Рори Майлз Взятая кровь

Глава 1

Деми

Кровь Кольта скользит по моей ладони. Я отталкиваю его от себя, выкатываюсь из-под него и вытаскиваю нож из его груди. Мои руки трясутся.

Я бросаю оружие на кровать.

Нельзя терять время.

Я понятия не имею, сколько времени ему понадобится, чтобы вылечиться.

Бросаясь в ванную, я быстро мою руки. Красная вода льется в канализацию. Затем я смачиваю тряпку и вытираю тело. Сжимаю губы, отказываясь расстраиваться из-за того, что сделала. Этот ублюдок похитил меня. Конечно, он был милым после того, как они решили, что я достаточно особенная, чтобы не умереть, но это не отменяет всего ужасного дерьма, которое он совершил. Спасение Лекси тоже мало что меняет, ведь если бы не кровососы, с ней все было бы в порядке.

Теперь, поскольку они схватили меня, и Лекси была свидетельницей этого, она пришла, чтобы спасти положение, и по глупости была принята в качестве кровавой шлюхи.

Вытерев руки, я надеваю тренировочные брюки и рубашку, собираю длинные волосы в небрежный пучок, надеваю носки и кроссовки. Я на цыпочках пробираюсь в спальню, почти ожидая, что Кольт вскочит и схватит меня.

Он лежит на кровати лицом вниз, и я не вижу, открыты ли его глаза. В любом случае, он не пытается заставить меня остаться, и я на девяносто три с половиной процента уверена, что Кольт останется мертвым, пока я не выберусь из здания. Даже старым вампирам нужно время, чтобы исцелиться, верно?

Маленький голосок сомнения закрадывается в мою голову, говоря, что я переступила черту. Я отмахиваюсь от него, игнорируя эту тупую суку, потому что ну его нафиг. Он заслужил удар ножом. Более того, он выживет. По крайней мере, я не убила его по-настоящему.

Шевелись, Деми.

Я беру клочок бумаги и пишу небольшую записку, затем кладу на подушку рядом с ним. Я фиксирую записку ножом там, где Кольт точно ее увидит.

Время идти.

Закрыв дверь в тщетной попытке замедлить Кольта, я выбегаю из квартиры. К счастью, все еще находятся в клубе, потому что пока я иду к лифту, коридоры пусты.

Мое сердце колотится о грудную клетку; чтобы лифт добрался до моего этажа, требуется гораздо больше времени, чем мне хотелось бы.

— О, слава богу, — говорю я, когда двери со свистом открываются.

Лифт пуст. Я жму пальцем на кнопку закрытия дверей и нажимаю выключатель гаража. Мой желудок дергается, когда начинается спуск, и это не только из-за движения вниз.

Каждая секунда, когда я нахожусь в этом здании, — это момент, когда меня могут поймать. Шанс, что Кольт сможет проснуться и осознать, что я сделала. Или момент, где я могу столкнуться с другим недружелюбным вампиром.

У меня есть оружие, поварской нож, который я схватила из кухни на выходе, и который поможет мне уйти ровно от одного вампира.

Я могу только надеяться, что их не больше одного.

Двери открываются, и я выдыхаю, выбегая из лифта. Мои шаги болезненно громко отдаются эхом в бетонном гараже. Я мчусь к прекрасному «Ламборджини» Эвелин и дергаюсь за дверь.

Блять.

Закрыто.

Я проверяю следующую машину, гладкую двухместную машину, и морщусь, когда обнаруживаю, что она тоже заперта.

Один из этих клыкастых должен быть настолько глуп, чтобы оставить ключи в машине. Когда дверная ручка синего внедорожника не заперта, а ключи сияют, словно под лучом солнечного света в подстаканнике, я чуть не вскрикиваю от радости.

Возможно, я поехавшая, но я не тупая. Я благоразумно держу рот закрытым и сажусь в машину, громко выдыхаю, когда заводится двигатель. Выехав с парковки, выхожу в ночь, спасаясь от похитителей. Мужчины, которые заставили меня ненавидеть их и любить всех одновременно.

Широкая улыбка рассекает мои губы. Они думали, что поняли меня.

Я бы отдала немалые деньги, чтобы увидеть лицо Маттео, когда он узнает, что я сделала. Кольт, вероятно, не ожидал, что я направлю на него нож, хотя я несколько раз угрожала этим.

Идиоты.

Все они.

Тупые, глупые, идиоты.

Они пожалеют, что похитили меня.

Запомните мои слова, Кровавая мафия заплатит.

Я паркуюсь в нескольких кварталах от своей квартиры и использую пожарную лестницу, чтобы добраться до окна гостиной. К счастью, я оставила его незапертым, и оно открывается без особых проблем. Мои ноги касаются пола, и тогда, и только тогда, я чувствую, что мой пульс замедляется.

Прислонившись к стене рядом с окном и закрыв глаза, нахожу время, чтобы дышать и обдумывать свои действия.

Я здорово облажалась.

Зарезать Кольта, вероятно, равносильно подписанию мне смертного приговора.

Это только вопрос времени, когда они придут за мной.

Я ни за что не смогу здесь остаться. Это первое место, которое они проверят.

С этой мыслью, крутящейся в моем мозгу, я резко открываю глаза, полностью готовая собирать тревожный чемоданчик как можно быстрее. В моей квартире темно в ранний утренний час. Тьма длится всего несколько секунд.

Кто-то включает свет.

Я быстро моргаю, держа перед собой поварской нож.

Как он так быстро исцелился?

Когда мои глаза привыкают к внезапному свету, я вижу, что меня ждет не Кольт. Передо мной две женщины, обе знакомые, но по совершенно разным причинам. Одну я узнаю еще подростком, другая — выцветшее воспоминание.

— Привет, Деми, — говорит моя мама.

Я хмурю брови, пытаясь понять, что происходит. Почему она с мисс Хэммон, моей школьной учительницей истории, и почему мисс Хэммон носит кожаные штаны?

Моя мать — нет, донор яйцеклеток — делает шаг ближе.

— Не надо, — говорю я тихим голосом, поднимая нож в ее сторону. — Это будет не первый раз, когда я нанесу кому-то удар ножом, и поверь мне, мама, я бы без колебаний вонзила нож в тебя.

Обижена? Кто, я?

Никогда.

Ладно, я злюсь. Я не понимаю, почему она здесь, но главное, что она ушла от меня, когда я была ребенком. У меня есть настоящая мать, и этот человек не она.

Дурацкая фотография ее и моего биологического отца, которую я сохранила, — единственная причина, по которой я ее узнала. Всю свою жизнь я считала, что она никогда не вернется. И все же она здесь, на вид не старше тридцати, и улыбается мне так, будто я только что заняла первое место на конкурсе по правописанию.

— Почему ты здесь? — Я адресую свой вопрос мисс Хэммон. Я не могу заставить себя снова взглянуть на своего донора яйцеклеток. Это слишком больно, а я уже и так измотана. Из-за них пришлось отложить свой план.

— Мы пришли забрать тебя домой, — твердо, но по-доброму говорит моя учительница.

Если не считать кожаных штанов и моей матери, мисс Хэммон выглядит так же. Ее светло-каштановые волосы собраны в пучок, и у нее такой терпеливый вид, будто она ждет, пока я пойму, о чем она говорит.

— Это мой дом, — я использую нож, чтобы обвести комнату.

Женщина, которую я отказываюсь признать, вздыхает.

— Деметрия, я знаю, что ты, должно быть, расстроена, но если ты пойдешь с нами, мы сможем все объяснить.

Я смотрю на нее.

— Меня поражает то, что ты думаешь, что я буду слушать все, что ты говоришь. Ты потеряла право разговаривать со мной в тот момент, когда ушла. Ты слабачка.

Ее лицо искажается от разочарования, и она прищуривает глаза.

— Я твоя мать, ты не будешь…

— Я сделаю все, что захочу. Ты лишилась права разыгрывать материнскую карту. Ты не мой родитель, а даже если бы и была, я взрослая женщина.

Она кипит, ее грудь поднимается и опускается, когда она пытается контролировать свое дыхание. Может быть, она вот-вот сойдёт с ума?

Что ж, добро пожаловать в клуб, сука.

Мы все здесь немного сумасшедшие.

— Деми, — начинает мисс Хэммон, но я поднимаю другую руку, останавливая ее чушь про голос разума.

Я знаю эту игру. Она здесь, чтобы играть роль миротворца, пока моя мать пытается загладить свою вину.

— Я пока не знаю, что о тебе думать. Я не хочу этого разговора, и ты меня только задерживаешь. Если вы еще не поняли, я не хочу разговаривать ни с кем из вас.

Моя мать стоит на пути, поэтому я ударяюсь о нее плечом, проходя и направляясь в спальню.

Старательно игнорируя их, я достаю из шкафа рюкзак и беру с собой несколько смен одежды, обувь и дорожный набор туалетных принадлежностей. Я стараюсь не показывать им, как сильно их присутствие влияет на меня.

На самом деле я схожу с ума. Я понятия не имею, как справиться с этой ситуацией, и мне совершенно не нужна еще одна бомба, сброшенная мне на голову.

— Деми, — мягкий голос мисс Хэммон, когда она произносит мое имя. — Пожалуйста, позволь мне объяснить, прежде чем ты помчишься туда, куда собираешься?

Я усмехаюсь и застегиваю черный рюкзак, упихивая ногами содержимое, чтобы он полностью закрылся. Возможно, я психанула с вещами, но это мой первый раз, когда я убегаю от мафии.

В следующий раз я буду собираться более эффективно.

Накинув лямки на плечи, я натягиваю их потуже, чтобы сумка оказалась немного выше.

— Без обид, но мне плевать, что ты скажешь.

Что они могут мне предложить? Я взрослый человек, мне не нужна мама.

Мой донор яйцеклеток протягивает руку мисс Хэммон, которая гримасничает. Она достает из заднего кармана маленький конверт и передает его моей матери.

Я закатываю глаза и выхожу из спальни.

— Ты не сможешь спастись от вампиров в одиночку, — кричит мне вслед мама.

Застыв, я останавливаюсь и хмуро смотрю на нее через плечо.

— Ты следила за мной?

Она достает сложенные бумаги, расправляет их и жестом предлагает мне взять небольшую стопку. Я прищуриваюсь в ее сторону, все еще опасаясь ее в целом, но делаю шаг вперед и хватаю их.

Это мои фотографии. Страницы и страницы моего лица. Из начальной, средней школы, старшей школы, колледжа и совсем недавно меня за ужином с Маттео. На последней фотографии я крепко прижимаю рот к кровоточащему запястью Маттео. Он полностью сосредоточен на мне, и если бы я не знала этого ублюдка, я бы сказала, что его взгляд почти ласковый.

Я снова просматриваю их, морща лицо, когда меня охватывает ярость.

— Все это время я думала, что ты оставила меня навсегда. Что это должно доказывать? — Я трясу бумаги в руках, а после бросаю на пол. — Все это означает, что ты была здесь, но тебе не хватило мужества, чтобы растить меня самостоятельно.

— Я ушла, чтобы защитить тебя.

— Конечно, мама. Ты знаешь, что значит быть маленьким ребенком и потерять обоих родителей? Когда папа умер, ты мне была нужна больше всего. Ты. Ушла.

Ее брови сдвинуты вместе, а глаза наполняются стыдом. Она смотрит на фотографии на полу, открывая и закрывая рот.

— Что? Что ты можешь сказать, чтобы оправдать то, что бросила меня?

Мисс Хэммон кладет руку на плечо моей матери.

— Все в порядке, Мария.

Ну, по крайней мере, теперь у меня есть для нее имя получше, чем мама.

— Деметрия, — начинает мисс Хэммон своим авторитетным голосом, который я слышала на всех наших с ней уроках истории.

— Ты Охотник. Мы… — Она указывает на себя и Марию. — Охотники.

Внешне я не реагирую. Я держу глаза прищуренными, пытаясь собрать пазл. Маттео читал мне об Охотниках. Книга Ван Хельсинга. Это была история или что-то большее?

Моя кровь особенная, потому что я одна из них.

Блейз знал, кто я.

— Хорошо, — говорю я. — Это ничего не меняет. Хотела бы я сказать, что была рада видеть вас обеих, но это не так. Извините, но я пойду.

Когда я дохожу до двери, мисс Хэммон отходит в сторону с таким видом, словно жалеет меня.

Она мне очень нравилась в школе. Она всегда была доброй, и ее уроки по суперам были моими любимыми. На полпути к выходу я останавливаюсь и поворачиваюсь к ней лицом.

— Вы правда учитель?

Она одаривает меня печальной улыбкой.

— Нет.

Я так и думала. Я киваю и разворачиваюсь. Когда я подхожу к входной двери, меня останавливает голос Марии.

— Тебе не спрятаться от них в одиночку, Деми. Мы можем тебе помочь.

Я сжимаю зубы.

Черт побери. И снова очередной человек уговаривает меня остаться. Я чертовски ненавижу это.

— Как? — Я спрашиваю мисс Хэммон.

Мария издает тихий звук в горле, как будто она недовольна тем, что я ее игнорирую.

Отлично. Ей следовало подумать об этом, прежде чем бросать меня. Меня не волнует, какое у нее оправдание.

— У нас есть подруга, ведьма, которая поможет скрыть твой запах и скрыть твое местоположение от вампирских чувств.

— Где?

— В нашем лагере. — Мисс Хэммон смотрит на Марию. — Если ты пойдешь с нами, мы сможем присмотреть за тобой и научить тебя всему, что тебе нужно знать.

— Есть кто-то кроме вас?

Она кивает.

Мой полный ненависти взгляд находит мою мать.

— Ух ты, так там целая группа таких людей, как я? Я полностью понимаю, почему ты ушла.

Ее глаза становятся жестче.

— Ты не можешь судить меня, Деметрия. Если бы я не сделала этот шаг, чтобы защитить тебя, ты был бы мертва. Пожалуйста.

Я рассмеялась и подошла к ней, качая головой.

— О, это здорово. Спасибо, что бросила меня, не объяснив почему. Спасибо, что заставила меня думать, что ты ушла из-за меня.

— Деми, — отчитывает меня мисс Хэммон.

— Нет, правда. Огромное тебе спасибо. — Я останавливаюсь всего в нескольких дюймах от Марии.

На ее лице пробегает рябь от боли. Я не чувствую себя плохо.

Я знаю, что мне нужно делать, если я хочу узнать о своих силах и оставаться в безопасности вне досягаемости Кровавой мафии. Но это не значит, что я этому рада.

— Хорошо, я согласна. При одном условии.

Мисс Хэммон встречается со мной взглядом и выдерживает мой взгляд.

— Каком?

Грязная улыбка кривит мои губы.

— Этом.

Прежде чем она успела среагировать, я ударила мать по лицу. Кость хрустнула под моим кулаком. Она вскрикнула от удивления и закрыла нос обеими руками.

— Это только начало, — предупреждаю я ее. — Я тебя не прощаю и, вероятно, никогда не прощу. Единственная причина, по которой я иду с вами, это то, что у тебя есть нужная мне информация.

Мисс Хэммон обхватывает меня за талию и оттаскивает от Марии, прежде чем я успеваю ударить ее еще раз. Она намного сильнее, чем кажется, и никакие избиения не ослабят ее хватки. Я рычу низко в груди, отбрасывая свою голову обратно к ней. Однако она уклоняется от удара и сжимает меня настолько сильно, что я не могу вздохнуть.

— Я причиню тебе боль, если ты не остановишься, Деми. Не заставляй меня.

Невероятно трудно сопоставить стальной подтекст насилия в ее словах, с учителем, которого я знала раньше.

— Хорошо, но она меня не трогает.

Подняв подбородок к Марии, я издала мрачный смешок, увидев, что кровь залила ее лицо.

Глаза Марии горят огнем, что-то вроде ярости, с которой я познакомилась за последний месяц. Она разворачивается и пробивает гипсокартонную стену, издавая при этом яростный крик.

Думаю, это отвечает на вопрос, откуда у меня такой вспыльчивый характер.

Глава 2

Деми

Мисс Хэммон водит неприметный седан. Мария на переднем сидении залечивает свой сломанный нос. Опустив козырек, она смотрит в зеркало на нанесенный мной ущерб. Я съеживаюсь, когда она кладет пальцы с обеих сторон и возвращает нос на место, заставляя кости и хрящи хрустеть.

Проклятие.

Я даже не уверена, что у меня хватит смелости вправить сломанный нос самостоятельно.

Ее карие глаза пересекаются взглядом с моими в отражении, и я отворачиваюсь к окну, делая вид, что не смотрю на нее. Я злюсь на нее по нескольким причинам. Но мой гнев не мешает желанию узнать больше о женщине, которая меня родила.

Поскольку меня поймали на том, что я смотрю на нее, я использую периферийное зрение, чтобы следить за ее движениями. Я ей не доверяю ни на секунду.

Я даже не уверена, что доверяю мисс Хэммон.

— Как тебя зовут? — Спрашиваю я своего учителя, нарушая напряженную тишину, заполнившую машину.

Прежде чем ответить, она выезжает на автостраду.

— Николь.

— Она заставила тебя присматривать за мной? — Я указываю большим пальцем на Марию.

Николь смотрит на мою мать, лицо которой окаменело.

— Да.

Мария выдыхает сквозь зубы, издавая тихое шипение.

Николь поднимает брови, глядя на Марию, и пожимает плечами в извинении.

— Честность — единственный способ возместить ущерб, который мы нанесли.

Никаких послаблений Марии не будет.

Николь? Возможно.

Марии? Однозначно нет.

Я провожу пальцем по окошку.

— Почему ты устроилась на работу в мою среднюю школу? Разве ты не могла наблюдать из тени?

Мария расправляет плечи перед Николь, ее темные глаза сверкают раздражением.

— Вопросы могут подождать, Деми.

Усмехнувшись, я отпускаю руку со стекла и отстегиваю ремень безопасности.

— Что ты делаешь? — спрашивает Мария, когда я берусь за дверную ручку.

— Если ты не собираешься отвечать на мои вопросы, я выхожу. Я могу найти другой способ спрятаться от Маттео.

Блейз — первое, что приходит на ум. Он дал понять, что заинтересован во мне. Возможно, союз с ним — хорошая идея.

Снисходительный смех вырывается из груди Марии.

— Не будь дурой. Никто не сможет спрятать тебя лучше, чем мы. Кроме того, машина едет слишком быстро, чтобы ты смогла пережить падение. У тебя пока нет сверхъестественного исцеления.

Я пристально смотрю на нее, когда она поворачивается лицом вперед и возится с радио, включая станцию классического рока. Из динамиков доносится плаксивый мужской голос, поющий что-то о его милом ребенке.

Я ненавижу эту песню пламенной страстью, особенно сейчас, когда еду в машине с Марией.

Николь глубоко вздохнула и с помощью кнопок на руле выключила песню, заслужив взгляд моей матери.

— Есть вещи, которые вам нужно узнать о суперах, которым школа не научила бы вас при обычных обстоятельствах.

Нахмурившись, я вспоминаю удивление Алисы по поводу того, как много я знаю о суперах.

— Что ты имеешь в виду?

Ногти Марии быстро стучат по ее стороне консоли. У нее довольно резкий характер, да?

Мы покидаем центральную часть Сан-Франциско. Николь выезжает на автостраду, ведущую к пригородным частям города, а затем продолжает движение на север в сторону Орегона и Вашингтона.

— То, чему я вас всех учила: как убивать, как они рождаются, создаются и все, что между ними, не является частью обычной учебной программы по истории сверхъестественного.

Покачав головой, я смотрю то на нее, то на Марию.

— А что является?

— Первоначальный всплеск сверхъестественных существ, первая и вторая война человечества с ними, как люди держат их в узде — или, по крайней мере, как они делают вид, что держат их в узде — и опасности подходить слишком близко, — отвечает Мария. Она смотрит на меня через плечо.

— Большинство людей не учатся убивать вампиров и не изучают тонкости генетических мутаций. Они также не понимают, что единственная причина, по которой их вид выжил в войне, заключается в том, что мы помогли.

Мы, в смысле Охотники. Меня этому тоже не учили. Николь рассказывала нам о супервойнах, но она заявила, что причина, по которой суперы отступили, заключалась в том, что люди согласились на договор, который давал суперам право голоса во всех аспектах смешанного общества. В сенате есть даже ведьмы.

Но никаких вампиров и волков.

— Почему ты не рассказала мне об Охотниках?

Николь потратила так много времени, чтобы вбить в наши головы все о вампирах, ведьмах, волках и немного о фейри и демонах. Нет смысла исключать Охотников из своих уроков.

Фактически, все, что я узнала или услышала об Охотниках, было в фильмах или книгах. До сих пор я считала их фантастикой. Человеческая выдумка, а не что-то настоящее.

— Потому что мы всегда тщательно охраняли свое существование. Что бы подумали люди, если бы узнали, что есть существа пострашнее, чем монстры, которые бродят в ночи?

Я смеюсь.

— Думаешь, ты страшнее вампиров?

Глаза Николь темнеют, и Мария одаривает меня ядовитой улыбкой.

— Мы не думаем, Деметрия, мы знаем.

Я ненавижу, как она произносит мое имя.

Из уст Маттео это звучит гораздо лучше.

Николь странно улыбается моей матери, прежде чем продолжить.

— Ты знаешь, кто мы?

Моргая на ее вопрос, я задаюсь вопросом, думает ли она, что я глупая.

— Охотники. Мы охотимся на плохих парней.

Она наклоняет голову вперед и назад.

— Близко. Мы монстры, рожденные, чтобы убивать других монстров. Мы существа, которых боятся вампиры.

Я фыркаю. Маттео, похоже, не очень меня боялся.

— Если это правда, то почему вы прячетесь?

Мария качает головой Николь.

— Истина сложна. Скоро ты узнаешь все, что тебе нужно знать, Деметрия.

Она снова увеличивает громкость, но на этот раз Николь не регулирует ее.

Я наблюдаю за проходящим мимо городом, хмурясь на свое отражение по мере удаления от моей квартиры. Когда мы оказываемся достаточно далеко на севере и покидаем Сан-Франциско все вместе, я начинаю жалеть, что согласился уехать.

Я даже не спросила, куда меня отвезут.

Откуда мне знать, что я могу им доверять?

Кольт

Когда я просыпаюсь, мой вздох громкий и сердитый. Я ощупываю свою скользкую от крови грудь и вижу, что нож больше не в моей коже. Лезвие воткнуто в подушку, держа лист бумаги.

Мне нужно время, чтобы прийти в себя от боли, возникшей при пробуждении. Я ненавижу, когда меня бьют ножом в сердце. Это уже пятый раз, но я не ожидал, что Деми причинит мне боль.

По крайней мере, не во время секса.

Охотницы нигде не видно, и ее запах старый. След, оставленный ею, старый и невыразительный.

Она ушла.

Когда я выхватываю лист бумаги из подушки, заостренный край ножа прорывает часть записки.

Я прищуриваюсь, глядя на три слова, небрежно разбросанные по нему.

Я предупреждала тебя.

Да, она предупреждала меня несколько раз. Я был самонадеян, думая, что она забыла свои жестокие обещания, и надеялся, что мы с Деми сможем поделиться чем-то реальным.

Очевидно, я ошибался.

Я больше не повторю этой ошибки.

Бумага сминается в моей руке, когда я сжимаю кулак. Я издаю звук, который заставляет меня задуматься, не волк ли я наполовину. Он гортанный, злой и наполнен ненавистью.

Деми — Охотница. Она не моя возлюбленная и уж точно не друг. Я проклинаю себя за то, что ослабил бдительность. Вот что происходит, когда я впускаю людей. Можно подумать, шрам на моей шее и над глазом послужит напоминанием не делать этого, но нет, я снова позволил красивому личику обмануть меня.

Я вылетаю из ее квартиры, поднимаюсь по лестнице и направляюсь в свою. Я достаю из ящика стола один из множества сотовых телефонов и набираю номер Маттео, прекрасно понимая, что заплачу за свою ошибку.

Разве я уже не заплатил достаточно? Ведь она меня убила. Почему-то я сомневаюсь, что это будет иметь значение для Маттео.

— Да?

Я стиснул зубы, услышав его голос.

— У нас проблема.

Маттео

Кольт продолжает что-то бормотать мне на ухо, снова и снова объясняя, как Деметрия, наша маленькая Охотница, потрясла его мир. Меня окружают вампиры, но я вижу только красный цвет.

— Ты ее трахнул?

Это заставляет его задуматься, и на это драгоценное мгновенье он замолкает.

Потом он ехидничает.

— Ты слышал еще что-нибудь, что я сказал?

— Хм, да. Она ударила тебя ножом. Не могу сказать, что ты этого не заслужил. Где она сейчас?

Кольт ругается в трубку, затем переводит дыхание, чтобы успокоиться.

— Я не знаю, Маттео. Тебя вообще волнует, что она меня зарезала?

Я обдумываю вопрос. Меня это волнует?

Нет.

Ублюдок не должен был трогать мою женщину.

Тихий голосок в глубине моего сознания пытается напомнить мне, что она никогда не была моей, но я игнорирую его и сосредотачиваюсь на вопросе Кольта.

— Если бы ты действительно был мертв, мне было бы не все равно. Это не так.

Кольт не отвечает.

— Найди ее.

— Я попробую, — говорит он, не слишком уверенно.

— Мне нужно позвонить Эвелин?

Он рычит, как будто я ударил его в живот.

— Нет, я с этим разберусь.

— Хорошо, мы вернемся завтра.

Я не прощаюсь, швыряю телефон на землю, разбивая его на куски.

Лицо Грейсона появляется в поле зрения сквозь убийственную ярость, затуманивающую мое зрение.

— Босс, сосредоточься. Мы почти закончили.

Стиснув зубы, я пристально смотрю на него и поправляю галстук.

— Я не злюсь.

Он поднимает руки, манжеты его костюма поднимаются, обнажая множество татуировок, покрывающих его запястья.

— Я не говорил, что ты злишься, я сказал, сосредоточься.

Семантика.

Хотя он прав. Я поворачиваюсь лицом к вампирам, толпящимся на маленьком складе. У нас есть сто пятьдесят. Грейсон хорошо спланировал. Теперь, если мы все правильно рассчитаем, вся операция Сиско будет разрушена с наступлением утра.

Тогда я смогу вернуться в Сан-Франциско и выследить Деметрию.

Она может думать, что сможет спрятаться от меня, но это не так. Она никогда не уйдет от меня.

Глава 3

Деми

Машина резко останавливается, пробуждая меня от беспокойного сна. Мы были примерно в часе езды от Сан-Франциско, когда мое тело настояло на отдыхе.

Хотя сейчас я совсем проснулась.

Николь вводит код на клавиатуре. Автомобиль стоит на холостом ходу перед массивными стальными воротами. Когда она заканчивает вводить цифры, маленькая коробочка издает звуковой сигнал, и воздух наполняется громким визгом, когда металлические колеса катятся назад. Когда места достаточно для проезда машины, Николь врывается внутрь.

Я оборачиваюсь и хмурюсь, когда вижу позади нас лишь открытые поля. Ворота начинают закрываться, и я смотрю вперед, наблюдая, как вьется гравийная дорожка, пока мы направляемся к чему-то, похожему на военную крепость. Вдоль дороги стоят здания без окон, пространство между строениями занимают большие сверхмощные палатки, набитые джипами.

Мария выключает музыку, когда Николь направляется к первому свободному месту на одной из парковок, покрытых темно-зеленой тканью.

— Мы прибыли.

Я воздерживаюсь от саркастического комментария, решив пока продолжать игнорировать Марию.

Следуя за ней и Николь из машины, я выхожу из палатки и направляюсь к третьему зданию. Вся территория окружена деревьями, но я уверена, что по всей длине этого участка есть забор. У вас не будет такого входа, если вы не убедитесь, что остальная часть земли в безопасности.

Мария ходит так, будто готова разрушить мир, и я восхищаюсь ее уверенностью в себе. Николь же гладкая, как вода. Если бы вы встретили ее на улице, вы бы не подумали, что она сможет надрать задницу. Ее майка достаточно обнажает ее плечи и руки, чтобы сказать мне, что она такая же сильная, как Мария.

Я замедляю шаг, когда Николь входит в дверь. Мария держит ее открытой и поднимает бровь, когда видит мою нерешительность. Я почти могу читать ее мысли.

Что, теперь ты напугана?

Нет.

Итак, я прищуриваюсь, глядя на нее, и следую за Николь. Когда я прохожу мимо, слышу, как она тихо смеется. Мои плечи напрягаются, но я решаю отпустить ситуацию. Если я огрызнусь на нее, она будет только рада узнать, что залезла мне в душу.

Внутри здание напоминает старый офис. Мы идем по длинному коридору, двери в комнаты, мимо которых мы проходим, закрыты. Сейчас почти три часа ночи, так что большинство людей, вероятно, спят.

Николь ждет меня в коридоре, ее кожаные штаны сияют при искусственном освещении. Ее руки лежат на бедрах, она наблюдает, как я приближаюсь, затем переводит взгляд на мою мать.

Они разделяют этот момент, и Николь кивает, как будто понимает, что она ей говорит. Николь поднимает кулак и стучит им по закрытой двери.

— Уходите. — Голос глубокий, но женский, как будто хозяйка выкурила слишком много сигарет, и, как следствие, в голосе появилась постоянная охриплость.

— Открой, Куорана.

— Иди к черту, Николь.

Я смеюсь.

— Твой друг?

Николь бросает на меня раздраженный взгляд, затем снова стучит.

— Куорана, это официальное дело. Открой дверь.

Ах, вот оно. Голос моего давно потерянного учителя. Она появляется передо мной в свирепом Охотнике, словно мираж; в одну секунду она есть, в следующую ее нет.

— Не заставляй меня ломать дверь, — рычит она.

И Охотник вернулся.

Мария фыркает позади меня.

— Тебе следовало сделать это в первую очередь. Ведьма неуправляема.

Дверь распахивается, и мы видим ведьму, которая, похоже, слишком проснулась для этого часа. Куорана соответствует стереотипу ведьмы новой эпохи. Ее каштановые волосы свисают прямо по спине, свисая чуть выше ее ягодиц. На ней темно-оранжевое платье длиной до середины бедра, а поверх него длинный черный кружевной кардиган. На ней колготки-паутинка и черные сапоги на высоком каблуке, доходящие до колен. Ногти у нее окрашены в бордовый цвет, макияж простой; Самый элегантный кошачий глаз, который я когда-либо видела, обрамляет темно-изумрудные глаза. Она не выглядит намного старше меня.

— Что ты хочешь? — Ее зеленые глаза скользнули по Николь и моей матери, прежде чем остановиться на мне. — Кто это?

Николь скрещивает руки.

— Деметрия.

Я чувствую, как у меня дергается глаз.

— На самом деле Деми. — Я протягиваю руку Куоране для пожатия. Она моргает, затем вкладывает свои мягкие пальцы в мои.

Когда ее хватка на мне становится сильнее, я пытаюсь выдернуть руку назад, но она держится крепко, подходит ко мне и принюхивается.

— Интересно, — шепчет она. — Ты пахнешь по-другому.

Я морщу нос. Я не знаю, как на это ответить. Честно говоря, недавно я была вся в крови Кольта. У меня не было времени принять душ, так что, может быть, она чувствует его следы? На заметку: смывание крови не устранит запах.

Я обязательно буду лучше убираться в следующий раз, когда кого-нибудь заколю ножом.

— Куорана, — предупреждает Мария, и на этот раз меня не бесит слышать ее голос.

Рубиновые губы кривятся в усмешке, и она отпускает мою руку.

— Никакого вреда и никаких нарушений, Мария.

Она разворачивается и спешит обратно в темную комнату. Там лампа, покрытая красной тканью, чтобы приглушить свет и придать этому месту острую атмосферу.

На самом деле, банки с мертвыми насекомыми, стоящие на деревянном столе, вероятно, делают то же самое.

Николь следует за Куораной, обходя стопку книг и россыпь кристаллов на полу. Мария толкает меня локтем в бок, заставляя двигаться. Я слишком ошарашена, чтобы ругаться на нее.

Я подхожу к Николь. Мои глаза скользят по комнате, осматривая полки, заполненные травами и ингредиентами, о которых я предпочитаю не думать (например, о крысиных хвостах), прежде чем сосредоточиться на банках на грязном столе.

Насекомые не мертвы.

Я вздрагиваю, когда волосы на затылке встают по стойке смирно.

Куорана роется в бумагах, цокает языком и что-то бормочет себе под нос.

— А, вот. Гильдия прислала уведомление. Деметрия Баррера, Охотница, найдена развлекающейся с вампирами.

— Я не развлекалась, — говорю я. — Они похитили меня.

Она поднимает плечо.

— Ты меня не удивила.

Николь вздыхает.

— У тебя есть приготовленные чары?

Куорана шипит, как кошка на Охотника.

— Я вспомнила, почему ты мне не нравишься. Ты всегда такая нетерпеливая, Никки.

Николь бросается вперед, пиная при этом стопку коробок. Зеленые глаза Куораны опускаются, и она визжит.

— Посмотри, что ты сейчас натворила. Лови их, скорее. Здесь семь желтоногих скрипачей, и мне потребовались годы, чтобы их собрать.

Мария топчет по земле, проклиная себе под нос пауков. Я смотрю вниз и вижу, как вокруг снуют несколько гигантских, жутко выглядящих паукообразных.

— Ох, черт, — шепчу я. — Я ненавижу пауков.

Куорана кричит и поднимает руку.

— Стой, — кричит она, прежде чем я успеваю выбежать в коридор.

Странная тяжесть давит на мое тело, и я не могу пошевелиться. Ближайший ко мне паук подползает ближе к моей ноге. Я пытаюсь что-то сказать, но не могу. Все, что я могу сделать, это смотреть вниз, как было до того, как Куорана наложила заклинание, и смотреть, как ноги паука задевают мою обувь.

Куорана бормочет и копошится.

— Ах, поймала тебя, маленький ублюдок, — смеется она. — Один проиграл, осталось шесть.

Я слушаю, как она собирает еще несколько, надеясь, что она поймает того, кто следующим залезет на мой ботинок, потому что до потери сознания мне осталось четыре секунды. Когда паук начинает ползти по моей ноге, я понимаю, почему их называют желтоногими скрипачами. Тонкие ножки горчичного цвета, а на спине небольшое пятнышко в форме скрипки.

— Ммм, ммфдалкгдж. — Это единственный звук, который я могу издать, потому что из-за ее заклинания мой рот заморожен.

В поле моего зрения попадают пряди темных волос, бледная рука протягивает руку и снимает отвратительное существо с моей ноги.

— Вот, вот, дорогой, — говорит она успокаивающим голосом. — Тебя напугал противный Охотник?

Что угодно отдала бы за нож. Я бы раскромсала этих жутких ползунов на куски.

Куорана заканчивает собирать своих драгоценных существ, осторожно перенося уже закрытую коробку из-под обуви и ставя ее на стол рядом с банками. Она расправляет плечи и смотрит на нас троих, ее губы складываются в самодовольную ухмылку.

— Теперь ты можешь двигаться.

Не существует сумасшедшего заклинания, способного разрушить чары. Когда она произносит эти слова, тяжесть уходит. Мои ноги все еще собираются бежать в коридор, как я и делал до того, как она приказала нам всем замерзнуть, и в итоге я спотыкаюсь и падаю на колени.

Мария хватает кинжал и швыряет его в ведьму, которая поднимает руку, чтобы отразить летающее оружие.

— Не используй это дерьмо против меня, сумасшедшая сука.

Руки Марии сдержанно трясутся. Я почти уверена, что она старается не убить ее.

Куорана кудахчет.

— Теперь, теперь мы все на одной стороне, не так ли?

— Гильдия пока позволяет тебе жить. На твоем месте я бы остерегалась делать то, что ты делаешь, чтобы не оказаться на другом конце меча.

Ведьма запрокидывает голову и смеется над предупреждением Николь.

Мария обходит меня и становится рядом с Николь, прижав руки к бокам готовая к бою. Куорана опускает голову и смотрит на них двоих, ее маниакальная ухмылка сменяется сардонической улыбкой.

— Охотники. Вы очень впечатлительные, да?

Николь кладет руки на стол Куораны и наклоняется к ней.

— Здесь у тебя могут быть свои салонные трюки с твоими зельями и дополнительными чарами, но ты не можешь оставаться тут вечно, Куорана. Тебе придется когда-нибудь выйти, и когда ты это сделаешь, ни один из твоих трюков и чар тебя не спасет от клинка Охотника.

Глаза ведьмы темнеют.

— Я не нарушала соглашение.

Николь пожимает плечами.

— Пока что.

Куорана первая отводит взгляд, открывает ящик стола и достает маленькое ожерелье с подвеской.

— Вот ваш талисман.

Мария пытается схватить его, но Николь опережает ее.

— Теперь уходите, — рычит ведьма.

— С удовольствием, — говорит Николь, тщательно выбирая путь, выходя из комнаты. Я следую за ней, обхожу беспорядочные стопки вещей, покрывающих пол, и не оглядываюсь назад.

Куорана явно не любит Охотников, и я не особо спешу с ней дружить. Едва Мария выходит из комнаты, как дверь захлопывается магией Куораны.

Мария ворчит, когда дверь касается ее спины.

— Чертова ведьма, — бормочет она.

— Гильдии нужно что-то с ней сделать, прежде чем ситуация выйдет из-под контроля, — говорит ей Николь, прежде чем повернуться ко мне. Она держит кулон. — Надень это.

Я качаю головой.

— Что это такое?

— Это, — она подвешивает его перед моим лицом. — То, что удержит Маттео подальше от тебя.

Мария берет ожерелье, развязывает хрупкую цепочку и накидывает ее мне на шею, чтобы застегнуть.

— Он зачарован, чтобы скрыть твою ауру. Вампиры не смогут тебя найти, если ты не будешь снимать его.

Кулон серебряный, тонкой овальной формы с вырезанными на нем несколькими рунами. Металл нежный, достаточно тонкий, я могу согнуть его пальцами, если надавить слишком сильно.

— Как мы узнаем, что это работает?

Николь подчиняется Марии, когда я смотрю на нее, чтобы ответить на вопрос.

— Маттео не появится.

— Это не очень обнадеживает, — бормочу я про себя.

— Давай устроим тебя в комнате, чтобы ты могла отдохнуть, — говорит Николь.

Они ведут меня к лестнице, и мы переходим на третий этаж. С каждым шагом я чувствую себя еще более уставшей. Когда меня ведут по коридору и направляют в небольшую комнату в стиле общежития, я вздыхаю с облегчением. Я ожидал какую-нибудь крошечную кроватку. Это полноразмерная кровать с удобным белым одеялом и полдюжиной подушек.

— Отдыхай, — говорит Николь, подталкивая Марию к двери. — Мы приедем за тобой, когда пора будет идти на обед, я уверена, ты достаточно устала, чтобы поспать.

Я киваю, не заботясь о том, когда они придут за мной, лишь бы я могла лечь и закрыть глаза.

Я просыпаюсь раньше, чем хочу, но трудно отдыхать спокойно, когда находишься в неизвестном месте. Тем не менее, я нахожу время, чтобы осмотреть прикроватную тумбочку, комод и шкаф. К моему удивлению, в маленькой ванной, примыкающей к спальне, есть свежая одежда и полотенца. Поскольку до прихода Николь у меня нет ничего, кроме времени, я хватаю брюки и рубашку и отправляюсь в душ.

К счастью, это не общая ванная комната. Я стою под кипятком, оттираюсь более чем дочиста и не тороплюсь, выбираясь наружу. Закончив, я надеваю мягкие черные брюки-карго и темно-зеленую рубашку с V-образным вырезом. Бюстгальтер, который на мне был, спортивный, поэтому он выглядывает, но я выгляжу в тысячу раз лучше, чем в своей старой одежде.

Расчески нет, поэтому я расчесываю волосы пальцами и заплетаю французскую косу. Я больше похожа на расхитительницу гробниц, но мне нравится.

Крутой вид придает мне уверенности, необходимой для того, чтобы противостоять всему, что запланировано для меня на сегодня.

Я лежу на кровати и смотрю в потолок, когда кто-то стучит. Я начинаю садиться, но останавливаюсь, когда слышу голос Марии.

— Я здесь, чтобы позвать тебя на обед.

Как по команде, мой желудок урчит. Я закусываю нижнюю губу. У меня нет особого настроения иметь дело с Марией, даже пока я умираю с голоду.

— Я знаю, что ты голодна. Сейчас половина третьего.

Я хмуро смотрю на дверь, но встаю от кровати, поскольку она права.

Эй, если она хочет рискнуть получить удар по лицу, потому что она достаточно смелая, чтобы прийти за мной перед едой, это ее вина.

Она улыбается мне, когда я открываю дверь.

— Вот и ты. Я уже начала волноваться.

— Как и остальные двадцать четыре года моей жизни?

— Я волновалась. — Ее глаза смягчаются, и она поднимает брови в грустной попытке выглядеть раскаявшейся.

Да, конечно. А я человек.

— Ты что-то сказала про еду? — спрашиваю я, уклоняясь. Мне нужно помнить, что нельзя больше тратить время на то, чтобы заставить ее чувствовать себя плохо. Она не заслуживает моего внимания и сил.

Мария скривила губы в сторону, очевидно, сдерживая то, что собиралась сказать. Она откашливается и отступает назад.

— Кафетерий находится в первом корпусе.

Я надеваю туфли, так как ботинки в шкафу слишком велики, и следую за ней вниз по лестнице и наружу. Она направляется к первому зданию, мимо которого мы прошли сегодня утром, я оглядываюсь через плечо и вижу маленькую цифру три на том здании, которое мы только что покинули.

Хруст гравия под ногами — единственный звук, заполняющий звенящую тишину между нами. Мария, кажется, не знает, что сказать. Возможно, я достаточно отвергла ее ухаживания, чтобы донести свою точку зрения.

Несколько человек проходят мимо нас, но, увидев, что Мария ведет меня, отводят взгляд. Она идет энергично и целеустремленно, и держу пари, если бы я увидела ее лицо, ее губы сложились бы в тонкую линию, как бы говоря: «Рискни попробовать» .

Признаюсь, мне приятно знать, что Мария не слабак. Это также многое объясняет в моем отношении.

В первом здании есть вход в виде гаража; большие пластиковые панели блокируют попадание воздуха и насекомых внутрь. Мария проскальзывает через них и отодвигает их для меня.

— Спасибо, — говорю я, потому что моя настоящая мать вырастила не засранца, ну, не огромного засранца. Может быть, она вырастила крошечного, крошечного засранца.

Семь длинных столов заполняют обеденную зону, рядом с которой расположен шведский стол. Те, кто ест за столом, отвлекаются и оборачиваются, чтобы посмотреть на меня.

Я сжимаю кулаки и стою прямо, не позволяя их коллективному взгляду взять верх надо мной.

— Давай, — говорит Мария, кладя руку мне на поясницу всего на секунду. — Они скоро потеряют интерес.

Она не удосуживается взглянуть на моих зевак, пока ведет меня к подносам. Я беру тот, который она протягивает мне, и иду за ней вдоль очереди, позволяя голоду отвлечь меня от изучающих глаз.

Это, безусловно, лучший шведский стол, где я когда-либо была. Грудинка, индейка с небольшим количеством соуса барбекю, тушеные овощи, свежие булочки. Есть даже персиковый пирог.

Несмотря на то, что мне хочется съесть огромную порцию всего, я беру только понемногу, чтобы не выглядеть перед всеми отвратительным и избалованным ребёнком.

Хочу ли я произвести хорошее впечатление на этих Охотников?

Да. Если то, что сказали Николь и Мария, правда, то это мои люди. Я не могу сказать «Да пошли вы все» и сжечь все мосты в первый же день.

Оставим это на второй день, когда я узнаю, кто придурок, а кто нет.

Мария садится за самый дальний стол, за которым сидит меньше всего людей. Кроме нее, там еще огромный мужчина и девушка лет восемнадцати на вид. Никто не здоровается с Марией, а Мария не здоровается с другими.

— Тебя все любят, — усмехаюсь я, ставя свою тарелку напротив ее и садясь за стол.

Ее ответная ухмылка заставляет меня ухмыляться.

Девушка бросает на нас взгляд, быстро отводя взгляд от моей матери и задерживаясь на мне.

— Привет, — говорю я.

Она морщит лицо и хмурится, заправляя прядь коротких светлых волос за ухо.

— Привет.

Мария вздыхает.

— Деми, это Лана. Лана, это моя дочь Деми.

Серые глаза Ланы расширяются, и она улыбается.

— Мария уже упоминала тебя раньше. Я вижу сходство.

Я приковываю к матери взгляд, и она ерзает на своем месте.

— Родители Ланы погибли в результате неудачной стычки с волками. Они были неподготовленными и неосторожными.

Слова произносятся так быстро, что я почти думаю, что она не хотела их говорить.

Лицо девушки искажается злобой, ее губы растягиваются в усмешке.

— И ты удивляешься, почему ты никому не нравишься, Мария.

— Нет, я на самом деле знаю, почему люди меня не любят.

Моя мать наклоняет голову, делая вид, что слова Ланы ее не затронули. Однако я вижу ее глаза, и в них мелькает маленькая искорка боли.

Лана фыркает.

— Как бы ни так.

Она встает и хватает тарелку, шипя слово «сука» себе под нос, прежде чем уйти.

Большой, мускулистый мужчина, сидящий за столом, молчал на протяжении всей сцены, поэтому я удивляюсь, когда он качает головой в сторону моей матери.

— Можно подумать, что раз ты понимаешь, что значит быть изгоем, то научишься состраданию, Мария. Тебе должно быть стыдно за себя. — Голос у него хриплый и глубокий.

Мария берет вилку и пожимает плечами.

— Она трудный ребенок.

Он хмурится, глядя на нее, на коже вокруг рта появляются морщины.

— У нее никого нет, Мария.

Она скалит на него зубы. –

— Если ты так беспокоишься об этом ребенке, почему бы тебе не пойти и не утешить ее, Эмит?

Я откусываю кусок булочки, наслаждаясь маленькой драмой, разворачивающейся передо мной.

Блин, этот хлеб хорош.

— Ей нужна мать.

— Я не ее мать, — говорит Мария.

Я фыркаю.

— Если ты не заметил, Эмит, Мария не может быть родителем даже своего ребенка, не говоря уже о чужом.

Тяжелый взгляд Эмита падает на меня, и я, не вздрагивая, смотрю в его красновато-карие глаза.

Мария бросает вилку, заставляя его улыбнуться.

— Приятно познакомиться, Деми. — Он протягивает медвежью лапу, и я нерешительно вставляю свою руку в его, надеясь, что он не сломает мне кости. — У Марии с тобой проблемы.

— Хватит, Эмит. Не мог бы ты сходить проверить Лану? Я бы сходила сама, но мою дочь нельзя оставлять одну до собрания Гильдии.

Я поворачиваю голову. Для меня это новость. Она видит мой удивленный взгляд. Уголок ее рта дергается, но она делает глоток воды, чтобы скрыть ухмылку.

Эмит ворчит, но соглашается найти Лану. Ради нее, я надеюсь, он ее не найдет. Что-то мне подсказывает, что Эмит — не лучший человек, с которым можно разговаривать, когда твои эмоции накаляются. Вероятно, он из тех парней, которые достаточно глупы, чтобы сказать «Успокойся».

Мы с Марией едим, не разговаривая. Я игнорирую смотрящих на меня Охотников, что легко сделать, поскольку я сижу к ним спиной. Я доедаю персиковый пирога и вздыхаю.

— Ты ненормальная?

Я киваю, отталкивая от себя миску.

— Что ты имела в виду, говоря про Гильдию?

Она съедает последний кусок пирога, облизывая ложку, прежде чем ответить мне. К настоящему времени большинство других посетителей покинули здание, остался только небольшой столик, полный людей моего возраста.

— У Гильдии есть к тебе несколько вопросов. Пока мы не встретимся с ними сегодня днем, неизвестно, останешься ли ты здесь.

Постукивая пальцем по столу, я замечаю равнодушное выражение ее лица, не в силах определить, участвует ли она в процессе или просто следует инструкциям.

— Кто в Гильдии?

Мария смотрит на часы на стене позади нее; это военное время и читается тринадцать десять. Она собирает тарелки и поднимает подбородок в мою сторону, чтобы заставить меня двигаться.

— Ты скоро узнаешь: встреча назначена на половину третьего.

— Какое счастье, — бормочу я.

Интересно, какие вопросы у Гильдии есть ко мне? Честно говоря, я не в восторге от очередного допроса.

В моей голове мелькает образ Маттео. Проекцию сопровождает смесь эмоций, наиболее заметными из которых являются гнев и тоска.

Будь проклята моя предательская вагина. Она твердо намерена заставить меня полюбить его. Если бы я осталась, она, вероятно, выиграла бы.

Хорошо, что я сбежала, и они не смогут меня найти.

Глава 4

Грейсон

— Как она может исчезнуть? Она не чертова ведьма, — рычит Маттео в десятый раз за последние двадцать минут.

Кулаки Кольта сжимаются и разжимаются, пока он смотрит в пассажирское окно. Он ведет себя странно тихо с тех пор, как мы вернулись сегодня днем из Нью-Йорка. Не знаю, видел ли я его когда-нибудь таким спокойным. Он склонен к вспышкам гнева и использует свою ярость против наших врагов.

Возможно, поскольку тот, кого мы преследуем, не совсем враг, это его беспокоит. Помимо объяснения того, что произошло, он мало что сказал. Кольт слишком занят своей головой.

Я перестраиваюсь, чтобы обогнать медленную машину, двигаюсь на автопилоте. Я ездил по этому маршруту тысячу раз, большую часть времени я наслаждаюсь поездкой.

Сегодня немного по-другому.

Маттео ерзает на заднем сиденье, слегка раскачивая внедорожник своей массой, и бьет Кольта по подголовнику.

Вампир пристально смотрит на него.

— Контролируй себя, Маттео.

Я смотрю в зеркало заднего вида, наблюдая, как его лицо искажается от раздражения из-за того, что ему говорят, что делать, прежде чем превратиться в холодную и жесткую фигуру босса Кровавой мафии.

— Мы найдем ее, — обещает Кольт, его голос лишен эмоций. Как будто ему все равно, но полное отсутствие реакции с его стороны говорит мне, что это не так.

Кольт трогает шрам на шее. Я знаю, куда направляются его мысли. Прежде чем его обратили, на него напала женщина, которой он планировал сделать предложение. Оказывается, у нее был опыт убийства мужчин, в которых она начала влюбляться. Извращенный защитный механизм против чувств. Кольт оправился от нападения, но не без шрамов — как эмоциональных, так и физических. С тех пор прошло много времени. Я предполагаю, что нападение Деми было слишком похоже на воспоминания, которые он предпочел бы забыть.

Когда я выхожу из дома и проезжаю небольшое расстояние до дома Лейси, я анализирую свои чувства. Я никогда не скажу Кольту, но меня немного забавляет наша маленькая Охотница. Она дерзкая до бесконечности. Я хочу ее вернуть сейчас больше, чем когда-либо. И Кольт, и Маттео обменялись с ней кровью. Я отчаянно пытаюсь сделать то же самое, чтобы не выпасть из общей картины.

Будь я проклят, если они и дальше одержат верх над Деми.

Дом Лейси — старый коттедж, окруженный высокими плакучими ивами. Я паркуюсь под одной из них, чтобы полуденное солнце не нагрело машину, глушу двигатель и поворачиваюсь на сиденье.

— Не говори ничего, что могло бы ее разозлить.

Маттео поднимает брови.

— С чего ты взял, что я это сделаю?

Я усмехаюсь и тянусь к двери.

— Если хочешь найти Деметрию, держи рот на замке. Ты знаешь, что ты ей не нравишься.

— Она должна быть благодарна мне за то, что я позволил ей жить.

Он не позволял ей ничего. Я спас маленькую ведьму; он знал, что лучше не пытаться причинить ей вред.

Я захлопываю дверь и ударяю по рулю.

— Черт побери, Маттео. Мы обсуждали это тысячу раз. Можешь ли ты хоть раз оставить свое эго позади, чтобы Лейси могла помочь нам найти Деми и вернуть ее домой?

Кольт и Маттео смотрят на меня, моргая от моей вспышки гнева. Обычно кричит кто-то из них. Я забавный и обаятельный.

Ну, смотрите, ублюдки, я могу быть засранцем, когда нужно, и сделаю все, чтобы вернуть свою маленькую лисицу.

Они не сказали ни слова, поэтому я прищурился на Маттео.

— Будешь вести себя хорошо?

Он наклоняет голову набок и прикладывает согнутый палец ко рту.

— Да.

— Хорошо, идем.

Я выхожу из машины и забираю небольшую сумку с вещами Деми, не дожидаясь никого из них, направляюсь к крыльцу Лейси. Ее дом — один из тех больших загородных домов с облупившейся белой краской и крытой верандой. В таком доме ожидаешь получить хорошую порцию жареного куриного стейка, а не ведьминых зелий и заклятий.

Открыв сетчатую дверь, я поднимаю кулак, чтобы постучать, но маленькая ведьма открывает ее раньше, чем я успеваю. Она одаривает меня легкой понимающей улыбкой.

— Проблемы в вампирском раю?

Я игнорирую ее вопрос. Я должен был знать, что у нее есть заклинания усиления звука, чтобы она могла подслушивать посетителей до того, как они доберутся до ее двери. Дешевый, но эффективный трюк, который сделает ее более мистической для новых клиентов.

— Привет, Лейси. Мне нужна твоя помощь.

Она закатывает рукав своей большой рубашки, прикрывая плечо и скрещивая руки на животе. Ее угольно-черная челка падает на лоб, и она поправляет очки, шевеля носом, когда Кольт и Маттео подходят ко мне и встают позади.

— Ваша компания пахнет отчаянием.

Я смотрю на Маттео, говоря глазами «успокойся». Он гордится тем, что его трудно читать, но последний месяц он был открытой книгой, с тех самых тех пор, как Деми ворвалась в нашу жизнь. Лэйси тыкает в него, чтобы получить ответ. Если они будут сражаться, мы никогда ничего не добьемся.

— Оставь его в покое, Лэйс. Это серьёзно.

Она отходит в сторону.

— Ну, пожалуйста, проходи. Я обожаю вампирские драмы.

Маттео выдыхает, и это достаточная реакция, чтобы сказать мне, что она уже его раздражает. Эти двое никогда не ладили. Лейси была в Кровавой мафии с тех пор, как я ее нашел. Когда нам нужно сделать что-то колдовское, мы приходим к ней.

Мы вампиры и не можем заколдовать или выследить людей, которых никогда не встречали. Иногда ведьмы могут пригодиться.

Кольт и Маттео следуют за мной в ее гостиную. Два потертых дивана с цветами стоят лицом друг к другу, и мы втроем садимся на самый длинный, в то время как Лейси осторожно сидит в кресле, безуспешно пытаясь скрыть ухмылку. Маттео подается вперед, опираясь локтями на ноги. Я перекидываю лодыжку через колено и кладу руки на спинку дивана, вынуждая Кольта и Маттео дать мне больше места, поскольку я нахожусь посередине.

— Итак, кто эта девушка?

— Кто сказал, что есть девушка? — спрашивает Кольт оборонительным тоном.

Она собирает воображаемые ворсинки на своих черных легинсах.

— Мы все знаем, что есть девушка, почему бы нам не прекратить всякую чушь и не перейти к делу, а?

— Мы не можем проследить за ее запахом или линией ауры. Она исчезла.

Я позволяю говорить Маттео, он лучше всех умеет говорить прямо, и он босс. Хотя формально Лэйси в долгу передо мной с тех пор, как я ее спас, я все равно уважаю иерархию и передаю ему инициативу.

— Ты принес мне что-нибудь из ее вещей?

— Конечно, — говорю я с улыбкой. — Ты знаешь меня достаточно хорошо, чтобы быть уверенной, что я всегда прихожу подготовленным.

Она шмыгает носом, но ее губы дергаются. Она ведет себя жестко, когда рядом другие, но ей нравится мой юмор, и она думает обо мне как о брате.

— Давай сюда, — требует она, протягивая ладонь и делая движение рукой.

— А волшебное слово? — спрашиваю я, доставая небольшую сумку, которую я нес.

— Напомни мне, почему я тебе помогаю?

Я смеюсь.

— Потому что ты любишь меня и хочешь, чтобы я был счастлив?

Она качает головой.

— Грейсон, ты слишком много о себе думаешь.

— Она не ошибается, — невозмутимо говорит Кольт, поворачивая голову в мою сторону.

— Отвали, — говорю я ему и передаю сумку Лейси.

Открыв ее, она перебирает содержимое. Расческа, рубашка, лакрица и нож, которым она заколола Кольта. На последнем из них она останавливается, хмурится и смотрит на вампира.

— Ты уверен, что хочешь ее найти?

Кольт закрывает глаза и сжимает челюсти.

— Да.

Глаза Лейси светятся интересом, но она больше не задает вопросов.

— Хорошо, я могу с этим поработать. Приготовишь чаю, пока я работаю над заклинанием слежения?

Она смотрит на меня так, будто думает, что я умею заваривать чай. Я поднимаю обе руки и пожимаю плечами.

— Вампир, помнишь?

Маттео резко встает, пугая ведьму. Она слегка вздрагивает, но изо всех сил старается скрыть свою реакцию.

— Я приготовлю чай, если это поможет тебе работать быстрее.

Лейси открывает рот, чтобы сказать что-нибудь язвительное, но я перебиваю ее.

— Спасибо, Лейс. Это очень много значит, мы оставим тебя.

Она закрывает рот, глядя на спину Маттео. Кольт следует за ним, а я задерживаюсь позади.

— Тебе обязательно его приводить? Он всегда такой депрессивный.

Я смотрю на нее.

— Он босс, Лейси. Конечно, я его привел. — Она фыркает. — Не волнуйся о нем, он пытается быть хорошим.

— У него это не очень хорошо получается, — тихо бормочет она, но недостаточно тихо, чтобы Маттео пропустил этот комментарий.

Я морщусь от ее слов. В обычных обстоятельствах он пришёл бы сюда и высказал ей своё мнение. Он не причинит вреда Лейси из уважения ко мне, если только она не сделает что-нибудь отвратительное. Когда Маттео не приходит ее отругать, я позволяю напряжению спасть с моих плеч. Лейси наблюдает за мной с пристальным интересом.

— Она, должно быть, что-то значит, — говорит она небрежно, скорее как комментарий, чем как вопрос.

— Я буду на кухне с ребятами, — говорю я, нежно сжимая ее руку, прежде чем оставить ее работать. Чем меньше она знает о Деми, тем лучше.

Лейси всегда была лояльна, но я бы не хотел, чтобы она знала, что Деми — инструмент, который кто-то может использовать, чтобы навредить нам. Не то чтобы я думал, что она это сделает, Лейси хороший ребенок.

Ну, на самом деле ей семьдесят девять, но выглядит она ни на день старше двадцати одного. Тела ведьм стареют гораздо медленнее, чем среднестатистические люди. Хотя, учитывая ее истинный возраст, ей следовало бы выглядеть на двадцать пять лет, она создала свой собственный источник молодости. Юность не прошла у нее бесследно. К тому же это дает ей преимущество: большинство считает, что она действительно молодая ведьма. В конечном итоге они учатся на собственном горьком опыте, когда пытаются с ней связываться.

Прогуливаясь по старому дому я слышу, как Маттео и Кольт ворчат на кухне. Газовая плита щелкает, пламя оживает и начинает нагревать воду в чайнике.

— Ты поставил свою маленькую ведьму на место? — спрашивает Маттео отстраненным голосом, делая вид, что ему все равно.

Руки Кольта скрещены, он прислоняется к стойке у раковины. При словах Маттео на его губах скользнула тень улыбки, но она исчезла за считанные секунды.

— Все было бы намного проще, если бы ты не оскорблял ее.

Взгляд, которым Маттео одарил меня, заставил бы большинство людей отступить, но я справился с его нравом.

— Лейси нам помогает. Убьет ли тебя то, что ты хотя бы притворишься благодарным?

Кольт изучает часы с черной кошкой на стене, его глаза бегают вперед и назад, следя за тем, как глаза кошки раскачиваются из стороны в сторону в такт тиканью.

Маттео открывает шкаф и достает четыре чашки для чая. Он бросает чайные пакетики, успокаивающую смесь корня кавы, и барабанит пальцами по стойке.

Поскольку никто из них со мной не разговаривает, я достаю телефон и проверяю сообщения. Пропущенный звонок от Алиссы и сообщение от Эвелин.

Эвелин: Тебе нужно, чтобы я выбила информацию?

Я начинаю печатать: Что? Нет. Господи, е перегибай, Эвелин. Мы справляемся с этим.

Пузырь ввода появляется почти сразу после отправки сообщения.

Эвелин: Ты должен был позволить мне разобраться с этим, в таких вещах нужна женская интуиция.

Интуиция Эвелин, скорее всего, привела бы к убийству горстки невинных людей. Она сестра Маттео, но у этой женщины не все в порядке с головой даже больше, чем у Деми.

Я отвечаю: У нас все под контролем, Эвелин. Спасибо за предложение.

Пузырь ввода появляется снова, затем исчезает, а затем снова появляется.

Эвелин: Хорошо. Я не виновата, если она окажется мертвой в канаве, потому что ты был слишком упрям, чтобы позволить мне помочь.

Я провожу рукой по лицу и блокирую телефон. Я позвоню Алиссе позже. Она беспокоится о Деми так же, как и мы, но она ничем не может помочь, нет ничего, чего бы мы еще не попробовали.

Наша единственная надежда сейчас — Лейси. Придется набраться терпения и позволить ведьме работать. Мы найдём Деми. Мы должны.

Глава 5

Деми

Офис Гильдии находится в корпусе номер два на втором этаже. Мария указывает на несколько офисов и говорит, кому они принадлежат. Поскольку я еще не встречался с этими людьми, я не запоминаю, что она говорит. В любом случае это бессмысленный разговор.

Мария пытается разорвать неловкое молчание; отсутствие моего ответа на ее комментарии делает ситуацию еще более странной, чем если бы она просто промолчала и отвела меня в Гильдию.

В конце зала находятся две большие деревянные двери, в центре каждой из которых вырезан круг с первой буквой названия этой организации посередине.

Мария останавливается в нескольких футах от них и поворачивается ко мне.

— Все будет хорошо. Ответь на вопросы честно, и все будет в порядке.

Кожа между моими бровями щипается, когда я стягиваю их вместе. Во что, черт возьми, я собираюсь ввязаться?

У меня нет времени спрашивать, потому что кто-то открывает дверь.

Николь улыбается мне.

— Привет, Деми. Ты хорошо спала?

— Неплохо, спасибо.

Она смотрит на мою мать, ее улыбка слегка падает, прежде чем жестом пригласить нас войти.

— Гильдия готова встретиться с вами сейчас.

Замечательно.

Я держу свой саркастический комментарий при себе и пропускаю Марию первой, входя в комнату не торопясь. Одна стена окружена окнами, выходящими на лес и пропускающими достаточно естественного света, поэтому искусственное освещение не требуется.

Посреди комнаты стоит элегантный стол, его длина достаточна для того, чтобы по обеим сторонам разместились двенадцать стульев и два во главе. Двенадцать из четырнадцати мест заполнены. Мария отдергивает тринадцатый стул назад и садится рядом с Николь во главе ближайшего ко мне стола.

Остался только один — в конце стола напротив мужчины лет сорока на вид. Он сидит, сцепив пальцы, и наблюдает за мной, пока я осматриваю скудно украшенный конференц-зал.

В углу растение, а на стене напротив окон абстрактная картина.

— Проходи, пожалуйста, присаживайся, — говорит мужчина.

Все, кто тихо разговаривал, оборачиваются и смотрят на меня, когда я направляюсь к креслу.

Это совсем не странно. Я чувствую себя как дома.

Нет.

Моя грудь болтается или что-то в этом роде? На что они смотрят?

Я сажусь, скрещиваю руки на груди и смотрю на человека, который, как я полагаю, главный.

Одна сторона его рта приподнимается от удовольствия.

— Я вижу, ты переняла некоторые черты своей матери, несмотря на то, что она тебя не воспитывала.

Мария замирает рядом со мной, бросая в его сторону испепеляющий взгляд.

— Мне сказали, что у вас есть вопросы, — говорю я, распрямляя руки и кладя ладони по бокам сиденья.

— Почему бы тебе не начать с рассказа немного о себе?

Действительно? Растопим лед?

Уделяя время рассматриванию каждого человека за столом, я быстро каталогизирую их лица. Самый младший — парень моего возраста. У него вид, который я называю запором, как будто он на полпути к очень трудной задаче.

— Ты в порядке? — спрашиваю я его, привлекая к нему часть своего внимания.

Его хмурый взгляд становится глубже, а глаза сверкают гневом.

— Джерри задал тебе вопрос, почему бы тебе не перестать уклоняться и не ответить?

Я закатываю глаза и снова смотрю на Джерри.

— Я Деми. Мне двадцать четыре. Моя мать бросила меня, когда я была маленькой. Я только недавно узнала о своих способностях. О, и я бы убила за курицу в апельсиновом соусе прямо сейчас.

Я до сих пор не ела чертовой китайской еды, которой так жаждала с того дня, как обнаружила, что Кевин мне изменяет.

Джерри улыбается.

— Что ты знаешь о своей матери, Деми?

Мария смотрит на меня, заправляя прядь волос за ухо.

— Ничего полезного.

Она отводит глаза и смотрит на свои ногти так, словно они вдруг стали очаровательными.

— Мария оставила тебя, это правда, но у нее были свои причины. Очень старая вампирша по имени Никс вбила себе в голову, что она убьет всех Охотников. Твоя мать дала тебе шанс выжить, когда ее собственное выживание было неопределенным. Я уверен, ты понимаешь, насколько трудно это было для нее.

Я, конечно, ничего этого не помню, я была такая маленькая, когда она ушла. Самое большее, что я помню, это то, как ужасно я себя чувствовал, думая, что каким-то образом оттолкнула ее.

— Мой отец погиб в автокатастрофе?

Я адресую вопрос Марии, которая нервно закусывает губу.

— Нет, на него напали вампиры, когда он вышел на работу.

— Отлично, еще больше лжи.

Парень, у которого в заднице есть палка, усмехается.

— Почему ей разрешено задавать вопросы? Разве мы не должны ее допрашивать?

Джерри приковывает его к месту одним взглядом: глаза старшего мужчины наполнены авторитетом. Парень съеживается на стуле и сжимает губы.

— Прости Дэми. Он нетерпелив. У тебя есть еще вопросы?

То, как он это спрашивает, заставляет меня чувствовать, что у меня больше не должно быть вопросов, но они есть.

— Как вы выжили после Никс? Если она охотилась на всех вас, как вы выжили? Как она вообще на вас напала, разве Охотники не сильнее вампиров?

Николь откашливается.

— Сильнее не всегда значит умнее. Никс была хитра и застала врасплох подавляющее большинство Охотников. Нас почти истребили. Мы медленно восстанавливаем нашу численность в безопасности этого зачарованного комплекса.

— Что случилось с Никс?

— Она исчезла из поля зрения, когда мы заметили ее и начали охотиться за ней. Ее невозможно было найти последние пятнадцать лет или около того.

Джерри потирает подбородок.

— Знаешь, Никс была хорошей подругой Маттео.

Я моргаю, не реагируя на его комментарий. Я не уверена, какой он ожидает от меня реакции, но он что-то ищет.

— Хорошо ей, — наконец говорю я со смехом.

Джерри наклоняет голову и изучает мое лицо.

— Тебя не беспокоит то, что он мог быть причастен к резне твоего народа?

Ах, так вот оно что. Он хочет проверить мою преданность.

Я пожимаю плечами.

— Он участвовал?

— У нас нет доказательств того, что был замешан, — говорит Мария.

— Хотя у нас есть основания подозревать, что он принимал в этом участие, — говорит Джерри. — Никс была его родителем.

— Но у вас нет доказательств?

Мария качает головой, и Джерри вздыхает. Кажется, он не доволен ею.

— Ну, тогда. Думаю, мне не из-за чего расстраиваться по этому поводу. Похоже, эта Никс была настоящей сукой.

Это вызывает смех со стороны других Охотников.

— Можно сказать и так, — Джерри оглядывает стол, прежде чем снова обратить свой взгляд на меня. — Ты понимаешь, что нам нужно задать несколько вопросов, прежде чем тебе разрешат остаться?

Я киваю, хотя мне кажется, что я заслуживаю пропуска, учитывая то, что со мной случилось, и тот факт, что я Охотник.

— Спасибо. Для начала, Ты когда-нибудь во время пребывания в Кровавой мафии обменивалась кровью с вампиром?

Мое сердце колотится в груди, а волосы на затылке стоят по стойке смирно.

— Нет, — говорю я спокойно.

Я не доверяю этим людям.

— Хм, — это все, что говорит Джерри.

Мария и Николь молчат. Почему они не рассказывают ему о фотографии, которая у них есть? У них есть доказательства. У меня нет времени беспокоиться об их мотивах, потому что Джерри откашливается.

— Ты прелюбодействовала с кем-нибудь из вампиров?

Я поднимаю брови.

— Это стандартные вопросы?

Он натянуто улыбается мне.

— Пожалуйста, ответь на вопрос.

Я смотрю ублюдку прямо в глаза.

— Я лучше зарежу их, чем пересплю с ними.

Частичная правда. Легче лгать, если использовать правду.

Он кивает.

— Я понимаю это чувство. Ты когда-нибудь была с волком?

Протяжно вздохнув, я провожу пальцем по деревянному волокну.

— Да ладно, Джерри. Я уверена, ты уже знаешь ответ на этот вопрос.

— От тебя мало что ускользает, не так ли?

Я прищуриваюсь.

— Очевидно, ты следил за мной. Ты знаешь, что я встречалась с волком. Сверхъестественный член во влагалище Охотника — это жирный минус или что?

Моя мать давится собственной слюной, и я наклоняюсь, чтобы похлопать ее по спине. Она пристально смотрит на меня, и Николь кашляет в руку, сдерживая смех.

— Не нужно быть вульгарной, Деми.

Почему он похож на разочарованного отца?

Несколько раз постукивая руками по столу, прежде чем встать, я говорю:

— Думаю, на этом допрос о моей сексуальной жизни завершен. Если вам интересно, у меня нет никаких заболеваний. Есть ли у вас какие-либо содержательные вопросы или мы продолжим тратить мое время?

— Деметрия, — ругается Мария, как настоящая мама.

Я ухмыляюсь ей.

— Знаешь, Мария, это смешно. Я уйду, если это действительно мешает вам принять меня. Мне не нужно это дерьмо.

— Что ты будешь делать, когда придут твои силы? — спрашивает Джерри, изогнув бровь.

— Ну и дела, я не знаю. Может быть, я пойду трахнуть фейри.

Парень, который бросал на меня неприязненные взгляды с тех пор, как я вошла в комнату, тычет в меня пальцем.

— Ей здесь не место, она не знает нашего пути и ведет себя неуважительно.

— При всем уважении, Дэниел. Иди к черту. Единственная причина, по которой я ничего не знаю об Охотниках, это то, что эта сука бросила меня.

Джерри начинает что-то говорить в ее защиту, но я поднимаю руку.

— Как ни крути, она меня бросила. Что мешало ей прийти за мной, когда Никс исчезла?

И это, друзья мои, вопрос на миллион долларов. Если моя мать была настолько самоотверженной и так сильно любила меня, что бросила меня, чтобы защитить, почему она не вернулась?

Никто не говорит.

Я смеюсь и качаю головой.

— Я так и думала. Мы закончили?

Я не жду ответа Джерри. Я направляюсь к двери и выхожу наружу, не обращая внимания на то, что я только что сожгла тринадцать мостов за считанные минуты.

Этот чертов год не может стать хуже, верно?

Выбегать из конференц-зала приятно, пока я не покидаю здание и не понимаю, что мне некуда идти. Я не хочу весь день тусоваться в своей комнате, скрываясь от всех. Вот так я и исследую территорию лагеря Охотников.

Я начинаю с прогулки вдоль забора. Когда минут через десять он не заканчивается, я направляюсь через открытое поле к трассе. Дешевая имитация более модных стадионов, на которых я раньше бегала на соревнованиях по легкой атлетике, покрывает в основном грунтовую землю.

Внутри есть футбольное поле, покрытое сорняками и травой. Нарисованные линии состарились и выцвели. Однако на трассе нет сорняков. Охотники должны часто использовать его; или они очень щепетильны в отношении своих грязных дорог.

Я не одета для бега, поэтому иду к небольшому зданию в конце поля. Снаружи стоят большие тракторные шины, а вдоль внешней стены стоит давно забытое сломанное оборудование.

Дверь закрыта.

Осторожно повернув ручку, я открываю ее, улыбаясь, когда ворчание и ругательства доносятся до моих ушей. Теперь это то место, где я могла бы провести свой день. Многие люди боятся тренажерного зала, но я один из тех психов, которым по-кайфу тягать железо. Нет ничего лучше, чем возможность поднять достаточно веса, чтобы мужчины в спортзале начали это замечать и даже старались немного усерднее в своих подходах, решив не отставать от женщины.

Вот это чувство, друзья мои, и есть сила.

Я прижимаю руки к двери, используя свое тело, чтобы замедлить движение и смягчить звук ее закрытия. Охотники либо не услышали моего появления, либо их это не волновало.

Долговязая женщина стоит позади пары спаррингующих Охотников, время от времени поправляя их, когда они сражаются и наносят удары. Борются еще несколько пар. Другие Охотники работают над боксерскими грушами или атакуют гигантские манекены, имитирующие размер волка.

Есть одно занятие, которое вызывает у меня интерес, и я не могу не приблизиться к очереди людей. Они все ждут с пригоршней ножей у каждого. Девушка-метательница рычит от досады и направляется по дорожке, чтобы выхватить свои кинжалы из мишени, после чего устремляется в конец очереди.

Мужчина, выглядящий примерно на тридцать, жестом подзывает другого студента вперед, бормоча какие-то инструкции, прежде чем наблюдать, как молодой парень швыряет клинки. Злая улыбка пробегает по моему лицу, и мой желудок трепещет.

Когда парень заканчивает, инструктор ждет следующего человека, терпеливо наблюдая за его позицией и предлагая несколько советов. Я подползаю ближе, не в силах удержаться от просмотра. Взгляд инструктора метнулся к мне. Он щурится и осматривает меня с головы до ног; не в грубом смысле, а скорее в смысле определения, представляю ли я угрозу.

Он что-то говорит парню, бросающему ножи, прежде чем подойти ко мне. Я выпрямляюсь в полный рост и кладу руки на бедра.

— Ты похожа на свою мать.

Я хмыкаю. Эти слова бьют меня в живот и заставляют улыбнуться.

Заметив мою реакцию, он смущенно смотрит на меня.

— Извини, я не очень хорош в представлении. Я Мак.

Глядя на его протянутую руку, я сжимаю губы и пожимаю ее.

— Я Деми, и если ты хочешь оставаться со мной на одной стороне, не упоминай мою мать.

Мак смеется.

— Да, хорошо. Я тебя услышал. Ты тренируешься с нами?

Я пожимаю плечами.

— Джерри собирается меня остановить?

Его губы растягиваются в широкой улыбке.

— Я бы хотел увидеть, как он попробует.

Я отвечаю на этот жест.

— Я тоже.

— Ножи там, — он указывает в угол комнаты. Там стена мечей, луков и стрел, посохов и ружей. Еще есть стол с разбросанными по нему ножами. — Выберите те, которые покажутся тебе наиболее подходящими, но не думай об этом слишком много. Проверь их, посмотри, какие из них подходят, и встретимся там. — Он тычет большим пальцем в стену для бросков.

Не теряя времени на ответ, я спешу к столу. Мак посмеивается над моим рвением и возвращается к своим ученикам. Я просматриваю широкий выбор ножей. До этого момента я считала себя своего рода знатоком ножей.

Я ошибалась.

Существует много разных видов лезвий. Короткие, длинные. Рукоять закругленная, рукоять квадратная. Кожаный переплет и гравированные рукояти. Изогнутая, прямая, слегка зигзагообразная, зубчатая и гладкая. О боже.

Мы больше не в Канзасе, Тото.

Это фраза подходит как нельзя лучше для описания происходящего. Я определенно не в Канзасе, и это определенно не детская сказка.

Я провожу рукой по нескольким метательным ножам, проверяя их вес. Первый слишком тяжелый и, вероятно, предназначен для мужчины. Второй и третий лучше, но не совсем что надо. Потом я замечаю их. Четвертая пара. Их простой дизайн повторяет остальные, за исключением одного ключевого фактора. Они отмечены маленьким овальным символом, на них выгравирована буква G. Я не уверена, кому они принадлежали, возможно, Джорджане или Джорджине, но когда я беру их в руки, я понимаю, что этот набор для меня.

Я игнорирую тихий голос в глубине души, говорящий мне, что единственная причина, по которой они мне нравятся, это то, что они напоминают мне Грейсона.

Я отбрасываю все мысли о красавце-вампире и его уроках и встаю в очередь. Теперь она намного короче, всего пять человек стоят между мной и столь необходимой разрядкой. Их ходы занимают больше времени, чем я рассчитывала. Я держу рот закрытым, потому что хочу, чтобы Мак мне помог. Грейсон начал уроки, и хотя мне кажется, что я изменяю ему, позволяя Маку учить меня, я решаю выучить как можно больше, прежде чем уйти.

Я решила уйти в тот момент, когда Джерри начал спрашивать меня о моих сексуальных наклонностях. Он засранец высшей категории, и я не собираюсь оставаться здесь с таким обращением, даже если это означает, что я оставлю единственных людей в мире, таких же как я. Единственные люди, которые могут помочь мне узнать о моих силах.

Время моего пребывания здесь истекло, и они не поймут, что я собралась уйти, пока не станет слишком поздно и я не унесусь с ветром.

— Я вижу, ты нашла набор, — говорит Мак, когда я дохожу до начала очереди.

Подняв блестящее металлическое оружие, я поднимаю бровь.

— Скажи мне что делать.

Он ухмыляется.

— Усердные ученики всегда становятся лучшими учениками. И так, начнем.

Глава 6

Кольт

Нахмуренный взгляд Лейси говорит о многом, и я не жду, пока она сообщит эту новость.

— Ты не можешь ее найти.

Она переводит взгляд на меня, сжимая кружку обеими руками и хмурясь, глядя на разложенные колдовские предметы. Кисть Деми в кольце кристаллов, цветов и кинжалов. На полу разбросана небольшая кучка костей. Я думаю, у Лейси вспыльчивый характер.

— Нет, — проворчала она. — Есть только одна причина, по которой я не могу найти ее и проникнуть сквозь магию.

Она оставляет нас в ожидании ответа.

Маттео рычит.

— И это? — ему удается спокойно спросить.

Побледнев от его гнева, она закрывает глаза.

— Магия крови.

— Ты уверена? — спрашивает Грейсон.

Лэйси запускает пальцы в челку и поднимает очки на нос.

— Да, я уверена. Единственный способ, которым ведьма может скрыть что-либо от этого конкретного заклинания — заклинания, специально созданного для того, чтобы прорваться сквозь любые укрытия — это магия крови.

Маттео выходит из комнаты, его тело трясется, он вылетает через сетчатую дверь и с ревом уносится в ночь.

Грейсон моргает, глядя на Лейси. Она моргает в ответ, считывая, что он хотел ей сказать.

— Мне очень жаль, — шепчет она. — Ты знаешь, я бы сделала для тебя все, но я не смогу.

Разве это не песня?

Эта ошибочная мысль напоминает мне о Деми, и я снова злюсь. Я не виню ее за то, что она ударила меня ножом. Я даже могу понять почему. Тем не менее, я злюсь на нее, потому что мы делились чем-то удивительным, я так отчаянно хотел ее, что позволил ей взять верх надо мной.

Этого больше не повторится.

В прошлый раз ты говорил тоже самое.

Голос в моей голове — нежелательное напоминание о давно забытом прошлом. Я провожу пальцем по шраму, разрезающим мою бровь, вспоминая безумный взгляд Роннетт. Я помню боль человека с хрупким сердцем. Я вспоминаю ужас, когда проснулся в больнице с двадцатью швами на шее и четырьмя на лице.

С годами я понял, что у нее были демоны, но не реальные, а эмоциональные. Я так и не понял, кто ее сломал, но Роннетт хотела лишь защитить себя от моей любви.

Я ее давно простил. Я не оправдываю ее действий, но гнев, который я почувствовал из-за ее нападения, горел во мне так долго, что я превратился в оболочку мужчины. Если бы Маттео не нашел и не породил меня, я был бы мертв из-за своего саморазрушительного поведения.

В то время как атака Роннетт была направлена на убийство, атака Деми — нет. У нее был небольшой промежуток времени, чтобы убить меня навсегда. Она этого не сделала. Она просто хотела уйти, как она заявляла все это время, и использовала возможность. Это было умно и хитро. Жестокое решение.

Я понимаю ее мотивы.

Если она думала, что ножевое ранение отпугнет меня, то она сильно ошибается. Во всяком случае, я более полон решимости сделать ее своей. Я начинаю сочувствовать вспышке Маттео. Он дважды делился с ней кровью. Физиологически он теперь связан с ней. Третий обмен завершит связь между ними.

Однако он научится делиться ею. Он должен. В противном случае нас ждет очень долгая и кровавая битва.

Грейсон смотрит на меня, прищурившись.

— Ты выглядишь так, будто собираешься кого-то убить.

Глубоко вздохнув, я заставляю напряжение покинуть мое тело. Меня охватывает жуткое спокойствие, и я пристально смотрю на него.

— Лучше?

Лейси гримасничает.

— Не совсем, это даже страшнее.

— Хорошо, — говорю я, прежде чем развернуться на каблуках и оставить их в гостиной.

Я собираюсь заставить Деми убедиться в ошибочности своих действий и буду боготворить ее тело, пока она снова и снова выкрикивает мое имя. Я возьму ее, разорву на части и сделаю рабыней своих желаний. В конце концов, заставить Деми сходить по мне с ума — это единственный способ не потерять в ней частичку себя.

Я не отпущу ее.

Грейсон

Мы с Лейси наблюдаем через окно, как Кольт присоединяется к Маттео на крыльце. Она всасывает щеку.

— Не расскажешь мне, о чем речь?

Я игнорирую вопрос и хватаю расческу Деми. Рука Лейси охватывает мое запястье.

— Оставь это. Я могу попробовать еще раз через несколько дней, может быть, я что-нибудь найду.

— Хорошо, — говорю я и кладу расческу на стол.

Лейси стоит, все еще держа в руках кружку. Она отпивает и изучает меня через край чашки, пока я собираю сумку с вещами Деми.

— Грейсон? — спрашивает она, когда я поворачиваюсь, чтобы уйти.

— Хм?

— Пообещай мне одну вещь.

Я изучаю ведьму. Она никогда не требовала многого взамен, но я хорошо о ней заботился. Ей не нужно работать (хотя она этого хочет), дом оплачен, а пособия, которое она получает, более чем достаточно, чтобы держать ее на плаву. Все это говорит о том, что я понятия не имею, о чем она собирается меня попросить.

— Обещай мне, — она ставит кружку на кофейный столик и обходит его, сжимая мою руку. — Что ты приведешь эту женщину познакомиться со мной.

Тихий смешок сорвался с моих губ. Это совершенно не то, что приходило мне в голову. Я ожидал требований больше денег, лучшего дома или даже более дорогой машины.

— Да, хорошо. Я приведу ее.

Лэйси улыбается мне.

— Не могу дождаться, когда дам пять девчонке, которая нассала Маттео в хлопья. Она должна быть крутой.

— Она такая, — говорю я, прежде чем поцеловать ее в щеку на прощание. — Позвони мне, если найдешь ее след.

Глава 7

Деми

К тому времени, как мы провели несколько раундов с Маком и ножами, я проголодалась. Какие плюсы, что тебя не похищают вампиры?

Еда.

Я помогаю Маку протирать лезвия, очищая острые края от щепок.

— Столовая открыта только в определенное время?

Он забирает у меня ножи и кладет их на свое место на столе, пробегает взглядом по оружию, шевеля губами, считая.

На секунду мне кажется, что он меня не услышал.

— На этом комплексе полно Охотников, которые почти целый день только и делают, что тренируются. В столовой всегда есть еда, — говорит он, закончив подсчет.

Джекпот.

Я поглаживаю живот.

— Я пойду перекушу. Спасибо, что позволил мне присоединиться, Мак. Мне очень понравилось учиться у тебя.

Он улыбается и прислоняется бедром к столу.

— Ты намного милее, чем твоя… — он замолкает, когда я смотрю на него.

Та, имя которой нельзя называть, была на кончике его языка.

— Ты одаренная. Как только ты обретешь свои силы, ты освоишь технику намного быстрее. Мышечная память охотника намного превосходит человеческую.

Что ж, вот и первая порция полезной информации о моих способностях.

— Есть ли какие-нибудь книги, которые я могу прочитать обо всем этом? Я довольно сильно отстала от своей истории Охотника.

Он кивает.

— У меня есть несколько, которые я могу одолжить тебе. Я оставлю их возле твоей комнаты позже. Ты сможешь вернуть их, когда закончишь.

О, он мне уже нравится.

Не таким образом. Нет, Мак больше похож на парня-дядюшку. Он милый, теплый и дружелюбный, но от него у меня не переворачивается живот и не сжимаются бедра. У него определенно нет ничего из моего трио.

Я направляюсь в столовую, мысленно ругая себя за то, что назвала их своим трио.

Это вздор.

Однако я остаюсь при своем заявлении. Мак ничто по сравнению с Грейсоном, Кольтом или Маттео.

Если бы меня привлекали только люди, которые не были опасны для моего здоровья. Я тяжело вздыхаю и хватаю поднос, наполняя его контейнерами с фруктами, йогуртом и мюсли. Кто знал, что Охотникам нравится парфе?

В столовой довольно пусто. За одним из столиков сидит небольшая группа людей. Я замечаю некоторых из спортзала, но нахожу чудесное пустое место, чтобы сесть через несколько столиков.

Я закидываю фрукты к йогурту и добавляю мюсли, все время ерзая на сиденье, потому что это одно из моих любимых блюд. Если бы кто-нибудь когда-нибудь сказал мне, что я буду в восторге от чертового йогурта, я бы им не поверила. Однако теперь я жажду знакомого вкуса.

Я беру первый кусочек, наслаждаясь вкусом черники, разрывающимся во рту, и хрустом овсяных хлопьев со вкусом арахисового масла. Я мгновенно опустошаю миску, наслаждаясь тем, насколько приземленной она заставляет меня чувствовать себя. Я думаю, даже Охотники — существа привычки. Мой обычный распорядок дня уже был испорчен трижды, хотя я даже рядом не стояла.

Ну, это ложь. Несмотря на безумие последнего месяца, мне удалось отдохнуть.

Везде есть свои плюсы.

— Значит, ты здесь вроде как большая шишка, — говорит девушка, когда шесть человек садятся на противоположной стороне моего стола. Четыре парня и две девчонки. Девушки в середине заговорщицки переглядываются.

— Мм?

Та, кто говорила, с короткими каштановыми волосами, кивает.

— Да, ты действительно сказала Дэниелу отвалить? — Ее улыбка говорит мне, что она более чем рада этому.

Я смеюсь над этим, испытывая облегчение, что она здесь не для того, чтобы быть стервой.

— Можете ли вы винить меня?

Другая девушка качает головой, ее длинный светлый хвост покачивается при движении.

— Дэниел должен съесть огромный кусок гнилого пирога со смирением.

Ребята кивают в знак согласия.

— Я Зи.

Я пожимаю блондинке руку.

— Зи?

Она ухмыляется.

— Сокращение от Зена.

— Ах, не говори больше. Я Деми.

Брюнетка фыркает.

— Мы знаем. Я Тайра.

Она продолжает перечислять имена парней, но я официально достигла своей ежедневной способности запоминать новые имена.

Зи закусывает губу.

— Ты собираешься кого-нибудь из них запомнить?

Мне не нравится быть такой откровенной, но она заставляет меня ухмыляться.

— Скорее всего нет.

— Не волнуйся, у тебя еще достаточно времени, чтобы запомнить, ведь теперь ты будешь жить здесь.

Я киваю, не желая врать.

— Так сколько вам лет, ребята?

Тайра смеется.

— Почти как тебе, Деми. Мне двадцать три. Зи — двадцать четыре, как и тебе. Этим парням больше двадцати пяти, поэтому у них есть магические способности Охотника».

— Это было так очевидно?

Она пожимает плечами.

— Эй, мне тоже было бы любопытно. Ты правда не знала о нас?

Я качаю головой.

— Нет. Было больно? Я имею в виду получение твоих способностей?

Ребята все на минутку задумываются над моим вопросом.

— Ну, не совсем больно, это не мучительная боль, — говорит один из них.

— Говори за себя, чувак, — говорит один со светлыми волосами песочного цвета. — Это дерьмо было чертовски больно.

Что ж, это обнадеживает.

Другой издевается.

— Это потому, что ты маленькая сучка.

Его друг бьет его по руке.

— Пошел ты, чувак.

Зи и Тайра обмениваются взглядами. Один из парней впивается локтем в спину другого. Тот, у кого копна вьющихся каштановых волос, пристально смотрит на своего друга.

— Я собирался спросить, братан, успокойся.

Мои глаза сужаются от подозрения. Прошедший месяц не был добр ко мне.

— Спросить меня? О чем?

— Ты, э-э, ты же была с вампирами до этого? Какие они?

Маленький птенчик еще не покинул гнездо. Я вздыхаю и закатываю глаза.

— Высокомерные, красивые и надменные. Поверьте, вы ничего не упустили.

Мой ответ — сильное преуменьшение. Они нечто большее, и не все они были надменными, но я не собираюсь рассказывать группе Охотников, что мне нравятся Эвелин и Алисса.

Он кивает.

— Думаю, они будут нахальными. Ты видела кого-нибудь из плохих?

— Плохих?

— Знаешь, — говорит песчаный блондин, — тех, на кого мы будем охотиться.

Я стараюсь не показывать своего замешательства, но мой лоб морщится, и Тайра жалеет меня.

— Как только мы пройдем обучение и Джерри выпустит нас в мир, мы будем выслеживать только тех, кто нарушает основные принципы. — Она показывает три пальца. — Не убивать людей, не начинать войны с другими суперами и не держать рабов.

— И все?

Три принципа — маловато, учитывая какой силой обладают вампиры и оборотни.

Она пожимает плечами.

— Есть и другие, но это основные, которым мы будем следовать.

Отодвигая миску в сторону, я опираюсь локтями о стол.

— Что вы, ребята, планируете дальше?

Я хочу сменить тему. Разговоры о вампирах только снова меня злят и сбивают с толку. Часть меня ненавидит их, а другая часть. ну а другая часть глупа.

Зи смотрит на Тайру. Тайра поднимает плечо, как бы говоря «Давай».

— Мы собираемся на озеро, хочешь с нами?

Мария и Николь приходят в столовую, принимая решение за меня. Их глаза находят мои, и я быстро отвожу взгляд.

— Черт возьми, да. Когда выдвигаемся?

— Ого, — говорю я, глядя на гигантское водное пространство передо мной, когда вылезаю из джипа.

Когда они сказали «озеро», я ожидала небольшое частное озеро. Я не ожидала, что оно будет таким большим, что на другой стороне едва видно берег. Тут есть небольшое здание с санузлами, душевыми и раздевалками. Несколько столов для пикника под крытой тенью расположены на краю песчаного пляжа, явно искусственного.

Зи посмеивается и бросает мне бикини.

— Давай, пойдем переодеваться.

Я следую за ней и Тайрой в раздевалку, где надеваю купальник. На удивление, он вполне подходит. Мне приходится туго завязать верх, потому что Зи с сиськами повезло намного больше.

— Готова? — спрашивает Тайра с улыбкой, когда я выхожу из раздевалки.

Зи свистит. — Черт побери, ты все это спрятала в штанах?

Я смеюсь и приподнимаю бедро.

— Что я могу сказать, мне нравятся булочки.

Она подмигивает мне.

— Ну, эти булочки, заставят мальчиков пускать слюни. Тебе повезло, что они нам не интересны, иначе я, наверное, выколола бы тебе глаза.

— Да ладно, — говорю я, оглядывая ее с ног до головы. — Вы обе чертовски великолепны. Я бы убила за такие сиськи.

Зи хватает себя.

— От них есть польза, но когда я бегаю, это отстой.

Тайра фыркает.

— Ты бы видела, как она забыла спортивный бюстгальтер. Я думала, у неё будет синяк под глазом.

Зи отмахнулась от подруги, бросив язвительный взгляд. Тайра сделала обиженную мордашку в ответ.

Они забавные и определенно более интересные, чем Николь и Мария.

— Бааааааааааааааааа! — один из парней кричит за дверью.

Тайра вздыхает.

— Зандер в некотором роде королева драмы. Пойдём, пока он не зашёл сюда.

Она открывает дверь и пихает Зандера в грудь. Он отшатывается назад, открыв рот в преувеличенном возмущении.

— Извините. Я вообще-то тут стоял.

— Если хочешь поиграть в переодевания, то давай потом. Тайра покачивает бедрами и направляется к пляжу, не обращая внимания на то, что Зандер не может отвести взгляд от ее задницы.

Зи фыркает.

— У тебя слюни бегут.

Она похлопывает его по щекам, прежде чем бежать догонять Тайру.

Зандер смотрит на меня, изогнув бровь.

— Что? Никаких язвительных комментариев? — Его вьющиеся каштановые волосы непослушны, но он довольно милый.

— Почему бы тебе не пригласить ее на свидание? — спрашиваю я, сморщив брови. — Или ты слишком глупый?

Он щурит глаза.

— Я думал, ты крутая.

Он поворачивается и направляется к пляжу.

— Никто не любит слабаков, Зандер!

Его рука поднимается вверх, и он поднимает средний палец, говоря мне, что именно он думает о моем комментарии.

Я посмеиваюсь и иду по горячему песку. Я ненавижу такие большие водоемы, но я могу справиться с глубиной примерно по щиколотку, прежде чем начну волноваться. Еще один парень идет в ногу со мной.

— Ты назвала Зандера слабаком?

— Может быть.

Он трясёт меня за плечи.

— Ты отлично впишешься, Ди.

Затем он бежит и подхватывает Зи с мелководья, проносит ее на несколько футов, прежде чем швырнуть ее задницу в более глубокую часть озера. Она визжит перед тем, как уйти под воду.

Вода чуть теплая для пальцев ног и достаточно холодная, чтобы избавить от солнечного зноя. Я смотрю, как друзья гоняются друг за другом, и смеюсь вместе с ними, плескаясь по берегу и отпуская все свои заботы на сегодня.

Позже, возвращаясь на джипе в лагерь, я смотрю на остатки заката, желая, чтобы все Охотники были такими же милыми, как эта компания.

Зена влетает на парковочное место, едва не задев столб.

— Упс, — говорит она, ничуть не извиняясь за свое психотическое вождение.

Мария ждет возле третьего дома.

— Ой-ой, похоже, мамочка хочет тебя отшлёпать, — поддразнивает Зандер, толкая меня локтем.

Я закатываю на него глаза.

— Она может попробовать.

Он ухмыляется, и я покидаю компанию, идя к Марии, скрести руки на груди.

— Нам нужно поговорить.

Прекрасно.

Глава 8

Маттео

Прошло два дня с тех пор, как мы встретились с Лейси, а она до сих пор не смогла найти следов Деми. Где может быть мой маленький Охотник?

Она в безопасности?

В памяти всплывает рычащее лицо Блейза. Мог ли он забрать ее? Если он причинит ей боль, я разорву его, не оставив после себя ничего, кроме клочков меха и костей.

Стена рушится под моим кулаком. Грейсон отрывается от обеда и смотрит на то место, где находится моя рука.

Кольт вздыхает.

— Это уже третий раз за сегодня.

Грейсон ставит стакан с кровью и вытирает рот тыльной стороной ладони.

— Она появится.

Он продолжает это говорить.

— Нет.

Они обмениваются одним из своих взглядов.

— Маттео, — осторожно начинает Кольт, расстегивая и застегивая манжеты своего костюма.

— Нам нужно быть готовыми к тому, что Деми не вернется.

Я рычу низко в груди, и мои клыки болят, пронзая его кожу, учат его не говорить о Деми так, как будто она мертва.

Он поднимает руку, чтобы успокоить меня.

— Я знаю, что ты, должно быть, чувствуешь, но мы прожили без нее сотни лет. Мы продолжим жить с ней или без нее.

Он жмурится, как будто одна мысль о продолжении причиняет ему боль.

— Я не хочу этого делать, — говорит Грейсон низким, опасным голосом.

Из нас троих он меньше всего с ней связан. Ему еще предстоит разделить с ней кровь, но это не уменьшило его желание, чтобы она была частью его жизни.

— Этого не произойдет, — обещаю я им обоим. — Я не остановлюсь, пока эта маленькая лисица не будет найдена и она снова не станет угрожать всем нам.

Они садятся на свои места, успокоенные моими словами. Я породил их, и они безоговорочно доверяют мне. Никогда за то время, что мы были вместе, я не нарушил обещание.

Впервые в своей бессмертной жизни я волнуюсь, что разочарую их.

Деми

— Хорошо, поговорим. Я падаю на кровать, закладываю руки за спину и качаю ногой.

Мария настояла на том, чтобы мы разговаривали в моей комнате, поэтому всю дорогу сюда мы шли молча. Теперь она стоит передо мной и возится со своими волосами.

Получаю ли я удовольствие от того, что ей так неудобно?

Да.

— Ну, я…. Честно говоря, я не знаю, с чего начать.

Я поднимаю бровь.

— Это ты хотела поговорить, Мария.

Она вздыхает и отворачивается от меня, упираясь кулаками в бедра и опуская голову.

— Когда твой отец умер…

— Меньшее, что ты можешь сделать, — это повернуться лицом ко мне, когда говоришь то, что собираешься сказать, — я сажусь прямо и скрещиваю руки на груди.

Я не намеренно усложняю ситуацию. Благодаря Марии мне так легко впадать в угрюмые подростковые колкости.

Развернувшись на каблуках, Мария смотрит на меня своими карими глазами. Они так похожи на мои. По краям коричневый цвет настолько темный, что выглядит как темный шоколад, затем, когда радужная оболочка встречается со зрачком, оттенок светлеет до почти красновато-коричневого цвета.

— Ты такая злая.

Ее комментарий застал меня врасплох, поэтому я не ответил на него.

Мария проводит рукой по волосам.

— Когда твой отец умер, я так разозлилась на Никс. Она безжалостно убила его. Разорвала его на части. Когда мне позвонили для опознания тела, единственное, что я смогла узнать, — это татуировку на запястье.

Она делает паузу, чтобы посмотреть, как я отреагирую. Ее глаза изучают мое лицо, и когда она кивает, выглядя довольной, что я отреагировала так, как она ожидала, она продолжает.

— Я оставила тебя с Ирен и Робертом, потому что они были хорошими людьми. Ирен отчаянно хотела ребенка, поэтому я все организовала.

Я подвигаюсь и опускаю скрещенные руки, сложив руки на коленях и глядя на тумбочку. Я не уверена, что мне сейчас хочется это слушать.

— Я вернулась за тобой, — говорит она, и мой взгляд возвращается к ней. Ее глаза умоляют меня понять. — Я вернулась и увидела тебя с ними. Ты была так счастлива… они отвезли тебя в зоопарк, и ты вернулась с самой большой мягкой игрушкой. Я наблюдала, как Ирен с такой нежной заботой тебя переодевала. Роберт подбросил тебя в воздух, и ты захихикала. Это было так беззаботно. Как будто ты забыла, что случилось с твоим отцом…

— Я не забыла.

Она кивает.

— Я знаю, но видеть тебя в такой безопасности. Такой счастливой… Я не смогла отнять это у тебя. Ты уже так много потеряла. Я не хотела нести ответственность за то, что лишила тебя шанса на хорошую жизнь. Все, что я могла дать тебе, — это гнев и печаль.

Слезы и прерывистое дыхание Марии задевает струны моего сердца. Будь она проклята за то, что заставила меня чувствовать что-то кроме гнева.

— Думаю, я понимаю, почему ты это сделала, Мария. Я понимаю. Но я не согласна. Мне было бы грустно расставаться с Ирен и Робертом, но ты была моей матерью. Мое сердце было вырвано из груди, когда ты ушла. Решение могло быть. Мы могли бы договориться с моими родителями. Ты была важна.

Мой голос улавливает последнее слово, поэтому я останавливаюсь, снова отводя взгляд и работая челюстью, чтобы сдержать слезы.

Это тот разговор, которого я хотела избежать. Я не умею изливать душу. Это чертовски больно.

Она плачет безудержно, и когда она падает передо мной на колени, я зажмуриваюсь.

Черт, это так жалко. Даже я не настолько бессердечна, чтобы позволить ей быть одной. Медленно соскользнув с кровати, я обхватываю ее руками.

Я не говорю ей, что все в порядке или что я ее прощаю. Я далека от этого, но я рядом. Ее руки крепко сжимают меня, компенсируя все годы объятий, которые она пропустила. Ее слезы просачиваются сквозь мою рубашку и увлажняют мою кожу.

Примерно через минуту она отстраняется.

— Спасибо, — говорит она, вставая.

Я остаюсь на коленях на земле, а она идет в ванную, чтобы высморкаться и умыться.

Она выходит обратно, выражение ее лица закрыто от эмоций, которые она пролила на мое плечо несколько минут назад.

— Время пробуждения — шесть. Завтра ты не ляжешь спать. Я попрошу одну из девушек забрать тебя.

Мария поправляет рубашку, отводит взгляд и, не оглядываясь, выходит из комнаты.

Что, черт возьми, произошло? В одну секунду мы разделяем боль, а в следующую она снова становится стервой.

Ударив кулаком по краю кровати, я рычу. Как получилось, что это она сломалась, а я остался стоять на коленях на земле, с болью в мозгу от попыток осознать все, в чем она призналась?

Я все больше и больше сожалею о своем решении поехать с ней и Николь.

Мне не терпится уйти.

Мак оставил мне стопку книг. За два дня я прочитала три. Я разделяю время на чтение, обучение и общение с новыми друзьями.

Мария по большей части не трогала меня, за исключением того дня, когда я вернулась с озера. Она не пытается общаться или оправдывать свой уход от меня, и уж тем более не пытается быть милой. Я не уверена, злюсь ли я из-за того, что она не пытается.

Кажется, она довольна тем, что предоставила меня самой себе.

Думаю, это типично для нее.

Однако я ценю свободу, не думаю, что смогла бы расслабиться, если бы она следовала за мной повсюду. Вместо этого я вошла в число Охотников моего возраста, благодарная, что они не оказались придурками. Я видела Дэниела поблизости, но он игнорирует меня, бросая такие хмурые взгляды, от которых могут увядать цветы.

Хорошо, что я не цветок.

Я хватаю следующую книгу и плюхаюсь на кровать. Сейчас восемь часов вечера, и я уже выходила из дома. Плюс я многому учусь из этих книг.

Охотники тоже суперы, и мой вид ответственен за такую же генетическую мутацию. Способности охотника — это, по сути, суперсила и скорость. При достаточной подготовке Охотники могут оказаться сильнее вампиров и оборотней.

Завтра вечером в девять тридцать я буду невосприимчива к проклятиям и смогу прорваться через магические заклинания, если сосредоточусь достаточно сильно. Я спросила Мака об ожерелье, которое сделала Куорана. Он сказал, что пока я не сосредоточусь на снятии заклинания с кулона, мне ничего не грозит. Мне нужно чтобы он работал.

Как только я его сниму, Маттео узнает где я. По крайней мере, я так предполагаю, основываясь на том, что Куорана сказала в ту первую ночь. В любом случае, я его не снимаю. Даже в душе.

Еще одно интересное преимущество охотника — это возможность выследить любого человека или существо, просто зная его имя. О, меня тоже будет очень трудно убить, и я перестану стареть около тридцати. Теоретически это здорово — быть вечно молодой и все такое, но кто хочет жить вечно?

Я имею в виду, что если никто не вырвет мое сердце из груди и не сожжет его дотла, я буду жить вечно. Вампиры и Охотники похожи в том, как их нужно убивать, за исключением того, что все, что вам нужно сделать, чтобы убить Охотника — это так сильно сжечь его сердце, чтобы ткани и мышцы не смогли восстановиться.

Представлять, как остальная часть моего тела поднимается и спотыкается в поисках сердца, которое можно спасти, смешно, но, по крайней мере, я буду выносливой.

Я просматриваю введение к следующей книге и сразу перехожу к первой главе. Что-то в этих словах кажется странно знакомым. Когда рассказчик упоминает Беатрис, у меня перехватывает дыхание.

Это книга Маттео.

Я захлопываю его и снова читаю имя. Эта книга называется «Путеводитель охотника». Просматриваю главы. Конечно же, там рассказывается та же история Ван Хельсинга. Там же есть все кровавые подробности.

Книга с тихим стуком падает на одеяло, когда я отбрасываю ее в сторону.

Маттео рассказывал мне мою историю, а я и понятия не имела. Но почему? Что он хотел добиться? Он должен был знать, что давать мне информацию, необходимую для его убийства, было плохой идеей.

Если только он не думал, что я буду признательна за то, что он расскажет мне о моем виде… Я хмурюсь, глядя на книгу.

Я не понимаю, почему он скрывал правду, давая мне ценную информацию обо мне же.

Маттео и его глупые игры. Его здесь даже нет, и я злюсь на него. Мне бы хотелось, чтобы он был тут, чтобы я могла ударить его за то, что он не сказал мне, кто я.

Честность еще никому не повредила.

Я сжимаю кулон между пальцами, водя им взад и вперед по тонкой цепочке, думая о том, как причиню Маттео боль, если когда-нибудь встречу его снова.

Помните теорию о том, что я могу быть психом? Что ж, безумное раскрытие моего рта при мысли о наказании великолепного вампира является еще одним доказательством того, насколько я на самом деле сумасшедшая.

Я с нетерпением жду возможности когда-нибудь воссоединиться с этим трио. Надеюсь, после того, как я получу свои силы; и в качестве тренировки обезглавлю нескольких мерзких клыкастых.

Что-то шевелится в темноте, и я открываю глаза. Я втягиваю в легкие воздух, понимая, что я не в здании Кровавой Мафии и нахожусь в безопасности.

Затем тьма меняется, и ко мне приближаются несколько фигур. Я открываю рот, чтобы закричать, но кто-то что-то в него запихивает, заглушая мои крики о помощи.

Вот и все, они меня нашли.

Вот и работа подвески.

Кто-то связывает мои болтающиеся ноги вместе. Мои ногти впиваются в одного из людей, и их ответное рычание заполняет мои уши, когда они заводят мои руки за спину и завязывают их.

Я снова кричу, но звук приглушён.

Я дергаюсь, когда кто-то поднимает меня и бросает обратно на кровать, ударяя меня локтем в живот, чтобы доказать свою точку зрения. Я выплевываю все, что мне сунули в рот, когда из меня свистит воздух.

— Помогите.

Слово выходит слабым и мягким. Мое тело слишком сосредоточено на восстановлении потерянного кислорода, чтобы усилить звук. Я открываю рот, чтобы попытаться еще раз, но тут мне вставляют кляп. Когда мне завязывают его на затылке, часть моих волос затягивается туда, и на глаза наворачиваются слезы.

Что, черт возьми, происходит?

Мне на голову накинули темный мешок, прежде чем я успела сосчитать, сколько там людей. Я не ощущаю прилив узнавания или обычное биение сердца, когда вампиры рядом.

Возможно, темнота и удивление омрачают мою нормальную реакцию.

На этот раз, когда меня поднимают, это делают два человека. Один хватает меня под подмышки, его пальцы болезненно впиваются в кожу, в то время как другой держит мои связанные ноги. Я сворачиваю свое тело в комок, и они ругаются.

Двое мужчин. Два голоса, в которых я не узнаю вампиров.

Хотя один знаком.

Дэниел.

Какого черта он делает?

Я снова сопротивляюсь, заставляя их снова споткнуться. Пальцы по бокам начинают скользить.

Я упаду.

Мне все равно. Эти ублюдки не возьмут меня без боя.

— Ударь ее еще раз, — говорит кому-то Дэниел.

— Дэниел…

— Сделай то, что я сказал, или Джерри узнает об этом.

Значит, в этом замешан босс, да? Интересно, знает ли Мария?

Я начинаю трясти своим телом, изо всех сил стараясь вырваться из их хватки. Затем кто-то ударяет меня кулаком в живот.

Я задыхаюсь от боли, и изо рта у меня льется слюна, смачивая кляп. Ублюдок, это больно. Однако тот, кто меня ударил, смягчил удар. Если бы они ударили меня в полную силу, я была бы в гораздо худшей форме.

— Ещё раз.

По команде Дэниела наступает пауза, как будто тот, с кем он разговаривает, не хочет причинить мне вреда. Затем я слышу, как его кулак приближается ко мне. Я напрягаю пресс, но это не помогает. На этот раз удар сильнее. Еще не в полной силе, но достаточно сильно я чувствую угрозу.

Я кричу и скулю от боли. Я не хочу ничего, кроме как свернуться клубочком и схватиться за живот. То, как они меня несут, не позволяет этого.

— Попробуй пошевелиться еще раз, Деми.

Не буду. У меня нет возможности вырваться из их хватки, и я не смогу им противостоять без своих способностей Охотника.

Обмякнув, я тяжелею, насколько могу, но мой вес их не смущает. Они очень сильные.

Боль исходит из живота мучительными волнами, эхом отдаваясь по бокам и вверх по телу. Надеюсь, серьезных повреждений нет.

— Я же говорил тебе, что эта сука научится.

Дэниел разговаривает с одним из своих заговорщиков.

Я прикусываю кляп, удерживая себя от крика на него. Дэниелу будет еще больнее, чем мне, когда я доберусь до него.

Сначала мне нужно найти способ сбежать от них.

Глава 9

Деми

Мешок срывают с моей головы, и кто-то бьет меня по коленям. Я падаю на землю, тяжело приземляюсь на гравий и вздрагиваю. Рядом со зданием стоит уличный фонарь, только поэтому я могу разглядеть окрестности. Я за спортзалом. Я обращаю взгляд на человека, стоящего передо мной, он стоит спиной к конструкции.

Джерри хмурится на меня, как будто это я сделала что-то не так.

Честно говоря, быть похищенным этими парнями далеко не так весело, как было с вампирами.

— Вынь кляп, — приказывает Джерри.

Ловкие пальцы развязывают ткань, и я сплевываю, когда ее снимают, пытаясь стереть изо рта вкус ткани.

Дэниел и трое незнакомых мне парней встают позади Джерри, скрещивая руки на груди и глядя на меня. Марии нигде не видно, так что это плюс.

Я не говорю. Я уверена, они ждут, что я спрошу, почему они это делают, или попрошу отпустить меня. Я не доставлю им удовольствия сломать меня. Насколько я понимаю, Маттео чертовски страшен, и мне удалось держать себя в руках, когда он меня связал. По большей части.

Джерри еще больше сузил глаза.

— Знаешь, что я ненавижу, Деми?

Я пожимаю плечами, все еще ничего не говоря.

Его туфли хрустят по гравию, когда он делает шаг вперед и приседает. Он поднимает мой подбородок, и я смотрю ему прямо в глаза.

— Лжецов.

Это звучит как личная проблема.

Потом я вспомнила, что солгала ему. Однако он не может знать правду, верно?

Его пальцы впиваются в мою плоть.

— Почему ты солгала о том, что поделилась кровью с вампирами?

— Я этого не делала, — говорю я, продолжая свою историю.

Он цокает.

— Ложь.

— Я бы не подпустила клыкастого к себе, даже если бы от этого зависела моя жизнь.

— Ты видишь это кольцо? Он поднимает руку, чтобы я могла видеть изумруд в серебряной оправе. — Это кольцо дает мне знать, когда кто-то мне лжет. Оказывается, ведьмы бывают весьма полезны.

Мой желудок опускается.

Убрав жесткую хватку с моего подбородка, он кладет руки на колени и встает.

— Ты знаешь, какое наказание полагается за то, что ты позволяешь вампиру питаться тобой?

Я качаю головой.

— Но я уверена, что ты собираешься мне рассказать.

— А ты сообразительная, я расскажу. — На его губах играет призрак улыбки.

Дэниел выходит вперед.

— Джерри.

Он протягивает пистолет.

Джерри берется за дело и снова становится серьезным.

— Смерть — это наказание за то, что Охотник позволяет вампиру питаться собой.

— Смерть? Ты убиваешь Охотника, причём женщину, потому что считаешь, что вампиры питались ею, — это немного опрометчиво, тебе не кажется? Вас мало. Кто даст тебе маленьких Охотников, если ты будешь убивать всех женщины?

— Не всех, — усмехается Дэниел. — Только тебя.

Пуля щелкает в патроннике, и Джерри направляет пистолет на меня.

— Джерри!

Голос Марии прорывает напряжение. Джерри поворачивает голову к Дэниелу.

— Я говорил тебе быть аккуратнее.

— Так и было, эта сука боролась с нами сильнее, чем мы ожидали.

Джерри наносит ему удар, и взгляд Дэниела затуманивается яростью.

— Ты меня подвел, — говорит Джерри, затем поднимает пистолет и стреляет в него.

Ребята, стоящие за Дэниелом, вскрикивают от удивления и бросаются за своим другом.

Джерри пристально смотрит на меня.

Мария бросается ко мне и освобождает ножом мои запястья.

— Какого черта, Джерри? В ее голосе столько гнева, что я ошеломлена этим.

— Я нашел Дэниела и его друзей здесь с Деми. Я позаботился об этом, — он говорит сквозь стиснутые зубы.

Мария прижимает мою голову к своему животу, проводит руками по моим волосам, как будто убеждая себя, что не меня застрелили.

Голоса наполняют ночь. Выстрел был громким. Ни один обученный Охотник не станет спать после этого.

Ребята, окружающие Дэниела, пристально смотрят на Джерри, которому плевать их полные ненависти взгляды.

— С ним все будет в порядке, ему потребуется время, чтобы выздороветь, но он будет жить. Не надо так на меня смотреть, — говорит Джерри. Его голос прозаичен и наполнен нулевыми эмоциями.

Мария продолжает прикасаться ко мне. Она шепчет мне всякие вещи в тщетной попытке заставить меня почувствовать себя лучше.

Ее усилия трогательны, и на самом деле я впервые вижу, как она ведет себя как настоящая мать.

Николь подбегает к нам, ее взгляд останавливается на упавшем теле Дэниела. Она смотрит на Джерри, меня на земле, друзей Дэниела и Марию, у которой приступ паники.

— Что случилось?

Я еще раз слушаю, как Джерри лжет. Николь бросает на меня взгляд, словно желая подтвердить правду.

Его взгляд прожигает во мне дыру, и если бы не все невинные прохожие и тот факт, что у него все еще есть пистолет, я бы сказала ей правду. Сейчас это слишком опасно. У него в обойме достаточно патронов, чтобы нанести серьезный урон.

Как бы мне ни хотелось кричать о том, что он сделал, я сжимаю губы.

Когда придет время, он заплатит за это.

Шок от временной смерти Дэниела от руки Джерри охватывает Охотников. Они сбиты с толку действиями молодого Охотника и не понимают, почему он напал на меня.

Как только Мария развязывает веревки на моих лодыжках и помогает мне подняться на ноги, все видят, как мне больно. Я едва могу стоять прямо после этих ударов в живот. Мария берет фонарик, который ей кто-то протягивает, и поднимает мою рубашку, задыхаясь от новых синяков, расцветающих на моей коже. Глаза Николь прикованы к моему подбородку.

— Что случилось? — Николь спрашивает.

Мария поворачивает голову в сторону подруги.

— Не здесь.

Затем ее взгляд устремляется туда, где стоит Джерри, окруженный Охотниками. Трое парней, которые были раньше, лежат на земле. Когда прибыла кавалерия, они быстро схватили их.

Недовольство окутало толпу толстым одеялом.

Я вижу Тайру в толпе, шаркающую взад и вперед рядом с Зандером. Зи яростно шепчет им обоим, время от времени поглядывая в мою сторону.

Они не были самыми большими поклонниками Дэниела. Но он все еще… Был Охотником. Их частью. Я посторонняя.

Николь смотрит на Охотников.

— Давайте зайдём внутрь. Куорана поможет справиться с болью.

Стиснув зубы я иду без помощи Марии.

— Деми, позволь мне помочь тебе.

— Со мной все в порядке, Мария.

Она начинает что-то говорить, но Николь шикает на нее.

— Пойдем, пока кто-нибудь не начал задавать вопросы.

Они начинают вести меня к третьему зданию. Я сейчас не доверяю Куоране.

— Отведите меня в мою комнату, пожалуйста.

— Ты ранена, тебе нужно…

— Мама, пожалуйста. Отведи меня в мою комнату, и я тебе все расскажу.

Термин нежности делает свое дело. Ее взгляд смягчается, и она опускает голову, пряча затуманенные глаза. Впервые я назвал ее этим словом, не выплеснув его в гневе.

— Конечно.

Она и Николь следуют за мной, прикрывая, когда Зена и Тайра пытаются проверить, все ли со мной в порядке. Мои новые друзья бросают недовольный взгляд на старших Охотников, но соглашаются отступить.

Когда мы заходим в мою комнату и дверь запирается, я направляюсь в ванную. Прежде всего, мне нужно прополоскать рот. Я до сих пор чувствую вкус кляпа, и он сводит меня с ума. Я полощу водой рот и вытираю его полотенцем. Затем мочу его и протираю лицо и плечи, чтобы смыть холодный пот, который я пролила, когда Джерри направил на меня пистолет.

Мои руки дрожат, когда я откладываю ткань в сторону. Я упираюсь пальцами в столешницу, вдыхаю через нос и выдыхаю через рот. Я опускаю голову на секунду, позволяя эмоциям захлестнуть меня. Затем я медленно ослабляю хватку и встаю. Высоко подняв голову, я киваю себе и приглаживаю волосы рукой.

Когда я закрываю дверь, вижу Николь, прислонившуюся к двери, действуя как живая баррикада для любого, кто попытается ворваться внутрь. Мария сидит на краю моей кровати.

Я рискую, доверяя этим женщинам. Их я тоже почти не знаю, но Марии нужна какая-то материнская преданность, а Николь — ее лучшая подруга. Они мои близкие друзья, и кто-то должен знать правду о Джерри.

— Дэниел не угрожал меня застрелить. Это сделал Джерри.

Николь ничего не выдает. Простое моргание — это все, что я получаю в ответ. Мария же рычит.

— Я знала, что видела, как он направил его на тебя.

Я киваю.

— Ты знаешь почему?

Николь проводит рукой по волосам.

— Что-то связанное с этими вампирами? — Она догадывается.

Тяжело вздохнув, я вытираю потные ладони о рубашку.

— Я трижды обменивалась кровью.

Мария подскочила.

— Что? Трижды?

— Потише, — говорит Николь сквозь стиснутые зубы. — С тем же вампиром?

Я качаю головой.

— Дважды с одним и один раз с другим.

Мария начинает ходить по комнате.

— Какое это имеет отношение к тому, что Джерри застрелил Дэниела?

— Джерри снова спросил меня о совместном испитии крови. У него было кольцо, которое Куорана сделал для него. Он мог сказать, что я лгу, когда я сказала, что не обменивалась кровью. Наказание за то, что я позволяю вампирам питаться — смерть.

Николь усмехается.

— Это древний закон.

Я перестаю смотреть, как Мария ходит взад и вперед, и обращаю на нее взгляд.

— Это настоящий закон?

Неудивительно, что они не рассказали Джерри о той фотографии, на которой я пила кровь Маттео.

Она кивает.

— Ван Хельсинг его создал.

О, Беатрис. Беатрис сбежала с вампиром. Она стала такой. Ван Хельсингу пришлось убить ее, и он старался убедиться, что ни одного другого Охотника не постигнет та же участь.

Зажмурив глаза, я проклинаю Беатрис за то, что она снова стала занозой в моей заднице. Сначала история Маттео, а теперь и это.

— Поддержат ли это остальные? — спрашивает Мария, останавливаясь на полпути.

— Это закон.

Кажется, Николь смирилась с тем фактом, что я умру.

Почему я должна умереть? Я не превратилась в вампира.

— Это нелепо, — я хватаю с комода бутылку водки, которую реквизировала в столовой, и делаю глоток. Алкоголь обжигает горло, и я задыхаюсь. Ненавижу водку, но это все, что у них было.

— На дворе двадцать первый век. Почему современные охотники следуют древним законам? — Я указываю на Николь бутылкой. — И почему ты так расстроена?

Мария заламывает руки.

— Как только Джерри расскажет остальным, мы не сможем избежать твоей участи.

Я смотрю на нее.

— Нет, — поставив бутылку, я хватаю кинжал, который дал мне Мак, и направляю его на нее. — Думаю, мне придется сначала убить его.

Мария в мгновение ока оказывается на мне. Она выдергивает кинжал и вонзает его в верхнюю часть комода — звучит знакомо? — прежде чем завести мне руки за спину.

— Господи, ты делаешь мне больно.

— Ты не можешь пойти туда и попытаться убить его, Деми. Ты еще даже не в полной силе.

Я смеюсь.

— Я не собираюсь ждать, пока меня поведут на смерть.

Николь появляется в поле зрения. Она кладет руку мне на щеку, но я отдергиваюсь.

— Никто тебя об этом не просит.

— Я не уверена в твоих словах.

Мария сжимает ожерелье в руке.

— Нет, — шепчу я.

Я не готова.

Ее взгляд смягчается, и она проводит пальцем по металлу.

— Если они столько раз обменивались с тобой кровью, они не убьют тебя. Они могут защитить тебя.

— Ты не понимаешь. Я…

Прежде чем я успела произнести слова, она сдернула ожерелье и отбросила его в сторону. Николь с бесстрастным лицом замечает внезапное расширение моих глаз. Я шлепаю мать, которая уворачивается от моей руки и смотрит на меня.

— Ты будешь в безопасности.

— Я зарезала его! — кричу я, ничуть не смущаясь плевком, вылетающим изо рта.

Краска схлынула с ее лица.

— Что? — Она отпускает мои руки, их покалывает после освобождения.

Я поворачиваюсь и опускаю лоб на комод.

— Вот как я сбежала. Я ударила Кольта ножом в сердце.

Николь издает тихий звук.

— Мария, мы не можем…

— Это единственный выбор, который у нас есть, Николь. Ты это знаешь. Джерри расскажет Гильдии, что он узнал, и будет добиваться ее казни. Я не хочу, чтобы мою дочь убили.

Как бы безумно это ни звучало, я громко рассмеялась. Повернувшись к ним лицом, я начинаю смеяться сильнее при виде их шокированных лиц. Слёзы льются из моих глаз.

Слишком много всего.

Вампиры.

Охотники.

Моя мать.

Дэниел.

Это сон. Должно быть.

Кошмар.

Возможно, я потеряла сознание от алкогольного отравления в клубе и нахожусь в коме.

Ладонь Марии ударяется о мою щеку, и моя голова дергается набок. Я рычу и хватаюсь за лицо, хмурясь на нее.

Это было слишком больно, чтобы быть сном. Синяки, покрывающие мой живот и подбородок, вполне реальны.

— Соберись, Деми. Они скоро будут здесь, и тебе нужно быть готовой.

— Когда дело касается Маттео, Мария, никакой подготовки. Ты подписала мне смертный приговор. Только меня убьют жестоко, а не милосердно.

Николь хмурится.

— Он дважды делился с тобой своей кровью. Больше ни с кем он этого не делал. Один раз, да. Дважды? — Она качает головой. — Это неслыханно. У Маттео никогда не было домашнего питомца.

— Что?

Я спрашиваю, хотя точно знаю, что она имеет в виду.

— Три обмена кровью с вампиром создают связь хозяина и питомца, — объясняет она.

— Я не человек.

Она гримасничает.

— Я знаю. Связь все еще существует, хотя и не такая сильная, как между человеком и вампиром. Ты не будешь похожа на домашнее животное… как таковое.

— Третий обмен, — прерывает Мария, — это нечто большее, чем обычный обмен. Вампир свяжет свою душу с твоей, и ты не сможешь это остановить. Он намерен наладить между вами связь. Он не будет убивать тебя.

— Вы переоцениваете мою ценность, — говорю я, выдвигая один из ящиков и находя новую рубашку и пару брюк. Я бросаю их на кровать и снимаю старую пижаму.

Мария и Николь смотрят на меня с одинаковым беспокойством, пока я одеваюсь.

— Маттео видит во мне не более чем завоевание. Теперь, когда я заколола Кольта, он больше не будет вести себя хорошо.

Достаю из шкафа сумку и складываю туда те немногие вещи, которые взяла с собой. Если каким-то чудом я переживу эту ночь — с вампирами или без них — и обрету свои силы, мне нужны мои вещи.

— Кровавая мафия — не мое спасение, мама, — Я смотрю в ее карие глаза, убеждаясь, что она видит всю боль, которую причинила мне за всю мою жизнь. — Они мое проклятие.

Глава 10

Маттео

Я чувствую ее за секунду до того, как Кольт и Грейсон выломают мою дверь. Они тоже ее чувствуют. Тяжесть, поселившаяся в моей груди, поднимается, и меня наполняет новый прилив энергии. Я нашел ее.

Она примерно в двух часах езды на машине. Сегодня в полночь ее дня рождения. Она обретет свои силы в момент своего рождения; сегодня в девять тридцать.

Я вылетаю из кресла и направляюсь в гараж. Через несколько секунд мои люди присоединяются ко мне на моем внедорожнике. Грейсон хватает несколько пистолетов из оружейной и передает один Кольту.

Кольт берет его, кладет руку на ногу, костяшки его пальцев белеют.

— Мы должны бежать.

— Деми не может.

Он смотрит на меня так, будто ему плевать.

— Один из нас может нести её.

Грейсон наклоняется между сиденьями со своего места сзади.

— Было бы быстрее.

— Ее тело…

— Мне плевать! — Кольт с такой силой бьет кулаком по приборной панели, что подушка безопасности вылетает. Он рычит и бьет ее руками.

Грейсон приподнимает бровь и ухмыляется. Я не отвечаю на его улыбку. Это только еще больше разозлит Кольта. Кольт не умеет рационально справляться со своими эмоциями.

— Ты закончил?

Он судорожно вздохнул и откинул белую ткань.

— Да, — выплевывает он это слово.

Я киваю.

— Поскольку ты сломал эту машину, а я не хочу платить за ремонт двух машин из-за твоей истерики, мы побежим.

Это сократит время вдвое.

Грудь Кольта вздымается, когда он смотрит в окно со стороны пассажира.

— Ты не будешь нести ее. Ты не тронешь ее, пока не научишься контролировать себя и не докажешь мне, что не хочешь причинить ей вреда.

Его плечи вздрагивают от моих слов, но он знает, что лучше не спорить. Я понимаю его разочарование. Деми ударила его ножом в сердце.

К ее чести, она не обезглавила его и не сожгла тело и голову в разных местах. Она могла бы, но не сделала этого.

Грейсон похлопывает его по плечу.

— Вот, вот, чемпион.

Кольт рычит и распахивает дверь, решив не пользоваться ручкой. Дверь врезается в следующую машину и включает сигнализацию. Кольт выбигает отсюда.

Я выскакиваю из машины и показываю пальцем на Грейсона, когда он вылезает из нее.

— Ты платишь за это

Он ухмыляется.

— Оно того стоило.

— Не дави на него. Не сейчас.

Затем я бегу. Грейсон отстает на шаг, и мы догоняем Кольта за считанные секунды. Когда мы доходим до него, он начинает идти быстрее. Я обгоняю его шаг за шагом, мчась к Деметрии, жестоко скривив губы.

Попалась.

Деми

Мария подъезжает к воротам на одном из джипов. Даже после того, что я им рассказала, они все еще думают, что мне лучше всего жить с вампирами.

Часы на приборной панели показывают два тридцать ночи. Прежде чем уйти, нам пришлось подождать, пока большинство Охотников вернутся в свои комнаты. В это время Николь достала у Куораны лечебное зелье. Эликсир был ужасен на вкус, но, к счастью, у меня была водка, чтобы избавиться от мерзкого вкуса. Теперь мои синяки исчезли, и мне больше не больно двигаться.

Думаю, ведьмы не так уж и плохи.

Мария не включает фары, проезжая по территории. Ворота открываются после того, как она вводит свой пароль, визг металла настолько громкий, что волосы на моей шее встают дыбом.

Дерьмо.

Пошлет ли Джерри кого-нибудь за нами, если увидит, что происходит?

Когда она выезжает на главную дорогу, она добавляет газу. Облегчение наполняет меня с каждой милей между мной и комплексом. Я смотрю через заднее окно, ожидая, когда за нами помчатся джипы. Проходит пять минут, а я не вижу ни одного света, вылетающего из ворот.

Я смотрю вперед, борясь с постоянным желанием убедиться, что никто не последует меня. Мне следует больше беспокоиться о том, с кем я встречусь сейчас.

Мы направляемся к одному из небольших городков, мимо которых мы проезжали по дороге. Это примерно в двадцати милях отсюда.

— У тебя есть все, что тебе нужно? — спрашивает Мария, бросая взгляд на меня в зеркало заднего вида.

Я не отвечаю.

— Тебе нужны наличные? — Спрашивает Николь. — Я могу дать тебе немного.

Я качаю головой.

Губы Николь опускаются вниз, нахмурив ее красивое лицо.

Они не утруждают себя разговорами со мной, когда понимают, что я не собираюсь отвечать. Кулон Куораны был моим единственным шансом выжить вне их поля зрения. У меня не было достаточно сил, чтобы бороться за это с матерью. Никакие тренировки не могут конкурировать с суперсилой.

Я проклинаю свои силы. Всего двадцать один час или около того, прежде чем я смогу ими воспользоваться. Сегодня вечером в девять тридцать мне исполнится двадцать пять. Тогда я не буду жертвой других существ. Никто больше никогда не возьмет меня против моей воли.

Моя единственная защита сейчас — это нож. Один кинжал, который вампиры не позволят мне оставить. Особенно после того, что я сделала с Кольтом. Я закрываю глаза, сдерживая крик.

Я так зла.

Ремень безопасности туго натягивается на мое тело, когда машина дергается вперед. Я открываю глаза и вижу, как Мария нажимает на тормоз и смотрит прямо перед собой. Я следую за ее взглядом.

Мое сердце перестает биться.

Кольт.

Его зеленые глаза холодны и непроницаемы. Он смотрит прямо на меня, но как будто на самом деле меня не видит. Я перевожу взгляд на Маттео, затем на Грейсона. Их легче читать.

Маттео выглядит так, будто ему принесли ягненка.

Грейсон удивлен.

Я наклоняюсь вперед и прижимаю рот к маминому уху.

— Все еще думаешь, что я буду в безопасности?

Она глотает.

— Он не причинит тебе вреда. Они тоже, он их отец. Это лучше, чем верная смерть.

— Это? — спрашиваю я, указывая на Кольта. — Это тот, кого я ударила ножом. Он выглядит так, будто рад меня видеть? — Затем я указываю на Маттео. — Он выглядит так, будто хочет защитить меня?

Маттео наклоняет голову, как будто хочет услышать ее ответ.

— Деми, — шепчет она в извинении.

— До свидания, Николь. — Я вылезаю из машины, не обращая внимания на Марию, когда она снова зовет меня по имени. Я вешаю сумку на плечо и подхожу к вампирам.

Положив руку на бедро, я улыбаюсь, делая вид, что не боюсь до чертиков.

— Привет, мальчики. Скучали по мне?

Грейсон

Она стоит там с широкой улыбкой. Это адский фронт. Если бы я не слышал биение ее сердца и кровь, бегущую по ее венам, я бы не догадался, что она боится.

Темные глаза Деми быстро оглядывают Кольта, прежде чем она смотрит на меня.

— Почему я не удивлена, что тебе это показалось смешным? — Она спрашивает меня.

Я пожимаю плечами.

— Я лучше проживу свою бессмертную жизнь, как будто это одна большая шутка, чем буду серьезен, как эти два ублюдка.

Фыркнув, она переминается с ноги на ногу, когда двери джипа позади нее захлопываются.

Маттео бросается к Деми и толкает ее за спину. Две женщины следили за его движениями, подняв руки вверх. Они обе вооружены.

— Деми, — спрашивает та, кто пахнет так же.

— Все в порядке, Мария, — Деми выходит из-за спины Маттео. — Грейсон, Маттео, Кольт, — она улавливает его имя, — это Мария, моя мать и Николь.

Я снова смотрю на женщин, видя их в новом свете. Голос Деми звучал резко, когда она говорила «мать». Это мама, которая ее бросила. В деле Деми упоминается, что ее удочерили. Логично, что ее мать Охотник. Не логично, чтобы мать бросила ее.

— Спасибо, что подвезли, — говорит она и указывает на нас троих. — Я думаю, они помогут мне дальше.

Глаза Николь встречаются с моими, и я кристально ясно вижу угрозу смерти. Если кто-нибудь из нас причинит Деми вред, она придет и перебьет нас всех. Один Охотник против всей Кровавой Мафии далеко не уйдет.

Хотя их больше одного. Только Деми знает, сколько их.

Эта информация нам нужна, чтобы подготовиться к худшему. Наша система безопасности не была слабой, но, поскольку Охотники снова в деле, нам придется усилить профилактические меры.

Деми удивляет всех нас, особенно свою мать, собираясь обнять ее. Она быстро вырывается из объятий и следующей идет к Николь.

— Пока.

Мария и Николь моргают, явно недовольные тем, что оставляют ее с нами. Что она им сказала? Упоминала ли она о нанесении ножевых ранений?

— Мария, не так ли? — спрашивает Маттео.

Глаза Охотника сужаются.

Ах, какова мать, такова дочь.

— Да.

— Если ты еще раз причинишь Деми боль, я убью тебя сам.

Глаза Деми отрываются от Марии, и она смотрит на Маттео, ее глаза расширяются от удивления и искрятся интересом.

О, я думаю, ей слишком нравится эта идея.

Густой глоток Охотника слышен только нашим ушам. Она не боится, ей больно. Ее сердце кровоточит от ран, нанесенных самой себе.

— Я понимаю, — говорит она. — Позаботься о ней.

С этими словами она поворачивается и направляется к джипу. Николь задерживается. Она не хмурится на нас, но и не улыбается. Охотник смотрит на нас по очереди. Удерживает взгляд достаточно долго, чтобы это стало некомфортно и странно.

Сообщение громкое и ясное.

Она убьет нас, если мы причиним вред Деми.

Я ухмыляюсь.

— С ней все будет в порядке.

Кольт скрещивает руки на груди. Возможно, он не согласен.

— Тебе лучше на это надеяться. — Николь сжимает губы. — Прощай, Деми. Устрой им ад.

Глава 11

Деми

Фары джипа гаснут, когда Мария уносится прочь. Я смотрю, как они уезжают. Я была так близка к абсолютной свободе. Маттео подходит ближе и касается моей спины.

— Здравствуй, малышка.

Я дрожу, и мой желудок сжимается в предвкушении.

Чертовски сексуальные вампиры.

Они худшие.

Я хватаю нож и направляю его на руку Маттео, когда он угрожает обнять меня. Маттео быстрее меня, выхватывает оружие и швыряет его на землю. Его рука сжимает мой живот нерушимой хваткой.

Грейсон усмехается.

— Значит, ты скучала по нам.

— Нет.

Маттео перекидывает мои волосы через плечо, прижимаясь губами к моей шее.

— Лгунья, — шепчет он, когда я охаю от удивления и мои бедра сжимаются вместе.

— Надеюсь, вы не ожидаете, что я пойду в Сан-Франциско пешком.

Смена темы всегда работает.

— Нет, — подражает мне Грейсон, когда говорит это. Затем он моргает передо мной. Маттео отпускает меня, Грейсон подхватывает и бежит со мной на руках.

Я делала это только один раз, и это было от Twisted Helix до моей квартиры. Грейсон движется намного быстрее, чем Кольт той ночью. Когда наблюдение за тем, как мир расплывается, становится невыносимым, я зажмуриваюсь и зарываюсь лицом в его шею.

Он колеблется, когда я двигаюсь, но быстро восстанавливается, продолжая мчаться в сторону Сан-Франциско. Я не вижу Маттео и Кольта. Они настолько близко, что я чувствую, как они идут в ногу. Грейсон, может, и быстр, но и они тоже.

Моё сердце громко колотится.

Это была ужасная идея.

Черт возьми, Мария.

— Полегче, тигрица. Все будет хорошо.

Подбадривающие слова, шепотом Грейсона, меня не успокоили. Кольт не выдержал моего взгляда. Я не виню его за то, что он злится. Однако я боюсь, к чему приведет его гнев.

Вопрос не в том, вернет ли он меня, вопрос в том, когда.

Я просыпаюсь когда Грейсон начинает замедляться, удивляясь, что мне удалось заснуть у него на руках, хотя меня тошнило. Когда мы добираемся до гаража и Грейсон останавливается перед лифтом, он осторожно опускает меня на землю. Я хватаю его за рубашку и стараюсь не блевануть от внезапной остановки.

Я понимаю, почему в автомобилях есть амортизаторы. Грейсон довольно хорош во всех этих мерцаниях, но меня все равно трясло настолько, что у меня свело желудок. Объедините это с резкой остановкой. Да, это вот-вот будет рвотный город с населением четыре человека.

Возможно, я смогу нацелить его на Маттео.

— Дыши, — говорит вампир.

Я отпускаю Грейсона, наклоняюсь и кладу руки на бедра. В поле зрения появляются туфли Маттео.

— Глубокий вдохи через нос, выдох через рот.

Следуя его инструкциям, я кладу ладонь ему на бедро для поддержки. Он кладет руку мне на затылок.

Дурак.

— Ма… — начинает Кольт, но я наношу удар прежде, чем он успевает закончить предупреждение.

Маттео кряхтит от боли, когда мой кулак касается его яиц. Я подныриваю под его руку и встаю, глядя в его угольно-черные глаза.

— Это за попытку сделать меня домашним питомцем.

— Деми, — говорит он сквозь клыки, из-за чего мое имя звучит смешно.

О, вампир хочет поиграть?

— Да, дорогой? — Я хлопаю ресницами. — Вот почему ты хотел, чтобы я вернулась, верно?

Маттео сокращает небольшую пропасть между нами, и я вытягиваю шею, чтобы посмотреть в его тёмный глаза. Он хлопает рукой по моей заднице и притягивает меня к своему телу. Внутренняя распутная сука во мне теряет сознание. Практическая сторона меня злится, что ему до сих пор не больно.

Глупое исцеление вампиров.

— Ты должна быть с ним вежлива, малышка.

Я фыркаю.

— С ним?

Я кладу ладонь на его грудь, чтобы не быть полностью прижатой к нему.

Маттео прижимается ко мне. Ну, он очень быстро перешел от мучительной боли к сильной.

— Хотите, я вас познакомлю?

Иисус Христос, ДА.

— Не в этой жизни, — шиплю я.

Кольт смеется.

— Ты ужасная лгунья.

Мое сердце замирает. Это первое, что он мне сказал.

Не облажайся, Деми. Не облажайся.

Перебрасывая волосы через плечо, я оглядываюсь на него и подмигиваю.

— Я обманула тебя.

И ты облажался.

Глаз Кольта дергается, и его радужная оболочка темнеет.

Маттео крепче сжимает меня.

— Иди, — командует он.

Опустив покрытую шрамами бровь, Кольт рычит на Маттео, прежде чем убежать.

Грейсон вздыхает.

— Тигрица, дать совет? Не дразни вампира. Он все еще злится на тебя.

— Я его предупреждала. — Я толкаю Маттео в грудь, и он отпускает меня. — Я вас всех предупреждала.

Он кивает.

— Я знаю. Кольт тоже это знает, поэтому он не убил тебя.

— Пока. — Я скрещиваю руки на груди. — Пока меня не убил.

— Иногда мне кажется, что ты намеренно тупишь. Кольт не хочет тебя убивать. Никто из нас не хочет.

Грейсон проводит рукой по волосам, словно смущенный своим признанием.

Хотя я подозреваю их мотивы, я хочу услышать, как они скажут это вслух.

— И чего вам от меня нужно?

— Разрушить тебя так сильно, что ты не захочешь уходить.

Я втягиваю воздух.

Почему это звучит прекрасно и ужасно одновременно?

— Пойдём. — Маттео проводит рукой по лицу и нажимает кнопку вызова лифта. — Я голоден.

Маттео

В лифте Деми на удивление тихая. Грейсон небрежно прислоняется к стене, притворяясь, что погружен в свой телефон. Я знаю, что он по-настоящему ничего не видел на своем экране с тех пор, как начал смотреть. Он слишком сосредоточен на ней.

Лифт останавливается на первом этаже, и Деми в замешательстве морщит бровь.

Я выхожу и направляюсь к Twisted Helix, прекрасно зная, что она последует за мной. Одна из вещей, которую она еще не знает, это то, что смотреть, как я кормлюсь от кого-то, кроме нее, будет пыткой. Связь начинает устанавливаться, и довольно скоро мысль о том, что кто-то еще прикоснется ко мне, сведет ее с ума.

Она хочет играть в свои игры, угрожая мне и нанося удары Кольту. Она не готова играть со мной. Я собираюсь убедиться, что она хорошо понимает, насколько сильно я могу дразнить, когда она делает вид, что не желает меня.

Ее шаги мягкие. Я почти не слышу, как Грейсон следует за ней, скорее всего, он внимательно рассматривает ее сочную задницу. Я сжимаю пальцы в кулак. Она сейчас слишком пуглива. Когда она хотя бы немного расслабится, я схвачу две пригоршни этой задницы и заставлю ее пожалеть, что она ушла.

Глава 12

Деми

Несмотря на ранний утренний час, клуб полон. Я немного устала, чтобы идти пить и танцевать, но мне слишком любопытно, чтобы уйти. Маттео вальсирует в Twisted Helix так, как будто это место принадлежит ему — что, я думаю, так и есть, так что это имеет смысл. Бармен видит его сквозь расступившуюся толпу — они отошли в сторону, когда он вошёл — и бросает все свои дела.

— Что я могу сделать для вас, босс?

Его темные глаза скользят по комнате, прежде чем встретиться с моими. Грейсон ждет меня у входа.

— Свежая кровь.

Прошу прощения?

Бармен кивает.

— Я дам им знать.

Маттео продвигается глубже в клуб.

Неужели он действительно собирается пить из кормилицы передо мной?

Меня обжигает белая горячая ярость. Погодите, а какое мне дело до того, от кого он кормится? Он может делать все, что захочет.

Рука Грейсона лежит на моей пояснице.

— Пойдем.

Я хочу повернуться и уйти, но уверена, что Маттео ждет именно такой реакции. Поэтому я начинаю двигаться к кабинке в самом конце, где он сидит, темный и задумчивый, и смотрит на танцующих вампиров и людей.

Я заползаю на сторону, противоположную Маттео, и Грейсон следует за мной, запирая меня. Подходит официантка.

— Что вам?

Грейсон смотрит на меня, позволяя мне сделать заказ первой.

— Я выпью Old Blue Eyes Martini (прим. крепкий коктейл на основе водки с клюквенным соком).

Это самый крепкий коктейль, который я могу придумать, и если Матео продолжит, мне понадобится весь алкоголь, потому что я уже чувствую зачатки иррациональной ревности.

Я знаю. Я понимаю, что это е

гребаное безумие. Я бы хотела и то, и другое. Разве я не могу ненавидеть их и хотеть, чтобы они все принадлежали мне?

— Не смеши меня, — бормочу я вслух, а затем сжимаю губы.

Замечательно, теперь я разговариваю сама с собой.

Грейсон приподнимает бровь, и уголок его рта изгибается.

— Я возьму Джека и кровь.

Она смотрит на Маттео и убегает.

— Эй, босс.

От сладкого голоса кормушки у меня мурашки по коже, он как ножом по стеклу. Она хорошенькая, если убрать из нее наркоманку, которой явно нужна доза.

— Садись, — говорит он, не сводя с моего лица карих глаз.

Я смотрю, как она шлепает свою счастливую задницу вниз, выглядя вполне довольной собой. Наверное, не каждый день босс приходит на кормление.

Она проводит рукой по его руке.

Официантка возвращается с нашим заказом. Я выхватываю свой из ее рук и делаю большой глоток, морщась от горечи.

Грейсон усмехается.

— Полегче, тигрица.

Я хмурюсь на него. Он не помогает и не перестает улыбаться с тех пор, как мы сели. Думаю, это его развлечение сегодня вечером.

Ненавижу быть объектом шуток.

Особенно так.

Рука кормилицы достигает верхней части плеча Маттео. Он движется быстро. В одну секунду она смотрит на него заспанными глазами, а в следующую они остекленели, исчезли в дымке укуса. Его рот касается ее запястья, и кровь стекает по ее руке.

Я допиваю свой напиток одним глотком, потому что все, о чем я могу думать, это оторвать ее руку от него и кричать «моё» во все горло.

Грейсон поворачивается ко мне лицом и кладет руку мне на бедро.

Как будто это остановило бы меня.

Маттео поворачивает голову, чтобы смотреть на меня, пока пьет из нее. Чертов засранец знает, что делает.

Почему я чувствую себя такой собственницей?

Я никогда не была ревнивой, но сейчас уродливая зеленая обезьяна сидит у меня на плече и прыгает вверх и вниз, улюлюкая и крича о том, что она трогает нашего мужчину и ей нужно отплатить за это.

Ножка стакана, который я сжимала, треснула пополам, и верхняя часть с глухим стуком упала на стол. Темные глаза Маттео вспыхнули. Он отпускает ее и выталкивает из кабинки.

Она так высоко, что приземляется на задницу.

Я сопротивляюсь желанию крикнуть «ха» во все горло.

Она для него никто. Она всего лишь еда.

Опять же, какого черта меня это волнует?

Маттео проводит пальцем по рту, собирая излишки крови, и слизывает ее с кожи языком.

В моем животе вспыхивает белая горячая ярость.

Он сделал это намеренно. Он знал, как я отреагирую. Он хотел, чтобы я отреагировала.

Я начинаю бросаться через стол, но рука Грейсона удерживает меня на месте.

— Отпусти меня.

Я все еще сжимаю нижнюю половину стакана, и он достаточно острый, что можно проткнуть кого-то.

Словно зная мои мысли, он выхватывает его из моей руки и бросает через голову. Группа вампиров поблизости шипит на него, но тихо, когда поток силы Маттео заполняет комнату.

Когда они отворачиваются, Маттео направляет свою силу на меня. У меня бегут мурашки по спине, волосы на затылке встают дыбом, а сердце учащается.

Это ужасающий вампир.

Его глаза больше не темно-карие. Они полностью черные, и он смотрит на меня, как на конфетку в ночь на Хэллоуин. Он хочет меня съесть, и я не думаю, что оргазм в условия сделки.

Но следовало бы, по крайней мере он мог бы сделать так, чтобы я кончила, прежде чем он убьет меня. Это будет справедливо.

Потом я вспомнила, что сказал Грейсон. Они не хотят меня убивать.

Они хотят меня разрушить.

Дрожь пробегает по моей спине, а губы Маттео кривятся в опасной, понимающей улыбке.

— Иди сюда.

Грейсон убирает руку с моей ноги.

Я качаю головой.

— Нет.

Я не могу полностью противостоять его команде, потому что, несмотря на мое непреклонное возражение, я медленно продвигаюсь вперед на своем сиденье. Он кладет руки на стол и наклоняется ко мне.

— Иди сюда, — рычит он, и я чувствую, как его сила давит на мою кожу. У меня почти нет желания сражаться, но я держусь за него, как за выступ на вершине темной бездны. Если я отпущу его, я упаду во тьму, и Маттео будет рядом, чтобы толкнуть меня еще глубже, преследуя меня со своей злобной улыбкой и жестокими обещаниями.

— Деметрия, иди сюда.

Вот так. Покойтесь с миром, мои сила, стойкость и мужество.

Я бесстыдно забираюсь на стол и ползу к нему. Он откидывается назад, положив руки на сиденье. Великолепный ублюдок — дерзкий сукин сын.

Когда я скатываюсь к нему на колени, его руки находят мою задницу и удерживают меня на месте.

— Это тебя разозлило, малышка?

Опустив брови я усмехаюсь

— Что ты придумал?

Его хватка на моей заднице крепчает, и он прижимает меня к своей твердой длине.

— Почему это тебя беспокоило?

Я пытаюсь переварить его слова, но мне невероятно трудно думать, когда он делает это с моим телом. Хлопнув руками ему по плечам, я пытаюсь остановить это движение, но он только ускоряет меня, толкая меня к себе и заставляя мой желудок сжиматься от потребности.

Он ловит мой вздох своими губами. Я сжимаю рот в твердую линию.

Я не буду целовать его с ее кровью во рту. Он, должно быть, понимает, потому что двигает губами по моей шее, то целуя, то кусая меня. Зарывшись пальцами в его волосы, я подчиняюсь его воле. Когда его клыки пронзают мою кожу и мой рот открывается в беззвучном крике; когда он заставляет меня кончить, я тяну его за волосы.

Тихое рычание раздается у моей шеи, там, где находится его рот. Я напрягаю свое тело, чтобы оставаться в вертикальном положении, потому что могу раствориться в его хватке. Хотя я не буду. Между нами все еще слишком много дерьма, и я не могу оправдать то, что прижимаюсь к нему.

Его язык горячий и влажный на моем горле, пока он зализывает раны. Я разжимаю пальцы, все еще сжимающие его волосы, и прислоняюсь спиной к столу. Маттео держит одну руку на моей талии, а другой вытирает рот. Он облизывает палец, и на этот раз я нахожу это невероятно сексуальным.

Помогает, что это моя кровь, а не кормилицы.

Эти темные глаза внимательно наблюдают за мной.

Он чего-то ждет? Я думала, что это он инициирует третий обмен, но он не делает никаких попыток.

Почувствовав мое замешательство, он ухмыляется.

— Ты чего-нибудь хочешь, Деми?

Неа. Я ни в коем случае не признаюсь, что хочу пить его кровь.

Он кладет ладонь мне на горло.

— Что такое, малышка?

Я прищуриваюсь и втягиваю воздух, когда он слегка сжимает мою руку.

Черт его бери.

Мы в клубе, заполненном до краев, и мне плевать, смотрят ли они. Я перевожу взгляд на толпу, но вижу, что Грейсон задернул тяжелые черные портьеры на нашей кабинке.

Когда он это сделал?

Маттео сжимает мое горло еще сильнее. Давление по-прежнему очень мягкое, учитывая его силу, и я искренне удивлена, что меня это возбуждает, потому что я никогда не была сторонником извращенного дерьма.

Здравствуйте, меня зовут Деми, и у меня пристрастие к вампирам и околосмертному опыту.

Я бросаю взгляд на него. Он выжидающе смотрит на меня.

Ах да, он задал вопрос. Вопрос, на который я не собираюсь отвечать. Я выберу бросающую вызов, а не нуждающуюся суку.

— Нельзя поднять руку и ничего с ней не сделать.

Мои ноздри раздуваются, когда он наклоняется ко мне, вдыхая свой мускусный одеколон.

— Ты хочешь, чтобы я что-нибудь сделал?

Я киваю.

Он приближает свои губы на сантиметр от моих.

— Попроси.

Когда он говорит, его губы касаются моих.

Это тест? Хочет ли он услышать, как я отчаянно хочу, чтобы он заставил меня кончить снова? Или как сильно я хочу, чтобы он отвел меня в кабинку под наблюдением Грейсона?

Я открываю рот, чтобы сказать что-нибудь язвительное, но занавеска рвется и обрывает мой ответ.

— Деми! Ты дома, — Эвелин сияет. На ней кожаный костюм, как у Женщины-кошки, а ее длинные темные волосы собраны в гладкий хвост. — Маттео, что ты делаешь с бедной девушкой? Отпусти ее, зверь.

— Я не держу её.

Эти слова побуждают меня к действию. Я соскальзываю с его колен и сажусь рядом с ним в кабинке. Игнорировать его сложно, но я ухмыляюсь Эвелин.

— Привет, Эвелин. Как дела?

Полусумасшедшая вампирша запрокидывает голову и разражается смехом.

— Как дела, — спрашивает она. Ты почти такая же сумасшедшая, как они все думают обо мне, Деми! Ты ударила этого ублюдка ножом в сердце.

В ее глазах светится гордость.

— Когда я сказала, устроить им ад, я имела в виду, чтобы ты заставила их потратиться и умолять об этой сладкой киске, но черт возьми, ты подняла мое предложение на совершенно другой уровень. Мне это нравится.

Она поднимает колено и прижимает его к бедру Грейсона. Он отодвигается, чтобы она могла сесть напротив меня. Эвелин вытягивает руки над столом и кладет ладони вверх.

Я смеюсь и морщу нос, тянусь к ней. Ее хватка крепче сжимает меня, как только наша кожа соприкасается. Ее улыбка падает, и она опускает брови над чернеющими глазами.

— Если ты когда-нибудь попробуешь заколоть моего брата, я причиню тебе непоправимую боль, понятно?

Маттео усмехается.

— Эвелин.

Ее губы снова приподнимаются, и она смотрит на него, как на маленького ангела. Ее радужная оболочка снова становится коричневой.

— Что? Она должна была знать. Я не хочу причинять ей вред, но мой сестринский долг — защищать тебя. В конце концов, я старше.

Маттео вряд ли кажется мне человеком, нуждающимся в защите.

— Ты старше?

Она снова смотрит на меня, и в этом нет и следа угрожающей злобы.

— На год, — говорит она, дерзко подмигивая. — Он всегда недоволен, когда я об этом упоминаю.

— Тебе куда-то нужно идти? — Лицо Маттео нечитабельно, но если бы мне пришлось поспорить, я бы сказал, что он скорее раздражен, чем зол.

Эвелин ухмыляется мне и отпускает мои руки.

— Вообще-то да. У меня свидание.

— В секс-клубе? — Со смехом спрашивает Грейсон, разглядывая ее наряд.

Она хмурится на него.

— Осторожно, Грей, ты мне нравишься, но это может измениться.

Он закатывает глаза.

— Ты меня не пугаешь, Эвелин. Я знаю, что за этой психотической внешностью ты большой мягкотелый человек.

Положив руку ему на плечо, она слегка пихает его и посмеивается.

— Ты смешной. — Снова повернувшись ко мне, она наклоняет голову и вздыхает. — Я так рада, что ты дома, они втроем были невыносимы в твое отсутствие, дорогая. Сделай мне одолжение?

— Попробую.

— В следующий раз, когда ты нанесешь удар одному из них, не беги. О, и ты молодец, что ударила его по яйцам.

Эвелин выбегает из кабинки.

Мы с Грейсоном переглянулись и рассмеялись. Маттео хватает Джека Грейсона и кровь и пьет, глядя на вампира поверх края.

— Что? — спрашивает Грейсон. — Это Эвелин.

Маттео хлопает стаканом.

— Пойдем, пока не появился кто-то еще и не испортил вечер.

Глава 13

Деми

К тому времени, как Маттео ведет нас к лифту, алкоголь полностью подействовал. Пить натощак, наверное, было плохой идеей. Я не ела со вчерашнего ужина.

— Ты приготовишь все к сегодняшнему вечеру?

Грейсон кивает боссу.

— Уже в процессе.

Он ускользает, оставляя меня наедине с вампиром, с которым мне не следует быть. Маттео заставляет меня хотеть делать плохие вещи. Веселые вещи, но тем не менее плохие.

Дергая меня за руку, вампир ведет меня в лифт и нажимает кнопку тридцать шестого этажа. Его номер.

Ебать.

Он не отпустил мои пальцы, поэтому я убираю руку и иду в угол лифта, надеясь на минутку подышать, не будучи окруженной его запахом. Я благодарна, что его сила спрятана, потому что я была бы пластилином в его ладонях, если бы он выпустил ее наружу.

Засунув руки в карманы темных брюк, он прислоняется к стене напротив меня. Его темно-карие глаза напряжены и сосредоточены, они скользят по моему лицу и каждой моей реакции на его близость.

— С днем рождения, — говорит он.

Я закрываю глаза. Черт побери, я забыла, что у меня день рождения. Можете ли вы винить меня? Одного их присутствия достаточно, чтобы сломить любую женщину.

— Спасибо. — Я вздыхаю и осматриваю его. — Что ты собираешься со мной сделать за то, что я зарезала Кольта?

Его голова касается стены лифта, и он смотрит на меня сверху вниз.

— Я позволю Кольту разобраться с этим.

Я хмурюсь.

— Ты не злишься?

— Я этого не говорил. — Он качает головой. — Кольту приходилось переживать вещи и похуже. Ты задела его гордость, но он опомнится.

— Ты говоришь это так, как будто я хочу, чтобы он пришел в себя.

— Разве нет? — Спрашивает он, склонив голову набок.

У меня на лбу что-то нацарапано или что-то в этом роде? Мне не нравится, что он знает, чего я хочу, даже если я об этом не говорю. Это жутко и тревожно, потому что мне придется действовать более скрытно, чем обычно.

Скрытность — это не то, в чем я хороша.

— Возможно, — признаюсь я, а затем меняю тему. — Почему ты прочитал мне книгу Ван Хельсинга?

Лифт звенит, и двери открываются. Маттео не двигается.

— Потому что это твоя история.

Я качаю головой.

— Я не понимаю тебя, Маттео. Зачем тебе учить меня этим вещам, если мы враги?

Он бросается на меня, и я задыхаюсь. Он опускает свой лоб на мой и вдыхает. Мое сердце порхает в груди, как бешеная бабочка. Мое тело не хочет ничего, кроме как прижаться к нему.

— Чувствуем ли мы себя врагами?

Двери лифта со свистом закрываются, но он не движется. Думаю, не многие вампиры встают в шесть тридцать утра.

— Нет, — шепчу я и поворачиваю голову.

Мы не чувствуем себя врагами. Он чувствуется… потрясающе. Я хочу его больше, чем следовало бы. А еще хочу Кольта и Грейсона больше, чем следовало бы. Я прирожденный убийца вампиров. Мне же не придётся перебить их всех, когда я обрету свои силы?

Это решило бы мои проблемы, но часть меня пожалела бы, что убила их навсегда.

Джерри хотел убить меня за мою связь с вампирами. Возможно, мне следовало позволить ему.

Рука Маттео лежит на моем бедре и движется к моей вершине. Он стонет, когда проводит пальцем по моему телу. Мои штаны для йоги не скрывают, насколько я мокрая.

— Хотят ли враги трахнуть друг друга?

Я прикусываю губу и подаю бедра, когда он нажимает на мой клитор.

— Иногда, — говорю я дрожащим голосом. — Гнев может привести к действительно горячему сексу.

Его пальцы движутся ко мне, и я пытаюсь удержаться от того, чтобы потереться об его руку.

Это так приятно.

— Ты ненавидишь меня, Деми?

Правда?

— Нет. — Я опускаю голову, позволяя волосам закрыть лицо.

Маттео одобрительно ворчит на мой ответ и свободной рукой хватает меня за подбородок. Он сгибает пальцы, заставляя меня встретиться с ним взглядом. Другая его рука все еще прижимается и трется о меня поверх штанов.

Я всхлипываю, когда он попадает в нужную точку. Его глаза темнеют от карих до черных, а губы кривятся в зловещей улыбке.

— Правильно, малышка. Кончи для меня.

Честно говоря, у меня эта фраза никогда не срабатывала, а с Маттео? Я сделаю все, что он прикажет в эту самую секунду. Итак, мое тело начинает дрожать в ответ. Я стону, когда он обнимает меня, и прижимаюсь к нему во второй раз за вечер. Он целует меня, когда я кончаю, глотая неловкие звуки, которые я издаю, и дразня своим языком мой. На этот раз я отвечаю на его поцелуй, ощущая в своей крови нотки меди и корицы.

Он бьет рукой по стене. Я подпрыгиваю от звука. Двери распахиваются. Он берет меня на руки, и я обхватываю его ногами за талию. Он несет меня в свою спальню и бросает на кровать. Воздух застревает у меня в горле, и сердце громко колотится.

— Не так быстро, малышка. Пора спать.

Что теперь?

Маттео вытаскивает из-под меня одеяло и накрывает им.

— Уже почти семь утра, Деми. Спи.

Его вампирская сила захватывает меня, заставляя мои глаза опустить глаза по команде.

Я пытаюсь бороться с его хваткой. Должно быть, я устала больше, чем думаю, потому что не могу собраться с силами, чтобы не закрыть их.

— Я хочу оргазма, — бормочу я, засыпая.

Он мрачно усмехается.

— Я дал тебе два.

— Это не считается.

Кровать прогибается, и я открываю глаза, глядя на Маттео. Его руки находятся по обе стороны от моей головы, он наклоняется, чтобы поцеловать меня.

— Тебе придется сказать «пожалуйста», — говорит он, отстраняясь. Прежде чем я успеваю ответить, он говорит. — Спи.

И я подчиняюсь.

Я просыпаюсь со слюной на щеке. Я сделала кокон из мягкого одеяла Маттео и чувствую, что на голове гнездо. Вампира нигде не видно, и я не могу сказать, что разочарована.

Мне нужно время, чтобы прийти в себя после всего.

И под всем я имею в виду оргазмы. Я теперь по-настоящему облажалась. Маттео никогда не сдастся. Он спросил, ненавижу ли я его, и я сказала ему правду.

Прикусив зубами нижнюю губу, я падаю лицом в простыню и хнычу от разочарования.

— Что, черт возьми, я натворила?

— Я не скажу Маттео, что ты проснулась, ненавидя себя.

Голос Грейсона пугает меня, я вскрикиваю, скатываюсь с кровати и кучей приземляюсь на пол.

Он смеется.

Я проклинаю.

— Небольшое предупреждение было бы неплохо.

Кровать трясется, и голова Грейсона высовывается из-за края. Его губы растягиваются в чертовски очаровательной улыбке, и я не могу удержаться от смеха. Я хлопаю себя по лбу.

— Это худший день рождения на свете.

— Лгунья, — дразнит он.

Я смотрю на него и сажусь, сдергивая с себя одеяло.

— Мне нужен душ.

— Это точно.

— Заткнись, клыкастый.

Грейсон лежит на кровати, положив свою голову на уровень моей.

— Ты такая милая по утрам.

— Сейчас три семнадцать дня, — говорю я, взглянув на прикроватные часы.

Он пожимает плечами.

— Когда проснулась, тогда и утро.

Я оглядываю комнату. Оставался ли Маттео со мной, пока я спала? Я ничего не помню после того, как он приказал мне спать.

Мои силы не могут прийти так быстро.

Я покажу ему, куда он может засунуть свою глупую вампирскую навязчивость.

— У Маттео было несколько дел, поэтому он оставил меня на страже. Я принес тебе кое-что из твоих вещей.

Прищурив глаза, я встаю и кладу руки на бедра, делая шаг ближе.

— Почему ты играешь хорошего полицейского?

Он становится на колени и хватает меня, прижимая к себе и прижимаясь ртом к моей шее. Я постанываю, когда он меня кусает, ненавижу, насколько мне это нравится.

Я наркоманка, как Лекси?

Через несколько секунд Грейсон отстраняется, ухмыляясь ошеломленному выражению моего лица.

— Видишь, я тоже могу сыграть плохого полицейского.

Я издеваюсь.

— Ты худший из всех, ты знаешь это?

Он сводит брови.

— Я? Почему?

— Потому что ты чертовски обаятелен и иногда заставляешь меня забыть, кто ты.

— И это плохо?

Я отвожу взгляд.

— Несомненно.

Он поднимается с кровати и позволяет мне отойти. Когда я оглядываюсь на него, я замечаю, что на нем серые спортивные штаны.

— Видишь? Это дерьмо должно быть незаконным.

Грейсон смотрит вниз, слегка двигая бедрами.

Господи, помилуй, клянусь, я видел, как он двигался.

— Мне нужно принять душ.

Я закрываю глаза руками, стараясь не видеть очертания члена Грейсона, чтобы иметь возможность здраво мыслить.

Эти вампиры дурманят мой мозг.

— Твои вещи в гостиной.

— Спасибо.

Я убегаю из спальни и Грейсона. Чертовски рано, чтобы вампир оттрахал меня по полной программе.

Неужели?

Я проклинаю эту мысль. Мне есть на чем сосредоточиться, например, на подготовке к своему дню рождения. Это всего лишь шесть часов ожидания. Мне нужен кофе, еда, может быть, еще перекус и немного времени в одиночестве до девяти тридцати.

Спать с Грейсоном можно будет только после того, как я получу свои силы.

Он выходит из спальни, и как по команде, ткань свитера задирается во всех нужных местах, чтобы показать мне, насколько он большой…

— Нет, — говорю я вслух.

— Что? — спрашивает он, его губы расплываются в отстраненной улыбке.

Засранец.

— Ничего, я собираюсь принять душ.

Я хватаю сумку, которую он принес для меня, и выхожу из комнаты, не обращая внимания на то, как у меня сжимается живот, когда он встает на моем пути, поэтому мне приходится пройти мимо него.

Он вдыхает, и я ускоряю темп.

— Я не против помочь тебе, — кричит он в мою быстро удаляющуюся спину.

Я игнорирую его, потому что этот ублюдок точно знает, чего я хочу.

— Я справлюсь, — говорю я и закрываю дверь в главную ванную Маттео. — Соберись, Деми. Ты не можешь трахать все, что ходит.

— Почему нет? — кричит Грейсон из гостиной.

Хороший чертов вопрос.

Я рычу и срываю с себя одежду, швыряя ее на пол с большей силой, чем необходимо.

Маттео уже усложнил мне жизнь. Если прибавить к этому Джерри, который хочет меня убить, Кольта, который злится на меня, и Грейсона предлагает себя на блюдечке, то все становится просто неуправляемым.

Перво-наперво. Готовлюсь к своему часу рождения.

Я могу беспокоиться о горящей помойке, которой является моя жизнь позже.

Глава 14

Деми

Грейсон ждет на диване, когда я закончу. Его голубые глаза скользят по моему телу, и я борюсь с самодовольной ухмылкой. Да, он специально выбрал этот наряд. Обычно я бы раскритиковала его за это, но сегодня мой день рождения. Если захочу, я могу надеть это облегающее красное платье. Меня действительно убивают каблуки. Я виню в них Эвелин, на четырехдюймовых туфлях написано ее имя.

Грейсон не особо набрал косметики, поэтому мне пришлось воспользоваться только тушью и темно-сливовой помадой. У меня также не было времени завить волосы, поэтому я высушила их феном и решила, что и так сойдет. Я провожу пальцами по мягким прядям, накручиваю прядь вокруг пальца и одариваю его знойным взглядом.

— Ну. Как я выгляжу?

В одну секунду он лежит на диване, в следующую моя спина врезается в подушки, а его тело прижимается к моему. Он улыбается, эти острые клыки насмехаются надо мной.

— Достаточно хорошо, чтобы поесть.

— Тебе лучше не портить мою прическу, — говорю я, прищурившись. — Ты об этом пожалеешь.

Его глаза ярко-голубые, но между более темными цветами радужной оболочки вплетаются маленькие желтые нити.

— Хотя мне бы хотелось это проверить, — он прижимается бедрами к моим, и я могу почувствовать, насколько ему нравится этот наряд, — но у меня есть для тебя сюрприз.

— Понравится ли мне этот сюрприз?

Он хмурится.

— Разве сюрпризы не должны быть веселыми?

— Обычно так и есть, но я никогда не знаю, чего ожидать от вас, вампиров.

Наклонившись, он трется своим носом о мой и быстро целует меня.

— Пойдем.

Грейсон спрыгивает с меня и хватает, прежде чем побежать. Я хватаюсь за живот.

Если он заставит меня блевануть, я убью его.

Грейсон

Я отвёз Деми к ее дому. Ей нужно время, чтобы прийти в себя, прежде чем оглянуться вокруг и осмотреть окрестности. Когда она понимает, где мы находимся, она хмурится.

— Что мы здесь делаем?

Не обращая внимания на вопрос, я поднимаюсь по лестнице к ее квартире. Она фыркает.

— Тебе действительно следовало позволить мне переобуться, — ворчит она.

Я нервничаю из-за того, что грядет, несмотря на то, что мне уже сотни лет. Я как чертов подросток на первом свидании.

Деми еще этого не осознает, но быстро влюбляется в Маттео. Я чувствую ее волнение из-за того, что она сделала с Кольтом. Даже после того, как его зарезали, этот ублюдок опережает меня на световые годы. Однако мой сюрприз должно это исправить. Притяжение Деми ко мне неоспоримо. Я хочу, чтобы ей было трудно забыть обо мне, когда она с ними. Если у меня есть хоть какой-то шанс стать частью ее жизни так, как я хочу, мне нужно поработать над этим.

Я останавливаюсь у ее двери и жду, пока она догонит меня. Щеки маленькой Охотницы порозовели, и она тяжело дышит. Как только она получит свои суперсилы, она больше даже не заметит лестницу.

— Грейсон… — начинает она, но я прерываю ее.

— Считай это первой частью прошения о прощении.

Ее рот закрывается, а глаза расширяются. Она этого не ожидала.

Хорошо.

Вся эта неожиданность пока идет хорошо.

— Ты не можешь оставаться долго, и я позаботился о том, чтобы они это знали, но я оставлю тебя там на час или около того.

— Я не понимаю.

Между ее бровями большая складка.

Я ухмыляюсь ей, открываю дверь и заталкиваю ее внутрь.

Три, два, один.

— Сюрприз!

Деми

Мое сердце вырывается из груди, и я падаю на пол замертво.

Или, по крайней мере, это то, на что это похоже.

На самом деле я хлопаю рукой по горлу и визжу, когда вспыхивает свет, а Лекси и несколько моих близких друзей выскакивают и кричат.

— Сюрприз!

— Иисус, гребаный, Христос, Лекс!

Она хихикает.

— С днем рождения, детка! Ты же не думала, что мы забудем, не так ли?

Лекси хорошо выглядит. Намного лучше, чем в последний раз, когда я видела ее. Ее лицо покраснело от волнения и, возможно, от пива, которое она держит, и, самое главное, она не кричит, чтобы ее укусил вампир.

Кира кладет руку мне на плечо и ведет на кухню. Ее вьющиеся рыжие волосы касаются моей головы.

— У нас есть все, что тебе нравится. Твоё любимое мороженое, тройной шоколадный торт с малиновой начинкой, шоколадный пирог, печенье…

Она продолжает перечислять все мои любимые десерты. Я осматриваю маленькую кухню. Лекси, Кира, Натали и Эми. Грейсон каким-то образом пригласил на импровизированную вечеринку по случаю дня рождения моих четырех самых близких друзей. Наверное, он их заставил.

От мысли о Грейсоне рядом с Лекси у меня сжимается горло. Я еще раз бросаю на нее взгляд и вздыхаю с облегчением, когда не вижу в ее глазах ни следов укусов, ни следов этой сумасшедшей потребности.

Кира трясет меня за плечи.

— Чего ты хочешь в первую очередь?

Я улыбаюсь ей.

— Зачем выбирать, детка? Я хочу каждого по одному.

Она улюлюкает и трясет бедрами.

— Это моя сучка. Пойдем!

Мы все хватаем по тарелке, полной десертов. Я осторожна со словами, когда мы шутим и разговариваем, потому что Грейсон принудил их к этому. Они понятия не имеют, что меня не было несколько недель, и, вероятно, не вспомнят об этом, когда мы закончим.

Однако я рада быть сегодня с ними. Я не осознавала, насколько мне нужен привычный комфорт моих друзей, пока они не бросились на меня. Единственное, что могло бы сделать этот день еще лучше, — это увидеться с мамой и папой.

Слезы затуманивают мое зрение, но я быстро их смахиваю.

Это праздник, блин.

Сегодняшний вечер для меня. Я буду наслаждаться каждым моментом этого, пока смогу. Кто знает, когда я увижу их снова?

Глава 15

Грейсон

В итоге я даю Деми около двух часов и иду за машиной. Принуждение, которое я использовал, должно начаться в шесть. Девушки уйдут, хочет ли Деми, чтобы они остались или нет. Они вернутся к своей жизни и забудут о том, что произошло, и всякий раз, когда они увидят что-то, что напомнит им о Деми, их разум повернет их в другом направлении.

Я не стер память о ней из их голов, я просто сделал невозможным доступ к ней. Это единственный способ гарантировать, что они не попытаются найти ее, как это сделала Лекси, и не превратятся в кормилиц. Таким образом, я также могу назначить с ними будущие встречи, когда Деми станет одиноко. Я признаю, что это не лучшее решение, но оно работает.

Ради Лекси я остаюсь в машине, когда вечеринка заканчивается, и они все вместе выходят на улицу. Ее желание быть укушенной почти противодействовало моему принуждению. Я не хочу рисковать, чтобы она снова увидела меня, потому что, хотя её разум может не осознавать кто я такой, её тело понимает. Химическая реакция, которую создает мое присутствие, вызовет проблемы.

Сегодня вечером у меня нет времени на проблемы.

Маттео ожидает, что Деми вернется в час своего рождения. Сейчас у нас достаточно времени, хотя я знаю, что Деми понадобится некоторое время, чтобы прийти в себя после встречи с друзьями и осознания того, что поддерживать с ними контакт в дальнейшем будет сложно.

Они обнимаются, и Деми начинает плакать. Я слышу, как ее друзья смеются и говорят ей, как сильно они ее любят. Она улыбается слезящимися глазами, и они снова обнимаются. Один за другим они уходят. Она смотрит, как они уходят, вытирая лицо ладонями, чтобы смахнуть слезы.

Деми поворачивается, и ее глаза тут же ищут меня. Ей требуется мгновение, и она видит внедорожник. Прикрывая глаза от солнца, маленькая Охотница одаривает меня захватывающей улыбкой. Это первый раз, когда она не позволяет выплеснуться ни грамму своей ненависти. Она счастлива.

Моя работа на сегодня закончена.

Деми

Я забираюсь во внедорожник и улыбаюсь Грейсону.

— Спасибо.

Я сдергиваю каблуки. Я сняла их на вечеринке, но ноги уже свело судорогой от того, какие они высокие.

Его губы медленно поднимаются вверх.

— Тебе было весело?

Его сюрприз был таким неожиданным. Это было идеально.

— Да, мне было очень весело.

Меня накрывает новая волна печали. Я вздыхаю и откидываюсь на сидении, глядя в окно.

Почувствовав мое желание помолчать, Грейсон включает атмосферную электронную музыку и едет. Через сорок минут мы уже в гараже. Наверное, я веду себя неблагодарной сукой, ведь он — единственная причина, по которой я могу видеться с друзьями, но меня это не волнует.

Мне разрешено грустить. Мне разрешено злиться на них. Знание того, что Мария появилась бы и перевернула мою жизнь, в любом случае не делает лучше то, что сделали они. Грейсон первый, кто приложил реальные усилия, чтобы добиться моего прощения.

Он паркет машину.

— Хочешь, я отнесу тебя в твою квартиру?

Либо так, либо столкнуться с потенциальной встречей с Алиссой или Эвелин. Они обе мне нравятся, не поймите меня неправильно, но мне нужно немного побыть в одиночестве, чтобы расслабиться перед рождением.

— Мне бы этого хотелось, — говорю я.

Грейсон за полсекунды отстегнул меня и умчался. Он поставил меня на полметра возле моей квартиры и протянул мне мои туфли. Учитывая его сверхскорость, я не удивлена, что не заметила, как он их схватил. Отпирая дверь, он толкает ее и дает мне ключ-карту.

— Я буду здесь, если тебе что-нибудь понадобится.

Я направляюсь внутрь, но останавливаюсь и оглядываюсь через плечо. Его голубые глаза смотрят на мою задницу, и он медленно поднимает взгляд, чтобы встретиться с моим, не стыдясь и не смущаясь того, что его поймали.

— Почему ты такой милый?

— Я всегда был таким. Ты была слишком злобной, чтобы осознать это. — Вампир подмигивает.

— Можешь ли ты винить меня в этом? — спрашиваю я, полностью оборачиваясь.

Грейсон наклоняет голову.

— Нет, я не виню тебя, Деми. На твоем месте я, наверное, поступил бы хуже.

— Ну, по крайней мере, у одного из вас есть здравый смысл, — бормочу я и роняю туфли на пол. — Увидимся через несколько часов?

Он проверяет свои часы.

— Я постучу в восемь сорок пять. Маттео приготовил для тебя кое-что.

— Спасибо.

Грейсон еще раз улыбается мне и закрывает дверь.

Резкое дыхание покидает мои губы. Двадцать пять лет — утомительный возраст.

Ровно в восемь сорок четыре я открываю дверь. Рука Грейсона поднята, как будто он ждал момента, чтобы постучать. Он опускает руку и печально улыбается мне.

— Ты переоделась.

Я смотрю на свои леггинсы и длинный свитер.

— Платье было красивым, но если мне предстоит мучительная боль, я бы предпочла не показывать свою вагину.

Он издает драматически печальный вздох.

— Многое бы отдал, чтобы увидеть это.

Ударив его по груди, я отталкиваю его, чтобы закрыть дверь.

— Твое время придет, Грейсон. Немного терпения еще не убило вампира. Не так ли?

— Эй, эй, эй. Мое время придет? Ты уже все запланировала или что-то в этом роде? — спрашивает он, игнорируя мой небрежный вопрос.

Мы идем к лифту, и я передаю ему ключ. Я не взяла с собой сумочку, а в моих леггинсах нет карманов.

— Конечно, я этого не планировала, но тебе не кажется, что секс между нами — это само собой разумеющееся?

Его глаза расширяются, и он смотрит на меня, как на очаровательное произведение искусства. Я нажимаю кнопку вызова и проверяю свой пучок, чтобы убедиться, что он все ещё на месте.

Когда он не перестает смотреть, я скрещиваю руки на груди и пристально смотрю на него.

— Что?

При прибытии лифт издает звук, и мы заходим внутрь. Грейсон нажимает кнопку крыши и кладет руку мне на плечо, притягивая меня ближе.

— Тебе понравился мой подарок.

— Возможно, но это не значит, что я тебя простила, — ворчу я.

Это только делает его улыбку шире. Может быть, он сумасшедший.

— Но ты близко. Скажи мне, что еще я могу для тебя сделать? Я сделаю что угодно… ну, может быть, не все. Я не буду убивать Маттео или Кольта.

Я фыркаю.

— Я сделаю это сама.

Он щурит глаза.

— Тигрица…

Двери открываются, и Эвелин вытаскивает меня из лифта, один из ее ногтей царапает мою руку и течет кровь. Она облизывает рану, и я отталкиваю ее лоб.

— Фу, Эвелин, прекрати это. Достаточно ужасно, когда твой брат делает это.

Она смеется.

— О, ты такая дерзкая, Деми. Я чинила то, что сломала, — говорит она и отпускает мое запястье. — Я не хотела, чтобы ты истекала кровью.

— Все в порядке, — говорю я, оглядывая крышу, которую они оформили к часу моего рождения, когда она уходит.

Черная прозрачная ткань накинута на беседку. Под навесом конструкции лежит простая кровать из подушек. Вокруг кокона безопасности — так я его назвала — стоят свечи, благовония, стол с тазом и полотенцами рядом с ним.

— Кто умирает? — Я в шутку говорю Грейсону.

Он рассматривает сцену.

— Маттео хотел, чтобы тебе было удобно. Он рассказал нам, чего ожидать, или, по крайней мере, что он читал о том, чего ожидать. Это был его способ помочь тебе расслабиться.

Я ценю это, но, честно говоря, это похоже на то, что можно приготовить для человека, который вот-вот умрет. Все-таки он попробовал, поэтому не озвучиваю свои мысли. Это все, что у меня сейчас есть. Мне бы хотелось, чтобы Зена или Тайра были здесь и помогли мне; из всех Охотников, которых я встречала, они мне нравились больше всего.

Кстати о вампирах. Маттео ждет с Эвелин и Кольтом возле небольшого бара рядом с беседкой. Я подхожу к ним, всю дорогу чувствуя Грейсона за своей спиной.

— Ты забыл попкорн, — язвительно говорю я.

Губы Кольта дергаются, и мне приходится заставить себя отвести взгляд. Мы еще не разговаривали. Маттео протягивает мне напиток, и я выплевываю его обратно, внутренне крича, когда понимаю, что это вода, а не водка.

— После того, как ты получишь свои силы, ты сможешь выпить весь алкоголь.

Я хмурюсь и возвращаю ему стакан, — Вы все собираетесь остаться здесь?

Маттео игнорирует мой вопрос и достает телефон. Он подносит его к уху после того, как набирает номер.

— Она здесь. — Затем он вешает трубку.

Ужас скручивается у меня в животе, и я переношу вес на подушечки пальцев, готовясь сражаться изо всех сил.

— Маттео, ты пугаешь Деми. Объяснись, клоун, — Эвелин тыкает его.

Окинув меня своим темным взглядом, Маттео ставит стакан. Янтарная жидкость растекается, оставляя после себя легкий слой красной пленки. Кровь по-старомодному.

— Я пригласил…

Я разворачиваюсь, когда слышу два удара, за которыми следует звук молнии. На крышу спускаются две фигуры, полностью одетые в черное.

— Какого черта? — Я бормочу вопрос про себя.

— …твою мать, — заканчивает Маттео.

Ох, черт возьми. Он пригласил Марию?

И действительно, когда фигуры срывают маски, я вижу знакомую кучку темных волос Марии и элегантный пучок светло-каштановых волос Николь.

— Я не думаю, что ей понравится этот сюрприз, — бормочет Эвелин.

Я бросаю раздраженный взгляд в ее сторону. Ее комментарий — это то, в чем данная ситуация не нуждается. Она ухмыляется мне, в ее темных глазах нет ни грамма извинения.

— Прибытие через пять, четыре, три, два, один.

Качая ей головой, я закрываю глаза и поворачиваюсь к Марии и Николь. Они настороженно смотрят на вампиров.

— Ты забыла торт, — говорю я.

Сменить тему, сменить срочно, сменить немедленно.

Лицо Марии морщится, когда комментарий доходит до сознания. Думаю, мои чувства вины стали слишком острыми.

Николь хмурится.

— Это была шутка, Мария.

Лицо Охотницы быстро меняется, скрывая все ее уязвимости и страх быть ужасной матерью.

Новость: так и есть. Честно говоря, ей лучше принять себя такой, какая она есть, чем корить себя за то, что она не мама.

— Деми, — Николь поворачивается ко мне. — Знаешь, что происходит?

Я киваю.

— Я немного читала об этом, и некоторые другие Охотники рассказали о своем опыте.

Она кивает.

— Хорошо. Важно помнить, что любая боль мимолетна, и каждый Охотник переживает пробуждение своей силы по-разному. Когда она придет, ты будешь невероятно сильной, сила выровняется в течение следующих нескольких дней, но до тех пор ты будешь намного сильнее, чем твоя мать или я.

— Наконец-то хорошие новости.

Грейсон подталкивает меня.

Упс. Я сказала это вслух.

К счастью для меня, Николь и Мария, кажется, знают меня не так хорошо, как вампиры. Они ничего не понимают.

Как мило.

Николь начинает объяснять некоторые ощущения, которые я могу испытывать, но я ее не слушаю. Я сосредоточена на своем новом плане.

Это будет удивительно жестоко.

Взгляд Кольта прикован ко мне. Я поднимаю глаза, чтобы встретиться с его. Он щурится на меня и говорит «Не делай этого».

— Сейчас девять пятнадцать, — говорит Эвелин, прерывая разглагольствования Николь о том, чего ожидать.

А это значит, что осталось всего шестнадцать минут до того, как я убью их всех.

Глава 16

Деми

Проходит семнадцать минут, и ничего не происходит. Я пристально смотрю на Марию, когда она высовывает голову из-за штор, чтобы проверить, как я. Она замечает этот взгляд и отворачивается.

Мне бы очень хотелось, чтобы Маттео спросил меня, прежде чем приглашать ее. Николь терпеливо сидит на краю подушки. Я ценю, что она здесь и не заставляет меня говорить. Вампиры тихо разговаривают друг с другом. Стиснув зубы, когда Грейсон смотрит на меня в десятый раз, я напоминаю себе, что нужно расслабиться.

— Был ли когда-нибудь охотник, рожденный без способностей?

Николь поворачивается ко мне. На ее лице нет ни одной морщинки беспокойства.

Наверное, все в порядке.

— Нет, все рожденные от родословной Охотников получили свои силы. Время не точное. Возможно, ты родилась через несколько минут после девяти тридцати, или, может быть, из-за небольшого смещения времени за эти годы часы не синхронизировались.

Я скрещиваю руки на груди. Сквозь прозрачную занавеску и рейки беседки я вижу ночное небо. Сан-Франциско настолько яркий, что я обычно не вижу звезд. Однако здесь я вижу несколько. Я сосредотачиваюсь на них и несколько раз вдыхаю и выдыхаю, пытаясь успокоить нарастающую вспышку раздражения.

Я ненавижу ждать, ох.

Что-то покалывает глубоко в моем животе. Затем это ощущение нарастает, медленно двигаясь и вибрируя по всему моему телу.

Ох черт. Я задыхаюсь, когда покалывание превращается в миллион иголок, пронзающих мою кожу одновременно.

Я думаю, время пришло.

Какого черта люди делают иглоукалывание? Это ужасно.

Легкий укол превращается в поток боли. Маленькие иглы превращаются в гигантские кинжалы, пронзающие мою кожу.

Николь подползает ко мне, когда я хнычу, а Мария врывается в кокон безопасности.

Я не вижу их, потому что мои глаза закрыты, но я чувствую, как вампиры приближаются.

— Начинается, — говорит им Николь.

Только начинается? Господи, это уже ужасно.

— Сколько? — спрашиваю я сквозь стиснутые зубы.

Ладонь Марии ласкает мою щеку.

— Если ты будешь бороться с этим, это займет больше времени. Тебе нужно расслабиться.

Я съеживаюсь от ее прикосновений. Если она ожидает, что я расслаблюсь, ей нужно исчезнуть. Или хотя бы перестань меня трогать. Я могу игнорировать ее, если она не прикасается ко мне.

Когда она перестаёт тянуться ко мне, я заставляю мышцы разжаться и растворяться в мягкой кровати, на которой лежу. Это трудно сделать, потому что я чувствую, что меня вот-вот разорвёт. Чем больше я расслабляюсь, тем меньше болит, поэтому я продолжаю представлять, как превращаюсь в лужицу, воображая, что я час интенсивно занималась йогой и нахожусь в финальной шавасане.

— Хорошо, очень хорошо, — говорит Николь.

Мария все еще сидит рядом со мной. Она не разговаривает, слава богу. Ее присутствие не совсем нежелательно. Приятно иметь рядом человека, который уже сталкивался с этим.

Ощущение, будто мне в грудь вбивают шип. Я выгибаю спину и хватаюсь за ткань. Мой рот открыт, но кричать слишком больно.

— В чем дело? — Кольт задает вопрос Охотникам.

— Все в порядке, — успокаивает его Мария.

Я кричу, когда боль эхом разносится по всему моему телу.

— Это нехорошо, — шипит он им.

— Отойди, — говорит Маттео, его командный голос окутывает меня. Я не чувствую нормальной тяги делать то, что он говорит.

Слишком много агонии. Так много.

Мои глаза щиплет от слез.

Подушки ощущаются как огонь на моей коже.

Странное, жалкое мяуканье вырывается из моего рта.

— Хорошо, Деми. Расслабься. У тебя все отлично.

Ободряющие слова Николь гремят в моем мозгу, как будто у нее есть мегафон и она кричит мне на ухо.

— Больно, — успеваю выдавить я.

— Я знаю детка. — Голос Марии мягкий и грустный. Мне хочется ударить ее за то, что она меня так назвала, но мои руки слишком тяжелые.

— О, черт возьми, — кричу я, когда боль возрастает с десяти до тысячи.

Ослепительный белый свет вспыхивает перед глазами, прежде чем все становится черным.

— С ней все будет в порядке, — говорит Николь, когда я просыпаюсь.

Все происходит мгновенно, как будто каждый нерв в моем теле запускается. Мои глаза резко открываются, мое зрение сосредоточивается на окружающих меня людях.

Мария и Николь внутри кокона.

Вампиры снаружи.

Надо мной в замедленной съемке пролетает муха.

— Деми, — Мария произносит мое имя, но звучит так, будто она в замедленной съемке.

Пришло время нанести удар.

Я скатываюсь в клубок, затем выбрасываю ноги вперед, приземляюсь на корточки и остаюсь там на секунду, прежде чем броситься на нее. Я ломаю ей шею одним резким поворотом. Глаза Николь едва расширились, когда я подошла к ней.

Она не сделала мне ничего плохого, но если я собираюсь убить их всех, ей нужно быть следующей. После Маттео она здесь самая сильная.

Тело Николь плюхается на подушки рядом с телом Марии. Я делаю сальто вперед из кокона безопасности, ухмыляясь, когда вампиры разбегаются, как испуганные ягнята.

Грейсон успокаивающе поднимает руки.

Маттео пытается воспользоваться вампирской скоростью передо мной.

Неправильный ход.

Я наношу апперкот, попадая ему в челюсть как раз в нужное место. Он вскидывает голову, и я с хохотом кручусь и пинаю его с разворота, прежде чем использовать свою новую сверхскорость, чтобы обогнать его и сломать ему шею.

Один проиграл, осталось три.

— Полегче, Тигрица, — говорит Грейсон, ухмыляясь мне, как будто он развлекается.

Я моргаю, глядя на него. Разминаю шею, затем расширяю глаза, изображая удивление.

— Что это такое? — спрашиваю я, указывая ему за спину.

Идиот смотрит.

Кольт слишком медленный, чтобы остановить меня. Мир размывается, когда я бегу. Я врезаюсь в Грейсона, пока он пытается понять, что меня напугало. Я не трачу время на то, чтобы ударить его. Его шея хрустит так же легко, как и у тех, кто был до него.

Я уклоняюсь от Кольта и бегу к другому вампиру.

Эвелин сидит своей счастливой задницей на стойке и болеет за меня.

— Дайте мне Д! Дайте мне Е! Дайте мне М! Дайте мне И! Что это значит?

— Деми, — шепчу я ей на ухо.

— Боги, какая ты быстрая. — Она сжимает грудь так, словно я довела ее до сердечного приступа.

Я касаюсь носом её лица.

— Ты получаешь пропуск.

Я встаю и делаю сальто с барной стойки.

— Я тебе нравлюсь, я тебе действительно нравлюсь!

Когда она выкрикивает последнюю часть, ее голос повышается на десять октав.

Кольт наблюдает за мной своими трагически настороженными зелеными глазами с соседней крыши. Он исчез с места происшествия.

Он напуган?

Я бегу за ним, легко перепрыгивая через пропасть. Я останавливаюсь в двух дюймах от него, дыша ему в губы.

У него перехватывает дыхание.

— У тебя красные глаза.

Наклонив голову, я смотрю на него сквозь ресницы. Остальные скоро очнутся полностью исцеленными.

— Хочешь потанцевать?

Он качает головой.

— Я не хочу с тобой драться.

Я кладу руку ему на горло и притягиваю его губы к своим. Он выдыхает, и его язык высовывается. Он пытается сократить расстояние между нами, но я отталкиваю его обратно в стену.

Затем я набрасываюсь, обхватив его ногами. Он ворчит от моего неожиданного веса.

— Я не буду извиняться, — говорю я ему, соединяя пальцы на его шее.

— Я этого не жду. Я это заслужил.

Улыбка — улыбка счастья, а не психотической убийственной ярости, тянет мои губы.

— Я знала, что ты мне подходишь.

Затем я целую его без остановки. Его пальцы впиваются в мою задницу, и он рычит, когда я прикусываю его нижнюю губу. Мой мир вращается, когда он меняет положение, и я прижимаюсь к стене. Он запускает одну руку мне в волосы и дергает мою шею в сторону, отрывая мои губы от своих.

Укус ожидаем, и, если быть до конца откровенной, я чертовски этого хочу. Его клыки пронзают мою плоть, причиняя сильную боль. Я прижимаюсь к нему бедрами и ободряюще стону.

Черт, это приятно.

Неудивительно, что кормилицы становятся зависимыми.

Он отрывает зубы от моей шеи и целует меня, сжимая губы до синяков. Моя кровь на его языке имеет вкус меди и корицы.

Мне это нравится.

Его рука отпускает мои волосы и он режется маленьким ножом. Я без колебаний принимаю то, что он мне предлагает. Мои губы прижимаются к его шее и ласкают рану.

Это безумие.

Я безнадежно потеряна в безумии.

Мне не следовало бы связывать себя с ними, но я хочу. Бороться не стоит, особенно когда это чертовски приятно. Кровь вампира похожа на брызги на замороженном кексе. Сахар поверх сахара поверх сахара. Мои сверхспособности, прилив от его укуса и сокрушительная волна временной силы, которую я получаю от питья его крови, отправляют мое тело в небытие.

Мой желудок сжимается, а сердце трепещет. Он отрывает мою голову от своей шеи и снова целует меня, хотя на этот раз это делается нежно.

— Ты уже, черт возьми, закончила? — Сердитый голос Марии прерывает наш момент.

Я улыбаюсь ему в губы и издаю тихий смешок, который могут услышать только вампиры.

— Ты сумасшедшая, — шепчет он, снова целуя меня, прежде чем отстраниться и оглянуться через плечо.

Я смотрю вместе с ним и вижу, что они все исцелились и проснулись. Маттео и Грейсон выглядят расстроенными. Мария и Николь выглядят совершенно разъяренными.

— Привет, — говорю я, махая им рукой. — Хорошо спалось?

Глава 17

Маттео

Деми вжалась в Кольта, как будто он гребаное одеяло, и она в двух вздохах от того, чтобы замерзнуть насмерть. Я ожидал, что она выместит на мне свой гнев, как только обретет свои силы. Но я не ожидал, что она сломает мне шею.

Опять же, я должен знать, что с Деми невозможно предсказать, что она сделает.

Она отделяется от Кольта и подходит к Николь, выглядя несколько застенчиво, но все еще улыбаясь.

— Мне очень жаль, Николь. Из всех здесь присутствующих ты этого не заслужила.

У Николь образ, способный растопить лед, но на Деми это не действует.

— Извинения приняты.

Деми начинает говорить, но Николь продолжает прежде, чем она успевает.

— Ты должна знать, что в следующий раз будет не так легко. Теперь ты сильнее, но как только твои силы стабилизируются, тебе придется усердно работать, чтобы превзойти меня или твою мать. У нас были годы тренировок.

Улыбка сходит с губ маленькой Охотницы, и она кивает. Николь сумела отрезвить ее своими словами. Мне бы хотелось оказать на нее такое же влияние, это избавило бы меня от многих моментов боли.

У меня есть план, как это исправить.

— Я буду усердно тренироваться.

Я никогда не видел, чтобы Деми проявляла уважение, но то, как она смотрит на Николь, напоминает именно эту эмоцию.

Николь раскрывает руки, и Деми принимает их.

— Я знаю, что ты это сделаешь. Устрой им ад, Деми.

Она смеется.

— Почему все продолжают мне это говорить?

— Наверное, потому что они этого заслуживают, — бормочет Эвелин, приближаясь.

От моего внимания не ускользнуло, что она осталась невредимой. Я не уверен, стоит ли мне обижаться или радоваться, что она не причинила вреда Деми. Опять же, она угрожала расправой только в том случае, если Охотник нанесет мне удар. Свернуть мне шею — совсем другое дело. Тем не менее, Эвелин, должно быть, очень нравится, что она позволила чему-то подобному ускользнуть без возмездия.

Кажется, Деметрии моя сестра тоже нравится. Возможно, я смогу использовать эти отношения в своих интересах. Я не люблю проигрывать.

Даже Кольту и Грейсону.

Что я могу сказать? Я плохой спортсмен и планирую сначала завоевать сердце Деми.

Деми

Николь и Мария уходят через некоторое время после того, как я извиняюсь перед Николь. Ее слова застревают у меня в голове, и я размышляю над ними, лежа в постели.

Усердно тренироваться.

Моя сила не может преодолеть годы тренировок.

Она права. Я знаю это по своим боевым навыкам, но эти уроки не имеют ничего общего с тем типом тренировок, которые мне нужны. Я узнала об этом в комплексе, когда встретила Мака и увидела, чему он учит своих учеников. Грейсон и Кольт могут научить меня оружию, я в этом уверена. Единственное, чему я не знаю, как научиться, не отправляясь на охоту, — это убивать.

Не временно, как сегодня вечером.

Волк, которого я убила в переулке, был счастливой случайностью.

Мне нужно научиться целенаправленно убивать, не колеблясь. Как мне попросить об этом, чтобы не показаться сумасшедшей?

Привет, Маттео. Можешь ли ты высадить меня недалеко от центра города, чтобы я могла поохотиться на кучку вампиров и волков, и попрактиковаться в их расчленении и сжигании их тел?

Да, это пройдет отлично. Тем более, что он хозяин города. Конечно, он известен как босс Кровавой мафии, но по сути он повелитель всех вампиров Сан-Франциско. Я мало что знаю об иерархии вампиров. и теперь, когда я полноценный Охотник, я не уверена, что он мне расскажет.

— Почему ты все еще не спишь? — динамик потрескивает от звуков, проходящих через него.

Я смотрю на потолок. Как я забыла про домофон?

— Почему ты?

— Вампир, помнишь? — слова Маттео наполнены смехом.

— Неважно. Почему ты смотришь на меня?

— Может быть, мне нравится наблюдать за тобой.

Вздохнув, я перекатываюсь на бок и закутываюсь в одеяло.

— Тебе кто-нибудь когда-нибудь говорил, что ты подонок?

Динамик трещит.

— Не в лицо.

Знание того, что я единственная, кто достаточно смела, чтобы рассказать ему, как это происходит, делает меня счастливой.

— В любое время, когда тебе понадобится это услышать, дай мне знать, босс.

Белый шум домофона стихает, и я глубже погружаюсь в кровать. Может быть, он позволит мне поспать. Не то чтобы в этом здании кто-то мог спать под шум. Мой улучшенный слух создает впечатление, будто в моей гостиной топочут слоны, а дверь в спальню хлопает, хотя на самом деле эти звуки находятся гораздо дальше.

Я стону, когда слышу еще один стук в дверь, и накидываю подушку на голову, пытаясь заблокировать все это. Мой позвоночник покалывает, и шаги, звучащие как молния, эхом раздаются в моем сознании.

Эти громче, чем все остальные.

Сбросив подушку, я встаю с кровати и хватаюсь за нож, лежащий на прикроватной тумбочке. Дверь моей спальни распахивается, и темная фигура Маттео заполняет дверной проем.

— Пришел за новыми оскорблениями? — язвительно говорю я, испытывая облегчение, что это он, а не злобный вампир.

Что ж, Маттео, возможно, и не злонамерен, но у него определенно не самые лучшие намерения, когда дело касается меня. И всё же, лучше тот дьявол, которого ты знаешь, чем тот, которого ты не знаешь, а?

Он приближается ко мне, используя свою скорость. Теперь я вижу не размытое пятно, а каждый его шаг. Я пробегаю по кровати и прислоняюсь к шкафу. Маттео останавливается там, где я была, и хмуро смотрит в мою сторону.

— Я не могу дождаться, пока твои силы успокоятся.

Я ухмыляюсь.

— Мне весело, а тебе?

Маттео снова перемещается. На этот раз я не двигаюсь. Он стоит передо мной, невероятно высокий и мускулистый. От него захватывает дух, особенно, когда он смотрит на меня так, словно хочет сорвать с меня одежду.

Вот это сила.

Прислонившись головой к двери чулана, я смотрю в его темно-карие глаза и поднимаю бровь.

— Подлость, — шепчу я, побуждая его к действию.

— Чего ты от меня хочешь, малышка? — он делает еще шаг ближе, и накручивает прядь моих волос на палец.

Я сжимаю губы. Признание того, чего я действительно хочу от него, только даст ему власть надо мной. Сейчас у меня есть власть, и я не готова отпустить ее.

— Я хочу тебя… — я намеренно замолкаю, кусая нижнюю губу, когда его тело прижимается к моему, и он опускает руки по обе стороны от моей головы. — Попросить, чтобы ты рассказал мне об иерархии вампиров.

Его прикрытые веки сужаются в подозрении.

— Дразнишь меня.

Я пожимаю плечами.

— Ты спросил меня, чего я хочу. Я хочу знать об иерархии.

Маттео прислоняется лбом к моему.

Мое сердце трепещет в груди.

Этот вампир опасен по нескольким причинам.

— Итак, ты хочешь играть в игры.

Я хмурю брови и отталкиваю его.

— Не надо так разочаровываться, Маттео. Ты тот, кто все это начал, — я жестикулирую между нами. — Может быть, я молода и наивна, но я могу отличить, когда кто-то пытается мной манипулировать.

Маттео хмурится, затем выбегает из моей квартиры.

— Убегай, Маттео! Это все, что ты делаешь, когда дела идут не по-твоему, — меня не волнует, будет ли мой крик достаточно громким, чтобы его услышали другие вампиры.

Я поимею его.

Открыв дверцу шкафа, я направляюсь к кровати. Маттео внезапно оказывается передо мной. Он поднимает меня на руки и бросает на матрас.

Ему повезло. Я не ожидала, что он вернется.

Его тело падает на мое, и мне неприятно признавать, что мне нравится то, что он чувствует по отношению ко мне. Я впиваюсь пальцами в ткань его рубашки, готовая сбросить его с себя.

— Вот в чем дело, девочка, чем больше ты притворяешься, что я тебе не нравлюсь или, что ты меня не хочешь, тем сильнее я планирую заставить тебя пожалеть об этом, — он проводит носом по моему горлу.

Я дрожу под ним. Я слишком горда, чтобы просить его укусить меня.

Его клыки касаются моей кожи, и я поворачиваю голову в сторону, давая ему разрешение взять то, что он хочет. Мурашки бегут по моим рукам, когда он дразняще прижимает их к моей плоти.

Прохладный воздух омывает место, где находится его рот. Мне требуется мгновение, чтобы осознать, что произошло. Он ушел. Он не укусил меня, хотя я дала ему добро.

Я разочарована.

Черт, это сбивает с толку.

Следующим утром я быстро поглощаю свой завтрак, выпиваю кофе, и надев спортивную одежду, спускаюсь на четвертый этаж в надежде найти Алиссу. Я еще не видела ее и не могу дождаться возможности спарринговаться с ней в полную силу.

Мои чувства, кажется, немного успокоились, или я начинаю больше привыкать к своим суперсилам. Мой слух — самое заметное изменение. Вместо того, чтобы звучать как тарелки, звенящие рядом с моими ушами, как было изначально, с легкостью слышны тихие разговоры. Я отчетливо различаю шаги, которые обычно пропускала. Подкрасться ко мне будет сложно, так что я не могу особо жаловаться. Уверена, через несколько дней я полностью привыкну.

Из-за позднего утра в спортзале полно вампиров. Большинство из них ведут ночной образ жизни, хотя солнце их не убивает. Я предполагаю, что те, кто сейчас здесь, старше и, следовательно, менее восприимчивы к ослабляющему воздействию Солнца.

— Деметрия, блядь… как твоя фамилия? — Алисса смеется над собой и подбегает ко мне. Ее длинный платиновый хвост развевается позади нее, а яркие зеленые глаза полны восторга.

— Баррера, — я осматриваю ее. — Ты выглядишь прекрасно, как всегда.

Она кладет руку на бедро.

— Деметрия Баррера, тебе нужно кое-что объяснить.

— Во-первых, не игнорируй мой комплимент, клыкастая. Во-вторых, мне действительно что-то нужно объяснять?

Алисса улыбается.

— Спасибо за комплимент, Охотница, и я думаю, тебе действительно не обязательно… но какого черта произошло? Мне нужно знать все грёбаный подробности! — Её выкрикнутый вопрос заставляет вампиров в спортзале обернуться и с любопытством посмотреть на нас.

Я замечаю парня из гаража. Тот, который назвал меня болтливой, и Кольт бросил его в машину за комментарий. У него уродливая ухмылка, которая могла бы соперничать с ухмылкой Северуса Снейпа. Вот только взгляд у него не такой уж и грозный, ведь он всего лишь жалкий вампир, а не волшебник из Хогвартса.

— Я их всех предупреждала, — говорю я Алиссе, подмигивая засранцу.

Он бьет по боксерской груше с такой силой, что цепь рвется, и она падает на землю, песок высыпается из того места, где его кулак соприкасался с материалом. Алисса оглядывается через плечо и рычит.

— Черт возьми, Трей. Убери это дерьмо и поставь новую.

Трей разочарованно вздыхает и кивает.

Интересно. Я полагала, что он устроит ей неприятности или попытается с ней подраться. Думаю, Алисса выше по служебной лестнице, чем он. Она сказала, что обучает новичков. Может быть, она тренирует и опытных?

— Итак, Лисс Лисс, вот о чем я подумала, — я хватаю ее за руку и дергаю за спину. Она не расслабляется ни на секунду и крутится под моей хваткой, хлопая ладонью по моему запястью. — Мы должны тренироваться.

Алисса откидывает голову назад и смеется.

— Ты сумасшедшая, ты знаешь это?

У меня болит лицо от такой улыбки.

— Все сумасшедшие, Алисса. Некоторые люди просто лучше это скрывают.

— Веди меня, — говорит она, поднимая над собой руку и размахивая ею.

— Пойдем, — я использую свою сверхскорость, чтобы добежать до боевого ринга.

Она на шаг позади меня.

— Не могу дождаться, чтобы надрать тебе задницу.

Я фыркаю.

— Разве ты не слышала? Я обрела свои силы.

Алисса осматривает меня еще раз.

— Да? Ну, давай посмотрим, что у тебя есть, сучка.

Вызов принят.

Глава 18

Деми

Я швыряю Алиссу на землю в семнадцатый раз. Это почти слишком просто. Она быстрая и нанесла несколько ударов, но я упражнялась с ней много раз. Я знаю, чего ожидать. Она расслабилась и перестала наносить удары, но ее стиль остался прежним.

— Дерьмо, — говорит она с хрипом. Моя рука все еще сжимает ее горло, но не настолько сильно, чтобы причинить ей боль, и она застряла подо мной. — Мне нужно больше работать.

— Мои силы все еще стабилизируются, — напоминаю я ей. — Через несколько дней посмотрим, как пойдет дело. Кто знает, может, ты надерешь мне задницу, когда они выровняются.

Ее губы сдвинуты в сомнительной гримасе. Я отпускаю хватку и встаю, протягивая ей руку. Она хлопает своей ладонью по моей, и я тяну ее вверх. Ее взгляд зацепился за что-то у меня за плечом.

— Деми, Маттео здесь.

Конечно, он здесь

— Замечательно. Может быть, он готов к драке, лучше чем ты, — я оборачиваюсь и вижу Маттео, стоящего во главе двадцати вампиров. Его руки скрещены на внушительной груди, а темные глаза скользят по моему телу. Я держу плечи расправленными и поднимаю подбородок.

— Наслаждаешься шоу?

На его губах играет намек на улыбку.

— Очень даже впечатляюще. Однако мне интересно, как бы ты справилась с эскадрильей, — он поднимает руку и указывает на меня. — Атака.

Ублюдок.

Вампиры позади него бросаются к нам. Я уверена, они используют свою скорость, но все движения снова замедленные.

Алисса в нескольких дюймах от меня.

— Послушай, я бы с радостью помогла тебе, но я не стремлюсь, чтобы меня убили.

Я бросаю на нее раздраженный взгляд.

— Предатель, — шепчу я.

Ее лицо мрачнеет, и она смотрит то на меня, то на вампиров.

— Деми…

Я машу рукой.

— Я шучу. Я не жду, что ты ради меня бросишь вызов своему боссу.

Поворачиваясь, чтобы сосредоточиться, я перевожу взгляд на врага. Они приближаются со всех сторон, кроме как сзади. Я бегу и прыгаю, отталкиваясь от веревок назад. Я переворачиваюсь и приземляюсь на маты за пределами ринга, а затем мчусь к самой маленькой группе вампиров.

Все четверо выглядят самодовольными и чрезмерно самоуверенными. Не знаю, смогу ли я взять их всех сразу, но я буду драться с ними до смерти, прежде чем отключусь. Возможно, это моя гордость или упрямство, но я не позволю Маттео использовать своих солдат, чтобы уничтожить меня. Если он хочет преподать мне урок, ему следует сразиться со мной самому.

Двое атакуют молниеносными движениями. Я уклоняюсь от удара и перекатываюсь под ударом, врезаясь ногой в заднюю часть ноги вампира, и заставляю его рухнуть. Я без колебаний сворачиваю ему шею.

Я не убиваю их навсегда, но мне нужно, по крайней мере, обезвредить их всех, если я хочу иметь хоть какой-то шанс уйти отсюда с неповрежденным достоинством. Следующие трое — легкая добыча, и они явно не ожидали, что я буду настолько эффективна.

Четвертое тело падает на землю за секунду до того, как руки обхватывают меня за талию. Я кряхчу и запрокидываю голову, встречаясь с лицом вампира, когда она сжимает меня так сильно, что мне кажется, что мои внутренности взорвутся. Я провожу пальцами между ее руками и животом, а затем отталкиваю их от себя. Она бьет меня коленом по задней части ноги, и я падаю на коврик.

Я перекатываюсь прежде, чем она успевает запрыгнуть на меня.

Никогда нехорошо позволять противнику повалить тебя на землю. Если отбросить силу охотника, правило остается прежним.

Я хватаю гантель, и швыряю ее в лодыжки другого вампира. Все становится вспышкой адреналина.

Все, что я могу делать — это ударить, увернуться и попытаться сломать им шеи.

Это похоже н бесконечный поток ударов.

Как только я убиваю одного вампира, другой прыгает мне на спину или бьет кулаком в живот. Их так много, что я не могу избежать всех ударов. Однако, я чертовски хорошо держу себя в руках, и довольно скоро между мной и боссом остается всего три вампира.

Маттео наблюдает с блеском в глазах и довольной ухмылкой. Я не уверена, кому эта улыбка адресована, мне или его вампирам, и, честно говоря, это не имеет значения.

Он пожалеет об этом.

Но сначала мне нужно избавиться от этих клыкастых ребят.

Все трое крупнее остальных, с которыми я сражалась до сих пор, но больший размер не всегда означает лучшее. Я стою рядом с тренажером для жима лежа, поэтому беру его и швыряю в двух парней, которые выглядят так, будто съели Арнольда Шварценеггера на закуску.

Я не жду, чтобы увидеть, убьет ли их это, потому что у меня есть секунды, прежде чем они снова набросятся на меня.

Я бегу к одинокому вампиру, выхватываю трос из силового тренажера и лечу по воздуху, используя свою инерцию, чтобы обвести меня вокруг него и обмотать черный провод вокруг его горла.

Он хрипит и тянется к тросу. Поднять его легко с моей суперсилой. Он кряхтит от удивления, когда я швыряю его в противоположную сторону от снаряда. Его шея хрустит с приятным — да, я понимаю, что это не нормальные мысли — хрустом.

Как я и предсказывала, двое других вампиров нападают на меня. Они атакуют с такой силой и скоростью, которую я почти не могла себе представить раньше. Все, что я могу сделать, это дать волю своим годам тренировок по рукопашному бою и надеяться, что во мне осталось достаточно сил, чтобы справиться с ними.

Борьба с ними затягивается. Один из них хватает меня за руку, когда я пробегаю мимо. Я пользуюсь преимуществом и поворачиваюсь в его захват. Он этого не ожидал и не может двигаться достаточно быстро, чтобы увернуться от моего удара головой. Мой череп врезается в его, и это чертовски больно.

Он слегка спотыкается, и я выдергиваю руку из его хватки и хватая его за голову. Последний вампир, Трей, хватает меня сзади, пока я все еще держу его друга, чем ставит меня в опасное положение. Мои руки заняты другим вампиром, пока он добирается до моей шеи.

Ох блин.

— Я буду рад заставить тебя заткнуться навсегда, — шипит он мне на ухо.

Трей сжимает меня настолько сильно, что мое горло дёргается, пытаясь получить воздух в тисках его захвата.

Черт побери. Я была так близко.

Я отказываюсь проигрывать этому ублюдку.

Я ударяю ногой, делаю акцент на силу, вместо того, чтобы поднять ногу, как намеревалась.

В моей голове формируется идея, и у меня есть всего несколько секунд, чтобы воплотить ее в жизнь. Я выбрасываю свое тело, скидывая туфли и заставляя вампира сделать шаг вперед. Именно туда, где я хотела, чтобы он находился. Я зажимаю гантель между ногами и напрягаю пресс. Мои ноги взлетают вверх, и я поворачиваю голову как раз вовремя, чтобы она не ударила меня по лицу.

Хватка вампира ослабевает, когда гантель ударяется о его череп. Я откидываю руки назад, хватаю его за плечи и сгибаюсь в талии. Тело Трея налетает на мое, я прыгаю на него сверху и ломаю ему шею.

Маттео начинает медленно хлопать, насвистывая от ущерба, который я причинила. Я смотрю на часы. Прошло всего десять минут. Мое дыхание тяжелое, и я отталкиваюсь от пола, переступая через упавшего вампира.

— Ты ублюдок, — рычу я.

Он не выглядит ни капельки сожалеющим.

— Я бы извинился, если бы мне было жаль, но это не так. Теперь мы знаем, на что ты способна, и ты понимаешь, каково это — подвергнуться нападению вампиров, которые тебе не друзья.

— Знаешь, что смешно? Тот факт, что ты думаешь, что заслуживаешь благодарности.

В его темных глазах мелькает что-то похожее на досаду.

— Ты понимаешь, что ты только что сделала?

Я оглядываюсь вокруг. Первые вампиры, напавшие на меня, просыпаются и уже исцелились. — Надрала задницу?

Он бросается ко мне и хватает меня за руки. Я вырываюсь из его хватки, испытывая удовлетворение от удивления и боли, когда вижу рябь на его лице.

— Ты злишься. Я понимаю. Когда ты поймешь, что я помог тебе признать твою силу, ты оценишь урок.

Глядя на него, я скрещиваю руки.

— Когда ты поймешь, почему я действительно злюсь, ты оценишь урок.

Я оставляю Маттео в спортзале в ярости, и направляюсь к лифту. Я вся в поту, и мое сердце колотится от интенсивности боя. У меня дрожит рука, когда я нажимаю кнопку вызова.

— Эй, Деми, подожди, — кричит Алисса, подбегая ко мне. Она могла использовать скорость. Но я ценю, что она дала мне время сказать ей, чтобы она отвалила.

Хотя нет. Мне бы не помешала какая-нибудь компания, чтобы остыть после этого дерьмового шоу.

Двери лифта открываются, и мы заходим.

— Это было действительно впечатляюще.

— Спасибо, — говорю я, и нажимаю кнопку своего этажа. — Маттео должен был просто сразиться со мной сам.

Алисса упирается ногой в стену.

— Он мог бы, но это все равно не было бы так интенсивно, как та эскадрилья, преследующая тебя вот так. Она морщит нос, когда я хмурюсь на нее, — я не говорю, что согласна с его методами, но было потрясающе наблюдать, как ты прорываешься сквозь них.

— Это было довольно круто, да? — спрашиваю я с легкой улыбкой. — Трей думал, что победит. Не могу передать, как мне понравилось сворачивать ему шею.

Она фыркает.

— Он будет так зол, когда проснется.

Я вздыхаю и вытягиваю шею из стороны в сторону. Адреналин угасает, и я немного окостенела, но это намного лучше, чем несколько дней страдать от боли после тренировки.

В целом, я бы дала сверхъестественному исцелению десять баллов из десяти.

Вот если бы все было так просто, было бы здорово. Надвигающаяся конфронтация с Маттео портит мне хорошее настроение. На днях мы с ним столкнёмся, и это будет некрасиво.

Несколько часов спустя, когда я лежу на диване под кучей одеял и смотрю какое-то жуткое шоу об особняке с привидениями, кто-то стучится в мою дверь. От этого звука у меня замирает сердце, и я смотрю на телевизор. Жуткие фильмы всегда заставляют меня нервничать.

Я выключаю телевизор и иду посмотреть, кто там. Выглянув в глазок, я вижу серьезное лицо Кольта, смотрящее на меня. Он наклоняет голову набок, как будто видит меня, и поднимает руки, нагруженные знакомыми пакетами с едой.

О, милый малыш Моисей в корзине для одежды, кажется, я люблю его.

Ладно, это преувеличение, но этот человек определенно заработал миллион очков, если у него есть то, что, как я подозреваю, у него есть.

Я поворачиваю ручку и распахиваю дверь.

— Клянусь Одином, если это не жареная курица, я надеру тебе задницу.

К тому времени, как я произнесла эти слова, в нос ударили ароматы жареного риса, острого соуса и жареного мяса.

Мой желудок урчит.

Что? Женщине нужно есть.

Покрытая шрамами бровь Кольта приподнимается.

— Я не знал, что ты веришь в скандинавских богов.

Я пожимаю плечами.

— Раньше я этого не делала, но, учитывая все, что произошло, думаю, мы с Одином были бы друзьями в Валгалле.

Он качает головой.

— Могу ли я войти?

Отойдя в сторону, я впустила благословенное кровососущее существо в свою квартиру.

Он ставит на мой стол пять пакетов, а я помогаю ему вытаскивать коробки, стону от предвкушения, когда вижу контейнер, в котором наверняка полно вонтонов с беконом и халапеньо.

— Я не уверена, стоит ли тебя оскорблять или похвалить, — честно говорю я ему. Это шведский стол с блюдами китайской кухни. Ло-мейн, чау-мейн, жареный рис всех сортов, яичные рулеты, жареная курица, монгольская говядина, и что еще?

— Какого черта, у тебя есть паровые булочки?

Кольт улыбается, это одна из самых широчайших ухмылок, которые я когда-либо видела на нем. Он смотрит на стойку.

— Думаю, я немного переборщил, но поскольку я был причиной того, что ты не получила еды в прошлый раз, я решил, что смогу загладить свою вину.

Я подпрыгиваю на носочках и трясусь на месте.

— Я так взволнована! Не думаю, что смогу съесть все это одна… — я замолкаю, бросая на него обеспокоенный взгляд.

— Ты собираешься есть?

Он кивает.

— Я съем немного. Я также пригласил Эвелин. У нас есть около… — он наклоняет голову в сторону, как будто что-то слушает. — Двух минут, пока она не придет.

Я пока не научилась, как определить ее ритм, но доверяю его слову.

— Ну что ж. Позволь мне сказать спасибо, — я обнимаю его за шею и прижимаю его рот к своему. Он прислоняет меня к стойке и прижимает к ней, взяв под свой контроль поцелуй. Его губы требовательны, и я задыхаюсь, когда Эвелин стучит в дверь.

— Ой. Вы двое трахаетесь? И пахнет кухней китайского ресторана Это отвратительно. Я понятия не имею, почему Кольт пригласил меня, если вы собирались просто трахаться.

Она продолжает бормотать ряд отвратительных слов, а я смеюсь в губы Кольта.

— Я должна впустить ее.

Кольт проводит тыльной стороной ладони по моей щеке и снова целует меня.

— Хорошо, — говорит он. — Впусти паршивку.

— Кого? — спрашивает она, повышая голос на несколько октав. — Подожди, пока я войду туда, Кольт.

Обогнув его, я направляюсь к двери с дурацкой улыбкой на лице. Хорошая еда делает удивительные вещи с женщиной. И нет, улыбка не имеет абсолютно никакого отношения к великолепному смертоносному вампиру на моей кухне.

— Привет, — говорю я, открывая дверь.

Эвелин дуется.

— Почему ты никогда не целуешь меня? — говорит Эвелин, обращаясь ко Кольту.

Я притворяюсь, что задыхаюсь.

— Разве не было бы странно целоваться с братом? Для вас это практически инцест.

А что касается меня, Эвелин красивая, но мне кажется, что мне слишком нравятся мужчины, чтобы думать о том, чтобы играть за другую команду.

— Ты бы видела начало восемнадцатого века, где рассказывают об инцесте эпических масштабов.

Моя голова запрокидывается назад.

— Что, черт возьми, ты только что сказала?

Ее темные глаза скользят по моему испуганному выражению. — Ох, — говорит она со смехом. — Не он и я, глупая. Люди. Они все были за то, чтобы трахаться с кузенами и жениться на дядях. Как, по-твоему, появились рыжие?

В последней части она звучит совершенно искренне.

— Эй! Кто сказал, что ты можешь войти?

Я кричу ей вслед, когда она проходит мимо меня и входит.

— Кольт пригласил меня, помнишь? — она мило улыбается мне и поворачивается к Кольту. Она бросается к нему, и ее ладонь врезается в его лицу.

Я прижимаю руку ко рту и чувствую, как мои глаза расширяются, как блюдца.

Кольт облизывает разбитую губу, в его зеленых глазах пылает гнев, и скрещивает руки на груди.

— Ты закончила с припадком?

Эвелин фыркает и топает ногой.

— Я не паршивка.

Он бросает на нее взгляд и кричит.

— Моя ошибка, — холодно говорит он, встречая мой взгляд поверх ее головы. Его губы дергаются, когда он видит мое лицо. — Хочешь поесть?

Безумный вампир — ну ладно, более безумный вампир — бросает на меня испепеляющий взгляд.

— Ты и он не можете начать обмениваться взглядами. Он и Грейсон и так делают этого достаточно, не добавляя тебя в этот микс.

Я убираю руки изо рта.

— Я умираю с голоду, — говорю я, разрушая то, что может перерасти в еще одну тираду. Она довольно драматична.

— Ну, здесь вся эта еда, чего ты ждешь?

— Действительно? — я спрашиваю ее.

Она моргает, перебрасывая свои длинные темные волосы через плечо.

— Что?

В ее глазах сверкает вызов, и я знаю, что лучше не кусаться.

— Я выбираю жареную курицу и паровую булочку.

— Бок, бок, бок, — говорит она мне, когда я прохожу мимо, изображая курицу.

Возможно, она права, но я действительно умираю с голоду. Кроме того, у эскадрильи вампиров, вероятно, нет ничего на ее психозадницу, а я закончила выяснять, сколько вампиров нужно, чтобы убить Охотника.

Мы разберемся с этим в другой день.

Глава 19

Деми

Следующие несколько дней я погружаюсь в свой старый распорядок дня. Просыпаюсь на тренировку с Алиссой, после иду на уроки с Кольтом или Грейсоном и заканчиваю вечер тем, что Маттео насмехается надо мной через громкоговоритель. Ему не хватило смелости снова прийти в спортзал. Я думаю, возможно, вампир усвоил урок.

Я принимаю душ после интенсивного спарринга с Алиссой, когда слышу, как открывается моя дверь. Я поворачиваюсь и смываю шампунь с волос, прожигая дыру в плитке своим злым взглядом.

Что должна сделать женщина, чтобы кто-то постучал?

В дверь ванной стучат кулаком.

— Это не смешно, — бормочу я Вселенной. У этой суки странное чувство юмора.

— Что не смешно? — спрашивает Грейсон.

Выдавив немного кондиционера с аргановым маслом, я наношу его на нижнюю половину волос. Боже, как вкусно пахнет.

— Ничего, — говорю я, перекидывая волосы через плечо и позволяя смыть их горячей водой. — Что ты хочешь?

Грейсон открывает дверь ванной, и я рычу, выключая воду и отдергивая занавеску для душа. Прохладный воздух, который он впускает, целует мою кожу, и мои соски твердеют. Его голубые глаза падают на мою грудь.

Люди. Вампир, волк, человек или ведьма — они все одинаковы.

Я протягиваю руку назад и выжимаю лишнюю воду с волос, а затем хватаю полотенце, чтобы вытереться.

— Знаешь, когда меня впервые похитили, я думала, что у меня будет немного уединения, может быть, несколько часов изоляции, но с тех пор я поняла, что это было глупое желание.

Грейсон закрывает дверь, опираясь на руки и наблюдая, как я вытираюсь полотенцем в наполненной паром комнате.

— Ты хочешь, чтобы я ушел?

Я рассматриваю его, стоящего там в этих умопомрачительных спортивных штанах и рубашке с V-образным вырезом.

— Нет, я не хочу, чтобы ты уходил.

Он резко вздыхает, когда я роняю полотенце на пол. Я кладу руку на левое бедро и направляюсь к нему. Я не стыжусь своего тела. Оно далеко не идеально, но мужчины не замечают таких вещей — или, по крайней мере, хорошие мужчины — особенно когда хотят тебя трахнуть.

Эти красивые голубые глаза остаются приклеенными к моим глазам, а губы изгибаются в соблазнительной улыбке.

— Я не думала, что ты застенчив, Грейсон.

— Я нет, — говорит он, позволяя своему взгляду бродить по моему обнаженному телу. — Как бы мне ни нравился этот вид. У нас есть работа.

Я дуюсь.

— Я предлагаю тебе себя на блюде, а ты отказываешься из-за работы?

Драма будет моим именем.

Грейсон обхватывает меня руками за спину, и я медленно иду в его объятия, прижимаясь кожей к его одежде. Он глубоко вдыхает и издает разочарованный стон.

— Я не отвергаю тебя, тигрица. Обещаю. Как только мы закончим, я буду трахать тебя целыми днями, если ты этого хочешь.

Схватив его за рубашку одной рукой, я моргаю, глядя на него сквозь ресницы.

— Обещаешь?

Он прикусывает нижнюю губу зубами.

Тот, кто сделал его таким горячим, заслуживает Почетной медали. Они оказали миру услугу, создав Грейсона.

— Я обещаю.

Я щурюсь на него и вздыхаю. — Хорошо, эта работа должна быть стоящей.

Он ухмыляется.

— Тебе понравится.

— Долго нам еще ждать?

Я сижу на переднем сиденье рядом с Кольтом. Он отвез нас в один из захудалых районов города. Грейсон рассказал мне о работе по дороге. Сомнительный вампир, который любит детей больше, чем следовало бы. Обычно Грейсон сам разбирался с мусором, но, поскольку мне так уж нужна практика, он решил, что мне будет приятно взять на себя инициативу.

Он был прав.

Как только он передал мне эту информацию, меня охватило ощущение зуда, которое не утихало. Он назвал это жаждой крови Охотника.

— Он скоро будет здесь. Ты чувствуешь его?

Я сжимаю губы и пытаюсь преодолеть непрекращающийся зуд. Это невозможно.

— Нет.

Кольт смотрит на Грейсона.

— Это ее первая охота. В следующий раз она сможет почувствовать его быстрее.

Бросив на него благодарный взгляд, прежде чем повернуться и посмотреть в окно, я стараюсь не думать о себе как о неудачнице. Все требует времени. Я никогда не делала этого раньше. В следующий раз будет лучше.

Здесь дюжина бездомных, несколько проституток и головорезов, которые торгуют наркотиками. Мои губы кривятся при виде наркодилеров, но они сегодня не враги. Плюс, я выполнила изрядную долю своих внеклассных занятий. Мое внезапное отвращение, должно быть, вызвано во мне Охотницей. Она не любит коррумпированных отбросов.

Мимо машины проходит фигура в капюшоне. У меня мурашки по коже, и я смотрю на его спину. Я тянусь к дверной ручке.

— Вот, — говорю я на выдохе.

— Хорошо, — говорит Грейсон. — Охота началась.

Я выхожу из машины прежде, чем он заканчивает говорить. Грейсон и Кольт следуют за мной, держась на расстоянии. Это моя работа, и я ценю, что они не контролируют меня на каждом шагу, пока я буду справляться с этой задачей. Моя цель ныряет в переулок, и я прищуриваюсь.

Это не может быть хорошо.

Я ускоряю темп и останавливаюсь на крошечном расстоянии от поворота, когда дохожу до конца переулка.

Вампир оборачивается. Его глаза из серых становятся полностью черными, и он шипит на меня. Позади него скулит что-то маленькое и хрупкое.

Это все доказательства, которые мне нужны. Этот ублюдок попался.

— Ты мертв, — говорю я, затем указываю на ребенка в его руках. — Отпусти его.

Вампир отталкивает ребенка к стене и разворачивается, бросаясь ко мне.

— Что, без представления? — я выбрасываю левый кулак, разбивая его лицо и ухмыляюсь, когда его голова откидывается в сторону достаточно сильно, чтобы лишить его равновесия. — Я Деми, ваш дружелюбный соседский Охотник.

Я пинаю его в живот, и он летит по грязному бетону.

— Где твои манеры? Ты должен сказать, что рад познакомиться.

Вампир кашляет и вскакивает на ноги.

— Ты связываешься не с тем вампиром.

— Ха. Вот это смешно, — если бы он только знал, с кем я провела последний месяц.

Моя кожа кажется слишком стянутой, но я не могу сейчас сосредоточиться на этом. Каждая часть меня обращает внимание на вампира, который скоро умрет. Он приближается ко мне, и я пинаю его с разворота. Его тело врезается в кирпичную стену, оставляя вмятину. Когда он падает, я прыгаю на него сверху, сжимая его горло в руке.

— Ты не назвал мне свое имя. Хотя я полагаю, это не имеет значения, ты достаточно скоро умрешь.

Я бросаю быстрый взгляд на ребенка, лежащего жалкой кучей от испуга на земле. Он все еще дышит. Это все, что имеет значение сейчас.

— Прекрати с ним играть, Деми, — говорит Кольт, когда они с Грейсоном выходят из-за угла, осматривая сцену.

— Возьмите ребенка, — говорю я им, не заботясь о том, кто сделает то, что я прошу, лишь бы кто-нибудь это сделал. Когда я слышу, как сердцебиение покидает переулок, я смотрю на вампира. — Мне хотелось бы сказать, что было приятно с тобой познакомиться, но я не люблю лгать, — я впиваюсь пальцами в его кожу. Кровь хлынула из ран и покрыла мою руку. Я отдергиваю ее и разрываю ему горло. Багровая жидкость брызнула мне на щеку.

Я не останавливаюсь. Если я это сделаю, я не уверена, что смогу довести до конца следующую часть. Дотянувшись до кинжала, я гримасничаю и произвожу необходимые манипуляции, отрывая его голову от тела. Я отбрасываю голову в сторону и, шатаясь, поднимаюсь на ноги.

Зажигалка оживает с первой попытки. Я прижимаю ее к его одежде и отступаю, как только она загораются.

Странное ощущение зуда покидает мое тело в тот момент, когда его кожа начинает гореть.

Я смотрю на Грейсона и Кольта, вытирая лицо тыльной стороной ладони.

— Что теперь?

Кольт

Деми стоит рядом с горящим телом и выглядит так, словно только что вздремнула три часа. Ее лицо светится, а красные глаза медленно тускнеют и возвращаются к своему обычному цвету.

Грейсон смотрит на отрубленную голову.

— Я не стану класть это в машину, Маттео нас убьет.

— Хорошо. Я понесу это, — она раздраженно вздыхает и хватает голову за волосы. — С ребенком все в порядке?

Я киваю.

— Я заставил его забыть и оставил у полицейского участка в нескольких кварталах отсюда.

— Хорошо, — говорит она, улыбаясь мне. — Мы хорошая команда. Ты спасаешь детей, а я убиваю придурков-вампиров, — она имитирует воздушный поцелуй.

Невозможно контролировать взрыв смеха, вырывающийся из моей груди. Эта женщина идеальна.

Когда я беру себя в руки и перестаю смеяться, Грейсон и Деми смотрят на меня с удивлением.

— Черт, чувак. Это было не так уж и смешно.

Говорит Грейсон, который практически хихикает, как маленькая сучка, каждый раз, когда он с ней.

Деми хмурится на него.

— Ты портишь мне момент, Грейсон.

Он вздрагивает.

— Прости, тигрица. Кольт никогда так не смеется, мне пришлось его рассмешить.

Она идет к нему, держа голову рядом с собой. Она похлопывает его по щеке окровавленной ладонью. Я стараюсь не обращать внимания на то, что она оставляет после себя малиновый отпечаток руки.

Очевидно, я не порчу моменты. Это работа Грейсона.

— Помнишь свое обещание? — слова слетают с ее губ в соблазнительном мурлыканье.

Грейсон кивает.

Наклонив голову ко мне, Деми говорит.

— Я хочу, чтобы Кольт тоже пришел.

Я перевожу взгляд с Охотницы на его синие глаза. Я в полном замешательстве. Я не знаю, что это за обещание и почему она хочет, чтобы я пришел.

На его лице застыла фирменная ухмылка.

— Думаешь, он справится с этим?

Теперь он просто придурок. Он знает, что я в полном неведении.

Деми бросает взгляд через плечо. Ее карий взгляд скользит по моему телу довольно откровенно.

— Что ты думаешь, Кольт? Ты справишься с этим? — она указывает на себя и Грейсона.

Ах. Я вижу, чего хочет наш маленький воин. Я проверяю ее в ответ. Кровь меня не беспокоит, вампир, помнишь? Она чертовски восхитительна.

— Детка, я не уверен, почему ты чувствуешь необходимость спрашивать меня об этом. Я должен спросить тебя, сможешь ли ты справиться с нами обоими.

Она ухмыляется, как ребенок в кондитерской.

— Это да?

Я киваю.

Сложив руки в ладоши, она издает ужасный визг и опускает голову, которую держала все это время. — Черт, я забыла об этом. Сначала нам нужно закончить работу.

Она поворачивается и выбегает из переулка. Она движется так быстро, что нам приходится мчаться, чтобы не отставать от нее. Эта ночь стала намного интереснее.

Глава 20

Деми

Кольт останавливает машину на парковке, и мы выпрыгиваем из нее и, не говоря ни слова, несемся к лифту. Мы все слишком поглощены мыслями о том, что нас ждет. Я собираюсь нажать кнопку своего этажа, но Кольт останавливает меня и нажимает другую.

— Мы пойдем в мою комнату. У меня душ побольше.

Я смотрю на свои руки, они все еще в крови.

— Хорошая идея.

Именно здесь большинство людей испугались бы убийства человека, но снова я не чувствую угрызений совести. На этот раз я не беспокоюсь о копах. В моем теле нет ни одной кости, которая жалела бы этого вампира. Он получил то, что заслужил, и моя жажда крови Охотника на данный момент удовлетворена.

Кольт ведет нас в свою квартиру, когда лифт приезжает на его этаж. Как только мы оказываемся внутри, и он запирает дверь, я раздеваюсь и иду по коридору. Я прохожу кабинет и ванную по коридору, прежде чем добираюсь до его комнаты. Их шаги тихие на плюшевом ковре, но они прямо позади меня. Одежда падает на пол позади меня, и я улыбаюсь их рвению.

По крайней мере, спешу не только я.

Грейсон оказывается передо мной, когда я проталкиваюсь в дверь. Он ныряет в ванну, и я слышу, как включается душ. Кольт подхватывает меня сзади, прижимая мою обнаженную плоть к своей обнаженной груди.

— Знаешь, я могу ходить, — моя задница касается его члена.

Вот дерьмо. Он уже чертовски твердый.

— Я знаю, Деми, но я хочу нести тебя. Эта задница чертовски заводит меня.

Я дрожу. Его горячее дыхание касается моего плеча, он оставляет долгий поцелуй и несет меня в ванную.

Грейсон приподнимает бровь и шагает под струю воды. Я смотрю, как его татуировки мокнут, и на этом месте практически пускаю слюни. От пара запотевает прозрачное стекло.

— Веди меня.

Кольт делает, как я прошу. Я протягиваю руку назад и хватаю его за руку, встречаясь с его зеленым взглядом.

— Готов?

Он кивает.

— Только не убивай меня, пожалуйста.

Я закатываю глаза.

— Это было всего один раз. Я уже закончила тебя резать.

— Почему ты тогда все еще говоришь?

Ну, если бы я не знала ничего лучшего, я бы сказала, что он велит мне заткнуться.

Думаю, мне это нравится.

Главным образом потому, что это означает секс.

Я зажата между двумя стенами мускулов, но они меняют свою стойку так, чтобы вода попадала на всех нас. Грейсон хватает мочалку и брызгает на нее мылом Кольта. Кольт прислоняется к стене душа, держа мою грудь в руках, пока Грейсон моет меня.

Он начинает с моих рук, осторожно вытирая их, чтобы избавиться от крови. Вода становится розовой, и он не останавливается, пока она не становится прозрачной. Затем, он падает на колени. Вода капает с его лица, но он, кажется, не обращает на это внимания и медленно проводит мочалкой по моей ноге.

Кольт щиплет оба моих соска, и я выгибаю спину, задыхаясь от удивления.

— Ты же не думала, что я позволю вам повеселиться без меня, не так ли? — шепчет он мне на ухо вопрос, в то же время Грейсон роняет мочалку и раздвигает мне ноги.

Я запускаю пальцы в короткие пряди его волос, держась изо всех сил, когда он просовывает в меня два пальца. Губы Кольта снова касаются моего плеча, и он приближается к моей шее, массируя мою грудь, пока Грейсон работает пальцами в восхитительном ритме.

Подушечка большого пальца Грейсона на моем клиторе словно дар небес. Я хнычу, когда он начинает кружить по чувствительному пучку нервов. Он продолжает водить пальцами вперед и назад, оказывая большую часть давления на мой клитор при движении вперед.

Кольт щиплет мой левый сосок и, одновременно кусает шею. Я кричу от удовольствия, когда кончаю. Они не перестают двигаться, вместо этого продолжая свои пытки, пока я переношу волну удовольствия, останавливаясь только тогда, когда мое тело дрожит от последствий.

— Нам нужно больше места, — говорит Кольт, зализывая мою рану.

Грейсон встает и складывает руки под водой. Он подносит одну из них к моей щеке и ласкает мое лицо.

— На тебе немного крови, тигрица.

Я смотрю на пол и внезапно смущаюсь. Я совершенно забыла о том, что убила вампира.

Он поднимает мой подбородок, и мне приходится встретиться с ним взглядом.

— Я никогда не говорил, что мне это не нравится.

Каждая раздражающая капля неуверенности в себе, которую я чувствую, уходит.

Грейсон быстро целует меня в губы, прежде чем выключить воду. Я вытираюсь и яростно протираю волосы полотенцем. Я слишком взволнована, чтобы беспокоиться о том, что простыни Кольта намокнут насквозь, поэтому выбрасываю влажное полотенце в корзину для белья. Кольт снова хватает меня сзади и бросается к кровати, укладывая на свои шелковистые простыни.

Грейсон стоит рядом с ним, и они оба смотрят на меня сверху вниз. Их глаза скользят по моей обнаженной плоти.

Затем они обмениваются взглядом, который я видела миллион раз, но на этот раз все по-другому. Я почти слышу их разговор. Я не знаю, что они решили, пока Грейсон не подползает ко мне и не ложится на спину. Кольт ставит колено на кровать и наклоняется, чтобы поцеловать меня.

Его губы горячие и властные. Его язык касается моего, и я открываю рот, дразня его языком.

— Залезь на Грейсона, детка, — говорит он, отстраняясь.

Теперь любой, кто хорошо со мной знаком, знает, что я не люблю, когда мне говорят, что делать, но в этой ситуации, черт возьми, да, он может сказать мне, что делать. Я переворачиваюсь на живот и становлюсь на четвереньки, подползаю к Грейсону и седлаю его бедра.

Он проводит руками по моим ногам, сжимая мою задницу, когда достигает вершины. Он уже твердый как камень, поэтому я беру его большой член в себя и с легкостью скольжу по нему. Из меня вырывается гортанный стон, и я падаю вперед на его грудь, прижимаясь своими бедрами к его, пока он глубоко внутри меня.

Мой рот находит его, и мы целуемся. Он толкается в меня, заставляя меня ахнуть и ускорить темп. Он отрывается от нашего поцелуя, обхватывая мои мокрые волосы своей рукой.

— Иди ко мне, тигрица, — говорит он, потянув за волосы и наклоняя голову набок. Моя грудь прижата к его, и я двигаю бедрами вверх и вниз в отчаянной попытке сделать то, что он от меня хочет.

Его язык обводит точку пульса на моей шее.

Дразнит.

— Пожалуйста, Грейсон.

Часть меня презирает то, как сильно я хочу, чтобы они меня укусили, но другая часть говорит: заткнись и возьми это.

Я думаю, что она мне нравится больше всего сейчас.

Клыки Грейсона пронзают мою шею, и я разбиваюсь вокруг его члена, извиваясь и дергаясь, когда звезды заполняют мое поле зрения.

Мое сердце все еще колотится, когда он отстраняется и облизывает губы, пока я смотрю на него.

Он использует свои руки, чтобы заставить мои бедра двигаться, и толкается в меня снизу.

Чья-то ладонь ударяется о мою задницу, и я охаю от удивления.

Я забыла о Кольте.

Кровать слегка прогибается, когда он становится на колени позади меня. Он смазывает мою задницу смазкой, и я сопротивляюсь Грейсону, когда палец Кольта входит в меня.

Думаю, я готова кончить снова.

Грейсон замедляет движение. Его толчки вялые и мучительные, когда член Кольта входит в меня сзади. Давление нарастает медленно. Есть небольшая боль. Я опускаю голову в изгиб шеи Грейсона и кусаю его. Он стонет и толкается вверх, от чего давление меняется от неприятного до чертовски потрясающего.

Член Кольта полностью у меня в заднице.

— Я думаю, ты сломал ее, — усмехается Грейсон. — Ты в порядке, тигрица?

Я отпускаю его кожу и киваю, не в силах говорить.

— Держись, детка, — тихо говорит Кольт, двигая бедрами в такт толчкам Грейсона.

— Блять, — задыхаюсь я.

— Хорошая девочка, — громыхающий голос Маттео наполняет комнату.

Какое-то время я все еще ожидаю, что он присоединится к нам, но потом понимаю, что он говорит через интерком.

Я бы назвала его по имени, но мой разум занят только одним. Пульсация внутри меня, когда мужчины заставляют меня кончить. То, что Маттео наблюдает за этим, что он может видеть, является дополнительным бонусом.

Я не уверена, почему он мучает себя. Но он не будет меня трахать, пока не научится извиняться.

— Держу пари, что она сможет кончить еще раз, — говорит Грейсон Кольту.

Кольт согласно хмыкает и не отвлекается от процесса.

— О, черт возьми, да, — говорю я между вздохами.

— Вот здесь, тигрица. Тебе это нравится?

Я впиваюсь ногтями в простыню рядом с его головой и прижимаюсь лбом к его плечу.

— Мы поймали тебя, Деми. Ты собираешься кончить для нас, — Грейсон снова толкается вверх, заставляя мое тело сжиматься вокруг его толстого члена.

— Скажи это.

Я хнычу, но открываю рот.

— Я собираюсь кончить для вас обоих.

И я делаю это. Снова и снова, пока мои бедра не расслабляются до состояния желе, а тело не превращается в тугой клубок чрезмерно сексуального блаженства.

Глава 21

Маттео

— Грузы в Лос-Анджелес и Орегон доставлены без проблем, но у грузовика, направлявшегося в Монтану, возникли небольшие проблемы.

Я пытаюсь сосредоточиться на еженедельном отчете Грейсона, но могу представить только его, Кольта и Деми. Я сжимаю пальцы в кулак и стискиваю зубы. Хоть мне и понравилось шоу, я злюсь, что они меня опередили.

— …власти не вызывали, и ребята избавились от байкеров. Их было всего четверо. Со стороны президента мотоклуба не было никаких проблем, но я предполагаю, что они захотят небольшого возмездия. Если хочешь, мы можем послать эскадрилью Луиса доставить сообщение.

Я киваю.

— Товар удалось спасти?

— Несколько дырок от пуль. Наркотики целы.

— Хорошо. Отправьте Луиса поговорить с Черным Когтем. Дайте мне знать, если они не открыты для поставок. Мы справимся с этим, если понадобится.

Грейсон достает телефон и набирает сообщение Луису.

— Сделано.

Мой взгляд перемещается к Кольту.

Он разводит руки на груди и вручает мне последние финансовые отчеты законных предприятий, которые мы используем для очистки наших денег. Я просматриваю документы, но не слишком увлечен их изучением. Кольт является экспертом, когда дело доходит до того, чтобы бухгалтерия была в идеальном состоянии. Я пролистываю еще несколько страниц и бросаю пачку бумаг на стол.

— Что еще? Сиско все еще хорошо себя ведет?

Кольт гримасничает.

— Он выполняет твои приказы, но я бы не сказал, что он хорошо себя ведет. Наша разведка прислала несколько видео, на которых он и несколько мужчин проносятся по ночным клубам. Там беспорядок.

Я скрещиваю пальцы.

— Нью-Йорк — не наша проблема. Если он доставит слишком много неприятностей, с ним разберутся.

Мафия не любит негативные статьи в прессе. Я позволю им разобраться с чушью Сиско.

Кольт и Грейсон собираются уйти после того, как мы уладили остальные дела.

— Подождите, — рычу я, ничуть не заботясь о том, насколько я расстроен.

Грейсон приподнимает бровь

— Ага?

Кольт скрещивает руки на груди, растягивая ткань костюма.

Я хмурюсь на них. Они ведут себя так, будто ничего не изменилось, хотя все изменилось. Я не могу отговорить их от Деми, хотя это все, что я хочу сделать. Мои врожденные желания побуждают меня оторвать им головы и убить их навсегда. Не оставляя Деми другого выбора, кроме меня.

— Как ты сделал это?

Они переглядываются.

— Что сделал? — спрашивает Кольт, нахмурив бровь.

— Деми, — отрезаю я.

Грейсон опускает бровь и вздыхает.

— Не существует волшебной формулы, Маттео. Хватит морочить ей голову. Не бросай на нее отряд вампиров ради развлечения, чтобы посмотреть, как она отреагирует. Ею невозможно манипулировать.

Я рычу так, словно он ударил меня в живот.

— Ты свободен.

Кольт усмехается и убегает. Грейсон смотрит на дверь и качает головой.

— Однажды тебе придется научиться быть вежливым с людьми, которые тебе дороги.

— Или?

Он обращает на меня свои жалостливые голубые глаза.

— Ты можешь потерять все.

Грейсон ускользает, оставляя меня в ошеломленном молчании.

Потерять все?

Они не могут уйти. Единственный способ покинуть Кровавую Мафию — это смерть. Если только они не захотят уйти. Может быть, они хотят, чтобы я ушел.

Я бью кулаком по столу. Монитор трясется, привлекая мое внимание. Деми только что проснулась. Она пойдет в спортзал.

Пора пойти ухаживать за ней.

Деми

Я уже собиралась надрать задницу Алиссе, когда почувствовала, как он входит в спортзал. Прищурив глаза и не обращая внимания на невыносимого кровососа, я пнула Алису с разворота. Она кричит от боли, приземляясь на задницу и смотрит на меня.

— Теперь ты та самая дура, у которой есть суперспособности.

— Ах, да? Но тебе это нравится, не так ли?

Она встает и расчесывает свои светлые волосы.

— Возможно, — говорит она, ухмыляясь, как будто я ее не сильно обидела.

— Как насчет раунда со мной? — между нами раздается голос Маттео.

Алисса закусывает губу и смотрит на босса.

— Ты собираешься драться?

Он сбрасывает пиджак, расстегивает рукава и начинает осторожно их закатывать. Святые небеса, сочетание татуировок и закатанных рукавов опасно.

Самодовольный ублюдок ухмыляется, и его карие глаза озорно танцуют, когда я встречаюсь с ним взглядом.

— Почему нет?

Алисса знает, что лучше не задавать ему дальнейшие вопросы. Она бросает меня на ринге. Я наблюдаю, как Маттео пробирается между веревками, его брюки туго обтягивают бедра. Он чертовски больше моей маленькой подруги.

Я хмурюсь.

— Во что ты играешь?

Он наклоняет голову набок.

— Играю?

— В чем подвох?

— Никаких уловок, — он поднимает кулак. — Надери мне задницу.

Улыбка растекается по моему лицу.

— С радостью.

Я двигаюсь, используя сверхскорость в своих целях. Мои силы по большей части стабилизировались. Однако, Алисса все еще медленнее меня. Если я объединяю мою новую скорость с моей силой, она изо всех сил пытается не отставать.

С другой стороны, Маттео почти так же быстр, как и я. Он застает меня врасплох, блокируя мой первый удар. Я убегаю от него и переоцениваю ситуацию. Он не играет в защите.

— Что ты делаешь?

— Жду, когда ты надерешь мне задницу.

Я двигаюсь снова, отвлекая на левую сторону, но поворачиваюсь и врезаю кулаком ему в правый бок. Он отшатнулся назад, и я пользуюсь небольшим преимуществом и бью его по коленям.

Он бросается на мат, вскакивает и поднимает руку, чтобы увернуться от моего удара. Маттео хватает меня за запястье и притягивает к себе. Я выворачиваю руку, разрываю захват и отскакиваю от него.

Игра в кошки-мышки продолжается еще несколько минут. Я рычу, когда он уклоняется от ударов.

Когда я смотрю на него, он улыбается.

— Давай, малышка. Ты даже не пытаешься.

Я сжимаю зубы. Я, блять, пытаюсь, вот что меня бесит.

В моих глазах проступает красный цвет, и я не знаю, как объяснить, что будет дальше. Например, когда мои силы пробудились, все замедлилось. Моё сердцебиение — медленный стук в груди. Его движения вялые, и все, что он говорит, звучит искаженно.

Я смотрю на его карие глаза, вижу глупый наклон его губ и могу думать только об одном. Он должен умереть. Мое тело, кажется, движется само по себе. Я бегу влево, запрыгиваю на угловую стойку и использую ее, чтобы сделать сальто назад.

Я приземляюсь позади Маттео, чья голова все еще поднята и он смотрит, как я пролетаю над ним. Мои пальцы впиваются в его плоть, и я поворачиваю его голову в сторону. Кости трещат, желудок переворачивается, и Алисса задыхается.

— Деми.

Я отпускаю Маттео, и его тело со стуком ударяется о коврик. Я оглядываюсь через плечо и вижу вампиров в спортзале, наблюдающих за мной прищуренными глазами. Алисса стоит ко мне спиной.

Моя грудь вздымается. Красная дымка все еще затуманивает мое зрение. Вампиры не делают никаких шагов ко мне, но я вижу, что некоторые думают об этом. Алисса смотрит из стороны в сторону. Она пытается увидеть, кто нападет первым. Я сгибаюсь и использую руки и ноги, чтобы прыгать, преодолевая веревки и приземляясь на корточки.

Лишь несколько вампиров встречаются со мной взглядом, когда я встаю и скрещиваю руки на груди. Алисса вздыхает.

— Тебе пришлось его убить?

Я киваю.

— Он поднимется через несколько минут.

Исцеление Маттео происходит феноменально быстро, что указывает на то, что ему уже несколько сотен лет.

— Они недовольны.

Подняв руки, я пожимаю плечами.

— Мне плевать. Он заслужил это.

Начинается странный обмен взглядами, пока не проходит три минуты, и не раздается сказочный хруст встающих на место позвонков шеи.

— Ой, смотри, он проснулся, — я поворачиваюсь и смотрю на Маттео.

Его глаза полностью черные, и он смотрит на меня, как хищник на свою жертву. Волосы на моих руках поднимаются дыбом, предупреждая меня о надвигающейся опасности.

— Уйди, — рычит он, отводя от меня взгляд и глядя на нашу аудиторию. — Вы все. Вон.

Через три секунды все вампиры исчезли. Алисса в том числе.

Передо мной мелькает Маттео, с легкостью проскальзывающий сквозь веревки ринга.

Я поднимаю подбородок и смотрю в его яростный взгляд.

— Ты свернула мне шею.

— И?

Он прищуривает глаза, и эти черные радужки с каждой секундой становятся все более устрашающими.

— Это была плохая идея в присутствии этих вампиров.

Подождите минуту.

— Ты не злишься?

— Нет.

Я открываю рот, чтобы возразить, но он врезается в мой рот, застигая меня врасплох. Мне требуется всего лишь мгновение, чтобы ответить. Я прижимаюсь губами к нему.

Тогда я вспоминаю все свои обещания самой себе. Я прижимаю ладони к его груди и отталкиваю его. Он врезается в канаты.

— Деми, — говорит он, почти умоляя меня.

Я удерживаю его одной рукой. Он стоит в нескольких дюймах от меня, и только моя ладонь удерживает его от повторного поцелуя меня.

— Что ты делаешь?

— Я думаю, это очевидно, — говорит он.

Отвернувшись от его темного взгляда, я качаю головой.

— Я не понимаю тебя.

Он прижимается к моей руке, проверяя мою выдержку. Я слегка отталкиваю его назад. Надеюсь, даю ему понять, что я не бездельничаю.

— Я хочу тебя, Деметрия.

Я смеюсь.

— Ну и что? Ты собираешься взять то, что хочешь?

Он кивает.

— В идеале.

— Маттео, — говорю я и вздыхаю, опуская руку и бегу к двери спортзала. — Это не так просто.

Он бросается ко мне, дергает дверь и прижимает меня к месту. Я могу вырваться из его хватки, но не делаю этого. Мне любопытно.

— Почему нет? — его слова касаются моего лица.

— Потому что, — говорю я.

— Назови мне причину.

— Ты похитил меня.

— Ты убила меня дважды.

— И я только что тебя победила, — добавляю я, ухмыляясь этим словам. Я очень горжусь этим моментом.

Его глаза слегка сузились.

— Дай мне вескую причину. Почему ты все еще злишься?

Я хмурюсь.

— Ты играешь в игры, Маттео. Ты так настроен на то, чтобы победить меня. Чтобы обладать мной. Кольт и Грейсон не манипулируют мной. Они прилагают усилия, а не пытаются нажимать на мои кнопки.

Он опускает лицо так, что наши губы оказались в нескольких дюймах друг от друга.

— А разве это так плохо?

Я хмурю брови.

— Что?

Большой палец Маттео ласкает основание моего горла. Мой пульс подпрыгивает в ответ.

— Быть одержимым.

В том смысле, в котором он имеет в виду в данный момент: — Нет, — это не так уж плохо. Как будто он пробовал другие способы.

— Хватит играть в игры, Маттео.

— И что будет тогда? — спрашивает он, лицо его задумчиво.

— Тогда ты сможешь иметь все, что захочешь, — я поворачиваю ручку и убегаю из спортзала.

Маттео не следует за мной.

Я захлопываю дверь спальни, ругая себя.

Чего бы он ни хотел?

Что, черт возьми, заставило меня пообещать это?

В этот вечер Алисса и Эвелин приходят посмотреть фильмы. Эвелин настояла, чтобы мы устроили девичник, и вот мы собрались на диване и смотрим «Ганнибала».

Возможно, этот фильм — не то, что выберут большинство женщин, но они, похоже, почувствовали мою жажду крови из-за истории, случившейся утром.

Алисса фыркает, когда Буффало Билл танцует в своем плаще из плоти.

— Боже, это отвратительно.

Я смотрю на нее.

— Говорит женщина, которая пьет кровь ради пропитания.

Она бьет меня по руке.

— Замолчи. По крайней мере, я не снимаю с людей шкуры и не шью костюмы.

— Они не держатся так хорошо, как их показывают в фильмах. Плоть довольно нежная.

Алисса ставит фильм на паузу и смотрит на Эвелин.

Вампир вздыхает и потягивается. Затем она замечает, как мы смотрим на нее. — Что? — она спрашивает.

— Серьезно?

Она смотрит на телевизор.

— Ой, — говорит она и хихикает. — Я пошутила.

Я расслабляюсь на подушках. На секунду мне показалось, что мне будут сниться кошмары об Эвелин, скачущей в брючном костюме из плотной ткани.

— Человеческая кожа намного нежнее коровьей. Из такой кожи получается не очень удобная одежда.

— Ох, Иви, ты отвратительна, — Алисса бьет ее подушкой.

Эвелин фыркает.

Я морщу нос и увеличиваю дистанцию между собой и ней. Она бросает взгляд на кухню и подмигивает мне.

— Не будь такой ханжой, Деми.

Я усмехаюсь и закатываю глаза, хватая бокал с вином и наполняю его до краев.

— Пожалуйста, скажи мне, что ты шутишь.

Она становится серьезной и подходит к стойке бара.

— Я не снимала шкуру, если тебя это беспокоит, шаль мне подарили.

Я стараюсь не давиться.

— Это отвратительно.

Она испускает задумчивый вздох.

— Это были в восемнадцатом веке.

— Это никоим образом не оправдывает этого.

Она ощетинивается.

— Не суди меня, Охотница.

Я делаю еще глоток и ставлю стакан.

— Пока ты сейчас не сдираешь шкуры с людей, я обещаю оставить это в покое.

— Хорошо, — она наклоняет голову набок, ее длинные каштановые волосы рассыпаются по плечам. Она выставляет мизинец. — Обещать?

Я смеюсь и обхватываю ее мизинцем.

— Конечно.

Она сжимает мой палец так сильно, что у меня дергается глаз. Сегодня вечером этот психовампир нажимает на мои кнопки.

Они с Маттео так похожи.

Подобно непрошеной буре, мысли о Маттео омрачают мое в остальном счастливое настроение. Моё обещание ему звучит у меня в голове.

О чем, черт возьми, я думала?

Глава 22

Маттео

Деми завернулась в полотенце, приняв душ после дневной тренировки с Алиссой, и роется в своем шкафу. Когда она наклоняется, чтобы поднять лежащие на полу шорты, я кусаю кулак.

Она намеренно меня мучает?

Нажимая кнопку, я наблюдаю, как она выпрямляется и разворачивается с умилительно сердитым выражением лица.

— Что, на этот раз шоу не будет, малышка?

Она скрещивает руки на груди. — Я начинаю думать, что тебе больше нравится смотреть, чем делать.

О, она дразнящая.

— Я не думал, что ты хочешь, чтобы я что-то делал. Я рад прийти и показать тебе, насколько хорошо я все делаю.

Я практически слышу, как она закатывает глаза.

— Чего ты хочешь, извращенец?

У меня перехватывает дыхание — Какого черта я все еще дышу? — когда она роняет полотенце и идет к комоду, вытаскивая облегающие черные стринги. Я отпускаю кнопку на секунду и стону, проводя рукой по лицу и поправляя член.

Она громко смеется.

— У киски есть коготки, Маттео?

Глядя на ее задницу, пока она натягивает кружевной материал, я напоминаю себе, что, если я спущусь туда и трахну ее дырочку, она только разозлилась ещё больше. Конечно, она кончит на мой член и будет выкрикивать мое имя, но после этого она будет такой же злой, как и сейчас.

Забавная вещь, желание и ненависть.

— Есть только одна киска, которая будет владеть моим языком, но, боюсь, ты еще к этому не готова.

Я ухмыляюсь, когда она краснеет, медленно расцветающий румянец ползет по ее шее и розовеет на щеках.

Как бы мне ни нравилось ее провоцировать, у меня есть причина перебивать ее.

— Сегодня вечером у меня встреча.

Она сводит брови вместе и надевает бюстгальтер, прикрывая свою идеальную грудь.

Какой разочарование.

— Повезло тебе? — спрашивает она своим язвительным тоном.

Я стискиваю зубы. Почему я позволяю ей вот так проникать мне под кожу? Я ужасный вампир, которому сотни лет, и двадцатипятилетняя Охотница добирается до меня?

Никс кудахтала бы, как сумасшедшая сука, и говорила бы мне, чтобы я перестал думать своим членом.

Хорошо, что ее здесь нет.

— Я хочу, чтобы ты пошла со мной.

Покачав головой, она хватает шорты с кровати, где положила их, и надевает.

— Это интересно. У меня такое чувство, будто ты пытаешься спросить меня, но безуспешно.

Я вздыхаю.

— Деметрия, ты пойдешь со мной?

Она усмехается.

— Сколько раз?

К своему удивлению, я запрокидываю голову и громко смеюсь. Деми хихикает вместе со мной, и я чувствую, как она оттаивает, хотя и слегка.

— Пока, один раз после этой встречи. Остальное мы обсудим, когда ты решишь, что хватит злиться.

Дергая за рубашку с большей силой, чем необходимо, Деми смотрит туда, где, по ее мнению, находится камера. Она смотрит не в то место.

— Нет, мы обсудим остальное, когда ты перестанешь быть контролирующим придурком хотя бы на три секунды.

Я хмурюсь от ее слов. Я не придурок. Мудак, конечно. Контролирующий придурок? Это буквально невозможно.

Деми резко выдыхает.

— Расслабься, Деми. Не позволяй ему убить твое настроение.

Она снова вздыхает, заметно расслабляясь. Ее плечи распрямляются, а линия над бровями разглаживается.

Я в растерянности, что сказать. Я думал, все идет хорошо, но, как вода в огне, гаснет искра тепла между нами. Я не могу не издать разочарованный вздох.

— Я зайду за тобой через двадцать минут? — я задаю вопрос, пытаясь вернуть ей расположение.

Она пальцем расчесывает волосы.

— Ладно, посмотрим что из этого выйдет, — говорит она, прежде чем захлопнуть дверь ванной. Я смотрю на экран этой камеры и вижу, как она выдергивает фен и швыряет его на стойку.

Маленькими шажками, Маттео.

Первые шаги малыша.

Рим не был разрушен за один день.

Я почти уверен, что это заняло как минимум три дня. Я думаю, что смогу побить этот рекорд.

Деми

Маттео появляется у моей двери двадцать две минуты спустя.

Не то чтобы я рассчитывала, что он будет вовремя.

— Ты опоздал, — отчитываю я его, когда он врывается, как будто это место принадлежит ему. Что, я думаю, так и есть, но это не имеет значения.

Его темный, опасный взгляд скользит по мне, вглядываясь в мои скрещенные руки и хмурый взгляд.

— Ты выглядишь восхитительно.

Я фыркаю.

— Комплименты кстати, здоровяк. В этом нет ничего особенного.

После того, как динамик выключился и я высушила волосы феном, я переоделась в темно-красное платье, которое доходит до середины бедра и демонстрирует мое декольте, не настолько, чтобы быть неприличным, но достаточно, чтобы я внезапно осознала, как действую на него. Особенно когда его карие глаза темнеют до черного.

Как бы то ни было. Он может выглядеть так, как ему нравится. Но меня не поведут в модный ресторан неподготовленной.

— Эвелин выбрала это платье? — спрашивает он, еще раз скользнув взглядом по одежде.

Мои щеки пылают от внимания. Не потому, что меня смущает мой наряд, а потому, что меня смущает то, как мне нравится, как ему нравится это платье.

— Нет, вообще-то. Это все я.

Его губы растягиваются в разрушительной улыбке, и я заставляю себя отвести взгляд ради собственного здравомыслия. На нем красивые брюки, черная рубашка и малиновый галстук, который подходит к моему платью. Извращенец, должно быть, видел, как я переодевалась.

Его татуировки выглядывают из-под закатанных рукавов и разливаются резкими черными и серыми оттенками, покрывая большую часть его кожи. Эмблема Кровавой Мафии на его руке насмехается надо мной.

Чертовски красивый вампир. Это действительно несправедливо.

Отводя взгляд от его татуировок, я делаю шаг назад и врезаюсь в стену. Я даже не заметила, как он подошел ближе. Мне следует иметь это ввиду. Я была слишком отвлечена, рассматривая его. Я ужасный Охотник, раз позволяю вампиру так меня удивить.

Я смотрю на его грудь и ругаю себя.

— Деми, посмотри на меня.

Пыхтя, я качаю головой. Я не могу позволить себе заблудиться в его ловушке.

— Нет, — он подходит ближе, и я прижимаюсь к стене, безуспешно пытаясь создать между нами больше пространства. Он так близко, что я чувствую, как его штаны касаются моих голых ног.

— Девочка, посмотри на меня, — его голос хрипловат и полон обещаний оргазма.

Я закусываю губу. Но, когда он так говорит… Я поднимаю подбородок и смотрю в его темно-карие глаза.

Это была плохая идея.

Он похож на кота, который съел канарейку. Самодовольный как дерьмо и нисколько не сожалеющий.

— Хорошая девочка.

Я дрожу, когда его пальцы касаются моих рук. Я отказываюсь отводить от него взгляд. Я не позволю ему выиграть это соревнование — или что бы это ни было. Он наклоняется, прижимается своей щекой к моей и прижимается губами к моему уху.

— Без платья ты мне нравишься больше, — его дыхание касается моей кожи, и я втягиваю воздух.

Мать его, чертов извращенец.

— Это максимально похоже на просьбу, чтобы увидеть меня обнаженной, — говорю я хриплым и скрипучим голосом.

От его мрачного смеха мои соски твердеют.

— Ой, малышка, ты ужасная лгунья.

Есть что-то раздражающее в мужчине, который думает, что знает, о чем вы думаете. Я поднимаю колено, целясь в его мужское достоинство, но его рука останавливает меня.

Он проносится через комнату, оставляя меня цепляться за стену, как идиотку.

— Готова? — его голос спокоен и собран, в нем нет и намека на желание, с которым он говорил несколько секунд назад,

Выпрямляясь и собирая свое достоинство с того места, где оно рухнуло на пол, я выхожу из квартиры, еще немного покачивая бедрами, чтобы свести его с ума.

Ты сказала, что не собираешься с ним спать, Деми.

Эмм, нет, кажется, я сказала, что если он научится брать себя в руки, то я его трахну. Или что-то вроде того. В любом случае, ему придется еще долго извиняться, прежде чем он приблизится к этой волшебно-восхитительной вагине Охотницы… По крайней мере, я предполагаю, что она волшебно восхитительна.

Кольт и Грейсон, похоже, согласны с этим.

Я отвлеклась. Дело в том, что у Маттео все еще есть шанс, если он перестанет меня контролировать. Его манипуляции не принесут никакой пользы, кроме еще одного нежелательного удара. Я была бы более чем рада предоставить такую услугу.

Мы заходим в лифт, и Маттео обеспокоенно смотрит на меня.

— Почему мне кажется, что ты думаешь о том, чтобы причинить мне боль?

Я поднимаю бровь.

— Что заставляет тебя так думать?

Он указывает на мое лицо.

— Ты улыбаешься так, будто собираешься что-то разрушить.

Мой смех отражается от стен лифта.

Он не ошибается.

Мы приехали к высококлассному ресторану, известному своими изысканными коктейлями и крошечными закусками. Я немного разочарована, потому что знаю, что, вероятно, останусь голодной. Кто, черт возьми, наедается тремя кусками спаржи и куском стейка весом в две унции? Не эта женщина. Мамочке нужно немного картофеля фри. Водитель тормозит перед зданием. Я никогда раньше не видела этого водителя. Он не смотрит в глаза и не говорит. Его движения почти роботизированы. Должно быть, Маттео заставил его. Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть, готов ли Маттео выйти. Он смотрит на меня нечитаемым взглядом.

— Что? — наконец я спрашиваю, когда молчание уже невыносимо. — Сначала мне нужно позвонить.

— Ладно, тебе не обязательно для этого смотреть на меня, не так ли? Это отвлекает, — я расправляю платье и вздыхаю.

Там стоит очередь людей, ожидающих входа и наблюдающих за машиной. Его телефон издает звуковой сигнал, когда он набирает номер и включает громкую связь. Другая линия берет трубку после третьего гудка.

— Желтый!

Я затыкаю рот рукой, потому что из всех моих знакомых только один мужчина говорит так, как будто это все еще смешно. Мой взгляд находит Маттео. Он протягивает мне телефон, и я качаю головой.

— Привет? — спрашивает мой отец, его веселый тон испаряется. — Если это проклятый телемаркетер, то я же говорил тебе в прошлый раз, что мне не нужно покупать никаких лекарств от половой дисфункции. Джонсон прекрасно справляется и сам по себе. О,Господи.

— Папа, это я, — говорю я, убрав руку. Я не собиралась ничего говорить, потому что что я могу сказать? Однако, как только он начал говорить о своем Джонсоне — убейте меня сейчас же, — я передумала.

— Деми! Моя девочка, как дела?

— Это Деми? Скажи ей, что я отправила ей еще одну открытку и отправлю одну ее парню, — голос моей матери заполняет линию.

Я прищуриваюсь на вампира и моего парня? Он пожимает плечами и делает такое лицо: что еще я должен был сказать?

— Я в порядке, — говорю я, забирая телефон у Маттео и отключая динамик. Он по-прежнему все слышит, но это дает мне ложное ощущение приватности. — Что вы, ребята, задумали?

Я понятия не имею, что он им сказал, поэтому изо всех сил стараюсь вести себя нормально. — Мы отправились в этот потрясающий круиз, ты бы видела закаты, божья коровка. Это было прекрасно, — отец вздыхает и прочищает горло. — Теперь скажи мне, тот мальчик, который нам звонил, он хороший? Я не собираюсь читать ему лекцию о винтовке, но я могу показать ему свой пистолет, когда вернусь. Он не давал тебе звонить нам в течение нескольких недель, поэтому я думаю, что он, по крайней мере, заслуживает ногу в заднице. Маттео издает обиженную усмешку, и я шлепаю его по руке, чтобы он заткнулся. — Нет, папа, с ним все в порядке. Как ваши дела, ребята? Я скучаю по вам, — мне нужна вся сила воли, чтобы не дать голосу дрогнуть. Я привыкла к разлуке с ними, особенно с тех пор, как поступила в колледж, но, черт возьми, больно слышать, что мое отсутствие их не затронуло. Я думаю, если бы Лекси не разговаривала с ними, они бы не знали, где я нахожусь. С их стороны шум, стук и треск.

— Деми! — говорит моя мама, запыхавшись от того, что отобрал телефон у папы. — Мы тоже скучаем по тебе, сладкая. Я говорила твоему отцу, как здорово, что ты нашла кого-то, кроме этой проклятой собаки. Скатертью дорога ему. Кроме того, что произошло бы, если он заразится блохами? Ты вряд ли смогла бы опрыскать его, не так ли? — она смеется, получая удовольствие от собственной шутки.

— Ха-ха, мам.

Она фыркает на мое отсутствие энтузиазма, а затем становится серьезной.

— Когда у меня будут внуки? Знаешь, я никогда раньше не заставляла тебя заводить детей, но этот парень Маттео рассказал мне все о бизнесе, которым он владеет. Бизнесмен, — говорит она тихим шепотом. — Поговорим о подводных камнях. Знаешь, когда я встретила твоего отца…

Раздается еще один стук, когда она обрывает трубку.

— Послушай, скажи этому мальчику, что секса не будет до свадьбы.

— Роберт, шшш. Он там с ней. Ты его напугаешь.

Мой отец хмыкает.

— Ну хорошо, Ирэн. Он должен знать, во что ввязывается, потому что, если он оставит мою маленькую девочку разбитой и плачущей, я выслежу его и заставлю пожалеть, что он родился.

Маттео прикрывает рот. Его плечи трясутся от смеха. Я закрываю глаза и считаю до десяти. Это, безусловно, самый неловкий момент в моей жизни. Они понятия не имеют, кто такой Маттео, а если бы знали, то не говорили бы о детях или внебрачном сексе.

— Отдай мне телефон, — говорит мама.

— Нет, Ирен, я еще не закончил… хм.

— Деми? — Голос мамы стал громче, должно быть, она ударила его, чтобы отобрать у него устройство. — Он слушает? Скажи ему, что мне очень жаль за поведение твоего отца, и когда мы вернемся в Сан-Франциско на следующей неделе, мы будем рады видеть его за нашим обеденным столом в любое время.

— Отлично, спасибо, мам. Слушай, мне пора идти, но я люблю вас, ребята, и очень скучаю по вам.

— О, детка. Я тоже скучаю по тебе, дорогая. Слушай, когда я вернусь, мы сможем пойти на педикюр, как в старые добрые времена, как тебе идея?

Моя мама, дамы и господа. Педикюр все исправит.

— Конечно, — говорю я, и голос становится напряженным, мое горло сжимается, а глаза наполняются слезами. Чего бы я не отдала, чтобы обнять их прямо сейчас. Быть в объятиях человека, который ничего не хочет, не имеет скрытые мотивы или не желает мне зла, было бы потрясающе. — Я тебя люблю.

Она и папа хором повторяют: — Я люблю тебя, — прежде чем отключиться.

Я опускаю руку, прижимая телефон к бедру. Мои глаза все еще слезятся, и я несколько раз моргаю, чтобы сдержать слезы.

Пальцы Маттео касаются моей руки.

— Я надеялся, что тебе понравится телефонный разговор. Я не хотел тебя расстраивать.

Шмыгая носом, я качаю головой.

— Я в порядке. Я скучаю по ним, вот и все, — я встречаюсь с этими темно-карими глазами. — Спасибо, Маттео.

Он кивает и улыбается.

— Все для моей девушки.

— Тебе обязательно нужно было испортить момент, не так ли? — спрашиваю я, закатывая глаза, но благодарная, что он не доставил мне неловкости.

Для бессмертного вампира, который меня похитил, он не так уж и плох. Ну знаете, если вы сможете не обращать внимания на все, что произошло за последний месяц.

— Нам пора идти, наша компания не любит ждать, — Маттео хватает меня за руку и открывает дверь, вытаскивая меня за собой, словно какую-то тряпичную куклу.

Я забираю назад все, что только что подумала.

Он мудак.

Глава 23

Деми

Что там с мафией и наличием собственной сети элитных ресторанов? Маттео снова ведет меня в самый конец зала, игнорируя взгляды женщин и мужчин.

Неважно, кажется, я поняла, почему ему нравится уединение. Было бы сложно добиться чего-либо, пока люди смотрят на тебя, как на Бога. Мне бы очень хотелось, чтобы они остановились, потому что вампиру определенно не обязательно иметь такую большую порцию тщеславия. Он и так в полном восторге от себя.

Я рада, что переоделась, потому что единственные женщины, которые не носят платьев — это персонал. Зал для частных вечеринок в этом ресторане похож на итальянский ресторан, за исключением того, что куски дерева сплетаются вместе в замысловатые узоры и окружают комнату, так что кому-либо трудно заглянуть внутрь, если только они специально не подойдут и не заглянут в щели между деревом.

Все бы это было хорошо, если бы не тот факт, что я вижу внутри несколько человек, но не могу сказать, кто они, из-за дурацкого барьера на пути. Маттео протягивает руку назад и смотрит на меня.

Ему не нужны слова, чтобы сказать мне, что разумнее всего взять его за руку. Если этот деловой ужин похож на тот, что был с Блейзом, я с радостью подержу его за руку, чтобы наша компания знала, что со мной лучше не связываться.

Когда его пальцы обхватывают мои, я дрожу, несмотря на высокую температуру в здании. Почему мне кажется, что я дала ему преимущество? Почему у него такая мрачная ухмылка?

— Дыши, малышка.

Не обращая внимания на надоедливое прозвище, я вдыхаю воздух так, словно готовлюсь нырнуть в океан. Тот, кто сказал, что глубокое дыхание успокаивает нервы, чертов лжец.

Когда мы входим, на нас смотрят четыре пары жутких глаз. За столом сидит мужчина с тремя женщинами. Его улыбка показывает мне острые как бритва клыки, и я слегка расслабляюсь. Я до сих пор понятия не имею, кто эти вампиры и какое у них дело с Кровавой мафией.

Однако, компания могла бы быть и хуже. В последний раз, когда я видела Блейза, наследника альфы юго-запада США, я чуть не зарезала его. Мне бы хотелось избегать его, по крайней мере, следующие сорок семь лет.

— Маттео, — говорит другой вампир, его светло-серые глаза перемещаются с босса на меня. — Кто твой друг?

Его зрачки настолько бледны, что сливаются с белыми. Как и все вампиры, которых я встречала, он красив. Мощная линия челюсти, обворожительный образ мальчишки на девичнике. Женщины, окружающие его, тоже красивы. Одна с яркими каштановыми волосами прищуривает взгляд, когда видит, как я полагаю, ее мужчина смотрит на меня.

Я приближаюсь на дюйм ближе к Маттео, отчего ухмылка другого вампира-мужчины становится шире.

— Сиско, — голос Маттео наполнен силой. Он струится по моей коже и заставляет пальцы ног сгибаться.

Переводя внимание от мужчины, я смотрю на Маттео. Он хмуро смотрит на другого вампира.

Верно. Это не дружеский деловой ужин. Почему он пригласил меня с собой?

— Кто твой друг? — снова спрашивает Сиско, наклоняясь вперед и принюхиваясь.

— Это Деметрия, — Маттео садится напротив Сиско и тянет меня к себе на колени.

Я прикусываю язык, потому что мне хочется накричать на него за то, что он пытается использовать эту ситуацию в своих интересах. Вместо этого я игриво шлепаю его по груди и соскальзываю с него на стул рядом с ним.

Жуткий вампир все еще не переставал смотреть, и теперь рыжая, наклонилась вперед и зарычала на меня. Двое других бросают на меня скучающие взгляды, как будто я грязь под их обувью.

— Антия, успокойся сейчас же.

Антия кивает головой в сторону Сиско и надувает губы. — Детка, она смотрела на тебя.

Сиско усмехается.

— Да, дорогая, она смотрела, но разве ты не видишь, как Маттео не может отвлечь от нее свое внимание? Она уже занята, а меня не интересует человек, на которого заявили права.

Даже если бы он был заинтересован, я бы определенно посоветовала ему отвалить. У меня достаточно вампиров, которые хотят от меня большего, чем следовало бы. Я не говорю ничего из этого вслух, потому что понимаю, что иногда мой рот не совсем помогает в некоторых ситуациях.

Посмотрите на это, личностный рост. Мама бы гордилась. Она всегда говорит мне, что я должна думать, прежде чем говорить. Жаль, что эти мудрые слова так и не оказали большого влияния. Они наверняка могли бы избавить меня от многих неприятностей, если бы я действительно к ним прислушалась.

Рыжая смотрит на меня так, будто я враг номер один.

— Сиско весь твой, Антия. Мне это не интересно.

Она хлопает руками по столу. — Значит, он недостаточно хорош для тебя?

Что? Святое дерьмо, вампиры чертовски безумны.

— Деметрия пытается сказать, что она слишком влюблена в меня, чтобы иметь время восхищаться твоим возлюбленным.

Слова Маттео, кажется, успокаивают Антию, потому что она откидывается назад и скрещивает руки на груди.

— Хорошо.

У меня много возражений с тем, что сказал Маттео, но я приберегу ругательства до поездки домой.

— Итак, что мне нужно сделать, чтобы вернуть Алиссу?

Ого. Не то, чего я ожидала, но ладно.

Маттео не смотрит на меня, когда я смотрю на него. По его лицу нечего понять. Он носит хладнокровную маску безразличия, и безраздельное внимание Сиско сосредоточено на боссе Кровавой мафии.

Официантка останавливается, чтобы принять наши заказы. Все вампиры заказывают кровавые коктейли без еды. Поэтому, зная, что умру от голода, я заказываю стакан красного вина. Я решительно не буду есть одна.

— Алисса — часть Кровавой мафии, — говорит Маттео, когда официантка уходит.

Сиско издает тихий грудной рык.

— Она была моей до того, как Эвелин забрала ее.

Маттео мрачно смеется.

— Никакого похищения не было. Эвелин спасла Алиссу от твоей омерзительный руки. Моя сестра не отпустит ее без боя, но ты это уже знаешь, не так ли?

Антия надувает нижнюю губу, но не вмешивается в разговор. Можно с уверенностью сказать, что ей не нравится, что Сиско одержим Алиссой.

— Ты идешь по линии войны, Маттео. Стоит ли один вампир того, чтобы рисковать твоей империей?

Официантка прерывает их разговор. Она переводит взгляд между двумя мужчинами, улавливая напряжение, и торопливо раздает напитки, прежде чем покинуть комнату.

Страх — твое имя.

Маттео подается вперед. Его сила наполняет комнату, настолько ощутимая в воздухе, что я чувствую, как у меня сжимается горло. Мое сердце начинает колотиться, потому что за спокойным фасадом Маттео скрывается стопроцентный хищник.

— Надо ли напоминать тебе, что ты нанес удар первым. Убивая хиппи и принимая мои наркотики. Как ты думаешь, почему я вернулся и нанес удар тебе в Нью-Йорке? Ты првоцируешь меня действовать, если будешь продолжать давить, Сиско, и тебе не понравится то, что я для тебя приготовил, — он показывает большим пальцем в сторону Антии. — У тебя новая боксерская груша, забудь об Алиссе.

Антия задыхается и сжимает свой стакан так сильно, что тот разбивается. Кровавый коктейль капает с ее руки и смешивается с кровью, сочащейся из того места, где стекло впилось в ее ладонь.

— Я не боксерская груша, — шипит она Сиско, а не Маттео.

Сиско смотрит на нее, приподняв одну бровь и скривив губы в насмешливой усмешке. — Расслабься, Антия.

Она кипит от его слов, но больше ничего не говорит. Я начинаю открывать рот, чтобы сказать что-нибудь о том, что Сиско может сделать со своим разбитым стеклом, но Маттео хватает мою руку и сжимает ее. Я прикусываю губу, чтобы не издать болезненный звук.

Ладно, не время говорить. За исключением того, что часть меня злится на то, что меня заставляют замолчать. Антия немного стерва, но даже суки заслуживают лучшего обращения. Если то, что Маттео говорит о Сиско, правда, ей следует оставить его.

Я понимаю, что мне нечего говорить ей, чего она заслуживает, и она, вероятно, все равно не будет слушать. Попивая вино, я проглатываю все протесты и резкие слова в адрес Сиско.

Маттео сказал, что Эвелин не отпустит Алиссу без боя.

Ну посмотрите, какой ублюдок? Я тоже не отпущу.

Сиско смотрит на меня.

— Что ты хочешь сказать, Деметрия?

На этот раз я рада, что Маттео назвал мое полное имя. Я не хочу, чтобы Сиско называл меня Деми.

Я смотрю на Маттео, надеясь, что он точно понимает, что я задумала. Карие глаза Маттео светятся весельем, как будто он с самого начала ожидал такой реакции и не собирается меня останавливать.

Хорошо.

Используя свою скорость Охотника, я встаю позади Сиско. Он издает удивленный смех, который превращается в хрюканье, когда я ломаю ему шею. Антия вскакивает, и я бью ладонью ей в грудь. Она ударяется о стеклянную стену. Стекло разбивается, осыпая осколками причудливую мраморную плитку. Две другие женщины не делают ни шагу.

Значит, они умнее.

Антия приземляется на корточки под крики посетителей. Она рычит на меня, когда те, кто был ближе всего к приватному залу, убегают.

Я поднимаю руку.

— Я не хочу причинять тебе боль, но сделаю это, если ты не остановишься, — я указываю на Сиско, решив снять маски. — Этому придурку нельзя позволять поднимать на тебя руку. Ты это знаешь. На твоем месте я бы убила его.

Она прищуривается и перекидывает рыжие волосы через плечо.

— Я люблю его.

— Это не значит, что он может обращаться с тобой как с дерьмом, — говорю я, качая головой. — Ладно, это твое дело. Маттео, что теперь?

Маттео наблюдает за мной, прикрыв глаза, пока я стою над временно мертвым Сиско. Видимо, то, что я убиваю его врага за него, доставляет ему определенное удовольствие. Если бы я не была полусумасшедшей и сама не получала от этого огромного удовольствия, я бы испугалась.

А пока я подмигиваю ему.

— Прибереги это для поездки домой, здоровяк.

Я дразню его, потому что планирую трахнуть его, как только мы вернёмся в его внедорожник.

Его глаза темнеют от карих до черных.

— Мы ждем, пока он проснется.

Фу. Хорошо, мы можем подождать, но я надеюсь, что, как только мы здесь закончим, нам дадут настоящую еду.

Сиско просыпается примерно через девять минут. Антия ходила позади него, бросая на Маттео параноидальные взгляды, как будто она не верит, что он не убьет ее мужчину по-настоящему. Она беспокоится о том, что в этой комнате находится не тот вампир.

Одной мысли о том, что он причинил боль Алиссе, достаточно, чтобы мне захотелось схватить зазубренный обеденный нож и отрубить ему член.

Руками он поправляет голову и растягивает ее из стороны в сторону.

— Ну, это был забавный сюрприз. Я думал, что ваш вид вымер, — Сиско ухмыляется Маттео. — Никс знает, что ты заявил права на Охотника?

Маттео не отвечает.

Сиско вздыхает.

— Прекрасно. Ты можешь взять Алиссу. Не из-за Охотника, а потому, что мне надоело все эти игры. Держись подальше от Нью-Йорка, и я буду держаться подальше от Калифорнии.

Маттео сверкает зубами Сиско. — Я сделаю все, что захочу, Сиско. Ты ошибаешься, если думаешь, что я соглашусь на эти условия. Если ты уйдешь сейчас, я позабочусь о том, чтобы Деметрия не убила тебя, — черный взгляд Маттео сосредоточился на мне. — Ей осталось две секунды до того, чтобы нанести непоправимый ущерб, а она уже довела бедную Антию до стресса.

Бледные глаза Сиско пугают, особенно когда они темнеют до черного. Он не любит, когда ему угрожают.

Я встаю и кладу руки на стол. — Сиско, не так ли? Позвольте мне открыть тебе небольшой секрет, — я понижаю голос. — Я отрублю твой член и пропущу его через мясорубку на кухне этого ресторана, если ты не уйдешь в ближайшие тридцать секунд.

Странный поворот, но ладно.

Это первый тест, который я провела, чтобы увидеть, как вампиры реагируют на Охотника, которого они разозлили. Искренне разозлили.

Глаз Сиско дергается.

— Раз, два, три, — шепчу я, считая на пальцах.

Он шипит, прежде чем выскочить из комнаты, оставив своих женщин позади. Антия тяжело вздыхает перед уходом. Двое других встают, уходят медленнее и, похоже, не обращают внимания на мою угрозу.

Они небрежно выходят из ресторана, и не торопятся использовать свою скорость, чтобы исчезнуть.

Думаю, поскольку я им не угрожала, они не волнуются. Я восхищаюсь их храбростью, потому что Сиско бежал как маленькая сучка.

Грозный смех Маттео наполняет комнату.

— Черт, малышка.

Генеральный менеджер ходит по комнате, явно боясь войти и отругать нас, но явно желая что-то сделать с тем беспорядком, который мы устроили.

Я кладу руки на бедра.

— Оставь им чаевые и отвези меня за гамбургером. Я умираю с голоду.

Он бросается ко мне и быстро целует меня в губы. Это так неожиданно, что я не останавливаю его. Он ушел так же быстро, оставив на столе пачку стодолларовых купюр. Я вздыхаю и качаю головой.

Чертов вампир.

Глава 24

Маттео

Деми находит меня ожидающим во внедорожнике. Она фыркает, когда открывает дверь и садится в машину.

— Вечный джентльмен, Маттео, — она захлопывает дверь.

Сарказм здесь силен.

Мне это нравится.

Прежде чем она успевает пристегнуть ремень безопасности, я хватаю ее за талию и сажаю к себе на колени. Она пронзает меня взглядом, но остается в моих объятиях.

Водитель выезжает на обочину. Деми поднимает бровь.

— Что случилось, мы не беспокоимся о безопасности?

Я пожимаю плечами.

— Сверхъестественное исцеление не требует ремней безопасности.

Она скрещивает руки на груди, откидывается назад и доверяет моей хватке на ее талии, чтобы удержать ее от падения. Это второй раз, когда она неосознанно доверяет мне. Я думаю, она даже не понимает, что делает.

— Нам следует поговорить о том, что там произошло.

Я гримасничаю.

— Сиско преследовал Алиссу последние пятьдесят лет. Лишь недавно он перешел к насильственным действиям против моих людей.

Она качает головой.

— Мне плевать на Сиско. Я имела в виду, что ты сказал, что я влюблена в тебя. Я не влюблена.

Мои губы дергаются, и она хлопает меня по груди.

— Ты так близок к тому, чтобы тебя снова ударили по члену, — говорит она, поднимая руку и сжимая пальцы.

Я притягиваю ее немного ближе, сдвигая ее бедра дальше к себе на колени, пока она не оказывается в безопасности на моем члене и блокирует любые возможные нежелательные удары.

Она напрягается и отводит взгляд. Маленькая Охотница думает, что хорошо умеет скрывать свою реакцию, но я все замечаю. То, как она слегка шевелится рядом со мной, малейший вдох, ее учащенное сердцебиение.

Деми не застрахована от меня, а я от нее. Она поймет, что отрицать свое влечение ко мне — тщетная попытка.

— Посмотри на меня, — говорю я, позволяя своей силе проникнуть в мой голос. Теперь, когда она обрела собственную силу, это не имеет такого подавляющего эффекта. Тем не менее, действие привлекает ее внимание, и эти великолепные карие глаза смотрят на меня.

— Так хорошо? — спрашивает она, когда я продолжаю смотреть на нее, не говоря ни слова.

Я поднимаю руку достаточно медленно, чтобы дать ей время оттолкнуть меня. Она этого не делает, но смотрит на нее так, будто оно может ее укусить. Когда я кладу ладонь ей на горло, она сглатывает.

Ее возбуждение проносится по машине, наполняя воздух ароматами корицы и ванили. Я поднимаю голову, провоцируя ее сделать шаг.

Она наклоняется ко мне. Я отпускаю руку назад, но все еще держу ее там, где она есть. Деми сокращается более чем на половину расстояния между нами, прежде чем я теряю хладнокровие и врезаюсь в ее губы своими, проглатывая хриплый стон, который она издает.

Я пользуюсь ее кратковременной ошибкой в суждениях, потому что, если опираться на историю, она оттолкнет меня через несколько минут. И довольно трудная задача переместится так, что она окажется прижатой подо мной на заднем сиденье. Наложить свое тело на ее тело сложно, но мне удается это сделать, мне удается прижаться своими бедрами к ее бедрам.

Ее губы мягкие на моих. Проведя руками по ее телу, я обхватываю ее грудь и сжимаю. Между ней и мной слишком много материала. Что-то подсказывает мне, что если сорвать с нее платье, это испортит момент.

Поэтому я цепляюсь за то, что у нас есть, позволяя ей почувствовать каждую каплю моего желания в моих поцелуях и прикосновениях. Она задыхается, когда я отрываю свои губы от ее губ и приближаюсь к ее шее. Когда она прижимается ко мне бедрами, я улыбаюсь и нежно кусаю ее за шею.

— Маттео, — ее хриплая мольба — это все, что мне нужно.

Ее острая кровь течет по моему языку. Я стону ей в горло. Она продолжает извиваться рядом со мной, впиваясь ногтями в мое плечо и задыхаясь, когда ее захлестывает волна удовольствия от укуса.

Я не хочу останавливаться, но я также не хочу причинить ей вред, испивая слишком много. Я отстраняюсь и снова целую ее, позволяя ей попробовать то, что сводит меня с ума, прежде чем прижать ее клыки к своему запястью.

— Подожди, — говорит она, останавливая меня прежде, чем я успею пробить кожу. — Не там, — ее пальцы касаются моей шеи. Затем я чувствую прохладный металл ножа. — Вот, — говорит она и разрезает мою кожу.

Она прижимает меня к себе и накрывает мою рану своим ртом. Я бесстыдно прижал свой член к ее центру, прижимаясь к ней, как гребаный подросток, который еще не занимался сексом.

Черт, она нужна мне голая.

Но пока это все, что я могу сделать, чтобы не раздеть ее, и не погрузить в нее свой член.

На нас обрушивается сильная вспышка силы. Я цепляюсь за Деми и удерживаю ее голову на месте, не желая прерывать возникающую связь. Это третий обмен.

Я связываю свою душу с ее душой, пронизывая ее темно-красную ауру сквозь свою черную и сплетая их вместе так, что отменить это будет невозможно. Невидимая веревка между нами натягивается.

Она моя.

Ее сердце колотится в груди, но она не перестает пить, как я ожидаю. Во всяком случае, она более восторженна и поддается моим толчкам, стонет и выгибается подо мной. Ее груди прижимаются к моей груди, и сквозь ткань я чувствую ее затвердевшие соски.

Черт возьми, я не так хотел. Я хотел трахнуть ее до беспамятства, когда мы закончим обмен. Я знал, что когда я выбрал ее и решил сблизиться с ней, я был в замешательстве.

Связь возникает не просто потому что, что вы разделяете кровь. Вампир должен иметь намерение привязать душу чью-то к своей. Я ни капельки не жалею о своем решении.

Часть меня беспокоится, что она рассердится на меня, когда поймет, что значит быть привязанным ко мне. Деми еще многому предстоит научиться.

Когда она отстраняется от меня, ее глаза широко раскрыты. Она облизывает губы. Я ненавижу видеть, как моя кровь покидает ее кожу.

— Дерьмо, — говорит она.

Я целую ее, чтобы заглушить любые вопросы, требуя, чтобы ее губы приоткрылись, чтобы впустить меня. Она обвила руками мою шею и поддалась мне.

Это именно то, чего я хотел.

Глава 25

Деми

Маттео — сила природы. С ним бороться бессмысленно… и если честно, я не хочу ему сопротивляться. Я хочу, чтобы он был со мной настоящим. Я хочу, чтобы он перестал играть в игры, но больше всего я просто хочу его. Именно по этой причине я его не отталкиваю и по этой причине я пошла на третий обмен.

Я не ожидала, что почувствую мгновенное осознание того, что такое связь. Он целует меня, опустошая мой рот своим, но это не отвлекает меня от ощущения каждой частички его существа. Не только его плоть. Я чувствую его сердце нежити, я чувствую сверхъестественную искру жизни. Я чувствую его силу, как свою собственную.

Для него это то же самое?

Когда Маттео перестает меня целовать, он прижимается своим лбом к моему.

— Девочка, у меня не так уж много сдержанности, и если ты продолжишь прижиматься ко мне, я забуду о контроле над собой и трахну тебя на заднем сиденье этой машины.

Его слова заставляют меня сжиматься. Жар скапливается внизу живота, и я кусаю губу, не давая себе сказать ему это сделать. Мы в движущейся машине. Есть водитель.

Он кладет руку на верх сиденья и наклоняется, упираясь ногой в пол, чтобы не раздавить меня своим весом.

— Останешься со мной на эту ночь?

— Я ни на что не соглашусь, пока ты меня не покормишь.

Громкий смех Маттео меня шокирует, но я улыбаюсь, услышав этот звук.

— Я куплю тебе двадцать гамбургеров, если ты этого хочешь.

— Нет, — говорю я, не в силах удержаться от смеха над ним. — Одного достаточно, и немного картошки фри. Картофель фри просто необходим.

Он подхватывает меня, перемещает нас так, что я сажусь к нему на колени, и обхватывает меня руками.

— Думаю, ты все равно не отпустишь меня? — я спрашиваю.

— Неа, — его «а» слишком сильно похоже на стон, и я вздыхаю.

— Вот так близко, — говорю я, держа большой и указательный пальцы вместе, обозначая расстояние между моим кулаком и его членом.

— Думаю, ты уже не слишком сильно хочешь снова ударить меня, — он одаривает меня дерзкой ухмылкой, от которой у меня переворачивается живот. Самоуверенный ублюдок-вампир.

— Я бы не была так уверена в этом, — говорю я, прислоняясь к нему спиной.

Хотя он прав, я, наверное, больше его не ударю, по крайней мере, в это место. Его лицо станет отличной альтернативой.

Незаметно для нас прошла поездка, и водитель остановил внедорожник у бургерной. Нам нужно выйти, чтобы сделать заказ, поэтому он ждет нас на стоянке. Маттео ни на шаг не отходит от меня, как нервный подросток, не знающий, что делать на первом свидании. Честно говоря, это раздражает. Я чуть не кричу от радости, когда заказ готов. Я хватаю пакет с едой.

— Счастлива? — он спрашивает.

Я улыбаюсь и встряхиваю сумку.

— Я счастлива.

Его лицо превращается в улыбку, которую я никогда не видела.

Он счастлив.

Моя кожа дрожит от зуда. Я хмурюсь, глядя на свои руки.

Какого черта?

Есть ли у меня аллергия на то, что Маттео счастлив?

— Маттео, — кричит грубый голос, прежде чем мы садимся в машину.

Я поворачиваюсь, узнав этот чертов голос.

Блейз приближается к нам, освещенный уличными фонарями. Его грудь раздута, как у разъяренного быка.

— Нам нужно поговорить.

— Есть о чем? — Маттео тянет слова, засовывая руки в карманы.

Я сжимаю сумку, которую несу, и хмуро смотрю на волка. Его глаза вспыхивают желтым, когда он смотрит на меня.

— Мне нужна Деми.

— Нет.

Блейз рычит и тянется ко мне. Маттео бьет волка кулаком по морде. Злой рык вырывается изо рта Блейза.

— Я забираю ее.

Его глаза полны решимости, и я не думаю, что он позволит Маттео остановить его. Вместо того, чтобы ждать, чем закончится драка между ними, я кладу еду на крышу машины и бросаюсь в бой, вставая между ним и Маттео.

Я обхватываю рукой его горло и сжимаю так сильно, что его глаза вылезают из орбит.

— Я не в настроении встречаться с еще одним супергероем, думающим, что у них есть на меня права, — я чувствую, как его кожа отрывается от мышц под моей ладонью.

Его лицо начинает меняться.

— Позволь мне внести ясность, Блейз, — я выплюнула его имя, как горький плод. — Я убью тебя, если ты не оставишь меня в покое.

Затем я разрываю ему горло до конца. Он воет от боли. Я отпустила его и отвернулась, не дожидаясь, когда он приземлится или как быстро выздоровеет.

— Готов? — спрашиваю я Маттео, улыбаясь, как будто я не сделала ничего плохого.

Он наблюдает за мной со смешным выражением лица. Можно было бы назвать это восхищением.

— Ты идеальна.

Я обхожу его массивное тело, вытираю руку одной из салфеток, хватаю еду и сажусь в машину. Затем я смотрю на Блейза, лежащего на земле. Он сжимает шею, удерживая разорванное горло на месте, чтобы оно могло зажить.

Потока ненависти и ярости, льющегося из его светящихся желтых глаз, достаточно, чтобы сказать мне, что я вижу его не в последний раз.

Он вернется.

Я успеваю съесть картошку фри, когда мы возвращаемся в гараж. Водитель подъезжает к месту и глушит двигатель. Он не делает попыток уйти и не разговаривает.

— Что с миньоном? — спрашиваю я Маттео, попивая лимонад.

— Он находится под принуждением, но о нем хорошо заботятся.

Я хмурюсь.

— Так ты держишь его здесь в качестве слуги?

Темный взгляд Маттео исследует мое лицо.

— Этот человек ворвался в мой дом три года назад и пытался убить кучу вампиров из дробовика. Ему повезло, что он остался жив. Так что да, я держу его здесь под принуждением, потому что, если я отпущу его, те, на кого он пытался напасть, разорвут его в клочья.

Его объяснение не делает ситуацию лучше, но если это настолько близко к свободе, которую человек может получить, не умирая, я не могу настаивать на том, чтобы его отпустили. Я не собираюсь нести ответственность за смерть человека. Даже если это его вина, и таким образом он наказан за попытку напасть на вампиров.

Да, я так думаю.

У меня немного другая ситуация, ясно? Они меня схватили, я не приходила за ними, и я их всех несколько раз справедливо предупредили. Я не виновата, что они не слушали.

Мы выходим из машины и направляемся к лифту. Тишина, которая окутывает нас, не является неловкой, скорее, мы уверены в молчании и нам не нужно наполнять его бессмысленными светскими разговорами.

Можно так много всего сказать, но я думаю, мы оба знаем, что не стоит вдаваться в подробности прямо сейчас. Не после той ночи, что у нас была. Мы можем обсудить все после горячего, наполненного ненавистью секса.

Ну, я бы солгала, если бы сказала, что ненавижу Маттео.

Хорошо, мы можем трахаться с агрессивными чувствами, дергать за волосы, меня это тоже устраивает.

По привычке я нажала кнопку двадцать седьмого этажа. Маттео меня не поправляет, и я рада, что он не заставляет меня идти в его апартаменты. Комфорт моей квартиры облегчит мне отдых, если вы вообще сможете расслабиться рядом с Маттео.

Маттео стонет, когда видит Алису у моей двери.

— Ждешь компанию?

Я ухмыляюсь его очевидному разочарованию.

— Нет, но мне интересно, чего она хочет.

Светлые волосы Алиссы свисают распущенными локонами, и когда мы приближаемся, она закусывает губу.

— Как дела? — спрашиваю я. — Почему ты выглядишь такой нервной?

Она смотрит на Маттео, сглатывает, а затем сводит брови.

— Э-э, у тебя есть… — она подбирает слово — …друзья?

Я смеюсь.

— Я так думаю. Я имею в виду, я думала, что мы друзья.

Покачав головой, она заправляет прядь волос за ухо. — Нет, я имела в виду, что у тебя здесь друзья. Итак. Они у Кольта и Грейсона на седьмом этаже.

— Лекси?

— Нет. Охотники.

Маттео рычит.

Я приковываю его строгим взглядом.

— Ничего подобного. Почему ты думаешь, что они мои друзья?

Она пожимает плечами.

— Они не пытались нас убить. Они пришли в ресторан и просили Деми.

Я сжимаю губы. Джерри послал за мной Охотников?

Маттео убегает, без сомнения, собираясь посмотреть, кто, черт возьми здесь. Мы с Алисой переглянулись с раздражением.

— Нам лучше идти, пока он не оторвал им головы.

Я вздыхаю.

— Лучше бы ему этого не делать, он наконец-то вышел из зоны постоянного поражения.

Алисса хихикает и уходит. Я бросаюсь за ней, спускаясь по лестнице, пока мы не достигаем седьмого этажа.

Связь между мной и Маттео подобна следу из хлебных крошек. Я иду по тропинке, пока не оказываюсь в комнате с ним, Алиссой, Кольтом, Грейсоном и последними людьми, которых я ожидала увидеть в доме Кровавой Мафии.

— Эй, девоча! — говорит Зена, сияя мне, несмотря на то, что она скована наручниками и выглядит строгой.

Я благодарна, что они никогда не использовали их против меня. Опять же, когда они схватили меня, они подумали, что я человек.

Тайра наклоняет голову набок, отбрасывая короткие волосы с глаз.

— Привет.

Зандер выглядит обиженным, но кивает мне.

— Привет, — говорит он грубым голосом.

Я поднимаю бровь.

— Привет?

Он пожимает плечами.

— Как погода?

— Как погода? — спрашиваю я. — Что вы здесь делаете?

Зи поджимает губы и гримасничает.

— Возможно, мы нарушили некоторые правила.

— Возможно, может быть, типа того? — я посмеиваюсь. — Ты здесь, чтобы убивать вампиров? — я указываю на четырех вампиров в комнате.

Тайра качает головой.

— Нет, мы пришли поговорить с тобой.

Зандер пристально смотрит на Кольта.

— Эй, — говорю я, щелкая пальцами, чтобы привлечь его внимание.

— Если ты хочешь освободиться от этих ограничений, мне нужно твое слово. Вампиров трогать нельзя.

Глаза Зены расширяются.

— О, так это правда!

Она звучит слишком взволнованно.

— Видишь, Тайра, я же говорила тебе, что Джерри не совсем дерьмо.

Тайра стонет.

— Джерри — придурок.

Зандер бормочет свое согласие.

— Вы даете мне свое слово? — я сосредотачиваюсь на Охотнике-мужчине, потому что именно он меня беспокоит. Он единственный, кто обладает суперспособностями.

Он кивает.

— Хорошо, — я указываю на них и смотрю на Грейсона.

Злой вампир, кажется, доволен, что я выбрала его, чтобы освободить моих друзей, и быстро освобождает их, прежде чем подойти ко мне, отталкивая Маттео на одну сторону, чтобы он мог встать с другой.

Охотники встают и потягиваются. Зи трясет плечами, пока Зандер поворачивает шею.

— Черт, эти вампиры серьезно относятся к делу, — говорит Зена Тайре, которая бросает на нее многозначительный взгляд, умоляя ее заткнуться.

Зи, конечно, не слушает.

— Итак… где они держат людей?

Зандер зажимает переносицу.

— Игнорируй ее.

Тайра смотрит на меня.

— У нас есть просьба.

— Хорошо, — говорю я, не зная, что могу предложить этим Охотникам.

— Джерри застрял в какой-то архаичной системе, где мужчины и женщины принадлежат друг другу, и он собирается заставить нас пожениться.

Зена берет Тайру за руку. Я смотрю между ними двумя. Ой.

Ох.

Я смотрю на Зандера.

— Почему он здесь?

Зандер выглядит обиженным.

— Потому что я не собираюсь поддерживать это консервативное дерьмо.

Конечно, Зандер. Я была бы дурой, если бы не заметила, как он смотрит на Тайру. Я думаю, он последовал за ней в надежде, что когда-нибудь она полюбит его.

— Как давно вы вместе? — я спрашиваю Тайру и Зи.

— Год.

Ух ты. Это слишком долго, чтобы хранить что-то подобное в секрете.

— Какая просьба?

Зена смотрит на Маттео.

— Мы хотим остаться здесь.

Я перевожу свой взгляд на босса. Я не уверена, как он воспримет эту просьбу и решит ли он вообще позволить Охотникам остаться.

Лицо Маттео не выражает никаких эмоций. Кольт и Грейсон, конечно, переглядываются и ведут тихую беседу, доступную только им.

— Маттео… — начинаю я, но он меня перебивает.

— Они могут остаться, но ты будешь нести за них ответственность. Если они создадут проблемы, ты с ними разберешься.

То, как темнеют его глаза, говорит мне, как он ожидает, что я с ними справлюсь, если они создадут проблемы.

— Мне понадобится квартира побольше.

Он ухмыляется.

— Я знаю. Они могут остаться на тридцать пятом уровне, рядом с номером Кольта. Ты можешь остаться со мной.

Я открываю рот, чтобы возразить, но Зи хлопает в ладоши.

— Отлично. Вы не пожалеете об этом, босс.

Тайра толкает Зену.

— Что? — шепчет она.

Выражение боли на лице Зандера отражает мое собственное.

Это будет катастрофа.

Глава 26

Деми

Убедившись, что Охотники обосновались в своей квартире, я присоединяюсь к вампирам в квартире Кольта.

Алисса ушла раньше, чтобы выполнить работу с несколькими другими вампирами. Маттео отправил ее разобраться с какой-то неприятностью на Рыбацкую пристань. Я хотела уговорить его позволить ей остаться, но не хочу просить слишком много одолжений за один день. Позволить Охотникам остаться — это большое дело. Если бы я попыталась вмешаться в дела Кровавой Мафии, ему это бы не понравилось.

Грейсон и Кольт сидят на диване и тихо разговаривают, а Маттео смотрит в окно на балконе. Я чувствую, как его сознание вспыхивает, когда я вхожу в квартиру, — словно нити тянутся ко мне, — хотя он не оборачивается.

Мой первый инстинкт — пойти к нему. Я останавливаюсь на полпути, когда понимаю, что уже прошла половину комнаты. Меняя путь, я плюхаюсь между двумя другими.

Грейсон кладет руку мне на плечо, а Кольт кладет руку мне на бедро. Маттео разворачивается, прищуривая темные глаза на то место, где они касаются меня. Я поднимаю подбородок, призывая его сказать или сделать что-нибудь.

Он еще не вычеркнут из моего списка дерьма. От того, как он отреагирует дальше, будет зависеть, получит ли он постоянное место в верхней части этого списка.

Скрестив руки на груди, он так сильно напрягает челюсть, что я вижу, как подпрыгивают его мышцы, и слышу, как скрипят зубы.

— Охотники будут проблемой, — наконец говорит он.

— Мы будем следить за ними, — Кольт звучит так уверенно.

— У них уже есть силы? — спрашивает меня Грейсон.

— Зи и Тайра еще не прошли церемонию. Зандер уже получил свои силы.

Маттео кивает.

— Хорошо. Один полноценный Охотник лучше, чем три. Это даст остальным время приспособиться к их присутствию.

— Так ты не собираешься их выгонять?

Вампир моргает, глядя на меня. — Зачем мне выгонять твоих друзей?

— Э, потому что они Охотники?

— Они твои люди. Кроме того, четыре Охотника из Кровавой Мафии могут иметь свои преимущества.

Я устраиваюсь рядом с Грейсоном и сплетаю пальцы с Кольтом. Маттео отворачивается от нас, хотя я чувствую, как меня охватывает вспышка темного собственнического гнева.

— Я не знаю, будут ли они в восторге от перспективы работать на тебя.

— У них нет выбора. Они пришли сюда, зная, что значит просить разрешения остаться.

— Откуда ты это знаешь? — спрашиваю я его, поднимаясь с дивана и вставая перед ним.

Он смотрит на меня сверху вниз.

— Потому что Мария и Николь сказали бы им, чего ожидать.

Конечно. Откуда еще они могли знать, где меня найти?

Я кладу руку ему на грудь.

— Я не позволю тебе причинить им вред.

Глаза Маттео почти полностью черные.

— Если они не нарушат мои правила, я не причиню им вреда.

— Ладно, хорошо, — я не могу с ним в этом спорить. Они просили остаться здесь. Если им нужен рай, они должны играть по правилам.

Теперь мне нужно придумать, как сделать так, чтобы другие вампиры не причинили им вреда.

Планы на сегодняшний вечер достаточно резко изменились, но решение принято, поэтому я покидаю комнату Кольта вместе с Маттео и возвращаюсь в его номер. Когда мы приходим к нему домой, он ведет меня на кухню, развязывает галстук и бросает его на стойку. Он открывает бутылку вина и наливает два бокала. Я беру тот, который он мне предлагает. — Спасибо.

Он кивает, держа его между двумя пальцами и пьет. Кажется, он доволен тем, что смотрит на меня и наблюдает, как я извиваюсь под его взглядом. Быть единственным центром его внимания уже не так удушающе, как раньше. Я не чувствую себя поглощенной его силой, когда встречаюсь с ним взглядом. Я знаю, что если бы он попытался меня принудить, я бы смогла сопротивляться.

Моя кожа покрывается мурашками, когда между нами возникает сильный рывок, как будто он использует связь, чтобы подтолкнуть меня к себе. Я сопротивляюсь притяжению и прищуриваюсь. Вино, которое он открыл, дорогое, и я чувствую вкус долларов, плачущих над виноградом, мягкий, слегка горьковатый Мальбек, приготовленный из лучших фруктов.

Я не сомелье, но я выпила достаточно, чтобы распознать вино, которое нужно смаковать и ценить. Поэтому, несмотря на желание проглотить стакан, я делаю неуверенный глоток и наклоняю голову, изучая вампира так же внимательно, как он изучает меня.

Натяжение связи прекращается и превращается в легкий шепот и невесомые прикосновения. Каждый волосок на моих руках встает дыбом, когда связь задевает меня, словно ногти мягко царапают мою кожу.

— Прекрати, — говорю я и делаю еще глоток.

Маттео ставит стакан, скрещивает татуированные руки и прислоняется к стене возле холодильника.

— Прекратить что?

— Что бы ты ни делал.

Уголок его рта приподнимается.

— Я не понимаю, что ты имеешь в виду.

Пыхтя, я ставлю стакан и кладу руки на бедра.

— Чушь собачья. Ты используешь дурацкую связь, чтобы трахаться со мной.

Зубы Маттео ослепительно белеют, когда он улыбается. Кожа вокруг его карих глаз морщится, и на этот раз он выглядит счастливым, а не желающим разорвать мне горло. — Так?

Я делаю шаг к нему.

— Ты пытаешься меня разозлить?

— Может быть, — говорит он, наблюдая, как я сокращаю расстояние между нами.

Он такой высокий, что мне приходится вытянуть шею, чтобы встретиться с ним взглядом. Его веки слегка опускаются, и он облизывает губы.

— Ты этого хочешь? — спрашиваю я, прижимаясь своим телом к его.

Качая головой, он ловит меня в своих объятиях, грубо упираясь руками в мои бедра.

— Ты этого хочешь?

Я вздыхаю и прижимаюсь лбом к его груди.

— У тебя все превращается в игру?

Его большой и указательный пальцы сжимают мой подбородок, и он поднимает мою голову.

— Для меня это не игра.

Я хмурю бровь.

— Ты пытаешься заставить меня отреагировать на тебя. Ты хочешь, чтобы я дралась с тобой.

Он улыбается.

— Мне нравится, когда ты на меня огрызаешься, мне нравится огонь внутри тебя, Деми. Можешь ли ты винить меня за то, что я хочу его вытащить?

— Мне не нравится, когда со мной играют, Маттео.

Убрав руку с моего подбородка, он положил ее мне на затылок.

— Ты для меня не игрушка, малышка.

Его губы оказались в опасной близости от моих.

— Тогда что?

— Мое, — рычит он, прежде чем взять меня на руки и помчаться в свою спальню.

Он бросает меня на мягкую кровать, прижимается своим телом к моему, и овладевает моим ртом. Я яростно целую его, сжимая его бицепсы и притягивая ближе. Я хочу чувствовать, как его тело сжимает мое, прижимает меня к месту и не дает мне сбежать.

Маттео отстраняется и встает рядом с кроватью. Я издаю протестующий звук, но он срывает с себя рубашку. Пуговицы разбросаны по полу. Я быстро снимаю платье, стринги и бюстгальтер, стараясь не упасть с кровати, пока он сбрасывает штаны и боксеры, обнажая восхитительно толстый член.

Его ухмылка чертовски уверенная и дерзкая, когда я откидываюсь на подушки. Он медленно надвигается на меня, его плечи сгибаются, когда он оказывается сверху, возвышаясь надо мной. Я поднимаю руки и провожу ими по его мускулистой груди, по подтянутому животу и обхватываю ими его длину. Он шипит, когда я его глажу.

Наши губы снова встречаются, и он толкает бедра навстречу моим рукам. Его пальцы касаются моего живота, прежде чем раздвинуть мои складки. Он просовывает два в мою мокрую серцевину. Я задыхаюсь ему в рот.

Он двигает пальцами внутри меня, прежде чем сосредоточиться на моем клиторе. Мое тело начинает дрожать, и мне приходится прекратить поглаживать его член, потому что я боюсь случайно причинить ему боль. Проведя губами по моему подбородку и горлу, он находит мой левый сосок, и засасывает его в рот, заставляя меня стонать.

Я впиваюсь ногтями в его плечи, проливая кровь и цепляясь за него, пока он заставляет меня задыхаться. Пучок нервов, над которыми он работает, вспыхивает электрическим наслаждением и пульсирует во мне, заставляя меня забывать дышать.

Его губы отрываются от моей груди, и он выравнивает головку своего члена по моему центру. Я хватаю его за бедра, пока он осторожно скользит внутрь. Он делает это медленно, давая мне время растянуться вокруг него. Я тяну его, захватывая быстрее, чем он планировал.

— Если ты этого хочешь, малышка, — говорит он с мрачным смешком, прежде чем отдернуть бедра назад и броситься ими вперед.

— Да, — говорю я, задыхаясь, не заботясь о том, что он придавил меня на кровати.

Я направляю его руку к основанию своего горла и держу ее там, глядя между нами, пока он вонзается в меня.

— Посмотри на меня, — говорит он.

Его глаза становятся почти черными, когда я встречаюсь с ним взглядом, и у меня перехватывает дыхание, когда он проникает глубоко внутрь меня и медленно движется вперед и назад, прижимаясь к самой чувствительной точке с каждым толчком.

Хватка на моей шее слегка усиливается, и он приближает свой лоб к моему.

— Ты собираешься кончить для меня?

Я киваю.

Он целует меня, затем кусает мою губу.

— Скажи это.

— Да.

Его язык ласкает мой в требовательном поцелуе. Все в нем наполнено силой. Обычно он вытягивает из меня все самое худшее, но сейчас я здесь на сто процентов не жалею ни о чем.

Маттео разрывает поцелуй.

— Возьми палец и поиграй со своим клитором.

— Что? — я спрашиваю.

Его рука напрягается.

— Сделай это.

Он бормочет одобрение, когда чувствует мою руку между местом соединения наших тазов. Убрав руку от моего горла, он перемещает ее к моему затылку, наклоняя мою голову в сторону и обнажая мое горло.

Его клыки протянулись по всей длине моей шеи.

— Будь хорошей девочкой и кончи, — говорит он за несколько секунд до того, как вонзает клыки в мою кожу.

Этот небольшой укус боли — это все, что мне нужно, чтобы сделать, как он приказывает. Мое ядро сжимается вокруг его пульсирующего члена, и я вскрикиваю, проводя пальцем по клитору. Меня трясет от силы оргазма. Он издает довольный звук, который прокатывается по моей коже.

Я толкаю его в грудь, обхватывая ногами его талию и укладываю на спину. Его рот по-прежнему плотно прижимается к моей шее, и это меня вполне устраивает.

Мои соски трутся об его грудь, пока я скачу на его члене. Я полна решимости заставить его кончить так же сильно, как и я. Моя кровь заливает его рот, когда он отстраняется, и я беру его губы в свои, проводя своим языком по его.

Он впивается пальцами в мою задницу, прижимая меня к себе. Я использую его хватку и кружу бедрами, прежде чем начать покачиваться взад и вперед. Его член настолько глубоко, что почти причиняет боль. Мои движения минимальны, но я чувствую, как он начинает пульсировать внутри меня, и обхватываю его, сжимая и подталкивая его ближе к краю.

У меня нет клыков, но я все равно кусаю его за шею. Он рычит, но двигает одной рукой, чтобы удержать мою голову на месте, поэтому я оказываю большее давление, скользя вверх и вниз по его члену, пока он не врезается в меня, выкрикивая мое имя, когда кончает.

Я падаю на него сверху, уткнувшись лицом в его шею и вздыхаю.

— Оно того стоит, — случайно бормочу я вслух.

— Что?

Я морщу нос, смущенная тем, что позволила этим словам вырваться.

— Ничего, иди спать.

Его грудь трясется подо мной, когда он смеется.

— Вампирам не нужен сон.

— Тсс, ты портишь момент. — Прижимая палец к его губам, говорю я.

Он кусает меня, поэтому я выдергиваю руку у него изо рта и шлепаю его по груди. Он хватает меня за запястье и прижимает мою ладонь к своей коже, притягивая меня к себе.

Мои глаза закрываются сами собой. Он все еще внутри меня, но мне все равно. Я хочу спать, а он сейчас идеальная подушка. Он обнимает меня.

— Спи спокойно, малышка.

Маттео

Я не привык обниматься. Мне не нравится трахаться с нежностями, но с Деметрией я не могу себе представить, как ее отпустить. Она на мне, ее кожа влажная от пота, а я все ещё внутри нее. Боги, она идеальна во всех отношениях.

Никс, которая обратила меня, была бы в ярости, если бы узнала, с кем я связался. Вампиры и Охотники — прирожденные враги. Орда Охотников уничтожила семью Никс, маленькую девочку и мужчину, которые были всем для нее. Таким образом появился монстр, в которого она превратилась, когда увидела, что они умирают в ужасной автокатастрофе, Никс потеряла все. Она никогда не избегала тоски по семье и сделала ее своим культом. Когда Охотники убили их, она сошла с ума от ярости, уничтожая все известные ей лагеря Охотников.

Ее боль была настолько поглощающей, что я пошел с ней, калеча и убивая ничего не подозревающих Охотников. Они не ожидали, что мы придем с армией вампиров. Они не абсолютно не подозревали, что мы приедем. Это единственная причина, по которой мы смогли уничтожить их всех.

Очевидно, не всех. Каким-то образом небольшая группа выбралась. Мария, мать Деми, одна из них. Это ее муж убил дочь Никс. Что только усложняет ситуацию с моей маленькой Охотницей. Если бы Никс вернулась оттуда, где она пропала, неизвестно, что бы она сделала с дочерью человека, убившего ее семью.

Деми передвигается надо мной, ее бедро скользит в сторону. Я осторожно снимаю ее с себя, и она сворачивается калачиком на моем боку, обхватывая рукой мое туловище и крепко удерживая меня.

Легчайшая улыбка пробегает по моему лицу. Это уже третий раз, когда она неосознанно доверяет мне. Она постепенно сдается и признает, что она моя.

Мне предстоит еще немного поработать, чтобы убедиться, что она действительно принимает эти слова. Она была захвачена моментом. Я хочу, чтобы она говорила мне это, когда не скачет на моем члене. Я хочу, чтобы она призналась перед Грейсоном и Кольтом, что она моя.

Изгиб моих губ превращается в оскал. Эти ублюдки возненавидят меня за это.

Мне плевать.

Глава 27

Деми

На следующее утро я просыпаюсь и обнаруживаю, что Маттео ушел. Он не оставил записки. Я не помню, чтобы он прощался. Меня немного злит, что меня оставили одну, как девушку на одну ночь, но я нахожусь в его номере, и он не мог далеко уйти.

Я не тороплюсь, готовясь, принимаю душ и переодеваюсь в одну из его рубашек без нижнего белья. Мне придется пойти в свою комнату, чтобы переодеться. Я не жажду пройти по этому позорному пути. Может быть, я смогу попросить Грейсона принести мне немного одежды.

Я обыскиваю шкафы Маттео и слышу звук лифта. Я осторожно закрываю дверь и тянусь за поварским ножом, готовая использовать его при первой возможности. Когда вампир поворачивает за угол, я бросаю его. Острие втыкается в стену в двух футах от его лица.

Маттео поднимает брови и смотрит на нож.

— Тебе тоже доброе утро.

— Ты ушел, — говорю я, указывая на него пальцем. — Никогда не оставляй женщину, которую хочешь сделать счастливой, одну в своей постели, не попрощавшись.

Аромат насыщенного кофе наполняет воздух, и я опускаю взгляд на то, что он несет. Я узнаю чашку — это та же самая кофейня, в которую ходила Эвелин, когда пыталась подружиться со мной.

— Что это такое? — спрашиваю я, скрещивая руки на груди.

Маттео отрывает нож от стены и качает головой, поворачиваясь ко мне лицом.

— Я принес тебе кофе, — его взгляд скользит по рубашке и останавливается там, где она свободно висит на моих обнаженных бедрах.

Ну, в таком случае, возможно, я не злюсь на него. Во всяком случае, не настолько сильно. Ему все равно следовало что-то сказать мне, вместо того, чтобы позволить мне проснуться и задаться вопросом, что, черт возьми, я сделала не так и почему он ушел.

Он подкрадывается ко мне, вонзает нож в свой разделочный стол посреди кухни и ставит рядом с ним чашку.

Я делаю шаг назад и натыкаюсь на стойку. Его руки ложатся по обе стороны от меня, а его глаза темнеют от коричневого до черного.

— Я думала, кофе для меня, — говорю я, пытаясь преодолеть напряжение.

— Да, но сначала я хочу, чтобы ты меня поцеловала.

Я поднимаю бровь.

— Если ты хотел поцелуя, ты должен был поцеловать.

Он цокает.

— Нет, я хочу, чтобы ты меня поцеловала.

Ах. Тест?

В любом случае, если он принесет мне кофе, я поцелую это отвратительное чудовище. Я приподнимаюсь на цыпочках и касаюсь его губ своими. Затем я использую свою сверхскорость, чтобы пробежать ему под руку и схватить чашку со стола. Маттео хватает меня за талию через две секунды после того, как я беру чашку, и бесцеремонно сажает меня на стол, зажимая мои бедра.

Я смотрю на него и делаю глоток, не заботясь о том, насколько он чертовски горяч, когда меня трогает. Его татуированные руки гладят мои обнаженные бедра.

— Меня не волнует, насколько хорош твой член, ничто не сравнится с кофе.

Его ноздри раздуваются, а губы кривятся.

— Ах, вот так?

Я киваю и делаю еще один глоток восхитительного латте. Блин, это хорошо. Мне нужно посетить это место и купить мешок зёрен для своей квартиры.

Пока я наслаждалась кофе, Маттео опустился на колени.

— Что ты делаешь?

Он пристально смотрит на меня, дергает меня за ноги и подтягивает к краю стола. Я кладу одну руку ему на плечо, чтобы не упасть.

— Переубеждаю тебя, — небрежно говорит он, прежде чем поднять рубашку с моих ног и уткнуться головой между моими бедрами.

Ох, блин.

Я делаю еще один большой глоток кофе и ставлю его на стол, потому что не хочу пролить великолепный напиток. Я задыхаюсь, когда он кусает меня за бедро и течет кровь. Затем его язык скользит по моему клитору, прежде чем поглотить меня.

— Не надо. О Боже, да. Пожалуйста.

Маттео отстраняется на секунду.

— Ты посылаешь смешанные сигналы.

Я смотрю на него.

Он ухмыляется.

— Просто констатирую факты, малышка.

— Маттео, — умоляю я и тяну его за шею.

Его хриплый смешок вибрирует в моей киске, и мои глаза закатываются.

Чертовы вампиры.

Их так трудно ненавидеть.

Я потратила слишком много времени на Маттео. Других Охотников нигде не было, когда я постучала в дверь Кольта. Вампир тоже пропал. Я кладу руку на сердце, потирая оседающее там беспокойство.

Они в порядке.

Сейчас только девять тридцать утра.

Маттео подхватил меня и помчался в мою квартиру, желая, чтобы всякий, мимо кого мы проходили, увидел, что я в его рубашке и он несет меня домой. Чертова огромная скотина.

К счастью, с утра мы видели всего несколько вампиров, и большинство из них работают по более позднему графику. Не все они ведут ночной образ жизни, но не видеть многих людей до обеда — это нормально.

Я оделась для тренировки и подозреваю, что Кольт взял их в спортзал. Суперскорость — это изящная маленькая сила…, но на самом деле мне не хочется бежать по стольким лестничным пролетам, чтобы добраться до друзей.

Лифт это благо. Поскольку квартира Кольта и гостевой номер — единственные комнаты на этом этаже, я не беспокоюсь о том, что увижу вампиров. В целом меня это меньше всего беспокоит. После испытания Маттео с эскадрильей, я не чувствую такой угрозы.

Я без проблем добираюсь до этажа со спортзалом. Когда я подхожу, я сталкиваюсь прямо с Треем. Он единственный после нашей ссоры, кто злится. Он разозлился, потому что я его избила, и снова злится, что именно из-за меня его убили.

Технически, в первый раз это была его вина.

— Шлюха, — рычит он мне, толкая меня в грудь и отбрасывая назад.

Я ловлю себя, прежде чем упасть, и прижимаю ладони к его груди.

— Отойди, мудак.

Он шипит на меня.

— Ты заплатишь за это.

Прежде чем он успевает пошевелиться, кинжал прижимается к его горлу, и Зандер дергает вампира за волосы.

— Так нельзя разговаривать с женщиной, — говорит он с дикой улыбкой.

— Зандер! — Зена выкрикивает свое имя, но Охотник и глазом не моргнул. Она обращает на меня умоляющий взгляд. — Мне очень жаль, — говорит она.

Тайра скрещивает руки на груди, не обращая внимания на внезапную убийственную ярость Зандера.

— Что ты сказал? Ты собираешься заставить ее за это заплатить? Позволь мне сказать тебе кое-что, чего ты, возможно, не знаешь. Охотники держатся вместе, и я не позволю тебе нападать на Деми, несмотря на то, что она бы сама могла надрать тебе задницу.

— Что тут происходит? — спрашивает Кольт твердым, как камень, кусающим голосом.

— Э-э… — начинаю я говорить, пока Зандер не перебивает меня.

— Этот вампир собирался напасть на Деми, — Зандер вжимает лезвие в шею Трея. — Я преподал ему небольшой урок.

Кольт смотрит на меня с бесстрастным лицом.

— Это правда?

— Я собиралась справиться с этим, Зандер только пытался помочь, — пожалуйста, не убивайте его, — добавляю я про себя. Я не хочу быть причиной смерти другого представителя моего вида. Я ценю защитные инстинкты Зандера, но мне не нужна его помощь.

— Отпусти его.

Зандер хмуро смотрит на Кольта. Он вынимает кинжал и отталкивает Трея от своего тела.

Трей рычит. Звук обрывается, когда Кольт подлетает к нему и хватает его за шею.

— Это твой последний шанс, Трей. Она здесь, чтобы остаться, и находится во внутреннем круге, ты не тронешь ее. Не смотри на нее, не думай о ней. Если ты хотя бы вздохнешь в ее сторону, я разорву тебя, вытяну позвоночник и засуну его тебе в задницу.

Зи закрывает рот рукой, чтобы подавить взрыв смеха. Тайра издевается над ней и закатывает глаза на меня, говоря этим взглядом: — Такая сука, — я ухмыляюсь ей и качаю головой из-за неспособности Зены контролировать себя.

— Она кровавая шлюха, она не принадлежит близкому кругу.

— Я не кровавая шлюха, придурок, — говорю я.

Кольт тяжело вздыхает.

— Я предупреждал тебя, — затем он выбегает из спортзала, все еще сжимая Трея за горло.

Тайра свистит.

— Каковы шансы, что Трей выживет?

Зандер наклоняет голову набок и вкладывает кинжал обратно в ножны, прикрепленные к поясу. — Никаких.

Зена делает смешное лицо.

— Я все время представляю, как Кольт втыкает позвоночник ему в задницу.

Я гримасничаю.

— Это отвратительно. Вероятно, он уже убил его, — по крайней мере, я на это надеюсь. Я не знаю, заслуживает ли Трей смерти за то, что он полный и абсолютный засранец, но я не отвечаю за вампиров.

Кольт — номер один для Маттео. Он имеет дело с членами Кровавой Мафии, когда они должны быть наказаны.

Отвлекаясь от мыслей о Трее и его верной смерти, я смотрю на своих друзей.

— Ребята, с вами все в порядке? Вы хорошо спали?

Зена кивает головой.

— Я прекрасно спала.

— Да, но ты храпела как слон, — бормочет Зандер.

Тайра фыркает.

— У нас все хорошо. Кольт довольно устрашающий.

Я пожимаю плечами.

— Он не самый дружелюбный дикобраз.

— Дикобраз, я вижу сходство.

Зандер шикает на Зи.

— Если он в здании, он слышит все, что мы говорим.

Зена перекидывает свой длинный светлый хвост через плечо.

— Что бы там ни было, — затем он шевелит мне бровями. — Теперь мы сможем драться?

Я смеюсь.

— Да, черт возьми. У меня не было возможности спарринговать с вами, ребята, когда мы были на территории базы.

— Вы видите эту банку? — спрашивает Тайра, делая вид, что держит что-то в руке. Она изображает, как открывает банку. — Это то, что мне нравится называть «дерьмом», и я собираюсь подать вам вкусную дымящуюся тарелку этого.

Зи стонет.

— Это было ужасно.

Зандер смеется.

— Да, это было довольно плохо.

Тайра хмурится на них.

— Я честна.

— Что ж, пришло время вскрыть твою банку, сучка. Давай сделаем это.

Как показала практика, именно я съела банку этого дерьма. Тайра и Зи — отличные бойцы, но они не могут конкурировать с суперсилой и скоростью. С другой стороны, Зандер похож на ураган. Грубая сила. Они все тренировались всю свою жизнь, и это определенно было более интенсивно, чем мои жалкие тренировки по боевым искусствам. Я не сомневаюсь, что с Тайрой и Зеной будет трудно справиться, когда их силы пробудятся.

Они сидят на циновках возле боевого ринга и дуются, когда мы с Зандером сражаемся лицом к лицу. Он ударил меня настолько сильно, что я чувствую, как начинают образовываться синяки. Однако и я не была полностью бесполезной. Его губа разбита, а правый глаз полуопухший и закрыт. Удар в глаз был случайностью, но я не расстраиваюсь из-за этого, потому что перед этим он ударил меня кулаком в живот.

— Давай, кончай уже! — Тайра кричит нам обоим.

Зандер одаривает меня улыбкой, из-за которой я сожалею, что согласилась драться с ним без правил.

— Извини, — говорит он, прежде чем резко податься вперёд и вступить в драку снова.

— Черт побери, — я уклоняюсь от его первого удара, но встречаюсь с его коленом и отлетаю в канаты. Я рычу и отскакиваю от них, врезаясь в его туловище. Мы падаем на пол. Он бьет меня кулаком по спине, и я кряхчу от боли, пытаясь откатиться.

Он такой сильный. Зандер обхватывает меня за шею, и я цепляюсь за его руку, пытаясь разжать пальцы и вырваться из его хватки. Это бессмысленно. Его бицепс напрягается, и я чувствую, как легко моя шея сломается, если я не постучу.

Я шлепаю по полу и задыхаюсь, когда он опускает руку и спрыгивает с меня.

— Черт, Зандер, тебе пришлось надрать ей задницу? — спрашивает Зи.

— Она пропустила годы тренировок, я ей помогаю.

Тайра усмехается.

— Почти убить ее помогаешь?

То, что они обижаются на него, это мило, но он прав.

— Все в порядке, — хриплю я. — Я согласилась на поединок.

К счастью, я чувствую, как мои боли утихают. Спасибо, сверхъестественное исцеление.

Зандер протягивает мне руку, и я принимаю его помощь. Он хлопает меня по спине.

— Неплохо, нуб. Неплохо.

Я смеюсь и отталкиваю его.

— Заткнись, Зандер.

— Это был комплимент, — говорит он, раздраженно вскидывая руку.

— Я знаю, — говорю я, встречая его взгляд и улыбаясь. — Спасибо, что надрал мне задницу.

Облегчение, которое накатывает на него, мгновенно. — О, хорошо. Ты не злишься. Я думал, ты собираешься натравить на меня Кольт.

— Что-то подсказывает мне, что он не будет ждать, пока она попросит, — говорит Зена, скользя взглядом через мое плечо.

Крепкие руки легли мне на плечи. Тепло Кольта окружает меня, и я вытягиваю шею, чтобы посмотреть на него.

— Привет.

Он ищет мое лицо.

— Ты ранена?

— Я просила об этом. Зандер выполнил. На него за это нельзя злиться.

Эти зеленые глаза впились в мои.

— Справедливо. Могу я украсть тебя на завтрак? Грейсон сможет присмотреть за твоими друзьями до обеда.

Охотники переглянулись. Они были только рядом с Кольтом, но Грейсон намного дружелюбнее. Им с ним будет хорошо.

— Конечно, — говорю я. — Ребята, хотите встретиться позже в кино и поужинать?

Зена кивает.

— Да, черт возьми. Я видел Дракулу на Netflix…

Тайра хлопает ее по руке.

— Ой, — говорит Зи.

Зандер качает головой.

— Ты дура, Зи. Мы найдем что-нибудь невампирское, что можно посмотреть, — обещает он Кольту.

Я вытягиваю голову назад. У Кольта забавная улыбка, которую я не могу прочитать.

— Меня не волнует, смотрите ли вы фильмы о вампирах, лишь бы они не блестели.

— Привет! Я полностью из команды Эдварда, — говорит Тайра, скрещивая руки на груди, когда Кольт усмехается. — И это неизменно доставляет мне неприятности.

Зандер бормочет что-то о том, что Эдвард — козёл, и Зена приковывает его взглядом.

Он поправляет хвост.

— Знаете что, никаких фильмов о вампирах. Может быть, вместо этого мы посмотрим «Волчонка».

Кольт щетинится.

— Тебе больше нравятся волки?

Зи ухмыляется.

— Я никогда этого не говорила.

Тайра все еще выглядит расстроенной.

Зандер подталкивает ее.

— Да ладно, Тай, ничего страшного, если ты его любишь. Я не скажу Зене.

— Я не волнуюсь, что Эдвард украдет мою девушку, Зандер. Ей разрешено влюбляться и в мужчин. Кроме того, я намного горячее, чем он.

Тайра хихикает, и улыбка пробивается сквозь ее нахмуренные брови.

— Намного горячее.

Кольт сжимает мои руки. Хотя мне бы хотелось остаться и пообщаться с друзьями, я умираю с голоду, а Кольту скучно.

— Ребята, я встречусь с вами позже, хорошо?

— Мир, бойскаут, — говорит Зи.

Зандер закатывает глаза.

— Пока.

— Думаешь, с ними все будет в порядке? — спрашиваю я Кольта, когда мы выходим из спортзала.

Он кивает.

— Грейсон спускается по лестнице. Когда мы доберемся до лифта, он будет там.

— Хорошо, — я прикусываю нижнюю губу, опасаясь, что какой-нибудь вампир собирается причинить им вред. Когда я слышу, как хлопает дверь лестничного пролета и спортзала и чувствую запах одеколона Грейсона, я вздыхаю с облегчением.

Я почти уверена, что он не причинит им вреда.

Я думаю.

Глава 28

Деми

Кольт отводит меня к себе в квартиру, где уже оставлены продукты для завтрака. Круассаны, яйца, бекон, фрукты, сок, Кольт расставил все блюда на своем обеденном столе.

— Ух ты, — говорю я и хватаю один из стаканов апельсинового сока. — Здесь много еды.

Он наблюдает за мной из-за стойки, прислонившись бедром к граниту.

— Я не был уверен, что тебе больше всего нравится.

— Хорошая еда, — я бросаю виноградинку в рот. — Я действительно не придирчива, если только ты не попробуешь накормить меня суши, — я морщу нос.

— Рыба нет?

— Никакой сырой рыбы. Я не против жареной рыбы. Но сырая рыба, нет, спасибо.

Улыбка расплывается по его лицу.

— Верно подмечено.

Я беру тарелку и складываю еду. Убедившись, что круассан сбалансирован по краю рядом с яйцами, я переношу его на стойку.

— Можешь сесть, — говорит он, указывая на стул.

— Я бы предпочла быть рядом с тобой, — говорю я, ударяясь своим бедром о его, так что ему приходится сдвинуться. — Итак, какой план на сегодня?

Он скрещивает руки на груди. Удивительно, но на нем нет костюма. Темно-бордовая рубашка на нем чудесно смотрится с его зелеными глазами.

— Позже мне нужно проверить кое-какие грузы для Маттео. Однако утро у меня свободное.

Откусывая яйцо, я одобрительно напеваю. Несколько минут он наблюдает, как я ем. Удивительно, но нет ничего странного в том, чтобы набивать себе рот, пока он смотрит. Он не заставляет меня чувствовать смущение.

— Ты поэтому не в форме? — я отпиваю и дергаю его за рубашку. — Мне нравится твой вид.

Он делает шаг ближе.

— Ах, да?

Я встречаюсь с его горячим взглядом и откусываю кусок бекона.

— Мммм.

Его пальцы касаются моей нижней части живота. — Тебе нравится это? — другой рукой он указывает на мою еду.

Мое сердце трепещет от его прикосновения.

— Да, — признаюсь я, хотя имею в виду его руки на моем теле, а не еду.

— Ты краснеешь.

— Замолчи, — я смотрю на него поверх края чашки, а когда допиваю напиток, отставляю его в сторону. — Трудно не реагировать, когда ты делаешь такие вещи.

— Какие например? — спрашивает он, подходя еще ближе и касаясь своим бедром моего.

Простой контакт обещает так много. Его желания далеко не утончены, и они витают в воздухе, наполняя пространство вокруг нас пьянящим чувством предвкушения.

Я сжимаю ноги вместе и делаю глубокий вдох, отталкивая тарелку.

— Ты знаешь, что делаешь, Кольт.

Край его рта приподнимается в самодовольной ухмылке.

— Может быть.

Я закатываю глаза.

— Я думала, ты хочешь пригласить меня на завтрак, а не на секс.

Он пожимает плечами.

— Почему не оба варианта?

Толкая его в грудь, я протяжно вздохнула, притворяясь раздраженной, хотя на самом деле в моем животе порхают бабочки. Он обнимает меня за талию, и я поворачиваюсь к нему лицом, кусая нижнюю губу и встречаясь с его пристальным взглядом.

— Ты наелась?

— Да, — мой голос звучит хрипло.

Он мчится в свою спальню и бросает меня на кровать.

— Хорошо. Потому что ты десерт.

Я смеюсь.

— Но ты не ел.

— Семантика. Сними одежду.

Надув нижнюю губу, я поднимаю край рубашки.

— Ты такой требовательный.

Он целует меня.

— Тебе нравится это.

С моей улыбкой ничего не поделаешь. Он ошибается. Я люблю это.

— Челюсти! — кричит Зандер.

Тайра стонет.

— Нет, Зандер. Мы не смотрим «Челюсти ».

— Почему нет?

— Потому что он старый, — говорит Зи, просматривая варианты на Netflix. — Что ты думаешь, Деми? — она поворачивается и смотрит на меня в кресле.

— Почему бы нам не попробовать Блэйда?

Зандер сжимает губы и поворачивает их в сторону.

— Что? Тебе это не нравится?

Он вздыхает.

— Мне это нравится, но мне не особенно хочется смотреть фильм о вампирах, когда я живу с ними.

Я наклоняю голову набок.

— Справедливо, а как насчет Ночного Змея?

Зи наводит рамку выбора на фильм, и мы все читаем описание.

— Жуткий чувак, насилие и напряжение. Все за?

— Да, — говорят Тайра и Зандер.

Начинается фильм, и мы садимся смотреть, ожидая, когда принесут пиццу. Когда звонят в дверь, я встаю, чтобы открыть. Я видела этот фильм раньше, так что это кажется справедливым.

Открывая дверь, я вижу вместо доставщика Грейсона с полными руками пиццу.

— Ты его не сьел, так ведь?

Он смеется.

— Э-э, нет. Я не люблю пить кровь прыщавых подростков, — он поднимает руку и размахивает коробками перед моим лицом. — Ты собираешься меня впустить?

Я пожимаю плечами и скрещиваю руки.

— Это зависит от того, болтун ли ты?

— Что ты имеешь в виду?

— Ты задаешь вопросы во время фильмов или молчишь и смотришь? — я спрашиваю.

— Это законный критерий для входа?

Расцепив руки, я хватаю коробки с пиццей.

— У тебя есть три секунды, чтобы ответить.

— Я молчу и смотрю.

Улыбаясь, я распахиваю дверь шире и киваю головой в сторону гостиной.

— Ты прошел испытание, давай.

— Эй, чувак, — говорит Зандер, когда видит вампира.

Зена и Тайра машут ему рукой и быстро возвращают внимание к экрану.

Мы с Грейсоном вместе усаживаемся в огромное кресло. Мы едим пиццу, а он, кажется, доволен просмотром фильма без еды.

Мои друзья не отреагировали плохо на его присутствие, и я рада, что им достаточно комфортно с ним, чтобы ослабить бдительность, хотя бы немного. Их приучили быть готовыми к бою, поэтому они никогда по-настоящему не расслабляются.

Я доедаю пиццу и прижимаюсь к рукам Грейсона, вздыхая от удовлетворения.

Слава Одину, ситуация наконец-то успокоилась. Я начала немного уставать от всей этой драмы.

Следующие несколько дней были относительно спокойными. Алисса занята работой, поэтому я начала тренироваться с Зандером. Время от времени Зи и Тайра хотят проверить свои навыки против нас, но жалко смотреть, как им надирают задницы, поэтому мы соглашаемся только на один бой каждый раз.

Мы с Зандером сидим на матах за пределами ринга и наблюдаем за ожесточенной дракой между двумя женщинами.

— Как ты думаешь, это мешает их отношениям? — спрашивает Зандер после того, как Зена бьет Тайру в живот.

Тайра сгибается пополам и втягивает воздух, а Зи подпрыгивает на цыпочках.

— Наверное, нет, их этому обучали. Во всяком случае, я уверена, что это оживляет обстановку в спальне.

Зандер отводит взгляд с двух женщин, но его внимание задерживается на Тайре.

— Может быть.

Я вздыхаю.

— Могу я задать тебе вопрос?

Он смотрит на меня настороженно, но кивает.

— Ты ждешь Тайру?

Удивленно вздохнув, он отводит взгляд и шевелит челюстью.

— Это не твое дело, Деми. Брось это.

Да, а как насчет нет?

— Она любит Зену. Она тоже любит тебя, но как друга. Не трать свою жизнь впустую, ожидая того, кто не ответит тебе

взаимностью.

Его смех окрашен гневом.

— Почему ты думаешь, что я буду тебя слушать? Ты спишь с врагом.

Я поднимаю брови.

— Враг впустил тебя, когда тебе больше некуда было идти.

Он гримасничает.

— Я не это имел в виду.

— Ты злишься, я понимаю. Я встретила тебя всего несколько недель назад, но теперь знаю тебя достаточно хорошо, чтобы понимать, что ты заслуживаешь женщину, которая тебя хочет.

Его глаза полны эмоций.

— Тайра и Зена — как семья для меня, я никогда не сделаю ничего, что помешает им.

Я киваю.

— Я не говорила, что ты это сделаешь. Слушай, извини, что подняла эту тему. Это действительно не мое дело.

Проведя рукой по копне кудрей, он издает мучительный стон.

— Я слышу тебя, Деми. Я знаю. Я понимаю тебя.

Напряжение в моих плечах ослабевает.

— Между нами все в порядке?

— Да, у нас все хорошо, — он поднимает голову, чтобы посмотреть в мою сторону, но его взгляд устремлен поверх моей головы. — Привет, Кольт.

Я смотрю на вампира, удивляясь, что ему удалось подкрасться к нам.

— Грейсон ждет тебя в твоей квартире. Я решил, что снова составлю компанию твоим друзьям.

Зи и Тайра присоединяются к нам на ковриках, и трое Охотников обмениваются более чем взволнованными взглядами.

Я встаю и подхожу к нему.

— Привет? Или нет?

— Привет, — хмыкает он.

— Ты меня выгоняешь? — спрашиваю я, грозя ему пальцем.

Губа Кольта дергается.

— Ты можешь остаться с нами, но Грейсон был непреклонен в том, что ты захочешь увидеть его сюрприз.

— Я не уверена… обычно сюрпризы здесь связаны с похищением людей.

Он не смеется. Крутой парень.

— Ты знаешь, я забавная, — говорю я и подмигиваю ему. — Ребята, увидимся позже? Пусть он отвезет вас в итальянский ресторан.

— О, хлебные палочки, — со вздохом говорит Зена. — Мы будем в порядке.

Я ухмыляюсь ей. Я знала, что это поможет.

Глава 29

Грейсон

Деми показывает на меня, когда входит в квартиру.

— Лучше, чтобы это была еда.

Подергивая губами, я говорю: — Конечно, еда будет.

— Чертовски много, — говорит она с раздражением. — Мне нужен душ, дай мне двадцать минут.

Мой член дергается при мысли о ней обнаженной и мокрой.

— Нужна помощь?

Она усмехается мне.

— Если ты мне поможешь, мы, возможно, никогда не уйдем.

Откинувшись на диване, я драматично вздыхаю.

— Ты ранила мое эго. Разве ты не хочешь получить от этого кусочек? — я жестикулирую вверх и вниз по своему телу.

Подходя, Деми распускает хвост, ее темные волосы ниспадают ей на плечи.

— Послушай, тигр, я вспотела и выгляжу так, будто меня сбил автопоезд. Позволь мне привести себя в порядок, и я обещаю уделить тебе немного дополнительного внимания позже.

Она проводит пальцем по моей выпуклости, прежде чем прорычать что-то о том, что ей нужно поесть. Я прикрываю свой барахло руками. С ней никогда нельзя быть уверенным. Уловив мои движения, она закатывает глаза и поворачивается, чтобы пойти принять душ.

— Я быстро.

Я смотрю, как уходит ее напряженная задница, и ложусь на спину, закрывая глаза и заставляя себя оставаться на диване. Она проверяет мою сдержанность.

Душ включается через минуту. Я вздыхаю и провожу рукой по лицу.

— Куда ты ее ведешь?

Сволочь. Я смотрю на крошечную камеру, расположенную в вентиляционном отверстии.

— Не твое дело.

Маттео рычит.

— Все, что ты делаешь, это мое дело.

Хорошо, справедливое замечание.

— Я беру ее на встречу с Лейси, — я провожу рукой по волосам, приглаживая их.

Молчание Маттео на несколько секунд заполняет комнату.

Я действительно ненавижу, когда он это делает. Молчать, чтобы заставить вас задуматься, что именно вы сказали, и насколько сильно это его беспокоит.

— Это все? — я спрашиваю.

— Если она вернется раненой, ты за это заплатишь.

Я встаю и иду к вентиляционному отверстию.

— Ты не единственный, кто заботится о ней, Маттео. Перестань так себя вести. Она тебе не принадлежит.

Он шипит.

— Она моя.

— Она моя тоже, — говорю я, хмурясь в камеру. — С ней все будет в порядке, Маттео. Если кто-нибудь хотя бы взглянет на нее, я оторву им головы.

Душ выключается. Я выглядываю в коридор и вижу, что дверь в ванную приоткрыта.

— Ты еще не связан с ней.

Я морщусь от его слов, как от пощечины. Он стал невыносим с тех пор, как завершил третий обмен. Кольт стоит за ним. Я прочно на последнем месте, но не собираюсь торопить ее с очередным кровным союзом. Она скоро будет связана со всеми нами.

— Это не гонка, Маттео, — я возвращаюсь к дивану.

Деми идет в свою спальню. Вероятно, она слышала весь разговор своим улучшенным слухом.

— Верни ее обратно в целости и сохранности, и тогда мы сможем поговорить.

Ты издеваешься. Никакой дискуссии по этому поводу не будет. Это произойдет. Никаких переговоров.

— Прощай, Маттео, — я откидываю голову назад и закрываю глаза, заглушая его и этот раздражающий белый шум динамика.

Маттео можно идти на хрен.

Деми

Притвориться, будто я не слышала всего их разговора, сложно, потому что мне хотелось кричать на них обоих, что они идиоты. Особенно когда Маттео пришлось бросить узы крови в лицо Грейсону.

Они ведут себя смешно.

Одевшись в джинсы, повседневную изумрудную рубашку с V-образным вырезом и быстро высушившись феном, я готова к любому сюрпризу, который приготовил для меня Грейсон. Он садится из лежачего положения, когда я прохожу через гостиную и иду на кухню. Я хватаю немного воды на дорогу и подбрасываю ее в воздух.

— Готов? — спрашиваю я и ловлю бутылку, прежде чем она упадет на пол.

— Сначала еда?

— Тебе вообще нужно спрашивать об этом?

Он качает головой.

— Ты права. Глупый вопрос. Давай.

Я раздраженно вздохнула, когда он вылетел из квартиры.

Серьезно, что за беготня? Тот факт, что мы можем идти быстро, не означает, что мы должны идти быстро. Я запираю дверь и не спеша захожу в лифт. Я знаю, куда он пошел, и не собираюсь бежать в гараж, гоняясь за ним, как влюблённая дура.

Он может подождать.

Когда я дохожу до дна молочного коктейля, я втягиваю через соломинку последние капли с характерным звуком. Грейсон остановился ради меня в Burger Shack — одном из моих любимых ресторанов быстрого питания.

— Так куда мы идем? — я поставила пустую чашку в держатель на центральной консоли.

Голубые глаза Грейсона искрятся озорством.

— Все увидишь.

— Это хороший сюрприз, правда? — я беру его телефон и просматриваю музыкальное приложение в поисках любимого плейлиста.

— Я думаю, да. Тебе не нужно нервничать.

— Пока ты не пытаешься меня убить, — бормочу я в слух.

Грейсон тычет меня в руку.

Я поднимаю взгляд.

— Я не пытаюсь убить тебя, тигрица, — его слова настолько искренни, что я ему верю.

По большей части.

Один процент моего мозга все еще задается вопросом, что он задумал.

Я нажимаю на понравившуюся песню и откладываю устройство.

— И так, я слышала твой разговор с Маттео в моей комнате.

Нежно, Деми, очень нежно.

— Ох? — спрашивает Грейсон. Он изучает дорогу впереди, как будто играет в «Операцию», и любое колебание приведет к ужасному жужжанию.

Слишком поздно отступать от этого разговора.

— Полагаю, бесполезно указывать, что я никому не принадлежу?

Он усмехается.

— Возможно, но я думаю, что ты неправильно понимаешь, что я имею в виду, когда говорю «моя». Когда я сказал ему, что ты моя, я подразумевал, что ты была той, с кем я решил вступить в кровную связь. То же самое и с Маттео. Мы не владеем тобой, но ты наш человек, ты та, с кем мы решили вступить в нерушимую связь.

Мне нравится ощущение, что я такая особенная, что они выбрали меня среди всех других женщин, но тем не менее я немного циник.

— Почему я?

Грейсон выключает музыку и смотрит на меня.

— Честно говоря, я не знаю.

Ой. Это немного уязвляет. Я думала, что, возможно, я самая подходящая из всех.

Он снова поворачивается лицом к дороге. Даже вампирам приходится остерегаться других машин.

— Я понятия не имею, почему, тигрица, но о тебе невозможно перестать думать. Ты совсем не такая, как любой из нас ожидал, когда мы пришли за тобой, и ты продолжаешь нас удивлять. Я думаю, нам всем это нравится.

— Если ты скажешь, что любишь меня, я тебя ударю.

Его губы дергаются.

— Я не собирался этого говорить. Я тебя не люблю.

Я борюсь с желанием посмеяться и сказать грубость, потому что его заявление о чем-то подобном вскоре после встречи со мной, учитывая наши обстоятельства, было бы нелепо.

— Я еще не люблю тебя. Хотя я уверен, что время придет. Может быть, если ты ударишь меня ножом, это сработает.

Я фыркаю и прикрываю рот рукой, пытаясь скрыть смех.

Грейсон качает мне головой.

— Чего я не понимаю, так это почему ты хочешь связать себя на целую вечность с кем-то, кого ты не любишь, — говорю я, сдерживая смех.

Серьезно, Грейсон шутит о том, что я зарезала Кольта, это не повод для смеха. По крайней мере, я почти уверена, что не должен быть. Кольт этого не оценит… с другой стороны, он может бросить на меня свой гневный взгляд и поставить меня на место.

— Ты меня вообще слушаешь?

Ах, сексуальные фантазии снова настигают меня.

— Извини, что?

Грейсон вздыхает.

— Я говорил, что любовь не имеет к этому никакого отношения.

Я почти уверена, что это песня.

— Хотя это было бы хорошим преимуществом, узы крови имеют наибольший смысл, когда ты находишь кого-то, кто равен тебе… или, еще лучше, кого-то, кто бросает тебе вызов. Для Маттео ты не похожа ни на одну другую женщину, с которой он когда-либо был.

Всплеск ревности, охвативший меня, совершенно иррационален, но все равно я убью этих сучек, если они будут обхаживать его.

Ладно, не убью, возможно.

Ох, кого я обманываю? Маттео прав, я ужасный лжец.

— В какой-то момент была еще одна женщина, которую, как я думал, он привяжет к себе, но она была настоящей стервой. Мне же было трудно найти кого-то, кто поддерживал бы мой интерес. У меня есть то, что можно назвать Синдромом Дефицита Внимания.

— Синдром Дефицита Внимания как отклонение? — я повторяю его слова и дергаю выбившуюся нитку на своей рубашке.

Он кивает и включает поворотник, чтобы обогнать машину.

Законопослушный вампир. Как мило.

— По сути, я влюбляюсь во многих людей, но примерно через неделю мне становится скучно.

Если это должен быть обнадеживающий разговор, то он терпит неудачу.

Грейсон пристально смотрит на меня, когда тишина заполняет пространство между нами.

— Блять. Я хочу сказать, что мне даже отдаленно не скучно. Я буквально не могу перестать думать о тебе и о том, как ты можешь отреагировать на любую мелочь, — он указывает на оленя на обочине дороги. — В таком случае все, о чем я мог думать, это то, что ты скажешь, когда увидишь это.

Я хмурюсь.

— Я не уверена, что одержимость намного лучше, чем хронический синдром дефициа внимания.

Грейсон проводит рукой по волосам, взъерошивая их.

— Деми, — умоляет он. — Я пытаюсь заставить тебя понять.

— Я понимаю, о чем ты говоришь, Грейсон. Да, но я немного волнуюсь, что тебе со мной будет скучно.

Он улыбается мне.

Я прищуриваю взгляд.

— Это не то, чему стоит улыбаться.

— Держись, тигрица, — он включает поворотник и выезжает на съезд. Когда он находит хорошее место для парковки на почти пустынной дороге, он глушит машину. — Я улыбаюсь, потому что ты хочешь, чтобы я доказал тебе.

Я закатываю глаза.

— Спасибо, о, мудрец, ты открыл тайну Вселенной.

Грейсон нажимает кнопку, чтобы отодвинуть водительское сиденье назад.

— Иди сюда.

Скрестив руки на груди, я хмуро смотрю на лобовое стекло.

— Мне не нравится чувствовать, что ты насмехаешься надо мной.

Он рычит и тянет меня за руки, разрывая мою хватку.

— Ты никогда не слушаешься, да?

Он поднимает меня на руки и сажает к себе на колени.

Эти голубые глаза цвета океана выдерживают мой взгляд. Он проводит большим пальцем по моей нижней губе.

— Я не уверен, как мне объясниться более ясно, тигрица. Я выбираю тебя.

— А что, если я этого не хочу? — я бросаю вызов, кладя руки на спинку его сиденья.

Что-то похожее на обиду мелькает на его лице, но он быстро скрывает это, притворяясь, что ему весело, и морщит брови.

— Да ладно, ты же знаешь, что хочешь этого.

— Грейсон.

Это все, что мне нужно сказать. Он бросает действие и отводит взгляд.

— Если ты этого не хочешь, я найду способ справиться с этим.

— Грейсон, — говорю я снова, ожидая, что он посмотрит на меня. Когда он это делает, я говорю: — Это все, что мне нужно было услышать.

Его губы приподнимаются.

— Я знал, что ты провернёшь что-то подобное.

Я закатываю глаза.

— Ты смешной.

— Тебе это нравится, — говорит он, прежде чем положить руку мне на затылок и притянуть меня вниз, чтобы его губы могли встретиться с моими. Мы целуемся несколько минут, прежде чем я отстраняюсь.

— Надо произвести обмен.

— Что? — он морщит лицо. — Нет, я не об этом…

— Я знаю, к чему ты клонишь, Грейсон. Я хочу это сделать. Давай, — я щелкаю пальцами и убираю волосы с шеи. — Заткнись и укуси меня, клыкастый.

Он издает тихую насмешку.

— Ну, когда ты так мило просишь.

Я наклоняюсь к нему и вздрагиваю, когда его тихий смех касается моей кожи.

— Ты уверена?

— Грейсон, если ты меня не укусишь, я тебя зарежу.

Он целует меня в горло и проводит пальцами по моим волосам.

— Как хочешь.

Острые клыки пронзают мою кожу, вызывая резкий вздох, прежде чем меня захлестнула эйфория. Мой позвоночник покалывает от каждого глотка крови, который он берет. Я держусь за его руки, пытаясь контролировать себя, потому что прямо сейчас мне хочется корчиться рядом с ним, как кошка в течке.

У меня есть некоторое достоинство.

Его язык грубо касается моей кожи, когда он вылизывает рану, закрывая проколы своей слюной. Я смотрю, как он подносит запястье ко рту и кусает, кровь стекает по его руке и брызгает на темную рубашку.

Мне надоело ждать, поэтому я притягиваю его запястье ко рту и прижимаю губы к ране, завершая первый обмен с ним. Прилив вампирской силы подобен сверхъестественной сучьей пощечине после кайфа от его укуса, поток силы уравновешивает кайф, так что это идеальное сочетание забвения и осознанности.

— Полегче, тигрица. Достаточно.

Я никогда не думала, что вампиру придется говорить мне, когда прекратить пить кровь.

Ну и ну.

— Теперь ты на шаг ближе к тому, чтобы стать частью моего гарема, — говорю я ему с гордостью, прижимая его запястье к своей груди.

Его брови приподнимаются, а уголки голубых глаз морщатся. — Гарем?

Я киваю.

— Ты мой, Грейсон, не забывай об этом.

Слезая с его колен, я сажусь на сиденье и пристегиваюсь. От некоторых привычек трудно избавиться, и мне нравится знакомый комфорт, который я ощущаю, когда металл встает на место.

Грейсон смотрит на меня и не собирается ехать.

— Что? — спрашиваю я, морща нос.

Его губы дергаются, и он качает головой.

— Ничего, тигрица. Поехали.

Он включает передачу и выезжает на дорогу.

Я вздыхаю и смотрю в окно.

Был ли комментарий о гареме ошеломляющим для него?

Я знаю, что обычно это только для мужчин, но сейчас эпоха феминизма. Если сучка может иметь все члены, зачем вообще беспокоиться?

Глава 30

Кольт

Грейсон ускользнул вместе с нашим маленьким Охотником, счастливчик. А я застрял тут, присматривая за детьми. Знакомые Деми слегка раздражают. Зена или Зи, как ее называют, забавная. На мой взгляд, Тайра слишком сопливая, а Зандер считает себя героем.

— Кольт, — спрашивает Тайра из своего кресла, ее голос повышается на октаву, как будто это сделает меня менее колючим. — Можем ли мы, пожалуйста, сходить в итальянский ресторан?

Я закрываю глаза и считаю до трех. Деми не следовало подавать им такую идею. Они говорили о позднем обеде там с тех пор, как она ушла. За эту идею она заплатит ярко-красным отпечатком руки на своей хорошенькой попке.

— Если мы пойдем в ресторан, вы не будете смотреть на вампиров и не затеете драки.

— Не будем, — говорит Зи, ставя крестик на сердце. — Я обещаю.

Зандер встречает мой взгляд, сжимая губы. Я наклоняюсь вперед на диване и хмуро смотрю на него.

— Ты можешь остаться здесь, если не согласен. Я не собираюсь нести ответственность за проделки Охотника.

Он садится на край стула, кладет руку на плечо Тайры и притягивает ее к себе.

— Куда бы она ни пошла, я иду.

Бедный, влюбленный дурак. Когда-нибудь Зандеру придется пережить огромную боль.

Глаза Зены скользят между контактом ребят и лицом Тайры. Брови Тайры сдвинуты вместе, и она убирает его руку.

— Зандер, не будь придурком. Кольт пытается быть любезным. Самое меньшее, что ты можешь сделать, это согласиться не создавать проблем.

Зандер издает стон.

— Хорошо, но если они попытаются напасть на нас, я их убью.

Я киваю.

— Если они попытаются напасть на тебя, я убью их сам.

У нас есть взгляды взаимопонимания, выработанные годами обучения защите людей, которые нам дороги. Мне плевать на этих Охотников, но я забочусь о Деми, и она возненавидит меня, если с ними что-нибудь случится. Плюс Маттео отдал приказ оставить Охотников в покое. У меня нет проблемы уничтожить любого, кто достаточно смел, чтобы бросить ему вызов.

Зи хихикает.

— Я знаю этот взгляд. Ты уверен, что нам не стоит беспокоиться, что ты начнешь драку, Кольт?

Я рычу на нее и отталкиваюсь от дивана.

— Пойдем.

Деми

Грейсон паркуется под деревом и глушит машину. Я смотрю на старый загородный коттедж.

— Ладно, я официально запуталась. Что это за место?

Его улыбка обезоруживает. Он отпирает двери.

— Это дом моей подруги. Она важна для меня, и я пообещал ей, что приведу тебя познакомиться с ней, когда ты вернёшься.

Я смотрю на дом, затем снова на него. Пазл не собирается.

— Когда ты ушла, мы пришли навестить Лейси. Она ведьма. Мы собирались заставить ее выследить тебя, потому что никто из нас не мог найти тебя обычным способом.

Ох.

— У меня был зачарованный кулон, поэтому ты не смог меня найти.

Грейсон вздыхает.

— А, значит, у Охотников тоже есть ведьма.

Я киваю.

— Куорана.

Его ноздри слегка раздуваются, и он сжимает ближайшую ко мне руку в кулак.

— Ты в порядке?

Глаза Грейсона становятся черными, когда они встречаются с моими. Впервые я вижу его в вампирской ярости. Обычно вампирское безумие захватывает Кольта и Маттео.

— Грейсон? — спрашиваю я, кладя руку на его кулак. — Кто такая Куорана?

Он тяжело вздыхает, когда моя кожа касается его. Синий просачивается сквозь черный цвет, и его радужная оболочка возвращается к своему нормальному цвету.

— Это не моя история.

— Чушь собачья. Скажи мне, кто она и почему ты сошел с ума, когда я упомянула ее имя.

Проведя рукой по волосам и избегая моего взгляда, он говорит:

— Куорана — плохие новости. Она темная ведьма. Когда у нее был клан, они были ответственны за резню клана Лейси. Я столкнулся с последствиями по дороге домой, с работы и нашел Лейси, спрятанную под обломками разрушенного дома. Ей было всего девять лет.

— Хорошо. Значит, ты позаботился о ней?

Он качает головой.

— Маттео не позволил бы ведьме жить с нами. Я нашел в глуши симпатичную пожилую пару, которая согласилась о ней позаботиться, — он указывает на дом. — Она унаследовала землю и дом, когда их не стало.

Я смотрю на облупившуюся краску на доме.

— Откуда она знала, что делать, чтобы попытаться найти меня?

Грейсон крутит ключи на пальце.

— Наставники. У Кровавой Мафии есть святи, — он ловит ключи. — Готова?

Я понимаю намек, поэтому киваю.

— Ага.

Мы выходим из машины. Я иду за Грейсоном, медленно поднимаясь по ступенькам крыльца, пока он стучит. Я не знаю, чего ожидать и как действовать. Очевидно, эта ведьма важна для него.

Грейсон снова стучит в дверь. — Она невероятно сосредоточена, — говорит он с улыбкой. — Она, наверное, не услышала меня в первый раз.

Лейси не подходит к двери.

Он закусывает губу.

— Что-то не так.

— Может быть, она в душе?

Я не слышу, как он работает, но, возможно, у нее есть звукоизоляционные заклинания.

Грейсон ругается.

— Она возненавидит меня за то, что я взломал ее дверь.

— Что? — спрашиваю я, когда он выбивает дверь. — Грейсон, — ругаюсь я. — Наверное, она занята.

У этих вампиров нет границ. Что, если она переодевается или занимается сексом?

Я поднимаю глаза и молюсь о терпении, надеясь, что наш визит не превратится в драку, а затем направляюсь внутрь.

Грейсон бродит по дому, как человек на задании.

— Ее здесь нет.

— Грейсон, может быть, она ушла.

Он качает головой.

— Она знала, что мы приедем.

Мой взгляд останавливается на чашке, стоящей на кофейном столике. Она еще наполовину полна. Я окунаю палец в жидкость. Она теплая.

— Грейсон.

Он возвращается и смотрит на тонкий фарфор.

Я поднимаю мокрый палец вверх.

— Она была здесь менее тридцати минут назад.

Мой взгляд падает на одеяло и книгу на полу. Они выглядят так, будто их бросили в спешке.

— Кто-то ее забрал, — Грейсон выбегает из комнаты и поднимается по лестнице. Я слышу удары и ругательства. Он собирается разнести ее дом на части. Я использую свою сверхскорость и мчусь к комнате, которую он сейчас крушит.

— Грейсон!

Его плечи вздымаются, и он смотрит на меня, глаза снова потемнели.

— Я не могу найти след, по которому можно идти. Нам нужно ее найти.

— Мы не знаем точно, что ее кто-то забрал.

Он бьет кулаком по стене.

— Она знала, что мы приедем! Если бы ей нужно было куда-то отлучиться, она бы оставила записку или позвонила мне.

Сегодняшний день полон открытий. Он никогда раньше не кричал на меня. Эта поездка очень быстро превратилась из развлечения в проблему.

— Хорошо, дай мне попробовать кое-что, — я сосредотачиваюсь на ее имени, закрываю глаза и пытаюсь использовать свои чувства Охотника, чтобы найти ее. Ничего не произошло. — Черт, я не знаю, что делать.

— Нам нужно идти, — Грейсон наступает на стол, который он опрокинул, и прыгает к двери.

— Подожди. Возьми что-нибудь из ее вещей.

— Зачем?

Я пожимаю плечами.

— Я не знаю, что нам нужно, чтобы ее выследить. Может быть, если у Зандера будет что-то от нее, он сможет помочь.

— Я возьму чашку и встречусь с тобой в машине.

— Хорошо, — я могу сказать, что он обрабатывает ситуацию и не позволяю ему раздражать меня своей резкостью.

Он сходит с ума.

Как только он проходит через дом и уходит, я делаю глубокий вдох и закрываю глаза. Я мысленно повторяю имя ведьмы, но ничего не происходит.

Вот вам и радар «Супер Охотник».

Надеюсь, Зандер поможет мне понять, как использовать мои силы, потому что сейчас я чувствую себя полной неудачницей. Тем более, что я не могу помочь Грейсону, когда он в этом больше всего нуждается.

Оглядывая ее разгромленную спальню в последний раз, я тяжело вздохнула и повернулась, чтобы уйти.

Закрывая дверь машины, я смотрю на коттедж Лейси. Она только что была здесь.

Кто ее забрал и почему?

Достаточно быстро мы возвращаемся к зданию Кровавой мафии, Грейсон отправляется на поиски Маттео, а я отправляюсь на поиски Зандера и компании. Моя интуиция приводит меня в их квартиру. Я слышу заразительный смех Зи через дверь.

Кольт открывает дверь прежде, чем я успеваю постучать.

— Пожалуйста, скажи мне, что ты пришла спасти меня, — он смотрит на чашку в моей руке. — Испытываешь жажду?

— Лейси пропала.

Он хмурит бровь.

— Ты уверена?

Я киваю.

— Грейсон с Маттео. Я собиралась посмотреть, сможет ли Зандер помочь.

— Наверное, мне следует присоединиться к ним… — Кольт замолкает, оглядываясь через плечо.

— Не беспокойся обо мне, — говорю я. — Это мои люди.

Он гримасничает.

— Ты уверена, что хочешь говорить об этом открыто? Они отвратительны.

Я не могу удержаться от смеха над тем, насколько серьёзно он говорит.

— С ними все в порядке. А ты сварливый старый вампир. Сходи к боссу, я с ними пообщаюсь.

Кольт подхватывает меня в свои объятия и прижимается губами к моим в грубом поцелуе, прежде чем убежать.

Я закрываю дверь с улыбкой на лице. Он такой милый, когда раздражается.

— Эй, сладкая, что происходит?

— Привет, Зена, — мои друзья разбросаны по гостиной, развалившись на его диванах и стульях. — У нас есть проблема.

Глава 31

Деми

Зандер тоже не смог найти Лейси. После неудачной попытки найти ее он показал мне, как правильно использовать свои новые чувства, чтобы найти человека. Если захочу, я могу отслеживать перемещения Лекси. Я снова проверяю ее для тренировки, а не потому, что я одержимый сталкер.

Ладно, возможно, я немного одержима знанием того, что она делает. Можно ли винить меня?

Кольт, Грейсон и Маттео уединились, звоня своим знакомым и пытаясь найти Лейси. Я приходила проверить их некоторое время назад, но думаю, будет справедливо сказать, что администрирование — не моя сильная сторона. Если им понадобится, чтобы я надрала задницы, они знают, где меня найти.

— Я так устала, — говорит Тайра, зевая, когда фильм, который мы смотрели, заканчивается.

— Я тоже, — признаюсь я. — Увидимся утром?

— Да, пожалуйста. Кольт такой скучный.

— Он не так уж и плох, — говорю я, подмигивая Зи.

Она фыркает.

— Да, но мы его не трахаем.

— Я чувствую себя загнанной в угол.

Зена указывает на меня пальцем.

— Тебе следует, маленькая лисица.

Я морщу нос.

— Ничего, увидимся за завтраком.

— Спокойной ночи, — кричит мне вслед Зандер.

— Люблю тебя, Деми, — кричит Зи, прежде чем я успеваю закрыть дверь.

— Да, да, — бормочу я в ответ.

Я оставляю их в номере и направляюсь к лифту. Когда я захожу в лифт, я смотрю на кнопки. Моя рука на секунду зависает над двадцать седьмым этажом. Я смотрю на этаж Маттео.

Нет, я не хочу показаться навязчивой.

Что, если он не хочет, чтобы я была там?

Мы переспали прошлой ночью, но разве это открытое приглашение?

Я нажимаю номер двадцать семь.

— Не будь Беатрис, — говорю я своему отражению, когда двери закрываются.

Она погибла из-за тоски по вампиру.

Глубокой ночью Грейсон пробирается в мою квартиру и залезает в мою кровать. Он обнимает меня, и я прижимаюсь к нему. То, что он не пытается меня ощупать, многое говорит о том, как он обеспокоен.

— Мы найдем ее, — говорю я, давая обещание, которое мне не под силу выполнить.

— Я убью того, кто ее похитил.

Я кусаю губу и думаю обо всех врагах, которые должны быть у Кровавой Мафии. Невозможно сказать, сколько из них знали о Лейси. Как мы выясним, кто ее похитил, не имея никаких следов и возможности выследить ее? Что, если мы уже опоздали?

— Спи, тигрица. Я не хотел тебя будить.

— Все в порядке, хотела бы я знать, что делать.

Он зарывается лицом мне в шею и делает глубокий вдох.

— Это лучшее, что ты можешь сделать для меня прямо сейчас. Спи и позволь мне обнять тебя.

Я устраиваюсь в его объятиях. Вскоре наступило утро, и я просыпаюсь хмурой.

Он ушел, и его половина кровати холодная. На прикроватной тумбочке лежит небольшая записка. Я беру ее и читаю его размашистый почерк. Он и Кольт пошли на встречу с одним из своих знакомых. Я стараюсь не расстраиваться из-за того, что меня не пригласили, но у меня есть три Охотника, о которых нужно заботиться.

Голос Маттео не звучит из динамика, пока я не допиваю половину кофе и не надеваю спортивный костюм.

— Доброе утро.

— Почему мне кажется, что ты всегда разговариваешь со мной, когда я полуголая? — спрашиваю я, натягивая спортивный лифчик и прикрывая грудь.

— Это отличный способ начать день.

Я качаю головой и смеюсь.

— Ты неисправим.

Динамик хрипит.

— Тебе нравится это.

Может быть.

Я не скажу ему этого.

— Какой план на сегодня, босс? — спрашиваю я, заканчивая одеваться.

— Твои родители сегодня приезжают, я думал, ты захочешь встретиться с ними за ужином?

Я поправляю низ рубашки и вытаскиваю из-под нее волосы. — В чем подвох?

Он вздыхает.

— Кто сказал, что здесь есть подвох?

Собрав волосы, я смотрю на стену.

— С тобой всегда есть подвох.

— Я подумал, что могу присоединиться к тебе. В конце концов, я твой парень.

Я завязываю хвост.

— Это слишком упрощенное представление о том, кто ты есть, но ладно. Ты можешь прийти. Они все равно будут приставать ко мне по поводу тебя. Ты втянул меня в эту ложь, поэтому тебе придётся ответить на их вопросы.

Один — свидетель, их будет миллион.

— Увидимся в пять.

Динамик выключается.

— Пока! — я выкрикиваю это слово, окидывая взглядом потолок, так как до сих пор не знаю, где он спрятал камеру.

Белый шум наполняет комнату, и его голос грохочет по комнате. — Увидимся, малышка.

Я издеваюсь.

— Не пытайся добиться меня этим именем. Я уверена, что в какой-то момент у тебя была мать, и она научила тебя манерам. Тебе следует использовать их.

— До свидания, Деметрия.

Глядя в потолок, я закатываю глаза.

— Пока.

Зандер наносит удар, выбивая землю из-под меня, и я приземляюсь на спину. Я скатываюсь в клубок и заставляю себя встать, вращаясь и отслеживая его быстрые движения. Я вскидываю руку вверх, отражая удар, и врезаю ему в живот другим кулаком.

Он кряхтит и отступает.

Правильно, ублюдок. Он достаточно раз надрал мне задницу, чтобы я могла уловить некоторые его закономерности. Он умен и меняет тактику, время от времени добавляя неожиданные ходы, но у него все еще есть несколько комбинаций, которые, я могу сказать, являются его любимыми.

Я далека от того, чтобы победить его быстро, но, если потренироваться вместе, я думаю, что смогу победить.

— Надери ему задницу, Деми! — Тайра кричит.

Я вижу, как несколько вампиров пристально смотрят на нее, но у меня нет времени беспокоиться о них, потому что нога Зандера вот-вот врежется мне в лицо. С визгом я пригибаюсь и наношу удар, попадая в заднюю часть его колена, прежде чем броситься на другую сторону ринга.

— Черт возьми, — говорит он, отряхивая ногу и глядя на меня. — Ты очень хороша, Деми. Еще несколько недель, и ты, возможно, сможешь меня взять.

Я прищуриваюсь.

— Взять?

Он ухмыляется.

— Я сказал то, что сказал.

Дерзкий ублюдок.

Бросаясь вперед, я пытаюсь застать его врасплох. Зандер умен, и предвидит это. За четыре движения он прижал меня к мату, а его рука вдавилась мне в горло, перекрывая воздух.

У меня нет другого выбора, кроме как шлепнуть по земле и освободиться.

Он смеется.

— Не злись, Деми. Ты хорошо справилась.

Когда он слезает с меня и я снова могу дышать, я хмурюсь и встаю.

— Когда-нибудь я надеру тебе задницу.

Зандер смотрит на меня снисходительно, как отец, который думает, что его дочь драгоценна тем, что хочет стать ученым-ракетчиком, но не верит, что она действительно может это сделать.

— Я буду ждать.

Зена передает нам воду.

— Давай, мы с Тайрой следующие.

Я откручиваю крышку бутылки и пью.

— Удачи, — говорю я и вылезаю из боевого ринга, плюхаясь на коврик рядом с Зандером.

Что хорошего в том, чтобы быть суперменом? Мне не нужно использовать пенопластовый валик. Мои переутомленные мышцы восстановятся в течение следующего часа. Никакие устройства для пыток не нужны.

Не имея пока своих суперспособностей, Тайра и Зи быстрые и жестокие. Они почти равны, но у Зены есть небольшое преимущество в скорости.

После первого раунда я позволила своим глазам блуждать по залу. Я не вижу Алиссу. Возможно, у нее другое задание. Но я вижу вампиршу, которой не место в спортзале, особенно в ее платье куклы Барби. Она направляется к нам.

Зандер откашливается и выпучивает глаза, когда Эвелин останавливается перед нами.

Я шлепаю его по руке.

— Держи себя в руках, чувак. Ты позоришь себя.

Эвелин самодовольно рассмеялась.

— Привет, маленький Охотник. Как тебя зовут?

Его кадык дергается, когда он глотает.

— Зандер, — говорит он грубым голосом.

— Хм, Зандер. Ты милый.

Господи, почему Ты меня ненавидишь?

— Эвелин, оставь его в покое.

Она расширяет глаза и смотрит на меня, надув губу.

— Что? Я не вру.

Я закатываю глаза.

— Ты ужасна. Оставь его в покое. Что случилось?

Зандер снова смотрит на Эвелин, выглядя влюбленным дураком.

Любопытно, что красивое лицо может сделать с мужчиной. Она могла быть вся в крови, и я думаю, что у него все равно было бы то же нелепое выражение лица.

— Я хотела узнать, слышала ли ты что-нибудь от Алиссы. Она должна была пойти со мной за покупками. Мы говорили об этом на прошлой неделе, но с тех пор я ее не видела.

— Еще один из твоих сеансов пыток?

Она прищуривается на меня и кладет руки на бедра, заставляя платье задраться.

— Некоторым людям нравится моя щедрость.

Господи, помоги ему, я думаю, Зандер может упасть в обморок.

— Я дразнила, — говорю я серьезно вампирше. — Я не видела ее в последнее время. Она получала несколько заданий от Маттео. Ты ей звонила?

Эвелин вздыхает.

— Нет, Деми, я отправила ей факс.

— С тем же успехом можно было отправить письмо на динозавре.

Она смеется.

— Да, ну, кроме забавных шуток, она не ответила.

— Я уверена, Маттео знает, где она.

Постукивая пальцами по боку, она вздыхает.

— Что хорошего в Охотниках, если они не умеют охотиться.

— Ух ты, Эвелин. Знаешь, тебе стоит попробовать использовать свои большие девичьи мозги. Я не умею читать мысли.

Она наклоняет голову и рассматривает меня.

— Ты пытаешься умереть?

Ее угрозы, возможно, пугали меня раньше, но я почти уверена, что если бы мне пришлось, я бы смогла ее победить. Она сильная, но не боец.

— Не сегодня, любимая. Дай мне посмотреть, смогу ли я ее найти.

Я закрываю глаза и сосредотачиваюсь на себе. Блокируя шумы, я визуализирую земной шар. Думаю те, кто считает, что Земля плоская, ошиблись. Мир определенно круглый.

Когда в моей голове появляется черно-белая диаграмма, я снова и снова вспоминаю имя Алиссы, ожидая, когда появится маленький маячок.

Ничего не произошло.

Я хмурюсь.

— Зандер, я не могу ее найти.

— Хорошо, помни, что я тебе говорил, пробуди свои чувства.

— Да, — говорю я, вздыхая. — Я вижу свой маленький глобус, но не вижу ее искры.

— Все в порядке. Попробуй еще раз. Ты все еще учишься, и знаешь Лекси намного дольше. Иногда требуется время, чтобы найти кого-то, кого ты только что встретила. Ты не так хорошо осознаешь ее искру, как ты чувствуешь Лекси.

Верно. Для меня это имеет смысл, поэтому я делаю еще один глубокий вдох и сосредотачиваюсь. Я мысленно повторяю имя Алиссы. Глобус вращается.

Наконец-то мы куда-то движемся.

Только это не останавливается. Даижение продолжается по кругу.

— Ничего не получается, Зандер. Оно вращается.

— Хм. Вот, дай мне попробовать.

Я открываю глаза и наблюдаю, как Зандер выполняет тот же процесс. Эвелин осматривает свои ногти, как будто мы ей надоели.

— Ее зовут Алисса?

Эвелин кивает.

— Да. Ты не можешь ее найти?

Его лицо искажается от разочарования.

— Нет. Это похоже на то, что произошло, когда я пытался найти Лейси.

— Значит, она тоже пропала, — заключает Эвелин. — Чертов ад. Клянусь, если кто-то снова попытается начать войну, я выбью из них все дерьмо. Сколько войн пройдет, прежде чем люди займутся своими чертовыми делами? — она приковывает меня уничтожающим взглядом.

Я моргаю.

— Это риторика?

Я никогда не уверена с ней.

— Давайте, Охотники. Нам нужно найти Маттео, — Эвелин щелкает пальцами в сторону Зи и Тайры, которые прекратили спарринг и прислонились к канатам. — Вы тоже, пойдем.

Зена выглядит так, будто хочет сказать Эвелин, чтобы она выдвигала свои требования там, где не светит солнце, но Тайра толкает ее локтем, прежде чем она успевает вымолвить слова.

— Мы идем, — говорит Тайра, улыбаясь ей, чтобы сгладить хмурый взгляд Зи.

Глава 32

Маттео

У меня есть хорошая идея, кто мог похитить Лейси и Алиссу.

Сиско — неудачник. Он хотел Алису.

Я пока не знаю, почему он взял Лейси, кроме как для того, чтобы причинить нам боль. Ему это удалось. Грейсон корит себя за то, что не смог лучше защитить маленькую ведьму.

Неважно, это не его обязанность. Хотя он иррационально привязался к этому существу с тех пор, как спас ее от темных ведьм. Она напоминает ему его давно умершую сестру.

В отличие от Эвелин, сестра Грейсона погибла от руки отца. Грейсон сбежал из дома. Я нашел его несколько лет спустя и спас от жалкой жизни бездомного человека. Думаю, я понимаю его привязанность.

Если бы кто-то убил его, я бы разорвал мир на части.

Я не знаю, мертва ли Лэйси, но он должен быть к этому готов.

— Мы не знаем, как ее найти. С тобой все будет в порядке, если дела пойдут наперекосяк?

Взгляд Грейсона острый и ненавидящий. Он смотрит на меня через стол.

— Она не умерла.

Деми ерзает на сиденье рядом с ним.

Кольт и Эвелин смотрят друг на друга, на их лицах появляется грустное выражение.

Охотники сидят на диване напротив них. Они не выглядят так, как будто им удобно.

Меня это не особенно волнует.

— Я понимаю, Грейсон. Но нам нужно готовиться к худшему…

— Нет! — кричит он, вставая и ударяя кулаком по столешнице моего стола. Дерево раскалывается вокруг его руки.

Это мой пятый стол в этом столетии. Обычно Кольт разрушает вещи.

— Грейсон, — голос Деми мягкий и успокаивающий.

Он поворачивается к ней, и я встаю, готовый вмешаться, хотя помощь ей не понадобится, и я сомневаюсь, что он действительно нападет на нее. Он расстроен, вот и все.

— Я вернусь позже, — говорит он сквозь стиснутые зубы.

Лицо Деми мрачнеет, когда он ускользает, и дверь врезается в стену, оставляя за собой отпечаток ручки.

— Он не злится на тебя.

Она тяжело вздыхает.

— Я знаю.

Я смотрю на часы.

— Сейчас четыре тридцать.

Мы провели весь день, пытаясь собрать воедино то, что происходит.

— Черт, — говорит она. — Я пойду переодеваться.

— Куда ты идешь? — спрашивает Эвелин голосом, полным подозрений.

— Если бы это тебя касалось, сестра, я бы тебе сказал.

Эвелин рычит.

— Ох, черт возьми, вы двое. Мы собираемся поужинать с моими родителями. Соберитесь.

Деми использует свою сверхскорость, оставляя нас позади.

Эвелин съеживается и пожимает плечами.

— Я не знала.

— И тебе не обязательно было знать, Эвелин.

Она надувает губы и скрещивает руки на груди.

— Я ненавижу секреты.

Я больше, чем кто-либо, понимаю проблемы доверия Эвелин, поскольку именно я собрал осколки ее разбитого сердца из рук ее бывшего любовника. Ее проблемы не дают ей права знать обо всех моих делах, и вскоре ей придется с этим смириться.

— Все, выходите. Мне нужно подготовиться. Мы соберемся после ужина и составим план. Зандер, продолжай искать их.

Охотник напрягается, когда я смотрю на него, но встречает мой взгляд.

— Это команда?

— Да. У тебя с этим проблемы?

Зандер сжимает челюсти.

— Зандер, — шепчет Икс.

— Нет, — охотник выбегает из комнаты.

Эвелин смотрит ему вслед, как будто он новая блестящая игрушка.

Кольт смотрит между мной и моей сестрой.

— Давайте, дамы, пойдем с Зандером.

Когда он закрывает за собой дверь, я кладу руки на стол.

— Не надо, Эвелин.

Она моргает и улыбается мне. — Что?

— Он друг Деми.

Ее глаза сверкают искушением запретного. Хотя она не позволяет себе настоящие отношения, она не против иметь друга.

— Он взрослый человек, — она проводит пальцем по клыкам. — Кроме того, ему, возможно, захочется немного перекусить, — Эвелин щелкает зубами.

— Если ты перешагнешь границы, я не помешаю ей потребовать твою голову.

Она запрокидывает голову и смеется.

— О, брат, ты такой серьезный. Я не причиню ему вреда, если он меня не попросит.

Она выбегает из комнаты, и я хмуро смотрю на ее удаляющуюся спину. Эвелин собирается все усложнить.

Именно то, что нам нужно. Больше осложнений.

Деми

— Это ресторан, который ты выбрал?

Маттео бросает на меня взгляд, который можно истолковать только как несерьезность моих слов. На нем темные джинсы, светло-серая рубашка и черная кожаная куртка. Это совершенно другой стиль, чем тот, к которому я привыкла, но я не жалуюсь. Теперь он выглядит альтернативным плохим парнем, который разобьет вам сердце, а не боссом мафии, который разрушит вашу жизнь.

— Ну конечно, родители выбрали. И что за история? Как мы познакомились?

Он пожимает плечами.

— Кампус. Ты влюбилась в мою задумчивую внешность и высокий интеллект.

— Это лучшее, что можно было выбрать? — мне нравится, как он расслабляется и шутит рядом со мной. Наше время вместе становится более реальным, когда он не носит маску босса мафии.

— Да ладно, они, наверное, уже здесь. Мы опаздываем на десять минут.

Я опускаю зеркало на козырьке и проверяю свой внешний вид. Никаких признаков красных глаз. Пока никто не активирует мои инстинкты Охотника, я буду в порядке. Родители не узнают, что что-то изменилось. Им лучше не знать.

Или, может быть, я боюсь увидеть выражение их лиц, когда они поймут, кто я.

В любом случае, я сделаю вид, что все в порядке и у Маттео добрая, нежная душа.

— Пойдем, — говорю я, закрывая зеркало и выскакивая из машины.

Когда мы входим в захудалый тайский ресторан, я оглядываюсь по сторонам. Их нет ни в нашем обычном стенде, ни где-либо еще.

— Думаю, мы их опередили. Давай возьмем вот этот, — я указываю на стол, что рядом с окном, чтобы они могли легко нас заметить, и направляюсь туда.

Как только мы садимся, подходит официантка.

— Воды?

— Да, два, пожалуйста.

Она поворачивается и уходит. Обслуживание здесь никогда не было отличным, но еда восхитительная и оправдывает плохое обслуживание клиентов.

Ставя воду и два меню, она продолжает пережевывать кусок жвачки.

— Закуски?

Я качаю головой.

— Я вернусь.

— Замечательно, — говорю я себе под нос, пока она возится со столом в другом конце комнаты. Меня совсем не трогает отсутствие манер, но я не собираюсь быть для нее засранкой.

— Готовы?

Я пристально смотрю на нее, когда она задает вопросы десять минут спустя.

— Нет, мы ждем компанию, — я понимаю, что я злюсь не из-за нее, и добавляю: — Спасибо.

Она вздыхает и уходит, засовывая блокнот и ручку обратно в фартук.

Маттео достает телефон и набирает номер.

— Кому ты звонишь?

— Аэропорт, может быть, рейс задержали.

Ох.

— Хорошая идея.

Я жую соломинку, попивая воду, пока он спрашивает о рейсах. Его губы слегка опускаются. Я бросаю пластик обратно в стакан.

Он вешает трубку и засовывает устройство в кожаную куртку. — Рейсы были вовремя. Пробки, вероятно, задерживают их.

Я качаю головой.

— Я позвоню им.

Когда они не отвечают, я бросаю телефон на стол. Экран трескается я не могу заставить себя успокоиться. Я пытаюсь использовать свои новые способности Охотника, чтобы найти их, но земной шар вращается как во все мои прошлые попытки. Я чертовски ненавижу это.

— Что, черт возьми, происходит?

Маттео поднимает руку, подзывая официантку.

— Мы возьмем с собой два вот этих. — Говорит Маттео, указывая на строки меню.

Она записывает заказ и берет меню.

— Подождите у двери, людям нужен стол.

Я начинаю рычать на нее не очень добрыми словами, но Маттео говорит:

— Спасибо, — хватает меня за руку и вытаскивает из кабинки.

— Ты не можешь причинить вред официантке, малышка.

— Словесные порки никогда не причиняли вреда.

Он хватает меня за шею рукой. — Ты знаешь, что это неправда. Его карий взгляд скользнул по моему лицу. — Я уверен, что с ними все в порядке.

Забавно то, что на этот раз он звучит не так уверенно.

Глава 33

Деми

Вернувшись домой, мы заходим в мою квартиру, и я звоню Лекси с телефона Маттео.

— Послушай, чувак, я не хочу повторять это снова. Меня не интересует продление гарантии на мою машину. Засунь свои документы себе в задницу.

Я смеюсь.

— Лекси, это я.

Она фыркает.

— Ой, извини. Почему ты звонишь мне с незнакомого номера?

— Я сломала свой телефон, пользуюсь телефоном друга.

— Друг, да? Он красивый друг?

Маттео приподнимает бровь, явно заинтересованный в моем ответе. Я его игнорирую.

— С ним все в порядке. Эй, ты слышала новости от моих родителей? Они случайно не звонили твоим?

Наши семьи были близки еще до того, как мы с Лекси появились на свет. Всякий раз, когда они приезжают домой, мама всегда идет навестить маму Лекси.

— Хм. Я говорила с мамой недавно, и она должна была пойти с твоей мамой завтра на кофе. Все в порядке?

Я вздыхаю.

— Думаю, да. Мы должны были встретиться за ужином, но они так и не пришли.

Она смеется.

— Может быть, они решили остаться еще на неделю.

— Да, возможно, — я закусываю губу. Это не первый раз, когда они спонтанно меняют свои планы, но они всегда звонят мне. Особенно, когда у нас есть планы встретиться.

— О боже, я рассказывала тебе о кузене Катрины?

Я немного разговариваю с Лекси, слушая, как она рассказывает мне все о своем новом увлечении и некоторых наших друзьях. Затем беспокойство начинает меня разъедать, и я не могу сосредоточиться.

— Эй, Лекси? Извини, мне пора идти, можем поговорить позже?

Она скулит.

— Но я не разговаривала с тобой целую вечность.

— Прошла всего неделя, Лекс.

— Ты понимаешь, что я имею в виду, Деми. Я сделала что-то не так?

— Нет, ты ничего не сделала. В последнее время я немного растеряна. Прости.

— Ох, — вздыхает она. — Кевин такой засранец. Тебе намного лучше без него, дорогая. Не волнуйся, туман после расставания скоро рассеется, и ты почувствуешь себя потрясающе.

Я улыбаюсь, потому что Лекси всегда была чрезмерно оптимистична.

— Да, ты, наверное, права. Спасибо, Лекс.

Она издает звуки поцелуев в трубку.

— Люблю тебя, Ди.

— Тоже тебя люблю.

Я кладу трубку и передаю телефон Маттео. Мы сидим в моей гостиной. Он послал кого-то расследовать то, что случилось с моими родителями. Когда я пытаюсь найти их с помощью своих сверхчувств, у меня возникает та же проблема, что и с Алиссой и Лейси.

Маттео полон надежд, но твердой линии между его бровями достаточно, чтобы сказать мне, что он не верит, что все будет хорошо.

Слишком много всего происходит, чтобы вещи могли показаться не связанными между собой. Три человека, которые мне небезразличны, и один, о котором заботится Грейсон, бесследно исчезли. Кто-то дорого заплатит, когда мы найдем дорогих нам людей.

Мои уши покалывает от внезапного резкого звука.

Маттео подбегает к окну.

Тогда я слышу звук более отчетливо.

Хор завывания поднимался вверх и отражался от других зданий, наполняя ночь зловещей какофонией.

— Что, черт возьми, происходит? — я спрашиваю, наверное, слишком часто в последнее время.

Маттео

Я отправляю сообщение Грейсону и Кольту, сообщая им, что у нас есть компания из меховых мешком с кровью, и убираю телефон.

— Я предупреждал Блейза.

Деми стонет и трет лицо.

— Что ему нужно, чтобы понять намек? Мне кажется, я достаточно ясно дала понять, что произойдет, если он продолжит меня преследовать.

Вой снова раздается эхом.

Деми надевает набедренные ножны и вставляет нож.

— Мы должны уйти до того, как в дело вмешаются человеческие власти, — говорю я, наблюдая, как она заканчивает застегивать ремень и стоит прямо.

— После тебя, — она делает широкий жест рукой.

Я спускаюсь на первый этаж, чувствуя, как Охотница идет за мной по пятам. Знакомый ритм Грейсона и Кольта звучит очень близко к нам. Кольт был достаточно мудр, чтобы оставить остальных Охотников позади.

Я останавливаюсь перед входными дверями, ожидая, когда к нам присоединятся мои люди. Деми фыркает, кладя руки на бедра.

— Паршивая дворняга, — говорит она себе под нос. — Нет, значит нет.

Я сдерживаю улыбку. Возле моего дома ждет небольшая стая волков. Они знают, что лучше не заходить внутрь. Я оглядываю их, не замечая знакомого блеска шерсти Блейза.

Это первый признак того, что что-то не так.

Второй — белый волк, стоящий во главе группы.

Появляются Кольт и Грейсон.

— В том, что? — спрашивает Грейсон.

— Совершенно уверен, — говорит Кольт.

— Вы двое вдруг забыли, как составлять полные предложения? — Деми бросает на них раздраженный взгляд. — Кто это?

— Айрис, Старший Волк.

Моя маленькая Охотница закрывает глаза и гримасничает. — Это нелепо.

Я не говорю ей, что все будет хорошо, потому что, честно говоря, не уверен. Я понятия не имею, почему Айрис здесь.

— Пойдем.

Они следуют за мной, входят через раздвижную дверь в ночь. Мы стоим перед Айрис и ее волками. Я узнаю еще одного Старшего волка, с серо-белым мехом. Енох.

— Айрис, — говорю я, скрещивая руки на груди. — Чему я обязан этим удовольствием?

Волк изменяет форму и стоит передо мной обнаженный. Деми откашливается, явно не готовая увидеть сиськи.

Она скалится, и кто-то протягивает ей рубашку. Айрис надевает ее, к счастью прикрываясь. Айрис красивая, но она мне совсем не нравится. Она волчица, а у меня есть Деми.

Ее бледно-серые глаза переводятся с меня на Деми.

— Это она, — говорит она со своим старым английским акцентом. — Охотник, убивший Блейза.

— Что? — Деми выплевывает вопрос.

Я поднимаю руку, останавливая ее словесный поток.

— Объясни.

Волчица поднимает подбородок, и ее глаза мерцают то серым, то желтым. Как и в случае с Блейзом, она признает поражение и отводит взгляд. Айрис настолько сильна, что, возможно, она самый сильный альфа-волк, которого когда-либо видел мир. Тем не менее, ее сила не может сравниться с моей в состязании по кровопусканию.

Вампиры находятся на вершине пищевой цепи. Ну, по крайней мере, прямо под Охотниками.

Айрис смотрит на Деми.

— Блейз пропал. Слухи о твоих угрозах дошли до Старейших, дитя. Мы пришли обозначить потерю.

— Я не убивала его, — говорит Деми, постукивая ногой. — Этот ублюдок не переставал донимать меня. Я угрожала ему, но не убивала его. Я все время была с вампирами.

Айрис переводит свой мудрый взгляд на меня. — Это правда?

Я киваю.

— Она не уходила из моего поля зрения.

— Значит, ты убил его вместе с ней.

Сейчас произошел скачок в логике.

— Нет.

Деми рычит на волка.

Грейсон тихо фыркает, услышав реакцию Айрис. Волк скалит зубы на Деми.

— Цена смерти Блейза — ее жизнь.

Я качаю головой.

— Деми не убивала его.

Айрис рычит.

— Твоя ложь на вкус как увядшие фиалки. Убей ее раньше, чем я.

Моя маленькая Охотница вибрирует от едва сдерживаемой ярости. Она никогда не умела изящно справляться с угрозами. Она в двух секундах от убийства волков, а это будет означать, что на Кровавую мафию обрушится целый мир неприятностей.

Если она убьет Альфу, мы проиграли. Не имеет значения, насколько мы сильны, их численность изменит шансы в их пользу.

— Деми, — предупреждает ее Кольт.

Ее глаза вспыхивают красным. Айрис рычит, ее волки двигаются вперед, тоже издавая низкие вибрации из своей груди. Это обернется кровавой баней.

Я делаю единственное, что могу придумать, чтобы выиграть время.

Я, используя свою скорость, оказываюсь позади Деми и ломаю ей шею.

Ее тело падает на землю.

Айрис одобрительно воет.

— Хорошо.

Перевод выполнен группой: Ddarkbooks — t.me/DdarkBooks

Перевод: админ канала

Редактирование: @WINSWER

Оформление обложки: @msesnz

Вычитка и оформление: @Raven_89_93