— Я думаю, он мёртв… — прошептала моя сестра, выронив пистолет из рук.

Я сглотнула. За всю свою жизнь я ни разу никого не убила, что, честно говоря, было чудом.

— Думаешь? — я осторожно пнула Криса под рёбра, и когда он не пошевелился, я повторила это несколько раз, пока не убедилась, что он не просто впал в кому. — Бля, — выругалась я. — Да, он мёртв.

Возможно, нам следовало проверить его пульс, но это казалось лишним. Когда здесь появятся полицейские — соседи не увидят Криса в течении нескольких дней — они обнаружат наши со Стерли ДНК. И я думаю, что это станет главной ошибкой в убийстве.

Опять же, я никогда никого не убивала прежде.

Стерли сходила с ума, кричала и дрожала от нервов, а я стояла над безжизненным телом Криса и усмехалась. Этот ублюдок заслужил смерти.

На всякий случай я выстрелила в него ещё раз, прострелив ему полголовы. Его кровь была повсюду: на моей одежде, волосах, коже. Он забрызгал меня, всю комнату и мою сестру.

— ЭТО БЫЛО МОЁ ЛЮБИМОЕ ПЛАТЬЕ! — Стерли закричала, затем закрыла рот обеими руками и практически сразу вскрикнула, когда поняла, что теперь на её лице кровь Криса.

— Зачем ты надела своё любимое платье, если знала, что мы собираемся кого-то жестоко убить?

Она всегда была одета с иголочки, но именно это и стоило от нас ожидать. Платья, юбки, туфли на каблуках, макияж и идеально уложенные волосы. Теоретически, мы — часть идеальной семьи. На самом деле, я уверена, что есть много вещей, о которых мы со Стерли просто не знали, потому что они происходили за закрытыми дверями. Ни одна семья не могла быть такой идеальной, какой наша казалась внешнему миру.

Ну, за исключением того, что моя мать жила в Кении, а Стерли тоже не подарок.

— Что мы будем делать?! — спросила она.

Я пожала плечами.

— Думаю, пойдём домой. Мы закончили, и мне пора на работу.

— Мы закончили?! — она потрясла головой с молниеносной скоростью. — Мы ещё не закончили, Флора! Крис мёртв. Мы убили его. Мы здесь, наверное, потеряли миллион волос. Полиция приедет и заберёт нас. Чёрт, мы попадём в тюрьму. Я не очень хорошо выгляжу в оранжевом, Флора. И, честно говоря, мне бы не хотелось воссоединяться с мамой в тюрьме! Представь, чем это закончится.

Предполагаю, что ничем хорошим.

Я посмотрела на сестру и увидела её уже не совсем светлые, блестящие волосы, её белую, как у привидения, кожу, голубые, полные страха глаза… А потом я посмотрела на себя в залитое кровью зеркало прямо позади неё. Я подумала, что, возможно, я выгляжу такой же потрясённой, но то, что я увидела, было гораздо хуже.

Моё отражение улыбнулось мне в ответ, с облегчением и гордостью. Сияющая смуглая кожа, уже засохшая кровь на кончиках волос, тёмные глаза, в которых только что появился вкус мести. Я выглядела счастливее, чем когда-либо.

Какой ужас.

— Если кто-то из нас попадёт в тюрьму, то это буду я, Стерли. Я нажала на курок.

— КАК И Я!

Что? Нет, этого не могло быть. Я привела Стерли только потому, что она настояла, чтобы я шла не одна. Она обещала не использовать свой пистолет. У Стерли был один, на случай, если Крис попытается напасть на нее.

— Никто не должен знать, — сказала я. — Никто не узнает, что мы были здесь.

И я настаивала на этом. Моя ДНК была здесь повсюду с тех самых пор, когда мы с Крисом встречались. Конечно, полиция нашла бы мои волосы в его квартире.

Хорошо, возможно, это было пару недель назад, до того, как он пригрозил сделать что-нибудь с моей сестрой, после того как я сказала, что у меня вечером нет настроения делать что-либо. Я немедленно рассталась с ним и, честно говоря, собиралась проигнорировать его слова, пока вчера Стерли не рассказала мне, что Крис следил за ней весь день и в какой-то момент подошел слишком близко.

Хорошо, что на сегодняшний вечер у меня есть алиби — работа.

Моя смена началась десять минут назад и закончится завтра утром в пять. Мило, мой лучший друг и босс, никогда бы меня не выдал. Он даже зафиксировал моё время прихода на случай, если полиция проверит, когда я сегодня начала работу. Я знала о том дерьме, которое он творил за закрытыми дверями. На самом деле, именно он предложил мне убить Криса в первую очередь. Он хотел сделать это сам, но я подумала, что если кто-то и покончит с этим изменщиком — да, он изменял мне всё время, пока мы встречались, — ублюдком, сексуальным преступником, то это должна быть я.

Теперь мои руки в крови. Буквально.

Всё будет хорошо. Адамсы не попадают в тюрьмы. Мы либо умрём до того, как наденем оранжевую одежду, либо найдём выход.

— Ровно двадцать тысяч и ни копейкой меньше, — Арло бросил пачку денег мне на стол, а затем опустился на противоположный стул.

— Двадцать тысяч?

Неужели я забыл о каком-то заключённом между нами пари? Это звучало именно так, но я никогда не забывал о сделанных ставках, тем более о тех, которые могут принести мне двадцать тысяч долларов.

Я взял деньги со стола, открыл ящик и, не считая, бросил обе пачки внутрь. Я доверяю Арло. Если он был должен мне денег, я знаю, что он вернёт их.

Не было и никогда не будет никого, кому я доверял бы больше, чем Арло Д'Анджело. Он не просто мой коллега или сотрудник, как бы вы это ни называли, он мой единственный друг, человек, который ведет со мной дела. Бизнес, технически не связанный с работой.

— Пять лет назад ты одолжил мне двадцать тысяч, чтобы я оплатил некоторые счета. Я так и не отдал их тебе, так что вот. Двадцать тысяч долларов.

Я одолжил? Я даже не помню этого. Это не похоже на меня. Да, деньги у меня были и в двадцать три года, но ни сейчас, ни раньше я не платил за других. Мы брали деньги, но не занимали.

Как юрист, я знал, что лучше не давать деньги взаймы, поскольку именно деньги меняют людей. Они стали частью многих преступлений, сделали кого-то предателем и раскрыли истинные намерения.

Уже тогда я знал, что никому никогда не поверю.

Я никогда не делал одолжений, потому что не позволял никому указывать мне, что делать. Я всегда выигрывал и буду выигрывать. Я не считаю себя выше других людей, но я верю, что, если позволю хотя бы одному человеку победить меня, это сделают все. И поэтому я никогда и никому не давал шансов быть лучше меня.

— Ну, тогда, — возможно, это тот момент, когда большинство людей сказали бы: «Спасибо» или выразили бы признательность, но я никогда этого не делал, потому что этих слов нет в моем словаре, — долго ты с этим тянул.

Арло кивнул, и у него вырвался смешок. Он знал меня слишком хорошо и не воспринимал ничего из того, что я делал.

— Ты даже не помнишь, да?

— Я помню.

Я не помнил, но признаваться в этом я считал бесполезным. Мне это не поможет. Теперь же я вспомнил.

— Как Арес? — спрашивает он.

— Откуда мне знать?

— Я тебя умоляю, — Арло откинулся на спинку стула и положил руки на затылок.

— Арес хорошо учится в школе. Я считаю, что он планирует поступить в колледж после окончания средней школы и ведёт себя соответствующе. Кроме того, я не особо интересуюсь делами своего брата.

Я ненавидел говорить об Аресе. Он и Итан — моя слабость. Если бы об их существовании узнали не те люди, я уверен, что мы втроем уже давно были бы мертвы.

Я имею в виду, что нас осталось только двое, поскольку Итан умер четыре года назад. Его смерть была местью или предупреждением для нашей матери, а не тех людей, о которых я говорил.

Арло ухмыльнулся, как будто знал, что меня это раздражает.

— А что насчет Лолы?

— Заткнись и возвращайся к работе.

Тему Лолы я ненавидел даже больше, чем обсуждение своих братьев. Когда я думал, что мои братья и сёстры станут моим падением, Лола была без преувеличения настоящим крушением. Она была той, ради которой я поджег бы весь мир, лишь бы спасти её. В любом случае, я в долгу перед Итаном.

— У меня сегодня больше нет клиентов, поэтому я подумал, что мы могли бы отправиться в Tartarus^[1] и выпить вместе. Если тебе удастся остаться вне дома на ночь, конечно.

Я немедленно закрыл ноутбук. Выпивка звучала великолепно, и мне определенно захотелось её после проведённого дня.

Когда я встал и взял в руки телефон, он внезапно начал звонить. Это был мой рабочий телефон, поэтому мне совершенно не хотелось отвечать. Когда я мельком увидел, кто звонил, это значительно ухудшило мой день. Это был тот самый момент, когда я понял, что напитки — это уже не желание, а необходимость.

— Где мой кнут? — я посмотрела на Мило, который всегда проверяет меня перед выходом на сцену. Каждый день он говорит мне какие столы стоит избегать, как будто я хожу по комнате.

Я никогда не ходила.

Мой единственный интерес здесь — это работа, которую я должна выполнять, а не люди. Мне не нужна работа, поскольку моя семья достаточно обеспеченная, но мне хотелось чем-то заняться. Я любила танцевать и всё, что светится, особенно в темноте. Теперь представьте мое удивление, когда я много лет назад прочитала статью о танцорах с кнутом^[2]ю

После того как я попробовала, это стало всей моей жизнью. Благодаря Мило мне есть где похвастаться. К сожалению, это место было заполнено самыми элитными людьми, известными или достаточно богатыми, чтобы быть неизвестными. Люди, которым сходит всё с рук, всё, чтобы они не сделали.

Я слышала истории, которые предпочла бы никогда не слышать. Когда я только начала работать на Мило, подобные истории, разговоры, которые я подслушивала, и взгляды приходящих сюда людей пугали меня. Спустя пару месяцев я удивилась ещё больше, когда услышала гуманные беседы. Вещи, которые не относились к бизнесу или более тёмным делам.

Раз в неделю, обычно каждое воскресенье вечером, Tartarus открывался для самых влиятельных и богатых людей. Конечно, все, кто получал доступ в этот клуб, были очень богаты, но есть разница между достаточно богатыми, чтобы заслужить членство в этом клубе, и достаточно могущественными, чтобы начинать войны.

Я любила воскресенья, потому что мужчины, приходящие на шоу, обычно оставляли довольно хорошие чаевые, и, хотя я не нуждалась в деньгах, я всё равно могла использовать их для осуществления своей мечты. В то же время я ненавидела каждое воскресенье, потому что большинство этих мужчин относились ко мне как к шлюхе: их взгляды были ледяными, более неприветливыми, чем те, которые я видела с понедельника по субботу.

— Я не могу выйти без своего кнута, это сводит на нет весь смысл моей работы!

Мило покачал головой, прислонился к дверному косяку и посмотрел на меня, как мне показалось, с удивлением. Я никогда не видела такого выражения. Он был моим другом, но я и прежде не могла прочитать его эмоции. Но каким бы невыразительным человеком он был, я знала, что он наслаждается моим страданиями.

— Я так понимаю, ты потрясена своей предыдущей… ситуацией, потому что, Флора, ты держишь его в левой руке.

Я посмотрел вниз и, о чудо, я действительно держала в руках свой дурацкий светящийся кнут. Меня не потрясло сделанное, и всё же я не могу объяснить, где витали мои мысли.

Возможно, я немного напугана тем, что должно было произойти. Я знала, что как только найдут тело Криса, полиция заберёт меня на допрос. Но я беспокоилась не столько о себе, сколько о сестре.

Стерли была… милой. У неё был тот тип личности, которым я никогда не обладала. Она смеялась, любила солнечные дни больше, чем дождливые. Она любила. Я волновалась за неё, сможет ли она выдержать. С другой стороны, ей всего двадцать один год, так что, возможно, она напугана сильнее, чем я.

Я выпрямила спину и повернулась к Мило.

— На самом деле, я никогда не чувствовала себя лучше, чем сейчас.

Он медленно кивнул.

— Первый вкус мести. Я думал, это сведет тебя с ума.

— Я схожу с ума и без уби… — Мило в считанные секунды сократил расстояние между нами и прикрыл мне рот рукой.

— Первое правило: не говори об этом. И особенно не произноси слово на «у» вслух. Это как «Бойцовский клуб», — сказал он. — Мы не говорим о Бойцовском клубе. Если бы кто-то тебя услышал, Флора, ты бы ушла быстрее, чем они «ушли».

Это имеет смысл.

Когда он убрал руку от моего лица, я ответила:

— Это не имеет значения, потому что я никогда больше этого не сделаю. Это было один раз, и всё.

— Это звучит ужасно сексуально.

— Я думала, мы говорим о бывшем парне, с которым я встречалась? — я подмигнула, проходя мимо него, готовая подняться на мою любимую сцену.

— Ты быстро учишься.

— Флора, клянусь, это было так неловко! — Стерли остановилась как вкопанная, подняв голову к потолку и издав разочарованный стон. Когда она встретилась со мной глазами, то продолжила. — Он был таким милым и умным, а потом я всё испортила!

— Только потому, что ты не знала квадратный корень из 1156? Сомневаюсь, — кто вообще задает математический вопрос на первом свидании? — В любом случае, вряд ли кто-нибудь сможет ответить на этот вопрос без калькулятора.

Она вскинула брови.

— А ты знаешь ответ без калькулятора?

Размышляя секунду — отвечать или нет, я кивнула.

— Это 34.

Моя сестра была исключительно хороша во многих вещах, в том числе в моде. Ей нравилось проектировать, и ей нравилось воплощать эти проекты в жизнь… Только, я думаю, ей не хватает навыков для проведения расчётов. На самом деле Стерли не хватало способности понимать цифры. Ну, она пыталась понять, только не знала, как это использовать.

Математика была для неё самым большим кошмаром.

Стерли упала на пол, снова застонав.

— Ладно, иди на свидание с этим ботаном.

— Нет, спасибо. Я поклялась не встречаться с парнями.

Прошло три дня со дня смерти Криса, и до сих пор нет никаких новостей о том, что полиция обнаружила тело. И полиция не появилась, чтобы сообщить мне, что мой бывший парень умер и что я главная подозреваемая, потому что… не они ли всегда допрашивают бывших?

Полагаю, им не обязательно предавать всю ситуацию огласке, но было ясно, что Крис умер не естественной смертью, поэтому они проведут расследование, если не скажут, что это было самоубийство. Однако его труп не выглядел так, если только перед выстрелом в голову Крис не решил сделать себе выстрел в живот.

Фатальная ошибка. Мне следовало целиться в голову.

— Кстати, мне, наверное, следует позвонить властям, — пробормотала я, обращаясь больше к самой себе.

Было бы лучше, позвони я в полицию и скажи, что беспокоюсь о Крисе, поскольку он все ещё не пишет мне сообщения каждый божий день. С другой стороны, мы расстались, так что, возможно, он просто решил двигаться дальше. Но это было бы так непохоже на него.

Он угрожал мне, но в то же время пытался снова сойтись со мной. Конечно, он не перестанет писать смс, когда его последние смс содержали следующее: «Мне очень жаль, любовь моя» или «Прости меня, детка. Давай попробуем ещё раз!».

К тому времени я уже знала, что он умрёт, поэтому в тот же вечер я ответила ему, чтобы он оставил меня в покое и что у меня есть новый парень — у меня его не было. Хотя я сохраняла удивительную тактическую вежливость. Причины? Если бы полиция проверила его телефон, а я была уверена, что так и будет, мне пришлось бы выглядеть как можно более невинно.

Так зачем мне идти в полицию? Поскольку я знала Криса, и из более ранних сообщений любой мог понять, что он не из тех, кто теряет надежду. Это означает, что, когда он внезапно перестал писать мне, я должна заволноваться, потому что это не похоже на него. Как бывшую девушку, хотя я не хочу иметь с ним ничего общего, это должно было меня взволновать.

Мысленно намечая пункт «посетить полицейский участок», я потянулась к полке за последней упаковкой любимых хлопьев, но, даже стоя на каблуках на цыпочках, я не смогла до них дотянуться.

На каблуках Стерли была немного выше меня, но до верха полки она тоже не могла дотянуться. Я знала, потому что она пыталась в прошлый раз.

— Просто замечательно, — я закатила глаза, готовая забраться на эту полку, когда кто-то, будучи намного выше меня ростом, встал рядом со мной и протянул руку к моим шоколадно-клубничным хлопьям.

Я не знала, кто он такой, и тем не менее была благодарна за помощь, пока он не посмотрел на меня сверху вниз, и его темные глаза, излучающие опасность, не уставились в мои. Тогда я поняла, что выйду из магазина без хлопьев.

Кай взял коробку и поставил её обратно на полку, задвигая её ещё дальше, тем самым лишив меня всех шанса добраться до неё.

— Я не знала, что в магазины пускают демонов, — пробормотала я и скрестила руки на груди. В то же время моя сестра решила сесть. Она посмотрела на Кая с любопытством и небольшим смущением.

— А я не знал, что они пускают гномов. — Его взгляд упал на мою сестру, и теперь он наполнился, как мне показалось, отвращением. — Надеюсь, вам нравится сидеть на полу, мисс Адамс младшая.

— Я сидела и на менее удобных местах, — ответила она и улыбнулась ему, как будто думала, что его комментарий был вежливым.

— Без сомнения. Я уверен, что с такой сестрой, как твоя, ты всегда будешь на втором месте, не так ли?

Вежливая улыбка Стерли мгновенно испарилась, затем сестра встала и отряхнула с себя пыль и грязь.

Если Кай Оклер, или как там его звали, действительно думал, что Стерли выглядит так, будто не может причинить вреда, то он сильно ошибался. Несмотря на то что она была улыбчивой и солнечной, у неё был хорошо подвешен язык, при необходимости.

— Я не знаю, в какой семье рос ты, но в моей семье нет любимчиков. Хотя я уверена, что в твой тоже, но ты был наименее любимым ребёнком, не так ли, Кай? Успешный, конечно, но непривлекательный. Возможно, мне следует спросить твоего брата, каково это — быть лучше тебя, потому что он всегда был таким.

Откуда Стерли знает его брата? Три дня назад я даже не знала, кто такой Кай Оклер, не говоря уже о том, что у него есть брат. Хотя после нашей последней встречи я провела небольшое исследование.

Мышцы на лице Кая дернулись от гнева при упоминании Ареса, но он сохранил хладнокровие. Он должен был.

— Как его звали ещё раз? Арес? Да, твои родители знали, что он будет лучше тебя, просто выбирая ему имя. Бог войны. Ну как, тебе это нравится? — я склонила голову. — Как юристу, я уверена, тебе это не очень нравится, хотя, если говорить о том, чем ты занимаешься наедине с собой, возможно, тебе нравится видеть, как твой брат олицетворяет жестокую войну и резню, — я понятия не имела, чем Кай занимался в свободное время, но не удивилась бы, если бы это было больше, чем просмотр файлов и общение с клиентом.

Он подошёл ко мне ближе, его глаза были полны ярости, потому что ему приходилось вести себя сдержанно — он не мог позволить себе, чтобы его увидели, как он теряет самообладание из-за женщины. Или, может быть, мог, но не хотел

Он подошел ко мне ближе, в его глазах пылала ярость, которую он вынужден был держать в себе, потому что не мог себе позволить, чтобы увидели, как он теряет самообладание из-за женщины. А может, и мог, но не хотел.

— Ты знаешь, сколько лет моему брату?

Мои брови нахмурились при его вопросе. Я ожидала получить грубость в ответ, а не это.

— Мне всё равно, сколько ему лет.

Он кивнул сам себе.

— Ему шестнадцать, а поскольку вам где-то между двадцатью и сорока, я хотел бы сообщить, что говорить о шестнадцатилетнем человеке так, как будто он должен стать самым большим преступником в истории, очень неуместно и неуважительно. Так что, возможно, тебе стоит подумать о том, что это говорит о вас двоих.

Шестнадцать? Майя сказала мне, что ему было около двадцати, или, возможно, она просто догадалась об этом.

В любом случае, я больше не могла отказаться от своих слов.

Дверь в мой кабинет распахнулась, сообщая мне, кто является посетителем, потому что ни один из присутствующих здесь юристов даже не подумал бы войти без стука.

— Я занят, Арло, — сказал я, не удосужившись оторвать взгляд от экрана компьютера. Я должен был закончить подачу документов по этому делу к пятнице. Если бы я знал, что поиск хотя бы одного доказательства в пользу моего клиента займет у меня целую вечность, я бы отклонил это дело. Я бы в любом случае выиграл, но суть не в этом.

— Да, да, я знаю, но ты захочешь об этом услышать, — он сел, как обычно, напротив меня. — Они нашли труп.

Я посмотрел вверх.

— Умерла какая-то знаменитость? — Арло кивнул головой. — Я до сих пор не знаю, почему хочу об этом слышать.

Меня не волновала смерть знаменитости, поскольку она должна была создать больше драмы. Я не занимался уголовным правом, поэтому не имело значения, кто умер и какое звание имел в обществе, поскольку я всё равно не собирался заниматься подобным делом.

Арло так и не рассказал мне об этой смерти, поскольку мой компьютер показывал, что кто-то пытался позвонить мне по видеосвязи, что случалось очень редко и только тогда, когда это было связано с бизнесом. Что ещё более важно, эти звонки обычно были запланированными, а не случайными. Но, как и в прошлую пятницу, я понятия не имел, почему Чендлер Адамс пытался связаться со мной.

Для чего бы я ни был ему нужен, я уверен, что не смогу помочь. Мои приоритеты как адвоката лежали в области семейного права, поэтому я был уверен, что я ему не нужен.

В любом случае, я сказал Арло заткнуться и ответил на звонок. Секундой позже на моем экране появились голубые глаза и светлые волосы пятидесятилетнего Чендлера Адамса, и по ухмылке на его лице я понял, что он хочет чего-то, что мне не понравится.

— Оклер, мой старый друг, — поприветствовал он меня. Я не ответил. Он не был моим другом, этот человек мог быть моим отцом. Я его едва знал. — Надеюсь, я не отбираю ваше рабочее время.

— Что вы хотите?

Он вздохнул, как будто был убит горем из-за того, что я хотел, чтобы он выпустил кота из мешка, а не позволил ему играть в игры.

— Я слышал, ты женишься.

Я? Женюсь?

— И кто вам это сказал?

От кого бы он ни услышал эту ложную новость, я знал, что эти люди долго не проживут. Как только я узнаю, кто распространил обо мне ложную информацию, я позабочусь о том, чтобы этот кто-то никогда больше этого не сделал.

Посмотрев на экран компьютера, я обнаружил, что Арло смотрит на меня с замешательством. Он был так же озабочен тем, чтобы узнать о моей помолвке, как и я. Только я не показывал этого.

Адамс улыбнулся и вытащил несколько бумаг.

— Твоя мать, благослови Бог ее сердце…

Моя мать — это всё, что мне нужно было знать, чтобы быть уверенным, что я не хочу слышать остальную часть предложения.

— Вскоре после рождения моей старшей дочери твоя мать подписала контракт, в котором говорилось, что ты женишься, если к тому времени, когда Флоре исполнится двадцать пять, у вас обоих не будет романтических отношений.

То, что моя мать сделала это от моего имени, не имело значения, потому что она не была моей матерью после моего шестнадцатилетия, забрала обоих моих братьев и сестер и сбежала из дома.

— Надеюсь, вы знаете, что она сказала это только потому, что хотела, чтобы я женился на девушке из богатой семьи, а потом сам жил на эти деньги, — по крайней мере я так предполагал. Честно говоря, я даже не был уверен, откуда Джули вообще могла знать Чендлера. Она жила далеко от Торонто.

Адамс кивнул, и я был уверен, что ему всё равно. Зачем ему это? Возможно, если бы я все ещё был бедным парнем с соседней улицы, он бы вообще со мной не связался. Но я был миллиардером, у меня было несколько предприятий, и хотел я того или нет, но я мог защитить любого, кто был рядом со мной.

Что-то в глубине души всегда говорило мне, что однажды мой успех нагонит меня, и теперь этот день наконец настал.

— Флоре ещё нет двадцати пяти, — сказал я тогда, понимая, что это не имеет значения. — Кроме того, контракт недействителен, поскольку браки по расчету в наши дни незаконны, — во всяком случае, в Канаде. Они были законными, если обе стороны согласились, но поскольку я не был согласен, это считается принудительным браком, а это незаконно.

Я знал закон лучше, чем Чендлер Адамс.

— Ты уже закончил быть адвокатом? Потому что, Кай, ты захочешь облегчить себе эту задачу.

Я откинулся на спинку стула и жестом пригласил его продолжать. Другого выбора у меня не было.

Конечно, я мог бы повесить трубку, но мне было любопытно узнать, о чём на самом деле идет речь.

— Я заметил, что вы отправились на очередную миссию по «очистке улиц Торонто», — сказал он, цитируя половину предложения.

— И это для вас новость?

Чендлер был частью темной стороны; он совершил свою долю плохих поступков без ведома своих дочерей. А люди, работающие под поверхностью, где вместо воды течет кровь и загорается огонь, мы знали, кого искать.

Мне не о чем было беспокоиться, так как я был одним из тех, к кому никто не смел приближаться, потому что в противном случае смерть была гарантированна.

Большинство из нас можно найти в одном месте: в клубе «Tartarus». Это было наше безопасное место — вроде Вегаса, потому что всё, что происходило внутри этого клуба, оставалось там.

Мило Маруччи руководил клубом, и если он сам не предложит тебе членство, то ты не сможешь попасть внутрь. Не только потому, что охранники у всех возможных входов не пустили бы вас. Даже если бы вы прошли мимо них, вам всё равно нужна была членская карта, чтобы войти в здание.

Эту карту было невозможно получить, если только Мило Маруччи не вручил вам ее после того, как заставил вас подписать миллионы страниц.

Мы с Адамсом впервые встретились там, но ему было отказано в доступе после того, как он «случайно» убил одну из официанток. В клубе было одно простое правило: не убивай внутри.

Через месяц Флора начала выступать как танцовщица.

— Это новость не для меня, а для тебя, — ответил Адамс.

— Это бессмысленно.

— Может быть, ты поймешь, когда откроешь электронные письма.

Я открыл свои письма и обнаружил его имя в самом верху. В письме не было ничего, кроме «хорошего кадра». К письму был прикреплен видеофайл, и ещё до того, как я открыл видео и включил его, я знал, что всего, что я увижу, будет достаточно, чтобы шантажировать меня и заставить пойти на глупый брак, на который я никогда не давал своего согласия. Хотя, наверное, есть другие причины, а не только потому что это имеет для меня последствия.

Чендлер Адамс, возможно, был плохим убийцей, но он был великолепен в вопросах шантажа.

Конечно, не так хорош, как я, но на это требовался всего один плохой день — даже часа отвлечения было достаточно, чтобы кто-то мог найти на вас материалы.

Наконец я открыл файл, не показав ни единой реакции на лице, даже когда увидел себя на экране, приставившего пистолет к голове Роджера Викинга. Слёзы страха катились по его лицу, когда он молил о пощаде, но это было единственное, чего я никогда не давал.

Ты облажался — ты поплатился жизнью.

Затем я выстрелил в него, и его безжизненное тело мгновенно рухнуло. Я обернулся и посмотрел прямо на камеру, о существовании которой я даже не подозревал.

Должно быть, один из парней, который был со мной, протащил одну, и мне не потребовалось много времени, чтобы выяснить, кто это был.

— Отличное видео, да? — Адамс сохранил самодовольную улыбку на лице. — Даже твой лучший друг-адвокат не сможет спасти твою задницу, если это видео выйдет в свет.

Мои глаза снова встретились с Арло, и, хотя он не видел видео, он уже покачал головой. Я сам был адвокатом, но он был экспертом в области защиты по уголовным делам, а также отличным адвокатом.

Он сказал, что даже он ничего не может с этим поделать, вот и всё.

Но он солгал, я это знал. И ментов я тоже не боялся, они мне ни хера не делали. Однако у меня были другие опасения.

— Это видео появилось у вас уже давно, готов поспорить, что вы хранили его.

Учитывая, что я убил Роджера Викингса четыре года назад, Адамс, должно быть, знал, что это единственный способ заставить меня сделать что-то настолько глупое, как женитьба на его дочери.

— У меня есть несколько копий, сохранённых на нескольких носителях, поэтому даже если ты попытаешься очистить мой жёсткий диск, оно всё равно останется.

Я не ожидал меньшего.

— Почему я? Вы могли бы выдать её замуж за Маруччи. Я уверен, если бы он был вашим зятем, он бы даже впустил вас обратно в свой клуб.

— Меня не волнует клуб. Однако меня волнует безопасность Флоры, и ты единственный, кто может гарантировать эту безопасность.

В мире, где меня окружали преступники и люди, готовые убить меня при первой подвернувшейся возможности, я, конечно, был идеальным парнем, чтобы кого-то защитить.

— Итак, Флора в безопасности, и как её звали еще раз? Ваша солнечная дочь? Старли или что-то в этом роде…

— Стерли.

— Как я сказал. Она не заслуживает защиты?

— Не то чтобы это тебя касалось, но у меня есть кое-кто для нее.

Кто бы сомневался.

В любом случае это всё не имеет значения, потому что я найду выход как избавиться от брака, которого никогда не хотел, даже если это означало бы убийство всей семьи. Меня бы устроила даже целая страна.

— В любом случае, Кай, было приятно снова с тобой поболтать. Я буду ждать тебя завтра на завтрак.

— Завтрак? — мне везло, если я мог выйти из дома в утренние часы. — Я не смогу.

— Обед звучит лучше?

— Не совсем, но, полагаю, я мог бы выделить немного времени.

Возможно, мне следовало больше волноваться из-за сложившейся ситуации, но на удивление меня это не беспокоило. Я не хотел жениться на Флоре Адамс, но знал: чтобы уладить эту проблему, уйдет несколько недель, максимум месяцев. Через пару месяцев я буду свободен, как и всегда, а Чендлера Адамса либо не будет в живых, либо он будет гнить в тюрьме, в зависимости от того, что я буду чувствовать в тот день, когда это произойдёт.

— Почему кухонный остров забросан тоннами газет? — спросил я, выходя из кухни и пытаясь найти брата, чтобы получить ответ на вопрос. Всё, чего мне хотелось, это спокойно пообедать, но мне приходилось есть в столовой, которой никто никогда не пользовался, потому что остров был завален бумагами, которые ни Арес, ни я никогда не читали.

Арес оторвался от своего ноутбука.

— Они нужны были мне для занятий по психологии. На следующей неделе я должен провести презентацию, на которой проанализирую некоторых преступников и причины их преступлений. Я подумал, что в газетах может быть что-то такое, чего нет в Интернете, — он пожал плечами. — Я не мог взять у тебя интервью, так что это был мой единственный выбор. По крайней мере, я так думал. Я был неправ.

— Очевидно, — я прошёл глубже в его спальню и по пути наткнулся на ещё одну стопку газет. Откуда, черт возьми, он их вообще взял? — Значит, я могу их выбросить?

— Наверное. Хотя, оставь то, что было сегодня. Я видел статью о том мертвом парне в районе Парма Корт, но ещё не дошел до её прочтения. Может быть, я мог бы поговорить об этом, поскольку это произошло в Торонто, понимаешь, и не ты убил того парня из реалити-шоу, верно? — я покачал головой. Арес знал, что я никогда не оставлю труп там, где убил.

— Ты слышал об этом? Я думаю, что они нашли его тело вчера вечером, и фотографии в Интернете выглядели дико! Хотя работа неряшливая, по крайней мере по сравнению с твоей.

Ах да, об убийстве, о котором Арло рассказал мне ранее, после того, как Чендлер Адамс наконец завершил разговор. Арло рассуждал о том, кого он считал явным убийцей. Я отнесся к этому скептически, но у Арло было чутье на преступления. Именно поэтому он знал, чем я занимаюсь после работы, а иногда и в рабочее время. Он это узнал и решил стать чем-то вроде моего соучастника в преступлении. Два человека, работающие вместе — партнёры, которые следят за тем, чтобы придерживаться одной легенды, иначе им предстоит долгий, вечный разговор с дьяволом. Сообщники.

— Арло рассказывал мне об этом, — сказал я.

Глаза Ареса заблестели от любопытства. Он прекрасно понимал, что Арло знал больше, чем все веб-сайты, кричащие об этом преступлении. Но затем выражение его лица стало каким-то грустным, как это бывало время от времени, когда он слишком много думал. Когда он вспомнил, что преступление должно было быть плохим словом. Я этого не понял.

— Ты думаешь, она мертва?

— Она? — последний раз, когда я проверял, мертвец был парнем.

— Мама.

Ой. Женщина, которая нас родила.

— Я не знаю, — она не умерла, но я сказал Аресу, что наша мать сидит в тюрьме пожизненно и что у неё нет права на свидания.

— Мне просто хотелось бы быть достаточно взрослым, чтобы увидеть знаки. Наверняка ей пришлось продемонстрировать какие-то поведенческие различия, о которых никто из нас не заметил, прежде чем её поймали. Я имею в виду, ты стал адвокатом, чтобы вытащить её оттуда, потому что ты знал, что она либо больна, либо не сделала этого, верно?

Я этого не делал, но это та легенда, которую я рассказал ему. Даже если бы я хотел вызволить её из «тюрьмы», я бы не стал для этого подходящим адвокатом.

Я подошёл к кровати брата и сел рядом с ним. Он тут же сел и бросился мне на руки. Его объятия были единственными, которые я терпел.

Ареса вырастил я, так что было чудом, что он вообще знал, что такое физическое прикосновение, учитывая, что я почти никому не позволял приближаться ко мне. В шестнадцать лет я даже редко держал его за руку, когда решил сбежать и забрать с собой обоих братьев.

Все четыре дня, что мы были в пути из Порт-Картье в Торонто, Итану приходилось нести Ареса или держать его за руку, чтобы он случайно не заблудился. Ему было всего четыре года, так что Арес определенно сбежал бы, если бы Итан не держал его за руку.

Я никогда не говорил Аресу настоящую причину нашего побега, и я никогда этого не планировал. Он даже не знал, что мы сбежали, думал, что мы просто переехали. Честно говоря, даже Итан не знал всей правды. Тем не менее, мы с Итаном договорились никогда больше об этом не говорить, поскольку не хотели, чтобы Арес вырос таким, как я. Мы хотели уберечь его от жестокости, которую наша мать принесла в эту семью. Даже после того, как четыре года назад она нашла и убила Итана, я пообещал себе, что никогда не скажу ни слова об этом Аресу. Поэтому он считал, что нашу мать посадили в тюрьму за налоговое мошенничество, что мы остались сиротами и переехали в Торонто в поисках лучших возможностей.

Торонто действительно дал нам больше возможностей, позволил Итану и мне вырастить нашего брата, даже когда мы сами были ещё подростками, без какого-либо родительского руководства, имея лишь небольшие деньги в начале. Этот город позволил нам ходить в школу и иметь достаточно хорошо оплачиваемую подработку.

В шестнадцать лет, травмированный тем, чему я стал свидетелем, и тем, что она со мной сделала, я был готов на убийство ради денег. Но мои убийства начались чуть позже. Когда мне было около девятнадцати, и у меня было немного больше сил. До этого это были небольшие преступления: такие как финансовая эксплуатация и ограбление целого казино, но не убийства.

— Ты не планируешь вызволить её из тюрьмы, верно? — голос Ареса был тонким, как шёпот, но не совсем.

У меня было два варианта: солгать ему в миллионный раз или сказать правду. Я сделал и то, и другое.

— Нет, она будет держаться от нас подальше.

— Она действительно тогда делала плохие вещи?

— Да, — и это вовсе не было ложью.

— Типа, убивала людей?

Это является плохой вещью?

— Помимо прочего, да.

На самом деле я не был уверен, убила ли она физически больше трёх человек. Я знал трёх человек, которых она убила, и восхищение маленького мальчика жизнью.

— Значит, она убила невиновных людей, я так понимаю?

Я кивнул.

Арес вздохнул, и я знал, что он был готов запросить дополнительную информацию, но его прервал маленький ребёнок, только что проснувшийся.

Я склонил голову над Лолой, наблюдая, как она потягивается, прежде чем медленно, сонно сесть и потереть один глаз тыльной стороной ладони. Я знал точную секунду, когда она меня заметила, потому что её глаза загорелись, как и всегда.

— Папочка! — она закричала и вскочила, чтобы броситься прямо мне в руки.

Была причина, помимо газет, валявшихся на моей кухне, почему я вошел в комнату Ареса, но, сидя здесь, готовый сказать брату и Лоле, что Флора Адамс собирается переехать к нам на некоторое время, я просто не мог этого сделать.

— Я слышал, что твой парень умер, — Кай сел рядом со мной в баре. У него даже не хватило приличия спросить, занято ли место. Фактически оно свободно, но для него занято.

Моя кровь стыла в его присутствии, отвращение наполняло моё тело. Кай, должно быть, был самым раздражающим человеком, которого я знала, по крайней мере, если говорить о живых людях.

Я не была уверена, что моя ненависть оправдана. Нет, определенно оправдана. Сначала он сказал мне, что я одеваюсь как проститутка, когда развлекался, а затем оскорбил мою сестру. И в довершение, он был откровенно груб.

Были времена, когда я тоже не была такой доброй, но я, по крайней мере, умела быть вежливой. Если, конечно, кто-то сразу не проявил ко мне неуважения, как это сделал Кай.

— Бывший парень. Но тебя это не должно волновать, — я сделала один глоток напитка, пытаясь сохранять спокойствие, хотя мне хотелось выпить весь стакан и сбежать. На вкус он напоминал перевернутый ананасовый пирог, и это должно было стать для меня причиной его ненависти, потому что я ненавидела ананасы.

— Я здесь только для того, чтобы выразить свои глубочайшие соболезнования.

Не было похоже, что он сожалеет, не говоря уже о том, что он действительно хотел поговорить со мной. В тоне Кая сохранялось некоторое отвращение и ещё что-то злобное.

— Они мне не нужны, — потянувшись за сумочкой, я вытащила бумажник, чтобы заплатить, но Кай опередил меня. Он сунул свой черный «Amex»^[3] через стойку и велел Майе использовать его карту для оплаты любого напитка, который я закажу сегодня вечером.

Мне не нужна была его доброта, но я никогда не отказывалась от бесплатных напитков. Кроме того, он никогда не говорил только о моих напитках, он говорил о любых напитках, которые я заказывала. Если и было что-то, в чем я была хороша, так это в трате денег.

— Меня это не удивляет. Ни один убийца не хочет, чтобы его жалели за то, что он сделал.

Моей голове хотелось ринуться в его сторону, но я сохраняла спокойствие. Если бы я показала своё удивление или свою слабость только к одному человеку, это преследовало бы меня, пока я не оказалась за решеткой. А показать Каю Оклеру любую другую реакцию, кроме отчаяния и разочарования по поводу того, что он только что подразумевал, означало бы мою смерть.

Как юрист он, вероятно, был вынужден сообщить о подобных выводах. Во имя закона или как там эти люди это называли. Или, может быть, так это называют полицейские? Я не знала, мне всё равно.

Опять же, возможно, Кая беспокоило то, что на самом деле говорит закон о таких преступлениях, как убийство. Я повернулась к нему лицом, хотя я лучше бы провела целый день, протирая глаза отбеливателем, чем смотрела на него.

— Скажи пожалуйста, а что от убийцы ты нашел во мне?

Он наклонился ближе, запах сандалового дерева и чего-то дорогого заполнил мою голову, и я ненавидела себя больше, чем когда-либо, потому что посчитала, что от него приятно пахнет.

— Вроде ничего. Но у каждого здесь есть тёмная сторона, и я могу представить, что в свободное время ты убиваешь бывших парней.

— Много думал обо мне, да? — я поднесла руку к его лицу и провела белым ногтем по его скуле, ожидая, что Кай остановит меня, но он так и не сделал этого.

Его глаза задержались на моих, когда мой палец скользнул по его шее, и его взгляд стал ещё глубже, когда я медленно поднесла всю руку к его шее, как будто собираясь задушить его в любую секунду. Я не сжимала руку и не оказывала давления, хотя мне так сильно хотелось это сделать.

— Кай, могу я тебя так называть? — мне было всё равно. — Я всё ещё пытаюсь осознать тот факт, что моего бывшего парня убили, а тебе больше нечего делать, кроме как обвинить меня в том, что я его убийца?

Кай накрыл мою руку своей, но не убрал её от горла.

— Я юрист, Цветочек, и обвинять людей — часть моей работы.

— И ты действительно думаешь, что я сознаюсь в преступлении, которого никогда не совершала?

Он положил свободную руку мне на затылок и притянул меня ближе к себе. Понизив голос, он сказал:

— Может быть. Ты такая глупая.

Кай Оклер был красив, и от его голоса у меня побежали мурашки, по спине пробежала дрожь, особенно когда он был так близко ко мне, но он был худшим мужчиной, которого я когда-либо встречала.

Это неправда. Я презирала Криса гораздо больше, чем Кая, но он был следующим в списке.

Это был позор, правда. Красота потрачена на уродливого человека.

— Мне не обязательно быть юристом, чтобы быть достаточно умной и не признаться в преступлении, которого я не совершала, — я отдернула руку от его горла и провела ладонью по бедру, словно пытаясь стереть с него бактерии, которые, как я была уверена, были ядовитыми. — И даже если бы я действительно совершила данное преступление, мне всё равно не нужно быть юристом, чтобы знать, что признаваться в нём — плохая идея, особенно без доказательств.

Кай кивнул сам себе, затем потянулся за напитком, поднес стакан к губам и, запрокинув голову, выпил всё содержимое сразу, как будто это был выстрел. Когда его глаза снова встретились с моими, он выглядел довольным.

— Ты бы понравилась Арло.

— Кто такой Арло? — мне неинтересно знакомиться с теми, кого знает Кай. Они могли оказаться такими же ужасными, как и он.

— Арло Д’Анджело, — сказал он мне. Господи, он, должно быть, был пьян до чёртиков, потому что я сомневалась, что трезвый Кай Оклер продолжил бы разговаривать со мной. — Он адвокат по уголовным делам.

Конечно.

— Жаль, что я не преступница, — я встала с барного стула и перекинула сумочку через плечо, — но полагаю, что он отлично справляется со своей работой, поскольку ты все ещё свободен, словно раньше не делал ничего сомнительного.

— Или я просто знаю, как не попасться.

Сомнительно.

— Спасибо за напитки, — я повернулась к Майе и заказала себе и всему клубу ещё порцию напитков, а затем снова повернулась к Каю с ухмылкой на губах. — Очень щедро с вашей стороны.

— Должен был догадаться, что это произойдет.

Я пожала плечами.

— Дайте мне дюйм, и я пройду милю.

По крайней мере, когда дело касалось денег придурков. Я не была грубым человеком сама по себе. Конечно, мне нравилось оставаться в одиночестве, но я могла быть вежливой, если захотела бы. Однако Кай не заслужил моей вежливости.

Майя поставила мой напиток на стойку, я немедленно взяла его, а затем ушла, когда услышала, как Кай зовет меня вслед.

— Увидимся завтра за обедом, Цветочек.

Флора Адамс

Конечно, из этой договоренности был выход, и я работал над этим, но если бы я сказал это вслух, я бы поставил под угрозу свои планы. Я был богат, и далеко не глуп.

На данный момент мне просто нужно было притвориться, будто моя жизнь будет идти именно так, как надо.

К сожалению, это включало в себя общение с Флорой Адамс как с моей невестой, хотел я того или нет. Хотя немного ненависти ещё никому не повредило.

На самом деле, меня это не волновало.

— Ваша свадьба назначена на следующее лето, — сказал нам Чендлер своим отвратительно весёлым голосом. Он был слишком рад, и мне ещё предстоит выяснить, что он получил за соблюдение этой договоренности.

Его не волновали мои деньги, и если бы он хотел вернуться в Тартар, было бы разумнее связать Флору с Мило. Насколько я понял, Флора и Мило довольно близки, так что сомневаюсь, что кто-то из них возразил бы.

Если вся эта сделка была ради защиты Флоры, то это самая глупая сделка, с которой я когда-либо сталкивался. Чендлер мог нанять для этой работы пару телохранителей, а не шантажировать меня.

— Лето звучит отвратительно, давайте доживем до следующей зимы, — сказал я.

— Я думаю, лето — это здорово, — парировала Флора. Конечно, она бы со мной не согласилась. — Десять месяцев будет достаточно, чтобы ты привык к этой мысли, Кей^[4].

Стерли тяжело вздохнула и глубже опустилась в кресло.

— Что ж, я думаю, с этими двумя нам предстоит поработать, пап.

— Они научатся, — в этом он был уверен. — Флора, на следующей неделе ты переедешь к Каю, поэтому я предлагаю тебе начать собирать чемоданы.

— Что?!

Мы с Флорой выкрикнули одновременно, что заставило Флору резко посмотреть на меня. Её брови были нахмурены, глаза наполнились отвращением, как будто она не могла поверить, что одно и то же слово вылетело из наших уст одновременно.

Я пожал плечами и снова сосредоточил своё внимание на Чендлере.

— Я не соглашался на это.

— Я не понимаю, почему бы ей не переехать к тебе. Теперь она твоя невеста, Кай. Твоя ответственность.

Пока что она не моя жена, которой ей никогда не суждено стать, поэтому у меня нет никаких обязанностей перед этой женщиной. Кроме того, она, казалось, может позаботиться о себе сама.

— Я могу назвать несколько причин, — сказал я. — Во-первых, вы должны дать мне больше недели, чтобы я сказал брату и дочери, что она переедет к нам. Дайте им время принять это.

— У тебя есть дочь? — спросила Стерли.

Она говорила гораздо мягче, чем её сестра, гораздо добрее. О, почему это должна была быть Флора? Пару месяцев её постоянного присутствия рядом со мной сведут меня с ума. Стерли, с другой стороны, казалось, легко упустить из виду. Я сомневаюсь, что она дала бы знать о своём присутствии, в отличие от Флоры.

— Да, приемная.

Формально она моя племянница, но я удочерил её вскоре после убийства моего брата и его жены. Лоле было трудно отличить меня от Итана, пока он был жив, поэтому я не удивился, когда она назвала меня папой после того, как Итана и Лидии больше не было рядом. Я мог бы поправлять её, но было бы неправильно говорить двухлетней девочке, что её родители умерли.

Теперь ей исполнилось шесть. В конце концов я ей расскажу, но не сейчас.

— Это так мило! — Стерли взвизгнула. — Ты так не думаешь, Флора?

Вместо ответа Флора уставилась на отца.

— Ты выдаешь меня замуж за мужчину с ребенком?!

Никто не знал о существовании Лолы, поскольку я делал всё возможное, чтобы держать её подальше от людей, которые хотели моей смерти. Чендлер не мог знать о существовании Лолы.

— Ты выходишь замуж за человека, который сможет защитить тебя, Флора!

— Мне не нужна защита! — но мне чертовски нужен попкорн.

Флора встала со стула, сделала несколько шагов назад и глубоко вздохнула, прежде чем смогла продолжить разговор с отцом, который на этот раз промолчал.

— Как ты думаешь, от чего мне нужна защита?

Брови Чендлера поднялись, но я отказался обращать на него внимание, поскольку реакция Стерли стоила того в миллион раз больше.

Она выглядела виноватой, как будто что-то знала, но не рассказывала. Её щеки краснели медленно и мягко, но с каждой секундой розоватый цвет усиливался. По крайней мере, теперь на её лице появился какой-то румянец, который идеально сочетался с её розовым платьем.

Стерли Адамс была… светлокожей. У неё были очень светлые волосы, но я не знал, обесцвеченные они или натуральные. Глаза у неё были пронзительно-голубые, светлее летнего неба. Она была похожа на ангела на встрече в аду.

А её сестра? Полная противоположность.

У Флоры была бронзовая кожа и чёрные волосы с тугими локонами. Я предположил, что её глаза были на оттенок светлее её души. Она одевалась стильно, в чёрное, и лишь несколько элегантных цветовых акцентов позволяли ей выделиться. Красные губы, золотые украшения.

Хуже всего то, что Флоре не нужны были цвета, чтобы выделяться. Она выделялась, даже если пыталась спрятаться в тени. Я знал, потому что именно так она привлекла моё внимание в свой первый день в Тартаре.

Это было то, что я больше всего ненавидел в этой женщине. Она была ошеломляющей, и если бы я не знал, что оставлю своего шестнадцатилетнего брата и пятилетнюю дочь, одна эта мысль заставила бы меня поднести пистолет к голове и вытащить спусковой крючок без колебаний.

Чтобы отвлечься от навязчивых мыслей о Флоре Адамс, я заставил себя вернуться к разговору.

— Да, от чего именно Флоре нужна защита? — спросил я.

Я подпер подбородок рукой и прижал указательный палец ко рту, ожидая ответа. В конце концов, я имел право знать, во что ввязываюсь.

— Мир, — выплюнул Чендлер, но я отказывался верить, что это правда. Как и его дочери.

— С миром у меня всё хорошо, папа. Так что хватит нести чушь и скажи мне, почему ты вдруг решил, что мне нужна защита от мужчины, хотя ты прекрасно знаешь, что я могу о себе сама позаботиться! — Флора пнула свой стул, застигнув меня врасплох своим поведением.

Я сомневаюсь, что Стерли когда-нибудь осмелилась бы пнуть стул, будучи в ярости. Она была бы тихой временной невестой. Это то, что я бы предпочел, и всё же видеть, как Флора поддается гневу, было весьма привлекательно.

Ох, чёрт возьми. Просто пристрели меня уже.

— Потому что иначе ты попадёшь в тюрьму! — Адамс закричал и встал, хлопнув руками по столу, его грудь тяжело вздымалась и опускалась.

Глаза Флоры на секунду расширились, затем она взяла себя в руки и выпрямилась, как всегда.

— Почему ты так говоришь?

— Если ты собираешься убивать своих бывших парней, то ты должна делать это так, чтобы тебя не поймали!

Вот дерьмо. Возможно, она мне все-таки нравится.

Стерли вскрикнула, и когда я посмотрел на неё, я увидел, как в её глазах навернулись слезы. Мне было все равно.

— Я не убивала Криса! — Флора выпалила в ответ.

— Ну, кто-то это сделал, — вмешался я.

Я понятия не имел, кто такой Крис и почему он вообще решил, что встречаться с Флорой Адамс — хорошая идея, но, думаю, теперь он мертв.

Подождите… Крис был тем парнем, о котором мне рассказывал Арло. Парень из реалити-шоу, которого ранили в грудь и в голову. Я мог бы придумать по крайней мере пятьдесят других способов убить бывшего и сделать это болезненным, но Флора убила Криса.

Так что Арло всё-таки был прав.

— Закрой свой чёртов рот, Кей. Тебя это не касается.

Возможно, поначалу это было так, но если моя невеста убийца, то меня это беспокоит.

Не обращая внимания на Флору, я сосредоточил своё внимание на её отце.

— Итак, если я всё понял правильно, — начал я, — я должен жениться на Флоре, потому что даже CSIS не осмелится продолжить расследование по этому делу, а правительство не сможет ничего сделать для её ареста, как только узнает, кто подозреваемый и с кем имеют дело.

Я понял. Я должен был признать, что это было умно. Я мог предложить Флоре Адамс то, чего не мог сделать ни один другой гражданин Канады. Свобода. Никаких обвинений. Защита.

Возможно, если бы Чендлер вежливо попросил, я был бы более открыт всей этой истории… но я ненавидел, когда меня использовали.

За несколько дней до моей смены — через пару дней после обеда — я получила сообщение с неизвестного номера.

Когда я посмотрела, мне захотелось выбросить телефон из ближайшего окна, которых здесь, к сожалению, нет, и убежать подальше от Торонто.

— Я проверил Лолу, — Арес вошёл в гостиную и сел рядом со мной.

Что-то в его голосе казалось неправильным, словно он ждал каких-то объяснений.

— И?

— Я не нашел её.

Мой взгляд оторвался от книги в руках и остановился на Аресе.

— Что значит, ты не нашел её? Я уложил её спать час назад.

— Да, но её комната пуста, — небрежно сказал он.

Мой пульс участился. Мы живем в огромном доме, который буквально мечта каждого пятилетнего ребенка для игр в прятки. Мне приходилось закрывать некоторые комнаты и коридоры всякий раз, когда бабушка и дедушка Лолы приходили присматривать за ней, потому что она могла часами прятаться от них.

— Ты поискал её?

Арес кивнул. По крайней мере, что-то.

— Да, она была в комнате Итана, — он скрестил руки на груди, и его лицо приняло пустое выражение. — Я нашел её, примеряющей туфли на высоких каблуках, в комнате Итана среди коробок, которые явно не принадлежат тебе…

Ой. Мне следовало поговорить с Аресом до сегодняшнего вечера.

Комната Итана — единственная гостевая комната, которая у нас есть. Да, дом имеет большую площадь, но количество комнат в нём ограничено: четыре спальни, три из которых были заняты, так что осталось отдать Флоре только спальню Итана.

Как бы я ни ненавидел необходимость отдать комнату своего брата Адамс, мысль о том, что мне придется делить комнату с ней, я ненавидел ещё больше.

Ну, я думаю, я мог бы перевезти Лолу к себе на пару месяцев, пока Флора здесь, но Лола устраивала бы истерику каждый божий день, если бы ей не разрешили войти в её спальню, оформленную в сказочном стиле.

У Лолы была двухэтажная кровать. Не двухъярусная, а именно двухэтажная. По сути, это замок для маленьких детей. Она могла гулять и играть на верхнем этаже, у неё было окно, из которого можно было смотреть, балкон, гирлянды и всё в таком духе. А внизу — её кровать, открытая гардеробная, которую она всегда представляла торговым центром каждый раз, когда мы с Аресом её одевали. У неё даже были игрушечные деньги, чтобы купить себе одежду.

Изначально в крытом мини-замке был лифт, но когда Лола была меньше, она боялась им пользоваться, поэтому я попросил заменить его лестницей.

— Что, чёрт возьми, происходит, Кай? — спросил Арес.

Он изо всех сил старается казаться равнодушным, но я знаю своего брата. Арес совсем не похож на меня. Он заботливый, и у него есть чувства. Я никогда не пойму, на что это похоже, но я рад, что он более человечен, чем я.

— Ну, на самом деле, забавная история, — Арес склонил голову, потому что чувствовал, что всё что я скажу дальше, на самом деле не смешно. — Я помолвлен.

— Прости?! — Он посмеялся. — Ты? Помолвлен? — его смех стал истерическим.

Я был уверен, что увидел слезу в уголке его глаза.

Как он смеет находить это забавным?

— Против моей воли.

Арес тут же перестал смеяться.

— Больше похоже на правду.

— Что это вообще значит?

— Ты никогда не сможешь найти жену, даже если активно займешься этим вопросом. Ты не умеешь любить, а любовь — это, пожалуй, самое главное в браке.

Если бы кто-то спросил меня, я бы сказал, что это доверие. Или деньги. Нет, нет, это бы были не деньги. Или…?

Арес подтолкнул меня локтями с улыбкой на лице.

— Как вам удалось так облажаться, господин адвокат?

Я снял очки, потер переносицу и вздохнул.

Да, как я облажался? Я всегда был очень осторожен с теми, кто был в моём окружении. Прежде чем отправиться на дело, я трижды проверил своих людей, чтобы убедиться, что ни у кого из них нет жучков. Я не знал, кто убедил Мику помочь ему или кто упустил камеру, когда моих людей проверяли, но я был уверен, что узнаю в ближайшие пару дней.

В любом случае, было видео, на котором я кого-то убивал, и мне пришлось его уничтожить.

Но это были не те вещи, которые я мог бы сказать своему шестнадцатилетнему брату. Он знал, чем я занимаюсь по выходным, но не всё.

Я мог бы придумать миллион оправданий, но ни одно из них не было бы правдоподобным. Некоторые из них даже невозможно выполнить, если я не хочу погубить себя.

Лучшее, что я придумал, — это, по крайней мере, почти правда, хотя я всё ещё сомневался, что это правда.

— Наша мать решила, что это отличная идея: пообещать отдать меня Флоре Адамс, когда мы были маленькими, а теперь её отец нападает на меня, чтобы выполнить мою часть контракта, который подписала за меня мама.

Боже, я ненавидел называть Джули своей матерью, но для Ареса было лучше, если бы он не знал, что я испытываю к ней глубокую ненависть.

— Вау, — его лицо побледнело. — И ты не можешь прибегнуть к своему маленькому адвокатскому волшебству, чтобы выбраться из этого?

— К сожалению, нет.

Для меня было технически возможно добиться аннулирования контракта (если он был), даже легко, но это привело бы к тому, что одно очень интересное видео обо мне увидел мир.

Он мычал, как будто пытаясь придумать решение, но отбрасывал каждую мысль.

— Ну, по крайней мере, это Флора Адамс, верно? — он слегка ухмыльнулся. — Она довольно горячая.

Я мгновенно столкнул брата с дивана.

— Иди делай домашнее задание. И больше никогда не называй мою невесту горячей.

Арес имел наглость рассмеяться, уходя.

— Ты сказал, что пошлешь кого-нибудь забрать меня.

Кай проигнорировал мои слова водителю, чтобы тот уезжал, но даже в дороге, он так и не ответил мне. У меня было ощущение, что именно такими и будут наши отношения, и, честно говоря, я не возражала.

Если он отказывался со мной разговаривать, то я воспринимала это как возможность делать всё, что захочу, поскольку ему всё равно.

Думаю, мы ехали уже около часа (по крайней мере, мне так казалось), когда я почувствовала, как кто-то постукивает меня по плечу, пытаясь разбудить.

— Мисс Адамс, — повторил нежный голос ещё раз, и я наконец открыла глаза.

Первое, что я увидела — пожилой мужчина в костюме. У него были седые волосы, и он выглядел почти как один из тех стереотипных дворецких, которых можно увидеть по телевизору, но, если я правильно помню он был всего лишь водителем.

Выпрямив спину, я украдкой взглянул туда, где сидел Кай, но там было пусто. Очевидно.

— Мистер Оклер хотел, чтобы я сообщил вам, что он ждёт вас в своем кабинете.

Я кивнула, затем покачала головой, как будто только сейчас осознала, что сказал мистер Драйвер.

— Я даже не знаю, где его кабинет. Я не была здесь…

Чёрт, это огромный дом.

Он весь чёрный и современный, с окнами от пола до потолка — некоторые из них, конечно, затемнены, иначе его соседи смогли бы узнать слишком многое о Кае Оклере. Насколько я могла судить, это был трехэтажный дом с плоской крышей. Я так надеялась найти где-нибудь здесь бассейн. Снаружи здание освещалось множеством светодиодов, спрятанных под частями крыши, которые немного выступали за стены.

Если бы интерьер был похож на внешний вид, возможно, я бы согласилась жить здесь.

Моя квартира была слишком яркой, на мой взгляд, слишком весёлой, но мой домовладелец не хотел, чтобы я меняла стены или пол, поэтому у меня были лишь ограниченные возможности затемнить ее.

— Миссис Томпсон уже ждет вашего прибытия, чтобы проводить вас в офис Мистера Оклера. Завтра один из сотрудников покажет вам окрестности.

Ну, не то чтобы у меня был большой выбор, не так ли?

Я схватила сумочку и вышла из машины, затем поднялась по лестнице к приоткрытой входной двери. Когда я вошла в дом, я была немного удивлена, обнаружив не мраморный пол, а чёрное дерево, но, возможно, это не должно было меня удивлять. Насколько я знала, черное дерево дороже мрамора.

К сожалению, у меня не было достаточно времени, чтобы осмотреться. Ко мне подошла женщина с широкой улыбкой, которой, как я предполагала, было около тридцати лет.

— Вы, должно быть, мисс Адамс?

— Флора, — сказала я, но всё равно кивнула.

Её улыбка не дрогнула, она выглядела натренированной. Как будто её заставляли продолжать улыбаться, даже если она этого не хотела.

— Я Линетт, экономка мистера Оклера.

Я не хотела показаться грубой, поэтому просто промолчала.

Затем Линетт показала мне мою спальню, но, опять же, у меня почти не было времени осмотреться, поскольку она вынуждала меня увидеться с Каем. Поскольку я не хотела рисковать её увольнением только потому, что отказался встретиться с Каем вовремя, я не стала проверять, все ли мои вещи на месте.

Когда мы подошли к офису Кая, Линетт посоветовала мне постучать, прежде чем войти, потому что Кай не позволяет своим сотрудникам входить в его кабинет, не постучавшись. Это имело смысл, поскольку это вежливость, но я никогда не утверждала, что вежлива по отношению к нему, и я не его сотрудник. Поэтому вместо того, чтобы постучать, чтобы сообщить о своём присутствии, я сразу же вошла в комнату.

В любом случае я не собиралась прожить остаток своей жизни, ходя по струнке, связанная глупыми правилами, поэтому он либо смирится с этим, либо аннулирует помолвку.

Его кабинет был таким же элегантным, как и остальная часть дома. В его кабинете всё из тёмного дерева: мебель, книжные полки, на которых, я была уверена, хранилось больше книг по юриспруденции, чем чего-либо интересного. Его кабинет не был особо украшен, но и не был пуст. Я бы сказала, что это была здоровая смесь приличного, элегантного и характерного. Хотя фотографий нет.

— Ты хотел меня видеть, — сказала я и позволила себе сесть напротив него.

В ту секунду, когда я села, Кай положил на стол пачку бумаг. Сначала я думала, что он собирается заставить меня подписать соглашение о неразглашении, но когда я прочитала заголовок, я была скорее поражена, чем раздражена.

— У тебя целый план нашей помолвки?

Кай прочистил горло.

— Нет, у меня есть план, как разорвать помолвку.

Мои глаза сузились. У нас нет такой возможности.

— Ты мне не доверяешь, и я не могу сказать, что доверяю тебе, но чтобы это сработало, нам придется прийти к соглашению. Одна ошибка, и мы застрянем в браке, который никому из нас не нравится. Ты, как и я, хочешь развода. Поэтому я прошу тебя работать со мной.

Я мог бы скрыть свои планы от Флоры, но дело в том, что было легче работать с ней, чем за ее спиной.

Если бы она знала о моих планах, она с большей вероятностью мне бы поверила, поскольку у меня не было причин ей лгать. Все наши отношения должны строиться на ином фундаменте, с иной целью. Нам не нужно притворяться, жить в заблуждении, говорить себе, что наше будущее когда-нибудь выровняется. Вместо этого мы могли бы жить отдельной жизнью и заставить всех остальных поверить в ту ложь, которую в противном случае мы должны были бы говорить себе… пока мы не расстаемся.

Сказав Флоре, можно было пойти в совершенно другом направлении, я это осознавал. У нее была сила погубить меня, рассказать отцу о моих планах, но я был уверен, что она не скажет ни слова.

Кроме того, моя угроза, вероятно, помогла.

— Как это сделать? — спросила Флора, и в тот самый момент, когда она наклонила голову, чтобы показать хоть немного интереса, я понял, что у меня есть она. Она не собиралась отступать или пытаться манипулировать результатом. Ее ненависти ко мне было достаточно, чтобы доверять мне. В каком-то смысле я это оценил.

— У твоего отца есть на меня файлы, которые потенциально могут посадить меня в тюрьму.

Я все еще сомневаюсь, что они вообще это сделают.

Я не президент, но, очевидно, меня также знали нужные люди, работающие в правительстве. Моих связей в CSIS было достаточно, чтобы не допустить меня, даже если бы сам премьер-министр увидел мое убийство.

Но я отказался идти на такой риск. В конце концов, у меня есть ребенок, о котором нужно заботиться. Так что, если это означало сделать сто тысяч шагов вместо пяти, я, черт возьми, смирюсь с этим и пойду.

Кроме того, на самом деле я вообще о себе не беспокоился.

— Какие файлы?

Честность должна была помочь мне, особенно с Флорой Адамс. Ей нужны были причины доверять мне, и я не собирался ставить это под угрозу.

— Видео, где я кого-то убиваю.

Ее брови поднялись, но она ничуть не удивилась. Я мог бы поклясться, что она улыбалась, но скрывала это.

— Это должно было меня шокировать?

Я покачал головой.

— Это было сделано пару лет назад, и хотя я знаю, что ничего не произойдет, даже если твой отец покажет это полиции, я не могу так рисковать ради Лолы и Ареса.

Она закинула одну ногу на другую и поерзала на сиденье.

— Значит, ты согласился на эту помолвку только потому, что мой отец угрожал тебе?

Разве это не было очевидно? В противном случае я бы не согласился на это.

— Я юрист, Цветочек. Если бы он попытался угрожать мне чем-нибудь еще, ты бы прямо сейчас нашла своего отца за решеткой. Кроме того, принудительные браки в Канаде незаконны, и я пытался ему об этом сказать, пока он не сообщил мне о существовании видео.

Флора хмыкнула.

— Почему ты говоришь мне это?

Теперь она задает важные вопросы.

— Потому что без меня ты тоже окажешься в тюрьме.

Прежде чем она успела бы не согласиться, я продолжил.

— Твой отец был прав в одном. Ты выйдешь за меня замуж, и тебе не придется беспокоиться о том, что тебя посадят в тюрьму за убийство твоего бывшего парня. Никогда. Полиция не будет тебя преследовать, потому что они скорее проигнорируют одну глупую смерть, чем приблизится ко мне. Они трахаются с моим народом и умирают.

— Невозможно разрушить целое полицейское управление.

О, она понятия не имеет.

— У меня есть связи в каждом крупном полицейском управлении по всей Канаде. Они сообщат мне, если полиция замышляет против меня что-нибудь, что даст мне время для подготовки, и, да, таким образом, я смогу уничтожить целый отдел. Но дело не в этом.

— И что потом? Я помогу тебе, и тогда я перестану быть бесполезной и все равно окажусь в тюрьме.

Вот тут она ошибается.

— Я заключаю сделки, дорогая. Ты помогаешь мне, я помогаю тебе. Это настолько просто, насколько это возможно. Помоги мне найти все копии видео обо мне, которые есть у твоего отца, и я позабочусь о том, чтобы ты никогда не увидела тюрьму изнутри. Никогда.

Я ожидал, что Флоре понадобится день или два, чтобы подумать об этом, поэтому я был весьма удивлен, когда она сразу же согласилась.

— Так что же нам делать?

— Независимо от того, насколько сильно мы будем это ненавидеть, нам придется притворяться, будто мы хотим этого брака. Чем ближе я к тебе, тем ближе мы сможем подобраться к твоему отцу. Я уверен, что твой отец любит тебя каким-то странным образом, и когда он поймет, что ты счастлива со мной, он станет неосторожным и, в конце концов, ошибется, — сказал я. — Но со временем мы доберемся до подробностей. На данный момент все, что тебе нужно знать, это то, что ты не можешь говорить ни слова об этом. Ни твоей сестре, ни твоему лучшему другу, никому. Само собой разумеется, но на всякий случай, ни слова отцу.

Когда я проснулся, во всём доме было тихо, что необычно.

Спать мне было некогда. В обычный рабочий день я просыпался раньше восьми, так как мне нужно было собрать ребёнка в школу и брата-подростка, которого нужно было заставить встать, поскольку ему тоже нужно было готовиться к выходу.

По выходным, когда я работал дома до пяти утра, я всё равно просыпался раньше восьми, потому что не позволял Лоле разбудить Ареса. Он заслужил возможность поспать в свои единственные выходные. Я спал только тогда, когда Лола была с бабушкой и дедушкой.

На улице было ещё темно, и это вызывало у меня легкое недомогание. Для меня не было ничего необычного в том, чтобы просыпаться посреди ночи, но всякий раз, когда я это делал, внутри меня никогда не было этой тяжести.

Спускаясь на кухню, я услышал несколько цокающих звуков, как будто кто-то просматривал шкафы. Хотя я знал, что Арес все ещё живет здесь и имеет обыкновение обыскивать дом, как маньяк, в поисках полуночной закуски, эти звуки были более торопливыми, чем обычно.

Когда я схватил один из пистолетов из шкафа для курток у входной двери (пару пистолетов я спрятал по всему дому), я услышал, как разбилось стекло, и последовал вздох. Я бросился на кухню, но тут произошло невообразимое.

В одну секунду я сделал один шаг, чтобы войти в открытую дверь, а в следующую меня прижали к стене с ножом, приставленным к моему горлу.

Несмотря на смятение, пробежавшее по моему телу, мне казалось, будто огонь обжег мою кожу, и мне удалось только моргнуть. Что, чёрт возьми, происходит?

Еще никому не удавалось меня так удивить. Меня не прижимали к стенам: я был тем, кто прижимал к ним. Никто не подносил ножи к моему горлу — я перерезал их.

Это стало так явно: мир сместился со своей оси, когда в мою жизнь вошла Флора Адамс, и я был полон решимости исправить ситуацию, потому что это неприемлемо.

— Какого чёрта, Флора!

Её горячее дыхание скользнуло по моей обнаженной груди с глубоким выдохом.

— Я думала, ты грабитель.

— Конечно, я всегда обношу собственный дом.

Холод клинка, касающегося моей кожи, немного нервировал, и я задавался вопросом, было ли легкое беспокойство, которое сохранялось внутри меня, тем же, с которым мои жертвы сталкивались прежде чем умереть от моей руки. Наверное, нет, они обычно мочились в штаны, и я был почти уверен, что мои…

…моих сейчас не было на моем теле.

— Откуда мне было знать, что это не так? — её свободная рука легла на мою руку, пальцы погрузились в мою кожу. — Я нахожусь в совершенно новой среде, Кей. Дай мне секунду привыкнуть, ладно?

Она здесь уже пару дней.

— Здесь тот же воздух, что и на твоем старом месте.

— Нет, это не так, — возразила она. — У себя дома, я знала, где найти закуски. Я знала дорогу в ванную…

— У тебя прекрасная ванная комната.

Она усилила давление ножом, но не порезала мою кожу — но я был уверен, что до того, как она сделает это, осталось немного — и я был на удивление спокоен.

— У себя дома, мне не приходилось делить свое пространство с парнем, которого я ненавижу, подростком, который, как мне кажется, следит за каждым моим шагом, и ребёнком, который украл мою любимую пару туфель на каблуках.

— Уверяю тебя, Лола не крала твои туфли.

Хотя я собираюсь перепроверить это утром. Лола ни разу в жизни не встречала моих женщин, потому что их не было, и у нее было мало времени на исследование гардероба своей матери. Именно поэтому для меня не было сюрпризом, что она заинтересовалась Флорой. Кроме того, у неё был настоящий дар.

— Надейся, что она этого не сделала. Ты сумасшедший, если думаешь, что я не заставлю тебя заплатить, если она их испортит.

Я уже платил разнорабочим, которые сносили мой кабинет, чтобы превратить его в дурацкий чулан. И, как дурак, я купил Флоре тот ужасный браслет Диор, который она хотела. Я даже не был уверен, почему я это сделал.

— Господи, поверь пятилетнему ребенку, ладно? Даже если Лола их забрала, она их не сломала.

Я посмотрел в тёмно-карие глаза Флоры. Было очень трудно что-то видеть, когда единственный источник света — луна, а мои глаза не очень хорошо видят без контактных линз и очков. Мои глаза не представляли особой проблемы, за исключением того, что через некоторое время я стал видеть размыто, особенно когда предметы или люди, находились прямо перед моим лицом.

Кроме того, кого, чёрт возьми, она назвала сумасшедшим?

— Я сумасшедший? — я указал на свое горло. — Это ты сумасшедшая сука, которая держит нож у моего горла.

А потом я ощутил лёгкий ожог, который сообщил мне, что она наконец-то порезала мою кожу. Порез был не такой глубокий — будь иначе, то было бы больно, я знал это не понаслышке.

Флора поднялась на цыпочки, или я так предположил, потому что она внезапно выросла на целых пять сантиметров. Когда я думал, что она крошечная на каблуках, я определенно не был готов к разнице в росте между нами, когда она была в носках. Макушка ее головы доставала чуть выше моего плеча, и я не мог не задаться вопросом, как, черт возьми, эта крошечная женщина убила очень большого, мускулистого парня. Ну, она использовала пистолет, но я всё равно уважал её из-за этого.

— Теперь я сумасшедшая сука, которая перерезала тебе глотку.

Да, и это было горячо, к моему большому удивлению.

Я позволил своим глазам блуждать по ее лицу, щурясь, поскольку это помогало мне хоть немного лучше видеть. Одна сторона её шеи была обнажена, а с другой стороны спускались вьющиеся волосы. В мою голову вторглись очень тревожные мысли о том, как мои зубы оставляют следы на её шее, и мне хотелось отравить свой мозг за это.

Я сказал себе, что эти мысли задержались только потому, что меня возбудил нож, приставленный к горлу. То, что меня одолела женщина такого роста, как Флора, немного сбило меня с толку, что вызвало сбой. Вот и все. Она меня не привлекала; она не в моём вкусе.

Но что именно определило мой тип? Мне нравились сильные женщины. Мне нравилось, когда они знали, что они горячие, и когда они не отступали от опасности. Цвет волос меня никогда не интересовал, но внезапно чёрный цвет занял первое место в моих предпочтениях.

Фу. Нет. Черный был отличным цветом, вот почему. Да. Это не имело никакого отношения к цвету волос Флоры. Это было бы смешно, правда?

Правда??

Стряхнув с себя тошнотворное чувство внутри живота, я схватил запястье Флоры своей рукой, другую положил ей на бедро, и развернул нас. Ее спина теперь была прижата к черной каменной стене, нож был прижат к ее горлу. Флора даже не вздрогнула.

Я наклонился ближе, понизил голос и сказал:

— Играй с огнем, дорогая, и ты обожжешься.

Её голова коснулась стены, она смотрела на меня сквозь ресницы и улыбалась.

— Tu peux sucer ma bit, Auclaire.^[5]

В одном я был уверен: её пребывание здесь будет совсем не скучным.

— Ты собираешься куда-нибудь сегодня вечером? — спросил Арес, как только вышел из дома. Он посмотрел на игровой домик Лолы на открытом воздухе, затем помахал рукой.

— Разве это не то, что я делаю каждые выходные? — я оторвался от телефона.

— Ну, ты не пошёл на прошлой неделе, — уголки его рта приподнялись в притворной улыбке. — И я подумал… Думаю, не имеет значения, что я думаю.

Поскольку он знал, что я заставлю его рассказать мне, Арес поднял с земли черный баскетбольный мяч и побежал к площадке на нашем заднем дворе. Она не была размером с настоящую баскетбольную площадку, но довольно приближена к реальным размерам.

Я пошел за ним.

— Скажи мне, — потребовал я, блокируя его попытку забить.

Арес покачал головой.

— Ничего.

— Твой голос говорит об обратном.

Он отобрал у меня мяч и снова начал целиться в кольцо. Он был ленив в спорте, его не волновали правила и то, что ему не следует пытаться забивать каждую секунду, когда он владеет мячом. С другой стороны, я вырастил его, поэтому не был удивлен, что он вообще не заботился о правилах. За исключением тех случаев, когда я их установил. Когда мяч не попал в цель, он застонал.

— Поскольку ты не пошел туда на прошлой неделе, я подумал, что ты покончил с казино, — сказал он, — или, что теперь, когда ты помолвлен, ты по крайней мере будешь чаще бывать дома.

— Ну, это был не совсем мой выбор.

Единственная причина, по которой я не заглянул в казино на прошлых выходных, заключалась в том, что родители Лидии не могли присматривать за Лолой, а я отказался оставлять Лолу дома одну с Флорой.

— Правда, — он посмеялся, — но, возможно, если ты останешься дома и попытаешься познакомиться со своей будущей женой, возможно, ты в конце концов влюбишься в неё.

Я наклонил голову к брату и почувствовал, как мои брови сошлись вместе.

— Я? — я бы рассмеялся, если бы знал как. — Арес, мне кажется, ты путаешь меня с Итаном.

Итан был из тех, кто влюбляется, и он бы это сделал, когда от него этого ожидали. Я, наоборот, был из тех, кто находит выход.

— Я никогда не путаю. Итан был хорошим близнецом.

Я не мог не согласиться, даже если бы захотел.

— Флора пойдет со мной.

Арес громко ахнул. Причем достаточно громко, чтобы наши соседи слышали, а они находились довольно далеко от нас.

— ОНА?!

— Ага? Что, думаешь, я оставлю её дома одну с подростком и пятилетним ребёнком?

И снова некому было присматривать за Лолой, но, по крайней мере, Арес был дома. Всё ещё не нравилась мысль оставлять их обоих наедине с Флорой, поэтому, хочет она того или нет, ей придется пойти со мной.

Арес не ответил. Более того, он, казалось, больше меня не слушал. Всё его внимание было сосредоточено где-то на верхней половине дома. Ареса раньше никогда не интересовал внешний вид, поэтому я знал, что все, что он видел, должно быть, было захватывающе.

Только когда я проследил за его взглядом и нашел то, на что он смотрел, моя рука никогда в жизни не закрывала его глаза быстрее.

О, я собирался уволить половину моих сотрудников за то, что они не предоставили Флоре одну из самых важных сведений об окнах.

Итан хотел, чтобы в доме были детали, достойные зависти, которые есть не у всех. Итак, мы установили окна от пола до потолка. Да, даже в ванных комнатах. Но все окна были умными, и защитную пленку можно было включать и выключать.

Флора не включала её. Она стояла совершенно обнаженная, и я понятия не имел, как мне ей об этом сказать.

Я мог убивать людей, не чувствуя себя плохо, но смущение подводило меня к черте.

Хорошо, что она была слишком далеко, чтобы увидеть что-то отсюда. И она стояла боком, поэтому мы могли видеть только ее силуэт. Это всё равно было намного больше того, что я хотел бы видеть.

Прошло больше недели с тех пор, как она переехала. Я знал, что она ежедневно принимает душ, и теперь я узнал, что она никогда не включала защитную пленку. Сколько моих сотрудников видели, как она принимала душ на прошлой неделе? Наблюдали ли они за ней?

Господи, я собирался убить из-за неё весь свой гребаный персонал.

— Если ты не хочешь на ней жениться, возможно, я смогу, — сказал Арес.

Мгновенно моя рука с шлепком нашла его затылок.

— Тебе шестнадцать.

— А тебе не нужна жена. Как обычно.

— А ты думаешь, что хочешь жениться на Флоре, потому что ты возбужденный подросток, у которого на уме только секс. Твоя единственная причина жениться на ней состоит в том, что ты веришь, что это бесплатный билет для секса. Но позволь мне сказать тебе, Арес, отношения — это не только секс.

Он схватился за живот, давясь.

— Можешь ли ты перестать пытаться меня поучать? Это так неловко.

— Я бы хотел, но, видимо, в школе ты абсолютно ничему не научился. И поскольку твоим первым инстинктом было поглазеть на уязвимого человека, я серьёзно подумываю о том, чтобы найти кого-нибудь, кто научит тебя манерам, поскольку у тебя их вообще нет.

Я считал, что это моя вина. Я никогда не учил его уважительному отношению. Он был намного лучше меня, когда дело касалось уважения, но, видимо, не тогда, когда дело касалось женщин.

Это был один случай, свидетелем которого я стал, и мне этого было достаточно, чтобы мысленно отметить серьёзный разговор, который нам нужно было провести.

— Сейчас я провожу тебя обратно внутрь, хорошо? Если ты откроешь хотя бы один глаз на миллиметр, я отправлю тебя в военное училище.

Я бы не стал так делать, но угроза сработала, потому что Арес держал глаза закрытыми.

Когда я поднялся наверх, в комнату Флоры, и остановился перед дверью её ванной, какая-то часть моего сознания хотела, чтобы я развернулся и позволил ей самой разобраться с окнами.

Кто я такой, чтобы волноваться об этом? На всеобщее обозрение было выставлено не моё тело, так что это не мое дело, но более разумная часть моего мозга сказала, что окажись я в такой ситуации, я бы хотел, чтобы кто-нибудь мне рассказал.

Но, опять же, я бы не был настолько глуп, чтобы принять душ перед окном от пола до потолка, не убедившись, что это окна с односторонним движением.

В любом случае, я постучал в дверь и, не дожидаясь никаких признаков того, что Флора это услышала, приоткрыл дверь и заговорил.

— Возможно, ты хочешь нажать кнопку под выключателем света, если, конечно, ты не возражаешь против того, чтобы весь персонал видел тебя обнаженной.

Я не стал ждать ответа Флоры. Как только слова были произнесены, я протянул руку в ванную, включил защитную пленку, развернулся, вышел за дверь и направился за своей экономкой, потому что я был почти уверен, что сказал ей рассказать обо всем Флоре. Она должна была знать. Это определенно включало окна, и вход в любую комнату, которая выглядела так, как будто ей там не место, кончился бы для нее плохо.

Этих комнат было не так много. В основном: любая другая спальня, мой кабинет (который теперь не имел значения, поскольку я только что разговаривал по телефону с командой по ремонту, и они сказали мне, что пройдет еще месяц, пока они закончат ремонт), и, возможно, подвал. Там я хранил вещи Итана и Лидии и не пускал туда никого, кроме себя и Ареса.

Когда я обнаружил, что миссис Томпсон в гостиной смахивает пыль с полок, мой голос прозвучал намного резче, чем обычно.

— Ты уволена.

Она со вздохом уронила метелку из перьев, а затем повернулась и посмотрела на меня с беспокойством во всем лице. Я не почувствовал ни капли жалости, не говоря уже о сочувствии.

Линетт облажалась, поэтому ее уволили. Не говоря уже о том, что она работала на меня с тех пор, как я купил дом.

Я жил тем, что не давал второго шанса.

— Сэр?

— Нужно ли мне повторяться? — она знала, что я никогда этого не делал, и если кто-то требовал от меня повториться, они заканчивали смертью, потому что я не верил во второй шанс.

— Нет, сэр, но я…

— Я хочу, чтобы ты ушла в течение следующих пяти минут.

Теперь мне нужно связаться с остальными сотрудниками.

Я не знала, куда Кай везёт меня, но была уверена, что мне это ни за что не понравится.

Когда машина остановилась перед казино, я слегка удивилась. Я никогда не считала Кая тем парнем, с которым можно поиграть в покер субботним вечером. Всё это время я думала, что он занимается другими делами, а потом отправляется в Тартар пропустить пару стаканчиков, прежде чем вернуться домой, чтобы позаботиться об Аресе и Лоле.

Когда мы направились внутрь, за нами последовали ещё двое мужчин, но я не стала задавать лишних вопросов, потому что была слишком поглощена миром, в который только что попала.

Взгляды были прикованы к моему телу, как будто я была редким явлением. Словно ни один парень в этом здании никогда прежде не видел женщин. Я заметила, как один мужчина выронил колоду карт, когда мы проходили мимо его столика. Он не обратил на это никакого внимания, потому что его взгляд был прикован ко мне.

Я почувствовала, как по моему телу прокатилась волна отвращения. То, что на меня пялились, не было в новинку, особенно с тех пор как я начала работать в «Тартаре» танцовщицей, но эти взгляды отличались от тех, что мне приходилось испытывать прежде. В «Тартаре» взгляды — признак интереса. В них было любопытство, увлечение, а также немного негодования. И, да, если и были взгляды полные похоти, то они легко игнорировались.

Здесь же эти взгляды казались тёмными и тяжёлыми, отчего заставляли меня чувствовать себя главным блюдом на свадебном столе.

Тем не менее, я высоко держала голову. Уверенность — ключ к тому, чтобы сломить другого, особенно мужчин, у которых ограничены или вовсе отсутствуют здравый смысл и манеры.

— Что вообще мы здесь делаем? — спросила я, когда мы проходили мимо столиков.

Казалось, мы пришли сюда не для того, чтобы играть в азартные игры, что было некоторым облегчением. Если бы мне пришлось временно обручиться с кем-то, я бы предпочла, чтобы он не был тем, кто выбрасывает свои деньги, как испорченную еду.

Разве быть с убийцей лучше?

— Бизнес, — ответил Кай, понизив голос так, будто не хотел, чтобы его услышали. По правде говоря, я уверена, что он определённо ненавидит, когда подслушивают его разговоры.

— Двое мужчин, следящие за каждым моим движением, твои люди или мне стоит беспокоиться?

Кай даже не обернулся, чтобы посмотреть.

— Они здесь для твоей защиты.

Окей…

— Если моё присутствие здесь небезопасно, зачем я здесь?

Он может сколько угодно заниматься своими делами — мне всё равно. Несмотря на моё недоверие к личности Кая, я знаю, что мы должны бороться вместе, даже если я хочу расторгнуть этот брак.

Я понимала ещё кое-что: мы должны делать вид, словно это соглашение устраивает нас обоих, чтобы не создалось впечатление, что мы строим заговор против моего отца.

Но для этого не требуется моё присутствие на одном из его мероприятий выходного дня.

— Потому что.

— Это не ответ.

Я остановилась как вкопанная, как и два новых телохранителя.

Кай обернулся, когда заметил, что я перестала идти за ним. Я наблюдала, как он делает глубокий вдох, чтобы успокоиться, прежде чем сократить расстояние между нами в два шага.

Его глаза были пусты, но в то же время там бушевала настоящая буря и плескался гнев, который он пытался контролировать, потому что не мог его выплеснуть из-за того, что мы находились на публике.

Бросив быстрый взгляд на толпу людей, которые изначально проигрывали свои деньги, а теперь глазели на нас, прекратив игру, Кай застонал и придвинулся ближе ко мне. Он положил руки мне на бедра, притянув меня ближе к своему телу, и опустил голову.

— Ты здесь, потому что, пусть и временно, но мы помолвлены. И если бы этот брак был настоящим, я бы не оставил тебя дома одну субботним вечером. Ты бы намного продвинулась в моем бизнесе, Цветочек, — сказал он, — и поверь, я ненавижу это так же сильно, как и ты.

— Что, если я не заинтересована в твоём бизнесе, каким бы он ни был, Мистер Юрист.

Всё ещё странно думать, что тот, кому мы доверяли, когда нуждались в помощи, кто бывал в зале суда чаще, чем любой другой человек, и кто работал во имя правосудия, оказался тайным серийным убийцей.

Кай тяжело вздохнул, выпрямил спину, но всё равно держался близко. Теперь его руки поднялись к моей челюсти, где он держал меня с гораздо меньшей силой, чем я ожидала.

— Не вмешивайся в мои дела. Ты здесь нужна только для видимости. Как только мы доберёмся до задней части, ты подождёшь в отдельной комнате, пока я не закончу.

— Хорошо.

Не зная, куда идти, я промчалась мимо Кая, чтобы убежать, но он был рядом со мной, всё ещё направляя меня.

Когда мы, наконец, добрались до туда, где нас уже ожидали, один из людей Кая открыл нам дверь. Мы вошли в комнату, и я удивилась тому, насколько она пустая.

Стены были пустыми. Под «пустыми» я подразумевала, что не было даже обоев. Всё выглядело обветшалым. Как будто здесь вообще никого не должно было быть. Посреди комнаты стоял стол, который, возможно, украли из комнаты для допросов. Рядом с ним стоял один старый стул.

Довольно скучно. И пусто. Я просто стояла в этой комнате и чувствовала себя грязной. На самом деле, это было странно. Само здание буквально кричало о богатстве: с внешней стороны оно освещалось миллионами огней, а также была светодиодная вывеска с надписью ENVY, что, вероятно, было названием этого казино. Я не знала, что у казино вообще есть названия или что они больше похожи на ночные клубы, но мне на это тоже как-то всё равно.

На внешних стенах — лишь золотые акценты, в то время как весь интерьер был выполнен в золоте. Внутреннее освещение приглушенное, несмотря на то что здесь было достаточное количество лампочек. Всё здание — голубая мечта вора, поскольку здесь явно ни на чём не сэкономили.

За исключением этой комнаты.

Однако здесь была одна вещь, что привлекла моё внимание. Красные брызги на одной стене. Я проследила по ним взглядом вниз, и у меня перехватило дыхание.

На полу была огромная лужа крови.

На мгновение моё сердце перестало биться. Неужели в этот момент сюда должны ворваться копы и надеть на меня наручники?

Конечно, если бы Кай планировал арестовать меня, он бы не стал делать этого в казино, верно? И определенно не там, где была бы видна кровь.

Когда я посмотрела на Кая, то он казался немного сбитым с толку, но точно не удивлённым.

— Серьёзно? — он повернулся к своим людям.

Его голос был намного серьёзнее, когда он разговаривал с ними, чем тот, к которому я привыкла. Конечно, он никогда не разговаривал со мной как с другом или тоном, говорящим, что он терпит меня. Его тон никогда не был мягким или чувственным, но сейчас он мог бы поставить на колени самых могущественных мужчин. Ледяной. Смертоносный.

— Какого хрена вы делаете, пока меня нет?!

Кай шагнул к крови, чтобы получше рассмотреть, как мне показалось.

— Сэр… — один из парней, которых я приняла за новых охранников, подошёл к Каю, хотя и держался на некотором расстоянии.

Кай опустился на колени и провёл пальцем по крови, словно проверяя на свежесть. От одного этого зрелища у меня внутри всё перевернулось.

Я застрелила своего собственного бывшего парня, была с головы до ног покрыта его кровью, и всё же вид Кая Оклера, добровольно прикасавшегося к крови какого-то неизвестного человека, вызывал у меня желание блевать.

— Почему это до сих пор не убрано?

Кай снова встал, кровь всё ещё покрывала его пальцы, медленно стекая вниз. Это было похоже на то, будто он окунул в ту лужу руку. Я не знаю, называть мне его больным, психопатом или нормальным.

Псих, определённо псих.

— Мы как раз собирались, но потом ты позвонил и…

Кай поднял руку, останавливая парня из службы безопасности «номер один». Именно тогда я заметила, что он выглядит слишком счастливым для такой должности. На нём было что-то, что казалось обычной одеждой охранника. Пуховик с надписью security на спине, чёрные брюки, похожие на полицейские, жилет, в котором, вероятно, где-то внутри спрятана куча оружия. О, ну, и пистолет торчал наружу, так что, возможно, не так уж и спрятан.

Охранник «номер два» одет точно так же, но было одно отличие: «номер один» улыбнулся — очень мерзко — а «номер два» нет. «Номер два» мне понравился больше.

— Убери это дерьмо. Сейчас же. — Кай даже не взглянул на «номер один», когда повернулся ко мне и «второму номеру». Его глаза встретились с моими, когда он сказал:

— Полагаю, ты будешь ждать в другой комнате.

— Ты хотел, чтобы я подождала здесь?! — я указала прямо на место преступления, о котором, я была уверена, никто никогда не узнает. — Ни за что, чёрт возьми, Кей.

Ни один мускул не дрогнул на его лице, хотя его глаза потемнели от моего неодобрения. Он подошёл ещё ближе, его запах ударил мне в нос. Я ненавидела его. Каждая секунда его присутствия была невыносимой. Но когда он поднял моё лицо, и наши глаза встретились, то я увидела направленную на меня ненависть, по силе похожую на ту, что испытывала к нему. Я внутренне улыбнулась. По крайней мере, у нас было что-то общее, верно?

В тот момент, когда я отвлеклась, Кай провел своими окровавленными пальцами по моим щеке и шее.

— ТЫ ЧТО, С УМА СОШЕЛ?! — я дернулась назад и врезалась прямо во «второго номера», но извиняться не стала. — Гадость-гадость-гадость.

Пока я безуспешно пыталась стереть с себя кровь — только сильнее заляпалась — Кай снова сократил расстояние между нами.

Он схватил меня за подбородок своей кровавой рукой, и его губы почти коснулись моих, когда его хриплый голос коснулся моих ушей.

— Только попробуй не согласиться со мной ещё раз, Цветочек, и ты захлебнешься кровью.

— Я слышал, тебя можно поздравить, — сказал Джейсон, один из мужчин, с которыми я иногда вел дела. Обычно он просил меня избавиться от кого-нибудь и платил довольно хорошо, что было единственной причиной, по которой я когда-либо это делал.

Мои дни наёмного убийцы закончились, каждого человека, которого я убивал в эти дни, я убивал потому, что они смотрели на меня так, как мне не нравилось, или их голос раздражал меня. Ладно, и ещё несколько более правдоподобных причин, но суть в том, что я больше не убивал ради других.

За исключением Джейсона Марина.

— С чем? — Держу пари, с моей помолвкой, но мне нравится слышать подтверждения.

Джейсон усмехнулся, прежде чем сделать глоток из своего бокала. Это был тот же напиток, что и всегда, и каждый раз я представлял, что произойдет, если я скажу одному из своих парней подсыпать туда немного яда.

Джейсон доверял мне по каким-то очень глупым причинам. Я был не из тех, кому можно доверять, и он, как никто другой, должен был это знать, поскольку потерял из-за меня что-то очень ценное более десяти лет назад, и всё же он это делал. Это была его первая ошибка, но, опять же, он платил довольно хорошо, и я никогда не отказывался от хорошей суммы денег.

— Я никогда не воспринимал тебя как семьянина, — сказал он. — И теперь ты помолвлен. Ни с кем иной, как с Адамс.

Да, это тоже застало меня врасплох.

Наконец, я сел напротив Джейсона. Прямо напротив него. За этим столом сидело около восемнадцати человек, так что вы могли себе представить, сколько пространства было между нами. Джейсон, возможно, доверял мне, но это не означало, что я доверял ему, особенно без охраны рядом с нами. У него были причины не любить меня больше, чем он когда-либо по-настоящему доверять мне.

Марин никогда не допускал свидетелей на наши встречи, и, поскольку я мог довольно хорошо защитить себя, меня это никогда особо не волновало. Небольшая дистанция ещё никому не вредила.

— Флора скрашивает маленькую часть в моей жизни, — солгал я. — Чего ты хочешь от меня, Марин?

Он отмахнулся от меня.

— Ты можешь сказать мне, если у тебя будут неприятности, парень. Я могу избавиться от них всех троих.

Если бы только это было так просто, как он это изобразил. Кроме того, я был нужен ему, чтобы убивать людей для него, так что он ничего не мог сделать, чтобы помочь мне.

— Я могу сам за себя постоять, Джейсон. Если бы я хотел, чтобы Адамсы ушли, они бы давным-давно были на глубине шести футов под землей. Мои намерения искренни.

Он медленно кивнул, хотя, на мой взгляд, слишком нерешительно.

— И ты привел сюда эту девушку?

— Она моя невеста.

— Ты никогда не приводил на наши встречи ни одну женщину, с которой трахался, Кай. Мне это не нравится.

И мне не понравилось его отношение ко мне сегодня. Дерзость этого мужчины была чем-то другим.

— Повторяю, Джейсон, она моя невеста. Приведу ли я её в своё заведение — исключительно мое решение. Кроме того, если только у тебя не галлюцинации, что было бы серьезной проблемой и могло бы свести тебя в гроб, в данный момент её нет в этой комнате. Так что, будь я на твоём месте, я бы, блять, приступил к тому, что ты от меня хочешь, и перестал беспокоиться о том, что моя девушка находится в совершенно другой комнате и ждёт меня.

Он прочистил горло, его лицо стало белее, чем раньше. Джейсон знал, что, как только я пригрожу смертью, потребуется всего лишь ещё один промах, прежде чем всё закончится прямо тут. На самом деле, я даже не угрожал, я просто убивал.

— У меня есть для тебя новая работа, — сказал он.

— Слушаю.

— Это будет два миллиона долларов на троих.

— Пять, — возразил я. У этого ублюдка достаточно денег, чтобы заплатить больше, и, если он думает, что я не причиню вреда его карманам, он ошибается. Он должен был знать об этом.

— Не больше двух, — он старался говорить строго, но я всё равно слышал дрожь в его голосе.

Я откинулся на спинку стула и положил руки на затылок.

— Пять, — сказал я невозмутимо.

— Да ладно, Кай. Ты убивал одного человека за сто тысяч раньше!

— Цены растут тем больше, чем популярнее что-то становится. Ты был здесь всего неделю назад и просил две головы за два миллиона. Итак, три будет пять.

Он закатил глаза.

— Тогда три миллиона. По одной за голову.

Я вытащил пистолет из кармана, и вздох, вырвавшийся у Джейсона в этот момент, возможно, был моим любимым звуком всех времен. Все они были такими предсказуемыми.

— Пять, или вместо них будет твоя голова. Честно говоря, меня совсем не волновали деньги. У меня их было столько, что хватило бы на десять жизней, но таков был принцип.

— Твоя сучка заставила тебя…

Я наставил пистолет на Джейсона.

— Назови Флору сукой ещё раз, и я осмелюсь.

Как бы сильно она мне ни ненавидел, никто, кроме меня, не имел права оскорблять её, пока она принадлежит мне, даже если не по-настоящему. Я не делюсь, даже своими врагами.

Он тяжело сглотнул.

— Хорошо. Пять миллионов.

— Уже десять. Мне не нравится твоё сегодняшнее поведение.

— Ты, блять, серьёзно?! — он в гневе хлопнул ладонями по столу. — Десять гребаных миллионов! Ты с ума сошёл?!

— Жизни стоят дорого.

— Мне нужно кормить семью, Кай. Десять миллионов — это… оно того не стоит.

Я надеялся, что он употребит более оскорбительные слова.

— Я тоже, но ты слышишь, как я жалуюсь? Ты хочешь, чтобы погибли три невинных человека, и я готов поспорить, что они, в очередной раз, просто кучка цыпочек, которые угрожают донести о твоей неверности твоей жене. Пять миллионов были бы справедливой ценой, но опять же, твоё поведение сегодня выводит меня из себя, так что, либо вдвое больше, либо ничего.

— Пошёл ты, Кай. И трахни задницу своей сучки, Фл…

Я нажал на спусковой крючок своего пистолета.

Мгновение назад Джейсон Марин просил меня убить кого-нибудь, а теперь он пал жертвой моей пули. Пуля попала ему прямо между бровей.

Кровь хлынула из него так же быстро, как его безжизненное тело упало на пол. Прилив адреналина затопил меня, ухмылка растянула уголки моих губ.

Я хотел ощутить прилив сил, побыть наедине с собой и насладиться адреналином, который мне принесло убийство, но двери в мою комнату для совещаний распахнулись, и трое моих людей вошли внутрь.

— Сэр…

Я поднял руку, чтобы остановить его от дальнейших разговоров.

— Приберись здесь, хорошо?

— И он просто размазал кровь по твоему лицу?! — Стерли подняла декоративную подушку с дивана и швырнула её через всю комнату.

Подушка ударилась о половину шкафа, встряхнув его так, что ваза, стоявшая сверху, упала. Она разлетелась на миллион осколков, но вместо того, чтобы нервничать из-за того, что может сказать Кай, я отмахнулась от этого, как от пустяка.

Прошла почти неделя, а я всё ещё чувствовала, как кровь приливает к моему лицу. Возможно, если бы я знала, кем был этот незнакомец, то это не вызвало бы у меня такого отвращения, но Кай отказался предоставить мне какую-либо информацию о покойном.

Новой домработнице Кая потребовалось тридцать секунд, чтобы появиться и полностью убрать осколки вазы. Эти люди были волшебниками.

— Ну, не по всему лицу, но да. Боже, я ненавижу его.

Если бы я не накрасила губы красной помадой, я взяла бы другую подушку, чтобы покричать в неё, но разбивать вазы — это одно, а портить помадой прекрасную декоративную подушку — совсем другое.

Поэтому вместо этого я сжала руки в кулаки. Мои ногти впились в кожу, но они были недостаточно длинными, чтобы причинить мне боль.

— Чья была кровь? — спросил Мило с любопытным выражением лица.

Да, я пригласила свою сестру и лучшего друга в дом Кая вместо того, чтобы встретиться с ними в другом месте. Мило был не очень доволен, когда я отправила ему адрес, но он всё равно пришёл. Я была уверена, что как только Кай узнает, что я впустила Мило сюда, это закончится для меня плохо, но я была готова рискнуть.

Кай никак не мог запретить мне видеться с моим другом, и поскольку я была вынуждена оставаться здесь до тех пор, пока его план расторгнуть нашу помолвку не сработает, я отказалась жить свою жизнь иначе, чем раньше. Это означало — пригласить мою сестру на вечер кино в пятницу вечером.

Обычно мы заказывали много выпечки из моей любимой пекарни, но в этот раз, когда здесь был Мило, я остановилась на чём-то менее сладком. Это была пицца.

— Я не знаю. Кай так и не сказал мне.

В прошлую субботу, по дороге домой, я раз десять спрашивала Кая о жертве, потому что мне было плохо несмотря на то, что я не знала этого человека, но он отказался рассказывать. Он сказал, что моё присутствие на его работе было исключительно ради поддержания имиджа и вовсе не означает, что я имею право знать больше о его делах.

Честно говоря, я имела право знать. Он привёл меня прямо на место преступления, размазал отвратительную кровь по моему лицу, а затем оставил меня в этой комнате — очевидно, другой свободной комнаты не было — на три часа с двумя мужчинами, наблюдавшими за каждым моим движением, пока он занимался другим дерьмом. Я заслуживала знать, чью кровь я не смогла стереть, пока не вернулся Кай.

«Номер один» и «номер два» даже не разрешили мне сходить в туалет без присмотра, а поскольку они бы следили за мной, мне не хотелось идти даже ради того, чтобы оттереть засохшую кровь. Сценарий, при котором люди в казино подумают, что меня только что избили охранники моего жениха, мог быть преувеличен, но я не хотела в него играть.

— Конечно, он этого не сделал, — Мило закатил глаза. — Он абсолютно ужасен. Я всё ещё не могу поверить, что твой отец заставил тебя выйти за него замуж. Типа, алло? Я тоже свободен. Плюс, у меня гораздо больше привилегий, чем у Оклера.

Стерли рассмеялась, затем прикрыла рот рукой, чтобы остановить себя.

— Разве ты только что не сказал, что никогда не захочешь жениться? Никогда.

Мне пришлось рассказать Мило, почему мы встречаемся в доме Кая, и поэтому я была вынуждена рассказать ему и о помолвке. Он был шокирован и даже несколько разозлился, что я не сказала ему раньше. Затем он предложил мне кучу вариантов, которые я должна была реализовать. Даже когда они звучали великолепно, я понимала, что ни один из них не сработает.

Единственным способом отказаться от этой помолвки было следовать плану Кая, какую бы сильную ненависть я не испытывала бы к нему. И каким бы ни был его план на самом деле.

— Я так и сказал, — подтвердил Мило. — Но Флора моя лучшая подруга. Я бы пожертвовал своей свободой ради неё.

Я удивленно подняла брови, глядя на лучшего друга.

— Это самая невероятная ложь, которую ты когда-либо говорил, — я точно знала, потому что редко ловила Мило на лжи. — Если бы мой отец попросил тебя жениться на мне или заставил тебя, ты бы убил его, назвав это отличной сделкой.

Моя сестра впервые познакомилась с Мило, и, думаю, можно с уверенностью сказать, что он не произвел на неё большого впечатления.

Я много говорила с ним о Стерли, и иногда мне казалось, что он очень интересуется моей сестрой. В те дни, когда я ни разу не упоминала о ней, он обязательно спрашивал сам. Он никогда не делал этого относительно других людей, о которых я ему рассказывала.

Кроме того, теперь, когда она была рядом, он вдруг начал говорить гораздо больше обычного.

Мило пожал плечами, затем потянулся вперёд, чтобы взять кусок пиццы.

— Я не убиваю невинных людей.

— Принуждение к браку незаконно, — напомнила ему Стерли.

Он откусил кусочек.

— Как и отклонение моего приглашения в Тартар.

Это не так, но Мило задел отказ моей сестры вступить в клуб. Ещё одна причина, по которой я верила, что Мило был очень заинтересован моей сестрой.

Стерли была самой чистой женщиной на свете. Она плакала перед сном целую неделю после того, как мы убили Криса, чувствовала себя виноватой, забрав чью-то жизнь, даже если учесть, что он был очень плохим человеком. Она выглядела как фея. Как будто она не могла причинить вред. И это была только она. Стерли была невинна. Она была очаровательной и милой, ей не место в Тартаре, и Мило это прекрасно знал.

Тем не менее, он предложил ей членство, хотя даже у меня его не было. Единственная причина, по которой я попала внутрь, заключалась в том, что я там работаю.

Моя сестра улыбнулась.

— Клуб переоценивают.

— Скажи на милость, что именно в «Тартаре», по-твоему, переоценивают?

Мило скрестил руки на груди и слегка склонил голову набок. Мне хотелось посмеяться над его неестественным поведением, но я сдержалась, поскольку была более чем заинтригована, наблюдая, как мой лучший друг преследует мою сестру.

Стерли не забывала о людях, которым она нравилась. Она знала, и именно поэтому ей нравилось доставлять им неудобства. Как сказала бы моя сестра, если он не может поухаживать за тобой какое-то время, он того не стоит.

В чём-то она была права. Это немного жестоко? Возможно, но я любила жестокость, так что всё было в порядке. Кроме того, если Мило действительно интересовался моей сестрой, мне нужно было понять, насколько он серьёзен.

Но пока это всего лишь теория.

— Во-первых, в обычный клуб не нужно приглашение от владельца, — моя сестра отбросила свои светлые волосы за плечи.

— Клуб только для элиты.

Стерли придвинулась ближе к Мило, ткнула пальцем прямо ему в грудь.

— Нет, это значит, что ты — заносчивый богатенький парень, который использует свою власть в качестве инструмента для уничтожения других.

— Власть — это инструмент для уничтожения, — парировал он. — Я не вижу ничего плохого в том, чтобы использовать силу подобным образом.

— Ты убиваешь людей, Мило. Это неправильно.

Он взял её руку в свою и погладил большим пальцем костяшки её пальцев.

— Поправка: я убиваю монстров. Людей, совершающие преступления сексуального характера, точно не считаю за людей.

Я встала, чтобы налить себе стакан воды, игнорируя их дискуссию, но как только я добралась до кухни, то обнаружила там своего жениха. Он прислонился с суровым видом к стойке, как будто ждал меня.

Именно тогда я поняла, что у меня большие неприятности.

В любом случае, я игнорировала его присутствие, как могла. Если я притворюсь, что его нет, то, возможно, он уйдёт.

Я открыла холодильник и достала бутылку воды для того, чтобы повернуться и прижаться к дверце, как только я снова её закрыла.

— Какого хрена Мило Маруччи делает в моем доме? — потребовал ответа Кай.

— Он мой лучший друг. — Я оттолкнула Кая от себя, или, по крайней мере, попыталась. На самом деле он не сдвинулся с места.

— Это не значит, что он может входить в этот дом.

— Еще как значит.

Я держала голову высоко поднятой, несмотря на то что кончики его пальцев на моей талии почти обжигали мою кожу. Его хватка была не сильной, но всё равно ощутимой. Его руки лежали прямо у пояса юбки, на пару сантиметров ниже рубашки, где моя кожа была обнажена, и между нами не было никакого барьера.

— Это не твой дом, Флора.

— Это временно, если, конечно, нашу свадьбу уже не отменили, — он никак не отреагировал, да в этом и не было необходимости, поскольку я знала, что мы всё ещё помолвлены. — Кстати об этом, к какому результату ведёт нас твой гениальный план? Пока я не вижу никаких изменений.

— Не прошло даже месяца с тех пор, как мы узнали о нашей помолвке.

— О, и Мистер Юрист всё ещё пытается нас вытащить из этой ситуации? Вау, ты, должно быть, отстойно справляешься со своей работой.

Мускул на его скулах дёрнулся.

— Держи Мило подальше от моего дома.

Я промычала в знак несогласия.

— На данный момент это и мой дом тоже, и когда я говорю, что мой лучший друг может навестить меня, значит так и будет

— Я не хочу, чтобы он был рядом с Лолой или Аресом.

Я пожала плечами.

— Ты также не хочешь, чтобы я была рядом, и всё же я здесь.

— Ты здесь только потому, что я не могу так легко от тебя избавиться. Знай своё чертово место в этом доме, Флора. Ты Адамс, я с вами не связываюсь, ребята.

— Почему? Боишься? — я надулась.

Это было весело, на самом деле. Руки всемогущего Кая Оклера были связаны. Я могла смеяться над ним сколько угодно, потому что он не собирался ничего мне делать.

Чтобы самому остаться на свободе, ему пришлось оставить меня в живых и вытащить из тюрьмы. Если бы он причинил мне боль, мой отец обнародовал бы записи, которые были у него. Если я окажусь в тюрьме, то и Кай тоже.

Руки Кая на моей талии напряглись, и внезапно я задалась вопросом, горели ли его руки так же сильно, как моя кожа. Я чувствовала каждую унцию давления, которое он оказывал на меня.

— Я ничего не боюсь, — его голос был ниже, чем раньше, более угрожающим.

— Так и должно быть, — сказала я. — Кто-то может вломиться в твой дом в любую секунду и убить тебя. Жизнь не гарантирована, Ки.

Его лицо нависло прямо над моим. Его горячее дыхание овеяло мою кожу, как нежнейшее из облаков.

На мгновение мне показалось, что он колебался с ответом, что он воспринял мои слова и обдумал их. Но когда я поймала его взгляд, задержавшийся на моих губах, прежде чем он с сожалением смял их, я начала верить в обратное.

Это было быстрое движение, которое я уловила только потому, что не могла отвести от него глаз. Каждый дюйм моего тела знал, что он враг, что он должен был стать моей смертью, но его глаза были такими же завораживающими, заставляющими потерять счёт времени, как будто занимаешься любимым делом.

— Никто не посмеет сюда вломиться, — в конце концов ответил он. — Как ты думаешь, почему твой отец хочет, чтобы ты вышла за меня замуж, Флора?

— Потому что, очевидно, тогда я не попаду в тюрьму.

— Потому что я могу дать тебе то, чего никто другой никогда не смог бы: гарантия безопасности. Когда ты моя, никто больше не сможет отнять у тебя свободу. Что бы ты ни делала.

— Выйти за тебя замуж означает, что моя свобода исчезнет в ту же секунду, как я скажу «да», — вот почему нам пришлось ускорить процесс. Прошло совсем немного времени с тех пор, как я переехала, но я с нетерпением ждала того дня, когда смогу снова съехать. — И я никогда не буду твоей.

Он не согласился. Вместо этого Кай схватил меня за запястье и поднял его, вытаскивая что-то из кармана. Мгновение спустя у меня на пальце появилось золотое кольцо, и у меня даже не было возможности отказаться.

То, что мне придётся носить кольцо, не застало меня врасплох, потому что я знала, что это произойдёт. То, что моё обручальное кольцо будет дорогим, тоже вполне ожидаемо, но чего я никак не ожидала, так это того факта, что он купит золотое кольцо.

Я старалась не думать о том, почему он купил золотое, потому что он не мог знать, что я предпочитаю золотые украшения серебряным. Должно быть, это счастливая случайность. Возможно, он поверил, что мне нравится серебро, и, чтобы подразнить меня, купил менее популярное украшение.

В момент моей диссоциации Кай приподнял моё лицо, заставляя посмотреть на него. Я не поняла, когда он наклонился и его горячее дыхание снова пробежало по моей коже, оставляя непроизвольные мурашки.

— Это кольцо говорит о том, что ты моя, — прорычал он, возвращая меня на землю.

— Это кольцо — глупый временный символ. Оно не делает меня твоей.

Я вырвала свою руку из его хватки и развернулась, чтобы уйти.

— Я хочу, чтобы он убрался из моего дома.

Моя кровь вскипела, когда я обернулась и снова посмотрела на Кая. Гнев наполнил каждый дюйм моего тела таким ядом, что мне было трудно сдерживать его.

Хотя я пыталась.

— А он хочет вернуть свои деньги. Ну, знаешь, тот, кто обокрал его — твой брат. Полагаю, некоторым вещам просто не суждено случиться.

В ту же ночь, когда во всём доме было тихо, оба моих ангела, которые поддерживали меня в здравом уме — и удерживали от убийства другого человека — ушли, и уже ничто не могло сдержать меня от того, чтобы устроить какую-нибудь заваруху.

Кай хотел притвориться, что он «тот самый» мужчина. Как будто он контролирует меня — я должна была доказать ему обратное.

Никто, даже мой жених, не может указывать мне, что делать.

Итак, когда все уснули, я схватила свой запасной пакет с блестками и тихо спустилась вниз.

В фойе я, не раздумывая, схватила ключи от любимой машины Кая и направилась в гараж. По какой-то глупой причине Каю понадобился неоправданно огромный гараж на три машины. Я знала, что это грандиозно, потому что первые пару ночей после переезда я шныряла по дому, пока все спали.

Не судите меня, ладно? Для меня это была совершенно новая местность. Конечно, я собиралась познакомиться с каждым дюймом этого места.

Что-то подсказывает мне, что Кай прячет вещи по всему дому, например, оружие. Прежде чем я стала бы жертвой его пули, я хотела бы знать, каких мест следует избегать. Я не думаю, что нашла всё его оружие, но нашла достаточно. Надеюсь.

Когда я, наконец, добралась до машины, я открыла её и сразу же приступила к работе. Я доставала из сумки флакон за флаконом красных блёсток и поливала им драгоценные автокресла Кая. На полу, внутри каждой, даже самой маленькой щели, которую я смогла найти, включая кондиционер. В следующий раз, когда он воспользуется им, будьте уверены, Кай почувствует себя так, словно ему устроили вечеринку-сюрприз.

Все знают, что удалять блестки очень сложно, вот почему они всегда были моим любимым оружием. Они не причиняют физического вреда, но раздражают, и определённо отнимают пару лет жизни у того, кто пытается от них избавиться.

Как только значительная часть его машины была покрыта блёстками моего любимого цвета, я почувствовала, что чего-то не хватает. Взглянув на время, я поняла, что у меня осталось достаточно времени, чтобы подготовиться к ещё одному маленькому сюрпризу.

Я вернулась в дом и направилась прямиком к огромной кладовой, прихватив кучу упаковок с леденцами.

Мне потребовалось некоторое время, чтобы развернуть все леденцы красного цвета, раздавить и растопить их, но в конце концов я вернулась, прежде чем кто-то успел проснулся.

С растаявшими конфетами в горшочке я побежала обратно к машине Кая, пока они снова не затвердели, и вылила смесь ему на руль.

Может быть, в следующий раз Кай дважды подумает, прежде чем указывать мне, кого я могу приглашать в гости, а кого нет.

Когда я закончила и направилась мыть кастрюлю, я вздрогнула, увидев, что кто-то прислонился к дверному косяку кухни. Его голова склонилась набок, выражение лица непроницаемо.

— Я думаю, это, возможно, самая нелепая месть, которую я когда-либо видел, — сказал Арес с лёгким смешком в голосе. — Блёстки? Серьёзно? Лола могла бы придумать что-нибудь получше, а ей всего пять.

— Мои намерения — раздражать, а не причинять вред.

Когда я проходила мимо Ареса, дрожь пробежала по моей спине, и я не могу сказать почему. Что-то в том, каким холодным он казался, было странным.

Если бы кто-то бросил блёстки в машину моей сестры, я бы пустила в ход кулаки.

— На твоём месте я бы проколол все четыре шины, облил машину несмываемой краской, а затем добавил немного блеска для пущего эффекта. И я бы сделал это со всеми автомобилями, а не только с одним.

— Во-первых, гораздо лучше проколоть только три шины, а не все четыре, но откуда тебе знать? — Арес последовал за мной через дом на кухню. — Твой брат знает, что ты не такой ангел, каким он тебя считает? — Арес снова усмехнулся.

— А свиньи умеют летать?

Я наполнила кастрюлю водой и поставила её обратно на горячую плиту, чтобы размягчить уже почти затвердевшие конфеты. Это значительно упростило уборку.

— Возможно, мне следует сказать ему, чтобы он внимательнее следил за тобой.

— Как будто он послушает.

— Он вырастил тебя, верно? — меня не должно было удивлять, что Арес Оклер не был святым, и всё же это удивляло. С тех пор как я переехала, Ареса либо вообще не было дома, либо он не обменивался со мной ни единым словом. Я предположила, что Кай велел ему не разговаривать со мной, но у меня возникло ощущение, что это не так. — Конечно, он хотел бы знать, чем занимается его брат.

Арес снова приблизился ко мне.

— Я не говорил, что ему всё равно. Я сказал, что он не стал бы слушать кого-то вроде тебя.

— Кого-то вроде меня?

Я не могла дождаться того дня, когда смогу снова покинуть этот дом.

— Знаешь, сумасшедшую суку, убивающую своих бывших.

Иисус. Ты убиваешь одного бывшего, и тебя уже объявляют психопатом.

— Может, мне стоит убить Кая следующим, — я повернулась к Аресу, больше не заботясь о том, что он все ещё несовершеннолетний, — или тебя? Как ты на это смотришь?

Несмотря на его попытки казаться жёстким, вести себя непринуждённо, я заметила то, как у него перехватило дыхание, а в глазах застыл страх.

Мужчины. Все они были одинаковы. Мужчины были… предсказуемыми. Пока ты играешь по их правилам, они чувствуют себя неполноценными, сильными, проявляют к тебе немного милосердия. Как только женщина начинает возражать, это всегда происходит одним из четырех способов.

Первый: они вели себя агрессивно. У первого варианта было три подкатегории: вы могли оказаться с кучей синяков, когда они давали волю своему гневу, в больнице или, в общем, мертвыми.

Второй: они начинали вас уважать, но, конечно, никогда не рассказывали об этом. Женщина никогда не может быть сильнее мужчины, и признать обратное вслух было для них потерей.

Три: они стали вас бояться, что было так же вероятно, как увидеть в небе корабль.

Четвертое: в редких случаях мужчина не пытался сразу стать альфа-парнем, а действительно уважал вас и показывал это.

Каким бы из этих вариантов я ни была для него, он довольно быстро всплывал на поверхность.

Как я уже сказала, предсказуемо.

Когда Арес больше не реагировал, потому что, очевидно, он был шокирован тем фактом, что не смог напугать меня, я подошла прямо к нему.

— Ты недоволен моим присутствием, малыш, я понимаю. Я тоже не в восторге от того, что нахожусь здесь, но нам придётся смириться, понятно?

— А если нет?

— Семья может быть на первом месте, но кровь течет повсюду. И когда речь заходит об эгоизме или бескорыстии, как ты думаешь, что бы выбрал Кай?

Арес моргнул, глядя на меня, затем прочистил горло.

— Бескорыстие.

— Неверный ответ, — я пару раз погладила его по щеке, затем отступила. — То, что он взял тебя с собой, когда убегал, не значит, что он не пожертвовал бы тобой ради своей свободы.

Мило рассказал мне об этом ранее. Как оказалось, Итан Оклер был весьма разговорчив.

— Сбежал? — его глаза резко расширились. — Мы были сиротами. Мы не сбежали, а переехали сюда, чтобы у Кая и Итана было больше возможностей позаботиться о нас, когда больше некому будет это делать.

— Это то, что они тебе рассказали? — он не хотел кивать, но всё равно кивнул. — Извини, что испортила сюрприз.

Я услышал, как кто-то вошёл в мою комнату, прежде чем успел открыть глаза.

— Проваливай! — Арес бросил в меня чем-то. Было слишком темно, поэтому я не смог разобрать, что именно в меня бросили.

Я пару раз моргнул, пытаясь привыкнуть к темноте, но безуспешно. Честно говоря, я не уверен, что хочу знать, что это такое.

Я повернул голову к прикроватной тумбочке, пытаясь посмотреть на цифровые часы, но цифры предательски сильно расплылись, не давая возможности определить время. Сейчас либо три часа ночи, либо восемь, но если учесть, что на улице всё ещё темно, я склоняюсь к первому варианту.

— Который час? — спрашиваю я у брата.

Он молчал, словно наказывая меня отсутствием ответа.

— Ты похитил меня?!

— Ох.

Какого хрена?

Единственные, кто знал, что мы с Итаном похитили Ареса, были мы сами. Ещё, конечно, Джули, но на этом всё. Даже Арло не знал. Тогда кто ему сказал?

— Арес, серьёзно, который час? — спросил я снова.

Он, наконец, посмотрел на мои часы, затем снова на меня.

— Три двадцать семь.

Я кивнул сам себе.

— Тогда иди спать.

Я лег обратно, намереваясь закончить этот разговор, но у моего брата были другие планы. На этот раз он запустил в меня чем-то тяжелым, что попало прямо мне в живот.

Я начал ворчать, когда сел и попытался рассмотреть таинственный предмет в моих руках.

— Лампа? Серьёзно?

— Следующим я швырну комод, если ты мне не ответишь.

Он даже не смог бы поднять его сам.

— Ладно, как скажешь. Чего ты хочешь…

— Ты похитил меня! — он расхаживал взад-вперед. — Ты, засранец, забрал меня из нашей семьи, и ради чего, Кай?! РАДИ ЧЕГО?!

Вау, ладно. Я не думал, что он будет настолько опустошен, если узнает.

— Мама в тюрьме? — спросил он. — Или она дома молится о возвращении своих детей?!

— Определённо не последнее.

Она, вероятно, даже не расстроилась, когда мы ушли. Если уж на то пошло, она больше боялась, что я пойду в полицию и сообщу о её насилии.

— Я тебе не верю, — Арес стоял неподвижно, опустив руки. — Почему ты забрал меня из семьи, Кай?

Я промолчал. Итан не хотел, чтобы Арес знал. Я не хотел, чтобы Арес знал.

Предполагалось, что Арес вырастет без каких-либо забот. Я не хотел заменять те немногие хорошие воспоминания, которые у него были, правдой. Я не хотел, чтобы он знал, что единственная причина, по которой он получал подарки на дни рождения, заключалась в том, что я пожертвовал собой ради него.

Я не мог изменить прошлое, но я мог защитить его от того, чтобы он узнал о нём.

Он подошёл ближе.

От него исходил гнев с такой силой, какой я никогда раньше не видел, по крайней мере, не от него.

— Почему ты украл у меня все хорошее, Кай?! Я мог бы вырасти с любящими родителями! Но нет, ты отнял это у меня! И ради чего?!

— Ты бы вырос без отца и с матерью, которой было бы плевать на тебя, Арес, — сказал я ему. — Я не похитил тебя, я спас тебя от адской жизни, наполненной адом.

— Ты лжёшь.

— Ты уверен в этом? — спросил я, а Арес скрестил руки на груди и убеждённо кивнул. — Как ты думаешь, кто убил Итана и Лидию?

Хотя я знал, кто это сделал, я никогда не говорил Аресу.

— Я не знаю. Кто-то, кто, вероятно, хотел твоей смерти.

Я покачал головой.

— Это сделала Джули. Она убила его, чтобы предупредить меня, Арес. Я был слишком близок к тому, чтобы найти её, потому что, как бы тебе ни хотелось в это верить, она ужасный человек. Если бы я позволил вам с Итаном остаться там, она бы сделала с вами то же, что сделала со мной. Кто-то должен был избавиться от неё. Я пытался годами, но, когда я был достаточно близок, я стал неосторожен, и Итана убили. На его месте мог оказаться ты.

— Ты сказал мне, что мама в тюрьме.

— Ну что ж, — я усмехнулся про себя. — Я солгал.

Он с трудом сглотнул.

— Кто сказал, что ты не лжешь мне прямо сейчас?

— Тебе придётся довериться мне.

Он усмехнулся.

— Конечно. Как всегда. «Ты просто должен мне доверять». Несмотря ни на что. И я никогда не подвергал это сомнению, потому что я действительно доверяю тебе, Кай. Даже когда я не должен этого делать, — Арес отступил назад, увеличивая расстояние между нами. — Я даже не могу быть уверен, что это не ты убил Итана. Ты не из тех, кто обладает моралью.

Моя кровь застыла в жилах. Я знал, что должен был сохранять спокойствие, но обвинение в убийстве собственного брата задело меня сильнее, чем я думал.

Я вскочил с кровати и подошел прямо к брату.

— Иди, ищи свою маму. Найди её и спроси, почему я решил, что сбежать с вами обоими было лучше, чем оставаться там. Я могу дать тебе её адрес. Если ты действительно веришь в то дерьмо, которое несёшь, тогда отвали. Если ты действительно думаешь, что я бы что-нибудь сделал Итану, тогда Арес, покинь этот чертов дом.

Он вздрогнул от моих слов.

Мне захотелось взять свои слова обратно в ту же секунду, как я их произнёс. Я никогда в жизни так не злился на Ареса. В глубине души я знал, что он прав, желая получить ответы, но если бы я однажды сказал ему это, то не с тем ядом, с которым я выплюнул эти слова.

— Ты просто меня вышвырнешь? — спросил он, его голос был тише обычного.

— Я освобождаю тебя, вот и всё. Очевидно, я похитил тебя двенадцать лет назад. Так что, если ты хочешь уйти, то уходи, чёрт возьми.

Когда я уже собирался проскочить мимо него, пойти куда угодно, чтобы отдышаться, Арес схватил меня за запястье и удержал.

— Ты клянешься, что у тебя была веская причина уйти?

Прежде чем ответить, я сделал глубокий вдох, чтобы справиться со своим гневом, затем кивнул.

— Если бы я не ушел той ночью, я бы не дожил до следующего дня, Арес. И с моим уходом она бы начала делать то, что делала со мной, с тобой и Итаном.

— Хорошо, — сказал он на одном дыхании.

Прежде чем я успел опомниться, Арес обхватил меня руками.

Я ненавидел объятия. Действительно чертовски ненавидел их. И всё же, я обнял его и прижал ещё ближе к себе.

— Спасибо тебе, — прошептал Арес, — за то, что спас нас, даже если ты не скажешь мне, почему тебе пришлось это сделать.

Он не извинился за своё обвинение, но это потому, что я научил его, что сожаление — удел слабых. Ты никогда не сможешь взять назад то, что сказал вслух, так что извинения ни черта не изменят.

— Ты знаешь, я сделал бы это снова, не задумываясь.

Я почувствовал, как он кивнул, прижавшись к моему телу.

— Флора разбомбила твою машину блестками.

Каждый мускул в моём теле был готов взорваться от напряжения и гнева, чем дольше Арло стоял рядом со мной, смеясь над представшим перед нами зрелищем.

Как только Арес сообщил мне об этом, и я проверил свою машину, я позвонил Арло, потому что не мог поверить своим глазам. Теперь я понимаю, что мне не следовало это делать.

Повсюду были блёстки. Я не думаю, что Флора пощадила хотя бы дюйм моей машины, и я уважал это. Честно говоря, блеск был наименьшей из моих забот, поскольку я могу заплатить за то, чтобы это убрали, но то, что она вылила на мой чертов руль, было совершенно другой проблемой.

— Она мне нравится. Потрясающая, — сказал Арло сквозь смех, затем похлопал меня рукой по спине, хотя он знал, что это приблизило его к встрече с дьяволом. — Пришло время, когда кто-то дал тебе столько же дерьма, сколько ты подаешь другим.

— Я убиваю, Арло. Она заливает машины красными дурацкими блестками и чем бы там, чёрт возьми, ни было это хрустящее дерьмо.

Мой пульс зашкаливал, но в то же время я был… удивлен.

Никто никогда не осмеливался сделать со мной что-то подобное. Мне боялись даже перечить, поэтому я привык, что меня оставляют в покое и что люди соглашаются делать всё по-моему.

Внезапно у меня на плече появился ещё один маленький рыжий дьявол с чёрными вьющимися волосами, который насмехался надо мной.

— Чем бы это ни было, легко это не отмоется, — он ещё раз хлопнул меня ладонью по спине, — но я должен сказать, что это самое красивое место преступления, которое я когда-либо видел.

Красивое? Я так не думаю. Это было грязно, неряшливо. За этим не стояло ни техники, ни рационального мышления. Флора просто забросала мою машину блестками, высыпала мне на руль то, что, как я предположил, было чем-то вроде конфет, и назвала это идеальной местью.

Это была не месть, а… жестокость. Самый приятный способ зла из возможных. Лично я бы предпочёл, чтобы она на самом деле попыталась причинить мне вред или, по крайней мере, принесла мне что-нибудь для пыток. Все выражают свою признательность по-разному, верно?

— Ах, чёрт, — Арло фыркнул от смеха, затем сделал пару шагов, чтобы отойти от меня, — она тебе нравится.

— Мне нет.

— Она тебе нравится, — он ухмыльнулся.

Я закрыл дверцу своей машины и бросил ключи куда-то позади себя. В любом случае они мне больше не понадобятся.

— Мне не нравятся люди. Я могу привыкнуть к принятию или даже уважению, но «нравится» — я не практикую.

Арло посмотрел на меня с чем-то вроде замешательства и беспокойства.

— Ты не практикуешь то, что кто-то тебе нравится. Это просто случается.

— Возможно, у людей, которые считают себя «общительными» или «очень общительными людьми». Мне требуется, по крайней мере, от пяти до двадцати лет на развитие такого ощущения, как «принятие», прежде чем я смогу привнести чувство «нравится».

Сказав это, я ушёл и оставил своего друга стоять посреди гаража, не дав ему ни секунды поговорить со мной.

Моей следующей целью должна была стать Флора, и у меня было чувство — что бы я ни сделал или ни сказал ей, она найдёт творческий способ показать мне, как мало её это волнует. Дьявол на моём плече улыбался при мысли об этом.

— Как у вас дела с Каем? — спросил мой отец, притворяясь, что не видит ничего плохого в том, чтобы шантажировать Кая ради того, чтобы тот женился на мне.

Я всё ещё думала, что мне не нужна защита Кая, что я могла бы оградить себя от всего этого. Кроме того, до сих пор никто по-настоящему даже не подозревал меня, по крайней мере, никто не пытался связаться со мной. Они не могли прекратить расследование, поскольку смерть Криса определенно не была самоубийством.

— Хорошо, — неопределённо ответила я, но потом вспомнила, что должна вести себя так, будто мы с Каем становимся ближе. — Первое время было немного странно, понимаешь? — я заставила себя улыбнуться отцу. — Тем не менее, мы ладим. А Лола на самом деле такой ангел.

Честно говоря, я ещё толком не познакомилась с Лолой. Кай проделал отличную работу, удерживая её подальше от меня. Всякий раз, когда он знал, что я буду дома без него, Лола внезапно оставалась с бабушкой и дедушкой, или Арло забирал её и уходил гулять, пока не возвращался Кай. Меня это не сильно беспокоило, поскольку мой интерес к заботе о ребёнке лежал где-то в области минус нуля.

— Это здорово, — сказал папа, и что-то странное прозвучало в его голосе. — Видишь ли, я просто хотел как лучше для тебя, Флора. Тебе лучше поверить, что твой старик знал, что ты никогда не успокоишься, если он не возьмёт дело в свои руки.

Так сильно мне захотелось закатить глаза, встать и наорать на него. Он не делал мне одолжения, он не защищал меня. Очевидно, мой отец был трусом.

Всю свою жизнь я видела в нём человека, которого невозможно было сломить. Кого-то могущественного и наполненного любовью. В моих глазах он был лучшим человеком, который существовал, лучшим отцом, который только мог быть. Но теперь я знала, что он был человеком, который не знает, как постоять за себя.

Я признаю, я облажалась по-крупному. Возможно, мне следовало быть немного осторожнее, возможно, мне следовало позволить Мило убить Криса, вместо того чтобы настаивать, чтобы я сделала это сама. В отличие от моего отца, я была готова столкнуться с последствиями, если бы что-то пошло не так.

— Почему Кай? — спросила я, потому что хотела знать его ответ. Конечно, я знала правду, но так и не поняла его доводов. — Я имею в виду, ты же знаешь, что я знаю Мило намного лучше.

— Разве Кай тебе не сказал?

Я покачала головой.

— Нет.

Мой отец откинулся на спинку дивана и тяжело вздохнул.

— Он сможет защитить тебя лучше, Флора.

Так все говорят.

— Да, я знаю. Но я имею в виду, почему именно он? Мило мог бы сделать то же самое.

Я была уверена, что причина в том, что у отца нет ничего, чем можно было бы шантажировать Мило. Это было предположением Кая.

— Мило силён в том смысле, что он может контролировать клуб, Флора. Кай может замалчивать преступления и делать вид, что их никогда не было, даже если власти в курсе.

— Как тебе удалось заставить его согласиться? — осторожно спросила я.

Я даже прислонила голову к отцовскому плечу, чтобы казаться как можно более невинной. Конечно, ни одна дочь, которая ищет ответы, которые она могла бы каким-то образом использовать, не проявила бы к своему отцу ни капли любви, верно?

— Я спросил его, и, думаю, он решил, что пришло время жениться. Ты уже немного знаешь Кая, он не очень общительный, так что найти пару было бы довольно сложно, насколько я предположил.

Он лжет мне.

Ни разу в жизни я не чувствовала, что мой отец лжёт мне, и теперь, когда я поймала его с поличным, мне стало интересно, о чём ещё он лгал мне.

— Просто так?

— Ну, я, очевидно, сказал ему, что у тебя неприятности. Но я думаю, что после этого он заинтересовался больше, так что это немного помогло. Не беспокойся о деталях. Важно то, что ты выйдешь замуж следующим летом и что вы двое ладите. Ты же знаешь, что я хочу для тебя только самого лучшего, верно?

— Конечно, — я поцеловала отца в щеку, прежде чем выпрямиться. — Кай должен быть здесь с минуты на минуту, чтобы забрать меня.

Мы с ним разговаривали по минимуму после того, как пару дней назад он приставил пистолет к моей голове. Не потому, что я боялась его, а потому, что я не хотела с ним говорить, пока этого можно было избежать.

Единственные слова, которыми я хотела с ним обменяться, были связаны с его планом расторгнуть нашу помолвку.

Кай подумал, что лучше поговорить об этом с моим отцом без его присутствия. Он полагал, что таким образом я получу от него гораздо больше ответов. Он был прав, даже если я и не получила много ответов, но я была уверена, что, если бы он присутствовал, мой отец попытался бы сменить тему в ту же секунду, как я её начала.

— Ты не сама поведёшь машину? — его брови нахмурились.

Я покачала головой.

— Нет. Кай считает, что будет безопаснее, если он сам отвезёт меня туда, куда я захочу. Мне это нравится, — солгала я. — По крайней мере, так мне не придётся слишком сильно скучать по нему. Тридцать минут туда и обратно — этого достаточно, чтобы провести его в чьём-то присутствии.

Кто-нибудь, убейте меня.

— Хм… ну, для тебя это определённо безопаснее.

Почему он не расспрашивал меня? Прошёл всего месяц с тех пор, как я переехала к Каю. Любой, у кого есть мозги, знал, что я не из тех, кто начнёт испытывать… подобные чувства к кому-то за такой короткий срок.

Прежде чем я решила уйти, у меня возник ещё один вопрос.

— Папа, ты бы никогда не солгал мне, верно?

Мой отец выглядел почти оскорблённым тем, что я осмелилась задать этот вопрос.

— Конечно, нет. С чего ты это взяла?

Я покачала головой, отгоняя мысли, которые хотели, чтобы я закричала, поскольку я знала, что это очередная ложь.

— Я просто… Я не знаю. За последние несколько недель моя жизнь перевернулась с ног на голову, и, честно говоря, я больше не знаю, где правда, а где ложь.

Он одарил меня сочувствующей улыбкой.

— Мне жаль, но так будет лучше.

— Да, я знаю, — так ли это? — Мне жаль, что я доставила столько хлопот.

Папа отмахнулся от меня.

— Мы все совершаем ошибки.

— Я бы не сказала, что сделанное мной ошибка. Это было более незаконно, чем что-либо другое.

— Не упоминай об этом, Флора, — предупредил он. — Держи это при себе и умри с этим секретом. Ты хочешь, чтобы тебя знали как человека, который сотворил ужасные вещи со своим бывшим парнем, потому что ты его терпеть не могла?

Это было большее, чем просто неприязнь.

— На самом деле, он…

Могла ли я рассказать своему отцу, что Крис сделал со мной? Что он угрожал сделать с моей сестрой?

Если у человека, которого вы так долго считали невинным существом, оказалась тайная жизнь, о которой вы не знали, насколько ему можно доверять на самом деле?

— Неважно. Вероятно, ты прав.

— Ты рассказала Каю, что произошло на самом деле? Всё это, а не только то, о чём мы упомянули за обедом в тот раз?

— Пока нет, — я заглушила чувство вины за то, что солгала отцу, как будто это ничего не значило. — Некоторые вещи лучше держать в секрете.

Он усмехнулся.

— Это моя девочка.

— О, пап. Я только быстренько поднимусь в свою комнату, хорошо?

Я хотела забрать свой старый дневник. Но я клянусь, после этого я уйду. Я отсалютовала ему на прощание и уже поднималась по лестнице, когда поняла, что когда-то жила здесь.

Почему я ходила на цыпочках, как будто выросла не в этих стенах? Моя спальня всё ещё была там, где была, когда я была маленькой. Когда это мне приходилось говорить отцу, что я собираюсь что-то взять из своей комнаты? Не было ничего противоестественного в том, что я поднималась туда всякий раз, когда навещала его. Плюс, я могла бы ограбить его, если бы ему было всё равно.

Как только я оказалась перед дверью своей спальни, я проверила, поднимается ли мой отец наверх, но, когда я не услышала никаких движений, я поняла, что он всё ещё сидит в гостиной, наблюдая за игрой в гольф.

Тем не менее, я открыла свою дверь и притворилась, что захожу внутрь, когда вместо этого прокралась в кабинет моего отца, который находился в конце коридора.

Я бросила ещё один быстрый взгляд назад, просто чтобы убедиться, прежде чем нырнуть в единственную комнату в этом доме, в которую мне никогда не разрешалось входить. Это было чудо, что он не запер свой кабинет.

Когда я стояла посреди удивительно маленькой комнаты, мне потребовалась секунда, чтобы пошевелиться. С чего я должна была начать искать подсказки? Какие подсказки вообще были подсказками? Я сомневалась, что мой отец хранил где-нибудь здесь записку, в которой точно указывалось, сколько копий этой кассеты у него было или где он их хранил.

Я достала свой телефон из сумочки и сделала то, чего, как я думала, никогда не сделаю — я позвонила Каю.

Он сразу же взял трубку.

— Мы уже в пути, — сказал он, его голос был полон раздражения, как будто он вообще не хотел со мной разговаривать. Вероятно, он не хотел, и я даже не могу его винить.

— Я звоню не поэтому, Ки, — прошептала я. Мой отец не мог услышать мой разговор, а даже если бы и услышал, всё, что он знал, это то, что я была в своей спальне, и нет ничего плохого в том, чтобы позвонить своему жениху, не так ли? Но на тот случай, если бы он смог разобрать целые предложения, а не только голоса, я на всякий случай понизила свой голос. — Я в кабинете своего отца.

— И что?

— И что?! — тьфу, народ. — Что мне следует искать? Наверняка он не хранит единственную копию в виде компакт-диска в ящике своего стола, так какие, чёрт возьми, подсказки тебе нужны?

— Что угодно.

— Это все бесполезно.

Я никогда не пыталась найти то, что мне не полагалось видеть. И я имею в виду, я даже не пыталась искать свои рождественские подарки в детстве. Мне никогда не было интересно узнавать то, чего я не должна была знать. В конце концов, были причины, по которым кто-то не хотел, чтобы я видела то, что скрывают.

— Он держит свой компьютер в своём кабинете?

Мой взгляд метнулся к столу моего отца.

— Да.

— Ты можешь попытаться открыть его? — спросил он. О, значит, он отправил меня на самоубийственное задание.

— Наверное, — я не потрудилась присесть, так было лучше. Я щёлкнула компьютерной мышкой, и экран загорелся. — Мне нужен его пароль.

Кай издал какой-то звук, который я не смогла определить, но я была уверена, что он только что назвал меня тупицей.

— Очевидно, Флора. Ты знаешь пароль?

— Я похожа на ту, которая знает?

— Разве не каждый ребёнок знает пароли своих родителей?

— Ты знаешь пароли своих родителей?

— Нет, — ответил он. — Но я знаю пароли брата.

Это меня совсем не удивило.

— Ну, Арес не твой отец, так что это не считается.

— Ты можешь его угадать?

Я вздрогнула от звука чего-то разбивающегося. Я резко подняла голову, и мой взгляд сразу же упал на дверь. Моё сердце билось с молниеносной скоростью, я думала, что меня только что поймали, но, к счастью, рядом никого не было.

— Сомневаюсь

— Ты знаешь IP-адрес своего отца?

Если бы я знала, о чём, чёрт возьми, он говорит, возможно. Электроника не была моей сильной стороной.

— Э-э…

— Неважно, я попрошу свою команду выяснить, — теперь в его голосе звучала злость. — Просто выйди. Я уже здесь.

— Он тебе что-нибудь сказал?

— Нет, — Флора испустила долгий вздох, опускаясь на сиденье рядом со мной. — Он солгал мне о том, как заставил тебя согласиться. Ни единого слова о шантаже.

Она действительно была настолько глупа? Я думал, она умнее.

— Очевидно, что он не стал бы упоминать о шантаже, Цветочек. Конечно, он твой отец, но люди, обладающие здравым смыслом, не упоминают о шантаже.

— Я знаю.

Флора скрестила руки и ноги, затем посмотрела в окно. Мгновенно мой взгляд упал на её грудь, которая теперь была приподнята больше, чем обычно, но секунду спустя я отвёл взгляд и тоже посмотрел в окно.

Если и было что-то, в чём я не нуждался, так это во влечении к Флоре, блять, Адамс. Она была такой же плохой новостью, как и её отец, если не хуже. Конечно, у её отца было видео, с помощью которого он заставлял меня делать всё, что он хотел, но его дочь…

Возможно, у Флоры и не было видео доказательств, но я отвез её в один из своих офисов. Она жила в моём доме. В настоящее время она была ко мне ближе всех тех, кому я позволял это. Если и был на свете человек, который мог бы с лёгкостью разрушить мою жизнь прямо сейчас, то это была она. Я не знал, осознавала ли она это.

Это был не страх, хотя, должен признать, мысль о том, чтобы показать ей ту сторону себя, о которой больше никто не знал, немного нервировала. И всё же с тех пор, как она направила на меня мой пистолет, она не выходила у меня из головы.

Я хотел покончить с собой из-за этого.

Она совсем меня не боялась, и это было так… ново. Это было освежающе. Я не спал ночами, гадая, что нужно сделать, чтобы напугать её.

— Эта дорога не до дома, — заметила она после того, как мы оба немного помолчали.

— Это так, — подтвердил я.

— Куда мы едем?

— Ужин с моими коллегами из офиса. Они хотят познакомиться с тобой.

Её голова в мгновение ока повернулась, так что я смог увидеть отражение в моем окне. Я не потрудился встретиться с ней взглядом.

— Откуда они вообще знают о моём существовании? — спросила она.

Я поднес руку к голове и потер висок.

— Арло был очень рад объявить о нашей помолвке.

— И этот парень — твой лучший друг?

Вырвавшийся у неё смешок был горько-сладким. У Флоры был удивительно мягкий смех, что так отличалось от того, как она выглядела.

Если посмотреть, то Флора больше походила на черную розу. Она была загадочной. С первого взгляда на неё вы были бы очарованы ею, и всё же что-то подсказывало вам, что она обречена на трагедию. Мрачный жнец больше не переводил людей на другую сторону, это делала Флора Адамс.

Это было одновременно завораживающе и пугающе.

Но когда ты слышишь её смех… это будто мелодия, не похожая ни на что другое. Это было что-то милое и мягкое. Её голос был как будто обернут в бархат. Затягивающий.

— Арло хочет как лучше, — заверил я её, хотя мне и не нужно было этого делать. — Кроме того, я же говорил тебе, если мы хотим, чтобы это сработало…

Флора прислонилась головой к стеклу.

— Я знаю. Мы должны притворяться, что мы счастливы.

Что-то тяжелое стояло между нами, но даже если бы я знал, как снять напряжение, я не уверен, что мне стоит этого хотеть.

— Я сказала отцу, что мы становимся ближе, — сказала мне тогда Флора, но что-то в её голосе показалось мне не совсем правильным. То ли её беспокоил тот факт, что она солгала своему отцу, то ли что-то ещё, я не знал, но что-то внутри меня хотело бы знать.

— Хорошо.

— Как ты думаешь, он когда-нибудь уступит и расскажет мне о кассетах?

Я очень на это надеялся.

— Он должен, Флора. Иначе тебе придётся остаться со мной.

Они задавали ей так много чёртовых вопросов, даже пока мы ели.

В то время как тарелки у всех уже были почти пусты, Флора едва успевала есть, так как постоянно разговаривала и отвечала на вопросы. Если бы я не брал у неё вилку и не кормил её время от времени, я искренне верил, что она всё ещё бы не съела ни кусочка.

— А чем ты занимаешься на работе? — спросила жена Уилла и одарила Флору милой улыбкой, как и все остальные за последний час.

Это начинало утомлять, и я готов поспорить, что Флора чувствовала себя от постоянных вопросов ничуть не лучше, чем я.

Флора посмотрела на меня, нахмурив брови, как будто не знала, стоит ли ей говорить правду или нет.

Она была танцовщицей, в этом не было ничего плохого, не так ли? Конечно, она зарабатывала не так много денег, как любой из нас. Хотя, учитывая советы этих богатых ублюдков из Тартара, я не был уверен, что это правда. Флора могла бы легко заработать денег на месяц за один день, ей просто нужно было знать, как это делать.

Я встал, больше не в силах сидеть здесь и поддерживать беседы с людьми, с которыми я почти никогда не общался, и, к моему большому удивлению, Флора последовала за мной.

Когда я уходил, я услышал, как Флора сказала что-то, что прозвучало так, будто она на секунду извиняла нас. Эти люди знали, что я никогда не извинялся, я всегда уходил, не сказав ни слова. Они привыкли к этому.

Мгновение спустя мы с Флорой стояли в пустом коридоре, и я был уверен, что он ведёт в туалет, но моя способность заботиться о чём-либо прямо сейчас была ниже нуля. Никто не мог видеть нас из-за стола, и, хотя я боялся каждой секунды, проведённой наедине с Флорой, потому что это больше всего напоминало мне о её присутствии, я был рад, что сейчас вокруг нас было меньше людей.

— Ты в порядке? — спросила Флора.

В её голосе почти не было эмоций, но, если я правильно расслышал, в нём, должно быть, чувствовалась некоторая озабоченность.

— Великолепно.

— Ты на самом деле нечасто встречаешься со своими коллегами?

Я склонил голову набок, глядя на неё.

— Разве я похож на человека, который ходит куда угодно, кроме Тартара и офиса?

Ладно, я также наношу визиты тем, кто был мне должен, но не смог вернуть.

Флора подошла ко мне на шаг ближе.

— Ну, вот и казино…

Когда она встала прямо передо мной, я уловил запах её духов. Они были насыщенными, пахли розами. Она пахла на удивление намного слаще, чем выглядела, и я не знал, хорошо это или плохо.

В последнее время всё во Флоре, казалось, выводило меня из себя.

Проигнорировав её комментарий, я спросил:

— Почему ты не ответила на вопрос?

— Мне показалось неправильным говорить, что я танцую в клубе для элиты, — Флора пожала плечами. — Почему ты убежал?

— Мы уходим, — ответил я строгим тоном и обхватил рукой её запястье. Моя рука снова начала гореть, но на этот раз было намного хуже. Её кожа прямо соприкасалась с моей.

На заметку себе — сходить к чертову психоаналитику, потому что это ненормально.

— Это не ответ, Кай.

Моя челюсть напряглась.

— Ты вообще ничего не ела, и всё потому, что ты была слишком занята, отвечая на вопросы, на которые вряд ли бы дала ответ. Ты бы скорее покончила с собой, чем ответила. Это, блять, ненормально.

— Ты никогда не знакомил своих людей со своей девушкой, верно? — она склонила голову набок, глядя на меня. — Им любопытно, Кай.

— И что? Я, блять, ни с кем не делюсь!

Было достаточно плохо, что я почти ничего не знал о ней, когда она была моей невестой. Она предоставляла случайным и неважным людям информацию, о которой не знал даже я, и я скорее съем стекло, чем буду сидеть там ещё час и проявлять к ней эту жестокость дольше, чем необходимо.

Они встретили её. Они знали, что она настоящая.

Это должно было быть достаточным доказательством.

Флора положила руки мне на подбородок, хотя и немного нерешительно. Когда я не сдвинулся с места, она восприняла это как знак того, что я не против её прикосновений.

Я не был против. Всё покалывало, горело. Она разожгла огонь прямо на моей коже, и я не знал, какую чёрную магию она использовала, чтобы это произошло.

— Для того, кто утверждает, что ненавидит меня, ты определённо ведёшь себя иначе.

Я положил руки ей на бедра и притянул её к себе. У неё перехватило дыхание, и на долю секунды я подумал, не потому ли это, что я так же глупо повлиял на неё, как и она каким-то образом на меня. Но потом я понял, что она не ожидала, что я притяну её к себе, не говоря уже о том, чтобы прикоснуться к ней.

— Что я могу сказать, — начал я, убирая прядь её волос за плечо, — я великий актер.

Это продолжалось недолго, но я могу поклясться, что в тот самый момент взгляд Флоры упал на мои губы. Она сглотнула, и когда её рука легла мне на грудь, по моему телу пронеслось действительно незнакомое чувство.

Что это значило? Почему моё сердце забилось быстрее? Почему я не хотел, чтобы она убирала руку с моей груди? Вместо этого я хотел, чтобы и другая её рука лежала на мне.

Но что было более удивительным, так это тот факт, что моя голова была… тихой. Как будто её прикосновение успокоило каждого демона в моём мозгу, как будто она обладала какой-то странной магической силой, которая знала, как разрешить хаос простым прикосновением.

— Играешь, да, Оклер?

— Не называй меня так, дорогая.

Я привык, что она называет меня Кей, но я никогда не смог бы смириться с тем, что она называет меня по фамилии. Когда она впервые произнесла моё имя, я ощутил вкус сладости, чего-то легкого. Ни разу в жизни я не испытывал желания услышать, как кто-то произносит моё имя. Я привык, что меня называют по фамилии.

Я привык, что моё имя так сокращают, но Флора…

Ох, Флора.

Должно быть, кто-то сыграл со мной злую шутку, потому что не было никакого логического объяснения тому, почему она заставила меня чувствовать то, что я чувствовал.

У меня не было причин любить её. Поправка, у меня не было причин принимать её. Я не испытываю симпатий.

Единственное объяснение, которое у меня было: Флора — ведьма, наложившая на меня заклятие.

За те недели, что Флора жила в моём доме, она только и делала, что раздражала меня своим присутствием. Она целенаправленно переставляла тарелки и другую посуду не по назначению. Она расставляла по всему дому дурацкие ароматические свечи, когда они никому не были нужны. Она сводила меня с ума.

Но я думал о ней.

— Мы скоро вернёмся к твоим коллегам? — спросила она.

Я покачал головой.

— Мы туда не вернемся.

— Тогда домой?

Я снова покачал головой.

— Тебе нужно поесть.

— Я могу сделать это у тебя дома.

— Я знаю, куда мы можем пойти.

Мы с Каем сидели за столиком в «Тартаре». Уголок, о существовании которого я даже не подозревала. Очевидно, для входа сюда требовался дополнительный VIP-пропуск.

Мы были защищены от всех остальных. Окно с тонированным стеклом отделяло нас от остальных людей, от всех опасных мужчин и женщин.

Были только мы. Одни. Фраза, которую я не думала, что когда-нибудь произнесу.

Кай по большей части наблюдал, как я ем, и я не могу сказать, почему это заставляло меня нервничать. Мне показалось странным то, что он наблюдал за мной, что для него было нехарактерно анализировать каждое моё движение. Но было ли это на самом деле?

Никто не мог гарантировать, что он не установил скрытые камеры в доме, чтобы наблюдать за мной весь день. Что он не шпионил за мной, чтобы убедиться, что я не испортила его план или его дом. Хотя, он, вероятно, понял бы, что я сделала с его машиной намного раньше, если бы в его доме были камеры.

Может и нет — в конце концов, он спал.

В любом случае это не имело значения. В некотором смысле мне нравилось его внимание.

— Хочешь десерт? — спросил Кай, уже набирая цифровое меню в центре стола.

Я понятия не имела, как Мило додумался до этого и почему он считал, что заказывать еду с помощью сенсорного экрана, встроенного в стол, лучше, чем другим способом. Но в кои-то веки я оценила это.

Напряжение между мной и Каем, казалось, немного спало. Оно не было таким оглушающим. В кои-то веки между нами завязался непринужденный разговор. Недолгий, но это было намного больше, чем то, к чему я привыкла.

Только Бог знал, почему это произошло и как.

— Нет, спасибо. На самом деле я не любитель десертов, — сказала я, прежде чем Кай успел заказать все меню. Это действительно выглядело так, как будто он пытался это сделать.

Кай посмотрел на меня, нахмурив брови.

— Не любишь сладкое?

Я покачала головой.

— Ну, мне нравится клубника в шоколаде из пекарни на Султан-стрит, но, кроме неё, есть всего несколько видов выпечки, которые мне нравятся. Я не люблю торты или, например, слоеные пудинги.

— Клубника в шоколаде? — он повторил мне в ответ.

Я кивнула.

— На улице Султан. Это было примерно в часе езды от Тартара, в двух от того места, где я сейчас проживаю, так что мне больше никогда не доводилось бывать там.

— Почему не откуда-нибудь еще?

Это был хороший вопрос.

— Я не знаю. Они лучшие, но, к сожалению, скоро закрываются. Навсегда.

— Это тебя огорчает, — заметил он. — Почему?

Разве это не было очевидно?

— Потому что мне нравятся люди, которые там работают. И это единственная пекарня, где продают выпечку, которая не слишком приторная. И, что ж, единственная, в которой есть то, что мне нравится.

— Почему они закрываются?

Я вздохнула.

— Наверное, потому, что у них не так много клиентов? Я никогда не спрашивала.

Кай издал какой-то звук, затем его губы приоткрылись, как будто он хотел что-то сказать, но его прервал звонок телефона. Он проверил, кто звонит, и затем внезапно все маленькие проблески человеческих эмоций, которые я видела на его лице секунду назад, исчезли.

— Оклер, — сказал он таким строгим тоном, что я вздрогнула и села прямо напротив него. А он даже не со мной разговаривал.

Я не могла расслышать, что говорил человек на другом конце провода, но, когда глаза Кая встретились с моими, и он ответил, стало совершенно ясно, что этот звонок не был связан с работой.

— Она со мной.

На минуту я подумала, что это всё. Это был момент, когда копы должны были ворваться в здание и надеть на меня наручники. Что Кай нашёл способ заполучить копии видео моего отца, уничтожил их, а теперь сдал меня, потому что ему было наплевать на то, что случится со мной.

Я задавалась вопросом, стоило ли мне сомневаться в его планах. Что он вовлек меня в свой план только для того, чтобы поиздеваться надо мной, показать моему отцу, как мало его что-то волнует, что никто не может с ним связываться.

— Нет, — услышала я слова Кая. — Нет, — на что, я не знала. — Она не придёт.

Мои брови поползли вверх. Куда я не приду? Или ради чего я не приду?

Допрос? Если он планировал предать меня, разве допрос не помог бы ему приблизиться к своей цели?

— Нет никаких «что, если», Штайнер. Моя невеста не имела ничего общего с этим придурком с тех пор, как они расстались. Он в любом случае представлял опасность для общества, постоянно употребляя крэк и другие вещества. Велика вероятность, что он задолжал одному из своих дилеров приличную сумму денег. Они потеряли терпение, разыскали его и застрелили. Кроме того, в ту ночь, когда он был убит, Флора была на работе. Возможно, вы захотите проверить свои факты, прежде чем снова беспокоить меня или её.

Кай не сдавал меня… он отговаривал меня от возможного судебного разбирательства по делу об убийстве.

Наши взгляды встретились, и то, что он увидел в моих глазах, было настолько ужасающим, что он действительно протянул руку через стол, чтобы взять мою. Его большой палец погладил костяшки моих пальцев, как будто это должно было успокоить мои нервы.

И каким-то странным образом это сработало.

— Я понимаю, что вы делаете свою работу, но когда я говорю вам, что моя невеста не имеет никакого отношения к его убийству, вы должны мне поверить. Если бы у меня были какие-либо причины подозревать, что это сделала она, я бы вам сказал, — ложь. — Вообще-то, да, я бы с удовольствием поговорил с Фитцем.

Мрачная улыбка появилась на его лице. Я понятия не имела, кто такой Фитц, но внезапная перемена в настроении ещё раз сказала мне всё, что мне нужно было знать.

После продолжительной минуты молчания, когда Кай слушал, не перебивая, он, наконец, заговорил снова.

— Меня не волнует, что ты не мог просто вычеркнуть её имя из списка подозреваемых, Фитц. Теперь ты можешь, а если не можешь, я советую тебе всё равно это сделать, потому что я гарантирую тебе, что если мне поступит ещё один гребаный звонок, подобный этому, или Флоре, или твои люди попытаются связаться с кем-либо из нас любым другим способом, я привяжу тебя к стулу и заставлю смотреть на что я способен. О, и просто чтобы мы были на одной волне, я говорю о том, чтобы заставить тебя смотреть, как я убиваю членов твоей семьи одного за другим.

Я ахнула. До сих пор в глубине души я всё ещё сомневалась, что он на самом деле убивал невинных людей. Конечно, я была убеждена, что у него была команда людей, которые сделали бы это за него, но я никогда не хотела допускать мысли, что он действительно сам нажал бы на курок.

С другой стороны, я не должна была удивляться, учитывая, что у моего отца было видео, на котором Кай делает именно это.

— Видишь, это было не так сложно, не так ли? Теперь удалите аудиозапись этого звонка, хорошо? И помни, Фитц, я узнаю, если ты мне солжёшь.

— Мисс Флора? — Маленькая девочка потянула меня за платье. Я даже не заметила, как она появилась в коридоре.

Я посмотрела вниз и встретилась взглядом с двумя огромными глазами, на этот раз она выглядела скорее любопытной, чем испуганной. С момента нашей последней встречи прошло несколько недель, после чего она сбежала. С тех пор я её не видела.

— Просто Флора, — сказала я ей.

— Ты злишься на меня? — спросила она, и я не смогла удержаться, чтобы не опуститься перед ней на колени после этого вопроса.

Что я такого сделала, что заставило Лолу поверить, что я злюсь на неё? Если уж на то пошло, она, вероятно, была единственным человеком в этом доме, которого я терпела.

Я убрала волосы с её лица.

— Почему ты так думаешь?

Лола поиграла прядью своих волос, накручивая их на палец.

— Потому что ты никогда со мной не разговаривала.

Впервые в жизни я понятия не имела, что ответить. Я не могла сказать ей, что её отец старался держать её подальше от меня, и, честно говоря, я не понимала, почему он это делал. У меня было ощущение, что это связано с возникновением привязанности.

Дети гораздо более наивны — если ты хорошо к ним относишься, ты им нравишься. Они так легко привязываются, что я поняла, что лучше держать её подальше от себя. Было бы жестоко, если бы она каким-то образом привыкла к тому, что я рядом, что я ей нравлюсь, а потом я исчезну.

Ни один ребёнок не должен жить с чувством, что человек, которого он обожал, бросает его.

Но теперь, когда она стояла передо мной, и её карие глаза медленно наполнялись слезами, я не знала, что делать. Я ни за что не смогла бы бросить её, уйти так, словно она никогда не задавала мне вопросов. Конечно, Кай предпочел бы, чтобы я сказала Лоле, что не хочу иметь с ней ничего общего, и, хотя я не стремилась подружиться с пятилетней девочкой, я не могла разбить её маленькое сердечко.

— Я просто была занята, — сказала я ей. — Переездом и привыканием к новому окружению…

Она вообще понимает, о чём я говорю? В моей жизни не было детей, откуда мне было знать, что они делают и чего ещё не понимают?

— Но Арес постоянно с тобой разговаривает.

Постоянно? Я с ним тоже никогда по-настоящему не разговаривала. Он изо всех сил старался избегать меня, на что я не возражала.

— Тебе нравится играть с косметикой? — Я взяла её маленькую ручку в свою, осторожно на случай, если она на самом деле этого не хотела, но Лола так и не отдернула руку.

Её глаза загорелись при упоминании о макияже, затем она кивнула.

— А ты не хотела бы сделать мне макияж? — спросила я.

Лола ахнула.

— Настоящей косметикой? — прошептала она мне в ответ, как будто не могла поверить в то, что я предложила.

— Да, конечно.

Затем она отдернула руку, на её лице отразилось беспокойство.

— Папа не разрешает наносить мне косметику. Он говорит, что я слишком маленькая. Он всегда дарит мне только искусственную для кукол.

Я улыбнулась ей.

— Он никогда не узнает.

— Обещаете? — она подняла мизинец. — Потому что, мисс Флора, я не хочу, чтобы у вас были неприятности.

У меня…

Эта маленькая девочка знала своё место, и я не была уверена, впечатляться мне или шокироваться.

Я переплела свои пальцы с её.

— Поверь мне, ничего такого не будет. Даже если твой папа узнает.

Когда я снова встала, я снова взяла её за руку, а затем посмотрела на неё в последний раз. Только тогда я заметила, что на ней была крошечная диадема. Она даже не была дорогой. Это был… пластик.

— Что это за диадема? — спросила я, а потом поняла, что мой вопрос мог показаться грубым, но, к счастью, Лола была маленькой и, вероятно, не восприняла его плохо.

Возможно, я ошибалась.

Лола приоткрыла рот, а её брови печально сдвинулись.

— Сегодня мой день рождения, — сказала она мне тихим голосом.

Теперь я почувствовала себя ещё хуже. Кай действительно поставил меня в тупик своим рассказом. Ранее сегодня он сказал мне, что их не будет большую часть дня, но, конечно, он не сообщил мне никаких подробностей. Там не было ни слова о том, что у Лолы день рождения, иначе я бы купила ей подарок. Это был вежливый поступок.

— Конечно, я знала об этом, — солгала я. — Мне просто стало интересно, почему они сидит криво на твоей голове.

Это было ненамного лучше, но я пришла к выводу, что так ей станет немного легче. Может быть.

— Правда? — Лола протянула руку к своей макушке, пытаясь поправить диадему.

— Давай я тебе помогу? — Она кивнула, и я осторожно сняла диадему с её головы, пригладила волосы и одела диадему обратно. — Так лучше, именинница.

Она одарила меня лучезарной улыбкой.

— Спасибо.

Я осознал свои ошибки в ту же секунду, как высказал свои мысли вслух.

Ошибка номер один: я действительно высказал свои мысли вслух. Флоре.

Ошибка номер два: я сделал ей комплимент, в то время как её макияж выглядел так, будто она не спала целый месяц, побывала на помойке, а потом попыталась стереть всё это сухим листом туалетной бумаги.

Я не мог выбрать худшего момента, чтобы сказать ей об этом.

Флора мгновенно обернулась, она так сильно нахмурилась, что я удивился, как это у неё совсем нет морщин, когда она обычно смотрит на меня таким образом. И даже с этой глупой гримасой на лице она была совершенно потрясающей. Возможно, даже чуть больше, чем обычно.

Запомните для себя — забудьте о психиатре, обратитесь за помощью к экзорцисту.

Этому не было объяснения. Флора Адамс, должно быть, была сущим дьяволом, потому что она заставляла меня чувствовать себя не от мира сего. Таких вещей не должно было быть в моей жизни. Мысль о том, что я нахожу её красивой, а не просто привлекательной, была мучительной. Это было мучительно. Невозможно.

— Это что, для тебя какая-то шутка?! — Она повернулась ко мне и ткнула пальцем в середину груди, а я мысленно умолял её прикоснуться всей рукой к моей коже.

— Нет, — ответил я.

Флора недоверчиво покачала головой и усмехнулась.

— Ты худший человек, которого я когда-либо встречала, Кей. Пару дней назад мне показалось, что я уловила в тебе проблеск нормального человека. Думаю, ты был прав, ты великий актёр!

Она отвернулась от меня, и внезапно каждый мускул во мне заныл, требуя, чтобы она повернулась обратно. Я не понимал, что со мной происходит, но я знал, что ненавижу это. Каждую чертову секунду.

— Я могу это смыть? — Я поймал себя на том, что спрашиваю. Я даже не знал, что собираюсь это сделать. Как оказалось, у моего рта теперь был собственный мозг.

Но, похоже, это подействовало, потому что Флора снова посмотрела на меня, на этот раз скорее удивленно, чем сердито.

Нет, Флора, сердись. Это то, чего я заслуживаю.

— Смыть это? — спросила она.

— Твой макияж.

— Зачем?

Я нерешительно поднял руки и заправил волосы ей за уши. Флора была слишком красива, чтобы прятать часть своего лица за волосами.

Я так и не ответил. Вместо этого я подтолкнул Флору, чтобы она села, а затем приподнял её лицо, чтобы мне было лучше видно. Я потянулся за салфетками для макияжа, взял одну или две, а может, и ещё парочку, и медленно, осторожно начал стирать с лица Флоры следы покушения на убийство, которое пыталась совершить моя дочь.

Я начал с области вокруг глаз, удалив все синеватые пигменты, которые смог заметить. Затем я взял новую салфетку для макияжа и продолжил удалять чёрные линии, которые Лола нарисовала на лице Флоры. Затем были вкрапления какого-то вещества, которое было чуть светлее, чем оттенок её кожи. Наконец, я удалил красную помаду, всё до последней капли, пока не осталось только огрубевшее лицо Флоры.

Такая красивая, что я бы заплакал, если бы знал, как это делается.

Она была настоящим произведением искусства.

Мой взгляд задержался на её лице, когда я изучал каждый сантиметр, словно видел её в последний раз. Если бы кто-нибудь приставил пистолет к моей голове и попросил указать на какие-нибудь недостатки на лице Флоры, я бы умер, потому что их не было.

— Что ты делаешь? — прошептала Флора.

Чёрт, если бы я знал.

Я промолчал.

«Только на эту ночь», — сказал я себе. Я восхищался ею всего одну ночь.

Завтра я снова возненавижу её. Завтра я снова буду игнорировать её существование. Видит бог, так будет лучше.

Если бы она спросила меня завтра, что произошло сегодня вечером, я бы сказал ей, что был пьян. Я мог бы отговорить себя от этого.

Но прямо сейчас, если бы она спросила снова, у меня всё равно не было бы ответа. Я понятия не имел, что делаю.

Должно быть, я был околдован.

Хотя в чём-то я был уверен — мне действительно нужно было собраться с мыслями.

— Как я уже сказал, ты красивая, — наконец заговорил я. На этот раз, клянусь, она покраснела. Немного, и, возможно, этот румянец был вызван скорее смущением.

Краснеют ли люди, когда они смущены? Я не знал, но не мог не заметить, что это произошло с Флорой.

— Ты пугаешь меня.

Почти, всего лишь почти, я усмехнулся. Я не мог поверить, что для того, чтобы напугать её, потребовался комплимент от меня. Все мои попытки заставить её бояться меня так же сильно, как и все остальные, оказались безуспешными, но комплимент…

Могло ли ей стать лучше?

— Я сам себя пугаю, — пробормотал я, но она не услышал, по крайней мере, я на это надеялся.

— Кай? — спросила она нежным голосом, словно обернутым в атлас. — Ты принимаешь наркотики?

А я принимал?

— Возможно.

За всю свою жизнь я и близко не подходил к наркотикам. В моей профессии я должен был сохранять ясную голову. Наркотики всё бы испортили.

С самого первого дня, когда я решил сбежать из дома, я знал, что у меня никогда не будет такого опыта, как у большинства людей моего возраста. Я знал, что для того, чтобы предложить Аресу жизнь, которой у меня никогда не было, я должен стать тем, кто принимает решения за него, а не за себя. И, честно говоря, мне никогда не было интересно даже пробовать наркотики.

Зачем мне вообще рисковать, если вместо этого я могу убить?

Я глубоко вздохнул, не отрывая взгляда от самой красивой девушки, которую я когда-либо видел.

А потом мой мозг словно перезагрузился, и я снова смог мыслить здраво. Я словно очнулся от какого-то лихорадочного сна.

Я отстранился от Флоры, пару раз моргнул, затем прочистил горло, как будто последних пятнадцати минут и не было.

— Лола ждёт, — сказал я.

Флора кивнула.

— Да.

— Меньше всего я хочу заставлять ее ждать.

Зачем я ей это сказал?

— Тогда… уходи?

— Верно.

Я почти развернулся, чтобы уйти, но вместо этого снял очки и спросил:

— Ты можешь дать мне пощечину?

— Что? — она рассмеялась. — По-моему, ты совсем спятил, Кей.

— Да, и именно поэтому я хочу, чтобы ты дала мне пощечину.

Её лицо вытянулось.

— Ты это серьёзно?

Я кивнул, и она снова рассмеялась.

— Если подумать, я найду кого-нибудь другого, кто сделает это, поскольку не вижу причин, по которым твоя ядовитая рука должна когда-либо касаться моей кожи.

Я вернул очки на место.

Я повернулся, открыл дверь её спальни и, выходя, услышал, как Флора сказала:

— Это больше похоже на того Кая, которого я знаю.

— Выходим через две минуты, — сказал Мило, входя в мою гримёрку.

— Как скажешь.

Он поднял обе руки, как будто я наставила на него пистолет. Зная Мило, он бы ни за что не поднял руки, если бы в этот момент у меня действительно был пистолет.

— Ого. Сегодня утром кто-то проснулся не на той стороне кровати.

— Каждое утро, когда я просыпаюсь в этом доме, я просыпаюсь не на той стороне кровати.

— Но на своей кровати, верно? Ты же не в его постели просыпаешься, не так ли?

— Нет, на своей, — подтвердил я.

— Хорошо. Если бы ты это сделала, ты бы сказала мне, верно? Не похоже, что этого никогда не случится. Вы вроде как помолвлены и когда-нибудь обязательно займётесь сексом.

Я проигнорировала его комментарий, насколько могла, потому что не могла же я рассказать ему о временном помешательстве Кая прошлой ночью, что было странно, поскольку мы с Каем не планировали оставаться вместе. Честно говоря, если бы я не знала, что мы работаем над тем, чтобы не жениться, то, возможно, попытки Кая быть милым со мной были бы менее запутанными. Нам пришлось бы искать способ поладить.

Но я не могла сказать об этом Мило.

Я ненавидела хранить секреты от своего лучшего друга, но я также знала, что это важно. Чем больше людей узнает о плане Кая, тем больше шансов, что он провалится.

— Что ж, я не планирую приближаться к его члену в ближайшее время.

Он кивнул сам себе.

— Твой жених в зале.

Я так и знала. В этом не было ничего нового. У Кая был абонемент, и он им пользовался. Много. Конечно, он собирался провести здесь одну ночь. Он уже бывал здесь раньше.

— Меня это не удивляет.

— Да, меня тоже, — промурлыкал Майло.

Это привлекло моё внимание. Я удивлённо подняла брови, ожидая, что он объяснит, что к чему, но он так и не сделал этого. По крайней мере, не по своей воле.

— Что это должно означать? — Он пожал плечами.

— Ничего. Просто… ты знаешь. После того, как он пригрозил половине моих гостей перерезать им глотки, если они осмелятся взглянуть на тебя, его присутствие казалось… ожидаемым.

У меня отвисла челюсть.

— Он этого не сделал.

— О, но да, он это сделал.

— Что? Я имею в виду… Как? Почему? Когда?

Мило ухмыльнулся, и я не могу передать, как сильно мне хотелось стереть это дерьмо с его лица.

— Когда? Должно быть, это было в один из твоих первых дней здесь. Полагаю, он положил на тебя глаз, прежде чем ты ему разонравилась.

Это не могло быть правдой.

— Как? Ты можешь себе представить, как. У него такой вид… довольно пугающий.

— Лжец.

Я не понаслышке знала, что Кай может быть пугающим, но меня это никогда особо не волновало. У меня никогда не было причин бояться его.

Мило цокнул языком.

— Почему? О, Флора, пожалуйста. Ты настолько слепа?

— Что ты имеешь в виду? — спросила я, теперь уже сбитая с толку.

Что я пропустила? Кай никогда не проявлял ко мне интереса вплоть до вчерашнего вечера, и, честно говоря, я сомневалась, что он был искренен. Кроме того, когда он впервые заговорил со мной, Кай оскорбил меня.

— Кай мной не интересуется.

Его брови мгновенно сошлись на переносице.

— Он твой жених, конечно, он в тебе заинтересован.

— Ну… нет. То есть, да, конечно… — Проклятье. Я глубоко вздохнула. — Ты же знаешь, что наши отношения чисто платонические.

Дело было даже не в этом, но сказать это казалось лучше, чем напомнить ему, что ни у меня, ни у Кая не было права голоса при выборе нашего будущего супруга.

— Ты правда в это веришь? — Мило закатил глаза и уселся на мягкую подушку в моей гримерке. — Ты пытаешься сказать мне, что всемогущий Кай Оклер не смог бы расторгнуть этот дурацкий контракт, который твои родители якобы подписали давным-давно? Ты когда-нибудь видела этот контракт? Кай — юрист, если ты забыла. Этот человек не проиграл ни одного дела с тех пор, как получил лицензию. Он мог бы вывалять твоего отца в грязи, если бы захотел.

— Всё не так просто! — Я повысила на него голос. Боже, иногда я действительно ненавидела Мило. Почему он не мог просто принять то, что я сказала ему об этой помолвке? — Кроме того, я сказала тебе, что это для того, чтобы защитить меня. Без него я бы попала в тюрьму, Мило.

Он покачал головой.

— Вот тут ты ошибаешься. Он мог бы предложить защиту, не женившись на тебе, Флора. Итак, скажи мне, как ты думаешь, почему он согласился, если это не из-за интереса к тебе?

Как бы мне ни хотелось рассказать ему, я не могла. Мой отец даже не хотел, чтобы я знала о видео, и, если бы Кай сам мне не рассказал, я бы до сих пор ни о чем не догадалась.

— Это не имеет значения, Мило. И прежде, чем ты захочешь вмешиваться в чью-то личную жизнь, попробуй сначала разобраться в своей собственной, — огрызнулась я. — Последние месяцы ты проявлял ужасный интерес к моей сестре, бегал за ней, как влюблённый щенок, в то время как она не обращала на тебя ни малейшего внимания. Так что, пока ты наконец не возьмёшь себя в руки и не пригласишь её на свидание, не врывайся сюда и не рассказывай мне, какой меня видит мой жених, когда ты даже не можешь разобраться в своих собственных эмоциях.

— Чёрт возьми, Флора. Не думаю, что когда-либо видел, чтобы ты так на меня набрасывалась, — сказал он спокойным, как всегда, голосом. Неужели он не понимал, что я злюсь? Как он вообще мог оставаться таким спокойным? — И я не думал, что если ты нравишься Каю, это проблема.

У меня вытянулось лицо.

— Не думал?

— Нет. Так и должно было случиться, не так ли? — Верно… — Но я действительно хочу, чтобы ты подумала о причинах. Независимо от того, почему он согласился на это, я могу гарантировать тебе, что Кай мог бы отказаться от этого, если бы захотел. Легко.

Я ненавидел всех присутствующих здесь. Ненавидел всё в них. Их лица, их мысли, их слова. Ненавидел каждый едва слышный шепот, который я слышал, когда Флора была на сцене.

Она выглядела безупречно, танцевала так, словно она правила грёбаным миром. Она заставляла мою кровь течь по жилам немного быстрее, немного тяжелее.

Количество раз, когда я был чертовски близок к тому, чтобы вытащить пистолет из кармана и пристрелить каждого, кто осмеливался похотливо взглянуть на Флору, было где-то между сотней и бесконечностью.

Я хотел видеть их мертвыми. Всех их.

— Привет, — тихо сказала Флора, усаживаясь напротив меня. Я чувствовал, что люди пялятся на меня, и, держу пари, она тоже, поэтому я не удивился, когда Флора оглядела зал, словно пытаясь поймать чей-то пристальный взгляд.

— Я недавно разговаривал с твоим отцом, — сказал я ей, немедленно привлекая её внимание.

Флора посмотрела на меня с удивлением на лице.

— Ты правда говорил с ним?

— Да. Я предложил новую сделку.

Чем скорее я выпровожу её из своего дома, тем быстрее снова почувствую себя самим собой. Каждый час, когда я бодрствовал, мысли о ней преследовали меня. В каждом из моих снов в последние дни она становилась главной героиней моих рассказов. Как оказалось, я был не в состоянии противостоять этому.

Флоре нужно было уйти. Как можно скорее.

— Новая сделка? Какая?

— Я предложил заплатить за записи, гарантируя при этом твою безопасность. Сначала мне показалось, что он был заинтересован выслушать меня, но, полагаю, он не был настроен на переговоры. — Что немного настораживало. Кто бы отказался от миллионов долларов? — Я думаю, что, возможно, расстроил его.

Я без слов сказал, что больше не хотел бы жениться на Флоре. Я был не настолько глуп, чтобы рисковать и заставлять Чендлера думать иначе. Насколько ему было известно, я попросил купить кассеты только для того, чтобы он не смог шантажировать меня ими в будущем.

— Кай… — Флора ахнула. — Что, чёрт возьми, ты наделал?

Я облизал губы, готовый объяснить ей всё так подробно, как я предлагал кому бы то ни было, когда бы я ни облажался в том, что сделал, но я так и не зашёл так далеко.

К нашему столику внезапно подошел какой-то незнакомый мужчина, явно пьяный, судя по тому, как он раскачивался взад-вперёд и невнятно выговаривал слова.

Я не был знаком с этим парнем, да и не хотел с ним знакомиться. Конечно, он должен был обладать хоть какой-то властью, но для меня это не было препятствием. И пока он обращался к моей невесте, я уже держал руку на пистолете.

— Ты танцовщица, — сказал он и указал на грудь Флоры, как будто не видел в ней человека.

Флора щелкнула пальцами.

— Мои глаза здесь.

— Я бы предпочел посмотреть на твои сиськи, красотка. — Не стреляй в него, Кай. — Вообще-то, я бы предпочел, чтобы ты разделась перед…

Я вытащил пистолет и выстрелил ему прямо в голову. На глазах у всех.

Можно было ожидать, что люди поднимут головы или закричат, потому что, очевидно, раздался выстрел, но никто даже не вздрогнул.

Единственным человеком, который выглядел шокированным, была Флора. И чёрт возьми, только эти глаза заставили меня пожалеть о том, что я выстрелил из пистолета.

Безжизненное тело того парня упало на пол, но мне было всё равно. Его глаза были открыты, неподвижный, пустой взгляд устремлен в потолок. Это было одно из моих любимых зрелищ.

— Ты застрелил его, — прошептала она, в основном самой себе.

— Я же говорила, что сделаю это. — Я даже не почувствовал себя виноватым.

— Да, но… — Флора судорожно глотнула воздух. — Я не… Кай, ты, черт возьми, застрелил его!

— Да ладно, дорогая, ты не в первый раз видишь, как стреляют в человека. Учитывая, что раньше она сама нажимала на курок.

— Нет, но Кай…

— Что за хрень, чувак? — Мило стоял над мертвым телом, выглядя более раздраженным, чем я когда-либо видел. — А как же «в клубе не убивать»?

— Мило, — попыталась Флора. — Он сделал это из-за меня.

Мило проигнорировал её.

— Эти правила существуют не просто так, Оклер. Даже ты должен следовать этим правилам. Я ни для кого не делаю исключений. Даже для заносчивого жениха Флоры.

— Круто? — Я склонил голову набок. — Мне на самом деле всё равно.

— Чёрт, богатая задница. Ты знаешь, во что мне это обойдется?!

Во что это обойдется ему? Является ли он плохим убийцей, если смерть стоит ему чего-то.

— Повторяю, Маруччи, мне всё равно.

— Мило, — Флора потянула его за руку, отчаянно пытаясь привлечь его внимание. — Клянусь, Кай сделал это только из-за меня. Он сделал это для меня, правда, несколько странным образом.

— Из-за этого я должен отменить твое членство! — Майло провёл рукой по волосам, явно расстроенный.

— Тогда сделай это. — Почему он колеблется? В тот раз, когда отец Флоры убил кого-то здесь, он выскочил за дверь через несколько секунд.

Мило подошёл ко мне вплотную.

— Если бы я мог, я бы сделал это много лет назад.

Если бы он мог? Он владел этим местом, так что же его сдерживало? Или кто его сдерживал?

— Убери это дерьмо, Оклер. Я этим не занимаюсь. Твоё убийство, твой беспорядок, твоя ответственность за то, чтобы избавиться от всего этого.

Это не было проблемой, у меня были люди, которым требовалось всего одно сообщение, и они уже собирались разобраться с этим.

И все же…

— Jt’aime pas^[6], — сказал я, потому что знал, что Мило не понимает. Насколько я знал, он был итальянцем, и я был уверен, что его французский либо устарел, либо вообще не существует. Как и его личная жизнь.

Но я забыл об одном человеке, который, по-видимому, понимал по-французски. Флора.

Конечно, она поняла. До этого она говорила со мной по-французски. Конечно, она всего лишь велела мне отсосать у неё, что, в общем-то, не имело для меня никакого смысла, но смысл был ясен.

— Va en d'enfer^[7]. — Флора вскочила со своего места, теперь уже в бешенстве.

Хотя её желание отправить меня к черту было настолько заманчивым, что кровь стыла в жилах, я задавался вопросом, что же делает Мило таким особенным, что её так волнует моя ненависть к нему. Конечно, он был её другом, но ведь этого же не только из-за этого, верно?

Если кто-то ненавидел Арло, мне было на это наплевать. Вероятно, у них были веские причины не любить его. Чёрт возьми, иногда даже я не любил его больше, чем терпел.

Я наблюдал, как Флора стремительно удалилась, а Мило последовал за ней.

— Ты, чёрт возьми, застрелил его, Кай! Гнев разливался по всему моему телу, усиливаясь по мере того, как я дольше находилась в его присутствии. Каждая моя мысль желала видеть этого человека мертвым.

Он был груб. Он был убийцей. Он был безумцем, психопатом, ни хрена не соображающим.

Но ещё он был таким…… Каем.

К несчастью для меня, Кай был моим попутчиком домой, поэтому я не могла вернуться домой раньше, сбежать от него, хотя мне очень этого хотелось.

Я понимала, что это было то, что он делал регулярно, но не было абсолютно никакой необходимости стрелять в этого человека. Да, он был отвратителен, и я не хотела дослушивать его до конца. В любом случае, я уже знала, что он собирался сказать. И если бы он успел доесть, велика была вероятность, что всё содержимое моего желудка оказалось бы на полу передо мной.

Но это же не повод кого-то убивать, не так ли?

Кроме того, Мило, чёрт возьми, имел право злиться, и Кай, отмахнувшийся от этого гнева как от чего-то неразумного, стал моей последней каплей.

Он ненавидел Мило? Его?! Серьезно? Мило никогда ничего ему не делал, по крайней мере, я об этом не знала.

Кай официально был проклятием моего существования.

— Как насчет того, чтобы кричать погромче? Не думаю, что соседи тебя услышали.

Кай пошёл за мной, но всё, чего я хотела, — это чтобы он оставил меня в покое.

У меня вырвался гневный стон, и, хотя мне так сильно хотелось развернуться и сделать что-нибудь по-настоящему — дать ему пощечину значилось на первом месте в этом списке, — я просто продолжила подниматься по лестнице в свою спальню.

Когда я почти дошла до своей комнаты, чья-то твёрдая рука обхватила меня за запястье и потянула назад, заставляя повернуться лицом к единственному мужчине на Земле, к присутствию которого я потеряла всякий интерес.

В последние несколько дней он заставлял меня относиться к нему с пониманием. Возможно, в конце концов, он был не так уж плох. Может быть, его просто неправильно поняли, что за всей этой жестокостью скрывается добрая душа. Но, Боже, неужели я ошибалась? Очень, очень сильно ошибалась.

— Дорогая, — его голос звучал спокойно. — Этот человек в любом случае был на волосок от смерти.

Я не могла ему поверить. Да, он был стар, но даже старики заслуживают того, чтобы жить.

— Ты не Бог, Кей. Ты не можешь играть роль мрачного жнеца с косой только потому, что кто-то делает что-то, с чем ты не согласен.

Моя попытка вырвать свою руку из его хватки провалилась, и вместо этого Кай прижал меня к стене позади меня, удерживая в плену, не давая возможности сбежать.

В его глазах было некоторое беспокойство, и я впервые увидела, что он немного не в своём обычном настроении. Мне и раньше приходилось видеть гнев, невозмутимый, холодный, даже мягкий. Но никогда — тревогу.

Я поняла, что это был трюк. Так и должно было быть.

Он обхватил моё лицо ладонями, прижал кончики пальцев к моей коже и приблизил свой рот так близко к моему, что я почти могла ощутить его вкус.

— Если бы я совершал убийства каждый раз, когда кто-то не соглашался со мной, Цветочек, я бы давным-давно остался единственным человеком на этой планете. — Его глаза, такие темные, такие загадочные, такие красивые, проникали мне в душу. — Ты бы умерла несколько месяцев назад.

Я огляделась, чтобы избежать его взгляда. Черные стены, золотые акценты и слишком дорогие картины привлекли моё внимание в миллионный раз с тех пор, как я была вынужден переехать сюда. Это было красиво, как в частном художественном музее.

— Не могу поверить, что ты всё ещё на свободе. — Мой голос был тихим, и слова вылетели из меня одним долгим выдохом. Затем я снова посмотрела на него. — И я не могу поверить, что именно ты решился на убийство, когда прекрасно знаешь, что дома тебя ждут шестилетняя дочь и брат-подросток. Боже, ты приносишь домой оружие, Кай. Что, если Лола найдёт их?

Он усмехнулся. Хмыкнул.

— Тебе это кажется смешным?

— Вполне.

Он не мог говорить серьёзно.

— Что в этом смешного? — спросила я.

Кай отодвинулся от моей головы, давая мне немного больше пространства для дыхания. Он всё ещё был слишком близко, но и слишком далеко. Я чувствовала, как моё сердце бьётся в груди, так сильно, что боялась, что он тоже это чувствует. Если он и чувствовал, то никогда не говорил.

— Лола знает, как обращаться с оружием, дорогая, — сказал он с едва заметной улыбкой на губах.

Эта улыбка. Она была прекрасна. Это была душераздирающе красивая улыбка.

Я ненавидела её.

Я опустила голову, уставившись на чёрный, как эбеновое дерево, пол, на наши туфли, когда он стоял так близко ко мне. Каждый раз, когда Кай сдвигался хотя бы на миллиметр, его аромат окутывал меня, как облако, атакуя меня. И от него так приятно пахло.

Это должно было быть преступлением — так приятно пахнуть. Чувствовать такой дорогой запах.

До Кая я даже не подозревала, что от кого-то может так дорого пахнуть, но с тех пор, как он появился в моей жизни, я была вынуждена сделать множество открытий.

Он потерся носом о моё лицо, и я могла бы поклясться, что почувствовала, как его зубы задели мою кожу.

— Твой гнев очень возбуждает, Флора.

— Кай, — выдохнула я. Сама того не желая, я вцепилась руками в его рубашку. Хотела прижать его к себе или отстранить, я не была уверена.

— Скажи мне остановиться. — Его руки скользили по моему телу, придерживая за талию. — Скажи мне, что от моих прикосновений не возбуждается каждый дюйм твоего тела. — Его губы коснулись моей шеи. — Скажи мне… — Он приподнял моё платье, просунул руки под ткань и оставил их на моих бедрах, чтобы опалить кожу.

— Скажи мне, почему мой мир перестает вращаться каждый раз, когда мои глаза находят тебя. Скажи мне, почему я так себя чувствую, Флора. Почему я хочу прикасаться к тебе, доставлять тебе удовольствие.

— Я не…

Кай прижался своим лбом к моему, закрыл глаза и выдохнул.

— Что со мной происходит, дорогая?

Честно говоря, в этот момент я задавалась тем же вопросом.

— Мысль о том, что какой-то мужчина прикасается к тебе… — Его голос звучал хрипло и ядовито. Опасно. — Как кто-то говорит с тобой так, как это сделал он… Боже, Флора. Ни разу в жизни я не был готов убить целую толпу людей, как сегодня вечером.

Я осторожно прижала ладони к его груди. Кай ахнул от прикосновения, затем накрыла его руку своей, чтобы удержать на месте.

Наши взгляды снова встретились, и, хотя в его безумии горел огонь, я не испугалась его.

— Ты убиваешь меня, — сказал он, когда моя свободная рука легла на его подбородок, и я нежно провела большим пальцем по его щеке.

Он выглядел более уязвимым, чем когда-либо, менее защищённым.

— Каждое прикосновение, каждая секунда, когда ты смотришь мне в глаза… Ты убиваешь меня, дорогая.

Он поднял лицо к потолку и глубоко вздохнул, когда я коснулась его шеи.

— Кай?

— Да, дорогая? Он снова посмотрел на меня.

— Поцелуй меня.

Я понятия не имела, зачем я это сказала, почему я хотела, чтобы он поцеловал меня, но каждый мускул моего тела жаждал его. С каждым ударом моего сердца становилось всё тяжелее, чем дольше он смотрел на меня. Тем дольше он смотрел на мои губы, но не прикасался к ним.

А потом он схватил меня за затылок, притянул к себе и прижался своими губами прямо к моим.

Я был болен.

Этому не могло быть другого объяснения, кроме того, что мой организм был отравлен каким-то ядом, потому что больше месяца назад я скорее получил бы пулю, чем поцеловал Адамс.

Я бы предпочел искупаться в огне, чем прикоснуться к Флоре любым возможным способом.

И всё же я был здесь, страстно желая ощутить её вкус.

У меня не было ни единого шанса после того, как она попросила, чтобы её поцеловали. Все мои разумные мысли испарились, и остались только незваные гости. Те же самые незваные гости сказали ей, что она прекрасно выглядит. Те самые, которые испытывали непреодолимую потребность убить каждого мужчину, который осмеливался взглянуть на неё.

И теперь те же самые злоумышленники, тот же яд заставили меня сдаться.

Я сорвал с лица очки, швырнул их куда-то в коридор, не заботясь о том, что они разобьются, потому что у меня их было достаточно, и прижался губами к её губам, попробовал её на вкус, объявил, что она моя, хотя в глубине души я знал, что она никогда не будет моей.

На вкус Флора была как пространство между Раем и Адом, где мир встречается с хаосом. На вкус она была как запретный плод, вызывающий привыкание, нечто настолько неестественно сладкое и пряное, что этого не должно было существовать.

Она опьяняла меня своим вкусом, своим запахом. Её присутствие окутывало каждый дюйм моего тела, душило меня, но не настолько, чтобы убить. Она не выходила у меня из головы на протяжении всего моего дня, преследовала меня.

Мучил меня.

И её поцелуй…

О, её поцелуй.

Потом Флора застонала, и внезапно я почувствовал, что это мой конец. В этот момент смерть наконец настигла меня.

Я прижал её к стене, прикоснулся губами к её шее, поцеловал, позволил своим зубам коснуться её кожи, готовый оставить след и показать всему миру, что она принадлежит мне.

— Это платье что-нибудь значит для тебя? — спросил я, поднимая руки к вырезу её платья. Это был непрочный материал, который легко рвался. На этот раз не шелк, но даже если бы это был шелк, он всё равно был бы слишком тонким, чтобы сопротивляться моим рукам.

— Нет, — ответила она.

Мгновение спустя я стянул с неё платье и разорвал его, чтобы обнажить её торс. Она ахнула, услышав звук разрывающейся ткани, но я прервал её, просунув язык прямо ей в рот, чтобы ощутить ее ещё раз.

Я хотел прикоснуться ртом к её сиськам, но Флора снова положила руки мне на грудь и начала расстегивать мою рубашку, отвлекая меня.

Пока её глаза следили за её руками, медленно двигавшимися от пуговицы к пуговице, я не отрывал взгляда от её лица. Она была так прекрасна, что мне захотелось покончить с собой.

Каждый изгиб, каждый сантиметр её лица был безупречен. Её глаза, нос, губы, сияющая кожа. То, как раскраснелись её щеки и как двигались её брови.

Она была произведением искусства.

Шедевром.

Затем ее ладони снова прижались к моей груди, кончики её пальцев обводили каждую выпуклость моего пресса, каждый контур моих татуировок.

Я закрыл глаза, чтобы сосредоточиться, мои вдохи стали короткими, а выдохи — прерывистыми, когда она внезапно коснулась одного из шрамов.

— Должно быть, в детстве тебе часто приходилось участвовать в драках, а?

Я открыл глаза и увидел, что Флора всё ещё пялится на мою верхнюю часть тела.

— Что-то вроде того.

Она подняла глаза.

— Откуда они взялись, если не от драк?

— Встань на колени, — сказал я и проигнорировав её вопрос. Я не собирался обсуждать глупые шрамы, когда вместо этого мог дать обхватить её идеальными губами свой член.

— Зачем мне это делать? — она слегка наклонила голову и ухмыльнулась мне.

Я схватил её за горло, притянул ещё ближе и наклонился. Мои губы коснулись её губ, когда я сказал:

— Потому что я знаю, что ты заинтересована в получении награды.

Я поцеловал её снова только потому, что не мог этого не сделать, и она вздохнула от удовольствия.

— Ладно, думаю, я могла бы попробовать, — Флора медленно опустилась на колени, не отрывая от меня взгляда. — Для меня большая честь, что ты доверяешь мне настолько, раз думаешь, что я не откушу твой драгоценный член. Видит Бог, я этого хочу.

Каждая капля ненависти, которую она излучала по отношению ко мне, возбуждала меня.

Она расстегнула мои брюки, облизнула губы, когда стянула их вместе с моими боксерами, по крайней мере, настолько, чтобы освободить мою эрекцию, и взяла мой член в руку.

Затем она отвела взгляд от меня, чтобы посмотреть на мой член, и уголки моего рта приподнялись, когда я услышал резкий вдох.

— Какой кошмар, что вселенная потратила такой член, как у тебя, на кого-то вроде тебя.

Я должен был обидеться, по крайней мере, я так думал, но всё, что я услышал, был комплимент в адрес моего члена, так что, хотела она это сказать или нет, я победил.

В любом случае, я ничего не сказал, потому что, если бы я это сделал, она бы попыталась отговориться, а я не собирался давать ей такой возможности.

— А теперь, будь хорошей девочкой, Флора, и возьми мой член в рот.

Она не подчинилась, но, конечно, и не хотела. Вместо этого Флора погладила большим пальцем мой кончик, а затем подула на него. По моему телу мгновенно пробежала дрожь, и я не был уверен, почему. Это был не первый раз, когда женщина делала такое, и всё же это её глупое действие вызвало у меня больше эмоций, чем у кого-либо ещё.

Её рука скользнула вниз по моей длине и обратно, один раз дернув меня так медленно, что это было скорее наказанием, чем удовольствием, и всё же волна вожделения захлестнула меня.

Я должен был просто отнести её в свою спальню и трахнуть, потому что это было бы для меня концом. Я думал, что её губы были ядовитыми, что её поцелуи убьют меня, но это был совсем другой уровень пытки.

Её хватка на моем члене была твёрдой, но в то же время такой нежной, что на мгновение мне показалось, что я схожу с ума.

Затем она снова пошевелила рукой, на этот раз дергая меня быстрее. Снова и снова. Чёрт, я так сильно хотел ощутить её рот на себе.

— Дорогая, как бы мне ни хотелось, чтобы твоя рука была на моём члене, если ты…

Её язычок высунулся, когда она лизнула мой кончик, и внезапно все до единого слова в моем мозгу испарились.

Флора подняла на меня глаза, и я не мог не наблюдать за тем, как она обхватила своими идеальными губами кончик моего члена и начала сосать.

— О, черт… — у меня перехватило дыхание, когда я почувствовал тепло её губ, обхвативших меня. — Глубже, — потребовал я, и она подчинилась.

Флора взяла меня так глубоко, что её глаза наполнились слезами, и она поперхнулась, но вместо того, чтобы отдернуться, чтобы перевести дыхание, она подмигнула мне, прежде чем засунуть мой член чуть глубже себе в рот.

Мой рот был открыт, а яйца сжались, когда она отстранилась, чтобы повторить то же движение.

Я хотел заявить на неё права, трахать её, пока не закончится ночь и не наступит утро, но я не мог заставить себя пошевелиться. Я не мог заставить себя поднять её, унести из коридора, положить на свою кровать и обнажить перед собой. Я не мог ничего из этого сделать, потому что теперь она двигалась быстрее, и мой мозг, казалось, перестал работать.

Каждый раз, когда она снова втягивала меня в себя, я думал, что у меня свидание с дьяволом.

— Такая хорошая девочка, — я запустил одну руку в её кудри, а другой уперся в стену, чтобы удержаться на ногах. Но даже это показалось невозможным, когда Флора застонала от моих слов и протянула руки к моим яйцам, чтобы помассировать их.

Мои глаза предали меня, закрывшись вместо того, чтобы позволить мне смотреть, как моя прекрасная Флора засасывает в рот каждый дюйм моего тела, смотреть, как из-за неё моя кожа горит.

Тогда я понял, что она должна остановиться, что я должен положить этому конец, потому что каждый нерв в моем теле был готов сдаться. Мои яйца покалывало в ожидании, когда я наконец сдамся, почувствую это сладкое облегчение от оргазма, но я не мог.

Если я кончу, значит, я хотел кончить в неё, а если она не позволит мне, значит, я не заслуживаю того, чтобы кончать.

— Флора, ты должна остановиться… — стон вырвался из моего горла, когда она снова воспользовалась своей рукой, но продолжала обхватывать губами мой член. Её язычок снова и снова скользил по кончику, она посасывала его и так красиво смотрела на меня снизу-вверх. Так горячо.

— Дорогая, я серьёзно…

Она сосала сильнее, дергала меня быстрее.

Рука в её волосах напряглась, и я больше не мог себя контролировать.

Мои бедра дернулись, стон сорвался с моих губ, когда меня настиг оргазм. Сперма брызнула из меня прямо в рот Флоре. Я не думаю, что она проглотила её.

Она дергала меня во время оргазма, не отрывая своего рта от моего члена.

Когда я перестал двигаться, перестал бессознательно двигать бедрами, она отстранилась, но не встала. Вместо этого Флора посмотрела прямо на меня и открыла рот.

Вид моей спермы у неё во рту произвел на меня впечатление, и ни одно из этих ощущений не было приятным ни в малейшей степени. По крайней мере, это вредно для моей головы, из-за того странного чувства, которое я не мог объяснить. Но это произвело на меня такое действие, столько всего, что у меня сразу же возник новый стояк, даже когда мой недавний уже почти прошёл. Это произвело на меня такое сильное впечатление, что я задался вопросом, сколько чувств может испытывать человек одновременно.

Капли моей спермы стекали с уголков её рта, и я поднес руку к её подбородку, провел большим пальцем по её коже, чтобы стереть их.

— Ты так красиво выглядишь, стоя на коленях с моей спермой во рту, дорогая, — сказал я, когда она сглотнула. Она проглотила всё до последней капли, что оказались у неё во рту.

В тот момент, когда её губы растянулись в довольной улыбке, я засунул ей в рот свой палец со спермой, и она слизала его дочиста.

Я больше не мог этого выносить, поэтому, несмотря на все тревожные звоночки в моей голове, на все рациональные мысли, которые говорили о том, что прижаться ртом к её влагалищу или приблизить к нему свой член — это худшее, что я когда-либо мог сделать, я поднял свою невесту с земли.

Мои руки оказались на её заднице, чтобы поддержать её, когда её ноги обхватили мои бедра, и мой рот мгновенно вернулся к её губам.

На этот раз у неё был такой же вкус, как у меня, и даже это произвело на меня впечатление.

Флора могла ненавидеть меня сколько угодно, но с того дня даже Бог не смог бы отнять её у меня.

Она была моей.

Кай повалил меня прямо на кровать, как только мы вошли в его спальню. Затем он стянул с меня платье и разорвал его на две части, как будто это ничего не значило.

Может, это платье и не имело для меня эмоционального значения, но оно мне нравилось… Теперь я больше никогда его не надену. Но всё было в порядке, потому что я знала, что смогу не портить своё платье из-за него и заставить Кая купить мне все платья, которые я захочу.

Может, он и был полным придурком, но он же не мог отказаться от покупки нового платья, когда испортил моё, верно?

Пока я лежала на его кровати, Кай избавился от рубашки, а я только смотрела. Смотрела, как он расстёгивает рукава, как он стягивает хлопок с рук, как напрягаются его мышцы при каждом, даже самом незначительном движении.

У него было великолепное тело, и я возненавидела его за это ещё больше. У Кая было несколько татуировок, равномерно распределённых по всему телу. Они только делали его еще лучше.

Почему Кай должен был быть таким идеальным? Если бы он не был привлекательным, я бы не поцеловала его. Я бы не оказалась в таком положении и не совершила бы самую большую ошибку в своей жизни.

Моя сестра всегда говорила, что лучше умрёт девственницей, чем переспит с врагом, и когда-то давным-давно я была с ней полностью согласна. Хотя я больше не была девственницей, того факта, что я отдалась парню, которого ненавидела больше жизни, было почти достаточно, чтобы я захотела броситься со скалы в следующий раз, когда у меня появится такая возможность.

И в то же время… он был моим женихом.

Даже если это не навсегда, даже если через пару недель мы перестанем быть помолвленными, нет ничего плохого в том, чтобы переспать со своим женихом, не так ли? Даже если он был моим самым большим кошмаром.

Кай обхватил меня руками за лодыжки и потянул вниз, пока моя задница не оказалась на краю его кровати. Он посмотрел на меня с таким голодом в глазах, с таким опасным вожделением, что на мгновение мне показалось, что я этого не переживу.

Если он трахался так же, как убивал — безжалостно, нещадно, со страстью, — меня ждало удовольствие.

Кай опустился передо мной на колени, не сводя с меня глаз, когда подцепил пальцами мои трусики и потянул их. Я приподняла бедра, чтобы было немного легче снять с себя единственную оставшуюся часть одежды, и как только он спустил их вниз по моим ногам, Кай позволил им упасть на пол где-то рядом с ним.

Он раздвинул мои ноги и облизал губы, когда его взгляд упал на мои самые интимные места.

— Такая влажная и готовая принять меня, дорогая, — его голос был хриплым.

Он ещё даже не прикоснулся ко мне, а я уже была такой влажной… Это будет преследовать меня всю оставшуюся жизнь, я просто знала это. Кай не собирался позволять мне забыть об этом.

Когда он закинул мои ноги себе на плечи и стал покрывать поцелуями внутреннюю сторону бедер, у меня вдруг не хватило сил держаться на ногах. Хотя, когда он заговорил снова, всё изменилось.

— Давай поиграем в маленькую игру.

Горячий воздух обдал мою кожу, по спине пробежали мурашки. И когда он прижался губами к моему влагалищу, я ахнула от удивления.

Я знала, что рано или поздно он это сделает, просто не ожидала этого, когда секундой ранее он предложил сыграть в глупую игру.

— В какую игру? — спросила я, готовая согласиться на что угодно прямо сейчас, если это поможет мне быстрее кончить.

Он ухмыльнулся мне.

— У нас есть куча правил, и первый из нас, кто их нарушит, получит наказание по выбору другого.

— Наказание?

Он промурлыкал, но прежде, чем он продолжил объяснять, Кай высунул язык и лизнул меня. Один раз.

Мои бедра дернулись, у меня вырвался стон, а он только продолжал ухмыляться мне.

— Никаких поцелуев, — сказал он.

— С этим проблем не будет.

И, возможно, этого бы не случилось, но озорной блеск в его глазах подсказал мне, что это ещё не все.

— Не краснеть, — добавил он. — Не отводить взгляд.

Я резко втянула воздух, когда он без предупреждения скользнул пальцем внутрь меня.

— Что-нибудь ещё? — Он кивнул.

— Никаких звуков.

Это было нечестно.

— Ты много стонал, когда я тебе отсасывала, — напомнила я ему.

— Правила меняются, — он вытащил из меня палец и медленно ввел его обратно. — Итак, ты в деле?

— Каково будет мое наказание, если я проиграю?

С Каем всё, что он предлагал, было для меня отстойным, так что, по крайней мере, я могла к этому подготовиться.

— Твоё наказание? — он усмехнулся. — Думаю, тебе просто придётся это выяснить.

Это было рискованно… но я так отчаянно хотела ощутить его рот на своей киске, что он мог бы предложить мне настоящий брак, и я бы согласилась.

— Отлично. Да, я…

Теперь он ввел в меня два пальца и приблизил рот к моему клитору. Осознание поразило меня. Эта маленькая игра уже стала моим наказанием.

Я прикрыла рот тыльной стороной ладони, даже укусила себя, чтобы не застонать, когда он ещё глубже погрузил в меня пальцы, двигаясь быстрее. Он сразу же принялся ласкать меня пальцами, не потрудившись начать медленно, потому что знал, что в этом нет необходимости.

Моя грудь тяжело вздымалась и опускалась при каждом его движении. От каждого прикосновения его языка, от каждого щипка я чувствовала, что вот-вот умру.

Мои щёки начали гореть, мне хотелось ударить себя. Я знала, что не смогла бы это контролировать, и всё равно ненавидела каждую секунду, когда чувствовала, как кровь приливает к щекам.

По крайней мере, я всё ещё смотрела на него. Кроме того, румянец и раскрасневшаяся кожа — это разные вещи, не так ли?

Затем он пососал мой клитор, и я снова прикусила свою кожу. Единственная рука, которая поддерживала меня, чтобы я случайно не отвела взгляд от Кая, была так близка к тому, чтобы сдаться, что предательские слёзы навернулись на глаза.

— Мне так хорошо, дорогая, — пробормотал он. — Трахни мои пальцы.

О, Боже… Я боролась с желанием закрыть глаза, боролась с шёпотом, стонами и всеми возможными звуками, которые хотели покинуть меня.

Мои ноги дрожали, бедра двигались, я была уже так близка к поражению.

— Кончи для меня, Флора.

— Нет, — выдохнула я. Задыхаться было нормально, верно? Технически я просто ответила.

Кай вытащил из меня пальцы и заменил их своим языком. Он погрузил свой язык в мою киску, лизнул мой клитор, а затем снова втянул его в рот.

Я почувствовала, как влага от моего возбуждения стекает вниз, и я знала, что он тоже это чувствует. Каждый раз, когда Кай поворачивал голову, я замечала, что его лицо покрывается влагой. Осознание того, что это исходит от меня, заставляло меня стонать почти так же сильно, как и то, как он ласкал меня языком и пальцами.

— Давай, малыш. Будь хорошей девочкой. Кончи ради меня.

О, боже.

Мои ноги задрожали, и я сделала неглубокий вдох, когда кончила. Мои глаза закрылись, но я честно отказалась от попыток держать их открытыми.

Кай не дал мне ни секунды на то, чтобы вздохнуть, не говоря уже о том, чтобы насладиться моим оргазмом. Он схватил меня за запястья, заставил сесть, затем поднял на руки. Его губы блуждали по моей коже, оставляя поцелуи на шее, пока я всё ещё пыталась успокоиться.

Мне хотелось поцеловать его снова, но я уже нарушила правило и уж точно не собиралась нарушать ещё одно.

Может быть, он не заметил, что я закрыла глаза, или, может быть, то, что я закрыла глаза, не считалось отводом взгляда, но в любом случае я не собиралась рисковать ещё больше, чем уже потерпела неудачу.

Когда он поставил меня на ноги, я покачнулась, мои ноги всё ещё дрожали, но он поддержал меня.

Кай прижался губами к моему лбу, затем кивнул в сторону кровати.

— Ложись и раздвинь ноги.

— Хорошо.

Я глубоко вздохнула, затем повернулась и забралась на кровать, пока Кай избавлялся от оставшейся одежды.

Как только я легла перед ним, Кай направился ко мне.

Его губы касались каждого дюйма моего тела — ног, поднимаясь вверх по бедрам, низу живота, затем к ребрам.

— Ты такая красивая, Флора, — сказал он и тут же втянул в рот сосок. Его язык прошелся по нему, в то время как одна его рука нашла другой, сжала и покатала его между двумя пальцами.

Когда он двинулся дальше, мои руки обвились вокруг его шеи, чтобы прижать его к себе. Его губы были так близко от моих, что всё, что я хотела сделать, это придвинуться, уступить, поцеловать его, но я не могла.

— Я собираюсь заставить тебя кончить так сильно, что ты пожалеешь, что впустила меня в себя, — предупредил он грубым, глубоким голосом. Сексуальным.

Должно ли это было напугать меня?

— Теперь я знаю, а ведь я ещё даже не была твоей.

Кай хмыкнул, как будто это было приглашением или, может быть, вызовом. В любом случае, в его глазах появилось что-то настолько опасное, что я почти побоялась продолжать смотреть на него.

— Ты будешь так громко выкрикивать моё имя, что соседи пожалуются.

Он просунул руку между нашими телами, и когда она нашла мою киску, Кай решил потереть меня медленными круговыми движениями. Мои всё ещё чувствительные нервы дрожали от тревоги, но я была так готова к тому, что он продолжит.

— С тебя капает, моя дорогая.

— Конечно, не из-за тебя, — солгала я. — На самом деле, сейчас я даже не думаю о тебе. Единственное, на что ты годишься, — это доставлять мне удовольствие, так что не веди себя так, будто ты Божий дар этому миру.

— Я Божий дар этому миру, — он подмигнул мне. — Но если, притворяясь, что я не такой, ты чувствуешь себя лучше из-за того, что я тебя привлекаю, тогда я притворюсь ради тебя.

Мне действительно стало легче.

Кай снова ввел в меня два пальца, сжал их и снова вытащил. Затем его рука скользнула между нашими лицами, и он облизал один из своих пальцев.

— Ты такая вкусная, малыш.

Я закатила глаза.

— Почему бы тебе самой не попробовать, а?

Он засунул пальцы мне в рот. Мои губы обхватили их, и я слизала с них всё, что осталось от моего возбуждения. Я никогда раньше не пробовала себя на вкус, никогда не испытывала желания сделать это, но то, как он заставлял меня это делать, как он смотрел на меня, пока я сосала его пальцы, было таким возбуждающим, что мне было даже всё равно.

Мне было необходимо увидеть этот огонь в его глазах, понять, что его заводит, что может привести к тому, что он сломается. Но, несмотря на все мои попытки получить от этого как можно больше удовольствия ради него, он только улыбался мне, наблюдая за мной.

Затем он убрал от меня пальцы и, обхватив свой член, несколько раз надавил на него, прежде чем просунуть кончик между моих складок.

У меня в голове остался только один вопрос.

— Игра всё ещё продолжается? — Он кивнул.

— Ты готова смириться с поражением?

— Никогда.

Значит, то, что я закрыла глаза, не считалось?

Кай занял своё место внутри меня своим членом, слегка введя в меня кончик, а затем одновременно и всё остальное.

Я ахнула и была почти уверена, что только что проиграла игру — или снова проиграла, что бы это ни было, — потому что сам этот вздох определённо был больше похож на стон, чем на резкий вдох.

Он был большим, таким чертовски большим, что я почувствовала, как он растягивает меня. Я чувствовала себя такой наполненной, такой готовой к тому, что следующие пару дней всё будет болеть.

— Ты идеально подходишь мне, Флора. — Его губы прижались к моему подбородку. — Такая чертовски тугая, как будто ты была создана специально для меня.

Мои мышцы напряглись, и у меня перехватило дыхание, когда он пошевелился.

— Кай…

— Да, дорогая? — Он замер. — Что-то не так?

— Презерватив, — выдавила я. Он всё равно уже был внутри меня.

— Ты принимаешь таблетки. — Я нахмурила брови.

— Откуда ты знаешь?

— Твой будильник звонит каждый вечер в семь, напоминая тебе о необходимости принять их, — сказал он. — Кроме того, я не собираюсь трахать свою невесту в презервативе.

Его бедра раздвинулись, член выскользнул наружу, и Кай снова вошёл в меня.

Он трахал меня жёстко и быстро, наши тела вибрировали друг против друга, и мне потребовалась каждая капля силы, чтобы не издать ни звука.

Почему я отказался от поцелуев?

Мне нравились её губы. Мне нравился их вкус. Я наслаждался каждой грёбаной секундой нашего поцелуя перед тем, как трахнуть её. Так почему я был настолько глуп, что сказал, что мы не можем целоваться?

Верно, потому что я хотел сохранить хотя бы часть своего достоинства, которое потерял бы, если бы отдался ей ещё больше. И, возможно, потому что мысль о том, чтобы любить и целовать её, была невыносима. Я ничего не любил и, конечно, не собирался менять это на глупый поцелуй.

Но, может быть…

Нет.

Флора была такой тёплой, такой влажной и идеальной для меня. Каждый раз, когда я входил в неё, всё, чего я хотел, — это поцеловать её, отдаться и потребовать, чтобы она издала хоть один звук.

Я знал, что она изо всех сил старалась этого не делать, и, если быть честным, единственная причина, по которой я не мог позволить ей стонать, заключалась в том, что я знал, что это было бы опасно для меня. Если бы я услышал эти звуки от неё, я не был уверен, чтобы это со мной сделало, но в то же время я так сильно ненавидел себя за то, что сказал ей, что она не может издать ни звука, потому что, чёрт возьми, я хотел их услышать.

Звуки, которые она издавала из-за меня.

Звуки, которые предназначались мне, и только мне. Никто, кроме меня, больше никогда их не услышит.

Флора обхватила ногами мои бедра, позволяя мне войти в неё чуть глубже. Она сжала своё красивое влагалище вокруг моего члена. Её настойчивое желание кончить снова завладело моим сознанием, мучило меня необходимостью осуществить это.

Дать ей то, чего она хотела, было последним, чего я должен был хотеть, но моё тело велело мне делать всё.

Её губы были сжаты в твёрдую линию, её глаза встретились с моими, но я мог сказать, что она боролась с каждым желанием отвести их, с каждым желанием застонать.

Она боялась, что её ждет наказание, вот я и подумал. Такого наказания не было. На самом деле, если бы она застонала, я бы только наградил её ещё большим количеством оргазмов.

Но если бы я сказал ей, она бы использовала это в своих интересах.

Я наклонил голову, прижался губами к её лбу и сказал:

— Ты так хорошо принимаешь меня, дорогая.

Дрожь пробежала по её телу.

Она была такой приятной на ощупь, такой плотной и податливой только для меня, что у меня закружилась голова. Каждый мускул внутри меня напрягся, и моё дыхание стало прерывистым и отчетливым.

— Будь хорошей девочкой и дай мне услышать эти звуки, детка.

Пока я говорил, мои губы коснулись её губ, и я мог поклясться, что был момент, когда Флора захотела соединить наши губы, как и я.

— Нет, — выдохнула она.

Я пошевелил бедрами, трахая её сильнее.

— Сделай это.

Флора скользнула ногтями по моей спине и выгнула свою. Её ногти царапали меня, но я радовался ожогам, радовался надежде, что она оставит неизгладимые следы.

— Нет.

Сука. Если бы она не собиралась уступать, это сделал бы я.

Я прижался губами к её губам, целуя её настойчиво, с потребностью. Я проник языком прямо ей в рот, и Флора застонала, словно понимая, что победила. Захныкала. Умоляя прекратить эту пытку.

Мои яйца напряглись от звука её удовольствия. Чёрт, она звучала так здорово, чувствовала себя так потрясающе. Всё в ней было таким…

Блять.

Её полные наслаждения крики стали громче, но и намного тише. Она всё чаще прерывисто дышала, всё чаще всхлипывала, и каждый раз, когда наши бедра сталкивались, её влагалище сжималось вокруг моего члена. Она была так близко. Я тоже был близок.

Я переплёл свои ладони с её, просто чтобы почувствовать, как она крепче обхватила мою, крепко держа меня.

— Ты так хорошо справляешься, моя дорогая.

Я снова поцеловал её. Я не хотел останавливаться.

— Кай, — захныкала она. — Я…

— Я держу тебя, малыш.

Я вошел в неё с такой силой, что она вскрикнула ещё громче, чем раньше. Моя кожа соприкасалась с её, снова и снова. Если после этого наша кожа не загорелась, значит, я сделал всё неправильно.

Я трахал её с такой интенсивностью, какой никогда раньше не испытывал, в которой никогда раньше не нуждался. Плотское обладание, о котором я и не думал, что оно возможно.

— Кончи, — потребовал я.

Она пошатнулась, её глаза закатились, тело затряслось. Она обняла меня и увлекла за собой в совершенно иную вселенную.

Струи спермы наполнили её, и я продолжал толкаться, пока всё до последней капли не оказалось внутри неё.

Флора снова провела ногтями по моей спине, затем снова вверх, пытаясь выровнять дыхание, в то время как я только и делал, что прижимался лбом к её голове, ожидая, пока она не скажет мне убираться восвояси.

У меня не было желания отстраняться от неё, не говоря уже о том, чтобы оставлять её одну, но я знал, что рано или поздно мне придётся это сделать.

— Кай, — прошептала она. — Мне нужно…

Я поднял голову, посмотрел ей в глаза, и она немедленно замолчала. Я не был уверен, что именно она увидела, но, по-видимому, этого было достаточно, чтобы заставить её замолчать.

— Ещё раз, — сказал я, уже спускаясь вниз по её телу, целуя каждый дюйм её тела так, как она заслуживала поклонения.

— Что? — её голос был сдавленным от удивления, но также и от вожделения, подтверждая, что она тоже не готова остановиться.

— Я хочу, чтобы ты кончила ещё раз, детка.

Я снова втянул в рот её затвердевший сосок, скользнув по нему языком, прежде чем перейти к другому.

Шли минуты, заполненные моим ртом и руками на её сиськах, сжимающими, покусывающими, любящими её тело. Её пальцы были в моих волосах, ногти царапали мою кожу головы, и самые прекрасные звуки складывались в мою новую любимую мелодию, звучавшую у меня в ушах.

Когда мои губы коснулись низа её живота, я заметил, как она прерывисто, предвкушающее вздохнула.

Я схватил её за колени и развел их ещё шире, чтобы лучше видеть беспорядок, который я устроил. И что это был за вид.

Её кожа была какого-то красного оттенка, и я испытал чувство гордости, увидев это. Она собиралась почувствовать это завтра, почувствовать доказательства сегодняшней ночи, и этого было достаточно, чтобы я снова возбудился.

Моя сперма вытекала из неё вместе с её влагой. Всё, чего я хотел, это поглотить её ещё раз, ещё раз почувствовать эту гладкость вокруг своего члена. И я бы это сделал, попробовав её ещё раз.

Я должен был это сделать. Она была чертовски вкусной, так как же я мог не попробовать?

Двумя пальцами я протолкнул свою сперму обратно в неё, и в то же время приблизил свой рот к её влагалищу и облизал его. От её вкуса у меня вырвалось собственническое рычание.

— Флора?

Я посмотрел на неё снизу-вверх, и она изо всех сил старалась смотреть на меня в ответ, но её глаза едва могли оставаться открытыми, когда я проник языком в её прелестное влагалище, ощущая вкус моей спермы, смешанной с её влагой.

— Да, — выдохнула она.

— Если я узнаю, что ты позволяешь другому мужчине прикасаться к себе, — начал я, а затем прикусил зубами её чувствительный, набухший клитор. Флора вскрикнула, а затем застонала. Она была чертовски прекрасна. — Ты будешь смотреть, как я замучаю его до смерти за то, что он посмел прикоснуться к тому, что принадлежит мне, поняла?

Она кивнула, но я не был уверен, что она действительно меня услышала. Это не имело значения, потому что я всегда держал своё слово, и слышала она его или нет, она всё равно узнала бы, каким жестоким я могу быть.

— Я собираюсь трахнуть тебя снова. И снова. И снова. До тех пор, пока ты не сможешь держать глаза открытыми, хорошо, дорогая?

Флора снова кивнула, но на этот раз она действительно услышала меня.

— Не мог бы ты подписать это? — спросил Арес, входя в мой новый офис.

Это была небольшая комната на втором этаже, которую мы обычно использовали для хранения вещей, к которым никто из нас больше не прикасался, но которые были слишком дорогими, чтобы их выбрасывать. Я убрал их и переделал.

Сегодня я решил поработать дома, так как некому было присмотреть за Лолой, поскольку бабушка с дедушкой сегодня собрались в пятидневную поездку на Гавайи, они привезли её утром, а её школа была закрыта. Флора была дома, но я не собирался оставлять её одну с моим ребенком.

Арес положил передо мной стопку бумаг и сел.

— Разве ты не должен быть в школе? — спросил я.

Он кивнул.

— Я не спал всю ночь. Я хочу пройти этот тест, когда хорошо отдохну и смогу сосредоточиться, поэтому я остался дома.

Для меня это прозвучало как неубедительная отговорка, но, честно говоря, мне было всё равно, ходит он в школу или нет. Это было его образование, а не моё.

— Я же говорил тебе, что оставаться у друга на ночь перед экзаменом — глупая идея. Я посмотрел на верхний лист бумаги в стопке, уже страшась просматривать их все.

Мой брат всегда давал мне целую кипу бумаг, которые я должен был подписать за час до того, как он уходил в школу, и, конечно, это всегда был последний день, когда он мог вернуть их своим учителям, так что мне нужно было просмотреть их всего за двадцать минут. Обычно они касались однодневных поездок, пропусков занятий, экзаменов и тому подобного. Удивительно, но учителя никогда не отправляли его домой с негативными замечаниями. Мне даже не звонили.

Тогда я был полной противоположностью, но после того, как я сбежал, моим учителям больше некому было звонить, и это прекратилось.

— На самом деле, — рассмеялся Арес, — я был дома.

Я вытаращила глаза. Его никак не могло быть дома. Он сказал мне, что проведёт ночь в другом месте. Мы с Флорой были одни в доме, и это была единственная причина, по которой я ей это позволил.… Будь я проклят.

— Значит, ты не спал, потому что был слишком занят видеоиграми? — Я сомневался в этом, но уж лучше этот вариант, чем другой.

— У меня не было другого выбора, не так ли? — Вздохнув, он глубже вжался в кресло. Смущенный румянец залил его щеки. — Знаешь, очень долгое время я был убежден, что ты навсегда останешься один. Ты даже подтверждал это каждый раз, когда я спрашивал, почему у тебя нет девушки. Что случилось?

— Ну, ты знаешь причину, по которой Флора здесь. — В некотором смысле, так или иначе. — У меня не было особого выбора.

— Да, ты это сделал, но ты отказался бороться с этим, — сказал он. — И теперь ты трахаешь её, хотя именно ты сказал мне, что она никогда не будет чем-то большим, чем просто жена. Прошлая ночь, чёрт возьми, звучала как нечто большее.

— Я работаю над этим, хорошо? — Над чем именно, я уже и сам не был уверен. Я

всё ещё хотел, чтобы она ушла, это очевидно, но потом я подумал о том, что произойдёт, когда я, наконец, получу в свои руки это видео, уничтожу его, и она снова будет свободна.

Я подумал обо всех тех мужчинах, которые должны были подойти к ней, прикоснуться к ней.

Я перечитал уже пятую статью, пытаясь отвлечься.

— Ты собираешься пойти на этот… бал?

— Нет. Это глупо. И у тебя всё равно нет на это времени.

— У меня? — Я ещё раз просмотрел страницу, пытаясь найти, где моё присутствие было обязательным, чтобы мой брат мог пойти туда.

«Родители и/или опекуны учащихся должны принять участие, пожертвовав еду или напитки, а также помогая раздавать закуски гостям на протяжении всего мероприятия».

— Сегодня первая пятница месяца, — сказал он мне, но я и так это знал. — Ты всегда уходишь по пятницам вечером.

Я поднял глаза.

— Арес, если ты хочешь пойти, я могу найти время.

Он никогда не посещал ни один из странных вечеров, которые время от времени устраивала его школа, и я думаю, это было потому, что у меня действительно никогда не было времени присутствовать на них. Я понятия не имел, требовалось ли им присутствие опекуна каждый раз, но, если это было так, неудивительно, что Арес никогда не приходил.

Он даже не показывал мне эти документы, так что я просто предположил, что он не хочет идти. Это был первый раз, когда он дал мне прочитать приглашение. Они всё ещё должны были быть подписаны, поскольку большинству учеников не исполнилось восемнадцати лет, и им требовалось разрешение опекуна, чтобы находиться в школе после уроков.

— Итак, ты хочешь пойти? — снова спросил я.

Затем он медленно, еле заметно кивнул.

Я поставил галочку в поле, где было указано, что он будет присутствовать, затем перешёл к заполнению, сколько всего нас там будет. Как только я подвёл черту к двойке, я передумал и поставил вместо неё тройку. Если я собирался провести весь вечер, наблюдая за глупостями подростков, моей невесте придётся страдать вместе со мной.

Я подписал бумагу и передал её брату.

Он посмотрел на неё, потом снова на меня.

— Три? Я думаю, Лола бы с ума сойдет от скуки.

— Флора.

— Точно.

Как только я закончил перечитывать каждый документ, подписал его и отдал обратно Аресу, он встал, взял остальные подписанные им бумаги и уже собирался выйти из комнаты, когда обернулся.

— Кай, пожалуйста, не убивай кучу старшеклассников, ладно?

— Зачем мне это?

— Потому что, если ты приведешь её, они будут смотреть на неё. И я имею в виду, посмотри на неё. — Я склонил голову набок. — Твоя невеста — это своего рода находка, понимаешь? А теперь помести её в комнату с кучей…

Я поднял руку вверх.

— Просто… уходи.

Если бы мне пришлось ещё секунду слушать, как мой брат объясняет мне, как кучка подростков западёт на Флору, я бы не смог гарантировать, что завтра школа всё ещё будет работать.

Кай согласился рассказать Стерли, но отказался вовлекать Мило в это дело, если в этом не было 100 % необходимости.

После того, как я позвонила Стерли, чтобы рассказать ей всё — или, по крайней мере, всё, что я знала, поскольку была убеждена, что Кай утаил от меня большую часть информации, — она сразу же согласилась помочь нам.

Для всех окружающих Стерли выглядела как ангел, и, возможно, так оно и было, но даже ангелы могли перевернуть мир с ног на голову. Её ангельская внешность была только на пользу. Конечно, наш отец не подумал бы, что у нее, как у всех людей, были дурные намерения.

Она была солнечным ребёнком, тем, кого считали слишком наивной, чтобы что-то понять. Но она была умна. Настолько умна, что понимала: если она будет продолжать в том же духе, люди будут относиться к ней беспечно. Они бы пожалели её, сделали для неё все, что угодно, потому что думали, что она не сможет сделать это сама.

О, но она была опасна, и я не могла дождаться выражения лица Кая, когда он поймёт, что я была права.

— Итак, у меня есть план, — сказала Стерли, когда встретила нас у двери.

Папа, вероятно, всё ещё был в своем кабинете, он едва вышел поприветствовать нас. Он осмелится выйти из комнаты, только когда подадут ужин, так что мы знали, что у нас есть время поговорить.

— Какой план? — повторил Кай с недоверием в голосе.

Лицо Стерли помрачнело, от её жизнерадостности не осталось и следа.

— Не смотри на меня так, будто у меня нет мозгов, Кай.

Вечер обещал быть долгим.

— Привет, — Лола помахала моей сестре, и, думаю, только тогда Стерли поняла, что она здесь. Арес остался дома, но Кай привел Лолу, потому что она сама захотела прийти.

— Боже мой. — Стерли мгновенно опустилась на колени и взяла Лолу за руки. — Ты самая милая крошка, которую я когда-либо видела.

Лола хихикнула.

— Спасибо. Ты оооочень хорошенькая!

— В любом случае, — перебил Кай, прежде чем Стерли успела сказать что-нибудь ещё, но, судя по реакции Лолы, она привыкла к тому, что её отец заканчивает разговоры заранее. Меня бы это, конечно, не удивило. — Ты собираешься пригласить нас войти или мы можем снова уйти? Честно говоря, уйти — звучит лучше.

Стерли подняла голову.

— Пригласить тебя войти?

Я закатила глаза и прошла мимо сестры. Ей не обязательно было приглашать нас, это был даже не её дом. И у меня было столько же прав входить сюда и выходить из него, сколько мне заблагорассудится, как и у моей сестры.

— У папы есть дом намного больше, — прокомментировала Лола, когда Стерли проводила её по коридору, а Кай следил за каждым её движением. Он не доверял Лоле никому, кроме себя и Ареса, и, полагаю, я в какой-то степени понимала почему. Он даже не хотел, чтобы я находилась рядом с ней.

— Есть?

— Да. У нас на заднем дворе есть баскетбольная площадка, но я никогда там не играю, потому что я слишком маленькая. Но знаешь, чем я занимаюсь? — Лола обернулась и посмотрела на Кая, словно спрашивая разрешения рассказать свою историю. Когда он не возразил, но и не согласился, она восприняла это как знак продолжать. — Иногда папа выводит меня на улицу и учит стрелять.

Мои глаза расширились. Я никогда такого не видела.

— Обручами, да?

Лола покачала головой, выглядя слишком обиженной, чтобы я могла в это поверить.

— Нет, Флора, это для глупышек. Настоящим пистолетом.

Я посмотрела на Кая, и он пожал плечами, как будто это ничего не значило. На самом деле, его, казалось, совершенно не беспокоил тот факт, что он учил шестилетнего ребенка правильно обращаться с оружием; это было почти тошнотворно.

С другой стороны, он упомянул, что Лола и раньше умела обращаться с оружием, так что, возможно, меня не должны были удивлять её слова. Но я подумал, что он шутит, просто чтобы напугать меня.

— Какой у тебя план? — спросил Кай, оглядевшись по сторонам, словно желая убедиться, что моего отца нет рядом с нами.

Возможно, разговор об этом в доме моего отца был не самым разумным решением, которое мы приняли. С другой стороны, говорят, что нужно прятаться на виду.

— Разве вам не хотелось бы знать? — Стерли села на своё обычное место, как только мы вошли в столовую.

Лола села рядом с моей сестрой и сразу же схватила Стерли за руку, уставившись на её браслеты, как будто до сегодняшнего дня Лола никогда в жизни их не видела. Она была так поглощена ими, что даже не заметила, как Кай задал ей вопрос.

Я хотела подшутить над этим, показать Каю прямо в лицо, что он второй после меня, но, когда я села рядом с Каем, потому что нам всё ещё приходилось делать вид, что мы сближаемся в присутствии моего отца, он внезапно положил руку мне на бедро. Каждый мускул в моём теле напрягся, позволяя мне забыть все мысли.

Его прикосновение было твёрдым, но нежным. Оно было обжигающим, но успокаивающим. Это сбивало с толку.

Всего лишь одно прикосновение, и все события прошлой ночи всплыли в моей памяти. Каждый поцелуй, каждое ласковое замечание, каждое место, куда касались меня его руки. Я снова почувствовала его на себе, и мне так сильно захотелось, чтобы он был рядом, но в то же время я хотела вырвать эту потребность из своего тела и выбросить её на улицу.

Как он посмел вот так залезть мне в голову?

Прошлой ночью был глупый промах, который я до сих пор ощущаю каждый раз, когда делаю шаг. Я не могла позволить, чтобы это повторилось. Мне нужна была ясная голова, нужно было мыслить рационально. Какое-то странное влечение не могло разрушить мою свободу.

— Конечно, я могу вам всё показать. — Стерли встала, как и Лола.

Лола взяла мою сестру за руку и с радостью последовала за ней из столовой. К моему большому удивлению, Кай совсем не возражал. Обычно он очень заботился о Лоле. Позволять Стерли показывать ей дом было совсем не в его характере.

Кай наклонился ко мне, и я почувствовала, как моё сердце забилось быстрее, когда я ожидала, что его глубокий голос вот-вот зазвучит в моих ушах.

— Тебе больно, — тихо проговорил он.

— Нет, — солгала я.

— T’es sûre de ça?^[8] — Его рука медленно двинулась вверх, и, словно мной управлял кто-то, кроме меня самой, я раздвинула ноги достаточно широко, чтобы предоставить ему больший доступ.

Когда кончик его пальца задел мои трусики, я сделала глубокий вдох. Мне потребовались все мои силы, чтобы сформулировать связное предложение.

— Даже если бы мне было, что таковым не является, ты бы ничего не смог сделать.

— О, дорогая, ты всегда недооцениваешь меня. — Он отодвинул мои трусики в сторону, затем огляделся, чтобы убедиться, что мы всё ещё одни. Даже если бы это было не так, я сомневалась, что его это сильно волновало.

Палец скользнул в мою киску, и я не смогла сдержать стона, который вырвался из меня.

Во мне зазвенел сигнал тревоги. Мой отец мог спуститься вниз в любой момент. Стерли могла вернуться с Лолой в любую секунду.

Я ненавидела его. У умелых пальцев Кая не было причин находиться где-то рядом со мной. Если бы я захотела кончить, я могла бы сделать это сама.

И все же… всех этих причин было недостаточно, чтобы попросить его остановиться.

Часть меня взмокла ещё сильнее при мысли о том, что меня могут застукать, но тут же отключилась, когда я вспомнила, что мы не на людях, а в доме моего детства. Но другая часть меня была уже слишком погружена в мысли, чтобы обращать на это внимание.

Кай схватил меня за ногу, которая была ближе всего к нему, и поднял её над своей, чтобы раздвинуть меня шире для него.

— Ты такая непослушная девочка, Флора, — прошептал он мне на ухо, прежде чем я почувствовала, как его губы прижались к моему уху. — Что бы сказал твой отец, если бы вошёл сюда и увидел, как я трахаю его дочь пальцами за обеденным столом?

Я сглотнула, почти готовая спрыгнуть и убежать, но он вытащил из меня палец и ввел два обратно.

Я застонала, затем сразу же прикрыла рот тыльной стороной ладони, прежде чем моя голова упала ему на плечо. Моя рука потянулась к его бедру. Мои ногти впились в его тело, и от давления, которое я оказывала, я была уверена, что они вот-вот сломаются.

— Скажи мне, — прохрипел он. — Используй свои красивые слова, Флора. Скажи мне, что произойдёт.

— Он… — у меня перехватило дыхание, когда его большой палец нашёл мой клитор.

Я снова хотела ощутить его рот на себе, нуждалась в его члене внутри себя, но я знала, что, если скажу что-нибудь из этого вслух, Кай без колебаний трахнет меня прямо здесь, на обеденном столе. Хотя бы для того, чтобы унизить меня.

Насколько я поняла, у него не было чувства стыда. Но у меня всё ещё оставалось чувство собственного достоинства, и я собиралась сохранять его так долго, как только смогу.

— Кай, пожалуйста. Я пошевелила бедрами, пытаясь создать хоть какое-то трение, и потерлась о его руку. Он усмехнулся моему отчаянию.

Я попыталась разглядеть его член в штанах, задаваясь вопросом, так же ли сильно его пальцы внутри меня действуют на него, как и на меня, или для него всё это было просто игрой. Но я ничего не могла разглядеть. Его чёрные брюки от костюма чудесным образом скрывали любую возможную выпуклость, или, возможно, моё зрение в данный момент работало не так хорошо.

Я попыталась дотянуться рукой до его промежности, но Кай схватил меня свободной рукой за запястье, чтобы остановить.

— Если ты прикоснешься ко мне, Флора, я трахну тебя прямо здесь. Не думаю, что ты этого захочешь.

Это прозвучало как предупреждение, но где-то в глубине души я подумала: «Ну и что?»

Я хотела, чтобы он был внутри меня, чтобы я чувствовала каждый его дюйм. Прошлой ночью он поработал с моим телом так, как никто никогда не делал, так, как я никогда раньше не позволяла ни одному мужчине. Я умоляла его кончить, и даже после того, как я это сделала, он настоял на ещё одном оргазме.

Он положил мою руку себе на бедро, позволяя мне держаться за него, как я обычно держусь за подушку. Крепче сжал мою руку, я сжала его ногу. Ему было всё равно, если я причиню ему боль.

— Ты справишься, дорогая. Кончи для меня.

Я покачала головой, уткнувшись ему в плечо, на этот раз отказываясь повиноваться, но он сделал это по-настоящему трудным.

Его пальцы безжалостно входили и выходили из меня, так умело. Они свернулись калачиком внутри меня, коснувшись моей точки G. Внезапно я громко застонала, тяжело дыша.

Мои ноги задрожали, и я почувствовала головокружение.

— Я не могу… — выдохнула я, когда он надавил на мой клитор.

Каждое движение его пальцев наполняло комнату влажными звуками, и я чувствовала, как с меня капает. Я была уверена, что он наслаждался этой пыткой.

— Да, ты можешь.

Я прижалась лицом к его плечу, когда он добавил третий палец. Я даже укусила его, но, похоже, ему было всё равно.

Я перестала всхлипывать, когда его пальцы стали входить в меня быстрее. Удовольствие разлилось по моим венам, и мои бедра снова и снова двигались навстречу его руке, пока каждый нерв в моем теле не наполнился блаженством, и я не воспарила на облаке, где ничто больше не имело значения.

— Вот так, Флора. Дай мне почувствовать, как твоя прелестная киска сжимается вокруг моих пальцев.

Я ещё раз укусила его за плечо и кончила так сильно, что забыла, что ещё жива.

Кай не переставал двигать во мне пальцами, хотя и замедлился, когда моё тело напряглось и оргазм пронзил меня насквозь. Он остановился только тогда, когда я отвернулась и снова прислонилась к его плечу, пытаясь отдышаться.

Когда он вытащил из меня пальцы, в какой-то момент мне захотелось пожаловаться, умолять его продолжать, но я знала, что у нас нет на это времени.

Затем он засунул пальцы в рот и слизал мою влагу.

— Ты такая восхитительная, дорогая, — сказал он, повернул голову и поцеловал меня в макушку. — Как только мы вернемся домой, ничто не помешает мне трахать тебя, пока ты не потеряешь сознание.

Я прочистила горло, попыталась сглотнуть, но у меня пересохло во рту.

Он не мог говорить это серьезно. Кай просто пытался убить меня, и я боялась, что он действительно мог это сделать.

Кусочек за кусочком он разрушал мою защиту, забирая у меня всё, что только можно. Если я не буду осторожна, он погубит меня.

Я подняла голову с его плеча в тот самый момент, когда Кай снова просунул руку мне между бедер, только чтобы поправить мои трусики. Затем он потянулся к моему правому бедру, подтолкнул его к другому, чтобы раздвинуть мои ноги.

Было так странно сидеть здесь и притворяться, что ничего не произошло. Это тоже было немного неприятно, потому что я так отчаянно хотела привести себя в порядок, но я знала, что, если бы я оставила Кая одного, а мой отец за это время решил уехать, от этого дома ничего бы не осталось. По крайней мере, ничего, кроме пепла и, может быть, пары огромных обломков стен.

Когда я попыталась взглянуть на Кая, то вдруг заметила красное пятно прямо у него на плече.

Я забыла, что накрасилась губной помадой.

Это было насыщенное вишневое пятно на идеально белой рубашке. Конечно же, именно сегодня он решил надеть белое, а не черное.

Он собирался убить меня. Но, что более важно, мой отец собирался убить его, если бы увидел это.

Но больше всего меня беспокоил тот факт, что моей помады определенно больше не было на месте, и она растеклась по моим губам.

Я быстро порылась в сумочке в поисках ручного зеркальца, но поняла, что, должно быть, оставила его у Кая. У меня всегда было с собой зеркальце, потому что я никогда не знала, когда мне может понадобиться зеркало, так как же я умудрилась выбрать сегодняшний день как исключение? Должно быть, что-то явно витало в воздухе.

— Кай, — тихо сказала я, доставая одну из своих салфеток для макияжа.

Он был последним человеком, к которому я хотела бы обратиться за помощью, но, в конце концов, он был причиной моего несчастья, так что он вполне мог бы навести порядок.

Когда я посмотрела на него, мне не пришлось и слова говорить, прежде чем он забрал у меня салфетку для макияжа. Кай слегка приподнял мой подбородок, чтобы лучше видеть, а затем начал стирать помаду с моих губ. Он выглядел таким сосредоточенным, делая это, как будто действительно не хотел испортить мой макияж ещё больше, чем уже испортил.

Всякий раз, когда он приближался к контуру моих губ, он был очень осторожен, двигался очень медленно. Всё, что я могла делать, это наблюдать. Я наслаждалась каждой секундой, когда он выглядел как человек, а не как кирпичная стена. Каждый раз, когда его брови сходились на переносице, а гнев был направлен на него самого, когда он, вероятно, слишком сильно касался моих губ.

Временами Кай мог быть таким очаровательным, а в следующее мгновение он снова становился тем же старым надоедливым засранцем.

Когда он закончил, Кай нежно поцеловал меня. Моё сердце замерло от нежности его поцелуя, но я быстро справилась с головокружением, которое хотело вырваться наружу.

Он не вернул мне салфетку для макияжа, чтобы я могла её выбросить, вместо этого он встал и собирался сделать это сам, но я остановила его.

Я схватила его за руку и посмотрела на него сквозь ресницы.

Он был намного выше меня, и иногда это действительно пугало. Иногда, как, например, сейчас, когда он смотрел на меня ласковым, а не сердитым взглядом, его рост ничего не значил, на самом деле. Это был просто рост, в нём не было ничего пугающего.

— Я, э-э… — Он разозлится из-за своей рубашки? — Твоя рубашка. — Я указала на его плечо. — Мне жаль.

Кай натянул рубашку, чтобы лучше видеть, затем снова посмотрел на меня.

— Не извиняйся, дорогая, это всего лишь рубашка. У меня их тонны.

Что ж, по крайней мере, он не разозлился.

— Если мой папа увидит это…

Кай усмехнулся.

— Если твой папа это увидит, он подумает, что ты меня укусила. Что… ты и сделала.

О, боже. Он никогда не позволил бы мне забыть об этом.

— Мне жаль.

— О, не стоит. Несколько укусов ещё никому не повредили.

Я всё ещё ощущал её вкус на своём языке.

С моей стороны и так было глупо заставлять её приходить сюда, когда в любой момент мог войти кто угодно, но ещё глупее было слизывать её влагу с пальцев. Я знал её вкус, он врезался в мою память, как и всё её тело, так что мне не нужно было этого делать. Я мог бы вытереть её влагу салфеткой, а потом пойти вымыть руки.

Конечно, мне пришлось выбрать самый мучительный вариант. Я попробовал её, затем, выбросив салфетку для макияжа, пошёл мыть руки.

Весь вечер я думал о том, чтобы зарыться лицом между её бедер и поглощать её, пока она не начнет умолять меня остановиться.

Но я застрял здесь, за столом, с отцом женщины, которая явно отравила меня. В течение пяти лет у меня не было желания приближаться к женщине. Я не был заинтересован ни в свиданиях, ни в интимных отношениях с кем бы то ни было.

Моя семья была моим приоритетом. Я заботился о Лоле, дал ей ту жизнь, которую она заслуживала.

Я был готов дать обет безбрачия на всю оставшуюся жизнь.

Потом появилась Флора, и внезапно мой член перестал хотеть передышки. Всё, чего я хотел, — это доставлять ей удовольствие, делать так, чтобы она чувствовала себя хорошо, делать всё, что в моих силах, чтобы услышать эти звуки.

Внезапно я представил, как погружаюсь глубоко в неё каждый час каждого дня, который у меня есть.

Это было нелепо.

— Ты звонила организатору свадьбы, контакты которого я отправил тебе ранее? — спросил Чендлер Флору. Он игнорировал моё присутствие, лишь изредка осмеливаясь взглянуть в мою сторону.

Так было лучше. Если бы его взгляд чаще останавливался на мне, я не мог бы гарантировать, что покинул бы этот дом, когда он ещё дышал.

Хотя у меня был миллион врагов по всей Канаде, в последнее время он, должно быть, был моим злейшим врагом. Если бы не Чендлер Адамс, я бы до сих пор сохранял достоинство. У меня всё ещё была бы ясная голова, и я бы не просыпался со стояком, заставляя себя дрочить, представляя, как Флора, блять, Адамс трахается.

Флора кивнула.

— Да.

Я не знал ни о каких организаторах свадеб. Я надеялся, что они все равно не понадобятся. Мои руки всё ещё были связаны, так что, даже если бы я этого не хотел, нашей единственной надеждой на данный момент была Стерли. Как только она сообщит мне номер телефона или какую-нибудь полезную информацию, я смогу, наконец, придумать другой план.

— Что она сказала?

Я положил руку на бедро своей невесты, хотя все разумные голоса в моей голове твердили мне этого не делать. Мои пальцы были слишком близко к её влагалищу. Было так заманчиво снова просунуть руку ей под платье и потрогать её ещё раз.

Как оказалось, наблюдение за тем, как она раздевается, стало довольно странным дополнением к моим пристрастиям. Список был коротким, и все они были связаны с Флорой.

Просто замечательно, а?

— Июль — неплохая идея, — сказала Флора. — Она сказала, что мне следовало позвонить раньше, потому что восемь месяцев — это слишком короткий срок.

— Короткий срок? — Я поймал себя на том, что повторяю. — Как это короткий срок?

Не может быть, чтобы организатор свадеб не смог организовать свадьбу за восемь дурацких месяцев. У неё не было всего дня или недели, и даже это было возможно.

Взгляд Флоры встретился с моим, такой нежный и ласковый.

— Потому что у нас есть стандарты, любовь моя.

О, это было нечестно. Она не могла назвать меня так без предупреждения.

— Какие стандарты?

Неужели я настолько отстал от наших свадебных планов, что вообще не имел ни малейшего представления о том, что происходит? Я даже не знал, что Флора начала планировать нашу свадьбу.

— Знаешь, большой список возможных мер безопасности, которые нужно пройти, и…

Я перебил её.

— Организаторы свадеб не планируют меры безопасности.

Флора вздохнула.

— Нет, но если бы ты позволил мне закончить, то узнал бы, почему охрана включена в список организаторов свадьбы.

Я жестом пригласил её продолжать.

— Конечно, дорогая, просвети меня.

— В принципе, нам нужно небольшое помещение, чтобы вместить всех желающих, а их, к сожалению, не так уж и мало…

— Не так уж и мало?

Почему моя потенциальная свадьба должна быть такой грандиозной? Мне даже не нравятся люди, не говоря уже о том, чтобы принимать незнакомцев в свою жизнь. Если бы я собирался жениться, мне, чёрт возьми, не нужна была бы компания троюродных братьев и сестёр Флоры.

— Боже мой, Кей! — Флора убрала мою руку со своего бедра, и, не буду врать, её отказ меня немного задел. — Дай мне сказать!

— Просто скажи это, чёрт возьми!

— Я ПЫТАЮСЬ!

— Э-э-э… — Стерли прочистила горло, чтобы привлечь наше внимание. — Может, вам двоим стоит обсудить это где-нибудь в другом месте? Ну, знаете, наедине.

Наедине. Да.

Я обхватил рукой запястье своей невесты и поднял её со стула.

— Лола, — сказал я и кивнул ей, чтобы она следовала за мной.

Она тут же вскочила со стула, но, прежде чем подбежать ко мне, отправила в рот небольшой кусочек торта, а по пути схватила ещё один.

У неё определённо были свои приоритеты.

Возможно, я мог бы оставить Лолу в той комнате, но я никому там не доверял. Лола была вполне способна сама о себе позаботиться, даже в свои шесть лет, но была разница между тем, что она была со мной, когда я наблюдал за ней, когда она стреляла из пистолета, и тем, что она была одна, когда ей потенциально понадобилось бы им воспользоваться.

Затем Флора повела нас вверх по лестнице, туда, где, как я догадался, была её старая спальня, но мне было всё равно. Мы обсуждали только свадьбу, и пока мы это делали, Стерли успела расспросить своего отца о видео.

И я, чёрт возьми, был уверен, что Стерли воспользуется тем временем, которое у неё было с отцом, когда рядом никого не было. Конечно, она была не настолько глупа, чтобы ждать пару недель, прежде чем приступить к работе.

Как только мы добрались до спальни Флоры, моя дочь сразу же огляделась вокруг с огромными глазами.

Эта комната была так непохожа на комнату Флоры. Я ожидал темноты, но элегантности. Но я ошибался. Её комната была светлой, со светло-голубыми стенами, повсюду были обувь и одежда. Я тоже не привык видеть на ней такую одежду. Они были белыми или разноцветными — шорты, джинсы, даже спортивные штаны.

Я никогда раньше не видел её в спортивных штанах.

И, честно говоря, если Флора съехала много лет назад, почему здесь такой беспорядок?

— Ты уверена, что это твоя комната? Судя по всему, она могла принадлежать Стерли.

— Мне нравится! — взвизгнула Лола. — Можно мне примерить туфли, мисс Флора?

Флора кивнула, но выглядела немного удивлённой. Я не думал, что это было адресовано Лоле. Она знала, что Лоле нравилось примерять туфли Флоры.

— Ты в порядке? — спросил я.

— Здесь кто-то был, — пробормотала она.

— Что ты имеешь в виду?

Флора сделала шаг в глубь комнаты, затем взяла ярко-красную рубашку, посмотрела на неё мгновение, затем на белый шкаф, прежде чем её глаза снова встретились с моими.

— Я не прикасалась к этой рубашке много лет, Кай. Она была заперта в этом шкафу. Футболка принадлежала моей маме. Я так и не смогла заставить себя выбросить её, но она такая уродливая. Вместо этого я заперла её, потому что подумала, что она всё ещё у меня, но, по крайней мере, мне не придётся смотреть на эту вещь.

— Как ты думаешь, твой отец рылся в твоих вещах?

Большинство вещей Флоры были у меня дома, аккуратно сложенные в моём бывшем главном кабинете. Они закончили ремонт около месяца назад, и, хотя меня бесил тот факт, что мой кабинет теперь был худшей комнатой во всем доме, Флора, казалось, была довольна своей новой гардеробной.

По крайней мере, я не слышал никаких жалоб, и поверьте мне, если бы они у неё были, я бы их услышал.

Я хочу сказать, что у Флоры не могло быть здесь ничего, что могло бы ей понадобиться, во всяком случае, я об этом не знал. И не похоже, чтобы Флора скрывала что-то, что могло бы ему понадобиться.

Или, возможно, она что-то скрывала, но я не знаю, что именно.

Флора покачала головой.

— Раньше он никогда этого не делал.

— Ты не жила здесь много лет, — напомнил я ей. — Времена меняются.

— Нет. — Флора уронила футболку, которую держала в руках, как будто внезапно что-то вспомнила, затем бросилась к шкафу и распахнула дверцы. — Пожалуйста, не позволяй этому исчезнуть, — пробормотала она, и внезапно меня заинтересовало то, что, как она надеялась, всё ещё было здесь.

Когда она оторвала кусок от пола в своем шкафу, я был удивлен и впечатлен одновременно. Я знал, что Флора не была невинной овечкой. Я знал, что в ней есть что-то порочное, но я никогда не думал, что у неё есть секреты или она что-то скрывает от окружающих.

Это заставило меня задуматься, не прятала ли она что-нибудь и у нас дома. Возможно, она скрывала от меня самую важную информацию и прятала её где-нибудь на виду. Тайник в полу шкафа — это обычное дело, почти обычное дело. Как я мог этого не предвидеть?

— Что именно не должно было исчезнуть? — спросил я, но мой вопрос некоторое время оставался без ответа.

— Нет, — пробормотала она со страхом в голосе. — Нет. Нет. Нет-нет-нет.

Флора глубоко вздохнула, затем поднялась с пола и начала выбрасывать из шкафа всю оставшуюся яркую одежду. Она открыла маленькую, хорошо замаскированную дверцу в глубине своего шкафа. С того места, где я стоял, это было похоже на мини-хранилище, но без пароля или какой-либо защиты.

Не очень надежный сейф был пуст.

— Чёрт.

Все мысли о моей возможной свадьбе и о том, что на ней будет присутствовать гораздо больше людей, чем мне хотелось бы, теперь вылетели у меня из головы. Что бы ни так сильно повлияло на Флору, я просто знал, что в некотором смысле это было для того, чтобы подшутить надо мной.

Пока она носила моё кольцо на пальце, её проблемы были моими проблемами.

Я положил руку ей на плечо, чтобы привлечь её внимание.

— Ты не собираешься просветить меня, чего ты так боишься? Чего тебе не хватает?

Она вздохнула и бросила быстрый взгляд на Лолу, словно желая убедиться, что та не слушает. Даже если и слушала, Лоле было всё равно.

— У меня была копия…

— Чего?

Когда у неё были проблемы с речью? Ни разу Флора не заикалась в моем присутствии.

Её взгляд блуждал по комнате, и она избегала смотреть на меня, но я знал, как это исправить. Итак, я опустился на колени перед своей невестой, обхватил её лицо руками и заставил посмотреть на меня.

— Флора, копия чего?

— Видео.

— Очевидно.

Что за видео? Я точно знал, что это не то же самое, что было у Чендлера со мной.

— Ну, — начала она, — это больше похоже на запись, а не на видео.

— Хорошо? Продолжай.

Почему это так сложно?

— Мой телефон записал, когда я была в квартире Криса. И, ну, он записал всё это…

Ой.

Это было плохо. Это было действительно чертовски плохо.

— И ты сохранила копию этого?!

Это было глупо. Но в некотором смысле, я бы не смог с этим справиться, просто пожалел, что она не рассказала мне об этой записи три месяца назад.

— Как вообще так получилось, что твой телефон все записал?

— Я-я не знаю. Я, должно быть, случайно нажала на кнопку.

Если бы глупость в конце концов не убила её, это сделал бы я.

— Опять же, ты сохранила копию?

Она кивнула. Слабо, но она это сделала.

— Я удалила всё со своего телефона, но, — она вздохнула, — я не знаю, Кай. Я думала, никто никогда это не найдет. Я попросила Стерли спрятать это где-нибудь в этой комнате, потому что никому и в голову не придёт проверять здесь.

— Очевидно, ты была чертовски неправа!

Честно говоря, я понимал желание сохранить что-то о своём первом убийстве. Я понимал чувство победы, гордость, но вести эту чертову запись было всё равно, что размахивать флагом со словами: «Я убила своего бывшего парня».

Она была обречена с самого начала.

И тут что-то в моей голове словно щелкнуло.

— Твой отец знает о существовании этой записи?

Флора сжала губы и покачала головой.

— Я так не думаю.

— Ты так не думаешь, или ты это знаешь наверняка?

Она оттолкнула мои руки от своего тела, встала и сделала несколько шагов назад, чтобы увеличить дистанцию между нами.

— Даже если он знает, какое это имеет значение?

Почему это имело значение? Разве это не было очевидно?

— Потому что, Флора, хотя ты и считаешь своего отца святым, я могу гарантировать тебе, что он далек от этого. Ты его дочь, но, уверяю тебя, это не помешает ему выставить тебя за дверь, если понадобится. — Я подошел к ней на шаг ближе, и она почти мгновенно отступила. — Я не хотел обидеть тебя этим, правда, не хотел. Но если твоя сестра не хочет видеть, как ты падаешь, тебе следует думать о своём отце, как о том, кто это делает.

— Он любит меня.

— Возможно, но любовь никогда не мешала кому-либо ударить другого человека в спину. — Я знаю это. Моя собственная мать убила моего брата. — И, чтобы ты знала, Флора, твой отец вполне способен уберечь тебя от тюрьмы. Для этого я ему был не нужен. Конечно, я могу предложить тебе большую безопасность, гораздо большую терпимость, потому что, в отличие от твоего отца, властям на самом деле наплевать на то, чем я занимаюсь. И если они вдруг заинтересуются моими делами, избавиться от них будет так же легко, как если бы они попытались связаться со мной. Твой отец не может этого сделать, но у него достаточно денег, чтобы сообщить об этом нужным людям. Ты не поверишь, как легко подкупить полицию.

Она сглотнула так сильно, что я услышал это.

— Он просто хотел обеспечить мне безопасность, я в этом уверена. Кроме того, у него есть то видео с тобой, так что…

Что-то подсказывало мне, что дело было не во мне, не в охране и не в том дурацком видео. Адамс планировал нечто гораздо большее, что-то, в чём я каким-то образом оказался замешан. Я не был уверен, что именно это было, почему для этого требовалось, чтобы Флора вышла за меня замуж, или почему он делал всё, чтобы вмешаться в дела моих людей, а теперь ещё и Флоры.

Где-то в этом хаосе должен был быть мотив, но он был настолько запутан, что разглядеть его было невозможно. Наверное, мне нужны были очки получше.

— Лола, — сказал я, пожалуй, слишком грубо, но она вроде как привыкла к этому.

— Да, папочка? — Она улыбнулась мне, такая же невинная и милая, как всегда.

— Не хотела бы ты устроить небольшую охоту за сокровищами для нас с Флорой?

Мой вопрос не только привлёк внимание и взволновал мою дочь, но и вызвал интерес у Флоры.

Лола спрыгнула с кровати моей невесты и подбежала ко мне.

— Да-да-да!

Я знал, что ей понравится, как это прозвучит.

— Что это за охота за сокровищами? — спросила Флора.

— Ну, знаешь, осмотреть кабинет твоего отца и найти что-нибудь интересное.

Я пожал плечами. Лола была ребёнком, и Чендлер ничего бы ей не сделал. Он бы тоже не посмел. Если бы он дотронулся до неё, то в мгновение ока оказался бы на глубине шести футов под землей, и он это знал.

Кроме того, поскольку Лола была ребёнком, её любопытство могло быть вызвано простым любопытством. И этот ребёнок был умным. Если Адамс поймает её, она не скажет, что я отправил её на охоту за сокровищами. Я хорошо обучил её с самого начала.

— Надеюсь, дети, вы сможете разобраться в своих спорах, — сказал папа, когда мы с Каем спустились вниз. Лола осталась наверху, и, если кто-нибудь спросит, она либо вздремнула в моей комнате, либо примеряет мою старую одежду, потому что ей понравились блестки.

Честно говоря, я не совсем понимала, как именно Лола из всех людей смогла найти в кабинете моего отца что-то, что могло помочь нам с Каем, но всё равно. Попробовать стоило, а?

На самом деле, в тот момент мы отчаянно нуждались в малейшей информации, которая могла бы нам помочь. Было бы достаточно малейшего намека.

Судя по тому, как все развивалось в данный момент, я уже на следующей неделе могла представить себя в дурацком свадебном магазине, и мне было бы по-настоящему наплевать, какое платье я надену на свою свадьбу.

— Конечно, — ответил Кай. Это было почти забавно — его голос звучал намного злее, когда он разговаривал с моим отцом, намного напряженнее.

Я понимала, что в тот момент моей жизни Кай не был заинтересован в общении с моим отцом, как и я сама, но, если мы хотим найти выход из сложившейся ситуации, мы должны это сделать.

Я удивлялась, как я раньше не замечала эту черту в моём отце. Безжалостную сторону. О которой Кай мне рассказывал. Я не верила, что мой отец поставит свою жизнь выше моей, что он с легкостью пожертвует Стерли и мной, чтобы добиться успеха самому. Он любил нас. Но я также смогла найти в словах Кая долю правды, некоторые вещи, которые казались почти нереальными, чтобы быть ложью.

Все это не имело смысла, и я так сильно желала, чтобы мой отец просто сказал мне правду. Я бы поняла. Ладно, возможно, не сразу, но в конце концов я бы это сделала.

— Где твоя… дочь? — спросил мой отец. В его голосе послышались нотки раздражения, которых я никогда раньше не слышала. Было похоже, что он испытывает отвращение, но почему? Лола не сделала ничего плохого, и технически Кай не был виноват в том, что у него родилась дочь.

Даже если бы Лола была его дочерью генетически, почему моего отца это волновало? Если он не хотел, чтобы я стала мачехой шестилетнего ребёнка, ему следовало выбрать для меня бездетного мужчину.

С другой стороны, Кай подозревал, что мой отец замышляет что-то совсем другое.

— Она хотела перемерить все до единой пары туфель Флоры, — ответил Кай. — Вы ведь понимаете это, не так ли?

— Я не дурак, Оклер. У меня есть способность слышать.

Кай склонил голову набок.

— Но есть ли у вас способность понимать? По-настоящему вникнуть в мои слова?

Очевидно, Кай не видел проблем в том, что по-прежнему считал моего отца врагом. Так оно и было, но я подумала, что, если Кай хотя бы притворялся, что влюблен в меня, ему следовало быть немного любезнее с моим отцом. Быть благодарным по-своему.

С другой стороны, мы говорили о Кае. Не думаю, что он даже знал слово «благодарность» или что-то похожее на него. Он точно не знал, как извиниться или сказать «спасибо».

По выражению лица моего отца, по его нахмуренным бровям, по глазам, полным гнева, я поняла, что ему не понравилось, как Кай разговаривал с ним, но он не сказал этого вслух.

— Возможно, нам всё-таки стоит отменить свадьбу, — сказал папа. — Не думаю, что мне нужен такой наглый зять, как ты.

Я поняла, что это была проверка. Почему мой отец вдруг решил проверить Кая? Кай переплёл свои ладони с моими, поднёс их к губам и поцеловал костяшки пальцев.

— Я бы этого не допустил, Адамс.

— Если я скажу, что тебе больше нельзя жениться на моей дочери, значит, ты этого не сделаешь.

Я на секунду взглянула на свою сестру. Она выглядела потерянной, возможно, сбитой с толку. Ни Стерли, ни я не имели ни малейшего представления о том, что происходит. Что ж, я полагаю, она, как и я, решила, что таким образом наш отец хотел убедиться в том, что обретенная любовь Кая ко мне настоящая. Но это было странно. Это было так на него не похоже.

Когда я встречалась с Крисом и сказала отцу, что мы собираемся пожениться когда-нибудь в будущем — слава Богу, этого не произошло, — папа даже не предложил мне встретиться с Крисом. Он никогда ничем не интересовался, только говорил, что если Крис сделает меня счастливой, то и он будет счастлив.

— Очень жаль, Адамс, — возразил Кай. — Я всегда получаю то, что хочу. И что мне нужно, так это Флора, так что вы можете либо засунуть свой крошечный член обратно в штаны и воздержаться от глупых сцен, либо узнать, что случается с теми, кто пытается встать у меня на пути.

Папа неодобрительно хмыкнул.

— Значит, если я отдам тебе все до единой копии этого драгоценного видео, ты не возьмешь их и не отошьёшь мою дочь? Потому что, Кай, я почти уверен, что как только это видео окажется у тебя, она перестанет тебя интересовать.

Он был прав.

И он, наконец, упомянул о видео, о котором отказался мне рассказывать.

— О каком видео? — спросила я, но на меня не обратили внимания.

Кай усмехнулся, затем сделал глоток из своего бокала. Он откинулся на спинку стула, расслабившись, даже не удосужившись ответить моему отцу.

— Это видео никогда меня не беспокоило, — солгал он. — Я бы всё равно трахал Флору каждый божий день, даже если бы это видео было у меня в руках.

Мои глаза широко распахнулись, и у меня перехватило дыхание. Стерли закашлялась от шока, она была так же удивлена словами Кая, как и я.

Зачем ему это говорить?

Взглянув на своего отца, я заметила, как у него на лбу вздулась вена. В его глазах всё ещё был гнев, теперь более сильный, чем когда-либо.

— Что? — спросил Кай. — Вы не хотите думать обо мне, да, именно обо мне, трахающем вашу драгоценную маленькую дочурку?

Челюсть моего отца напряглась, и я увидела, как его руки сжались в кулаки. Было почти страшно видеть его таким. Сколько я ни думала, я никогда не хотела допускать мысли, что у моего отца могла быть хоть одна больная кость в теле. Однако последние пару месяцев доказали обратное.

Я хотела вырвать свою руку из рук Кая, но он держал меня крепче.

— Кай, — тихо позвала я, чтобы никто другой не услышал.

— Вы не хотите думать о том, как её прелестная киска сочится только для меня, единственного мужчины, которого вы ненавидите больше всего на свете.

— Кай, — повторила я, на этот раз громче.

Он проигнорировал меня.

— Приятно, не так ли? Связавшись со мной, вы обнаружили, что навредили себе больше, чем мне. Потому что, Адамс, вы действительно недооцениваете мои способности. Я не меняю свои карты, пока они не окажутся в мою пользу. Я использую те, что у меня на руках, и все равно выигрываю. Всегда.

Кай встал и заставил меня последовать за ним. В этот самый момент Лола спустилась по лестнице с одной из моих старых сумочек, перекинутых через плечо. Она была небольшой, но определенно на размер больше для неё.

Она остановилась как вкопанная, когда заметила, что мы с Каем собираемся уходить, а затем улыбнулась мне.

— Мисс Флора! — она подняла пакет. — Можно мне её оставить?

Я хотела отказаться. Это была одна из первых дизайнерских сумок, за которую я заплатила собственными деньгами. Это был своего рода триумф. Но я всё равно кивнула.

— Конечно.

— Здорово! — Лола помахала моей сестре. — Пока-пока, Стерли!

— Что, чёрт возьми, всё это значит? — Флора уставилась на вещи, которые Лола забрала из кабинета Чендлера.

Я знал свою дочь и был уверен, что она что-нибудь найдёт. Правда, ещё предстояло определить, насколько важными или полезными были эти предметы.

Восемь из одиннадцати предметов были либо USB-накопителями, либо компакт-дисками, два — небольшой стопкой бумаг на каждом, а последним предметом был блокнот. Флора села ко мне на колени, чтобы посмотреть, что было на компакт-дисках и USB-накопителях. Конечно, я мог бы дать ей дополнительный стул, но зачем? По крайней мере, так она была ближе ко мне, и я должен был наслаждаться каждым моментом, когда она была рядом, так как рано или поздно она ушла бы из моей жизни навсегда.

— Я надеюсь на что-то полезное, — сказал я. Если бы все эти вещи, которые мы видим перед собой, были бесполезны, я бы действительно начал сомневаться в своих способностях.

Ни разу в жизни я не чувствовал, что все мои усилия были настолько тщетны. Даже когда я был ещё ребёнком, у меня были планы. Я планировал сбежать с обоими моими братьями и сёстрами, и это сработало.

Всего за час я собрал всё, что нам могло понадобиться, и мы уехали. Оглядываясь назад, я понимаю, что мне, наверное, следовало украсть у Джули побольше денег, взять с собой побольше еды и воды, но мы добрались до Торонто живыми. Обезвоженные и измученные, но живые.

А мне было всего шестнадцать.

Если бы я смог перевезти двух подростков и малыша на расстояние 1362 километров из Порт-Картье в Торонто, имея сто долларов, одну сумку с минимальным набором одежды, три бутылки воды и шесть бутербродов, я бы смог найти что-нибудь против Чендлера Адамса. Или, по крайней мере, достаточно, чтобы заполучить эти видеозаписи, уничтожить их, а затем убить Чендлера.

— Что, если на флешках есть вирусы? — спросила Флора, когда я собирался подключить первую из них к ноутбуку. — Может быть, мой отец хотел, чтобы ты их нашёл.

Я пожал плечами.

— Это не мой ноутбук.

Она резко повернула голову, и её темные глаза тут же встретились с моими.

— Что значит, это не твоё?

— Арло, — сказал я.

— ЧТО?!

Одна моя рука легла на низ живота Флоры, и я притянул её немного ближе к себе, чтобы убедиться, что ей удобно сидеть. Она, казалось, не возражала против того, что я положил руку на её тело, и, возможно, на неё это тоже никак не повлияло, но я знал, что это как-то повлияло на меня.

Моя ладонь горела от желания прикоснуться к её коже.

У меня всё ещё не было объяснения, почему я так себя чувствую, но я был уверен, что это временное помешательство.

Хотя у меня не было объяснений своим смятённым чувствам, я знал, как вести деловой разговор.

— Он ему не нужен. Кроме того, если это приведёт к повреждению ноутбука и возможной краже личных данных, лучше, если эта информация будет о ком-то, кто не имеет никакого отношения ко всей этой ситуации. Насколько твой отец знает или хотел бы узнать, Арло работает в моём офисе, а не в казино. Или в любом другом моём заведении.

Флора медленно кивнула, обдумывая мои слова, и при каждом движении головы её волосы слегка касались моей кожи. Они были такими мягкими, особенно в те дни, когда она их распрямляла. Как сегодня. Они были более блестящими, чем обычно, более мягкими, и по неизвестным причинам мне захотелось просто провести пальцами по прядям, затем намотать её волосы на кулак и трахнуть её.

— Хорошо, — сказала она, затем выдохнула. — Хорошо, но что, если на этих флешках порнография?

И это её беспокоило?

— Тогда мы просмотрим кучу порнофильмов.

— Или выключим их и будем жить дальше.

Я подключил первую флешку к ноутбуку.

— Это было бы глупо.

— Насколько глупо?

Открылось окно, в котором отображалась куча папок со странными названиями, которые ничего не давали.

Мои брови сошлись на переносице, когда я внимательно прочитал каждое название. Иногда люди прячут разные слова за другими, и, если в данном случае дело обстояло именно так, я хотел убедиться, что ничего не пропустил.

— В этих видео могут быть скрытые сообщения, — ответил я. — Это может быть порно только на первые пару минут, так как большинство людей к тому времени уже отключат его. Это как предохранитель, хотя технически это небезопасно. Это в некотором роде умно, но в то же время очень глупо. В любом случае, вы можете пропустить видео или просто посмотреть предварительный просмотр, но это не гарантирует, что в фоновом режиме не будет воспроизводиться аудиозапись, а не фальшивые стоны и странные порно-разговоры.

Я просмотрел все тринадцать папок, ещё не открывая их. Названия, должно быть, имели значение или, по крайней мере, в них был какой-то смысл.

(P.S: здесь и далее переводчик сохранил оригинал шифрованных слов, дабы сохранить совпадения в расшифровке, которые были написаны на языке оригинала)

1. _ Differentia_ ^[9]

2. _Perpendicular_ ^[10]

3. _Postoperative_ ^[11]

4. _Leukaemogenesis_ ^[12]

5. _Questionnaire_ ^[13]

6. _Phychotherapist_ ^[14]

7. _Cardiopulmonary_ ^[15]

8+1. _Superconducting_ ^[16]

9. _Contemporaneous_ ^[17]

10. _Notwithstanding_ ^[18]

11+1. _Straightforward_ ^[19]

12. _Underprivileged_ ^[20]

13. _Intelligencer_ ^[21]

Я пытался разобраться в определениях слов, синонимах или во всем, что могло бы превратить эту бессмыслицу во что-то логичное, но независимо от того, как я перевирал эти слова, сколькими из них я обменивался с другими или использовал определения, чтобы найти объяснение, ничего не имело смысла.

— Кай, — сказала Флора и вывела меня из транса. — Тебе, наверное, стоит открыть их, если ты хочешь найти информацию.

Она была права. Боже, я ненавидел себя за то, что в кои-то веки она оказалась права. Это было странно.

Так я и сделал. Я щелкнул по первой папке, но обнаружил, что она пуста. Как и вторая, и третья, и все остальные.

— Зачем ему понадобилось помещать на USB-накопитель кучу пустых папок с произвольными названиями? — спросила Флора.

— Я не думаю, что они названы случайным образом. В этом должен был быть какой-то смысл. Что-нибудь. Я просто ещё не мог видеть всей картины целиком.

И тогда я понял.

— Какая первая буква в названии первой папки? — спросил я. Конечно, я мог бы посмотреть сам, но я был занят, доставая из ящика стола лист бумаги и ручку.

Это был код. Конечно, это был глупый код.

— D, — ответила Флора, и я записал это.

— Первая буква из второй папки, — потребовал я.

— P.

— Нет. Этого не могло быть. DP? Ни одно слово так не начиналось. Конечно, нет. Скрыть сообщение таким образом было бы слишком просто.

— Назови мне вторую букву из второй папки, — сказал я, зачеркивая букву «P» на листе бумаги.

— Ах… E.

DE. Это звучит как начало слова, верно?

— Третья буква из третьей папки.

— S.

DES.

— Четвертая из следующего.

— К, — сказала она.

DESK ^[22].

Понял.

Я улыбнулся про себя, когда Флора назвала мне оставшиеся буквы, и я записал их.

— О, Кай, — сказала Флора, когда мы добрались до восьмой папки. — Здесь написано 8+1…

— Какая восьмая буква?

— N, — ответила она.

РАБОЧИЙ СТОЛ N?

— Следующая папка, буква 9?

— R.

Я кивнул.

— Папка восемь, буква девять.

— D.

Да, так было больше похоже на это.

Написано DESK TOP DRAWER ^[23].

Итак, Чендлер что-то прятал в верхнем ящике своего стола. Интересно.

— Как ты думаешь, там он хранит копию твоего видео? — спросила Флора. — Или, ну, одно из них?

— Это или что-то ещё, что он точно не хочет, чтобы другие нашли. Кто же все-таки прячет что-нибудь в верхнем ящике?

Флора повернулась боком у меня на коленях и обвила руками мою шею.

— Знаешь, ты вёл себя как какой-то супершпион, это было действительно круто.

— Да? — Я откинул прядь её черных волос назад. Когда Флора кивнула, я просто не смог больше сдерживаться.

Я наклонился вперед и накрыл её губы своими, целуя её достаточно долго, чтобы у неё немного закружилась голова, но не настолько долго, чтобы умереть прямо сейчас. Если бы её поцелуй стал причиной моей смерти, это был бы отличный способ покончить с собой. Даже большая честь.

Я поцеловал её ещё раз, на этот раз не так долго, и сразу же вернулся к просмотру флешек.

Одну за другой мы с Флорой тщательно проанализировали содержимое, папки, названия и всё, что только можно вообразить.

Четыре из восьми USB-накопителей оказались совершенно бесполезными. Единственным интересным аспектом в них были долги, в которые влез Чендлер, но в остальном ничего подозрительного или полезного. Хотя Флоре показалось странным, что у её отца были долги, в то время как у них со Стерли всё ещё было достаточно денег, чтобы жить на них.

Это был их трастовый фонд, открытый давным-давно, так что ничего необычного, но я бы обязательно присмотрел за этим.

Оставшиеся три USB-накопителя — плюс первый, который мы рассмотрели, — возможно, и не дали нам многого, но они определённо рассказали нам кое-что.

Во-первых, в одном из них была та дурацкая запись, которую, как думала Флора, она потеряла, так что, по крайней мере, мы вернули её, и, надеюсь, проблем не возникнет.

И мы знали, что Чендлер Адамс что-то прячет в верхнем ящике своего стола. На одной из флешек было целых десять копий моего видео. Десять. Я не знал, зачем ему понадобилось десять копий одного и того же видео на одной флешке, но теперь они были уничтожены навсегда.

Хотя это показало мне, что у него было больше. Гораздо больше.

Третий был самым интересным. В нём содержался один-единственный документ со всеми паролями Адамса.

Это была самая глупая вещь, которую кто-либо мог совершить, но это был только вопрос времени, когда глупость приведёт к его падению. Возможно, сегодня был не тот день, но мы стали на шаг ближе.

Один из двух компакт-дисков был пустым, на нём ничего не было, ни звука, ни видео. Однако на другом содержалась запись разговора между Чендлером и женщиной. Сначала я не узнал этот голос, но потом она произнесла моё имя, и внезапно каждый волосок на моём теле встал дыбом. Дрожь пробежала по моей спине, и меня охватило внезапное желание убежать.

Я не мог подумать, что этот голос принадлежал кому-то другому. Она бы не осмелилась приблизиться ко мне.

Но тут Адамс заговорил.

— Ты уверена, что это сработает, Джули?

Джули.

Я сделал следующий вдох, но мне показалось, что он был недостаточно глубоким.

— Ты в порядке? — спросила Флора и положила руки мне на подбородок, чтобы заставить меня посмотреть на неё. — Кай?

— Джули, — сказал я, — это моя мама.

— Помни, — сказал я, — прикоснись ко мне, и я перестану трахать тебя, когда ты будешь так близка к оргазму, что достаточно будет ещё одного толчка, чтобы ты оказалась за гранью, и ты ничего не сможешь с этим поделать. Я буду делать это снова, и снова, и снова, пока ты не начнёшь умолять меня заставить тебя кончить. И даже тогда я не позволю тебе.

Флора кивнула, но я не был уверен, что она меня слушает. Мне было всё равно. Я бы с радостью свёл её с ума. В конце концов, она была причиной моего безумия.

После того, как я узнал, что моя мама работает с Чендлером Адамсом, мне нужно было избавиться от напряжения, заняться чем-то, что не требовало работы мозга. И, к счастью, у меня была невеста, которая помогла мне в этом.

Она уже была вся мокрая, но я пока отказывался прикасаться к её прелестной киске. Вместо этого я обхватил губами один из её сосков и втянул его в рот. Я хотел оставить следы на всём её теле, но особенно на этих безупречных, упругих сиськах. Не думаю, что я когда-либо в своей жизни видел что-то лучше.

Её руки идеально подходили по форме к моим ладоням, и когда я накрыл её грудь, то ещё раз убедился в своей правоте.

Кожа Флоры была такой нежной, такой теплой, и я хотел, чтобы каждый миллиметр её тела принадлежал мне.

Я осторожно прикусил её сосок, не так сильно, чтобы причинить ей боль, но достаточно сильно, чтобы она почувствовала, что это нечто большее, чем просто царапина.

— Скажи мне, что ты понимаешь.

— Я… — Она ахнула, когда я пошевелил бедрами и она почувствовала, как мой твёрдый член коснулся её влагалища. — Я понимаю.

— Хорошо.

Я позволил себе снова укусить её, оставить красные синяки на обеих её сиськах, оставить на ней отметины. Эти отметины не были постоянными, но, чёрт возьми, как бы я хотел, чтобы они были такими.

С ними на теле она выглядела ещё лучше.

— Кай, — простонала она, и я накрыл её губы своими.

Мне нравилось, когда моё имя слетало с её языка. С каждым разом, когда она произносила моё имя, оно звучало всё лучше. Это пронзило моё довольно ледяное сердце, и, хотя я не был уверен, хорошо это или плохо, мне было всё равно, заставлять ли её остановиться.

— Повтори моё имя ещё раз, — потребовал я, и когда она повиновалась, я просунул руку между нашими телами и проник двумя пальцами в её влагалище. Она тут же обхватила их, ещё глубже вжимая голову в мою подушку.

Была причина, по которой я трахал её на своей кровати, даже зная, что ночью это вызовет проблемы.

Её духи пропитывали мои простыни, позволяя мне чувствовать её запах, даже когда она уже давно ушла в свою спальню. Комната, которую я хотел сжечь дотла, потому что предпочёл бы, чтобы она осталась со мной.

Я вытащил из неё палец, затем снова ввёл его внутрь, провёл им по её точке G и наблюдал, как она изо всех сил старается не обхватить меня руками.

— Ты хочешь кончить? — Пока я говорил, мои губы касались её губ. — Как ты думаешь, ты заслуживаешь того, чтобы кончить?

Флора кивнула.

— Кай, пожалуйста.

— Если я позволю тебе кончить, ты попытаешься прикоснуться ко мне?

— Нет.

Я замурлыкал, затем вытащил из неё пальцы и вместо этого потер её клитор. Она громко застонала и крепче вцепилась в мои простыни.

— С тебя капает на мою руку, дорогая. — Я поцеловал её крепко, неистово, провёл языком по её языку с такой страстью, что едва узнал себя. — Я хочу почувствовать, как твоя прелестная киска сжимается вокруг моих пальцев.

Она вскрикнула, но звук вырвался только у меня изо рта. Всё её тело содрогнулось от удовольствия, когда её охватил оргазм. Её спина выгнулась подо мной, ноги задрожали.

Чего бы я только не сделал, чтобы ощутить это на своем члене, но мы скоро к этому придём.

Пока Флора всё ещё пыталась прийти в себя, я схватил свой член, сделал один быстрый толчок, прежде чем провести кончиком по её влажному центру, покрывая себя её влагой. Я подался вперёд и вошел в неё одним быстрым, сильным толчком.

Такая теплая. Такая тугая. Я хотел оставаться внутри неё до конца своей чёртовой жизни.

Но пока я изо всех сил старался не трахнуть её сразу, дать ей хотя бы немного времени привыкнуть к моим размерам, Флора вздрогнула, и на её лице появилось выражение боли.

Она была достаточно влажной, так что же, чёрт возьми, причиняло ей боль?

Впервые в жизни я почувствовал себя виноватым. Я не хотел причинять ей боль. Никогда.

Я посмотрел Флоре прямо в глаза, секунду ждал, что она скажет мне, что я сделал не так, но она так и не произнесла ни слова, и я начал терять терпение.

— Что случилось? — спросил я.

Флора положила ладони мне на подбородок. Её руки были такими успокаивающими. Думаю, именно в этот момент я поклялся себе, что, если с этой чертовой женщиной что-нибудь случится, я сожгу весь мир дотла, чтобы отомстить за неё.

Я бы защищал её до самой смерти, даже если бы она больше не была моей.

— Просто… — Она слегка улыбнулась. — Мне просто больно.

— Чёрт. — Я совершенно забыл об этом. Проклятье. — Прости, дорогая. Я прижался губами к её губам, нежно поцеловал её, как будто её губы тоже болели, хотя я знал, что это не так. Я медленно, нежно вошёл в неё и стал ждать хоть какого-то признака того, что ей всё ещё больно. — Мне так жаль, детка.

— Всё в порядке.

Её руки обвились вокруг моей шеи, и она крепко прижала меня к себе. Это полностью противоречило правилу «не прикасаться», которое я придумал ранее, но мне было всё равно. Если моя невеста хотела прикоснуться ко мне, то она могла это сделать.

Я прижался к ней бедрами, на этот раз осторожно и сдержанно. Для меня это было впервые.

— Так нормально?

— Да.

— Ничего не болит?

Она покачала головой.

— Я и не знала, что ты вообще можешь о чём-то беспокоиться.

— Не привыкай к этому.

Я хотел раствориться в ней, но я не был таким эгоистом. Или, может, и был, но не сегодня.

Я посасывал и покусывал гладкую кожу её шеи, стараясь оставить следы, потому что каждый, кто посмотрит на неё завтра, должен знать, что она кому-то принадлежит. А если мужчина будет пялиться слишком долго, я его пристрелю. С этого дня все, кто осмеливался смотреть на Флору, были обречены потерять способность видеть.

Она раздвинула ноги шире и застонала, когда я задвигался быстрее, всё ещё остерегаясь любых признаков боли на её лице. И когда я протянул руку между нами, её спина выгнулась дугой, когда я сжал пальцами её чувствительный клитор.

Звуки, которые она издавала, посылали волны удовольствия по моему позвоночнику, доходили до самых яиц и приближали меня к моему собственному освобождению.

Мои губы снова прижались к её губам, усиливая мою зависимость.

— Я люблю твои губы, — сказал я ей, потому что, по-видимому, я сошёл с ума. — Я никогда не забуду, как ты чертовски хороша на вкус. Как жадно ты тянешься к моему члену. — Я вошел в неё, мои бедра соприкоснулись с её мягкими ляжками. — Твоя киска такая влажная только для меня, она жаждет большего.

Изголовье кровати ударилось о стену с более тихим стуком, чем я привык, но мне просто повезло, потому что на этот раз я был хорошо осведомлён о присутствии брата дома. Хотя, я сомневался, что меня бы это сильно волновало, даже если бы удары были более заметными.

Мои пальцы обхватили её клитор, и её маленькое узкое влагалище сомкнулось вокруг меня. Мне потребовались все мои силы, чтобы не трахнуть её сильнее.

Чувство собственника овладело мной, когда Флора запустила руки в мои волосы, потянула за пряди, и её губы накрыли мои, когда она произнесла моё имя с вожделением в голосе.

Это было слишком. Всё казалось чем-то большим, чем-то, чего я никогда раньше не испытывал. Каждый поцелуй врезался в мою память, каждый раз, когда она произносила моё имя, каждое царапанье её ногтей по моему телу казалось таким, словно она принадлежала мне целую вечность.

Мы должны были остановиться. Я больше не мог этого делать.

Но я был эгоистом.

Я перестал двигаться и понял, что она готова пожаловаться, но придержала язык, когда вместо этого я плавно перевернул нас. Она легла на меня сверху, и мой член почти выскользнул из неё, прежде чем она села и насадилась на мой член.

Её руки легли мне на грудь, ногти впились в кожу, пока я смотрел, как мой член скользит внутри её киски, как она растягивается вокруг меня.

Это зрелище было отрадой для глаз, и только для моих. Не было ничего более горячего, чем наблюдать, как её маленькая киска растягивается для меня, смотреть, как она скачет на мне.

— Вот так, детка. Оседлай мой член, как будто он твой.

Она действительно владела им, владела мной. Мной полностью. Она никогда не узнает, но это была правда.

— Кай…

Её сиськи подпрыгивали при каждом движении, и если бы мои глаза не были слишком заняты разглядыванием её лица, втайне восхищаясь её совершенством, они бы остановились на этих довольно маленьких упругих сиськах.

Я схватил её за бедра и крепко прижал к себе. Мои бедра приподнимались каждый раз, когда она опускалась, встречаясь посередине.

— Я собираюсь наполнить тебя своей спермой.

У меня по спине побежали мурашки, бедра изогнулись, а яйца напряглись, когда её влагалище снова сомкнулось вокруг меня.

Её ноги начали дрожать, и я мог сказать, что она изо всех сил старалась держаться прямо. Её голова запрокинулась, учащённое дыхание, самые сладкие и страстные стоны вырвались из неё.

Я притянул её бедра к своему члену, она вскрикнула, когда оргазм поглотил её, и тогда я тоже отпустил её, двигая бедрами взад и вперед, чтобы убедиться, что всё до последней капли моей спермы было внутри неё, наполнило её.

Флора тяжело дышала, как и я, но это не помешало мне приподнять её, чтобы посмотреть, как наша сперма вытекает из её киски и стекает по моему члену. Она стекала по моим яйцам, пачкая простыни.

Я хотел сделать это снова, увидеть это зрелище ещё раз. И в конце концов я бы это сделал, я это знал. Почти ничто не смогло бы удержать меня от того, чтобы трахнуть её снова.

Она наклонилась вперёд, прижалась своей грудью к моей и положила голову где-то между моим плечом и шеей. Мои руки тут же обхватили её, как доспехи.

Некоторое время мы лежали так, пытаясь отдышаться. Я ненавидел объятия, ненавидел само прикосновение, и всё же я не хотел, чтобы она отпускала меня. Но когда я заметил, что её дыхание становится глубже, я понял, что этому пора положить конец.

— Дорогая, — тихо сказал я и провёл рукой по её волосам. Флора тихонько промурлыкала в ответ. — Смотри в оба.

Она покачала головой.

— Я устала.

— Я знаю.

Я осторожно перевернул её на спину, запечатлел нежный поцелуй на её губах, прежде чем встать с кровати и пройти прямо в свою ванную комнату.

Я привёл себя в порядок, затем взял новое полотенце, смочил его чуть теплой водой и вернулся к своей невесте.

Флора по-прежнему неподвижно лежала на моей кровати с закрытыми глазами. Её грудь тяжело вздымалась и опускалась, и если бы я не знал её лучше, то решил бы, что она заснула.

Флора ни за что не провела бы ночь в моей постели. Она слишком сильно ненавидела меня за это.

— Раздвинь ноги. — Единственной частью тела, которой она двигала, была её голова из стороны в сторону. — Нам нужно привести тебя в порядок, Флора.

— Через минуту.

— Нет, сейчас.

Поскольку она этого не сделала, я раздвинул ей ноги. Сначала я провёл влажным полотенцем по внутренней стороне её бедер, а затем перешёл к вытиранию между ног.

Флора тихонько замурлыкала.

— Приятное ощущение.

Я нахмурил брови, а на губах появилась слабая улыбка.

— Так больно, да?

Она кивнула.

— Но всё в порядке. Мне нравится, что я не могу ходить.

— Лгунья. — Я прижался губами к низу её живота. — Ты бы плакала, если бы не смогла надеть одну из своих драгоценных туфель хотя бы день.

— Я могу ходить в туфлях по дому и не шевелить ни единым мускулом.

Флора могла делать всё, что хотела, и любой, кто попытался бы переубедить её, пострадал бы от болезненных последствий.

Закончив, я пошёл снять полотенце, ожидая, что к моему возвращению Флора уже уйдёт, но, к моему удивлению, она всё ещё лежала на моей кровати, завернувшись в моё одеяло.

— Ты планируешь вернуться в свою комнату? — спросил я, надевая белые боксеры.

— Нет, спасибо.

Ледяное сердце где-то в моей груди забилось быстрее. Она сказала, что проведёт ночь в моей постели?

Будь спокоен, Кай. Всё в порядке.

— Не говори это слово.

Флора подняла голову.

— Спасибо?

Я закатил глаза.

— Да, это. И никогда не извиняйся.

На её лице появилась улыбка.

— Ты имеешь в виду, никогда не извиняться?

— Да.

Неужели это было так трудно понять?

— Никогда?

— Никогда.

Я выключил свет и скользнул в постель, но замер, когда Флора обняла меня одной рукой и снова положила голову мне на грудь.

Что она делала и почему она это делала?

Я никогда в жизни ни с кем не обнимался. Ни разу. Ни когда я был ребёнком, ни когда я был старше.

— Ты извинился за то, что причинил мне боль, — сказала она мне, а затем решила, что одной её руки недостаточно, чтобы обхватить меня, и добавила ногу. — Я думаю, что где-то под этим льдом у тебя действительно есть сердце, Кей.

Я обхватил руками её обнаженное тело, прижал её к себе, даже если мой разум хотел схватить её и вышвырнуть из этой комнаты. Она уже разрушала каждую частичку меня, крала те части меня, которые я никогда никому не показывал. По-видимому, я даже извинился, чего тоже никогда раньше не делал. По крайней мере, в последнее время.

Теперь она хотела спать в моих объятиях. И хуже всего было то, что мне нравилось чувствовать себя собственником по отношению к ней. Когда она лежала в моих объятиях, спала на мне, я мог защитить её. Я знал, что она в безопасности.

И она была моей.

— Ты что, не слышала? — спросила одна из мамаш, сидевших за нашим с Каем столиком, своей подруге, но достаточно громко, чтобы услышали все пять соседних столиков. — Она подозревается в убийстве.

Они обе смотрели на меня с отвращением, осуждая меня в открытую.

Я больше не была подозреваемой. С тех пор, как Кай завалил того парня, который позвонил ему. И даже если я всё ещё была подозреваема, как они узнали?

Было довольно странно, что Каю пришлось разбираться со всем этим за меня, что он знал, что я натворила. Последнее, что мне было нужно, — это кучка старушек, сплетничающих о чём-то, что вообще не должно было появиться на свет.

Возможно, Арес упомянул что-то в разговоре с другом, и они оказались детьми этой женщины. Или эта женщина была замужем за полицейским.

Если бы у меня был выбор, я бы сейчас сидела дома, потягивала коктейли и пересматривала своё любимое телешоу, но вместо этого Кай потащил меня на этот дурацкий зимний бал, на который хотел пойти Арес. Я не знала, зачем понадобилось моё присутствие, но, конечно, почему бы не помучить меня ещё больше?

Эти балы были воплощением скуки, а эти мамаши сплетничали обо всех и обо всём подряд. Включая студентов. Если бы кто-нибудь сказал мне, что они были плохими девчонками в своей школе, у меня бы не возникло ни малейшего сомнения в том, что это правда.

Нас с Каем попросили угостить студентов пуншем, и, поскольку у нас не было особого выбора, мы согласились. К нашему несчастью, две женщины, которые весь вечер говорили обо всех подряд, раздавали торт прямо рядом с нами.

— Я знаю. Она, должно быть, сумасшедшая, — ответила брюнетка, не сводя с меня глаз. Мне не нужно было смотреть на неё, чтобы понять, что они обе наблюдают за мной. Я чувствовала их взгляды на своём теле.

— Я собираюсь убить их, — пробормотал Кай себе под нос.

Моя рука легла на его бедро, не давая ему подняться.

— Нет, ты этого не сделаешь.

Если я что-то и узнала о Кае Оклере, так это то, что он сделает то, что сказал.

— Сделаю.

— Кай.

Я посмотрела на него и только тогда заметила, насколько он напряжен. Я заметила, как он смотрел на этих женщин с яростью, горящей в его глазах. Даже очки больше не могли этого скрыть.

— Laisse les parler, tout va bien ^[24].

— Это, черт возьми, не так.

Он потянулся за пистолетом, спрятанным во внутреннем кармане пиджака, но прежде, чем он успел к нему прикоснуться, я схватил его за запястье и остановила. У него даже не должно было быть при себе оружия.

— Laisse-moi leur tirer dessus ^[25], — проговорил он сквозь стиснутые зубы.

— Non ^[26]. — Я поднесла его руку к своему лицу, затем потянулась за другой и сделала то же самое, заставив его обхватить моё лицо своими огромными ладонями. — Écoute moi, Kai ^[27].

Он не хотел этого, я поняла это по тому, как он старался не смотреть на меня. У него на уме было убийство, и я не была уверена, что смогла бы помешать ему расправиться с целой школой. Самым пугающим во всём этом было не то, что он думал об этом, а то, что он действительно это сделает.

— Если ты что-нибудь сделаешь с этими женщинами, это будет иметь последствия.

Внезапно его взгляд остановился на мне.

— Нет.

— Да, так и будет. — Как он мог не понимать этого? — Это очень людное место. Нас окружают тысячи людей, а это, по меньшей мере, сотни свидетелей. И хотя ты, возможно, думаешь, что полицейские на твоей стороне или, по крайней мере, достаточно напуганы, чтобы позволить тебе действовать по своему усмотрению, к тебе будет приковано всеобщее внимание. Сотни студентов прямо сейчас фотографируют, каждую секунду родители снимают своих детей. Если ты застрелишь кого-нибудь, это будет заснято на камеру.

Его глаза закрылись, пока он переваривал мои слова, но, когда они открылись снова, и он открыл рот, я была уверена, что к завтрашнему утру он окажется в тюремной камере.

— Я рискну.

— Нет, ты не рискнешь.

— Да, я рискну.

Его руки оторвались от моего подбородка, и он встал, снова запустив руку в карман пиджака.

— Кай, — теперь в моём голосе звучало отчаяние.

— Хорошо. — Он снова сел, но не отрывал взгляда от этих двух женщин. — Ещё одно слово из их уст, и я клянусь, Флора…

— Ты ничего не сделаешь. Обещай мне.

— Хорошо. — Наконец, он оторвал от них взгляд и перевёл его обратно на меня. — Но я не буду обещать, что не убью их, если они когда-нибудь попадутся мне на пути за пределами этого здания.

Он все равно не собирался меня слушать, так что я не стала его уговаривать.

— Как скажешь. Значит, если я оставлю тебя на пять минут, чтобы сходить в туалет, и ты ничего не сделаешь?

Кай вздохнул.

— Нет, я ничего не буду делать, только скучать по тебе.

Скучать по мне? Это прозвучало как своего рода душевная близость, которую он не должен был испытывать ко мне.

И всё же я не была сильно расстроена из-за этого.

— Ну, это не значит, что я уйду навсегда.

Кай взял меня за руку, провёл большим пальцем по костяшкам пальцев, прежде чем обратить особое внимание на кольцо на моём пальце. –

— Возможно, нет, но я буду чувствовать себя так.

— Хорошо.

Я встала со своего неудобного стула, но прежде, чем мне позволили уйти, Кай схватил меня за руку и поцеловал костяшки пальцев. Когда я закатила глаза, он, наконец, отпустил мою руку.

Я не мог удержаться, чтобы не пялился на этих отвратительных женщин, которые считали хорошей идеей говорить о моей невесте в моём присутствии.

Будь у меня с собой ножи, я не мог бы гарантировать, что они случайно не подлетят прямо к их столику и не зарежут их обоих. Несчастные случаи случаются, верно?

Но, думаю, я допустил ошибку, наблюдая за ними, потому что, как только Флора ушла, блондинка встала и решила направиться ко мне. У неё даже хватило наглости сесть на стул Флоры.

Сначала она просто смотрела на меня, хлопая ресницами, как будто это не она просто издевалась над кем-то, кто принадлежал мне. Мне не нравилось, когда люди плохо отзывались о том, кто принадлежал мне. Если бы это принадлежало мне, миру было бы лучше знать, что оно стоит больше миллиона «Pink Star» бриллиантов. Это было бесценно.

Затем она сделала самую ужасную вещь, которую я когда-либо видел своими глазами.

Она прикоснулась ко мне.

Она дотронулась до меня. Положила свою отвратительную лапищу мне на плечо.

Я хотел умереть. Я подумал, что если ад и существует, то это её прикосновение. Если бы фантазии были реальностью, то свиньи в данный момент летали бы по воздуху.

Её прикосновения обжигали, и не так сильно, как прикосновения Флоры. Прикосновения Флоры были нежными, желанными, в них нуждались. Они были успокаивающими и, как ни странно, очень любящими.

Блондинка пробудила во мне воспоминания, о которых я никогда не хотел вспоминать. Это вызвало во мне тревогу, которую, как я был убежден, я похоронил под тоннами льда, изгнав из своей жизни. Но эти чувства всё ещё присутствовали, и теперь они всплывали на поверхность с каждой секундой, когда её мерзкая рука касалась моего тела.

— Вы очень привлекательны, сэр, — сказала она.

Я хотела верить, что Кай солгал, что ему было бы хотя бы немного грустно, когда я ушла. Но потом я вспомнила, что мы говорили о Кае Оклере. Он ничего не пропустил, по крайней мере, я так думала.

Было время, когда я ненавидела его, и, возможно, между нами обоими всё ещё была некоторая неприязнь, но за последние пару недель я поняла, что, хотя он и был худшим человеком на Земле, он был не просто раздражающим и безжалостным.

У Кая была мягкая сторона характера. Мне ещё предстояло выяснить, когда это проявится и как заставить его показать это, кроме как наблюдать, как он убивает людей, которые бросают взгляды в мою сторону, но я была уверена, что рано или поздно доберусь до этого. Если он был настолько неравнодушен ко мне, что готов был убить из-за того, что какой-то придурок пялился на мою грудь, то, конечно, где-то в глубине души у него было сердце.

Но сейчас было не время ломать себе голову над всем этим.

Кай стоял между моих бедер, его грубые руки нежно скользили по моему телу. Его большие пальцы скользнули по моим соскам, а затем он перекатил их между пальцами, ущипнул. Но его глаза не отрывались от моих.

Я попыталась прижаться к нему, но Кай усмехнулся и отодвинулся, чтобы между нами было достаточно места, чтобы мы не почувствовали никакого трения.

— Пока нет, дорогая, — сказал он. — Я знаю, что обещал вознаграждение, но тебе придется отработать его как хорошей девочке.

Так нечестно.

— Мой вибратор мог бы доставить мне удовольствие лучше, чем ты.

Кай цокнул языком.

— Однажды, Флора, ты воспользуешься этим вибратором, а я буду наблюдать, как ты возбуждаешься при мысли обо мне. Тебе не разрешат остановиться, пока я не разрешу, даже если ты перевозбудишься и не сможешь больше этого выносить. И когда этот день настанет, ты захочешь, чтобы я прикоснулся губами к твоей прелестной маленькой киске, чтобы мой член был внутри тебя. Но не важно, сколько бы ты ни умоляла меня трахнуть тебя, твой, о боже, такой любимый вибратор должен был это сделать. — Это должно было быть угрозой? — Тогда посмотрим, насколько лучше, чем я, эта штука сможет тебя вывести.

Мои руки нащупали его воротник, спустились достаточно низко, чтобы дотянуться до первой пуговицы и расстегнуть её.

— Напомни мне ещё раз, чем крошечный член может быть лучше вибрирующего фаллоимитатора?

Его губы коснулись моих, когда он сказал:

— Батарейки садятся, моя дорогая, и поверь мне, я позабочусь о том, чтобы они сели в самый неподходящий момент.

Почему-то я в этом не сомневалась. Если бы где-то и был кто-то, кто мог бы возиться с батарейками, то это был бы он.

К этому времени я уже полностью расстегнула его рубашку и спустила ткань с плеч, но она так и осталась на его руках. Когда его торс обнажился, я, как всегда, хотела просто не обращать внимания на шрамы, но они были повсюду. Его грудь, рёбра, живот даже заканчивались v-образной линией. Некоторые из них были глубже, чем другие, некоторые более заметны. Они тоже были такими грязными, и это никак не могло произойти во время недавних боев. Все эти шрамы зажили, или настолько зажили, насколько смогли.

Когда Кай заметил, что я на него смотрю, он вздохнул и поднёс руку к моему лицу, чтобы привлечь моё внимание.

— Спроси меня о них после того, как я тебя трахну, хорошо?

— Но…

— Флора, пожалуйста

— Ты дашь мне честный ответ?

Кай кивнул.

— Всегда.

Думаю, я могла бы отложить этот разговор до окончания секса. Шрамы ведь не должны были исчезнуть волшебным образом, верно? И, конечно, был шанс, что он не скажет мне, что он развернется и оставит меня голой на своей кухонной столешнице, но я решила рискнуть.

Когда Кай снова придвинулся ко мне, готовый продолжить с того места, где мы остановились, я решила сделать то, чего он никогда не позволял мне делать раньше.

Я провела пальцем по одному из наиболее заметных шрамов, затем наклонилась вперед и прижалась к нему губами. Что бы ни случилось, я знала, что это всё ещё гложет его изнутри, что воспоминания преследуют его.

Хотя я прекрасно понимала, что поцелуй ничего не исправит, по крайней мере, я могла показать ему, что это не всегда будет плохо. Воспоминания могли бы остаться навсегда, но и частичка любви тоже осталась.

В ту секунду, когда мои губы коснулись его кожи, я услышала, как Кай тихо вздохнул.

— Флора…

Его пальцы впились в кожу на моей талии, настолько крепко, что на мгновение мне показалось, что ему больно, но я поняла, что он просто не привык, чтобы кто-то делал это.

Я поцеловала ещё один шрам, пробираясь от самого заметного к самому незаметному, до которого могла дотянуться. Кай дышал немного тяжело, но ни разу не остановил меня. Когда я добралась до последнего, как раз у его правой ключицы, и мои губы оторвались от его кожи, Кай буквально притянул моё лицо к себе и прижался своими губами к моим в ответ.

— Если ты когда-нибудь сделаешь это снова… — начал он, но остановил себя, продолжая проникать языком в мой рот. Он целовал меня так крепко, так долго, что я была уверена, что скоро у меня закружится голова, но я бы не стала возражать.

— Кай, — бросила я жалобным голосом.

Его руки скользнули вниз по моим бедрам, пальцы зацепились за резинку моих трусиков, и он потянул их. С моей небольшой помощью он стянул их с моих ног, а затем позволил им упасть на пол.

— Позволь мне позаботиться о тебе, дорогая.

— Пожалуйста, сделай это.

Он улыбнулся мне, и, Боже, за его улыбку можно было умереть. Когда его губы снова прижались к моим, я протянула руки к его брюкам, расстегнула пуговицу и молнию, затем спустила их — вместе с его боксерами — вниз, чтобы освободить его твёрдый член.

Моя рука обхватила его по всей длине, но прежде, чем я успела погладить его, Кай убрал мою руку и взял её в свою.

Головка его члена скользнула по моему клитору, и мы оба приглушенно застонали.

— Прости меня, дорогая. Это может закончиться быстрее, чем тебе хотелось бы, — сказал он.

— Просто отпусти меня.

— В следующий раз, когда ты будешь командовать мной, — начал он и скользнул кончиком члена вниз, усиливая нажим, когда медленно входил в меня, — я собираюсь трахать твой рот, наполнять его своей спермой до тех пор, пока тебе так не надоест мой член внутри тебя, что ты пожалеешь, что вообще открыла рот. Попробуй произнести хоть одно слово.

Он всегда угрожал мне продолжением секса.

Он подался вперёд и одновременно вошёл в меня. Я застонала. Он заполнил меня наилучшим из возможных способов.

Мои ноги раздвинулись ещё шире, пока мои руки скользили по его спине, мои ногти царапали его кожу, но я сомневалась, что его это сильно волновало. Или, возможно, он так и думал, но если так, то не сказал.

Руки Кая лежали на моей заднице, слегка удерживая меня на месте, когда он входил в меня с такой силой, что я могла поклясться, что вот-вот увижу звёзды.

Его губы снова прижались к моим, но на этот раз поцелуй, казалось, был бесконечным. Хотя обычно Кай и отпускал грязные словечки, сегодня вечером он был молчалив и заполнял тишину поцелуями, но я не возражала. Он нашел устойчивый ритм, когда трахал меня, каждый толчок был глубже предыдущего, жестче, затем снова немного медленнее, мягче. Это была идеальная схема.

Я чувствовала, как сжимаюсь вокруг его члена, моё тело содрогалось, и с каждым толчком я приближалась к оргазму, пока, в конце концов, всё моё тело не задрожало, и меня не захлестнула волна удовольствия.

Руки Кая переместились с моей задницы на талию, и кончики его пальцев впились в мою кожу, пока он трахал меня, доводя до оргазма. В тот момент, когда я перестала испытывать блаженство наслаждения, Кай прислонился лбом к моему плечу и кончил в меня.

Его дыхание было тяжелым, тело покрыто потом, волосы были взъерошены и торчали в разные стороны, и всё равно, он никогда не выглядел лучше.

Он не сразу вышел из меня, и я почувствовала, как он смягчился, но всё, что он сделал, это поцеловал меня в лоб.

— Спасибо за твою работу. Теперь я готова принять душ и лечь спать, — сказала я.

Кай покачал головой, недоверчиво усмехнувшись.

— Я вижу, ты используешь меня только для секса.

Да, если бы только это было правдой.

— А на что ещё годится временный жених?

Кай снова прижался губами к моему лбу, на этот раз, чтобы избежать ответа. И, в конце концов, он вышел из меня и отступил на шаг.

— Итак, что случилось? — спросила я и протянула руку, чтобы провести кончиком указательного пальца по одному из шрамов. Возможно, я могла бы подождать, пока мы снова не станем вести себя прилично, но чем больше времени я ему даю, тем больше способов он находит, чтобы уйти от ответа.

Кай вздохнул и взял свой жакет, лежавший рядом со мной на столешнице.

— Надень это, — потребовал он, заводя жакет мне за спину, чтобы помочь мне надеть его. Как только мои руки оказались в рукавах, Кай застегнул куртку жакетку, чтобы прикрыть моё тело.

— Я не хочу, чтобы Арес снова случайно увидел тебя голой.

Мои глаза расширились.

— Снова?!

— Он делал это и раньше. — Он застегнул молнию на брюках.

Почему я узнаю об этом только сейчас?

— Когда?

— Через пару дней после того, как ты переехала ко мне. Ничего страшного, я закрыл ему глаза.

— ТЫ ТОЖЕ!

Кай ухмыльнулся мне, но как-то странно мило.

— Всё в порядке, ты моя. Мне позволено видеть тебя обнаженной.

— Да, ну что ж… теперь это так. Я ненавидела тебя.

— Ненавидела? Прошедшее время? — Кай снова подошёл ближе, его руки легли мне на талию, прежде чем его губы снова прижались к моим.

— Трудно ненавидеть тебя, когда у тебя такой большой член.

Это было несправедливо, правда. У Кая был самый запутанный характер, грубый, но добрый, заноза в заднице, но в чём-то милый. И он был благословлен божественным членом.

Он рассмеялся. По-настоящему рассмеялся. Это был первый раз, когда я услышала, как Кай смеется по-настоящему. Конечно, я и раньше слышала, как он смеется, видела, как он улыбается, но никогда раньше его смех не заполнял моих ушей.

Он был глубоким, искренним и каким-то… невинным. Искренний смех никогда не бывает грубым или злобным. Ладно, может, и мог, но его смех таким не был.

— Давай поднимемся наверх, дорогая.

Он поднял меня со столешницы и поставил на ноги, затем взял меня за руку и переплёл наши пальцы.

— Нам нужно вымыть стойку.

— Мы этого не сделаем. Я просто отправлю своей новой домработнице сообщение, и она немедленно это сделает.

Как только мы поднялись по лестнице, я уже собиралась направиться в свою спальню, смирившись с тем, что он не даст мне ответа на мой предыдущий вопрос, когда Кай притянул меня обратно и повёл в свою комнату.

— Это больше не твоя комната, — сказал он мне. — Ты переезжаешь ко мне.

Я хотела возразить, Господь знал, что я должна была это сделать, но что-то в моём мозгу блокировало все мои попытки не подчиниться его новой идее. Мы будем жить в одной комнате? Это могло привести только к плохим вещам, но я была в некотором роде готова к тому, что они произойдут.

Быстро приняв душ, мы с Каем легли в его постель. Моя голова лежала у него на груди, и я прислушивалась к его дыханию. Мы оба молчали, но оба не спали. Я медленно провела пальцами по его коже, снова ощупывая линии его шрамов.

Я не хотела спрашивать в третий раз за ночь, но мне также очень хотелось узнать, что с ним случилось. И всё же я держалась стойко. Он явно не хотел говорить об этом, так кто я такая, чтобы давить на него?

К счастью для меня, Кай сдался сам.

— Ножи, — внезапно произнёс Кай в тишине комнаты. — Я был наказан ими.

Я положила руку ему на грудь, и, хотя мне хотелось посмотреть на его реакцию, я этого не сделала. Я подумала, больно ли ему, когда я прикасаюсь к ним, но, скорее всего, нет, верно? Он никогда не говорил, что это больно, а я часто прикасалась к ним сегодня вечером.

— Когда ты убежал из дома? — Мой голос был тихим, когда я говорила. — О, Боже. Пожалуйста, скажи мне, что ты не стал членом банды и что ты был…

— Нет, — оборвал он меня. — В первую очередь, из-за них я и сбежал.

— Кай…

— В первый раз она сделала это, когда мне было всего пять лет. Я был голоден, потому что Джули морила голодом нас с Итаном, и я подумал, что смогу украсть печенье на кухне. Конечно, никто никогда не узнает. Это было даже не для меня, я планировал подарить его своему брату. К сожалению, я ещё не успел дотянуться до столешницы, поэтому случайно опустила подбородок вниз, и она разлетелась вдребезги. Джули услышала это и так разозлилась на меня, что взяла нож и оставила свой первый порез на моей ключице, — сказал он. — Я умолял её не делать этого, но она всё равно это сделала.

Слезы навернулись мне на глаза, но я старалась не дать им пролиться.

— Она так и не отвезла меня в больницу, чтобы мне наложили швы, поэтому глубокий порез затягивался целую вечность, — добавил он. — Итану было столько же лет, сколько и мне, но я был более независимым. Хотя ему по-прежнему требовалась помощь во многих делах, я мог делать большую часть этого сам. Джули отказалась купать его после того, как нам исполнилось шесть, поэтому это делал я. Когда она узнала об этом, она снова меня порезала. На этот раз дважды. Один раз в качестве наказания для меня, а другой — для Итана, потому что она не могла причинить вред двум детям, так как учителя могли бы это как-то заметить. С тех пор она делала это каждый раз, когда я делал что-то, что выводило её из себя, иногда даже если я ничего не делал, а Итан делал.

Его руки обхватили моё тело, крепко прижимая к себе.

— К тому времени, когда мне исполнилось шестнадцать, она провела этим ножом по моей коже в общей сложности пятьдесят восемь раз. Некоторые порезы были не такими глубокими, не оставляли шрамов. Другие оставляли. Затем, в ночь перед тем, как я решил, что пора уходить, она добавила сразу пять просто потому, что я попросил её накормить Ареса. Ему было всего четыре года, он почти все ночи плакал, потому что был голоден, но никому не разрешалось утешать его, не говоря уже о том, чтобы кормить. Арес ничего этого не помнит, и я действительно рад, что он этого не помнит.

Однако той же ночью, когда Итан крепко заснул, а Арес потерял сознание от усталости, я кое-что услышал. Я был в ванной и всё ещё зашивал свои раны, потому что научился делать это самостоятельно… Я случайно услышал, как мои родители ссорятся. Папа, кажется, только что вернулся с военной базы в России. Вскоре после того, как крики прекратились, раздался выстрел. Она убила его просто потому, что мой отец узнал о том, как она обращалась с моими братьями и со мной, пока его не было. В тот самый момент я понял, что, если бы я не забрал Итана и Ареса и не покинул этот дом, мы бы никогда не выбрались оттуда живыми.

Наконец, я подняла на него глаза. Слёзы, которые грозились вот-вот хлынуть водопадом из моих глаз, катились по моему лицу, затуманивая зрение.

Кай поднёс руки к моему лицу, вытер большими пальцами под глазами.

— Не плачь, дорогая. Я выжил.

— Но в каких условиях?

Я вспомнила кое-что, что произошло несколько месяцев назад, в ту ночь, когда я застала его врасплох и слегка порезала ему горло, потому что была зла на него. Страх отравил мои вены, чувство вины захлестнуло меня, и из моих глаз потекли слезы.

— ДВЕ НЕДЕЛИ?!

— Да, папа сказал, что лучше перенести свадьбу, так как вы двое, кажется, в последнее время гораздо лучше ладите, — сказала Стерли. — Это глупо, потому что в прошлый раз, когда он заговорил о вашей свадьбе, он сказал, что Каю больше не разрешается жениться на тебе? То есть, да, я думаю, он не это имел в виду, но всё равно это странно.

Когда она впервые сказала мне, что теперь наш отец хочет, чтобы мы с Каем поженились через четырнадцать дней, я была уверена, что ослышалась.

Видимо, мой слух всё ещё был в полной сохранности.

— Нам нужно больше времени, чем сейчас!

Я застонала и плюхнулась прямо на кровать Кая, держа телефон повыше, чтобы сестре не приходилось пялиться на черный экран. Кай ушел на работу час назад, и теперь у меня оставалось ещё восемь часов до его возвращения; тем не менее, я уже боялась говорить ему об изменении наших свадебных планов.

— Как мы можем отменить свадьбу, если всё ещё ничего не имеем против него?

Стерли не нашла ничего подозрительного в первом ящике стола в папином кабинете, так что это был провал. С тех пор мы как бы потеряли веру в то, что когда-нибудь найдём что-то, что могло бы нам помочь. Ещё немного времени нам бы не помешало, на самом деле, нам было нужно это время.

Я пока не хотела выходить замуж.

— Я действительно пыталась урезонить его, Флора, поверь мне, я это делала. — Стерли смотрела не на экран, а в зеркало, накладывая тональный крем под глаза. — Он сказал, что не имеет значения, что разумно, а что нет. Всё, что его волнует, — это чтобы свадьбу перенесли на декабрь. Но он выглядел таким напряжённым, когда говорил об этом, как будто тоже этого не хотел. Как я уже сказала, странно.

Я закатила глаза.

— В этом нет ничего разумного. И если он не хотел этой дурацкой свадьбы, почему бы просто не… Не знаю, не отдать Каю эти дурацкие копии и не отменить её?

Стерли согласилась, а затем, внезапно, посмотрела на меня через экран. Её голубые глаза наполнились чувством вины.

— Я спросила о кассетах.

— Что ты сделала?! — Я села в считанные секунды. Если бы это было возможно, я бы перезвонила, просто чтобы побыстрее связаться со своей сестрой. — У нас было одно правило, Стерли. Не спрашивать о кассетах!

Во всяком случае, не напрямую. Она должна была быть деликатной.

— Да, я знаю. Я знаю.

Как, чёрт возьми, я должна была объяснить это Каю? Сначала я заставила его хотя бы немного поверить в Стерли, а потом, насколько я помню, она спросила нашего отца об одной вещи, которую мы ей запретили. Неудивительно, что он хотел ускорить свадьбу.

— Но прежде, чем ты начнешь злиться…

— Я уже злюсь, — перебила я.

— Выслушай меня.

Стерли взяла свой телефон в руки, постучала по экрану, затем положила его обратно перед собой. Мгновение спустя её имя появилось в самом верху моего экрана вместе с сообщением, в котором был только номер.

Я посмотрел на сестру, нахмурив брови.

— Что это значит?

— Всё дело в количестве копий, которые у него есть.

— Ты серьёзно? — спросила я, и она кивнула. — А ты уверена, что он не солгал?

— Когда я спросила, где он хранит кассеты, он сказал, что не может мне сказать, потому что он…

— Да, конечно, он не может!

Я знала, что Стерли было всего двадцать один год, и уравнения не были её коньком, но она не могла быть настолько глупой.

— Флора, я не думаю, что это он шантажирует Кая. Я думаю, это кто-то другой шантажировал папу, чтобы он сделал это с Каем. Я имею в виду, папа сказал мне, что он тоже не хочет, чтобы ты была с ним, так что, если единственная причина, по которой этот брак должен был состояться, — это твоя безопасность, тогда он мог бы просто попросить Кая защитить тебя, не выдавая замуж, понимаешь? Он всё ещё мог шантажом заставить его гарантировать твою безопасность.

Были вещи, которые были логичны или, по крайней мере, объяснимы некоторыми сомнительными способами, но независимо от того, что Стерли пыталась сказать об этой ситуации, ничего не имело смысла. Никакое объяснение того, почему наш отец шантажировал Кая, потому что его шантажировали, это не было для меня логичным исходом.

Если бы, и только если бы, каким-то странным образом, это было правдой, я была уверена, что, если бы мой отец поговорил с кем-нибудь, он смог бы получить помощь, чтобы выпутаться из ситуации. Нет, вместо этого он был готов использовать меня, чтобы выпутаться из того, что он натворил. Независимо от того, что было поставлено на карту — его жизнь, жизни его семьи, деньги, — всего этого можно было бы избежать и справиться с этим было бы гораздо легче, если бы он заговорил.

— Для тебя что-нибудь из этого имеет смысл? — спросила я.

— Вроде того, — ответила Стерли. — Мне хотелось бы верить, что папа не какой-нибудь ебанутый мужик, который каким-то образом связался с плохими людьми.

Я фыркнула.

— Не хочу разбивать твой маленький пузырь из сахарной ваты, Стерлс, но он определённо связан с плохими людьми. Я имею в виду, он бы не узнал Кая, если бы это было не так.

— Возможно, ты и права, но это лучше, чем думать о том, что кто-то хочет причинить ему вред. Я имею в виду, Флора, он всё ещё наш отец, несмотря ни на что.

— Он солгал мне в лицо. — Если бы я не позвонила маме, чтобы убедиться, что она не имеет отношения к моей помолвке, он бы никогда не сказал мне, что это было его решение, а не их. — Я не знаю, смогу ли я когда-нибудь простить его за то, что он сейчас со мной делает.

— Ну, он явно по уши в дерьме.

— Что-то, во что он вляпался…

Дверь в спальню Кая открылась, и мгновение спустя в комнату вбежала маленькая брюнетка.

— Мисс Флора?

— Просто Флора, — сказала я ей в сотый раз с тех пор, как переехала сюда. Я положила телефон на прикроватную тумбочку Кая, прислонив его к стопке книг по юриспруденции.

Сначала я не обратила на них внимания, но потом резко повернула к ним голову, чтобы убедиться, что это действительно книги по юриспруденции. У меня чуть челюсть не отвисла, когда я убедилась в этом

Кто, чёрт возьми, читает закон ради забавы перед сном? Я так поняла, что он хранил подобные книги в своем кабинете, даже здесь, дома, но в своей спальне? Серьёзно? Ух ты. Чем больше я узнавала о нём, тем более странным становился этот человек.

— Флора. — Лола стояла прямо передо мной и хлопала ладонями по моим коленям. — Где папа?

— Он на работе.

Разве она не знает? Должно быть, кто-то был дома, чтобы присмотреть за ней, потому что Кай никогда не оставлял меня с ней наедине. Он не доверял мне настолько, чтобы присматривать за этим ребёнком, по крайней мере, я так думала.

Арес был в школе, так что не он присматривал за Лолой. И даже если бы он был дома, Кай всё равно не оставил бы их обоих наедине со мной.

— С оружием или в офисе? — спросила она. Её голос звучал немного тише, чем обычно, вероятно, из-за простуды.

Я понятия не имела, как реагировать. Конечно, Кай знал, что Лола знает о его ночной работе, по крайней мере, частично, но то, что она сказала это так небрежно, меня немного обеспокоило.

— Он в офисе.

По крайней мере, я на это надеялась.

Лола пожала плечами, затем склонила голову набок, в то время как её руки играли с подолом моего платья, как будто она из-за чего-то нервничала.

— Вы с папой собираетесь пожениться, верно?

Нет.

— Да.

Её взгляд скользнул вниз по моему платью, туда, где были её руки.

— А когда вы женаты, у вас может быть ребёнок, верно?

— Хм…

Я совсем не была готова к этому разговору. Особенно с ребёнком, который даже не мой.

В трубке послышался смех Стерли, звучавший, как всегда, ангельски.

— Чёрт возьми, Лола, ты задаешь правильные вопросы, но задаешь их не тому человеку. Тебе следует помучить ими своего отца.

Лола обернулась и посмотрела на мой телефон, затем ахнула и помахала моей сестре.

— Старли!

— Я Стерли, но привет! — Она помахала в ответ. — Не обращай на меня внимания. Я просто делаю макияж. Обещаю, я больше не буду подслушивать ваш разговор.

Лгунья.

— Папа говорит, что подслушивать можно, пока это необходимо.

Лола всхлипнула.

Конечно, он так и сказал.

— А когда это вообще нужно? — спросила я её.

Она снова посмотрела на меня и пожала плечами.

— Я думаю, когда Арес разговаривает по телефону со своим другом. Папа говорит, что я могу послушать и передать ему, что сказал Арес. Мне не очень нравится Пит. Он всегда такой громкий и пытается говорить гадости о папе. Пит — засранец.

Я ахнула.

— Хм, тебе пока не стоит произносить такие слова.

— Нет, я могу. Папа говорит, что если я умею стрелять из пистолета, то могу и говорить взрослыми словами. — Лола скрестила руки на груди, глядя на меня снизу вверх с таким гордым выражением лица. Я была немного впечатлена. — Однажды я подстрелила птицу, мисс Флора, а потом папа показал мне, как сшить её обратно. Птица была всё ещё мертва, но это было так здорово.

У меня не хватало слов. Когда мне было шесть лет, я была занята тем, что играла в куклы и моталась туда-сюда от мамы к папе. В том возрасте я, наверное, даже не знала, что оружие — это настоящая вещь.

— В любом случае, — я прочистила горло, — повтори, какой у тебя был вопрос?

Это было определённо лучше, чем слушать, как она говорит о насилии, как о лучшем изобретении на свете.

— Точно! — Лола снова положила руки мне на колени, улыбаясь. — Значит, когда вы с папой поженитесь, у вас может родиться ребёнок, верно?

— Да. — Что-то в этом роде. — А что?

Это могло бы развиваться в двух разных направлениях. Чистый интерес, или она собиралась спросить, где её мать, если для этого требовалось быть замужем. В любом случае, я предпочла бы ответить на этот вопрос, чем узнать больше об умении Лолы обращаться с оружием.

— И когда у вас с папой родится ребенок, она будет моей сестрой, верно?

— Или твоим братом, но ты права.

— Итак, можно мне сестру, пожалуйста? — спросила она так, словно была готова нажать кнопку «выходи из животика».

Мой взгляд упал на телефон, и я увидела, что Стерли прикрывает рот рукой, изо всех сил стараясь не рассмеяться вслух. Когда она заметила, что я наблюдаю за ней, она склонила голову набок и надула губы, быстро хлопая ресницами.

Впервые в жизни я почувствовала желание убить свою сестру. И я любила Стерли почти всю свою жизнь.

— Знаешь, я думаю… э-э, тебе следовало бы… тебе следует спросить своего отца.

Лола тяжело вздохнула.

— Окидоки, но я также спрошу, можно ли мне надеть на свадьбу одни из твоих блестящих туфель?

— Сделай это сама, малышка.

И вот так просто Лола снова исчезла. Я не была уверена, куда она делась, но куда бы она в конце концов ни отправилась, это не могло быть место, которое невозможно найти, верно? На самом деле, насколько я понимала, этот дом был достаточно большим, чтобы заблудиться в коридорах, так что, если я была единственной из присутствующих, кто должен был присматривать за этим ребёнком, то у нас возникали проблемы.

— Так, значит, ты в спальне Кая, да? — Стерли ухмыльнулась мне. — Что-то вынюхиваешь или решила вздремнуть на огромной кровати своего замечательного жениха?

У меня вырвался долгий раздражённый стон.

— Я просто хотела постирать вещи.

— Да, верно. У Кая есть люди для этого. — Да, она была здесь раньше и видела, как одна из его домработниц за считанные секунды подметала разбитую вазу. — Я полагаю, ты так расстроилась из-за того, что до свадьбы осталось всего две недели? Секс?

— Не секс.

— Но ты спишь с ним. — Стерли поднесла телефон к лицу. Очень близко к своему лицу. — У него хотя бы красивый член? — спросила она шепотом.

— О, ты только посмотри на это! — Я указала на свои воображаемые наручные часы. — Мне пора уходить. Удачного свидания, Стерлс.

Прежде чем вернуться с работы домой, я быстро зашел в любимую пекарню Флоры. Насколько она знала, магазин закрылся месяц назад. Но если у вас есть деньги, вы можете добиться чего угодно.

Пока моя собственная невеста дулась из-за того, как сильно она меня ненавидит, пару недель назад я встретился с первым владельцем пекарни и многое обсудил. Я купил в магазине все по рецепту любимых булочек Флоры. Слава богу, сотрудники знали ее заказы наизусть и смогли предоставить мне список выпечки, которую Флора любила больше всего, так что я сэкономил хоть немного денег.

Эта дурацкая пекарня обошлась мне в целое состояние, но она стоила каждого пенни. Особенно, когда я пришел на задний двор с коробкой в руке, которую Флора сразу узнала.

— Это… — она оперлась руками о край бассейна. — Как ты…? Хм?

Я сел на плитку перед ней, не обращая внимания на то, что некоторые части пола были мокрыми и что мои штаны медленно впитывали воду. В последнее время все, что давало мне больше времени с моим черноглазым дьяволом, того стоило.

— У меня свои пути.

Я открыл коробку, вытащил слойку с клубничным кремом и подождал, пока Флора откусит. Она улыбнулась мне. Ее улыбка была такой искренней, что я, наверное, влюбился в нее некоторое время назад, даже не осознавая этого.

— У меня для тебя новости, — сказала она с полунабитым ртом.

— Рассказывай.

Оставшуюся часть печенья она запихнула в рот, на этот раз торопясь прожевать и проглотить, чтобы снова заговорить. Все, что я делал, это смотрел, как она ест, и как будто находился в каком-то странном трансе.

— Короче говоря, мы поженимся через две недели.

— Две недели?! — Это определенно были новости. — Прости, дорогая, но мне нужна вся история.

Ее губы изогнулись в улыбке.

— Прости, — издевалась она, смеясь. — Для человека, который не извиняется, ты слишком часто произносишь эти слова.

Для неё.

— Я хочу еще слойку с кремом, а потом поговорим. — Флора открыла рот, ожидая. Я действительно не знал, во что превратилась моя жизнь. Не могу вспомнить тот день, когда я перестал приказывать всем вокруг и позволил своей невесте делать это со мной, но, если быть честным, у меня больше нет желания это менять.

Если бы Флора когда-нибудь чего-то захотела, я бы свернул горы, чтобы это желание сбылось. Поэтому я скормил ей еще одну слойку с кремом, и она начала говорить. Рассказала мне все, что сказала Стерли, и рассказала, что, по мнению ее отца, перенос свадьбы на семь месяцев в интересах всех.

Однако какая-то больная часть меня была рада, что дату перенесли. Жениться на Флоре и провести остаток жизни рядом с ней, возможно, не так уж и плохо. Мы бы никогда не нашли выход из этой помолвки всего за четырнадцать дней, и я не был уверен, что все еще хочу этого.

Флора потянулась, ее едва прикрытые груди поднялись над поверхностью воды. На ней было белое бикини, и оно держалась за свою жизнь на тонких, но смехотворно длинных бретельках. Флоре пришлось пару раз обернуть эти веревочки вокруг талии, или, возможно, так их и надо носить. В любом случае, меня не особо волновали эти веревки, я был больше сосредоточен на этих веселых сиськах и твердых сосках, которые прижимались к материалу.

Она всегда отвлекала, и при этом была самой горько-сладкой. В то время как рациональная часть моего мозга знала лучше что нужно оставаться сосредоточенным и помнить о нашей цели, большая часть была занята тем, что была очарована ею. Очарована каждым изгибом ее тела. Очарована ее глазами, этими сочными губами и тем, как она жестикулировала руками, когда злилась.

Если и существовал способ остановить вращение мира, то я был уверен, что этот вариант: смотреть на Флору. Каждый раз, когда я смотрел на нее, ничто, казалось, больше не имело никакого значения.

— Стерли думает, что папа не имеет ко всему этому никакого отношения, — сказала Флора и опустила руки обратно в горячую воду. Меня восхитило то, что она решила пойти купаться посреди зимы. Раньше шел снег, и правда, вода нагрелась, поднялся пар, и я знал, что она не замерзает, но лично я зимой даже не взглянул бы на этот бассейн.

— Что ты имеешь в виду?

Ее глаза закатились, и у нее вырвался тяжелый вздох.

— Она думает, что кто-то заставляет его шантажировать тебя. Я, честно говоря, сначала не хотела ей верить, потому что мне это показалось очень глупым, но у меня была пара часов, чтобы подумать об этом, и я пришла к выводу, что она, возможно, права.

— Кто-то вроде Джули, — сказал я и провел рукой по лицу.

Конечно, она еще не закончила с этой семьей. В ту секунду, когда она убила Итана, я знал, что она в конце концов вернется за нами с Аресом, но не был уверен, когда и как. Теперь я знал. Хотя почему, так и не было известно.

Зачем ей идти на такие меры? Зачем ей нужно было, чтобы Чендлер Адамс сблизился со мной, и почему Флора замешана во всем этом?

— Я не хотела этого говорить, — Флора потянулась к моей руке. Куча капель горячей воды скатилась по моей коже до колен, создав еще одно пятно на штанах. — Но знаешь, если она вдохновитель всего этого, почему я здесь? Насколько я понимаю, она меня даже не знает.

Я тоже об этом думаю.

— Твой отец сказал, что они подписали какой-то контракт на нашу свадьбу много лет назад, когда ты была еще ребенком.

Но мне это всё равно кажется ложью. Откуда они могут знать друг друга?

— Ты тоже, — напомнила она мне. — Ты не намного старше меня.

Я ухмыльнулся.

— Мне всего около сорока.

Флора плеснула в меня водой. Я не возражал, она могла бы затащить меня в этот бассейн к себе, мне все равно. Однако я снял очки, чтобы протереть их, но понял, что это бесполезно, поскольку мои рукава тоже были мокрыми.

— Я сказал это только потому, что ты думала, что мне за тридцать. Это было худшее оскорбление, которым меня когда-либо оскорбляли.

— Ну, я сказала это только потому, что знала, что это тебя оскорбит.

Ее глаза закатились, как всегда злясь на меня.

— Тем не менее, это не доказывает, что твоя мать меня знает.

— Она не моя мать, — возразил я. — Джули, возможно, и родила меня, но она никогда не была моей матерью.

— Я знаю, мне так…

Я взял еще одну слойку с кремом и швырнул ее прямо в голову моей невесты.

— Не извиняйся. Никогда.

— Ты потратил впустую прекрасный слоеный крем! — Флора сердито вскрикнула. — Я могла бы это съесть.

— Я куплю тебе миллион таких, дорогая; никто не причинит тебе вреда. — Я перевернул ее руку, теперь глядя на ее пустой безымянный палец. — Где твое кольцо? — На этот раз мой голос прозвучал на удивление холодно, вроде ледяного, который я давно не использовал по отношению к Флоре.

Флора попыталась оторвать от меня руку, но моя хватка только усилилась.

— Я не хотела рисковать. Я побоялась, что хлор испортит его, в конце концов, хлор — враг золота номер один.

— Никогда больше не снимай его.

— Только когда я иду купаться.

— Если ты войдешь в этот бассейн, пока меня здесь нет, но есть мои сотрудники, ты будешь нести ответственность за смерть нескольких человек. И я серьезно говорю об этом, Флора. — Я отпустил ее руку. — А теперь выходи. Нам нужно выяснить, что Джули замышляет против нас.

Ее голова затряслась.

— Против тебя. Меня просто каким-то образом втянули в это.

— Что бы это не было. Вылазь.

— Заставь меня.

Я стоял.

— Если ты не выберешься из этого бассейна в следующую минуту, я приду и утоплю тебя или сделаю что-нибудь еще более жестокое.

— Что может быть ужаснее, чем утонуть, мистер Оклер? — она ухмыльнулась и ее брови поднялись. — Угрожать мне словами: «Я не позволю тебе кончить» снова не получится, ты это знаешь. Ты ненавидишь наказывать меня. — У нее была еще одна точка зрения. Думаю, сейчас было сто к одному. — Кроме того, я могла бы просто раздавить твою голову между своих бедер и убить тебя.

— Я думал о большем… сжечь твои туфли. — Она ахнула, к моему большому удивлению. — Ты забываешь, что я умру счастливой смертью со сладким вкусом твоей киски на моем языке.

— Не смей трогать моих малышей! — Глаза Флоры стали ледяными. — Я обязательно нанесу серьезный ущерб твоему банковскому счету, если ты прикоснешься к ним.

Я не сомневался в этом.

— Тогда вылезай из воды.

— Скажи: «Красотка, пожалуйста».

— Я не буду.

— Хорошо, тогда скажи: Моя любимая Флора, моя собственная королева, источник света для моей темной души, покинь мой собственный пруд и помоги мне. Боже, я буду любить тебя до конца наших дней.

Моя голова склонилась набок, рот открылся.

— Что? — Я моргнул, глядя на Флору, а она ухмыльнулась мне. — Знаешь что, я соглашусь на «красотка, пожалуйста». Ну, красотка, пожалуйста?

— Все еще нет. — Флора засмеялась, затем потянула меня за руку, но я не пошевелился. — Ой, кстати… Лола хочет сестру.

Я моргнул. А потом я снова моргнул, потому что что, черт возьми, только что сказала Флора? Это было даже хуже, чем превратиться в Шекспира.

— Сестру?

— Ага, — она хлопнула меня по колену. — Она спросила, можем ли мы подарить ей одну после того, как поженимся. Не буду врать, я думала, что мне придется объяснить ей что такое секс, но…

— О, она знает. — Глаза Флоры резко расширились, и я просто не смог сдержать смешок, заставивший меня посмотреть на это зрелище. — В прошлом году она прочитала пару страниц книги Ареса по биологии, а затем, конечно же, расспросила о каждой детали, которую она не поняла. Лола умный ребенок.

— Круто. Я даже не знала, что она умеет читать. Ей шесть.

Я пожал плечами.

— Ну, было бы странно, если бы она умела стрелять из пистолета до того, как научилась читать, так что…

— В любом случае, — Флора прочистила горло. — Я не могла сказать ей, что на самом деле мы не поженимся, а это означало, что я ни за что не подарю ей сестру, поэтому я сказала, что она должна спросить тебя.

Мое сердце сжалось, и если бы я не знал ничего лучшего, я бы подумал, что у меня сердечный приступ. Это было больно, чертовски больно.

Я знал, что Флора все еще надеется, что мы в конце концов не поженимся, но, черт возьми, получение подтверждения оказалось хуже, чем я мог себе представить. Я был здесь и думал, что могу умереть, если проведу еще секунду без нее рядом со мной, и единственное, что она нашла полезным, когда дело касалось меня, — это мой член.

Хуже всего было то, что я даже не мог ее винить. Я бы тоже ухватился за ближайшую возможность трахнуть ее.

Флора была моим домом, даже если я не был ее домом. Каждый дюйм моего тела кричал о ней: обнимать ее, целовать ее, любить ее. Моя кожа горела, когда она не прикасалась ко мне, и единственным способом успокоить ожог было ощущение любой части ее тела на своей. Мое сердце болело и билось только ради нее.

И все же она ударяла меня в живот при любой возможности, тянула за швы моих органов, как будто хотела медленно меня убить. Это была пытка, но в каком-то ужасном смысле я это заслужил.

— Что случилось? — спросила Флора, и я заметил, что она сейчас стоит прямо передо мной, обернув тело черным полотенцем.

Когда она вышла из воды? И откуда она взяла это полотенце?

У меня вырвался глубокий выдох.

— Ничего. — Я встал, обернулся и уже был готов уйти, когда чья-то рука потянулась к моей и обхватила мое запястье так сильно, как только могла.

— Я сказала что-то не так?

Наши глаза встретились, и если мои не обманывали меня, в ее глазах действительно было беспокойство. Но этого не могло быть.

— Ничего, — повторил я. — Каждое твое слово было правильным.

— Тогда почему мне кажется, что я сказала все не то, Кай? — Она подошла ко мне ближе, настолько близко, что ее грудь коснулась моего туловища. — Почему ты вдруг ведешь себя так, будто я вырвала твое ледяное сердце прямо из груди?

Потому что именно это она и сделала.

— Пожалуйста, скажи мне, что тебя беспокоит. Общение — это ключ к успеху, Кай. Если ты не скажешь мне, что я сделала не так, я не смогу стать лучше.

Я отдернул от нее руку и отступил назад.

— Это нам больше не нужно, не так ли? Через две недели все закончится и ты вернешься к трудовой жизни без миллиона перерывов. Тебя даже не будет волновать тот факт, что я нахожусь где-то в толпе, наблюдаю за каждым твоим движением и при этом слежу за тем, чтобы ни один присутствующий человек не осмелился к тебе приблизиться. Тебя не будет волновать, что я все равно расстреляю каждого мужчину в «Тартаре» за то, что он смотрит на тебя не так, как следует.

Ее брови сошлись вместе. После секунды колебания она сказала:

— Что ты имеешь в виду?

Это было унизительно, но раз уж я уже намекал на это, то с таким же успехом мог бы выплеснуть и остальное.

— Я говорю, что мысль о том, что ты когда-нибудь выйдешь замуж за кого-то, кроме меня, и родишь ему ребенка, меня убивает, Флора.

Мой разум бежал марафоны, лишая меня сна. Мысли о недоверии и доверии каждому слову Кая были такими громкими, сражаясь друг с другом в моей голове.

Часть меня была уверена, что он солгал, потому что Кай Оклер был жестоким человеком. Он любил пытки, он любил убивать, и заставлять кого-то поверить, что он любит его, а затем предать его и сказать о своей лжи, и это будет убийством чьих-то чувств. Это то, что он делает. Опять же, он не был тем, кто чувствовал в первую очередь, так почему же он поставил себя в такое, казалось бы, уязвимое положение?

Конечно, он никогда не говорил, что любит меня, но, думаю, его слова значили это. Для людей, похожих на него это казалось правдой.

Я повернулась на кровати, стряхнула одеяло и снова укрылась. Было либо слишком жарко, либо слишком холодно, слишком неудобно или даже слишком комфортно. Никакая поза, в которой я лежала, не могла отключить мой мозг ни на одну секунду.

Несколько дней я делила кровать с Каем, спала у него на руках, но не сегодня. Кай находился через коридор, вероятно, мирно спал, пока я была здесь, активные мысли не давали мне уснуть, я скучала по нему.

Когда прошел еще один бессонный час, я решила, что с меня хватит. Я встала и пробралась в спальню моего жениха, как будто была ребенком. Это грустно, правда.

Как и было предсказано, Кай лежал в своей кровати, не двигаясь ни единым мускулом, и спал так же спокойно, как и всегда.

Медленно я подняла одну сторону его одеяла, ожидая любой реакции Кая. Убедившись, что он крепко спит, я осторожно легла на свободное место рядом с ним. На этот раз это была его половина кровати, поскольку Кай спал на той стороне, которую, как мне казалось, мы объявили моей.

Я немного боялась, что он вышвырнет меня, если проснется и заметит, что я лежу рядом с ним, поэтому изо всех сил старалась не слишком сильно трясти кровать и вообще много двигаться. Я держала руки при себе, не прикасалась к нему, даже если хотела обхватить рукой его тело.

Кай отвернулся от меня, поэтому я некоторое время смотрела ему в спину в темноте. Я даже не осознала, что придвинулась к нему ближе, но теперь, когда уже почти касалась его, я решила, что мне плевать, проснулся он или нет, и просто закинула на него руку. Он все еще не двигался.

Кончики моих пальцев коснулись его пресса, и я, затаив дыхание, повела руку дальше вверх. Я прижалась губами к его плечу, и вдруг Кай пошевелился.

Его рука накрыла мою и прижала мою ладонь к центру его груди. Я чувствовала, как бьется его сердце у моей ладони. Очень быстро.

— Я не хочу, чтобы ты уезжала, — сказал он в тихой комнате. — И как бы мне ни было больно, Флора, я даже не против, если Майло зайдет к нам. Ты могла бы пригласить к нам в дом целый цирк, и меня бы это как-то устроило.

— Это немного пугает, — призналась я.

Кай повернулся лицом ко мне.

— Немного? — Я кивнула, но не была уверена, что он видит. — Я не знаю, почему я так к тебе отношусь, Флора. Я не могу это объяснить. Месяцами я пытался найти причины, пытался бороться с каждой проклятой мыслью о тебе, но больше не могу. Ни разу в жизни я не сдавался, но ты победила меня. И все же я не чувствую, что проиграл.

Он толкнул меня на спину и навис надо мной.

— Ты моя величайшая победа, Флора.

Мои руки обхватили его челюсть и притянули его лицо ко мне, чтобы соединить наши губы. Так внезапно мое сердце сжалось, и я почувствовала непреодолимое желание заплакать.

В тот момент, когда мои губы коснулись его, что-то тяжелое, но легкое и освобождающее закрепило мою душу. Кай был верёвкой и узлом, которые удерживали меня на месте, но он никогда не удерживал меня. Я не могла вспомнить ни одного дня, когда он боролся со мной. Он был моим сообщником с самого первого дня.

Временами, когда другие отступали и боялись, Кай был впечатлен. У него был шанс выбросить меня, он мог мгновенно остановить меня, тем не менее, он работал со мной, а не против меня.

Затем внезапно я поняла то, что мне определенно следовало осознать гораздо раньше.

— Тебя никогда не волновало это видео, не так ли? — спросила я.

Кай еще раз поцеловал меня в губы.

— Да, но не так, как ты думаешь.

— Хорошо, тогда почему тебя это волнует?

— Моей единственной настоящей заботой всегда были Арес и Лола, — сказал он. — У них обоих впереди целая жизнь, и я не хотел ее разрушать. Я хочу дать им обоим возможность выбрать свой собственный путь. Боюсь, как только это видео выйдет, они смогут выбрать только тот, который выбрал за них я.

— Убивать людей, чтобы заработать на жизнь?

Кай усмехнулся.

— Я больше не зарабатываю на этом деньги, сейчас это скорее занятие в свободное время, но да. — Он сел между моих ног, затем схватил меня за запястья и потянул вверх. Мои ноги обвили его бедра, а руки сомкнулись вокруг его шеи, притягивая его ближе. — Если бы меня арестовали, я бы ушел оттуда максимум через час. Арло может творить чудеса, и я говорил тебе, дорогая, у меня есть люди в каждом крупном полицейском управлении. И те сотрудники CSIS, которые работают на меня, уничтожили бы это видео в момент его утечки. Шансы на то, что меня даже арестуют, уже были низкими. Тем не менее, существовала вероятность, какой бы незначительной она ни была, что это видео может разрушить жизни Ареса и Лолы, если они рискнут делать все, что захотят, когда подрастут.

Следующий вдох застрял в легких.

— Что ты собираешься делать, когда доберешься до кассет?

Я еще не сказала ему, сколько экземпляров было у моего отца, и не была уверена, что когда-нибудь скажу.

Одна из его рук нежно держала мою, большой палец коснулся моих костяшек.

— Я не знаю.

— Нет, ты знаешь.

— Да, я знаю, — он слабо кивнул. — Но я отказываюсь рассматривать эту идею даже на секунду.

— Моя смерть? — Меня очень удивило, что он хотел моей смерти; в конце концов, это мой отец шантажировал его, независимо от того, был ли он инициатором этого или нет. — Ты больше не хочешь об этом думать?

— Нет. В тот момент, когда тебя заберут из этого мира, я тоже умру. Возможно, не физически, но Кай, которого ты знаешь, исчезнет. Исчезнет, пока мы не воссоединимся.

Медленно, очень медленно, уголки моих губ потянулись вверх. Я не была уверена, что он увидел, тем более, что сейчас он без очков и в комнате довольно темно, но если он и увидел, Кай это не прокомментировал.

— Хорошо, допустим, ты меня не убьешь, а что произойдет, когда мы расстанемся, и я…

— Они умрут, — прервал он меня, как только понял, к чему я клоню. — Любой мужчина, который посмеет прикоснуться к тебе, будет ходячим мертвецом, пока я не доберусь до него. Видеть тебя с кем-то, кроме меня, разрушило бы каждую человечную частичку меня.

Когда я поерзала у него на коленях, Кай поднес руки к моей заднице, удерживая меня на месте. Он сглотнул, откашлялся, и вскоре после этого я почувствовала, как его твердеющий член прижался к моему бедру.

То, что я его привлекла, все еще было каким-то сюрреалистичным. И явно не просто обычное влечение. Иногда достаточно было одного взгляда в его сторону, и он угрожал меня трахнуть.

Я прикусила внутреннюю часть щеки, чтобы не улыбнуться, но это почти не сработало.

— Итак, я слышу, мистер Оклер, что вы безнадежно влюблены в меня.

— Дай мне определение, — сказал он.

Серьезно? Ему нужно определение?

— Э-э… я не знаю, — засмеялась я. — Это что-то вроде состояния сильной эмоциональной привязанности? И тебя как бы сексуально влечет к человеку, в которого ты влюблен.

— Определи эмоциональную привязанность.

Этот человек… если бы он не всадил мне пулю в голову, это сделала бы я.

— Ну, знаешь, ты чувствуешь близость ко мне, испытываешь ко мне некоторую привязанность.

Кай задумался об этом на целую минуту, а затем спросил:

— Включает ли эмоциональная привязанность к кому-то чувство сильного желания отправить каждого человека, который делает что-то из списка определения привязанности по отношению к тебе, в ад?

Я пожала плечами.

— Для тебя? Вероятно.

— Тогда да. Можно сказать, что я люблю тебя.

— Безнадежно, — добавила я. — Ты безнадежно влюблен в меня.

— Опреде…

Я прижалась губами к Каю, чтобы он заткнулся. Это сработало, по крайней мере, на минуту. В эту единственную минуту — ровно шестьдесят секунд, я насчитала — Кай засунул язык мне в рот и страстно, яростно поцеловал. Мое дыхание вырвалось из легких, как будто кислород не был важен для выживания.

Это был поцелуй, от которого мы оба задыхались и хотели большего. Но когда я начала шевелиться бедрами, терлась о него, и мы дошли до шестидесятой секунды, Кай отстранился.

— Скажи это в ответ, — потребовал он.

— Такой нетерпеливый, — усмехнулся я.

Моя улыбка к этому моменту была уже довольно заметна, но он все равно не прокомментировал это. Итак, я сделала следующий лучший поступок — помахала рукой перед его глазами.

— Ты вообще меня видишь?

Кай закатил глаза, одновременно от досады, что я не ответила, и от того, что я как бы издевалась над ним.

— Знаешь, я ждал, что ты прокомментируешь моё зрение с того дня, как мы встретились, и ты выбрала именно сейчас?

Как бы мне ни хотелось сказать это в ответ, я не была уверена ни в том, что чувствую, ни в том, насколько искренен он был в этот момент. Если бы я хотела сделать себя настолько уязвимым перед ним, я хотела бы быть на сто процентов уверенной, что он имел в виду каждое сказанное им слово, и хотя сейчас я доверяла Каю, этого все равно было недостаточно, когда дело касалось чего-то такого большого, как любовь.

— Зачем мне вообще комментировать твоё плохое зрение? Это не твоя вина, что тебе приходится платить, чтобы видеть. — Я поцеловала один уголок его губ. — О, но, чтобы ты знал, в HD я выгляжу довольно сексуально.

Из него вырвался низкий гортанный звук.

— Ты выглядишь довольно сексуально, когда ты вся в тенях и размыта.

— Очевидно. Я хорошо выгляжу в любом виде, в котором меня видят, включая несколько позиций.

Кай толкнул меня, и через секунду моя спина ударилась о матрас. Затем он снова навис надо мной, вытянул руку, потянулся за очками на тумбочке, включил свет с помощью дополнительного выключателя рядом с кроватью и снова сел.

Как только он надел очки, я помахала ему рукой с улыбкой на лице, но Кай еще раз закатил глаза.

— Как вид? Я имею в виду, теперь, когда ты видишь меня.

— Я так бесконечно сильно тебя ненавижу. — Его руки скользнули вверх по моим бедрам, пальцы зацепились за пояс моих трусиков, потянули их и потянули вниз по ногам, а затем раздвинули. По одной ноге с каждой стороны от него.

— Я помню, что всего минуту назад ты говорил что-то совершенно другое. — По крайней мере, мне казалось, что я это запомнила, поскольку мой мозг сейчас был слишком занят, концентрируясь на каждом движении Кая. Как он провел пальцами по моим ногам, к бедрам и так близко к моей киске, что это заставило меня резко вздохнуть. Он никогда не прикасался ко мне.

— Знаешь, что я помню? — сказал он, но это был не вопрос, требующий ответа. — Угрозы в твою сторону.

Его большой палец коснулся моего клитора, нарисовал пару маленьких кругов.

— Ты все еще должен мне, — выговорила я. — С того момента, когда ты первым нарушил правила. Ты сказал, что победитель может выбрать наказание для проигравшего. — Я все еще верила, что проиграла первой, но неважно.

— Ты уже достаточно наказала меня.

— Чем?

Кай убрал руку с моего тела, и в мгновение ока его очки исчезли, а его лицо оказалось прямо над моим. Прежде чем он заговорил, его губы коснулись моих губ.

— В мире, где у таких людей, как я, нет чувств, ты заставила меня влюбиться в тебя. Только благодаря тебе, Флора Адамс, я почувствовал вкус света. Каждую секунду, когда ты в моей жизни, каждый раз, когда мне выпадает честь мельком увидеть тебя, каждый темный уголок моей жизни освещается миллионом фейерверков. И это, моя дорогая, самое горько-сладкое наказание, которое когда-либо существовало.

Я ахнула от его признания, смущенная и тронутая одновременно. Мне хотелось ему верить, правда, но это все еще был Кай, и мне понадобилось больше секунды, чтобы понять, насколько он искренен.

— Не моя вина, когда ты не можешь контр… — мои слова оборвались, когда я почувствовала, как Кай подтолкнул кончик своего члена к моему входу, покрываясь моей влагой, а затем сразу вошел в меня.

— Кай, — выдохнула я и призвала его двигаться. — Пожалуйста.

Мои бедра дернулись, но это абсолютно ничего не дало.

— Я не собираюсь тебя трахать.

— Ты буквально внутри меня, что ты имеешь в виду? — Он был мне так нужен сейчас, что это уже было даже не смешно.

— Это значит, что я хочу попробовать тебя на вкус, дорогая. — Он вырвался из меня, и хотя его лицо говорило, что он бы этого не сделал, Кай не стал толкаться внутрь меня; вместо этого он снова сел. — Но сначала я хочу, чтобы ты заставила себя кончить.

— Что? — Я задыхалась. Я ни в малейшей степени не стеснялась своего тела, но я никогда раньше не мастурбировала ни перед кем.

— Сними рубашку, чтобы я мог видеть каждый твой дюйм, а затем прикоснись к себе.

Хорошо, хорошо. Если бы он хотел играть, я могла бы сыграть. В прошлый раз, когда мы играли в игры, я вроде как выиграла, поэтому не представляла, как на этот раз будет иначе.

Я села, сняла рубашку, сбросила ее с кровати, затем отодвинулась назад настолько, чтобы слегка прислониться к изголовью кровати. Тем временем Кай встал с кровати и теперь стоял у ее края, снова надев очки. Его боксеры вернулись на свое место, прикрывая его эрекцию.

Мой палец указал на его член.

— Сними их. Мне нужно с чем-то работать, не так ли?

Он покачал головой.

Хорошо.

— Отлично. Я просто подумаю о каком-нибудь другом парне…

В одно мгновение Кай обхватил мои лодыжки руками и притянул меня к краю своей кровати. Он усадил меня, взял мое лицо в руку и крепко прижал пальцы к моим щекам. В его глазах была ярость, что-то настолько восхитительно опасное, что, хотя я знала, что он был на грани убийства каждого человека в этом мире только потому, что я упомянула другого парня, это было слишком сексуально, чтобы остановиться.

Ревность ему шла.

— Если ты хотя бы подумаешь о другом мужчине, Флора, — его голос понижался с каждым словом, слетавшим с его губ, — Господь знает, что завтра наступит конец света.

— Это немного бурная реакция, тебе не кажется? — Я прижала ладони к его прессу, скользнула руками вниз, пока мои пальцы не зацепились за его боксеры. — Невозможно убивать людей только потому, что они у меня на уме.

— О, да, я могу.

Медленно я сдвинула ткань вниз, Кай ни разу не остановил меня. Я ожидала большего сопротивления, но вместо этого не получил ничего.

— Я вижу, кто-то не сможет устоять перед моими чарами. — Кай сильнее сжал мои щеки. — Сопротивляться тебе?

Как только его трусы-боксеры упали с его ног, Кай вышел из них и оттолкнул их в сторону. Мои руки легли на его бедра, хотя мне просто хотелось обхватить одной рукой его член, наклониться вперед и засосать его в рот.

— У меня никогда не было на это шансов. — Он наклонился, его рука на моем лице ослабла, прежде чем он глубоко поцеловал меня. Его язык прошел мимо моих губ и скользнул прямо в рот. — Ты единственная, кто когда-либо сможет поставить меня на колени.

— Действительно? — Ох, как опасно говорить. — Тогда встань на колени.

Я не ожидала, что он действительно это сделает, но когда он без колебаний опустился передо мной на колени, убедившись, что наши глаза не отрываются, я могла поклясться, что собиралась кончить, просто увидев, как он подчиняется моим словам. Послушный Кай определенно представлял собой великолепный вид, и к тому же горячий.

Его руки легли мне на колени и раздвинули их. Кай облизнул губы, затем поцеловал внутреннюю часть моего бедра. Чем ближе он подходил к моей киске, тем более неуверенным становился мой выдох. Но когда он собирался прикоснуться губами к моей киске, я схватила его лицо руками и цокнула.

— Не так быстро, Кей. — Я подняла его лицо, в его глазах читалось замешательство. — Я думала, ты хочешь посмотреть, как я кончу?

Одну за другой я закинула ноги ему на плечи, откинулась назад и оперлась только на одну руку. Я засосала в рот два своих пальца, провела рукой по груди, животу и ниже, пока не коснулась клитора.

Мои глаза не отводили взгляд с лица Кая, но он был слишком занят, наблюдая, как мои пальцы обвивают мой клитор. Каждая черта его лица кричала, что он хочет доставить мне удовольствие, и все же он ждал своей очереди, наблюдал, наблюдал.

Я чувствовала, что с меня капает, и это определенно было не из-за моих собственных действий, а потому, что было удивительно эротично, когда кто-то наблюдал за мной. Особенно, когда его глаза были полны похоти и голода по мне.

Стон сорвался с моих губ, и глаза Кая мгновенно встретились с моими.

— Просунь палец внутрь себя, — сказал он. — Трахни себя пальцами, как хорошая девочка.

Мои пальцы медленно погрузились внутрь меня, и я ахнула от этого ощущения. Это было не так хорошо, как я думала, если бы меня наполняли его пальцы, но его голодный взгляд определенно немного помог мне.

Я начала убирать пальцы и трахать себя, дыхание у меня было напряженным, спина выгнулась, а грудь прижалась к воздуху.

Его руки нашли мои колени, он снял их со своих плеч и раздвинул еще дальше.

— Каково это, дорогая?

— Кай… — я ахнула. Мои глаза медленно закрылись, а затем распахнулись мгновением позже, когда Кай уронил мои ноги на пол.

— Скажи мне, что хочешь, чтобы я тебя трахнул, Флора. Скажи мне, как сильно ты хочешь, чтобы мой член наполнил тебя. — Голос у него был хриплый, хриплый. — Умоляй об этом.

— Пожалуйста, — всхлипнула я и быстрее, глубже погрузила пальцы в себя. — Пожалуйста, трахни меня, Кай.

Его голова тряслась.

— Ты можешь лучше.

Я поднялась, еще немного раздвинула ноги, прикрывая одну обнаженную грудь рукой, и начала играть соском.

— Кай, пожалуйста. Я хочу, чтобы твой член был внутри меня, ясно? Пожалуйста.

— Когда ты кончишь. — Он ухмыльнулся. — Кончи, и я тебя трахну.

Мой темп увеличился; стоны сорвались с моего языка с тяжелым выдохом, когда я сжала пальцы.

— Ты так хорошо делаешь это для меня, дорогая.

Получив похвалу Кая, я закончила. Когда я кончила, удовольствие прокатилось по моему телу, но я не смогла слишком долго наслаждаться кайфом, потому что следующее, что я осознала, это то, что Кай вытащил мои пальцы из меня, поднял на руки и вонзился прямо в меня.

Наблюдение за ней было самой сладкой пыткой, которую я когда-либо перенес. Все это время я не мог дождаться, пока почувствую ее вкус на своем языке, пока не почувствую, как она кончает на мое лицо, но теперь у меня болели яйца от потребности войти в мою прекрасную невесту.

Я хотел наполнить ее своей спермой и посмотреть, как она вытекает из нее. Я хотел почувствовать, как ее тугая киска сжимается вокруг моего члена, хотел, чтобы ее губы коснулись моих.

Мой рот был на ее груди, целуя их, кусая и посасывая ее твердые и тугие соски. У Флоры были такие потрясающие сиськи, вполне симметричные, не слишком большие, скорее маленькие. Всегда идеально повторяли форму моих рук, когда я их сжимал.

— Ты была права, — сказал я, — ты выглядишь горячо со всех сторон.

Я усадил Флору на свой комод и вошел в нее сильнее. Когда я взял ее за руку, я всосал в рот два пальца, которые она раньше держала в киске, и облизнул их. Ее вкус поразил меня, как волна чистой эйфории. На вкус она представляла собой идеальную смесь сладкого и соленого. Это был мой любимый вкус во всем мире.

Флора обвила ногами мои бедра, прижалась губами к моим и глубоко поцеловала меня. Она украла каждую унцию кислорода из моих легких, украла вместе с ним каждую частичку моего сердца. Хуже всего было то, что она могла убить меня своим поцелуем, и все, что мне оставалось бы сделать, это поблагодарить ее за это.

Я не сомневался, что если бы я умер прямо сейчас, я бы умер самым счастливым человеком на всей планете.

Стоны Флоры наполнили комнату вместе с влажными звуками моего члена, входящего в нее снова и снова. Два моих любимых звука вместе взятые.

Ее тугая киска сжалась вокруг меня так сильно, что даже мои дурацкие очки не смогли спасти мое зрение. Я видел чертовы звезды.

— Не останавливайся, Кай, — выдохнула она.

— Не планировал.

Мои руки легли на ее попку и крепко сжали ее. Ее крики становились все более беспорядочными и громкими. Ее ногти впились в мою кожу, царапали ее.

— Давай, дорогая, выпусти все это наружу. — Начало очень знакомого покалывания в основании позвоночника сказало мне, насколько близко я был. Но мне нужно было, чтобы Флора была на первом месте. — Ты так хорошо справляешься со мной, моя дорогая.

— О, Кай… — ее спина выгнулась, грудь приподнялась.

Я поцеловал ее чуть ниже уха, а затем прошептал.

— Теперь ты вся моя, Флора. Моя, чтобы нравится, моя, чтобы трахаться, и моя, чтобы любить.

— Я-я твоя и… — Ее прервал стон.

— Верно, дорогая. — Ее руки скользнули в мои волосы, потянув за пряди. — Я собираюсь…

Мои толчки стали более небрежными, поскольку я почувствовал, как мои яйца напряглись, пока я не оказался на грани освобождения. Тем не менее, я трахал ее сильнее, углубляясь с каждым толчком, пока, в конце концов, она не начала корчиться.

— Вот и все, дорогая. — Я посмотрел вниз и увидел, как мой член входит и выходит из ее киски. Меня охватила еще одна волна собственничества.

Она принадлежала мне.

Ее ноги дрожали, ее киска спазмировалась, и она хныкала, взорвавшись вокруг меня. Пару толчков спустя мой собственный оргазм с силой пронзил меня, пока я следил за тем, чтобы каждая капля моей спермы оказалась внутри нее.

Однажды эта женщина собиралась выносить наших детей, и впервые в жизни я с нетерпением ждал этого. Этот день наступит не скоро, но рано или поздно.

Я достиг еще одной вехи^[28] в своей жизни, о которой никогда не думал. Я вхожу в мое казино, держа за руку мою невесту. Публичная демонстрация привязанности не была моим коньком — или вообще демонстрация привязанности — но Флора хотела держать меня за руку, так кто же я такой, черт возьми, чтобы стоять у нее на пути?

Если моя женщина чего-то хочет, она это получит.

На нас смотрели сотни глаз, но на этот раз это произошло не потому, что кто-то удивился, что я появился с женщиной рядом со мной, а из-за наших переплетенных рук. Хотя я был уверен, что двое из присутствующих мужчин глазели на Флору.

Она выглядела слишком идеальной для ее же блага.

Была середина зимы, а на ней все равно было одно из тех крошечных черных атласных платьев, которые висели только на двух тонких бретельках.

И слава богу, что она надела куртку, потому что она прикрывала слишком глубокий вырез на спине. Она искренне любила играть с огнем, иначе у меня не было бы объяснения ее сегодняшнему платью. Если Флора не хотела, чтобы я совершил убийство во имя ее, то это платье мне не подойдет.

Мне правда нравилось, как она одевалась, и я знал, что мне нужно поработать над тем голосом в голове, который говорил, что приставлять пистолет к голове мужчин, которые смотрят на нее, — это совершенно нормально. Хотя сегодня был не тот день. Сегодня я жаждал крови, и если бы я поймал хоть одного человека, смотрящего на нее так, как мне не нравилось, кровь лилась бы до тех пор, пока ее не хватило бы, чтобы заполнить целый океан.

Двое моих людей шли впереди нас, а еще двое следовали за нами, чтобы убедиться, что на нашем пути не будет сюрпризов.

Скажем так, в моем собственном казино я не пользовался особой популярностью. Завсегдатаи знали меня и знали, что одна ошибка закончится их смертью. Я приходил только по субботам, но этого было достаточно, чтобы завоевать репутацию. Мои сотрудники ненавидели меня, но я могу с этим жить. Единственная причина, по которой я все еще владел этим местом, заключалась в том, что мне нужны были подсобные помещения для предприятий, которые я не мог разместить в своем офисе.

И это приносит мне много денег.

Играми манипулировали. Не имело значения, играли ли они в покер, рулетку, блэкджек, баккара или в любую другую игру. Даже игровые автоматы были взломаны.

На игре в покер присутствовали два-три моих неизвестных сотрудника. Один был крупье, другой — карточной акулой и постоянно выигрывал. Акулы менялись каждый час или два, так что это было не так уж очевидно. В картах существовала система, которую знали только мои люди, что приводило к гарантированным потерям для всех, кроме тех, кто был частью моей команды.

Я никогда не говорил, что у меня есть мораль.

Я всегда жаждал денег, и когда я был шестнадцатилетним мальчиком, никто никогда не сомневался в моих намерениях. Итак, когда я следовал за своим работодателем, это было только для того, чтобы собрать информацию о казино, запомнить каждую секунду его расписания, чтобы знать, когда делать следующие шаги, а он ни о чем не подозревал.

Прошел всего год, прежде чем это казино стало моим. Я ничего не заплатил за здание, рискнул получить его. Я пообещал куче людей приличную сумму денег, если они мне помогут, а затем сыграл против Джейсона Марина за его казино. Он уважал мою победу, хотя я был уверен, что он знал, что я жульничал. В казино это было не мошенничество, а «перехитрить мастера всех азартных игроков».

Вместе с казино пришли деньги, которые сделали меня миллионером в семнадцать лет. Это позволило мне отказаться от убийств, но я этого не сделал, пока мне не исполнилось двадцать четыре года, и мне внезапно пришлось усыновить племянницу.

Старые добрые времена.

— Почему мы здесь? — прошептала Флора, как только мы остановились перед огромной запертой двойной дверью. Чтобы открыть дверь, требовался мой отпечаток пальца, и без него никто не смог бы проникнуть за эти двери.

— Нам есть что обсудить.

Вещи, которые включали недавнее открытие Арло. На следующий день после того, как Флора рассказала мне о подозрениях Стерли, я поручил Арло разобраться. Как оказалось, она была права. У Чендлера Адамса не было другого выбора, кроме как попытаться шантажировать меня, если только он не хотел смерти своих дочерей.

Я определенно не собирался этого допускать. Ладно, мне было наплевать на Стерли, но если она умрет, я потеряю и Флору, а этого не произойдет.

— Например?

Я отпер дверь, велел всем четверым моим людям подождать снаружи, а затем повел Флору внутрь.

Был и другой способ войти, но эта дверь находилась на другой стороне комнаты и по-прежнему требовала пароля. Единственным человеком, который знал этот пароль, был Арло.

— Я ждал тебя.

Арло был драматичным парнем, он развернулся на моем стуле и положил ноги на стол перед собой. Он образовал руками деформированный треугольник и позволил кончикам пальцев быстро коснуться друг друга.

— Заходите, дети мои.

— Поднимись со стула, — сказал я, и он немедленно подчинился.

Арло включил свой ноутбук, затем подключил его к проектору, а Флора и я сели на мой стул. Ну, я сел на стул и усадил ее себе на колени. Если бы ей нужно было что-то более удобное, я всегда мог бы предложить ей свое лицо

— Кай, — прервал мои драгоценные мысли Арло. — Ты собираешься обратить внимание или продолжать мечтать о том, как трахнешь свою жену? — Откуда он знает?

— Мы не женаты, — вмешалась Флора.

— Пока что, — добавил я. Мы собирались пожениться, но не через семь дней, а со временем, так что не было смысла притворяться, что этого не произойдет.

— Я думал, ты не практикуешь чувство симпатии? — Арло усмехнулся. — Возможно, ты был прав. Ты пропустил это и сразу перескочил к браку, наполненному любовью, да?

И люди задаются вопросом, почему я хочу убить своего лучшего друга.

— Просто расскажи нам, что ты знаешь.

Он кивнул.

— Итак, по просьбе месье Оклера, — я ненавидел, когда он меня так называл, — я углубился в вашу маленькую ситуацию, — сказал он Флоре. — Точнее, я взломал все личные устройства твоего отца, прослушивал все его электронные устройства, включая его домашнюю систему безопасности, и провел целый день, наблюдая за ним.

— С чьей помощью? — Арло не был компьютерным фанатом. Конечно, у него были базовые навыки, которые позволили ему попасть в полицейскую систему, но это потому, что он работал на меня и должен был этому научиться. Прослушивание телефонов и взлом систем безопасности не были его сильной стороной.

— Я вернусь к этому через секунду, потому что, если я скажу тебе сейчас, ты сразу же убьешь меня, вместо того, чтобы выслушать меня.

Справедливо.

Флора передвигалась у меня на коленях, ее задница постоянно терлась о мою промежность, пока я больше не мог этого выносить. Я положил руки ей на талию и не позволил ей двигаться.

— Перестань двигаться и прислушайся, понятно?

Она кивнула, сдерживая улыбку.

— Вообще-то, просто чтобы ты была в курсе, Флора, — сказал Арло. Я сразу понял, что мне надерут задницу, как только мы вернемся домой. — Я подслушивал все разговоры тебя и твоей семьи с тех пор, как Кай узнал, что ты переедешь к нему.

К моему большому удивлению, Флора пожала плечами.

— Меня это не удивляет.

— Хм. Ну что ж, продолжим.

Он открыл презентацию, похожую на PowerPoint, и мне хотелось бы сказать, что это было для него не характерно, но, к сожалению, на самом деле это было не так.

За все те годы, что я выполнял подобную работу, я ни разу не встретил кого-нибудь, кто бы приходил с презентацией в PowerPoint. В моем офисе, конечно, такое происходило регулярно, когда мы работали с более крупными компаниями, чтобы показать статистику и все такое. По крайней мере, он пришел подготовленным, верно?

— Первое, что я проверил, — это банковская деятельность Чендлера, — сказал он и открыл изображение отрицательных цифр.

Смех пузырился у меня в горле. В последний раз мой банковский счет выглядел так, когда мне было шестнадцать, и я сбежал в совершенно новый город, вдали от дома.

— Как видите, для человека, который должен быть богатым, отрицательный миллион долларов — это… ну, совсем наоборот.

— Но как? — спросила Флора и, вздыхая, прижала голову к моей. — И почему он не сказал об этом нам со Стерли?

Арло ухмыльнулся и нажал кнопку, чтобы показать другое изображение.

— Это потому, что в тот день, когда он позвонил Каю, на его счет была переведена большая сумма денег.

И это действительно была большая сумма. Десять миллионов долларов были переведены не просто так.

— Это имя — псевдоним, — добавил он, прежде чем я успел спросить, искал ли он Джаспера Манна. — Но не бойтесь, мои дорогие друзья, потому что я узнал, кто стоит за Джаспером Манном. Кстати, смешное имя.

Мои брови сошлись вместе при взгляде Арло, брошенном в сторону Флоры. Он как будто ожидал, что она узнает, кем был этот мужчина.

— Кто? — спросила она.

— Мило Маруччи.

Конечно, черт возьми. И почему бы это не был Мило? Судя по всему, он все еще был огорчен тем фактом, что Итан украл у него деньги. Ко мне это не имело никакого отношения, но он ненавидел меня за это. Это было мелочно и… совсем в стиле Мило.

Флора покачала головой.

— Ты врешь! — О, моя бедная дорогая. — Мило никогда бы этого не сделал. По каким причинам он мог бы шантажировать Кая? И зачем ему использовать меня для этого? Мило — мой лучший друг, он бы…

Арло поднял руку.

— Так чувственно для человека, который отказался пожать мне руку при нашей первой встрече.

— Ответь на ее вопросы, — потребовал я. Арло, возможно, и не ответил бы Флоре, но если я сказал это слово, ему лучше начать говорить, потому что если он не ответит… Меня действительно не интересовала дружба. Я бы застрелил любого, кем бы он мне ни был.

Кроме Флоры. Честно говоря, если бы мне пришлось застрелить ее, я бы вместо этого застрелился сам.

Мило ни за что не мог совершить что-то столь жестокое, как использовать меня для достижения своих целей. Конечно, он не был невинным ягненком, но и не таким уж жестоким и бесчеловечным. В глубине души у него было сердце, и он не использовал его, чтобы причинить вред людям, которые ему ничего не сделали.

Если он хотел навредить Каю, Мило был достаточно умен, чтобы не оставить и следа. И он бы не использовал меня для этого.

— Я никогда не говорил, что Мило шантажировал Кая, — сказал Арло, и, черт возьми, он сказал это, потому что я собиралась пролить слезы при мысли о том, что мой лучший друг предал меня таким образом.

— Это все равно не объясняет, почему он перевел десять миллионов долларов на счет моего отца, — сказала я. На сердце у меня было тяжело, и я не была уверена, хочу ли я услышать остальное или нет.

Кай поцеловал меня в голову, но на этот раз это движение не помогло мне успокоиться.

— Я сказал, что это псевдоним, Флора. — PowerPoint продвинулся вперед, показав еще одно изображение номеров банков. Однако на этот раз это был аккаунт Джаспера Манна, а не моего отца. — Банковский счет, созданный для обычного перевода денег на счет Мило. На самом деле вам не нужны подробности о делах Майло, так что продолжим. Наш великий Джаспер перевел кучу денег многим людям, и ни один из них не вернулся к Мило.

— Просто перейди к чертовой сути, — сказал Кай. — У нас нет всего дня для всей чуши.

Глаза Арло закатились.

— Хорошо, как бы то ни было. Да, деньги поступили от Мило, но без его ведома. Они были переведены с его личного счета на счет Джаспера Манна, а затем другим людям. — Появился еще один слайд, на этот раз показывающий номера банков Мило.

Я кашлянула от удивления, когда попыталась разобраться в этом. Я никогда в жизни не видела столько чисел в одном ряду. Даже если бы я попыталась назвать это число, не думаю, что смогла бы.

— Как видите, даже если Мило заметил пропажу денег, его это совершенно не волновало, поэтому он никогда ничего об этом не говорил. Или, ну, по другим причинам, о которых, я уверен, Мило не хотел бы, чтобы вы знали. — Это не объясняло, почему он не имел к этому никакого отношения. — Теперь вы можете задаться вопросом…

— Да. Ответь, — прервала я. Когда Кай сказал, что Арло нравятся игры разума и драма, он определенно не лгал.

— Не весело. — Появилась еще одна картина. На этот раз Арло и Мило были показаны вместе в конференц-зале. В верхней части экрана доказательство. Мило выглядел скучающим и раздраженным, а Арло поднял вверх два больших пальца и широко улыбался. — Я встретился с ним, чтобы спросить об этом. Да, я знаю, это было глупо, но я изучал уголовное право, поэтому не мог не поговорить с ним по этому поводу. Я чувствовал преступление, поэтому хотел получить ответы.

Мои брови поднялись. Он буквально взламывал банковские счета, но, конечно, сам не был преступником.

— В любом случае, Мило подписал миллион бумаг, в которых говорилось, что он не был тем, кто переводил деньги, если он солгал, и я узнаю, ему грозят последствия, бла-бла, адвокатские штучки. Хотя он заметил пропажу денег, но не придал этому значения.

Кай фыркнул от смеха.

— Только Мило было бы плевать, если бы у него украли сто чертовых миллионов долларов.

— Не мог бы ты рассказать нам, что именно ты узнал? Избавь нас от ненужных вещей и перейди к делу, Арло.

Он кивнул и пропустил около пятнадцати страниц своей презентации.

— Ребята, с вами очень скучно. — Когда он наконец добрался до одной из последних страниц, он снова посмотрел на нас с Каем. — Итак, длинная, драматичная и скучная история: я работал с Мило, чтобы выяснить, кто украл его деньги. Это была Жюли Оклер, но вы, я думаю, уже догадались об этом. Только то, что не она придумала миссию по уничтожению Флоры, тоже весьма неоригинальное название.

— И почему именно мы должны доверять Мило? — спросил Кай. — Он мог лгать тебе все это время.

Арло склонил голову и глубоко вздохнул.

— Он мой двоюродный брат, Кай. Если бы он солгал мне, он бы пожалел об этом. Есть много вещей, которых вы не знаете о нашей семье, но у нас сейчас тоже нет времени обсуждать это. Итак, пожалуйста, позвольте мне продолжить.

Двоюродный брат? Что? Как?

— Да, Кай, пусть продолжает, — вставила я, несмотря на свое удивление.

— Что бы то ни значило. Какое отношение к чему-либо имеет Джули? — Хватка Кая на моей талии усилилась. — И кто хочет причинить вред Флоре?

— Хорошо, что ты спросил. — Арло перешел на другую страницу, и на экране появилась фотография не кого иного, как Криса Хантера.

Я смеялась.

— Он мертв.

— Неправильно. — Картинка сменилась видео из банкомата, сделанным пару дней назад.

— Но я убила его собственными руками! Как это возможно?!

— Да, я задавался тем же вопросом, — признался Арло. — Поэтому я копнул еще глубже. Оказывается, у Криса был старший брат, очень похожий на него. Он хотел сделать Крису сюрприз на день рождения, но вместо этого ты убила его.

Это не могло быть правдой. Если это так, это означало, что я убила невиновного человека. Того, кто не сделал ничего, чтобы заслужить смерть в столь раннем возрасте.

Я старалась, очень старалась сохранять спокойствие, но каждый вдох обжигал мои легкие. Каждый выдох был прерывистым. И вдруг капля воды капнула мне на ногу. Я посмотрела на потолок, задаваясь вопросом, почему он протекает, но там ничего не было. Когда мой взгляд снова опустился, еще одна капля упала мне на бедро.

Это было странно.

Кай повернул меня боком к себе на колени, наклонил мое лицо к себе. Затем его руки нашли мое лицо, большие пальцы провели под глазами.

— Не плачь, моя дорогая, — прошептал он. — Ты не знала.

Плакать? Кто плакал? Не я, это было точно. Я не плакала, особенно из-за людей, которые мне были безразличны.

Его большие пальцы продолжали проводить, и с каждым последующим движением до меня наконец дошло. Это действительно была я. Из моих глаз потекли слезы. Я не пролила ни одной честной слезинки за последние годы, в последний раз я была близка к плачу, когда моя мать уехала из страны.

Мы не упоминаем тот раз, когда я плакала из-за Кая, точнее, за него.

— Я убила кое-кого, Кай, — пробормотала я, как будто только что осознала это. — Того, кто вообще этого не заслужил!

— Флора, ты не могла…

— Вообще-то, — прервал его Арло. — Он не был таким уж невинным.

Моя голова резко вскинулась, и я могла поклясться, что мои слезы мгновенно замерзли.

— Что ты имеешь в виду?

— Да, что ты имеешь в виду, Д'Анджело? — На этот раз голос Кая был резким. — И тебе лучше найти веское оправдание, иначе ты поплатишься за то, что заставил Флору плакать без всякой чертовой причины.

— Нокс Хантер уже много лет был в поле зрения Мило, — сказал он. — Но он исчез в ту ночь, когда Мило отправился за ним. Исчез. Не было никаких признаков его существования. Его имя было стёрто из всего интернета, и даже если кто-то попытается его найти, это уже будет невозможно. Но он остался в Канаде. Он жил вне сети, пока не решил вернуться в гости. Это должно было стать последним, так как наш дорогой Нокс планировал уехать навсегда, перебраться через океан. Думаю, можно сказать, что ты его очень удивила, потому что Нокс ожидал, что Мило придет за ним, пока он в городе, а не ты.

— Мило планировал, что его… убьют? — Я хотела убедиться. Арло кивнул. — Он это подтвердил? — Еще один кивок. — Итак, Нокс, он…?

— Ага. Разыскивается за сексуальное насилие. Мило действительно совершает Божье дело для Торонто. Я имею в виду, что ходят слухи, что насильников жестоко убивают, и внезапно их число падает. Он скоро уйдет из бизнеса.

Наконец, он переходит к последнему слайду своей презентации PowerPoint. Там написано «Заключение».

— Мы пропустили несколько вещей, так как вы, ребята, нетерпеливы. — Глаза Арло закатились. — Но подведем итог всему, что я знаю: копий видео, которое Чендлер имел на Кая, больше нет, Мило уничтожил их все, а единственные другие копии остались на USB-накопителе, который вы нашли. Так что с этим покончено. Если вы не поженитесь на следующей неделе, Джули Оклер убьет Чендлера Адамса, а затем отправится за Аресом, за это ей заплатил Крис. У Джули было это видео с Каем, но она не могла шантажировать Кая, поэтому это должен был сделать кто-то другой, — сказал Арло.

— Во время вашего свадебного приема Крис планирует появиться и убить самого Кая, чтобы отомстить за Нокса. Наверное, что-то из «вы украли моего любимого человека, так что я украду вашему» чушь. Кай, поздравляю, твоя связь с Джули и тот факт, что у нее есть это видео с тобой, — единственная причина, по которой Арес, Лола и ты вообще в опасности. Она быстро согласилась, потому что все закончилось бы твоей смертью, и она заработала бы много денег.

Какой вообще из этого смысл? Если Крис хотел причинить мне вред, почему ему пришлось придумывать такой глупый и сложный план, когда вместо этого он мог просто убить меня?

— Ладно, во-первых, Флора, твой бывший, наверное, самый глупый человек, о котором я когда-либо слышал, — сказал Кай с юмором в голосе.

— И он хочет меня убить? Даже Мило Маруччи не может этого сделать. Что заставляет этого отброса думать, что он может?

— Не знаю, — ответил Арло. — Я так и не узнал, как он планирует это сделать, но знаю, что у него в запасе еще один сюрприз. Это должно отвлечь вас настолько, чтобы застать врасплох. Если только он не узнает, что мы знаем, что он жив и что он сейчас просто подшучивает. О, и прежде чем ты станешь параноиком или чем-то в этом роде, — сказал Арло и посмотрел прямо на меня. — Мило был единственным богатым человеком, которого знал Крис, которого не волновало бы, если бы деньги пропали. Вот почему он взял деньги Мило, чтобы профинансировать всю эту фигню.

— Ты воруешь у своих жертв? — было первое, что я сказала, когда ворвалась в офис Мило в «Тартар». Кай ждал меня за нашим столом, и я сказала ему, что просто поздороваюсь с Мило, но как только я открыла дверь, мой рот внезапно обрел собственное мнение.

Мило оторвался от своих бумаг, на его лице отразилось замешательство.

— Воровать у них? Что бы я украл?

— Деньги. — Я закрыла за собой дверь, но так и не приблизилась к нему. Я никогда не боялась Мило; он никогда не давал мне повода для этого.

С первой же нашей встречи мы с Мило поладили. Он быстро рассказал о «Тартаре», кто были его участники и чем он занимался. Сначала он думал, что я собираюсь сдать его полиции, но я просто рассмеялась и сказала ему, что уважаю его работу. Я имею в виду, он убивал насильников, кто бы не удостоил этого чести?

Даже сейчас я знала, что у меня нет причин бояться, но мне в любом случае нужно было пространство от него. «Тартар» не принес ему миллиарды, или, по крайней мере, я предполагала, что у него на банковском счету были миллиарды. Я так и не смогла определить число. Это могли быть триллионы… хотя определенно не миллионы.

— Деньги? — повторил он мне со смехом. — Флора, деньги — это последнее, что я когда-либо у кого-либо украл.

— Да, я знаю. Но откуда они, черт возьми, взялись!

Словно он наконец понял, о чем идет речь, он одновременно кивнул и вздохнул, а затем указал на стул напротив себя.

— Садись, пожалуйста.

— Нет. — Я скрестила руки. — Не раньше, чем ты мне ответишь. Откуда взялись эти деньги и с каких это пор ты стал технарем? Всего год назад ты даже не знал, как загрузить дурацкое приложение на свой телефон.

— Это неправда. Я просил тебя помочь мне ввести данные моей кредитной карты в телефон, а не загружать приложение. Я вполне способен скачать всякое дерьмо самостоятельно, большое тебе спасибо. — Он откашлялся и откинулся на спинку сиденья. — Но, если тебе интересно, я поручил людям из Италии проверить все, что вам рассказал Арло.

— Италия? — Я знала, что Мило итальянец, но он ни разу не упомянул, что у него там еще есть связи. — Я думала, ты держался как можно дальше от Италии?

Он кивнул.

— Да, но я, э-э… ты примешь, если я скажу тебе, что тебе не следует ни о чем беспокоиться?

Арло упомянул, что Мило не хотел бы, чтобы я и Кай знали о его семье, поэтому я знала, что мне следовало оставить все как есть, но ничего не могла поделать.

— Нет. Я хочу правды, Мило. Ты мой лучший друг, и если мне нужно что-то знать, то я потребую этого.

— Хотя я не уверен, что тебе действительно стоит это знать.

Я пристально посмотрела на него и даже не моргнула, пока он не вздохнул глубоко и не открыл рот.

— Хорошо, как бы то ни было. Не то чтобы я еще не подвергал опасности тебя и всех вокруг.

— Повтори еще раз?

Он отмахнулся от меня, как будто все, что он только что сказал, было пустяком. Я понятия не имела, что он собирался мне сказать, но у меня было чувство, что мне это не понравится.

— Мой отец — важная фигура на Сицилии. Ну, не как знаменитость или что-то в этом роде, его больше боятся и…

Сицилия. Я могла бы установить связи.

— Дай угадаю, босс мафии? — Почему он так много ходил вокруг да около? Это было так непохоже на Мило.

Он кивнул.

— Я первенец, — сказал он мне. — Формально я должен был пойти по стопам отца, но я не хотел иметь ничего общего с мафией, поэтому ушел.

— Ушёл? — Мои глаза сузились. — Они просто отпустили тебя?

Майло отвернулся от меня и почесал затылок.

— Ну нет.

— Хочу ли я узнать остальное? — Я спросила.

— Возможно нет.

Я запустила руки в пряди волос и вздохнула.

— Но с тобой все будет в порядке, верно? Мне не придется беспокоиться о том, что тебя внезапно похитят?

Мило рассмеялся.

— Нет, ты молодец. Большинство из них считают, что я умер, что не так уж и плохо, поскольку вполне возможно, что меня похитила другая мафиозная семья, и они меня убили. Я знаю, что мои родители все еще ищут меня, но держу пари, что это только потому, что они не хотят, чтобы кто-либо из моих братьев заменил моего отца. — Он пожал плечами. — Вообще-то, именно поэтому Арло здесь. Он должен был найти меня, но он никогда не хотел быть частью всего этого, поэтому он делает вид, что путешествует по миру в поисках меня, хотя на самом деле он просто остается здесь. В любом случае, тебе следует вернуться к Каю, иначе я боюсь, что он начнет убивать.

— Он бы не стал. — Да, он бы это сделал.

Мило поднял на меня брови.

— Этот парень до отвращения в тебя влюблен. Я не знаю, как ты это сделала, мне все равно. Вы двое будете счастливы в своем маленьком облаке единорогов и фей, пока я живу своей одинокой жизнью. — Он указал на меня пальцем. — Но я требую стать крестным отцом твоих детей. В основном, чтобы его разозлить.

— Кто сказал, что я чувствую к нему то же самое? — Я скрестила руки на груди. — И перестань пытаться сменить тему.

Он проигнорировал мое последнее предложение.

— Тот факт, что ты пришла сюда одна, спрашивая о моих деньгах, вместо того, чтобы сесть с Арло, Каем и мной, чтобы обсудить, как мы собираемся помешать Крису убить твоего драгоценного будущего мужа на твоей свадьбе.

— Это не причина, — наложила я вето. — На самом деле там говорится, что меня ни капельки не волнует, умрет ли он. — Но мне было не все равно. — И это говорит о том, что я беспокоюсь о тебе. Или, ну, я хотела знать, как, черт возьми, ты разбогател, если все, что ты делаешь, это владеешь «Тартаром.

Вот так Мило швырнул в меня ручку с золотой глазурью. По крайней мере, теперь у меня была ручка, похожая на степлер, которую я взяла у него, когда он в последний раз чем-то в меня швырнул.

Он наклонился вперед, положив руки на стол.

— Хорошо, ответь мне. Если ты не чувствуешь к нему того же, почему бы тебе просто не отрицать это?

Медленно я подняла руку и отмахнулась от него, направляясь назад к двери. Я открыла ее, собираясь уйти, когда Мило выкрикнул мое имя.

— Флора?

— Да?

— Прежде чем ты уйдешь, у меня есть для тебя один совет, — сказал он. — Постарайтесь больше не связываться с такими мужчинами, как Крис Хантер.

Мои глаза сузились.

— Ты советуешь мне оставить Кая.

— Точно. Кому нужен убийственный богатый парень, если вместо этого у тебя может быть кто-то, кто заставит тебя смеяться?

Я кивнула.

— Я обязательно дам тот же совет Стерли, как только ты наконец преодолеешь свой внутренний конфликт и пригласишь ее на свидание. — Мило вздрогнул при упоминании ее имени, его глаза расширились от ужаса. — Тебе она нравится, не так ли?

— Нет.

— Ха. Даже не можешь в этом признаться и пытаешься прочитать мне лекцию о моих собственных чувствах.

Он застонал.

— Хорошо. Ты будешь трахаться с сэром Богатая-Задница, выйдешь за него замуж, заведешь детей и все это дерьмо из белого частокола, а я буду держать свой нос подальше от того места, где ему не место. В обмен ты не скажешь своей сестре ни ебаного слова. Договор?

Я подумала об этом на секунду, а затем усмехнулась.

— Стерли любит украшения, может, тебе стоит подарить ей что-нибудь.

— Флора, поклянись, что ничего не скажешь! — Мило закрыл лицо обеими руками и опустил их вниз. — Лучше, если я буду держаться от нее подальше. Я действительно не хочу случайно вовлечь ее в мою семью.

— Я понимаю, — сказала я, все еще держа руку на дверной ручке, готовая уйти. — Но я также думаю, что тебе следует дать кому-то возможность самостоятельно решить что-то подобное. Если, и я говорю здесь гипотетически, ладно? Если родственные души и тому подобное реальны, и вам каким-то образом суждено было быть вместе, то вполне справедливо, что Стерли получит шанс выяснить и решить, стоит ли того потенциальная возможность быть преследуемой мафией всю оставшуюся жизнь. — Я открыла дверь. — Кроме того, если не попробуешь, никогда не узнаешь.

— И помни, — я взвел курок пистолета в руках, прежде чем передать его дочери, — стреляй в того, кого не знаешь.

Лола решительно кивнула и забрала у меня пистолет.

— В любого?

— Да.

— Нет. — Флора пристально посмотрела на меня через зеркало. Она все еще готовилась к нашей фальшивой свадьбе.

Наконец у нас появился план, как найти Криса и положить конец его игре.

На прошлой неделе Арло — ну, Мило — изо всех сил старался связаться с Крисом, определить его местонахождение, чтобы мы могли навестить его. К сожалению, его не удалось найти. Казалось, он умер, исчез из мира сего. Нашим единственным выходом было надеяться, что он появится здесь и попытается меня убить.

Это было рискованно, но тем не менее я был готов пойти на риск.

Где-то в толпе гостей находились двадцать пять человек из службы безопасности, переодетых под обычных гостей, чтобы не выделяться. Если кто-то из них заметит Криса, им будет приказано немедленно выстрелить в него, но не для того, чтобы убить, а для того, чтобы облегчить его поимку. Если появится Джули, ее должны были поймать и держать в плену до тех пор, пока я сам не получу удовольствие от ее пыток. Во мне копилась многолетняя злость, достаточная для того, чтобы не обращать внимания на то, что она лежит на земле со слезами на глазах и умоляет о пощаде.

Она убила моего брата и его жену, оставила дочь Итана расти со мной, а не со своими родителями. Даже я не могу быть настолько жестоким.

Ну, ладно, могу, если надо. Обычно я воздерживаюсь от убийства тех, кто является хорошими родителями для детей, поскольку я не понаслышке знал, каково расти без любящего родителя. И хотя меня мало заботили взрослые, я думал именно о детях. Они не заслуживали того, чтобы у них забрали родителей только потому, что у меня был плохой день. Именно поэтому я всегда знал все о своих жертвах.

Конечно, если бы взрослые были дерьмовыми родителями, мне не составило бы труда их убить. Это определенно было лучше и для детей.

В любом случае, место свадьбы было… не в моем стиле. Слишком ярко, слишком счастливо. Мне нечего было сказать по этому поводу, как и Флоре. Она даже не могла выбрать себе платье, что я ненавидел больше всего на свете.

Это черное платье не подошло. Конечно, она выглядела чертовски сексуально, и, хотя я знал, что это не наша официальная свадьба, я все же думал, что она должна была иметь право голоса в этом вопросе.

Для всех это должна была быть наша настоящая свадьба. Лишь горстка людей знала, что это была подстава, поэтому все, кто по-настоящему знал Флору, могли сказать, что это платье не для нее.

Да, она никогда не носила белое, ей нравилось черное, но Флора в огромном черном платье на своей свадьбе? Да правильно. Эта женщина была необычной, но ей хотелось чего-то более традиционного для своей свадьбы.

Она хотела белое платье, даже хотела, чтобы я был в белом костюме, на что я согласился только потому, что этого хотела она. Место проведения было винно-красным, и все гости должны были быть одеты в черное, хотя подружки невесты и женихи должны были быть в винно-красных костюмах. Замок, наполненный миллионами огней, рядами круглых столов, а не дурацкий задний двор, заставленный рядами пластиковых стульев.

Однажды свадьба, которую она хотела, должна стать ее, любой ценой. Неважно, что я предпочитаю, чтобы были только она и я, а не еще пятьсот человек.

Но вдобавок ко всему на улице лежал целый метр снега, и тот, кто организовал платье Флоры, не догадался подарить ей куртку. Она замерзнет насмерть, прежде чем фальшивый церемониймейстер заставит нас сказать: «Да».

— Не стрелять во всех, кого я не знаю? — Лола посмотрела на меня с оттенком замешательства на лице. Она уже получила четкий приказ. — Но ты сказал…

— Если она застрелит всех, кого не знает, девяносто процентов гостей окажутся в больнице, — невозмутимо заявила Флора, продолжая наносить макияж так же непринужденно, как и всегда.

— Нет, они умрут, — поправил я. — Этот ребенок умеет целиться.

— Еще хуже. Итак, только Крис.

— С тобой скучно. — Я снова посмотрел на свою дочь. — Хорошо, как бы то ни было. Тогда только Крис, ладно, Лола?

Она отсалютовала мне.

— Да сэр.

— Не говори так.

Флора засмеялась.

Лола показала мне язык, и я в ответ улыбнулся ей.

— Я буду целиться в голову, да, папочка?

— Именно так. — Я посмотрел на Ареса, который сейчас пытался завязать галстук. — Стреляй в любого, кого посчитаешь подозрительным, — сказал я ему. — Не убивай их, позволь людям из охраны безопасности разобраться с этим, просто выруби их. Постарайся целиться в обе их ноги.

— Сделаю. — Арес застонал и сорвал галстук со своей шеи, бросив его на пол. — К черту эту штуку. Если бы я хотел, чтобы меня кто-то задушил, я бы…

Я склонил на него голову.

— Что бы ты сделал?

— Я бы предпочел не продолжать это предложение.

— Да, я так и думал.

Мои руки легли на плечи Флоры, когда я подошел к ней. Наши глаза мгновенно встретились в зеркале. Она улыбнулась мне, но улыбка не коснулась ее глаз. Я не знал, что происходило в ее прекрасном уме, но что бы это ни было, это ее пугало.

В ее глазах была буря, что-то тревожное, и я ненавидел это. Я хотел оградить ее от всего, что пугало или причиняло ей вред, но сегодня мои руки были связаны. Это была последняя битва, которую нам придется вести, и после этого я обещаю, что никто больше никогда к ней не приблизится. Ей больше никогда не придется беспокоиться.

Я поцеловал ее в макушку, а затем сказал:

— Ты красивая, дорогая.

Она тяжело вздохнула.

— Я знаю. — Никаких слов благодарности, мне понравилось. — Технически ты не должен видеть невесту до свадьбы. Если мы поженимся по-настоящему, ты ведь знаешь, что меня не будет дома в ночь перед нашей свадьбой, верно? Мы будем готовиться отдельно, и ты впервые увидишь меня, когда я пройду по этому проходу.

Я поднес руку ей под подбородок и откинул ее голову назад, пока она не смотрела на меня, а не на мое отражение.

— К чёрту это, дорогая. Прежде всего, это когда мы поженимся. Во-вторых, я не позволю тебе оставаться где-то еще, потому что единственное место, где ты когда-либо будешь спать, — это рядом со мной или в моих объятиях.

— Продолжай мечтать, Кей, — уголки ее губ изогнулись в грешной улыбке. — Может быть, я буду каждую ночь спать с новым мужчиной.

Ее губы сморщились, когда я усилил давление на ее щеки.

— Я могу пойти туда и убить каждого человека голыми руками. А теперь представь, на что я способен, когда мне дадут пистолет или любое другое оружие, так что не испытывай меня, дорогая.

— Однажды я видела, как папа кого-то убил! — вмешалась Лола, слишком счастливая, если вы спросили меня.

Это была моя вина, честно. Еще пару лет назад я изо всех сил старалась оградить Ареса от этой стороны своей жизни, но удержать Лолу от этого было намного труднее, поскольку я отказывался оставлять ее с нянями или кем-либо еще, кроме ее бабушки и дедушки и Ареса. Пока мы воспитывали Ареса, Итан все еще присутствовал и наблюдал за ним, так что у нас была возможность уберечь его от жестокости, в которую мы себя погрузили.

Лоле было около двух лет, когда она стала свидетельницей своего первого убийства. И этот ребенок засмеялся, когда увидел это. Она не боялась; вместо этого она хотела, чтобы я сделал это снова. Честно говоря, я, возможно, больше беспокоился о ней, чем она боялась.

— Убийство — это не круто, Лола, — Арес нахмурился.

— Это круто, — ответила она и подняла куклу с пола, расчесывая пальцами ее волосы. — Но только убийства плохих людей.

— Неважно, — пробормотал Арес себе под нос.

— Ты уверен, что твоим детям нужно давать оружие? — спросила Флора с беспокойством в голосе. — Я не думаю, что Арес вообще этого хочет.

Я ослабил хватку, она тут же выпрямила шею и вернулась к макияжу.

— Арес не мой ребенок.

— Ты его усыновил, так что с юридической точки зрения да, так оно и есть.

— Что бы то ни было. — Мои глаза закатились, но когда я повернулся, чтобы уйти, мой взгляд остановился на брате. Он сидел на старой кровати Флоры, обхватив голову руками и опершись локтями на колени.

Всю свою жизнь у Ареса бывали дни, когда он был настолько тихим, что я иногда забывала, что он вообще рядом. Каждый раз, когда Итан спрашивал, в порядке ли он, Арес отвечал «да». Он всегда открыто говорил о своих чувствах, поэтому я никогда не задавал ему вопросов. В конце концов, это нормально, когда у людей бывают плохие дни, не так ли? Только то, что его плохие дни совпадали с моими, когда я уходил по вечерам в пятницу или субботу, чтобы разобраться со всеми теми людьми, которые заслуживали приставления пистолета к голове. Его плохие дни совпадали с моими, когда я возвращался домой посреди ночи, и мое тело было покрыто чужой кровью.

Я никогда не замечал этой связи, но теперь понял, что это я причинил ему страдания.

Я никогда не объяснял ему, почему я сделал то, что сделал, я всегда говорил себе, что лучше, если бы он не знал, старался сохранить свою невиновность, не осознавая, что я его прямо во все это втянул. Он понятия не имел, что происходит, просто выполнял приказы и ни разу не задал мне вопросов.

Поэтому, когда я сел рядом с ним, мне потребовалась секунда, чтобы найти слова, которые можно сказать.

— Мне очень жаль, — было первое, что вылетело из моих уст.

Голова Ареса резко вскинулась и уставилась на меня. Его глаза были широко раскрыты от шока и растерянности, но этого и следовало ожидать, учитывая, что за шестнадцать лет он ни разу не слышал, чтобы я произнес эти слова.

— Что?

— Мне очень жаль, — повторил я. — За то, что втянул тебя в этот бардак. Ты заслужил лучшее детство, чем то, которое я тебе дал. Я понимаю, что это было эгоистично, потому что я хотел, чтобы ты был со мной, когда я уйду из дома, но мне следовало сделать…

— Если ты скажешь, что бросаешь меня, я тебя ударю, — засмеялся он, хотя и немного неловко. — Я рад, что ты у меня есть, понимаешь? Ты не так плох, как думаешь, Кай. Но мне бы хотелось, чтобы ты рассказал мне больше. Только недавно ты рассказал мне, как умер Итан, почему и кто это сделал. Мне так и не удалось похоронить Итана, потому что долгое время я понятия не имел, что с ним случилось. Я просто не понимаю, почему ты отказываешься мне что-либо говорить. И все это здесь, я не знаю, почему я должен убить не такого уж и мертвого Криса Хантера или застрелить любого, кто выглядит подозрительно. Я даже не знаю, как он до сих пор жив, хотя умер пять месяцев назад.

Он склонил голову мне на плечо.

— И, честно говоря, мысль о том, что случайные люди будут бить тебя по голове, чертовски пугает. Я не знаю, почему мы сбежали из дома и как ты смог меня воспитать, когда сам был еще ребенком. Ты был ненамного старше меня сейчас, и когда я думаю о том, чтобы в шестнадцать лет мне пришлось воспитывать четырехлетнего ребенка, я скорее покончу с собой на месте, чем сделаю это. И каждый раз, когда ты уезжаешь на выходные, я жду, пока у нашей двери появятся копы и скажут, что ты умер, что мне теперь придется воспитывать Лолу и все такое. Это страшно, понимаешь?

Я кивнул себе, попытался сглотнуть, но во рту было слишком сухо.

— После свадьбы, когда все разойдутся, я тебе объясню, хорошо? У нас не так много времени, прежде чем нам придется спуститься туда.

— Хорошо, — тихо сказал Арес, хотя в его голосе было что-то обнадеживающее. Когда его голова снова поднялась с моего плеча, он внезапно усмехнулся. — Ты сказал, что тебе жаль. Флора действительно сломала тебя, да?

Сломала меня?

Да.

— Флора? — сказал он и встал.

Моя невеста включила свое маленькое вращающееся кресло, ее макияж уже готов.

— Это не моя вина.

— Я просто собирался сказать, что ты вполне нормальная для человека, который считает, что покрыть машину блестками и растопленными леденцами — это месть.

Я замерзла, и это платье было ужасным. Честно говоря, если бы это была моя настоящая свадьба, я бы не вышла за пределы спальни в этом платье. У меня был лучший вкус на платья, чем дешевый тюль с атласом. Одного этого сочетания должно было быть достаточно, чтобы не создавать это платье.

Для моей официальной свадьбы я бы хотела, чтобы Стерли разработала дизайн моего платья. Она знала, что мне нравится и чего я хочу, и я полностью ей доверяю. Ну, я доверила бы ей проектирование, а не всю подгонку и математический аспект.

К тому же моя официальная свадьба не должна была быть посреди зимы, когда снега было выше ног Лолы. Ей повезло, что кто-то расчистил большую часть заднего двора для стульев, украшений и всего остального, что нужно для свадьбы, иначе кому-то пришлось бы держать ее на руках на протяжении всей фальшивой церемонии.

По мере того, как мы приближались к концу речи священнослужителя, я внезапно начала задаваться вопросом, было ли то, что сказал нам Арло, старыми новостями. Что, если бы Крис изменил свой план? Без нашего ведома, конечно. Что, если бы он больше не прятался где-то здесь, готовый застрелить Кая, как только мы доберемся до места, а вместо этого запланировал что-то еще более мерзкое? Я не знаю, что было жестче, чем убить кого-то, но что бы это ни было, мне некогда было об этом думать, потому что в этот самый момент прямо над нами пролетел вертолет.

Мы услышали об этом гораздо раньше, и, поскольку вертолеты не были редкостью, я даже не удосужилась поднять глаза. Теперь, когда он был прямо над нашими головами, он был намного громче, чем любой другой вертолет, когда-либо находившийся надо мной. И когда я подняла глаза, я поняла почему.

Он был так далеко, может быть, на высоте двух тысяч метров. Не похоже, что он приземлялся, а наоборот, набирал высоту.

Однако вертолет не вызывал такого беспокойства, как черные пятна, которые были распределены по огромной площади неба и медленно падали.

Казалось, это заметило больше людей, потому что внезапно в воздухе разнеслись звуки заряжаемого оружия, другие ахнули и закричали от страха. Некоторые побежали внутрь в поисках убежища, а другие продолжали стоять на месте, наблюдая, как падают медленно растущие предметы.

Чем ближе подходили объекты, тем легче было их идентифицировать.

Розы.

Когда первый приземлился на кучу снега, я поняла, что они бордовые. Настолько темные, что они могли быть черными. Очевидно, их кто-то покрасил, но не настолько хорошо, чтобы красный цвет полностью исчез.

Кай положил руки мне на плечо, чтобы привлечь мое внимание.

— Не позволяй ему стрелять в тебя, ладно? — Его руки скользнули с моих плеч к моей челюсти, большие пальцы коснулись моей кожи. — Стреляй первой.

Я кивнула, затем глубоко вздохнула.

— Не позволяй ему убить тебя.

— Единственный человек, у которого есть разрешение отправить меня в ад, — это ты, так что не волнуйся обо мне, дорогая. — Он прижался губами к моему лбу, протянул мне пистолет, прежде чем вытащил еще один из-под куртки и отошел.

Теоретически я знала, что мне не о чем беспокоиться. Меня окружали двадцать пять вооруженных охранников, следивших за тем, чтобы даже если Крис попытается меня застрелить, он не доберется до цели. И прежде чем Кай позволил пуле задеть меня, он бы убил Криса. Но как только прозвучал первый выстрел, у меня начали трястись руки.

Внезапно я подумала обо всех вокруг. Здесь были Стерли, Мило, мой отец, даже моя мать прилетела на эту свадьбу. Арес ходил где-то здесь, пытаясь застрелить Криса, прежде чем его застрелят. Даже Лола была готова убить, а ей всего шесть лет. Если с ней что-нибудь случится… она всего лишь ребенок. У Лолы еще вся жизнь впереди.

И Кай…

По словам Арло, Крис хочет убить Кая, а не меня, поэтому больше всего я волновалась за него.

Раздался еще один выстрел, и теперь все эти двадцать пять охранников разбежались в разные стороны, проверяя за кустами, не прячется ли там кто-нибудь. Казалось, все были заняты поиском подозрительных людей, ну, Криса, а я стояла, застыв на месте.

Я не знала, как долго я стояла там, посреди огромного заднего двора Кая, имея в качестве защиты только пистолет. Если кто-то хотел меня застрелить, у него были все шансы это сделать.

Когда я наконец решила пошевелиться, сделать шаг, я заметила недостаток чего-то.

Все люди, которых я видела гуляющими по заднему двору несколько минут назад, исчезли. Здесь была только я. Было тихо. Слишком тихо.

Никакого выстрела не было, даже где-то вдалеке. Никто больше не кричал. Никто не разговаривал и не издавал ни звука. Никто не присутствовал.

Кай инициировал план Б.

Я сделала шаг вперед и снова остановилась как вкопанная, когда услышала позади себя хруст снега. Мои глаза закрылись, и я молилась, чтобы это был только Кай.

— Скучала по мне? — сказал он. Это был тот самый отвратительный голос, от которого, как мне казалось, я избавилась несколько месяцев назад. Без него мир действительно стал лучше.

Сделав последний глубокий вдох, я набралась смелости и повернулась к Крису.

Он лениво стоял, опустив руки, склонив голову, и на его обычном лице играла самодовольная улыбка. Его серые глаза были пустее, чем обычно, нижняя половина лица была покрыта волосами, которые уже давно пора было подстричь, а волосы были другими. Я уже почти не узнавала его.

— Где Кай? — спросила я. Я знала, где он. — В самом деле, где все?

Крис пожал плечами.

— Мертвы.

Я кивнула. Крис, которого я знала, не мог убить даже жука, поэтому было сомнительно, что ему удалось убить сотни людей. Кроме того, он был не против всех, он против Кая. Даже Мило не смог убить Кая, а если он не смог этого сделать, то и Крис не сможет.

Я направила пистолет на Криса, положив указательный палец на спусковой крючок.

— Не сомневайся, — сказала я себе.

«Нерешительность — худшая слабость мужчины или женщины» — сказал Кай. «Столько всего может случиться за секунду, дорогая. Если ты хочешь добиться успеха, у тебя есть меньше секунды, чтобы принять решение. Меньше секунды, чтобы нажать на курок»

Я могу сделать это. Ведь я делала это раньше.

Да, это случилось раньше. Я убила человека, которого не хотела убивать, человека, который ничего мне не сделал.

Но он все равно был плохим человеком.

Но он не должен был чувствовать мой гнев.

Но он был плохим человеком.

Не сомневайся. Не сомневайся. Не сомневайся.

Я колебалась, по крайней мере, я заставила Криса поверить.

У нас был план.

Крис раньше прятался, и План Б гарантировал, что он вылезет из своей кроличьей норы.

— Какое именно отношение Кай имеет к твоей мести мне? — спросила я, поскольку не собиралась нажимать на спусковой крючок в ближайшее время.

Крис рассмеялся.

— Я просто хочу забрать у тебя того, кого ты любишь. Кто-то, кто не является твоей семьей, потому что ты бессердечная сука. Ты бы очень скоро справилась со смертью сестры. Но кто-то, кого ты полюбила? О, это будет больно.

В этом он ошибался. Если бы Стерли умерла, я бы никогда больше не улыбнулась. Никогда. Улыбку я уже ненавидела, и было лишь несколько моментов, когда мне это нравилось. В эти моменты входила моя сестра или, теперь, Кай. Без них у меня не было причин улыбаться.

Ее смерть была бы смертельным ударом. Так же, как и Кая… но ее была бы хуже.

— Ты украл деньги Мило, чтобы позволить себе все это, так зачем использовать Кая, а не его?

Глаза Криса закатились, словно ему наскучили мои вопросы.

— Потому что у меня ничего не было на Мило. Я не знал никого, у кого было бы на него что-нибудь, что можно было бы использовать в качестве шантажа. Кай, однако я знал, что у твоего отца есть это веселое видео. Я нашел это в тот раз, когда ты взяла меня на встречу со своей семьей. Тогда я не знал, что с этим делать, но, думал, что это пригодится. — Это была ложь. У моего отца никогда не было этого видео. У Джули было оно. Она отдала его моему отцу и велела ему шантажировать Кая. Как оказалось, Джули помогла Ноксу спрятаться от Мило, поэтому Крис подумал, что она поможет и ему. — Ты никогда не собиралась ни в кого влюбляться, поэтому мне пришлось помочь.

— Или, ну, ты знаешь. Ты мог просто убить меня. Определенно, это было бы намного проще, чем то, что он пытался сделать.

— Это было бы не так весело, как играть с твоими чувствами, — сказал он. — Смерть слишком хороша для тебя. Ты заслуживаешь пыток за то, что сделала. Так что только после того, как я убью Кая, позволю тебе немного понежиться в боли, наступит твоя очередь умереть.

Он будет удивлен тем, что должно было произойти.

— Что я сделала? — Он действительно верил, что он своего рода святой, не так ли? — Как ты думаешь, что ты здесь делаешь сейчас?

— Сравниваю счет.

Я кивнула один раз. Медленно.

— Подожди, так дай мне взять это…

— Они здесь! — крикнул кто-то из того, что, как я знала, находилось внутри дома.

— Чертов ад. — Крис направил на меня пистолет, но не посмотрел на меня. Его взгляд задержался на тех, кто сейчас собирался вокруг него. На меня был направлен один пистолет, из которого не собирались стрелять, а на него нацелино двадцать семь. Двадцать шесть из них были готовы стрелять.

— Какого черта ты умудрился выйти…

— На улицу? — проговорил слишком знакомый голос, а затем подошел ко мне. — Ты ведь не думал, что я собираюсь облегчить тебе задачу, не так ли?

Мне хотелось бы сказать, что первая ошибка Криса заключалась в том, что он думал, что сможет запереть меня в моем собственном подвале, но его первой ошибкой было то, что он напал на меня.

Была причина, по которой ему удалось «запереть меня», и не потому, что он одолел меня. Это было тактично. Я имею в виду, серьезно, как ему было не очевидно, что все двадцать пять моих охранников, плюс Мило, Арес и я находились в одной комнате одновременно, в то время как Флора была одна на заднем дворе?

Ему это не показалось ни капельки подозрительным?

Мы не смогли его найти, потому что этот трус прятался. Нам нужно было заставить его поверить, что у него есть шанс одолеть нас, и он проглотил наживку, как дурак. Я решил, что Крис знал, что он никак не мог меня убить, и сказал, что сделает это, только чтобы сбить нас с толку. Ни в один момент, когда она была там, она не была защищена, не была в безопасности. У меня было несколько человек, которые прятались в нескольких местах на крыше, готовые стрелять, если Крис подойдет слишком близко или вытащит пистолет.

Хотя Флора, казалось, не решалась убить его, единственное, что она сделала, это выиграла время, чтобы Лола могла появиться. И, конечно, Флора также задержала нежелательный разговор с Крисом, чтобы мы могли выбраться из подвала.

Его планы были ошибочными, неряшливыми. Ему не хватало точности и сосредоточенности. Все, что он говорил, противоречило само себе, а это показывало, что он понятия не имел, что делает. Во-первых, он хотел моей смерти, но на самом деле он этого не хотел, потому что просто хотел поиграть с чувствами Флоры. Затем он хотел убить ее, но когда у него появилась бы возможность, он все равно не решился бы на это.

Я предполагал, что у Криса Хантера вообще не было плана. Он жаждал всего, но ничего. Думал, что сможет это сделать.

Когда он самодовольно рассказывал Флоре то, что она уже знала, Лола подкралась к Крису и сделала то, что он вскоре узнал сам. Этот парень думал, что все знает про меня, но он даже не знал о существовании Лолы, что, признаться, стало для меня некоторой неожиданностью.

Если он использовал Джули, чтобы собрать информацию обо мне, почему она не рассказала ему о Лоле? Потом я узнал, что единственная причина, по которой ему была нужна Джули, — это получить это видео, а в обмен на это видео Джули хотела мою голову. И причина, по которой она никогда не рассказывала Крису о Лоле, заключалась в том, что она тоже не знала о ее существовании.

— Это было довольно легко, — сказал я, подходя к нему.

Он направил пистолет мне в грудь.

— Не делай ни шагу ближе.

Я кивнул и сделал еще шаг.

— Упс. — Мои глаза оставались сосредоточены исключительно на Крисе, потому что, в отличие от него, я знал, что отведение взгляда, даже если это было всего на одну секунду, могло привести к смерти. Хотя у меня пока не было желания убивать его, и я знал, что он тоже не сможет убить меня, смотреть на него все же было гораздо более профессионально и устрашающе.

Ствол его пистолета теперь прижался к центру моей груди, и когда он заметил контакт, его глаза встретились с моими. Крис изо всех сил старался не выглядеть испуганным, но я чувствовал запах страха за милю.

И он был прав, что испугался.

— Чувак, отойди, или я выстрелю, — кричит он.

— Обещания. — Я усмехнулся. — Если бы ты действительно хотел меня застрелить, ты бы уже сделал это миллион раз.

— Да, застрелить тебя только для того, чтобы твои отродья сразу же убили меня? — Его челюсть слегка шевельнулась, и одно это движение подсказало мне, что он собирается плюнуть в меня, как школьник.

Моя голова тряслась.

— Если твоя слюна коснется меня хотя бы на дюйм, я заставлю тебя попробовать мочу, Крис. — Он сглотнул. — Так я и думал.

— Отойди, или я выстрелю. — Должно быть, у него был небольшой словарный запас.

— Если это поможет тебе чувствовать себя в большей безопасности, — я отступил назад и снова оказался рядом с Флорой. — Есть еще пожелания, или мы наконец можем перейти к самому интересному?

— Твой пистолет, — сказал он. — Убери его.

— Хорошо? — Я бросил пистолет за собой на землю. Ему бы хотелось, чтобы он был ближе к нему, если бы он знал о сюрпризе, который я приготовил. Поскольку я не был глупым, лучше было бросить эту старую вещь позади себя. Это не имело значения, потому что все, что заботило этого парня, это то, что я больше не вооружен.

— Ты тоже, — он указал на Флору.

Она вздохнула, но сделала то же самое, что и я, и бросила пистолет за спину.

— Когда именно ты планируешь убить Кая? Потому что, ненавижу прерывать, но у меня назначена встреча, чтобы сделать маникюр через час, и я бы предпочла не опаздывать.

Боже, я люблю ее. Если бы моя любовь к ней еще возросла, мне пришлось бы найти способ расширить вселенную немного быстрее, иначе она больше не подходила бы.

— Заткнись, сука!

— Вау. Это просто изменило ситуацию. — Флора подняла обе руки, словно собираясь сдаться, но она просто издевалась над Крисом. — Просто дай мне понять все правильно. Ты не собираешься убивать никого из нас, но и отпускать нас в ближайшее время не планируешь. Ты планируешь оставить нас в качестве домашних питомцев? — Она подавила улыбку. — Хотя я не лаю.

Черт, я хотел поцеловать ее за этот комментарий.

— Я собираюсь нажать на курок, — предупредил Крис с дрожью в голосе.

Флора сделала шаг к нему.

— Вперед, продолжай.

— Я собираюсь это сделать.

— Хорошо? — еще шаг.

Он щелкнул, нажал на спусковой крючок.

Руки Флоры прижались к ее груди. Она откатилась назад, но вместо того, чтобы упасть на пол, я поймал ее на руки. Она высунула язык изо рта, притворилась умершей, но…

— Господи, ты… — она засмеялась и не смогла закончить предложение.

Ее руки упали по бокам, когда я поставил ее на ноги, и хотя я знал, что с ней все в порядке, я все же проверил, чтобы убедиться. Моя рука провела рукой по передней части ее туловища, и когда я не обнаружила ни крови, ни даже разорванной ткани, только тогда я смогл снова отвести взгляд от Криса.

Он стоял, застыв на месте, с лицом белым, как привидение. Глаза широко раскрыты от шока, удивления, ужаса. Страх. Он знал, что в ту секунду, когда он нажал на спусковой крючок, он подписал свидетельство о смерти.

На самом деле он подписал это раньше, но у меня были на него планы похуже. Смерть была слишком милостива.

— К-как…? — Он тяжело сглотнул и опустился на колени.

— Привет, — Лола появилась сзади него, размахивая магазином, как трофеем. Она украла его, когда он некоторое время назад был слишком занят, глядя на Флору. — Вы ищете это?

Крис посмотрел на Лолу, затем протянул руку и вырвал у нее магазин. Она стояла там, все еще совершенно не беспокоясь. Он попытался зарядить ружье, но, как ему пришлось выяснить, магазин уже не совсем подходил.

— Что?

Лола жалобно погладила Криса по голове.

— В твоем пистолете куча жвачки.

Флора прикрыла рот рукой, чтобы не рассмеяться.

Крис отбросил пистолет, вместо этого попытался схватить Лолу, но в ту же секунду, когда он потянулся к ней, Арес приставил заряженный пистолет к его затылку.

— Прикоснись к ней, давай же.

Его руки мгновенно опустились.

Все мы наблюдали, как Лола подбежала к Флоре и мне. Она так и не дошла до нас, потому что остановилась, когда внезапно Флору оторвали от меня.

Джули стояла передо мной с ножом в руках.

— Наденьте наручники Крису, — приказал я своим людям.

— Ты скучал по мне? — спросила Джули, затем провела тупой стороной ножа по моей челюсти. Я не двигался. Я мог бы, и я знал, что должен был, но увидеть ее снова, с ножом в руке, это… это сломало что-то внутри меня.

Я думаю, что Флора лежала без сознания на полу, и хотя мне ничего не хотелось, кроме как проверить, все ли с ней в порядке, я просто не мог пошевелиться.

— Мама? — сказал Арес и подошел ко мне. Я был уверена, что Лола у него на руках, но не обратил на это внимания. В любом случае с ней все в порядке, я это знал.

Джули провела ножом по моему горлу, по ключицам, к середине груди.

— Что, черт возьми, ты делаешь?! — крикнул Арес.

Кончик лезвия впился мне в кожу, возможно, не настолько, чтобы у меня пошла кровь, но я уже чувствовал боль. Она собиралась меня убить. То, что она хотела сделать давным-давно, но не могла, поскольку у нее было еще два сына, которых бы у нее забрали, если бы она убила меня. Двое сыновей, к которым она ни разу не прикасалась так, как ко мне.

— Проверь Флору, — сказал я Аресу. Это были единственные слова, которые мне удалось произнести.

— Но…

— Проверь. Флору. — Он вздрогнул от резкости моего голоса, затем кивнул и отошел от меня.

Джули закатила глаза.

— Быть родителем сложно, не так ли, дорогой?

Я ничего не сказал, да и не почувствовал ничего, кроме кислоты в горле.

— Могу поспорить, что иногда ты делаешь с Аресом то же самое, что и я… — В тот момент, когда она упомянула его имя, что-то внутри меня вернулось на место.

Почему я замер? Прошли годы с тех пор, как я сбежал от нее. Прошли годы с тех пор, как я научился заботиться о себе и вести собственные битвы. Я был сильнее ее. Я больше не был тем ребенком, который не смог бы ничего сделать против ее нападения, даже если бы попытался.

Итак, вернув разум на свое место, страхи вернулись туда, куда я их положил, когда покинул эту адскую дыру, я потянулся за ножом, который Джули все еще прижимала к моей груди.

Думаю, она не ожидала, что я буду сопротивляться, потому что выражение ее лица, когда моя рука накрыла ее руку, было бесценным. Ее зрачки резко расширились.

Она вздохнула, но затем выражение ее лица стало самодовольным, в то время как мне удалось украсть у нее нож.

— Мы всегда возвращаемся к своим корням, — сказала она.

Сначала я не понял, что она имела в виду, но потом почувствовал, как кровь стекает по моему туловищу, пропитывая рубашку. Это было забавно, правда. Боли я не чувствовал, не было ни ожога, ни ущемления. Все, что я чувствовал, это то, что у меня капала кровь, как в детстве.

Я не знал, насколько глубоким была порез на этот раз, но меня это тоже не волновало.

— Ты права, — сказал я. — Ты выползла прямо из ада, и угадай, куда ты пойдешь?

Ее черты так быстро наполнились страхом, что мне захотелось засмеяться. Я мог сказать, что она хотела сказать что-то, но все, что вырвалось из нее, это полный боли крик, когда я вонзил нож прямо ей в сердце.

Хотя мне потребовалось много сил и навыков, чтобы пройти мимо ее ребер и грудины, мне все же удалось нанести глубокий удар ножом. Возможно, он задел лишь поверхность ее сердца, я не знал, но даже этого было достаточно, чтобы нанести огромный ущерб.

Я вытащил нож из ее тела, когда она упала на пол, наблюдая, как из нее льется кровь. Она попыталась заговорить, но ни одно слово не слетело с ее губ. Все, что я делал, это стоял над ее дергающимся телом, глядя ей в глаза без угрызений совести, пока она боролась за свою жизнь. Это было бессмысленно, она умрет. Когда она наконец потеряла сознание, я знал, что это всего лишь вопрос минут, прежде чем она истечет кровью.

Хотя я хотел увидеть, как она умирает, был кто-то гораздо более важный, о котором мне нужно было заботиться. Поэтому я оставил Джули и подошел к Флоре, которая уже проснулась.

Арес помог ей сесть, но он не слишком далеко продвинулся, проверяя ее, потому что в тот момент, когда Флора села прямо, я опустился перед ней на колени и положил руки на ее челюсть. Она огляделась вокруг, немного беспомощная, а затем застонала от боли, как я понял.

— Дорогая, — сказал я. — Ты в порядке? — Она поднесла руку к затылку. — Пожалуйста, скажи мне, что с тобой все в порядке.

— Черт, у меня болит голова. — Ее глаза закрылись, затем снова открылись, и она посмотрела на меня с мягкой улыбкой. — Я в порядке.

— Обещаешь? — Черт, мне придется отвезти ее в больницу, чтобы они проверили ее на сотрясение мозга. Флора, должно быть, ударилась головой об пол. Я думаю, что пол был лучше, чем край ступеньки, но он все равно мог бы поранить ее.

Она кивнула или попыталась это сделать, а затем поморщилась. Ее глаза широко распахнулись, и чья-то рука поднялась к моему туловищу.

— Кай, у тебя кровь.

Я посмотрел на себя, только тогда по-настоящему осознав порез. Разумеется, я знал, что он там, но я был настолько изуродован, что меня уже даже не волновали подобные порезы.

— Папочка? — Лола села рядом с Флорой, взяла под руку мою невесту и с беспокойством посмотрела на меня. — Это выглядит не очень хорошо.

Это не так. Порез был намного больше, чем любой из тех, что Джули нанесла мне раньше, если не глубже. У меня не было головокружения, поэтому я не мог потерять много крови, по крайней мере, я так думал.

— Все в порядке, я позабочусь об этом позже.

Рука легла мне на плечо, и когда я подняла глаза, Арес посмотрел на меня с таким же беспокойством в глазах, как и Флора и Лола.

— Она действительно пыталась тебя убить?

— Это не в первый раз.

— И если подумать, ты никогда мне не говорил… сейчас это не имеет значения. — Арес сел рядом со мной, тяжело вздохнул, затем кивнул сам себе. — Кай, тебе нужно осмотреть рану.

— Да, — согласилась Флора. — Выглядит очень плохо.

— Мило сказал, что с Крисом разбираются, — сказала я Каю, как только закончила разговор по телефону со своим лучшим другом и зашла в ванную.

Кай стоял перед раковиной, тщательно смывая засохшую кровь вокруг своего нового пореза. Как оказалось, рана была не слишком глубокой, поэтому он мог наложить швы и убедиться, что все зажило без участия профессионала. Я все еще думала, что ему следовало бы пойти в больницу, но он отказался.

К врачу я тоже не обращалась, так кто я такая, чтобы судить?

— Разбираются? — Он повернулся, прислонился к стойке и подождал, пока я не встану перед ним, чтобы он мог положить руки мне на талию.

— Ага. Кто-нибудь из его семьи, э-э… разберется с ним.

— Ты имеешь в виду пытки? — сказал мне Кай. — Мафия, помнишь?

— Ага.

Он улыбнулся.

— Они собираются убить его, как только с ним покончат.

Меня совершенно не волновало, что они делают с Крисом, пока он страдал перед смертью.

— Как Арес? — спросил Кай. Я вздохнула. — Он сказал, что поговорит с тобой завтра, так как решил, что ты лучше проведешь остаток дня, отдыхая, чем объясняя ему всю историю своей жизни.

— Он разозлился?

Я почувствовала, что мне нужно что-то сделать руками, поэтому потянулась за влажным полотенцем, которым пользовался Кай, и решил помочь ему вытереть засохшую кровь. Рана была слишком свежей, чтобы принять душ.

— Не злюсь, но думаю, он… обрабатывает информацию.

Мышцы Кая напряглись, когда в рану попало немного воды, но он не издал ни звука.

— Мне жаль. — Слезы навернулись у меня на глазах, когда я снова выбросила полотенце. Все, что я делала, это причиняло ему боль, и это было последнее, что я хотела делать. Даже когда я наклонилась вперед, чтобы положить голову ему на плечо, и старая футболка, которую я надела после душа, задела его рану, я причинила ему боль.

Я собиралась дернуться назад, но Кай притянул меня прямо к своему телу. Он почувствовал раздражение, и я была уверена, что это было из-за боли, но даже если бы я спросила, он бы это отрицал.

— Никогда не извиняйся, — сказал он. — И перестань плакать, пожалуйста. — Я кивнула ему, но все равно из меня вырвалось тихое рыдание. — Если бы я не убила брата Криса…

— Не думай об этом, дорогая, — Кай провел рукой по моим все еще влажным волосам. — Потому что, если бы ты не убила его, я бы не влюбился в тебя. И я отказываюсь верить, что существует альтернативная вселенная, где тебя нет рядом со мной.

Моя голова поднялась и откинулась назад, чтобы я могла посмотреть на него.

— Я люблю тебя, ты знаешь?

Уголки его рта приподнялись в дерзкой улыбке.

— О, я знаю.

— Не будь самодовольным. — Если бы он не был ранен, я бы дала ему пощечину. Он это заслужил, поэтому я приберегла его до тех пор, пока порез не заживет настолько, что уже не сможет начать кровоточить снова.

— Я буду самодовольным, — сказал он, затем наклонился и прижался губами к моей макушке. — Хочешь знать, почему?

— Есть ли у меня выбор?

— Нет. — Последующая улыбка была достаточно мягкой, чтобы поставить меня на колени, но я осталась сильной. Во всяком случае, в основном. — Я буду самодовольным, потому что знаю, что только что лишил каждого мужчину возможности встретиться с тобой.

Теоретически это звучало очаровательно, но теперь я знала, что Каю есть что добавить, чтобы все испортить. Мои глаза сузились, ожидая продолжения.

Когда оно пришло, я даже не разозлилась.

— Я имею в виду, что никто в любом случае не захочет встретиться с кем-то вроде тебя. Кому понравится женщина, которая разбивает его любимую машину? Должно быть, они сумасшедшие.

Мои глаза закатились, но я не смогла сдержать предательскую улыбку на губах. Я поднялась на цыпочки и прижалась своими губами к его.

— На самом деле безумие.

— Определение для безумия.

Этот парень.

— Я думаю… Безумным людям не хватает способности думать и вести себя так, как считается нормальным. И я думаю, что их социальные взаимодействия далеки от здравого смысла.

— Включает ли безумие сильное желание убить любого мужчину, который посмотрит на тебя?

Я усмехнулся.

— О, это безумие уровня психиатрической больницы.

— Тогда да, безумие. — Его руки скользнули с моей талии на бедра. На этот раз мышцы его челюсти не шевелились, когда мое тело сильнее прижалось к его порезу. — Я люблю тебя до безумия.

Губы Кая коснулись моих. Сначала нежно, затем он углубил поцелуй и просунул язык мне в рот. Кончики его пальцев впились в мое тело, и хотя я не хотела этого, я поднесла руку между нашими губами, чтобы остановить его.

— Тебе нужно выздороветь, — сказала я, когда он посмотрел на меня немного озадаченно.

Кай покачал головой.

— Я в порядке.

Я сделала шаг назад и посмотрел на его порез. Снова пошла кровь, не такая сильная, как раньше, но в нескольких местах кровь начала скапливаться вокруг зашитой раны, образуя маленькие пузырьки.

— Если ты будешь много двигаться, она разорвется и снова начнет сильно кровоточить.

— Ну и что? Ты отправляешь меня в тайм-аут? — Я кивнула. — Означает ли это, что мне нельзя тебя трахать?

— Да, Кай. Это значит, что ты ничего не будешь делать, кроме как лежать пару дней в постели. Никакой работы. Никаких обязанностей. Просто лежишь в постели, отдыхаешь.

— Но…

— Я могу присмотреть за Лолой и Аресом, это не так уж и сложно, — перебила я, прежде чем он успел использовать кого-то из них в качестве оправдания. — Им нужна еда перед школой.

— Хорошо, что у тебя есть повар, а если нет, то я умею готовить, так что, опять же, это не будет проблемой. А теперь перестань искать оправдания и наложи повязку на туловище.

Кай неодобрительно проворчал, но потянулся за бинтами, все равно взял один и протянул мне.

— Ну тогда перевяжи меня, дорогая. Ты моя личная медсестра на следующие пару дней.

Я взяла у него повязку, вздохнула и приступила к работе. Потребовалось целых пять повязок, прежде чем вся рана была затянута настолько плотно, что больше не начинала кровоточить при каждом его движении. Каждый раз, когда мои пальцы касались его кожи, Кай вздрагивал не потому, что ему было больно, а потому, что ему нравилось, как я с тревогой смотрела вверх. Каждый. Раз.

Я знала, что он симулирует большую часть боли, поэтому, если бы мне пришлось снова притвориться, будто меня ни капельки не волнует его боль, я бы сделала это. Но не сейчас.

— Знаешь, некоторые медсестры делают своим пациентам минет, — сказал он, когда я уходила, скорее раздраженный, чем радующийся тому, что с ним все в порядке. Он последовал за мной. — Что-то в высвобождении эндорфинов делает боль терпимой.

— Некоторые медсестры убивают своих пациентов. — Я схватила шорты Кая и надела их, потому что мы собирались ужинать, и я не собиралась сидеть там в одном нижнем белье и рубашке большого размера. Его шорты были первым, что я заметила. — Что-то в смерти заставляет боль полностью исчезнуть.

— Если бы меня пришлось убить, для меня было бы честью быть убитым тобой, моя дорогая. — Руки обняли меня сзади, затем Кай прижался губами к моей шее. Хоть я и не хотела, мое тело все равно расслабилось, когда его руки крепко сомкнулись вокруг меня, удерживая в своих объятиях, как будто он никогда больше меня не отпустит. — В любом случае, ты будешь единственной, кто сможет это сделать.

— Тебе нужна серьезная помощь.

— Не волнуйся, у меня на быстром наборе есть экзорцист с тех пор, как мне пришлось узнать, что я безнадежно влюбляюсь в тебя.

Мне было интересно, знает ли он точный момент, когда это понял. Когда он перестал меня ненавидеть и увидел во мне нечто большее. Как долго он просто притворялся, что не любит меня?

Как долго я притворялась, что ненавижу его?

— С тобой все в порядке, папочка? — спросила Лола, как только мы с Флорой вошли в столовую. Стол уже был накрыт, они с Аресом просто ждали, когда мы приедем.

— Да, у меня все хорошо. — Когда Флора помогла мне сесть, мое тело пронзило щипок, и, думаю, она это поняла, потому что я непроизвольно сжал ее руку слишком сильно.

Признаться в боли было все равно что проявить слабость, а у меня ее не было. Ладно, у меня их было три, и все они сейчас сидели со мной и с тревогой смотрели на меня.

Арес был тише обычного, но я не могу винить его, даже если бы захотел. Я задолжал ему кучу объяснений и впервые в жизни был готов дать ему их. Хотя какая-то часть меня все еще считала, что лучше не вмешивать его в это, мне пришлось взглянуть правде в глаза. Он был гораздо глубже в моем дерьме, чем я когда-либо хотел.

— Итак, теперь, когда у вас, ребята, больше нет проблем, вы, э-э… — Арес посмотрел на Флору, на ее руки, затем снова на меня. — Вы поженитесь?

Раньше мы об этом даже не говорили. На прошлой неделе мы готовились ко всему, что только можно себе представить, у нас даже был план на случай, если сегодня здесь взорвется бомба. Мы были буквально готовы ко всему, включая появление Джули и угрозы мне ножом. Я не думал, что застыну, как только увижу ее и этот дурацкий нож, но я выжил, так что в любом случае это был успех.

Но хотя мы проговорили все миллион раз, мы ни разу не сказали ни слова о том, что будет с нашими отношениями. Что касается меня, Флора была моей невестой и останется моей невестой, пока не превратится в мою жену.

Я не знал, что колебания ощущаются как неудача, пока не потерял дар речи, не зная, что сказать своему брату. Не уверен, была ли Флора на одной волне со мной. Она любила меня, насколько я знал, но люди были влюблены во всем мире и все еще не планировали жениться.

— Думаешь, я когда-нибудь позволила бы какой-нибудь другой женщине пережить такие безумные дни, как сегодняшний, со всеми вами? — Флора рассмеялась, затем накрыла мою руку своей. — Я бы хотела остаться. Если ты хочешь этого, то да.

Арес улыбнулся, а затем вытер эту улыбку с лица, приняв серьезный вид.

— Я имею в виду, я думаю, что иногда с тобой все в порядке. И мне отчасти понравилось наблюдать, как Кая впечатляет блестящая бомба внутри его машины, так что я с нетерпением жду новых захватывающих розыгрышей каждый раз, когда ты злишься на моего брата. И Бог знает, Кай — профессионал в том, чтобы злить людей.

Флора откинулась на спинку стула и застонала.

— Боже мой. Кто-нибудь из вас когда-нибудь позволит мне забыть это?

— Нет почему? — Лола вмешалась — Мне тоже нравятся блестки, мисс Флора! Может быть, мы сможем вместе разыграть папу.

Спина моей невесты мгновенно выпрямилась.

— Теперь мы должны!

На этот момент я не был уверен, переживут ли мои машины их как дуэт, но мне очень хотелось это выяснить. Возможно, через неделю нам придется переехать, потому что они уничтожат весь дом этими дурацкими красными блестками. И если это будет так, честно говоря, я бы все равно был скорее впечатлен, чем разозлен.

Любой, кому удалось наполнить блестками весь дом, определенно заслуживал моего уважения. Кровь, конечно, была бы лучше, но, думаю, я бы довольствовалась блестками.

— Ой, папочка! — Лола вскрикнула, а затем швырнула в меня что-то. Я не словил это, так как мне нельзя было двигаться (приказ моей невесты), но Флора словила. — Я взяла это у охранника.

Я взял у Флоры бумажник, секунду смотрел на него, затем снова посмотрел на дочь и одобрительно кивнул ей.

— Кошелек. Обычный.

— Нет, загляни внутрь!

Я открыл бумажник, заглянул внутрь и обнаружил там палец. Настоящий человеческий палец. Мои глаза снова обратились к Лоле, ожидая объяснений. Я не впервые видел отрезанную часть тела, но почему моя шестилетняя дочь отрезала палец случайному человеку?

— Лола подслушала, как тот парень…

— Я хочу сказать, — прервала она, затем встала на стул. Арес удерживал ее на месте, чтобы она не упала. — Он разговаривал по телефону и сказал, что застрелит Флору, если она попытается причинить вред этому хромому парню Крису. Поэтому вместо этого я застрелила его. В голову, папочка, как ты меня научил.

— Однако я отрезал ему палец, — добавил Арес. — Лола не смогла разрезать кость, поэтому попросила меня сделать это.

Это была моя девочка, нам просто нужно было когда-нибудь поработать над ее силой, но она была еще молода.

— Сувениры, возможно, мне тоже стоит их хранить.

Уложив Лолу спать, я собирался лечь спать сам, но, проходя мимо спальни Ареса, увидел, как он сидит на своей кровати и смотрит в пол, у меня не было другого выбора, кроме как изменить свои планы.

Я постучал в его дверь, хотя она уже была открыта.

— Могу ли я войти?

Он поднял глаза, покрасневшие от слез.

— Конечно.

Я закрыл дверь после входа, чтобы уединиться, а также чтобы еще немного задержаться. С чего мне было начать говорить?

Когда я сел рядом с братом, мышцы моего живота сжались, и меня пронзило щипком. В последний раз такая болезненная рана у меня была, наверное, лет в двадцать.

— Разве это плохо, что я думаю, что ты заслуживаешь боли? — Арес говорил тихо, смутившись, если я не ошибаюсь.

— Нет, наверное, так и есть.

Мой взгляд упал на фотографию в руках брата, и я даже улыбнулся ей. Это была очень старая фотография Итана, Ареса и меня, сделанная через неделю после рождения Ареса. Мы сидели на диване, держа Ареса на руках. Итан выглядел как самый гордый старший брат на свете, а я не знал, что делать с таким крошечным созданием, как Арес. Я имею в виду, да ладно, мне было двенадцать. Двенадцать лет, и я пытаюсь не закричать от невыносимой боли, которую испытывал, когда была сделана эта фотография.

— Я не думаю, что когда-либо видел, чтобы ты не хмурился до того, как появилась Флора, — сказал он.

Прежде чем я ответил, я глубоко вздохнул.

— Я не хмурился на тебя. Мне было больно. — Я указал на маленькое красное пятно на синей рубашке, которую я носил. — Это кровь, а не томатный соус. — Это было чудо, что камеры того времени смогли это запечатлеть.

Арес оторвался от фотографии и теперь смотрит на меня.

— Почему она так поступила с тобой?

— Не знаю, — честно ответил я. — Она начала однажды, и после этого каждый раз, когда у нее было плохое настроение, она вымещала это на мне. Не могу понять, почему она это сделала, но, думаю, я просто был не в том месте и не в то время, когда она это начала. Хотя я рад, что это был не Итан, он бы этого не пережил.

Он кивнул сам себе.

— Знаешь, почему Джули убила Итана? Типа, настоящая причина, а не просто предположение?

Я закрыл глаза, пытаясь остановить всплывание воспоминаний, но это не сработало.

— Я не уверен, то ли это было для того, чтобы предупредить меня, то ли это должно было быть ударом, но… В том году, прежде чем она убила Итана и Лидию, я работал с некоторыми людьми, пытаясь найти ее. Я узнал, что она уехала из Порт-Картье вскоре после нашего отъезда. Джули убегала от полицейских, потому что они узнали, что она убила папу. Я не мог поверить, что они не смогли ее найти, поэтому взял на себя задачу сделать это, а затем передать ее властям. Чего я не осознавал, так это того, что к тому времени, как я нашел ее, она попала в какую-то банду, и, наверное, я был неряшлив, потому что оставил следы своего присутствия. Я нанимал людей для помощи мне, не проверяя предварительно их записи и не зная, действительно ли они созданы для той работы, которую я от них хотел. Итак, они нашли меня. Так что нет, я не знаю настоящей причины, по которой она это сделала, могу только предполагать.

Мои глаза были устремлены в пол, и я не мог смотреть на Ареса.

— Все, что я хотел, это добиться справедливости за то, что она сделала с тобой и Итаном. Что она сделала с папой, когда он узнал, что она делает со мной. Однако все мои усилия убили только двух людей, которые действительно не заслуживали смерти.

Его голова склонилась мне на плечо.

— Ты хотел справедливости не для себя?

Моя голова тряслась.

— Я не заботился о себе. Ты этого не помнишь, но она морила тебя голодом. Ну, и нас, но ты был таким маленьким. Мы с Итаном к этому привыкли, и мы тогда были старше, знали, как со всем этим справиться, но ты… ты мог плакать всю ночь, а она даже не утешала тебя. Тебя так же никому не разрешалось проверить. Она пренебрегала тобой, иногда даже несколько дней не меняла тебе подгузники. Ты был еще ребенком, и если бы я не прогулял школу, чтобы позаботиться о тебе, пока Джули ушла на работу, ты бы умер. Определенно из-за плохой гигиены и голодания. Меня не волновало, что она побьет меня за это или что она снова порежет меня, потому что я беспокоился о тебе.

Хотя я не смотрел на брата, я знал, что по его лицу катятся слезы. Я чувствовала это немного на своем плече, но не собирался просить его пошевелиться или перестать плакать. Он гораздо лучше разбирался во всех этих чувствах, чем я, и кто я такой, чтобы говорить ему, что он не может чувствовать то, что чувствует?

— А папа? — спросил Арес, его голос был напряжен от печали. — Он никогда ничего не делал?

— Он не знал, — ответил я. — Он часто отсутствовал, и когда он был дома, Джули становилась идеальной матерью. Внезапно она заботилась о нас, кормила, разрешила принять душ, поиграть. И я ничего не мог сказать, потому что она никогда не оставляла меня наедине с папой. Я слишком боялся, что она сделает что-нибудь плохое Итану, а ты бы сказал что-то в ее присутствии.

В груди меня ощущала незнакомая тяжесть. Это было странно.

— Тогда почему ты не сбежал раньше?

Мои губы сжались, когда я думал о его вопросе. Я задавал себе то же самое уже долгое время, какое только можно себе представить. Не то чтобы я собирался сбежать, да и денег на это не потребовалось.

Если бы я мог сделать это в шестнадцать лет, я знал, что смог бы сделать это и в двенадцать.

Я пожал плечами.

— Думаю, у меня все еще была некоторая надежда, что она придет в себя. Или, может быть, я знал, что Итан не пойдет со мной в более молодом возрасте. Возможно, я боялся, что не смогу позаботиться о новорожденном, и не собирался оставлять тебя там. Я помню, как много думал о том, чтобы сбежать, но, честно говоря, не знаю, почему я не сделал этого, пока ситуация не стала в миллион раз хуже.

Арес некоторое время молчал. Мы сидели на его кровати, его голова все еще лежала на моем плече, и долгое время не произносили ни слова.

Я никогда раньше не сидел с ним в таком тяжелом молчании, по крайней мере, столько времени. Хотя это было странно, это также принесло облегчение.

Арес имел полное право расстраиваться из-за моей нечестности, но он предпочел промолчать. Хотя не уверен, что лучше молчать, чем расстраиваться.

— Кай? — сказал он через некоторое время.

— Да?

— Спасибо. — Когда его голова поднялась с моего плеча, я повернулся и посмотрел на него. — Я знаю, что тебе не нравится слышать или произносить эти слова, но я действительно имею это в виду.

— Почему?

— У тебя благие намерения… иногда. — Он улыбнулся. — Для всех, кто смотрит со стороны, ты злодей, но в моей жизни, Кай, ты своего рода герой.

Два года спустя

Я никогда ещё не покидал свой офис быстрее, чем сегодня.

Пять минут назад моя жена прислала мне сообщение о своём местонахождении без какого-либо контекста. Я пытался дозвониться, но она не брала трубку, пытался отправлять сообщения, но ни одно из них так и не прошло. В моей голове проносились все возможные неприятные ситуации, которые только можно вообразить.

Самым логичным выводом было то, что Флору похитили. Кто-то держал её в заложниках в… супермаркете? Это было странное место, но я всего ожидал от тех, кто хотел видеть меня мёртвым. Чем причудливее место, тем лучше.

Когда я добрался до супермаркета, я был немного сбит с толку: казалось, что люди всё ещё делают покупки, а не боятся смерти. Конечно, если бы кто-то решил устроить в супермаркете странную ситуацию с заложниками, они бы закрыли всё здание.

Немного запаниковав, я бросился внутрь здания и осмотрел все возможные проходы. С каждой минутой, когда я не мог найти свою жену, моё сердцебиение учащалось.

Она не пострадала? Пожалуйста, пусть с ней всё будет в порядке.

И вот, наконец, посреди почти пустого кондитерского отдела, я нашел Флору, сидевшую на полу, уставившись на две упаковки в своих руках.

Я мгновенно оказался рядом с ней, вырвал у неё эти пакеты и начал проверять, всё ли с ней в порядке.

Флора рассмеялась.

— Привет, Кей.

— Ты в порядке? — Мои руки были на её теле, обхватили её лицо, и я заставил её посмотреть мне в глаза. Она выглядела прекрасно.

— Конечно.

Я обнял её, испытывая облегчение от того, что с ней всё в порядке, но немного раздражённый тем, что она заставила меня поверить, будто с ней случилось что-то плохое. Однако я почувствовал облегчение. Затем я глубоко вдохнул, и её гипнотизирующий цветочный аромат с ноткой ванили успокоил мои нервы настолько, что я снова смог ясно мыслить.

С ней всё было в порядке.

— Я скучала по тебе, — сказала она, когда я, наконец, снова отпустил её. Я помог ей подняться на ноги, держа её за руку, пока мы стояли.

— Я был на работе всего час.

Флора улыбнулась мне, и моё сердце сжалось от бесконечной любви к ней. Каждый раз, когда она позволяла мне видеть эту улыбку, мой мир переставал вращаться. Это была привилегия — видеть её улыбку, и я никогда не собирался принимать ни одну из них как должное. Никогда.

— Да, но сегодняшний день всё равно не имеет значения.

Она знала моё расписание как свои пять пальцев, и это было восхитительно. Флора точно знала, в какое время я был на встречах с клиентами или когда у меня был небольшой перерыв. Конечно, иногда что-то менялось в последнюю минуту, но по большей части она знала, когда я буду свободен.

— На самом деле мне нужно, чтобы ты отнёс мои сумки, когда я закончу с покупками. Они слишком тяжелые.

Я посмотрел на её корзину для покупок и озабоченно наморщил лоб, когда увидел гору продуктов. Ну, гору конфет и одежды.

— С каких это пор ты покупаешь одежду в Walmart? У них что, распродажа от Dior?

Это было маловероятно. А моя жена скорее умрет, чем купит что-нибудь на распродаже.

Флора ахнула.

— Не смей так оскорблять меня! — Её рука наткнулась на мою руку, и она ударила меня так сильно, что я почти почувствовал лёгкий укол. — Это детская одежда. По-моему, они выглядят очаровательно.

Когда она хотела пройти мимо меня, я положил одну руку ей на талию, притянул к себе, а другой приподнял её подбородок.

— Очаровательно?

— Да.

— С каких это пор ты покупаешь детскую одежду, потому что она выглядит очаровательно?

У нас дома даже нет ребенка, и мы пока не пытались его завести. Мы были женаты чуть больше года, поэтому решили подождать ещё год, чтобы дать нам обоим больше времени побыть вместе, прежде чем это время сократится вдвое из-за постоянно плачущего ребенка, который, очевидно, нуждался бы в её внимании больше, чем я.

Кроме того, на отделку танцевальной студии Флоры ушла целая вечность. Она хотела, чтобы всё было идеально, и нам пришлось шесть раз менять полы, прежде чем она, наконец, осталась довольна. Я не возражал против затрат, но она всё равно переживала из-за этого. Потом мы перекрасили стены, наклеили другие обои и снова их сорвали, потому что Флора считала, что всё, что мы ни пробовали, было неправильным. Зеркала были либо слишком большими, либо слишком маленькими, поэтому я купил несколько, сделанных на заказ. А еще Флора хотела высокотехнологичные туалеты и раздевалки. Этого было много, так что потребовалось некоторое время. Но ателье открылось около полугода назад, и Флора захотела потратить на это время, а не откладывать свои мечты в долгий ящик, на этот раз ради ребенка.

Так что, простите меня, если покупка моей женой детской одежды, потому что она выглядит восхитительно, не была для меня оправданием.

Флора вздохнула, повернулась в моих объятиях и решила прислониться ко мне спиной, зная, что я собираюсь подхватить её.

— Ты задаешь так много вопросов, Кей. Это как… ого, ты даже не хочешь, чтобы я была счастлива.

— С каких это пор детская одежда делает тебя счастливой? — Она знала, что её счастье превыше всего в моей жизни, поэтому я даже не собирался с ней спорить по этому поводу.

— Опять эти вопросы, — она откинула голову назад и посмотрела на меня снизу-вверх. — Ты хотя бы всё ещё любишь меня?

Я хотел солгать и сказать «нет», но я был физически не в состоянии отказать ей в своей любви. Это было настоящее проклятие.

— Ты же знаешь, что люблю.

Флора поджала губы в ожидании поцелуя. Иногда я ненавидел то, как легко ей удавалось отвлечь меня, но кто-то же должен был это сделать, и я был рад, что это была она.

Итак, я развернул её спиной к себе, наклонился и прижался губами к её губам в скандальном поцелуе. Я схватил её за затылок одной рукой и притянул ближе, когда её рот открылся, и мой язык проник внутрь. Я почувствовал, как она улыбается, как горят её щеки, и не мог поверить, что после стольких лет она всё ещё краснеет каждый раз, когда я целую её за пределами нашего дома.

— А что насчет конфет? — Она не любит сладости, по крайней мере, ни одну из тех, что были у неё в корзинке.

— Они выглядели… аппетитно.

Она вела себя странно, тем более что явно не хотела, чтобы я узнал причину. Обычно Флора рассказывала мне всё, поэтому утаивать информацию было странно.

Сегодня была какая-то наша годовщина, о которой я забыл? Этого не могло быть, был конец мая, и мы не отмечали никаких годовщин.

Думаю, пока мне пришлось довольствоваться секретами.

— Ладно, они выглядят хорошо.

Флора протянула руку, и я подумал, что она просит меня подержать её, но, когда она оттолкнула мою руку, не выпуская своей, я понял, к чему всё идет.

— Я забыла свой бумажник, — сказала она.

— Ха, ну конечно.