Некоторое время после ужина мужчины разговаривают, вполголоса строя планы. Я ничего не понимаю, но иногда слышу свое имя и Марисоль. Каждый раз, когда я заговариваю, К'тар просто улыбается мне и кивает, и я должна верить, что он действительно собирается отвести меня к ней. Я не думаю, что он стал бы лгать и надеюсь, что поняла все правильно.

Когда садится солнце, Дж'шел берет ребенка и направляется к своему месту для сна, а Н'дек готовит ему постель из свежих листьев, которые собрал К'тар. Похоже, они здесь не большие поклонники огня, поэтому, когда гаснет свет, уже почти пора спать. В результате мы с К'таром остаемся на нашем месте высоко на дереве.

Пора спать. Я не могу не думать о прошлой ночи и вся краснею, гадая, каким будет сегодняшний вечер. Не то чтобы я должна была думать о подобных вещах.

Не то чтобы я не думала об этом каждый час весь день. Я виню приятеля за мои довольно странные мысли. Я знала, что приближается ночь. Просто не знала, что будет дальше.

Хa.

Но я не могу отрицать, что хочу, чтобы ко мне снова прикасались. Оргазм прошлой ночью был потрясающим, и мне любопытно, планирует ли он снова взять контроль в свои руки. Он весь день не давил на меня, но я заметила, что он наблюдает за мной. Я знаю, что он, должно быть, думает так же — его кхай весь день был очень шумным.

Однако, если он не прикоснется ко мне сегодня вечером, я не уверена, что у меня хватит смелости попросить об этом. Часть меня думает, что это никого не волнует — во всяком случае, никого в племени, но есть другая часть, которая все еще думает как неуклюжая земная женщина, которая носила очки и сидела в стороне в клубе вместо того, чтобы танцевать. Не думаю, что когда-нибудь вернусь к той себе. Я уже другая — в травяном бикини в джунглях голых людей. Я та, кто пытается быть полезной, миротворец. Мне трудно просить о чем-то для себя.

Особенно тяжело думать о том, чтобы спросить кого-то: «Эй, ты бы трахнул меня сегодня вечером?»

К'тар указывает на выдолбленный ствол массивного дерева, которое они называют домом, и показывает, что я должна попробовать взобраться на него сама. Я ценю, что он не собирается перекидывать меня через плечо и таскать повсюду, но боюсь, у меня это получится очень плохо.

— Я не очень спортивная, — говорю ему, хватаясь за поручень и поднимая глаза. — Так что не смейся.

Л’рен, давай, — говорит он на своем языке.

Верно, верно. Я с нетерпением жду того дня, когда мы сможем поговорить по-настоящему. Я хватаюсь за поручень и подтягиваюсь, чтобы дотянуться до следующего. Он не очень большой, и пальцы соскальзывают, а затем одна из больших рук К'тара обхватывает мою задницу, помогая подняться.

Не могу решить, неловко это или возбуждающе. Я определенно осознаю, что он в нескольких сантиметрах от киски, и это заставляет меня ерзать и тянуться к следующей опоре, чтобы не быть на его руке слишком долго и притормозить возбуждение. Однако выступы, вырезанные внутри дерева, в целом довольно большие. Я предполагаю, это потому, что руки пришельцев намного больше моих. Они расположены довольно далеко друг от друга, поэтому добраться до каждого непросто. Я концентрируюсь на путешествии вверх по дереву и задыхаюсь к тому времени, как мы проходим все остальные платформы и взбираемся на самую верхушку дерева. Я выползаю на плетеную платформу и плюхаюсь на нее, тяжело дыша.

— В следующий раз, может быть, ты выберешь первый этаж, а не пентхаус, — жалуюсь я, когда он садится на корточки рядом, с удовольствием глядя на мое запыхавшееся, распростертое тело.

— Л’рен, да, — говорит он и касается моей щеки большим пальцем. Я думаю, он пытается сказать, что гордится мной.

Я устало показываю ему большой палец.

К’тар улыбается и уходит, а я приподнимаюсь на локтях, чтобы посмотреть, как он одним прыжком исчезает, а затем возвращается через несколько мгновений с пригоршней листьев. Самый быстрый собиратель в мире, хотя, полагаю, у него преимущество в четыре руки против моих хилых двух. Он взбивает их в красивую, удобную на вид кучку, а затем бросает в мою сторону сердитый взгляд.

И я чувствую, как по всему телу пробегает румянец. Я могу догадаться, что означает этот взгляд, и это заставляет меня трепетать от осознания. Моя вошь снова начинает песню, напоминая мне именно о том, чего она хочет, и с каждым часом спорить с этой проклятой штукой становится все труднее. Почему я, собственно, снова с этим борюсь? Потому что люди, которые больше не знают о моем существовании, не одобрят? Потому что земная мораль говорит, что это плохая идея — прыгать в постель к парню, с которым ты только что познакомилась?

Действительно ли эти вещи актуальны теперь?

Я поднимаюсь на ноги и подхожу к краю кровати. Он садится сбоку, держась между мной и бортиком, а затем ждет.

Я не уверена, что делать. Пытаться выглядеть сексуально? Сдержанно? Чего я хочу? Терзаемая нерешительностью, я плюхаюсь на кровать и ложусь на спину, натягивая на грудь салфетку-нагрудник. Боже, я худшая соблазнительница.

К'тар только посмеивается, будто может услышать мои мысли, и ложится рядом со мной. Не на спину, а опираясь на одну руку и лицом ко мне. Наблюдает за мной. Я чувствую, как еще одно горячее покалывание пробегает по моему телу при осознании этого, и я рада, что опускаются сумерки, потому что тогда, возможно, мой румянец будет менее заметным.

— Л’рен, — бормочет он.

— Ты можешь называть меня Ло, — шепчу я. — Все самые близкие друзья так меня зовут, и думаю, ты мне близок, — говорю и прижимаю руку к груди. — Ло.

— Лллло, — выдавливает он, ворочая языком так, что это звучит как мурлыканье, черт возьми, это не должно быть так сексуально. — К'тар Лло.

Он говорит, что я принадлежу ему? Я покрываюсь мурашками при этой мысли. Я не должна была бы хотеть, чтобы парень вел себя со мной как пещерный человек, но трудно отрицать, что прямо сейчас я хочу этого больше всего на свете. Больше. Чем. Чем угодно.

— Да. Вся твоя.

Он смотрит сверху вниз сияющими голубыми глазами, а затем кладет руку мне между бедер, прямо на покрытую листьями киску.

— К’тар Лло.

Я сдерживаю стон. Боже, этот парень не шутит.

— И это тоже твое.

Взгляд, которым он одаривает меня, полон неистового удовольствия.

Что ж, в эту игру могут играть двое. Может быть, мне самой пора быть немного смелее. Я протягиваю руку и хватаю его в том же месте, где он держит меня, прямо за член. Я не совсем удивлена эрекции.

— К'тар Ло.

— Да, — хрипло говорит он, прижимаясь к моей руке.

Ладно, придется чаще проявлять смелость, потому что его реакция на ласку почти такая же возбуждающая, как прикосновения ко мне. Листья почти ничего не скрывают, и я чувствую под ними что-то очень большое и горячее.

Он наклоняется, низко стонет, а затем небрежно срывает с меня юбку. Без предупреждения. И, господь, мне это нравится. Вырывается легкий крик, и я даже не протестую, когда он срывает с меня и топ. Думаю, это и есть преимущество такой одежды — легкий доступ.

К'тар смотрит сверху вниз, выражение его лица такое же голодное, как и у меня. Не прерывая зрительного контакта, он срывает свою набедренную повязку и отбрасывает ее в сторону.

О боже, теперь мы оба по-настоящему голые. Я дрожу от осознания этого. Ничто не мешает нам пройти весь путь до конца и спариться. Я готова? Имеет ли это значение?

Я прикусываю губу, полная щемящей неуверенности, когда он смотрит на меня. Он не делает никаких движений, просто наблюдает. Интересно, я делаю что-то не так? Что-то, что заставляет его колебаться сегодня, в отличие от вчерашнего вечера.

Он опускает взгляд на мою грудь, затем касается ее изгиба, наблюдая за мной.

Что за черт? Он довольно пристально смотрит мне в лицо, а не на грудь. Я хмурюсь.

— Что?

— Больно? — спрашивает он, используя одно из слов, которому ему удалось научить меня за последние несколько дней.

— Нет, — медленно произношу я.

Почему они должны болеть? Он, должно быть, видит мое замешательство, потому что хихикает и потирает подбородок с немного застенчивым видом. Он показывает на мою грудь и указывает, что она большая, а затем указывает на себя и качает головой.

Означает ли это, что у женщин его вида нет таких сисек, как у меня? Или он думает, что у меня огромные? Я прикрываю грудь рукой, чувствуя себя немного неловко.

К'тар перехватывает руку и опускает ее, качая головой, затем слегка проводит пальцами по моему соску.

— К’тар Лло.

Ооо, итак, мы вернулись к той сексуальной игре. Одобряю. У меня перехватывает дыхание, особенно когда он продолжает водить кончиками пальцев по моей груди.

— Да.

Мой кхай яростно урчит, так сильно, что кажется, будто от него трясутся деревья. Внизу птица издает хриплый вопль, и я понимаю, что дрожит не только вошь— дрожит все дерево.

Я в ужасе вскакиваю на ноги.

— К’тар, еще одно землетрясение!

— Лло, — спокойно говорит он, тоже поднимаясь на ноги. — Нет.

— Не говори мне «нет»! Я знаю, что слышала! Я…

Я замолкаю, потому что понимаю, это уже прекратилось. Это был просто толчок, ничего больше, но за сегодняшний день это второй толчок. Каждый из них ужасен, потому что я задаюсь вопросом, когда вулкан извергнется. Мы находимся прямо в опасной зоне, на краю кальдеры.

Он хватает меня за талию и притягивает к себе, а затем внезапно я оказываюсь вплотную к большому, теплому, сексуальному варвару, и моя обнаженная кожа прижимается к его коже.

И на мгновение я совсем забываю о землетрясениях.

К'тар крепко прижимает меня к себе, и я чувствую, как его член прижимается к моей спине. Тело покалывает от осознания этого, соски твердеют, и я задерживаю дыхание, ожидая, отпустит ли он меня.

Но он этого не делает. Вместо этого его большая рука опускается к моей киске и гладит кудряшки.

— К’тар Лло, — бормочет он мне в волосы.

Я дрожу от желания, прислоняясь к нему спиной, отдаваясь. Он хочет, чтобы я принадлежала ему? Я вся его, и он может делать со мной все, что захочет.

— Да.

Он издает низкий горловой стон, и я чувствую более глубокий рокот кхая в его груди. Он спокойно скользит одним пальцем между складочками киски, протягивает другую руку и снова ласкает одну из моих грудей.

Я задерживаю дыхание, двойственные ощущения сводят с ума. Показался ли мне странным парень с четырьмя руками? Беру свои слова назад, потому что у него есть еще столько способов прикоснуться ко мне, что я покрываюсь мурашками при одной мысли об этом.

— Лло, — снова говорит он восхитительно хриплым голосом и проводит большим, толстым пальцем по влажной киске. Он двигает им взад-вперед, затем начинает слегка тереться о клитор. О черт, он помнит это со вчерашнего дня. Конечно, помнит.

Я цепляюсь за его руку, извиваюсь и тяжело дышу, когда он трет сосок и в то же время гладит клитор. Это так несправедливо. Слишком много. Ошеломляюще и потрясающе, и, о боже, я так сильно кончу, если он продолжит так ко мне прикасаться. Дыхание со свистом врывается в мое горло, и я всхлипываю, пойманная в ловушку рук, когда он крепко прижимает меня к себе и гладит тело, будто оно принадлежало ему сотни лет и он точно знает, как прикасаться ко мне. Так несправедливо.

Так хорошо.

Я кончаю мгновением позже, вскрикивая от быстрого настигшего оргазма. Я никогда раньше не кончала быстро, но, кажется, каждый раз, когда он прикасается ко мне, я просто загораюсь и взрываюсь. Я прижимаюсь к нему, а он продолжает гладить меня, бормоча мое имя.

Его рука отрывается от киски, и в оцепенении я наблюдаю, как он подносит влажные пальцы ко рту и пробует их на вкус.

Затем К'тар стонет. Тяжело.

— Лло, — хрипит он.

В следующее мгновение я снова лежу на спине на покрытой листьями кровати. Он быстр, настолько быстр, что я едва успеваю понять, что происходит, прежде чем осознаю, что он раздвигает мои бедра и опускает голову между ними.

— О боже, боже, боже.

— К’тар, подожди, — хнычу я. — Мне нужно отдохнуть. Я слишком чувствительная.

Но он меня не понимает. Конечно, не понимает. Или, может быть, ему все равно. Руки сомкнуты вокруг моих бедер, чтобы прижать их. Он наклоняется и долго, медленно лижет меня.

Я прикусываю палец, чтобы не выкрикнуть его имя. Меня пронзает, и все тело выворачивается наизнанку. Я никогда не чувствовала так много всего сразу. Я хочу, чтобы он остановился, и хочу, чтобы он продолжал. Он лижет мои складочки, и мои пальчики на ногах поджимаются. Руки запускаются в его волосы, когда он перекидывает одно из моих колен себе на плечо и начинает использовать язык с еще большей силой. Он не торопится исследовать складочки, а затем прижимается кончиком языка к сердцевине.

Мои стоны переходят в вздохи, и я прижимаюсь к нему. Я чувствую легкое разочарование, когда он покидает центр, оставляя во мне боль и пустоту. Но мгновение спустя его язык скользит по моему все еще невероятно чувствительному клитору, а затем он начинает лакомиться.

На этот раз я не могу сдержать громкий крик, вырывающийся из горла.

Одна рука, боже, у него их так много, поднимается, и он прижимает пальцы к моим губам. Я посасываю их, всхлипывая, потому что так полна потребности. Я ничего не могу поделать с реакцией своего тела на его интенсивные облизывания, мои бедра прижимаются к его лицу от нетерпения. Я чувствую, как он хихикает, но не останавливается. Он только сильнее облизывает меня, его руки крепче сжимают бедра.

А потом я кончаю снова, влажная и горячая, прямо ему на лицо. Мое тело выгибается дугой, а он все еще не прекращает лизать, пока я не вздрагиваю и не вскрикиваю в третий раз.

Я смотрю на темный полог леса над головой и чувствую себя… пресыщенной. Нет, более чем пресыщенной. Ощущение такое, будто вся сила из тела иссякла, и ее высосал прямо из моей киски инопланетянин между бедер. Я поднимаю голову, чтобы взглянуть на него, и его глаза сияют, выражение лица самодовольное. Да, он должен быть доволен. Я почти уверена, что каждая птица, рептилия и инопланетянин в радиусе трех миль услышали, как я кончала. Это определенно сделает завтрашний завтрак довольно неловким, когда я увижу остальных.

Три оргазма, один за другим. Мне нужно заняться кардиотренировками, чтобы не отставать от языка этого мужчины. У меня такое ощущение, что ноги пробежали три мили, а все, что они сделали, это зажимали его голову между бедер. Боже.

Конечно, я не могу жаловаться. Я была бы дурой, если бы жаловалась. Это было потрясающе. Повсюду руки, язык везде… мои пальцы на ногах сводит от одной мысли о повторении.

— К’тар Лло, — бормочет здоровяк и облизывает языком внутреннюю сторону моего бедра.

Я дрожу, потому что вижу жар и потребность в его глазах.

— Подожди, — выдыхаю я, вырываясь из его хватки.

Меня осенила идея, и я довольно взволнована ею. Я хочу поменяться с ним ролями… Если ему понравилась моя реакция на его прикосновение, уверена, мне понравится его реакция на мои. Я кладу руку ему на грудь и отодвигаюсь, поджимая дрожащие бедра.

— Хватит с Ло пока. Теперь о К’таре.

Он тянется ко мне, но я качаю головой и глажу его по лицу, улыбаясь.

— Моя очередь. Ло К’тар.

Его глаза сужаются, а кхай мурлычет еще громче. Да, ему нравится эта идея.

Я поднимаюсь на ноги и беру его за руку, показывая, что он должен сделать то же самое. Он встает, и тогда я любуюсь восхитительными шестью футами с лишним этого парня. Я кладу руку ему на грудь, чувствую, как бьется его сердце и «поет» кхай, и это похоже на волшебство.

Он сводил меня с ума, теперь моя очередь сводить с ума его. Мысль заманчива. Сколько раз К'тар смотрел на меня горящими глазами и удерживал чуть дольше, чем следовало? Моя очередь обратить внимание на его потребность… и поблагодарить за четыре очень, очень хороших оргазма.

И, что ж, немного повеселиться.

Мысль о том, чтобы прикасаться к нему любым способом, которым я захочу, возбуждает. Это заставляет меня сжимать бедра вместе в предвкушении, и румянец снова вспыхивает. Могу сказать, что он тоже взволнован, хотя это нетрудно заметить. Он тяжело дышит, массивные плечи вздымаются, а кулаки сжимаются по бокам, будто ему требуются все его силы, чтобы не протянуть руку, не схватить меня и не швырнуть обратно в листья для следующего раунда.

Хотя этот раунд был бы потрясающим, я хочу, чтобы у него тоже было что-нибудь потрясающее. Поэтому я улыбаюсь.

— Сначала я собираюсь научить тебя целоваться. Мы можем это сделать?

Он наклоняет голову, и думаю, он мысленно перебирает мои слова, пытаясь сопоставить их с теми обрывками языка друг друга, которые мы выучили.

— Поцелуй, — услужливо повторяю я и провожу рукой по его затылку, затем прижимаюсь к нему всем телом.

Моя грудь соприкасается с его, и одна из его рук обнимает меня за талию, прижимая к себе. Я качаю головой, сохраняя игривое выражение лица.

— Моя очередь руководить, милый. Начнем с поцелуя.

— Пцлй, — соглашается он и кладет руку мне на шею, точно так же, как это делаю я.

Я хочу закрыть глаза и прислониться к этой большой руке, потому что он может обхватить ладонью весь мой затылок, и это странно эротическое чувство. Однако я не могу отвлекаться, а он лучше всех меня отвлекает. Я наклоняюсь, притягивая его к себе.

— Поцелуй, — снова шепчу я. — Это мое любимое.

Ну, это было моим любимым до орального секса. Возможно, у меня появится новое любимое. Но это может быть приятным, что устраивает.

Он пристально наблюдает за мной, его глаза расширяются, когда я приближаюсь и прижимаюсь губами к его рту. Он полностью замирает, как будто пытается понять, что я делаю.

Я наклоняюсь и слегка прижимаюсь своими губами к его. Ясно, что он не умеет целоваться. Он поджимает губы и ждет, будто пытается понять, что я делаю, чтобы он мог подражать мне. Это странно мило и отчасти забавно.

Конечно, его реакция просто вызывает у меня желание сделать больше. Я хочу шокировать его. Раздвинуть его границы или даже просто посмотреть, каковы они. Я наклоняюсь ближе и лижу его, прямо в губы.

Дыхание со свистом вырывается у него сквозь зубы.

— Кс?

— Не совсем, — бормочу я хриплым голосом от власти, которую я имею над ним. — Позволь мне закончить поцелуй, — повторяю я, а затем прижимаюсь своими губами к его.

На этот раз я делаю поцелуй более глубоким. Вместо того, чтобы ласкать его губы, я наклоняюсь и провожу языком по складке его рта. Когда он открывается для меня, я глажу его, скользя языком по губам. Затем медленно отстраняюсь и смотрю, затаив дыхание.

— Поцелуй.

Он низко рычит, обхватывая руками мою талию. Одна рука сильнее держит затылок, а затем губы снова прикасаются к моим, и мы целуемся со всей интенсивной страстью, на которую я надеялась. К'тар быстро учится, потому что он перенимает поцелуй, и то, чего ему не хватает в изяществе, он восполняет энтузиазмом. Боже. Он целует меня так неистово, что я чувствую, как тело отвечает, а кхай урчит от удовольствия. При каждом прикосновении к моему рту мне кажется, что он снова лижет меня между бедер, и это невероятно сводит с ума. Я потеряла контроль над поцелуем, но не возражаю.

Когда мы наконец отрываемся друг от друга, во рту покалывает, и мы оба тяжело дышим. Он смотрит на меня и проводит большим пальцем по нижней губе.

— Пцлй.

Я ошеломленно киваю.

— Да, так и есть.

Хотя назвать то, что мы только что пережили, простым поцелуем кажется неадекватным. Хочется сделать больше, пока он полностью не отвлек меня. Я провожу рукой по его груди, а затем еще ниже, смело лаская член.

— Могу я поцеловать тебя здесь?

Глаза К'тара закрываются, и я слышу, как у него вырывается едва слышный стон.

— Это не «нет», — шепчу я и опускаюсь, становясь перед ним на колени, мои руки все еще на его члене. — На самом деле, это может быть «да».

— Да, — хрипло бормочет он.

Да, так и думала. Я испытываю сильное удовольствие от того контроля, который у меня есть прямо сейчас. Я та, кто стоит на коленях, но та, кто контролирует ситуацию. Это пьянящее, сильное чувство, и я понимаю, почему люди так любят быть главными. Его реакция на прикосновения делает все вдвойне приятным.

Я нежно обхватываю его мошонку, исследуя пальцами. Кожа мягкая и невероятно горячая. Когда я смотрю на его тело в тени, мне кажется, что оно приобретает тот же цвет, что и моя. Завораживающе. Он маскируется, потому что я прикасаюсь к нему, или потому, что пытается доставить мне удовольствие? В любом случае, мне нравится. Я обхватываю другой рукой его член по всей длине и сжимаю, изучая тело. Его член невероятно толстый. Не то чтобы у меня был большой опыт с членами (на самом деле, никакого), но просмотр порно не подготовил меня к размерам бойфренда-инопланетянина. Когда я сжимаю его, пальцы не полностью смыкаются вокруг, и длина больше, чем ожидалось.

Но все остальные люди, оказавшиеся здесь, блаженно счастливы и беременны, так что предполагаю, член инопланетянина большой в смысле «ура», а не в смысле «вот дерьмо». И с этим отростком сверху, я почти уверена, что он ударит меня по всем нужным точкам. Это… немного волнующе.

Ладно, сильно волнующе.

Но сначала моя очередь немного повеселиться. Я поднимаю взгляд и замечаю, что он смотрит на меня пристально и сосредоточено, как будто ничто другое в мире не имеет значения. Я улыбаюсь, а затем протягиваю руку и небрежно облизываю головку его члена. Я никогда раньше не делала минет, но есть вещи, которые ты просто знаешь в глубине души, и, думаю, я знаю, как подразнить.

— Л’рен, — выдыхает он, лаская мое лицо.

У нас в груди урчит, будто две газонокосилки едут рядом, и я удивлена, что никто не кричит с просьбами быть потише. С другой стороны, если мои крики несколько минут назад никого не разбудили, я предполагаю, что они притворяются, что не слышат. Меня это устраивает, потому что я не остановлюсь, пока не придет этот человек — инопланетянин.

Я знаю, что минет включает в себя сосание и поглаживание, поэтому пытаюсь найти лучший способ делать и то, и другое. Своими руками исследую длину, ощущая прикосновение к коже. Он обжигающе горячий, и слабый, пряный мускусный аромат наполняет мой нос. Мне нравится его запах, и не думаю, что я когда-либо раньше говорила такое о парнях. Возможно, это вошь, но мне все равно. Я просто знаю, что пока мне в нем нравится все. Я облизываю головку его члена, исследуя языком. Смакую предварительную сперму снова и снова. Хотя мне нравится вкус. У него толстый и гладкий ствол, но на верхушке члена есть твердый выступ, будто кожа там толще. Это необычно, и я почти уверена, что это не входит в стандартную комплектацию земного оборудования, но что это?

Думаю, у меня неплохо получается доставлять ему удовольствие. Звуки, которые издает К'тар, похожи на звуки мужчины, который вот-вот потеряет контроль, и его рука продолжает касаться моего лица, волос, везде, где он может. Он шепчет мне вещи, которые я даже не притворяюсь, что понимаю, все это время лаская его член ртом и руками.

— Л’рен, — тяжело дышит он и отстраняет меня от себя, когда я пытаюсь пососать головку члена. — Л’рен.

— Ты собираешься кончить? — шепчу я, беря его длину в руку и потираясь лицом, мне нравится прикасаться к нему и не имеет значения, как, просто это доставляет удовольствие. — Это то, что ты пытаешься сказать?

Он качает головой и отстраняется, и я чувствую напряжение в его теле. Он не хочет, чтобы я прикасалась к нему? Я снова тянусь. Если я могу кончить ему на лицо, он может кончить мне.

— К’тар, — бормочу я хриплым и мягким голосом. — Да.

К'тар закрывает глаза и мучительно стонет.

Я решаю взять инициативу в свои руки. Протягиваю руку и снова ласкаю его, легкими, трепещущими движениями двигая пальцами вверх и вниз по всей длине.

Дыхание со свистом вырывается из его горла, а затем он хватает одну из моих рук, обхватывает ею свою эрекцию и двигает по всей длине. Зачарованная, я наблюдаю, как он проводит моей рукой по члену, вверх и вниз. В считанные секунды он кончил горячей, липкой спермой в мою руку, в доказательство своего освобождения. Он закрывает глаза и снова выдыхает мое имя, его пульсация замедляется до вялых толчков. Затем он с глубоким вздохом отпускает руку и одаривает меня самым сонным, удовлетворенным взглядом, который, мне кажется, я когда-либо видела.

Мне нравится видеть это выражение на его лице.

Он поднимает меня на ноги, берет горсть листьев и тщательно вытирает руку. Затем, погладив по щеке, он ложится обратно на листья и показывает, что я должна присоединиться к нему.

Думаю… сегодня вечером у нас не будет секса. Я удивлена, но также рада, что он вспомнил — я хотела подождать.

Конечно, еще через несколько дней я, возможно, вообще не захочу ждать. С другой стороны, я наслаждаюсь нашей постельной игрой, и кажется, что спешить некуда. Моя вша мурлычет, напоминая об обратном. Она хочет спаривания.

Когда К'тар заключает мое измученное тело в объятия, я понимаю, что вошь, вероятно, рано или поздно добьется своего, и меня это вполне устраивает. Конечно, это не заняло бы много времени.

Только… не сегодня вечером. Даже сейчас мои глаза закрываются. Последнее, что я замечаю, прежде чем проваливаюсь в сон, это то, что К'тар кладет руку мне между бедер, обхватывая киску.

Верно. Он цепляется за то, что принадлежит ему. От этой забавной мысли я засыпаю.