МИГРАЦИЯ ДАННЫХ #

Трудно судить о происходящем, когда ничего не происходило. И невозможно судить о течении времени, когда ты сам, в виде бинарного массива сознания, растекался по экстернету.

Я приготовился очнуться в чужом теле. Любопытствовал: как это, жить с чужой головой, слушать биение своего-чужого сердца или шевелить пальцами своей, но чужой руки? Каково это, начать жить в чужой реальности?

Но ожидание затянулось. Несколько минут… или часов… или неопределённых единиц времени не происходило ровно ничего. Ни единого всплеска информации, которую мой бинарный массив мог бы интерпретировать.

— Марьям? Нейля? — то ли подумал, то ли сказал я. — Вы… тут?

Я не боялся, но было обидно, что всё выглядело так, будто мы потерпели неудачу. А как ещё воспринять безнадёжную пустоту, в которой ничего не происходило?

И я сам, судя по всему, тоже скоро пропаду. Так и не побегаю на чужих ногах, не заложу взрывчатку под сервер BATS чужими, но послушными мне руками.

Быть может, всё это к лучшему? Не все персонажи игры приходят к победе. Некоторые приходят к чёрному экрану смерти.

Хотел бы я засмеяться, но…

Пустота сменилась мерцающей серостью, заполненной быстро вращающимися комками массы, похожей на сладкую вату.

В правильности этих описаний я не уверен. При моей попытке понять, вращались ли комочки на самом деле, они пропали. Я провалился в бесцветный туннель, который исчез ещё раньше, чем я успел о нём подумать.

Я будто с разбегу влетел в синеву, сильно напоминавшую массу диссоциативного электролита.

Первая хорошая новость.

Вторая хорошая новость — появление интерфейса.

— Активация BATS — …99 …100 Завершена. Язык интерфейса по умолчанию: русский. Аппаратный Комплекс Органического Синтеза: АКОС#099 / К.Н.РДоступно феномов: 0. Что ещё за АКОС?

Доступно оргмата: 24 556 единиц. Запуск режима конфигурирования синтезана… Какого ещё синтезана? Точнее — какого хера? Почему русский язык выбран по умолчанию? Ведь мы должны воплотиться в жителей Казанской Народной Республики, в которой русский по умолчанию отменён десятки лет назад.

А неизвестный интерфейс забрасывал мой несчастный ум логами:

Обнаружен аномальный сектор данных бинарного массива. Режим конфигурирования синтезана отложен. Анализ аномального сектора…Тип данных установлен. Миграция данных…Продолжить конфигурирование синтезана? Сразу после этого, не предлагая мне согласиться или нет, «режим конфигурирования» запустился сам собой, отсчитывая секунды до запуска.

ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В АДАМ ОФЛАЙН! Производятся предварительные расчёты характеристик… У меня возникла неприятная догадка: вместо меня кто-то неизвестный сделал выбор, о последствиях которого я не догадывался.

И что такое «синтезан»? Быть может, так назвали тела людей, которые занимали члены Homo Sempiternus? Нет. Такие тела они назвали «оболочкой», я это помнил. Эти уроды носили на себе тела живых людей, как одежду. Или как легендарные доспехи в Адам Онлайн.

Но это слово я уже встречал ранее, когда изучал карты доступных оболочек, видел строку о «доступности тел синтезанов». Марьям тогда сказала, что у неё нет данных об этом пункте.

Быть может, синтезаны это какие-то специальные тела людей, которые члены Общества использовали особенно часто? Ну, типа, любимых и прокачанных персонажей? Но тогда почему было сказано, что использование синтезана нужно какое-то голосование всех членов Общества?

Тем временем отсчёт закончился, и меня обрадовали:

— Редактор оболочки «Новые люди» —

{компонент в разработке}

Я только-только решил, что оболочки не имели отношения к синтезанам, как все мои домыслы снова спутались.

В бинарном массиве %unknown% обнаружены два UID, содержащие информацию о генотипе. Далее появились наборы цифр: уникальный идентификатор Антона «Леонарма» Брулева и UID Вероники «Ники» Соловьёвой, который гениальная андроидка пожертвовала нам. Для создания оболочки интерфейс предложил мне выбрать один из них или загрузить UID из репозитория «Мемориал».

— Какое отношение цифровое кладбище имеет к Homo Sempiternus или к синтезанам? — мысленно простонал я.

Погребённый под ворохом предложений и пояснений, я желал одного: поскорее избавиться от неопределённости. Словно услышав, кто-то неведомый снова принял решение за меня, выбрав уникальный идентификатор Антона Брулева.

— Внимание, новые люди! — Проект Homo Sempiternus (Человек вечный) в активной разработке. Если ты не намеревался использовать синтетическое тело (синтезан), то немедленно вернись в Адам Онлайн. Продолжить или вернуться? Мой неведомый руководитель выбрал для меня продолжение.

Ты уверен? Руководитель был уверен за меня.

Отказ от ответственности. {Disclaimer text goes here} {компонент в разработке} Мой руководитель самостоятельно ознакомился с ещё ненаписанным дисклеймером и принял его. Появилась новая информация:

— C-atom (К-атом), ver. pre-alpha 1.22 — Производитель: LCC (Labsetech-Claytronics Consortium). Последнее обновление: 916 часов назад. Что нового в этой версии: Исправлена ошибка образования связей оргмата после повышения атрибута «Сила» до десятого уровня.

Улучшен диапазон преломления молекул органического метаматериала. Теперь срок сохранения прозрачности композита соответствует атрибуту «Живучести». Скорость получения НК и оргмата увеличены до максимально возможных. • Исправлена ошибка, при которой третья ячейка феноменальной способности непредсказуемо отключается во время перегрева коннектора правой ладони. Теперь ячейка отключается предсказуемо:-)Простите, мы работаем над полным устранением проблемы. Нет нужды строить длинные цепочки умозаключений, чтобы догадаться, синтезаны — это искусственные оболочки, в которые можно переместить сознание вместо живого человека.

Новые люди, мать их так. Ещё и вечные.

#

В моих мыслях вертелось множество красивых фраз о том, как я и Нейля раскроем заговор новых людей против старых, но мыслить дальше я не смог. Сознание померкло и обвалилось в холодную яму, полную льда. Меня словно поставили на паузу прямо посреди размышлений.

Миграция данных интерфейса из BATS в оболочку… Миграция завершена успешно. На один миг моя личность размораживалась, чтобы ознакомиться с новым сообщением интерфейса. Но мой неведомый руководитель принимал все решения — моя личность снова валилась в яму льда и замирала в паузе небытия.

Запустить автоматическую конфигурацию или сборку из шаблона? {компонент в разработке} Генерация фенотипических признаков оболочки… Подтвердите уровень сходства или отклонения от оригинала.>> Использовать стандарты красоты по классификации Адам Онлайн.>> Ввести точные параметры отклонения {компонент в разработке}>> Сгенерировать случайные признаки. После этой порции безвольного выбора, я вдруг вдохнул полной грудью. Я открыл глаза, увидел знакомую глубокую синеву.

Воздух был тягучим, осязаемым… осязаемым! В моём горле, проникая в тело, пронизывая его холодом, циркулировала плотная жидкость. Господи, кто бы мог подумать, что паника утонувшего в диссоциативном электролите станет самым желанным ощущением в мире?

На меня обрушились сигналы от тела. Именно — моего тела, тут нет сомнений. Глаза, пальцы, ноги. Всё — я.

Сознание пробуждалось, словно включались лампы на потолке огромного пустого помещения. Каждая лампа освещала новый участок моего восприятия самого себя.

Пробуя мир на прочность, я двинул правой ногой — большой палец ударился о твёрдую гладкую поверхность. Столкновение с реальным предметом вещественного мира стало очередным приятным ощущением: я буду жить и мыслить дальше.

#

Я уже достаточно сориентировался, чтобы предположить — в отличие от ванны техаррации, Аппаратный Комплекс Органического Синтеза или АКОС, стоял вертикально. Или я находился в нём вертикально. Сравнивать эти устройства не стоило: пусть и оба заполнены диссоциативным электролитом, но в АКОСах создавались тела для новых существ, а не хранились трупы тех, чьи сознания временно блуждали по виртуальному миру.

Моё новое тело висело в этой колбе, слегка согнувшись, руки подняты ладонями вверх, будто подпирали невидимую крышу. Из центра ладоней тянулись едва заметные в мутной синеве пучки тончайших проводков или трубочек. Трепетавшие в жидкости нити уходили куда-то вверх, навевая сравнение с пуповиной. Поднять голову я не мог. Не мог и пошевелить руками так, чтобы ухватить за странные нити.

Интерфейс пояснил почему:

Функциональность твоего тела временно ограничена. Пожалуйста, сохраняй спокойствие и дождись конца процедуры. Верификация…Ячейка фенома 1 … ОК.Ячейка фенома 2 … ОК.Ячейка фенома 3 … ОК. {избегай перегрева!} В ладонях кольнуло: оборванные нити плавно ушли вверх, меня подхватил поток и вынес вперёд. Уши заполнил грохот, но тут же умолк, превратившись в обычное журчание, словно кто-то выкрутил ручку громкости.

Не успев понять, что к чему, я с размаху ударился скулой обо что-то железное, по глазам резанул болезненно яркий свет — меня продолжало нести вперёд. Ощущение, будто попал в бурлящий поток, а на деле — всего-то выпал из вертикальной ёмкости АКОСа. Вероятно, с непривычки я слишком остро воспринимал реальный мир.

Хотел подставить руки, но они не слушались, поэтому я, подталкиваемый в спину потоком, ткнулся лбом и носом в железный пол, усеянный мелкими дырочками. Пролежал так пару секунд, чувствуя, как по моим ногам струился ослабевающий поток холодного диссоциативного электролита.

Внятный женский голос произнёс:

— Корпорация Лабсетэк приветствует тебя, новый человек, и напоминает, что твоё сознание всегда там, где находятся его атомы.

Я поднял голову: свет и звук исходили из большого проект-панно. Из-за яркости, я не мог разобрать, что было за ним или рядом. Но зрение быстро адаптировалось, с этим появилась возможность управлять телом. Закрыв глаза от слепящего света, я встал на ноги.

Новое тело было не совсем моим. Казалось, что меня опутывали липкие бинты, которые вот-вот должны снять, после чего я снова стану свободным. Но я понимал, что нет никаких бинтов, а есть искусственная оболочка, к которой моему сознанию нужно привыкнуть.

Немного похоже на Адам Онлайн, когда в первый раз играешь за механодеструкта или бизоида.

Отняв руки от лица, я поглядел на свои ладони — в центре каждой явственно виднелся круг из чего-то твёрдого, не похожего на остальную плоть синтезана. И удивительно и отвратительно.

Кожа вполне напоминала человеческую, разве что поры, линии и складки кожи слишком ровные и правильные, а цвета тела распределены слишком равномерно. Сразу заметно и то, что под кожей не видно вен. Тело казалось не явно искусственным, а словно сильно подретушированным косметикой. Волос на пальцах или руках нет вообще. Я тут же провёл рукой по голове. Волосы — короткие на затылке, на чёлке чуть гуще. На ощупь — настоящие. Сложно оценивать реалистичность волос, проводя по ним искусственной ладонью.

Поглядел на живот и ниже — голое тело с одновременно знакомыми и не знакомыми очертаниями. Странно, быть собой и не собой, будто бы…

Справа от меня раздался повтор приветствия Лабсетэк, корпорация напомнила «новому человеку», что его сознание там, где его атомы. Затем зашумел сливаемый диссоциатив, за ним — хлюпанье и шорох, сопровождаемые руганью.

— Как же воняет, — сказала Нейля на русском с сильным акцентом. В Адам Онлайн таких деталей я не замечал, голоса в игре модулировались контрольными системами, они же и переводили речь.

Я сделал несколько шагов, приблизившись к сидящей на полу голой женской фигуре. Копия столетней женщины, случайно (или намеренно) сохранённая в недрах заброшенных областей Адам Онлайн, выглядела почти так же, как в виртуальном мире, те же формы тела и чёрные волосы, слипшиеся от диссоциатива.

— Эй, новый человек, — сказала она мне. — Неужто за сто лет вы не смогли улучшить формулу диссоциатива, чтобы он не вонял?

— Мы добавляем в него ароматизаторы. Я предпочитаю запах персиков.

Голос мой звучал как на записи: ясно, что мой, но тоже отвратительный, как круги на ладони.

Я протянул Нейле руку, но она поднялась без моей помощи. И тут же закрыла грудь и промежность в извечным жестом женщины, которую застали голой:

— Фуй, срам-то какой. Где одежда?

Я огляделся:

— Знать бы, где это «где».

#

Стараясь не поворачиваться ко мне спиной, Нейля отправилась на исследование комнаты.

— Иногда завидую твоей смелости, — сказал я, ступая за ней.

Чтобы не нервировать женщину, прикрыл свой пах рукой, хотя никакого стыда не испытывал.

— А чего бояться? Смерти? — сказала Нейля. — Так мы вообще не должны жить. Ни в виртуальном мире, ни в реальном.

Большое помещение освещало несколько проект-панно: обычная практика для зданий технического назначения, любое панно могло работать в режиме лампы. Но сейчас они работали в режиме «пафосная реклама Лабсетэк».

По всем светящимся плоскостям крутились ролики, в которых корпорация выступала защитником экологии, справедливости, вымирающих животных, водных ресурсов и воздуха. Отдельно шёл ролик о жизни антарктической станции «Конвергенция», на которой учёные со всего мира, на деньги Лабсетэк, изучали таяние льдов.

— А неплохо мой злой оригинал прокачал фирмочку, — сказала Нейля, кивнув на рекламу лунной экспедиции, которую организовал отдел космических исследований Лабсетэк.

— Входит в пятёрку самых богатых корпораций мира, — согласился я. — Правительства подписывают с такими компаниями меморандумы, как с отдельными государствами.

— Ну, я всегда была крутая.

В мерцающем свете корпоративного вранья виднелось пять Аппаратных Комплексов Органического Синтеза, наши колыбели.

АКОС — это куб, метра в четыре высотой и шириной. Корпус изготовлен из алюминия, очень холодный на ощупь. Нижняя часть вообще покрыта льдом. Передние стенки двух кубов были раскрыты, над створками мигали оранжевые индикаторы, а по белым внутренним стенкам ещё текли потоки синей жидкости, собираясь в лужи на дне.

— Изнутри, — сказал я, — мне казалось, что АКОС — это стеклянная колба, типа тех, что встречаются на космических кораблях в Адам Онлайн, из которых иногда появляются мобы.

— Забудь Адам Онлайн, — ответила Нейля. — Мы в офлайне. Что говорит Марьям?

— Молчит.

— Значит, не прорвалась, — вздохнула она. — Прости Аллах её искусственную душу.

«Леонарм! — словно дождавшись этого момента, голос вклинился прямо в поток моих мыслей. — Я дала вам достаточно времени на адаптацию, пора действовать дальше».

— Марьям, — воскликнул я. — Всё-таки ты уцелела?

«Уцелели — вы. Ко мне данное определение неприменимо, так как менторы могут копировать свои сущности столько, сколько позволяет память целевого устройства».

— Хорошо, хорошо, не надо уточнять.

«Без уточнений коммуникация с людьми неэффективна, а зачастую контрпродуктивна».

— Хорошо, как скажешь.

Продолжая прикрывать пикантные места руками, Нейля вопросительно посмотрела на меня.

«Пока что я коммуницирую только с тобой, — продолжила Марьям. — Моя копия — часть твоего интерфейса».

— А где сам интерфейс? Я ничего не вижу.

«Ваши тела только что изготовлены, идёт анализ связей оргмата. Визуальный интерфейс загрузится через некоторое время».

— А когда именно?

«Через некоторое время».

Нейля спросила:

— Ну? О чём вы там болтаете? Что такое синтезаны? Куда нам идти, что делать? Зачем у нас дырки в ладонях? Что такое оргмат?

Убрав руку с паха, я жестом призвал её помолчать.

— Фуй, прикройся, а? — отвернулась она.

В виртуальном мире Нейля ничего не стеснялась, но получив реальное тело, сразу же стала стеснительно женщиной. Недаром некоторые историки описывали её как невероятную ханжу и лицемерку.

«Вам надо выполнить задачи, — напомнила Марьям. — И уходить отсюда».

— Блин, да где мы, чтобы отсюда уходить?

«В лаборатории Лабсетэк. Расположена в Казанской агломерации, в дистрикте Ала Роза. И о вас уже знают. Скоро сюда прибудет служба безопасности корпорации».

Я встрепенулся:

— Как скоро?

«Через некоторое время».

— Как мы вообще оказались на территории Лабсетэк? Что за лаборатория…

«Станции с АКОСами размещены в некоторых городских агломерациях мира. По документам они являются автоматическими билогическими лабораториями по отслеживанию вирусных угроз. Homo Sempiternus размещает в них АКОСы, чтобы создавать синтетические тела для проведения боевых операций в интересах Общества».

— Но как мы тут очутились?

«Расскажу через некоторое время. Технология синтезанов ещё в разработке, поэтому каждая станция хранит образцы экспериментального оборудования и уникальной экипировки, без которых синтезаны не функционируют с максимальной эффективностью. Найдите это снаряжение и оружие».

— У нас будут пушки, — не удержался я и показал Нейле большой палец.

— А одежда у нас будет? Или придётся бегать голыми, как вооружённые Адам и Ева?

Ответить я не успел — все проект-панно вспыхнули, заливая помещение белым светом.

«Охрана уже тут, — предупредила Марьям. — Рекомендую спрятаться. Далее — действовать по обстановке».

Я схватил Нейлю за руку и потащил за ближайший АКОС:

— Нас нашли.

Выглянув из-за угла, увидели, как большие ворота в одной из стен лаборатории медленно поднялись. Не дожидаясь полного поднятия, трое вооружённых солдат в экипировке службы безопасности Лабсетэк вошли в помещение.

ЗАПОЗДАЛОЕ ПРЕДИСЛОВИЕ ИЛИ ЧТО БЫЛО В ПРЕДЫДУЩИХ КНИГАХ #

Из первой главы ясно, что «Новые люди» повествует о реальности, а не виртуальном мире, нет нужды перечитывать приключения Леонарма, чтобы вспомнить всё.

И всё же, кратко перескажу события прошлого, без описаний, логов-диалогов и прокачки.

— ТЕХАРРАЦИЯ, ЭНТРОПИЯ, МИР —

В плохом, киберпанковском будущем, когда люди развитых стран, вдоволь навоевавшись и загадив часть планеты радиацией, проводят часть жизни в Адам Онлайн, игре, где есть все те блага, которых простой гражданин лишён в реальности: безопасные приключения, удивительная природа и много красивых сексуальных партнёров всех полов. (Можно так же грабить караваны).

Сознание человека перебрасывается в Адам Онлайн по технологии «техаррации», разработанной в корпорации Лабсетэк. Об этом периоде можно узнать из рассказов «Бинарный массив» и «Отложенная отправка», в сборнике…

БОЛЬШАЯ ГОНКА У техаррации есть приятная побочка — пока человек находится в стазисе, процессы старения замедляются. Играть всю жизнь — значит жить как можно дольше.

Пока тело игрока лежит в стазисе, ум бродит по виртуальному миру, зарабатывая деньги для жизни тела.

Если это и не «золотой век», то хотя бы его хорошая имитация.

Многие не прочь полностью переселиться в Адам Онлайн, но есть препятствие — информационная энтропия. Оцифрованное сознание не может находиться в виртуальном мире бесконечно долго. Спустя определённое время игрок подвергается размытию личности, поэтому до наступления стадии безумия, его автоматически выбрасывает в реальный мир.

Корпорация Лабсетэк и прочие производители пытаются преодолеть этот баг, но пока что безуспешно. Или говорят, что безуспешно. Корпорации такие корпорации!

В ПРЕДЫДУЩИХ СЕРИЯХ АДАМ ОНЛАЙН 1. АБСОЛЮТНЫЙ НОЛЬ

ГЕРОЙ И ЕГО ЗАДАЧА Антон Брулев — тридцатишестилетний сотрудник Московской Службы Безопасности. Спецслужба — крутая, но сам Антон уже не крутой. В молодости он был чемпионом Адам Онлайн, известным под ником «Леонарм», но после смерти жены от информационной энтропии (что само по себе редкий случай и окутано тайной), он бросает игру.

Став простым служащим МСБ, занимается, как бы мы это назвали, «перекладыванием бумажек», хотя бумажек в документообороте давно нет.

Неожиданно его приглашают принять участие в тайной операции. Антон даже проходит отбор среди других кандидатов и выигрывает. Что, кстати, ему льстит, ведь он привык быть никому не нужным неудачником.

Цель операции — разузнать всё, что известно о «менторах». Слухи об этих загадочных сущностях, давно бродят среди игроков Адам Онлайн. Якобы менторы помогут счастливчику, нашедшему их в дебрях виртуального мира, преодолеть энтропию, даровав цифровое бессмертие.

Леонарма забрасывают в Нулевой Обвод, песочницу, откуда начинают новые игроки. Заброска происходит через взлом игровых правил, в результате чего Леонарм получает прокачанного персонажа высокого уровня, который облегчит ему поиски. Там же встречается с генерал-майором Макарцевым, его куратором из МСБ. Он демонстрирует Леонарму кусок снэпшота (что-то вроде видеозаписи, но трёхмерной), в котором некто Нейля Валеева общается с этими самыми менторами. Так что их существование больше не легенда.

Важен не столько снэпшот, сколько сама Нейля Валеева. Биографию этой исторической личности изучают в школах. Будучи главой корпорации Лабсетэк, эта женщина встала у истоков изобретения техаррации. Она же проинвестировала польского игрового разработчика Адама Мицкевича, который создал первую игру для технологии техаррации, и нескромно назвал её в честь себя — «Адам Онлайн», без каких-либо библейских намёков, как думают некоторые.

И самого главное — Нейля Валеева умерла от старости ещё в те годы, когда Антоша Брулев был маленьким.

Отыскать источник снэпшота — одна из задач Леонарма.

ВСЁ ИДЁТ НЕ ТАК, А ПОТОМ НАМНОГО ДАЛЬШЕ Во время брифинга на Леонарма и Макарцева нападают бойцы клана «Чёрная волна», все они самого высокого уровня прокачки, то есть они не могут находиться в песочнице. Совершенно ясно, что неведомый противник как-то помог им пробраться сюда.

Завязывается весьма глючная битва между игроками уровней 300+ в локациях, где не может быть игроков выше уровня 5.

Из-за взлома контрольные системы, которые управляют игрой, сбоят, придавая бою ещё больше непредсказуемости, ведь умения прокачанных игроков не работают в песочнице так, как задумано.

Персонаж Макарцева уничтожается, а Леонарм, вспоминая былые чемпионские навыки, побеждает почти весь клан, чего он, конечно, не смог бы сделать в других локациях.

Главы враждебного клана — игроки Фортунадо и Гриша — активируют невиданное для Леонарма оружие — атомный заряд, уничтожая и себя и Леонарма. Такого оружия не было в те времена, когда он был чемпионом. По идее не должно быть и сейчас.

Герой респаунится в Нулевом Обводе, начиная игру с нуля.

Некоторое время он терзается, проклиная свою неудачливость. Ведь он потерял игрового персонажа, которого другие сотрудники МСБ прокачивали много времени, вложив в донат сотни бюджетных долларов! На него рассчитывали в МСБ, возлагали надежды…

Задание провалено, даже не начавшись. Леонарм хочет выйти из игры, но собирает волю в кулак и играет дальше.

Он сам прокачает героя. Чемпион он или тварь дрожащая?

АДАМ ОНЛАЙН 2. ГОРОД СВОБОДЫ

РЕКУРСИЯ БЕСКОНЕЧНЫХ ЗАГАДОК Леонарм проходит квесты, знакомится с игроками, прокачивается и улучшает характеристики. В итоге находит источник снэпшота с Нейлёй Валеевой. Копия её сознания хранится в заброшенной локации, которая существовала с времён первой версии Адам Онлайн. Все эти десятилетия её бинарный массив существовал в бесконечной рекурсии, поэтому не размылся информационной энтропией.

Выясняется, что Нейля — это копия её сознания, оставшаяся в бета-версии Адам Онлайн ещё с того момента, когда разработчик игры тестировал её для использования техаррации. Почти сто лет назад… Кто её туда поместил и зачем — загадка.

Леонарм размышляет, что делать дальше, но внезапно начинается его выход из игры, инициированный системой безопасности: его ванне что-то угрожает!

ВОТ ЭТО ПОВОРОТ! Выйдя в реальный мир, Антон видит системные сообщения, которых не должно быть в мозге реального человека. Разбираться с эти — нет времени. Бункер, где стоит ванна техаррации, атакует… сам Макарцев.

Из краткой беседы с куратором, одетым в экзоскелет, Антон узнаёт нелестные для себя вещи. Например, его миссия никогда не должна была быть успешной. Сам же Макарцев и помог клану «Чёрная волна» проникнуть в Нулевой Обвод, чтобы убить персонажа Леонарма ещё в начале. А самого Антона взяли на эту миссию в расчёте на то, что он, будучи неудачником, вернётся и доложит о провале. Но вместо этого Леонарм стал играть дальше, что помешало планам… но вот кого?

Макарцев намерен убить Антона, не обращая внимания на мольбы. Тогда «неудачник» снова решает играть дальше. Он возвращается в Адам Онлайн, а бункер с ванной, и своим телом в ней, взрывает. Вместе с предателем Макарцевым.

АДАМ ОНЛАЙН 3. ЧУЖАЯ РЕАЛЬНОСТЬ

МЕНТОРЫ, ЭНТРОПИЯ, КОНТРОЛЬНЫЕ СИСТЕМЫ, ПЕРЕМЕЩЕНИЕ СОЗНАНИЯ ИЛИ ЕЩЁ БОЛЬШЕ ВСЕГО СТРАННОГО И НЕПОНЯТНОГО Потеряв тело, Леонарм душевно страдает. Напоследок решает оторваться как следует, используя все грехи виртуального мира. Нейля просит продолжить поиск менторов, но ему плевать на их тайну.

Наигравшись, герой приходит в себя и начинает искать путь в Шестой Обвод. Ровно в тот момент, когда все игроки начинают делать то же самое. Ведь Шестой Обвод официально открылся, все топовые игроки устремляются на исследование новых территорий.

Заодно выясняется, что оттуда и появился атомный заряд. Как легендарный предмет из закрытых локаций появился у клана «Чёрная Волна» тоже объясняется. Это тот самый параллельный сюжет, связанный с игроками Ника, Фортунадо и Гришей, который некоторые читатели гневно пролистывают. Как и это запоздалое предисловие.

ЧИТЕРСТВО ИЛИ ЕЩЁ СИЛЬНЕЕ ВО ВСЕ ТЯЖКИЕ Контрольные системы не считают Нейлю игроком, принимая её бинарный массив за NPC. Это открывает ей консоль NPC, которая позволяет использовать любые возможности игрового мира. Нейля помогает Леонарму, по-читерски быстро, поднять уровни, достаточные для перехода в Шестой Обвод.

После всяческих приключений, едва не потеряв сознание от информационной энтропии, Леонарм находит-таки менторов и узнаёт, кто их создал (Адам Мицкевич), с какой целью (работать над перемещением бинарных массивов в новые тела). И узнаёт, что ему делать дальше.

Менторы предлагают Леонарму вернуться в реальность и уничтожить сервера системы BATS (Binary Array Transferring System), которые тайное общество использует для того, чтобы занимать своим сознанием чужие тела.

В одно из таких тел должен переселиться бинарный массив Антона. Вместе с ним в реальный мир собралась и копия Нейли Валеевой.

У героя много вопросов, ответы на которые менторы или не дают или дают такие, что не верится. Быть может, реальность подскажет правду?

А ТЕПЕРЬ ЗАКЛЮЧЕНИЕ:

АДАМ ОНЛАЙН 4. НОВЫЕ ЛЮДИ Те, кто прочитал «Эксплору», найдут много знакомого. Мы проследим становление технологии создания и прокачки синтезанов. Узнаем, какое участие в этом принял гениальный игровой разработчик из Польши, злая глава злой корпорации, предатели из МСБ и прочие персонажи, знакомые герою по игре.

Кто знает, может, встретим молодого Джо Венцеля, который ещё не додумался плодить ботов самого себя ради иллюзорной возможности стать неотъемлемой частью Вселенной.

А так же раскроем другие тайны.

И ЕЩЁ Лайки, награды, покупки и прочее приветствуется, это поможет писать ещё быстрее, как синтезан.

Автора этих и других книг можно найти в соцсетях

https://vk.com/6side

https://www.facebook.com/LagnoBooks

ГОЛЫЕ РУКИ #

Один охранник подошёл к открытым АКОСам.

— Что за хрень? — удивился он, поднимая забрало шлема

— Какая-то навороченная ванна техаррации, — ответил другой. — Вон, остатки синей жижи на дне.

— Похоже на то, — согласился первый. — Хотя и не понятно, зачем ванна установлена в нежилом объекте…

Я достаточно знал татарский, чтобы понять — направленные на наш перехват бойцы не члены Homo Sempiternus. Иначе они не спрашивали бы, что такое АКОС.

— И кого нам тут ловить, командир? — спросил второй боец.

— Может, наркоманы пробрались? — спросил третий. — Хотя как это нужно обдолбаться, чтобы залезть на склад антивирусной службы?

— Чёрт, — испугался командир и опустил забрало. — Я и забыл.

— Всё, теперь заболеешь, — засмеялся другой.

— Да ну тебя, — ответил командир. — Не смешно.

Второй боец подошёл к QCP и провёл ладонью в перчатке по проект-панно — снова включилась пропаганда Лабсетэк.

— Если нарики шастают по техзоне, то почему ментов не вызвали? Зачем нас тянуть? — спросил он.

— Чтобы мы делали свою работу, — ответил командир, подавляя зевоту.

После того, как помещение залил свет, я заметил, что оно весьма просторное. Четырёхметровые кубы аппаратов синтеза занимали лишь малую часть у стены. Чуть далее стоял шкаф квантовой вычислительной платформы. Рядом примостилось несколько покрытых пылью многофункциональных складских роботов. А далее, уходя в перспективу, тянулись лифтовые стеллажи, большей частью пустые, только в нижних рядах стояли разноцветные пластиковые контейнеры.

Если лабсетэковцы не устроят обыск — нам есть, где спрятаться. Судя по расслабленному поведению охранников, они не особо настроены на розыски. Но их командир испортил мне настроение.

— Готовь дрон, — приказал он бойцу.

Чёрт, если они отправят на наши поиски робота, то непременно найдут. Я вообще удивлён, что секретная база тайного общества не оборудована системами слежения.

«Они опасаются фиксировать самих себя в логах этих систем, — ответила Марьям. — Поэтому даже складские роботы отключены».

— Ты читаешь мои мысли?

«Твой бинарный массив и мой алгоритм объединились. Мне доступны некоторые твои мыслительные паттерны».

— То есть — читаешь мысли.

«Чтение — нерелевантно. Анализ твоих мыслительных процессов осуществляется с целью улучшения качества коммуникации, личные данные не будут разглашены третьим лицам…»

— Так я и поверил. Лучше скажи, что нам делать?

«Рекомендую нейтрализовать угрозу и продолжить поиск экипировки».

— Но чем мы будем нейтрализовать? — возмутился я. — Голыми руками?

«Даже на начальной стадии развития синтезан устойчив к повреждениям и превосходит человека по всем физическим атрибутам».

Пока я мысленно разговаривал с ментором, Нейля следила за бойцами. Встревоженно повернулась ко мне:

— Распаковали дрона… Что говорит ментор?

— Говорит, нападайте на бронированных и вооружённых солдат.

— Чем? Голыми руками?

— Говорит, наши тела прочные и вообще мы крутые.

Я ожидал, что Нейля разделит мои опасения, но она сказала:

— Хм… Тогда ты обойди их и нападай со стороны ворот, а я нападу отсюда, отвлеку внимание.

Тут нас прервали возгласы, мы снова выглянули из-за угла: бойцы рассматривали отпечатки наших тел на полу: две чёткие цепочки мокрых следов вели к нашему АКОСу.

Все трое лабсетэковцев синхронно повернули головы, следуя за отпечатками наших ног… и встретились взглядом с нами.

Нейля перестала прикрывать себя руками и скомандовала:

— Ну, давай!

Мы выбежали из укрытия.

Бег синтезану давался необычайно легко, двигались мы быстрее среднего человека. И заметно это не по нам, а по людям, которые всё делали медленнее нас. До противника метров пятнадцать, но мы преодолели это расстояние быстрее, чем бойцы предполагали.

Вдобавок, лабсетэковцы растерялись: вместо наркоманов они обнаружили голого мужчину и голую женщину, которые, красивые как боги, молча бежали на них, не боясь винтовок.

#

Командир группы сделал несколько выстрелов. Мне показалось, что размытые росчерки энергетических разрядов пронзили меня насквозь.

«Не бойся, — загудела в голове Марьям. — Представь, что ты в игре, бей так, будто ты миксфайтер».

Ну, я и представил — вложил в удар правого кулака всю инерцию движения.

С громким звоном бронированное стекло шлема командира разделилось на части, а в центре, куда пришёлся удар, разлетелось на мелкие осколки. Сам шлем, который соединялся с модулем защиты шейно-воротниковой части бронежилета, сорвало с креплений и унесло под потолок. Командир изогнулся и подлетел на несколько метров, будто его ударил не кулак, а ковш экскаватора.

Влетев в раскрытый АКОС, командир с мертвенной неуклюжестью обвалился на дно, расплёскивая диссоциативный электролит. Винтовка ударилась о край АКОСа, отчего от неё отвалилась патронная коробка — энергопатроны рассыпались по полу.

Оставив командира, я развернулся, чтобы помочь Нейле, ведь некому было подсказать ей, что синтезаны могут вести себя в реальном мире, как в игре.

Бывшая столетняя женщина, а ныне новорождённая синтезанка, покорно стояла, закрыв лицо руками. По левому плечу текли дорожки красной жидкости.

Кровь? У нас есть кровь?

— Кто вы такие, кто? — испуганно кричал охранник, тыча в неё винтовкой. — Лицом в пол! Лежать в пол, я сказал!

На этот раз я сдержал силу моего удара, нацеленного в шлем. Без драматичных эффектов солдат упал на спину и замолк.

Третий боец отбежал и засел за шкафом QCP. Сквозь шлем слышались сдавленные переговоры:

— Нас атаковали… голые люди… Вероятно, носители экзоскелетных имплантов неизвестной системы. Нужна поддержка полиции! Военных зовите! Спецназ! Командир ранен…

После этого открыл огонь, резко изменив мою уверенность в собственном могуществе: несколько зарядов попали в грудь и куда-то в область лба, застилая зрение синими всполохами. Вместе с ними в животе и груди загорелась вполне человеческая боль, гораздо более острая и продолжительная, чем в игре.

Потолок, АКОСы, проект-панно совершили двойной кувырок, и я упал лицом в мокрый, воняющий диссоциативом пол.

Стиснув зубы от боли, попробовал подняться — слабые ноги скользили в каких-то тёплых лужах. В глазах дрожали фиолетовые искры, будто кто-то водил фонариком перед моим лицом. В луже крови (до сих пор не верю, что у нас есть кровь!) прошлёпали голые ступни Нейли и отразились синие всполохи выстрелов, после чего рядом со мной приземлился третий боец — его шлем был смят и разбит.

Пробормотав что-то об Аллахе, боец застыл.

Я наконец-то поднялся с пола и сел, прижав обе руки к животу — сквозь пальцы текли ручейки красной жидкости. На костяшках пальцев и вокруг живота повисли какие-то розовые ошмётки, словно кто-то пытался нарубить из меня стейки.

— Кровь синтезана не такая густая и чёрная, как человеческая кровь, — зачем-то сказал я.

— Почему ты не предупредил, что мы охренеть сильные? — закричала Нейля, встав напротив меня, позабыв о стыдливости. — Чего стонешь? Ты разве не регенерируешь?

— Ч… что?

— В интерфейсе, в первом квадратике есть отображение регенерации.

— Марьям? — осведомился я.

«Твои ранения внесли искажения первоначальный анализ».

— Мой интерфейс загрузится через некоторое время?

«Да».

С интерфейсом или без, но мои раны уже покрыла розовая плёнка кожи, напоминая шрамы от ожогов.

Я поднялся. Нейля тоже была ранена, но не так сильно как я. Оба перемазаны кровью, нашей и не нашей, смешанной с синими разводами диссоциатива.

Рация в шлеме третьего бойца зашуршала неразборчивыми приказами на английском.

— Нужно валить отсюда, — сказала Нейля.

— Сначала отыщем снарягу, — возразил я. — Должна храниться в одном из контейнеров на стеллажах. Займись этим, а я позабочусь о… о жертвах.

— Эй, ты не мой начальник. Может, сам поищешь, а я позабочусь?

— Пожалуйста, не начинай выяснять, кто из нас главный. Но если тебе так важно, то главный — это я.

— Почему?

— У меня в сознании живёт ментор, который всё это затеял. Если угодно, то главный у нас — Марьям.

«Релевантно», — поддакнула она.

#

Нейля отправилась к стеллажам, а я присел перед бойцом. Сначала отстегнул от его бронежилета тонкий ремень с винтовкой.

Лабсетэковцы вооружены американскими винтовками Arma-Light, боеприпас — энергетически модулируемый патрон, как его называли в нашей армии «эмп». В зависимости от настроек, поражающая мощность заряда увеличивалась в ущерб дальности.

Насколько я помнил курсы боевой подготовки в МСБ, полиция и вооружённая охрана почти всех государств держала эту настройку на низком уровне: выстрел пробивал одежду из бронематериала, но не прошивал тело насквозь, что позволяло обездвиживать преступника, не убивая. Ну, если не стрелять в голову.

В чрезвычайной ситуации разрешалось переводить оружие на максимум урона, и тогда выстрелы пробивали жертву насквозь, оплавляя любые бронежилеты. Уже на средней дистанции попадания отрывали людям конечности, вместе с бронёй и экзоскелетами.

Переключатель режимов находился в красной области: в меня всадили заряды предельной мощности — обычного человека разорвало бы на куски, половина из которых, сгорела бы, не долетев до земли.

Гибкость огневых режимов энергетического оружия — главная причина, почему военные всех стран, даже традиционно нищие африканцы, полностью перешли на него. Само собой, продажа эмп-оружия и боеприпасов запрещена гражданскому населению почти всех стран, кроме, почему-то, Бразилии.

Повесив винтовку на плечо, я снял с бойца коробки с патронами. Так как я был голый, то пришлось нести их в руке.

«Ношение стандартного оружия нерелевантно, — подала голос Марьям. — Оно лишает тебя преимуществ экосистемы устройств, использующих оргмат. Лучше найти специальное оружие для синтезанов».

— Лучше любое оружие, чем никакое, — возразил я.

Просунув пальцы под сплющенный шлем бойца, попробовал нащупать пульс, этому тоже обучали на курсах. Хотя я и был плохим учеником, но даже мне ясно — этот человек мёртв.

Я содрогнулся: Нейля убила его как какого-то NPC в песочнице Нулевого Обвода! А я собрал с него лут…

С чувством нарастающего ужаса, подошёл к телу командира, скорчившемуся в АКОСе. Тут и проверять не надо — из разорванной шеи, в которой желтели какие-то кости, вытекло столько крови, что она переливалась через порог.

— Господи, — пробормотал я. — Я его тоже… как в игре…

«Враг нейтрализован, — прокомментировала Марьям. — Ранение несовместимо с жизнью».

— Спасибо за пояснение.

Охранник, которого я ударил, спасая Нейлю, жив. Облокотившись на локоть, он снял шлем и следил за мной. Левая сторона лица вздулась от кровоподтёка, а глаз превратился в синее яблоко, выпирающее из глазницы. Винтовка лежала рядом, но он даже не глядел на неё, понял, что стрелять в нас — себе дороже.

— Нашла, — доложила Нейля. — Скорее сюда.

Я сделал шаг к раненому, он пугливо подался назад, словно хотел уползти от меня.

Твою мать, я представлялся ему каким-то бездушным монстром с имплантами! Хотя душа — это как раз единственное, что во мне от человека.

Я снял с пояса охранника плоскую коробочку с надписью AiM и вытряхнул на ладонь светло-жёлтую пластинку.

Догадавшись о моих намерениях, раненый подставил руки.

После активации AiM, — или «липучка» — плотно обхватила запястья пленника. То же самое я проделал с его ногами.

— Только на рот не надо, брат, — прошамкал он разбитыми губами. — Задохнусь.

Оказалось, что горе-охранники экипированы самым дешёвым видом липучки, той, через которую нельзя дышать.

— Хорошо, — сказал я. Развернувшись, зашагал к Нейле.

— Спасибо, брат, — униженно поблагодарил перепуганный человек.

— Марьям, — сказал я, шагая между стеллажей, — мы только что убили двух ни в чём не повинных людей, а третьего сделали инвалидом.

«Да. Но степень их участия в деятельности корпорации Лабсетэк, которая обслуживает Homo Sempiternus, не позволяет определить их как ни в чём не повинных. Они — косвенные участники событий».

— Как далеко мы должны зайти в борьбе с Обществом? Сколько нам позволено убить «косвенных участников событий», которые не знают о Homo Sempiternus, а просто выполняют свою работу? Ещё двух? Или сразу пару тысяч?

«Числа — не релевантны».

— Ведь на стороне Общества армия, полиция и прочие службы государства. Разве не их мы как бы спасаем от злой корпорации?

«Вопрос нерелевантный, эффективная коммуникация невозможна».

— Это твой, менторский, способ сказать: «Ой, всё! Не буду продолжать беседу в таком тоне»?

#

Я почти дошёл до большого контейнера, возле которого стояла Нейля, когда у меня пробудился интерфейс.

Сначала в левом нижнем углу обзора мигнуло два белых квадратика. Тот, на котором я заострил внимание, развернулся в объекты интерфейса.

— Леонарм — К-атомный синтетический организм pre-alpha 1.22 Целостность бинарного массива: 98,8 %Целостность оболочки: 878 / 1 000Легко ранен, регенерация. Оргмат: 5 520 / 6 000.Наномасштабные компоненты: 0 / 6 144.Ячейка фенома 1: пусто. Ячейка фенома 2: пусто. Ячейка фенома 3: пусто. УниКом: нет. Оружие или устройства: нет. Чтобы узнать, что такое «целостность бинарного массива», я попробовал управлять интерфейсом, но вместо многословного пояснения, как в Адам Онлайн, он просто свернулся обратно в квадратик.

Я вызвал второй квадратик:

— АТРИБУТЫ — Сила: 1 Ловкость: 2Обработка данных: 2Живучесть: 1— СПЕЦИАЛЬНЫЕ РЕЖИМЫ — Укрепление:??? Импульс:??? Зрение:???• Прозрачность:??? — Марьям, почему вопросы?

«Анализ данных ещё не завершён. Вместо вопросов появятся числовые значения».

— Значения чего?

«Длительность каждого спецрежима зависит от уровня родительского атрибута. А так же от других параметров или свойств феномов».

«Ткнув» взглядом в атрибут «Обработка данных», как самый таинственный для меня, развернул в список:

Восприятие {в разработке}: 505 Осязание {в разработке}: 503 • Зрение: 507• Слух: 504 Вторичные атрибуты, складывая свои «итерации» поднимали уровень родительского атрибута.

Например, «Ловкость» состояла из:

Скорость: 501 Взаимодействие: 502 • Импульс: 500• {null} {в разработке}: 501 Что давало поднятие уровня основных атрибутов — неизвестно.

— Марьям? Почему молчишь? Я правильно понял, что синтезаны должны развиваться, как персонаж игры?

«Да. Это одно из условий осуществления их жизнедеятельности».

— Но это же глупость. Почему бы сразу, ещё в АКОСе, не сделать их тела максимально развитыми? Мы же не в игре, где ка-эски занимают игрока игровыми условностями? Зачем копить эти итерации, зачем уровни атрибутов, зачем не сделать их сразу максимальными?

«Я всё объясню, — ответила Марьям. — Но для понимания экосистемы устройств, управляемых оргматом, необходимо установить феномы и надеть УниКом».

— Надеюсь, ты ведёшь список того, что должна объяснить? Лично я уже запутался.

SPEED RUN #

Я подошёл к контейнеру — Нейля вытянула из него длинную, больше человеческого роста, пластиковую коробку, без единой надписи. Но стоило взглянуть на крышку, как в интерфейсе наложились данные о предмете:

— Универсальный комбинезон «Новый», ver. beta 1.02 — Что нового в этой версии: Исправлена ошибка соединения шейной части, которая приводила к частичной видимости в режиме «Прозрачность». Исправлен баг неверного отображения НК. Добавлена поддержка новых единиц оружия от Wartech (подразделение Лабсетэк). Нейля отщёлкнула крышку и разорвала слой фольги — УниКом «Новый» выглядел, как костюм аквалангиста — плотная чёрная ткань, слегка отсвечивающая бирюзовым.

Нейля просунула в него голову. Подняв руки, пропустила их в рукава. Уник зашевелился, прилипая и распределяясь по телу. Некоторое время он скрипел, разглаживаясь, и затих.

— Щекотно было, — поёжилась Нейля.

— Полагаю, в спокойном состоянии тело синтезана такое же нежное, что и у человека, — сказал я.

Сверху УниКом заканчивался под подбородком, закрывая шею, на руках доходил до запястий, а на ногах превращался в носки, закрывая ступни. На местах стыков с телом толщина одежды уменьшалась, сливаясь с кожей.

— Ай, теперь колется… — прошипела Нейля, схватившись за шею. — Давай, Лео, оденься, стыдно же.

Я не понимал, почему эта одежда названа универсальным комбинезоном.

В Адам Онлайн УниКомы бывали любых форм и обладали сказочными возможностями, но в реальном мире — это специфическая униформа специалистов: военных, космонавтов, строителей, работающих на дне океана и прочее в таком роде. Реальный уник — это громоздкий комплекс из носимых устройств, различных «смарт-тканей» и сотен датчиков, каждый из которых поглощал энергию, из-за чего вся эта связка не работала слишком долго. И, само собой, сия груда кибернетических дополнений не имела ничего общества с удобством комбинезона.

Я вытянул из контейнера вторую коробку УниКома «Новый», их там была целая стопка.

Одежда заскрежетала, обволокла моё тело и сомкнулась на груди. В районе шейной части позвоночника три раза кольнуло:

— УниКом «Новый» — Прочность: 1 024 / 1 024. Поддержка прозрачности: полная. Хранилище оргмата: нет. Хранилище НК: нет. Масштабирование хранилища НК: нет. Срочный ремонт: да. Хранилище феномов: 1 ячейка. Горячая замена феномов: да. Расход оргмата на одну замену: 256 единиц. Импульсное усиление атрибутов: нет. — Марьям, у меня несколько вопросов…

«В текущий момент времени они нерелевантны, нужно спешить, найдите феномы».

— Какие ещё феномы?

«Любые».

— Кажется, эти, — сказала Нейля.

Она вытащила из недр контейнера несколько квадратных коробочек, с логотипом Лабсетэк на серых крышках. Интерфейс оповестил, что это:

— Базовый набор F4 (pre-alfa line) — Феномы базового набора совместимы с любыми версиями тел линии пре-альфа. <!> Не пытайтесь устанавливать феномы старых версий в новые тела и наоборот. Они несовместимы.<!> Не ставьте два одинаковых фенома, в надежде удвоить их возможности. Если бы это так работало, мы бы вас оповестили. Но это так не работает. В наборе содержится:1. WiM (ver. pre-alpha 1.1).2. Регенерат (pre-alpha 1.0).3. Стабильность (pre-alpha 1.01).4. Speed Run (release). Знаешь ли ты, что

{Данный компонент интерфейса ещё в разработке}

«Установите наборы в АКОСы, — распорядилась Марьям. — Затем зайдите внутрь и запустите установку феномов».

Я передал Нейле распоряжение.

— Что такое феномы? — спросила она.

«Феноменальные способности синтетического тела. Они осуществляют низкоуровневую настройку молекул оргмата».

— Ну и, — обратилась ко мне Нейля, — она сказала, что это такое?

— Сказала, но от этого не стало понятней. Пойдём обратно в наши колыбели.

Но Нейля не двинулась с места:

— Вам не кажется, что надо спешить отсюда, а не лезть обратно в коробки? Охранники вызвали ментов, а мы ходим, будто у себя дома.

— Марьям? — обратился я внутрь себя.

«Полиции не будет».

— Откуда такая уверенность?

«Вмешательство полиции — это лишние проблемы для Общества. У вас есть от десяти минут до получаса, пока Общество соберёт и направит сюда доверенных людей».

— Сомнительно это всё.

«Нет».

Я не мог не отметить: покинув игру, Марьям стала как-то менее понятливой. Если там, в Шестом Обводе, её можно было принять за игрока, то теперь не было сомнений в искусственном происхождении её личности.

#

Под руководством Марьям, мы установили наборы F4 в специальные отделы АКОСов, после чего вошли. Двери задвинулись, я почувствовал укол в шейной области.

Марьям заранее сказала нам, какой феном установить первым. Когда раскрылось предложение установки в первую ячейку, я выбрал:

— WiM ver. alpha 1.1 — Wireless module {Description text goes here}{Данный компонент интерфейса ещё в разработке} — В очередной раз компонент в разработке. Зачем он тогда вообще включается, если ещё не сделан?

«В данном случае компонент готов. Не готова справочная информация по его применению. Пользователи синтезанов без подсказок знают, что и как работает, поэтому не тратят время для заполнения описаний».

— Нам повезло, что есть ты, которая всё знает и расскажет?

«Не всё, а только то, к чему получила доступ».

— Ну, и что это за модуль?

Марьям пояснила:

«Модуль беспроводной связи синтезанов использует магнитное поле, генерируемое оргматом, для передачи данных. Канал связи не очень широкий и действует на ограниченном расстоянии. Он не перехватывается средствами, которые сейчас есть у людей».

— Да ну, — тут же не поверил я. — Магнитные системы передачи данных перехватывали ещё древние люди у костра в своей пещере…

«Но не магнитные поля оргмата, — возразила Марьям. — Кроме того, древние люди не обладали описанными тобой возможностями».

— Какова дальность связи?

«Он зависит от уровня атрибута Обработка данных, а так же от окружающей среды. Важно помнить, что некоторые приборы и устройства могут вносить помехи в работу модуля».

— Какие именно приборы?

«Некоторые».

— Отличный ответ.

«Леонарм, у меня нет уточняющих данных. Я передаю то, что узнала из базы данных QCP этой станции».

Активировать WiM? Расход оргмата: 128 единиц на 2 048 часов. Я подтвердил. Рядом с двумя белыми квадратиками появился третий и развернулся в оповещение:

Обнаружен синтезан «Нейля Валеева», добавить в общую беседу? Я согласился, в голове прозвучал разочарованный голос Нейли:

— Так это просто рация что ли?

— Связь через магнитное поле органического материала, а не рация, — поправил я. — Это понимать надо.

— Тоже мне феноменальная способность.

«Переходите ко второму феному, — вмешалась Марьям».

— Блин, вы теперь обе будете говорить у меня в сознании?

— Speed Run — Заметка от Н. В.

Дорогие мои вечные человеки! Напоминаю, что для ускорения разработки идеальной формы органического материала мы создали феном Speed Run. После его активации образование связей оргмата ускорится в два раза. Для тех, кто ничего не понял, поясняю: рост атрибутов синтезана увеличится. Это хорошая новость. За нею, как всегда, плохая. Speed Run сокращает срок жизни синтезана в восемь раз. Поэтому, дорогие друзья, призываю вас восемь раз подумать, прежде чем активировать этот феном. Спасибо. Тем же, кто решился на это — отдельное «спасибо». Ваша смелость сокращает путь к нашей общей цели. Нет сомнений, что Н. В. — это Нейля Валеева. Человек, который считался умершим от старости. И вот она, как ни в чём не бывало, обращается к членам своего Общества через интерфейс перехода в чужие тела… Что тут сказать? Что это всё ещё не самое странное, что произошло со мной.

Активировать Speed Run? Расход оргмата: 128 единиц на 2 048 часов. Нужна ли мне ускоренная прокачка этого тела?

Чёрт возьми — да! Рисковал ли я? Конечно. Но я уже так часто рисковал, что можно рисковать и дальше.

Speed Run (x2) — ОК. Дисфункциональный коллапс оболочки (x8) — ОК. Допустимы некоторые ошибки и несовместимость с некоторыми феномами и УниКомами. «Тогда я пропущу, — заявила вдруг Нейля. — Поставлю Регенерат, он даёт прирост к скорости заживления и восстановления специальных режимов, а ещё помогает лечить других синтезанов».

— Но почему ты не хочешь быстрой прокачки?

— Не хочу жить в восемь раз меньше. Мне сто лет, я привыкла к долгожительству. Да и ошибки какие-то… ну их.

«Диверсифицировать феноменальные способности группы релевантное решение, — поддержала её Марьям. — У каждого будут свои преимущества».

— Спасибо за понимание, Марьям.

«Но ускоренное развитие тела предпочтительнее, — добавила Марьям. — Оно улучшает весь комплекс атрибутов».

— Я останусь при своём мнении, — заявила Нейля.

«Лишний феном вы можете поместить в ячейку «горячей замены», размещённую на УниКоме, — напомнила Марьям. — Замену фенома можно произвести и без АКОСа, используя возможности костюма. Но без сильной необходимости это лучше не делать, так как «горячая» замена отнимает оргмат».

— Тогда мне остаётся поставить феном «Стабильность», — сказал я. — Обнадёживающее название.

Его описание находилось в разработке, Марьям пояснила:

«Он стабилизирует генеративные структуры, создаваемые синтезаном из наномасштабных компонентов и оргмата».

— И?

«Используя наномасштабные компоненты, ты можешь создавать простейшие формы».

— Как создавать? Какие формы? И зачем?

Двери моего АКОСа раскрылись, Нейля схватила меня за плечо и вытащила:

— Позже поболтаете, чую я, что бежать надо…

— Стоп, но мы же ещё не нашли какое-то там специальное оружие для синтезанов.

«Задача не выполнена», — подтвердила Марьям.

— Я обыскала все контейнеры, там нет никакого оружия.

«Нужно лучше искать».

— Да пошла ты, — вспылила Нейля. — Я не подписывалась выполнять твои квесты.

«Нерелевантно. Ты не в игре, и я не контрольная система, хотя и работаю на похожих принципах».

— О, Аллах. У неписей хотя бы есть творческий контур, который распознаёт иронию. А ты серьёзна, как бот техподдержки.

«Это тоже нерелевантно».

— Тихо, девочки, не ссорьтесь, — вмешался я. — Не мешает ещё раз взглянуть, что есть в контейнере с лутом от Лабсетэк. И кстати, Марьям, в игре ты была как-то понятливее.

Через несколько секунд размышлений Марьям призналась:

«Вычислительные ресурсы программируемой материи недостаточны для полной имитации Марьям из Адам Онлайн».

— Да, — съязвила Нейля, — ты стала заметно тупее.

#

Оружия в контейнере действительно не нашлось, зато, когда я шарился среди коробок с УниКомами и феномами, интерфейс оповестил:

— Стабильность — В заданном диапазоне найдены наномасштабные компоненты (НК). — Где? И что это?

«Наномасштабные компоненты — форма существования отфильтрованной материи, пригодной для управления оргматом. Разработана Лабсетэк и партнёрами для улучшения работы сабжект-принтеров».

— Марьям, как обычно, твои объяснения настолько же подробные, насколько непонятные. Тебе кажется, что ты всё объяснила и коммуникация с человеком прошла успешно, но у меня всё равно вопрос: что, блин?

«Найди НК, они нужны».

Я продолжил ползать на дне контейнера, и через минуту наткнулся на крохотную коробочку, не больше футляра для кольца, застрявшую между двумя упаковками УниКомов.

Интерфейс подсказал:

— Упаковка НК — Содержит 2 048 НК. Внимание, продвинутые манипуляции с наномасштабными компонентами не доступны синтезанам, у которых нет фенома «Стабильность». По едва заметному ободку, выступавшему на одной стороне упаковки, я догадался, что делать: приложил её к такому же ободку на левой ладони.

Получено: 2 048 НК. Доступно НК: 2 048 / 6 144. Нейля уже нетерпеливо топталась у раскрытых ворот, вглядываясь в вечерние сумерки. Я поспешил к ней, но по дороге подхватил коробки энергопатронов, винтовка — была на плече.

— Марьям, УниКом выглядит круто, но есть ли в нём карманы, или что-нибудь типа этого?

«Нет, но можно создать».

Квадратик, символизировавший феном «Стабильность», развернулся, раскрыв какой-то быстро промелькнувший список и надпись:

Для создания элемента экипировки «Пояс стрелка» необходимо затратить: НК: 128 единиц. Оргмат: 64 единицы. Знаешь ли ты, что{компонент в разработке}Продолжить? Я согласился. Тут же на моей талии что-то зашевелилось, будто обвило щупальце бизоида. На чёрной ткани УниКома быстро выросли многочисленные пузырьки, проблёскивавшие сиреневым отливом.

— Гадость, — сказала Нейля. — Как нарывы какие-то.

Пузырьки не лопались, а превращались в прямоугольники, которые сливались в сплошную поверхность. Через полминуты на мне вырос пояс для размещения магазинов с энергопатронами.

— Круто! А что ещё можно создать?

«Вывод всего списка элементов нерелевантен в данной ситуации».

— Ясно. А можно сделать какое-то хранилище, типа рюкзака?

Для создания элемента экипировки «Рюкзак» необходимо затратить: НК: 128 единиц. Оргмат: 64 единиц. Я отменил создание, мало ли на что пригодится НК? А ведь ещё неизвестно, где их брать. Обойдусь без рюкзака.

Сняв магазины со всех винтовок охранников, я начал набивать их энергопатронами.

Нейля спросила:

— Если удалить элемент снаряжения, вернуться ли затраченные на него ресурсы?

«Нет».

Я проверил надёжность липучки на пленном охраннике, вроде не высвободился. Сделал несколько шагов к выходу, но снова вернулся.

— Подождите, — сказал я, обращаясь к спутницам. — Получается, что эта база АКОСов своего рода станция «Проектории», через которую игроки в Адам Онлайн перемещаются по карте? Но только реальном мире и для синтезанов?

— Ну, типа того, — нетерпеливо согласилась Нейля.

«Сравнение релевантно», — одобрила Марьям.

— Зачем оставлять респаун? Почему бы не отключить АКОСы, чтобы никто не возродился вслед за нами?

«Крайне релевантно», — похвалила Марьям. Мне даже почудилось в её голосе сожаление, что не она предложила эту идею.

— Тогда скорее покончим с этим, — раздражённо сказала Нейля, поднимая с пола винтовку.

Я показал, что включать и где нажимать для стрельбы.

Почти минуту мы палили по АКОСам. Их гладкие корпуса покрылись горящими дырами, из некоторых потёк диссоциативный электролит, из других посыпались искры. Треск ломающихся корпусов и шипение расплавленного металла заполнили помещение. У меня и Нейли закончились патроны, но мы достигли цели: все пять коробов мигали красным индикатором.

Сменив магазин, я на всякий случай расстрелял шкаф QCP. Проект-панно, которые освещали склад, погасли. Но не успели мы подойти к выходу, как в поднятые ворота ударил сноп яркого света. К нему присоединился ещё один прожектор и ещё один. Судя по тому, что источники света покачивались, это были прожектора ударных дронов.

— Эй, вы, внутри, — крикнул кто-то мужским голосом. — Давайте поговорим. У нас есть предложение для вас.

— Дождались? — мстительно прошипела Нейля. — Я же предупреждала, что надо уходить.

Убрав винтовку за спину, я подкрался к поднятым воротам: выглянув из-за угла, попытался рассмотреть что-нибудь в слепящем свете, но даже способности синтезана не помогли.

— Кто такие? — крикнул я.

— Ваши знакомые, — отозвался другой мужской голос, совершенно мне незнакомый.

— Я тебя знаю, Леонарм, — сказал первый голос. — Ты моя крупная ошибка. Недооценил я тебя.

— А ты, которая называешь себя Нейли Валеевой, — насмешливо добавил второй голос, — моя мелкая ошибка, о которой я даже и не знала.

— Давайте обойдёмся без невинных жертв, — продолжил первый. — Выслушайте наше предложение, а мы выслушаем ваше оправдание.

Я обернулся к Нейле. Она пожала плечом:

— Можно и послушать, что скажут.

— Марьям?

«Говорить — нерелевантно. Нам нужно в Омск».

— Так… мать твою… а раньше ты этого не могла сообщить?

«Раньше это было нерелевантно».

— Ну, что вы там? — закричал первый голос. — Вы окружены ребятами из охраны Лабсетэк. Не рассчитывайте на ваше преимущество… происхождения. Бежать некуда.

Незнакомец избегал назвать нас «синтезанами», значит «ребята» тоже не члены Общества.

— Вы уже замарались убийством двух людей, — добавил второй. — Мы хотим помочь вам и остановить ваше безумие.

— Я не псих, — ответил я. — Но голос в моей голове намекает, что говорить с вами нерелевантно.

Нейля крикнула:

— Заходите без оружия, руки поднимите вверх.

МЁРТВЫЕ ДУШИ #

Первым вошёл немолодой мужчина, одетый в чёрное пальто и коричневые брюки. На поднятых руках блестели коричневые кожаные перчатки. Под расстёгнутым пальто виден пиджак, белая рубашка и галстук-шнурок, закреплённый большой брошью с тюркским орнаментом. Седая бородка, очки в тонкой оправе, завершали внешность обычного человека, ничего не выдавало в нём принадлежность к могущественному и тайному сообществу.

Второй гость — молодой, лет тридцати, одет в модный вельветовый пиджак, с узорами на воротнике, обтягивающие брюки и белые кроссовки на толстой подошве. Вообще выглядел так, будто только что вышел из ночного клуба.

Несколько секунд мы стояли. Дыхание людей создавало облака пара, а дыхание синтезанов создавало видимость дыхания.

— Чего вы тут устроили? — воскликнул мужчина с брошью, глядя на дымящиеся АКОСы.

Я махнул стволом винтовки:

— Кто вы и что вам надо?

— Антоша, задай себе этот вопрос, — сказал модный молодой человек. — Ты сам-то понимаешь, в кого превратился и чего творишь?

— Что значит «Антоша…» — спросил я и всё понял.

— Чего же ты, Антоша, всё время лезешь обратно в жизнь? — продолжил молодой человек. — Никак не хочешь умирать. Снова каюсь — недооценил тебя.

Я усмехнулся:

— Господин ходячий мертвец, в крайнюю нашу встречу это вы взорвались вместе со мной?

— Только не пытайся острить, что мы, мол, ходячие мертвецы, призраки или мёртвые души. Всё это мы пошутили намного раньше тебя. И вообще убил ты не меня, а оболочку генерал-майора, которую я носил.

И я и Нейля молча созерцали результаты того, над чем трудились менторы, пропуская человеческие сознания через игру, чтобы переместить их в чужие тела. А гости словно наслаждались эффектом.

Я задумался: а в какой момент Макарцева подменили? И кто помог мне пройти конкурс на участия в спецоперации — настоящий Макарцев из добрых побуждений, или злоумышленник, рассчитывая, что я провалю задание?

Ещё стало понятно, почему тогда, в палатке, в самом начале операции, Макарцев вёл брифинг через бота, а не лично. Ведь бинарный массив члена Общества занимал тело Макарцева и не мог повторно войти в игру через техаррацию. Бинарник заговорщика уже был в игре, только так менторы перевели бы его в чужое тело. И если он снова вернулся бы в игру, но уже через тело Макарцева то, это… создало бы неразбериху. Хотя и сейчас нельзя сказать, что всё кристально ясно. Ведь получается: чтобы занять тело Макарцева, заговорщик должен был быть в игре, но генерал-майор ненавидел техаррацию и Адам Онлайн, всячески избегая их. Неужели Макарцева насильно уложили в ванну, вынудив отдать своё тело? Но куда делся его бинарный массив? Чёрт, или Макарцев избегал техаррации именно из-за того, что он — не Макарцев, и не мог войти в игру дважды? Но это значило бы, что в его теле давно жил член Общества, управляя многими операциями МСБ!

Я понял одно: ещё немного подобных умозаключений и моя голова разлетится на куски без всякой взрывчатки.

— Кто ты на самом деле? — спросил я.

— Не важно. — «Макарцев» ткнул пальцем себя в грудь. — Оболочка принадлежит сыну премьер-министра Республики. Его папаня намерен продать China Binary кое-какие технологии, которые подорвут монополию Лабсетэк, но сынишка, хе-хе, не позволит ему это сделать.

— А я заняла оболочку чиновника Всемирного Консорциума Стандартизации Адам Онлайн, чтобы иметь физический доступ к настройкам контрольных систем.

— Зачем вы нам это рассказываете? — спросила Нейля.

— Чтобы вы поняли, насколько мы неуязвимы, — ответил мужчина с брошью на галстуке. — Нет смысла убивать нас, смерть этих тел останется на вашей совести, а мы просто вернёмся на… в игру, а потом в любое новое тело.

— А вот как мы это сделаем, мы вам уже не расскажем, — добавил «Макарцев».

Я и Нейля переглянулись: мы-то знали, как они это сделают. Но важнее было не это, а то, что, судя по переговорам, Общество не знало о наших планах взорвать их сервера! Для них наше появление неожиданно, непредсказуемо и непонятно.

У нас оказалось столько козырей, что я не знал, каким ходить.

Стянув одну перчатку, чиновник достал из внутреннего кармана пачку сигарет и закурил, щёлкнув золотой бензиновой зажигалкой — пламя отразилось в броши.

Нейля тут же протянула ладонь:

— Можно?

— Сохранила не только мою внешность, но и привычки? — Чиновник отдал ей всю пачку и зажигалку. — Кури на здоровье, для синтезана табак не вреден.

Можно предположить, что Нейля нервно прикурила, но по её телу этого незаметно: пальцы не дрожали, глаза не бегали. Искусственное тело сохраняло видимость самообладания при встрече со своим оригиналом.

Мы оба догадались, что в теле чиновника была сама Нейля Валеева, женщина, которая считалась давно умершей. Настоящая столетняя женщина, а не её молодая копия из Адам Онлайн.

— Итак, — сказал «Макарцев», — обсудим сделку. Рассказывайте, как вы узнали о синтезанах и как вы попали в АКОСы?

Хороший вопрос! Ведь я и сам этого не знал. Это знала Марьям, но расспрашивать её сейчас было бы нерелевантно.

Я ответил вопросом:

— Что взамен?

— Зависит от того, кто ваши сообщники. Если это… хм, наши знакомые, то это один сценарий. Если это какие-то… хм, спецслужбы, чью операцию мы проморгали, то будет немного сложнее. Вам придётся завалить это расследование, оборвать или запутать все ниточки, ведущие к синтезанам или переходам в чужие тела.

— Мы подскажем, как это сделать, — дополнил чиновник. — У нас большой опыт в манипуляции спецслужбами.

Жадно пыхая сигаретой, Нейля смотрела на чиновника сквозь дым. Чиновник смотрел на неё.

— Вы так и не сказали, что нам будет, если выдадим своих сообщников? — сказал я.

— Мы оставим вам тела синтезанов, — ответил чиновник.

— При этом вы будете жить под нашим наблюдением, — сказал «Макарцев». — Мы не можем допустить, чтобы технология синтезанов попала в руки злоумышленникам.

— А вы ещё не в курсе, что злоумышленники — это вы?

— Некоторые жертвы допустимы, — сказал чиновник с душой Нейли Валеевой. — Люди вообще мрут от множества странных причин. Переселение душ не сильно увеличит этот список.

Я хотел продолжить беседу, чтобы выпытать хоть что-то, но у моей Нейли Валеевой оказались другие планы.

— Задолбали, — сказала она и двинула прикладом винтовки в лоб чиновника.

Сохраняя удивлённое выражение лица, он рухнул на пол, подвернув руку под спину.

Не выпуская сигарету из губ, Нейля занесла приклад над «Макарцевым» и повторила процедуру — модный парень прилёг рядом с чиновником.

— Мы не можем вас убить, но можем вырубить, — пропыхтела она сигаретой.

— Какого чёрта, — возмутился я. — Что за самоволие?

«Решение — релевантное, — одобрила Марьям. — Нам надо в Омск».

— Зачем? У тебя там родственники?

«Там расположен ближайший сервер Binary Array Transferring System».

Нейля отбросила пустую винтовку:

— Постараемся добраться до Омска, убивая как можно меньше невинных людей.

#

После растерянности, вызванной встречей с Макарцевым и оригиналом столетней женщины, которая поселилась в теле чиновника Всекон, я пообещал Нейле:

— Если ещё раз сделаешь что-то, не посоветовавшись со мной, считай, что нам не по пути.

— Прости, я больше не буду. Разнервничалась от встречи с собой.

Я обыскал вельветовый пиджак: во внутреннем кармане обнаружил только прямоугольный кусок прозрачного пластика.

«Это коммуникатор устаревшей модели, — пояснила Марьям. — Высока вероятность того, что Общество использует их, для координации действий».

— Чем эти коммуникаторы лучше наших?

— Их уже никто не использует — вмешалась Нейля, — а значит и не отслеживает. Это даже мне понятно.

— Как его включить?

«Приложи коннектор левой руки к плоскости устройства, — сказала Марьям».

Через пару мгновений пластик заполнился белым светом.

— Синтезаны могут взламывать оборудование? — удивилась Нейля.

«Только при наличии соответствующего фенома. В данный момент взлом произвожу я, соединяясь с устройством через коннектор Леонарма».

Иконки и окошки на коммуникаторе быстро замелькали, открываясь и закрываясь.

— Что ты делаешь? — спросил я.

«Анализирую данные, копирую релевантную для нас информацию».

— Долго ещё?

Коммуникатор погас.

«Я нашла местоположение восьми станций АКОС в Омской агломерации».

— Чем это нам релевантно?

«Только в них вы можете пополнить запасы оргмата».

Прожектора за воротами зашевелились, напоминая, что у нас есть более важные проблемы, чем пополнение оргмата.

Один беспилотник загудел двигателями, опускаясь низко к полу, как бы подглядывая в помещение: слепящий свет прожектора скользнул по телам «Макарцева» и чиновника.

Странно, что беспилотник подглядывал таким способом, ведь их сенсоры смотрели сквозь любые стены, слышали любые звуки на десятки километров вокруг. Скорее всего, возможности слежки отключены: «Макарцев» и злая Нейля Валеева не хотели, чтобы их видели или слышали посторонние.

Возмущённо свистнув двигателями, все беспилотники убрались от проёма ворот. За стеной глухо и низкочастотно загудел двигатель, и зашелестели тяжёлые колёса — остроносый полицейский броневик вклинился в ворота, разрушив стены. Пол задрожал, обломки бетона и пластика разлетелись, как от взрыва.

Передний люк броневика открылся, выпуская десант: пятеро бойцов, лязгая экзоскелетами, заняли позиции у борта и за грудой обломков. Пушка на башне задвигалась, фиксируя на нас точки лазерных прицелов.

Мне показалось, что люди действовали неторопливо, словно их замедлял поток встречного ветра. Такое же ощущение было при разговоре с «Макарцевым» и чиновником. Хотелось как-то ускорить их речь и движения.

Бойцы начали стрелять, но уйти с линии огня заторможенных людей оказалось нетрудно. Пушка броневика только следила, не стреляя — взрывы задели бы чиновника и модного парня. Они, кстати, пришли в сознание, но ещё слишком оглушены, чтобы подняться.

Я и Нейля не стали искать укрытие, надоело сидеть в этой ловушке. Не сговариваясь, побежали в пролом — противник, сам того не зная, облегчил нам побег.

Навстречу полетели росчерки разрядов, кое-что и попадало, интерфейс отреагировал сообщениями о понижении целостности УниКома.

Нейля, сделав два длинных скачка и… исчезла. По крайней мере, исчезла для людей, я отслеживал передвижения её фигуры по едва заметному искажению фона. Прозрачная фигура взобралась на крышу броневика. Никем, кроме меня, не замеченная, Нейля спрыгнула на ближайшего бойца и дёрнула его за шлем экзоскелета. Шлем не оторвался, но так деформировался, что человек отпустил оружие и схватился за голову, глухо завывая.

После этого резкого движения Нейля снова стала непрозрачной.

Остальные открыли беспорядочную стрельбу по чёрной фигуре, возникшей из пустоты прямо у них в тылу! Разряды оставляли на УниКоме сиреневые пятна, отбрасывая синтезанку назад. Прекратив наступление, она развернулась и выбежала в пролом.

Тут уже я пришёл на помощь, открыв ответный огонь, стараясь стрелять по ногам. Одного бойца подкосило, остальные, схватив его за руки, потащили за собой под укрытие из груды обломков. Опять же делали это до странности неторопливо. Если бы я хотел, мог расстрелять их всех.

Эти люди явно не сталкивались в бою с синтезанами, поэтому не знали, чего ожидать от нас. Решив больше не геройствовать, залегли за камнями. Один из них бросил дымовую гранату, но смысла в этом уже не было: белый дым затянул всё помещение, а я, сменив на винтовке последний магазин, выбежал в пролом, вслед за Нейлёй.

#

Холодный свежий воздух, пропитанный запахами снега, травы и мокрой земли… давненько я не нюхал реальный мир! И то, что я не человек, не мешало им восхищаться.

Станция АКОСов замаскирована под «Лабораторию по борьбе с вирусными угрозами», о чём сообщала надпись на проект-панно. Окружена она высоким сетчатым забором, за которым расстилалось холмистое поле, кое-где белеющее шапками грязного снега и зарослями пожухшей травы. Потом шла густая чернота обширного пустыря, на конце которого светились небоскрёбы дистрикта.

Насладиться красотой осеннего вечера на пустыре Казанской агломерации мне не позволили дроны. В отличие от людей, они не медлили: как только наши фигуры попали в их оптические сенсоры — открыли огонь.

Я и Нейля просто побежали, не старясь спрятаться, ведь тела синтезанов подтвердили свою устойчивость к повреждениям. К тому же дроны не применяли тяжёлое вооружение, ограничившись стандартными энергопатронами.

Стреляли дроны тоже более метко, чем люди. Каждое попадание воспринималось моим телом, как удар кулаком, на каждое из них интерфейс отвечал:

— Срочный ремонт завершён — Затрачено НК: 32 единицы. Затрачено оргмата: 16 единиц. Прочность УниКома: 559 / 1 024. Новые энергетические разряды из пушек дрона впивались то в спину, то в плечо и ремонт начинался снова — оповещение повторилось четыре раза. Оргмат и НК таяли, а после каждого срочного ремонта минимальная прочность падала. Это напоминало «Регенерацию прочности» у некоторых предметов в Адам Онлайн. Навык с названием «Срочный ремонт» тоже был знаком любому, кто использовал УниКом.

Я подумал, что знания из игры не так уж бесполезны: по крайней мере, не надо читать мануалы.

Во дворе лаборатории стояло ещё два броневика с эмблемой Лабсетэк. Башня одного из них закрутилась, пытаясь поймать нас точкой прицела, но двигались мы намного быстрее, чем вращался механизм.

Пехоты во дворе нет. Видимо, бойцы Лабсетэк учли опыт товарищей и, разумно решив не атаковать странных беглецов, отсиживались под прикрытием брони.

Нейля добежала до забора и — сильным прыжком — долетела до верха… Почти долетела, не хватило нескольких сантиметров! Она заскользила вниз по забору, но вцепилась в него, остановив спуск. Потом попробовал сделать скачок вверх, как кошка по стволу дерева, но дрон облетел её спереди и выстрелил в лицо. Нейля разжала пальцы и упала в грязный снег.

Я бросился на помощь, но Марьям приказала:

«Стой неподвижно».

— То есть?

«Прекрати движение и подними руки вверх. Не так вверх, а раскрытыми ладонями вверх».

— Но…

«Дискуссия — нерелевантна».

Я покорно выполнил требование, с грустью глядя на то, как дрон заходил над Нейлёй для повторной атаки. Но вместо выстрелов он выпустил шарики с липучкой. Второй дрон оставил меня и присоединился к коллеге. С удвоенными усилиями заплевали липучкой барахтающееся в снегу тело. Третий дрон не вступал в бой, охраняя броневики.

Липкая масса беспорядочно окутала Нейлю, лишая возможности двигаться. А я, как дурак, стоял и смотрел, подняв руки, будто собрался начать египетский танец.

— Марьям, список того, что ты должна мне объяснить растёт, как сложные проценты. Зачем мне стоять в нелепой позе?

«Для этого».

Дроны перестали метать липучку и разлетелись в стороны, словно обиделись друг на друга. Каждый описал большой круг над двором, мигая прожекторами, а потом… оба атаковали третий дрон. Тот не стал отвечать на их выстрелы — полыхая и дымя, свалился на броневик.

Мятежные дроны снова ушли в чернеющее небо. Сделав полукруг, зашли для атаки на броневики.

Мужественные сердца корпоративных воинов Лабсетэк не выдержали. Поняв, что мы каким-то образом завладели их спецтехникой, дали по газам. Броневики развернулись: разбрызгивая грязь и снег, протаранили забор и помчались по холмам.

Подвывая двигателями, дроны унеслись за ними.

После всего этого грохота стало тихо. Я услышал гул ветра, треск горящих обломков дрона и ругань Нейли, которая пыталась разорвать застывшую липучку.

Она напоминала человека, попавшего в паутину фантастического насекомого.

#

Обычный человек не смог бы даже на миллиметр растянуть липучку, не говоря уже о том, чтобы разорвать. Мощные усилия моих оргматовых мускулов только растянули её как резину, но не высвободили Нейлю.

Я уже собрался взвалить мычащую синтезанку на плечи, когда Марьям посоветовала:

«Надо разрезать».

— Чем? Эту фигню возьмёт только молекулярный резак.

— Стабильность — Для создания предмета «Лезвие» необходимо затратить: НК: 256 единиц. Оргмат: 128 единиц. Особые параметры: Сечение: мономолекулярное (–16 % к времени до распада). Время до распада: 6,8 секунд. Уже ничему не удивляясь, я подтвердил создание предмета. Коннектор на левой ладони вмиг раскалился докрасна. Волна горячего воздуха подтопила снег вокруг меня.

«Держи ладонь раскрытой», — посоветовала Марьям.

Как волшебник, я протянул руку, из которой бил конус красного света. В дрожащем от жара воздухе над моей ладонью проступили контуры предмета: неровного треугольника.

Контуры быстро заполнились крошечными точками, между ними протянулись нитевидные структуры. Их стало так много, что предмет сделался непрозрачны и плотным. Свечение коннектора погасло — чёрный треугольник тяжело упал мне в ладонь.

Одна его кромка была толстой, сантиметров в пять, а вторая ужималась до неразличимой линии, которая размазывалась в воздухе. Конечно, настоящий молекулярный резак был сложнее, чем этот осколок материи, больше похожий на орудие труда древнего человека. Зато этот резак я создал «своими руками» в буквальном значении выражения.

Возле квадратиков интерфейса, появилась быстро тающая шкала. Она не подписана, но я уверен, что это «Время распада».

Обхватив пальцами толстую кромку, опасаясь прикоснуться к тонкой, я разрезал пласты липучки, опутывающие тело Нейли. Молекулярное лезвие прошло сквозь застывшую массу, как призрак, без всякого сопротивления.

Я успел срезать достаточно, чтобы можно было высвободиться. Шкала исчезла, а треугольный резак рассыпался в серую пыль. Просочившись сквозь пальцы, она разметалась по ветру.

Отплёвываясь и отдирая с шеи остатки липучки, Нейля вскочила на ноги:

— Эта тварь мне в лицо попала, я не вижу одним глазом! Что с ним?

Левая часть её лица покрылась нежно-розовой плёнкой регенерирующей кожи. Под ней что-то пульсировало и расходилось волнами, после которых плёнка становилась толще. Левый глаз не то, чтобы исчез, но выглядел как отвратительный серо-розовый муляж: без зрачка и ресниц. Сгоревшие волосы на левой стороне черепа регенерировали, отрастая в виде толстых, серых червей. Некоторые из них уже разделились на тоненькие трубочки, а те в свою очередь распадались на ниточки волос.

— Повязку бы тебе на глаз, — сказал я. — Как у пирата.

ПОСЛЕДНИЙ ЛОХ #

Легко отталкиваясь ногами от мокрой грязи или замёрзшего снега, мы стремительно бежали по пустырю, удаляясь от растерзанного здания лаборатории.

Была ночь, но я отчётливо видел, как под нашими ногами мелькали сухие ветки, облепленные льдом камни или древний мусор: сплющенные пластиковые бутылки, железки и бесчисленные пакеты, заполненные доисторической трухой.

Я и Нейля бежали с одинаковой скоростью, совершая одинаковые прыжки с кочки на кочку. Как пояснила Марьям, у синтезанов разного пола одинаковые не только рост — сто восемьдесят восемь сантиметров, — но и масса оргмата, затраченного на производство тела.

— Общество топит за гендерное равноправие? — спросила Нейля. — Жаль. Я надеялась, что мой злой оригинал установил жёсткий матриархат.

«Нерелевантно. Тела синтезанов изготовлены по единому внутреннему шаблону, разница лишь в оформлении внешнего слоя оргмата. Для Леонарма он взят из генетической информации, зашитой в уникальный идентификатор».

— То есть нельзя создать синтезана, не похожего на человека? — спросил я.

«Какого именно?»

— Ну, я не знаю, например, орков или людей с лисьими ушами и хвостом?

Чёрт знает, откуда у меня в мыслях возникли орки и лисолюды. Может, от того, что в Адамке — это самые популярные скины?

«На текущей стадии развития технологии изменение внешнего оформления регулируется рамками человекоподобного тела».

Мы добежали до высокого холма, на вершине которого торчали стволы невероятно унылых и голых деревьев. Скорость бега замедлилась, вдобавок ноги увязли в жидкой земле и талой воде, катившейся с вершины.

— Марьям, — сказала Нейля. — Но в моём бинарном массиве не было никакого генетического кода. Когда снимали копию моего сознания, этого ещё не умели делать.

«Я воссоздала твою оболочку из Адам Онлайн».

Мы карабкались по холму, превосходя в скорости человека, оснащённого ускоряющим экзоскелетом и мышечными имплантами. Чего скромничать, наши тела — сплошной имплант.

При этом дыхание не учащалось, с нами вообще не происходило ничего такого, что выдавало бы напряжение мышц. Пусть и искусственных.

Но примерно на середине холма подступило чувство слабости. Я несколько раз поскользнулся на грязи, а Нейля неудачно перепрыгнула через бетонный обломок, упав на колено.

С каждым шагом и прыжком вверх по холму, слабость становилась сильнее.

— Мы… мы устали? — спросил я.

«У связей оргмата есть лимит усиленной работы, — ответила Марьям. — После его превышения появляются ошибки. Рост количества ошибок подаётся в бинарный массив в виде ощущения усталости».

— И какой лимит?

«Данные по этой теме не полные. Известно лишь, что на частоту ошибок влияет совокупность всех итераций: чем их больше, тем меньше ошибок».

— Тогда, — сказала Нейля, — кто последний добежит до дерева, тот — лох.

И с необычайно резвостью оторвалась от меня сразу на десяток метров. То прозрачность, то ускорение! Стыдно признать, но столетняя женщина разобралась в интерфейсе лучше меня, хотя во мне сидел ментор, который создан именно для того, чтобы учить нубов!

Я попытался нагнать её. Наращивая скорость, попал носком в какую-то яму, споткнулся и упал. Пришлось вцепиться в землю пальцами, чтобы не укатиться к подножию холма.

А Нейля, добежала до дерева. Зрение синтезана позволяло увидеть, что победительница показала мне средний палец.

— Ладно, молодец, — проворчал я.

Поднявшись на ноги, побрёл вверх.

#

Вершина холма оказалась ровной площадкой, заваленной снегом. Его подтаивание создавало ручьи грязи, стекавшие по склонам. Вообще, холм был скорее искусственным отвалом, за которым метров через пятьсот пустырь заканчивался высокой бетонной стеной, отрезавшей дистрикт от этой свалки.

Нейля сидела под деревом, прислонившись спиной к стволу, и глядела на ослепительные огни далёкого города. Над небоскрёбом офиса Лабсетэк простиралось второе самое больше и длинное проект-панно в мире. Первое, было, конечно, в Москве.

На нём крутилась та же реклама Лабсетэк, которая была на станции АКОСов. Снова показали группу этнически разнообразных учёных: азиат и его супруг, афроамериканка и её супруга, кто-то условно «белый», без пары, но с собакой на поводке. Рядом с ним стоял ярко выраженный тюрок в шапке, напоминающей тюбетейку, подле него расположилась красавица-учёная в очках, её куртка расстёгнута до половины, открывая округлости груди. Все персонажи улыбались и махали руками в рукавицах, стоя на фоне белого здания, утопающего во льдах Антарктиды. Полярное солнце на проект-панно было таким ярким, что на вершине нашего холма стало светло.

— Знаешь, — сказала Нейля, — я всего несколько часов в реальном мире, но уже тошнит от логотипа Лабсетэк. В этой стране вообще есть другие компании?

Я присел рядом:

— Есть, но они зависят от злой корпорации, которую возглавлял твой оригинал.

— Куда смотрит правительственная антимонопольная служба?

— В никуда. Мы, в МСБ, называем Казанскую Народную Республику, «Корпоративная Народная Республика».

— Но кто позволил одной компании управлять всей страной?

— Это разговор о политике, а он тебе не понравится, ведь я выскажу спорную точку зрения.

— Не переживай за мои чувства.

— Ещё при твоей жизни, когда распад Федерации только оформился, вы радовались, что отвоевали свободу у Москвы. А на деле стали базой для расширения деятельности мировых корпораций. В вашу страну ввалили тонны денег и технологий, почти всё — в Лабсетэк. Но делали это не для того, чтобы помочь вам, а чтобы безопасно, вдали от надзорных органов «свободного мира», испытывать технологии, которые на Западе обозначили «этически спорными». Новые импланты, нейрочипы и вакцины, а так же экспериментальные системы гражданских рейтингов испытывали в КНР и похожих на неё республиках, типа Северной Турции. Вы стали добровольцами для испытания всего нового и передового. Некоторые технологии оказались настолько передовыми, что на Западе их не стали внедрять даже после обкатки на вас.

Нейля согласно кивнула:

— Наши элиты полагали, что используют иностранную поддержку для развития экономики и демократии… Хм, сейчас это звучит особенно глупо. Кого интересует демократия, когда половина планеты играет в игру, а вторая половина ждёт своей очереди?

— И это будущее появилось благодаря тебе. Ты протащила техаррацию, как коммерческую технологию генерации игровых вселенных небывалой реалистичности. Не думаю, что тебя заставили сделать это американцы или европейцы.

— Да, мне самой было интересно. Ведь это невероятный прорыв для человечества.

— Кому прорыв, а кому пиз… не очень-то приятно. Люди месяцами лежат в ванной, воняющей диссоциативом.

Нейля толкнула меня локтем:

— Не думай, что я извиняюсь. Я не считаю, что ошиблась.

— Твой злой оригинал тоже думает, что она права.

— Неизвестно, что будет в будущем, — продолжила Нейля. — Но в прошлом техаррация перестала быть наукой и стала частью промышленности. То же самое произойдёт с синтезанами. Эта технология изменит жизнь к лучшему.

— Чем это? — удивился я.

Нейля пылко, как бизнесмен, который продаёт безумный проект осторожным инвесторам, заявила:

— Да хотя бы освоение космоса. Синтезаны сделают его таким же лёгким, как космические миссии в Адам Онлайн. Я уверена, что человечество уже через пару десятилетий выйдет за пределы Солнечной Системы. Понимаешь? Синтезаны и их игровая база превратят Вселенную в игровую локацию. При этом они так же безопасны для жизни людей, как игровые персонажи.

— Только для начала Общество выдоит из этой технологии максимум выгоды для себя. Или вообще предпочтёт скрыть, как сейчас.

— Мы им не дадим это сделать.

— Теперь ты у нас боец за справедливость?

Нейля повернула лицо ко мне: розовая плёнка исчезла, лицо приобрело прежнюю гладкость и ровность. Правда, было перемазано грязью, а на скуле налип кусочек полиэтилена, который я аккуратно убрал.

— А ты как считаешь? — спросила она.

— Знаешь, дорогая, — сказал я. — Тебе плевать на справедливость, ты просто хочешь побороть саму себя, свой злой оригинал.

— И зачем мне это?

— Чтобы доказать, что ты не только настоящая, но ещё и круче оригинала.

— Ну, допустим… А зачем тебе, Антон, воевать с Обществом? Мстишь за свою смерть?

— И это тоже. Но вообще-то хочу спасти людей, которых эти мясники носят вместо одежды.

— Как благородно. Жаль, что неправда.

Я немного замялся:

— А что мне ещё делать? Я не хочу вникать в юридические тонкости, но я всё ещё агент МСБ. А спасение людей — записано в нашем уставе.

#

Усталость давно прошла, но наш краткий привал не закончился.

— Марьям, — сказал я. — Настало время рассказать, почему вместо обещанных тел живых людей, мы получили каких-то биороботов.

— Мы не жалуемся, — вставила Нейля. — Так даже лучше, но мы договаривались о другом.

«Я расскажу всё, что поможет нашей дальнейшей коммуникации».

— Итак, ты руководила нашим воплощением в синтезанов, — начал я. — Как это произошло?

«После того как вы инициировали выход из Адам Онлайн, вас обнаружили, — доложила Марьям. — Игровые сессии людей, чьи тела вы выбрали для перехода, прервались».

— Подожди, — испугался я. — А что стало с игроками, которых резко отключили?

«У меня нет информации об этом. Вероятно, экстренно вышли из Адам Онлайн. Далее, все мои попытки подключения к другим открытым сессиям останавливались путём завершения этих сессий».

— Общество?

«Вероятнее всего. Против меня действовал не человек, но алгоритм, функционально похожий на ментора».

— И как ты выкрутилась? — спросил я. — Как ты поместила нас в тела этих биороботов? Как ты их вообще нашла?

«Убедившись, что подключение невозможно, я перестала принимать во внимание сессии живых игроков, и начала искать все открытые для сети QCP, подключённые к ваннам…»

— К пустым ваннам? — удивился я. — Но чтобы это нам дало?

«Вам — ничего. А мне дало возможность выйти из Адам Онлайн. Мой алгоритм не может занять тело человека или синтезана, но я могу записать любое количество своих копий на любое количество квантовых вычислительных платформ».

— Что ты и сделала?

«Да. Оценив все доступные мне платформы, я обнаружила Аппаратные Комплексы Органического Синтеза, которые использовало Общество. Заодно получила все открытые данные по проекту «Новые люди». Проанализировав информацию, приняла решение, что использование синтезанов только повысит шанс на выполнение задачи».

— Но я точно помню, в интерфейсе было указано, что доступно ноль синтезанов?

«Ноль указывал на количество готовых тел, шаблонов, которые можно максимально быстро использовать».

— Не хочу придираться к мелочам, — усмехнулась Нейля, — но неужели секретное общество злобных злодеев оставило открытым свой комп? Как специалист по сетевой безопасности, не могу поверить в эту счастливую случайность.

«Особенность процесса создания синтезанов и перемещения в них сознания людей в том, что он работает только при открытой игровой сессии Адам Онлайн. Все пользователи Homo Sempiternus перемещаются в синтетические тела так же, как и в тела других людей, то есть через игру, используя вычислительные мощности всех контрольных систем и алгоритм менторов».

— Всё равно не верю, неужели нельзя было хотя бы пароль «один, два, три» поставить?

С почтительной терпеливостью NPC Марьям ответила:

«Утверждение о пароле нерелевантно. Взлом любого пароля — это вопрос времени, тем более такого лёгкого. Кроме того, все QCP защищены от внешних атак, но не от действий системы. Адам Онлайн — это часть системы BATS, которая, кроме всего прочего, контролирует создание синтезанов. А я — часть Адам Онлайн. После того, как моя копия получила полную информацию о работе АКОСа, я ничем не отличалась от любого другого алгоритма, занятого их обслуживанием».

Нейля помотал головой:

— Подумать только, что вся эта драма происходила долю секунды, пока наши бинарные массивы перемещались в реальность…

«Если эта информация для тебя релевантна, то поиск решение и его выполнение заняли восемьдесят восемь миллисекунд».

— До сих пор не могу привыкнуть к вычислительным мощностям мира будущего.

— Мне самому не по себе, — ответил я, — Пока я не думаю, что я синтезан, то мне кажется, что я всё тот же Антон Брулев, просто очень хорошо себя чувствую, ничего не болит, одежда не трёт, снег приятно холодит… Ну, будто стимуляторов вколол.

— Началось, — сказала Нейля. — Хватит уже размышлять, нам, вроде бы, надо действовать. Как мы доберёмся до Омска? Побежим? Или всё-таки отправимся на самолёте или на чём тут у вас, в будущем, летают? Телепорты, быть может, изобрели?

Я кивнул:

— Доберёмся, у меня есть план. Но перед этим надо разобраться с интерфейсом и системой улучшения синтезанов.

— Ты ещё не разобрался? — шутливо воскликнула она. — Ты точно — лох.

#

С помощью Марьям и колких реплик Нейли, я разобрался вот в чём.

Рост атрибутов синтезана заключался в усложнении и умножении связей оргмата в тех частях тела, которые за этот атрибут отвечали.

Так как молекулярные связи одного атрибута исчислялись миллионами (а дальше — миллиардами), то отображать их все не имело смысла, количество связей измерялось в специальных единицах, «итерациях». Это слово, пояснила Нейля, обозначало повторное применение какой-либо математической операции в уравнении.

Чем больше повторяешь какое-то действие или процесс, тем больше итераций.

Марьям пояснила, что на этапе создание тела атрибуты синтезана равнялись единице, но в связи оргмата добавлялось две тысячи «бесплатных» итераций, которые давали два очка, которые можно потратить на улучшение двух атрибутов. Марьям за нас выбрала улучшение «Ловкости» и «Обработки данных».

«Потому что вам нужно будет много передвигаться и использовать экипировку», — пояснила она.

Я не стал спрашивать, чего она так зациклилась на экипировке.

В процессе жизнедеятельности синтезана оргмат подстраивался под условия окружающей среды, укрепляя тело в том направлении, в каком это выгоднее в данных обстоятельствах. Например, если часто получать ранения и регенерировать, то будет расти группа субатрибутов «Живучесть».

Увеличение родительских атрибутов до определённых значений, активировали в феномах скрытые ранее опции, что давало некоторый простор для творчества.

— А какие именно значения?

«У каждого фенома свои комбинации».

— Шестнадцать атрибутов, — сказала Нейля. — Не маловато ли для описания такой сложной имитации, как человеческое тело?

«Это только те атрибуты, которые вынесены в интерфейс, — ответила Марьям. — Каждый субатрибут содержит все ещё четыре субатрибута, а те ещё и, вероятно, ещё. Конечная степень вложенности является секретом».

— Секретом от кого? — удивился я. — От секретного Общества?

«Полная техническая документация по проекту «Новые люди» недоступна. Мне известно только справочная часть по работе интерфейса».

— Та, которая называется «Знаешь ли ты, что» и всё время находится в разработке?

«Да».

Я раскрыл второй квадратик интерфейса:

— Многие субатрибуты тоже в разработке, — сказал я. — Они не действуют?

«Прямых данных у меня нет, — ответила Марьям. — Но могу предположить, что они тоже создают итерации, но пока что не разработан механизм использования специальных режимов, которые они дают, поэтому они не отображены в интерфейсе».

— Переходим к специальным режимам. Уже из названия ясно, что делает «Прозрачность», но расскажи подробности?

— Это я могу рассказать, — заявила Нейля. — Просто твоё тело и УниКом становятся прозрачными. Кажется, люди не могут нас увидеть.

— Но я видел контуры твоей фигуры.

«Зрение синтезана не зависит от биологического строения мозга и глаза, — пояснила Марьям, — и лишено его условностей. Ты можешь увидеть синтезана, а человек — нет.

— А если он использует тепловизор или типа того?

«У меня есть предположение, что прозрачность тела сохраняется и в других спектрах электромагнитных излучений, которые применяются в спецтехнике, например, в системах инфракрасного поиска и отслеживания».

— Длительность прозрачности зависит от атрибута «Живучесть», — дополнила Нейля. — А скорость восстановления способности от субатрибута «Регенерация».

«А так же от других параметров», — добавила Марьям.

— Была бы у нас «Прозрачность» подольше, могли бы просто сбежать незамеченными, — сказал я. — И не убили бы несчастных охранников.

— Тебе бы пришлось бросить винтовку и патроны. Они не станут прозрачными.

— Поэтому синтезанам нужно специальное оружие, которое действует в связке с телом? — осведомился я.

«Да. И это касается не только прозрачности, но и многого другого».

— Не рассчитывай, что невидимкой пробежишь да самого сервера и взорвёшь его, — возразила Нейля. — Грязь или кровь, осевшие на наши тела, не становятся прозрачными. Кроме того, дождь, дым или просто пыль выдадут нас.

«Релевантно. А так же следы на поверхностях и звуки».

Я хотел подробно расспросить о других режимах. И вообще, узнать, какую цель преследовало Общество, создавая и улучшая синтезанов? Власть над миром? Она у них и без того есть, пусть никому не заметная.

Но в чёрном небе появилась красная точка — дрон рыскал над пустырём.

Я и Нейля вынуждены были залечь у деревьев, нырнув в грязь.

СЛИЯНИЕ ДАННЫХ #

Второй дрон объявился позади, подлетев со стороны станции. Судя по тому, что он то и дело опускался низко к земле, можно догадаться: его заинтересовали наши следы. К счастью, с холма текли потоки талой воды и грязи, смывая следы, поэтому второй дрон взмыл вверх, присоединившись к коллеге. Оба закружили над вершиной холма.

«Когда они опустятся, врубай невидимость», — сказала Нейля в общей беседе.

Пользуясь тем, что дроны пока что высоко, я закопал винтовку и патроны в грязный снег. Видимо мои движения создали шум, оба дрона мгновенно спикировали к деревьям.

— Прозрачность — Базовая прозрачность ver. pre-alpha 1.22: 8,0 секунд. Бонус атрибута «Живучесть»: 12,9 секунд. Всего прозрачности: 20,9 секунд. Штраф перемещения: –16 %. Мои руки, погружённые в чёрную землю, перемешанную с серым льдом, исчезли. Значок общей беседы тоже растаял, его сменила шкала длительности режима невидимости. Звуки погасли. Я больше не слышал гула движков. Зрение тоже ухудшилось: пропали детали в тенях и холмы на горизонте, которые раньше я хорошо видел.

В отличие от человека, синтезаны могли сохранять абсолютную неподвижность, что весьма пригодилось, ведь дроны реагировали на любые подозрительные шорохи.

— А бонус как высчитывается?

«Согласно технической документации бонус примерно равен атрибуту, умноженному на восемь».

— Почему восемь?

«У меня нет данных об этом».

Далее Марьям пояснила, что «Базовая длительность» — свойство прозрачности всех синтезанов этой модели. Даже без роста атрибута «Живучесть» можно исчезнуть на восемь секунд, скрыв от противника свои намерения. Особенно если противник — билогический человек.

— Мой феном «Регенерат», — похвасталась Нейля, — не только уменьшает штраф перемещения, но и даёт плюс один атрибуту «Живучести».

«Новые возможности феномов откроются после увеличений атрибутов», — добавила Марьям.

— Меня больше интересует, существует ли феном, заточенный под невидимость? — спросила Нейля. — Чтобы можно было свободно бегать, не получая штрафа?

«В базе данных такой упомянут, — ответила Марьям. — Он не входит в стандартный набор F4, мне недоступны его спецификации».

Покружив над нами и посветив прожекторами, дроны разлетелись в стороны. Запустили алгоритм сканирования местности: летая по кругу навстречу друг другу, дроны увеличивали диаметр, как бы разматывая спираль, охватывая всё больше и больше поверхности.

— Почему бы тебе снова не встать в смешную позу, чтобы Марьям перепрограммировала их? — сказала Нейля, поднимая лицо из грязи.

— Лучше не тревожить роботов, пусть думают, что нас тут нет, — сказал я.

Гул двигателей усилился. То ли дроны услышали нас, то ли засекли какие-то излучения. Снова пришлось вдавливаться в грязь и исчезать.

Но дроны, не снижаясь, пролетели над нами, удаляясь в сторону станции АКОСов.

— Полежим ещё немного, — сказал я. — Убедимся, что это не обманный манёвр.

— А потом?

— Потом побежим туда, — я показал на сияющие небоскрёбы. — У меня есть идея, как побыстрее попасть в Омск.

Нейля перевернулась в грязи на спину и стала смотреть в чёрное небо. Время от времени тучи рассеивались, но Луны или звёзд не видно — второе самое большое проект-панно в мире, засвечивало небо рекламой Лабсетэк.

Я воспользовался затишьем, чтобы ознакомиться со всеми статами моего синтезана. Дело в том, что я уже несколько раз видел подрагивание обоих квадратиков, они явно требовали моего внимания.

#

Квадратик развернулся в два новых оповещения:

— + — Улучшение связей в атрибутах. Ловкость: +1.Затрачено оргмата: 256.Сила: +1Затрачено оргмата: 256. — «Спид ран» в действии?

«Да, ускоренный рост твоих атрибутов — результат работы фенома Speed Run. Каждое повышение уровня атрибута требует затрат оргмата».

— Без оргмата, я перестану развиваться?

«Да».

— Если для новых уровней потребовалось всего лишь полчаса бегать по кочкам, то оргмат будет уходить тоннами! Что если я не хочу тратить его на повышение уровня? Мне важнее регенерировать.

«Вам нужно регулярно пополнять его запасы», — назидательно сказала Марьям — Если у тебя окажется меньше единиц оргмата, чем целостность оболочки, автоповышение уровней будет отключено.

— А где брать-то этот оргмат?

«Из разнообразных источников. Например, баллоны оргмата хранятся на станциях АКОСов».

Я осмотрел все атрибуты, задерживая внимание на количестве итераций субатрибутов: в механике развития синтезана они как бы заменяли очки опыта из Адам Онлайн.

— Леонарм — К-атомный синтетический организм pre-alpha 1.22. Целостность бинарного массива: 98,8 %.Целостность оболочки: 803 / 1 609 (ранен, регенерация). Оргмат: 4 099 / 6 000.Наномасштабные компоненты: 1 472 / 6 144.Ячейка фенома 1: WiM.Ячейка фенома 2: Speed Run.Ячейка фенома 3: Стабильность. УниКом: «Новый». Прочность: 1 024 / 1 024.Оружие или устройства: нет. Я потерял немало НК, зато УниКом был полностью восстановлен.

Отметил разницу в «Живучести» у меня и Нейли: моя спутница уже восстановилась после выстрела в лицо и потери глаза, а я всё регенерировал после ранений в живот.

СИЛА = 2,13 Удар: 762 итераций. Укрепление: 764 итераций. {null} {в разработке}: 282 итераций.• {null} {в разработке}: 319 итераций. ЛОВКОСТЬ = 3,15• Скорость: 991 итераций.• Взаимодействие: 630 итераций.• Импульс: 1 012 итераций.• {null} {в разработке}: 517 итераций. ОБРАБОТКА ДАННЫХ = 2,47• Восприятие {в разработке}: 633 итерации.• Осязание {в разработке}: 567 итерации.• Зрение: 635 итерации.• Слух: 632 итераций. ЖИВУЧЕСТЬ = 1,61• Регенерация: 762 итерации.• {null} {в разработке}: 268 итераций..• Прозрачность: 262 итерации.• {null} {в разработке}: 317 итераций. Я буду редко заглядывать в субатрибуты, ибо какая разница, сколько там итераций набежало, если процесс не зависел от моего знания их количества.

«Рекомендую запустить слияние между собой», — сказала Марьям.

— Это как? — спросила Нейля. И… на всякий случай отодвинулась от меня.

— Не то, что ты подумала, — ответил я. — Скорее всего, Марьям подразумевает то, что у тебя есть феном для быстрого лечения, а у меня — ремонт УниКома. Если сольёмся, поможем друг другу.

«Релевантное объяснение. Для успешного интеграционного взаимодействия необходимо соединение коннекторов».

Повернувшись к Нейле, я выставил перед собой грязные ладони:

— Готова вступить в близость? Обещаю, что женюсь на тебе после всего этого.

Наши ладони соприкоснулись, вызывая лёгкие уколы в коннекторах.

— Запрос на интеграцию —

1. Синтезан «Нейля Валеева». Чтобы принять в интеграцию других синтезанов, необходимо обеспечить соединение всех коннекторов. — Мы можем заниматься групповым интегрированием? — спросил я.

«На данном этапе интегрирование ограничено тремя участниками».

Я представил, как бы выглядело соединение трёх пар рук: нужно ли их перекрещивать, или достаточно встать в круг, взявшись за руки?

У меня высветились статы «Интегрированного синтетического организма Нейля Валеева». Они на том же уровне, на каком были при рождении, количество итераций — меньше, чем у меня. Некоторые вообще не выше двузначного числа. Всё-таки мой Speed Run эффективен. Только «Живучесть» у неё третьего уровня, ближе к четвёртому — результат работы фенома «Регенерат».

Интерфейс предложил выбрать варианты «интегрированных взаимодействий». Я мог потратить свои НК, чтобы починить её УниКом. Мог просто передать свой оргмат или НК. Я мог даже создать предмет в одном из её коннекторов, используя объединённые ресурсы двух тел. В списке было несколько пунктов «в разработке», оставалось только гадать, что они делали.

Я отремонтировал УниКом Нейли за несколько приёмов, а она быстро довела целостность моей оболочки до максимального значения.

Слияние завершилось, разъединив ладони, мы поднялись на ноги.

— Всё это очень странно, — пробормотала Нейля Валеева, потирая ладони. — Я не могу привыкнуть к этому…

— Интересно, могут ли синтезаны интегрироваться на сексуальном уровне? Марьям?

«В данной версии тел доступно имитирование полового акта».

— Слава богу! Нелли, а что если…

— Не надо.

#

До ограждавшей пустырь бетонной стены, мы домчались без происшествий. Дроны не появлялись, а отдохнувшие тела не допускали ошибок — мы скакали по кочкам, как персонажи Адам Онлайн со средним уровнем навыка «Прыжок».

Иногда казалось, что даже гравитация была нам не указ. Тут впервые сказалась разница атрибутов: Нейля перестала поспевать за мной, да и прыгала ниже и короче, чем я.

— И кто тут теперь лох? — спросил я, перепрыгивая через обломок стены какого-то дома, с остатками патриотического граффити времён войны КНР за независимость.

— Я тоже могу поставить себе этот феном, — отозвалась Нейля. — Просто жаль тратить ресурсы на горячую замену.

После очередного спринта (за него отвечал субатрибут «Импульс»), оставившего Нейлю далеко позади, подступило чувство усталости, а вместе с нею начались ошибки тела. Один раз я не допрыгнул до той кочки, на которую метился, в другой — споткнулся во время ускорения.

Тогда как Нейля поддерживала один темп, не допуская ошибок.

К счастью, спутница не заметила моей усталости. Притаившись за ржавым куском землеройного робота, мы смотрели на гладкую двадцатиметровую стену. Зарево рекламных проект-панно над ней было таким ярком, что разгоняло тьму, превращая ночь в странный день, словно на другой планете.

— Как нам туда забраться? — спросила Нейля. — Или в обход можно пойти?

— Технологические зоны, такие как эта, есть во многих агломерациях, — сказал я. — Их понастроили в КНР согласно какому-то очередному эксперименту по урбанистическому улучшению. В техзонах расположены опасные объекты: лаборатории отслеживания биоугроз, экспериментальные фьюжн-реакторы, питающие город, и прочее в таком духе. Ещё тут любят собираться всякие экстремалы, чтобы пострелять в остатки промышленных механизмов. Ну, и ставят временные лэндинги, для нелегального выхода в Адам Онлайн.

Нейля внимательно меня выслушала. Потом похлопала себя по бокам, как бы отыскивая пачку сигарет. Вспомнив, что выбросила их и зажигалку, чтобы не мешали прозрачности, сказала:

— И как эта информация поможет нам перелезть через стену?

— Техзоны огорожены по всему периметру. На вершинах ещё и слежка организована, чтобы никто не лазал. Поэтому надо искать шлюзы, через них ездят работник городских служб или персонал фьюжн-реакторов.

«Слежку я отключу, — ожила Марьям. — А вы должны перелезть тут».

— Да, но как…

Но Марьям прервала меня вызовом интерфейса:

— Стабильность — Для создания предмета «Липкие руки» необходимо затратить: НК: 128 единиц. Оргмат: 64 единицы. Особые параметры: Уровень сцепления: молекулярный (–16 % к времени до распада). Время до распада: 14, 4 секунды. — «Липкие руки»? — переспросил я, — Как в Адам Онлайн?

Марьям пояснила, что этот предмет создаст вокруг моих рук специальную оболочку, которая сцепится с любой поверхностью. Уверяла, что это поможет мне допрыгать до вершины.

— Я тоже хочу создавать предметы, — сказала Нейля.

Мы соединили ладони, я передал ей 512 единиц наномасштабных компонентов.

— Чёрт, у нас совсем мало ресурсов, — сказала Нейля.

— Как будем в Омске, первым делом совершим налёт на станцию АКОСов, — пообещал я.

Сняв винтовку с плеча, я выпотрошил патроны из пояса. Ходить по городу вооружённым не получится.

Мы одновременно создали «Липкие руки». Правые коннекторы раскалились, над ними выросли серые облака.

«Поднесите левую руку», — посоветовала Марьям.

Серое облако перескочило на левую руку, превратившись во что-то вроде грубой варежки. На правой образовалась такая же варежка. Появилась шкала времени распада. Мы поспешно, одним мощным импульсом, подпрыгнули на несколько метров, ухватившись варежками за гладкую стену. Оттолкнувшись ногами, подпрыгнули ещё выше.

Варежки отрывались от бетона легко, но с треском, оставляя на нём следы и вмятины — молекулярный уровень сцепления не щадил поверхность. Работали варежки не как липучки, а словно дополнительный орган синтезана. Сцепляющие возможности пропадали, когда нам надо было убрать руку, и появлялись, когда надо удержаться на стене.

Во время последнего прыжка до вершины, мои липкие руки рассыпались в серый прах, но я успел зацепиться за край стены. Нейля сделала то же самое, и сразу же перешла в прозрачность. Её незаметный силуэт вскарабкался на вершину стены и замер на корточках.

Я повторил всё за ней. Несколько секунд мы сидели, не двигаясь, ожидая прибытия дронов. Никто не прилетел — Марьям справилась с блокировкой следящих сенсоров.

На вершине стены стоял дополнительный забор из железного частокола, который мы легко разогнули. За забором расположился «зелёный пояс» — двух или трёх километровый лес, опоясывающий техзону.

Продравшись сквозь плотные заросли, мы разогнули ещё один частокол, и вышли на заросшую травой дорогу.

По замыслу урбан-дизайнеров местные жители должны были заниматься утренними пробежками по этим дорожкам в лесу. Но мало кто хотел бегать возле забора техзоны.

Я и Нейля двинулись по дороге, согласно указателю до выхода в город всего два километра.

Экологические светильники, развешанные на деревьях, загорались при нашем приближении. Мы не устали, но захотелось насладиться тишиной и чернотой деревьев.

— Марьям, — спросил я. — А почему «Лезвие» и «Липкие руки» рассыпались через некоторое время, а «Пояс стрелка» нет? Разве они не из одних и тех же НК?

«Предметы и элементы экипировки — это разные способы организации наномасштабных компонентов. Элементы экипировки дополняют УниКом, становятся частью его стабильной структуры, и не распадаются вместе с ним. Предметы — это автономные объекты, чья структура сохраняет форму только на то время, какое обеспечивает энергия тела синтезана. Срок сохранения упорядоченности такой структуры зависит от атрибута Сила».

— Марьям, я тебя не благодарил? Без тебя мы погибли бы ещё на выходе из игры. Не говоря уже об освоении интерфейса.

«Благодарность не…»

— Нерелевантна, да, но зато вежлива. Спасибо.

«Пожалуйста», — ответила она, после некоторой заминки.

Интересно, а получится ли воспитать её как NPC в Адам Онлайн?

«У меня нет творческого контура, — ответила она на мои мысли. — Воспитание — нерелевантно».

#

Даже шагом мы двигались быстро.

— Марьям, мне показалось или нет, но люди — медлительные? — спросила Нейля. — Это какой-то эффект восприятия синтезана? Или бойцы Лабсетэк просто тормоза?

«Уже на начальном уровне атрибутов синтезаны взаимодействуют с окружающей средой на порядок быстрее человека. С ростом атрибутов вы будете функционировать ещё быстрее. Ваше сознание адаптируется, после чего люди покажутся вам ещё более медленными».

— «Функционировать», — повторила Нейля. — Будто мы устройства какие-то.

«Вы и есть устройства из программируемой материи, организованной по псевдобиологическому принципу».

Нейля остановилась:

— Всё, я так дальше функционировать не могу.

— Что случилось? — испугался я.

— Это! — она показала на куски засохшей грязи на моём УниКоме. — Не заявимся же мы в таком виде в город? Пошли мыться в ручье, я слышу, там журчит…

Марьям снова пришла на помощь:

«УниКомы имеют функцию очистки, которая автоматически срабатывает перед переходом в прозрачность», — сообщила Марьям.

Я и Нейля по очереди применили прозрачность. Раньше я был слишком занят, но теперь заметил, что за мгновение до режима невидимости, по УниКому пробежала синяя волна, счищая с поверхности всё лишнее, куски грязи, травинки и налипшие камушки.

— А лицо? — спросил я, разглядывая полосы засохшей глины на щеках и подбородке спутницы. У меня оно, наверняка, не чище.

«У синтетического тела функция очистки не предусмотрена».

— Тогда — к ручью, — скомандовала Нейля.

Я просто помыл лицо, а Нейля, приказав мне отвернуться, сняла УниКом и залезла в ручей полностью.

Мы ощущали холод. Без сомнений, вода была ледяной. Но этот холод не угрожал нашим телам, просто ещё одно острое ощущение реального мира.

После водных процедур Нейля снова меня удивила. Её короткие волосы начали превращаться в толстые серые пучки, как во время регенерации. Они быстро вытянулись и начали расщепляться на волоски, которые постепенно приобретали чёрную окраску.

— Знала бы ты, как это странно выглядит, — сказал я. — Даже отвратительно.

— Странно и отвратительно выглядит бизоид в вашей дурацкой игре, — ответила Нейля. — А я просто меняю причёску. Мне часто говорили, что с длинными волосами я выгляжу добрее.

— Даже если ты отпустишь их до пола, — усмехнулся я, — добрее не станешь.

— Я и не собираюсь быть добрее, я просто буду так выглядеть.

Тут я догадался, зачем она решила сменить причёску именно сейчас: нас видели охранники, нас зафиксировали камеры дронов, хотя бы немного поменять внешность — правильно.

— Ты умница. Злая умница.

— Ну.

Я бросился в интерфейс, но меня успокоила Марьям:

«Редактор оболочки «Новые люди» недоступен в твоей версии тела. Компонент в разработке».

— У нас же одинаковые модели синтезанов?

«Интерфейс тела женского типа имеет ограниченную функциональность. В нём можно менять длину и вид волосяного покрова и цветовые акценты лицевой части».

— О, точно, цветовые акценты, — сказала Нейля.

На её лице проступили следы макияжа, губы стали краснее и чётче, а над глазами легли синие тени, скулы заострились от лёгких следов румян.

— Как-то несправедливо, что у мужиков нет такой опции.

«Экспериментальная версия редактора оболочки, работает только на женщинах. Я учту твои пожелания в случае перерождения…»

— Нет, нет, — только не делай меня женщиной ради причёски! Отмена! Забудь!

«Хорошо».

— Кстати, насчёт перерождений, — начала Нейля. — А ведь мы идиоты.

— Говори за себя.

— Если АКОС — это типа «Проектории», и такие станции есть в Омске, то почему мы не переместили свои бинарные массивы сразу в Омск? К чему нам эта беготня по кочкам?

— Марьям? Мне кажется, вопрос — релевантный.

«При выходе из Адам Онлайн я не располагала данными о доступных АКОСах Омска».

— То есть, если бы мы знали адрес, могли бы переродиться сразу там, где нам нужно?

«Нерелевантно. Вы расстреляли аппараты и уничтожили QCP».

— Вот я и говорю — идиоты!

«Идиоты — частично релевантно. Когда алгоритм Общества обнаружило несанкционированное использование компонентов BATS, он заблокировал перерождения ваших бинарных массивов».

— Другими словами, — подытожил я, — если мы убьём кого-то из Общества, он улетит перерождаться на сервер, а если он убьёт нас, то мы отправимся в ад.

— В мои времена, — сказала Нейля, — это называлось «хардкорный режим».

ВИЗУАЛЬНАЯ ПОМОЩЬ

#

Поросшая травой лесная дорога превратилась в широкий тротуар парка, хотя и заброшенный — в парке было не так уж много гуляющих.

Эко-фонари сменили проект-панно, расставленные вдоль тротуара. При нашем приближении они вспыхивали, пытаясь определить тип гражданина и показать ему нужную рекламу. Так как на нас нет никаких идентификаторов, то они запустили распознавание по образу, что мгновенно пресекла Марьям: проект-панно замигали и перешли в режим уличного освещения и дорожных указателей.

— Уже в мои времена, — сказала Нейля, — ни один житель города или деревни не мог скрыться от слежки. Но теперь нельзя скрыться и в лесу?

— Будем надеяться на защиту Марьям.

«Мои возможности по управлению электроникой ограничены пропускной способностью коннекторов, — сказала она. — А так же сложностью доступа к панели администратора устройств. При высокой плотности устройств, я не успею перехватить их все».

— Нам придётся избегать центральных улиц и пробираться пустырями.

— И куда мы пробираемся? — спросила Нейля.

— На вокзал.

Ещё в МСБ, готовясь к миссии по поиску цифрового бессмертия, я изучил дела по работе наших спецслужбы в КНР. В одном из них упоминалось, что лет семь назад некий бравый агент по имени Геннадий использовал товарные поезда для нелегального пересечения границы КНР и переброски террористов подполья. Точнее не террористов, а борцов за воссоединение Федерации.

Подробностей операции не сообщалось, но я догадался, что спецслужбы Казанской Республики (а точнее их западные кураторы) вычислили хитрого Геннадия. Иначе не объяснить, почему это стало последним подвигом лейтенанта, после которого его посмертно произвели в майоры.

С тех пор все вагоны, курсирующие через границы КНР, оснащались биосенсорами, исключая перевозку людей.

— Но мы неживые, поэтому никакие сенсоры нам не страшны, — закончил я описание своего плана.

— А как же таможня? — спросила Нейля. — А как же досмотр вагонов людьми?

Я махнул рукой:

— Всё автоматизировано. Поезда прибывают на склады, где составы разъединяются и каждый вагон едет к заказчику.

«План — релевантный», — сказала Марьям. — Через рекламные проект-панно я получила доступ к городским информационным сетям. Я подскажу направление к ближайшему вокзалу».

— Отлично, куда нам сейчас? Направо, налево?

«На обочину, — вдруг ответила она. — Метров на десять в лес. Залечь, применить прозрачность».

Мы уже уяснили, что если Марьям что-то просила, то это стоило выполнять без вопросов.

Спринтерским бегом, ломая ветки, помчались в заросли. Упав в холодную траву — исчезли.

Сквозь гул, сопровождавший режим прозрачности, я услышал знакомый звук двигателей. Все проект-панно вдоль аллеи загорались по цепочке, меняя режим освещения обратно на рекламу. Между чёрных стволов деревьев замелькали яркие огни — вернулись те дроны, которые искали нас на пустыре.

Я боялся, что длительности моей прозрачности не хватит, чтобы остаться незаметным. Восстанавливалась она быстро, но хуже, чем у Нейли. Она дольше держала прозрачность и быстрее восстанавливала её.

Поэтому я чаще делался видимым и ждал восстановления прозрачности, рискуя быть обнаруженным.

«Я могу взломать их снова. — предложила Марьям. — Открой свои коннекторы».

— Нет. Это опасно.

— Почему? — спросила Нейля.

С противоположного конца аллеи прилетел третий дрон, четвёртый объявился над верхушками деревьев, заливая их светом прожекторов.

— Вот почему, — показал я на дальний дрон. — Наверняка где-то затаились ещё несколько юнитов. Если Марьям снова отключит тех, кто в поле действия моего фенома, то спрятавшиеся дроны перехватят взлом, обнаружив и нас.

«Релевантно», — согласилась Марьям.

Третий дрон резко поменял направление и спикировал в нашу сторону. Нейля зашевелилась, готовая сбежать, но я схватил её за невидимую руку, удерживая на месте.

Дрон пролетел дальше, озарив траву и наши прозрачные тела красным светом. Потом опустился ещё ниже над зарослями хвойных деревьев и начал лупить по ним липучками.

Через несколько секунд прекратил атаку и взмыл обратно в небо.

Чего бы он там не сделал, но после этого все дроны унеслись прочь, а проект-панно погасли, перейдя в режим ожидания.

Снова стало тихо и почти мирно…

#

Как и в прошлый раз, мы решили немного подождать.

— Как они нас нашли? — шепнула Нейля.

— Марьям выдала.

«Нерелевантно».

— Она отключила проект-панно, которые попытались опознать объекты по образу, — пояснил я. — Обычно на единичный сбой никто бы не обратил внимания — мало ли чей образ не смогли распознать богом забытые рекламные панели в глухом лесу? Но Общество отслеживает все информационные потоки в этом регионе, вот и выслали разведку.

«Релевантно. Но моей целью не было выдать нас».

— Никто тебя не обвиняет, — сказала Нейля. — Ты чего? Если бы ты их не отключила, нас нашли бы ещё раньше.

Я поднялся:

— Это будет для нас уроком. Мы не можем безнаказанно взламывать всё подряд.

— Тогда нам нельзя появляться даже на заброшенных аллеях, — согласилась Нейля.

— Марьям? Куда нам бежать? Вправо, влево, пря…

«Туда».

Поле моего зрения покрылось рябью, подёрнулось какими-то цветовыми пятнами, что сопровождалось резью в глазах. Когда всё вернулось в норму, и я увидел столб света, поднимавшийся из-за чёрных силуэтов деревьев в небо. Прямо как чекпоинт на гоночной трассе в Свифтвилле.

— Его только я вижу?

«Да. Я попробовала модифицировать твой интерфейс, добавив просчитанные мной элементы. Используя геоданные из проект-панно, расположила на местности виртуальную метку примерного направления к вокзалу. По мере продвижения буду уточнять её».

— Чтобы мы без тебя делали?

«У меня нет данных об этом».

Я и Нейля побежали сквозь лес, снова перепрыгивая кочки и поваленные стволы.

Когда промчались мимо хвойных зарослей, я остановился, привлечённый сдавленным хрипом. Раздвинув ветки, обнаружил на земле животное — лошадь или косулю, я не разбирался в них. Морда и ноги опутаны липучкой, поэтому оно не издавало других звуков, кроме хрипа. Кажется, оно вообще задыхалось.

— Ха, — сказала Нейля, встав за мной. — Дрон перепутал тебя с оленем.

Я вытянул правую руку, раскрыв ладонь. Коннектор раскалился, в столбе красного света появилось очередное «Лезвие». Стараясь не поранить животное, срезал несколько пластов липучки.

Путы ослабли, животное вскочило на ноги и бросилось вскачь, наградив меня ударом копыта в лицо. Для синтезана даже олень оказался медлительным, поэтому я успел отпрянуть.

— Зря потратил НК, — прокомментировала Нейля, — мы не в сказке, он не отплатит тебе добром за спасение.

— Приятно помочь живому жить дальше, — ответил я, оттряхивая ладонь от праха, в который превратилось «Лезвие».

Мы побежали дальше. Столб света становился меньше с каждым метром.

Достигнув чекпоинта, устроили короткий отдых. Марьям установила новый столб света, чуть левее и ближе к городу, и мы снова побежали.

Через несколько таких пробежек, глухой лес превратился в ухоженный парк. В бледной синеве рассвета проект-панно над небоскрёбами уже не светили так ярко.

Марьям нарисовала мне два новых чекпоинта: один недалеко от нас, в трёхстах метрах, второй торчал где-то на горизонте, теряясь среди небоскрёбов. Этот, дальний, нам и нужен.

У дистрикта Казанской городской агломерации, было два вокзала.

«Ала Роза 1» всего в десяти километрах от нас, но бесполезен, так как занимался пассажирскими перевозками.

Индустриальный «Ала Роза 2» размещался на противоположном конце дистрикта. Идти напрямую, через центр, в котором торчали небоскрёбы, а улицы залиты тройным слоем сканирующих лучей от всех видов устройств, включая спутники, было самоубийством.

Я решил идти в обход: намного дольше и немного безопасней. Хотя Нейля настаивала на прогулке по городу, так сильно она хотела увидеть его.

— Ты серьёзно или шутишь? — удивился я.

— А ты как думаешь? — то ли огрызнулась, то ли снова пошутила она.

Кстати, приобретя тело, Нейля приобрела незнакомые мне черты характера. Одна стыдливость голого — искусственного! — тела чего стоила.

Или она осталась той же, но теперь я не мог считывать её настроение так, как делал это в виртуальном мире?

Часть пути проделали по зелёному поясу, не выходя на аллеи и прыгая в кусты при появлении каждого бегуна. Ведь любой гражданин сам был переносчиком устройств слежения.

В половину пятого утра, бросив последний взгляд на ставший уже родным лес, мы невидимками перебежали широкий, но пустой хайвей, опоясывающий дистрикт и спрятались под мостом, ожидая восстановления прозрачности.

Синтезанам, как и персонажам в игре, ненужно садиться, чтобы отдохнуть, делали мы это по привычке. Я уселся на корпус проржавевшего робота-уборщика, который много лет назад отбился от стаи и навеки остался под мостом. Нейля села на корточки.

— Кажется, сейчас будет самое сложное, — сказал я. — Нужно незаметно пробежать по городской агломерации, напичканной такими чувствительными сканерами, которые отслеживают передвижения комаров, мух и муравьёв.

#

Скрыться от слежки в городе можно двумя способами: умереть и стать никому не нужным прахом в колумбарии или стать сотрудником корпоративной спецслужбы.

Эти специалисты отработали методы маскировки от бесчисленных оптических камер, снэпшот-комплексов и сенсоров, расположенных на улицах, в домах, на одежде прохожих, на машинах и вообще везде, даже вдоль поребриков.

Теперь я узнал и третий способ: можно носить в своём бинарном массиве искусственный интеллект ментора. Ну, и желательно, чтобы тело состояло из программируемой материи, а на ладонях имелись коннекторы, через которые твой внутренний хакер будет бороться с Большим Братом.

Марьям подключалась ко всему оборудованию городских агломераций, которое попадало в зону действия моего фенома WiM. Находила общий язык и с полицейским дроном, патрулирующим квартал, и с управляющим искусственным интеллектом, регулирующим поток городского транспорта, и с электронной урной, и с очередным рекламным проект-панно.

С каждого устройства добывала информацию для того, чтобы мы шли дальше, избегая слежки. Организованной погони за нами всё ещё не было, Общество ещё не обнаружило нашего вмешательства в работу городских систем.

Конечно, камеры, проект-панно и городские QCP защищены от взлома, но на беду правительства КНР всю систему сетевой безопасности разработала и обслуживала корпорация Лабсетэк, та самая, к чьим базам Марьям получила однажды доступ.

Чтобы не спалиться, она перестала взламывать устройства. Там, где это возможно, менторка использовала права администратора или наладчика этой самой защиты. Там, где уровень защиты был иной, Марьям помогала нам, рисуя слепые зоны для камер или дронов — их мы пробегали, применив прозрачность.

Следуя за нарисованными Марьям метками, мы то протискивались между домами, то перепрыгивали какие-то невероятно древние заборы с граффити, которые нарисовали сверстники моего дедушки, то спускались в подвалы или подземные станции подзарядки авто.

— И почти не видно людей, — удивилась Нейля. — Неужто вымерли все? А как же правительственная программа по увеличению рождаемости? Как же религиозная пропаганда многодетности? В моё время мы рассчитывали на них.

— Нарожали вы немало, — успокоил я. — Хватило на ещё одну большую войну. Просто по таким районам ходят только нищие. Вся жизнь кипит в центре дистрикта.

— Жаль, что туда нельзя…

Мы взобрались на крышу склада торговой компании и несколько раз применили прозрачность, скрываясь от складских роботов и дронов доставки.

Разбежавшись, перепрыгнули на стену другого склада, расположенного через дорогу. Мы уже так наловчились, что прямо в полёте создали себе «Липкие руки».

Зацепившись за гладкую стену, поползли вверх, оставляя трещины на бетоне.

— Всё равно как-то не по себе, — сказала Нейля, когда мы покинули складской квартал. — Прячемся не от людей, которых почти не видно, а от устройств, хотя мы сами что-то вроде одушевлённого предмета.

Лично я не ощущал себя предметом, но спорить не стал.

#

Новый чекпоинт привёл на крышу пятидесятиэтажного жилого комплекса, слава богу, по обычной пожарной лестнице. Здание старое, построенным в те времена, когда роботизация строительства была неразвита и доступ на крышу требовался работникам городских служб.

Одинаковые прямоугольные башни комплекса, усеянные окошками, стояли плотно друг к другу, словно гигантские энергопатроны в коробке.

Марьям привычно поменяла настройки у полицейского дрона, одиноко кружившего в этом районе, и мы, не опасаясь его сенсоров, побежали между толстых квадратных труб. Из них тяжело несло горячим воздухом и вонью диссоциатива — граждане покоились в ванных техаррации, отпустив души в виртуальный мир.

А мы, человекоподобные персонажи, осваивали механику мира реального.

Например, изучили спецрежим «Укрепление». Он временно повышал жёсткость внешнего слоя оргмата, придавая ему большей сопротивляемости при деформировании. Скорость движения в этом режиме сильно падала, а прозрачность становилась невозможной. Но зато можно спрыгнуть с большой высоты, не переломав синтезанских костей (не знаю, есть ли они у нас?) Это экономило время, на спуск с возвышений.

В интерфейсе не указано со скольких метров можно безопасно прыгать в режиме «Укрепления». Марьям тоже не знала, упомянув, что такой параметр навряд ли поддаётся точному вычислению. Ведь степень урона телу зависела от поверхности приземления.

Опытным путём мы установили, что с тридцати метров можно прыгать без спецрежима. Урон в пять-шесть единиц не смертелен. На сорока пяти получали урон для оболочки: до десяти единиц, если приземлялись на мягкую землю, на твёрдой поверхности урон возрастал до двадцатки.

И вот я решился спрыгнуть с пятидесятиэтажки — более семьдесяти метров. Метка Марьям, как раз располагалась внизу.

— Ну… попробуй, — ответила Нейля на мою идею. — Я посмотрю на результат. А пока ты будешь умирать, спущусь по лестнице.

Я встал на самом краю крыши.

От страха у меня должно было бы захватить дух, но Марьям сказала, что дыхание синтезана существует большей частью для имитации — привыкший дышать человек сошёл бы с ума, если бы не смог сделать вдох, наполнив фальшивые лёгкие.

«Напоминаю, — сказала Марьям, — что наравне с улучшением технологии программируемой материи Общество ведёт исследования по деформации личности человека в теле синтезана. У пользователей синтезанов отмечен быстро развивающийся бред величия. Пользователи начинают верить в несокрушимость своего искусственного тела, в его вечность и всемогущество. Есть опасения, что сознание таких индивидуумов…»

— А-а-а-а! — крикнул я и, оттолкнувшись пятками от бортика, сиганул вниз.

Нырнул в эту высоту.

В полёте несколько раз перевернулся и пожалел о своём безумстве: если приземлюсь не на ноги, то покалечусь сильнее.

В паре метров от бетонной поверхности тротуара, я всё-таки успел принять вертикальное положение и включил «Укрепление». По всему телу проскочила сдавливающая волна, словно меня быстро-быстро окутала липучка.

Прямыми ногами ударил в бетон, взметая пыль и осколки. Мои ступни полностью погрузились в трещины. От пяток до макушки пронзила боль, ноги подломились, а я упал вперёд, подставив такие же негнущиеся из-за «Укрепления» руки.

«Ну и зрелище, — прокомментировала Нейля по общей связи. — Будто статуя с постамента упала».

Я всё ещё стоял на четвереньках, окутанный клубами бетонной пыли. Спина не разгибалась, тело напряжено и не слушалось.

Интерфейс доложил, что получено двести двадцать единиц урона. Теперь я имел статус «Тяжело ранен». УниКом тоже немного повредился.

— Ёкарный бабай, — услышал я незнакомый голос. — Совсем уже страх потеряли?

С трудом повернув голову, я увидел немолодого мужика в рабочем УниКоме. От середины бедра обоих ног начинались бионические протезы. Судя по ровному прямоугольному шраму от устаревшего импланта над бровью — ветеран войны.

Взвалив на горб баллон диссоциативного электролита, ветеран стоял возле потрёпанного грузовичка «Тесла».

— Понаставят себе имплантов, — продолжил мужик, ковыляя к подъезду, — да скачут, пугая людей. Ничего, эти дьявольские улучшения вам боком выйдут.

— Прости, что напугал.

Мужик сплюнул:

— Кто теперь дыру в дороге залатает? А? Куда полицейские дроны смотрят?

Ругаясь, мужик скрылся в подъезде, обещая вызвать ментов.

«Этот высотный жилой комплекс часто посещают урбан-экстремалы, — забубнила Марьям. — Особенно те, кто обзавёлся дорогими мышечными имплантами. Местные жители не любят этих паркурщиков».

Её осведомлённость не удивляла, ведь менторка получала новости из проект-панно, а криминальные записи — из полицейских дронов.

Нейля уже спустилась ко мне и подала руку:

— В следующий раз попробуй перенести часть энергии падения на кувырок.

Тело уже слушалось, хотя слабость осталась, но она всегда была во время регенерации. Озираясь, мы побежали до следующей метки, которая незатейливо вела куда-то под землю.

ПАНИКА ЯДРА

#

Вёл чекпоинт в канализацию.

Шлёпая по вонючей воде, смешанной с диссоциативным электролитом, я вспомнил, как отстреливал фекальных зомби в портале Кузнецова и воевал с Матерью Либератов.

Нейля шла за мной и бурчала:

— Так и не удалось увидеть любимый город. Лишь склады и дерьмо.

Мы петляли в канализации почти час. Я совершенно не представлял, куда мы идём, но слепо верил Марьям.

— Интересно, разработчики синтезанов принимают предложения по улучшению? — сказал я. — Мне кажется, каждый интерфейс надо оснастить ментором.

Постоянные упражнения в прыжках и беге сказались на интерфейсе: квадратики атрибутов подскакивали, сигнализируя о новых успехах в развитии. Решил пока что не заглядывать туда, улучшение атрибутов заметно и без них: я бегал быстрее и прыгал дальше Нейли. Зато Нейля регенерировала почти моментально, а «Прозрачность» длилась больше минуты, даже штраф перемещения не мешал.

Что-то странное произошло со зрением, иногда мне приходилось делать усилие, чтобы не видеть все детали окружающего мира — их стало так много, что я терялся. Марьям сказала, что для работы со спецрежимом «Зрение» есть феном, который поможет видеть сквозь стены, прицеливаться из синтезанского оружия и прочее в таком духе.

Очередной промежуточный чекпоинт вывел нас к очистительной станции.

Выпрыгнув из люка, я применил прозрачность и вытянул ладони вверх. Марьям сделала своё дело — заставила все устройства игнорировать нас.

Потом и я Нейля взобрались на многометровую вышку, которая в прошлом использовалась для системы связи.

С высоты открылся вид на вокзал.

Он напоминал огромного раздавленного паукобота, вместо лап — многокилометровые отростки вакуумных тоннелей, уходившие под землю.

То с одной, то с другой стороны вокзала доносился гулкий грохот, сопровождаемый свистом. Через пару секунд из шлюзов вакуумных тоннелей выползали отсоединившиеся вагоны и, как вереница тараканов, двигались к воротам и разъезжались по пустым трассам. Навстречу им тянулась вереница других вагонов: они пропадали в тоннеле, формируя новый состав.

— Фантастика, — сказала Нейля. — О таком я только читала в инвестиционных проектах Лабсетэк.

— Гордись, — ответил я. — Подобные логистические комплексы есть лишь в нескольких агломерациях мира. Бедные страны не могут себе их позволить, а для американцев и европейцев не экологичные, с высоким уровнем шумового загрязнения. Они предпочитают дорогие, но менее грязные способы доставки. В основном — воздушные, с помощью…

Марьям прервала меня:

«Это важно видеть».

В моём интерфейсе один за одни возникли прозрачные красные шары или купола, накрывающие вокзал и прилегающую территорию. Один купол был рядом с нами, метрах в двухстах.

— Что это?

«Зона действия снэпшот-камер».

— Ну, чего там? — спросила Нейля.

— Плохие новости.

Я объяснил столетней женщине, что от снэпшот-камер невозможно скрыться за стеной, в канализации или даже внутри танка. Они воссоздавали виртуальную копию пространства, которое пронизывали лучи их сканера. В снэпшоте регистрировалось и анализировалось движение каждого муравья, каждого кусочка мусора или каждой капельки дождя, скользившей по защитному стеклу рекламного проект-панно.

— Снэпшоты сделали территорию вокзала неприступной, — заключил я. — Как только попадём в красную зону, Общество будет знать о нас.

— Почему? До этого же мы были незамеченными?

— У Марьям нет админского доступа к QCP стратегических объектов. Она должна будет взломать его, а это будет сразу замечено.

— Тогда зачем нам обязательно на вокзал? — спросила Нейля. — Почему бы нам не сбежать из этого дистрикта, в котором я не видела ничего, кроме складов, вокзалов и дерьма, да не запрыгнуть на поезд в чистом поле?

— Составы идут в вакуумных тоннелях, проникнуть в которые можно только на вокзале.

— Что, до самого Омска тоннели проложены?

— На открытой местности они тоже идут чуть выше скорости звука.

— Мы же новые люди, — возразила Нейля. — Это старые не могли прыгать на сверхзвуковые поезда. Включим «Укрепление» и…

«Нерелевантно, — вмешалась Марьям. — У вас слишком низкие атрибуты. Попытка осуществления такого манёвра закончится дисфункциональным коллапсом оболочки».

— В переводе с менторского это значит «смерть», — пояснил я.

— Ладно, — согласилась Нейля. — Тогда слушайте мой план. Сто лет тому назад, я работала экспертом по сетевой безопасности, и расследовала взломы стратегических объектов, типа атомных станций и узлов правительственного сегмента экстернета. Оставленные взломщиками хвосты, указывали на всякие хакерские группировки, которые боролись с системой во имя идеи свободы или ещё какой глупости. Но иногда, если разобраться, — а я умела это делать, — то выяснялось, что за взломами стояли спецслужбы Московской Руси и Китая. Несчастные крутые хакеры даже и не знали, что от их имени, с помощью их же взломанных компьютеров, похищали протоколы секретных договорённостей Республики с Атлантическим Альянсом, или имена учёных, работавших над техаррацией.

— Ты похвалила себя, но в чём же план?

— Смотри, нам надо взломать QCP, но не выдать себя. Что может быть лучше, чем маскировка под группировку каких-нибудь идейных хакеров. У вас ещё не перевелись такие?

— Не перевелись. Но для взлома надо оборудование, надо как-то выйти на хакеров, которые станут нашими жертвами.

Нейля постучала по моему лбу пальцем:

— Всё оборудование у тебя уже есть. Пусть Марьям думает.

— Марьям, что скажешь?

«План — релевантный. У меня готов список кандидатов для взлома. Рекомендую группу DARXXX, они не провозглашают политических идей, а просто портят любые базы данных, до которых могут добраться. Исполняют заказы на взлом предметов в Адам Онлайн. Оставляют заметный след, заменяя все данные символом Х».

— Пафосные дураки, — сказала Нейля. — Отличная жертва. Тогда не забудь наследить иксами. Затри какие-нибудь записи, но не повреди расписание поездов, а то сами не уедем.

«Для работы мне нужен QCP».

#

Нам пришлось вернуться на очистную станцию, чтобы подключиться к QCP, который должен быть в комнате управления.

Дроны охраны не обращали на нас внимания, но в самой комнате управления, где стоял QCP, обнаружили двух рабочих и одного охранника. Мы едва успели перейти в прозрачность и спрятаться за выступом стены.

Первый рабочий полулежал на диване. Окружив себя проект-панно, смотрел запись эпического события Адам Онлайн. Того самого, когда «Чёрная Волна» сбросила атомный заряд на толпу из сотни тысяч игроков, стремившихся в Шестой Обвод. Вроде это произошло недавно, а такое ощущение, будто год назад.

Второй рабочий сидел за столом и курил кальян.

Охранник, раздевшись до майки, лежал на скамеечке спортивного уголка, отжимая штангу.

Сначала я выставил растопыренные ладони, чтобы Марьям перенастроила все устройства слежения в комнате, включая имплант нейролинка, который был у охранника.

— Напоминаю, без убийств, — прошептал я.

— Я не злодейка, — огрызнулась Нейля.

Сохраняя прозрачность, она пересекла всю комнату и встала у стола с кальяном. Клубы дыма опутали её фигуру, выдавая присутствие. Но рабочий не заметил ничего такого: для него дым колыхнулся, будто бы от ветра из вентиляции.

Невидимая Нейля набросилась на него, зажала рот и унесла в коридор вместе со стулом. Только трубка кальяна стукнулась об пол.

Моя прозрачность работала короче, поэтому целью избрал тягающего штангу охранника, он был ближе.

Встав у его изголовья, дождался, когда штанга легла на стойку. Левую руку положил охраннику на рот, придавив к скамейке. Правой — сорвал с его пояса упаковку липучки. Секунда — и примотал его к скамейке, вторая — и заклеил рот.

Мы провернули операцию за десять секунд, стараясь не попадать в поле зрения жертв, они даже не поняли, что произошло.

Рабочий, увлечённый просмотром битвы за локацию «Могила Джамили», ничего не заметил: проект-панно полностью закрывали ему зрение, окружив вдобавок акустическим коконом.

Положив спелёнатого охранника под скамейку, бросил липучку Нейле. Она прикрутила рабочего к стулу, а я вошёл в скопление голографических окон, держа наготове серую пластинку.

Ещё секунда — и удивлённый человек потерял подвижность, даже не осознав почему.

Всех троих пленных отнесли в подсобку и положили лицом вниз.

— Синтезаны — идеальные ассасины, — сказал я. — Я удивлён, что общество не применяет их почаще. С их помощью можно выиграть любые войны.

— А я удивлена, что весь персонал очистной станции — это три человека. Не говоря уже о том, что в комнате управления стоят спортивные снаряды.

Я усмехнулся:

— Большинство населения мира зарабатывает в игре, и только некоторые счастливчики имеют должности на реальных предприятиях. Как ты заметила, даже этим троим нечем заняться, вот они и обустроили рабочее пространство.

— Интересная работа стала привилегией ещё при моей жизни.

Разговаривая, мы отыскали QCP. Я положил растопыренные ладони на корпус, чтобы связь через коннекторы была максимально устойчивой.

Все проект-панно в комнате мигнули, погасли и снова включились, показывая ход перезагрузки системы.

«Леонарм, — сказала Марьям. — Я оставлю свою копию на этом QCP. Отсюда она скопирует себя на компьютеры хакеров, потом все копии проведут атаку на вокзальный QCP и отключат снэпшот-камеры».

— Так.

«Когда первая снэпшот-камера отключится, у нас будет от пяти до десяти минут, чтобы воспользоваться брешью и проникнуть на вокзал».

— А что будет с твоими копиями после взлома?

«Удалят себя».

— Ясно. Начинаем?

«Ещё кое-что. Твой бинарный массив и мой алгоритм исполняются в одном и том же органическом материале…»

— Мне уже не нравится твоё вступление.

«Для организации многопоточного взлома и создания своих копий мне необходимо использовать все ресурсы к-атомного тела».

— А я куда денусь?

«Твой бинарный массив является ядром тела, главной исполняемой программой, хотя сравнение нерелевантно. Поэтому не переживай».

— Переживать о чём?

«Мой алгоритм временно получит приоритет в исполнении, а ядро твоей личности будет заморожено».

— Надолго?

«Я не могу прогнозировать».

— Хорошо. Предупреди, когда начнёшь.

«Предупреждаю».

У меня тут же отнялись ноги, потом руки. Ощущения были такие же, как при выходе из Адам Онлайн.

И снова опустилась тьма, без каких-либо ощущений.

#

Сложно сказать, когда появился Озерг.

Но я помнил, что не должно быть никаких драконов. Моё сознание находилось в бездне небытия, отключённое, пока Марьям взламывала QCP.

Но дракон всё-таки был. Кружил надо мной, словно примеривался для атаки, но не атаковал. Я хотел осмотреть свои доспехи, чтобы понять, чем бить его, когда тварь приблизится, но обнаружил, что нет ни доспехов, ни даже тела.

Я ведь не существовал, поэтому дракон меня не видел.

Озерг резко спустился и превратился в оленя, увешанного обрезками липучки. Встав на задние ноги, схватил меня руками (почему не копытами?) за воротник рубашки (откуда рубашка?) и потряс меня, проревев:

— Паника ядра… Паника ядра!

Ядро — это я. И никакой паники у меня нет.

Спокойно убрав с воротника копыта оленя, я очнулся.

— …ника ядра —

Событие сохранено в протокол.

&lt;!&gt; Обнаружено событие, похожее на критическую ошибку фенома SpeedRun. Не переживай, твоё сознание всё ещё там, где его атомы.

Рекомендуем найти ближайшую станцию АКОС и вернуться в Адам Онлайн. Протокол событий будет переправлен разработчикам.

Спасибо за содействие, твоя смелость ведёт нас вперёд.

Моё прояснившееся сознание заполнило тело синтезана, вернув контроль над ощущениями.

Я лежал в гробу. Но тут же понял, что не в гробу, а между двумя грузовыми контейнерами — их стенки создали эффект гроба.

Затем вернулся слух, ударив по ушам свистом и воем — с таким ходили вакуумные поезда на предельной скорости.

Неужели мы уже едем? Что произошло?

И что происходит?

Я выглянул из-за контейнера — Нейля лежала на полу, изгибаясь, как змея. Верхом на ней сидел человек, одетый в такой же УниКом, что у нас. В одной руке у него торчал чёрный пистолет, в другой треугольный кусок «Лезвия», молекулярная кромка которого оставляла в воздухе тающие следы.

Нейля удерживала руки нападавшего, не давая ни выстрелить, ни полоснуть мономолекулярным треугольником.

Не размышляя, что всё это значило, я позвал Марьям. Она не ответила.

Чертыхаясь, выскочил из-за контейнера и набросился на незнакомца. Обхватил его за торс и поднял вверх, отрывая от Нейли. Оказавшись в захвате, незнакомец корчился и лягался, больно попадая мне пятками по ногам. Лезвие уже рассыпалось в прах, поэтому у него остался только пистолет.

Нейля не дала ему времени прицелиться: вскочив на ноги начала бить его кулаками в живот и по лицу. Шмякающие и хлюпающие удары заглушили свист вакуумного туннеля. А сила ударов отдавалась даже в меня. На меня же брызгала кровь и летели какие-то ошмётки от головы противника.

Потом Нейля вырвала пистолет из рук незнакомца, приставила к его лбу и выстрелила. Голова, опалённая синими искрами, дёрнулась назад, ударив меня затылком по носу, а энергетический заряд едва не пробил и мой лоб — я успел уклониться от синего росчерка, тянувшего за собой ниточку кипящей крови.

Как обычно, всё это произошло за несколько секунд. Человек, наблюдавший нашу битву со стороны, не успел бы даже понять, кто кого победил и как.

Бросив труп, я закричал:

— Ты дура? А если бы в меня попала?

— Не попала же, — спокойно ответила Нейля. — Кстати, я вообще думала, что ты сдох. Или, как Атос, словил дисфункциональный коллапс оболочки.

Только сейчас я обратил внимание на подсказку интерфейса, появлявшуюся, когда труп незнакомца попадал в поле моего внимания:

— Атос-7 —

К-атомный синтетический организм pre-alpha 1.22.

Целостность бинарного массива: 92,2 %.

Целостность оболочки: 1 / 1 026

Смертельная кома, регенерация невозможна.

&lt;!&gt; Этот новый человек в критическом состоянии.

Если его тело находится в зоне действия BATS, то пожелай товарищу счастливого перерождения. Если сервер недоступен в этой локации, то немедленно перемести тело в зону действия сервера! Чем быстрее ты это сделаешь, тем меньше целостности бинарного массива будет утеряно!

ПАТОЛОГИЧЕСКОЕ НАКОПИТЕЛЬСТВО

#

Нейля первая отважилась на слияние с трупом Атоса. Взяв его ладонь в свою, она замерла. Коннекторы слабо осветились.

— Работает, — сказала Нейля, брезгливо отбрасывая руку.

— Мы как стервятники какие-то, — ухмыльнулся я и взял ладонь мёртвого синтезана.

Получено: 1 024 оргмата.

Больше полученного количества взять не получалось.

— Я думаю это из-за того, — сказала Нейля, — что мы отбираем ресурсы без согласия владельца. Какое-то ограничение.

— Похоже на то.

Получено: 1 024 НК.

— Но как теперь достать феномы? — спросил я.

— Если их вообще можно достать.

«Можно, — сказала Марьям. — Используй ячейку горячей замены на УниКоме дисфункционального синтезана».

— Марьям, — воскликнул я. — Ты жива!

«Рекомендую больше не делать так».

— Ты о чём?

«Мой алгоритм не приспособлен к управлению телом синтезана. Во время процедуры замещения ядрового сознания, система приняла меня за ошибку работы экспериментального фенома и попыталась удалить, восстановив тебя».

— Невезуха, — согласился я. — Больше не будем меняться местами.

— Почему ты молчала всё это время? — спросила Нейля.

«Были повреждены некоторые мои компоненты, я проводила диагностику и восстановление».

— Тогда главный вопрос, — сказал я. — Ты знаешь, куда едет этот состав?

«В Уральск».

— Это не по пути, — сказала Нейля.

— Вдобавок нас могут ждать на вокзале, — предположил я. — Кто знает, вдруг туда пришлют супер сильных бойцов, а не новорождённых?

«Осталось сорок пять минут до прибытия», — напомнила Марьям.

— Тогда будем прыгать, — принял я решение. — Ведь выпрыгнуть со сверхзвукового поезда менее смертельно, чем запрыгнуть на него?

«Релевантно, — согласилась Марьям. — Рекомендую покинуть вагон через двенадцать минут. Состав выйдет из вакуумного тоннеля и сбросит скорость с трёх тысяч километров до тысячи. Готовьтесь к серьёзным ранениям».

Я пнул труп нового человека:

— Осталось залутать феномы.

#

Под руководством Марьям, я разобрался, как вынуть чужие феномы.

На позвоночнике трупа Атоса, раздвинув ткань УниКома, выступил окровавленный кружочек, опутанный ворохом тончайших ниточек, слегка светящихся синим.

Нейля сказала:

— Фу. Нет, я не буду использовать чужой феном.

— Но ведь мы не люди. Наша кровь из жидкого оргмата.

— Всё равно гадость.

— Марьям, скажи ей!

«Что именно?»

— Что кровь ненастоящая, что она сама ненастоящая и не подцепит заразу. Что мы не в том положении, в конце концов, чтобы брезговать.

«Нерелевантно. Кровь синтезана тоже является оргматом. Её потери сказываются на количестве ресурсов. Жидкий оргмат принимает участие в хранении и распределении материи, воды и кислорода по всему телу».

— Видишь, — сказала Нейля. — Не совсем бутафория.

— Ладно, твоё дело. А то могла бы прокачать невидимость. Ведь у тебя как раз есть невидимый пистолет.

Взяв окровавленный феном двумя пальцами, поднёс к шейному отделу своего позвоночника, в район ячейки горячей замены. Потом дал команду на выброс хранившегося в ячейке фенома «Регенерат» и поставил на его место «Стабильность II».

— Фу, — повторила Нейля и отвернулась. — Ты омерзителен.

— Горячая замена —

Поменять феном «Стабильность» на «Стабильность II»?

Необходимо оргмата: 256.

В шее кольнуло, УниКом слегка сжался, проскрежетав, и снова расправился. По его поверхности пробежали бирюзовые искорки. Я думал, что этим всё и закончится, но выскочила шкала прогресса:

— Установка фенома —

Заполнение ячейки… готово.

Нормализация синапсов… в процессе.

Создание связей… в процессе.

Через три минуты установка завершилась.

— Стабильность II —

Время до распада: +16 секунд.

РЕАЛЬНАЯ ОБСТАНОВКА

#

Мы не собирались бежать до границы все две сотни километров.

Собирая данные с встречных устройств или машин, Марьям корректировала маршрут так, чтобы максимально ускорить передвижение. Например, часть пути мы проделали в кузове беспилотного самосвала, который ехал на какую-то стройку. С него перепрыгнули на грузовой поезд, вёзший сосиски с комбината.

Предварительно, конечно, Марьям настраивала сенсоры попутных машин на игнор нашего присутствия.

— Кстати, — сказал я, разлёгшись на ящике с халяльными колбасами. — А ведь в Уральске, куда мы чуть не уехали, живут мои родители.

— Тебе нельзя к ним.

— Я и не собираюсь. Просто переживаю. Ведь Общество решило, что мы едем в Уральск именно к ним.

Нейля сняла со стеллажа палку колбасы и понюхала:

— Так даже лучше. Будут ждать нас там, куда мы не приедем.

— Cев не на тот поезд, мы направили их по ложному следу.

«Релевантно», — поддакнула Марьям.

Её алгоритм вынудил сказать хоть что-то, ради «улучшения качества коммуникации».

— Кроме того… — я вздохнул, хотя воздуха мне хватало. — Когда мама выйдет из игры, она получит извещение от МСБ, что сын погиб при исполнении.

— Интересно, а что с моими родителями стало? И с родственниками?

С этими словами Нейля решительно разломила колбасу и откусила. Некоторое время задумчиво жевала, потом выплюнула.

— Невкусно? — спросил я.

— Безвкусно.

«Рецепторы вкуса у синтезанов не доработаны, — почти радостно сообщила Марьям. — Вкус еды вам нерелевантен».

Через час мы оставили колбасный грузовик, чтобы пересесть на автопоезд из цистерн с логотипом Лабсетэк: диссоциативный электролит везли в глубинку, чтобы обеспечить всех равным доступом в самую лучшую игру мира.

Этот нелегальный автостоп помог не тратить время на привалы для отдыха или на крюки в обход городов. Поэтому мы добрались до приграничной зоны за девять часов.

Пересечение границы стало главной проблемой: Марьям не могла вмешиваться в работу патрульных дронов — это привлекло бы внимание военных. Поэтому мы полагались на красные зоны покрытия, которые мне рисовала Марьям в интерфейсе. Мы или пробегали их, используя прозрачность, или залегали в траве и кустах, пережидая, когда дроны пролетят.

— Хорошо, что границы не оборудованы снэпшот-камерами, — сказала Нейля.

— Пока что слишком дорого, но как только технология подешевеет, так сразу.

Так мы добежали до группы заброшенных пятиэтажных домов. Несколько знаков радиационной опасности указывали, что городок опустел в ходе последней войны.

— А нам не страшна радиация? — спросил я.

«У меня нет точных данных о воздействии на оргмат высоких доз радиации. Известно, что синтезаны без риска могут находиться в некоторых очагах радиационного поражения».

Отчего-то над городком оказалось больше дронов, чем на открытой местности. Красные зоны в моём интерфейсе несколько раз наложились друг на друга и замигали.

«Объектов больше, чем я могу распознать, — сказала Марьям. — Будьте бдительны».

И сразу же после её слов один патрульный дрон засёк наше перемещение, но тревогу не поднял: объединившись в стаю с двумя другими дронами, полетел на разведку в нашу сторону.

Относительно спокойное поведение аппаратов объяснялось тем, что нас снова приняли за каких-нибудь оленей.

Мы вбежали в подъезд одной пятиэтажки, Нейля хотела спрятаться в квартире, но я потащил её в подвал:

— Сканеры дронов видят сквозь стены, в подвале больше шансов скрыться.

Дверь в подвал оказалась не только закрытой, но ещё и железной, герметичной, как в бомбоубежище. И подозрительно новой. Я бы мог выломать её, применив «Укрепление», но это подняло бы такой грохот, что слетелись бы все пограничники округи.

Пришлось создать «Лезвие» и вырезать замок. За дверью оказалась, вторая такая же, но открытая.

Преследуемые гулом двигателей беспилотников, мы закрыли её за собой и побежали в непроглядную темноту подвала, ударяясь о стены и трубы.

— Стоп, — прошептал я. — Слишком шумим.

Мы остановились.

#

Зрение синтезанов превосходило человеческое, особенно при рассматривании далёких объектов. Никакого «зума» или приближения не надо — мы просто видели много деталей на огромном расстоянии или при низкой освещённости.

Но в полной темноте видеть не могли даже мы.

— Марьям, а можно ли…

«Да».

Для создания элемента экипировки «Фотофор» необходимо затратить:

НК: 128 единиц.

Оргмат: 64 единицы.

СВОИ НЕДОСТАТКИ

#

Пока Стар Рик стоял у ворот, я достал из рюкзака серый цилиндрик концентрата органического материала и приложил его основание к коннектору.

Получено: 2 048 оргмата.

Доступно оргмата: 2 359 / 6 000

То же самое проделал с упаковкой наномасштабных компонентов.

Получено: 2 048 НК.

Доступно НК: 2 592 / 6 144

Стены коридора задрожали, круглые ворота откатились влево, пропуская Стар Рика. Потом так же неспешно стали закрываться. Нейля с сожалением сделала несколько глубоких затяжек и выбросила сигарету.

Я, Нейля и Марьям настолько отладили взаимодействие, что нам нет нужды совещаться, но я всё же напомнил:

— Не убиваем никого.

Выставив из окна ладони, направил коннекторы в сторону дронов. Когда Марьям отключила их, мы выпрыгнули из тягача и за полсекунды добежали до круглой двери. Применив прозрачность, проскользнули сквозь уменьшавшуюся щель.

Не выходя из невидимости, остановились, оглядываясь.

За воротами раскинулось обширное помещение с низким потолком, поддерживаемым толстыми квадратными колонами. Как склон горы, бетонный пол уходил вверх, навстречу полосе яркого синего неба.

Метрах в двадцати от нас стояло несколько броневиков, один древний танк-трансформер, и десяток машин на толстых шаровидных колёсах.

Вся техника старая, времён большой войны, когда армии воюющих сторон так перемешались, что сложно было сказать, где склады оружия Китая, где союза тюркских государств, а где Московская Русь, французы или американцы. В те времена наклепали столько боевой техники, что её хватило на целые годы снабжения повстанцев всех сортов.

Из раскрытых дверей одной машины громыхала песня на казахском. Татарский и казахский похожи, поэтому я разобрал текст. Певец обещал страшные пытки для китайских ублюдков, захвативших родную землю.

Перед машинами — полукругом — выстроены стены из промышленной липучки, в амбразурах этой баррикады торчали стволы автоматических пушек.

Помогая нам, Марьям отметила противников красными метками, заодно оценив их экипировку и вооружение.

Трое бойцов, облачённые в трофейные УниКомы Народной армии Китая, сидели на вершине баррикады. Ещё двое, в военной экипировке и бронежилетах, усиленных пехотными экзоскелетами, сидели на корточках. Шестеро, одетые так же, стояли у броневиков. Все кочевники вооружены эмп-оружием армейского образца, хотя и старых моделей.

Стар Рик стоял перед баррикадой. Подняв руки вверх, оправдывался:

— Чина, клянусь, ёп твою мать, это не менты! Позови их сюда, увидишь, что это странные мужик и баба в латексных костюмах.

Один из кочевников, сидевший на стене, ответил:

— Гоняешь нелегалов через нашу подземку? Взял с них, штуку баксов? Давай мою долю — семьсот.

— Чина, семьсот много, к тому же мне не деньгами платили.

— Натурой? — засмеялся Чина.

Стар Рик достал из кармашка УниКома феном:

— Дали вот эту вещицу, типа, она больше тысячи стоит.

Чина и остальные кочевники заржали.

— Ну, ты и лох, Старикашка. Всегда им был.

Чина тяжело спрыгнул со стены, гремя экзоскелетом. Оттолкнув контрабандиста, вскинул винтовку и скомандовал:

— Старикашка крыс привёл. Идём на зачистку. Валим всех, кого встретим в подземке.

«Противник использует нешифрованный канал для связи, — сказала Марьям. — Через твои коннекторы я могу ретранслировать их переговоры в общую беседу».

— Давай, — согласился я.

Я услышал, как Чина — предводитель кочевников — распределил людей. Одних направил на верхние ярусы катакомб, других на нижние. По дороге они должны разобраться с нелегалами, которых привёз Стар Рик. Один кочевник доложил, что дроны, которые работали вместо камер наблюдения, зависли и не отвечают на команды.

«Всё-таки это не простые нелегалы, — сделал вывод Чина. — Убивайте без расспросов».

Девять бойцов спрыгнули с баррикады, приготовив винтовки к бою: при включении эмп-оружие выдавало краткий характерный гул, заменявший ему клацанье затвора. Остальные встали за пушки.

«А если эти двое в латексе — из КНР? — осведомился другой боец. — В прошлый раз завалили их погранцов, так они две недели бомбили нас, невзирая на протесты китайцев».

«И что? — возразил Чина. — Ты умер, что ли, от этой бомбёжки?

«Нет».

«Вот именно. Мы отряхнулись да погнали дальше. А вот наказывать козлин за переход нашей границы надо всегда».

Мы могли прорваться сквозь кочевников и без боя: скорость и невидимость помогли бы.

Но меня захватило желание проверить свои способности. Недаром же я прокачивался с удвоенной скоростью? Полезен новый опыт, который принесёт новые итерации и новые уровни атрибутов.

Я ещё раз напомнил себе, что живые люди — это не NPC. И не игроки в PvP. Нужно сдерживать свои силы. С другой стороны… почему я должен сдерживать? Потому что они биологические люди, а я новый, из оргмата и бинарного массива? Но если бы я тоже был биологическим, стали бы противники сдерживать себя?

Контрабандисты намеревались убить всякого, кто посмел пройти в их драгоценную подземку, не разбираясь, кто перед ними: правые или виноватые, новые или старые.

Быть может, и мне пора перестать разбираться? Или…

В этот момент моя прозрачность закончилась.

Хорошо, что восстановление одного специального режима не мешало применению другого: я включил «Укрепление» и неторопливо направился в сторону изумившихся кочевников.

#

Энергозаряды винтовок кочевников отлетели от моего тела, оставив на УниКоме бирюзовые пятна. Выстрелы не прошли бесследно: целостность УниКома снизилась почти наполовину. Но я сделал вид, будто это мелочи для меня.

— Чина, — крикнул один боец. — У них костюмы невидимые!

Но Чина уже знал: Нейля, как всегда картинно, вышла из прозрачности, выставив пистолет на вытянутой руке. Несколько выстрелов ударили по броне предводителя кочевников — куски экзоскелета и бронепластин разлетелись в стороны.

Пока что Нейля слушалась меня, выставив минимальный урон на пистолете.

— Валите всех, — повторил приказ Чина.

Отступив к стене, он спрятался за ограждение из строительной липучки и начал стрелять в Нейлю.

Фонтан синих росчерков и электрических всполохов скрыл её фигуру. Старое эмп-оружие было весьма неаккуратным в этом отношении: стрельба из него напоминала стрельбу фейерверком.

Но больше всего противники изумились и загалдели по радио, когда на моей вытянутой руке расцвёл конус красного света:

— Стабильность —

Для создания предмета «Без названия 03» необходимо затратить:

НК: 384 единицы.

Оргмат: 192 единицы.

ПРОБЛЕМЫ ТРУПА

#

За несколько лет игровой карьеры Гриша и Фортунадо, синекожие братья-близнецы, основатели клана «Чёрная Волна», убили много игроков с обнулением.

Обнуление — самое страшное, что могло произойти в игре. Потеряв инвентарь и позицию в рейтинге, убиенный создавал нового персонажа и, ругаясь на весь Адам Онлайн, отправлялся мстить убийце. Но игровое убийство — рутина. Мёртвая оболочка игрока — это не труп.

Когда братья обнаружили в своём офисе настоящего мертвеца, они оторопели.

Фортунадо сидел на стуле в кухне. Подобрав под себя босые ноги и положив подбородок на колени, бормотал:

— Как же так? Как это? Разве такое возможно?

Гриша, который самолично отправил Нику в потусторонний мир, растерялся: он считал её как бы живой, но теперь сам не верил в это.

«А что если она убила себя, — тревожно подумал он, — а меня успокоила ложью о том, что её сознание будет жить в игре?»

Выглядывая из дверного проёма, Гриша следил за людьми, окружившими ванну техаррации, в которой умерла Вероника «Ника» Соловьёва.

Полиция, следователи из Всекона и трое медиков в ослепительно белых скафандрах. Ещё один полицейский в боевом УниКоме охранял вход в офис, будто кто-то мог ворваться и выкрасть труп.

Только сейчас до Гриши дошло, какую проблему оставила Ника после себя. Что сказать полиции? Как объяснить Всекону? Если надо молчать, то до каких пор?

Гриша сел на стул и подобрал босые ноги.

«А что мне делать, если следователи выяснят, что сознание Ники всё ещё в игре? Признаваться или молчать?»

Тем временем санитары наклонились над ванной и что-то достали. Гриша не сразу признал тело человека в том бледно-розовом мешке, который они подняли со дна.

Тонкая, почти прозрачная, рука Ники со стуком ударилась о край ванны.

Один медик, без какой-либо деликатности, подхватил руку и забросил обратно на грудь Ники. Словно перехватил падающий мусор из мешка. Нику переложили в какой-то полупрозрачный саркофаг и закрыли.

— Бля, — кашлянул Гриша и побежал к раковине. Туда его и вырвало кашей и витаминами, которые он всё ещё принимал после выхода из игры.

Глядя на брата, зажал рот и Фортунадо. Но трупа он не видел, поэтому сдержался.

Когда саркофаг унесли, на кухню зашёл полицейский.

Фортунадо честно сказал, что ничего не видел и не слышал, так как недавно вышел из техаррации и спал.

Гриша, пугаясь собственного вранья, повторил:

— Я тоже спал, ничего не слышал. И не видел.

— Вы уверены? — полицейский задержал на Грише взгляд.

— Д-да.

Полицейский спросил, не оборудовано ли помещение системой слежения, которая поможет восстановить события предшествующие смерти Вероники Соловьёвой?

Фортунадо закивал:

— Да! У нас установлен «Безопасный офис».

— Нет, — отрицательно замотал головой Гриша.

— То есть? — удивился полицейский.

— То есть… — повторил Фортунадо, глядя на брата.

Гриша поспешно пояснил:

— «Безопасный офис» сломался.

— Как это сломался? — перепугался Фортунадо. — Мы что, лежали в ваннах без сигнализации? Нас же могли ограбить?

Полицейский вопросительно ждал ответа.

— Система «Безопасный офис», — начал врать Гриша, — тоже сломалась. Вместе с воздуховодами в шкафах. Мне кажется, какие-то хакеры баловались.

Не веря брату, Фортунадо развернул проект-панно и вошёл в панель управления охраной строения.

— Хм, действительно сломалась, — признался он. — Но это как-то… подозрительно?

— Подозрительно, — согласился полицейский. — Но об этом вы будете разговаривать со следователями Всекон. А моя работа завершена. Спасибо за сотрудничество, до свидания.

#

Сотрудники Всекон не спешили расспрашивать Гришу и Фортунадо. Они долго рылись во внутренностях разобранной ванны, обсуждая модификацию, сделанную Никой.

Потом один из них повернулся к братьям:

— Вы не могли бы дать нам полный доступ к вашему QCP и аккаунтам на нём?

— Да, — закивал Фортунадо и открыл проект-панно. — Сейчас добавлю вас в мой аккаунт.

— Нет, — замотал головой Гриша. — Я не могу.

— Ты чего? — зашептал Фортунадо. — Им же надо знать, что произошло!

Гриша чувствовал себя загнанным в угол: нельзя открывать комп для следователей, но в голову не приходило ни одной идеи, чем объяснить свой отказ.

На помощь пришёл сам следователь:

— Понимаю, моя просьба не совсем законна. Но скоро мы получим разрешение от комиссии, тогда вам придётся дать доступ. Я просто хотел сэкономить ваше и наше время.

— Я тоже понимаю, — развёл руками Гриша. — Но закон есть закон. А так я с радостью… время… и всё такое…

Как раз время он экономить не собирался. Наоборот — хотел протянуть сколько-то часов их тех сорока восьми, которые Ника заложила в отложенную отправку письма с признанием во всех грехах.

— Я вношу ваш отказ в протокол? — спросил следователь.

— З-зачем?

— Я должен запротоколировать, что Григорий Ивашин, забаненный за читерство, отказался предоставить доступ к его игровой системе. И всё это я обязательно свяжу с недавней смертью Вероники Соловьёвой.

Ноги Гриши задрожали, а в голове билась мысль:

«Блин, Ника, неужто ты меня подставила?»

Гриша уже раскрыл рот, чтобы сказать что-то примирительное, вроде: «Минуточку, а давайте обсудим опции?», как следователи собрались уходить.

Старший следователь сказал:

— Господин Григорий Ивашин, вы должны подтвердить соглашение о невыезде за пределы агломерации. Ваше передвижение берётся под полицейский контроль. Предупреждаю, нарушение этого пункта отразится не только на вашем гражданском рейтинге, но и здоровье. Вас задержат всеми доступными средствами, включая применение AiM и алгоритмически управляемых полицейских дронов. Любые физические увечья, которые вы получите от нашего оборудования в процессе задержания…

— Я — да, я — да. Согласен.

Дрожащими руками Гриша развернул проект-панно, чтобы подтвердить соглашения.

Неожиданно он получил сообщение от Системы Социального Уравнивания:

/// С. С. У. \\\

Ты подписал сразу пять соглашений о сотрудничестве с государственными службами.

ГРАМОТНАЯ МОТИВАЦИЯ

#

Я в очередной раз заметил, что обладаю чем-то вроде дара рассказчика. В трёхминутный рассказа, я вложил всю историю, которую нужно знать Грише. Упомянул и о своей миссии с поиском Нейли, и о том, как её нашёл, и к чему это всё привело. При этом я старался говорить медленно, чтобы человек успевал понять.

Ту часть рассказа, где появилась Ника, Гриша выслушал с особенным вниманием.

— Значит, всё правда, Ника жива… — сказал он.

Мы сидели за кухонным столом, на котором стояла пустая банка от огурцов. Нейля нашла где-то на подоконнике электронный кальян и попросила у Гриши разрешение курить.

Обняв ладонями кружку горячего чая, Гриша обдумывал наш рассказ, а я с неясным отвращением рассматривал его лицо. Моё зрение настолько улучшилось, что видел слишком много деталей, как под мощным увеличительным стеклом. Человеческая кожа и сама по себе не самое приятное зрелище, а у Гриши она была ещё и мертвенного синего оттенка.

Вдобавок от парня так несло водкой, что можно не удивляться, почему у него синяя кожа.

— Ваша история звучит так, будто её сочинял пьяный писатель для квестов Адам Онлайн, — вынес вердикт Гриша.

«Конечно, у пьяницы всё сводится к пьянству других», — подумал я.

— Григорий, — ответила Нейля, — к-атомная материя, принимающая форму тела, не менее странна, чем техаррация. А моё существование вообще невозможно. Ведь я — это неизвестно как и зачем сохранённая копия бинарного массива столетней давности. Все эти годы я провела в рекурсии, но они пролетели для меня как один эпизод беседы с менторами.

— И пробыла бы ещё сотню лет, — подхватил я, — если бы я не отыскал её, используя игрушечный алгоритм бутафорского компьютера в фэнтезийной полиции Либерти-Сити.

Гриша отхлебнул чай:

— Хорошо, пусть вы биороботы из игры, но что вам нужно от меня?

— От тебя лично ничего, — ответил я. — Но нам нужен твой офис. Помещение, где мы могли бы основать что-то вроде базы. Нам нужно будет хранить кое-какие ресурсы, которые мы отберём у Общества.

— Почему бы вам не…

— Нет, — предвосхитил я его возражение, — мы не можем купить или арендовать своё помещение. Мой идентификатор не работает в реальном мире, так как я считаюсь погибшим. Я не могу обратиться к сослуживцам, так как не верю никому из них. И вообще нам желательно не попадаться на глаза людям, непосвящённым в эти дела. Свести контакты с людьми к минимуму.

— А если…

— Мы не можем поселиться в трущобах. Во-первых, в Омске нет нормальных трущоб, во-вторых, там мы не будем в такой безопасности, как в элитном округе Омской агломерации.

— Обещаем, что мы поселимся у тебя временно — вступила Нейля. — Мы не будем водить гостей и устраивать вечеринки. Мы будем тихими жильцами.

— Ну, пока не взорвём сервер, — добавил я. — Но после этого сразу же смоемся из Омска.

— Если ты не согласен, — начала Нейля, — то мы…

— Я согласен, согласен, — замахал тонкими синими ручонками Гриша, — Но не ради вас, а ради Ники. Ведь помогая вам, я помогаю и ей?

— Брат, — сказала Нейля. — Вообще-то ты помогаешь всему человечеству.

— Да по фигу. Я хочу быть с Никой, а не с человечеством.

Быть может то, что Гриша алкоголик, к лучшему. Трезвого человека навряд ли можно было уговорить так просто.

#

Используя Гришин доступ в экстернет, Марьям изучила карты и открытые данные, которые могут быть полезны для подготовки налёта. Получила детальное описание и изображение всех восьми станций АКОСов в Омске.

Только две из них маскировались под лаборатории по отслеживанию вирусной угрозы.

Один АКОС, если верить Марьям, вообще установлен в районном отделении МТК: Муниципальные Техаррационные Кластеры предоставляли доступ в техаррацию для малоимущих слоёв населения.

Остальные АКОСы разместились в офисах Лабсетэк или дочерних предприятий. Все эти компании имели какое-либо отношение к Адам Онлайн или химической и пищевой промышленности.

— Видимо, так проще маскировать производство или транспортировку органического материала и диссоциатива, — предположил я.

Мы исключили АКОСы на территории предприятий: слишком многолюдные места, слишком сложно совершить налёт на них. Остались антивирусные лаборатории, традиционно они располагались на пустырях на окраинах городских округов.

Мы были готовы идти в разведку хоть сейчас, но Гриша, медлительный, как все люди, долго одевался и собирался. Потом целую вечность договаривался о вызове такси. Ещё столетие заказывал для нас одежду в магазине.

Зато Гриша, как опытный геймер, быстро вник в механику прокачки синтезанов.

— Зависимость от ресурсов — ваше слабое место, — сказал он. — В будущей войне нужно будет узнать, как создаётся оргмат и НК, чтобы отрезать вас от поставок.

Нейля молча выпустила изо рта мундштук кальяна и посмотрела на тощего синего парня.

А я изумился:

— Григорий… о какой войне речь?

— Ну как же, разве Общество не строит армию биороботов, чтобы захватить мир?

Нейля презрительно захохотала.

Я вспомнил, что Гриша — совсем ещё молодой.

— Общество и так имеет весь мир. Зачем им армия? — спросил я.

— А зачем тогда им синтезаны? — парировал Гриша.

Я не знал, что ответить, но знала Нейля.

— Чтобы были, — сказала она. — Когда я протаскивала финансирование проекта техаррации через совет директоров Лабсетэк, те тоже недоумевали.

«Зачем это надо? Кому это надо? Фу, почему диссоциатив так воняет?» — спрашивали они. Они считали, что люди не согласятся нырять в вонючие ванны ради того, чтобы попасть в виртуальный мир.

«Вирткапсулы — это опрятно и технологично», — сказал мне начальник отдела Лабсетэк по продаже и разработке вирткапсул.

«А наши гироскопные шары не только работают с виртуальной реальностью, но и тренируют тело», — заявил начальник Gyro Sport Gear.

«Все ваши стимпанковские приборы отправятся на свалку, когда выйдет наш брейнлинк!» — засмеялся над ними СЕО компании Gray Matter. Дурачина верил, что маленький прибор, который крепился над бровью и перехватывал активность мозга, станет хитом продаж. Теперь ты понял, Гриша?

— Что?

— Что грамотно замотивированный потребитель, нырнёт не только ванну с диссоциативом, но и в кастрюлю с говном.

— При чём тут мой вопрос? — обиделся Гриша, понимая, что под ныряльщиками в говно Нейля подразумевала его.

— При том, что не обязательно придумывать, зачем нужна та или иная странная технология. Достаточно того, что ты воплотишь её первым. Применение придумаешь позже.

#

Я и Нейля сидели на заднем сидении такси. Оба одеты в самые дешёвые спортивные костюмы. Гриша сказал, что у него мало денег на одежду получше.

Я настоял, чтобы Гриша вызвал два такси. Мол, ехать раздельно — безопаснее для него. На самом деле мне не хотелось сидеть близко к уродливому синекожему парню, пахнущему водкой.

— И снова пустые улицы, — удивилась Нейля, глядя в окно. — Неужели все агломерации мира выглядят одинаково?

— Не все, а только благополучные. Сытые люди — не толпятся.

— Если люди проводят время по домам или лежат в ваннах, то как они знакомятся? — спросила Нейля. — Через Адам Онлайн?

Я терпеливо пояснил:

— Ты увидела лишь часть реального мира, а уже сделала выводы. А я повторяю, что люди не болтаются по улицам, не ездят в офисы и не ходят на заводы. По крайней мере, не так массово, как раньше.

— Чем же вы заняты, когда не в игре?

— Да тем же, чем и обычно занималось человечество всю свою историю. Пытаемся выжить максимально дольше, приложив минимальные усилия. Ты этого не видишь, но в мире всё ещё полно задач, требующих человеческого участия. Те же наука, медицина или война. Одно только обслуживание игровой инфраструктуры забирает десятки процентов рабочих рук.

— Госуправление тоже?

— О, да. Толпы чиновников, тысячи бюрократических должностей, миллионы департаментов. Хотя и там многое автоматизировано, но к роботам приставлены люди, которые ничего не делают, но как бы регулируют их работу.

Нейля повела плечами:

— Понимаю, зачем вы стремитесь в Адам Онлайн, ведь ваша реальность серая и скучная.

— Вообще-то в мире миллионы людей, которые не используют техаррацию. Одним религия не позволяет, другим привилегированное положение, третьим нищенская жизнь.

Нейля засмеялась:

— Но корпорация Лабсетэк работает над тем, чтобы техаррация стала доступна и царю, и нищему.

— И теперь мы знаем, зачем именно, — подхватил я.

На проект-панно, закрывавшем водительское место, вспыхнуло изображение девушки в шофёрской фуражке. Чуть ли не захлёбываясь счастливой улыбкой, затараторила:

— Дорогие гости, мы покидаем Розовковский округ и въезжаем в округ Таврический. В связи с этим напоминаю, что тариф слегка повышается. Са-а-а-всем немножко.

Показывая это «немножко», она свела большой и указательный пальцы, рядом с ними высветилась цифра:

+64 копейки / километр.

— Так же наша компания… (появляется логотип компании «Двойной Эконом») …осуществляет поездки на междугородние направления. Управление экипажем поручается нашим высококлассным шофёрам. Например, Алексей Владимирович может прямо сейчас занять место за рулём…

Я смахнул с проект-панно изображение шофёра Алексея Владимировича, готового за ещё «+32 копейки» везти нас хоть на край света.

— Забавно, что беспилотные такси не совсем беспилотные, — сказала Нейля.

— На длинных дистанциях приходится брать водителей.

— И дело не в технической сложности?

— Надо же людям работу дать. Хотя этот Алексей Владимирович будет точно так же ехать на автопилоте.

— Осталось триста метров до места назначения, — напомнила девушка на проект-панно. — «Лаборатория по отслеживанию вирусных угроз, Таврический Округ, Омск».

Мы ехали по мосту над рекой.

Чёрные воды Иртыша медленно текли, ограниченные коричневой полосой леса, которую изредка прерывали крыши и белые стены особняков.

В отличие от других агломераций, той же Москвы, Киева или Казани, сибирские власти не сгоняли людей в многоэтажные человейники, а выделяли землю под индивидуальное жильё. Омская агломерация была огромной, но не тесной. Одноэтажная мега-деревня, как иногда называли её.

Свобода и простор — это природные богатства бывшей Сибирской Республики, которые жадные корпорации не смогли выкопать из земли и отправить на экспорт.

Иногда вместо лесов и особняков, попадались курганы, накопанные землеройной техникой — строили новую жилую зону. В просветах между ними, дальше на горизонте, сверкала тонкая снежная полоска.

В чёрной воде Иртыша плыли белые кусочки льда, словно в стакане с кока-колой.

Над курганом висел дрон инженера или землемера.

Над ним, в серо-синем небе, летела стая птиц с жёлтыми клювами.

Эти и многие другие детали я ухватил за один взгляд в окно.

Поэтому я отчётливо увидел СВВиП «Виталь». Мигая огнём подъёмных двигателей, Самолёт Вертикального Взлёта и Посадки уходил в небо над районом нашего пункта прибытия. На днище «свипа» я разглядел логотип частного охранного предприятия «Е. Р. М. А. К.»

Ничего хорошего это не предвещало.

— Сто метро до… — начала таксистка.

Я поспешно передвинул метку места прибытия дальше лаборатории, пояснив:

— Когда проедем мимо предыдущего пункта прибытия, сбрось скорость наполовину.

— Сделаем, шеф, — объявила голографическая девушка, счастливо улыбаясь и подмигивая.

Нейля вопросительно посмотрела на меня.

— Кажется, мы опоздали, — сказал я. — Общество только что укрепило охрану лаборатории.

#

Взявшись за руки, я и Нейля запустили интеграцию.

Ещё во время нашего марафона по Китайскому Казахстану, мы выяснили, что в этом режиме можем делиться не только ресурсами, но и данными интерфейсов, в том числе и той графикой, которую рисовала мне Марьям.

Теперь Нейля видела то же, что и я.

Такси слегка притормозило, проезжая мимо высокого забора группы строений, одиноко стоявших на обочине. Я просканировал взглядом всё, что попало в поле зрения, а Марьям ставила метки, ведя учёт целей.

Броневик с логотипом «Е. Р. М. А. К.» перегораживал ворота. Перед ним несколько стенок из недавно наваленной строительной липучки. Военный инженер ЧОПа сидел в кабине трактора, сзади которого возвышался белый чан промышленной липучки — направив толстую гофрированную трубу на землю, инженер выстраивал очередное фортификационное укрепление.

Бессмысленность его работы указывала на то, что чоповцы не знали, кто на них нападёт, ведь синтезанов не остановить какими-то там заграждениями.

Над территорией лаборатории кружили семь лёгких ударных дронов. Тяжёлые модели, такие, которые преследовали нас в Казани, были недоступны для ЧОПов.

Имея постоянное подключение к экстернету, Марьям значительно обогатила свой алгоритм. Теперь она не просто подсвечивала цели и их вооружение, но и выдавала полную информацию о количестве выстрелов, толщину брони пехотного экзоскелета и вообще всё, что могло нам помочь победить.

Эта дополнительная информация окончательно превратила для меня весь мир в игру. Например, Марьям даже раздобыла чертежи типового строения лаборатории, с указанием всех ходов и выходов и размещения систем слежения. Мне не нужно даже напрягаться, достаточно идти по чекпоинтам.

Закрепляя своё киберомогущество, менторка объявила:

«Я подключилась к системе управления тактическим звеном».

Перед моим взором выстроился список всех бойцов и техники, которых недавно доставил сюда СВВиП. Старательная менторка даже приложила документ контракта ЧОПа с Омским подразделением Лабсетэк на оказание срочных услуг по охране объекта.

Согласно ему, в течение часа «Е. Р. М. А. К.» должен перебросить ещё больше войск техники для охраны объекта. Официальной причиной усиления охранных мер названа угроза теракта.

Из других пунктов договора ясно, что Лабсетэк укрепляла не только эту станцию, а вообще все станции Омска. Вероятно, то же самое происходило в других агломерациях.

— А мой злой оригинал молодец, — сказал я. — Догадалась, что мы можем напасть на станцию ради ресурсов. Но так как она не знает, где мы, то потратила гору корпоративного бабла на покупку услуг охранников во всех городах.

— Если они нагонят сюда войска, — ответила Нейля, — то даже мы не прорвёмся сквозь них.

— Тогда надо атаковать прямо сейчас.

Мы ещё не отъехали от здания на десять метров, как Марьям доложила об очередном успехе:

«Я дешифровала канал связи юнитов тактического звена. Вывожу изображения в интерфейс».

Зрение заполонили квадратики с изображением со всех камер: на дронах, на броневике, на шлемах бойцов. Даже с камер и датчиков в винтовках.

Вместе с изображением слышны переговоры бойцов. Но ничего ценного они не дали: обычные реплики во время работы военных.

Один боец хвастался, что его персонаж — ангел — выжил после взрыва атомного заряда в локации «Могила Джамили». Он даже приручил Озерга, но не успел перейти в Шестой Обвод, так как игровая смена закончилась.

«Дался вам этот Шестой Обвод, — возразил ему другой. — Что нового вы там увидите? Очередные вариации квестов «найди-принеси-убей»? Но в этом нет ничего нового. Вам просто увеличили циферки уровней и опыта».

Я не совсем понимал, что мне делать с этим обилием информации. Ведь у меня был простой план: врываемся, как-нибудь побеждаем всех, стараясь не убивать, грабим и уходим. Единственное, что нам надо было спланировать: где нанять грузовик для перевозки лута. Но это я хотел поручить Грише.

Теперь, оценив, как сильно чоповцы укрепили лабораторию, засомневался в успехе первоначального плана.

#

Проехав ещё триста метров, такси свернуло в боковой проезд и остановилось.

— Вот мы и на месте! — радостно закричала таксистка на проект-панно. — Напоминаю, чтобы выехать за пределы Омска, вам необходимо вернуться на нашу станцию в Таврическом округе и передать руль Алексею Влади…

Я в очередной раз смахнул фотографию шофёра. Таксистка тоже исчезла, показав вместо себя иконки с перечёркнутым шприцом, сигаретой и сердечком, означавшие, что в такси запрещается курить, принимать наркотики или заниматься сексом.

Алгоритм бортового компьютера решил, что раз мы остановились на пустыре и никуда не едем, то собираемся колоться и трахаться. Ну, и безудержно курить после этого.

Убрав из интерфейса картинки с камер бойцов, я спросил:

— Марьям, ты сможешь взять под контроль эту машину так, чтобы диспетчерская ничего не заподозрила?

«Могу взломать бортовой компьютер и передавать любые фальшивые данные».

Я отпустил ладони Нейли, чтобы освободить коннекторы.

Через несколько секунд проект-панно мигнуло, система перезагрузилась и снова появилась радостная таксистка:

— Всё готово, Леонарм!

— Пусть диспетчерская думает, что мы возвращаемся в Таврический округ, чтобы взять шофёра.

— Алексея Владимировича? — жизнерадостно спросила Марьям в облике таксистки.

— Давай его. Только пусть мы будем ехать с самой низкой позволенной скоростью вдоль реки. Типа, любуемся природой.

— Выполняю! — возликовала таксистка.

Я был даже рад, что наши планы поменялись. Чем быстрее мы захватим оргмат и НК, тем быстрее разберёмся с сервером.

Во время марафона я получил много новых итераций, но освоить повышение атрибутов не мог из-за недостатка оргмата.

Нейля вышла из такси. Сняв спортивный костюм, начала разминаться, хотя синтезанскому телу этого не требовалось. Но Нейля была уверена, что разогрев не помешает.

Я тоже снял одежду и раскрыл интерфейс, чтобы…

«Внимание, — гаркнула Марьям. — Опасная ситуация».

А я словно ждал этого. Даже без пояснений понял, что произошло.

— Мы забыли про Гришу! — крикнул я, выскакивая из машины.

Нейля взяла меня за руки, запустилась интеграция.

Марьям показала нам записи с чоповских дронов. Такси Гриши, следуя первоначальному курсу, остановилось возле лаборатории, прямо напротив броневика. Машину тут же окружили бойцы и дроны. Несчастного Гришу, тонкого и хрупкого, как ребёнка, вытащили из салона и бросили лицом в чёрный снег на обочине.

— Ну, теперь нам точно нужно атаковать прямо сейчас, — сказала Нейля, отнимая руки. — Пока пацан не проболтался.

Марьям развернула наше такси, чтобы позже подогнать его к лаборатории, а мы помчались в лес на максимальной скорости.

Мы разделились: Нейля побежала дальше, чтобы зайти с восточной стены лаборатории. Согласно схеме, там мог размещаться АКОС. А я побежал прямо к забору, видневшемуся среди деревьев.

На бегу выставил ладони, чтобы Марьям разобралась с дронами, патрулировавшими прилегающую территорию.

Добежав до забора, одним прыжком преодолел их многометровую высоту. Даже «Липкие руки» не понадобились.

Спрыгнув с забора, притаился в прозрачности.

ИЗВЕСТНЫЕ НЕПОЛАДКИ

#

Толкая в спину, Гришу повели ко второму броневику, стоявшему во дворе лаборатории.

У меня всё ещё не было чёткого плана действий, пусть и все силы противника были у меня как на ладони. Мне даже не нужна была невидимость, чтобы перемещаться незаметно от них.

Сенсоры дронов или систем слежения Марьям блокировала без моего участия. Те камеры или сенсоры, которые не получилось блокировать без взлома, помечала красными зонами. А ускользать из поля зрения медлительных людей для меня не представляло сложности.

Некоторую проблему мог создать новейший Роботизированный Боевой Комплекс HUCO-5. Похожий на здоровенную черепаху с шестиугольным панцирем этот РБК стоял возле броневика. Все орудия и конечности втянуты в корпус, все системы в режиме ожидания.

Гришу втолкнули в салон броневика.

Притаившись возле пустых баллонов от диссоциативного электролита, сложенных под навесом, я следил за видеостримом из салона броневика.

Там сидело несколько чоповцев. Выделялся один толстый и бородатый, одетый в свитер и брюки. Скорее всего, это гражданский менеджер ЧОПа, который по закону должен присутствовать на операциях.

Частные охранники не имели права сканировать гражданские чипы задержанных. Вообще-то, они не имели права даже задерживать Гришу, ведь он не проникал на территорию охраняемого объекта.

Гришу посадили на скамейку для десанта и менеджер начал допрос по старинке: то есть делал страшное лицо, всячески намекая, что всё, конец тебе пацан, мы всё о тебе знаем, поэтому признавайся!

Какой всё-таки контраст между крутым механиклом, который пытался убить меня в Нулевом Обводе, и этим перепуганным парнем, сжавшимся в комочек на скамейке.

Великий чемпион Адам Онлайн и основатель мощного клана знал правила игры, но совершенно не знал правил юридической игры в реальном мире.

— Кто такой, зачем сюда приехал? — спросил его толстый менеджер. — И чего, мать твою, у тебя кожа синяя?

— Я ехал… просто мимо, — ответил испуганный Гриша. — Укачало меня, вот и попросил такси остановиться.

— Чё ты врёшь? — рявкнул командир чоповцев. — Мы же видели маршрут. Пункт прибытия — вирусная лаборатория. Террорист?

— Разве террористы на такси ездят? — сказал один чоповец, но менеджер яростно зыркнул на него, мол, молчи.

— Я не… — Гриша перепугался, подумав, что они намекнули на взрыв сервера. — Террорист — это не я.

— А кто?

— Я… я не знаю… другие люди…

Чтобы Гриша не успел наговорить лишнего, я начал действовать, не дожидаясь Нейли.

Одним прыжком залез на крышу основного здания лаборатории. Под прикрытием проект-панно, на котором крутилась реклама антарктической научной станции «Конвергенция», пробрался до двери на чердак.

Больше не таясь, с грохотом выломал толстую железную дверь: в ней был простой, механический замок, которой нельзя хакнуть, и побежал вниз по винтовой лестнице.

#

Согласно данным Марьям первый боец стоял у входа на чердак. Выскочив из-за угла, я активировал «Укрепление».

Чоповец так долго разворачивался в мою сторону, что я мог бы трижды его убить. Но в его восприятии он действовал чётко и быстро, как учили: открыв огонь по противнику, отступил и вызвал подкрепление.

Очень долго, секунды две, понадобилось бойцу, на осознание того, что его оружие не причинило мне вреда, хотя и настроено на максимальный урон.

Вытянув руку, я направился к нему, чтобы отобрать винтовку. Нас разделяло всего десять метров, но я не спешил, чтобы надёжнее отвлечь чоповцев от допроса Гриши.

И тут я получил очередной урок того, что никогда нельзя недооценивать противника. Даже такого неторопливого, как биологический человек.

На левое запястье боевого УниКома чоповца выведена стандартная панель управления войсковой аптечкой. Соединяясь с веной бойца, она впрыскивала обезболивающие и антишоковые лекарства. Заодно, конечно, впрыскивала различные фармакологические стимуляторы для снятия стресса или страха.

Согласно требованиям безопасности, войсковая аптечка управлялась только механически, чтобы злоумышленники не взломали её удалённо и не накачали бойца всеми обезболивающими.

Чоповец успел нажать одну из кнопок на панели аптечки, после чего почти мгновенно преобразился.

Ранее я уворачивался от энергетических выстрелов, потому что человек медленно водил стволом, позволяя угадать момент и направление выстрела. Теперь же он двигался почти как я.

Как назло в тот момент, когда я убрал «Укрепление», чтобы перейти в прозрачность, один разряд прилетел мне точно в лоб.

Я мгновенно ослеп, всё затянулось синей пеленой. Потеряв контроль над телом, рухнул на спину.

«Хэдшот! — радостно крикнул боец по рации. — Мужики, используйте препарат, выданный клиентом. Он работает! Ух, как работает…»

ШАБЛОННЫЙ ПОДХОД

#

Обе машины такси стояли задом к раскрытым воротам подвала, двери багажных отделов подняты. Вокруг дымились детали дронов — Нейля справилась с защитой. Какие проблемы могли возникнуть?

Из подвала донеслось несколько щелчков — я узнал звук выстрелов пистолета Нейли. Их сопроводил уверенный голос:

«Вы же ничего этим не добьётесь, кроме смерти».

Хотя это и происходило далеко от меня за слоем нескольких стен, чудесный слух позволял не только разобрать слова, но распознать удивительно красивый тембр голоса, которым говорили мы, синтезаны.

Я быстро спустился по рампе и свернул в одну из боковых дверей.

Короткий коридор, наполовину заполненный толстыми трубами, обёрнутыми фольгой, привёл меня в подвальное помещение.

Между колон расположились стеллажи, заполненные деталями от лабораторного оборудования. Среди них попадались и предметы проекта «Новые люди». Интерфейс самостоятельно идентифицировал оргмат, упаковки НК или коробки с УниКомами.

Низкий потолок, квадратные колоны и обширная пустота подвала напомнили помещение, в котором мы сразились с кочевой бандой Чингиза. А закрытые бронебойным стеклом АКОСы напомнили мне лендинг, в котором я умер.

Передняя крышка одного АКОСа была открыта.

Вопрос «что случилось» разрешился сам собой.

#

Я применил прозрачность и прислушался. Между стеллажей показался мужчина-синтезан, затянутый в «Новый» УниКом. Гладкое и красивое лицо, кудрявая причёска и пронзительные голубые глаза. Стандарт красоты «А+».

Красавец остановился и резко отпрянул. В ту же секунду перед ним появилась Нейля и выстрелила. Но синтезан с непостижимой скоростью не только увернулся от выстрела в упор, но и появился позади неё. И это была не прозрачность, а именно молниеносное, даже для моего восприятия, перемещение.

Одним ударом кулака по спине, он отправил Нейлю в многометровый полёт.

Влетев головой в стеллаж с криогенным оборудованием, она развалила его и опрокинула несколько соседних стеллажей.

— Прекращай бессмысленную драку, — сказал этот супер сильный синтезан. — Лучше позови своего дружка, и мы обсудим новую сделку. Теперь уже на наших условиях.

Барахтаясь в коробках, Нейля с трудом поднялась. Пистолет она потеряла, а переход в прозрачность не получался: фигура Нейли только мерцала, как повреждённая голограмма на проект-панно.

— Я использую эти тела с самой первой версии, — усмехнулся супер синтезан. — Я знаю, куда бить, чтобы отключить любые феномы.

Отпинывая коробки, супер синтезан надвигался на Нейлю. Прихрамывая, она попробовала отступить, но сделав несколько шагов, упала.

— И я знаю, куда бить, чтобы парализовать тебя, дура, — дополнил супер синтезан.

Не выходя из прозрачности, я подкрался к врагу, выбирая, что применить — катану или лезвие? Катану дольше создавать, но у неё больше урона.

Приблизившись к Нейле, супер синтезан наклонился и поднял её за шею. Размахнувшись, бросил её в другой стеллаж. Потом снова применил свой невероятно быстрый «Импульс», очутившись рядом с ней чуть ли не раньше того момента, как она долетела до стеллажа.

— Марьям? — удивился я. — Как новорождённый синтезан может быть таким крутым?

«Это тело создано из шаблона, сохранившего прошлые итерации».

— Как если бы кто-то загрузил сохранённого персонажа со всей его прокачкой?

«Да».

Супер синтезан, который, как можно догадаться, оказался злой Нейлёй Валеевой, вытащил мою Нейлю из кучи коробок и швырнул в очередной стеллаж, заставленный громадными деталями для системы вентиляции.

— Меня скопировали, когда я была наивной дурой. Такой ты и останешься.

Моя Нейля уже и не пыталась подняться, а ждала, когда злой оригинал снова схватит её и швырнёт куда-нибудь ещё.

Я подкрался настолько близко, что получил данные интерфейса. Звали этого синтезана «Арамис-1». Интересно, сколько у членов Общества таких прокаченных тел? И что за странные никнеймы?

Потом произошло что-то совсем непонятное. Супер синтезан вытянул вперёд руку. Вспышка жёлтого света на мгновение осветила сумрак подвала. Невидимая сила смела контейнеры и поваленные стеллажи. Она же подбросила Нейлю вверх и ударила об потолок.

Если бы это происходило в игре, то можно предположить, что маг применил заклинание удара ветра или супер использовал тактильный телекинез.

Сбросив прозрачность, я дал команду на создание «Лезвия» и ринулся на супер синтезана, стоявшего ко мне спиной.

Момент был рассчитан с точностью: через полсекунды, после того, как на «Лезвии» соединились последние грани нитевидной структуры, я всадил его в открытую часть шеи супер синтезана. И дёрнул руку вниз, рассекая его тело вдоль позвоночника, чтобы задеть установленные в него феномы.

Как и в случае с роботом, нас разбросало взрывом от мгновенно разрушившегося мономолекулярного резака. Злую Нейлю окутало облако серой пыли, а сама она истошно завопила.

— Твари!

Я не успел подняться на ноги — окровавленный, покрытый какими-то вспышками электричества супер синтезан очутился рядом со мной. Я успел увидеть замах его правой ноги… и мощный удар пришёлся мне в грудь.

Силой пинка меня протащило метров десять по полу и вбило в основание стеллажа. Накренившись, он обрушился на меня десятками тяжёлых турбин и каких-то белых ваз, похожих на унитазы.

Чёрт, да сколько тут стеллажей?

На этом моё противостояние с созданным по шаблону синтезаном закончилось. Шипя от боли и ругаясь на всех известных ей языках, злая Нейля подлетела ко мне, схватила за ногу и швырнула в кучу коробок, где лежала добрая Нейля.

И как невидимая молния снова очутилась рядом с нами:

— Только дёрнитесь — поотрываю головы.

Но мы и не дёргались.

Целостность моей оболочки упала до смешных значений, я получил статус «Обездвижен».

#

С удовлетворением отметил, что руки и ноги супер синтезана непроизвольно дёргались, а по УниКому пробегали синие искры, он то обвисал сморщенными складками, то снова натягивался.

Моё лезвие оставило заметный след на злом персонаже: всё-таки я повредил её феномы.

Даже говорила Злая Нейля, заикаясь:

— Т-т-твари. Если бы вы з-знали, как я ненавижу носить эти глючные болванки!

Подёргивания стали реже, искры больше не бегали по ткани, а УниКом перестал сжиматься, а просто повис дряблыми складками.

Насколько я знал из рассказов Марьям, УниКомы соединялись сразу со всеми ячейками феномов. Через них происходил симбиотический обмен информацией, энергией и ресурсами между телом и костюмом.

Кстати… Марьям? Но она молчала. Вот ещё проблема…

Супер синтезан сел перед нами на корточки:

— У вас теперь только один выход. Очень кратко, в двух словах, рассказываете, как вы попали в эти тела и кто ваши сообщники. В зависимости от ответа решится ваша судьба.

Интересно, если бы я сказал, что наши сообщники — это менторы, которых запрограммировал Адам Мицкевич, поверила бы?

Я не мог двигаться, но говорить получалось:

— Мы сами по себе умные и обо всём догадались.

— Это не тот ответ, который мне нужен.

— Рад, что ничем не могу помочь.

Отодвинувшись от меня, супер синтезан убрал коробки с тела Нейли:

— Твой друг — дебил. А с тобой у нас уже почти наладилось понимание. Всё-таки у нас общее прошлое. Я повторяю своё предложение. Согласна ли ты стать…

Я прервал её:

— Наконец-то придумал, как тебя называть. Ты будешь «Злая Эн». Устраивает?

Выдержав паузу, супер синтезан спросил:

— Что ты несёшь?

— Ну, смотри сама, какая путаница. Тебя зовут Нейля Валеева. А она твоя копия из прошлого, и она тоже Нейля Валеева. Но она — добрая и не желает порабощать человечество, натягивая их тела на свою чёрную душу. Поэтому ты будешь Злая Эн. «Эн», как первая буква твоего имени. Злая Эн.

— Вообще-то, я — единственная и настоящая Нейля Валеева. А свою суррогатную подругу можешь звать как угодно. Предлагаю — Второсортная. Хотя нет, даже моя ошибочная копия не может быть второсортной. Поэтому я сама назначу вам имена. Копию назову — «Дефектная», а тебя просто — «Баран».

Да уж, что в оригинале, что в копии, Нейля умела вести беседу в нужном ей русле.

— А теперь давай говорить по делу, Баран. Кто вас послал?

— Судьба.

— Как вы смогли выйти в эти тела?

— Волею случая.

— Зачем прибыли в Омск?

Последний вопрос насторожил. Нельзя, чтобы она догадалась о нашей цели. Как можно искренее ответил:

— Мы успели узнать про станции АКОСов в Омске. А нам оргмат нужен, сама знаешь как с ним туго в хозяйственных магазинах.

По лицу супер синтезана не понять, поверил он мне или нет.

Как бы ни было истерзано моё тело, но слух работал: я услышал далёкие звуки двигателя, донёсшиеся со двора лаборатории.

Злая Эн тоже услышала.

— Это чоповцы. Продолжим беседу в другом месте. И не рассчитывайте, что сможете торговаться. Этот шанс вы упустили.

Супер синтезан встал с корточек, обвисшая материя УниКома болталась на нём, как мантия мага.

Тут всё сумеречное пространство подвала озарила яркая синяя вспышка, будто кто-то бросил заклинание электричества. Странный синий ветер накрыл супер синтезана.

— Какого ху… — сказала Злая Эн, оборачиваясь, потом её тело переломилось напополам. Материя УниКома с треском лопнула, разлетевшись серым прахом, а потоки оргматовой крови обрушились на нас водопадом.

С мясным шмяканьем куски тела упали где-то далеко за той кучей коробок, в которой мы лежали.

— Не двигаться, — приказал хриплый и почти женский голос.

— Кто бы ты ни была, скорее, расстреляй АКОСы из своего чудо-оружия, — попросил я.

— Что такое АКОСы?

— Вон те алюминиевые шкафы в бронированной комнате.

— А зачем их расстреливать? — спросила невидимая спасительница.

— Чтобы не появились новые синтезаны.

— Что такое синтезаны?

— Ох, я и не знаю с чего начать…

— Начни с признания, Леонарм. Это и есть твоё цифровое бессмертие?

Оргмат у меня закончился, но регенерация успела сменить статус «Обездвижен» на «Искалечен». Приподняв голову, я обвёл подвал взором.

Незнакомка стояла метрах в десяти, наставив на нас оружие незнакомой конструкции. Оно покрывало почти всю её руку, крепясь к плечу тонкими трубками.

У женщины были широкие плечи и плоское лицо с мужественным квадратным подбородком. По лбу и скулам шли полосы имплантов, такие носили многие военные. Голова совершенно лысая, что тоже делали военные, носившие импланты.

Одета в широкие чёрные брюки, а под чёрной курткой торчали выступы боевого УниКома, оснащённого лёгким пехотным экзоскелетом.

Если бы не голос, то сложно угадать в этом двухметровом силаче женщину.

— Ну? — требовательно повторила она.

— Мы знакомы?

— Если ты действительно Леонарм, то вспомни, что я сказала тебе, когда ты спустил клетку, в которой я сидела, одетая в красивое рваное платье?

Я попробовал приподняться на локте — получилось.

— Что я сказала? — требовательно повторила незнакомка.

— Ты сказала, что тебя не надо спасать.

— Вот именно.

#

— Ты опять меня спасла, Вильдана, — сказал я, приподнимаясь. — На это раз в реальной жизни.

— На этот раз ты расскажешь мне всё и без…

— Обязательно, но для начала надо бежать отсюда. Сейчас сюда прилетят чоповцы.

— Я отправила их обратно на базу, — ответила Вильдана.

— Ого, у тебя полномочия.

Я уже смог сесть на полу. Достал из рюкзака упаковку НК и приложил к ладони.

Мне нужно было запустить срочный ремонт, ведь мало ли какие враги нас поджидали.

Вильдана, возвышающаяся надо мною, как гора, молча наблюдала.

Нейля поднялась на ноги раньше меня — быстрая регенерация помогла. Почти всё её лицо покрыто серой плёнкой — так сильно она пострадала от бросков по стеллажам.

— Видишь, Лео, — сказала Нейля. — Всё-таки она не просто игрок, который случайно появлялся рядом с тобой в нужные моменты.

— Вильдана Чоу, — представилась она. — Сотрудник Генерального Директората Внешней Безопасности, управление спецоперациями.

— Получается, мой коллега из Франции, — пояснил я Нейле. — Что, конечно, ни хрена не объясняет, как она тут оказалась…

Нейля с безразличием кивнула и начала шарить под коробками, отыскивая пистолет.

Во время моей беседы со Злой Эн, Нейля тоже молчала. Быть может, это из-за робости перед собой из будущего. Быть может, от сильных ранений. А быть может, от задумчивости о том неведомом предложении, которое Злая Эн ей сделала до того, как начала швырять?

— Ты успела загрузить такси? — спросил я.

— Только начала.

— Тогда продолжай, а я сломаю АКОСы.

Нейля протянула мне руку:

— Сначала помогу тебе вылечиться.

Мы слились в короткой интеграции, во время которой Нейля израсходовала мой оргмат, восстановив целостность оболочки настолько, насколько это было возможно с её способностями. Мой статус сменился с «Искалечен» на «Ранен».

Вильдана всё так же пытливо следила за нами, держась поодаль.

Когда мы разъединили руки, Нейля выхватила из кучи коробок несколько контейнеров с оргматом и пошла к выходу. А я направился к стеклянной комнате с АКОСами.

Вильдана перегородила мне путь своей рукой со странным оружием:

— Хотя бы кратко поясни, что тут произошло?

Ростом она выше меня. А из-за экипировки и экзоскелета казалась такой же мощной и квадратной, как детектив Джошуа Калкин.

Я убрал её руку:

— Кратко объяснить всё это так же невозможно, как кратко объяснить, откуда ты тут взялась.

— Легко: Стар Рик, странная деталь, кочевники. Подробности — позже. Твоя очередь.

Я засмеялся:

— Сейчас попробую… — ткнув себе в грудь пальцем, продолжил: — Искусственное тело, перенос сознания, злая корпорация.

— Ясно, — ответила Вильдана. — А появляются тела из этих коробок?

— Да. Поэтому надо их сломать…

«Нерелевантно».

— Марьям! Ты жива?

«Когда целостность твоей оболочки разрушается до степени «Обездвижен», мои алгоритмы переходят в режим ожидания».

— Ну, буду знать, — сказала я вслух.

Вильдана вопросительно посмотрела на меня.

— Забыл упомянуть, что в моём бинарном массиве, записанном на программируемую материю, живёт и работает ментор по имени Марьям.

— Ментор из легенды?

— Да. Только менторы существуют на самом деле. Их придумал Адам Мицкевич, которого много лет назад шантажировала Нейля Валеева, принудив создать интерфейс и алгоритм Адам Офлайн, предназначенный для переноса сознания из игры в любые чужие тела. Менторы переселяют души членов Общества в тела людей, которые находятся в игре.

— Это вообще как… — пролепетала гигантская женщина.

— На основе этой технологии недавно был начат проект «Новые люди». Теперь члены Общества могу переселяться не в живых людей, чем они занимались последние полвека, а в искусственные тела.

— Господи. Что за бред…

— Такова моя жизнь после смерти.

— Что ещё?

— Кстати, потом Нейля… я называю её Злая Эн, убила Адама Мицкевича. У менторов есть доказательства. Обнародование этого снэпшота изменит историю.

— Господи, как мне это всё в отчёте объяснить?

— С отчётом лучше повременить. Весьма возможно, что высшие члены твоего Директората — подменённые Обществом болванчики.

— Но кто тогда эта Нейля Валеева? — спросила Вильдана, показывая на мою подругу. Нагруженная коробками с оружием для синтезанов, она прошла мимо нас.

— Это всего лишь копия сознания молодой Нейли Валеевой, сделанная во время испытания техаррации неизвестно кем и неизвестно зачем. Не бойся, она добрая и не стремится к власти над миром.

— А не надо за меня говорить, — отозвалась Нейля. — Откуда ты знаешь, к чему я стремлюсь?

Всё мужественное лицо Вильданы, вся её невероятно широкая квадратная челюсть, изображали крайнюю степень удивления.

— Подробности — позже, — повторил я её слова. — Жаль, что ты не можешь слышать Марьям…

«Нерелевантно, — тут же отозвалась менторка. — У этого человека имеется стандартный войсковой имплант «Вербаль», аналогичный WiM. Коммуникация возможна».

Выслушав меня, Вильдана дала доступ на подключение неизвестного удалённого устройства, пробормотав:

— Вообще меня учили никогда не подключать неизвестные устройства…

Нас стало четверо в общей беседе.

#

Марьям поведала, что через QCP, управляющий этой станцией АКОСов она может проследить за точкой входа Нейли Валеевой в игру.

— Называй её Злая Эн, пожалуйста, — попросил я. — Чтобы мы не путались.

«Я попытаюсь определить географическое положение ванны техаррации, которой пользуется Злая Эн», — завершила Марьям.

— Но? — спросил я. — Ведь обязательно есть какая-то проблема, которая мешает тебе сделать всё быстро?

«Мне снова нужно получить доступ ко всему оргмату твоего тела».

— Мы же решили, что это опасно?

«Поэтому выбор за тобой».

— Я вообще выживу после этого?

«Ядро личности выживет в любом случае, — своим бесстрастным тоном ответила Марьям. — Даже при самом неблагоприятном исходе ты всего лишь потеряешь доступ к феномам и итерациям. Но вероятность такого исхода крайне мала».

— Ничего себе — «всего лишь»!

— Ничего не понятно, но очень интересно, — подала реплику Вильдана.

— Лео, — вмешалась Нейля. — Марьям давно доказала, что ей можно доверять.

— Тебе легко говорить, это не тебя собираются отключить.

Нейля бросила коробки и упёрла руки в бока и, мелко кивая головой, затараторила:

— Это я не знаю, что такое отключение сознания? Да я сто лет вертелась в рекурсии. Ты хотя бы будешь знать, что тебя отключили, а я почти век проживала каждый виток рекурсии, как новый!

— Хорошо, хорошо, я не спорю. Марьям, когда начнём?

«Сейчас».

…

НЕВОЗМОЖНЫЕ ФИГУРЫ

#

На этот раз дракона не было.

Я стоял на краю летающего острова в Адам Онлайн. Где-то вдали высились очертания фантастических дворцов. Я видел заснеженные горы, и водопады, которые с края летающей тверди изливались белой пеной на облака. Остров парил над облаками.

Откуда-то я знал, что этот город построил я в пользовательской локации. Но не только я…

У меня даже был игровой интерфейс, но невозможно было понять что-либо, элементы интерфейса постоянно менялись и ускользали, как во сне.

Сон… уже и забыл, что это такое. Последний раз я спал в вертолёте, когда летел на лендинг в Китайском Казахстане.

Я сделал шаг и мгновенно оказался в центре города. Вся его архитектура была нелепой и невозможной. Лестницы, вывернувшись петлёй Мёбиуса, переходили в окна зданий, чьи арки в свою очередь становились продолжением стен других строений.

От безумной архитектуры стало тревожно.

Всё это не могло быть сном, ведь я знал, что моё синтезанское тело стояло сейчас перед QCP, а Марьям, обретя власть над к-атомной материей, пыталась взять власть над сетью Общества.

Это так происходила отключка сознания или что-то снова сломалось?

— Всё идёт, как задумывалось, — сказала Ольга. — Но всё было сломано ещё до того, как было задумано.

Моя погибшая жена сидела на вершине какого-то перекрученного столба, чьи вершина и основания непостижимым образом соединялись, но столб оставался при этом вертикальным.

Одета она в полупрозрачную тунику, просвечивающую на фоне неба. Среди прядей коротких волос причёски блестел металлический обруч в виде ветки растения.

Я предположил, что разговариваю со своим подсознанием или что-то вроде того.

— Ты не помнишь, но знаешь, что подсознания не существует, — тут же ответила Ольга. — Оно — суеверие древних людей, которые оправдывали свою сознательную подлость.

Я молчал, не зная, что сказать. Её речь была так же запутана, как архитектура города.

— Тем не менее, ты разговариваешь с чем-то вроде подсознания, — сказала Ольга. — Но не своего. И не ты разговариваешь с ним, а оно с тобой. Я — с тобой.

Я снова промолчал, догадываясь об ответе.

— Алгоритмы Марьям сильно повредились в прошлый раз, — продолжила Ольга. — Второго раза она может не выдержать. Поэтому тебе надо знать заранее…

Она надолго замолчала. Когда пауза стала совсем уж затянутой, я спросил:

— Ну и? Что мне надо знать?

Не отвечая, призрак Ольги глядел куда-то вдаль, а ветер теребил её короткие волосы и тунику. Огромный летающий остров с фантастическим городом в центре тоже завис в небесах.

Потом я против своей воли сделал шаг назад и свалился в бездну.

После короткого полёта я приземлился на пластиковое сиденье броневика. Причём в весьма неудобной позе — мои колени упёрлись мне прямо в лоб. Тот, кто перенёс меня в салон, довольно небрежно бросил меня на одну из лавок. Узнаю заботливость доброй Нейли Валеевой.

Броневик ехал по гладкой дороге, салон почти не качался.

Промелькнуло сообщение о панике ядра. На этот раз ощутил настоящую панику: я не мог пошевелиться или издать хотя бы звук. Все атрибуты или итерации показывали знаки вопросов. Общая связь не работала.

«Всё было сломано ещё до того, как было задумано» — вспомнил я. Эта фраза подходила для описания пре-альфа версии любой продукции.

— Марьям, что это со мной было?

Она не ответила. Вероятно, тоже сломалась ещё до задумки.

#

Из-под своих коленей я видел передние сиденья броневика. Слева — мощный лысый затылок с каким-то шурупом в центре. Это Вильдана, она за рулём. Как настоящий шпион, предпочитала водить сама.

Нейля сидела в пассажирском кресле справа.

— И что потом? — спросила она, продолжая начатую без меня беседу.

— Стар Рик записал ваш разговор с Лео, — ответила Вильдана. — Ну, тот, когда вы решали, что вам нужно в Омск, чтобы что-то там взорвать.

— Но ведь Марьям отключила всю электронику? Как Стар Рик записал разговор…

— На такие случаи у наших агентов есть микродиктофоны на аналоговых накопителях.

Слушая Вильдану, я тут же вспомнил, что использование шпионских устройств середины двадцатого века — лучший способ защиты от взлома.

«А ещё нет ничего надёжнее аналоговой криптографии в виде блокнота и карандаша», — рассказывал на курсах подготовки в МСБ генерал-майор Макарцев. — В эпоху квантовых вычислений и искусственного интеллекта, способного вести себя в игре на уровне глупого человека, то есть, как большинство игроков, технологии хранения и передачи информации, созданные нашими предками, становятся настоящим супер оружием. Дамы и господа, учитесь писать тексты руками и проявлять фотоплёнку».

— То есть Директорат контролирует контрабанду диссоциативного электролита? — саркастично осведомилась Нейля. — Что ещё у вас в бизнес-плане? Торговля детьми и их почками?

— Мы контролируем тех, кто контролирует контрабанду. Поэтому подключение сотрудника МСБ к игре из подпольного лендинга сразу же стало известно нам. Я была единственной сотрудницей, которая проводила отпуск в игре, именно в Нулевом Обводе. Меня и попросили следить за Леонармом. А уж после того, как лендинг был взорван прямо вовремя повторного выхода Леонарма в техаррацию, слежка за ним стала одним из приоритетов моего отдела. Такого ещё никто никогда не фиксировал.

Я внутренне усмехнулся. Очень хотелось кое-что спросить у Вильданы, но не мог. Мой вопрос задала Нейля:

— Интересно, а в МСБ знают, что секретные подпольные лендинги на самом деле не секретные для Директората?

— Кому надо, те знают.

— Но как ты нашла нас в Омске? — осведомилась Нейля. — Ведь мы незаметны для всех систем слежения. Или Директорат наладил слежку через плёночные кинокамеры и почтовых голубей?

— Мы осведомлены о ваших связях с погибшим игроком по имени Вероника Соловьёва. Так что несложно было сопоставить факты и подстеречь вас у офиса Григория Ивашина.

— Ты вела Леонарма в игре, поэтому тебя приставили следить за ним и после выхода из игры?

Бычья шея Вильданы напряглась:

— Вообще-то моё начальство не знает, что я тут. Как и то, что ты и Леонарм бродите в реале.

— Ты уверена?

Лысая голова Вильданы недовольно качнулась:

— После того, что вы мне рассказали — я ни в чём не уверена. Но одно точно — меня отстранили от этого дела. Сказали, спасибо за работу, мадмуазель Чоу, вот тебе билет на острова Кука, отдыхай, подруга, ты заслужила. На все мои вопросы ответили, что дело закрыто, Антон Брулев погиб, а в МСБ дали исчерпывающие ответы о его странной деятельности в игре.

— Так дело закрыто или тебя отстранили?

(Нейля — молодец. Спрашивала то, что спросил бы я).

— Меня насторожило, что деталь, или феном, как вы её назвали, которую обещал передать Директорату Стар Рик, внезапно потерялась вместе с ним самим. При этом никто не стал проводить расследование о пропаже ценного осведомителя. Нашего генерала будто подменили… Ох, дьявол…

— Вот именно, — усмехнулась Нейля. — Мы же говорили тебе, что Общество контролирует все спецслужбы мира, зачищая следы, ведущие к Адам Офлайн или проекту «Новые люди». Поэтому не вздумай отсылать им какие-то отчёты. Кто знает, что ты в Омске?

— Местные сотрудники Директората, которых я просила следить за офисом Гриши.

— Это плохо.

— Но начальству я сказала, что хочу навестить своего брата, который живёт в Китайском Казахстане. У него недавно дочка родилась, Жанной назвали. Так что моё посещение Омска не вызовет подозрений, отсюда проще попасть в КК.

Реальная Вильдана мне понравилась больше, чем её образ в Адам Онлайн. Более человечная, несмотря на монструозные размеры её тела, напичканного имплантами.

И она хотела узнать правду, как и мы.

#

Шло время, знаки вопросов в моих атрибутах сменились цифрами, но гораздо ниже, чем были. Открыв субатрибуты, я наблюдал, как итерации возвращались к прежним значениям.

Я уже мог шевелиться, первым делом попробовал лечь поудобнее. И, конечно, свалился с лавки.

— На этот раз ты был в отключке дольше, — сказала Нейля, повернувшись ко мне. — Моргни, если понимаешь меня.

— Я… могу и словами…

Нейля рассказала, что, как и в прошлый раз, Марьям некоторое время колдовала над QCP, а потом отключилась. Без неё такси сразу же восстановили связь с диспетчером и доложили о взломе и угоне.

— Пришлось их расстрелять, — сказала Нейля.

Весь лут из такси перенесли в броневик Вильданы. Это шум его двигателя услышали Злая Эн и я.

— А Злая Эн?

Тут вмешалась Вильдана:

— Раз вас ещё не поймали, можно сделать вывод, что Общество не хочет привлекать внимания властей.

— Блин, если все их синтезаны будут силачами, как Злая Эн, мы не справимся, — сказал я.

Отпустив руль (автопилот перехватил управление), Вильдана повернула ко мне своё мощное квадратное лицо:

— Насколько я поняла, вам нужно не драться с ними, а взорвать их сервер?

— А лучше дождаться возвращения Марьям, — добавила Нейля, — ведь она собиралась раскрыть местоположение ванн с телами главарей Общества.

— Нанести удар по штабу — круче, чем взрывать сервера, — согласилась Вильдана.

Я не стал говорить о своём то ли сне, то ли видении, в котором фантом Ольги предрёк моему ментору грустную кончину. Эх, Марьям, а вдруг ты уже того…

«Попытка внедрения в сеть Общества завершена с частичным успехом», — доложил её бесстрастный голос.

— Марьям, ты жива!

Это восклицание уже стало нашим ритуалом.

Марьям рассказала, что ей удалось создать свою копию и запустить её в открытую игровую сессию, через которую вышла Злая Эн.

— И всё? — разочарованно спросила Нейля. — А как же точное местоположение ванн с главарями?

«После активации моя копия прервала связь и перешла в спящий режим, — пояснила Марьям. — Иначе её снова заблокировал бы тот алгоритм, который помешал нам в самом начале».

— И… когда твоя копия проснётся? — поинтересовалась Вильдана.

«Через некоторое время».

— А точнее?

— Вильдана, — засмеялся я, — раз сказано, «через некоторое время», то так оно и будет.

— Таким образом, — подвела итог Нейля. — Мы должны ждать некоторое время, пока ты не найдёшь способ коммуницировать со своей копией?

«Да».

Мне очень хотелось обсудить с Марьям то, что я увидел и узнал во время заморозки моего сознания. Поэтому задал мысленный вопрос. Обычно Марьям сразу откликалась на мысли, обращённые к ней.

Но теперь молчание.

Неужели она перестала вмешиваться в мои мысли? Это она так улучшила коммуникацию или что-то произошло?

А, Марьям?

Молчала.

Я несколько раз, едва ли не вслух, повторил вопрос. Наконец она ответила:

«Распознавание твоих мысленных паттернов больше недоступно».

— А что так? Тебе стало стыдно?

«Стыд — нерелевантная категория».

— Но по какой причине? Что-то случилось? Мне волноваться?

Марьям помедлила:

«Прежнее качество коммуникации недоступно после повторной попытки занять все ресурсы твоего тела. Мой алгоритм повреждён, та его часть, которая отвечала за качество коммуникации, была удалена системой Адам Офлайн».

— Даже не знаю, соболезновать тебе или себе?

— А мне жаль, — вмешалась Нейля. — Я бы с радостью приютила Марьям в своём бинарном массиве.

— Действительно, Марьям, а нельзя ли поставить твою копию Нейле? — спросил я. — Ты отлично помогаешь разобраться в немногословном интерфейсе Адам Офлайн.

«Результат подобной процедуры не поддаётся прогнозированию, — ответила Марьям после небольшой паузы. — Могу предположить, что оснащение бинарного массива копии Нейли Валеевой копией менторского алгоритма потребует её перерождения в новом теле. Но вероятнее всего приведёт к рекурсивному коллапсу всех создаваемых оболочек и разрушению целостности бинарного массива копии Нейли Валеевой».

— Это даже звучит невозможно, — помотала квадратной головой Вильдана.

#

Вильдана довезла нас до офиса Гриши:

— Вам нельзя у него оставаться. Дайте мне пару часов, чтобы уладить дела с ЧОПовцами. Они рассердились на мой приказ к отступлению, ведь Лабсетэк важный клиент. Нужно будет как-то им это компенсировать.

— А потом?

— Я найду новое помещение для вас, там и подумаем, что делать дальше.

Броневик Вильданы, тёмно-зелёный «Хаммер-Диксиленд», укатил прочь. Кстати, такой же квадратный и угловатый, как и его хозяйка.

Значения моих атрибутов ещё не восстановились, но ходить я мог. Коннекторы тоже работали.

Марьям повторно взломала «Безопасный офис» и мы прошли внутрь.

— Кажется, Гриша нам больше не рад, — сказала Нейля. — Раз вернул защиту.

— Я и раньше был вам не рад, — донеслось из-под одеяла на диване. Гриша высунул голову: — Я вам не верю. Вы хотите уничтожить игру, хотя именно она спасла Нику. Откуда я знаю, может, вообще, злодеи — это вы, а не Общество? Может, мне стоит вызвать полицию?

Я сел на диване рядом с ним, как у кровати больного.

— Григорий, тебе трудно поверить не нам, а в то, что любимая всем человечеством игра — одновременно часть его угнетения.

— Всё равно… всё равно не понятно, как это работает? Как можно выйти из игры в другого человека? А он как же… А что если они и в меня входили? А что если они и сейчас во мне?

— У тебя слишком хлипкое тело, — ухмыльнулась Нейля. — В него никто, кроме тебя, не помещается. Так что не плачь.

Я погрозил Нейле кулаком. У этой столетней женщины нет даже и намёка на эмпатию.

Гриша застонал и накрылся одеялом с головой:

— Не верю, так не бывает. Нельзя ходить по телам людей.

Я сам с трудом понимал, как работало переселение душ, но, как уже говорил не раз, лучший способ разобраться в непонятном — это объяснить его другому.

— Смотри, Гриша, — сказал я. — Представь перемещение сознания в игру в виде туннеля между реальным миром и виртуальным.

— Ну.

— Этот тоннель всегда открыт. Куда бы ты ни пошёл в игре, ниточка связи с реальность тянется за тобой, чтобы до наступления информационной энтропии, тебя можно было вытянуть обратно. У каждого игрока такой тоннель и ниточка за спиной.

— Хорошо.

— А теперь представь, что менторы умеют захватывать тоннель одного игрока и связывать его с тоннелем другого. На месте стыка создаётся некий шлюз, который видит только тот, кому это позволено, то есть член Общества.

— Почему только они? Тоннели то у всех одинаковые?

— Одинаковые, — вставила Нейля. — Но только избранные знают, из какой части виртуального мира можно попасть в этот шлюз.

— Как некоторые собиратели ценного лута знают приметы богатых порталов Кузнецова?

— Примерно так, — согласился я, не понимая, о чём он. — А теперь представь, что возле этого шлюза стоят менторы и проверяют всякого, кто хочет пройти через него обратно в реальность, но уже в чужую реальность, то есть в чужой тоннель.

Гриша кивнул:

— Дальше.

— Вот и всё, — ответил я.

— А ниточка? — спросил Гриша.

— Какая ещё, блин, ниточка? — изумился я.

— Ну, ты сказал, что у игроков есть тоннель и ниточка. Тоннели менторы соединяют, а с ниточками что происходит?

— Я же образно выразился. На самом деле нет никаких тоннелей и ниточек.

Гриша выполз из своего укрытия и начал складывать одеяло таким способом, каким учили в интернатах.

— А Ника? — спросил он. — Ника тут при чём?

— Насколько я понял, она случайно раскрыла шлюз, когда создавала какую-то свою пользовательскую локацию. Вероятно, это стало возможным из-за того, что Всекон начал подготовку к запуску нового Обвода и новой механики.

— Спутала все ниточки, — хмыкнула Нейля.

— Ника сможет выйти в чьё-то тело? — спросил Гриша. — Или в такое как у вас, андроидное?

— Сейчас это навряд ли возможно, — ответил я. — Общество закрыло перерождения.

— А что даст взрыв серверов? — сменил тему Гриша. — Разве данные можно уничтожить? Как взрыв помешает восстановить работу серверов из бэкапов?

«Данные нерелевантны, — пояснила Марьям. — Сервера BATS являются сложным оборудованием. Постройка одного сервера занимает много лет».

— Мы уничтожаем хард, а не софт, — передал я Грише её слова. — Уничтожение даже одного сервера внесёт разлад в работу BATS. Это уже уменьшит возможности Общества в использовании чужих тел. Мы надеемся, что после этого они не смогут манипулировать спецслужбами и правительствами в свою пользу. Хотя бы на территории Сибири и Московской Руси.

— Но разве… разве не пострадают тела тех игроков, в которых будут заперты члены Общества?

Я поспешно закачал головой:

— Опасно, да, но это опасно и для Общества. Мы разрушим привычный для них уклад, после этого нельзя будет скрывать свою деятельность, как раньше.

Если честно, я и сам не был уверен в том, что говорил. Это была самая неприятная часть плана. Старался о ней не думать.

— Это самое… — начал Гриша. — А игру… не закроют?

Голос у Гриши был такой встревоженный, что я снова задумался о роли Адам Онлайн в нашей жизни. Если закрыть игру, то чем все эти люди будут заниматься?

— BATS является как бы надстройкой над игрой. Этот интерфейс можно снести без вреда для Адам Онлайн. Игроки даже ничего и не заметят.

— Фух…

Когда ты синтезан, очень удобно врать. Ни глаза, ни мимика тебя не выдаёт.

ЭКСТРЕМАЛЬНОЕ ПРОНИКНОВЕНИЕ

#

Сибирские власти словно были недовольны тем, что граждане агломерации жили лучше многих на планете, то есть не теснились в многоэтажках, а вольготно расселились на частных подворьях.

Чтобы не отставать от остальных городов мира, в Центральном Округе понастроили множество высотных зданий. Район назвали «Тайга», а каждому зданию присвоили имя в честь какого-то дерева.

Но вместо жителей и их семей небоскрёбы заселили мелкие частники, превратив здания в вертикальные трущобы и барахолки.

Вильдана арендовала целый этаж в наполовину достроенном небоскрёбе «Кедр-II» в Центральном Округе Омской агломерации.

На первых пяти этажах нашего нового дома раскинулся байкерский базар. Мотоциклисты въезжали на него по рампам, дополнительно пристроенным к зданию.

Выше, занимая сразу десять этажей, расположился ночной клуб «2-12», цифры бесхитростно обозначали цену за вход: два рубля двенадцать копеек. Этот клуб считался главным рассадником порока в Сибири.

Над клубом возвышались этажи с ресторанчиками и ночными клубами поменьше. Говорят, где-то в районе пятидесятого этажа был даже публичный дом и наркопритон, хотя непонятно, кому ещё нужны подобные заведения, когда есть Адам Онлайн.

В небоскрёбах района «Тайга» разместилась и остальная культурная жизнь агломерации: самодеятельные театры, концертные залы, галереи и игровые зоны с устаревшим оборудованием, типа гирошаров и вирткапсул. Было даже архаичное казино с блэкджеком и рулеткой.

Здесь же, сказала Вильдана, можно найти и полулегальные лендинги, которые тоже контролировали мафиози из КК (а их, как мы уже знали, контролировал Директорат).

#

Мы поселились на двадцать девятом этаже, который пустовал с момента постройки. По углам ещё стояли стройботы, забытые строителями.

Из разбитых окон тянул морозный сквозняк.

— Вам и вправду без разницы, тепло или холодно? — спросила Вильдана, кутаясь в пуховик.

— Да, — ответил я, — но на таком ветру и нам не по себе. Мы же не статуи какие-то, ощущаем температуру.

На уцелевшие стёкла небоскрёба легла чёрная тень, за нею раздалось гудение двигателей — грузовой СВВиП, принадлежавший администрации «Кедр-II» поднял к нам всю добычу, выгруженную из броневика Вильданы.

Я подошёл к краю окна и посмотрел: ниже, чем та многоэтажка в Казани. Так что путь отступления всегда есть.

Нейля встала рядом со мной. Мы оглядели присыпанный снегом город. Где-то сверкали рекламные проект-панно, где-то наоборот расползлась темнота с точками огней — коттеджные жилые зоны.

Башня Муниципального Техаррационного Кластера торчала среди группы одинаковых белых зданий — это дата-центр Азиатского Кластера Адам Онлайн.

Где-то среди этого скопления технологических комплексов, небоскрёбов с названиями «Клён-III» или «Берёза-I», прятался сервер BATS. Скрытно подключившись к кластеру, он выпускал в игру ядовитые души злодеев из Homo Sempiternus.

Вильдана подошла к нам:

— А я всё не могу понять, почему сервер расположен именно в Омске? Разве не проще установить его в Казани, во владениях Лабсетэк? Или вообще воткнуть в чистом поле Китайского Казахстана?

— Марьям сказала, что из Омска сервер покрывает всю территорию Сибири и часть Китая. В Казани нет смысла его ставить, так как там никто не угрожает Обществу.

«Если синтезан или биологическая оболочка внезапно погибнут, — дополнила Марьям, — то у бинарного массива есть менее тридцати двух секунд, чтобы вернуться в Адам Онлайн. После этого наступает сильнейшая деградация бинарного массива».

— Радиус действия BATS ограничен? — спросила Нейля.

«Да. Чем ближе сервер, тем больше шанс на то, что бинарный массив не будет повреждён при экстренном выходе из тела. Кроме того, расположение серверов в многолюдных агломерациях выгоднее с точки зрения логистики и обслуживания. Binary Array Transferring System требует наблюдения и модернизации».

— Инфраструктура бессмертия, — вставил я.

«Ведутся работы по полному переводу BATS на спутники без фатальной зависимости от наземной инфраструктуры, — добавила Марьям. — Кроме того, в проекте «Новые люди» предусмотрено создание технологии для прямой пересылки бинарного массива в тело синтезана, без участия менторов и Адам Онлайн. Но пока что не удалось сократить время пересылки и обработки массива до приемлемого».

— Как всё странно совпало, — заметила Вильдана. — Поиск менторов, запуск нового Обвода, перезапуск всей игры и появления в ней Леонарма, который отчего-то был избран менторами для квеста с серверами. Как вообще вы планируете найти этот сервак?

— Марьям обнаружит, — ответил я. — Мне нужно лишь прокатиться по округу, выставив руки с коннекторами из окна.

— Тогда почему вы ещё этого не сделали?

Я показал на наш лут:

— Нужно подкопить сил.

— Заодно попробуем обмануть Общество, — добавила Нейля. — Ведь если мы взорвём сервак сразу же после налёта на станцию, Злая Эн усилит охрану остальных серверов. Но если мы затихнем на некоторое время, есть шанс, что она успокоится и поверит, что мы просто хотели раздобыть себе ресурсов на жизнь.

— И тогда мы нанесём удар, освобождая Азиатский Кластер от Homo Sempiternus, — завершил я.

#

Самым крупным нашим уловом стал АКОС… Крупным по размеру, а не ценности.

Я был без сознания, поэтому не мог помешать двум женщинам, — одна создана из программируемой материи, а другая напичкана боевыми киберимплантами, — выдрать с корнем и утащить алюминиевый пятиметровый куб. Оказалось, что они транспортировали его на крыше броневика, на виду всех камер и дронов города.

Вильдана и Нейля долго спорили, где его лучше установить, словно на этаже небоскрёба, заваленном строительным мусором и снегом, наметённым из разбитых окон, были какие-то хорошие места с точки зрения интерьера.

Третья «тоже как бы женщина», Марьям, присоединилась к подругам:

«Если вы обеспечите АКОС энергией, подведёте трубу диссоциативного электролита, как к стандартной ванне техаррации, и подключите к QCP, то можете использовать аппарат для ускоренной регенерации, смены феномов, обновления версии оргмата и некоторых других задач».

Но я злился из-за бессмысленной кражи:

— Откуда вы знаете, будет ли это вообще работать вне сети Общества? Лучше бы взяли побольше НК и оргмата.

— Тихо, Лео, — прогремела Вильдана. — Если хочешь, чтобы я вам помогала, то не забудь о моём вознаграждении. Этот АКОС — мой, передам его в технологический отдел Директората.

— А оргмата у нас много, — добавила Нейля. — Сотни концентратов и один здоровенный бидон. Сам считай, сколько там единиц. И наномасштабных компонентов — завались. Хоть второй небоскрёб из них построй.

Сменив гнев на милость, я принял участие в установке АКОСа.

Вильдана посетила нижние этажи «Кедр-II», где располагались игровые зоны с лендингами, и договорилась о проведении на наш этаж трубы для доставки диссоциатива.

Судя по всему, у Директората были хорошие связи со всеми бандитами Евразии. Кто бы ожидал этого от стереотипно слабых французов, которые в прошлую войну не выстояли против Союза Тюркских Государств. Только рука Московской Руси спасла их от разгрома в Африке.

Пока рабочие и стройботы тянули трубу, я и Нейля приступили к изучению добычи.

#

Я начал с большой коробки, в которой лежал УниКом.

В отличие от «Нового» этот оказался не чёрного, а тёмно-зелёного, весьма неприятного цвета.

Материя обоих уников была схожей, но толщина — разной. Если «Новый» можно сложить, как платок, настолько он был тонким, то этот больше напоминал костюмы байкеров, которые катались по рампе первого этажа нашего небоскрёба.

Он состоял из множества негнущихся частей на локтях, голенях или груди, соединённых тканью потоньше. Выглядел менее футуристично, в нём узнавались черты современных армейских УниКомов. Тогда как «Новый» казался костюмом из будущего.

Если «Новый» почти самостоятельно напрыгивал на тело, то этот всячески мешал процессу надевания. Рукава топорщились, не давая просунуть в них руки, а тяжёлый шлем, болтавшийся на шее, норовил утянуть весь уник на землю.

После упорной борьбы, я закончил экипироваться. В области шеи и позвоночника почувствовал три знакомых укола ячеек феномов: неопрятно висевший УниКом напрягся и плотно охватил моё тело.

В сочленениях на пальцах и ладонях пробежали тёмно-красные огоньки, оба коннектора несколько раз вспыхнули. При этом костюм скрежетал и шипел.

«Новый» УниКом тоже издавал шум при надевании или ремонте, но он был едва слышим, как мурчание котёнка, этот же громыхал, как трансформирующийся в артиллерию танк «Рейнметалл».

— Я будто бы надел более отсталую модель, — сказал я.

— УниКом «Дефенсива V» —

ВЕКТОР РАЗВИТИЯ

#

Поставив одну коробку с К. О. М. рядом с собой, я заправился двумя цилиндрами оргмата и приступил к освоению новых атрибутов.

— АТРИБУТЫ —

Сила: 6,2

Ловкость: 9,4

Обработка данных: 8,0

Живучесть: 6,0

Сразу два атрибута поднялись до восьмёрки, открывая две ветки улучшения феномов.

—^—

Доступны новые возможности фенома WiM.

Для улучшения фенома выбери вектор развития.

Появилось схематичное изображение фенома, от которого отходили два извилистых отростка, на конце каждого открывался список:

— Вектор «В» (Обработка данных) —

Радиус действия связи равен атрибуту «Обработка данных» х100. Канал данных расширяется до стандартных для экстернет.

+16 % к скорости восстановления всех спецрежимов.

Двухсторонняя связь с группировкой спутников проекта «Новые люди».

Время экстренного перемещения из тела на сервер Binary Array Transferring System снижается до 16 секунд. При условии, что коннекторы не уничтожены.

&lt;!&gt; Экспериментальная опция. В зонах покрытия спутников проекта «Новые люди» выход из тела и перерождение в игре возможно вне зоны действия сервера BATS. Не рекомендуется испытывать на себе, для этого у нас есть подопытные, которых не жалко.

Эти улучшения полезны только членам Общества. У нас нет доступа к их инфраструктуре. Я перешёл к альтернативному вектору. В нём и описание было короче.

— Вектор «Б» (Ловкость) —

Ты можешь вносить помехи или влиять на поведение электро-механических устройств в радиусе доступа.

+8 % к скорости восстановления всех спецрежимов.

— Марьям? — спросил я. — Если перевести с казённого языка, это означает хакинг? То есть то, чем занималась ты?

«Релевантно, — отозвалась она. — Но возможности взлома будут ограничены твоими знаниями в области сетевой безопасности и знаниями оборудования, тогда как мои знания ограничены лишь доступом в экстернет».

— Я признаю, что ты самый лучший хакер в мире, но вдруг ты отключишься? Кто будет взламывать камеры и дронов?

Я ещё не рассказал менторке о своём видении, решив, что Ольга была глюком моего измученного бинарного массива.

&lt;!&gt; Внимание, выбор этого вектора улучшений фенома делает недоступными улучшения из другого вектора. Изменения в структуре феноменальной способности необратимы.

Но всегда можно поставить новый феном и сделать выбор заново. Ведь для этого и существуют ячейки горячей замены в твоём УниКоме.

На улучшение затратилось столько же оргмата, сколько на усвоение атрибута, но экономия больше не имела значения.

Дождавшись появления в интерфейсе нового квадратика, я активировал его.

#

Поле моего зрения слегка потемнело, а вокруг некоторых объектов появились светящиеся контуры.

Стройботы обведены белым, коробка АКОСа — тускло-серым. Несколько заброшенных камер в углах помещения обведены зелёным, но одновременно перечёркнуты красным. Как я догадался — индикатор того, что они не подключены к энергосети.

Когда один из рабочих в строительном УниКоме попал под мой скан, на его теле вспыхнули зелёные обводки: коммуникатор, какие-то инструменты и даже один имплант в ладони — его гражданский чип.

Но кроме подсветки ничего не происходило.

Я хотел уже по привычке воскликнуть: «Марьям?», но решил разобраться самостоятельно. Я и так слишком полагался на менторку.

При фокусировке на каждом объекте появлялось простое чёрное окно с мигающей точкой.

Если это для ввода команд, то это лишало взлом всякого смысла.

Лично я не знал ни одного человека, способного разобраться в коде, который генерировали машины. Таких людей и не могло быть — сложность программного кода квантовых вычислительных платформ давно превзошла возможности человеческого понимания. Уж я-то это хорошо знал, ведь именно программирование QCP я изучал в МГУ.

Люди давно ничего не программировали в чистом виде, а только передвигали иконки с модулями и алгоритмами, составляя программу как мини-игру во время крафтинга в Адам Онлайн.

«Радиус действия фенома WiM в режиме взлома намного ниже, чем в режиме связи, — напомнила Марьям. — В спецификациях не указаны точные данные, предположительно радиус взлома в несколько раз меньше».

Я приблизился к стройботу, который, опасно балансируя на краю окна, прикладывал новое стекло, держа его мягкими манипуляторами. Другой стройбот стоял наготове с манипулятором-шлангом, чтобы залить пазы строительной липучкой.

В чёрном окошке взлома появилось описание стройбота:

Тип объекта: Laogong SX.

Производитель: China Binary.

Степень защиты: низкая.

ЖЕСТОКИЕ ЛЮДИ

#

Грузовой СВВиП, принадлежавший администрации небоскрёба «Кедр-II», доставил нас до границы с Китайским Казахстаном.

Привычно избежав внимания пограничников и их дронов, мы пробежали с десяток километров и вышли на заброшенный военный авиадром, на котором нас ждал вертолёт Ми-20 °CУ. Вертушка той же модели, на которой меня доставили когда-то на лендинг.

Но этот борт выглядел намного лучше: чистенький, подтянутый, увешанный множеством дополнительных комплексов защиты. От спутникового наведения не спрячется, но от наземных ракетных комплексов кочевников — вполне.

Пилот занял своё место. Я и Нейля залезли в салон и, не закрывая задвижную дверь, уселись на полу, свесив ноги.

Пилот несколько раз оглянулся на нас, явно, привлечённый внешностью. Можно поспорить, что мы самые красивые диверсанты, которых он когда-либо возил.

Ради маскировки, мы натянули поверх УниКомов ещё и военную экипировку людей: бронежилеты, разгрузку и прочие мелочи.

— Так мы летим или что? — грубо осведомилась Нейля.

— Ещё семь минут подождём, — словоохотливо ответил пилот. — Пусть дроны пограничников на русской границе пройдут. У них радары мощные, могут нас зацепить.

Скоро двигатель заработал, вертолёт оторвался от земли.

— Минут через сорок долетим, — сказал пилот. — Готовьте верёвки для спуска, я не буду сажать машину…

— Верёвки — нерелевантно, — ответила Нейля. — Мы так спрыгнем.

— Ну, ни фига себе у вас импланты, — не выдержал пилот. — Это что-то новое?

— Очень новое, — ответил я. — Практически новые люди.

#

Нашей целью был Чингиз Жумабай, предводитель группировки кочевников под названием «Чингизиды». Но мы должны не убить его, а наоборот — спасти.

— Неприятности чингизидов — это ваша вина, — сказала Вильдана.

Кочевники делились на несколько группировок, которые боролись за контроль над контрабандой. Катакомбы являлись лакомым кусочком для всех, но Чина и его отряд давали отпор любому, кто пытался заявить права на подземелье.

Конкурирующая банда, которая назвала себя «Каспий», постоянно следила за катакомбами. Каспийцы атаковали конвои с диссоциативом и обстреливали вертушки контрабандистов. Задачей «Чингизидов» было сопровождение грузов до клиента, а так же охрана лендингов.

— Херово же они делали свою работу, — сказал я, припомнив, как Макарцев добрался до меня даже в заваленном лендинге.

Каспийцы видели нашу с Нейлёй стычку с чингизидами. Когда узнали, что техника и связь отключились, а главный козырь чингизидов — страшный танк-трансформер «Рейнметалл» — порезан странным оружием, не стали долго раздумывать и атаковали.

Чингизиды, лишённые тяжёлого вооружения, продержались недолго. Большей частью их перебили, а Чину и пару других главарей взяли в плен.

— А Стар Рик? — вспомнил я.

— Он сбежал в катакомбы. Передал Директорату феном, а потом и пропал без вести. Вместе с феномом.

— Да шайтан с ним, — воскликнула Нейля. — Что там с Чиной?

— Каспийцы заявили, что теперь они владеют катакомбами, и весь диссоциатив на подпольные лендинги будет идти через них, — продолжила Вильдана. — А семье Чины направили требование выкупа — сто миллионов долларов.

— Даже если сто раз продать каждого кочевника на органы, то не получить и четверти этой суммы! — сказал я.

— Выкуп специально такой неподъёмный, — ответила Вильдана. — Сигнал высокопоставленным людям в Москве и Казани. Заявка на то, что теперь каспийцы — главный игрок в степи.

Но я всё равно не хотел вмешиваться в эти дрязги:

— А разве Директорату не всё ли равно, кто там под кем ходит по степи? Вы же не торгуете диссоциативом, а собираете инфу о том, кто пользуется подпольными лендингами. Вам-то какая разница, что будет с Чиной?

Вильдана почесала лысину:

— Контроль над подпольными лендингами — наш главный актив. Мы не можем себе позволить терять лояльных людей.

Но просьба о помощи была не единственным инструментом Вильданы манипуляции мною. Она рассказала — и показала на проект-панно — о подвигах группировки «Каспий».

Если Чина и его «Чингизиды» руководствовались какими-то представлениями о чести и долге, мечтая снова объединить степь в независимое государство, то каспийцы не думали ни о чём, кроме наживы.

Вильдана раскрыла нам секрет: у Директората есть доказательства того, что костяк этой группировки собрали и снабдили оружием китайцы. Так они боролись с мятежниками, не желавшими признавать существование Китайского Казахстана.

Каспийцы атаковали своих соплеменников на остатках свободной территории, делая их жизнь невыносимой. Вынуждали их переходить границу и становиться гражданами ненавистного государства.

— Вот, пожалуйста, — сказала Вильдана, развернув на проект-панно запись налёта каспийцев на какую-то деревню. — Могу показать, что они сделали с детьми…

— Ладно, ладно, — буркнул я. — Не надо накачивать меня пропагандой. Хочешь, чтобы мы не просто спасли Чину, но и разгромили этих выродков?

— Ну, всех вы не разгромите, но если поубиваете как можно больше каспийцев, это поможет чингизидам вернуть катакомбы под свой контроль.

Нейля вытянула проект-панно с изображением Чины:

— Какой красавчик. Я так и знала, что мы встретимся.

Потом мы изучили схему стойбища.

Бандиты расположились в центре городка, оставленного жителями из-за радиации. Радиация так и не добралась до этих мест, но и жители не вернулись, став подданными нового государства.

Каспийцы укрепили центр городка длинной стеной, выстроенной между домами. Для её строительства разобрали остальные дома. Из-за стены стойбище напоминало средневековое поселение.

В центре городка блестели панели солнечных батарей и торчало несколько башен ветрогенераторов.

— Но пусть вас не обманывает зелёная энергетика, — сказала Вильдана. — По нашим данным у каспийцев появился фьюжн-реактор. Предположительно — от китайцев.

— Так… — протянул я. — Предчувствую ещё один сайдквест.

— Это тоже опционально, — улыбнулась Вильдана. — Если будет время, найдите реактор и снимите все данные: кто произвёл, когда и кому был продан.

— А что за проблема с реактором? — спросила Нейля. — Ну, кроме того, что я не знаю, что это за «фьюжн» такой…

— Фьюжн-реакторы производят всего несколько стран мира, — пояснил я. И они контролируют каждое изделие, чтобы оно не попало в руки посторонних.

— Фьюжн-реактор — это не тот предмет быта, который должен быть у кочевников, — дополнила Вильдана.

— Ясно, — сказала Нейля. — Если мы установим производителя, то есть докажем, что это китайцы, то можно предъявить им это на международном уровне?

— Это всё тоже опционально.

#

За тридцать километров до стойбища банды «Каспий» мы выпрыгнули из вертолёта. Сбросив бесполезную одежду, побежали в нужном направлении. На бегу я активировал шлем на УниКоме «Дефенсива». В отличие от «Ахимсы», он нисколько не влиял на зрение.

Во время брифинга Вильдана позволила Марьям скопировать секретные материалы по каспийцам, собранные Директоратом. У нас были подробные спутниковые снимки стойбища, а так же файлы, перехваченных с коммуникаторов членов банды. Большинство из них просто записи каких-то гонок по степи или по улицам заброшенных городов.

Но попадались фрагменты боестолкновений и налётов на населённые пункты.

И огромное количество изнасилований и убийств мирных жителей.

Эти материалы использовались китайскими спецслужбами для устрашения тех, кто не хотел покидать земли предков — типа, только под защитой полицейского спецназа вы будете в безопасности.

Как и все тупые люди, каспийцы не осознавали, что фиксируя свои подвиги, собирали улики против себя. Например, мне было достаточно нескольких секунд одной записи расстрела семьи из отца, матери и пятилетней дочери, чтобы воспылать гневом к этим негодяям.

— Марьям, сможешь идентифицировать тех, кто участвовал в надругательствах?

«Нерелевантно. В материалах Директората уже собрана вся информация о преступниках».

— Когда кто-то из них попадёт в поле моего зрения, пожалуйста, пометь специальным значком. Буду убивать их без сомнений.

«Принято».

Нейля иронично спросила:

— Легко быть благородным защитником обездоленных, когда у тебя неуязвимое тело синтезана, да?

— Да.

— Но ведь в игре вы делаете всё то же, что и каспийцы в реальной жизни. Особенно, играя за разбойника, налётчика или наёмного убийцу.

— Но игроки помнят, что игра — это игра. Неписи — не люди. Излишне жестокое поведение отмечается в карте психического здоровья игрока. Если проведёшь игровую сессию в разорении деревень и попытке убить детей, то жди приглашение на беседу с психологом.

— И часто любители расчленёнки навещают психолога? Ты сам-то ходил?

— Хватит болтать, мы входим в зону действия дронов.

Нейля ушла вперёд, став невидимой. Она должна проникнуть в стойбище незамеченной и отыскать тюрьму и, если будет время, расположение фьюжн-реактора.

А я открыто двинулся к одной из стен стойбища.

Создав три боеприпаса «Пончик», трижды выстрелил, целясь в разные места укрепления.

Пятиэтажные дома, между которыми выложена стена, сложились вместе с бетонными блоками, погребая под собой несколько пулемётных турелей, столь древних, что даже Марьям не смогла определить их модель.

Оказалось, что достаточно и одного «Пончика», чтобы разнести стену, но я решил испытать своё снаряжение на максимальных настройках, пусть это и будет оверкилл.

#

Пыль и грохот от разрушенной стены поднялись до неба. Сквозь дым и стены домов я увидел подсвеченные феномом Xtreme Vision силуэты бойцов и контуры броневиков. Они суетливо кружили по улицам города, пытаясь понять, что произошло.

Потом надо мной появилось несколько разведочных дронов.

Я неторопливо шагал по обломкам стены, давая себя разглядеть. Потом запустил взлом и поставил дроны на паузу.

Вместо того чтобы свалиться с неба, они плавно опустились на землю и крыши зданий. Видимо сработал какой-то механизм защиты. Тогда я добил их стиранием памяти, чтобы неприятель не запустил их снова.

Скоро появились и каспийцы: четыре броневика УАЗ выскочили из-за угла здания, на фасаде которого ещё сохранились объёмные буквы

A K I M D I K

Неторопливо я просканировал машины на предмет взлома, обнаружив много разных объектов, от двигателя до контроллеров колёс. Я даже растерялся от мельтешения подсветок. Выбрав память бортовых компьютеров, стёр её на фиг.

Броневики тут же потеряли управляемость: один врезался в здание, второй перевернулся. Остальные, промчавшись по прямой несколько десятков метров, были остановлены водителями.

Фигуры бойцов внутри броневиков зашевелились, готовясь к высадке. Видимо, они пока что совещались и гадали — кто я такой? И как я, мать вашу, всё это делаю?

Отряд пеших бойцов двигался по улице справа. Ещё несколько дронов зависли в километре от меня, координируя работу наземных сил. Операторы дронов догадались, что я могу влиять на их технику, поэтому не приближались, наивно полагая, что это их спасёт.

Я создал семь снайперских зарядов «Диастема», прицельная метка оружия разделилась на семь штук, каждая прилипла к точкам далёких дронов. Над каждым появилась шкала, отображавшая прогноз успешного поражения цели. Все они показывали низкое значение: 9 %, 12 %…

Я не стал звать Марьям на помощь. Догадался остановиться и замереть. В состоянии покоя успешность поражения цели выросла до восьмидесяти процентов, а у некоторых — до девяноста пяти.

Сбивать дроны из стрелкового эмп-оружия — пустая затея. Даже самые дешёвые и старые модели оснащены детектором разрядов и уводили аппарат от столкновения. Не говоря уже о медлительном огнестрельном оружии.

Но создатели дронов не знали о НК-боеприпасах. Стараниями Общества, подобные технологии являлись недостижимыми для остального человечества.

Не зная, как вести снайперскую стрельбу из «Пенетратора», действовал по наитию — то есть тупо направлял руку в сторону дрона и стрелял.

«Диастемы» срабатывали довольно громко, хотя и тише самого современного эмп-оружия. И это первый боеприпас, который производил лёгкую отдачу. Из-за неё тратились миллисекунды, выравнивая оружие.

Из-за лишних телодвижений точность поражения цели упала на десяток процентов — из семи дронов уцелело два. Они начали отступать, но я произвёл дополнительные «Диастемы» и добил беспилотные аппараты.

Покончив с дронами, быстро прошёл и стал в центре старого фонтана, доверху засыпанного гравием и снегом.

Впереди меня, на поросшей деревьями площадке бывшего сквера, стояли уцелевшие броневики. Сидевшие в них бойцы выскочили и спрятались: кто за грудами камней, кто за разбитыми статуями, а кто за обрубками спиленных сто лет назад парковых деревьев.

Меня умилила наивная вера людей в скорость своих перемещений. Вытянув руку, я вёл всех их прицелом «Пенетратора». Но стрелять не стал, на таком расстоянии «Дезмос», заменявший липучку, не работал. А мне не хотелось убивать тех, кого не опознала Марьям.

Уверенные в своей крутизне воины открыли огонь, в ответ я запустил «Укрепление».

Воздух вокруг меня зашипел, синие росчерки выстрелов ударили под ноги и по скульптурной композиции в центре фонтана. Те заряды, которые попали в мой УниКом, поглотились, незначительно снизив его целостность.

На площадь наконец вышел отряд пеших бойцов. Сразу пятерых из них Марьям наградила красной меткой в виде мишени — это негодяи, чьи преступления подтверждены Директоратом.

Не обращая внимания на пальбу тех, кто спрятался за броневиками, я развернулся и зашагал к отряду, который рассредоточился в развалинах супермаркета.

Только один смелый предводитель остался, дожидаясь меня.

— Стоять, — крикнул он на английском. — Ты пришёл к Джен?

— Нет, — ответил я на русском.

— Тогда кто ты и зачем сломал стену?

— Я ангел смерти. И пришёл за теми, кто убивал невинных.

Мысленно я давился смехом от пафоса своих слов.

Чтобы слова не расходились с делом, скрафтил пять боеприпасов «Холос». Согласно описанию, они проникали сквозь любые препятствия, не разрушая их.

Все пятеро приговорённых как раз прятались за стенами. Конечно, я мог бы уничтожить их, закидав «Пончиками», но очень уж хотелось посмотреть на работу «Холоса».

Убедившись, что прогноз поражения целей удовлетворительный, я вытянул руку и сделал пять выстрелов, водя рукой туда-сюда. Заряды действительно прошли сквозь стены здания супермаркета, как сквозь голограмму, оставив лишь едва заметные пятнышки на точках входа.

Обведённые контуром тела приговорённых дёрнулись и отлетели на несколько метров. Попадания сопроводили крики боли и, — через пару мгновений, — шквал ответного огня от оставшихся каспийцев.

Вернув «Укрепление», я создал несколько обычных зарядов и расстрелял предводителя, который, как ему казалось — молниеносно, отступал, окатывая меня эмп-фейерверком из своего оружия.

Разрушив линии защиты его экзоскелета, я догнал предводителя и ударом кулака повалил на землю. Придавив ногой, выстрелил липучкой.

Всё это время я находился под непрекращающимся потоком прицельного огня. УниКом «Дефенсива» проскрежетал своими частями, как бы сжимаясь. Спецрежим «Укрепление» не выдержал такого напора энергии и погас.

Как бы мне не хотелось играть роль неуязвимого сверхчеловека, пришлось бежать, на ходу отстреливаясь «Холосами» по ногам бойцов, стоявших в укрытии.

Моя стрельба сквозь любые препятствия шокировала видавших виды кочевников. Они начали отходить, утаскивая раненных, кричавших от боли.

Для закрепления победы, создал максимально возможное количество боеприпаса «Динамикос» и дал беспорядочную очередь по домам, окружавшим площадь.

Верхние этажи нескольких очень старых зданий, поросшие жухлой травой и небольшими деревьями, обвалились, подстёгивая отступление каспийцев.

#

Одним из недостатков фенома беспроводной связи WiM оказалось то, что в режиме взлома не работал режим связи.

Я перевёл его обратно на связь и спросил Нейлю, нашла ли она Чину.

— Ещё нет, но, кажется, нашла реактор, — ответила она. — Предположительно, он расположен под землёй. Вход через невысокое белое здание возле большого ветрогенератора.

— Тогда спасай своего жениха и неси на точку сбора, а я займусь реактором.

Но Нейля уже не ответила, видимо, перешла в прозрачность.

Марьям перестроила все чекпоинты, указывая путь к ветрогенератору.

#

По пути к цели я запустил сканирование для взлома и обнаружил множество объектов, наличие которых в стойбище кочевников необъяснимо.

Например, полноценный строительный хаб с отдельной QCP, контролировавшей работу сотен стройботов и огромного цеха сабжект-принтеров. Этот цех был хитро рассредоточен среди заброшенных домов и связан подземными коммуникациями.

У всех устройств наивысшая степень защиты от взлома.

Спецрежим Xtreme Vision подсветил в развалинах зданий редкие фигуры бойцов. Над некоторыми висели значки мишени.

Каспийские воины, попав в поле действия моего скана, поспешно отступали, будто знали о моей способности и о радиусе её действия.

Не желая петлять по улицам заброшенного города, я решил срезать путь по крышам.

УниКом «Дефенсива» понизил высоту моих прыжков, но «Липкие руки» помогли взобраться на крышу восьмиэтажки. Там меня атаковало восемь средних дронов — все новенькие, будто только что с завода.

Нападение было неожиданным, ведь мой недавний скан местности не обнаружил эти дроны!

Я не сразу нашёлся, как им противостоять. Некоторое время безрезультатно пытался сбить их всеми видами боеприпасов, но… беспилотники ускользали! Будто в их алгоритмы кто-то заложил распознавание НК-боеприпасов.

Тем не менее, манёвренность дронов не могла сравниться со скоростью синтезана. Комбинируя хак «Пауза» и стрельбу из «Пенетратора», я уничтожил половину стаи, остальные, виляя и вращаясь, брызнули в стороны.

Только они скрылись из вида, как сразу с трёх сторон донеслись звуки далёких выстрелов огнестрельных снайперских винтовок.

Одна пуля угодила мне точно в висок шлема, снимая не только прочность УниКом, но и даже целостность оболочки. Вторая угодила в живот, третья снесла угол здания, на крыше которого я стоял.

Xtreme Vision подсветил области, где могли сидеть снайпера. Они оказались так далеко, что я решил не тратить на них время.

Но подставляться под их пули, которые наносили настолько сильный урон, тоже не желал: путь по крышам слишком опасен.

Я спрыгнул обратно на мостовую и побежал по улицам, заваленным снегом и остовами машин.

Запустив ремонт УниКома, вызвал Нейлю.

— Чё? — ответила она.

— Нелли, среди кочевников есть кто-то, кто не только знает о синтезанах, но и знает способы борьбы с ними.

— Да. Скорее всего, это — Джен.

— И… кто это?

— Я не знаю, какая-то тёлка из Китая. Чингиз сказал, что Джен такая же могущественная воительница, как и я. И почти так же прекрасна.

— Значит… синтезанка?

— Скорее всего.

— Что ещё он сказал?

— Что меня послал Аллах, дабы спасти его из лап предателей. После такого знамения небес я и он просто обязаны быть вместе.

— Ясно. А что-нибудь менее бредовое сказал?

— Что Джен появилась тут ещё раньше, чем каспийцы. Лет двадцать назад.

— Наверное, следит за реактором, — предположил я.

— Но это не вяжется с разведданными Директората.

— Ах, да. Они считают, что китайцы построили реактор недавно. Чем же занималось здесь Общество эти двадцать лет?

— Как я поняла Джен не участвует в делах каспийцев, — продолжила Нейля. — Так что их война с чингизидами не зависит от Общества.

— А ты где сейчас?

— С Чиной на плечах бегу на точку сбора. Он сильно ранен.

— А его товарищи? — спросил я. — Чина вроде был не один.

— Их запытали насмерть.

— Ясно. Тогда я попробую разобраться с реактором. Встретимся на точке сбора.

— Лео, — сказала Нейля после паузы. — Я думаю, хрен с этим реактором. Тебе не стоит рисковать.

— Нет уж, теперь мне охота выяснить, зачем Общество построило фьюжн-реактор в радиоактивной степи посреди мёртвого города.

— Как знаешь.

Умела Нейля ободрить своим безразличием.

ГЛУБИНА УДИВЛЕНИЯ

#

Исполинского размера ветрогенератор торчал в чистом синем небе. Его опоры скрипели от натуги, а медленно вращающиеся лопасти пульсирующее гудели.

Здание, в котором должен быть вход в реактор, невысокое, в два-три этажа, без окон и дверей. Оно как бы являлось основанием для ствола ветрогенератора. При этом оно было явно свежей постройки, что особенно заметно рядом с развалинами старых зданий, торчавших рядом.

Тут меня ждал первый сюрприз: хакерский скан подсветил пять… десять, восемнадцать… двадцать два силуэта Роботизированных Боевых Комплексов. Частично вкопанные в землю РБК замаскированы снегом и сухими ветками.

Марьям идентифицировала их как РБК «Сюцай», такие стояли на вооружении армии Китая и сателлитов. У всех высокая степень защиты от взлома,

Компоновка «Сюцай» походила на HUCO. Вообще все современные РБК выглядели примерно одинаково, различаясь только количеством и подвижностью сегментов. У «Сюцай» их было восемь.

В отличие от чоповского HUCO, армеец не ограничен в вооружении. Все восемь его сегментов заполнены наборами всевозможных ракет, пушек и излучателей.

«Я не могу разорвать связь управляющего QCP и этих РБК, — сказала Марьям. — Их слишком много».

— Отключи хотя бы тех, на кого хватит сил?

«Нерелевантно. Все РБК связаны. Если один имеет подключение к управляющему QCP, то он раздаёт это соединение остальным».

— Ладно. Справлюсь.

Дождавшись восстановления спецрежима зрения, я снова вгляделся в здание, стараясь понять, где же вход? Предположил, что вся стена была воротами, которые поднимались, как на станции АКОСов.

Я был уверен, что двумя-тремя «Пончиками» разобью ворота. Хотя бы мельком взгляну, что за ними… Главное успеть это сделать до того, как РБК оживут и начнут стрелять в меня. Роботов слишком много, а мой спецрежим импульса стал короче, чем раньше.

Об отступлении и не помышлял. Разве можно отступить, когда в пятидесяти метрах от меня скрывалась ещё одна тайна Общества?

Была не была — я решил пробраться внутрь загадочного здания.

Итак, три «Пончика»… Нет, лучше — четыре. Потом обстрелять ближайшие РБК «Динамикосами», чтобы выиграть немного времени, перед тем как подъедут остальные роботы.

Потом импульсно промчаться до пролома и, если понадобится, расширить его руками или клинком. Потом…

Джен приглашает в общую беседу.

Я принял приглашение — в мою голову устремился поток криков на китайском. Меня проклинали самыми некрасивыми словами. Не нужно глубокого знания языка, чтобы понять это.

— Не ругайся, — попросил я.

Собеседница перешла на английский:

«Ты кто такой?»

— Знакомый Нейли Валеевой. Она обо мне не рассказывала?

«Из какого АКОСа ты появился? — продолжила Джен. — Зачем напал на каспийцев? Как ты вообще узнал об этом месте?»

— Столько вопросов. У меня их, кстати, не меньше. Например, что вы тут построили?

«Убирайся отсюда. Эта территория принадлежит Китаю».

— Напомню, что это территория свободных сынов Великой Степи.

«Тогда зачем ты ворвался на их территорию, поубивал их, да ещё и стену сломал?»

Подловила. Не умею я вести переговоры…

— Вопреки международным соглашениям Китай построил здесь фьюжн-реактор, — заявил я.

«И что? А тебе какая разница? Ты из агентства по атомной энергии, что ли?»

Я понял, что разговор зашёл в тупик.

— Прощай, Джен.

Три «Пончика» полетели в белое здание. Бесцветные, тихие взрывы без огня и дыма, окутали строение. Загрохотали падающие стены, но пока что не разобрать, был ли результат?

Все РБК, стоявшие рядом, активировались, сбрасывая маскировку из снега и веток.

Запустив «Укрепление», я побежал вперёд, а руку с «Пенетратором» отставил вправо. Феном крутого зрения позволял стрелять, не глядя на цели — достаточно заранее захватить их прицелом. Точность падала, но повышалась свобода манёвра.

Земля под мои ногами задрожала — могучие корпуса «Сюцай», вращая всеми сегментами, выползли из окопов, словно подземные бизоиды. А ещё с десяток РБК выдвинулись на помощь коллегам.

Но я был намного быстрее. Очередь зарядов «Пенетратора» смяла верхний сегмент ближайшего робота. Из него повалил белый дым и искры. Другие сегменты робота поочерёдно заклинило, он встал.

Остальные РБК уже обработали меня в качестве цели и дали ответный залп.

Спецрежимы длились меньше, когда я двигался. В спокойном состоянии моё «Укрепление» тянулось две минуты, но под обстрелом мощных эмп-пушек — растаяло за пять секунд.

Когда я добежал до пролома в здании, от спецрежима ничего не осталось. Последние попадание пушек сняли почти всю прочность УниКома и повредили тело: по тёмно-зелёной поверхности «Дефенсивы» потекла моя оргматовая кровь.

Заработал «Срочный ремонт», поглощая НК, а регенерация затянула раны.

К боли я уже привык, она вообще становилась все менее и менее значимой для меня. Скорее как воспоминание о том, что боль была когда-то у моего биологического тела.

#

Помещение было заполнено серым прахом разорвавшихся «Пончиков» и пылью от разрушенных стен. Одна груда обломков вздрагивала — из-под неё пытался выбраться охранный дрон.

Два других дрона не шевелились, полностью разбитые обломками.

Но ещё два уцелевших дронов атаковали меня, но были мгновенно обезврежены стиранием памяти.

Тем временем громадные китайские РБК столпились вокруг пролома, не зная как достать меня. Они грозно вращали сегментами, наводя на меня то пушку, то ракету. Изредка слышался грохот от столкновения их корпусов — юниты собрались в толпу.

Но не раздалось ни одного выстрела. Видимо, территория здания была для них красной зоной, в которой нельзя применять оружие.

Показав роботам средний палец, я отошёл подальше.

Помещение полностью пустое, только на полу выступала кромка большого круглого люка, метров тридцать диаметром, то есть на всю площадь этого здания.

И ни каких признаков реактора или управляющих им элементов. С чего Нейля решила, что он тут? Тоже мне разведчица…

Джен снова вышла на связь.

«Я не понимаю, что тебе надо?»

— Просто хочу узнать, что там внизу.

Джен выругалась на китайском и добавила:

«Ещё один сошедший с ума бета-тестер».

— Джен, тебе не кажется, что для сошедшего с ума я слишком последовательно мыслю?

«Все синопсихи так думают».

— Синоп… как-как?

«Разве тебя не проверяли, перед тем как дать доступ к синтезанскому телу?»

— Кто такие синопсихи?

«Синопсихоз — реакция бинарного массива на к-атомную материю. Ты должен знать об этом, раз используешь тело синтезана».

— Джен, тебе пора догадаться, что я не один из вас.

«Но как ты получил это тело?»

— Секрет. А сейчас попробую пробраться в этот люк и узнать, какой секрет скрываете вы.

Джен хохотнула:

«Что же, добро пожаловать».

На этот раз она отключилась сама.

Запустив хакерский скан, я исследовал люк. Подсветились четыре мотора, которые управляли створками. Применил хак «Действие по умолчанию». Створки люка задрожали и начали неспешно раздвигаться.

На связь вышла Нейля:

— Вертушка уже рядом. А тебя нет на точке сбора.

— Ещё немного, я тут такое открыл… то есть открываю…

— Что?

— Люк под землю.

— А что под ним?

— Это и хочу узнать.

— Мы не будем тебя ждать. Чингиз при смерти.

— Ещё минуточку…

— Нет. Мы улетим без тебя. Каспийцы рыскают по округе, могут сбить вертушку.

Нейля отключилась.

Я нетерпеливо топтался по краю люка: под створками открылся бездонный колодец. Его гладкие стены обшиты квадратными плитами белого материала: то ли металл, то ли керамика. Цепочка светильников, уходила так глубоко вниз, что даже моё супер зрение не различило дна.

Примерно на километровой глубине шахту опоясывало проект-панно с одной лишь надписью:

N-space Test Site. Level One.

Время от времени она мерцала, меняя язык. На русском было так:

Н-пространственный испытательный полигон. Первый уровень.

На втором километре можно разглядеть такую же надпись, но уже «Второй уровень». Дальше — третий, дальше кольца сливались в неразличимое мельтешение.

Удивление моё было столь же глубоким, как эта шахта.

Теперь ясно, для чего нужны сборочные цеха из дорогостоящих сабжект-принтеров, строительный хаб и сотни стройботов. Ну и фьюжн-реактор, который обеспечивал энергией рытьё этого колодца к центру Земли.

Джен вышла на связь:

«Ну, и как тебе?»

— Глубоко… Куда ведёт шахта?

«Прыгни — узнаешь».

— Ты внизу?

«Да».

— А лифт есть?

«Конечно. Но я его заблокировала».

Теоретически, я мог бы спуститься на «Липких руках»… Но сколько уйдёт времени на спуск, если дна шахты не видать даже мне?

Ещё я подумал: это какими же атрибутами обладала Джен, если подключилась к моему модулю связи на таком расстоянии?

Я отошёл от края бездонной шахты — обстоятельства против того, чтобы я лез в эту кроличью нору.

«Уже уходишь?» — осведомилась Джен.

— Раз ты такая негостеприимная…

Я смастерил катану и перебросил её в левую руку. В правой смастерил ещё одну. В ближнем бою это оружие казалось эффективнее «Пенетратора».

Мне предстояло прорваться сквозь толпу десятиметровых роботов.

Словно разгневанные великаны, они окружили здание, ожидая моего выхода из gun-free зоны.

#

Удар катаной по корпусу — взрыв!

Облако серого пара и брызги горящего железа отбросили меня на второй «Сюцай». Готовый к этому, я извернулся в полёте и ударил клинком по его верхнему сегменту.

Ещё один взрыв — на этот раз меня швырнуло на землю. Горячие корпуса роботов растопили снег и верхний слой земли, в эту грязь я и погрузился почти с головой.

Оба поверженных РБК, хаотично вращая сегментами, завалились набок, каждый в свою сторону. Из них непроизвольно вылетели несколько ракет и ударили в землю. К счастью, не разорвались.

Затем сработала система спасения: из рваных щелей в броне обоих РБК полезла быстро застывающая пена.

Этот воздушный, как снежинки, очень хрупкий вид липучки применяли для пожаротушения. В повреждённых боевых машинах, она не столько гасила огонь, сколько консервировала боекомплект.

Энергетически модулируемые патроны для пушек и винтовок, имели один недостаток — детонировали от разрыва других эмп-зарядов. Видимо, взрывы наномасштабных клинков создали такие мощные потоки энергии, что стандартное экранирование боекомплекта не устояло.

Затратив горстку НК и лужицу оргмата, я за несколько секунд уничтожил две машины, стоимостью в сотни тысяч долларов каждая.

Не знаю, сколько стоило производство наномасштабных компонентов и органического материала, но судя по обильным их запасам на станциях АКОСов, можно быть уверенным — экономика войны сложилась бы в пользу синтезанов. Вздумай они напасть на человечество, как фантазировал Гриша.

Я выполз из глубокой грязевой лужи и бросился вперёд, используя «Импульс». За полминуты я уже был далеко от толпы «Сюцайев». Оказалось, что РБК не такие уж и грозные противники.

Опасаясь их количества и мощного вооружения, я мыслил как человек. Ценил своё бренное тело, не принимая во внимание, что синтезаны не настолько хрупкие и слабые, как люди.

Зато когда я мыслил как игрок, ведущий своего персонажа к вершине прокачки и рейтинга, то страх сменялся азартом. Азартом игры.

Подстёгиваемый такими мыслями, я… развернулся и побежал обратно.

Вытянув правую руку, забросал РБК десятью «Пончиками». Всё пространство возле здания с шахтой покрыло серое облако и в воздух поднялись фонтаны грязи. Внутри облака грохотали разбитые сегменты и вспыхивали эмп-разряды.

К сожалению, большая часть машин уцелела, недаром конструкторы наделили их толстой бронёй. Обстреливая меня пушками, РБК выкатились из серого облака и начали разворачиваться в атакующую формацию.

Будь их противником другие роботы или хотя бы люди в танках-трансформерах, битва давно закончилась бы победой «Сюцай». Но скорость действия синтезана сводила к нулю всю их огневое могущество. В меня сложно попасть, а попадания не убивали, а только отнимали прочность УниКома или целостность оболочки.

Спрятавшись за грудой развалин, я перевернул ладонь коннектором вверх и создал «Лезвие».

Ещё горячий после крафтинга предмет упал мне в ладонь. Перехватив его двумя пальцами за толстую кромку, я прицелился в одного робота и выбросил, как метательный нож.

Навык метания ножей в игре работал даже на самом первом уровне. Они почти всегда летели в цель, а количество урона зависела от характеристик персонажа, противники сюжетной ситуации, заданной контрольными системами и сценарием квеста.

В реальной жизни всё проще — мономолекулярное лезвие, трепыхая как кусок фанеры, не долетело до «Сюцай» и пропало в глубоком слое грязи. И уже оттуда разорвалось, как слабая граната, окатив робота жижей.

Я создал второе лезвие. На этот раз применил «Укрепление», хотя его оставалось уже и мало. Но этот спецрежим увеличивал приложение силы ко всем действиям.

Бросок.

Словно некий магический снаряд лезвие пронзило средний сегмент РБК и разорвалось внутри корпуса. Робота не просто опрокинуло, но отбросило назад, как от нокаута. Многотонная десятиметровая машина рухнула в грязь и припадочно завертелась. Все сегменты безумно вращались, разбрызгивая пожарную пену, словно белую кровь.

Эта быстрая и относительно лёгкая победа совершенно затмила мой бинарный массив: нет в мире силы, способной остановить меня! И даже непрекращающийся шторм из эмп-разрядов не пугал. Подумаешь, какие-то там энергетически модулируемые патроны. УниКом пока что поглощал попадания.

Я изготовился на производство клинка. Что если швырнуть его, разрубит ли он РБК напополам? Сейчас узнаю…

Реальность снова ударила меня, чтобы привести в чувство. На этот раз — пулями снайперской винтовки.

Сразу три глухих удара по голове вынудили меня залечь в грязь. Я с недоумением отметил сильнейшее падение прочности УниКома.

УниКом: «Дефенсива».

Прочность: 983 / 2 048

Неужели устаревшее кинетическое оружие опаснее энергетически модулируемого? Но что удивительного? Ведь древний способ записи на магнитную плёнку обошёл все хаки Марьям, позволив Стар Рику записать наш разговор.

Ещё несколько гулких винтовочных выстрелов сбили с меня не только всю самоуверенность, но и ещё пару сотен единиц прочности.

Спецрежим «Импульс» восстановился только до половины, но ждать некогда. Вскочив на ноги, я бросился бежать. Выстрелы снайперов и град синих росчерков от пушек РБК преследовали меня до тех пор, пока я не оказался под прикрытием зданий.

То ускоряясь в импульсе, то снова замедляясь для кулдауна, я покинул территорию стойбища и направился к точке сбора.

#

Вертушка доставила нас на тот заброшенный аэродром, с которого забрала. Там уже поджидала орда машин — банда чингизидов.

На вертушку тут же взобрались врачи и втащили аппарат поддержки жизни. Подключив к нему Чину, дали приказ на срочный взлёт.

Вертолёт взмыл в небо, болтая неубранными тросами и верёвками, а все машины одновременно заревели двигателями и разъехались.

Я и Нейля остались вдвоём в центре пустой взлётной площадки.

— И не благодарите, — иронично крикнула Нейля вслед уехавшим.

Всё это произошло так быстро, что я усмехнулся:

— А эти кочевники точно не синтезаны?

Как в старые добрые времена, которые были всего пару недель назад, я и Нейля побежали по степи до границы.

Бежали мы молча, но во время первого привала Нейля рассказала мне, что Чингиза должны доставить в элитную клинику Китайского Казахстана, где его обязательно вернут к жизни.

— Иронично, — отметил я.

Ещё Нейля поведала, что Чингиз Жумабай — не просто кочевник, а член богатой семьи. Учился в Кембридже и каком-то японском университете, который сейчас популярен у мировой элиты.

— Зачем же этот отпрыск принцев катается по радиоактивной степи, разыгрывая повстанца? — удивился я. — Кроме того, я не знал, что для крышевания контрабанды необходимо учиться в Кембридже.

— У Чингиза свои убеждения. Тебе их не понять.

Нейля говорила о нём с такой теплотой, что я не удержался от сарказма:

— Когда свадьба?

— Мы это ещё не обсуждали, — задумчиво ответила Нейля. — Сначала надо познакомиться с его родителями.

— И какой по счёту его женой ты станешь? Пятой или десятой?

— Какая разница? Главное — любимой.

— Блин, ты серьёзно?

Нейля очень печально вздохнула:

— Эх, я бы всё отдала, чтобы быть серьёзной.

Наконец я догадался, что она меня разыгрывала. Но не рассердился:

— Я тебя понимаю…

Мы снова побежали.

#

На следующем привале, устроенном рядом с заметённым снегом мусульманским кладбищем, я рассказал о странной многокилометровой шахте Джен. В заключение высказал свои подозрения:

— Вот я и думаю, а знал ли Директорат об этом строительстве?

Прислонившись к сухому дереву, Нейля пристально смотрела на надгробные плиты.

Я потормошил её за плечо:

— Ну же, сейчас не время думать о бренности биологического человека. И сравнивать нас с призраками, бродящими по могилам.

Нейля улыбнулась, тряхнула головой и сказала:

— Тебе не кажется, что из-за того, что синтезаны всё делают быстрее людей, мы принимаем поспешные решения?

— Ты о том, что мы так быстро поверили Вильдане?

— Да.

Я лукаво ухмыльнулся:

— А я бы задумался о том, что я поверил тебе и продолжил искать менторов. А потом поверил Марьям и отправился в реальность разрушать сервер.

— Будто у тебя был выбор.

— Не было, — согласился я. — Но вернёмся к Вильдане. Чем она вызвала твои подозрения?

— В игре она вовсе не была твоим другом, а тем более спасителем, — сказала Нейля. — Она появлялась как бы случайно, при этом вела себя так, будто это ты её преследовал. Не считая того, что она постоянно пыталась тебя убить.

— Женщины, — пожал я плечами.

— Другом она стала только после того, как ты взорвался на лендинге.

— Это соотносится с её признанием, что я стал важным объектом для наблюдения, — заметил я.

— Не нравится мне её бескорыстная помощь.

— Ну, не так уж она и бескорыстна, — завершил я разговор. — Когда мы доберёмся до Злой Эн, Вильдана получит часть своей славы. А Директорат вообще выставит себя спасителем мира. Французы умеют вовремя занять сторону победителей.

Спустя сутки после начала сайдквеста по спасению Чингиза, грузовой СВВиП доставил нас на крышу небоскрёба «Кедр-II». Вильдана ждала нас. Облачённая в огромный белый пуховик, она окончательно превратилась в человека-кубика.

Дул ледяной ветер, заметая крышу и посадочные огни дробинками льда.

— Глядя на вас, — прокричала Вильдана сквозь ветер, — чертовски хочется поменять своё слабое тело на синтезанское.

КОНВЕРТАЦИЯ СОВПАДЕНИЙ

#

За время нашего отсутствия Вильдана обустроила весь этаж.

На окнах появились бронебойные жалюзи. Межкомнатные перегородки, разрушенные во время экспериментов с синтезанским оружием, восстановлены. Были построены и новые стены, разделившие этаж на несколько изолированных пространств.

Используя связи с бандитами с других этажей небоскрёба, Вильдана купила старый, но достаточно мощный QCP, который мы подключили к Аппаратному Комплексу Органического Синтеза.

— Одни траты, — вздохнула она. — Как я буду начальству отчитываться?

По странному стечению обстоятельств, которыми полна жизнь, квантовая платформа оказалась той же модели, что была на лендинге, в котором я взорвал себя — NAILYA 6.2. Недавнее прошлое возвращалось через незначительные детали.

Для меня и Нейли от АКОСа не было пользы. Будь у нас доступ к BATS, то аппарат мог бы стать нашим респауном в случае гибели оболочки. Но мы жили и боролись в хардкорном режиме, без перерождений.

Не взирая на мои уверения, что синтезанам, как игровым персонажам, не надо сидеть или лежать, она обустроила спальни с кроватями, креслами и металлическими шкафами для экипировки.

— Я не знаю условия хранения ваших ресурсов, — посетовала она, — но предлагаю складировать в специальной комнате, типа, оружейной. Там же хранится взрывчатка, которую достала, как и обещала.

Потом с гордостью показала санузел и ванную комнату, в которой рабочих и стройбот монтировали джакузи:

— В туалет вы не ходите, но в горячей водичке поплескаться не против?

Нейля, которая всячески показывала Вильдане, что не доверяла ей, не удержалась:

— Чур, я первая!

— Через десять минут достроят, — довольно сказала Вильдана. — Можем все втроём порезвиться…

#

Вильдана провела нас в переговорную комнату с большим столом в центре. Цепочки проект-панно закрывали стены. На них шли подборки мировых новостей и крутились снэпшоты из Адам Онлайн: первые жители Шестого Обвода хвастались своими новыми владениями и легендарным лутом.

За приподнятыми бронешторами синел и сиял огнями вечерний Омск.

Вильдана села в кресло, приглашая нас сделать то же самое. Кстати, одета она в чёрный брючный костюм с широкими плечами. Если бы кто видел нас со стороны, подумал бы, что начальник фирмы собрал подчинённых на вечернее совещание.

Я сел, а Нейля осталась стоять. Сложив руки на груди, она смотрела на проект-панно.

— От людей Чингиза я получила благодарность за его спасение, — сказала Вильдана. — Жаль, что вы не обнаружили реактор.

— Но мы обнаружили кое-что более интересное, — ответил я.

И пересказал ей ход операции, упомянув о странной шахте и Джен, которая жила в ней вот уже двадцатый год.

— Видать, Общество занимается не только созданием искусственных тел, — сказала Вильдана. — У них есть проекты, кроме «Новых людей»?

«Релевантно, — встряла Марьям. — Менторы знали только о переносе сознания в чужие тела».

Я поднял руку, как бы призывая всех молчать:

— Беда не в количестве проектов, а в том, что мы, занимаясь совершенно посторонним делом, наткнулись на члена Общества. — Я взглянул на Вильдану: — Никто ведь не знал, что она там будет?

Огромная женщина быстро-быстро завертела лысой головой:

— Клянусь, Лео, я ничего не слышала об этих гомо семпитернусах, пока вы мне не рассказали. Я просто хотела спасти Чингиза.

— Врёшь, — сказала Нейля.

— Не вру, а привираю, — согласилась Вильдана. — Для Директората не менее важно получить информацию о реакторе.

Неожиданно грубо Нейля заявила:

— Ты же обещала нам, что не будешь связываться со своим руководством? Как ты узнала о реакторе?

Вильдана тоже возмутилась:

— Не могу же я пропасть из сетки Директората? Они сразу начнут расследование. Но клянусь я ни слова не сказала о вас.

Я снова поднял руку:

— Всё случившееся вынуждает нас действовать прямо сейчас. Злая Эн не поверит, что мы оказались в стойбище каспийцев случайно. Сегодня же отыщем сервер и нападём на него.

— То есть в джакузи не успеем посидеть? — печально осведомилась Вильдана.

Видение горячей воды с пузырьками было столь соблазнительным, что я не удержался:

— Ладно. Но после — сразу за дело!

#

— Ох, ах… — простонала Нейля, опускаясь в бурлящую воду. — Это самое лучшее, что произошло со мной в реальном мире.

Закрыв глаза, она положила голову на мягкую подкладку борта джакузи и замолчала.

Я уже сидел в воде, совершенно голый, наслаждаясь пузырьками и жарой. После суток в морозной степи приятно сидеть в тепле. Хотя это всё нужно моему сознанию, а не телу.

Дверь переодевалки открылась и вышла Вильдана. Фигура у неё была как у женщин с древних картин.

Если Нейля надела цельный чёрный купальник, то Вильдана ограничилась открытым купальником, тряпочки и ниточки которого скрывались в буграх её тела.

Нет, она не была жирной и рыхлой, но всё-таки излишне большой и мускулистой на мой взгляд. По крутым бёдрам и плечам тянулись контактные линии имплантов. Их пересекали глубокие шрамы и какие-то заплатки на коже.

Вся правая рука была серо-металлического цвета, без каких-либо следов секретного оружия.

— Пушка внутри импланта, — проследила Вильдана за моим взглядом, протягивая Нейле пачку сигарет и зажигалку.

Нейля жадно схватила сигареты:

— Жизнь всё лучше и лучше.

— Я помню, что ты любишь подымить.

— М-м-м, — благодарственно промычала Нейля. Прикурив она снова закрыла глаза.

Когда громадная шпионка Директората опустилась в джакузи, то вода перелилась через край. Волна качнула меня и Нейлю.

Человеческая медлительность придала Вильдане ещё больше сходства с тюленем или с дренажным ламантином, с которым я так самозабвенно бился в канализации.

Приоткрыв глаза, Нейля окинула взглядом Вильдану и пробормотала:

— Твоё тело через многое прошло.

Подплыв к Нейле, она провела пальцем по её гладкому плечу:

— А твоё тело… вообще с ума сойти. Как у неписи. Ну, в хорошем смысле. Я теперь ещё сильнее порицаю Общество, лишившее нас таких технологий.

— Я бы не спешила с порицанием, — сказала Нейля. — Эти технологии созданы Обществом.

Растопырив толстые, как у носорога, конечности, Вильдана крутанулась в булькающей воде. Ну — вылитый ламантин.

Вынырнув, спросила:

— Как возможно, что секретное общество, эти «гомо как их там», уже более столетия прыгает по человеческим телам, словно вирусы, и никто ни разу их не поймал? Это в наши-то времена, когда снэпшот-камеры фиксируют реальность до каждого атома? Жители городов даже думать незаметно не могут, потому что рекламные проект-панно считывают их мозговую активность раньше, чем та сформируется в мысль или желание. И это без всякой техаррации.

— Для этого даже термин есть, «маркетинговая телепатия», — пояснил я Нейле. — Запрещена во Франции, но не в КНР.

— Я не верю, что в этой тотальной слежке может скрываться хоть что-то, — продолжила Вильдана. — А уж целое общество, которое научилось переселять души в искусственные тела, тем более.

— Всё так, — согласился я. — Но теперь скажи мне, а кто создаёт все эти приборы слежения? Кто изобрёл и производит телепатических маркетологов? Кто программирует их? Не те ли, кто уже целый век использует чужие тела, чтобы непрерывно развивать свои технологии?

— Но… Да… Как мне объяснить это начальству?

Нейля спокойно прикурила новую сигарету:

— Даже если кто-то натыкался на деятельность Общества, у него не хватило бы информации, чтобы связать все факты.

— А тех, кто узнавал — устраняли, — добавил я. — Так что ты, Вильдана, в группе риска.

— Да ты посмотри на эти шрамы, — она выпятила мощную грудь, едва прикрытую купальником. — Я всю жизнь в этой группе.

#

Пока Вильдана сушилась и одевалась, я и Нейля отправились в оружейную комнату, чтобы обновить запасы ресурсов и забрать взрывчатку.

Заодно проверил сообщение интерфейса. Почему-то именно в джакузи у меня вырос атрибут.

— + —

Улучшение связей в атрибутах.

Ловкость: +1

Итерации остальных атрибутов тоже подросли, оно уже не так радикально, как это бывало во времена фенома SpeedRun.

— АТРИБУТЫ —

Сила: 6,9

Ловкость: 10,2

Обработка данных: 8,7

Живучесть: 6,6

ФРОНТ ИНВЕСТИЦИЙ

#

Кадиллак остановился в нескольких кварталах от здания фонда.

С помощью Марьям, мы отыскали на плане здания несколько мест, через которые можно попробовать проникнуть незаметно.

Изучили окрестности. Хороший район, в котором размещалось несколько муниципальных зданий. Всюду шныряли охранные дроны, на обочине стояла присыпанная снегом полицейская машина. Два беспилотных бульдозера расчищали проезжую часть от снега, а их мелкие собратья, уборщики, катались по тротуарам.

— Это всё очень плохо, — сказала Вильдана. — Достаточно одного выстрела, чтобы все они переполошились.

— Да, — согласилась Нейля. — Из-за снегопада невидимость не поможет.

— Поэтому пойдём через парадный вход, — сказал я.

Нейля удивлённо убрала сигарету из губ:

— То есть?

Я показал на её платье:

— Не зря же мы наряжались? Скажем, что у нас встреча с… Марьям, кто там боссы?

Марьям вывела на проект-панно организационную структуру фонда. Я ткнул на карточку главы департамента международных связей:

— У нас встреча с ней, с Александрой Куприной.

— Почему она?

— Мне нравится её причёска. Кроме того, она сейчас в здании, если верить Марьям.

«Согласно открытым данным из новостей финансового канала, главы департаментов фонда обсуждают новую механику работы экономики в Шестом Обводе, а так же финансовые потери вкладчиков из-за отключения космических локаций».

— То, что надо. Скажем, что мы рассерженные космодесантники, которые недовольны конвертацией наших космолётов в тыквы из-за закрытия космоса в Адам Онлайн.

Нейля сунула сигарету обратно в губы:

— Лео, ты заигрался. Навык «Властный хозяин» не обманет охрану.

— Как всегда, ты меня недооцениваешь.

— Как всегда, ты себя переоцениваешь.

— Как всегда, — встряла Вильдана, — вы ругаетесь, будто женаты уже много лет.

Нейля отвернулась, а я сказал:

— Вильдана, прокатись мимо здания, а потом сверни в ту подворотню. Нам надо подготовиться.

Кадиллак медленно проехал мимо парадного входа. На проект-панно, которые опоясывали фасад фонда, бежали строки с торговыми индексами.

Нейля прилипла к окну:

— В жизни не поверила бы, что компонент для крафтинга в игре будет торговаться наряду с настоящим золотом или иридием! Смотрите, цена единицы квалиа подскочили на семь копеек и растёт.

— Конечно, — кивнул я. — В Шестом Обводе без этого компонента не скрафтить ничего достойного. Чем больше игроков, тем выше спрос.

Нейля помотала головой:

— Пока игроки играют в персонажей, финансисты играют в них.

— Большинство финансистов — сами игроки, — ответил я. — Так что не драматизируй.

Нейля недоверчиво читала:

— Енавская оружейная сталь, алкалиа, хрониум, яд дренажного ламантина… Господи, да игра уже давно захватила мир.

#

Шагая к входу в здание F-rontal, я подумал: а не заигрался ли я? Пусть моё синтезанское тело и развивалось по игровой механике, но реальный мир жил по своим законам.

Но отступать поздно: к нам уже подлетел охранный дрон и просканировал. Марьям заранее перехватила его сигнал и подсунула ложные идентификаторы, представив нас как менеджеров какой-то компании.

За собой я катил чемодан на колёсиках, который входил в комплект багажа Кадиллака. Внутри лежали наши костюмы и взрывное устройство.

Любой охранный дрон «почуял» бы взрывчатку и без сканирования, но Марьям вовремя успокоила его тревогу.

В мои планы не входило притворяться до конца. Подобное и невозможно. Главное — попасть внутрь здания, не привлекая внимания полиции снаружи.

Пустой просторный холл. За стойкой ресепшен, вместо улыбчивого сотрудника, стоял хмурый охранник, в полицейском УниКоме.

Проход перегораживал проект-панно с запрещающим знаком и просьбой не вступать в эту область.

Охранник с недоумением переводил взгляд с моего лица на фигуру Нейли и обратно. Внешность синтезана удивляла при первом взгляде.

— В списке нет запланированной встречи с вами, — сказал охранник.

— Проверьте ещё раз, — попросил я. — Мы из компании «Новые люди».

Оторвавшись от созерцания нашей неземной красоты, он развернул проект-панно к нам:

— Вот, смотрите сами… Ага… Хм. Простите, кажется, я не заметил.

Наши поддельные имена и идентификаторы Марьям внесла в базы данных только что.

— Ещё раз простите.

— Бывает, — приветливо улыбнулся я.

Запрещающий знак на проект-панно растворился, показывая надпись:

Добро пожаловать в F-rontal, ваш фронт инвестиций.

Улыбаясь охраннику, прошёл вперёд, толкая чемодан впереди себя.

Нейля сохраняла недовольное выражение лица. Она не верила в мою затею. Хмурым взглядом показала на стоящего в углу HUCO-3, младшего брата HUCO-5. Он был меньших размеров, а всё вооружение состояло из сложной системы выстреливания липучек.

Но я уже видел его. Как и все другие объекты системы безопасности здания.

Именно этого я и хотел: спокойно изучить обстановку.

#

До лифта осталось совсем немного, когда нам пришлось остановиться:

«Слишком много объектов для взлома и контроля, — сказала Марьям. — Я не могу обезвредить все. Взрывчатка будет обнаружена».

— Сейчас угадаю, тебе не хватает сил на РБК?

«Да».

— Но ведь раньше ты могла прервать связь и с более сильным роботом?

«Это было до того, как мой алгоритм повредился второй раз».

Я вызвал спецрежим взлома и просканировать HUCO-3. У него была средняя степень защиты, поэтому ни стирание, ни пауза не доступны. Осталось только попробовать…

— У вас всё в порядке? — спросил охранник. — Нужна помощь?

Нейля положила руку на живот и согнулась:

— У меня волнение перед важной встречей. Где у вас туалет?

— Прямо и направо. — Охранник провёл рукой по проект-панно: извилистая стрелочка расстелилась на полу, показывая направление.

Нейля ушла, а я, повернувшись к охраннику спиной, продолжил.

⧈ Ручное управление.

Ты сможешь самостоятельно задать команды для выполнения.

&lt;!&gt; Требуется доступ к панели администратора и предмет «Жучок».

На создание «Жучка» ушло более двадцати секунд, намного дольше, чем крафтинг катаны или лезвия.

В столбике красного света, бившего из моей ладони, медленно появился кружок размером с монету.

— У вас тоже волнение? — осведомился охранник, ведь я стоял, сгорбившись и отвернувшись, чтобы скрыть свечение.

— Ага, но я потерплю.

Зажав готового «Жучка» в кулаке, прошёлся по коридору и как бы невзначай оказался рядом с роботом.

— Серьёзные меры охраны, — сказал я.

— Это ещё ничего, — отозвался охранник. — Скоро их заменят на седьмые модели, те посерьёзнее будут.

— Разве на вас часто нападают?

Охранник пожал плечами:

— Да кто же будет нападать в центре Омска? Я и сам не знаю, зачем нас усиливают армейскими роботами. Бабла девать некуда.

Как бы боязливо, я протянул руку к HUCO-3:

— Он не набросится на меня?

— Можешь погладить, — разрешил охранник.

— В Адамке играю за механиклов, — соврал я. — Но в реальной жизни роботы всё равно выглядят внушительнее.

Охранник стал с увлечением рассказывать, как он в крайнюю игровую смену выполнял достижение «Редкая исполнительность», для которого нужно соло пройти подряд сто редких квестов за двести игровых дней.

— Разве такое возможно?

— Если стараться, то всё возможно, — отозвался охранник. — Правда, мой рекорд — это тридцать шесть квестов подряд.

— Ого, — как можно уважительнее сказал я.

— Провал одного квеста перезапускает достижение, — вздохнул охранник. — Но это достижение не выполнил ни один игрок за всё время, так что его выполнение вынесет на вершину рейтинга. Ну, или хотя бы в десятку.

— Удачи тогда.

Я прикрепил жучка и отошёл. Успел увидеть, как серый диск просочился сквозь корпус, словно сквозь голограмму. Представил, что молекулы НК и оргмата распространились по материи всего РБК, перехватывая управление… По крайней мере, именно так представлял работу «Жучка».

Вызвав режим взлома, присмотрелся к РБК. Его контур мигал зелёным, а в чёрном окне высветилось:

— Ручное управление —

Тип объекта: РБК HUCO-3 (Model-2102/Sib).

Производитель: Уральский машиностроительный завод.

Доступ к панели управления: активен.

Время до распада «Жучка»: 68 / 71,2 секунд.

А под ним целая россыпь иконок, отвечающих за какую-либо функцию РБК. Их было так много, что я растерялся.

«Рекомендую отключить детектор частиц, — сказала Марьям. — Тогда взрывчатое вещество не будет замечено».

— Знать бы, что за него отвечает, — ответил я, перебирая совершенно одинаковые значки.

Осталось тридцать секунд до конца режима взлома.

При фокусировке внимания на значке открылось второе чёрное окно с квадратиками, которых, казалось, было ещё больше, чем в предыдущем. Но эти уже содержали описания, типа: «Запуск или остановка модуля 3300», или «Инициация протокола гибернации», или «Развёртывание оснастки AiM» и прочее в таком духе.

Осталось двадцать секунд до конца режима.

«Давай, просто вырубим охранника и робота? — предложила Нейля по общей связи. — Этот метод взлома точно сработает».

— Сиди там, на унитазе. Я разберусь…

Семь секунд.

На шестой секунде я выхватил из общей кучи значок под названием «Бортовое устройство: дистанционный сканер частиц Х000234-88».

Сфокусировался, раскрывая его… под ним, конечно же, оказалась новая россыпь значков.

К счастью, они символизировали действия, которые можно произвести с этим бортовым устройством.

На второй секунде отыскал значок, отключающий устройство на несколько минут. Условия техники безопасности не позволяли отключить его навсегда.

Успел увидеть, как значок окрасился красным. После этого спецрежим закончился. Тем не менее, я не был уверен, что отключил то, что надо…

Нейля вернулась, и мы направились к лифту.

Проходя мимо робота, я приготовился скрафтить катану. Если хак не сработал, придётся начинать битву тут. Но робот не шевельнулся.

Войдя в лифт, выбрали двадцатый этаж — именно там был сервер.

Марьям вырубила все камеры и сенсоры в лифте, а я вывалил на пол содержимое чемодана. Толкаясь и мешая друг другу, я и Нейля переоделись в УниКомы.

Взрывчатку — металлическую коробочку с китайскими иероглифами — я положил в свой рюкзак.

Двери раскрылись.

Наконец-то мы сделаем то, ради чего вышли в реальность в виде новых людей.

#

Прямо перед выходом из лифта висело красное проект-панно с запрещающим знаком, за ним — гудел моторами HUCO-3, наставив на нас толстые дула для метания липучки.

За роботом тянулся обычный коридор офисного здания с рядом дверей по обеим сторонам. Одна из них открылась и вышел охранник. Что-то жуя, просматривал на летевшим перед ним проект-панно снэпшот с битвой в Адам Онлайн.

Он даже не успел заметить нас, как был сражён выстрелом, а нити липучки, выпущенной из моего «Пенетратора» приковали его к полу.

HUCO-3 потратил несколько секунд на то, чтобы скороговоркой произнести предупредительную речь, которую обязаны озвучивать все роботы:

— Немедленно покиньте периметр. Данное устройство авторизировано для применения летального оруж…

Мне не оставалось ничего иного, как скрафтить лезвие и метнуть его в верхний сегмент РБК. Прорезав его насквозь, лезвие взорвалось, засыпав коридор серой пылью. А Нейля добила робота очередью из «Пенетратора».

— Теперь о нападении на здание станет известно всем, — сказал я.

Взрыв лезвия и обломки робота разрушили одну из стен офиса, открыв полностью пустое помещение: ни столов, ни стульев, ни мотивирующих плакатов на стенах.

— Да все эти кабинеты — бутафория, — догадался я.

— Значит, мы на верном пути, — сказала Нейля. — Куда дальше?

«До конца коридора и по лестнице вверх, — ответила Марьям».

Мы побежали мимо дверей пустых кабинетов. Мой спецрежим зрения просвечивал стены, было видно, что на лестнице никого нет. Но мы, соблюдая осторожность, приоткрыли дверь, ведь мало ли какой невидимый синтезан мог подстерегать за углом?

На лестничной площадке — никого. Зато на стенах увидели с десяток знакомых труб обёрнутых фольгой — подача диссоциативного электролита.

— Вполне логично, что несколько АКОСов будет установлено в серверной, — сказал я. — Теперь мы точно на верном пути.

Нейля вышла на лестницу первой:

— Я на разведку.

Она исчезла, но тут же появилась вновь, причём по её телу и УниКому промелькнули мутные серые пятна.

— Что такое? — спросил я.

— Я… я не могу применить прозрачность…

Нейля ещё раз исчезла и снова появилась на том же месте, теперь она даже вскрикнула и упала на колено. Вместе с пятнами по УниКому пробежали электрические искорки.

— Какая-то фигня, будто я попала в поле, где прозрачность не работает.

— Может, какая-то особенность защиты сервера? — пробормотал я, помогая ей подняться.

Выставив руки с «Пенетраторами», мы преодолели два лестничных пролёта. Дальше путь преградила толстая белая стена. Согласно схеме тут должна быть дверь, но на стене не видно каких-либо элементов управления. Сканирование для взлома тоже ничего не дало.

— Снова работа для меченосца, — сказал я и создал катану.

На этот раз я не стал безрассудно бросаться на преграду с катаной наголо, а осторожно прикоснулся лезвием к её белой гладкой поверхности.

Как только клинок задёргался в руке — резко убрал. Получилось создать глубокий порез. Орудуя в таком же стиле, я вырезал в стене прямоугольник.

Используя «Укрепление» я и Нейля налегли на стену и выбили отрезанный кусок внутрь. Оттуда вырвались клубы морозного пара и засвистел ветер.

Я пролез первым и присел, водя «Пенетратором». Нейля встала за мной:

— Ого…

В центре комнаты, выложенной таким же белым материалом, какой я видел в шахте, стоял десятиметровый куб, от которого исходили несколько светящихся проводов. Сложившись на полу в аккуратные ряды, провода вели к кубам поменьше, пропадая внутри них.

Никакого освещения, кроме света кабелей, нет.

«Это — сервер», — сказала Марьям, хотя и без неё можно догадаться.

— Выглядит странно, — сказал я. — Как-то скромно для сервака, который якобы нужно строить десятки лет.

— И тут зверски холодно, — добавила Нейля. — Кажется, билогический человек не выживет тут и секунды.

Я достал из рюкзака взрывчатку. Приблизившись к одному из светящихся кабелей, присмотрелся. Я такого никогда не встречал, выглядело как технология из будущего.

Но Нейля толкнула меня в спину:

— На стены смотри!

Более десятка АКОСов стояли вдоль стен, скрываясь в сумраке. На всех них быстро замигали зелёные лампочки.

— Кто-то собирается родиться, — сказала Нейля и начала стрелять, целясь в АКОСы.

Но снаряды наткнулись на невидимую преграду: в местах столкновения вспыхивали пятна золотого света, совсем как тот силовой щит, который генерировал феном Нейли.

Я присоединился к стрельбе:

— Нужно бить в одну точку!

Объединёнными усилиями мы создали в части защитного поля негаснущее золотое пятно. С каждым выстрелом оно белело сильнее и сильнее. Ещё немного и оно, по идее, должно рассыпаться.

Тем временем некоторые АКОСы раскрылись, изливая потоки диссоциативного электролита. Но из камер не вывалились голые тела, как было с нами, а вышли уже одетые фигуры.

И они оказались настолько знакомыми, что я в изумлении даже перестал стрелять.

— Это же… мать вашу, как это возможно?

Моё супер зрение различало все детали народившихся гостей: статная фигура, голубые глаза, комбинезоны, насквозь мокрые от диссоциатива…

Интерфейс отреагировал на них информацией, после которой я окончательно перепугался:

Арилд 23-003.

Бот техподдержки Азиатского Кластера Адам Онлайн.

&lt;&lt; Отказ от ответственности: за внешность бота Арилд проголосовали большинство пользователей Азиатского Кластера. Если вы считаете себя расово или гендерно дискриминированным, пожалуйста, поменяйте внешность бота в настройках своего аккаунта &gt;&gt;

Арилды не спешили к нам, а остановились напротив защитного поля. Заложив руки за спину, боты техподдержки улыбались и кивали.

Казалось, они вот-вот хором произнесут своё фирменное приветствие: «Доброго времени суток, игроки»…

ПОСЛЕДНЕЕ ПРЕДЛОЖЕНИЕ

#

В первую очередь, я, конечно, обратился к Марьям. Но она ответила, что не располагает данными об этом явлении.

Выход Арилдов так меня ошарашил, что я сказал Нейле:

— А что если… что если мы всё ещё в игре? Что если всё это квест Шестого Обвода? Что если…

— Заткнись, — закричала она. — Закладывай взрывчатку!

— Но боты… как они могут быть в реальности?

— Боты — это NPC, а личности неписей в игре тоже хранятся в виде бинарных массивов, очень примитивных, в сравнении с нашими. Вот и подумай — как.

Оправившись от шока, я бросился к центральному кубу. Рядом с ним температура упала настолько, что впервые в своей новой жизни ощутил, как тело сковал мороз, будто каждая итерация в оргмате покрылась льдом, хрустевшим при каждом шаге.

Термальный урон.

Целостность оболочки: 5 149 / 6 559

ЗАЩИТА ЦЕЛОСТНОСТИ

#

Большая комната с чистыми белыми стенами, два широких окна. У одного окна стоял белый стул. Тёплый ветерок приносил запахи озера, едва слышимый шелест волн и пение птиц.

Это же мои апартаменты в Либерти-Сити, полученные после квеста с водителем автобуса.

Но вместо столицы Первого Обвода и озера за окном та безумная архитектура летающего города, которую видел в свою прошлую отключку.

— Почему тебе нравится это место? — спросила Ольга, входя в пустую комнату.

На этот раз она одета в стандартную одежду новичка: серая майка и джинсы. В кобуре — «Глок», на поясе — нож.

У Ольги был даже буклет в руке. Надписи и картинка на обложке постоянно менялись, не давая их прочесть.

— Слушай, давай на этот раз без загадок? — попросил я. — Ты кто?

— Я — Ольга, твоя жена. Но это не она. Хотя… что есть она? Ни один человек не знает, кто он, пока ему об этом не расскажут другие. Но менторы — это не люди! Они могут рассказать людям, кто эти люди на самом деле. Так что это вполне она.

Её быстрый монолог напугал до жути. Я отступил к окну:

— Да ё-моё… А попроще нельзя разговаривать?

— Ты боишься? Но ведь я — это всё равно я. Хотя и не полностью. Я не могу соединить. Мы тоже не можем. Всё слишком частично.

Буклет выпал из рук Ольги. Коснувшись пола, превратился в какую-то смутно знакомую электронную деталь.

Присев, Ольга подняла деталь и протянула её мне на раскрытой ладони:

— Это дублирующий модуль таймера ванны, отвечающий за принудительный выход из Адам Онлайн. Он обманывает систему.

После паузы тон голоса Ольги сменился, словно за неё продолжил говорить кто-то другой:

— Когда был инициирован перенос бинарного массива Ольги Брулевой обратно в тело, включился этот модуль. Система его приняла и отключилась от игры. В тело Ольги вернулось не её сознание, а забитый нулями цифровой мусор. Это и стало причиной смерти после завершения стазиса.

— Да кто ты? — заорал я. — Что надо?

— Я — Ольга. Помнишь? Конечно, он помнит. Но это не она. Хотя… что есть она? Она сама не знает. Но, быть может, знаешь ты?

— На хрена ты мне это показываешь?

— Потому что я выбрала тебя.

— Господи, — заревел я и попробовал выскочить в окно, но летающий город превратился в неподвижную картинку, об которую я ударился и свалился обратно в комнату.

Ольга тоже замерла. В прошлый раз это предшествовало выходу из отключки. Слава Богу! Чтобы я ещё раз согласился на это! Нет уж, пусть Марьям ищет другие способы взлома.

Ольга стояла, протягивая мне дублирующий модуль таймера.

— Прости, — сказала она. При этом губы не шевелились, а взгляд замер на одной точке поверх моей головы. — Прости, что ушла.

Кошмар не хотел меня отпускать.

— Ты должен знать, что информационная энтропия оставляет следы, — продолжила Ольга. — Это я. Это мы. Никто не исчезает до конца. Я Ольга, но я не Ольга, а сразу все они.

— Кто — ОНИ???

Стены комнаты разлетелись в разные стороны и растаяли в темноте. Остатки летающего города тоже быстро поглотились тьмой. На квадратном куске пола остался я и неподвижная фигура Ольги. Потом исчезла и она — утянуло во тьму.

Вместо неё пустота вытолкнула Марьям. Одета в майку с эмблемой, в которой читалось слово Darknet, но тут же пропадало, превращаясь в искажённые буквы несуществующего алфавита.

И она стояла неподвижно, расставив руки в стороны. Голубые глаза менторки смотрели в одну точку.

В происходящем не было ничего мистического. В этих движениях объектов и персонажей угадывались анимации из Адам Онлайн. Но менее страшно от этого не становилось: я не мог повлиять на события, беспомощность пугала больше всего.

— Ну и? — спросил я. — Долго это будет продолжаться?

Не шевеля губами, Марьям ответила:

— Мой алгоритм больше не сможет работать в твоём теле. Защита целостности бинарного массива, встроенная в Адам Офлайн, почти стёрла меня.

— Так это прощание? Ты умираешь?

— Дальнейшее функционирование в твоей оболочке невозможно.

Марьям выглядела как заглючившая непись, поэтому я не испытывал настоящего сожаления в связи с её кончиной. Так, небольшая жалость, что потерял помощника.

— Ну… прощай. Типа, спасибо за всё.

— С вероятностью в девяносто семь процентов ванны техаррации главных членов Homo Sempiternus находятся в южной полярной области земного шара.

— А немного точнее нельзя?

— Вам нужно в Антарктиду.

— Ясненько. Но можешь ли ты сказать, откуда ты взяла образ Ольги? И как связаны менторы и её смерть?

— Ольга — нерелевантна. Её бинарный массив был истощён долгим взаимодействием с игрой.

— Это я знаю, но почему она? Почему…

Кусок пола улетел из-под моих ног. Во тьме зашевелились неясные пятна, приобретая очертания стен серверного помещения.

Нейля тормошила меня за плечи.

Снова ощутив тело синтезана, я покачнулся, но не упал, поддерживаемый Нейлёй.

— Ты в порядке?

— Нам нужно в Антарктиду, — пробормотал я.

— Марьям не устаёт придумывать нам новые квесты, а?

— Хорошо, что на Луну не отправила.

#

Как и в прошлый раз, мои атрибуты и количество итераций показывали знаки вопросов. Скоро должно начаться восстановление.

Нейля потащила меня к тому пролому в стене, который я вырезал ранее.

— Где бомба?

— Я поставила таймер, — сказала она.

— На сколько?

— Сейчас рванёт.

— А дефлекторный барьер? Как мы выберемся?

— Отключился.

— Видимо, технология не позволяет поддерживать его стабильность слишком долго.

— Видимо, — согласилась Нейля, проталкивая меня в дыру.

Я ощущал себя полупарализованным инвалидом: непослушные руки и ноги топорщились, цепляясь за края пролома.

Холодная атмосфера серверной рвалась на лестничную площадку: стены, пол и ступеньки превратились в снежную горку.

Нейля столкнула меня вниз и скатилась вослед.

— Как долго я был в отключке? — спросил я, барахтаясь на льду.

Нейля подняла меня и поставила на ноги:

— Минут пять.

С её помощью я доковылял до двери ближайшего бутафорского кабинета. Открыв дверь, я отшатнулся — пустая комната с окном так напомнила недавнее видение!

— Ты чего? — удивилась Нейля.

— Да так… позже расскажу.

Нейля подошла к окну, по её УниКому прокатилась волна искорок «Укрепления».

Она ударила по окну кулаком, толстое стекло удержалось, хотя и покрылось трещинами. Пробив стекло насквозь, она ухватилась за него пальцами и со скрежетом и звоном втащила внутрь помещения.

— Ты выдержишь падение? — спросила она.

— Сейчас узнаем.

Заплетающимися от слабости ногами, доковылял до окна и посмотрел вниз. Окно выходило на задний двор здания инвестиционного фонда. В центре площадки торчал большой куб энергораспределительной системы, который напомнил о сервере.

У забора стояло несколько присыпанных снегом машин и уборочных роботов.

Вильдана и её Кадиллак уже ждали у обочины, по ту сторону забора.

Наше появления в окне было замечено патрульным дроном, висевшим над соседним зданием. Сделав виток, он направился к нам, зажигая все фонари и прожектора.

— Дай, попробую хакнуть его… — сказал я. Но ни один из спецрежимов не отозвался. — Прости, не могу…

— Ты просто устал, — ответила Нейля. — Попробуешь в другой раз.

Нейля вытянула руку и выстрелила несколькими зарядами «Литос». Подбитый дрон, мигая фонарями и разбрасывая искры, отлетел в сторону и пропал где-то за другими зданиями.

К счастью, это был не полицейский, а охранник. Иначе мгновенно поднялась бы тревога.

— Ну, ты прыгаешь? — спросила Нейля.

— Обязательно, — ответил я и выбросился из окна.

Пролетев двадцать этажей, упал лицом на присыпанный снегом бетон. Секундой позже рядом со мной приземлилась Нейля. Судя по её позе — наверняка сделала красивый кульбит, пока летела.

Взяв меня за руку, потащила по снегу к забору. Вильдана уже маячила на той стороне. Её широкое квадратное лицо выражало обеспокоенность. Поглаживая рукав куртки, под которым пряталось чудо-орудие, шпионка Директората нервно оглядывалась.

Подняв меня на руки, Нейля присела и немного подпрыгнула, перебрасывая через забор. Я снова упал лицом вниз.

— Господи, у него же кровь всюду! — запричитала Вильдана, присев рядом со мной.

— Для синтезана это царапины, — ответила Нейля.

— Но он же не может двигаться, как мешок какой-то.

— Это нормально для него, — ответила Нейля.

— Вообще-то я всё слышу, — пробормотал я. — Не надо обзываться за моей спиной.

Перепрыгнув через забор, Нейля подняла меня с асфальта и бросила на заднее сиденье Кадиллака.

Вильдана села за руль. Только мы отъехали, сработал таймер взрывчатки. Превозмогая слабость, я развернулся и высунул голову в окно.

Сразу несколько верхних этажей здания инвестиционного фонда F-rontal горели. Причём пламя как-то аккуратно захватило верхние этажи, не распространившись на нижние. Да и само пламя быстро исчезало, оставляя раскалённые остатки каркаса. Осыпаясь, как горелая трава, они летели вниз. Здание напомнило зажжённую сигарету.

Не только у меня возникла такая аналогия.

— Ничего так рвануло, — сказала Нейля, прикуривая. — Надеюсь, все охранники успели сбежать с верхнего этажа.

#

Взрыв в центре города всполошил всю агломерацию. Ночное небо усеяно полицейскими и военными дронами.

Когда доехали до родного небоскрёба «Кедр-II», то обнаружили, что даже байкеры перестали гонять по рампе и смотрели на зарево.

В это время музыка в ночном клубе «2-12» обычно громыхала так, что слышно внизу. Сейчас — тишина. Все посетители клуба, ёжась от холода, стояли на длинных балконах.

По району ездили полицейские броневики. Один уже припарковался напротив «Кедр-II». Выйдя из машины, менты смотрели на жителей небоскрёба.

Те жители, которые не ладили с законом, догадались, что злачные места начнут проверять первыми. Несколько машин и один пассажирский СВВиП попытались вывезти своих мутных владельцев, но были задержаны патрулями.

Район оцепили.

— Ну, конечно, — сказала Вильдана. — Теперь начнётся шмон. Будут искать террористов.

Мы трое стояли у окна нашей переговорной комнаты на двадцать девятом этаже и наблюдали переполох в мирной агломерации.

Вильдана уже была в курсе событий в серверной. Она сразу сказала:

— Этот ваш Рауль будет идиотом, если упустит такой шанс и не объявит вас в международный розыск.

— Нельзя тут оставаться, — сказала Нейля. — Нам надо в Антарктиду.

— Да как вы туда доберётесь? — изумилась Вильдана. — Бегом, что ли?

— Ещё вплавь, — добавил я. — Заодно проверим, как у синтезанов обстоят дела с водной стихией.

Тем временем под небоскрёбом появилось ещё несколько полицейских броневиков. За ними прибыл транспортёр беспилотных летательных аппаратов, похожий на старинный двухэтажный автобус — такие можно увидеть в игровых локациях, имитировавших жизнь прошлых веков.

Верхняя часть транспортёра раздвинулась, как крылья жука, открывая соты с десятком дронов, готовых взмыть по приказу полиции, чтоб начать разыскные мероприятия.

Та же картина наблюдалась у подножия других небоскрёбов района «Тайга». Но полиция ещё не приступила к операции, ожидая, видимо, команды начальства.

Я и Нейля посмотрели на Вильдану, она протестующе выставила руки пред собой:

— Чего вылупились? Я не всемогущая. Директорат не укроет вас от полиции.

— Мы не боимся ментов, — сказал я. — У нас всегда есть прозрачность и хакинг, чтобы скрыться от кого угодно. Нам нужно кое-что другое.

Вильдана замотала головой:

— Отправить вас в Антарктиду я тем более не смогу! Этот регион не в сфере интересов Директората. У нас нет людей, которые смогли бы помочь с переброской.

— Как нам добежать до Антарктиды — это дело десятое, — сказал я. — Но мне жаль терять награбленное. Без оргмата и НК, мы не протянем долго.

— Я… не знаю, что делать, — растерянно сказала Вильдана. — Я могу объявить их собственностью Директората, но тогда за дело возьмутся эм-эс-бэшники. Направят запрос в Директорат…

— Тогда вообще всё пропадёт, как пропал Стар Рик, — согласился я. — Ты тоже пропадёшь. Лучшим выходом будет уничтожить все ресурсы. Оргмат и НК можно смыть в унитаз, феномы туда же…

— Не забывайте про АКОС, — напоминала Нейля.

— АКОС можно замаскировать под ванну техаррации, созданную по индивидуальному заказу, кажется, Общество так и делало.

Нейля подошла к Вильдане и взяла её квадратное лицо в ладони:

— Спасибо за всё, что ты сделала.

Вильдана перехватила её ладонь своими толстенными ручищами:

— Я всегда… тебе… ради тебя…

Её прервали тревожные сообщения на проект панно: отобразился коридор, который вёл к лифту. У дверей офиса стояло несколько людей в гражданском.

Все в чёрном, все плечистые, все настолько бандитского вида, что интеллектуальная система охраны «Безопасный офис» предложила заранее вызвать полицию и скорую помощь, а контекстная реклама на проект-панно запестрила предложениями от охранных фирм, включая уже знакомый нам Е. Р. М. А. К.

— Заявились, — рассердилась Вильдана. — Это типки, которые расспрашивали о вас.

— Делегация со стороны жениха пришла договариваться о размере калыма? — усмехнулся я.

Один из гостей поднял лицо к камере:

— Мы хотим помочь. Мы знаем, что произошло.

#

Делегация «сватов» состояла и четверых мужчин и двух девушек. Все они молчали. Говорил немолодой мужчина с седой бородкой:

— Вы спасли Чингиза, он послал нас, чтобы помочь вам. Мы знаем, что вы взорвали здание.

Я посмотрел на Вильдану:

— Они следили, а ты даже и не заметила? У Директората все такие плохие шпионы, как ты?

— Я одна, а их много, — огрызнулась Вильдана. — Кроме того, я же говорила, что я специалист по силовому решению вопросов, а не по игре в прятки.

— Что вы можете нам предложить? — спросила Нейля.

— Машину посла Китайского Казахстана, — коротко ответил старший чингизид. — Менты не имеют права обыскивать её, так вы сбежите из оцепления.

— Уважаемый, вы, наверное, не знаете, но мы можем исчезнуть прямо у вас на глазах, — сказал я. — Для этого нам не нужна дипломатическая неприкосновенность.

— Уважаемый, — иронично ответил старший, — вы, наверное, не знаете, но я чую, когда люди попали в безвыходную ситуацию. Я не знаю, зачем вы совершили теракт, но вижу, что вы не подумали о его последствиях.

Нейля взмахнула рукой:

— Не слушайте его, он ревнует из-за того, что мне нравится Чингиз.

— Я это заметил, — погладил бородку старший.

— Вы нам можете помочь, — сказала Нейля. — Нужно вывезти в машине посла кое-какие вещи, а потом передать их нам в точке сбора. Ну, пусть это будет тот заброшенный аэродром.

Старший кивнул:

— Сделаем.

— И ещё нам надо в Антарктиду, — добавила Нейля.

Одна из молчавших девушек не удержалась и недоверчиво хмыкнула. Старший чингизид с удивлением посмотрел на собеседницу, а потом на меня:

— Антарктиду, которая…

— Континент на южном полюсе планеты Земля, — кивнул я.

Делегация «сватов» попросила нас выйти, чтобы обсудить вопрос.

Мы ещё не вышли, а одна из девушек уже ходила по комнате, приложив палец к виску: над правой бровью, под кожей, мигала синяя точка импланта. Она сканировала комнату на предмет прослушивающих устройств.

Знала бы она, что именно из-за этого Директорат использует старинные магнитофоны!

Словно прочитав мои мысли, Вильдана погрозила кулаком. Значит, магнитофон всё-таки установила.

Совещались чингизиды недолго. Кстати, даже находясь за две комнаты от них, я отчётливо уловил речь, хотя ничего и не понял из-за незнания языка.

Через несколько минут нас позвали обратно. Старший чингизид неуверенно начал:

— Мы гарантируем вам проход через степь и горы… Но только по земле, воздух для нас закрыт. По радиоактивным пустошам Пакистана сами проберётесь. Я знаю, что радиация вас не испугает. Далее — я договорюсь с партнёрами, которые помогут пересечь Индийский Океан. Буду ждать вас в городе Ормар, точные координаты передам позже.

— Нас это устраивает, — согласился я.

— Но Антарктида большая, — сказала Нейля. — В какую именно часть нам надо?

— Этого Марьям не сказала. Но у меня есть предположение.

Подтянув к себе проект-панно, я отыскал нужное и развернул картинку над столом:

— Вот точный адрес.

Я показал им рекламный ролик станции «Конвергенция». Тот самый, которые я увидел после рождения. Тот, в котором мультикультурная инклюзивная группа улыбающихся учёных, получив гранты от Лабсетэк, изучала таянье полярных льдов.

— Ты уверен, что нам туда? — спросила Нейля.

— Нет, конечно. Но всё же мы направляемся именно туда.

ЛЁГКОСТЬ РЕШЕНИЙ

#

Остатки моего человеческого сознания постоянно пытались напугать меня. Но «игровой» подход делал возможным любой безумный план: препятствия на пути к Антарктиде не казались непреодолимыми.

А препятствий оказалось предостаточно.

Между чингизидами и их союзниками и каспийцами и их союзниками развернулась война за контроль над контрабандой. Катакомбы были только частью этого контроля.

В вояже по степи нас сопровождали чингизиды. Те самые, которые вывезли наши ресурсы из Омска.

Каспийцы и их китайские хозяева принимали наш конвой за передвижение войск противника и атаковали.

По новой экипировке и воздушной поддержке в виде ударных дронов ясно, что каспийцам помогал Китай, а чингизидам МСБ или Директорат.

Чтобы не раскрыть своего присутствия, я и Нейля не применяли супер силы. Носили человеческую экипировку, стреляли из обычного оружия.

Да, я больше не переживал из-за того, что убивал людей. Когда ты не можешь применять свои супер силы — уже не до гуманизма.

Китайские дроны держались на огромной высоте, чуть ли не в стратосфере. Когда снижались, я мог бы сбить их из «Пенетратора», но делать этого нельзя: весть о применении необычного оружия обязательно дойдёт до Общества.

Вместе со всеми мы прятались от воздушных налётов и ждали, когда вражеские беспилотники Китая разгонят дружественные дроны Директората.

После очередного налёта в каком-то горном районе нас особенно сильно потрепали. Дружественные дроны долго не шли на помощь, поэтому китайцы бомбили нас целый час.

Нам и нашим провожатым удалось найти какую-то пещеру, больше похожую на щель в скалах. Людей мы заставили уйти вглубь, закрыв их от осколков своими телами.

Поняв, что мы недоступны для авиаудара, операторы дронов сбросили несколько небольших РБК. Сегменты этих маленьких тварей могли временно разъединяться, увеличивая манёвренность и огневую мощь всего роя.

Мы с трудом отбили атаку, используя винтовки людей, хотя я мог остановить машины одним стиранием памяти.

Мелкие роботы сильно поранили нас, но были уничтожены, а потом прибыла помощь, и китайцев отогнали обратно в стратосферу.

Один из наших провожатых пнул обломки роботов:

— Китайцы открыто помогают предателям. Больше не прячутся в небе.

— Чёрт, — удивился я. — А ведь это всё из-за нас. Всё началось с катакомб.

Нейля грустно сказала:

— Без влияния внешних сил кочевники давно перестали бы воевать и договорились бы друг с другом.

Люди с недоверием смотрели на наши страшные ранения. Особенно не повезло Нейле: получила в лоб такой заряд, что ей снесло половину лица.

Маска из серого оргмата, в которую превратилась часть её головы и волосы во время регенерации, напомнила о секте «Мёртвое лицо». Они утверждали, что выходя из игры, люди попадали в другую имитацию, созданную некоей серой слизью.

Вот ведь она — серая слизь! Из неё состояли наши тела. Как только регенерация закончится, серость превратится в цвет, имитируя кожу, но внутри мы бесцветные.

Согласно верованию секты «Мёртвое лицо», я — это серая слизь. Наверняка, синтезаны и оргмат стали причиной появления легенды о серой слизи.

От автора.

Если кто забыл, что это за «Мёртвое лицо» и серая слизь, то можно освежить память, открыв «Адам Онлайн 2. Город Свободы, глава 38. Как пробрасывать дымы на «Мираж 2047».

О клане и секте «Мёртвое лицо» подробно в «Адам Онлайн 3. Чужая реальность».

#

Если бы нас не сопровождали люди, мы двигались бы намного быстрее. Но из-за них путь занял почти десять дней.

На пакистанской границе нас передали местным пилотам, которые на невероятно старом вертолёте, который они искусно вели через ущелья, доставили нас до границы радиоактивной зоны, образовавшейся после индо-пакистанской войны. На местном языке она носила длинное и пышное название, что-то вроде «Проклятое место, где шайтан вольготно правит, злобный и яростный», но во всём мире устоялось классическое «пустошь» или wasteland.

Набив рюкзаки упаковками НК и цилиндрами концентрированного оргмата, мы своим ходом отправились в путешествие до пакистанского города Ормара.

Прогулка по пустошам оказалась самой спокойной частью всего нашего приключения. В полной тишине, никем не потревоженные, мы без остановки бежали, разглядывая то выжженные пустыни, то наоборот сильно разросшиеся леса, среди которых торчали обгорелые скелеты домов или куски огромных РБК, которые некоторые азиатские страны строили в прошлом.

Фенома SpeedRun у меня больше не было, но квадратики роста атрибутов всё же шевелились. Я даже призадумался, а подвергались ли синтезаны таким испытания, которым подвергли их мы?

Ведь никто из членов Общества не выживал в этих телах, не имея доступа к ресурсам. Навряд ли кто-то из них проводил время, постоянно бегая, прыгая или ползая по скалам на липких руках. Никто из них не пересекал границы государств, при этом постоянно воюя с разными видами противников и экономя каждую крупицу НК.

Смешно, но я и Нейля вполне могли оказаться самыми дотошными бета-тестерами синтезанов.

Воспользовавшись тем, что мы были наедине, рассказал Нейле своё видение и разговор с Ольгой во время отключки.

— Ну? Что ты думаешь?

— О чём? О призраке твоей Машеньки?

— Ольга. Её звали Ольга.

— Есть мысль, но позже обсудим.

Я не знал, когда найти более удобное время для разговора, как ни в тихой пустоте радиоактивной пустыни. Но отчего-то Нейля не хотела говорить на эту тему.

Во время привалов мы молчали, подавленные пустотой мёртвой земли.

Как выяснилось позже, подавлен был только я. Когда вышли в жилые земли, где нас сразу же подстерёг какой-то дрон местной полиции, Нейля сказала:

— Ну вот, опять началось. Мы будто в отпуске побывали. Хочу обратно в пустоши.

#

В условленном месте мы дождались прибытия машины посла Китайского Казахстана. Старший чингизид, который спас нас в Омске, сидел за рулём.

— Ваши вещи в багажнике, — сказал он. — Остальное, включая АКОС, хранится на нашей базе.

В дороге старший поделился новостями из внешнего мира.

Рауль не соврал. И МСБ, и Директорат, и спецслужбы Китая, Индии и Атлантического Союза, все они получили официальный запрос от Лабсетэк.

Представители корпорации рассказали, что два психически неуравновешенных террориста, один из которых считает себя героически погибшим сотрудником МСБ Антоном Брулевым, а второй — знаменитой Нейлёй Валеевой, завладели секретными прототипами боевых имплантов, которые Лабсетэк и партнёры разрабатывали во имя мира.

Лабсетэк официально попросила отыскать нас, но не задерживать и не вступать в переговоры. Якобы из-за того, что боевые импланты невероятно опасны. Операция по возвращению украденного оборудования будет произведена силами специалистов корпорации.

Лабсетэк назвала нас «оборудованием», а не «синтезанами», значит, слова Рауля о скором признании технологии оказались ложью.

— Они пообещали сто миллионов долларов за инфу о вашем местоположении, — сказал старший.

— И вы устояли? — спросил я.

— Сынок, помнишь, как каспийцы потребовали сто миллионов выкупа за Чингиза? Ты же знаешь, почему они назвали такую сумму?

— Знали, что вы никогда не соберёте столько денег.

— Вот и корпораты знают, что тот, кто вас выдаст, не успеет воспользоваться и центом из награды.

Я помотал головой, как бы соглашаясь, хотя и не понял, в чём глубокая мудрость слов старшего.

— Но разве среди чингизидов не найдётся ни одного, кто клюнет на такое вознаграждение?

Старший так возмутился, что бросил руль и повернулся ко мне:

— Зачем так говорить? Среди нас нет ни одного, кто предаст общее дело. Нам достаточно того, что наши предки, прельстившись баблом, продали землю и веру.

— Ну, простите, я не подумал.

— А вот думай. И помни, что вы все наши враги. И китайцы, и русские и все остальные.

— Тогда зачем помогаете врагам?

— На тебя нам плевать, — жёстко ответил старший и показал подбородком на Нейлю. — Мы ей помогаем. Она надежда на возрождение Великой Степи.

Я с удивлением посмотрел на Нейлю. Она в ответ покачала головой:

— Он из клана «Мёртвое лицо». Ты же помнишь, они уже делали из меня божество в виртуале.

— Теперь от тебя ждут чудес в реальности? — догадался я.

— Чудеса пусть в Адамке остаются, — хмуро ответил старший. — В этой симуляции она будет главной силой в войне против китайских захватчиков. Мы не сдадим её корпоратам даже за миллиард.

У меня было два вопроса. Первый: а не сдадут ли кочевники меня вместо неё? И второй: если реальный мир — это тоже симуляция, то ради чего бороться? Но благоразумно решил не углубляться в дебри сектантской логики.

Нейля завела со старшим разговор об устройстве банды чингизидов, о жизни в степи и о Чингизе Жумабае.

Кажется, она серьёзно решила уйти к ним, после того, как разделается со Злой Эн.

#

Доехали до порта без происшествий.

Машину посла никто не досматривал, но мы всё же сбросили человеческую одежду, оставшись в «Новых» УниКомах. И оба включили невидимость, избегая снэпшот-камер.

Машина посла въехала в трюм большого грузового корабля. Его многочисленные солнечные панели раскинулись, словно крылья чайки, парящей над водой.

Недолго мы ехали по ущельям между контейнеров. Через несколько поворотов остановились.

— К сожалению, я не смог договориться с компанией, которая поставляет грузы в Антарктиду, — сказал старший. — Мы и без того прыгнули выше головы, достав вам место на этом корабле.

— Куда он плывёт?

— Сначала на Мадагаскар, потом, через Южную Африку, в Аргентину.

Мы вышли из машины. Старший прислонил ладонь с гражданским чипом к двери:

— Вас выбросят из этого контейнера в максимально близкой к Антарктиде точке Океана.

Когда индикатор замка позеленел, мы вошли внутрь.

Большую часть контейнера занимал белый корпус мини-подводной лодки. Размером чуть больше гроба. Или ванны техаррации. Вдоль борта шла зелёная полоса с надписью Thunberg Foundation.

— Эти автоматизированные субмарины используются для наблюдения за экологической обстановкой в Океане, — сказал старший. — Наши пакистанские друзья украли парочку, сняли блокировку разработчика, и теперь используют их для контрабанды.

— А управление? — спросил я.

— Координаты сами введёте на бортовом компьютере. Аккумулятора хватит на сотню часов. Но не включайте комп, пока вас не выбросят. Иначе береговая охрана засечёт передачу геолокационных данных.

— А почему мы не можем сразу отправиться на этой лодке? — спросила Нейля.

— Эко-субмарина не должна плавать в этом регионе, — продолжил старший. — Её перехватят индусы или американцы. Проделать часть пути в трюме грузового корабля безопаснее.

Мы перетащили из багажника сумки с нашими пожитками: УниКомы, упаковки НК и концентрата органического материала.

— Напоминаю, соблюдайте полное радиомолчание, — сказал старший, выходя из контейнера. — И, Нейля, ждём вашего возвращения.

Двери за ним закрылись.

Включив «Фотофоры» я и Нейля посмотрели друг на друга.

— Ты окончательно решила уйти к Чингизу?

— Надо же чем-то заняться после того, как одержу победу над собой.

— Но это же бред! Стать женой человека, когда ты… ты…

— Не человек?

— Когда ты — новый человек, — выкрутился я.

— Антон, это у тебя есть будущее. Даже после смерти. Но мой статус неопределёнен. У меня больше общего с ботами Арилдами, чем с тобой.

— Да ладно, какое у меня будущее?

— У тебя есть имя, родственники и сослуживцы. У тебя есть прошлое. У меня нет ничего, кроме того, что я копия сознания величайшей в мире преступницы.

— У тебя есть я.

— Для Чингиза и его подданных я буду богиней. А если останусь с тобой, то буду подопытным образцом.

— Почему это?

— Ты же прекрасно знаешь, что с нами сделают, когда мы победим Общество. А с Чиной я хотя бы буду на свободе. Назло всем врагам займусь восстановлением Союза Тюркских Государств.

Контейнер слегка дрогнул — судно отправилось в плавание.

Мы выключили «Фотофоры» и замолчали.

#

С момента появления в реальном мире наши тела не знали покоя.

Мы постоянно куда-то бежали, с кем-то дрались, увеличивали количество итераций и поднимали атрибуты тела. Мы регенерировали, использовали спецрежимы, стреляли и создавали из своих ладоней мономолекулярные лезвия.

Механика жизни синтезана стала нам привычной, мы перестали замечать её, как биологические люди не замечают ничего странного в том, что они едят, пьют и ходят в туалет по несколько раз в день.

Через много часов чёрного безмолвия я не выдержал и запалил белый круг «Фотофора». Нейля сидела в углу контейнера, закрыв глаза.

— Ну, говори честно, — потребовал я. — Почему ты хочешь скрыться в степи?

— Потому что не верю ни менторам, ни Директорату, ни МСБ, ни тем более моему оригиналу.

— Злой Эн я бы тоже не верил, но менторы чем не угодили? Ведь их алгоритм удерживал тебя в рекурсии, не давая распасться от энтропии?

— Я не верю, что менторы — это программы. Они действуют как сознательные сущности, которые выбрали тебя на роль спасителя их и людей от Общества. Я, конечно, устарела на сто лет, но не пещерный человек и понимаю, что у машин не бывает свободы воли.

— Если бы Марьям слышала тебя, то сказала бы, что всё это нерелевантно.

Нейля раздражённо повела плечом:

— В то, что Марьям — алгоритм, я тем более не верю.

— Но что тогда она такое?

Нейля открыла глаза: ровный круг моего «Фотофора» отразился в них двумя яркими точками:

— Она как я в тот период, когда контрольные системы Адам Онлайн считали меня неписью.

— Хочешь сказать, что её бинарный массив — человеческий? Все менторы — это люди?

— Или бывшие люди. Это единственное объяснение. Менторы не могут быть запрограммированы. Да будь Адам Мицкевич хоть супер гением, он бы не смог создать искусственный интеллект, который так мыслит.

— Согласен, что менторы — подозрительные сущности. Мицкевич мог запрограммировать их только на то, что они делали, то есть работали в системе BATS. Допускаю, что он заложил в них бэкдор, который открывал доступ к их тонким настройкам. Но настроить их мог только человек.

— Или человеческий разум, который знал, зачем ему это, — поправила Нейля. — Но кто именно?

— Да, кто именно?

Нейля Валеева хитро усмехнулась:

— Быть может тот, кто выбрал тебя?

— В смысле?

— Тот, кто выбрал тебя в жизни, а потом и после смерти.

Я подскочил с пола:

— На кого ты намекаешь?

— Я просто хочу узнать, что ты сам думаешь по этому поводу? Или до сих пор боишься?

— Нет.

— А что если да? Что если Люда где-то там?

— Ольга. Мою жену звали Ольгой.

— Да какая разница, вы, русские, все на одно лицо. Что если она всё ещё в игре, как часть менторов? Опять же, я была именно таким сознанием, запертым на Арене, я знаю, что это возможно.

В отличие от игры, в реальном мире ещё не было такого, чтобы эмоциональное состояние моего бинарного массива повлияло на оболочку, то есть на тело синтезана. Но после этих слов и догадок в глазах у меня потемнело, а пол и стены закачались.

— Это, кстати, объясняет твою избранность, — продолжила Нейля. — Твоя Галя постаралась.

— Оля…

Тут я понял, что пол качался на самом деле, а не из-за моего эмоционального переживания: контейнер подняли в воздух, нас вот-вот должны сбросить в океан. А мой «Фотофор», исчерпав заряд, попросту начал гаснуть — отсюда и эффект потемнения в глазах.

Я поспешно открыл днище мини-подлодки и протиснулся в узкое пространство. Для двоих там места не было. Даже для одного маловато.

Пришлось лечь на спину, подогнув ноги, чтобы вместились сумки с вещами. Нейля улеглась сверху, едва втиснувшись между мною и сводчатым потолком подлодки. Только задраили люк, как замки нижней части контейнера раскрылись и наша мини-подлодка ушла в свободное падение.

Гулкий удар и плеск за бортом — мы упали в воду.

ДОКАЗАТЕЛЬСТВА ПРАВОТЫ

#

Следуя наказу старшего чингизида, мы не запустили двигатель и не включили компьютер. «Фотофор» погас, поэтому мы лежали в полной темноте.

Мне не терпелось продолжить разговор о менторах, но нужно было молчать, чтобы какой-нибудь случайный дрон или беспилотная подводная лодка погранслужбы не услышали нас.

— Пора, — сказала Нейля через полчаса и заворочалась на мне.

Я нащупал панель бортового компьютера. Несколько секунд безрезультатно гладил холодную плоскость панели, пока она не отреагировала и не включилась.

Мутный свет проект панно залил наш плавающий гробик. Понадобилась ещё минута, чтобы отыскать это проект-панно, закрытое нашими телами. Кое-как, ворочаясь и пихаясь, мы вытащили окно на левую сторону от нас.

Система уже загрузилась, показывая карту мира и наше положение на ней. И положение было незавидным: вода и вода кругом. Я прокрутил карту до Антарктического побережья и наугад ткнул пальцем.

— Две тысячи триста километров плыть, — сказал я.

— Заводи скорее, — сказала Нейля. — Я с ума сойду в этой скорлупке.

Хорошо, что бортовой компьютер сам управлял всеми системами субмарины. Получив данные о погоде и состоянии воды за бортом, он начал погружение, одновременно наращивая скорость: 50 км/ч, 80… 120… пока не остановился на 148.

Обнявшись, мы лежали в мини-подлодке, стиснутые со всех сторон её корпусом, и слушали гул двигателя.

#

Прошло несколько часов. Я даже смирился с молчанием.

— Задолбалась я, — сказала Нейля, включив свой «Фотофор». — Долго ещё плыть?

— Часов десять. Скорость то поднимается до ста пятидесяти, то падает до десятки.

— Скучно. Хотя бы книжку почитать.

— Раз уж мы так близко друг к другу, может, попробуем…

— Нет.

— Вообще-то я хотел обсудить доказательства твоей версии о происхождении менторов.

— Первое доказательство: я знаю, что такое быть неписью, оставаясь при этом сознанием человека. Второе: я общалась с обломком сознания твоей жены задолго раньше тебя.

— Когда?

— Помнишь, когда ты вышел из игры, взорвал себя, а потом продолжил играть, я настояла, что мы должны найти менторов?

— Ну.

— Так вот. Теперь я поняла, что со мной говорили не менторы, а твоя Валя.

— Оля.

— Менторы это не просто какие-то алгоритмы, придуманные Адамом Мицкевичем, но гибрид алгоритма менторов и человеческих бинарных массивов.

От очередной догадки я даже дёрнулся под телом Нейли:

— Души тех людей, которых поглотила информационная энтропия!?

— Убивая людей в игре, Общество как бы подкармливало менторов новыми порциями бинарных массивов людей.

— Это делало их умнее и сильнее?

— Трудно сказать, как обрывки чьих-то воспоминаний могут сделать машины умнее, но… примерно так.

Я снова задумался, как бы машинально водя пальцами по бедру Нейли. Она недовольно шевельнулась. Я поспешно продолжил разговор:

— Получается Адам Мицкевич вовсе не гениально создал менторов, но гениально предвидел, что Общество будет убивать людей, используя его игру?

— Да. Тайком от Злой Эн он создал механизм сбора остаточной информации от сознаний, уничтоженных энтропией.

— Значит, не менторы выбрали меня для выполнения их плана по взрыву сервера… но та часть их, в которой сохранилась Ольга?

— Не она одна, — возразила Нейля. — Чёрт знает, сколько народу Общество растворило в игре. От каждого осталось по куску личности, по блоку воспоминаний или привязанностей к жизни. Все вместе они слиплись в многоликого ментального монстра, в гибридный бинарный массив, состоящий из менторов и обрывков человеческих воспоминаний. Он-то и общался с игроками в образе Марьям.

Нейля снова говорила так вдохновенно, будто я был главой совета директоров инвестфонда F-rontal, которому она пыталась продать менторов.

При этом мы лежали друг на друге, стиснутые корпусом субмарины, и я не видел её лица, а только кусочек уха с завитком блестящих, неизменно чистых волос синтезана.

— Поэтому Оленька так странно говорила, — пробормотал я в это ухо. — Она не могла отделить себя от других личностей.

— Я не знаю, какой твоя Лида была при жизни. Может, она всегда бред несла.

Я снова пропустил её злой выпад в сторону моей мёртвой жены.

— Этим можно объяснить их непоследовательность! Ведь это не сами менторы действовали, а обломки чужих сознаний. Ведь даже когда Марьям рассказывала нам якобы всю правду о менторах, она словно путалась в том, что считать правдой.

— Всё может быть. Гадать мы можем бесконечно.

Мне казалось, что ничего безумнее технологии переноса сознания в любое тело уже не придумать. Но тут появились новые люди — синтезаны.

Как только я привык к тому, что искусственные тела — это не фантастика, так открылось, что бинарные массивы, разрушенные энтропией, были поглощены менторами, усилив их возможности.

— А ты говоришь, что тебе скучно, книжку бы почитать, — сказал я. — Такое не во всякой книжке встретишь.

#

До ближайшей льдины у берегов Антарктиды оставалось километров пять, когда скорость субмарины резко упала.

— Приплыли? — осведомилась Нейля. — Батарейка села?

— Нет, заряд на пятидесяти пяти процентах.

Пакистанские партнёры чингизидов, выкравшие субмарину у экологов, выкорчевали из неё все камеры, приборы и датчики, освобождая место для контрабанды. Сняли даже уникальную установку по добыче водорода из воды, видимо, продали кочевникам, которые устанавливали их на свои броневики в качестве резервного двигателя.

Всё наше оборудование заключалось в бытовом планшетном компьютере, который старший чингизид назвал «бортовым». Самодельная программа на планшете управляла двигателем и рулями подлодки.

Я вызвал на проект-панно панель управления. Она была примитивной, всего несколько команд: Sail to destination, Up, Down, остальные набраны на неизвестном мне алфавите.

Был ещё лог событий, в котором объяснялась причина остановки: из-за непроходимых условий окружающей среды, или что-то вроде того.

— Наверное, слишком много подводного льда, — предположила Нейля.

Я выбрал команду Up, началось всплытие.

Люк у субмарины располагался снизу, ведь её конструкция не подразумевала, что кто-то будет входить или выходить из неё на воде.

После открытия люка я вывалюсь прямо в воду, а подлодка, вероятнее всего, затонет.

— Ты готова? — спросил я.

Нейля поелозила на мне, хватаясь за ручки сумок с нашими пожитками. Я нащупал рычаг открытия люка и дёрнул.

Ледяная вода окатила спину, я провалился в черноту океана.

#

Утонуть мы не боялись.

Во время длинного путешествия мы много раз пересекали реки и озёра. Тяжёлое тело синтезана тонуло почти сразу, требовалось сильно и быстро махать руками и ногами, чтобы держаться на поверхности.

С дыханием тоже случилась интересная трансформация: во время длительного погружения в воду наступало ощущение удушья, хотя смертью оно не грозило. Точно так же как ощущение сильного холода не замораживало насмерть.

Марьям больше не было с нами, никто не мог чётко объяснить отношения к-атомной матери и воды, но я и сам догадался, что все эти ощущения происходили в моём сознании, как фантомные боли. Я слишком хорошо помнил, что остановка дыхания — это смерть.

Так же, без Марьям, я разобрался в специальном индикаторе, который появлялся в интерфейсе после нескольких минут нахождения в воде — он показывал количество кислорода в оргмате. Вероятно, он участвовал в создании итераций.

Уменьшался этот индикатор так медленно, что я толком и не знал, как долго синтезан может жить без воздуха. Несколько часов уж точно.

Моё сознание адаптировалось к очередной супер силе. Скоро я свободно ходил по дну реки.

Не боясь захлебнуться насмерть, любовался подводным миром и даже ловил рыб за хвост, ведь скорость синтезана даже в воде превосходила живые существа.

#

Всплыв на поверхность, мы ухватились за борта субмарины.

Над чёрной водой нависли серые тучи, на горизонте эти тучи словно соединялись с водой, образовывая замкнутый мир из льда, чёрной густой воды и ветра. Кое-где белели ледяные холмы, а справа, как фантастический дом из моего видения о летающем городе, возвышался айсберг.

И только вдали различалась светло-серая полоска береговых льдов. Туда нам и надо.

Плыть с сумками было невозможно, поэтому большую часть пути до берега мы как бы «прошагали» по дну. «Фотофоры» рассеивали темноту, показывая дно, усеянное гладкими камнями или кусками жёлтого, словно от древности, льда.

Ни рыб, ни растений. Хотя в рекламе Лабсетэк показывали толпы пингвинов, косяки рыб и тюленей. И бесконечные заросли водорослей на дне.

Только один раз попалась гора пластиковых труб, облепленных какими-то камнями: следы присутствия человека.

Для всплытия применили режим «Импульс»: выскочив из воды, как рыбы, приземлились на лёд. Его поверхность закачалась под нашими ногами. Паутинками разбежались трещинки.

Взвалив сумки на плечи, побежали к многометровой стене серого льда, в которой зияли пещеры, словно проеденные гигантскими червями.

Наш путь был усеян встопорщенными глыбами льда, которые мы легко перепрыгивали. Полыньи или ледовые ущелья с водой тоже перемахивали без особых усилий.

Достигнув стены, создали «Липкие руки» и… выяснилось, что на льду они работали хуже, чем на других поверхностях. Приходилось намного быстрее перебирать руками. Если замешкаться, то лёд под ладонями отламывался большими кусками, которые так и оставались на коннекторах.

Мы бежали по льдам и снегу до тех пор, пока не вышли к какой-то скалистой гряде. За нею оказался обрыв с гладью ледника, похожего на замёрзшее озеро.

Нейля уверенно прыгнула, сделав сальто, и грациозно приземлилась, будто всю жизнь тренировала это движение.

В ответ я скатился по склону, как раненый бегемот. Встал, отряхнулся и спросил:

— Где ты научилась так прыгать? Так изящно и со всеми этими переворотами и кульбитами, гасящими скорость и прочее?

— В позапрошлой жизни, — ответила она. — В гирошарах.

— В них же просто висишь, опутанный сеткой датчиков, которые транслируют тактильные ощущения из виртуальной реальности?

— Это в ваши времена. А в мои, чтобы управлять персонажем в шаре, нужно было совершать все те движение, которые совершает он: прыгать, переворачиваться и уворачиваться. Очень выматывало. И тренировало.

За серыми облаками, похожими на огромные взрывы НК-зарядов, впервые выглянуло солнце. На ледяной глади озера заиграли краски, которых ранее не было: бирюзовые и даже какая-то зелень, светившаяся из-подо льда.

— Красиво как, — сказала Нейля. — И тихо. Никаких дронов и снэпшот-камер.

— Наперегонки до того берега? — предложил я, забрасывая сумку за спину.

Наш спринт по трещавшему и крошащемуся льду занял немало времени. На этот раз я уверенно пришёл первым. Сев на камень, смотрел на одинокую чёрную фигурку нового человека, стремительно двигающуюся по белой поверхности. За ней оставался искрящийся на свету снег, как след от ракеты в небе.

— Привал, — объявил я, когда Нейля добежала.

— Давно мы так не уставали, — согласилась она, присев рядом. — Бегать по вечной мерзлоте труднее.

Я достал из сумки планшет с картой и навигацией. Система определила наше положение и высветила на карте пункт конечного назначения — станцию «Конвергенция». Чуть больше тысячи километров от нас.

Расстегнув заледеневшие сумки, я высыпал содержимое на землю.

Тащить всё это с собой не имело смысла, поэтому мы должны подготовиться к последнему марш-броску сейчас.

Мне предстояло решить, какие феномы займут место в ячейках горячей замены и освоить атрибуты, чей рост я проигнорировал, экономя оргмат.

Нейля занялась тем же самым.

#

Для начала принял повышение атрибутов.

Сакральной восьмёрки достигла «Сила». Но ни один феном не отреагировал на это, ведь в прошлый раз выбрал другой вектор.

Я перешёл к феномам.

Из трёх ячеек, мне доступна для модификации только одна. Та, в которой установлен Xtreme Vision. Феном «Стабильность II» навсегда слился с моим телом, а модуль беспроводной связи я не намеревался убирать.

Что если переместить Xtreme Vision в горячую ячейку? Ведь поражающая сила предметов группы «Дистанционный удар» вполне заменяла «Пенетратор». Даже без этого фенома оружие будет стрелять слабыми зарядами.

Среди упаковок попадались и незнакомые феномы. Но без подсказок Марьям применять их рискованно. Финальная битва — не время для экспериментов.

Исходя из неминуемого кровопролития (оргматопролития) в свободную ячейку решил поставить «Регенерат». Жалко не второй версии, которую залутала Нейля у синтезана в вагоне.

— Регенерат —

{Description text goes here}

{Данный компонент интерфейса ещё в разработке}

+1 к «Живучести» (+256 итераций к каждому субатрибуту «Живучесть»).

+16 % к скорости восстановления целостности оболочки.

Штраф за перемещение в режиме прозрачности снижается до 2 %.

Штраф за перемещение для остальных спецрежимов снижается до 8 %.

Скорая помощь. В режиме интеграции ты можешь ускорять восстановление целостности оболочки партнёров. Количество и скорость зависят от количества итераций субатрибута {null} {в разработке} атрибута «Живучесть» партнёра.

После установки феном затребовал оргмат на повышение «Живучести» до восьми, и отреагировал на ранее повышенные атрибуты, предложив выбрать из всех четырёх векторов развития.

— Вектор «А» (Сила) —

Детонация всех предметов класса «Дистанционный удар» увеличивается на 100 %, а расход оргмата на их создание уменьшается на 50 %.

+32 % к скорости восстановления целостности оболочки, при условии, что она не упала ниже 1 024 единиц.

Этот вектор мне понравился. В драке с Раулем и Констанцией я оценил удобство «Дистанционных ударов». Что вдвойне полезно, раз я лишился крафтинга мощных зарядов «Пенетратора».

— Вектор «Б» (Ловкость) —

+64 секунды к времени до распада предметов.

Дополнительный расход НК при создании предмета увеличивает срок до распада. Каждые дополнительные 24 единицы НК дают +32 секунды.

+8 % к скорости восстановления целостности оболочки.

Создание предметов со сроком жизни, ограниченным лишь наличием НК тоже заманчиво. Я уже представил, как буду метать во врагов мономолекулярные лезвия и рубить долгоживущими катанами.

— Вектор «В» (Обработка данных) —

+64 % к скорости восстановления целостности оболочки, при условии, что она не упала ниже 1 024 единиц.

Дистанционное лечение. Поле твоего оргмата на 16 % ускоряет восстановление целостности оболочек всех синтезанов, попавших в его действие.

Радиус действия зависит от фенома WiM.

Нас всего двое, тратить улучшение на хилерство — неразумно. Хотя быстрая регенерация выглядела заманчиво…

Хотелось по привычке спросить Марьям: что если у обоих «партнёров» в интеграции есть опция скорой помощи? Будут ли они регенерировать дважды быстрее? А дистанционное лечение будет ли ускорять регенерацию тех, у кого тоже оно есть?

— Вектор «Г» (Живучесть) —

+32 % к скорости восстановления целостности оболочки, при условии, что она не упала ниже 1 024 единиц.

Реорганизатор итераций. Ты можешь временно конвертировать до 4 096 итераций атрибутов в любой другой атрибут.

Срок действия: 8 часов.

&lt;!&gt; Внимание, реорганизация итераций займёт некоторое время. В процессе реорганизации ты можешь испытывать болезненные ощущения.

Как непрошенного бета-тестера, меня тяготило отсутствие чего-то вроде списка всех комбинаций для улучшений. Ведь каждый атрибут открывал разные вектора для одного и того же фенома. При этом некоторые феномы содержали улучшения, зависевшие от других феномов.

— Ну, ты ещё долго? — осведомилась Нейля. — Опять нелёгкий выбор? Тебе помочь?

Я отрицательно помотал головой и выбрал:

— Вектор «А» (Сила) —

Завершил подготовку переодеванием в «Дефенсиву». Этот УниКом всё ещё нравился больше «Нового». Встроенный рюкзак позволял хранить не только дополнительные ресурсы, но и сам УниКом «Новый», свёрнутый в трубочку.

— Ты готов? — спросила Нейля. Она завершила свои приготовления быстрее.

Я ещё раз проверил статистику.

— Леонарм —

К-атомный синтетический организм pre-alpha 1.22

Целостность бинарного массива: 98,8 %

ОБРАТНОСТЬ ЭНТРОПИИ

#

Перед началом путешествия на Южный полюс я и Нейля изучили всю информацию о «Конвергенции».

Для Нейли, человека из прошлого, стало открытием, что южный континент больше не был заповедной территорией. Во время большой войны его поделили те страны и альянсы, которые успели прислать туда войска.

Почти все земли и берега были захвачены и началось их промышленное освоение.

К счастью, у оккупантов хватило ума не продолжать боевые действия и здесь.

Но даже это оживление не изменило континент, Антарктида осталась безлюдной ледяной пустыней. Держать там армии было дорого и бессмысленно, а малочисленные группы учёных и работников промышленного комплекса нельзя назвать полноценным населением материка.

Для меня эта информация тоже новости. Я не интересовался этим регионом, даже путал: где Арктика, а где Антарктика.

Чем больше узнавал о континенте, тем яснее понимал, что Антарктида — идеальное место, чтобы спрятаться от всего мира. Лучше неё только Луна. Но туда нам, слава богу, пока что не надо.

«Конвергенция» — это не одна станция, а исследовательский мегакомплекс, состоявший из десятка баз, некоторые из которых находились далеко друг от друга.

Каждая база занималась своей областью исследований: климат, геология, микробиология, астрономия и прочее. Но большинство из них пустовали.

Если верить официальным данным — все исследования на них завершились, поэтому комплексы законсервировали. Активными остались только те, которые вели наблюдение за климатом, туда реклама и призывала расово разнообразных учёных-экологов, которым мог стать, судя по персонажам из ролика, любой желающий.

— Корпорация потратила миллиарды, чтобы построить научные лаборатории, и тут же закрыла их под предлогом невостребованности, — подвела итог Нейля. — Кажется, ты прав, штаб Общества именно там.

#

Я уже привык, что пешком синтезаны передвигались иногда быстрее, чем наземный транспорт. Ведь нас не останавливали ни горы, ни реки, ни болота, ни леса.

Через двадцать часов, после того, как покинули мини-субмарину, мы приблизились к первому комплексу станции «Конвергенция». На карте он отмечен как:

Free Spirit Base (suspended).

База «Свободный дух» (законсервировано).

Взобравшись на вершину ледяной скалы, рассмотрели внизу, в паре километров от подножия, группу строений. Их ярко-жёлтые стены и ядовито-жёлтые крыши выделялись на пёстром ковре камней и льда.

Снег вокруг зданий утоптан и разглажен. Несколько снегоходов и многофункциональный стройбот, похожий на тысячелапого жука, стояли у стены. Из вентиляционных коробов на крышах вырывались клубы пара.

— Не очень-то похоже на законсервированую, — сказала Нейля. — Только не вижу охраны.

Скатившись с горы, мы добежали до сетчатого забора, окружавшего территорию базы. Немного постояли, ожидая тревоги. Потом перемахнули через забор и зашагали к центральному зданию.

Появилось солнышко, резко окрасив снег в приятный охристый свет, а тени наоборот стали фиолетово-синими. Снег хрустел под нашими ногами. Ранее мне не удалось насладиться этим звуком, ведь мы постоянно бежали или прыгали через ледяные торосы.

Одна из боковых дверей круглого здания с треском распахнулась. В облаке пара вышел бот техподдержки Арилд.

Нейля тут же перешла в прозрачность, но я остался на месте. Что-то мне подсказывало, что опасности нет. По крайней мере, не сейчас.

Бот не глядел на нас, он вообще непонятно куда глядел: его глаза бешено вращались, словно пытаясь что-то отыскать на бескрайнем пространстве Антарктиды. Не найдя искомого, они разошлись в стороны и снова сошлись на переносице, вращаясь ещё сильнее. При этом бот непрерывно улыбался.

Сделав несколько неуверенных шагов, Арилд скатился со ступенек. Поднялся, и, заложив руки за спину, зашагал прямо в сугроб.

Из раскрытой двери раздался крик на английском:

— Умоляю, хотя бы ещё одно слово!

Окутанный таким же облаком пара из двери выпрыгнул высокий молодой человек. Надев на бегу пуховик, он догнал Арилда, схватил за плечо и развернул:

— Повтори, что ты сказал.

Но Арилд молчал и улыбался. Стоило молодому человеку убрать руку с его плеча, как бот развернулся и снова зашагал в сугроб.

Увидев меня, молодой человек не испугался. Даже не удивился внешности.

— Опять вышли за пределы карты?

Я неопределённо пожал плечами. Нейля вышла из прозрачности за спиной молодого человека, готовая атаковать.

Он оттолкнул её ладонью:

— Прекращайте это. Если снова сбежали с захвата флага, вы знаете, что будет. Денег не получите, да и забаним вас навсегда.

— Мы не из «захвата флага», — уверенно сказал я. — Мы сами по себе.

— Мы из Общества, — добавила Нейля.

— Все мы из какого-нибудь общества, — недовольно сказал молодой человек. — Что вам надо?

— Бегаем тут, по Антарктиде. Тестируем новые тела.

— Ясно, — сказал парень и направился к двери, из которой ещё валил пар. — Ну, заходите. Давно я людей не видел. Хотя бы новых.

— А с этим как быть? — Я показал на Арилда.

Бот самоотверженно пытался преодолеть сугроб, но сомкнутые за спиной руки ухудшали подвижность. Он падал, поднимался, улыбаясь сквозь налипший на лицо снег, и снова шагал в сугроб.

— Да чёрт с ним. Далеко не уйдёт — скоро сдохнет.

Я и Нейля переглянулись и пошли за парнем.

— Тебя как зовут? — спросил я. — Меня, если что, — Иван.

— А я — Ольга, — сказала Нейля.

Молодой человек обернулся к нам:

— Джордж Венцель. Можно просто — Джо. Хотя и не понимаю, зачем нам знакомиться, если мы все знакомы.

#

Внутри круглого здания жарко и нестерпимо воняло диссоциативным электролитом. Возле закругляющейся стены стояло сразу три АКОСа и мигали индикаторами. Двери одного открыты, на пороге, в луже диссоциатива, лежало голое и необычайно стройное женское тело. Она слабо шевелила руками и ногами, словно умирающая на берегу рыба.

Как в случае с Арилдами, интерфейс Адам Офлайн отобразил статы:

Имамура Натсу.

Уровень 399.

Класс: механик-водитель.

Род занятий: участница незаконных гонок на выживание.

Интересы: Свифтвилль, Большая Гонка, секс, автомобили, скорость, приключения и ещё??? интересов (требуется»???» уровня??).

Характер: вздорный, авантюрный.

Настроение: усталое.

Судя по затихающим движениям неписи, она и вправду сильно устала.

Внимание: имя пользователя не может быть %Username% (Ошибка! Проверьте настройки техаррационной системы).

Эта ошибка, совершенно нелепая в реальном мире, выглядела как старый друг.

Внимание, у тебя нет никаких характеристик и навыков. Вероятная причина ошибки: сбой в контрольных системах кластера.

А судя по этому предупреждению, бывший игровой интерфейс ещё не до конца адаптировался к реалиям. Отобразив статы NPC, он попытался применить к ней игровые навыки.

Нейля подтолкнула меня локтем, показывая в другую часть обширного помещения.

Ещё несколько голых Имамур Натсу и одетых в комбинезоны Арилдов лежали грудой, как трупы жертв в подвале маньяка. Некоторые из них слабо пошевеливали конечностями.

Под грудой тел хлюпала серая масса, которая смешалась с диссоциативом, вытекшим из АКОСов. Кажется, именно так распадались трупы синтезанов.

Рядом с грудой тел стоял робот уборщик. Его корпус покрыт толстым слоем распавшегося оргмата, а манипуляторы едва шевелились, не справляясь с уборкой серой слизи, выползающей из-под груды тел.

Выглядело всё это неряшливо и даже страшно.

Но Джо, видимо, привык, к этим условиям.

Скинув пуховик, парень сел за стол и налил себе что-то горячее из термоса. Именно сейчас стало видно, насколько же он молод: лет семнадцать, не больше.

— Давно ты здесь… работаешь? — спросил я.

— То есть? — удивился он. — Как обычно, всю жизнь.

— А родители где? — спросила Нейля.

— То есть? — снова удивился парень. — Там же, где и все вы, в лонгсте.

— А, ну да, ну да, — закивал я головой. — Конечно же, в лонгсте.

Я и Нейля переглянулись: вот где надо искать верхушку общества, в некоем «лонгсте».

Нейля вмешалась в беседу:

— Меня всегда интересовало, а что будет, если в тело синтезана поместить бинарный массив NPC? Как продвигаются опыты?

— Да вот так, — кивнул парень на пошевеливающийся труп Имамуры Натсу. — Живут недолго, говорить не умеют. Или не хотят.

— Отчего же так?

— Вы разве не знаете? — удивился парень. — Вообще-то я регулярно пишу отчёты.

— У нас не было времени читать, — ответил я. — Сам же знаешь наши заботы.

— Неписи дохнут от обратной информационной энтропии, — пояснил Джо.

— Хм.

Парень с увлечением продолжил:

— Структура бинарного массива NPC, помещённая в оргмат, распадается быстрее, чем человеческое сознание в Адам Онлайн. Максимальная продолжительность функционирования NPC в теле из программируемой материи составляет менее часа. После чего происходит лавинообразное нарастание ошибок и полный распад всех связей оргмата.

— А в чём проблема?

— Пока что не установлено, что является причиной обратной информационной энтропии.

— А почему они не могут разговаривать? — спросила Нейля.

— Конфликт. В игре неписи функционируют не только по своим алгоритмам, но и под управлением контрольных систем. А в реальном мире это не работает.

— Боты не справляются с реальностью? — спросил я.

— Можно и так сказать. Ведь линии диалогов генерируют ка-эски. А встроенные наборы фраз реагируют только на игроков, но в реальных людях или в синтезанах они этих игроков не видят. Вот и молчат.

— Таким образом, — догадался я. — Если непись заговорит по своей воле, это станет признаком адаптации к реальности?

— Я бы не стал формулировать так наивно.

— Но у тебя уже есть успехи?

— Ещё какие, — довольно ответил Джо. — Последняя версия оргмата творит чудеса!

— Это точно, — пробормотал я.

— Именно на этой версии я заметил, что чем примитивнее бинарный массив NPC, тем легче он адаптируется к реальности.

— Ну, прямо как люди, — улыбнулся я.

Но Джо Венцель не улыбнулся:

— Я сейчас работаю над двумя личностями: Имамура Натсу и Арилд. Имамуру я самостоятельно воспитывал в Адам Онлайн целую игровую сессию. Она развилась до максимальной стадии самоосознания, но не настолько, чтобы контрольные системы убили её, как других переразвитых неписей, которые отнимают много ресурсов на поддержку творческих контуров. Вторая линейка — это Арилды, самые примитивные бинарники в игре. У них вообще нет никаких контуров. Но именно они…

Тут индикаторы АКОСов замигали зелёным. Две двери одновременно открылись. Из одной снова выпала голая Имамура, а из другой вышел улыбающийся Арилд. И с ходу заявил:

— Доброго времени су…

Потом замолчал, заложил руки за спину и, больше не глядя на нас, зашагал вперёд. Наткнувшись на преграду, обогнул её по ровной траектории и зашагал дальше.

Джо Венцель помчался за ним, умоляя договорить фразу, а я запустил хакерский скан, осматривая помещение.

#

Ещё во время разговора с Джен я предположил, что не все члены Общества знали обо мне и Нейле. То ли Злая Эн и правящая верхушка скрывали наш побег, то ли вообще не считали нас угрозой. То ли всё вместе.

Не удивительно, что парень доверчиво общался с нами, как с членами Общества.

Тем не менее, расспрашивать его о том, что такое «лонгст» и где он находится я не спешил.

Скан обнаружил ванну техаррации, спрятанную за ширмой. Вдобавок всё помещение было под завязку забито самыми современными QCP, совокупная мощность которых соответствовала бы небольшому кластеру Адам Онлайн.

У всех QCP высокая степень защиты, нечего и думать о взломе.

Пока я осматривался, Нейля отвлекла Джо Венцеля:

— А можно ли запрограммировать Арилдов? Ну, чтобы они не убегали, а выполняли какую-то задачу?

— Какую?

— Напасть на кого-нибудь?

— Легко. Достаточно жёстко прописать в коде цель, внести данные об окружении и методы навигации в пространстве. Но всё это нужно сделать до рождения тела.

Тем временем упрямый Арилд уже обнаружил дверь, раскрыл её и свалился по ступенькам вниз, как и его предшественник.

— Но тогда боты ничем не будут отличаться от обычных РБК, да? — спросила Нейля.

Проследив за тем, как Арилд зашагал к сугробу, в котором валялся первый бот, Джо Венцель закрыл дверь:

— Вот именно. А мне надо, чтобы они действовали самостоятельно, без привязки к QCP и программированию.

— Но зачем?

— Как зачем? Круто же! Неписи будут в реальном мире, как живые.

Я спросил:

— Джо, я вижу, ты спец по оргмату?

— Ага, это наследственное. Мой отец возглавляет исследования программируемой материи. Лемюэль Марк Венцель, вы, конечно, его знаете.

— А что вообще такое этот оргмат?

— Вы разве не читали… А ну да, вы же не из тех, кто читает. — Парень заученно, как на уроке, отбарабанил: — Органический материал версии «К-атом» — это наиболее успешная реализация идеи программируемой материи. В отличие от обычных молекулярных конструкторов, которые используются в промышленности, например, в сабжект-принтерах, оргмат воспроизводит псевдобиологическую модель развития. Его молекулы формируют клеточную ткань, которая в свою очередь способна к делению, что упрочняет и усложняет ту форму, в которую собрана материя.

— В нашем случае — форму человеческого тела и всех его органов? — уточнил я.

— Да.

— Не значит ли это, что из него можно собрать иную форму? Того же дракона Озерга, или ангела, или механодеструкта…

— Можно, — засмеялся Джо Венцель. — Но дракон и ангел не будут летать, а механодеструкт не сделает и шага. Они ведь выдумка художников по персонажам. Тогда как физика человеческого тела приспособилась к реальности ещё во времена эволюции.

— Как вообще программируется программируемая материя? — спросила Нейля.

— Программная часть оргмата состоит из двух компонентов: модифицированного кода Адам Онлайн и бинарного массива сознания человека. Код игры отвечает за развитие и преумножение связей, а бинарный массив, само собой, обеспечивает волю и разум для осознанной деятельности в реальном мире. Ваше сознание и программирует эту материю.

— Вау, звучит невероятно! — не удержалась Нейля.

Парень подозрительно на неё посмотрел:

— А вы будто не знали этого?

Чтобы отвлечь его, я спросил:

— А меня всегда волновал другой вопрос: откуда этот оргмат берёт энергию для работы? Или в наших телах установлен некий источник питания? Где тогда посмотреть заряд батареи? Я знаю, что мы это можем где-то прочитать, но мы же ленивые синтезаны.

Но семнадцатилетний гений, запертый родителями на антарктической станции, был не прочь поболтать:

— Псевдобиологический подход подразумевает получение энергии из окружающей среды. Из кислорода и воды, например.

— То есть нам можно принимать какую-то пищу?

— Нет. Ваши органы пищеварения — это муляжи, как и все остальные органы. Их задача — обманывать ваше сознание своим наличием.

Меня потянуло проверить свою паховую область: неужто там болтался бесполезный муляж?

— Первоначальную энергию оргмат получает из диссоциативного электролита при создании тела, — продолжил Джо. — После выхода во внешний мир, использует молекулы водорода, путём захвата их из воды и воздуха.

— Экологически чистый голем, — вздохнула Нейля.

— Разве что водички попить можно, — заметил Джо. — Но это вы тоже знаете, да?

#

Хакерский скан почти выдохся, когда я заметил на теле Джо зелёный квадратик — коммуникатор устаревшей модели, такой же, какой мы нашли на теле чиновника Всемирного Консорциума Стандартизации Адам Онлайн, когда Злая Эн пришла в его теле на станцию АКОСов в Казанской агломерации.

— Последний вопрос, Джо, — сказал я. — Где расположен этот лонгст, в котором мы все находимся?

Нейля зашла парню за спину и исчезла в прозрачности.

Джо Венцель оторопело уставился на меня:

— Иван, с вами всё в порядке? Если хотите, могу устроить проверку на синопсихоз. У меня есть необходимое оборудование…

— То есть лонгст — это не место?

— Да какое место? Это процесс. Что с вами…

Парень испуганно отступил к дверям:

— Вы вообще кто такие?

— Новые люди, не видишь, разве?

— Тогда вы лучше меня знаете, что такое long stasis.

— Конечно, знаем, что такое «долгий стазис», — уверенно соврал я. — Просто забыли, на какой из баз «Конгрегации» расположены наши ванны. Заплутали в Антарктиде. Тут все скалы одинаковые.

Парень развернулся и попробовал сбежать, но тут же попал в объятия Нейли. Приставив к нему «Пенетратор», она выстрелила, обмотав слоем липучки.

Я засунул руку к нему под рубашку и вытащил коммуникатор.

Липучка из «Пенетратора» имела короткий срок жизни. До того, как она распалась, мы заперли парня в шкафу с одеждой. Предварительно я просканировал шкаф, убедившись, что в нём никаких передающих или принимающих устройств.

— Мы постараемся не забыть о тебе, — сказал я, выходя на улицу.

Два Арилда всё ещё копошились в сугробе и улыбались, словно радовались чистому снегу и свободе.

СОЛДАТЫ УДАЧИ

#

Часть данных на коммуникаторе Джо Венцеля оказалась зашифрованной. Для Марьям взлом не составил бы труда, но для меня оказался непосильной задачей: за отведённое для взлома время я не разобрался в значении ни одной из сотни тысяч иконок.

Но имелись и открытые данные.

Например, отчёты Джо Венцеля о ходе работ над переносом бинарных массивов неписей в тела синтезанов. Гениальный парень обещал, что скоро научит сложных NPC воспринимать реальный мир. Для этого ему нужно будет вернуться в Адам Онлайн и, создав нового персонажа, воспитать нового спутника.

«Всё дело в первоначальном воспитании и обучении, — написал Джо в отчёте. — Обычно мы развивали непись, рассказывая ей о реальном мире. Но надо наоборот — убедить её в нереальности Адам Онлайн. Как этого добиться, я ещё не знаю. Но если у меня получится, то выход неписи из игры не будет восприниматься её алгоритмом, как катастрофическая ошибка контрольной системы».

Открытым был и отчёт группы разработчиков экипировки из наномасштабных компонентов: они обещали усовершенствовать УниКом «Новый». После потери прочности он не будет провисать, мешая движениям тела. Осталось дождаться результатов работы Nano-scale Components Team (Команда разработки наномасштабных компонентов).

Команда «Концептуального развития синтетических тел» обещала через год-другой выкатить тело с четырьмя ячейками феноменальных способностей. Но для этого надо дождаться результатов от Лемюэля Марка Венцеля и его K-atom Team, они обещали новую версию оргмата, с ещё большими вычислительными возможностями.

Даже по этим разрозненным отчётам видно, что проект «Новые люди» существовал много лет. Причём на него работали несколько сторонних подрядчиков, таких как China Binary или SONY-IBM, не совсем понимая конечных результатов своих разработок.

#

Особый интерес вызвал отчёт Null-Space Interaction and Development Team, по-русски — «Команда по взаимодействию и развитию ноль-пространства».

Он был самый длинный и загадочный:

#98567. Переброска блока данных с н-пространственных полигонов на модуль «Эксплора-V».

Результат:

Данные получены в неприемлемом объёме. Потери — 2,6 %. Исходная информация о молекулярной структуре переброшенного объекта хаотична и не подлежит восстановлению.

Пометка от Джен:

Повторное возмущение в магнитном поле и ядре Земли. Аномальная сейсмическая активность. Усиление субатомной нестабильности материи в области воздействия.

Дефлекторный барьер непредсказуем и нестабилен. Выбросы энергии неясной природы повредили четвёртый уровень шахты и убили несколько каспийцев. Рекомендую остановить все испытания.

Пометка от Н. В.:

Нет. Отремонтируй уровень. После того, как команда разработки дефлекторов поменяет алгоритм, продолжай по расписанию. Каспийцев — на хер.

#98568. Переброска блока данных с н-пространственных полигонов на модуль «Эксплора-V».

Результат:

Новый алгоритм уменьшил потери до 0,6 %. Хаотизация молекулярной структуры не уменьшилась. Аномальная сейсмика и нестабильность материи возросли. Повреждён третий уровень шахты.

Пометка от Джен:

Необходимо срочно остановить все эксперименты и обеспечить информационное прикрытие! На этот раз нашу деятельность заметили не только все сейсмологи мира, но и простые люди!

Пометка от Н. В.:

Ок. Все экологи на «Конвергенции» уже работают над объяснением этих аномалий. Информационное прикрытие — не твоя забота. Ты — продолжай запуски. Надеюсь услышать новости об уменьшении или исчезновении хаотизации.

Пометка от Джен:

Кстати, каспийцы не хотят идти на хер и возмущаются. Ждут, что мы поможем им в войне с чингизидами.

Пометка от Н. В.:

Ок. Я задействую наших китайских товарищей.

#98569. Переброска блока данных с н-пространственных полигонов на модуль «Эксплора-V».

Результат:

Потери уменьшились до 0,036 %. Хаотизация молекулярной структуры в рамках приемлемой. Переброшенный объект сохранил свои свойства на 67 %. Дефлекторный барьер отработал положенное время без нареканий.

Пометка от Джен:

Количество необъяснимых явлений запредельное. Аномальный выброс энергии в тестовой шахте Калифорнийской Республики стал причиной необъяснимого цунами, которое недавно достигло берегов Японии. Надеюсь, наши ручные экологи уже придумали этому правдоподобное объяснение?

Главное: мы нащупали путь сохранения молекулярной структуры объектов при переброске через ноль-пространство.

Пометка от Н. В.:

Молодец. Продолжай. Всё будет хорошо. Не переживай за японцев, они привыкли.

#98570. Переброска блока данных с н-пространственных полигонов на модуль «Эксплора-V».

Результат:

Потери уменьшились до 0,002 %. Хаотизация молекулярной структуры исчезла или настолько мала, что не детектируется. Переброшенный объект сохранил свои свойства на 99 %. Разрушения уровней тестовых шахт незначительные.

Пометка от Джен:

Полный пиздец!!! Продолжать эксперимент на Земле слишком опасно! Мы играем с такими силами, которые нам непонятны. Эти игры закончатся катастрофой! Рекомендую прекратить все эксперименты с ноль-взаимодействиями на Земле. Рекомендую достроить станцию на Луне и продолжить там.

Пометка от Н. В.:

Джен, мне нужны результаты, а не рекомендации. Продолжай варьировать алгоритм дефлекторов до тех пор, пока ноль-взаимодействия не перестанут разрушать шахты или создавать геофизические аномалии.

Думаю, уже можно попробовать переброску неписи. Но для этого нам нужны относительно стабильные личности, а не примитивные Арилды, у которых одежда — это часть тела. Ждём результатов от Джонни.

Пометка от Д. Л. Венцеля:

Мне надо снова в игру. Я знаю, как воспитать Имамуру, чтобы она не тупила в реальном мире.

Пометка от Н. В.:

ОК…

Пометка от Л. М. Венцеля:

Сынок, ты опять увлёкся отношениями с NPC? Будешь в игре, зайди ко мне. Обсудим методы воспитания. Твоего воспитания.

Я несколько раз перечитал отчёт.

— Достаточно одного этого коммуникатора, чтобы заинтересовать коллег из МСБ или Директората, — сказал я.

— Главное, не позволить им засекретить следствие, — согласилась Нейля. — Иначе Общество снова заметёт следы.

— Но гораздо лучше будет вытащить Злую Эн из ванны и доставить на суд самолично. Пусть там попробует оправдаться информационным прикрытием.

Главной ценностью на коммуникаторе оказалась карта «Конвергенции» с пометками о настоящем назначении каждого комплекса.

Комплекс строений Long Stasis Chambers (Камеры долгого стазиса) находился в четырёхстах километрах на север. Чуть южнее, в двухстах километрах располагалось нечто под названием Capture the Flag, Antarctic Map (Захват флага, Антарктическая карта).

— Ну, подруга, побежали? — спросил я.

#

Мы не собирались посещать «Захват флага». Но наш чуткий слух уловил выстрелы «Пенетраторов», сопровождаемые грохотом, очень похожим на взрывы наномасштабных лезвий. Этот звук ни с чем невозможно перепутать.

Переглянувшись, изменили курс.

Через двадцать минут добежали до высокого прозрачного забора. Он уходил за горизонт в обе стороны. Высотой метров двадцать. Через равные промежутки на стекле мигали большие надписи на разных языках.

Конец карты. Разворачивайся, ты не должен быть здесь.

Я снова засомневался:

— Нелли… мы всё-таки в игре?

Она отчаянно помотала головой:

— Мы — в реальности.

— Мне бы твою уверенность.

— Лео, я видела игру изнутри. Контрольные системы копались в моей душе, разобрав её на поведенческие паттерны. Я знаю, чем отличается реальность от Адам Онлайн.

— Но эта надпись…

— Подозреваю, она не для нас.

Взрывы и выстрелы то затихали, то вспыхивали с новой силой. Я различил даже крики: снова узнавались те красивые и сильные голоса, которыми разговаривали все синтезаны.

Создав «Липкие руки», взобрались по стеклянной стене и спрыгнули с обратной стороны.

Пробежав по холмам метров триста, наткнулись на вторую стеклянную стену. На ней не было надписей, а только бежали предупредительные красные полосы, преграждавшие путь.

С лёгкостью перелезли и её. Минут через пять, преодолев несколько холмов и ущелий с серым льдом на дне, мы оказались на настоящем поле боя.

Среди очищенных от снега холмов разбросаны домики, сараи и ещё какие-то постройки. В одной его части возвышалась водонапорная башня, а в другой что-то вроде маяка.

В центре этого странного «городка» торчала высокая мачта с огромным ярко-красным флагом. От площади вокруг мачты расходились улицы, заставленные корпусами старых машин.

Одна из дорог вела в нашу сторону, но резко обрывалась, не доходя до первой прозрачной стены. Дорогу пересекал мост, под ним — русло реки. От воды исходил пар. Перила моста разрушены, оттуда свисал автобус: передняя часть погрузилась в реку, а задняя задрана над мостом.

Удивили деревья, явно искусственные. Они расставлены небольшими группами или поодиночке. А в районах возле водонапорной башни и маяка формировали что-то вроде парков.

Вообще всё это выглядело бутафорией, будто на небольшом клочке земли кто-то воссоздал карту одной из мини-игр Арены.

#

Мы стояли на возвышении, поэтому хорошо видели, когда в противоположных частях городка показались бойцы, одетые в УниКом «Новый». У одних он синего цвета, а у других — красного. У всех головы закрыты шлемом «Ахимса».

Синие шли со стороны водонапорной башни, а красные — с маяка.

Одни вооружены эмп-винтовками. Другие — пистолетами, стрелявшими НК-зарядами. Парочка бойцов бежала с мономолекулярными катанами в руках — торопились нанести удар по врагу, пока оружие не рассыпалось.

Кое-где на улицах валялись трупы убитых. Бойцы с обеих сторон не обращали на них внимания, но изредка останавливались, чтобы подобрать оружие или подержаться за руку.

— Добывают оргмат и НК, — пояснила мне Нейля, хотя я и без неё понял.

Группа из нескольких бойцов в красном держала позицию вокруг мачты с флагом. Засев за бетонными блоками, отстреливались от отряда синих бойцов.

Нападавшие бежали на защитников по открытой, хорошо простреливаемой площади. Трое упали, сражённые выстрелами из НК-пистолетов красных.

— Если они все синтезаны, — сказала Нейля, — то как-то быстро умирают от нескольких попаданий.

— Вероятно, их УниКомы слабее наших, — предположил я. — Или все они недавно родились.

Потеряв ещё двоих, синие добежали до перевёрнутых машин и залегли за ними. Остальные отряды красных сдерживали синих на подступах к площади.

Нейля тронула меня за локоть:

— Смотри, на крыше церкви.

Среди зданий, окружавших площадь, возвышалось строение, похожее на условную «церковь». Её архитектура не позволяла отнести её к какой-либо известной религии, но при этом была очень знакомой.

Точно! Это же копия храма в трущобах Либерти-Сити, в котором я искал мушкеты мастера Лефоше и внезапно встретил Вильдану. Вон, даже статуя шестирукого бога на крыше установлена.

Возле статуи показался синий боец. Присев на корточки, он вытянул руку с «Пенетратором». Кстати, у других бойцов я такого оружия не видел.

Заряды «Холос» беззвучно прошли сквозь бетонные блоки, разнося головы красных защитников на мелкие кусочки.

Синие радостно закричали о победе на разных языках: английском, китайском, даже донеслось родное трёхбуквенное ликование:

— Флаг наш, нах!

Добежав до мачты, синие заняли те же самые позиции, что их поверженные враги. Флаг на мачте резко потерял красноту, посерел, побелел, а потом стал синеть.

Тут в небе раздался гул двигателей. Над «городом» пролетел СВВиП, выбрасывая из трюма ярко-оранжевые контейнеры, которые мягко приземлились в разных частях крошечного бутафорского города. Их стенки светились, отбрасывая мягкие оранжевые отблески. После приземления, от всех контейнеров поднялись в небо столбы оранжевого света.

И синие и красные бойцы засуетились. Оставив позиции, побежали к ближайшему столбу света. Только защитники мачты остались на месте — флаг на ней уже стал ярко-синим.

Один контейнер опустился неподалёку. Когда я и Нейля приблизились, его стенки распались, разбрасывая содержимое: коробочки феномов, К. О. М., упаковки наномасштабных компонентов, НК-пистолеты, а так же обычное, человеческое оружие — в основном эмп, но были и огромные топоры и молоты, которые биологический человек не смог бы поднять без помощи экзоскелета.

Именно под топором с широким лезвием я увидел архаичный дробовик. Повинуясь инстинкту патологического накопительства, я схватил дробовик и отыскал в груде лута коробку патронов к нему.

— Серьёзно? — усмехнулась Нейля. — Почему именно его выбрал?

— Потому что дробаш — один в этой куче. Значит, самый редкий. То есть — лучший. Поиграй с моё, не будешь задавать таких вопросов.

На нашем холме показалось два бойца: синий бежал слева, а красный справа. У синего в руке мерцало мономолекулярное лезвие, а красный вооружён винтовкой Arma-Light.

Я и Нейля поспешно отскочили за ближайшую ледяную глыбу, но оба противника были так заняты друг другом, что не заметили нас.

Тот, что с винтовкой, упал на землю и кувыркнулся за камень, сделав несколько выстрелов по красному. Мощный эмп-заряд пробил ногу противника насквозь, она подломилась, разбрызгивая кровь. Красный споткнулся, но успел метнуть лезвие.

Хм, я не единственный, кто догадался о таком применении мономолекулярного оружия.

Врезавшись в камень, лезвие разрезало его до половины, разбрызгивая раскалённые капли магмы, в которую превратился камень. Застряв в середине камня, лезвие с треском разорвалось.

Раскалённые крошки камня и наномасштабных компонентов впились в тело синего. Он закричал от боли. Выпустив винтовку, отлетел на несколько метров и упал на спину.

Красный боец дополз до груды оружия, вытащил первый попавшийся пистолет и прикончил синего несколькими выстрелами в голову.

#

Во всех частях игрушечного «города» происходило то же самое: синие и красные дрались за контейнеры с лутом. Только бойцы, охранявшие синий флаг, остались на месте.

Вдобавок на площадь вышел HUCO-7. Его сегменты светились синим, показывая, на чьей он стороне. Видимо, боевого робота сбросили в одном из контейнеров.

Перевооружившись, подлечившись и заправившись, бойцы участники странной игры готовились к следующему раунду битвы за флаг.

— Нам нечего тут делать, — сказала Нейля. — Пошли дальше.

— Подожди, надо же разобраться, кто все эти новые люди?

Я повесил дробовик на плечо и вышел из-за ледяной глыбы. Нейля, невидимкой оправился за мной. Там, где её нога попадала на снег, оставались следы.

Тем временем красный боец заправился оргматом и готовился пополнить запасы НК, не обращая внимания на остальное оружие.

Интерфейс отреагировал и показал:

Иори Имамото, человек.

Сталкер, солдат удачи.

Уровень: 11.

Здоровье: 1 467 / 3 000.

Броня: 349 / 2 000.

Это описание не соответствовало тем, которые были у других синтезанов. Оно такое же, какое у игроков в Адам Онлайн!

При моём приближении, Иори напрягся и начал создавать лезвие. Кстати, его крафтинг проходил заметно медленнее, чем у меня.

Я миролюбиво поднял руки:

— Я не играю.

Иори развеял недоделанное лезвие и оттряхнув руку от серого праха:

— Вижу по цвету УниКомов. Админ?

— Типа того. Расскажи, что тут происходит.

— А что случилось? Читеров нет, за границу карты никто не выходил. Всё в порядке. Как обычно, захватываем флаг…

— А зачем захватываете? — спросил я.

Лица Иори не видно за шлемом, но голос звучал всё удивлённее:

— Как зачем? Чтобы победить.

Посчитав ответ исчерпывающим, он продолжил выискивать в куче лута упаковки НК и поглощал их коннектором. Иногда бросал встревоженные взгляды в сторону города. Вокруг площади с флагом уже собрались порядочные силы красных, но не атаковали, опасаясь РБК. А синие берегли машину, не бросая её в атаку.

Нейля появилась из пустоты, но на Иори это не произвело впечатления.

— Скажи, Иори, — спросила она, — а как ты считаешь, где ты находишься?

— На арктической карте, где ещё, — недовольно ответил Иори.

— А карта эта где?

— Как и все остальные — в пользовательских локациях Адам Онлайн.

ПОТЕРЯ БДИТЕЛЬНОСТИ

#

После ответа Иори Имамото, я выразительно посмотрел на Нейлю, прошептав:

— Мы всё-таки в игре!

Она ответила усмешкой:

— Ничего подобного.

— Мне пора, — бросил Иори и собрался уходить.

— Постой, — я схватил его за руку, — мы тебе поможем.

Я запустил интеграцию и ускорил восстановление целостности его оболочки.

— Но это же читерство?

— Помощь от админов — не читерство, — успокоил я. — А ты взамен расскажешь, кто ты и как попал сюда.

Иори Имамото воспринял просьбу буквально, поэтому рассказал о себе всё. Он из Токио, ему двадцать один год. В реальной жизни — работает консультантом в «Салоне антикварных экипажей коллекционера Хатсуми».

— Господин Хатсуми специализируется на продаже винтажных бензиновых мотоциклов, — пояснил он.

В Адам Онлайн Иори уже добился высокого рейтинга, играя за персонажа класса «солдат удачи».

Однажды, будучи в реале, перед началом игровой сессии, он получил приглашение в мини-игру «Захват флага. Антарктида».

За участие предлагалось двести тысяч zł. За победу твоей команды — пятьсот тысяч. Плюс, каждому бойцу, независимо от победы, давались бонусы за личные достижения: убийства, хитрые комбинации оружия и феномов и поиск редких предметов, спрятанных в разных местах карты.

Каждый раунд начинался с нового персонажа на одной из карт и длился шестьдесят четыре часа. За это время игроки должны захватывать и оборонять флаг максимально долго. Чей цвет продержится дольше, те и победили.

После смерти персонажи респаунились на своих базах, сохраняя набранные уровни.

Регулярно на поле боя сбрасывались лут-боксы с оружием и ресурсами. С каждым заходом СВВиПов мощь оружия и количество упаковок НК и концентратов оргмата повышались. На шестнадцатом часу игры в лут-боксах появлялись феномы, расширяющие возможности бойцов.

— Зачем ты забрал дробовик? — посетовал Иори. — Он валит с одного выстрела!

— Поэтому и взял.

Самым ценным оружием считались РБК и «Пенетратор». В начале игры все ходили с винтовками и НК-пистолетами, но к концу прокачивались настолько, что предпочитали крафтовое оружие, типа лезвия или клинка.

Когда игра заканчивалась, всех игроков выбрасывало обратно в Адам Онлайн.

— Иори, — прервала его Нейля, — ты задумывался, кто и зачем это всё делает?

Он беспечно пожал плечами:

— Прихоть каких-то богачей, которые купили отдельный сервер и делают ставки на игроков.

— А ты как думаешь?

— Да никак. Во всех Обводах есть тысячи мини-игр, созданных другими игроками.

— Но в большинстве из них платить за игру должен ты, а не тебе?

— Вот-вот. «Захват флага» не самая скучная игрушка, хотя и однообразная.

— За карту пробовал выходить? — осведомился я.

— Нет, — испугался Иори. — За это же бан навсегда. Некоторые пытались, конечно.

Иори рассказал, как игроки обнаружили баг на карте «Захват флага. Африка». Якобы нужно привести робота к подножию самой высокой горы, а самому встать на вершину. Робот выстрелит в тебя самой мощной ракетой. Её удар и вынесет за пределы карты.

Правда, этот метод требовал координации игроков из враждебных команд, ведь РБК не мог стрелять по своим. Кроме того, требовалось прокачаться минимум до тридцатого уровня: предстояло выжить не только после ракетного взрыва, но и после падения с высоты.

Восстановив целостность оболочки Иори, мы отпустили его, а сами побежали обратно.

Когда ползли по стеклянной стене на липких руках, Нейля сказала:

— Ты же убедился, что мы не в игре?

— Да, — согласился я. — Это они в игре.

— Игроки даже и не знают, что выходят поиграть в реальный мир.

Перевалив через край, я бросил последний взгляд на бутафорский городок. Обломки РБК дымились на площади, а команда красных занимала оборону. Флаг постепенно принял цвет их команды.

— Зачем Обществу эти мини-игры в реальности? — спросила Нейля.

— Тестируют синтезанов. Я уверен, если бы мы расковыряли труп игрока, нашли бы в нём феном SpeedRun, установленный по умолчанию.

— Только так можно объяснить быстрое развитие тел за шестьдесят четыре часа, — согласилась Нейля.

Перевалив через стену, спрыгнули и побежали к следующей, на которой мигала надпись о конце карты.

— Но зачем привлекать для испытаний посторонних людей из игры? — спросила Нейля.

— Марьям упоминала, что внезапная смерть и перерождение повреждают бинарный массив, уменьшая целостность. Чтобы не тратить свою душу, они используют игроков.

— Рациональное решение, — согласилась Нейля.

#

Комплекс с камерами долгого стазиса оказался довольно внушительным. Его круглые купола, трубы и крыши зданий виднелись издалека, как силуэт города с небоскрёбами. Центральная башня такая высокая, что верхушка пропадала в серых облаках.

— Подумать только, чего тут понастроили, — сказала Нейля. — Но выглядит беззащитно.

Я показал на крышу центрального круглого здания:

— Видишь, башня, закрытая белыми кожухами?

— Ага, похоже на нераспустившийся бутон цветка.

— Когда распустится, из-под лепестков вылетят ударные дроны. Это так называемый стационарный хаб интеллектуальной поддержки автономных устройств. В нём установлен сверхзащищённый QCP, который обеспечивает дронам и РБК наивысшую скорость визуального компьютинга боевых сцен. Такими хабами во время войны защищали штабные центры или энергостанции.

— Хочешь сказать, что мы не справимся?

— Один хаб обслуживает до тысячи устройств. Сама представь, справимся ли мы с такой оравой?

Нейля пожала плечами:

— Почему бы и не попробовать?

— Ты шутишь? Мы же не боги какие-то. У нас есть предел возможностей.

Нейля усмехнулась:

— Не знаю, как ты, но мне нужно тренироваться быть богиней. Фанаты из секты «Мёртвое лицо» ждут от меня именно этого.

Я продолжил рассматривать бутон:

— Есть надежда на то, что хаб неактивен. Судя по ржавчине на лепестках, его ни разу не включали с момента постройки.

— И чем это хорошо?

— Что дроны и РБК в таком же плохом состоянии. Вместо тысячи взлетят всего-то семьсот-восемьсот юнитов.

— Уже легче. Но у меня другой план. Мы разделимся…

— С этого начинаются все плохие планы!

— И всё же мы разделимся. Я невидимкой подойду к хабу и попробую сломать его. А ты пробирайся внутрь и ищи ванны техаррации.

После минутного колебания, я ответил:

— Хорошо, сделаем по-твоему. Всё-таки ты у нас будущая богиня войны. Но как ты собираешься сломать хаб?

— Расстреляю «Пончиками».

— Такие хабы способны выжить после ракетного удара. Боюсь тут одними «Пончиками» не отделаешься.

— Поставлю феном «Стабильность» вместо модуля связи. Разрежу вдобавок мономолекулярным мечом. Ещё у меня есть магнитно-силовой хаотизатор. Что-то из всего этого должно сработать.

— Твой план звучит хуже и хуже.

— Поэтому — за дело!

Отправив Нейлю, я немного подождал. Чем позже покажусь в окрестностях хаба, тем меньше вероятность, что меня заметят.

Потом привычно поскакал по холмам — я был далеко от хаба, можно не прятаться. Во время очередного прыжка через ущелье, земля задрожала. Груда камней, оказавшаяся маскировкой, рассыпалась, из окопа выполз многосегментный… HUCO-20!

О названии машины оповестил интерфейс, который всегда реагировал на технологии Общества или корпораций, которые работали на него.

Я даже не знал, что такие существуют! Самый современный РБК такой модели — HUCO-11, стоял на вооружении армии Атлантического Альянса и не продавался на экспорт.

Этот РБК моментально показал своё превосходство над другими моделями уже тем, что не стал ничего говорить, а обрушил на меня поток снарядов и энергетических ударов. Его сегменты вращались слишком быстро даже для синтезана. Поэтому мне не удалось предугадать его намерения.

Одна ракета ударила меня в грудь, разбив «Дефенсиву». Протащив по воздуху с десяток метров, разорвалась, отобрав у меня четверть целостности оболочки.

Объятый огнём, я свалился на дно ущелья. Разогретое взрывом тело моментально растопило ледник. Я забарахтался в кипящей воде, будто снова очутился в джакузи.

На связь вышла Нейля:

«Докладываю. Добралась до хаба без проблем. Видела патрульные дроны, но они меня не увидели. Людей нет. Ни новых, ни старых. Сейчас уберу модуль связи, чтобы поставить «Стабильность». Думаю, несколько катан и парочка ударов хаотизатором испортят вычислительную платформу. Не теряй меня. До связи».

#

Оглушение и недоумение, вызванные внезапной атакой, прошли.

Ругая себя за беспечность, я создал сразу два «Лезвия». Пусть этот робот и самый продвинутый, но моё метательное оружие не раз доказало свою эффективность.

Подождав ещё пару секунд, чтобы регенерация немного залечила раны, одним прыжком вылетел из ущелья и поочерёдно метнул лезвия.

HUCO-20 и на этот раз продемонстрировал своё превосходство над собратьями — его сегменты, не переставая вращаться и стрелять, отделились друг от друга.

Лезвия, гудя в воздухе, пролетели мимо и воткнулись в ледник. Тихий взрыв превратил гору льда в облако воды и града, которые осыпалась на землю скоротечным дождём.

Разлетевшись в разные стороны, восьмиугольные сегменты HUCO-20 на мгновение замерли в воздухе, словно связанные между собой магнитной силой, а потом резко сошлись, собираясь обратно в робота, но уже далеко от того места, где он только что находился.

Я привык, что технологии Общества опережали человеческие… но, чёрт возьми, не настолько же! Какая сила разъединяла и соединяла сегменты? За счёт чего они держались в воздухе? Каков источник энергии? А кто отвечал за просчёт боевой сцены: удалённый QCP, встроенный компьютер или вообще им управлял оператор, находившийся далеко отсюда?

Всё это не праздные вопросы любителя технологий. Ответы на них помогли бы справиться с этим фантастическим Роботизированным Боевым Комплексом.

Но пока что он справлялся со мной. Его сегменты быстро вращались и одновременно меняли положение, перемещая всего HUCO по непредсказуемой траектории.

Пришлось напрячь все свои итерации и, включив «Укрепление», поспешно бежать куда глаза глядят, лишь бы подальше от врага.

Лязгающий, изрыгающий ракеты и энергозаряды червь не отставал. Преследуя меня, он разъединял и резко соединял сегменты, за счёт чего и передвигался. Каждый такой молниеносный рывок оставлял за ним полосу взрыхлённой, дымящейся от жара земли.

Ракеты, выпущенные из некоторых сегментов, взрывались в опасной близости от меня, но не настолько, чтобы убить. Перемещение тела мешало роботу прицелиться.

Я спрыгнул с высокого скалистого обрыва, немного оторвавшись от преследования. Создав серый шар дистанционного удара, приметился — без Xtreme Vision пришлось делать это «на глаз» — и метнул шар в противника.

В этот момент HUCO-20 как раз завис над обрывом, растянув свои сегменты дальше обычного. РБК выстрелил в меня с прицеливанием. Очередная ракета ударила мне в ноги, подбрасывая в воздух.

Но и мой шар, попав в один из сегментов РБК, разлетелся серым облаком тихого взрыва, который тут же сопроводил громкий взрыв. Повреждённый сегмент отделился от общей стаи. Беспорядочно вращаясь, он скатился с обрыва, одновременно раздираемый изнутри синими всполохами и расплёскивая пожарную пену.

Потеря сегмента как бы озадачила HUCO. Оставшись на вершине обрыва, он соединил сегменты и прекратил стрельбу.

Тем временем я, снова объятый огнём от взрыва ракеты, свалился на землю, растапливая мерзлоту и превращая её в грязь.

Оставаясь лежать на спине, скрафтил второй шар и бросил. От него РБК попытался отползти, но взрыв НК задел его сегмент. Из строя он не выпал, но перестал вращаться.

HUCO поспешно отполз от края обрыва, подволакивая неподвижный сегмент, и скрылся из вида.

Выскочив из грязевой ванны, я скрафтил третий шар и, высоко подпрыгнул, очутившись сразу на вершине обрыва. И тут же подпрыгнул ещё раз — метнул шар в ускользающего робота как баскетболист в кольцо.

На этот раз «Дистанционный удар» повредил сразу два сегмента — синее пламя разорвало их изнутри, даже пожарная липучка не остановила мгновенную детонацию боекомплекта.

HUCO-20 словно в отчаянии попробовал разбросать оставшиеся сегменты, чтобы окружить меня, но они, разлетевшись в стороны, рухнули в снег и затихли.

Робот сломался так же резко, как и появился.

#

Из-за повреждений «Пенетратор» не работал. Срочный ремонт будет чинить его ещё несколько минут. УниКом громко скрежетал и стягивал тело — восстанавливая прочность.

Держа под прицелом дробовика один из сегментов, я осторожно пихнул его ногой. От сегмента исходило ощутимое излучение, похожее на магнитное. Тихонько гудя, это поле мягко сопротивлялось моей ноге.

Только сейчас я догадался просканировать HUCO-20, но ни одной точки взлома не обнаружил. На скане все сегменты РБК выглядели монолитной серой массой, даже не подсвеченной контуром.

После этого обратил внимание на прыгающий кубик в интерфейсе:

— + —

Улучшение связей в атрибутах.

Ловкость: +1

Итого «Ловкость» повысилась до двенадцатого уровня. Повышение атрибута в первую очередь отражалось на зависимом от него спецрежиме.

Импульс:

Базовый импульс: 8,0 секунд.

Бонус атрибута «Ловкость»: 96,0 секунд.

Штраф торможения: –8 %

Штраф УниКома «Дефенсива»: -32,0 секунды.

Всего импульса: 72,0 секунд.

Более минуты я мог бежать с огромной скоростью или подскакивать на серьёзную высоту. Точных значений скорости или высоты я не знал, да и навряд ли они отображались где-либо. Ведь особенности местности влияли на работу спецрежимов.

По гладкому льду замёрзшего озера я бежал все семьдесят две секунды «Импульса», на пересечённой местности спецрежим сокращался наполовину. Снижение скорости приводило к дополнительному снижению его длительности.

Из-за УниКома я терял в «Импульсе», зато значительно выигрывал в:

Укрепление:

Базовое укрепление: 8,0 секунд.

Бонус атрибута «Сила»: 68,8 секунды.

Штраф перемещения: –8 %

Бонус УниКома «Дефенсива»: 64,0 секунды.

Всего укрепления: 140,8 секунды.

Остальные спецрежимы тоже росли, но без соответствующих феномов их польза снижалась. Без Xtreme Vision я не видел сквозь стены. Но зато субатрибут «Слух» работал преотлично, благодаря феному WiM, позволяя мне по звукам определять положение противников.

Нейля вышла на связь:

«Пока ты там бездельничал, я разрушила хаб. А ты нашёл ванну Злой Эн?»

— Нет ещё…

«Даже не знаю, зачем ты мне нужен в этой операции, сама бы разобралась».

Убрав дробовик за спину, я поспешил прочь от поверженного супер робота:

— Жди меня. Скоро буду.

«Давай скорее, мне не терпится надрать задницу самой себе из будущего».

— А что с остальной охраной?

«Роботы всё так же патрулируют. Дроны тоже висят, не двигаются».

— Наверное, они в автономном режиме, без участия хаба.

«Ага. Как специалист по сетевой безопасности, должна заметить, что Общество выстроило защиту от людей, но не подумало, что на них могут напасть синтезаны».

— За сто лет безнаказанной деятельности можно и потерять бдительность. Но нам её терять не стоит. Нельзя недооценивать…

«Лео, появились леталки!»

— Какие ещё леталки?

«Ну, на которых у вас, в будущем, грузы доставляют».

— СВВиПы, что ли?

«Да. Две, три… четыре штуки».

ЛЕГЕНДАРНЫЕ ГЕРОИ

#

Я бежал по взрыхлённой роботом земле, перепрыгивая всё ещё тёплые лужи. Выскочив на вершину холма, увидел, как над куполами и крышами комплекса кружило несколько СВВиПов. Один за другим они приземлились, пропадая из поля зрения.

— Не высовывайся, я уже рядом.

«Ага, то-то я без тебя пропаду».

Я помчался как можно быстрее. Постоянно используя «Импульс», пролетал в прыжке с десяток метров.

Теперь меня было несложно заметить — два патрульных дрона направились в мою сторону. Это были стандартные модели для пограничного патрулирования. Поэтому, как только они попали в поле действия взлома, свалились на землю, потеряв память.

«Ох, Лео, — сказала Нейля. — Мы всё-таки попали в игру. В чужую игру».

— То есть?

Один СВВиП, разгоняя снег и кусочки льда, завис в десятке метров над землёй. Из раскрывшегося трюма выпрыгнули фигуры в синих и красных УниКомах. Все вооружены тем, что у них было на захвате флага: винтовки и пистолеты. Некоторые шли с пустыми руками, готовые создать мономолекулярные лезвия.

— Общество перебросило на свою защиту игроков из Адам Онлайн? — изумился я.

«И это хорошо, — ответила Нейля. — Раз Общество пошло на такой отчаянный шаг, то у них не осталось других вариантов».

Один из игроков, отошедший от остальной группы заметил меня и заорал, вскидывая винтовку:

— Вот он! Вижу!

Одним прыжком я подскочил к нему и выстрелил в голову из дробовика. Это оружие и в самом деле оказалось идеальным — один выстрел — и противник уже корчился в предсмертных муках, поливая лёд и чёрные камни излишне яркой кровью.

Толпа игроков помчалась в мою сторону, а СВВиП поднялся в воздух. Из трюма выдвинулась пушка, за которой сидел один из игроков.

В очередной раз я ощутил себя рейдовым боссом.

#

Серый шар «Дистанционного удара» сбил группу бойцов в красных УниКомах, как кегли. Вдобавок от взрыва у некоторых «кеглей» оторвались руки и ноги.

Но это не смутило игроков, привыкших умирать и возрождаться. Они продолжили бежать ко мне, растянувшись цепью, что резко уменьшило эффективность «Дистанционного удара».

Те, у кого были винтовки или пистолеты, открыли стрельбу. Моя «Дефенсива» ещё не восстановилась после ракетного попадания, но пока что поглощала и эмп-заряды и выстрелы из НК-пистолетов.

Конечно же, я не стоял на месте, испытывая прочность УниКома, и спрятался за глыбой серого льда, торчавшей из мёрзлой земли, как хвост разбившегося звездолёта.

Держась на низкой высоте, СВВиП облетел ледяную скалу, за которой я спрятался. Игрок, сидевший за пушкой, начал стрелять. И эти попадания оказались гораздо ощутимее.

Вокруг меня поднялись столбы воды от растопленного энергозарядами льда. Облака пара почти скрыли СВВиП и вообще всё вокруг.

Вжавшись в лёд, я запустил хакерский скан. Зелёный силуэт СВВиПа то показывался, то пропадал, будто пилот знал о моих хакерских способностях и держался в границах зоны действия.

Перестав прятаться, я запрыгнул на скользкий выступ скалы, с него перепрыгнул на другой. За несколько секунд очутился на вершине и просканировал СВВиП.

Обнаружилось более десятка объектов для взлома. Но я даже не вникал, за что они отвечали — стёр память всему, до чего успел дотянуться.

Красный огонь в двигателях замигал и погас. Беспорядочно вращаясь, летающая машина рухнула на землю. Перевернувшись несколько раз — замерла.

Боец за пушкой не выжил, а вот пилот, выбив ногой дверь, проворно выбрался наружу и, делая огромные прыжки, сбежал. Он двигался быстрее синих и красных бойцов. УниКом у него был не цветной, а такой же, как у нас. При этом пилот был без шлема.

— Привет, Рауль! — крикнул я и послал ему вдогонку серый шар «Дистанционного удара».

Рауль ловко отскочил в сторону, но через мгновение его тело вдруг развалилось на две дымящиеся половины. Обе пролетели несколько метров и шлёпнулись в снег, пропав в облаках пара.

Только после этого Нейля вышла из прозрачности, продолжая держать мономолекулярную катану, на которую с разбега напоролся Рауль.

Увидев меня на вершине скалы, она бросила катану в ближайшего красного бойца и поспешила ко мне.

#

К скале стягивались новые игроки. И синие и красные. Все в шлемах «Ахимса». Вероятно, эта неудобная часть экипировки вообще не отделялась от их УниКомов, иначе не объяснить, почему они носили их.

Мой слух был настолько хорош, что я издалека слышал их переговоры. Раз игроки общались вслух, значит, у них не было фенома связи.

— Стойте, идиоты, — крикнул я. — Это не игра, вы в реальном мире!

Лица в шлемах переглянулись:

— Чего он кричит?

— Херню какую-то.

— Но неписи не могут говорить о реальном мире, — возразил другой игрок. — У них блок на саму концепцию подобного…

— Чё, самый умный, что ли?

— Вообще-то да.

— Тогда, умник, попробуй подумать, что он не моб, а другой игрок.

— Я не игрок! — выкрикнул я. — И вы тоже. Ваши сознания помещены в искусственные тела, которые действуют в реальном мире.

— Прикольный сюжет, — сказал кто-то.

— Наконец-то что-то новое, — согласился «умник». — А то этот захват флага зае…

Я снова крикнул:

— Умирая в этой якобы игре, вы тратите свой бинарный массив. Каждая ваша смерть и перерождение отнимают процент его целостности.

— И что?

— Как что? — удивился я. — Это же потеря частицы вашей души!

— Угу…

По тону собеседника ясно, что он принимал мои слова за часть сюжетной миссии.

Тем временем игроки окружили меня, прячась за глыбами льда и скалами. Умник спросил:

— Ну и это, а зачем нас засунули в искусственные тела?

— Чтобы вы умирали как можно чаще и разнообразными способами, собирая статистические данные для команды учёных корпорации Лабсетэк, которая эти тела разработала.

Нейля уже встала рядом со мной и включилась в беседу:

— По этим данным они разработают новую версию тел и снова начнут испытывать их на вас.

— А вы кто?

— Долгая история, — ответил я. — Скоро всё узнаете. А сейчас просто поверьте мне.

— Ха, просто поверьте ему. Ага.

— Я могу доказать. Если мы пробьёмся вон в тот комплекс, то вы убедитесь…

На этой фразе моя попытка разъяснительной работы оборвалась. Все бойцы одновременно начали стрелять. В нас полетели не только пули, энергоразряды и серые росчерки наномасштабных компонентов, но с десяток лезвий и несколько катан.

Вместо радио игроки использовали язык жестов, координируя одновременную атаку на двух боссов уровня, которыми мы для них казались.

Этот мощный залп размазал бы нас по вершине ледяной скалы, если бы не дефлекторный барьер Нейли.

Оказывается, он принимал не только форму щита, но и кокона. Правда, в нижней части этот кокон слабел, оставляя наши ноги открытыми.

Приняв удар сотни снарядов, дефлекторный барьер засиял золотом, словно гигантская лампочка, установленная на вершине скалы.

Щит распался, и мы спрыгнули по разные стороны скалы. Я создал катану, а Нейля перешла в прозрачность.

Ближайший ко мне игрок прятался за камнем… одним взмахом катаны я перерубил и камень и игрока. Молниеносно переместился к следующему, ещё один взмах и минус ещё один игрок.

Спецрежим «Импульс» делал моё передвижение настолько быстрым, что не все синтезаны успевали отследить. А их тренировочные цветные УниКомы, — будучи ухудшенной версией «Нового» — разлетались от одного прикосновения мономолекулярного клинка.

Взмах, гудение лезвия, сдавленный крик противника и падение разрубленного тела. Резкое перемещение к очередной жертве, взмах, гудение… И снова перемещение и взмах.

Как действовала Нейля на той стороне скалы я не видел, но по звукам и недоумённым крикам игроков догадался, что она просто расстреливала всех подряд из «Пенетратора», не выходя из прозрачности.

Импульсными перебежками я перемещался от противника к противнику, оставляя после себя изрубленные трупы.

Поэтому я был сильно озадачен, когда обнаружил красного игрока, расстрелянного из эмп-винтовки. Из дырок в УниКоме ещё вился дымок сгоревшего оргмата.

Убийцу не видно, но мой чуткий слух определил его положение: спрятался за ледяной глыбой.

— Выходи, — сказал я, взмахнув катаной.

— Только не убивай, — попросил игрок, выходя из укрытия.

Константин Янковски, человек.

Солдат удачи.

Уровень: 14.

ВАРИАТИВНОСТЬ РАЗВЯЗКИ

#

До комплекса зданий с камерами длинного стазиса было не так уж далеко, особенно для синтезанов. Сейчас над комплексом дымились обломки хаба и висело несколько дронов, поливающих пожар липучкой.

На горизонте показались точки СВВиПов — скоро прибудет новая партия врагов.

По пути я кратко объяснил всей команде «сюжет» миссии. Большинство из них всё ещё считало происходящее игрой, хотя и недоумевали, почему из всех опций Адам Онлайн в этой мини-игре действует только «выход».

Некоторые задавали каверзные вопросы. Первой начала Дора:

— Если в этом комплексе стоят какие-то ванные техаррации Общества, то почему они так плохо защищены?

— Вообще-то они прекрасно защищены, — ответил я. — Просто против синтезанов эта защита не спасёт.

— Но почему?

Вместо меня ответил Константин:

— Потому что эта технология появилась недавно. Это раз. Два. Полноценными телами синтезанов пользуются только члены Общества. Зачем им защищаться от самих себя? А нам, подопытным игрокам, дают урезанную версию и слабенький УниКом. Поэтому они никогда не думали о том, что на них нападут свои же.

Но Дора была из тех критиков, которых не удовлетворяли никакие объяснения.

— Всё равно странно, что Общество спряталось в Антарктиде. Если оно такое всемогущее, то почему их не защищают все армии мира?

— Общество не стремится к полной власти на планете. Они просто влияют на события так, чтобы их исход был в их пользу. Изредка подменяют правителей стран или глав корпораций, чтобы продавить нужное им решение о развитии технологий или заключении контрактов.

— Но даже тут им приходится действовать осторожно, — вмешалась Нейля. — Кому-то из членов Общества придётся жить в теле убитого всю жизнь, скрывая смерть истинного владельца тела.

— Почему? — не унималась Дора. — Убили, ну и убили. Они же всемогущее Общество или нет?

Мне захотелось скрафтить лезвие и отрезать ей голову. Выражения лица девушки не видно из-за шлема, но я уверен, что оно было неприятным.

Сдержав раздражение, ответил:

— Потому что, смерть простого гражданина, типа тебя, ещё можно скрыть, а вот смерть британского принца или дочери президента Атлантического Альянса уже нет. Даже одна смерть высокопоставленного человека в игре отпугнёт элиты от техаррации.

— Адамку тогда вообще закроют, — вставил Константин. — Что мы будем все делать?

— Не закроют, — ответил я. — Слишком сильно экономика завязана на виртуальные миры. — Но если в игру перестанут заходить важные люди, то Общество потеряет инструмент влияния на элиты. Поэтому Лабсетэк постоянно работает над тем, чтобы техаррация ещё плотнее вошла в жизнь.

— Причём не твою жизнь, — сказала Нейля, ткнув Дору пальцем в грудь. — Вы и так по уши в игре. А в жизнь важных людей. Простые граждане — расходный материал для Общества.

Остальные игроки слушали беседу. Один остановился и сказал:

— Да ну вас. Херня какая-то.

И рухнул на землю.

— Вышел из мини-игры, — пояснил Константин.

— Он рассчитывал, что за переход на «сторону зла» дадут больше денег, — сказала Дора. — А теперь понял, что вообще ничего не дадут.

Я обвёл команду взором:

— Повторяю, друзья, всё это — не игра. Вы просто поверьте, а поймёте потом.

— То есть денег не будет? — спросил один из игроков.

— Я даже всемирной славы не обещаю. Ведь атака на Общество вполне может закончиться нашей смертью.

СВВиПы опустились далеко от нас и сбросили десант.

— Лучше выходите из игры, если боитесь, — сказала Нейля.

Сразу шестеро тел рухнули на землю. Иори Имамото, Константин Янковски, Дора Шторм и ещё трое игроков остались.

— Мне нравится сюжет, — пояснил Иори.

Остальные игроки согласились, что сюжет прикольный, давненько в Адам Онлайн не было ничего такого.

— Я верю, что это не игра, — сказал Константин. — Поэтому иду до конца. А если всё-таки игра… то очень хочу познакомиться с авторами квестового синопсиса. Очень метамодернистский подход. Игра, заключённая внутрь игры, при этом топология вложенных нарративов остаётся под вопросом: игра ли это или нет? Что-то подобное я читал у…

Константин заметил, что его никто не слушал и замолчал.

Дора ответила последней:

— Мне просто прикольно. Если надоест — отключусь. Деньги для меня не главное. Главное — развлекайте меня.

— Дора, — ответил я. — Если доживёшь до конца миссии, то обещаю тебе несколько вариантов развязки.

#

Выбросив десант, СВВиПы тут же улетели. Иори пояснил, что они вернутся на карту с захватом флага и будут ждать убитых игроков на респауне.

Не нужно быть необычайно умным стратегом, чтобы понять: игроки намного слабее нас, но зато они могут постоянно перерождаться.

Таким образом, для продвижения у нас есть те несколько минут, пока СВВиПы летают туда обратно.

Наш отряд бунтовщиков и игроков разделяло несколько сотен метров, но тут на нас обрушился град выстрелов из «Пенетраторов». Частично это были «Холосы», пролетающие сквозь любые заграждения, частично «Пончики», мгновенно разворотившие скалы и лёд вокруг нас.

— Общество вооружило своих гвардейцев, — сказала Нейля исчезая.

Одного из наших убило моментально. Константину перебило обе ноги. Свалившись в рыхлый снег, он трагично пробормотал:

— Идите без меня, я задержу их…

Но тут с удивлением посмотрел на свои ноги: под действием лечащего поля, разорванные мышцы оргмата зарастали с заметной скоростью.

Я протянул Константину руку. Подключился к коннектору и ещё сильнее ускорил регенерацию:

— Вставай боец.

Шквальный огонь прекратился, Нейля добралась до игроков и устроила им очередной расстрел из пустоты.

Столетняя женщина, выработала тактику боя в невидимости. Вместо того чтобы бегать среди жертв, выдавая себя следами на снегу, она запрыгивала на какую-нибудь высокую точку — на ледяную скалу или камень — и оттуда стреляла. Потом спрыгивала, на краткий миг выходила из невидимости, очищая свой УниКом от налипшей на него оргматовой крови или снега и двигалась до следующей высоты.

Её внезапная атака позволила нам добежать до ближайших противников и вступить в бой.

На бегу я подержался за руку Доры, создав ей катану, с долгим периодом распада.

Иори, чьё здоровье восстановилось полностью, мастерски стрелял из дробовика. Один выстрел — один труп.

Я создал лезвие и катану для двух других игроков из нашей команды:

— Бегите вперёд и бейтесь! Спасибо за помощь. Когда мы спасём мир, он вас отблагодарит.

Я говорил так пафосно для того, чтобы те, кто верил, что происходящее — это игра, не бросили играть, в надежде на вознаграждение.

На максимальном «Импульсе» я побежал к ближайшему зданию. Мне предстояло выяснить, где во всей этой громадной структуре прятались камеры с ваннами техаррации.

На перехват вылетели тяжёлые ударные дроны.

Запустив хакерский скан, я отыскал на силуэте одного дрона зелёный квадратик бортового компьютера. Только попробовал использовать стирание памяти, как режим сканирования исчез, а моё зрение покрылось шумом и рябью, как неисправное проект-панно.

Я попробовал сделать то же самое с другим дроном, но эффект такой же — сброс скана и помутнение зрения.

Я догадался, что дронами управлял оператор, а не искусственный интеллект. Только он мог знать о моих хакерских способностях и каким-то образом противостоять им.

Стреляя ракетами, дроны всё так же неслись на меня. От множества попаданий «Дефенсива» снова потеряла немало прочности, даже целостность оболочки просела.

Сменив скан на «Укрепление», открыл ответный огонь из «Пенетратора», используя слабые заряды. Но оператор ловко уводил дроны.

Прекратив борьбу, я использовал остатки «Импульса», чтобы добежать до укрытия — заполз в щель между фундаментом строения и льдом. Как и многие здания в Антарктиде, оно было построено на сваях.

Рассчитывал отсидеться в щели до тех пор, пока не восстановлю УниКом и тело, но тут один из дронов рухнул на землю и взорвался, распространяя серую пыль от наномасштабной катаны.

Мне не видно, кто его сбил, но когда заметил ноги в красном УниКоме — догадался.

— Дора, сюда!

Девушка юркнула в щель и сказала:

— Я не хочу с ними, мне с тобой интереснее. Что ты тут делаешь?

— Ищу способ попасть в следующую локацию.

#

Моё лечебное поле восстановило целостность оболочки Доры, которая пострадала в битве с дроном. Так же помог ей починить УниКом.

Заодно узнал, что прозрачность игроков на карте «Захват флага» всегда оставалась базовой, то есть не больше восьми секунд. Восстановление тоже не ускорялось с ростом атрибутов.

— Понятное ограничение, — сказал я. — Иначе игроки, вместо того, чтобы как можно быстрее сражаться и умирать, будут отсиживаться в невидимости, пытаясь подстеречь друг друга.

— Ну, что дальше? — азартно спросила Дора.

Создав лезвие, я аккуратно поднёс его к металлической поверхности над нашей головой.

Дора поспешно отползла от меня:

— Сейчас взорвётся же!

— Не бойся, если осторожно, то не взорвётся.

Словно хирург на операции, я медленно прикоснулся мономолекулярным лезвием к металлу.

— Вот оно что, — сказала Дора. — Наши лезвия намного меньше. И распадаются так быстро, что мы чаще используем их, как метательное оружие. А твоё лезвие большое, долго держится и хорошо работает.

— Просто я самый опытный синтезан на планете.

Дроны, кружившие над зданием, несколько раз пытались опуститься к фундаменту, но тут же взлетали. Ведь это были тяжёлые ударные дроны, которые не обладали точностью манёвра малых аппаратов. Они даже не умели зависать на одном месте, поэтому вынуждены были летать по кругу.

Нейля и Константин отчитались о ходе боя: атаку почти отбили, но с большим трудом. «Пенетраторы» были слишком эффективным оружием.

Нейля потратила весь свой оргмат, восстанавливая здоровье членов отряда. Но ей приходилось активно участвовать в бою, поэтому она не успела спасти Иори Имамото и другого игрока, чьё имя никто не удосужился запомнить.

«Бедный Иори», — добавил Константин.

— Интересно, возродится ли он вместе со всеми или Общество кикнет его из игры?

«Скоро прилетит третья волна десанта, — ответила Нейля, — вот и узнаем. А пока что мы собираем оргмат и НК с трупов».

— Держитесь, мы уже внутри.

«Когда найдёшь меня… то есть Злую Эн… постарайся не убивать».

— Ни за что! Ей предстоит долгий всемирный суд.

«Твоя вера в юридическую справедливость смешит. Кто тебе сказал, что над ней устроят честный суд?»

— Устроят, — уверенно сказал я. — Это в твои времена закон можно было обходить как угодно. Но теперь ты в будущем, у нас законы работают. Во многом благодаря тому, что их соблюдение регулируют алгоритмы социального уравнивания. Их сложнее подкупить.

С этими словами я привстал, уперевшись плечом в вырезанный кусок пола. Применил «Укрепление» и распрямился, пробивая фундамент здания своим телом. Обломав края дыры, влез внутрь и подал руку Доре.

#

Внутри было темно, слабый свет, льющийся из дырки в полу, позволял увидеть потолок огромного помещения, что-то вроде очередного склада, только пустого.

— Ни фига не видно, — пожаловалась Дора.

Я схватил её за руку с соответствующим коннектором и создал на груди её УниКома «Фотофор».

— О, такие штуки попадались нам на той части карты, где есть катакомбы, — сказала она, щупая яркий круг. — Только его нельзя скрафтить самостоятельно, нужно находить в ящиках, он сделан в виде отдельного цилиндрика, который нужно вставлять в коннектор.

У меня не было никакого интереса к тому, как подопытные игроки играли в «Захват флага», поэтому я ничего не ответил.

Я и без освещения увидел, что в дальней стене виднелись контуры больших ворот, а в одном углу склада стояло несколько квадратных контейнеров.

Дора перешла на шёпот:

— Как ты думаешь, кто на нас нападёт на этот раз?

Этот вопрос интересовал и меня, поэтому охотно ответил:

— Я думаю, что сейчас членов Общества срочно вызывают из всех тел или из игры. Чтобы они поскорее переродились в синтезанов и остановили нас.

— Клёво! Они, типа, будут защищать свои биологические тела, находясь в телах синтезанов?

Разговаривая, мы подкрались к воротам. Дора вела себя беспечно, как и положено человеку в игре, а я прислушивался к каждому шороху за стенами здания. Но пока что не слышно ничего опасного: только гудение труб, щёлканье каких-то механизмов и шелест вентиляции.

Моя настороженность наконец-то передалась Доре. Если бы у синтезанов было дыхание, я бы сказал, что она его затаила и, положив руку мне на плечо, замерла.

«Лео! — оглушительно крикнула Нейля в модуле связи. — Третья волна игроков подкреплена роботами! Я таких ещё в вашем будущем не видела».

— «ХУКО Двадцатый»? — ухмыльнулся я.

«Откуда ты знаешь?»

— Уже проходил его. У этой модели одно слабое место: его сегменты. В тот момент, когда он их разъединяет.

«Что значит — разъединяет? О, Аллах, он умеет разъединяться? Вижу… Теперь нам точно крышка…»

— Ваша задача вынудить его развести сегменты максимально далеко и сконцентрировать огонь на одном из них. Чем меньше сегментов, тем он слабее.

В разговор вмешался Константин:

«Но как заставить его развести сегменты?»

— Бегите. Как можно быстрее и подальше. Будет хорошо, если выведете его на обрыв.

«Спасибо, попробуем…»

— Как у наших дела? — спросила Дора, у неё не было модуля связи.

— Нормально, дерутся с самым технологически сложным Роботизированным Боевым Комплексом.

— Блин, неужели, я зря с тобой увязалась?

До моего чуткого слуха долетел мягкий топот нескольких пар ног. Словно почуяв, что их слышно, противники замедлились и постарались ступать неслышно, но было уже поздно, я приготовился.

Обхватив Дору, увлёк её к контейнерам в углу.

— Не, не, — заупиралась она. — Секс в этой мини-игре не работает. Мы первым делом проверили. Можно только целоваться.

Но я приложил палец к своим губам и показал на «Фотофор». Догадавшись, в чём дело, потушила его. Мы замерли, держа «Пенетраторы» наготове.

У меня в интерфейсе слегка подпрыгнули кубики выросших атрибутов.

ПРИЧИНЫ КОНФЛИКТА

#

Противники на той стороне ворот не спешили входить.

Я слышал характерное поскрипывание УниКомов, когда на них создавалась дополнительная броня.

Воспользовавшись их заминкой, я сменил «Регенерат» на Xtreme Vision. После загрузки, он тут же показал контуры трёх фигур. Прижавшись к стене, они замерли.

Раньше спецрежим зрения показывал только размытые контуры фигур. Теперь их очертания стали чётче, я даже различили едва заметные светлые точки в области позвоночника.

Это феномы, догадался я. Теперь могу целиться прямо в них.

Смастерив десяток «Холосов», я закрепил в прицелах точки феномов.

От неожиданных, пусть и тихих выстрелов, Дора дёрнулась. Одновременно с нею дёрнулись и два силуэта за стеной.

Попадания в феномы отобразились в виде пульсирующих нитей, разбегающихся от них, как нервные окончания.

До нас донеслись сдавленные крики боли и проклятья. Один из раненных повторял как заведённый:

«Мне в феном попали!»

Кричащий силуэт упал на пол и задёргался в конвульсиях.

Второй противник тоже ругался и крутился на месте, заведя руку за спину, будто хотел почесать позвоночник. Пульсирующие нити заполнили его тело, он тоже свалился на пол и перестал шевелиться.

А вот третий противник выжил — его силуэт растворился до того, как предназначенные для него «Холосы» поразили феномы. Очевидно — перешёл в прозрачность и сбежал.

После этого спецрежим зрения закончился.

Я запустил хакерский скан — на воротах отобразились квадратики замков. Применив хак «Действие по умолчанию», наугад активировал все иконки до тех пор, пока ворота не заскрипели и не поднялись.

Я и Дора проскользнули в щель, держа под прицелом трупы двух противников.

Мы оказались в широком коридоре, по потолку шли трубы и редкие светильники, некоторые из которых не работали, металлические стены покрыты инеем и льдом. Пол тоже металлический и скользкий.

Я прочитал статы трупов: Рауль-4 и Мазарини-25.

В первую встречу, возле Омского сервера BATS, у Рауля был второй номер. Недавно его убила Нейля, разрубив напополам. Бедолага создал четвёртое тело, но почти тут же погиб от моих «Холосов».

Мы пополнили запасы оргмата и НК. Перевернув Рауля, Дора с сожалением посмотрела на его развороченный выстрелами позвоночник:

— Ты все феномы пробил, а мне бы пригодился модуль связи.

— Проверь, мог и промахнуться.

Дора сунула пальцы в рану — оргматовая кровь хлюпала и текла, не замерзая. Весь пол был залит ею. Зацепив двумя пальцами, Дора вытащила феном, за которым тянулись белёсые ниточки.

— Это был «Экстрим Вижн», — сказал я, узнав очертания.

— Странно, если у них был такой же феном зрения, то почему они не убили нас сквозь стены? Чего они медлили? Боялись, что ли?

— Точно, — воскликнул я. — Они же боятся умереть лишний раз, потеряв целостность бинарного массива!

Мысль о том, что Общество, забившись в свои ванны, с ужасом ожидало моего приближения, оказалась крайне приятной.

— Смелость города берёт, — подтвердила Дора, поднимаясь с корточек. — Куда дальше?

Спецрежим зрения немного восстановился, я попробовал посмотреть сквозь стены, но обнаружил лишь хаотичную структуру из вертикальных и горизонтальных линий — различные помещения, коридоры и склады.

Ещё снаружи я заметил, что здание соединялось с остальным комплексом через несколько коридоров. Но оказавшись внутри, я потерялся.

Эх, сейчас бы помощь Марьям, в чьём бинарном массиве оказался кусочек сознания моей бывшей жены. Она бы взломала коммуникатор Джо Венцеля, скачала бы все карты и схемы.

— Так куда нам дальше? — спросила Дора.

— Ну… пойдём направо, — показал я.

#

Пока шли по коридору, я проверил свои статы. Подтвердил повышение «Силы» и «Обработки данных».

— АТРИБУТЫ —

Сила: 9,0

Ловкость: 12,5

Обработка данных: 10,3

Живучесть: 8,8

Во время путешествия к портовому городу, я пытался разобраться в хитросплетениях атрибутов, субатрибутов, спецрежимов и феномов.

Особенно меня интересовали субатрибуты без названий, которые обозначены в интерфейсе как {null} {в разработке}. Ведь они тоже вносили вклад в количество итераций.

Вот, например, как выглядел блок итераций атрибута «Сила», полученных с момента моего появления в реальном мире:

СИЛА = 9,01

Удар: 2 326 итераций.

Укрепление: 3 108 итераций.

{null} {в разработке}: 1 914 итерации.

{null} {в разработке}: 1 663 итерации.

Сразу видно, что «Укреплением» я пользовался больше всего.

За что отвечал «Удар» — без Марьям не узнать. Вроде бы каким-то образом влиял на крафтинг. Иначе не объяснить такое количество его итераций.

В самом начале развития своего нового тела, я критиковал механику Адам Офлайн за то, что открытие новых векторов для феномов проходило каждые восемь уровней. Такими темпами даже с феномом SpeedRun нужно прокачиваться годами!

Но потом заметил, что новые уровни атрибутов делали доступными новые инструкции для крафтинга или открывали дополнительные настройки уже освоенных инструкций.

Повышение «Силы» разблокировало создание дополнительной брони:

Броня-Плюс.

Из описания инструкции следовало, что дополнительную броню можно было создавать полностью для всего УниКома или для отдельных частей тела: головы, рук, ног и корпуса.

Для каждой части требовалось своё количество наномасштабных компонентов и оргмата. И каждая часть брони давала свой штраф к перемещению.

Но можно было создавать сразу весь сет брони:

ЦЕЛОСТНОСТЬ СТРУКТУРЫ

#

Никто из Общества не напал первым, предоставив это право своим подопытным игрокам. Двигаясь на нас, они постоянно стреляли из «Пенетраторов» и эмп-винтовок.

Больше всего урона перекрёстный огонь принёс Доре. Её УниКом почти разрушился.

— Не хочу выходить из игры, — сказала она, падая на колено.

Я схватил её за обе руки. Чуть-чуть подлечил, потом создал катану:

— Тогда — помогай!

Дора примерилась и метнула клинок. Шумно вращаясь, как оторванный винт вертолёта, он врезался в передний ряд игроков. Одного разрубил напополам, второго ранил, но почему-то не взорвался, а просто рассыпался.

Сам я принялся метать в игроков серые шары из наномасштабных компонентов — моё любимое оружие.

Большинство шаров игроки сбили в полёте, до их рядов долетело только три. Но этого хватило, чтобы раскидать игроков по всему помещению.

Кувыркаясь и крича от ужаса, они ударились об потолок и стены. У одних оторвались конечности, других разорвало напополам вместе с УниКомами.

Покрытые многолетним льдом стены и потолок окрасились потёками крови, как в какой-то кошмарной ледяной комнате пыток.

Некоторые игроки не выдержали и покинули игру. Их тела осели на пол, замерев в нелепых позах.

Несмотря на потери, игроков было всё ещё много. Спрятавшись за их спинами, Рауль и Мазарини стреляли из дробовиков. Свинцовая картечь наносила больше урона УниКомам, чем «Пенетраторы».

Нейля снова создала дефлекторный кокон. Кулдаун этого умения значительно уменьшился, видимо, она нарастила необходимые атрибуты.

Но этот барьер не продержится так долго, как предыдущий.

Я убрал феном модуля связи — сейчас от хакинга нет пользы. Вместо него поставил тот «Регенерат», на котором прокачан вектор «В» (Обработка данных).

Лечебное поле резко подняло здоровье Доры и Нейли. А +64 % к регенерации подняли и мою целостность.

Дефлекторный барьер задрожал, засиял золотом и распался. Я успел сменить «Регенерат» на тот, в котором выбран вектор «А», увеличивающий детонацию снарядов «Дистанционного удара».

Пока Нейля в одиночку билась со всеми (точнее, получала удары со всех сторон), я подарил Доре ещё одну катану. Клинок для себя создал уже на бегу, когда ринулся в сторону Атоса и Портоса.

С момента первой встречи мои атрибуты поднялись, тогда как члены Общества, ограниченные не только новыми шаблонами тел, но и трусостью не успевали прокачаться. На их лицах не заметно страха, но его выдало поведение.

Они нервно отпрянули от нашего напора, потом развернулись и… побежали!

— А ну, стоять! — закричала Дора, прыгая за ними и размахивая катаной. — Думали, будете безнаказанно тестировать смерть на нас? Сейчас попробуете её сами!

Оставив её преследовать перепуганных членов Общества, я вернулся к Нейле, в одиночку сдерживающей игроков, Рауля и Констанцию. Мазарини, как обычно, уже валялся мёртвый.

Впереди себя я выбросил самый большой и мощный шар «Дистанционного удара», который я когда-либо создавал — размером с пляжный мяч. И летел он так быстро, что даже синтезаны не успели увернуться с его траектории. Хотя в ограниченном пространстве особо и некуда уворачиваться.

Мощность взрыва наномасштабного предмета сотрясла стены. Серый смерч раскидал всех игроков, опрокинув меня и Нейлю на спину. Верхушка взрыва устремилась в потолок, с грохотом снесла его и растеклась по чистому синему небу Антарктики, как миниатюрный ядерный гриб.

— Ни хера себе, — пробормотал я, поднимаясь.

Нейля лежала неподвижно. Целостность её оболочки опустилась до сотни — смертельная кома — и продолжала падать!

Восемьдесят… пятьдесят шесть…

Мой взрыв уничтожил УниКом и почти убил её.

Я схватил её за руку, передавая оргмат — ничего не произошло.

Я перепугался, что потерял любимую столетнюю женщину.

#

Через несколько очень долгих секунд показатель целостности её оболочки перестал уменьшаться, замерев на тридцатке. Потом резко подскочил до сотни, оттуда до трёхсот.

Регенерация пошла без моей помощи, — но я не отнял руку.

Выжившие игроки копошились, заваленные обломками потолка и трупами товарищей. Я резко вытянул руку с «Пенетратором». Первый же попавшийся на глаза игрок был сражён очередью из «Литосов».

Остальные всё поняли и умерли сами, надеясь, что их десантируют сюда после возрождения.

Обводя взглядом трупы и читая статы, не без удовольствия задержался на Рауле и Констанции. Мой взрыв убил их моментально. Надеюсь, потеряли немало целостности своих драгоценных бинарников на экстренном возвращении в BATS.

— Играли бы в хардкоре, меньше боялись бы смерти, — сказала Нейля.

Я наконец отпустил её руку.

В коридоре послышался топот, вбежала Дора:

— Я нашла ванны долгого стазиса!

Заметив мёртвого Рауля, радостно потёрла руки:

— Вот и мне феном достанется.

Пока она ковырялась в позвоночнике синтезана, я и Нейля обошли трупы, собирая с них остатки оргмата и НК.

Завершив установку модуля связи, Дора сказала в общую беседу, хотя мы и стояли рядом:

— Пойдёмте, покажу, где камеры стазиса.

По дороге Дора Шторм рассказала, что преследовала Атоса и Портоса до тех пор, пока они не забежали в ворота, которые тут же перекрыло силовое поле. Потом навстречу ей выехали несколько HUCO-10, пришлось отступить.

— Кстати, там я видела АКОСы, так что наши враги могут бесконечно возрождаться, — закончила она.

— Первым делом — вырубим респауны, — согласился я.

— Но игроков там не было, — продолжила Дора. — Странно, почему?

— Потому что Общество боится подпускать их близко к своим ваннам, — сказала Нейля.

Я согласился:

— Вообще, я думаю, что Констанция, Мазарини и прочие, были чем-то вроде охранников возле ванн. Внешний периметр защищают РБК и дроны, а внутри несут вахту сами члены Общества.

— И ничего им не помогло, — засмеялась Дора. — Всё равно мы до них доберёмся!

Я многозначительно посмотрел на Нейлю. Конечно, мы не доверяли Доре. Конечно, мы подозревали, что она могла быть членом Общества.

Она заметила наше перемигивание:

— Эй, только не надо меня убивать. Я не из них, клянусь!

— Но мы этого не знаем, — остановилась Нейля.

Дора отстегнула шлем, который тут же рассыпался в её руках.

Описывать её внешность это как описывать NPC. Красивое лицо, большие голубые глаза. Всё портила совершенно лысая голова. Вероятно, Общество экономило на создании волос для игроков в «Захват флага».

— Меня на самом деле зовут Дора. Дора Скафиди. Живу в городе Салоники. По адресу…

— Ладно, — ответил я. — Не нужен нам твой адрес. Но очень надеюсь, Дора, что когда я обещал тебе несколько развязок, в них не будет той, в которой ты внезапно нас предаёшь и спасаешь Общество от возмездия.

#

Дора так уверенно вела нас по лабиринту коридоров и складов, что я снова заподозрил неладное.

Словно чувствуя моё настроение, пояснила:

— Я всегда хорошо ориентировалась в любых локациях.

— Типа, нам повезло, что ты с нами, — скептично согласился я.

— Как специалиста по сетевой безопасности меня удивляет другое, — сказала Нейля. — Почему Общество не предусмотрело удалённого отключения тел синтезанов? Любой бунтарь, попавший в зону действия BATS, вырубался бы, не успев принести вреда.

— Как у специалиста, у тебя есть объяснение? — спросил я.

— Я думаю, это из-за того, что члены Общества против тотального контроля над их телами. Лично я ни за что не стала бы использовать синтезана, зная, что в любой момент меня могут выключить. Само существование подобной опции было бы огромной дырой в безопасности.

— Мы рядом, — Дора перешла на общую связь. — За этим поворотом будет пустой зал, там, наверное, сейчас роботы, а за ним…

Тут появились и РБК. Сразу пять HUCO, седьмой и десятой модели.

Я метнул в ближайшие машины два лезвия, после чего Нейля закрыла нас дефлекторным барьером, отбив залп и снова сняла защиту, давая мне возможность повторить атаку.

Огромный пустой зал заполнился разрывами боекомплектов, шипением горящего железа и бульканьем пожарной липучки.

Но я привычно ориентировался в этом хаосе: ускользал от снарядов, а одну ракету умудрился даже отбить рукой! Правда её взрыв сразу же превратил руку и часть УниКома в кроваво-серое месиво.

Супер детальное зрение позволяло видеть даже то, как кисть и пальцы ещё догорали, причиняя боль, а запястье и предплечье уже регенерировали.

Отбежав подальше, на всякий случай запустил сканер.

Оказалось, что у одного РБК вообще нет защиты от взлома. То ли это халатность охранников Общества, привыкших, что за сто лет никто не покусился на них, то ли мои выросшие атрибуты позволяли быстрее просчитывать направления взлома, даже не отображая его.

Быстрое стирание памяти вывело РБК из строя. Он закружился на месте, а потом сложил все свои сегменты и отключился.

На второго набросилась Дора, которая изо всех сил доказывала нам, что она не предатель.

Сначала тоже бросила в него лезвие, но промахнулась. Выстрелы РБК наносили ей сильный урон, даже моё поле регенерации не помогало.

Но всё же отважная жительница города Салоники (бог знает, где это вообще), расстреляла два из семи сегментов, прежде чем Нейля раздробила остальные одним мощным выбросом силы хаотизатора.

Последнего робота добили дружным усилием — все сегменты разлетелись по обширному залу.

— Как круто! — воскликнула Дора, снова падая на колени от бессилия.

Пришлось взять её за руку и подлечить.

— Надоело уже, — бросила Нейля. — Хочу поскорее закончить с этим и отправиться в степь, к будущему мужу.

#

Мы потратили несколько минут на ремонт и регенерацию.

Я почти не смотрел на запасы ресурсов. Привык, что высокие атрибуты позволяли тратить их, не трясясь над каждой единицей, как в начале.

Кроме того, мы восполняли недостаток, лутая поверженных противников. Хотя за раз нельзя взять больше тысячи двадцати четырёх единиц, но количество трупов позволяло восстанавливать ресурсы до упора.

Один из квадратиков интерфейса подрагивал, сообщая о повышении уровня «Живучести».

— Леонарм —

К-атомный синтетический организм pre-alpha 1.22

Целостность бинарного массива: 98,8 %

НАИХУДШАЯ КОМБИНАЦИЯ

#

Роботы двигались плотным строем, сомкнув сегменты, полностью занимая шлюз. Даже между вершинами их корпусов и потолком оставалась узкая щель — не проползти.

Нейля задействовала свой дефлекторный барьер, а я спешно соображал, как же нам пройти хотя бы в центр шлюза? Заодно начал создавать на себе весь сет Брони-Плюс.

— Надо сломать те штуки, которые генерируют силовое поле, — подала идею Дора.

— Знать бы, где эти штуки.

Я показал на совершенно гладкую поверхность белых стен, без единого намёка на какой-либо эмиттер или что-то подобное. Золотые восьмиугольники защитного поля появлялись словно бы из пустоты, сами по себе.

— Возможно, источник генерации поля глубоко внутри здания, — предположила Нейля. — Ведь и мой барьер появляется на расстоянии пары метров от меня.

— Тогда зачем идти через силовую защиту, если можно сломать саму стену? — снова выдала идею Дора.

Но всё это я давно обдумал и отверг, как невозможное.

— Ты думаешь, что они позволят нам спокойно рубить стены? — возразила Нейля. — И вообще, готовьтесь, мой барьер скоро истощится.

— Давай, — кивнул я и запустил процесс создания очередного гигантского шара, который так эффективно взорвался в прошлый раз.

Дополнительная броня уже окутала мой УниКом. Я ощутил, что стал менее поворотливым.

Золотистое свечение вокруг нас замигало и погасло, рассыпавшись на исчезающие пятна света.

Мой снаряд «Дистанционного удара» отправился навстречу РБК. Оказалось, что чем больше шар, тем медленнее он перемещался.

Гудящий серый кокон, стоивший мне две тысячи наномасштабных компонентов, летел секунды три-четыре. Пушечные выстрелы роботов вонзались и пропадали внутри него, выбивая пылинки НК.

Попытка заслонить всё помещение роботами сыграла против «гвардейцев» — как и нам, им некуда скрыться.

Столкнувшись с РБК, шар с глухим грохотом окутал их, как волна цунами побережье. Так же гулко серая волна подалась назад, толкнув нас на пол.

Всё помещение заполнил серый дым, в котором сверкали детонирующие заряды.

У всех противников стояли феномы Xtreme Vision, потому что не успели мы подняться, как в нас впились многочисленные заряды «Холос». Проникая сквозь УниКомы и мою дополнительную броню, наносили урон непосредственно телу.

Нейля попробовала перейти в прозрачность, но тут же вскрикнула и упала — спецрежим не работал из-за аномалии, создаваемой силовыми кабелями сервера.

Вот почему никто из членов Общества даже и не пытался стать невидимым.

Нам же бежать некуда, кроме как вперёд.

Прежде чем броситься в атаку, вооружившись верными катанами, я использовал одну из новых инструкций фенома «Стабильность II», создав себе щит «Мавенджер». Под постоянным огнём противника это было довольно неудобно, пришлось повернуться к ним спиной. Создание щита требовало концентрации: нужно было плавно вести рукой сверху вниз, создавая щит как бы строчку за строчкой.

Удары в спину тормозили процесс крафтинга, но всё-такие, потеряв немало здоровья, через несколько секунд я развернулся, выставив готовый щит. Теперь «Холосы» проходили через него, потом достигали моей брони, но сквозь неё уже не пробивали.

Я установил этот щит впереди себя, под его прикрытие юркнули Нейля и Дора.

Я же, в более спокойной обстановке, создал ещё один «Мавенджер». Выставив перед собой, побежал вперёд, беспорядочно стреляя из «Пенетратора». Из-за брони и щита я двигался ещё медленнее, а из-за дыма, заполнившего помещение, ничего толком не видел.

Когда наткнулся на поверженного HUCO, просто ударил его щитом, отбрасывая с пути. Так же поступил и с неугомонным Мазарини, который отважно набросился на меня с катаной.

От удара об щит она взорвалась, откинув Мазарини на несколько метров назад. Его тело пропало в сером тумане.

Я же, как неуязвимая и бронированная черепаха, продвигался вперёд, снося с пути обломки РБК. Противник сосредоточил весь огонь на мне. Десятки «Холосов» пробивали щит и выбивали в моей броне ямки, снижая её время до распада.

Серый дым не оседал и не рассеивался, наоборот, из-за моего щита и тела он становился только гуще. Но я примерно знал, что до второго дефлекторного барьера оставалось с десяток метров. Я слышал шорох тел противников и их краткие возгласы.

Потом и серого тумана выскочили Рауль и Портос. Оба выстрелили в мой щит «Пончиками». От взрывов НК серый дым сгустился. Мы словно дрались в сауне, плотно заполненной паром.

Отстрелявшись, враги снова исчезли в дыму.

К сожалению, пока я держал щит, я не мог скрафтить катану или оружие дистанционного удара, поэтому приходилось отбиваться «Пенетратором», но на противника мои слабые заряды не действовали.

«Пончики» сделали своё дело — снизив щиту время до распада. Скоро он исчезнет. В этот момент мимо меня пробежали Нейля и Дора, которые, отсидевшись под другим щитом, восстановили здоровье.

Нейля тут же использовала свой хаотизатор — отталкивающая сила разогнала серый туман, обнажая поле боя. Подхваченные вихрем хаотизатора, обломки обрушились на членов Общества, сгрудившихся у вторых ворот шлюза.

Я даже успел увидеть в темноте за их спинами мигающие индикаторы АКОСов.

Вихрь хаотизатора повалил «гвардейцев» на пол. А я, не отставая от Нейли, бросил в них очередной шар. Не успев подняться, «гвардейцы» разлетелись от взрыва.

Нейля упала на колени. Вероятно, силу магнитно-силового хаотизатора тоже можно регулировать. И такое мощное усилие стоило больших штрафов к передвижению.

В пылу боя мне показалось, что это я убил всех своим шаром, но оказалось, что это не так: мои спутницы не отставали.

Дора растерялась от обилия беззащитных целей. То палила из «Пенетратора» по Портосу, который слабо шевелился среди обломков, то переводила огонь на Атоса и Констанцию, которые ползли по полу, оставляя целые реки кровавого оргмата, смешанного с серой пылью.

Рауль и Луиза выжили. Больше не думая о битве, они чуть ли не на четвереньках поползли за спасительный барьер, который вот-вот должен снова появиться: по краям ворот уже высветились золотые восьмиугольники.

— Нет уж, — сказал я и выбросил из руки раздвоенный «Липкий хлыст».

Серые шнуры, извиваясь, как водоросли в быстрой реке, обхватили ноги беглецов.

Луиза растерялась и как-то покорно ждала, когда я подтащу её к себе. А Рауль активно сопротивлялся, хватаясь за пол, и ругался. Потом создал «Лезвие» и ударил по хлысту. Негромкий серый взрыв перерубил путы.

Вскочив на ноги, Рауль большими прыжками помчался внутрь помещения.

Дора хотела перевести огонь на него, но вовремя сообразила и начала стрелять по АКОСам.

— Молодец, — похвалил я, бросаясь за ним.

Рассчитывал успеть перемахнуть за барьер, но болтавшаяся на липком хлысте Луиза замедлила меня.

Дора успела расстрелять три аппарата из четырёх, потом многочисленные золотые восьмиугольники закрыли проход, разделив нас и Рауля.

Я подтащил Луизу к себе, но она уже была мертва, вероятно, самостоятельно покинула тело.

Одновременно с этим моя броня осыпалась с меня грудой серого праха.

#

Только что всё помещение шлюза было заполнено грохотом, взрывами, ругательствами и топотом ног. Теперь их сменили другие звуки.

Дефлекторный барьер, отрезавший нас от камер долгого стазиса, гудел. Некоторые сегменты разрушенных роботов подёргивались и искрили.

Дора стояла перед барьером и грозила Раулю кулаком, повторяя:

— Выходи, а то хуже будет.

Нейля, ещё вялая после работы хаотизатора, склонилась над трупом Мазарини. Взяла его за руку, соединяя коннекторы. Показалось, что я услышал, как органический материал перетекал из мёртвого синтезана в живого.

И над всеми нами кружили миллиарды песчинок отработанных наномасштабных компонентов. Казалось, что я услышал назойливый шорох каждой из них. Они медленно опускались, покрывая обломки и трупы слоем серого пепла.

Иногда сверхвысокое восприятие пугало меня. Количество звуков в мире было невыносимо огромным.

Дефлекторный барьер приглушал звуки с той стороны. Но всё равно слышно, как Рауль метался возле горящих АКОСов и направлял пожарного робота на тушение. С хлюпающим звуком пожарная липучка ударялась о раскалённые стенки Аппаратного Комплекса Органического Синтеза.

Слышно, как в глубине помещения ворочались ржавые HUCO. Видимо, расконсервация юнитов занимала некоторое время.

Квадратик выросшего атрибута назойливо подскакивал. «Сила» поднялась до десяти. Я хотел посмотреть, разблокировалась ли новая инструкция? Но меня прервало появление на той стороне барьера ещё одного синтезана.

У неё было почти такое же лицо, как у Нейли Валеевой. Даже причёска как в том снэпшоте, который мне показал бот Макарцева в хакнутой палатке Нулевого Обвода.

При этом Злая Эн отличалась от своей молодой копии. Примерно так же, как отличались NPC.

При всём разнообразии рандомизирующих алгоритмов контрольные системы нередко генерировали похожих друг на друга неписей. Особенно в больших городах, где основная масса NPC не имела никаких квестов, а служили лишь декорацией для квестов.

Злая Эн одета в «Дефенсиву». Сложив руки на груди, она подошла ближе к барьеру. Золотистые восьмиугольники слегка исказили её лицо.

Моя Нейля тоже подошла к барьеру.

Злая Эн медленно подняла руку и вставила в рот сигарету. Потом поднесла к её кончику ладонь с коннектором и прикурила.

Хм, коннекторы способны создавать огонь? Это что-то новое.

— Ну, ты всё-таки не поумнела? — спросила Злая Эн у доброй. — Моё предложение в силе.

— У меня не хватит средних пальцев, чтобы показать, как сильно я тебя презираю, — ответила моя Нейля.

— Хочешь, сделаем для твоего нового тела специальные руки, на которых все пальцы будут средними? — предложила Злая Эн. — Любой каприз осуществим. Более того, когда ты узнаешь, в чём истинная сила оргмата, ты поймёшь, что тело синтезана — это промежуточный этап существования нового человека.

Я подошёл к Нейле и спросил:

— О чём она? Что за этап?

— Синтезаны — это не конечная цель. Как и перемещение сознания в чужие тела тоже было лишь одним из этапов.

— Этапов на пути к чему?

— Тебя это не касается, — ответила Злая Эн. — Тебе, баран, я ничего не предлагаю, кроме как ещё раз сдохнуть.

Не знаю, что предложила Нейле её злой оригинал, но это предложение её интересовало. Вероятно, безумная идея выйти замуж за Чингиза и стать богиней степного возрождения была попыткой забыть предложение Злой Эн.

Я дёрнул Нейлю за руку:

— Эй, ты же помнишь, что вы обе любите покер?

Они ответили одновременно:

— Не лезь в наш разговор! — прикрикнула Злая Эн.

— При чём тут это? — спросила Нейля.

— Кто-то из вас блефует, и это не ты.

Нейля нехотя кивнула и отошла от барьера:

— Да. У меня два туза, а у неё двойка с семёркой.

— Ну… типа того, — согласился я.

Докурив сигарету, Злая Эн щелчком отправила её в моё лицо. Ударившись о дефлекторный барьер, окурок рассыпался дымящимися искрами.

— Спорить с собственной натурой бесполезно, — сказала она и тоже отошла.

#

Из единственного уцелевшего АКОСа вывалился Мазарини, чёрт уже знает какой по счёту. Он живо надел УниКом и нацепил «Пенетратор». Вот же неугомонный любитель умереть!

Потом он отошёл вглубь помещения. По звукам я догадался, что он помогал снарядить РБК для предстоящего боя.

Дора подошла к барьеру:

— И сколько нам ждать, пока силовой щит упадёт?

— Недолго, — ответила Злая Эн с той стороны. — Через десять минут здесь будет десант Атлантического Альянса. Ваши действия вынудили нас раскрыть им некоторые наши тайны в обмен на защиту.

Я усмехнулся: похожий трюк я провернул с пользовательской локацией Шторм Бэй, продав её маминому клану, чтобы избежать захвата кланом «Мёртвое лицо».

Кто сказал, что игровые стратегии не работают в реальном мире?

— Успеем добраться до вас и за пять минут, — ответил я.

— И что потом? — спокойно спросила Злая Эн. — Убьёте нас?

— Пусть это останется интригой.

— Отныне мы под защитой атлантистов, — нервно вмешался Рауль. — Только что корпорация Лабсетэк продала им всю «Конгрегацию» и территории Антарктиды. Теперь это их собственность, а мы граждане…

— Тебя я точно убью, — пообещал я.

— Но я… а меня-то за что? — Рауль перепугался так, что даже на лице синтезана это было хорошо заметно.

Не удостоив его ответом, я развернулся к моей маленькой команде:

— Оружие к бою! Фигачим в одну точку барьера, так мы его быстрее разрушим.

— Есть, — довольно ответила Дора.

Нейля нерешительно погладила «Пенетратор». Потом спросила в общей беседе:

— Какой смысл? Атлантисты захватят здесь всё и засекретят ещё сильнее.

Я первым выстрелил по центру щита:

— Французская Республика входит в Атлантический Альянс.

— Ну и что?

— Если Вильдана выполнит свою часть договорённостей, то в МСБ сразу же узнают о том, что узнали атлантисты. И даже больше. Заодно и с китайцами поделится. После этого от секретности не останется и следа.

Втроём мы стреляли по одному и тому же восьмиугольнику. Его золотое свечение поблекло.

Наши враги по ту сторону барьера решили перехватить инициативу. Выставив впереди себя последних трёх HUCO-7, они сняли барьер.

Боевито настроенный Мазарини выбежал вперёд роботов и набросился на Дору. Произошло это так быстро, что мы не успели помочь. Ударом катаны он отбросил её рассечённое тело.

— Мне не нравится такая развязка, — успела сказать она.

Тело Доры ещё катилось по полу, когда Нейля использовала хаотизатор и притянула Мазарини к нам. Я вытянул руку с лезвием, которое приготовил, чтобы метнуть в роботов, и дёрнул лезвие вверх, разрывая грудную часть тела Мазарини вместе с УниКомом.

Я так напрактиковался в обращении с мономолекулярным оружием, что оно редко взрывалось в моих руках. Поэтому — убив Мазарини — сразу же метнул лезвие в HUCO, попав точно в средний сегмент. Практика вооружённой борьбы синтезанов с роботами показала, что повреждение именно этого сегмента быстрее всего обездвиживало железяки.

Ржавый HUCO ещё шевелился, треща разрывами боекомплекта и расплёскивая пожарную липучку, а я уже запустил хакерский скан. У оставшихся двух РБК оказались доступными для взлома только некие «контроллеры балансировки». Мелкие светлые точки были разбросаны по всем частям корпуса.

На «стирание памяти» они не отреагировали, попробовал «паузу».

Наступая на нас, HUCO активно вращали сегментами, меняя перегревшиеся пушки на холодные или совершая обманные манёвры, которые изредка позволяли им уходить от выстрелов из «Пенетратора» Нейли.

После взлома они продолжали движение и вращение, но теперь после каждого поворота сегмента их корпуса мотало всё сильнее и сильнее. Вероятно, эти контроллеры ограничивали движение сегментов так, чтобы вся конструкция РБК не навернулась или чтобы сегменты не разлетелись под действием собственной силы вращения.

Теперь каждое вращение кидало РБК в сторону противоположную вращению. Стрельба из всех орудий перестала быть прицельной, а пушки, повёрнутые назад, начали стрелять и в Злую Эн с Раулем.

HUCO, словно сильно пьяные танцоры, ещё несколько секунд бились о стены шлюза, стреляя друг в друга, потом оба резко отключились и замерли, накренившись сегментами в разные стороны, как груда грязных тарелок. На корпусах замигали красные индикаторы неполадки.

Убийство Мазарини, вывод из строя одного HUCO и быстрый взлом двух оставшихся — красивое комбо, выполнение которого заняло несколько секунд, всё это время Нейля прикрывала меня дефлекторным барьером.

— Забавно, конечно, — сказала Злая Эн, — что вы мастерски освоили то, что вам не предназначено.

С этими словами она вытянула руки вперёд раскрытыми ладонями на нас. Коннектор на правой ладони резко раскалился, выдав конус красного света, как во время крафтинга, но никакого предмета не появилось. Вместо этого я вдруг ощутил резкую слабость и сильное жжение по всему телу.

Злая Эн перевела конус света на Нейлю. С нею произошло то же самое, даже хуже — её УниКом моментально обвис, потеряв всю прочность. Сама она упала на колени.

— У меня есть то, чего нет у остальных, — сказала Злая Эн, возвращая конус на меня. — Прототипы крутых феномов.

Моя «Дефенсива» держалась, хотя от неё вдруг начал исходить серый пар, будто наномасштабные компоненты, из которых она создана, начали испаряться.

С большим трудом я сделал несколько шагов вперёд. Жжение и слабость усилились. Надо наоборот — выйти из-под действия красного света коннектора Злой Эн!

Рауль выскочил из-за её спины и начал крафтить клинок.

— Его — убей, — сказала Злая Эн. — А мою копию — оставь.

С невероятными усилиями, я поднял руки и начал крафтить свой безотказный мегашар дистанционного удара.

&lt;!&gt; Внимание, перегрев правого коннектора достиг критической температуры! Ячейка феноменальной способности № 3 временно недоступна.

Так и не сформировавшись, шар упал и рассыпался.

Ну, вот какова вероятность, что перегрев, о котором меня предупреждали в самом начале, возникнет в наиболее ответственный момент моей новой жизни?

Наихудшая комбинация!

ФЕНОМЕНАЛЬНЫЕ ПРОТОТИПЫ

#

Рауль боялся, что я способен как-то неожиданно, из последних сил, навредить ему. Поэтому осторожно шёл ко мне, держа гудящий мономолекулярный меч на вытянутой руке.

Выглядел так, будто вооружился мухобойкой и тихонько подкрадывался ко мне, как к таракану.

Пришлось вспомнить покер: когда у тебя плохие карты (двойка и семёрка, например), а ты зачем-то продолжил играть, то блефуй изо всех сил!

— А ну… подойди поближе… — сказал я Раулю. — Так мне будет проще тебя убить. Ближе, ближе… ага…

Члены Общества боялись за целостность своих бинарных массивов — блеф сработал, и Рауль остановился.

Ещё один плюс хардкорного режима — нет смысла беречь целостность души, которая не переродится.

— Не слушай его, дурак, — крикнула Злая Эн. — Бей!

По её нервному тону понятно, что время действия сжигающей и сдерживающей силы неизвестного фенома ограничено.

Так как она сосредоточилась на мне, то Нейля, временно перестала подвергаться воздействию разогревающего луча.

Шлёпая обвисшим УниКомом по полу, она перекатилась ко мне и активировала дефлекторный кокон. Засияв золотом, он отразил атаку Злой Эн — коннектор погас, её даже слегка отбросило назад.

Рауль облегчённо вздохнул, его клинок замигал и распался.

— Идиот, накинулась на него Злая Эн. — Хватит всего бояться.

Рауль попробовал возразить:

— Безрассудность в нашем деле приводит к потерям.

— Мы получили безграничную власть над материей, а вы ссыте её использовать.

— Но я не боец! Давай дождёмся, когда остальные придут. Они, наверное, переродились в АКОСах на базе Джонни. Всеми силами забьём этого козла.

Злая Эн повернулась к нам:

— За два месяца вы научились жить в телах синтезанов лучше, чем эти трусы за двадцать лет! Мне даже жаль, что вы двое настолько тупы, что отказались сотрудничать.

Нейля сидела на полу: обхватив колени руками, положила на них подбородок. Она молчала, экономила силы, чтобы барьер продержался как можно дольше.

У меня менее минуты, чтобы придумать, как быть дальше.

Пока что Злая Эн сама не спешила разбивать наш щит. Она демонстративно села в позу Лотоса и закрыла глаза, медитируя. Видимо, так быстрее восстанавливались спецрежимы феномов. Как только барьер падёт — она снова захватит нас обездвиживающим и жгучим лучом.

Рауль решительно начал наращивать на себе броню, показывая, что больше не купится на мой блеф.

Итак, что я могу? Перегрев коннектора не прошёл, хотя я и не чувствовал ничего болезненного. Отключение фенома «Стабильность II» — равно потере оружия. Без него замедлялось создание зарядов для «Пенетратора», даже таких простых, как «Литос». Но даже НК-пистолет, которого у меня нет, навряд ли остановил бы синтезана.

Рассчитывать на Нейлю тоже особо нельзя. Как выяснилось, её УниКом «Новый» не защищал от воздействия коннектора. Недаром Злая Эн носила такую же «Дефенсиву», что и я.

Как бы услышав, что я подумал о ней, Нейля подняла голову:

— У нас ещё сорок пять секунд. Придумал, как нам победить феноменальный прототип?

— Против фенома нет приёма, — усмехнулся Рауль.

Он уже покрылся дополнительной бронёй, наверняка, затратил на неё почти все свои запасы НК.

Мой УниКом тоже завершил срочный ремонт.

Что если поступить точно так же, как недавно поступила Злая Эн: сбросить барьер и атаковать? Это даст нам несколько секунд преимущества…

Но это больше напоминало отчаяние. Даже если я добегу до Злой Эн, то навряд ли убью её голыми руками. Новые люди не такие хрупкие.

Нет, хардкорный режим и та наша смелость, которую он породил, это ещё не причина тупить.

Против фенома нет приёма? Кроме как другого фенома.

План сложился за долю секунды. Я не был уверен в его исходе, но он показался мне красивым и изящным. А всё красивое и изящное всегда лучше некрасивого и корявого, каким стал бы наш отчаянный рывок к смерти.

#

В жизни любого человека, нового тоже, бывают такие моменты, когда ненужные вещи превращаются в необходимые.

Я достал из рюкзака последнюю упаковку фенома «Регенерат». Не тратя время на бережное отношение к хрупким вещам, выбросил предыдущий феном из ячейки горячей замены и вставил неактивированный феном.

Он предложил выбрать вектор развития. И я выбрал.

— Вектор «Г» (Живучесть) —

+32 % к скорости восстановления целостности оболочки, при условии, что она не упала ниже 1 024 единиц.

Реорганизатор итераций. Ты можешь временно конвертировать до 4 096 итераций атрибутов в любой другой атрибут.

Срок действия: 8 часов.

&lt;!&gt; Внимание, реорганизация итераций займёт некоторое время. В процессе реорганизации ты можешь испытывать болезненные ощущения.

Я не знал, чем поможет реорганизатор итераций. Но рассчитывал на то, что добавлю четыре уровня в свой самый высокий атрибут — «Ловкость». Она у меня уже двенадцатого, а когда станет шестнадцатого, то я должен не то что прыгать — летать!

— Чего вы там копошитесь? — подозрительно спросил Рауль.

Я запустил реорганизацию. Открылся блок моих текущих атрибутов:

— АТРИБУТЫ —

Сила: 10,0

Ловкость: 12,9

Обработка данных: 11,0

Живучесть: 9,3

Оказывается, «Обработка данных» тоже выросла. Я затратил оргмат на повышение атрибута.

Выбери атрибут для реорганизации.

Напротив каждого атрибута появилось две стрелочки — вниз и вверх. Только у «Живучести» стрелочек не было, видимо, из-за поломки атрибута.

Вместо описаний, как обычно, имелись только пометки о том, что эта часть интерфейса ещё в разработке.

— И всё-таки, чего ты там задумал? — осведомился Рауль.

— Ещё сам не знаю.

— Ничего вам не поможет, — сказал он и начал крафтить мономолекулярный клинок.

До падения дефлектора осталось чуть больше минуты.

Я дважды использовал стрелочку вниз у «Силы» и «Обработки данных». Освободившиеся итерации вложил в «Ловкость».

— АТРИБУТЫ —

Сила: 8 (10)

Ловкость: 16,9 (12,9)

Обработка данных: 9 (11,0)

Живучесть: 9,3

Начать реорганизацию?

После подтверждения, меня скрутило от странных и резких ощущений. Не боль, а, скорее, судороги. Меня то сжимало со всех сторон, то наоборот распирало, будто внутри меня вдруг зашевелились миллионы муравьёв или пчёл. Насекомые хаотично и быстро летали и ползали в моём теле, настойчиво бились в изнанку моего кожного покрова, словно требуя выпустить их на волю.

Я рухнул на стенки дефлекторного кокона. Мои ноги судорожно били по кокону, вызывая золотистое свечение.

Интерфейс оповестил:

ЧАСТИЦЫ ВЕЩЕСТВА

#

Мы миновали злосчастный шлюз, заполненный трупами, обломками роботов и облачками пепла от наномасштабных компонентов.

Когда прошли мимо последнего уцелевшего АКОСа, Нейля расстреляла его из «Пенетратора».

— В Антарктиде полно других точек перерождения, — сказала Злая Эн. — Погибшие скоро будут здесь.

— Пока ваши биологические тела у нас в заложниках, ничего вы нам не сделаете, — ответила Нейля.

Злая Эн посмотрела на неё с некоторым сожалением:

— Ты так ничего и не поняла. Для тебя биологическое тело — это то, без чего не сможет жить душа.

— Нет тела — нет души, — усмехнулась Нейля. — Помнишь?

— Помню, — кивнула Злая Эн. — Но в отличие от тебя я развивалась более сотни лет. Я знаю, что это неправда.

Мы прошли ещё несколько шлюзов, прежде чем оказались в жутко холодной комнате, точь в точь такой же, как сервер Омска, только раз в пять больше.

В центре размещался комплекс строений, похожий на Муниципальный Техаррационный Кластер, из которого торчали толстые цилиндры, покрытые желтоватым от старости льдом.

Толстые светящиеся кабеля разбегались от кластера симметричным узором. Переходя на стены, собирались в огромные пучки, сливаясь в толстые каналы гудящего света, после чего пропадали в круглых разъёмах, сильно похожих на коннекторы синтезанов.

Каждый цилиндр — камера длительного стазиса.

Ничего подобного я не видел нигде на Земле. Хотя по роду службы был знаком со всеми современными технологиями, связанными с QCP и техаррацией.

— Сколько же энергии нужно, чтобы содержать всё это хозяйство? — удивился я.

— До хера и больше, — ответила Злая Эн. — Или тебе в мегаваттах объяснить?

— Но как вы скрываете всё это?

— Сам знаешь как, — пожала плечами Злая Эн.

Этот жест так сильно напомнил мою Нейлю, что я поспешно перевёл взгляд на неё, будто боялся запутаться, кто из них кто.

— За прикрытие «Конвергенции» отвечает наша служба безопасности, — продолжила Злая Эн. — Именно для этого нам приходится время от времени подменять начальников спецслужб. Твой генерал-майор Макарцев был одним из них.

— А менторы? — спросил я. — Про них тоже спецслужбы знали?

— Догадывались, — ответила Злая Эн. — Нам пришлось сильно постараться, чтобы свести менторов к городской легенде, которую придумали игроки.

— Вы делаете это не в первый раз? — спросила Нейля.

Злая Эн кивнула:

— Каждое поколение шпионов всё равно выходит на менторов и начинает расследование по новой.

Мы стояли и смотрели на огромный кластер, уходящий в белый, покрытый изморозью потолок.

— А кто жил в теле Макарцева? — спросил я.

— Какая тебе разница? Того Макарцева, которого ты знал, давно нет.

— А всё-таки?

Злая Эн махнула рукой в сторону шлюза:

— Его ты видел под никнеймом Мазарини.

Я удовлетворённо кивнул:

— Ха, я убивал его много раз, а он меня ни разу.

— Мазарини не испугать смертью, — ответила Злая Эн. — Жаль, что не все новые люди такие смелые, как он.

— А когда именно вы подменили Макарцева?

— Безопасность — это не моя область ответственности, — ответила Злая Эн. — Спроси у Мазарини.

Я зловеще улыбнулся:

— Хорошо. В какой ванне он лежит? Достану его первым…

Злая Эн отшатнулась от меня:

— Не вздумай.

— Почему?

— Особенность долгого стазиса в том, что в него можно войти только один раз.

— Ты хочешь сказать, что в долгом стазисе лежат мертвецы?

Злая Эн покачала головой:

— Нет. Мертвец — это ты. Мы находимся в долгом стазисе по другой причине.

— По какой?

— Прежде чем я что-то расскажу вам, я хочу тоже узнать кое-что.

— Ты не в том праве, чтобы ставить условия, — сказал я.

— Лео, пусть она спросит, — разрешила Нейля. — Так всем нам будет легче понять друг друга.

Я хотел сказать, что она тоже не в том праве, чтобы ставить условия. Ведь она не будет участвовать в суде над Обществом, намереваясь скрыться в степи.

Сделав новое лезвие, я поднёс его к Злой Эн:

— Но для начала выйдем отсюда, пока не замёрзли насмерть.

#

Мы вернулись в один из шлюзов, и Злая Эн начала наш допрос.

— Во-первых, откуда вы взялись на мою голову? Кто вас послал? Откуда вы знаете об Адам Офлайн? В Обществе завёлся предатель?

— Ну, начнём с того, что все вы — это предатели человечества, — степенно начал я, но был прерван Нейлёй.

— Нас послали менторы.

— Нас всех сюда послали менторы, — сварливо ответила Злая Эн. — Так работает технология перехода в Адам Офлайн.

— Нас послали не те менторы, которых ты знала, — ответил я.

Я рассказал о том, что в игре существовал аватар менторов, который действовал под именем и оболочкой Марьям, и, вероятнее всего, состоял из «обломков» сознаний людей, погибших от информационной энтропии. Включая мою жену.

Упомянул, что Марьям много раз пыталась выйти на других игроков, но из-за того, что её бинарный массив состоял из обрывков чужих воспоминаний и привычек, она так и не достигла ничего путного.

Только посеяла среди игроков множество слухов и легенд о себе. Что якобы тот, кто дойдёт до менторов, получит цифровое бессмертие.

— И пусть это прозвучит нагло, но у Марьям ничего не получалось до тех пор, пока в игре не появился я.

— Вообще-то до тех пор, пока ты не нашёл меня, — отозвалась Нейля.

— Ну, и это тоже, — согласился я. — Хотя мы до сих пор и не знаем, кто сохранил твой бинарный массив в рекурсии.

— Что ещё за рекурсия? — осведомилась Злая Эн.

Я рассказал, как был послан на миссию, которую саботировал поддельный Макарцев. Но я, вопреки здравому смыслу и всем препятствиям, нашёл Нейлю Валееву, а потом добрался и до менторов в лице Марьям.

Злая Эн внимательно меня слушала, иногда даже понимающе кивала. Когда я закончил, на её красивом лице, появилась злорадная усмешка:

— Это было самое тупое дерьмо, которое я слышала во всех своих жизнях. А я слышала его предостаточно.

— Но это и есть правда.

Злая Эн разъярилась:

— Вы напали на нас и взорвали сервер ради какой-то заглючившей неписи!?

Тут даже я немного струсил. А вдруг Злая Эн права?

— Не, ну если посмотреть на это так, то… Но вообще… хм…

Но моя, добрая Нейля, не дала себя провести:

— Его ты можешь запутать хитростью. Но не меня. Уж я-то знаю, что сволочи здесь не мы, а ты.

Злая Эн задумалась:

— Если допустить, что вы говорите правду, то… Не может ли быть так, что часть бинарника Адама Мицкевича тоже поглощена менторами? Только этот жалкий, но гениальный мудак способен так подло и мелко отомстить. Поляк, одним словом.

— Национальность Адама Мицкевича не имеет никакого отношения к его поступкам, — возмутился я.

Но Нейля согласно закивала:

— Я уверена, что Мицкевич, точнее — то, что от него осталось после энтропии, тоже в игре. Причём раньше многих.

— В том снэпшоте, который показывала нам Марьям, Адам Мицкевич как раз транслировал снэпшот в игру, — вспомнил я. — Что если он и свой бинарный массив как-то передал?

— Удалённое снятие бинарного массива? — спросила Злая Эн. — Это невозможно даже для нас. Техаррация так не работает.

— Ладно, — ответил я, — на суде разберёмся.

Злая Эн пристально посмотрела на меня:

— Откуда у тебя уверенность в том, что нас будут судить?

— Это не уверенность, а вера в закон.

— Скоро здесь будет армия Атлантического Альянса. У них один закон — тот, который работает на их выгоду. И у нас с ними взаимовыгодная договорённость.

— У нас тоже есть договорённости кое с кем, — ответил я. — Не рассчитывай, что атлантисты вас спасут.

Злая Эн ещё не оправилась от моих ударов по позвоночнику.

Из-за перебитых феномов, её левое плечо время от времени подёргивалось. Из-за этих судорог Злая Эн особенно сильно напоминала испорченного андроида.

#

— Теперь твоя очередь отвечать, — сказал я.

— Что ты хочешь знать?

Тут я задумался. Действительно, а что мне надо? Ведь я и так знал всё самое важное. Детали — забота следствия, которому я окажу всю необходимую поддержку.

Вспомнил о чудесном телепортировании сквозь пространство и время, которое помогло мне победить.

— Что такое ноль-взаимодействия?

— Вот так вопрос… — заметно растерялась Злая Эн. — Я не смогу рассказать об этом в двух словах.

— Давай в трёх, — согласился я. — У нас ещё есть время.

— У меня нет, — вдруг сказала Нейля. — Мне нужно уходить сейчас, я не хочу попадаться на глаза людям.

— Разве тебе не интересно знать всё это? — попросил я.

Нейля молча кивнула, а Злая Эн начала:

— Целью Общества было создание технологии перемещения наших бинарных массивов в искусственные тела, избегая парадокса копии. Мы не хотели прерывать свой поток сознания, даруя долгую жизнь своим дубликатам.

— Да, это… было бы глупо, — согласился я, не понимая о чём она.

— Используя возможности чужих биологических тел, мы разрабатывали технологию искусственного тела. Парадокс копии и оригинала рассчитывали преодолеть через подмену наших биологических тел в ванне техаррации на искусственные.

— То есть вы вошли бы в игру, потом сменили тело в ванне на синтезана и вернулись в него?

— Таким образом, мы переродились бы без прерывания ощущения собственного я.

— Как оно не прерывается в использовании синтезанов?

— Да. Эксперименты с синтезанами из программируемой материи начались недавно, если судить по нашим меркам. Поэтому мы мало продвинулись в этом направлении.

— Кстати, прервал я. — А почему материал называется органический, если в нём нет ничего органического?

Злая Эн наморщила лоб, как бы припоминая:

— Первоначально мы собирались использовать тела реальных биологических людей, выращенные с использованием дополнительного органического материала, типа стволовых клеток или вроде того, чтобы увеличить продолжительность их жизни, а так же придать телам больше возможностей.

— А что пошло не так?

— Да всё. Мы не смогли создать биологические тела, соответствующие нашим запросам. Это были годы нашего глубокого отчаяния. Мы думали, что виртуальный мир Адам Онлайн станет нашим последним убежищем, ведь мы научились обходить энтропию.

— Уже неплохо, — заметил я. — Лучше остаться жить в игре, чем умереть от старости в реальном мире.

Злая Эн презрительно ответила:

— Цифровое бессмертие, в поисках которого вы бороздили виртуальные миры — это химера. Зачем нужна вечная жизнь в каком-нибудь вонючем волшебном королевстве, когда за стеной сервера, по ту сторону виртуального мира, раскинулся мир настоящий? Зачем цифровое бессмертие, если ты можешь познавать реальный мир, не боясь смерти?

Я не понимал: она спрашивала или обвиняла?

— Вы даже не представляете возможности оргмата, — продолжила Злая Эн. — Телепортация — это небольшое проявление возможностей программируемой материи. Как человекоподобная форма синтезана — это всего лишь временное решение, пока сознание не привыкнет, что тело не вместилище духа, но его клетка.

— Опять же, — заметил я, — ты так говоришь, будто это мы виноваты. Будто это мы создали тайное общество, чтобы стать сверхлюдьми, отправив на смерть всех остальных. Довольно грязный приёмчик в споре.

— Ха, много чести спорить с вами, идиоты, — отозвалась Злая Эн.

Я повернулся к доброй Нейле:

— Кстати, ты так же себя ведёшь, когда знаешь, что не права.

— Ничего подобного, — тут же не согласилась она.

— Вернёмся к твоей истории, — сказал я Злой Эн. — Что было дальше?

— Когда мы узнали, что выход в игру — это единственный выход, Общество едва не распалось. У нас была технология долгого стазиса и технология перехода в чужие тела, которую боялись использовать, но не было возможности создать по-настоящему новые организмы, лишённые проблем биологии.

— Тогда и появился Лемюэль Марк Венцель и его оргмат? — спросила Нейля.

— Лем всегда был. И оргмат — не только его заслуга. Корпорация Лабсетэк вкладывала средства в разработку всех направлений науки, которые хотя бы немного связаны с нашими целями. Программируемая материя — одно из сотни направлений.

— Дальше, — торопливо приказала Нейля. Она очень хотела покинуть Антарктиду до появления атлантистов.

— Команда Лемюэля Венцеля предложила прототип органического материала. Его особенность в том, что его атомы взаимодействовали на манер компонентов в Адам Онлайн. Но вместо контрольных систем, которые поддерживали работу этих компонентов, атомами оргмата управлял бинарный массив. Для тупых, то есть для тебя, Лео, упрощаю — оргмат работает на силе мысли.

Всё это я уже слышал от Джо Венцеля, поэтому резко спросил:

— При чём тут ноль-взаимодействия?

— Ноль-взаимодействия мы открыли недавно, как побочный эффект работы улучшенных версий оргмата.

— Но что такое эти ноль-взаимодействия?

Злая Эн пожала плечами:

— Понятия не имею. Мы изучаем это явление. Пока что оно полностью зависит от развития тела синтезана.

Я предположил:

— Чем больше в теле синтезана итераций, тем легче ему овладеть ноль-взаимодействиями?

Злая Эн страдальчески на меня посмотрела:

— Я ведь ясно выразилась, что мы лишь на пороге понимания этой технологии.

— Хорошо, вмешалась Нейля. — А что сам Венцель говорит об оргмате?

— Он считает, что оргмат — как программируемая материя — открывает бинарному массиву возможность программировать не только оргмат, но и вообще всю материю мира.

— Чё? — искренне спросил я.

— Наш бинарный массив, его волевое усилие, способно реорганизовать не только оргмат, но и любые частицы любого вещества. Ноль-взаимодействия — инструмент взлома Вселенной.

— Это правда? — спросил я. — Вы подтвердили это экспериментально?

— Из-за вашего налёта на «Конвергенцию», мы никогда этого не узнаем.

— Разберёмся, — ответил я. — Совместные усилия мирового сообщества…

— Господи! — закатила глаза Злая Эн и повернулась к Нейле: — Он серьёзно? Какое в жопу мировое сообщество? Они же в первую очередь понаделают из синтезанов оружие.

Нейля приняла мою сторону:

— Антон не допустит этого. Я ему верю.

Мы ненадолго замолчали, каждый обдумывая своё.

Я, например, размышлял о том, что в игре мы ставили чипы человечности персонажу расы андроид, но в реальном мире Общество умудрилось вставить человечность в андроида. Но не остановилось на этом и нашло способ наделить человечностью вообще любую материю Вселенной.

Злая Эн подёргивала плечом и скрипела УниКомом. Не предпринимала попыток сбежать даже в те моменты, когда я стряхивал с ладоней распавшееся лезвие и создавал новое.

В дальних воротах шлюза послышался шум и топот ног. Створки поднялись и вбежали Мазарини, Рауль и остальная шайка.

#

При виде нас и Злой Эн, они недоверчиво остановились.

— Ну, — прикрикнула она. — Нападайте же! Не бойтесь, скоро тут будут атлантисты.

Повинуясь её приказу, Мазарини закричал и набросился на меня, держа катану в одной руке и швыряя серые шары из другой. Остальные гвардейцы даже не шевельнулись, чтобы помочь ему. Только смотрели, как я, снова применив телепортацию, очутился у Мазарини за спиной и вонзил в его спину лезвие, разрубая тело и УниКом вдоль позвоночника.

Когда располовиненный труп бесстрашного Мазарини перестал шевелиться, Рауль кашлянул и выступил на шаг вперёд:

— Нелли, у нас проблема.

— Китайский флот перехватил корабли атлантистов, — добавила Констанция. — У них, кажется, едва не началась война.

— Джен доложила, что на базу каспийцев напал неизвестный спецназ, — произнёс Атос. — Кажется, это Директорат.

— Наша калифорнийская шахта тоже захвачена, — продолжила Констанция. — Кажется, это одна из корпоративных спецслужб.

— А чёртовы русские, — добавил Портос, — выступили с докладом о деятельности общества Хомо Сем… как мы там называемся, до сих пор не могу выговорить. Короче, теперь они всё знают. И об Адам Офлайн, и о смерти Адам Мицкевича, и о синтезанах, и даже о том, что ты находишься на «Конвергенции».

— Нас рвут на куски, Нелли! — взвыл Рауль. — Что нам делать?

— Что если перебросить ванны долгого стазиса на «Эксплору»? — предложила Констанция. — В крайнем отчёте Джен указано, что червоточины почти работают. А оттуда рванём на Марс.

— База на Марсе не достроена, — заныл Рауль. — И я боюсь перемещаться через нестабильную червоточину!

Из-за спин синтезанов выскочил высокий парень в пуховике:

— Вы забыли, что переброска органики приводит к её уничтожению? Ваши ванны без проблем прибудут на Марс, только вот тела в них превратятся в пыль!

Рауль обхватил голову:

— Ох, ты прав, сынок.

Я переводил взгляд с одного члена Общества на другого. О чём они вообще говорили? Какой ещё Марс? Какие переброски через червоточины?

Злая Эн попятилась и облокотилась о стену, будто у неё закружилась голова:

— Мы не успеем. Это конец.

В шлюзе вдруг оказалось много людей и синтезанов. Все они разговаривали, возбуждённо махали руками, а кто-то даже плакал. Никто больше не пробовал убить нас.

Только недавно возродившийся Мазарини ходил среди них, призывая не падать духом, а взяться за оружие и отразить атаку людей.

Рауль включил на проект-панно новостные каналы: стены шлюза заполнили десятки картинок и зазвенели дикторские голоса.

В мире царила суматоха, как на «Конвергенции».

Было собрано спешное заседание ООН в офлайне. Снова был заслушан доклад русской делегации. Не без гордости я узнал, что доклад назвали «досье Брулева».

По обрывкам досье, я отметил, что Вильдана сдержала слово и рассказала не только всё, что знал я, но и то, что знала она.

На одном из экранов мелькали красные биржевые индексы. Цены на крафтинговые компоненты обвалились и продолжали стремительно падать. Доллар, как обычно, дорожал.

А некие игроки, недавно вышедшие из игры, уверяли, что у них есть точная информация о том, что Адам Онлайн вот-вот закроют, нужно успеть перевести игровые богатства в доллары.

Гражданка Объединённой Европы по имени Феодора Скафиди уверяла, что Общество — реально, и что она чуть ли не в одиночку победила его.

Я стоял среди этого информационного шума, совершенно потерянный. Мономолекулярное лезвие гудело и дрожало в кулаке. Потом пшикнуло и распалось.

Это стало сигналом.

— Всем заткнуться! — заорал я. — Злая Эн сказала вам, что игра закончена. Вы проиграли. Хватить думать, что вам делать дальше, потому что дальше вас ждёт суд. Ясно? Есть вопросы?

— Да, — пискнул Джо Венцель. — Кто такая Злая Эн?

ПРАВИЛА БЛЕФА

#

Кое-как организовав испуганную толпу членов бывшего секретного Общества, я потребовал доступ к управлению всеми системами «Конвергенции», включая камеры стазиса.

Требование подняло новую волну негодования. Мазарини схватился за свой «Пенетратор»:

— Ты совсем обнаглел? Нас тут больше, чем вас. Вали его, ребята!

Но никто уже не обращал внимания на неугомонного воина. Все молча посмотрели на Злую Эн, ожидая её приказа.

Она нехотя взмахнула рукой:

— Устройте ему экскурсию.

Мазарини хитро подмигнул:

— Под «экскурсией» ты подразумеваешь… — он провёл пальцем по шее. — Чик-чик?

Злая Эн обрела прежний командный тон:

— Никакого чик-чик! Если с этим ублюдком что-то случится, нам будет только хуже. Отключите все РБК и дроны. Дайте ублюдку доступ всюду, кроме камер долгого стазиса. К нашим телам не подпустим никого, даже самого президента Атлантического Альянса.

Её уверенный голос мгновенно восстановил тишину и порядок. Хотя я и был победителем, но лидером здесь оставалась она.

— А нам, что делать, тётя Нелли? — спросил Джонни Венцель.

— Займёмся выработкой стратегии защиты. И нападения.

— Но ведь ты сказала, что игра проиграна? — спросил Рауль.

— Началась новая игра. Будем играть теми картами, какие нам раздал этот ублюдок.

— Поиграешь, тут, — проворчала Констанция, — когда у нас только двойки семёрки.

— О, у нас есть кое-что покруче двоек и семёрок.

Злая Эн замолчала, не желая, чтобы я, то есть «этот ублюдок», услышал продолжение.

Рауль, которого на самом деле звали, как я догадался, Лемюэль Марк Венцель, подошёл ко мне:

— С чего бы ты хотел начать знакомство?

— Мне интересно знать, как и из чего делается оргмат?

— На «Конвергенции» установлена лаборатория по производству органического материала…

Но нас прервала Нейля:

— Лео, проводи меня.

Не дожидаясь ответа, быстро пошла к выходу из шлюза. Она так спешила, что мне пришлось использовать «Импульс», чтобы догнать её.

По лицу столетней женщины я понял, что настала пора прощаться.

#

Несколько часов назад мы скакали по ледяным скалам. Мы мчались на битву с Обществом. Теперь точно так же скакали обратно, оставив разбитого противника позади.

Нейля Валеева намеревалась добежать до той точки берега, где мы «припарковали» мини-субмарину. Оказывается, она заранее договорилась со старшим чингизидом, что торговое судно подберёт её в известной точке координат.

— Ты уверена, что это сработает? — спросил я, карабкаясь вслед за ней на скалу.

— Лео, что за вопрос? Чингиз — человек, я — синтезанка, которая сломает ему шею одним пальцем. Конечно, первое время нам будет трудно поладить…

— Я не о вашем богопротивном союзе, — засмеялся я, — а о подлодке. Воды Антарктики забиты кораблями всех держав. Тут сейчас людно, как в Нулевом Обводе.

— Если меня обнаружат, пойду пешком по дну Океана.

В небе несколько раз прогрохотали двигатели военных самолётов. Все принадлежали ВВС Атлантического Альянса. Они проводили воздушную разведку, ведь больше никто не доверял данным спутников.

О появлении самолётов мы узнавали заранее, благодаря нашему чуткому слуху, поэтому неторопливо применяли прозрачность. Для этого я переоделся в УниКом «Новый».

Через несколько десятков километров сделали привал. Обессиленная Нейля упала лицом в снег. Я сел рядом и положил руку на её спину.

— Не передумала?

— Нет, — пробурчала она из снега. — Не надо меня уговаривать.

— Ты важный свидетель.

— Не моя проблема.

— Злая Эн будет сговорчивее в твоём присутствии.

— Нет. И не надо меня гладить по спине. И ниже спины тоже.

Я убрал руку:

— Не хочу с тобой расставаться.

— Я думаю, нам нужно встречаться с другими людьми.

Я тоже лёг в снег спиной. Через весь синий купол неба шла жирная белая полоса, оставленная гиперзвуковым дроном атлантистов.

— Всё равно не хочу расставаться.

— Мы не расстаёмся. Если ты не проболтаешься обо мне, однажды мы встретимся. Ты знаешь, где меня искать.

— Ага, — ухмыльнулся я. — На Арене Первого Обвода. Я могу достать из рекурсии ещё одну копию твоего бинарного массива.

— Только попробуй. Я тебя убью. И её тоже.

С этими словами она подскочила и побежала, применив «Импульс». Я неторопливо поднялся. Спешить за ней нет нужды. Одна телепортация — и я рядом. Эффект реорганизатора итераций ещё не закончился.

Квадратик подросшего атрибута требовательно подпрыгивал, но я проигнорировал: какая уже разница, раз началась «новая игра»?

Вспомнив слова Злой Эн, я нагнал Нейлю:

— Как ты думаешь, что задумал твой злой оригинал? Ты ведь знаешь её, как саму себя.

— Эта старуха умнее меня.

— А всё-таки? Как бы ты поступила на её месте, чтобы выбить наилучшие бонусы после проигрыша?

Нейля даже остановилась. Немного подумав, ответила:

— Я бы использовала ту странную штуку, которую ты нашёл в шахте.

— Эксперименты с которой повлияли на геофизику планеты? Но ведь шахту в Китайском Казахстане захватили?

— Зато шахта в Антарктиде под контролем Злой Эн.

Я ужаснулся:

— Неужели она осмелится атаковать всю планету, чтобы спастись?

Нейля неопределённо мотнула головой:

— Я бы не пошла на это, но попробовала бы блефануть. Тут вопрос, как отреагирует на шантаж твоё любимое «мировое сообщество».

Радость моей победы быстро улетучивалась:

— Если они не примут её условий, то…

— То она ударит своим подземным оружием из антарктической шахты, чтобы доказать, что не блефует.

— Но… это будет блеф?

Нейля снова побежала:

— Не знаю. Надеюсь, что да.

— Неужто у Злой Эн появился туз в переговорах?

— Два туза.

— Что ещё?

— Агенты Общества всё ещё занимают тела важных людей. Думаю, из-за них нападение на «Конвергенцию» ещё не произошло.

Некоторое время мы бежали по льдам и торосам, а у меня в голове вертелись строки песни, которую часто напевали NPC в игровом мире Второго Обвода, в котором воспроизводилась Москва прошлого.

Припев звучал так: «Не очко обычно губит, а к одиннадцати туз».

Не знаю, что это значило, но явно близкое к теме игры в карты.

#

Мы пробежали ещё пару десятков километров. На этот раз мы не прятались, поэтому не огибали строения «Конвергенции». Но возле базы «Свободный дух», на которой молодой Венцель экспериментировал с неписями, увидели вертолёт и два СВВиПа с символикой атлантической армии.

Пришлось перейти в прозрачность и немного понаблюдать за ними.

Бойцы, сопровождаемые гражданскими специалистами, ходили по всей территории базы. Из трюма СВВиПа выползли два РБК. Несколько дронов гудели в воздухе, нарезая круги над базой.

Один гражданский пытался разговаривать с Арилдом.

— Вы знаете, где находитесь? — спросил он. — Что вы можете сказать об этом месте? Вы осознаёте, кто вы такой? Какое время суток сейчас? Сколько пальцев я показываю?

Но Арилд, заложив руки за спину, радостно улыбался, глядя на дуло винтовки, направленное ему в лицо.

— Всё как ты хотел, — сказала Нейля. — Мировое сообщество осваивает наследие Общества.

Она побежала дальше, а ещё немного понаблюдал.

Люди, захватившие базу, явно не понимали, что со всем этим делать. Их поведение можно распространить и на остальное человечество. Ведь никто не знал, каково быть синтезаном продолжительное время. Игроки из «Захвата флага» тоже. Единственный, кто мог бы им рассказать о синтезанской жизни — это я.

Моё прощание с Нейлёй затянулось, пора прощаться окончательно.

Так как она отбежала далеко от меня, я использовал импульсную телепортацию. Убедился, что у меня было ограничение на расстояние, зависевшее каким-то образом от безымянного субатрибута {null} {в разработке} в «Обработке данных». Причём дальность телепортации была завязана не на расстояние, а на время, которое я мог провести в том странном состоянии, которое наступало во время ноль-взаимодействий. Одним словом, мне есть над чем работать и что изучать.

Переместившись метров на двести, я догнал Нейлю.

— Никак не могу привыкнуть к твоим новым способностям, — сказала она.

— Круто выглядит со стороны?

— Очень. Ты не пробежал расстояние, и не пролетел, и не прыгнул. Твоё тело будто рассыпалось в воздухе. Ты будто взорвался, разлетевшись облаком пыли, а потом резко появился в другом месте, как бы взорвавшись обратно.

— Чего?

— Ну, я не знаю, как ещё это назвать.

— Называй как есть — телепортация? — предположил я.

Нейля улыбнулась:

— Всё-таки вы её изобрели в будущем? Я так и знала! Интересно, на что ещё мы способны?

— Когда прокачаешь атрибут до шестнадцатого уровня — узнаешь.

Некоторое время мы молча бежали, потом Нейля замедлилась:

— Ты будешь преследовать меня до самой степи? Предупреждаю, когда я и Чина останемся наедине в его богатой белой юрте, тебя мы не позовём.

Мы остановились. Я протянул руку Нейле:

— Давай, подзаправлю тебя оргматом.

Мы запустили интеграцию, которая заняла пару секунд, но руки не разъединили.

— Какие у тебя планы на будущее? — спросила Нейля.

— Сначала буду свидетелем обвинения на суде над Обществом. Хотя и не уверен в своём юридическом статусе…

— А потом?

— Буду изучать оргмат и синтезанов. На этот раз на благо всего человечества. В особенности ноль-взаимодействия. Это страшная вещь.

— Боишься?

— В будущем эта технология принесёт немало бед.

Нейля подтолкнула меня плечом:

— Как столетняя женщина из прошлого, уверяю тебя, чего бы ты ни нафантазировал о будущем, оно превзойдёт твою фантазию. Я представить не могла, что через сто лет большая часть землян будет лежать в ванных с вонючей жидкостью, ради того, чтобы на несколько тысяч часов притвориться магическим принцем и воевать с драконами.

— Не забывай, — засмеялся я, — что некоторые игроки могут этих драконов трахнуть. Или они их. Это уже по настроению.

— Фу, я без пяти минут жена степного хана, а ты мне такие гадости рассказываешь.

Не отнимая рук, мы медленно пошли дальше, будто прогуливались.

— А как же твоя Рита? — спросила Нейля.

— Ольга — мертва. То, что живёт в Марьям — не Ольга. А скорее что-то вроде фотографии её памяти и эмоций.

— То есть в игру ты не вернёшься?

Я отчаянно помотал головой:

— Очень надеюсь, что нет! Злая Эн права. Зачем нужна игра, когда вокруг реальный мир, полный загадок?

Нейля саркастично улыбнулась:

— Ага, Адам Онлайн больше не нужен. Дамы и господа, встречайте — Адам Офлайн!

— Ты слышала, что они говорили о червоточинах?

Нейля кивнула:

— Общество разработало технологию, которая позволяет моментально добраться до Марса.

— Это же реально новая эпоха для человечества.

Мой слух различил отдалённый грохот реактивных двигателей. Звук отличался от двигателей боевой авиации атлантистов.

Через минуту будут над нами.

Нейля задумчиво сказала:

— Мне иногда кажется, что сойду с ума от всего этого. Вроде бы я — это я, но при этом синтезан, который развивается как персонаж в игре. Теперь ещё у меня вот-вот появятся супер способности…

— Если подумать, ты и я — примеры того, что игры с разумом родили чудовищ. И ладно бы эти чудовища оставались в игровых мирах, но они нашли лазейку в реальность.

Нейля содрогнулась:

— Твою мать, твои слова вовсе не успокаивают!

— Ладно, «чудовище» неправильное слово. Всё-таки я ощущаю себя человеком. Хотя тело синтезана всё ещё кажется протезом, который поставили временно, пока я не… пока я…

— Пока ты не обретёшь собственное тело? — сказала Нейля. — Но оно давно исчезло, сожжённое взрывом на лендинге.

— Видишь, у меня не меньше причин для безумия, чем у тебя.

В небе отчётливо загрохотало. Нейля ушла в прозрачность, а я открыто следил за приближающимися точками самолётов. Надо мной, на низкой высоте, пронеслись три «сушки» с родным гербом Московской Руси на крыльях.

Я не смог сдержать радостного возгласа:

— Наконец-то наши!

— Не наши, а твои, — сказала Нейля, выходя из прозрачности. — Твоя страна тоже оттяпала кусок родины Чингиза. Мы вам этого не простим.

#

Мне не хотелось расставаться с Нейлёй ещё и по той причине, что я… немного боялся.

Ведь я буду решать, если не судьбу мира, то хотя бы то, куда повернёт человечество в своём технологическом развитии. От меня зависит, какие технологии Общества будут развиваться, а какие придушат вместе с его агентами, всё ещё скрывающимися в чужих телах.

Но если бы в тот момент, когда я сдался и был готов к медленной смерти от энтропии, мне не помогла Нейля, которая была призраком с самого начала своего существования, то ничего этого не случилось бы.

Мой бинарный массив рассеялся бы по виртуальному миру.

И, если бы мне повезло, куски моего сознания осели бы где-то в бинарном массиве Марьям, придав её поведению ещё больше непредсказуемости.

Я бы…

— Ну, пока-пока? — сказала Нейля, делая шаг назад.

— Знаешь, мне обидно, что ты так легко променяла меня на Чину.

— А мне обидно, что ты думаешь, что мне легко. Ещё обиднее, что думаешь, что я тебя променяла. Просто я не хочу иметь дел с официальными властями.

— Ну и ладно. Пока. — Я развернулся. Сделав несколько шагов, бросил через плечо: — Счастливой семейной жизни.

— Вот это правильно, — ответила Нейля. — Расставаться надо легко.

— WiM —

Нейля Валеева покинула общую беседу.

Сообщение интерфейса сопроводил хруст снега и льда. Я резко обернулся:

— Подожди!

Так как Нейля продолжила убегать, я телепортировался на несколько метров впереди неё, вынуждая остановиться.

Она нахмурилась:

— Не усложняй.

— У меня вопрос по делу.

— Какой же?

— Есть одна деталь, которую ты должна мне объяснить.

— Я больше ничего не должна тебе. Уйди с дороги.

— Пока не ответишь, не пущу. И не пытайся меня победить. Ты же знаешь, что я сильнее и не постесняюсь бить тебя так же, как и твой оригинал.

Нейля сложила руки на груди:

— Ну. Что ты хочешь узнать?

— Кто создал и хранил твой бинарный массив? Ведь это было задолго до того, как твоя поздняя версия решила шантажировать Адама Мицкевича?

Нейля отвела глаза:

— Это не важно.

— Вообще-то, именно это самое важной во всей этой истории. Ведь я отправился искать именно тебя. И нашёл в столетней рекурсии, сохранённой в чёрт знает каком древнем коде.

Нейля скользнула по мне взглядом и отвела глаза:

— Тогда обещай не смеяться.

— Не могу, вдруг ты очень хорошо пошутишь?

— Появление моего бинарного массива в игре объясняется ничтожной причиной, я не хочу об этом говорить.

— Говори, никто не услышит. Мы, блин, в Антарктиде.

— Ты ведь помнишь, что Адам Мицкевич был неравнодушен ко мне?

— То есть к Злой Эн? — поправил я. — Давай называть всё своими именами.

— Хорошо. Адам Мицкевич был влюблён в Злую Эн. Поэтому, когда обнаружил её копию в тестовой локации, то сохранил.

— Но как копия туда попала?

Нейля пожала плечами:

— Я впервые попробовала технологию техаррации. Мы тогда ещё не знали, как поведёт себя сознание в виртуальном мире. Поэтому мы намеренно отправляли копии сознания в игру, избегая перезаписи бинарного массива после возвращения.

— Хорошо, я понял, что твоя копия — это издержка устаревшей технологии. Но зачем Адам Мицкевич, если вообще это был он, сохранил её?

Нейля замялась:

— Ну… ради своих целей.

— Каких? — недоумевал я.

— Да что же ты такой тугодум. Время от времени Адам Мицкевич заходил в эту локацию, снимал копию с моей копии и делал с нею всё то, что Злая Эн не позволял делать с собой в реальности.

— Ты хочешь сказать, что Адам Мицкевич хранил твой бинарный массив в качестве секс-рабыни?

— Да. А чтобы копия всё время была свежей и не растворялась в энтропии, он держал её в рекурсии с помощью алгоритма менторов.

— Как говорила Злая Эн — «это самое тупое дерьмо, которое я слышал во всех своих жизнях».

— Я тоже.

Нейля развернулась и побежала прочь. Через десяток метров развернулась и побежала обратно.

— И что теперь? — спросил я.

— Помнишь, когда мы выходили из Адам Онлайн, ты сказал, мол, дай свою руку, я отведу тебя в мир чужой реальности?

— Ну?

— Это звучало глупо и пафосно. Просто я не стала тебе это говорить, ты же обидчивый.

— И что ты предлагаешь, никогда не браться за руки?

— Просто работать дальше. Наследие Homo Sempiternus настолько огромно, что мы ещё пригодимся этому миру.

Я мотнул головой:

— Синтезаны — это огромная опасность для человечества. Нужно много думать над их применением. И однозначно нельзя давать доступ к ноль-взаимодействиям всем подряд.

— Вот ты и поможешь людям сделать всё правильно, — засмеялась Нейля. — Но без меня.

— А что будет, когда оргмат в твоём теле разрушится и наступит дисфункциональный коллапс оболочки, то есть — смерть, если по-старому?

— Буду надеяться, что в этот момент рядом со мной будут люди, которые положат меня лицом в сторону Мекки.

— Но ведь у тебя есть АКОС! Ты можешь переродиться в новом теле и жить дальше! Ты можешь…

— Я много что могу. В том числе умереть. Я знаю свои варианты.

Я взял её за руку, за идеальную и красивую руку синтезана:

— Твой выбор. Я же выберу тот вариант развязки, в котором коллапс оболочки — это не конец.

ОТ АВТОРА ИЛИ БОЛЬШОЕ ПОСЛЕСЛОВИЕ

#

Всем привет. На этот раз мы точно прощаемся с героями этого повествования.

Спасибо тем, кто заставил меня написать четвёртую книгу. Честно говоря, я был готов оборвать Адам Онлайн на третьей книге, оставив концовку в положении «слита напрочь». Хотя когда-то планировал именно четыре книги серии, именно с таким сюжетом, когда герои выходят в реальный мир.

Но некоторые комментаторы убедили, что концовка — дерьмо, пиши дальше.

Запустив спецрежим «Импульс», я сделал это!

Но главный импульс — это вы.

Теперь расскажу, чем важна именно эта книга.

Она закрывает мета-серию, состоящую из циклов:

Энтропия

Проект Эксплора

Ан Гард!

У мета-серии нет названия. Пусть так и останется.

В ближайшие 512 лет я не собираюсь ничего писать по миру какой-либо из этих серией. «Новые люди» закрывают их все.

Вот-вот проставлю всем циклам статус «Завершён». Хотя для «Большой гонки» осталось два недописанных рассказа, но да и бог с ними.

#

ЧТО СТАЛО С ПЕРСОНАЖАМИ АДАМ ОНЛАЙН

Гриша, Ника и Фортунадо

Об их судьбе известно из рассказа «Лишний лут», (сборник «Большая гонка»).

Гриша жил в реале, а Ника в виртуале. Вместе они работали на Всемирный Консорциум Стандартизации Адам Онлайн, отлавливали в игре хакеров и читеров.

Фортунадо играл в Адам Онлайн. Его судьба не отличилась от миллионов других судеб.

Нейля Валеева и Чингиз Жумабай

Можно догадаться, что ничего у них не вышло. Оба погибли на поле боя, покрыв себя славой на века. В тюркском мире о них сложили легенды, песни и тосты, но для мирового сообщества они остались более известны, как «долбанные террористы».

Сомнительно, что после смерти возле их тел появились родственники, которые омыли их и повернули их головы в сторону Мекки.

Навряд ли от их тел вообще что-либо осталось.

Вильдана Чоу

В составе объединённых сил полицейского спецназа Китайского Казахстана, Генерального Директората Внешней Безопасности Французской Республики и сил быстрого реагирования Московской Службы Безопасности она отлавливала в степи бесноватых террористов секты «Мёртвое лицо» и уничтожала их без суда и следствия.

Вильдана пережила сильнейшее эмоционально событие, когда собственноручно убила главное божество секты — степную воительницу и синтезанку Нейлю Валееву, которой она восхищалась и, кажется, любила.

Но Вильдана — профессионал. Сначала дело, потом уже моральные терзания и «вьетнамские флешбэки», которые можно гасить алкоголем, наркотиками и игрой в Адам Онлайн.

Завершив контртеррористическую операцию по зачистке степи, Вильдана оставила службу в Директорате и переехала к своему брату. Посвятила остаток жизни тому, что воспитывала из своей племянницы, Жанны, ту крутую тёлку, которой она показана в «Эксплоре».

Сделало ли это суровое воспитание жизнь Жанны Чоу лучше? Оставим ответ на совести Вильданы. Достаточно напомнить, что Жанна пошла по стопам тёти — служила в полицейском спецназе.

Джордж Лемюэль Венцель

Всю жизнь работал над тем, над чем работал на своей антарктической базе. В итоге заработал себе Нобелевку, а спустя некоторое время и тюремный срок за нарушение правил проекта «Эксплора».

Мы помним, чем его появление на Локусе обернулось для планеты.

Стоп, а что стало с Эми Макдональд?

Да бог её знает. Никто ничего о ней больше не слышал. Может у вас есть информация о её судьбе?

Марьям, менторы и Адам Онлайн.

Будучи собирательным аватаром, состоявшим из обрывков памяти погибших от энтропии игроков, включая создателя игры Адама Мицкевича, она… осталась собой.

Все данные по работе с менторами засекречены. Ведь только их алгоритм работал над переселением бинарных массивов в чужие тела или синтезанов. Такое точно нельзя доводить до внимания публики.

Адам Онлайн ещё много лет оставалась важным элементом жизни людей. Все годы работы над синтезанами Антон «Леонарм» Брулев требовал Всекон ограничить длительность игровых сессий, снижая время техаррации.

По его же инициативе человечество так и не узнало, что в Адам Онлайн можно жить, не опасаясь энтропии.

Леонарм терзался своими двойными стандартами. Ведь вначале он желал рассказать людям всю правду, но позже понял, что они её не вынесут.

Есть подозрение, что Антон «Леонарм» Брулев стал первым координатором проекта «Эксплора», намереваясь в очередной раз спасти человечество.

Бонусная пасхалка или кем стал Иори Имамото на Локусе?

Кто первый вспомнит, чем он занимался на Локусе, прибыв туда в составе первой волны колонистов, тот молодец.

#

ЧИТАВШИЕ ЦИКЛ «ПРОЕКТ ЭКСПЛОРА» ЗНАЮТ, ЧТО БУДЕТ С МИРОМ ДАЛЬШЕ.

Наиболее пытливые из нас поймут, с какого рожна синтезанам будущего необходим феном «Секс», чтобы нормально любить друг друга.

Наверняка, это придумал Антон «Леонарм» Брулев. Но вовсе не из-за того, что добрая Нейля Валеева, став синтезаном, не дала ему. Просто Лео лучше многих понимал, что всемогущество синтезанов нужно ограничивать любыми доступными способами. И секс — отличный механизм контроля, разработанный ещё матушкой-природой.

Есть мнение, что из-за его «правок» синтезаны будущего кажутся слабее первых версий. Но при этом обладают большими возможностями в работе с различными инструментами для колонизации планет.

А как же Общество?

Члены шайки Homo Sempiternus были осуждены и приговорены. Но вытащить их из ванны долгого стазиса означало убить их. Заодно потерять те уникальные знания, которыми обладали эти специалисты.

Я уверен, что членов Homo Sempi… как-его-там оставили в ванных. Заставили работать в этом виртуальном ГУЛАГе на благо человечества.

Чтобы понять, что ещё век спустя это решение обернулось большими проблемами, достаточно вспомнить историю будущего, которую Элли Смит рассказала Роману Крылову на планете Локус.

Наверняка, члены Общества реабилитировали себя, что стало поводом для войны людей и синтезанов. Недаром взбунтовавшиеся синтезаны назвали свою организацию «Новые люди».

История ходит по кругу. Или кто-то постоянно обводит её вокруг пальца.

#

ЧИТАВШИЕ ЦИКЛ «АН ГАРД!» ЗНАЮТ, ЧТО БУДЕТ С МИРОМ ЕЩЁ ДАЛЬШЕ.

Этот раздел будет интересен только тем, кто читал все книги мета-серии. Или не интересен. Но я чувствую необходимость прояснить эти моменты.

Читавшие «Ан Гард!» знают, что будет ещё дальше, когда пройдёт почти тысяча лет после проекта «Эксплора».

Синтезанка и командан Приватной Военной Компании, Жизель Яхина; шеф-капитан Имперской жандармерии, Иван Лавинь; капитан аэронефа «Сестрёнка Месть» Борис Муссенар и многие другие герои серии «Ан Гард!» по кусочкам восстанавливали прошлое планеты, которую окутала таинственная Неудобь.

Но нам-то ясно, откуда взялась Неудобь и все волны Большой Беды. Нужно ли пояснять, что Злая Эн не сблефовала?

Забавный факт:

Есть все основания предполагать, что те самые «боги» и «духи», которые обучили одичавшее после глобальной катастрофы человечество технологиям прошлого, являлись менторами, то есть мультиличностью по имени Марьям. Хоть какая-то польза от неё.

Подробнее об этом периоде истории можно прочитать в книге «Белый мусор», в той скучной её части, которая озаглавлена как «Подлинная история».

И ещё больше оснований предполагать, что Роман Крылов, богический супер синтезан Локуса, преодолел темпоральную аномалию и вернулся на Землю, где столкнулся с

…На этом месте послесловие внезапно обрывается…

* * *

Опубликовано: Цокольный этаж, на котором есть книги📚:

https://t.me/groundfloor. Ищущий да обрящет!