел всех убить. Или бить так, чтобы он не смог ни отразить удар, ни уклонится. Ликторы предчувствуют атаку, так что сам понимаешь…

— Плохо дело… — Капитан задумался, — Но с одним справится реально?

— Да. Надо бросаться всем сразу и атаковать с разных сторон. Он быстр, но не настолько, чтобы защититься сразу со всех сторон.

— Попробуем… Что еще от них можно ждать?

— Скорее всего, на корабле установлены либо пневматические, либо электрические стационарные стрелковые орудия. Ну и арбалеты в придачу. Так же они применят слезоточивый газ, в надежде, что у нас нет противогазов.

— У они у нас есть… — Капитан покосился на довольного Ура, — Я те, гондон шерстяной, если выживем премию выпишу. Ладно — совещание окончено. Пойдем ставить задачу экипажу.

Экипаж построился весь включая пассажиров. Капитан посмотрел на них, особо задержав взгляд на Физеле.

— Итак… Расклад простой — мы обездвижены, огнестрел не работает, к нам идет корабль церковников с недобрыми намерениями. У нас минут двадцать- тридцать. Поэтому команде — приготовится к драке. Остальным — укрыться и не отсвечивать. За Посвященным следить. Попробует помочь своим — уебать на месте. Если среди пассажиров есть добровольцы — шаг вперед.

Тролль кивнул и встал рядом с Бьернсоном, давая понять, что он тоже в деле. Слободан посмотрел по сторонам, потом на приближающихся противников и тоже шагнул. Брава последовал за ним.

— А ты куда?

— В смысле? Я вместе с вами.

— В бой?

— Какой бой?

— Мы, вообще-то, собираемся сражаться. В рукопашную. И ты вызвался добровольцем вместе со мной и Троллем.

— Серьезно? Я просто не сразу разобрался в ситуации. А это окончательное, или можно…

— Стой уже… Все — вызвался, так вызвался.

Капитан одобрительно кивнул.

— Отлично. Тогда все чуть проще. Гражданские — в укрытие… Очистить палубу!

Пассажиры не заставили себя долго упрашивать и скрылись. Проводив их взглядом и раздраженно грызя трубку Капитан начал прохаживаться вдоль строя.

— Итак! Противник превосходит нас числом. Так что, если дадим себя зажать, будет плохо. Нельзя дать им выйти. Бьернсон и Тролль — вы с носа. Антон — командуешь ими.

— Хорошо… — Старпом коварно ухмыльнулся, — Предлагаю показать им сразу, где будет берсерку, чтобы всю элиту бросили на него.

— Так точно! — неожиданно по уставу ответил Бьерн, — Покажу… Посмотрим, на что они годятся.

— Рассчитываю на тебя, — кивнул Капитан, — Чума, Федор и Обмылок с вами. Пусть держатся за спинами и помогают чем могут. Механики контролируют надстройки, на случай, если кто-то попытается перелезть туда. Остальные — на корму.

— А стрелки?

— Берем на себя… — мрачно пообещал Ур, — Главное установки вырубить, а арбалетчиков мы раскидаем…

— Принято. Амяз — что у нас с броней?

— На вас комплект совсем-воопше готов. Есть из обышный стал комплект ваш расмер и сякий-разный детал, который к нему пробовали ест. Мошно их на Берн и Тролл надеть на всякий слушай.

— А для остальных?

— Нагрудник ест. Мы из сразу много наресали. Стал тонкий, но броневой. Ис тот лист, што вы дополнително купили. Если на спастельный шилет надет, то ошен хорошо полушается. Каска у всех ест. У Босман-аза даше со страшный роша маска к ней ест.

— Со страшной рожей?

— Ясс! Ошен хотел — сам рисовал.

— Ну и отлично… Значит не с голым пузом на клинки пойдем. А теперь разойтись и всем обеспечить себе оружие. Если есть мысли, как нанести им урон при высадке — действуйте.

Команда разбежалась организовывать «встречу». Капитан оглядел закипевшую работу, принес бутылку водки, хлопнул сто грамм и принялся мастерить себе щит из крышки от люка. Хлопнула дверь в столовую. Обернувшись, он увидел Джеминга одетого в черные брюки и черную шелковую рубашку с высоким воротом. Вид у хануми был предельно торжественный.

— Чего хотел?

— Сяньшен капитан… Поскольку вы спасли нас, то мой долг — сражаться на вашей стороне.

— Это хорошо — нам сейчас помощь не помешает. На палубе тебя, уж извини затопчут, так что возьми на себя надстройку — вам, как я понял, скакать по верхотурам сподручнее.

— Как прикажете, сяньшен. Мне действительно нечего делать в строевом бою — я обучен биться индивидуально…

— Ну вот и хорошо… — Капитан еще раз покосился на него, — А че какой серьезный?

— Прежде, чем мы встанем плечом к плечу сяньшен, я должен сказать вам правду. Я не племянник Ши Фена, и не работал у него в закусочной.

— Да мы уже поняли…

— Я — государственный вор, сяньшен.

— «Государственный вор»? У вас там и такое есть?

— Неофициально сяньшен. Во время войны, интервентам удалось похитить ряд бесценных реликвий нашего народа. Вернуть их — мой священный долг.

— А! Так вот про какие долги ты говорил. А дядя Ши тебе помогал?

— Да, сяньшен. Ши Фен сообщил о местонахождении одной из реликвий и, в награду, ему будет дарована возможность вернуться на родину.

— Вернуться на родину — это всегда хорошо. А что за реликвия?

Вместо ответа Джеминг извлек из под рубахи висящий на шелковом шнурке нефритовый перстень-печатку и, благоговейно держа его двумя руками, продемонстрировал Капитану.

— Красивая штуковина. Что это?

— Малая Государственная Печать сяньшен. На протяжении двух тысяч лет она была частью Девяти Символов Власти и входит в число ста тридцати Культурных Сокровищ Чжуна похищенных оккупантами.

— Нда… А что ты её таким длинным путем повез?

— Короткий путь — известный врагам путь, сяньшен.

— Тоже верно. Ладно — спрячь пока. Выберемся живыми — довезем и тебя и реликвию в целости. Ты драться умеешь, я так понял. Говорят, вас в этих монастырях, этому крепко учат.

— Вы абсолютно правы, сяньшен. Боевые искусства — тоже часть достояния нашего народа. И в отличие от остальных реликвий, его похитить невозможно.

— Ну тогда вообще хорошо. Выпьешь для храбрости?

— Сочту за честь, сяньшен… — Джеминг с благодарностью принял у него кружку, — Вы знали, что существует особый боевой стиль называемый «пьяным»?

— Конечно! У нас все мужики им владеют!

— У вас так распространены боевые искусства, сяньшен?

— Еще как! Ни один праздник без драки не проходит. А уж если стенка на стенку…

Капитан посмотрел на оставшуюся в бутылке водку, раскрутил её и вылил в себя, после чего занюхал рукавом и проверил как держится импровизированный щит, напевая под нос: «Ой что-то мы засиделись братцы, не пора ли нам разгуляться…».

Доктор и Старпом на крыше мостика возились с аппаратурой, пытаясь зафиксировать сигнал, который излучал корабль противника. Выглядел он в высшей степени необычно — создавалось впечатление, будто его конструктор питал отвращение к изогнутым линиям и прямым углам. Длинная надстройка занимала почти всю палубу, оставляя только небольшую площадку на носу. На корме места было побольше, но все равно непривычно мало. Массивная мачта была слишком велика для марсовой площадки с прожектором и, видимо, делалась с расчетом на более тяжелые устройства.

— Гроссе любопытно… — Доктор пощелкал тумблерами и еще раз взглянул на приближающийся корабль, — Это есть излучений его прибор, или мы есть фиксировайт результат применений литании? Если последнее — то это есть гроссе успех!

— Это нам что-то даст? — поинтересовался Старпом.

— Нихт прямо сейчас… Но в перспектива — возможно! А главное — чудо который есть фиксировайтся прибор — нихт чудо! Это есть явлений, с который можно работайт научный метод!

— Отлично. Так — времени мало, а мне надо приготовить им кое какой сюрприз. Ты тут справишься без меня?

— Нихт волновайтся — делайт, что нужно… — кивнул Доктор.

Старпом спустился в каюту, разобрал портсигар и вложил туда кусок ткани, прикрыв сверху пластинкой, после чего поднялся в радиорубку и принялся подсоединять провода внутренней связи к бортовому громкоговорителю.

Поднявшийся на мостик Валент коротко кивнул Кассию и подошел к Аргусу, чье лицо выражало сильную озабоченность.

— Вы тревожитесь, наставник?

— Да, друг мой. А как иначе?

— Берите пример с меня… — посоветовал Кассий, — Вера в победу — это половина успеха. Неоднократно проверено.

— Охотно соглашусь с вами, друг мой, но мы сейчас будем иметь дело не с кучкой культистов. И даже не с солдатами вражеской армии. Наш противник коварен, хитер и изобретателен.

— Это вы про Ересиарха?

— Про каждого на том корабле.

— Я согласен с наставником, — кивнул Валент, — Нас ждет коллекция самых неприятных типажей, какие только бывают. Плюс Ересиарх, который, судя по тому, что я о нем слышал, знает нас лучше, чем мы сами. И посмотрите, что они делают! Это явно не похоже на поиски белого флага. Они готовятся дать нам отпор.

— Пускай. Их слишком мало и у них нет оружия чтобы уравнять шансы.

— Наше численное преимущество не так уж велико.

— Вам мало имеющегося превосходства?

— Пара ошибок — и оно закончится. И вы это знаете не хуже меня…

Аргус не совсем понял, о чем шла речь, но зато прекрасно понял Кассий, чьи глаза налились кровью как у бешеного быка.

— Не смейте мне этим пенять! Я сделал все, как должен был!

— Нисколько не сомневаюсь. Но это плохое утешение в случае провала, примпил. И кстати, не забудьте — Ересиарха надо взять живьем. Так что если ваши люди будут рубить всех направо и налево, он от нас ускользнет. Умирать ему не привыкать.

— Я это знаю и без вас!

— То, что капитана надо оставить в живых вы, надеюсь тоже помните?

— Помню!

— Друзья мои, успокойтесь! — Аргус умоляюще сложил руки, — Нам сейчас меньше всего нужны разногласия. Прошу вас, примпил — простите брата Валента. Он просто беспокоится за наше общее дело. Нам надо, во что бы то ни стало, именно пленить Ересиарха. А, кроме того, на борту есть невинные, которые также не должны пострадать. Поэтому проинструктируйте своих людей дабы не пролилась лишняя кровь. Я давал вам примерный рисунок того, как ныне выглядит Ересиарх. Убедитесь, что все его видели. Он среднего роста, худощавый.

— Откуда вы это знаете?

— Некоторое время я наблюдал за одним мальчиком… Но у меня не было доказательств. Я нашел их слишком поздно.

— Если бы вы его прибили тогда, все было бы куда проще.

— Нет. Даже если бы я был уверен, что это Ересиарх я бы не сделал этого. Надеюсь вы понимаете почему.

— Все заботитесь о невинных. — Кассий скривился, — А что, если для этого придется пожертвовать нашими жизнями? Выполнением задачи?

— Да, Примпил. Именно так. Несмотря на то, что мы воины, мы должны помнить, что лежит в основе нашей веры. Милосердие и защита невинных. Мы должны быть готовы умереть, чтобы спасти других.

— Сейчас вы именно это и получите… Столько ограничений. Там будет бойня.

— Да. Но наша задача сделать так, чтобы смерть воинов не стала напрасной. Вы исполнили, что я предлагал?

— Да. Хотя не понимаю, как нам это поможет. Вы же не думаете, что он правда попробует такое выкинуть?

— Попробует. Псаломщики — наше слабое место. Если их уничтожить, то мы обречены.

— Тогда всех Ликторов отправляем в засаду. Ординатор Валент будет их возглавлять. Это приказ…

Прикрепив на каску личину с сделанной из стали зверской рожей какого-то воинственного духа, Боцман достал из под койки похожую на весло дубинку из твердого дерева, которую он смастерил в часы досуга и украсил затейливой резьбой.

— Ты что удумал? — поинтересовался Капитан, когда он с этим всем полез на крышу мостика, — И весло тебе зачем?

— Это не весло. Это тайаха. Искусство владения ей передавалось из поколения в поколение. Я принял его у своего отца, так же как наш родовую боевую пуху.

— Пуху?

— Хака которая танцуется перед боем. К нам идут враги и настало время показать им мою пуху и мою тайаху, чтобы предки видели, что даже в чужой земле я не перестал быть тангароа!

— Ну давай… Мож пособят чем, если заняты не будут…

Выбравшись на крышу, Боцман посмотрел в сторону приближающегося вражеского корабля, с жутким ревом вздел над головой тайхаку и начал танцевать. Остальные, увидев это, сперва просто смотрели, потом Багир, со словами: “Вах! Памырат так с музыка! Асса!!!” сунул в зубы кинжал и тоже принялся отбивать ногами ритм вовлекая в это окружающих. Через пару минут весь экипаж с ревом и криками и неприличным жестами в сторону противника танцевал дикий боевой танец.

«Эвокат» приблизился к «Интернационалу», чья команда, закончив танец, разбежалась по боевым постам. Два специально разработанных пневмопулемета развернулись, готовясь обрушить на противника град металла. В ответ на корме «Интернационала» в их сторону начала разворачиваться зенитная установка.

— Примпил?! — Валент кивнул на зенитку, — Они похоже готовятся стрелять.

— Чем? Если бы литания не действовала, они бы уже палили по нам из всех стволов. Это просто блеф!

— Я так не думаю. Они на неё что-то установили!

— Что? Рогатку? — Кассий презрительно ухмыльнулся, — Пускай. Сейчас мы покажем им, как надо сражаться по рыцарски! Deus Vult!

С одного из положенных на стволы двутавров со свистом стартовал газовый баллон и, пролетев по параболе, обрушился на нос «Эвоката». Вообще-то, Багир с Михаем целились в рубку, но правильно рассчитать ускорение снаряда не смогли и у них случился недолет. Это был минус. Плюс был в том, что Бьернсон, по плану Старпома, обозначил свое присутствие, и на носу уже строились для атаки элитные контубернии состоящие из ветеранов ордена. Они знали, как биться против берсерков и были готовы ко всему.

Но к падающему на головы баллону готовым быть невозможно. Врезавшись в плотный строй, он завертелся калеча и убивая всех, кто оказался на пути. Установки и стрелки замолотили по барбету, но пуску второго баллона по тому же адресу помешать не смогли. Он попал в рубку и рухнул на головы тем, кто пытался в ней укрыться. Кассий, глядя как, даже не добравшись до боя, гибнут его элитные силы, взвыл, изрыгая страшные ругательства. Валент мог сказать многое… Однако просто молча вышел, что оказалось красноречивее любых слов.

Сидя на надстройке, Амяз заряжал пневмопушку. Её изготовил Багир, который очень любил стрелять из пулемета, но не очень любил его чистить, так что, немного покумекав, придумал, как упростить себе задачу. Идея была проста — мы берем кусочек пенькового каната, оборачиваем ветошью, чтобы туго входил в ствол, после чего подсоединяем к стволу переходник, подключенный к пневмосистеме корабля и сжатым воздухом прогоняем этот ёршик через ствол. Быстро и просто — главное соблюдать меры безопасности, так как плевок таким снарядом легко пробивал полдюймовую доску. Ради развлечения попробовали стрелять шариками от подшипников, прикрутив к переходнику нужного калибра трубу и выяснили, что шарик от подшипника, завернутый в лоскут ткани для более плотной обтюрации, способен пробить стальную бочку навылет.

Капитан хотел дать новаторам по шее, но его убедили, что это эксперимент с целью разработки полезного приспособления, и на следующий день презентовали пневматический линемет, который был способен зашвырнуть «кошку» метров на триста. Теперь решено было вернуться к шарикам. Установив его в пулеметной установке, Амяз принял у Кары снаряд, вложив в ствол, прицелился и открыл клапан. Сто пятьдесят атмосфер пневмостартера выплюнули его с оглушительным хлопком, и один из стрелков, выцеливающий Багира с Михаем закидывающих на направляющие новые баллоны, взмахнув руками сложился пополам. Остальные отпрянули от амбразур.

Зенитка снова начала разворачиваться. Установки молотили по броне барбета, Кассий бесновался, но Михай, уже внесший коррективы в расчеты, выставил угол возвышения и кивнул. Багир срубил топором вентиль и стокилограммовая стальная торпеда снесла переднюю установку вместе с расчетом.

— Вах хароашо пашла! Кармавую давай!

— Нет, — остановил его Ур сидевший там же и выбиравший момент для атаки, — Давай задних прореди..

Корабли были уже практически вплотную, так что промахнуться было сложно, но Михай все равно педантично проверил наводку.

— Пли!

Балон, перелетев надстройку которую затянуло густым углекислотным туманом, рухнул на корму, устроив там такую же мясорубку как и на носу. Командовавший группой рыцарь, чудом сумевший увернуться от рухнувшего на их головы импровизированного снаряда, поднялся и огляделся. Жертв было относительно немного — человек пять, а вот покалеченных… Скрипнув зубами, он отшвырнул дубинку и вынул из ножен меч.

— Господин — приказ! — напомнил ему паж.

— А что? — схватив его за грудки поинтересовался рыцарь, — Похоже, что они даются живьем?

— Но магистр…

— Магистра тут нет… Тут только мы и нас убивают…

Подняв меч рыцарь рявкнул пытающимся восстановить строй подчиненным:

— КЛИНКИ К БОЮ И ЧТОБЫ НИ ОДИН ЖИВЫМ НЕ УШЕЛ! ПУСКАЙТЕ ГАЗ!!! ВПЕРЕД!!! И ДА ХРАНИТ ВАС…

Договорить он не успел. В момент, когда корабли были готовы сойтись бортами, неизвестно откуда взявшаяся волна набежала и, подняв «Интернационал», бросила его на «Эвокат». Боцман, успев её заметить, заорал: «Держитесь»!!! и все вцепились, во что попало. С чудовищным скрежетом сторожевик навалился на противника чуть не перевернув его. Не дожидаясь, пока сбитые с ног стрелки придут в себя, Ур с Калибром сиганули на надстройку и рванули к установке.

Один из стрелков успел выхватить кинжал и пырнуть обрушившегося сверху Ура, но сталь лишь беззубо скользнула по странной блестящей ткани его жилета. Калибр добил второго, спихнув труп развернул установку и принялся выкашивать верхнюю палубу. Давление быстро отключили, но вместе с пулеметом отключились и пневматические мушкеты стрелков, которые теперь могли рассчитывать только на медленно перезаряжающиеся арбалеты.

Пошедший в рукопашную Ур, в прыжке поймал пролетавшую мимо стрелу, отчего его развернуло, и с этого разворота вогнал её в горло ближайшему противнику. Отскочив словно мяч он вцепился в следующего, мощным ударом когтей на ногах вспоров защитный гамбезон вместе с животом. Калибр же задержался, чтобы еще немного напакостить — схватив один из мушкетов, он засунул его в установку и включил все ещё работающий привод поворота. Намотав присоединенный к мушкету шланг, установка выдрала его, повредив при этом пневмомагистраль. Убедившись, что гадость удалась и быстро починить это не выйдет, Калибр удовлетворенно хмыкнул и побежал на подмогу приятелю.

Бьенсон, опираясь на чудовищный молот сделанный из насаженной на лом кувалды, увидев гостей приглашающе раскинул руки. Доктор выдал ему какой-то порошок, который он сжевал вместе с бумажкой и, почувствовав как тело наполняется жаром, взмахом молота сбил острия алебард и врубился в пытающихся перейти к ним на борт противников. Бывалые орденцы знали как останавливать берсерка — передние ряды принимают его на копья, а задние рубят в труху.

Но обычно бересерки не носили доспехов, спеша попасть на пир к своим богам. Бьернсон же был с богами в так себе отношениях и торопится ему было особо некуда. Поэтому в сталь он был упакован по уши, благо механики никогда ничего не выбрасывали и оставшихся после экспериментов с капитанской броней элементов хватило и на него, и на Тролля.

Тролль, несмотря на внешность, оказался неожиданно сообразителен и вместо того, чтобы лезть под руку беснующемуся берсерку, поймал две алебарды, выдернул их и принялся мешать бить Бьерна, подставляя их под вражеские удары. Когда они сломались, он без труда вырвал новые продолжая осложнять и без того трудную задачу убийства берсерка.

Поняв что в лоб не прорваться, орденцы принялись обходить их с флангов. Первый, прыгнувший с борта на борт, нарвался на выставленный багор. Выдернув оружие, прятавшийся за планширом Федор отступил, вытягивая противников в линию и им в спину ударил Старпом. Первоначально вооруженный ножом, он всадил его в шею замыкающему, отобрал у него тесак, зарубил следующего, подхватил его щит…

Двое передних, азартно преследующие отступавшего вверх по сходням Федора, не заметили как остались в гордом одиночестве зажатые с двух сторон. Старпом кивнул на левого, сделал ложный выпад, катнул по палубе щит и, прыгнув на него как на санки, в эффектном подкате срубил противника. Федор выкинул вперед багор, делая вид, что хочет зацепить пехотинца крюком и, когда тот рубанул по древку отбрасывая багор, прыгнул с сходней сбивая с ног, сорвал с себя каску и бил ей, пока тот не перестал трепыхаться. Тем временем Старпом оттащил одно из тел в сторону и принялся переодеваться в окровавленную одежу. Закончив, он подозвал Федора поближе.

— Проверяй! — он жестом показал высечение огня, — Загорится — бегом к пулемету! Понял!?

Федор покивал и потряс коробком спичек. Старпом показал ему большой палец и, перепрыгнув на «Эвокат», принялся, изображая раненого, пробираться внутрь.

Обмылок, наблюдавший с высоты мостика, как за считанные секунды «кончилось» десять вооруженных бойцов, нервно икнул. Он-то занимался тем, что «охранял» Чуму которая с мостика расстреливала наступающих из пращи. Праща на Доминисе считалась оружием бедняков, которые охотились с нею на крыс и кроликов, поэтому ею она владела в совершенстве. Каждый второй выстрел находил брешь в щитах и доспехах. И это Обмылка пугало. Он понимал, почему надо бояться Старпома. Понимал даже, почему надо бояться Федора — парня способного забить человека насмерть каской злить не стоит. Но бояться девчонку, которую ты видел голой?

А Чума пугала. Пугала её радость после каждого попадания, когда враг падал обливаясь кровью. Пугало-то хладнокровие, с которым она расстреливала живые мишени. Сглотнув, он подал ей снаряд и украдкой посмотрев на лицо чуть не заорал. В обычное время Чуму, с определенной натяжкой, можно было назвать симпатичной. Особенно, когда она избавилась от болезненной худобы и стала похожа на человека, а не ожившую мумию. Но сейчас её лицо несло отпечаток безумия. Кровожадной ярости хищника вцепившегося в добычу.

Ярость. Это была не клокочущая и бьющая через край ярость берсерка, и не безбашенная удаль рыцарской сшибки. От Капитана веяло холодом зимней тайги, в которой голодный медведь идет по следу охотников, пришедших в его лес. Есть вещи которые прощать нельзя. И тот, кто ступил на залесскую землю с оружием, назад живым уйти не должен. И не уйдет. Кистень просвистел как ядро, круша щиты и шлемы. Орденцы навалились толпой, но уперевшись в палубу, которая сейчас была его землей, Капитан сдержал натиск и отшвырнув их, ударом щита расчистил перед собой добрых три квадратных метра.

Вас сюда не звали! И пощады не будет. Будет холодная сталь, которая выпьет горячую кровь. Вы думали, что отняв огонь обеспечите себе легкую победу? Хер там плавал! Самое страшное, что выдели все враги на поле боя — залесская рукопашная! Пуля дура — штык молодец и пусть никто не уйдет обиженным!

Рядом, ревя как дикий кабан и хохоча словно злой дух бился Боцман. Деревянная тайаха против стальных доспехов? Тангароа имеют свое мнение на этот счет. Предки послали волну, чтобы он знал, что море на его стороне и теперь его руку направляют поколения воинов, бравшихи свое с любого врага. Даже превосходящего числом. Даже с копьями против ружей. Так что вот оно — его лицо, война! Лицо их страха! Мембрана маски наполнила вопль какими-то нечеловеческими гармониками. Схватив за глотку набежавшего врага, Боцман с нечеловеческой силой швырнул его за борт. Тайаха в его руке перерубала клинки и сминала доспехи словно бумажные. Бардья чувствовал, как мана текла сквозь неё питаясь морем и море щедро делилось своей силой с любимым сыном. Тангароа — люди моря и оно не оставит его!

Джеминг, вооруженный импровизированным трехзвенным цепом, махнул рукой привлекая внимание. Когда бьются великаны, маленькому хануми легко затеряться на их фоне. Четверо пехотинцев, спасаясь о Ура, который залитым кровью демоном метался по верхней палубе, перепрыгнули на надстройку. Пятый, получив удар цепом, не долетел и, с треском врезавшись в край, загремел вниз. Остальные, вскинув щиты, пошли в атаку. Крутанувшись, Джеминг ударом по ногам сбросил на палубу самого шустрого и взмахом снизу вверх захлестнул под щит идущему следом. Захрипев от боли, орденец рухнул на колени и, получив по шлему, распластался по настилу. Двое оставшихся, поняв что хануми звал их сюда не просто так, кинулись бежать. Одного джеминг достал в прыжке и подправил так, что он с разбегу обнял вентраструб, а второму захлестнул ногу, заставив с воем сесть на шпагат.

— Пуц ми курач… — прокомментировал это под нос наблюдавший снизу Слободан, — Вот чует мое сердце — не тарелки он мыл…

Стоявший рядом Брава постучал по уху, показывая, что он нихрена не понял, и его тут же сбил с ног прорвавшийся по краю противник. Слободан, ругаясь по белгрански, принялся метелить того по спине дубиной из стального прутка, ударе на десятом поняв, что против оппонента в кирасе это относительно бесполезно. Брава, сосредоточенный на том чтобы не дать себя заколоть, все это время орал и пинался, давая ему время сообразить, что к чему.

Марио, увидевший его замешательство, жестом показал, что надо бить под колено. На него, пользуясь этим, тоже попытались наскочить, но с внуком мастера клинка Бернардо Брингези такие номера не прокатывали. Отбросив нацеленное на него оружие дагой, Марио изящно крутанулся, обходя противника, заколол его в стык между двумя половинками доспеха, не прекращая вращения перерезал противогазный шланг следующему, добил и отсалютовал шпагой.

Да — не отец, но дед… Дед мог бы им гордится. Конечно то, что сейчас он резал слуг божьих, был несколько неоднозначным моментом. Но, с другой стороны, старик Бернард всегда говорил, что если Всемогущий не ценит вина, женщин и хорошей драки, то он лучше пойдет в Бездну, чем будет коротать вечность с постным святошей которых ему и в земной жизни хватило.

Тем временем Слободан наконец вытащил Браву из под упавшего после удара по ногам пехотинца и вдвоем они запинали его ногами. Потом, тяжело дыша, переглянулись — обоим эта кровавая свалка никакого удовольствия не доставляла, однако какое-странное чувство удовлетворения от того, что ты победил, все таки было.

Еще пара противников прорвалась мимо Капитана и Боцмана и кинулась к ним. Один рухнул как подкошенный — Амяз стрелял редко, но метко. Второму Брава, который понял, что лежа у него защищаться получается лучше чем стоя, кинулся в ноги и тот растянулся на палубе получив по затылку от Слободана.

Большая группа орденцев попыталась прорваться в машинное отделение, дверь которого была гостеприимно распахнута. Прыгнувший из-за барбета зенитки Багир эффектно отбил удар трофейным щитом, а свалившийся следом Михай долбанул нападавшего палицей по шлему и, схватив, толкнул вперед, в других противников.

— Пшов в дупу!!!

— Эх падхады па аднаму — шавэрму дэлать будэм! Э-э-э!!! Па аднаму я сказал!!!

Противники, не послушавшись, накинулись на них втроем. Один, получив кинжалом под ребра, начал заваливаться хватаясь за щит и Багиру пришлось его выпустить. Воспользовавшись этим, его атаковали сразу двое. Одного Михаю удалось свалить, а второго Багир саданул кинжалом. Кинжал со скрежетом вошел в стык брони застряв. Видя, что он остался без щита и оружия здоровенный детина с воплем замахнулся на него. Схватив противника за пояс Багир, с утробным «Ы-ых», поднял его и выгнувшись дугой с хрустом впечатал башкой в палубу.

— Вах!!! Понэл?!! — пророрал он сквозь маску, — Брасок с прагыба!!!

— Дюже смачно!!! — одобрил Михай выдирая кинжал и бросая ему, — Прям як на рынге!!!

Остальные орденцы, пока механиков оттеснили, нырнули внутрь намереваясь вывести из строя механизмы. В машинном плавал газовый туман, но это их не смутило — на них же противогазы! Капитан, краем глаза заметивший это, тревожно покосился на механиков, но те дали понять что все так и задумано. Опасаясь за свое хозяйство, Амяз приказал разрядить в машинное углекислотную систему пожаротушения. А от углекислого газа обычный фильтрующий противогаз не спасает — внутри просто нет пригодного для дыхания воздуха который можно профильтровать.

Все, не принимавшие участия в сражении, засели в лазарете. Лисса подчеркнуто спокойно читала, Доктор протирал инструменты, резонно полагая, что сегодня он без работы не останется. Барабашка тревожно прислушивалась к звукам боя доносившимся сверху. Дядя Ши пытался её успокоить, а Ксу неотрывно сверлил взглядом Физеля, который сидел с отрешенным взглядом и ерзающего как на иголках Пратта.

— Ох! Я беспокоюсь… — Барабашка вздохнула, — Там так страшно кричат.

— Не вольнуийтеся доблая сяоцзы… — улыбнулся дядя Ши, — Васи длузья — сильные войны. Они вызывут!

— Вы думаете? Я очень не хочу обратно в монастырь. Мне там было плохо…

— У вась в монастыле есть зенсины?

— Заткнись, обезьяна богохульная… — услышав про монастырь Физель с интересом посмотрел на Барабашку, — Ты — беглая послушница?

— Ага.

— Откуда сбежала?

— Я была служкой у Авкта Пудиса.

— У покойного Авкта? Так значит ты…

Не договорив, Физель схватил со стола скальпель и приставил его к Барабашкиному горлу.

— Никому не дергаться! Мне терять нечего!

— Вы есть скот! — вскочивший Доктор схватил трость, — Немейдленно отпускаит девушка, иначе я за себя нихт ручайся!

— Назад! Я же сказал — мне нечего терять! А эта распутная блядища — соучастница убийства Предвозвестника! Так что она — мой билет…

— Хам неблагодарный! — раздался звонкий хлопок, — Я из-за тебя потеряла место, где остановилась!

Глаза у Физеля съехались на переносице. Доктор выхватил скальпель и Посвященный, выпустив Барабашку, опал на пол. Все посмотрели сперва на него, потом на Лиссу с толстенным томом в руках.

— Гут! В знаний есть сила!

— По иронии судьбы, дядя, это «Разоблачение суеверий» Ламба. Убойный аргумент против фанатиков. Во всех смыслах.

Лисса раздраженно полистала книгу, потом зыркнула исподлобья на все еще стоящую в шоке Барабашку.

— Я надеюсь ты не ранена? Мне так удобно — не хотелось бы, что бы дядя начал бегать с перевязками и выгнал из под лампы.

— Н-нет вроде… — Барабашка растерянно оглянулась, — Почему он это сделал?

— Потомусьто сяньсень Фисель — синья!

Дядя Ши оттянул кончик носа вверх изображая свиной пятак, чтобы было лучше ясно что он имеет ввиду.

— Его надо сьвязать!

— Нихт связать! — достав с полки пузырек Доктор набрал шприц, — Спать! Правда этот препарайт, по некоторый данный, негативно вляйт на потенция, но лицу духовный званий это нихт важно!

— Да вы нашли о чем разговаривать! — у Пратта внезапно сорвало резьбу и он вскочил размахивая руками, — Мы сообщники! Вы понимаете!!? Сообщники!!! Нас всех вздернут!!!

Доктор со вздохом всадил приготовленный шприц ему в ягодицу и Пратт, закатив глаза, стек на пол.

— Я непонимайт и неодобряйт мужской истерика. В любой ситуаций надо сохраняйт хладнокровий.

Лисса согласно кивнула и вернулась к чтению. Доктор сделал инъекцию Посвященному, кинул шприц в стерилизатор и дал дяде Ши с сыном знак убрать этих двоих с глаз долой.

Кассий мерил мостик нетерпеливыми шагами. Вбежал один из рыцарей с докладом.

— Что происходит? Почему так долго возятся?

— Мы столкнулись с серьезным сопротивлением и несем потери. У нас нет стрелковой поддержки!

— Где стрелки!? — Примпил ткнул в переговорное устройство — Алло! Почему никто не отвечает?

— Китты!!! — донесся из динамика панический вопль, — Тут китты!!! Они нас убивают!

Связь оборвалась. Скрипнув зубами Кассий обернулся на Аргуса.

— Какие будут предложения?

— Надо вводить в бой резерв. И Ликторов.

— Тогда мы ослабим охрану жизненно важных частей корабля.

— Придется рискнуть…

— Хорошо! Надеюсь ваш Ординатор справится, — Кассий ткнул в панель связи, — Всем! Ликторы — наверх! Остальные — на палубу! Усилить натиск! Загнать их под палубу!

Четверо Ликторов, при поддержке десятка пехоты, поднялись на стрелковую палубу и обозрели царивший там разгром. Газораспылители уже отработали свое, так что убедившись, что дышать безопасно, они сняли маски и начали осторожно продвигаться в сторону кормы, держа клинки на изготовку.

— «Крутыши пожаловали» — прокомментировал их появление Калибр, — «Отступаем?»

— «Нет…» — Ур оскалился, — «Давно хотел попробовать, как они на вкус.»

— «Идея тупая…»

— «Нормальная. Развлеки их, пока я с тыла зайду…»

Вздохнув, Калибр не скрываясь вскочил на установку, но увидев, что пехота похватала арбалеты, сиганул обратно. Дав остальным команду «Стоять», Ликторы двинулись в его сторону. Ур, тем временем, свесившись сбоку надстройки, быстро обошел их сзади и, огромным прыжком преодолев разделяющее их пространство, атаковал замыкающего.

Его план почти сработал — пехотинцы с перепугу дали залп, и Ликторам, оказавшимся на линии огня, пришлось отбивать их стрелы. Вцепившись в жертву, он полоснул когтями по глотке и отпрыгнул. Удар клинком настиг его в воздухе и выкинул за борт. Калибр, с криком: «Держись братан!!!» проскользнул мимо кинувшихся вперед противников и нырнул вниз.

Ур страшно хрипел, лихорадочно пытаясь удержаться на воде. С «Эвоката» высунулись заряжающие оружие стрелки. Кинувшись сверху и утаскивая Ура под воду, Калибр почувствовал удар в спину, который вышиб из него весь воздух, и отчаянно барахтаясь, погреб к мертвой зоне под бортом. Прилетело еще несколько выстрелов, но уже наугад. Всплыв и отдышавшись Калибр внезапно понял чего Ур хрипит и стянул с него маску.

— «Вот — теперь получше. Ты как?»

— «Чуть не задохнулся нахрен!»

— «Скажи спасибо, что я догадался что ты, долбоеба кусок, гидрофобную пластину, по своей дурной моде, вынул.»

— «Она дышать мешает.»

— «Мы в море! Насколько отбитым надо быть, чтобы вытаскивать её, когда вода кругом? В остальном как?»

— «Вроде цел…» — Ур продемонстрировал распоротый жилет, — «Хорошо, что я легкий… Но ребрам, походу, пизда…»

— «Если просто ребра, то считай, что дешево отделался. Не дергайся, я тебе сейчас обезболивающего вкачу…»

— «Ну его нахуй — так перетерплю.»

— «Не выебывайся — врагов еще осталось на два кладбища. Ты мне нужен бодрый и хищный.»

Достав аптечку, Калибр извлек оттуда шприц-тюбик, вколол его Уру, после чего отвесил подзатыльник.

— «А если в обратку?» — беззлобно поинтересовался тот.

— «Заткнись недобиток хренов… Спорил он со мной — надевать защиту или нет! Сейчас бы тебе не тюбик обезболивающего, а банка клея понадобилась. И чопик.»

— «Нахуя?»

— «Тебя дурака из двух ломтей клеить.»

— «Это понятно. Чопик нахуя?»

Калибр продемонстрировал торчавший аккурат по центру спины арбалетный болт.

— «Выдерни его — мешает.»

Ур выдернул болт, выковырял застрявший наконечник и засунул его Калибру в нагрудный карман.

— «Потом из него талисман сделаешь. На память. Кто еще может похвастаться, что в него стрелами шмаляли?»

— «Да уж… Я то думал, что в артиллерии с этим проще… Ладно. Давай выбираться…»

Прибежавший лекарь только развел руками — даже со способностям Одаренного, спасти человека с такими повреждениями возможным не представлялось. Трое оставшихся Ликторов аккуратно положили тело, посмотрели вниз и, взмахом руки приказав пехоте следовать за ними, съехали по абордажным тросам на надстройку. Джеминг сорвал маску и заорал предупреждая остальных. Амяз выстрелил и, увидев это, один Ликтор бросился к нему. Остальные разделились — старший, спрыгнув на палубу, начал прорываться к Капитану, а второй — к Бьернсону.

Увидев бросившегося на него Ликтора, Амяз нырнул под щит пулемета. Сзади на надстройку уже взбирались Багир и Михай. Ликтор пинком сбросил Михая обратно, но тот ухитрился схватить его за ногу и потянуть за собой. Ухватившись за скобтрап, Ликтор рубанул его по запястью отсекая кисть и Михай, сжимая культю, с воем покатился по палубе. Багир с ревом прыгнул на врага и, некоторое время, они боролись болтаясь на скобтрапе — Багир молотил кинжалом, пытаясь нащупать щель в более качественном чем у простой пехоты доспехе, а Ликтор не мог развернуть длинный клинок, чтобы поразить вцепившегося в него горца.

Потом он, таки, умудрился нокаутировать его ударом эфеса в лицо и скинуть вниз, но когда начал выбираться наверх, сзади в него вцепилась Кара. Шлем зазвенел под ударами молотка, который она использовала как оружие. Закинув руку за спину Ликтору удалось ухватить её за волосы и, перекинув через, себя шмякнуть об настил.

Пытавшийся дрожащими от напряжения руками закатить в ствол новый шарик Амяз отбросил бесполезный снаряд, перекатился и, подняв пустой ствол, выжал клапан до упора. Способности Ликтора не распознали угрозу — воздух он и есть воздух. Но полторы сотни атмосфер — это полторы сотни атмосфер. С громким хлопком все вокруг забрызгало кровью. Не обращая внимания на корчащееся с развороченными внутренностями тело он подскочил к Каре, чтобы убедится что та жива.

— «Ты как?»

— «Дышать тяжело.»

— «Ничего. Все будет хорошо…»

Амяз подцепил стволом выброшенный шар и всадил его в одного из торопящихся добить раненного Михая и оглушенного Багира пехотинцев. В остальных врезались спешащие на подмогу Слободан и Брава. Вопя, не столько от ярости сколько от ужаса, Слободан врезался в них выставленным щитом, а Брава схватил брошенного на планшир ударом орденца за ноги и кувыркнул за борт. Поднявшийся на ноги Багир, пошатываясь, перехватил руку с падающим на него тесаком и ударом кинжала вскрыл нападавшему горло, а следующего сбил пинком и заколол. После чего ухватил Михая за шиворот и поволок в сторону лазарета.

Капитан и Боцман вынуждены были отступить, дабы не оказаться атакованным с двух сторон и вжались в надстройку. Подоспевший к своим Ликтор попытался на отмаш срубить тайаху, но клинок из лучшей стали только бессильно звякнул по дереву. Сорвав противогаз, Бардья выкатил глаза, высунул язык и страшно заорав принялся наносить быстрые удары, которые заставили Ликтора отступить. Но Капитан не мог в одиночку держать весь фронт, поэтому прорвавшаяся пехота попыталась окружить его. Кинувшийся вперед Марио точными ударами охладил особо горячие головы, дав Боцману передышку. Капитан тоже отступил и с наслаждением стянув противогаз, обтер распаренное как после бани лицо.

— Пидарасы… Только и умеют что воздух портить… Когда-ж вы кончитесь-то?

— Я возьму Ликтора на себя — их магия тут слабее, чем дух моря.

— Ну давай, а я пока с этими потолкую…

Выдохнув и вскинув щит Капитан врезался в вражеский строй. Марио встал сбоку, не давая его обойти. Ликтор и Боцман оказались чуть в стороне, имея достаточный простор для схватки.

— Язычник… — презрительно процедил Ликтор, глядя как Бардья исполняет боевую пуха, — Вы мерзость перед лицом Его…

Как раз в этот момент на надстройке раздался хлопок превратив кинувшего Кару Ликтора в разодранный кусок мяса.

— Ваши боги тут бессильны… — Боцман грохнул себя кулаком в грудь, — Мои духи и мои предки защищают нас! Иди сюда и встреть свою смерть!

Заорав, он принялся атаковать противника, который, несмотря на свою скорость и способности, быстро оказался прижат к планширу. Хуже того — стальной меч под ударами деревянной дубинки стал покрываться вмятинами, как будто сделанный из меди. Видя это, несколько бойцов на верхней палубе «Эвоката» оставили попытки распутать блокировавший установку шланг и, схватив в изобилии валявшиеся вокруг арбалеты, дали в Боцмана залп. Одна из стрел попала в бедро и Ликтор получил возможность отскочить, оглядываясь. Пехота снова оказалась оттеснена, поэтому, поняв что одному ему не справится, он кинулся на блокирующего ей путь Капитана, ударив того в стык между половинками доспехов.

— Говорил же — бок залатайте… — охнув Капитан, отбросил щит и зажал рану.

— Сдавайтесь и вам сохранят жизнь, — предложил Ликтор.

— Да иди ты нахуй…

Марио попытался сдержать прорыв в одиночку, но вынужден был отступить. Орденцы с ревом кинулись вперед занимая корму. Капитан тоскливо огляделся понимая, что оставшимися силами им долго не продержаться… Крутясь, словно опавший лист, к нему спикировал Сыч. Почти ослепший от газа, он тяжело хрипя полетел на капитанский голос и рухнул к нему в руки.

— Вот смотри что вы, пидары, наделали… Птицу поранили… Ну держитесь!!!

Левой рукой прижав Сыча к себе Капитан отмахнулся кистенем. Противники отпрянули, часть не успела. В задних рядах замелькали алебарды. Выставив их, пехота попыталась прижать Капитана к надстройке. Ликтор снова предложил:

— Сдавайтесь! Нам приказано взять вас живым.

Сработало выставленное Старпомом реле, включая проигрыватель, на котором была установлена пластинка с залесскими военно-морскими песнями. Транслируемые через громкоговоритель корабля они разнеслись над морем.

— Залесцы не сдаются…

— Проклятье… — только и успел процедить Ликтор.

Шагнув вперед, с простого, широкого замаха Капитан врезал по нему кистенем. Способности Ликтора сработали и он заблокировал клинком цепь. Но боевая часть продолжила движение захлестнув его. Дернув кистень на себя, Капитан встретил Ликтора сокрушительным ударом кулака, сминая шлем вместе с головой. Воспользовавшись замешательством в рядах противников, Боцман выдернул стрелу и, крикнув “Ложись”, кинулся вперед, выдергивая лом удерживающий ловушку из туго натянутых тросов. Он не понаслышке знал, насколько опасно когда трос срывается, так что, готовя встречу, натянул несколько штук на корме.

Капитан рухнул вниз, больно приложившись раненным боком в попытке не раздавить птицу и над его головой, с звуком лопнувшей гигантской струны, просвистел тяжеленный огон усиленный стальным коушем. Пехоту разметало словно картечным залпом. Перескочив через Боцмана, Марио кинулся вперед, чтобы не дать им снова собраться. С треском распахнулась дверь в кают-кампанию.

— Ну всэ, пыдарасы!

Багир, вручивший Михая Доктору, прислушался к гремящей сверху музыке, потом махнул спрятавшимся между надстройками Слободану и Браве следовать за ним.

— Са мной ыды, да! Злой я! Сэйчас им жывот рэзать буду, кишка-горло душить!

— Держим проход! — скомандовал Марио, — Амяз!

— Сдес! Прикрываю!

Амяз, оттащивший бесчувственную Кару в укрытие, согнал обстрелявших Боцмана арбалетчиков с позиций.

— Где Джеминг?!

— На нос пошел!

— Как у них там дела?

— Дершатся!

На носу всё было завалено телами. Посреди этого побоища отбивались Тролль с Бьернсоном. Броня, пусть и собранная из частей экспериментальных образцов, дело свое сделала на “отлично”, так что, даже с подкреплением, бойцы ордена не могли продавить их оборону. Ликтор, на бегу отбив снаряд из пращи атаковал с тыла. Тролль развернулся, чтобы прикрыть спину Бьернсону и некоторое время успешно отбивался, но более легкий и быстрый противник, поняв что с наскока этого гиганта свалить не выйдет, принялся кружить, нащупывая бреши в защите, раз за разом нанося быстрые удары в уязвимые места.

Пехота, видя что Бьернсон остался без поддержки, усилила натиск. Удары сыпались как град прорубая броню. Видя это, Федор подхватил валявшийся тесак и поспешил на помощь, наскакивая на тех, кто пытался обойти Бьернсона с фланга. Тролля ему, конечно, было не заменить, но одно дело — окружить берсерка и забить алебардами, и совсем другое — сделать это, постоянно отвлекаясь на кого-то еще. Чума, расстреливая наседавших с утроенной силой, махнула Обмылку, чтобы тот тоже помог, но он как будто прирос к полу испуганно вращая глазами.

Тролль, тем временем, терял кровь и слабел. Происходило это медленно, но неумолимо. Наконец, удачным ударом, Ликтору удалось уронить его на колено и он занес клинок для финального удара, но вместо плоти, тот скрежетнул по стали.

— Не сейчас, сяньшен… — Джеминг, подставивший цеп под удар, улыбнулся холодной улыбкой, — Сперва придется разобраться со мной…

Коротко кивнув, они встали в боевые стойки и некоторое время оценивающе приглядывались друг к другу. Потом, одновременно, бросились в атаку. Ликтор был очень быстр. Но Джеминг в скорости ему не уступал. Ликтор мог предугадывать атаки, но его противник, словно игнорируя гравитацию, атаковал из самых невероятных и неудобных положений.

— Неплохо… — остановившись передохнуть, Ликтор осмотрел вмятины на доспехе.

— Нас этому учили, сяньшен… — снова вежливо улыбнулся Джеминг.

— Зачем вам это? Отступите!

— Это было бы неприлично с моей стороны, после всего того, что они для нас сделали, сяньшен.

— Тогда продолжаем…

Федор, получив хороший удар по каске, сел на задницу и попытался отползти. Тролль, немного пришедший в себя, посмотрел, что Джеминг справляется и, подхватив оружие, несколькими мощными ударами по сунувшимся вперед противникам дал понять, что он еще в строю и наглеть пока рано.

Кивнув ему: «Пост сдал», Федор на карачках отполз за пушку, чтобы отдышаться. Сверху заиграла музыка. Голова кружилась, так что, когда он, покачав ею в такт ритму, чисто машинально сунул в зубы сигарету и, чиркнув спичкой прикурил, то не сразу понял, что произошло. Потом в мозгу всплыло что-то касательно огня, и, удивленно покосившись на тлеющую сигарету, Федор зажег еще одну спичку, пялясь на пламя пока пальцы не обожгло. Боль прояснила разум. Заорав, он с пробуксовкой стартанул на мостик.

— К пулеметам! Огонь есть!

— Чиво?

— Оружие заработало!

Пнув мешающего на дороге Обмылка, Чума с безумной улыбкой схватилась за рукоятки ДШК и, развернув его в сторону пехотного строя на носу, дернула рукоятку взведения затвора и нажала на гашетку.

Демонический хохот перемешался с грохотом крупнокалиберного пулемета. Огненный шквал пронесся над палубой отсекая руки, ноги, головы, разрывая на части всех, кто не успел укрыться. Тролль дернул назад Бьернсона, затаскивая его в не простреливаемую зону под крылом мостика. Джеминг прыгнул в сторону, резонно подозревая, что человеку с таким смехом сейчас все равно, в кого стрелять.

Услышав выстрелы, Амяз откинул в сторону пневмопушку и тоже взялся за пулемет, но особо пострелять не успел — расправившись с противниками на носу, Чума походя смела все с стрелковой палубы «Эвоката», изрешетила ходовой мостик и, развернув дымящийся ствол, обрушила огонь на корму, стреляя пока не закончилась лента.

Послышался звук похожий на гул трансформатора. «Эвокат» как будто задрожал. Его очертания расплылись став менее четкими. А потом он исчез.

— Какого хуя! Где он? — Капитан, тяжело поднявшись, завертел головой, — Амяз — дай очередь! Мож эта падла невидимая!

Амяз полоснул веером, но все до одной пули пролетели без помех.

— Да чтоб вас! — Капитан внезапно застыл — А Антон? Антон где!? Он тут? Он выбрался? Он же гад изворотливый! Наверняка выпрыгнул в последний момент — поищите в воде!

Боцман бросился к борту и отрицательно покачал головой.

— Может тут где? Не может же быть…

— Товарищ Капитан! — с противоположного крыла мостика высунулся Федор, — Мы тут Ликтора взяли!

— Целого?

— Почти! Он пытался мечом пулеметную пулю отбить! Походу рука сломана.

— Заприте его. И остальных, кто еще живой. Сейчас маленько оклемаюсь и побеседую на тему того, куда эта лохань делась… Мы своих не бросаем…

Капитан привалился спиной к надстройке и сполз вниз.

Доктор, деликатно постучав, вошел в капитанскую каюту в сопровождении Лиссы, которая исполняла роль медсестры. Поменяв повязки и оценив состояние ран он удовлетворенно кивнул.

— Гут! Отличный динамика… — Доктор покосился на тарелку с недоеденной кашей, — Вы нихт есть?

— Аппетита нет… — буркнул Капитан.

— Вы есть должны питайтся.

— Не лезет.

— У вас ранений брюшной полость. Вам есть показан диета.

— Да я понимаю… Но не лезет, проклятая! Мяса хочу!

Доктор тяжело вздохнул массируя переносицу.

— Гут! «Horosho» как у вас говорят. Съешьте все, и я есть распоряжайтся приготовить вам кляйне кусочек нежирный рыба на пару.

Капитан взял тарелку и одним движением ухнул её содержимое себе в пасть.

— Аусгетрайнихт! Теперь, с ваш позволений, я идти смотрейт остальной пациент.

— Как там они?

— Гроссе беспокойный публика — Бьернсон уже совсем поправляйтся. Гораздо больший скорость восстановлений. После инициаций, берсерки начинайт становится с каждый раз всё сильнее. Тролль есть нарушайт постельный режим…

— Михай как?

— Потеря рука — я есть ожидайт депрессий, но он нихт унывайт. Остальной механики его посещайт регулярно. Утром приносийт безумный проект протез. Есть думайт, что человеческий тело можно ремонтировайт так же, как неисправный механика… Я делайт свой замечаний — с точка зрений медицин и анатомий. Они уверяйт, что к вечер все перепроектировайт.

— Хорошо, что заботятся. Сейчас ему это надо. Бардья как?

— Рана бедро, множественный гематомы. В остальном есть гут и деятейлен. Организовывайт из пленный бригада по ремонт и уборка.

— Не опасно?

— Найн. Рядовой состав есть деморализован и готов сотрудничайт.

— Про корабль у них выяснили?

— Йа! Отправной точкой была резиденций Орден. Я есть полагайт, что они возвращайтся туда же. У меня есть гроссе надежды на данный с прибор, но я пока нихт имейт время ими занимайтся.

— Думаешь Антоху они туда утащили?

— Если он есть быть на борт — определенно.

— Проворонили его так бездарно… — Капитан помолчал, — Надо узнать про это место поподробнее. Ликтор, надеюсь, под замком?

— Йа! Мы есть держайт его, айн рыцарь и Посвященный отдейльно.

— Где?

— В моей каюте… — с недовольной гримасой пожаловалась Лисса.

— А ты теперь где?

— В каюте Антона. Чего? Не буду же я спать на полу в общем месте.

— От оно че… — сурово сдвинул брови Капитан, — А я то думал, мне эти звуки из-за стенки мерещатся.

— Во первых — он сам разрешил, а во вторых — ничего подобного. Чума подтвердит.

— А она че там забыла?

— Пока Бьернсон есть находийтся в лазарет, их кубрик мы использовайт для содержаний рядовой пленный. Я решайт, что пусть она свой присутствий сдерживайт девиантный наклонности мой племянница.

Лисса при этих словах отвернулась, чтобы спрятать ухмылку. Капитан покосился на неё с подозрением, но ничего говорить не стал. Когда Доктор с племянницей ушли он, тяжело кряхтя и ругаясь, перебрался за стол и вызвал мостик.

— Доложи как там у вас. В целом… Разрешаю в свободной форме.

— Дык нормально все! — Федор слишком буквально понял «в целом и в свободной форме».

— Это хорошо, что нормально. Курс, скорость?

— А! Так держимся ранее намеченного курса. Скорость — тридцать узлов. Марио отдыхает, я — вахту тащу. Горизонт чист, шторма пока не ожидается. Посторонних судов за время несения вахты замечено не было.

— Угу… Ладно — так держать. Марио проснется — передай ему, что бы скорректировал курс — заход на Мукотту отменяется. Нам надо как можно скорее теряться. Второго такого визиту мы можем не пережить.

— Есть передать, что заход на Мукотту отменяется.

— Молодец… Если что — вызывай. Я у себя…

Откинувшись в кресле Капитан злобно почесал зудевший шов на боку, потом вздохнул и, достав карту, нашел на ней долину Нана. «Держись, Антоха… Мы че-нить скумекаем…».

Внутренности каземата не походили на обычную тюремную камеру. Посредине круглого помещения с окнами-бойницами направленными вовнутрь стояла железная клетка, чья дверь открывалась путем втягивания вверх в щель на потолке. Там же располагался невидимый и недоступный из клетки запор. Внутри, из мебели был только матрас, а из удобств — вмурованный в пол примитивный клозет, над которым располагался кран служивший, одновременно, как для смыва нечистот так и для умывания. Труба крана была прихвачена хомутами к пруту решетки так часто, что даже сумей пленник отломать от неё кусок, то он был бы слишком короткий, чтобы использовать его как рычаг или оружие.

Старпом, с комфортом расположившийся на матрасе, услышав шаги приоткрыл глаз.

— А! Вам, всё таки, надоело разглядывать меня издалека и вы решились подойти поближе? Брата Аргуса я уже знаю, второго тоже видел, а вы, судя по наряду — местная «большая шишка»?

Магистр Якобус остановился в трех шагах от решетки. Сопровождавшие его Кассий и Аргус почтительно встали чуть позади. Прыжком поднявшись, Старпом сладко потянулся и, подойдя к решетке, с ленивым интересом изучил Магистра. Потом перевел взгляд на Аргуса и дружелюбно подмигнул.

— Давно не виделись! Вы уж извините за вашего ученика — надеюсь, с ним всё будет в порядке. Я честно не со зла. Кто-ж думал, что Ординатор окажется таким хлипким?

— Лекари говорят, что он оправится…

— Ну вот и чудно. Мне не хотелось бы омрачать нашу первую, за много лет, встречу таким досадным происшествием, но я правда очень не люблю, когда у меня перед лицом машут всякими нестерильными железками. К сожалению, сесть и выпить я вам, пока, не могу предложить…

— Довольно! — раздраженно прервал его Кассий, — В присутствии Магистра молчать, пока он не дозволит тебе говорить!

— Или..?

— Ты не понял?

— Неа… Это для тебя он босс. А для меня — просто мужик в смешном платье. С какого перепугу я должен перед ним смиренно умолкать?

— С такого, что Магистр владеет твоей судьбой!

— Нет судьбы кроме той, что мы делаем сами…

— Заткнись! — Кассий сделал угрожающий шаг вперед, кладя руку на рукоять меча, — Или клянусь Всемогущим…

— Попробуй! — Старпом приглашающе махнул рукой, — Давай, подходи. Посмотрим, где окажется эта штука в итоге.

— Стоять… — спокойно, без эмоций приказал молчавший до сих пор Магистр, — Он тебя провоцирует.

— Серьезно? — Старпом усмехнулся, — Так заметно?

— Ты знаешь, почему ты здесь?

— Как всегда — меня с кем-то перепутали. Я в свое время позировал для рекламы бритвенных лезвий, поэтому мой профиль всем кажется знакомым.

— Не думаю, — Магистр раздраженно дернул уголком рта, — Кто ты?

— В философско-метафизическом смысле?

— Шутишь? Это хорошо…

— У меня острое чувство дежавю, — Старпом притворно задумался, — Правда, тогда все закончилось не очень хорошо…

— Тогда ты не был заперт в клетке как дикий зверь.

— Тогда у меня ноги были в тазике с цементом, что тоже заставляло моих оппонентов думать, что у них все под контролем.

— Считаешь, тебе удастся отсюда выбраться?

— А думаете нет?

Не ответив, Магистр развернулся и вышел. Пройдя до небольшой ниши, он остановился возле ожидавшей его там сестры Ливии.

— Докладывай.

— Я не смогла. На нем Печать Тайны.

— Печать Тайны? Как такое может быть!?

Магистр обернулся на следовавших за ним Кассия и Аргуса.

— Кто мог наложить ее?

— Не знаю.

— Вы уверены, что это именно она, а не какой-то нечестивый обряд?

— Насколько позволяют мои способности…

— Ничего не понимаю…

— Позвольте мне побеседовать с ним, — осторожно попросил Аргус, — Возможно, мне удастся что-то выяснить. Все-таки, он знал меня в детстве…

— Не вижу в этом смысла.

— Печать Тайны — прерогатива высшего клира. Божественное чудо. Надо выяснить, откуда она в его разуме, иначе на суде могут возникнуть проблемы.

— Суда не будет…

— Мы не можем лишать человека свободы просто так.

— Это не человек. Это зверь. Опасный зверь и его место в клетке.

— Я говорю не о нем, Магистр. О нас. Мы не звери. У нас есть закон и должны ему следовать.

— Учите своих учеников, Ментор! — Магистр раздраженно отвернулся, — А я сам решу, что мы должны с ним сделать. Но если вам так хочется — беседуйте. Хотя, на вашем месте, на многое я бы не рассчитывал…

Лисса расположилась у планшира возле своей старой каюты, превращенной ныне в камеру для высокопоставленных пленных, читая книгу и наблюдая за происходящим на палубе. Там Чума строила пажа который считал, что он слишком высокороден, чтобы драить гальюн. Словесная перепалка ожидаемо перешла в рукоприкладство — на «Интернационале» считалось, что один хороший подзатыльник заменяет час душеспасительных бесед. Паж попытался в ответ помахать руками, но был позорно бит. После чего, размазывая по лицу слезы пополам с соплями, стянул с головы брошенную сверху вонючую тряпку и, ускоренный пинком, исчез в гальюне.

Расхаживающий рядом Обмылок прикрикнул на остальных пленных, чтобы не отвлекались от работы. В отсутствии Старпома он вообще стал вести себя гораздо увереннее. Лисса, глядя как он гордо расхаживает по палубе, усмехнулась и перелистнула страницу. Сверху высунулся посмотреть Боцман.

— Что за шум?

— Некоторое недопонимание, возникшее на почве трактовки сословных прав и привилегий.

— Опять этот щенок возникает?

— Можно и так выразится.

— В морду ему дали?

— Разумеется. Вы же знаете местные нравы.

— Правильно. Если че — зовите. Я в кладовой. Считаю сколько чего во время драки попортили…

— Обязательно.

Боцман скрылся. Перелистнув страницу Лисса попыталась вновь погрузится в чтение, но её снова отвлекли.

— Простите, госпожа, не могли бы вы мне уделить немного внимания?

Обернувшись, Лисса увидела Ликтора, высовывающегося из-за наваренной на иллюминатор решетки.

— Слушаю…

— Я просто заметил у вас книгу. Не могли бы вы дать мне что-то почитать? Я схожу с ума от безделья.

— О! Вы умеете читать? А я думала в вашей организации лишняя ученость не приветствуется.

— Вы невысокого мнения о Церкви…

— Да. Но не переживайте — это не ваша вина. Лично в моем случае, этому поспособствовал Тезаурус Капитон.

— Ну да. Святой Капитон не очень хорошо отзывался о женщинах.

— «Сосуд греха и средоточие мерзости и лукавства». А еще он кастрировал себя и требовал того же ото всех верующих. Хотя — возможно, это был бы выход…

— Но был и святой Лорус, который помог сотням людей исцелиться.

— Врач введший в обиход мытье рук и стерилизацию инструмента спас миллионы. Не подскажете, под каким именем его канонизировали?

— Я вас понял… — Ликтор с грустной улыбкой кивнул, — Тогда вы тем более должны дать мне книгу. Вдруг она будет той искрой, что зажжет в моей темной голове свет просвещения?

— А вы довольно милый. Когда не пытаетесь никого убить.

— Вы тоже. Не ожидал встретить столь благовоспитанную даму на борту вольного корабля.

— Я просто пассажирка.

— Серьезно? Вы выбрали опасный транспорт.

— Ничуть. За время плавания нас всего раз атаковали торпедные катера и на Доминисе какие-то бандиты похитили одного из матросов. Ну и вы… По меркам Островов, это считается «добраться без происшествий». К тому же, намного дешевле чем обычный пароход.

— Вы уже бывали в Островах?

— Я там живу.

— Тогда вы вдвойне удивительнее. Я не думал, что там есть место девушке вроде вас.

— Я смотритель музея. Представьте себе — там и музеи есть. По большому счету это, конечно, склад хлама… Унаследовала пост от отца.

— И вам там нравится?

— Я привыкла. Мне нравится одиночество.

— А как же муж, дети?

— С этим не сложилось.

— Можно узнать почему?

— У меня высокая планка и мерзкий характер, — захлопнув книгу, Лисса сунула её через решетку, — Если найду рваные или заломленные страницы — узнаете насколько.

— Спасибо… О! «Образы любовников в Фессалийской драматургии»?

— Слишком сложно для вас?

— Ну — не в моем положении выбирать, хотя, я надеялся, что это будет какой-нибудь роман.

— Это тоже интересно, хотя вам могут попасться незнакомые слова. Не пугайтесь их — никогда не поздно расширить свой лексикон. Но если хотите — можем поменяться. У меня тут еще «Современная литературная критика» и «Путеводитель по музейным собраниям Ожешкича.»

— Нет-нет — буду расширять лексикон.

Усмехнувшись, Лисса открыла «Путеводитель» и погрузилась в предисловие, в котором автор красочно описывал на сколько голов кшездская культура выше грубой и простоватой культуры соседей.

Аргус, после разговора со Старпомом, был задумчив и молчалив. Выйдя из казарм, он постоял на дороге, после чего направился в сторону резиденции ордена Милосердных. Валенту выделили отдельную палату. Тот лежал на койке, бессмысленно таращась в потолок. Увидев Аргуса, Валент с трудом повернул голову и слабо кивнул.

— Наставник…

— Тише. Не надо говорить, если тебе тяжело. Побереги силы. Я ненадолго.

— Его допросили?

— И да и нет. Все сложнее чем я думал.

— В чем дело?

— Печать Тайны. На нем Печать Тайны.

— На Ересиархе? Откуда?

Вместо ответа Аргус развел руками. Валент вздохнув снова уставился в потолок.

— А я, Наставник, лежу и пытаюсь понять, как он это сделал?

— Хитростью, друг мой. Он очень хитер.

— Я даже не понял, что случилось…

— У наших талантов есть ограничения. И он их знает.

— Вы пытаетесь меня утешить, Наставник, но когда я думаю, что войду в историю как первый Ординатор, которого избили голыми руками…

— Не голыми — у него был шнурок и зажигалка.

— Ну да… — Валент слабо улыбнулся, — Мне повезло, что он не нашел канделябр…

— Не переживай — ты смог выиграть достаточно времени, чтобы мы совершили прыжок. И войдешь в историю как один из немногих, кто выжил столкнувшись с ним. Поправляйся.

Ободряюще похлопав Валента по плечу Аргус вышел и столкнулся лицом к лицу с Кассием.

— Примпил? Что-то случилось?

— Да. Я везде вас разыскиваю. Мы кое-что нашли в его вещах…

— Что именно?

— Не здесь. Следуйте за мной.

На столе в лаборатории Ордена лежали части разобранного портсигара. Отдельно, в стеклянной чашке, покоился прямоугольный кусочек дорогой ткани с замысловатым узором. Склонившись над ним, Аргус задумчиво покачал головой.

— Это то, что я думаю? — Кассий озабоченно нависал рядом.

— Ткань из его портсигара?

— Да. Он был бомбой — ловушкой. Ткань была расположена так, что бы при неосторожном открытии её разнесло в мелкие клочья. Ересиарх явно не хотел, чтобы она попала в чужие руки. И понимаю почему…

— Да. Это кусочек от ритуального облачения предвозвестника.

— Он срезал её у убитого им Авкта?

— Нет. Авкт совершал паломничество. Одеяния при нем не было. Тем более, что я узнаю узор. Это было взято от одеяния Предвозвестника Кингхолдского…

— Но как он смог к нему подобраться? Он же разыскивался за связь с ЭРА?

— Я думаю, нам следует задавать несколько иные вопросы.

— В смысле?

— Смотрите: одеяние — это реликвия. Оно не меняется веками. Но состояние ткани очень хорошее. Кусочек вырезали откуда-то из незаметного места. Изнутри. То есть там, где другие не заметят.

— Тогда какой смысл? Я бы понял, если бы он его уничтожил — это был бы удар.

— Нет мой друг… — Аргус покачал головой, — Ересиарх умнее. Зачем проникать в хранилище Предвозвестника Кингхолда ради даже очень большой пакости? Разве там не нашлось бы более интересных для него вещей?

— Кажется я понимаю… Это — свидетельство! Знак того, что он там был!

— Браво, друг мой! Верная догадка. А теперь неприятный вопрос — зачем ему данное свидетельство?

— Шантаж… — в ярости скрипнул зубами Кассий, — Так вот откуда он столько о нас знает! Он нашел там нечто и шантажировал этим Предвозвестника Кингхолдского, чтобы получить доступ к нашим тайнам!

— Видимо да. Это объясняет его осведомленность.

— И Печать Тайны! Предвозвестник мог провести ритуал, дабы в случае поимки скрыть свое участие!

— И опять таки, как неприятно это признавать, похоже на правдоподобное предположение.

— Надо срочно доложить Магистру!

Согласно кивнув, Аргус взял пинцет и, убрав ткань в конверт, протянул его Кассию. Тот взял его и, после секундного колебания, зашагал в сторону апартаментов Магистра.

Магистр, уже готовившийся ко сну, молча выслушал их, после чего взял кусочек ткани и, внимательно его рассмотрев, убрал в карман халата.

— Магистр… — Аргус проследил взглядом за уликой, — При всем уважении, но об этом нужно доложить…

— Нет!

— Но если Ересиарх имеет рычаги давления на…

— Я сказал «Нет!». Ни одна живая душа не должна знать! У Предвозвестника Кингхолдского немало врагов — они попытаются использовать это для его смещения. А тот в долгу не останется. Начнется война компроматов! Много грязи всплывет! Вы даже не представляете сколько! Тем более, он популярен в Лонге и имеет связи. Может дойти до раскола! Во имя единства Церкви — молчите!

— Но Ересиарх…

— Ересиарх надежно заперт и лишен связи с внешним миром. Что бы он ни знал — тут это ему не поможет. Все — идите…

Аргус и Кассий переглянувшись поклонились и, развернувшись, сделали несколько шагов по коридору, когда сзади прогремело: «Стойте!». Магистр поманил к себе Аргуса.

— Как прошел ваш разговор с Ересиархом?

— Он лукавит, но держится вполне дружелюбно.

— Я благословляю вас продолжать. Говорите с ним, когда будет угодно. Разрешаю давать ему сигареты, вино… Хоть падших женщин. Но выясните, что он знает про Предвозвестника. Это важно.

— Я понял вас, Магистр. Приложу все свои скромные силы.

— Надеюсь на вас. А вы, Кассий, готовьтесь. Завтра Совет будет принимать решение. И к вам будут вопросы.

— Но я же захватил Ересиарха?

— Да. И это плюс. Но потери значительны. Я вас не виню, однако будут те кто станет. У вас есть время чтобы придумать им достойный ответ. Вы — храбрый воин, но на посту магистра красноречие важнее меча. Что вы скажете, если вас спросят, почему из целой центурии осталась горстка?

— Скажу, что взятие Ересиарха ценой всего одной центурии — успех, который мало кто из присутствующих сможет повторить.

— Отлично… — на лице Магистра впервые появилось подобие улыбки, — Не подведите меня.

Багир любовно отполировал готовую деталь суконкой и передал её Амязу. Тот вставил на место штифт, зацепил тягу и, проверив как всё движется, еще раз протер чистой ветошью.

— Пошли. Покашем…

Михай сидел в кают-кампании. Там же находился и Капитан, которому одосточертело валяться на койке. По клубам дыма от его трубки, собравшимся под потолком в облака, становилось понятно, почему Лисса перебралась на палубу. Играл проигрыватель. Увидев вошедших механиков, Капитан остановил пластинку и вопросительно вскинул бровь.

— Мы к Михаю, Капитан-аза. Сделали для него кое што…

— Не мешаю?

— Совсем-воопше нет!

— Ну тогда общайтесь…

Багир торжественно извлек сверкающую полированной латунью искусственную кисть и, зачем-то, опустился на колено.

— Пасматры какой красота! Самы дэлали!

— Це що? Рука?! Як здорово! Краше зроблено!

Михай взял протез и покрутил его.

— А як вона работае?

— Вах! Проста! Сгыбаэшь — палцы сгыбаются. Разгыбаэш — рзгыбаются! Всэ рэгулируэтся! Зажывэт — папробуэшь!

— Скорише б! Заради такои краси не жали и руки втратити!

— Ми сэйчас эщо доктору пакажым. Можэт савэт даст.

Багир с Амязом утопали в сторону лазарета. Когда они ушли Капитан покосился на Михая расплывшегося в мечтательной улыбке.

— Ты серьезно? Готов ради железки настоящей руки лишится?

— Ну якщо б вона була на мисци — то ни. А коли вже немає — то гори вона вогнем. Моя думка така: що загубив, то й не треба.

— Интересная позиция…

— Сами подумайте пан Капитан — от буду я жалити, душу рвати. Вона вид с цього що — взад приросте? А може мени з зализной и краще буде? Были оби-дви на мисци и що? Щасливишим вид цього не стал…

— А с железной станешь?

— Та хто його знае? Може и стану?

— Неисчерпаемого ты оптимизма человек…

— Це в мене наслидствино. У нас життя така — коли по тоби все вийною ходять, тильки й залишаеться що хороше в поганому бачити. Хату спалили — зате и пана порубали! Вильне життя настав! З мссця зигнали — так на новому и лесу бильше и луги скотинкой не витоптани!

— У нас немного не так. Нам чужого не надо…

— Але свое ви видберете, чие б воно не було. Знаемо — бачили…

Капитан, хотевший сказать: «Но своего не отдадим» замолк, поразмыслил и, кивнув, согласился, что так звучит правильнее, чем поставил в тупик уже Михая, вкладывавшего в свою реплику несколько иной смысл.

«Вы что-то от меня хотите…» — Старпом глубоко затянулся сигаретой и хитро посмотрел на брата Аргуса. Тот пожал плечами.

— Не стану отрицать. Вы довольно примечательны, и я хотел бы узнать о вас побольше.

— Что именно?

— Всё, что вы готовы мне рассказать.

— Ну тогда и я жду от вас ответов. И, пожалуй, начну задавать вопросы первым. Вы считаете, что я — Ересиарх?

— Кто вам такое сказал?

— Не юлите — это очевидно… — Старпом сделал очередную затяжку, — Четыре Ликтора и целый Ординатор, корабль с прыжковым приводом. Слишком много чести для простых вольных.

— Даже если среди них убийца Предвозвестника?

— Чушь! Я его не убивал.

— Нет. Кто бы не нанес удар — убийца именно вы. Остальные — лишь ваши орудия.

— И даже в этом случае. Вы долго гонялись за мной вдвоем и вдруг — это! Было видение?

— Не понимаю о чем вы?

— Летнее поле под чистым небом, руины, тишина, неземной покой и дверь за которой лишь свет. Все вы понимаете.

— Откуда вам про это известно?

— Какая разница? Главное — я знаю, с чем вы его связываете.

— Я бы удивился, если бы вы были не в курсе.

— Только вот, с чего вы решили, что источником видения был я? Вы уже наверняка нашли Печать Тайны в моем разуме. Как ваша Видящая смогла прикоснуться к памяти сквозь неё?

— Хороший вопрос…

Аргус отошел от клетки и некоторое время бродил туда-сюда размышляя.

— Боюсь, сейчас я не смогу на него ответить. Мне нужно будет обратится к архивам.

— Тогда другой вопрос — кто по вашему этот Ересиарх?

— Понимаю к чему вы клоните. В том апокрифе его образ неоднозначен. Он был другом Святого Сына и искренне пытался его спасти. Грех был в том, что без смерти не было бы Выбора. Этот выбор между бессмертием духа и бессмертием плоти стал ключевым моментом. Тем уроком, который хотел преподать нам Всемогущий. Святой Сын выбрал дух. А Ересиарху соответственно досталось бессмертие плоти, ставшее его проклятьем.

— Хорошая версия. Мне нравится, — Старпом удовлетворенно кивнул, — Святой Корнут Истахский, если мне не изменяет память? Он же верил, что если найти место из видения, то можно пообщаться с богом при жизни. Его последователи создали тайный орден Ищущих, который гонялся за Ересиархом, с целью выпытать у него местоположение.

— Первый Храм. Место где Святой Сын впервые собрал своих спутников и произнес перед ними свою первую проповедь. Когда Ересиарх устанет скитаться и будет готов принять выбор Святого Сына, он может прийти туда и получить прощение и долгожданный покой. Поэтому, это место и выжжено клеймом в его памяти. Насчет общения с Ним — не уверен, но важность данного места сложно переоценить. Теперь моя очередь спрашивать.

— Разумеется.

— Насколько я понимаю, вы утверждаете, что видение указывало не на вас? Тогда кто вы?

— Ваш Магистр уже интересовался. Что вам на это ответить?

— Правду.

— Правда не тождественна истине. Она каждый раз разная. Я — человек за решеткой. И это правда. Но вас она вряд ли устроит.

— Вы правы. Тогда позвольте другой вопрос. Авкт Пудис. Посвященный монастыря уничтожил множество улик. Он явно пытался что-то скрыть. У меня есть подозрение, что смерть Предвозвестника была сопряжена с чем-то… Нелицеприятным.

— О! Вот тут вы в самую точку… Будьте добры — дайте закурить.

Аргус прикурил сигарету и закашлявшись протянул её Старпому.

— Ох Всемогущий… Как вы только можете наслаждаться этим?

— Сила привычки… В общем, как вы правильно заметили — покойный действительно любил кое-что, не вяжущееся ни с его обетами, ни с его должностью. Авкт питал слабость к молодым фигуристым послушницам, а немощь своей плоти компенсировал изобретательностью.

Старпом в красках описал найденный под кроватью Предвозвестника арсенал и способы его применения, наблюдая за реакцией Аргуса. Тот сокрушенно качал головой.

— Да. Теперь я понимаю, что пытались скрыть в монастыре. Мой ученик, расследовавший это дело, установил, что Авкт был близок с женщинами. Но то, что это принимало столь извращенные формы…

— Однако, судя по всему, вы не сильно удивлены таким странным забавам.

— Все мы грешны и у человека на таком посту могут быть определенные слабости. Но тут он перешел черту.

— Как и все остальные. У меня к вам такое уважение, несмотря на весь наш антагонизм, именно потому, что вы, по крайней мере, искренне верите в то, что сами проповедуете. Наверное, поэтому до сих пор не поднялись выше Ментора, несмотря на все ваши таланты?

— Вы считаете, что остальной клир так же развращен как и Авкт?

— А вы нет? Как это у вас учат? Есть пять «мерзостей». Присмотритесь к Предвозвестникам церквей Континента. Идеально иллюстрируют эти «мерзости».

— Прискорбно, что вы столь низкого мнения о нас.

— Не о вас, а о них. Это не ваша вина, что добродетелям учит мерзость.

— Я — часть Церкви.

Аргус глубоко вздохнул и хотел сказать что-то еще, но передумал и просто развел руками.

— С вашего позволения я вас покину. Что принести в следующий раз?

— Если вас не затруднит — еще сигарет и бутылочку хорошего виски. Без них у меня портится настроение и я становлюсь неприятным собеседником.

— Я постараюсь…

Все еще пребывая в глубокой задумчивости, Аргус вышел. Магистр, слушавший их диалог из боковой галереи, одобрительно кивнул.

— Неплохо. Уже кое-что. То есть Предвозвестник Кингхолдскиий, по его мнению, виновен в одной из четырех оставшихся «мерзостей». “Похоть”, как я понимаю — грех Авкта.

— Трех. “Жадность” — грех Предвозвестника Кенингшлосского.

— Да, пожалуй, — поразмыслив согласился Магистр, — Уже есть куда копать. Но Печать — это и правда проблема.

— Я решу её. Как Кассий? Его утвердили?

— О да! Решение было единогласным! Но странно, что вы интересуетесь.

— Странно было бы, если бы меня не интересовало, кто возглавит Орден, к которому я принадлежу.

— Я думал, вы далеки от этого.

— Я далек от желания занять какой либо пост кроме того, который я занимаю сейчас. “Ментор” — это высшая награда, которую я могу желать.

— Вы не особо амбициозны…

— К счастью, у нас достаточно амбициозных братьев вроде Кассия…

— Да. Он был хорош. Буквально уничтожил всех критиков и очаровал остальных. А как вы оцениваете его действия в вашей совместной операции?

— Дело не в нем… В целом, у нашего Ордена нет достаточного опыта подобных боев, — Аргус тяжело вздохнул, — Почти каждая подобная операция заканчивается для нас огромными потерями. Но Кассий вел себя достойно и решительно. Он пожертвовал всем, включая собственную безопасность, и добился успеха.

— А главное — послушал вас? Ваша ловушка для Ересиарха сработала.

— Умение слушать тех, кто стоит ниже тебя — важная черта для лидера.

— Я понял вас… — Магистр кивнул, — И рад, что вы поладили. Я оставляю его во главе Ордена с легким сердцем. Но теперь главное — Ересиарх. Вам будет дан полный доступ к архиву. Дожмите его…

….

Сыч, распушившись, сидел на кресле и тяжело дышал. Обожженные газом легкие еще не до конца восстановились, так что любая активность давалась ему с трудом. Барабашка, залившая в него лекарство, сидела рядом рассматривая расцарапанные даже сквозь прихватки руки. Помогавшая ей в этом Кара тоже получила свою порцию ударов клювом и теперь дула на укушенный палец. После решения поселить вместе Барабашку, Лиссу и Чуму, старпомовская каюта превратилась в дамский клуб. Тут было много места, удобные кресла, прохлада и не шарахались посторонние.

— А мы скора да Астравоф дабиремся? — поинтересовалась Чума собиравшая из стреляных гильз браслет.

— Я не знаю… — Барабашка пожала плечами, — Капитан говорил, что скоро. Я больше за Антона переживаю. Я знаю что он сбежит — все так говорят. Но если мы будем в Островах, то как он нас разыщет?

— Амясрасскасывалштоончудгаре…

Лисса кашлянула, делая Каре знак говорить медленнее.

— Амяс. Он расскасывал. Што Старпом-аза. Чудгаре.

Такое произношение давалось Каре с трудом. Так же, ей трудно было сидеть на месте, поэтому она сновала по каюте, пока не нашла вылезший из паза уплотнитель на двери и найдя себе, наконец, занятие, принялась заправлять его обратно.

— А если чудгаре. Он совсем просто. Найдет.

— Хорошо-бы, а то я без него скучаю.

— Не перешивай. Все хорошо будет.

— Да я знаю. Просто хочется чтобы поскорее. — Барабашка вздохнула, — А как вы с Амязом?

— Тоше хорошо.

— А почему в разных каютах живете?

— Просто… — Кара густо покраснела.

— Ой! Я не знала, что это неприлично спрашивать. Просто у нас, если люди друг другу нравятся, то они начинают вместе жить.

— У саргашей большие семьи под одной крышей. Поэтому дом делят на мужскую и женскую половины, — не упустила возможности блеснуть эрудицией Лисса, — Мне это видится разумно — если жить всем вперемешку, то это будет кошмар. А так и те и другие могут спокойно заниматься своими делами и общаться безо всякой неловкости.

— Поняла! У них там общий дом, но каждый живет на своей половинке потому, что они так привыкли!

— А пачиму саргаши денех баятся? — поинтересовалась Чума.

— Не боимся, — отрицательно замотала головой Кара, — Просто не берем. Они лшивые.

— Пачиму?

— Инструмент — снаем зашем. Одешда — снаем зашем. А зашем денги — не снали. Люди пришли — дали денег. Апотомсказалиштомысвойсесмляпродали…

Кара снова начала тараторить и Лиссе опять пришлось еёе притормозить.

— Исвини… Они скасали. Што рас мы всяли. То наша семля — их. Мы хотели отдать. Деньги. Насад. Но они скасали што. Она дороше…

— Проще говоря, — Лисса мрачно ухмыльнулась, — Их в свое время обманули и выгнали с земли, где они жили. К чести сказать — крови у захватчиков саргаши попили изрядно. Они не такие безобидные как кажутся.

— Ясс. Так и было. Тепер денги — нет. Не надо.

— Пичаль… — мотнула головой Чума, — А кагда ты сказала пра крофь… Это што?

— Я не имела в виду, что они её пили в буквальном смысле, разумеется.

— А! А то йа напряглась. Ну там у нас расскасыфали пра всякае. А пра каго ище што знаишь?

— Что значит «пра каго»?

— Ну пра киттаф например?

— Сделаем проще…

Лисса подошла к шкафу и достала с полки книгу вручив ее Чуме.

— Это не про пиратов, но тоже интересно. Будут трудные слова — спрашивай.

Чума, кивнув, погрузилась в чтение, периодически оглашая каюту возгласами: «Ахринеть!».

Деликатно постучав, заглянул Доктор предупредить, что Капитан отдыхает и шуметь не желательно, а заодно проверить, не подбила ли его племянница остальных на какую нибудь пошлость. Убедившись, что все в порядке, он удовлетворенно кивнул и пошел наверх. Там Джеминг с дядей Ши, усевшись, чинно беседовали. Ксу с почтением подливал им в маленькие чашечки свежий чай. Капитан, в благодарность за помощь, отменил запрет на нахождение возле орудия, так что все трое расположились прямо на носу, наслаждаясь свежим соленым ветром.

Брава с Слободаном помогали Амязу и Багиру латать палубу на корме. Чума, дорвавшись до пулемета, наделала в ней дыр и теперь Слободан строгал чопики под нужный размер, Багир забивал, Амяз состругивал их заподлицо, а Брава закрашивал. Сверху за ними наблюдали китты. Ур недовольно чесал повязку на поврежденных ребрах, а Калибр бил его по рукам.

Полюбовавшись на все это, Доктор поднялся на крышу надстройки и принялся доставать ленты из приборных самописцев. Раньше было не до этого, но сейчас выдалась свободная минутка, так что, вооружившись карандашом, он принялся отмечать участки, соответствующие времени появления и исчезновения необычного корабля. И чем дальше, тем шире на его лице расплывалась торжествующая улыбка.

Семен Николаевич еще раз умылся и, подавив рвотный позыв, посмотрелся в зеркало. Его и умывальник тут поставили неспроста. Майор деликатно отвернулся, чтобы не смотреть на старшего по званию в подобном состоянии. Лейтенант, устроивший ему такое, отвернуться не догадался, и просто смущенно улыбался.

— Извините… Я не специально… Просто мягче не могу.

— Понимаю. Специфика твоя… — повесив полотенце на место, Семен Николаевич отдышался, — Наверняка Матренин специально тебя сюда поставил, чтобы всякие, вроде меня, лишний раз подумали, прежде чем его от работы отвлекать…

Лейтенант снова смущенно улыбнулся.

— Это ничего… Был у нас, как то, один… Способности — высший уровень, но жесткий настолько, что зубы крошатся. Куда его бедолагу такого девать? Даже на твое место не поставишь. Все-таки, входить и выходить отсюда иногда надо. А его, больше раза, никто не выдерживал. Так мы нашли выход! Обернули, так сказать, недостаток в пользу! В группу захвата его определили. Там способность человека в бараний рог скрутить только приветствуется. Вот так-то, брат! Так что, главное уметь что-то полезное, а уж без работы по профилю не оставим. Пастухова уже доставили?

— Так точно!

— Хорошо. Матренин у себя?

— Да. Уже работает. Сказал, что ждет вас.

— Ну хорошо. Пошли — посмотрим, что там с Никифором.

Матренин оказался именно таким, как Майор себе и представлял. Невысокий, с блестящей лысиной, седыми усами и бородкой клинышком, он походил на доброго ветеринара из детской книжки. Вязаная жилетка выглядывающая из под белого халата только дополняла сходство. Склонившись над лежащим на кушетке Пастуховым, он копался в скрывающем его голову сферическом шлеме, покрытом множеством клемм. Рядом стояла худенькая девочка лет двенадцати с молочно белой кожей. Ее волосы и брови были неестественного ультрамаринового цвета, а глаза отливали такой бездонной синевой, что пугали.

Увидев вошедших, она повернулась к ним и, неуклюже отдав воинское приветствие, представилась.

— Младший специалист Лескова Яна Павловна, код “Сирин”.

— Харченко Семен Николаевич. Госбезопасность. А это майор Коваль. Много о вас слышал. Рад наконец познакомится. Как Пастухов?

— Лучше, чем мог бы быть, — Матренин отошел от кушетки и поздоровался, — Он пока в “Изоляторе”, но мы уже кое-что нашли. Пойдемте — покажу.

Матренин подвёл всех к висящей на стене доске в которой Майор, одно время увлекавшийся фотографией, с удивлением опознал огромных размеров фотопластину. Только изображение на ней состояло из огромного количества точек и тонких мазков, некоторые из которых были обведены мелом.

— Вот… Видите?

— Сан Саныч? — добродушно укорил Матренина Семен Николаевич, — Ну вы прям нам льстите. Видеть-то мы видим, понять нашего ума не хватает. Вы уж нам, дуракам, растолкуйте поподробнее.

— Простите — варюсь в своей среде. Привычка… — нацепив пенсне Матренин взял указку, — Вот это вот — Пастухов. Точнее, его личность. Довольно примечательная, должен сказать, особенно учитывая должность. Но вот это? Это-то у нас что?

— Что?

— А это, батенька, тоже личность!

— Две личности?

— Именно! Именно, любезные вы мои! Что, как вы понимаете, полная чушь и нонсенс!

— То есть, он страдал раздвоением личности?

— Нет! Чепуха! Я лично его проверял! Он был абсолютно здоров и адекватен. Кроме того, картина не характерна для данного типа психического расстройства.

— Тогда откуда это?

— А вот это мы сейчас и попытаемся выяснить. И любезнейшая Яна Павловна нам в этом поможет!

— Это безопасно?

— Мы постараемся свести ущерб к минимуму. Судя по тому, что я тут вижу, они изолированы. Кроме того — для начала мы, так сказать, прозондируем почву. Легко и осторожно. Яночка — ты готова?

— Так точно!

— Хорошо… — Матренин взял в руки секундомер, — Десять секунд — не больше!

— Есть десять секунд…

Яна послушно хлопнула глазами, щелкнул секундомер, а потом Коваль и Семен Николаевич почувствовали, как их пробил пот. Голова закружилась словно на карусели, а перед глазами зарябили яркие “мушки”. Снова щелкнул секундомер.

— Ох тыж… Это побочка?

— Что вы говорите, батенька?

— Я про ощущения.

— Это с непривычки. Все таки, вы не каждый день имеете удовольствие наблюдать подобный уровень способностей в деле.

— А какой это, если не секрет? Первый?

— Обижаете! “Первый” — это Катенька ваша. Твердая “Единичка”. Можно сказать эталонная! А Яна у нас “Литера”!

- “Литера?” Это буквенные которые? Вы уж простите — не все могу в голове удержать.

- “Литерный уровень” — это когда просто по категориям поделить не выходит. Тут уже на первый план выходит специфика. Одни, если можно так сказать, по площадям работают, другие — точечно, но с такой силой, что измерению поддается слабо. Третьи филигранно, ювелирно можно сказать. Яна у нас “Сирин”. “Эска” то есть. Специалист по снятию слепков. Может целиком выдернуть личность и сохранить для изучения.

— Целиком личность? А с человеком что будет?

— Ну вы Фролова видели?

— Нет.

— И не стоит, батенька. Грустное зрелище. Полное отсутствие высшей нервной деятельности.

— А с Пастуховым так не будет?

— Нет. Как я и сказал — личности изолированные и мы просто слегка пощупали ту, вторую. Сейчас поймем, что это за феномен. Яночка?

Яна, промакивающая платком кровь, которая пошла из носа, кивнула и, подойдя к доске, подчеркнула мелом что-то понятное только ей. Матренин удовлетворенно покивал.

— Интересно, интересно… Первый раз с таким сталкиваюсь… Хотя, теоретическая возможность была обоснована одним моим ассистентом довольно давно…

— Так что это?

— Это, товарищи, ни что иное как “гомункул”. Искусственный и никогда не существовавший брат-близнец нашего бедного Никифора Александровича, который, тем не менее, связан с ним нерушимыми родственными узами.

— Теперь понятно, как он проходил проверку! — звонко щелкнул пальцами Семен Николаевич, — Мы проверяли его и всех близких родственников, но то, что никогда не существовало, мы проверить-то не можем никак!

— Именно, батенька! И проверку при входе в учреждение он тоже проходил с легкостью, ибо сам чист как стеклышко.

— Но остается вопрос — откуда “это” взялось?

— Вопросов, на самом деле масса. Например я не вижу связи с “Творцом”. Как то же они должны были получать информацию?

— И как?

— Ответ один — обычными способами, как ни странно.

— Обычными?

— Да. Вербально, письменно, жестами. Как угодно.

— Но вы же говорите, что он никогда не существовал?

— Гомкнкул — да. Но если найти тело без личности, вроде того в которое превратился Фролов, но в остальном дееспособное, то оно не будет оставлять на гомункуле свой отпечаток. Это важно! Любая, даже неразвитая личность, является в данном случае источником помех.

— И как нам его найти?

— А это, батенька, уже задача в вашей компетенции, а не в моей. Я могу, конечно, попросить Яночку выдрать её с корнем, но тогда организаторы поймут, что все кончено и найти их будет куда сложнее. Если они уже это не сделали…

Крик вахтенного: «Земля на горизонте!»? заставил экипаж побросать свои занятия. Все кинулись на нос смотреть. Впереди и правда, через голубую дымку, просвечивала тонкая зеленая полоска. Капитан, забыв о предупреждениях Доктора пока воздержаться от нагрузок, взлетел на мостик и, достав бинокль, прильнул к нему.

— Точняк! Острова! На сутки, почти, раньше расчётного…

— О! Скузи! Моя вина товарищ капитан… — печально склонил голову Марио, — Я правда не знаю, как так получилось.

— Серьезно? Эй, Слободан? Подскажи ему, почему мы дошли раньше расчетного.

— Потому, что мы сейчас в Торговом Течении. Он не учел его скорость.

— Мамма-миа! Как я мог забыть об этом! Сам же тогда, в первый раз… Вы еще похвалили меня!

— Вот теперь помни. Так… — Капитан подошел к планшету с картой, — Сейчас я сам курс накидаю и поведу, а вы, с Федором, смотрите и запоминайте. Навигация в Островах, это тот еще пиздец с бубенцами. И, кстати, о пиздецах. Назад давно смотрели?

Вся команда развернулась и, посмотрев в сторону кормы, дружно охнула. Там, во всю ширь, насколько хватало глаз, растянулась черная пелена прорезаемая вспышками молний.

— Во-от! — назидательно поднял палец Капитан, — Это то, от чего мы драпаем. Вот так выглядит «Буревестник». После него, аккурат через недельку, накатят шторма. Но мы, к тому времени, будем в уютной бухте. А сейчас идем на Кала-Балиб. Там очень лояльно относятся к вольным кораблям и есть кое-какие друзья-знакомые. Бьернсон тут?

— На месте…

— Хорошо — ты тоже смотри. Это те не бошки ломать. Тут сноровка нужна!

Капитан склонился над картой и принялся объяснять принципы островной навигации.

Корабль пер «самым полным» и, скоро, зеленая полоска распалась на видимые невооруженным взглядом отдельные острова, островки и отдельные скалы. Те, кто тут еще не бывал, завороженно разглядывали пейзаж.

— А там вон — на том острове. И на остальных тоже… — Обмылок потыкал Боцмана, — Это деревья такие высоченные?

— Дерево. Одно. Это Ракаупа. От центрального ствола во все стороны растут ветви, подпираемые воздушными корнями, так что оно может накрыть собой целую группу островов.

— Это какого же он размера?

— Огромного. Под его ветвями может линкор пройти, а древесина настолько прочная, что даже железным топором рубить будешь долго.

— Оно дорогое поди?

— Очень. Огромные спилы продают для отделки дворцов. Одной доской можно облицевать целый зал. А еще, очень износостойкое и не гниет в воде, так что из него делают тормозные колодки, подшипники для судовых валов, направляющие для спуска кораблей на воду, сами корабли, шпалы, сваи, мастику для предотвращения обрастания днищ, и кучу всякой полезной хрени.

— А можно внутри дом выдолбить?

— Можно, но не стоит — его соки очень липкие и будут постоянно просачиваться внутрь. Обычно дома или целые деревни строят под ним.

— А почему не на нем?

— Шторма начнутся — увидишь. Там с неба столько воды падает, что периодически мимо рыбы проплывают. Никакая крыша не спасет.

Ближе к обеду, «Интернационал» прошел мимо обглоданных штормами скал, принимавших на себя первый удар стихии и все желающие смогли воочию убедится, насколько Ракаупа огромны. Капитан намеренно сбросил скорость и провел корабль через образованную ими арку. Глядя, как высоко над головой проплывают ветви шириной с мост, опирающиеся на уходящие в воду толстые, как колонны, корни, все изумленно разинули рты.

— Вай какой дэрэв! — восхищенно прокомментировал Багир, — Гора а нэ дэрэв! Прэдставляю какой тут бчэл!

— Нихт пчел! — поправил его любовавшийся зрелищем Доктор, — Птиц! Кляйне милый Медовый Попугайчик. Сейчас они есть прятайтся от приближающийся шторм, но когда все закончится, мы увийдеть великолепный зрелище. Они есть размер с канарейка и разноцветный. Питайтся нектар и переносить на себе пыльца.

— Каго «пугай»?

— Попугай. Это птиса так насывается, — пояснил ему Амяз, — Ошень красивый.

— Понэл! Паслышалас проста.

Но самой бурной, реакция оказалась у Сыча. Увидев деревья, он метался с дикими воплями, а когда корабль приблизился — взлетел и принялся скакать в листве, не прекращая орать во всю глотку.

— Это чегой-то с ним? — удивленно почесал в затылке Капитан, — Беспокойный какой-то.

— Своих ищет… — пояснил Ур, — Они живут возле Шпиля и там растут похожие деревья. Видимо решил, что тут тоже могут быть сородичи.

— Эх, бедолашный… А как деревья оттуда сюда попали?

— Острова — остатки разрушившегося Шпиля. Так что, скорее всего, деревья не оттуда, а упали вместе с обломками и приспособились к новой среде.

— Так Шпиль не один?

— Не — их множество.

— Ты смотри… Я не знал. Ну — главное, чтобы наш не грохнулся. А то такой удобный ориентир пропадет.

— Поверьте — если наш Шпиль навернется, то ориентирование станет меньшей из проблем.

— Тоже верно…

Однако, кроме великолепного зрелища, экипаж ожидали и менее приятные новости. Жара. Не та расслабляющая жара Фессалии или Доминиса, приглашающая подремать наслаждаясь морским ветерком и ароматом цветущих садов, и не сухой, как из печки, жар куманской пустыни — густая, влажная духота от которой мгновенно покрываешься потом, а перенасыщенный запахами воздух приходится глотать как горячую похлебку. Боцман построил экипаж и, лучась от гордости за свою хозяйственность, выдал шорты сделанные из старых порванных штанов и сандалии, изготовленные путем вырезания с трофейных ботинок с «Илмаре» всего лишнего.

Механики вывели на палубу душ, запитаный через теплообменник с проточной забортной водой и все желающие могли ополоснуться прям в одежде, что хоть немного облегчало несение службы. Хуже всего приходилось пленным. Вентиляция плохо справлялась с проветриванием набитого людьми помещения, поэтому Капитан приказал утроить количество выдаваемого питья.

— Вы прочли книгу, что я вам давала? — Лисса вежливо постучала по решетке, — А то я нашла для вас более интересное чтиво. «Записки о высоком» Иера Фишо.

— О! Благодарю, — Ликтор вернул ей одну книгу и взял другую, — Я много о ней слышал, но так и не нашел времени. Но, сейчас, его у меня предостаточно.

— Вы плохо выглядите. Опять Посвященный не дает спать своим вечным недовольством всем вокруг? Он, как говорят, умеет сквернословить даже во сне.

— Нет. Почтенный Физель тут не при чем. Тут просто нечем дышать.

— У меня есть вода со льдом. Вам дать?

— Если можно, — взяв стакан Ликтор двумя глотками осушил его, — О, хвала Всемогущему, так намного лучше.

— Вообще-то, я надеялась услышать благодарность в свой адрес. Это я вам его принесла.

— Простите. Конечно же я вам очень благодарен и не забуду вашей доброты. Может, когда ни будь, я смогу вам за неё достойно отплатить.

— Это не сложно — устройте мне экскурсию в одну из ваших библиотек, когда я снова наведаюсь на Континент. Это же не сложно?

— К сожалению сложно. В долину Нана посторонних допускают неохотно. Хотя, вам бы там понравилось.

— Нана — это насколько я помню река?

— Да. Горная и очень холодная. Я бы многое отдал, чтобы сейчас окунуться в её воды.

— Раз не можете устроить экскурсию, тогда хотя бы расскажите. Я слышала, это довольно живописное место. В награду, я принесу вам еще льда. И ломтик лимона.

Меры по борьбе с жарой привели к катастрофическому расходу воды. Спасало ситуацию то, что механики догадались скрутить опреснительную установку с «Илмаре». Она была старой и вдрызг изношенной, так что пить то, что она производила, было определенной лотереей, но для мытья вода годилась, хотя Барабашка жаловалась, что у неё после душа волосы становятся жесткие.

— Фсе! Я так больше ни магу! — Чума, убиравшая бардак после профилактического перетряхивания опреснителя, решительно стянула с себя майку, — Заибало!

— Ты че? Будешь перед всеми сиськами светить? — с подозрением осведомился Федор, который отдыхал после вахты прям на палубе.

— Сисик у миня нет, так што какая расница! Пачиму вам можна с голым торсам хадить, а мну нет!?

— Так-то я не против — Капитан ругаться будет.

— Он ф кают-кампании.

— Ну смотри сама… Просто, чтоб проблем не было. Я бы, на твоем месте, хотя бы соски прикрыл.

— Запраста! — Чума накинула на плечи болтавшиеся за спиной подтяжки, — Пажалуйста! Фсе прикрыта! Даволен?

Из-за надстройки вырулил Боцман. Увидев Чуму он притормозил, кашлянул и, поманив к себе, осмотрел со всех сторон.

— Чиво? Фсе спрятано!

— Так-то да… Ладно, ты как доска, так что, тебе можно. Главное чтоб Барабашка идею не подхватила. Она тоже любит лямочками срам прикрывать.

— Ф смысли?

— Да замечал пару раз на ней такие следы характерные от ремней.

— А пачиму вы думаити, што ат римней?

— Мне как-то довелось вышибалой в борделе работать. Для господ с причудами. Я там всякого насмотрелся.

— Чиво например?

— Мала еще такие вещи знать…

Боцман развернулся и ушел. Чума некоторое время почесывала затылок, потом поставила себе в уме заметку расспросить Барабашку и вернулась к работе.

«А вы с дядей точно люди?», — Капитан с подозрением покосился на Лиссу которая, как и Доктор, даже в такую духоту не изменила своему строгому, застегнутому на все пуговицы стилю одежды.

— Определенно. Если что-то изменится — я вам сообщу.

— Сообщи лучше, че те удалось выяснить у тех пленных, с которыми ты любезничала.

— Разумеется. Итак — судя по тому, что всплыло в разговоре, корабль переместился в огромную искусственную каверну под резиденцией их Ордена. Он может совершать прыжки в любую точку, но чем дальше от базы — тем ниже точность, так что прыгать в Острова они не рискуют. Для прыжка корабль требует невероятное количество энергии, поэтому прыжковая установка питается от каких-то крайне редких источников, которые Орден где-то достает, но в крайне ограниченном количестве.

— Охрана там серьезная?

— Постороннему проникнуть в долину сложно. В резиденцию еще сложнее. В сам комплекс — невозможно.

— «Для нас нет невозможного…»

— Что простите?

— Да девиз один вспомнил. Ты лучше скажи, как все это выяснить смогла?

— Несложно. Мужчины редко умеют держать язык за зубами в присутствии женщины, которая согласна их слушать. Немного внимания, немного строгости и вот уже наш невольный постоялец щебечет соловьем о красотах родного края. Тем более, Иво был воспитан в ордене.

— Кто?

— Иво. Так зовут Ликтора. А Рыцаря зовут Энрико де Кардона и он младший сын из очень богатой семьи. Уверяет, что его родственники с радостью выкупят их у нас.

— Всех?

— Разумеется. «Де Кардона никогда не бросали товарищей по несчастью!»

— Интересно… Молодец.

— Пустяки, — Лисса скромно отмахнулась.

— Ну нет, не пустяки. Ты прям как Антон сработала. Даже бить их не пришлось.

— У нас есть общая черта. Мы умные и умеем слушать.

— Думаешь, только в этом дело?

— Почему «только»? Дядя, к примеру, тоже обладает высоким интеллектом, но органически не способен перестать витать в облаках своей учености, поэтому не слышит и половины того, что мог бы.

— Ну вот я и говорю: «Молодец».

— Ладно — я великолепна!

— Теперь точно как Антон.

— Приму это как комплимент.

Когда Коваль вошел, Семен Николаевич беседовал с невысоким подтянутым мужчиной в строгом темном костюме. Увидев Майора, они подошли к столу и Семен Николаевич предложил всем сесть.

— Знакомьтесь, Сергей Захарович — Пал Палыч Гущин. Заместитель Пастухова. Он уже в курсе ситуации.

— Майор Коваль… А мы виделись уже — вы присутствовали, когда меня на допуск проверяли.

— Хорошая память… Да — был. Никифор Александрович как начальником стал, так вообще затворником сделался. Меня по таким мероприятиям гоняет.

Майор машинально отметил, что у Гущина очень приятный баритон и располагающая улыбка — страшное оружие в руках сотрудника ГосБезопасности.

— Ну а теперь, вот, спасать его буду. Какие есть идеи? Как нам найти этих… Хитреньких?

— Я боюсь, что они могли понять, что раскрыты… — озабоченно постучал карандашом Семен Николаевич, — И уже “потерялись”. Матренин, конечно, обещает, что пока Никифор у него там спит, то сны будет видеть исключительно правильные. Вроде, что его привезли в Институт, обследовали, но ничего не нашли и сейчас он там в палате под наблюдением. Заодно, попытается кое какую “дезу” про свои наработки им скормить под эту мазурку. Но вот повелись ли?

— Главная зацепка, на мой взгляд, “ретранслятор”. Если я правильно вас понял, то они снимают информацию через тело, которое как-то воспроизводит все, что Никифор Александрович говорит, слышит и читает. Но в остальном недееспособно. Может поднимем сведения по больницам? Такие должны стоять на учете у врача?

— Это долго. Больниц только в Стоярске сотни… И пока мы все их переберем.

— Заводы! — неожиданно предложил Коваль, — Недееспособного надо как-то транспортировать. Нужно инвалидное кресло.

— Могут не транспортировать. Он им нужен только как “радио”.

— Да. Но если за ним не ухаживать — долго он не протянет. А нового такого еще поищи. Кроме того, оно им нужно чтобы, банально, транспортировать его до места расположения. Тащить на руках — подозрительно.

— Кресло они могли украсть.

— Опять таки подозрительно. И бессмысленно — его и так выдадут, если у них подобный больной на руках.

— Тоже верно. Только я не понимаю, причем тут заводы?

— Я имею ввиду заводы, которые медицинское оборудование изготавливают. Врач же это кресло не из кармана достает? Он его выписывает, а потом родственники забирают в Собесе. А в Собес его с завода присылают. Причем все сведения, “кому и куда”, на заводе собирают для отчетности. И их куда меньше, чем больниц.

— А вы, Сергей Захарович, голова… — уважительно протянул Гущин и потянулся к телефону, — Как мы вас военным-то уступили? Растяпы…

Отдав распоряжение запросить с соответствующих предприятий базу по отгрузке инвалидных кресел, он положил трубку и кивнул, мол ждем.

— Так… Какие еще будут мысли?

— Никифор Александрович женат? — задумчиво поинтересовался Коваль, — А то мы как-то заговорили об этом в свое время, но я так и не понял.

— Да. Хотите супругу опросить? Стоит ли? Я ей соврал, что он в срочной командировке. Не хотелось бы её сюда приплетать.

— Понимаю, но дело вот в чем… Я поспрашивал Матренина: родство связь дает сильную, потому родственников и проверяют, но этого недостаточно. Ее надо как-то поддерживать. Сам он, как я понимаю, весь в работе был. Что если они через жену как-то? Кем она работает?

— Врачом… — Пал Палыч и Семен Николаевич переглянулись, — Ну голова же! У нас тут инвалид недееспособный! Как раз через врача контакт-то держать сподручнее всего! Надо поднять список её пациентов.

— Он там вряд-ли будет — отрицательно мотнул головой Харченко, — Они не настолько глупые. Но вот неформально… По дружески… По соседски!

— Думаете, они рядом где-то?

— Не думаю! Знаю! Лидия Михайловна как-то обмолвилась, что у соседей с первого этажа сын парализован!

— Не верю я в такие совпадения… — Гущин снова схватил телефон, — Алло, Ваня! Быстро на жильцов из второй квартиры пастуховского дома все, что есть! И на всех кто к ним ходит. Да! И на сантехника из ЖЭКа тоже. На всех, кого найдешь. И наблюдение туда. Особое внимание на инвалида в коляске и тех, кто с ним рядом.

Кала-Балиб, по островным меркам, был прямо таки мегаполисом. В нем проживало почти пятьдесят тысяч человек и было аж два конкурирующих между собой банка, казино и кинотеатр. Все это великолепие с моря охраняли пара бетонных фортов с тремя шестидюймовыми орудиями на каждом, дополненные сорокадвухлинейной пушкой на конной тяге, которую можно было притащить туда, куда орудия фортов не доставали. Наземные силы состояли из полка колониальной гвардии, набранной исключительно из местных, которым доходчиво объяснили, что их дома сделаны из горючих материалов, а родственники смертны.

Офицеров, правда, приходилось набирать со стороны, так как способных материть и пиздить толпу вооруженных людей местная земля рождала мало. Но их преданность обеспечивалась более чем щедрым вознаграждением, так что на службу шли не только выгнанные из континентальных армий пьяницы и дебоширы, но и толковые военные.

Ходили слухи, что полковник, возглавлявший гвардию, даже как-то раз выиграл настоящее сражение — по местным меркам такой командир, в купе с парой понюхавших пороху офицеров рангом пониже, был как роял стрит флеш в покере. Небьющейся комбинацией. У гвардии имелось несколько пулеметов и батарея полевых пушек, а бойцы щеголяли карабинами Мосина сделанными на настоящем заводе, а не местными кустарями в хижине.

Управлял всем этим великолепием губернатор Фархад Дженаб из рода Фирузов. Его род был известен своей лояльностью. Происходя от купцов с Белин-Туапа, три века назад приплывших сюда на дырявой балаге затонувшей прямо у берега, Фирузы быстро заняли руководящий пост и больше его не отпускали, умея быть удобными всем.

Доминис был доволен тем, что Фирузы сквозь пальцы смотрят на работорговлю. Континентальные державы считали их прогрессивными правителями, которые выражают искренний интерес к гюйонской, логнгской, форбуржской — нужное подчеркнуть — культуре. Колониальные компании пребывали в уверенности, что род Фирузов у них в кармане и свято блюдет интересы их монополий.

Кроме того, Кала-Балиб был раем для вольных судов и контрабандистов всех мастей, так как Фирузы справедливо полагали, что ради дружбы с далекими, ссорится с теми, кто у тебя под боком, не разумно и не выгодно. Так что «Интернационал», с развевавшимся на мачте флагом вольного флота, пройдя мимо фортов спокойно ошвартовался у пирса. Закончив швартовку Капитан позвал Доктора к себе.

— Значит так, Ганс. Тут проблем быть не должно, но просто на всякий случай. Ну и на будущее. Кто спросит: мы — научное судно. Ты нас зафрахтовал для проведения исследований и обеспечения личной безопасности.

— Йа! Я есть понимайт ваш идея. Если вы имейт желаний, я даже могу это оформийт документально.

— Толковая мысль. Антоха в свое время всяких бланков прикупал. Посмотри — может есть подходящие?

Доктор быстро пробежался по выданной Капитаном стопке бумаг.

— Гут! Тут есть форма договор. Я есть делайт печать рейхсминистерства и изготавливайт качественный подделка! Баловайтся этим в свой время — гроссе ускоряйт закупка оборудований!

— Давай. А я пока с тутошней таможней вопросы порешаю.

Выйдя на палубу Капитан огляделся. Время было вечернее, так что к ним никто особо не торопился. Решив в ожидании таможенников прогуляться и осмотреть, все ли в порядке на борту он обогнул рубку. За ней, пригнувшись как охотящийся тигр, прятался Бьернсон.

— Ты че тут залег?

— Товарищ капитан… — Бьернсон расплылся в кровожадной улыбке, — Смотрите, кто у нас слева по борту…

Капитан подошел к планширу. Слева начинался пляж на котором в беспорядке были натыканы рыбацкие лодки. Между ними, уткнувшись носом в песок, стояло вспомогательное судно класса «Тунец» с разобранной крышей моторного отсека. Подозрительно знакомое судно класса «Тунец»…

— Это, случаем, не та посудина, которую мы тебе тогда сменяли?

— Оно!

— Гхм… Вот так номер… — Капитан почесал затылок, — Чтоб на нем, да досюда доплыть…

— Можно..?

— Погоди. Сейчас дела закончим и вместе сходим. А то ты парень горячий — еще делов наворотишь.

«Стой кто идет!!!» — раздалось от сходней. Капитан, еще раз приказав Бьернсону не дергаться, поспешил туда. Там топтался таможенный офицер со свитой.

— Добро пожаловать на борт, — радушно пригласил их Капитан, — Не стесняйтесь.

— Благодарю, — офицер приподнял головной убор, — Я просто недавно в должности. Еще не знаю всех тонкостей вашего, так сказать, статуса.

— Ну так давайте я вам помогу с этим. Бардья! — Капитан махнул Боцману, — Распорядись, чтобы парней покормили, пока мы тут по нашему, по командирски посидим.

Услышав про «кормить» таможенники оживились. Капитан увел офицера к себе, откуда тот вернулся бодрый и веселый.

— Я вас понял, господин. Пять дней?

— Да. Стоянку плати каждый день сам. «Буревестник» переждем и дальше двинемся. Если снимемся раньше, то остаток оставь себе.

— О! Тогда, надеюсь, вы тут не за… Не заскучаете, хотел сказать.

— Не боись — мы ребята веселые. Развлекаемся так, что только дым коромыслом.

Капитан проводил их и повернулся к команде.

— Так — Ур за старшего. Мы вон до того суденышка и назад.

— Принято! Если че — махните. Прикроем.

— Отлично. Бьернсон — со мной. Тролль и Бардья — вы тоже. Для внушительности. Оружие в кобурах, размахивать им только в крайнем случае.

Пройдя по пирсу Капитан сошел на песок и вразвалочку двинулся к «Тунцу».

— Вахтенный на выход! — подойдя он постучал кулаком по борту, — Бандероль вам! Лично в руки.

— Че, на? Какая бандероль, на?

Из люка высунулась заспанная рожа и покрутившись увидела довольно лыбящегося Бьернсона.

— Сука, на!

— Куку, стервы! Вот мы и снова встретились!

Рожа исчезла в люке, изнутри послышалась какая-то возня, потом изо всех щелей по выскакивали четыре девки с разводными ключами и монтажками.

— Ну мы вам тут че? Крабы припортовые? — скривился Капитан и продемонстрировал кобуру с «Маузером», — Мне воспитание баб бить не позволяет, а вот про стрельбу там ниче не говорили. Так что кончайте этот кардебалет. Что в руках держите бросить и построится у борту так, чтоб я вас видел.

С обреченным видом побросав железки, девушки слезли и встали в рядок, недобро зыркая исподлобья. Капитан набил трубку и, неторопливо её раскурив, оглядел всю четверку.

Из всей компании сильнее всего выделялась та, которую они увидели первой. Габаритами она почти не уступала Бьернсону, а грива соломенных волос выдавала в ней северную кровь. Рядом, почти прижавшись, стояла ее полная противоположность — невысокая, худая, рыжая с страшным грубым шрамом на горле. Левее от них, с отсутствующим видом привалилась к борту бледная остроносая девушка. На её лице, как и у Боцмана, тоже были татуировки, но их узор Был другой. Главную Капитан угадал без труда. Фигуристая красавица с практически идеальным лицом, которое не портила даже гримаса гнева, стояла чуть впереди с вызывающим видом.

— Ты, что ли, у них атаманша?

— Да! И что?

— Ну представь тогда свою банду.

— Вообще-то, мужчина должен представляться первым.

— Ты, соплячка, меня этикету не учи. Первым младших старшему представляют.

— Это с чего ты старший?

— Живу дольше! В два раза минимум. Ты еще в мамкиных руках сралась, когда я уже по морям мили наматывал. А если брать текущую обстановку, то в Островах тот старше, у кого калибр больше. — Капитан ткнул большим пальцем за спину, — У меня вон «Обуховка» на носу. Один плевок и от вас с вашим корытом только дырка в песке останется. А ты чем похвастаешь? Давай не зли меня — я смелость люблю, но всему край есть.

— Жанна. Больше известна как «Принцесса».

— Это в честь «Прицессы Жанны?» Королевы пиратов?

— Она моя пра-пра бабка. Здоровая — Тайга. Имя не говорит. Она его не любит. Рядом с ней Келпи. Она вообще не говорит. И Алиса. Все зовут её «Ведьмой».

— Почему?

— Потому, что ведьма.

— Логично, — Капитан попыхтел трубкой, — Капитан Вареник. Те двое прекрасных людей с приветливыми рожами — Бардья и Тролль. Бьернсона вы знаете.

— Ты ж говорила, нас в Островах не найдут, на… — прошипела на ухо Принцессе Тайга.

— Да я сама не знаю, как так получилось…

Капитан, тем временем, задумчиво чесал бороду.

— Вы как досюда добрались-то? На такой-то посудине?

— Просто: сели и поплыли.

— «Поплыли», в данном случае, самый верный термин. А че с движком? Угробили?

— Нет. Просто не заводится.

— То есть угробили. Его Амяз собирал-собирал, а вы ушатали… И че вас сюда понесло?

— У них карта есть… Сокровищ, — наябедничал Бъернсон, — Они мне её показывали, когда уговаривали их на борт взять.

— Серьезно?

— Да. Я тогда в них не разбирался, но точно помню, что возле какого-то «Балиба» клад зарыт.

— А ну-ка покажите.

— Я не знаю о чем он… Нет у нас никакой карты, — пожала плечами Принцесса, — Мы все ему наврали.

— Была-была. Пергаментная еще, — Бьернсон мстительно оскалился, — Тут она где-то.

— Да ты просто в глаза долбишься!

— Спокойно! — Капитан показал всем кулак, — Тут, Прынцесса, смотри какая заковыка. Судно у вас не на ходу, так что, даже если вы найдете клад, то куды с ним денетесь? Вас местные как прознают… А они прознают! Оприходуют в момент. Да даже если-б было на ходу. Без оружия и на таком суденышке вы просто не уйдете. В лучшем случае, в бордель продадут. Удивлен, что до сих пор не продали. А мы, за процент, можем и прикрыть и вывезти.

— Какой процент?

— Тебе какая разница? Мы её и так отобрать можем, если запамятовала. Ты не в том положении, чтобы торговаться. Сколько скажу — столько и будет. Давай карту — не заставляй тебя за ноги трусить.

Злобно сопя Принцесса вытащила из-за пазухи сложенную вдвое старую пергаментную карту. Капитан взял её и, развернув, изучил.

— Нихрена не видно. Пошли на борт — там разберемся…

Ур, увидев как всю четверку под конвоем загнали в столовую, нырнул следом.

— Ба! Принцесса со своими самками! Ну че? Снова встретились?

— А ты тут хули забыл?

— Я тут офицер…

— Похвастаться пришел?

— Позлорадствовать.

— Знакомы? — поинтересовался Капитан.

— А то, товарищ Капитан! Их все Порто знает. Вот у этой, которая главная, предки богатые были. Дом огромный оставили, правда половина в море съехала. Дед все состояние просадил, а отец остатки в карты проиграл. А доча, сперва, со своей бандой шлюх в Смоляном углу крышевала, потом где-то фотокамеру надыбала и начала вымогательством промышлять. Фоткала, как богатых мужиков обслуживала, потом продавала снимки им за большие деньги.

— Серьезно? — Капитан покосился на Принцессу, которая только молча играла желваками.

— Да. Мы так с хозяином оружейки, где я работал, пересеклись. Он меня нанял у них свои фотки утараканить. Эта, — Ур указал на Тайгу, — Потом мне грозилась хвост отрезать, пока ей не объяснили, насколько это для здоровья вредно.

— Ты смотри, какие инициативные…

Сев за стол, Капитан принялся изучать карту. Потом, вздохнув, поманил Принцессу к себе.

— Подь сюды. Вот это что?

— Береговая линия… — Принцесса проследила за капитанским пальцем.

— А это что?

— Скала.

— А на скале что?

— Батарея орудийная.

— А покажи мне её на местности?

Принцесса подошла к иллюминатору и неуверенно ткнула в один из фортов.

— Допустим, — кивнул Капитан, — Это что?

— Гора?

— Покажи.

Принцесса снова подошла к иллюминатору и указала на небольшую возвышенность, на которой раскинула во все стороны свои колоссальные ветви ракаупа.

— Серьезно? А вот эту гору покажи?

— Да что вы от меня хотите!

— Я, гражданочка, — отодвинув карту Капитан откинулся на спинку стула, — Хочу понять, как вы нахрен не заблудились с такими познаниями в топографии? И нахрен вы плыли так далече?

— В смысле?

— В смысле, голова твоя садовая, что это карта Порто! Вот бухта. Вот форт на Вороньей Скале, а вот «Спина часового», на которой сейчас богатые особняки расположены. А место, где клад зарыт, называется «Гнилой Зуб». Скала в трех милях от берега.

— Как это может быть Порто! Тут же написано — «Балиб»!

— «Порто», это по аламенкски — «порт». А «Балиб» — это «порт» на моруззком диалекте. Этих «балибов» по всей карте под сотню. Поэтому тот, кто рисовал карту, уточнил, ЧТО именно он имеет ввиду. Вот — видишь координаты?

— Вижу! Их нет на карте!

— А почему? А потому, что если составитель карты использовал моруззские термины, то и координатная сетка у него куманская! Моруз — в составе Кумана нынче. Поэтому ты на карте с континентальной сеткой ты их и не нашла! И хорошо, кстати, что не нашла, потому, что сейчас бы вы не тут, а где-нибудь между Старыми Колдырями и Нижними Колтунами в тайге шароебились. По моим прикидкам, это в том районе примерно.

— Нет! Я не верю! Не может быть! — Принцесса схватила карту со стола.

— Марио! Карту! — приказал Капитан грустно усмехаясь, — Сама смотри.

Марио принес карту, справочник и карандаш с бумагой. В гробовой тишине Принцесса полчаса переводила координаты на карте в современную систему, сверяясь с книгой. Потом отшвырнула карандаш и выбежала наружу. Капитан вышел следом.

Принцесса стояла у планшира тяжело дыша и всхлипывая. Капитан встал рядом и, примяв табак, чиркнул спичкой.

— Ты ведь знала, да? Была там уже?

Молча кивнув, Принцесса вытерла запястьем под глазами.

— Я сразу все понял, когда Ур сказал, что твоя семья была богатой.

— Там миллионы были! Двести бочек золота! Как они могли все потратить!

— Ха! Дурное дело нехитрое.

— Я надеялась, что ошиблась… Что это не тот клад… А они все просадили! ВСЕ!!! НЕНАВИЖУ!!!

— Ну-ну-ну… Тихо — люди спят.

— Да вы не понимаете..!

— Ну куда мне…

— Смешно вам сейчас, наверное?

— Очень. Только не по тому, почему ты думаешь. Ты просто еще не понимаешь как тебе повезло.

— Да ебаться в рот везение!!! Я в жопе мира без денег, без крыши над головой!!! Я В ГРОБУ ТАКОЕ «ПОВЕЗЛО» ВИДАЛА, ПОНЯЛ!!!

Капитан отвесил ей оплеуху от которой Принцесса врезалась башкой в планшир и стекла на палубу.

— Вставай, дура. Еще раз на меня рот откроешь — снова получишь.

— А говорил женщин не бьешь… — цепляясь за фальшборт, Принцесса кое как поднялась.

— Ладошкой — не удар. Это наука. Мозги вправить. Ты, припадошная, сделала такой переход, на который вдесятеро более опытный капитан, на втрое большем корабле не всегда решится. Вас там было четверо баб и вы умудрились не перегрызться, не переругаться и на дно не уйти, что само по себе отдельное чудо.

— И что?

— А то, что море тебя, ебнутую, любит. Души не чает! Видать и правда в тебе кровь пиратской королевы есть. И команда у тебя есть. Пусть и бабская… Вот скажи мне: нашла бы ты этот клад — и че? Че бы делать стала? Накупили бы с подруженьками кружевных панталон, хибару с лакеями и стали бы балы с фуршетами закатывать?

— Ну не так, чтобы вот так, как вы сказали…

— Но близко? То есть стала бы как те, про которых ты на весь остров орала: «Ненавижу»? Чтоб потом твоя дочь или внучка тебя проклинали, что им пожировать не осталось?

— А лучше как сейчас? С голой жопой без всего?

— Любое золото рано или поздно заканчивается. Вопрос в том, что потом остается? Вот у тебя, сейчас, есть команда и удача. Как у твоей пра-пра, сколь там хер знает, прабабки.

— Корабля нет…

— Ну так добудь! Тот ты как-то добыла же? Научись читать карту, класть курсы, обслуживать движок.

— Легко сказать…

— Брось — Бьернсон уж на что… — Капитан постучал костяшками по дереву, — А и то, всего за несколько месяцев, навигацию освоил.

Капитан задумчиво поковырял уголек в трубке.

— Значит так. Сейчас собираете свое барахло и передаете корабль.

— Нам жить негде…

— Можете пока тут — на пирсе устроится. Вахтенный за вами присмотрит. Шторм придет только завтра, так что перекантуетесь. Потом — думайте сами…

Принцесса собрала своих и они потопали к «Тунцу». Бьернсон с Троллем вызвались проводить и проследить. Капитан набил еще табаку закурил и, покачав головой, пошел делать вечерний обход.

С утра подъем сделали на час раньше, чтобы успеть все закончить до того, как нагрянет «Буревестник». Капитана, вышедшего на палубу после душа, уже ждали нарядно одетые хануми.

— Я благодарю вас за помощь, сяньшен, — все трое по команде Джеминга поклонились.

— Да не за что — вы тоже нам помогли.

— Я рад это слышать. Вот… — Джеминг протянул Капитану красную картонную карточку.

— Спасибо… — Капитан с интересом изучил нарисованный тушью иероглиф, — Это что?

— Данный символ означает «Благоденствие», сяньшен. Предъявите его на таможне или торговом посту и мои соотечественники приятно удивят вас радушием. Мы не забываем зла, но помним добро.

— Ясно. А вы куда сейчас? В гостиницу?

— Нет, сяньшен. Тут есть представительство. Они переправят нас на родину.

— Это хорошо. Вернетесь героями, поди?

— Мне обещали, что в случае успеха позволят стоять на церемонии в одном ряду с Мудрейшим Учителем и наследниками семи Благородных Военноначальников.

— Я в ваших церемониях не разбираюсь, но, видимо, это большая честь?

— Огромная, сяньшен.

— А дядя Ши?

— Его поставят всего на ступень ниже, без обуви.

— Почему без обуви? Тоже какая-то честь?

— Он сможет босыми ногами чувствовать камень, по которому ступали ноги великих героев, сяньшен. Это знак его возвращения к нашим традициям.

— Как у вас все красиво…

— Красота — знак гармонии, сяньшен. Еще раз спасибо и удачи на вашем пути.

— И вам удачно добраться.

Капитан проводил их до трапа и поискал глазами остальных с «Илмаре».

— Так! Где Бьернсон я догадываюсь. Судно свое стережет. Остальные куды делись?

— Они все там, товарищ Капитан, — доложил заступивший на вахту Федор, — И товарищ Старший Механик с ними.

— Пошли думать, как движок восстанавливать?

— Вроде того. Инструмент, я видел, брали.

— Добро. Посматривай, чтоб там все в порядке было.

— Слушаюсь…

Перед сходнями на нижнюю палубу Капитана уже ожидал Боцман. Увидев его, Капитан понимающе кивнул.

— Помню-помню… Пошли. Все до монетки выдам.

— Да не то что-бы, — Боцман виновато потупился, — Обмылок просто дергается…

— У меня все надежно как в сберкассе. Ты только проследи, чтоб он тут аккуратнее был. Сам понимаешь…

— Знаю… Тут за ботинки башку отвернуть могут не то, что за золото. Я ему втолкую.

Капитан открыл сейф и вручил Боцману два мешочка.

— Держи. Можешь пересчитать.

— Да я верю… — Боцман взвесил мешочки в руках, — Я еще это… Он в увольнительную просится будет… И мне бы…

— Только быстро. После обеда шторм нагрянет. Я тоже сейчас до знакомых пробегусь. С пленными вопрос утрясу и кое-какие справки наведу. Ура предупреди, что он за главного. Девки, кстати, где?

— Ночь под пирсом переждали, потом свалили…

— Ну и хорошо. Но пусть вахта бдительности не теряет.

— Понял… Разрешите идти?

— Давай.

Боцман бегом поднялся наверх и, пинком распахнув дверь в кубрик, кинул один из мешков Обмылку.

— Держи.

— Ого… — Обмылок, охнув, поймал, — Он тяжелее, чем я себе представлял!

— Возьми одну-две монеты, а остальное спрячь или обратно в сейф к Капитану. Тут народ небогатый, так что не свети на людях. Нам увольнение дали — я тебя до банка провожу, потом по делам. Ты тоже не задерживайся — после обеда нас накроет.

— Ясно — сча…

Быстро переодевшись, Обмылок сунул две монеты в карман, еще две — в носки, спрятал за пояс револьвер который купил еще в Фессалии и поспешил на выход. На палубе ему попалась Чума.

— Вы ф увал? А мну?

— Извини — Капитан только нас отпустил и то бегом. Туда — сюда, чтоб до шторма успеть. Мы в следующий раз — обещаю!

— Да ну тибя… — показав ему в след язык, Чума расстроенно пнула ведро стоявшее рядом.

Мимо к сходням быстрым шагом пронесся Капитан.

— Ур? Тебе Бардья все передал?

— Так точно! Не подведу!

— Так держать!

Капитан прогрохотав по доскам причала, вышел в город, миновал рынок и, пройдя несколько улиц, направился к неприметному двухэтажному зданию с огороженным высоким забором двором. Стоявшие у ворот с суровыми рожами чигизы, увидев его, переглянулись и кивнули в знак приветствия.

— Канат Абай дома?

Чигизы снова кивнули и молча распахнули створки. Во дворе, под навесом, глядя на наползающие тучи, возлежал на тахте и меланхолично ел виноград худощавый человек в богатом халате. Увидев Капитана он приподнялся, прищурился, потом вскочил радостно раскинув руки.

— «Командир! Ох… Я тебя сто лет не видел! Все через кого-то общаемся!»

— «Да не вставай! Брось», — Капитан обнял хозяина дома, потом крепко пожал ему руку.

— «Что-ж ты не предупредил, что в наши края собираешься?! Я бы встретил как полагается, а то лежу тут как бей…»

— «Обстоятельства. Нас перед Островами крепко приняли. Еле отбились. Не рисковал в эфир дальнейшие планы передавать.»

— «Кто?»

— «Церковники.»

— «Ну нихуя-ж себе!» — Канат похлопал рукой по тахте, — «Садись, рассказывай. С ними-то ты чего не поделил?»

— «Не я. Помощник мой. Они его к себе уволокли.»

— «Думаешь как вызволять?»

— «Да. Самим туда пробиться не вариант, но есть одна мысль. Но я к тебе не по этому вопросу. Не хочу вмешивать.»

— «Брось! Ты же знаешь — я с тобой в огонь и воду. Как в войну…»

— «В «штыках» у меня недостатка нет. На это дело молодые есть, благо на спуск жать дело нехитрое. А ты — мой штаб и тыл. Ты все знаешь, все видишь, обо всем в курсе, везде свои люди.»

— «Кстати об этом — мои парни снова «Марибэль» видели. Прошла с две недели назад. Мне как доложили, что там другой капитан — аж екнуло. Думал случилось что.»

— «Кого поставили?»

— «Вилли.»

— ««Самотопа» Вилли?»

— «Да. И экипаж по минимуму.» — Канат грустно кивнул.

— «Решили таки угробить мою девочку… Пидарасы…»

— «Если хочешь — могу навести справки.»

— «Давай. Хоть попрощаюсь. Столько лет ей отдал…»

Мрачно вздохнув, Капитан отщипнул виноградину. Канат, увидев это, взял резную палку, опираясь на неё поднялся и, подойдя к двери, толчком распахнул ее.

— Жарас! Где плов! У меня дорогой гость, а стол пустой!

— Уже бегу, мырза!!!

Из дома выскочил маленький всклокоченный слуга, каким-то чудом умудрявшийся нести сразу десяток тарелок с кушаньями и балансировать стоявшим на голове казаном с пловом. Одним ловким движением расставив угощения он, подпрыгнув, подкинул казан вверх, поймал его и водрузил посередине.

— Все готово, мырза…

— Ай маладец! Принеси еще из ледника бутылочку и рюмки. С таким гостем и выпить не грех!

— Сию минуту, мырза…

Слуга умчался и вернулся с запотевшей бутылкой водки и двумя серебряными рюмками.

— Все — иди пока… — Канат дохромал обратно до стола, — «Шустрый парень. Нравится мне.»

— «Как нога?» — осведомился Капитан, — «У меня на борту хороший доктор…»

— «Да шайтан с ней с ногой. Мне один хрен в балетную школу поступать уже поздно! Она так-то нормально. Это, вон, к погоде старые раны шалят. Ты на чем сейчас ходишь-то?»

— «На своем.»

— «Серьезно? Так что-ж ты сразу-то не сказал! За это выпить надо!»

Канат налил две рюмки и они с Капитаном подняли тост за встречу и корабль.

— «Вон пловом закуси… Извини, что водка так себе — тут другой не достать даже за хорошие деньги. Но я её профильтровал… На как Ефимыч нас тогда учил. Вроде неплохо.»

— «Да пойдет. У меня вон бойцы вообще самогонку от ГСУ запитали. Считай, винокурня своя.»

— «Ты давай обстоятельнее расскажи, что за корабль. Я ж БЧ-5 — мне интересно.»