Гвинден

Two combatants spar

Hindenburg against the Tsar

Move in 12 battalions large

Into a Russian counter-charge

They'll be fighting for their lives

As their enemy revives

Russians won't surrender, no

Striking fear into their foe

And that's when the dead men are marching again

Osowiec then and again

Attack of the dead, hundred men

Facing the lead once again

Hundred men

Charge again

Die again[1]

Один из стульев, кувыркающихся в воздухе, рассёк мне лицо и едва не выбил зубы. Челюсти громко клацнули в опасной близости от языка. Спина с треском впечаталась в край сцены. По позвоночнику будто зарядили молотом. Над головой пронеслось сразу несколько столов, дробясь о стену. В стороне от боли вскрикнули Аврора и Зарракос.

Фрагменты каменной кладки смертельной шрапнелью свистели вокруг. Один из них ударил в мой нагрудник, чуть не сломав рёбра. Даже так запреградная травма выбила из меня весь воздух. Как боксёр, пропустивший удар в солнечное сплетение, на секунду я разучился дышать. Расплывающимся взглядом смотрел на огромную дыру в стене борделя. Взрыв разнёс почти весь край комнаты. Над головой жалобно скрипела крыша.

За пределами пролома в ночи сверкнули новые магические снаряды. Ослепительно яркие и дезориентирующие, словно ракеты системы залпового огня. Они устремились в нашу сторону, неся с собой только смерть. Мыча от боли, я потянулся к Авроре, которая без движения лежала посреди груды разломанной мебели.

Я не собираюсь спасаться в одиночку. Либо вместе, либо никак!

Не успел дотронуться до неё, как вражеские заклинания ударили в наш клан-холл…

И осыпались о ярко-синий защитный барьер, вставший на пути угрозы.

Слава грёбаному кристаллу маны в нашем подвале и моей параноидальной предусмотрительности.

Похоже, что защита включилась автоматически после первой атаки. Жаль, что не до.

За пределами стены энергии проступили многочисленные расплывчатые лица. Они, как мне показалось, недовольно осмотрели неожиданную преграду и начали переговариваться между собой.

Сейчас я приведу в порядок Аврору и устрою вам весёлую жизнь! Вот увидите. С кряхтением я отлепил себя от бортика сцены, чувствуя, как всё тело отдаёт болью. Нашарил на поясе одно из лечебных зелий. В кожаной петле болталось только горлышко стеклянной склянки. Разбилось в падении. Твою мать! Долбаный Демиург с его долбаным реализмом! Чтоб ему с демоническим флюгегехаймен повстречаться!

Кое-как выдрал из крепления Флягу неисчерпаемого возобновления и опрокинул в себя. Мерзкое пойло уняло боль и принялось за кропотливую работу по восстановлению моей тушки.

На четвереньках я добрался до девушки. Под закрытыми веками её глаза так и бегали. Дышала она плохо. С присвистом и мокрым хрипом. Что-то сломано внутри. Возможно, кость пробила лёгкое.

Фурия, орчанка, вечный страж, 130й уровень, тяжёлое состояние.

Бережно приподнял её затылок и аккуратно влил зелье ей в рот. Оглядел разрушенный зал. Зарракос лежал в пяти метрах под несколькими камнями, упавшей люстрой и досками. В углу неуклюже завозился Лесник. Минотавр со стоном отвалил в сторону расколотый стол и невидящим взглядом изучил обстановку.

Качаясь, я поднялся на ноги и всё быстрее с каждой секундой заковылял к тифлингу. Тот сипел, придавленный к полу. На лице огромная гематома и лужа крови из виска.

Зарракос, тифлинг, состояние средней тяжести.

— Лесник, живее! — рявкнул я, но здоровяк ещё только приходил в себя.

Метафорически хлопнув себя по лбу, призвал клонов, и вместе мы разгребли мусор. Рогатый слуга Разиена ещё только втягивал в себя целебную смесь, когда из коридора вылетели сонные ребята.

Первым в комнату ворвался Смоккер, пытаясь предугадать, откуда последует удар. Следом за ним Волчок, Финка и КунЛун. С небольшой задержкой — все остальные. В помещении резко стало слишком людно.

— Братишка! — встревоженно вскрикнул Маджестро и в два прыжка приблизился ко мне, придержав за плечи.

— Фурия, — глухо проскрежетал я, поймав взгляд Персефоны.

Та понятливо кивнула и занялась её лечением. Фобос опустился возле Зарракоса. Хоуп с причитаниями подбежала к Леснику.

— Что случилось?! — с диким волнением в голосе спросила Бестия.

— На нас напали, — не спуская глаз с Авроры, ответил я.

— Но кто? — ошалело протянул Клаус.

— Псы Войны, — выплюнул Лесник, вытирая кровь с губы. — Я попытался поговорить с офицерами, чтобы предупредить, но вы спали, — в его голосе ясно читалось обвинение. — С Гвином вообще связь не удалось установить.

Потому что мои кольца в работе у кузнеца. Ну твою же мать! Что за день-то такой?!

Естественно мы предусмотрели возможность вражеского нападения. Именно поэтому хотя бы один игрок всегда нёс дозор на дальних подступах к клан-холлу. В идеале караульных должно было быть больше. Три-пять, минимум, но наша численность оставляла желать лучшего.

Как оказалось, даже эти меры можно побороть, если действовать предельно быстро и жёстко. Замаскировавшийся Лесник засёк врага, но предупредить нас уже не смог. Некому было принять предостережение.

— Сколько их? Хотя бы примерно, — задал я вопрос.

— Больше сотни, — после долгой паузы ответил минотавр. — Я бы сказал полторы.

Слитный хор проклятий и ошарашенных вздохов прозвучал со всех сторон.

— Нужно уносить ноги, — с беспокойством произнесла Мелисса.

В этот миг, как вселенская насмешка, снаружи раздался гул, и вторая стена энергии скрыла от наших взглядов нападающих. В угле же моего поля зрения появился новый дебафф.

Великая иллюзорная тюрьма

Магические печати делают невозможным использование свитков телепортации, портала и возврата в текущей области. Магический барьер блокирует физическое перемещение за его границы.

— К тоннелям! — скомандовал я.

Подхватив на руки Аврору, начал выталкивать всех в коридор. Под неразборчивый гул переговаривающихся Стальных Крыс, мы спустились в подвал. На этапе строительства дуэргары заложили три потайных хода, как раз для подобной ситуации.

Я не собирался затевать сражение на условиях противника — оно очень быстро превратится в бойню. Нападающие явно собрали прорву бойцов. Подготовились. Нет. Мы ударим, когда враг будет без штанов лениво чесать свой зад.

С подобными успокаивающими мыслями мы достигли первого тоннеля. Вход в него скрывался в одной из комнат на минус первом этаже. Коснувшись определённых точек на стене, открыл створку на невидимых петлях, и первым шагнул в темноту. Которую буквально через десять метров осветила оранжевая стена полупрозрачной энергии.

Тоннель намертво перерезал вражеский барьер.

— Что там такое? — сзади прозвучал голос Костяшкина.

— Они перекрыли этот проход. Назад!

Ничего. У нас есть ещё два шанса. Их чары не могли настолько глубоко уйти в почву.

Следующий потайной ход спрятали в углу тренировочной площадки на минус втором этаже. Мы не прошли и пяти шагов, как вновь уткнулись в преграду.

— Дерьмо! — рыком выразил общее настроение Хрумыч. Новичок из последнего набора.

— Уже рад, что связался с нами? — сострил Волчок.

— С каждой секундой всё больше, — мрачно отозвался тролль.

— Дальше! Живее! — придерживая Аврору, которая шла уже своим ходом, скомандовал я.

Когда и третий тоннель вывел нас к оранжевому барьеру, пришлось признать, что бегство невозможно.

Нам придётся дать бой, хотим мы или нет.

Молча мы шли мимо кристалла, когда сверху раздался взрыв. Через пяток секунд ещё один. Ритмично, мерно они зазвучали один за другим.

— Уроды пытаютссся проломить нашу защиту, — констатировал очевидное ПараЛич.

— Сколько она продержится? — нагнувшись к самому уху Маджестро, спросил я.

— Сколько, братишка? Зависит от их арсенала, — прошептал бард. — Я бы сказал не меньше часа и не больше трёх.

Мы вновь собрались на минус втором этаже — на тренировочной площадке. На лицах ребят лежала печать страха и тревог. Их можно понять. Когда тебя припирают к стенке, резко понимаешь, что всё. Отступать некуда.

— Они не могут войти, а мы не можем выйти, — невесело улыбнулась Чучундра.

— Мы в ловушке, — повесила голову Ромашка.

— Нам придётся драться, — подытожил Смоккер то, что вертелось у всех на языке.

— Да как ты себе это представляешь?! — с истеричными нотками вскрикнул Газазель. — У них пятикратный перевес! Говорил я тебе, плохая это идея к ним соваться! — обратился гоблин к своей подруге.

ЛисаАлиса спокойно встретила взгляд гоблина и крутанула ножи в руках.

— Сейчас везде опасно, Федь. Членство в клане — это двусторонние отношения. В мирное время клан заботится о своих представителях. В смутное время — наоборот.

— Так, брейк, — прервал я намечающийся скандал. — Ещё до вас мы успешно теснили Буревестников. Сегодняшняя ситуация — просто новая проблема, требующая решения. Плевать, что у Псов численное превосходство. Это наш клан-холл. Мы знаем здесь каждый закоулок.

— Можно подготовить засады в тоннелях, а когда они пройдут мимо, ударить им в спину, — задумчиво произнесла ДженниСпаркс.

— Верно, — я кивнул ей. — Кроме того, здесь полно ловушек, и сейчас мы можем увеличить их количество. Они превратят жизнь нападающих в ад. За каждый метр эти мрази будут платить кровью. У них упадёт боевой дух. Начнётся паника.

— К решающему сражению они будут вымотаны и все на нервах, — азартно потёр руки Хрумыч.

— Не зря говорят, что нет противника хуже загнанной в угол крысы. Похоже, они забыли этот урок. Что ж, мы им с радостью напомним.

В глазах окружающих меня товарищей мелькнула робкая надежда.

— Вдобавок я собираюсь наведаться к дорогим гостям и показать им всё наше гостеприимство, — хищный оскал сам собой выполз на моё лицо.

— Там же барьер? — недоумённо вскинул голову Газазель.

— Он меня не остановит.

Я пересчитал наши ряды. Без учёта Зарракоса 27 голов. Одного не хватало.

— А где Акива?

— Он сказал, что квестовую цепочку от меча будет делать, — пожал плечами Баллистик. — Совсем уже на ней помешался. Буквально ночует в тундре.

— Ясно. Алхимики и офицеры ко мне.

Собрав вокруг себя небольшую группу, я протянул Персефоне рецепт.

— Нам потребуется допинг. Нужно сделать по одной склянке на каждого человека.

Тифлинга приняла из моих рук рецепт и показала Бармалею. Тролль пожевал губами и вздохнул.

— Тут только я да Ева грандмастеры. У Ромашки — эксперт, а у Паралича — мастер. Сейчас требований к уровню профессии нет, но сам процесс приготовления довольно сложный. Высока вероятность провала. Плюс ингры редкие. Они вообще в наличии?

— Фобос, открывай клановые закрома. Пришло время идти ва-банк.

— Не вопрос, — улыбнулся жрец.

— Маджестро, Смоккер. На вас ловушки. Попробуйте подготовить ещё гостинцев. Самострелы. Гранаты. Может, ещё что придумаете.

— Разберёмся, Гвин, — ответил за всех орк.

— Аврора, присмотри за ребятами. Нельзя дать зародиться панике.

— Клыкастая в роли политрука, — хохотнул Фобос. — Ну, ещё бы.

— Красота и массовые расстрелы спасут мир, — хмыкнула девушка.

— Подумайте, где будем драться. Кого посадим в тоннели. Я займусь тем же. Потом сравним наши идеи.

— Олег, ты уверен, что они захотят это пить? — внезапно спросила Персефона.

— У нас нет другого выхода, — признание далось мне нелегко.

Всё это время я старался держаться уверенно, будто не происходит ничего страшного. Правда заключалась в том, над нами нависла смертельная опасность.

— Вы просто сделайте химию. Говорить с сокланами буду я.

— Будь осторожен, — шепнула Аврора и поцеловала меня. — Без тебя нас здесь перебьют.

— Знаю, — тихо ответил я и добавил уже громче, — вернусь до того, как спадёт наш барьер.

— Ждите меня с первым лучом солнца, я приду на пятый день, с востока! — состроил идиотскую физиономию Фобос.

— Всё верно, — я не выдержал и расплылся в улыбке. — Они, кстати, выиграли тогда.

Форликс обвёл взглядом собравшуюся вокруг массу игроков. ГМ предпочитал думать о бойцах именно так. Иные выражения подразумевали, что происходящее перестало быть игрой. Он не мог этого допустить. Что бы там не утверждал какой-то неизвестный и невидимый болтун.

Псы Войны окружили двойным кольцом трёхэтажное строение со всех сторон. На это дело он взял всех игроков до единого. Сто сорок четыре бойца, из которых больше двух третей являлись опытным костяком, а остальные новичками. Численный перевес должен был сделать грядущее сражение быстрым и односторонним.

Когда тифлинг узнал, что цели засели в каком-то кабаке, а не замке, он очень обрадовался. Это существенно облегчало задачу. Вот только наличие барьера в этом сарае серьёзно усложнило им жизнь.

Никто не мог предсказать, что у третьесортного клана хватит средств и возможностей на организацию полноценной магической защиты. «У третьесортного клана, который выпил море крови из Буревестников», — мысленно одёрнул он себя. Нельзя недооценивать врага. И всё же мысленно именно это владыка рока и делал. Он не мог воспринимать их всерьёз.

Разведчики донесли, что численность противника не превышала два с половиной десятка. Это мало. Безумно мало. Хватает, чтобы совершать дерзкие налёты на Буревестников, но попробуй сражаться этим числом в полноценном бою стенка на стенку.

Когда Форликс договаривался с Арктуром, тот в красках описывал, какой занозой в заднице являются Стальные Крысы. Обещанная плата за уничтожение непокорного клана оказалась щедрой, как и аванс. Который почти целиком потратили на подготовку к этой операции.

Им пришлось раскошелиться на дорогущий свиток Великой иллюзорной тюрьмы. Нельзя было позволить Крысам сбежать. Арктур требовал перебить их всех до одного. Много золота ушло на поиски базы противника. Его офицер — Бладвейв — подал отличную идею.

Так или иначе, всем нужен доступ на аукцион. А поскольку они больше не соединены, популярностью пользуются лишь те, что находятся в крупнейших городах. Если следить за ними, получится засечь членов вражеской гильдии. Вот только, как распознать нужного игрока в маскировке? Они же наверняка пользуются Инкогнито.

Именно связи Форликса позволили решить эту проблему. Когда-то он выполнял длинную квестовую цепочку для Архимага Ува́граса из Академии Ротрикса Огнерукого. Набранной репутации хватало, чтобы иметь доступ к старому пню. Описав свою дилемму древнему, как смерть, нагу, гильдмастер получил готовое решение.

За свою помощь змеелюд потребовал золото и ответную услугу. Потому что Разумные, умеющие убивать, всегда будут полезны. В немигающих глазах рептилии сквозили равнодушие и безжалостность.

Форликс чувствовал себя неуютно, общаясь с магом, постоянно напоминая себе, что это лишь искусственный интеллект. Непись.

Результатом этого сотрудничества стали три свитка Великогоистинного зрения, способного пробивать большую часть иллюзий, а также свиток Астральной метки.

Архимаг распинался минут десять без остановки. Шипящие словеса лились сплошным потоком. Старик не прекращал подчёркивать насколько это редкая и технически сложная магия. Чтобы почувствовать своё плетение за сотни километров, требуется огромный опыт и сила.

Уваграс смог найти свою метку аж на другом материке.

Да, к удивлению Псов Войны враг свил своё гнездо на территории Империи Света. Это чуть-чуть усложняло дело, благо клан-холл стоял не в людном городе, а у чёрта на рогах. В каком-то задрипанном селе.

После первого взрыва жители Рунсвика повыскакивали из домов, как червяки после дождя. Однако стоило его ребятам окатить стрелами рыжебородое отребье, как те, роняя портки, побежали обратно к себе в избушки.

У Форликса не было желания вырезать это быдло. Виртуозный художник не рисует мелом на асфальте. ПВП для Псов Войны являлось доктриной и главным удовольствием в игре. Пускай другие лохи мочат тупых монстров. Они же всегда выбирали самую опасную и умную добычу. Человека.

И его ребятам не впервой было осаждать вражеское укрепление.

Больше всего предстоящей операции радовался Костя, его брат. Тот давно точил зуб на ГМа Стальных Крыс. Из-за какой-то нелепой ситуации с оскорблением и кражей ключа от данжа. И полученное в своё время от Буревестников предупреждение не трогать этого Гвина здорово разозлило Гнидодава.

Форликс почти выкинул из головы безумные слова Кости об альте, которого засекли в Аскеше. Обычно спокойный здоровяк нервничал, рассказывая, что увидал в толпе своего собственного альта. Рубанка.

Это звучало, как полная дикость. Альты не могут самостоятельно бегать в игре. Даже если игроки на время в ней застряли. Поэтому тифлинг охотно выкинул из головы эту нелепицу и переключил своё внимание на обстрел вражеского здания.

Прямо сейчас тролль лупил огромным кулаком по аркбаллисте[2], которая два раза в минуту выпускала зачарованные болты в защитный барьер. Рядом хлопали онагры[3], посылая валуны в цель. Каждый удар сопровождался воодушевляющим вскриком брата. Очень уж он хотел добраться до засевшего внутри гадёныша-дроу.

Все шло хорошо. Всё шло по плану.

Пока его люди не начали умирать.

Приблизившись в стелсе к оранжевой преграде, я замер, фокусируя внимание и ману. Астральный прыжок должен был помочь мне преодолеть её. Проверил наличие ядов на каждом оружии. Опрокинул в себя Великий эликсир ловкости и такой же на силу.

Защита вокруг нашего клан-холла стояла крепкая, бесспорно. И всё же не крепче, чем та, что до сих пор окружала Тахвер, а я смог пробить её.

Выдохнув, напрягся и бросил свою волю против чужой. В этот раз победа далась мне легче. Создатель вражеского барьера оказался опытным и сильным магом, но ему не хватало изящности. Я смог подловить его и проскочить по изнанке на другую сторону, возникнув в сорока метрах от борделя.

Я материализовался между двумя одноэтажными домами, чьи жители прилипли к окнам, затянутыми бычьими пузырями. За закрытыми ставнями угадывались фигуры селян, которые со страхом наблюдали, как чужие силы обстреливают наш клан-холл.

Обитателей Рунсвика можно понять. Сбылся их самый ужасный кошмар. К ним домой заявились страшные убийцы с Берклэнда. Те самые орки, дроу и прочие. Походя убили несколько крестьян. Лениво, будто прихлопнули мух.

Покрытые стрелами тела до сих пор лежали на улицах. Я прекрасно видел и ощущал внутри себя разгорающийся пожар. Потому что эти смерти отчасти на моей совести. Именно я тыкал палкой в осиное гнездо. Враг пришёл за мной и моими товарищами.

В задницу рефлексию. Не сейчас.

Псы Войны рассредоточились вокруг накрытого куполом здания. Непрерывно осыпали его снарядами из осадного оружия, лупили мечами и магией. Защита пока держалась, но насколько её хватит?

Сразу видно, противник имел обширный опыт в ПВП. Световые шашки и их магические аналоги устилали землю в рядах бойцов. Для обычного разбойника они стали бы непробиваемой преградой, но не для меня.

Ну что, Брут, похулиганим?

Арахнид отозвался хищным стрекотанием.

Распределив шестёрку своих клонов среди Псов, я выбрал и свой сектор. Вокруг меня, как сквозь толщу воды, медлительно двигались фигуры противника. Они опускали топоры и мечи на синий барьер. Со смехом что-то кричали друг другу.

Электрическая хватка. Бронебойная заточка. Амплификация. Тысяча порезов.

Целые снопы теневых мечей возникли по всему периметру клан-холла. Мощь и количество призванного оружия впечатляло. Клинки синхронно нанесли удар.

Давно привычным мне образом они притянулись к своим целям, норовя пронзить уязвимую плоть…

И натолкнулись на доселе скрытые сумеречные барьеры.

Они вспыхнули вокруг фигур за миллисекунду до контакта, полностью блокируя атаки.

Не каждый боец оказался защищён, но больше 90 % моих атак не принесли результата. То тут, то там падали убитые, заливая кровью своих товарищей. Я ожидал панику, ожидал хаос и снова ошибся.

Реакция Псов оказалась моментальной и хорошо отработанной. Заклинатели всех мастей пустили лёд, пламя, острейший воздух и каменные снаряды в прорехи между телами своих друзей. Милишники рубанули в пустоту.

Я оказался зажат между потоком магмы и двуручным топором какого-то рыцаря смерти. Атака на секунду выбросила меня из стелса, но уже в следующий миг я скользнул обратно, изгибаясь в прыжке под чужим оружием. Крутанувшись в воздухе над полужидким огнём, я отсёк чью-то руку в запястье, почувствовал, как Брут вгоняет лезвия в шею подранка, и сразу активировал Кровавую пелену.

Алая волна разошлась во все стороны, расчерчивая тела бойцов. Глубокие резаные раны успокоили самых ретивых, но крики уже звучали со всех сторон.

— Он здесь!

— Держи! Держи!

Прицельный огонь заставил меня швырнуть себя прочь Прыжком в тень.

Я снова появился рядом с одним из домов, наблюдая, как сбиваются в кучу Псы Войны.

— Ну что, Кость, всё ещё думаешь, что свитки были оверкиллом? — проорал какой-то тифлинг.

Лидер?

Я недооценил их. Ожидал тупого и наглого мяса, но Буревестники наняли профессионалов. А им не привыкать использовать лучшее снаряжение и расходники. Мне уже доводилось видеть подобный сумеречный барьер. Свиток глубокой защиты. Его использовал Арктур, чтобы полностью поглотить одну атаку дракона Райндрига — его пламенное дыхание.

Мне удалось уничтожть хорошо, если дюжину бойцов. Этого мало, чтобы дать серьёзный эффект или пошатнуть боевой дух.

Прямо на моих глазах Псы проводили перестановки. Они сбились в кучу, воздвигли статичные энергетические щиты и выдвинули в тылы несколько кастеров. Те начали пускать перед собой залпы магии каждую секунду. Слабенькие, практически ничего не стоящие по мане, но они выбили бы меня из стелса.

Хм, и что делать? Теперь они надёжно укрыты… Укрыты с четырёх сторон, но не сверху!

О-о-о. Напрасно.

С помощью Левитации я вознёсся над землёй и шустро поплыл в самый центр их отряда. Сверху они казались игрушечными солдатиками.

У меня будет только одна попытка. Нужно нанести максимальный ущерб.

Клоны отправились вниз, зависнув в двух метрах от противника, а я вытащил несколько гранат с Маслом полёта феникса и швырнул их в самую гущу. Стоило первым взрывам прозвучать, как мои тени синхронно активировали Вороний грай и сделали залп из луков. Каркающие кляксы заполонили замкнутое пространство, накладывая молчанку и вырывая куски мяса из вражеских тел.

Псам Войны снова удалось меня удивить.

Странные палки, вбитые в землю двумя кастерами в мехах, оказались тотемами. Они-то и всосали в себя огненную смесь. С жадностью. С ненасытным аппетитом. Пламя закрутилось подобно воронке, втягиваясь внутрь шаманских помощников.

Взрывная волна всё равно опрокинула и покалечила многих, но самый опасный компонент оказался нейтрализован. Чего нельзя сказать о теневых воронах. Они собрали обильную жатву, щедро залив кровью траву под ногами Псов.

Это атака стала самым результативным моим ходом. Почти тридцать убитых.

Тут уж нападающие взялись за оборону всерьёз. Был расчерчен огромный ритуальный круг, который отражал любые материальные снаряды, например, стрелы и гранаты. Мы пробовали стрелять, но толку не было.

Прочный купол накрыл их и сверху, а темп ударов по нашему клан-холлу только усилился.

— Резвись, пока можешь! — гаркнул всё тот же тифлинг. — Мы оторвёмся на твоих дружках, когда попадём внутрь!

Я принял его слова близко к сердцу.

Поэтому следующие полчаса я проявил всю свою изобретательность, чтобы превратить жизнь Псов Войны в ад.

Мои клоны волнами подлетали и бились о защиту, как мотыльки. Осыпали её стрелами, абилками и магией со всех сторон. Несколько раз Астральным прыжком попали внутрь и забрали с собой ещё пяток бойцов. В ответ те наловчились пускать заклинания во все стороны, сжигая мои копии ещё на подходе.

Уроды, вторгшиеся в Рунсвик, выглядели всё более ожесточённо и нервно. Немудрено, учитывая, что они старались пробиться внутрь клан-холла, а их раз за разом пытались убить.

В какой-то момент я реализовал безумную идею, которую Аврора явно бы не одобрила. При очередном нападении целенаправленно подставился, поймав боком язык пламени. Зашкворчала броня, а под ней моя кожа. Боль спазмом покатилась по телу. А я сам с криком проявился в нескольких метрах от стана врага.

Изобразил ужас, панику и полное смятение. Словно олень в свете фар. Прихрамывая на одну ногу, бросился прочь в сторону жилых домов.

— Вон он! Добейте его!

Рядом застучали стрелы и заклинания. Лишь Невероятная изворотливость помогала мне избегать смерти.

— Он мой! — заорал знакомый голос, и глазами клонов я увидел, как Рубанок, он же Гнидодав, ломится сквозь ряды своих союзников.

— Лишай! Мирана! Блад! Слай! БумБум! Эдэко! Данк! За ним! — скомандовал ГМ Псов.

Для верности покрикивая от страха, надеюсь, не слишком переигрывал, я нёсся по улице. Старался не отрываться, чтобы они меня не потеряли. Сзади азартно кричали и крыли меня матом. Не очень изобретательно с точки зрения лексики, хотя чего я вообще жду от человека с ником Рубанок?

Парочка бойцов врубила различные ускорения, настигая меня с каждым метром.

Свернув за угол одного из домов, я приложился к целебной фляге. Сразу же прыгнул на соломенную крышу и затаился. Тем временем вся честная компания преследователей влетела в проулок и мгновенно ударила магией и стрелами.

— Куда делся этот мудила? — рыкнул Гнидодав.

Остальные уже догадались и вскидывали оружие наверх — в сторону крыши — под голос офицера.

— Мирана, шашку! Бум… — что хотел дальше скомандовать Бладвейв, я уже не узнаю, поскольку спрыгнул им на головы.

В спокойном состоянии я мог бы сострить или бросить какую-нибудь фразочку перед атакой, но они меня реально довели. Эти уроды пришли за моей девушкой и друзьями. Шутки кончились.

Ещё в падении Брут вбил две лапы в головы кастеров, как самых опасных целей. Темечко гоблина Бладвейва приняло в себя огромное хитиновое лезвие, скрывшееся внутри зелёного тела по шею. Именно этот урод когда-то заставил меня переплатить за Одержимость ракшаса на аукционе. Я не злопамятный. Просто злой, и память у меня хорошая.

Тифлингу БумБуму арахнид проткнул правый глаз, отшвырнув мертвеца прочь. Нескладно тот опрокинулся, на прощание взмахнув руками, как актёр немого кино.

Я же хлестнул Акелисом Мирану, Данка и Слая, активируя Бронебойную заточку и Марш жнеца. Скорпионья цепь, охваченная огнём, развалила дроу-рейнджера в поясе и самым кончиком лезвия чиркнула орка-монаха по шее. Нагу повезло меньше. Он попытался пригнуться, но лишь подставился по удар. Лезвие отсекло змеелюду руку по плечо и кончик хвоста. Тот даже земли не коснулся, как клоны добили его.

Они же с трёх сторон вогнали кинжалы в спину, живот и шею ДискоЛишаю. Памятный мне громила с бородой салатового цвета умер без звука.

Считывая происходящее на автомате, всё это время я продолжал двигаться. Уклонился от парных кинжалов, попутно выпустив кишки убийце, метнул нож через его плечо в горло рогатому тифлингу и замер.

Осталась лишь одна цель.

Гнидодав застыл посреди этой бойни, нелепо выставив перед собой ладони. Топоры с лямками, закреплёнными в рукоятях, бессильно свисали с его запястий. Так бывает, что человек, считающий себя самый грозным и опасным типом в округе, теряется, когда наталкивается на сопротивление и реальную силу.

— Погоди, — после небольшой заминки произнёс тролль. — Погоди! Давай договоримся!

Я криво улыбнулся и шагнул к нему.

Форликс чувствовал, что вражеская защита скоро падёт. Он научился распознавать такие вещи по колебаниям магических барьеров. Ситуация вышла из-под контроля. Они понесли серьёзные потери, но это ничего не меняло. Псы Войны доведут дело до оконца, как делали это не раз. Принимая заказ, они гарантировали результат.

Где Костя?

— Давно их нет, — словно читая его мысли, проговорил Майрон.

— Странно это, — согласилась Шерти.

— Не щёлкать клювом! — огрызнулся ГМ. — Если есть время трепать языками, можете резче сносить защиту!

Что-то легонько простучало о купол над его головой.

Дождь ещё этот сраный. Совсем не к месту.

Запрокинув голову, тифлинг с удивлением уставился на красную капель раз за разом бьющую в одну точку. Алые ручейки уже начали разбегаться по поверхности барьера.

— Какого?.. — он не успел закончить фразу, как нечто твёрдое и довольно крупное в размерах с силой ударило о преграду. Тут же отскочило прочь, оставляя после себя огромное пятно.

Неведомая хрень упала за пределами их временного лагеря под удивлённый гомон сокланов.

Чувствуя, как нехорошо сжимается сердце, предводитель гильдии растолкал бойцов, и подступил к границе магической защиты. С той стороны прозрачного купола на него уставилась отрезанная голова Кости. Лицо тролля было искривлено в протяжном крике, когда его убили.

Форликс на миг выпал из жизни. А когда пришёл в себя, начал действовать на автомате, не давая себя возможности осмыслить увиденное. Отрывистый приказ, и с помощью свитка Майрон отправляется обратно в Берклэнд. Ещё одна команда, и Шерти улетает в их клан-холл за тем артефактом. Его никогда не выносили из казны, сберегая для особого случая.

Майрон, как ни странно, вернулся первым. А с ним четыре десятка наёмников. В холмах и горных кряжах вокруг Вальденлоу жила шайка троллей, охотно продающих свои клинки тому, кто больше всех заплатит. Мускулистые высокие амбалы в разнородной броне, снятой с чужих тел, но все, как один, с двуручным оружием.

Лидеру даже не пришло в голову позвать на помощь Буревестников или какой-то другой клан. «Иначе смерть…», — он резко одёрнул себя, не пуская мысли в ту сторону. Иначе всё происходящее потеряет смысл. Награду заберут себе другие.

Следом Шерти притащила кисть. Инструмент художника. Вот только эта кисть вместо дерева имела белоснежную костяную ручку, а вместо щетины — багровое шевелящееся нечто. Не совсем щупальца, не совсем шерсть. Больше всего это походило на живой мох.

Игнорируя голоса подчинённых, Форликс взял кисточку в руку и поставил кроваво-красный крест прямо на защите вражеского укрепления. В ту же секунду предмет рассыпался прахом у него в ладони.

Остальные сломя голову понеслись прочь, а он никуда не спешил. Когда над трёхэтажным строением разверзся широкий провал Бездны, тифлинг только-только вошёл под наспех передвинутую защиту.

Из огромной рваной раны в небе вниз ударил столп гнилостного-зелёного пламени. Защита Стальных Крыс держалась… И держалась… А потом лопнула мыльным пузырём. К огромному сожалению Форликса произошло это под самый конец работы артефакта, поэтому здание лишь начисто потеряло третий этаж, а не было разрушено до основания.

Псы Войны вместе с подкреплением хлынули внутрь. Прочёсывая первый и второй этаж, никого не нашли. Грубая сила преодолела хитрость. Круша пол в разных местах, они отыскали спуск в подвал.

Первыми ступали наёмники. Им и доставались все шишки. Кто-то очень не хотел, чтобы противник попал внутрь этого здания. Арбалетные болты, острые пики и шипы, ямы, вылезающие лезвия. Всё это настолько проредило троллей, что те разорвали контракт. Обильно осыпали проклятьями и угрозами тифлинга, после чего ушли прочь. Ему было плевать.

Псы спускались всё глубже, выжигая малейшее движение потоками магии. Какие-то ловушки всё равно избегали обнаружения, выбивая то одного, то другого игрока. Товарищи павшего лишь хмуро шли дальше, сцепляя зубы в злобной гримасе. Они превратились в дёрганых и вымотанных до отказа людей.

На минус втором этаже нападающие вышли на открытое пространство. Возможно что-то вроде портальной или тренировочной площадки.

Её устилало больше дюжины мёртвых тел.

Забросив подарок во вражеское скопище, я прыгнул сквозь барьер обратно в «Кинжал и Ножны».

Работники!

Мысль, очевидная в своей простоте, внезапно прозвенела у меня в голове. Мы совсем забыли о Вестелях, Клиосе и остальных.

Шипя сквозь зубы, я взлетел вверх по лестнице. Семья бывшего виконта пока что ночевала в стенах борделя. Они собирались возвести свой собственный домик, но руки ещё не дошли. Клиос жил и работал в своём кабинете. Где поселились низушек и брюнетка я не знал, но не сомневался, что где-то здесь же.

Беглый осмотр выявил, что комнаты работников пустуют. Похоже, о них кто-то всё-таки вспомнил. Маджестро? Аврора?

Воспользовавшись тайным спуском в нашей личной комнате, я съехал по пожарному столбу в подвал. Здесь дежурили Хрумыч и Волчок. Несли дозор, чтоб враг не прошёл незамеченным. Лучше поздно, чем никогда.

— Они скоро вломятся, — отрывисто бросил я, возникая позади ребят. — Будьте начеку.

Те подпрыгнули, но лишь молча кивнули.

— Стоп. Пошли за мной.

— А как же?.. — начал дроу.

— Пришла пора активировать ловушки. Иначе сами попадёте под удар. Плюс, вам придётся сделать выбор.

Игнорируя вопросы, трусцой понёсся на минус второй этаж. Сзади громыхали караульные.

На тренировочной площадке офицеры рулили процессом, одновременно успокаивая Стальных Крыс и организуя защиту. Первым меня заметила Аврора и сразу же спросила:

— Ну что?

— Проредил их, но недостаточно. Всё ещё слишком много. Зелья готовы?

— Шестнадцать, — ответил Фобос, с лица которого не сходила тревога.

Он бросал частые взгляды в сторону Финки. Волнуется за неё. Ещё бы. Не знаю, насколько там у них всё серьёзно, но угроза жизни человека, с которым ты делил постель, вряд ли оставит кого-либо равнодушным.

— Ещё будут? — уточнил я, звякнув одной из склянок.

— Нет. Акефрас закончился.

— Понятно. Вестели и прочие с вами?

— Да, — кивнула Аврора. — Вон в том углу. Были в шоке, когда снаружи громыхнуло, забились под кровати. А уж когда увидели все эти минусовые этажи… Что будем делать?

— Минуту.

Скользнув к ничем не примечательной стене, я коснулся крепкой кладки в строгой последовательности. Прямо в ней, как сантехнический люк, открылась ниша. Одна из нескольких точек, откуда можно активировать систему безопасности. С громким металлическим лязгом под нашими ногами заработали механизмы и через секунду затихли.

Вернувшись в тесный круг, продолжил:

— Старик, какие идеи?

Маджестро качнулся на своих птичьих лапах и откашлялся.

— Да что тут придумаешь, братишка? Самое главное ещё тогда определили — ловушки, засадный полк да твоё шайтан-зелье. Предварительно лишь прикинули, кого можно будет в тоннель спрятать, но…

— Это будет зависеть от того, кто откажется пить химию, — закончил я. — Понимаю.

— Угу, — он склонил голову набок.

— Стальные Крысы, общий сбор! — я повысил голос, привлекая всеобщее внимание.

Разрозненные ручейки Разумных потянулись ко мне.

— Что там? — спросила Персефона.

— Нагнал на этих тварей страху? — улыбнулся Бармалей.

— Сколько их осталось? — встревоженно произнесла Мелисса.

— Итак, по порядку. Это действительно Псы Войны. Я навёл там шороху, и их осталось меньше сотни. Десятка четыре выбил. Возможно, они вызовут подкрепление. Есть такая вероятность.

Эти слова ребята встретили опасливыми взглядами.

— Рано трусите. Они ещё не прошли нашу полосу препятствий. После неё живые позавидуют мёртвым, — косая ухмылка сама выползла на моё лицо. — Кроме того, у нас есть самогон по секретному рецепту Дядюшки Гвина, — я вытащил их сумки одно из Улучшенных зелий ложной смерти Неергофа. Забористая штука. Сделает из вас настоящих мужчин и заставит волосы курчавиться на груди!

— Что? — тонким голоском пискнула Ромашка.

— Особенно у тебя, — хмыкнул я, и кто-то даже негромко рассмеялся.

Это радует. Способность сохранять чувство юмора даже в тяжёлые времена признак крепкой психики.

— Ладно, шутки в сторону. Для тех, кому не видно, я зачитаю описание. — У выпившего это зелье останавливается сердце, и он выглядит мёртвым для любого наблюдателя и большинства чар. При этом умственная активность и слух сохраняются. Этот эффект действует до первой попытки пошевелиться, но не более двадцати пяти минут. После пробуждения тело Разумного, выпившего зелье, становится невосприимчивым к любому физическому и магическому вреду на 25 секунд. Существует умеренная вероятность, что по истечении этого времени выпивший зелье умрёт. Эта вероятность повышается с каждой минутой прошедшей до пробуждения.

Повисла абсолютная тишина.

— Я не буду никого неволить, — негромко произнёс я. — Допинг опасный, но он повысит наши шансы. Даже после ловушек их останется многовато. Отчаянные времена требуют отчаянных мер.

— А сам-то выпьешь? — выкрикнул Газазель.

— Конечно, Газ, — спокойно кивнул я. — А как иначе? У нас 16 штук. Кто согласен, подходите за порцией. Остальные пойдут в тоннель, и я вас не осужу. Задачей этой группы будет сидеть тише мышей, и ударить в тыл Псам, когда завяжется бой. Прямо в этом зале.

— Почему бы не блокировать их в тоннеле? — уточнил Баллистик.

— Всё просто. Потому что фактор внезапности сыграет нам на руку. Они припрутся сюда, начнут чесать в затылке и ходить среди нас. Если синхронно атакуем, в первые секунды боя, сможем выбить много ублюдков. Тем более что под неуязвимостью, можно лезть напролом, не считаясь с защитой. Использовать самое убойное АоЕ, не волнуясь, что заденешь своих. Примерно в это же время должно подоспеть наше подкрепление и напасть издалека, чтоб самим не подставиться. У вас есть две минуты, чтобы решить.

На этом я отошёл, позволяя сокланам сделать выбор без внешнего давления, насколько это возможно в текущей ситуации.

— Давай свой самогон, — хмуро бросила Аврора, приближаясь ко мне.

— Тебе не нужно зелье, потому что у тебя есть Слияние. Тебя и так никто не пробьёт, — уверенно заявил я, маскируя истинную причину.

Не хочу, чтобы ты напрасно рисковала собой.

— Кроме того, — продолжил я, — кто-то с холодной головой на плечах должен будет повести вторую группу за собой.

— Я что ли? — улыбнулась она. — С холодной? Ни с кем не перепутал? Так и скажи, что просто волнуешься за меня.

— Волнуюсь, — серьёзно ответил я. — Это не отменяет резонности тех причин.

— А ты? Тебе точно надо пить? Среди нас ты самый неубиваемый даже без зелья.

— Ты же знаешь, что я должен, — просто ответил ей.

Конечно, я не хотел пить. И не потому, что боялся. Хотя, безусловно, на какой-то процент боялся, ведь мне придётся положиться на чистую удачу. В деле собственного выживания от меня ничего не будет зависеть в противовес обычной схватке.

Нет, я не хотел пить, потому что был уверен в своих силах. А это зелье могло понадобиться кому-то слабее меня. Выпив его, я отнял бы чей-то шанс на защиту. Слишком мало штук удалось наделать алхимикам.

И всё же я не мог просить от других того, чего не сделал бы сам. Если я хотел, чтобы мои товарищи рискнули, я должен был рискнуть с ними на равных.

Стальные Крысы удивили меня. Далеко не все согласились выпить зелье, и я не могу их винить. Однако, с другой стороны, желающих набралось даже больше шестнадцати человек.

В итоге в резерв ушли Фурия, Маджестро, Персефона, Чучундра, Фобос, Лесник, Клаус, Ромашка, Сваровски, Хоуп, Газазель, ЛисаАлиса. Хилеров выбрали потому что от них не будет толку в момент срабатывания нашей ловушки, а так хоть издали магией ударят.

Сперва Алиса захотела выпить зелье, но Газ убедил её отправиться в тоннель и вызвался вместо неё. Однако ко мне подошёл Аларик один из детей бывшего виконта. Парень мужественно протянул ладонь за склянкой. Которых к тому моменту у меня уже не осталось. Алан при виде этого зрелища дёрнул юношу за шкирку и рявкнул прямо в его веснушчатое лицо.

— Я уже потерял одного сына! Если ты думаешь, что я допущу, чтобы мы с твоей матерью хоронили второго, у тебя совсем нет мозгов!

Не думал, что когда-то аристократ, трактирщик и ныне управляющий борделя вообще умел так кричать. Обычно он был спокойным, как удав.

— Но!.. — попытался запротестовать Аларик.

— Никаких «но»! Война удел взрослых. Присмотри за братом.

Парень было нахмурился, но в итоге съёжился и ушёл к семье.

— У меня больше не осталось зелий, — ответил я. — Если хотите, спросите у него, — я ткнул пальцем в Газа, который явно не горел желанием рисковать жизнью.

Чернокнижник ожидаемо отдал собственную ёмкость Алану Вестелю.

Все гражданские ушли на минус третий этаж. Засадный «полк» вместе с одним из моих клонов скрылись в тоннеле. Тот должен был подать сигнал. Телепатия Авроры досюда не добила бы.

Ну а мы принялись ждать.

Самое дерьмовое занятие на свете.

Реально, лучше уж я трижды сражусь, чем один раз буду сидеть на иголках, готовясь к бою. Выпивать зелья было решено буквально перед самым приходом Псов, чтобы минимизировать действие химии и снизить риски.

Вначале в отдалении раздался оглушительный взрыв, и здание дрогнуло. С потолка посыпалась пыль.

— Они пробили барьер, — констатировал очевидное Волчок.

Через некоторое время еле слышно зазвучали хлопки, крики боли и металлический лязг. Глазами одной из копии я следил, как отряд Псов Войны продвигается сперва по минус первому этажу. Дорогу им расчищали наёмники-тролли, и это заставило меня скрипеть зубами. Мне не было дела до местных «диких гусей». Однако вскоре крепкие ребята встали, покрыли отборным матом ГМа нападающих и убрались прочь. Это зрелище согрело мне сердце.

Вот теперь пришла пора умирать нашим врагам.

Каждый боец, падающий с арбалетный болтом в пузе, каждый кастер с криком проваливающийся в волчью яму, каждый хилер, напоровшийся на стреляющие из стены шипы заставлял меня радостно скалиться.

Они оставили больше двух десятков своих товарищей в коридорах под борделем, и мысленно я вознёс благодарность прорабу. Гальгрон Камнелиц и его ребята сегодня, сами того не ведая, спасли многих Стальных Крыс.

Когда до столкновения оставалось полминуты, я глубоко вдохнул и отдал приказ.

— До дна, братцы!

— Твоё здоровье! — осклабилась Дженни, опрокидывая стеклянную ёмкость.

— Будем живы — не помрём! — подмигнул Смоккер, вливая в распахнутый рот едкую смесь.

Зарракос пожал плечами и молча осушил свою химию.

Я попытался вдохнуть, но лишь ощутил, как немеет тело. Как парализованные мышцы вырубаются одна за другой. Одеревеневшие ноги превратили падение в весьма неприятный опыт. Мне следовало пить, уже лёжа. Все мы крепки задним умом.

Рухнув на плиты и крепко приложившись всем телом о камень, я продолжал следить за продвигающимся отрядом Псов. Выглядели они откровенно хреново. Нервишки шалят. Заклинания летят во все стороны на любой чих. У самих волосы всклочены, хари потные. Губы искривлены в гримасе. Ведут себя так, будто под хвостом скипидаром намазали.

Когда они, наконец, достигли просторного зала, так и замерли в удивлении. Ещё бы, нечасто увидишь больше десятка мёртвых телом без малейшего следа борьбы или крови.

— Чё и это всё? — протянул некто Майрон, орк-дредноут.

Псы начали разбредаться по залу, с любопытством изучая обстановку. По большей части, конечно, стекались к нам. Экипировка-то манит. «Сними меня. Давай!»

— О, хороший топорик, чур, мой! — потёр руки один из них, встав рядом с телом Баллистика.

Один тролль в покрытой гравировкой броне наклонился над Дженни и потыкал носком сапога в её щёку, закрытую шлемом.

— Эх, такую соску перевели, — наигранно горько вздохнул он.

По моей команде, клон проявился перед лицом Авроры. Смысл простой — готовность пять секунд.

— А гонору-то было, — вытерла потное лицо гоблинша Шерти. — Такая-сякая гильда прям кошмарила Буревестников.

— Интересно, что случилось? — спросил кто-то.

— Они чё, решили потравиться, чтоб нам в руки не попадать? — поскрёб в затылке минотавр Гермест.

— Посссле Рубанка, — негромко произнёс наг Сальвадорр, — очень верное решение. Глянь на Рому.

Их ГМ Форликс выглядел, как человек, который положил кучу сил, чтобы добиться какой-то цели, но её увели у него перед самым носом. Полное опустошение и прострация. Он добрёл до меня и опустился на корточки.

Бордовые суженные зрачки встретились с моими собственными, распахнутыми в посмертном параличе. В его взгляде только ненависть и ледяная ярость.

На мою спину и затылок дважды рухнул посох с тяжёлым набалдашником. Глухой звук прокатился по залу, заставляя многих обернуться. Тифлинг продолжал лупить моё бездыханное тело, отводя душу.

Время замедляется.

В очередной раз замахнувшись, он отводит оружие назад и опускает.

В подставленную ладонь.

Мою ладонь.

Вскочив одним слитным движение, я оказываюсь вплотную к нему и перехватываю палку.

Вторая же рука вбивает стилет прямо в бордовый подбородок под удивлённым взглядом лидера нападающих. Кальсар прошивает язык, нёбо и уходит глубоко в мозг, оборывая жизнь владыки рока. Ледяная корка покрывает всё его лицо, превращая в промороженного мертвеца. Особенно неприятно выглядят обледеневшие изнутри глаза.

Это служит сигналом для остальных. С протяжным криками Стальные Крысы взрываются сталью и магией. Мне чудится в их голосах классическое: «УРРРААА!», но я могу ошибаться.

Шок продолжается всего несколько секунд, но мы используем их на всю катушку. Нет нужды беспокоиться о дружественном огне. Во все стороны летят волны стихийной и тёмной магии. Влажно чавкает сталь, врубаясь в незащищённые участки тел.

Кинжалы в моих руках сменяются Акелисом. Гнев небес давно успел откатиться, и сейчас он зарождается в замкнутом пространстве. Массивная воронка воздуха и молний раскручивается в самой гуще врага. Она буквально перемалывает их, оставляя только оплавленные доспехи и кости.

Мои клоны косят задние ряды. Брут стреляет во все стороны гибкими хитиновыми конечностями. Они перфорируют уязвимую плоть. Я двигаюсь, не замирая ни на миг, и каждый шаг сопровождается очередным падающим телом.

Псов много. Слишком много. И всё же мы атакуем, не считаясь с последствиями. Волчок танцует, а сабли в его руках превращаются в мелькающие силуэты. Смоккер опутывают кого-то из хилеров корнями, что погружаются всё глубже в кричащее в агонии тело. Баллистик опускает двуручный топор на голову юстикара. КунЛун походя ломает чью-то трахею ударом ладони. Зарракос раскручивает мельницу из призванных мечей вокруг своего тела. ПараЛич в окружении нежити взбухает холодным бирюзовым огнём.

Мы собираем обильную жатву и оказываемся под перекрёстным огнём.

По мне прилетают удары меча, стремительная стрела и ледяное копьё. Даже не пытаюсь уклоняться, фокусируясь лишь на атаке. Я чувствую, как зелье Неергофа разожгло миниатюрное солнце в моих энергетических центрах. Мана и энергия ревут необъятным потоком, струясь во все стороны из каждой поры моего тела. Они создают абсолютно непробиваемый каркас. Чужие атаки стекают с меня, как вода с зонтика.

Мы сражаемся под гул заклинаний и щёлканье тетивы, под металлический звон, хруст костей и отрывистые крики. Мы сражаемся так долго, что я теряю счёт времени. Мне кажется, что прошло больше десяти минут. Интуитивно ощущаю действие алхимии. Она спадёт через семь секунд.

Мои глаза фиксируют, как чужое оружие безвредно отскакивает от тел ребят. Как вражеские заклинания безобидно разбиваются о доспехи.

Это зарождает страх в рядах Псов. Шокирует их. Изумлённые вдохи и отрывистые возгласы звучат со всех сторон.

— Что за дьявольщина?!! — неверяще кричит кенку, чья коса наталкивается на голову Волчка и улетает в сторону. Дроу же стегает мечом пернатого по шее и уже скользит дальше. Не дожидаясь, пока ещё стоячий мертвец упадёт.

Сзади противника накрывают залпы магии. Вот и подкрепление.

— Засада!! — отчаянно орёт кто-то.

— Ловушка! — вторит ему другой.

Это окончательно деморализует бойцов. Их захлёстывает паника, и как обезумевшие животные, они несутся навстречу второй группе. Прорвать оцепление. Покинуть подвал. Сбежать. Скорее сбежать!

Я вижу, как Сваровски оказывается на пути троих закованных в латы здоровенных ублюдков. Нага щурится и рисует чешуйчатыми ладонями хищные ломаные линии.

Воздух раскрывается провалами, в которых таится Бездна. Заимствованная сила выплёскивается наружу целой гроздью багрово-коричневых лучей и каждый из них прыгает навстречу врагам. Кто-то успеет активировать защитные способности. Кто-то нет.

При контакте фигуры милишников взрываются изнутри хлопьями пепла. Тролль с мерцающим щитом держится дольше, но за два шага до наги, умирает и он.

— У мамочки есссть пряники для всссех! — задорно орёт Сваровски. — Вы видели?.. — вопрос, наполненный гордостью, обрывается, и её глаза распахиваются невообразимо широко.

Мне приходится отвлечься на орущего от ярости орка, поэтому я не сразу понимаю, что произошло. Нага стоит, не двигаясь, а на её губах проступает кровь.

Алый ручеёк стекает ей на грудь, и лишь тогда я замечаю самый кончик кинжала, показавшийся у неё из горла над ключицей. Девушка недоумённо и медлительно тянется к проколу. Как человек, которого зимой укусил комар. Не сезон. Откуда?

Оружие резко дёргается вбок, почти перерубая чешуйчатую шею, и только сейчас из тени выплывает просвечивающий силуэт.

Модди, дроу, призрачный бродяга, 130й уровень, удовлетворительное состояние.

Мне уже доводилось сталкиваться с представителем этого класса. Во время осады клан-холла Буревестников. Тот тифлинг умел становиться нематериальным на короткий срок.

Я сосредотачиваюсь на тёмном эльфе и намеренно не смотрю на тело девушки. Иначе замру и уже не смогу сдвинуться.

— Анфиса! — дикий крик Лесника на миг перекрывает даже шум боя.

Выродок с кинжалом щерится и пинком отправляет Сваровски на руки минотавру, а сам исчезает в клубах дымовой шашки.

Меня переклинивает.

Прыжок в тень телепортирует моё тело через десяток метров. Позади ещё только пытаются пробиться убегающие Псы Войны, а передо мной лежит девственно чистый коридор. Клоны, подчиняясь даже не приказу, а только моему эмоциональному состоянию, выпускают залп Воздушных лезвий. Мимо. Я же утрамбовываю кипящую горечь, ненависть и ярость в один комок, обильно приправляя маной.

И выплёскиваю его вовне.

Пламя, сотканное из чистой тьмы, молниеносно прокатывается вдоль всего прохода. Я слышу крик боли, и из сумрака вываливается долговязая фигура. Его доспехи покрыты серым огнём, который буквально дезинтегрирует куски кожаной брони, а вместе с ней и его плоть.

Обстановка мигает, и я на расстоянии вытянутой руки. Не замечаю и не чувствую, как применил телепортацию.

— Тени служат не тебе, — мой голос звучит глухо и бесцветно.

Модди воет, пытаясь стряхнуть с себя лепестки пламени. Они не излучают ни крохи тепла. Я вцепляюсь в его горло, чувствуя, как когти на перчатках погружаются в мясо. Пристально вглядываюсь в его глаза, подёрнутые от боли. Зрачки почти закатились, оставляя лишь белки. Язык прикушен до крови.

— Они мои.

Мои ладони вновь исторгают сумрак.

Дроу вспыхивает изнутри, мгновенно обрывая свой крик. Ему больше нечем кричать. Серые языки вырываются из его глотки, возносясь к потолку. Он распадается в жирный удушливый пепел.

Я не понимаю, что сделал и как.

Мимо бегут незнакомые существа, огибая нас по широкой дуге. Громкие голоса сливаются в однородный фон. Сердце пытается проломить клетку из рёбер.

Что-то острое пробивает мой бок.

В теле, вибрируя, качается обломок меча. Полоска стали не длиннее ладони. В этом помрачённом состоянии я считываю сразу несколько сцен вокруг себя.

На расстоянии пяти шагов дальше по коридору Хрумыч сцепился с каким-то милишником-минотавром. Тролль принял вражеский клеймор на свои молоты. На жёсткий блок. И чужой клинок не выдержал такого негуманного обращения.

Фрагмент этого меча и пронзил моё тело.

С ним приходят боль и понимание.

Я больше не под защитой.

Хрумыч радостно скалится, но громила каким-то приёмом огибает тролля и подсекает его ногу в колене. Берсерк падает на спину, пока из его обрубка фонтанирует кровь. Минотавр вскидывает обломанный меч для добивающего удара.

На расстоянии двенадцати шагов Смоккер бежит вслед за нагом по имени Сальвадорр. Тот скользит вперёд по плитам, вкладывая каждую частичку сил в желание спастись. Из змеиной глотки вырывается частое дыхание. Орк же с азартом вскидывает оружие для броска.

Его тело деревенеет. Будто его выключили. Вытащили батарейки. Обрубили невидимые ниточки.

Древесный хранитель жёстко и неаккуратно валится лицом вперёд с потухшим взглядом. Скользит по инерции ещё полшага.

Его добыча, ускользая, этого даже не видит.

Мне хочется, чтобы это всё прекратилось. Немедленно. Сейчас же.

Фурия активирует Слияние ещё на подходе к залу.

Стойка превосходной досягаемости

Ей нужен этот дополнительный радиус атаки.

Сюда бы Гурдара. Нашёл, чёрт побери, удачный день пойти на охоту!

Орк обещал принести какую-то потрясающую дичь и для того отправился в лес ещё до захода солнца.

Всё это мимолётно проносится в её голове, а сознание уже ищет цели.

Сокрушительный бросок в самую гущу врагов. Глефа, раскручиваясь в полёте, навылет пробивает чей-то щит и доспех. Взрыв святой магии раскидывает тела.

Рывок в самую гущу. Она ловит оружие и тут же использует Адамантовый ураган. Несколько вражеских заклинаний накрывают его гроздью гранитных игл и чернильно-чёрной сферой. Она превозмогает боль и продолжает движение.

Некто Гирмест оказывается достойным противником. Её стойка позволяет орчанке дотягиваться издали, нервируя противника. Под лязг стали и горячечное дыхание они осыпают друг-друга шквалом ударов. Кружат, норовя подловить оппонента. Запутать. Заставить ошибиться.

Минотавр ловко пригибается под горизонтальным взмахом глефы. Фурию закручивает и проносит мимо, открывая беззащитную спину врагу, но орчанка активирует Экстренное перенаправление. Импульс ускоряет всё её тело, позволяя возвратным движением вбить лезвие в позвоночник громилы. Оружие со скрежет кромсает броню, скрываясь внутри. Его останавливает лишь нагрудник.

Глаза девушки уже нашаривают новую цель. А потом ещё одну и ещё. Она крутится юлой, скользя от одного Пса к другому, пока, наконец, не находит своего Моби Дика.

Майрон, орк, дредноут, 130й уровень, полностью здоров.

Одетый в комплект дорогих, явно сетовых доспехов, он отбивается от КунЛуна. Гоблин использует посох вместо шеста для прыжков в высоту. Скачет кузнечиком, но достать противника никак не может. Кромка длинного щита ловит прыгуна в полёте. От столкновения лицо коротышки деформируется. Здоровяк хочет вновь атаковать, но вынужден уклоняться от холодного огня ПараЛича.

Фурия рвётся к новой цели, но ритм боя меняется. Псов охватывает паника, и они всей массой несутся обратно к выходу. Орчанка успевает распластать двоих, а потом сама уходит в защиту. Какой-то кастер поджигает и замедляет её. Своевременная помощь Фобоса спасает ситуацию.

Она мчит вслед за убегающими, пытаясь отыскать Гвина. Тот застыл возле умирающего дроу. Олег явно не в порядке. Едва ли отдаёт себе отчёт, где он сейчас находится. Вражеский прилив огибает его, и орчанка несётся дальше, успокоенная. Здесь ему ничто не угрожает.

Впереди в гуще тел мелькает высокая фигура Майрона. Его башку с плюмажем на шлеме видно издалека. Поток Псов распадается на множество ручейков. Едва ли они помнят, как именно попали в этот зал. Кто-то бежит в сторону комнат, не осознавая, что это тупик. Кто-то угадывает с направлением — там лестница к этажу выше.

Дредноут один из тех, кто ошибся. Громко топая, он ломится всё глубже в жилую часть здания. Глаза, скрытые забралом шлема, рыщут в поисках выхода. Фурия вытягивается в Изнурительном выпаде, пробивая какого-то кастера. Он виснет на её глефе, как бабочка на булавке. Схватив беднягу за шею, орчанка срывает тело с лезвия, фактически разваливая его на две половины.

— Заблудился? — скрипит она, обходя великана по кругу.

Явно не слабак. Будет хорошая драка.

Тот крутанувшись, закрывается щитом и не спускает с неё глаз.

— Отвали или пожалеешь, — в голосе Майрона проскакивает и угроза, и напряжение. — Где этот сраный выход?!

Оппонент явно понимает, что время играет против него.

Больше не вступая в диалог с тем, кого собралась убить, Фурия использует Бросок рикошетом. Мелкий баклер стреляет в лицо орка, но он ожидаемо вскидывает собственный щит. Ростовая махина закрывает его от горла до щиколоток. Металлический звон наполняет пространство, а девушка уже скользит направо. Обходя врага с той стороны, где поднятый щит закрывает ему обзор.

«Сейчас!» — Ансельм, наконец, выходит из спячки.

Ведомый удар врубается в лопатку врагу, высекая искры. Доспех выдерживает столкновение. Впервые на её памяти. Ещё и Слияние заканчивается.

Ответный удар страшен.

С нечеловеческой скоростью кромка щита, охваченная какой-то энергией, бьёт её в горло. Фурия не успевает уклониться. Лишь доворачивает корпус, принимая выпад на наплечник. Её сносит. Отшвыривает назад, закручивая в полёте.

Спина орчанки находит дверь, которая с громким треском раскалывается. В окружении обломков и древесной пыли девушка влетает в одну из спален. Столкновение со стеной на миг оглушает её.

Со стоном она вспрыгивает на ноги, но тяжёлая ладонь вбивает её голову в стену. Шлем пытается оградить мягкую начинку, но металлический звон делает только хуже. Перед глазами всё плывёт. Кровь наполняет рот. Уши перестают регистрировать какие-либо звуки.

Встать, — простая мысль резонирует внутри.

«Разрывай дистанцию!» — орёт паладин.

Стремительное колено находит солнечное сплетение девушки. Она чувствует, как от чудовищной силы удара сминается нагрудник. На миг её подбрасывает вверх, но пятерня тут же с силой швыряет её в пол.

Что-то ломается внутри, и дыхание перехватывает.

Встать во что бы то ни стало.

Волна псионической энергии расходится во все стороны. С трудом она улавливает болезненный вскрик Майрона. С не меньшим трудом орчанка переворачивается на спину, чтобы увидеть падающий ей на лицо сабатон.

Латный ботинок вминает её голову в камень. Шлем почти бесполезен. Клацают выбитые зубы. С хрустом сминается нос. Трещат позвонки. Сознание разлетается на куски от нестерпимой боли.

«НЕТ! ФУРИЯ!!»

Собирая остатки воли и последние крохи энергии, Фурия выбрасывает кулак. Со всей мощи бьёт его в пах.

Ничего. Ни вскрика. Ни округлившихся глаз.

— Ракушка, — орк скалится и вновь вскидывает ногу для удара.

Который она уже не переживёт.

Вспышка золотой энергии ослепляет их обоих.

Девушке кажется, что комнату прочертил зигзаг молнии. Он ввинчивается куда-то в бок громиле, обжигая и заставляя его дёрнуться от боли.

— Отойди от неё, ты… — секундная пауза и женский голос неуверенно довершает фразу, — сукин сын!

В затуманенном от боли мозгу мелькает узнавание пополам с удивлением.

Мама?!

Прохладная волна исцеления снимает боль. Медленно, слишком медленно начинает чинить её тело.

— Ты следующая после этой суки! — мрачно обещает Майрон, переводя взгляд на Хоуп, что застыла в дверном проёме.

Вряд ли та со своим скромным пятьдесят третьим уровнем может серьёзно навредить ему.

— Что за шум, а драки нет?! — позади жрицы появляется оскаленная физиономия Дженни. Двуручник опущенный на плечо, смотрит в потолок. С него всё ещё капает кровь.

Эта небольшая пауза, вкупе с рассеявшейся хмарью позволяют орчанке принять решение.

Когти дракона.

Её перчатки покрывают длинные ледяные наросты. Почти без замаха Фурия вонзает раскрытую ладонь в щиколотку орка. Когти вскрывают наголенник, как консервирую банку. Волна голубого льда бежит во все стороны от раны, останавливаясь лишь у колена.

Дредноут начинает орать. Рефлекторно он ещё успевает вполсилы приложить её здоровой ногой по голове, но вот покалеченная конечность нагрузку уже не выдерживает. Она начинает трещать, а орчанка лишь усугубляет ситуацию. Её локоть сносит промёрзшую плоть, отрывая сабатон вместе с щиколоткой. Потеряв опору, воя от боли Майрон падает на спину.

Дженни пользуется моментом. Она влетает в комнату, занося меч над головой и…

Тот застревает.

Вскинутый для удара клинок уходит глубоко в потолок.

— С такими помощниками никаких врагов не надо, — шипит Фурия.

Её речь выходит смазанной и нечёткой по ряду причин, среди которых неполный комплект зубов и до сих пор пор хрустящая челюсть занимают первое место.

— Да твою мать! — вопит Дженни, едва успевая отшатнуться назад. Её оружие остаётся торчать в перекрытии.

Майрон, как был из положения полусидя, пластает воздух своим мечом.

— Всех! Всех вас тварей вырежу! — неразборчивый рык пополам с кровавой слюной летит из-под забрала.

Новая вспышка магии отбрасывает его назад. В дрожащей руке Хоуп волшебная палочка ходит из стороны в сторону. Жрица ступила в комнату, уходя в угол, чтобы ничто не перекрывало её сектор.

— Только попробуй тронуть её… паршивец!

— Ещё несколько попыток, и ты найдёшь верные слова, — слабо улыбается Фурия.

Культя дредноута потихоньку начинает таять, смешивая кровь с синей коркой. Настоящий фруктовый лёд.

Дженни держит дистанцию, сдвигаясь то влево, то вправо. Направленное в её сторону оружие орка следует неотрывно.

Фурия же напрягается и начинает действовать.

Наконец, тифлинг высоко прыгает. Поджатые к груди ноги пролетают в считаных сантиметрах от горизонтального взмаха меча. Майрон уже не успевает нанести второй удар, потому что стихийная воительница вбивает сапоги, охваченные пылающим маревом, ему в живот.

Противник выплёвывает кровь, хочет врезать по наглой харе и… не может.

Тело больше не слушается его.

Он с трудом переводит удивлённый взгляд на пять ярко-синих когтей торчащих у него из груди. Его будто подталкивает что-то снизу, мешая лежать спокойно. Орчанка, ушедшая целиком в землю, с силой тянет на себя когти. Она вновь погружается в камень и через секунду выбирается в стороне от остывающего трупа.

— Мама, ты умеешь ругаться? — облегчение пополам с изнеможением затапливает тело.

Хоуп как-то смущённо опускает взгляд, а её фиолетовая кожа покрывается румянцем.

Минотавр вскидывает обломанный меч для добивающего удара. Хрумыч пытается закрыться одним из молотов, но я знаю, что это не поможет.

Первородные оковы.

Теневые цепи до хруста сжимают здорового ублюдка. Я ощущаю, как он начинает хиреть, а мои раны зарастают. Это похоже на укол адреналина. Обломок меча, вытолкнутый исцелением, звенит о камень.

Клоны, подчиняясь команде, прошивают рогатого с нескольких сторон. Изогнутые мечи выходят у него под мышкой и меж лопаток. Секундный Теневой сдвиг, и вот уже новая пачка под Заячьим бегом мчит вслед за беглецами.

Мы должны уничтожить их всех.

Я обшариваю взглядом зал, ища хоть кого-то из врагов. Пусто. Фокусируюсь на копиях, которые успели догнать отстающих.

Удар в спину.

Осенний листопад.

Кислотный плевок.

Встречный разрез.

Враги падают, а я не спускаю глаз со Смоккера. Он всё так же неподвижно лежит лицом в пол. Кроме меня в помещении ещё несколько ребят и я молюсь, чтобы Чучундра узнала о произошедшем, как можно позже. Я не могу остановить грядущую боль, лишь надеяться на отсрочку.

При виде паладина в голове всплывает поток чернейших ругательств.

Она как раз фокусируется на исцелении раненного Хрумыча. Девушка механически кастует, а сама водит головой по тренировочному залу, ища… Смоккера.

Этот звук не способен издать Разумный.

Вопль раненного животного, полный невыразимого горя.

Орчанка в два прыжка оказывается подле офф-танка. Я пытаюсь оттеснить её в сторону, но это невозможно. Девушка с неожиданной силой отшвыривает меня в сторону, как допитую бутылку из-под газировки.

— НЕТ! НЕТ! НЕТ! — она падает на колени возле Смоккера.

Нет. Бориса.

В лежащем на земле мужчине я почти вижу то, ещё старое тело. Без клыков и зелёной кожи.

Вся целиком Чучундра мгновенно превращается в ослепительную зарницу.

— Ты обещал! — отчаянный крик рвёт горло.

Золотистая энергия бежит по всему телу паладина. Бьёт в Бориса.

Вспышка.

Я закрываюсь рукой. На слезящихся от рези глазах отпечатываются остывающие образы.

— Свадьбу! — надрыв в её голосе корёжит меня изнутри.

Как салют, сквозь сомкнутые веки я вижу каждый выброс магии.

Вспышка.

— Двоих детей! ОБЕЩАЛ!! — мне хочется зажать уши, чтобы больше не слышать её.

Почти на ощупь я двигаюсь в её сторону.

Вспышка.

Едва улавливаю хрустальный звон. Чувствую резкий запах озона.

— Ты не умрёшь, скотина! — слёзы делают её речь неразборчивой. — ТЫ ОБЕЩАЛ МНЕ!!

Вспышка.

Загребаю руками в пустоте, пытаясь нашарить девушку. Это нужно остановить. Хватит. Пусть она ударит меня. Пусть обматерит. Проклянёт.

Я дотрагиваюсь до брони и сквозь нарастающий звон улавливаю еле-еле слышимый…

Почти беззвучный…

Вдох.

Ослепительное сияние вокруг паладина медленно угасает. Зажмурившись, она цепенеет. Возможно, молится. Возможно, просто боится посмотреть на Бориса. Я тоже не решаюсь опустить взгляд. Лучше застыть в этом моменте, когда ещё есть шанс на невозможное.

— Я что-то пропустил? — хриплый голос заполняет мои уши.

Выражение лица Чучундры меняется столь резко, что это кажется нереальным. Скорбь уступает место ослепительной радости. Она душит в объятиях лежащего мужчину.

А я закрываю глаза и благодарю всех богов на свете.

Потому что мне не придётся провожать в последний путь Смоккера.

Потому что мой товарищ выжил.

Как сдувшийся воздушный шарик, я выпускаю из себя напряжение. Время возобновляет свой естественный бег.

Ошарашенный гул наполнил зал. Поражённые крики, смех и негромкое чертыхание. Вокруг меня всего несколько Стальных Крыс. Ромашка, Хрумыч, Бестия и Лесник.

Наконец, я взглянул на орка, который стискивал в объятиях Чучундру. Она вжала своё лицо ему в шею, зарылась почти целиком, буквально вдавила всю себя в тело любимого.

— Доспехи бы хоть сняла, — слабо усмехнулся Смоккер. — У меня рёбра болят.

— Козлина, — ласково прошептала орчанка, водя ладонью по лицу мужчины.

— Как тебе это удалось? — мой вопрос заставил паладина резко вскинуться на ноги.

— А ты! — её палец упёрся мне в нагрудник. — Я тебе голову ото…

— Рит, отстань от Гвина, — перебил её Смоккер. — Я выпил ту бурду добровольно и знал о рисках.

Она посверлила меня тяжёлым взглядом, дымясь от злости, но всё-таки отступила.

— Не знаю, — наконец буркнула девушка. — У него сердце всё было изъедено этим твоим пойлом, как швейцарский сыр. За безумную стимуляцию двух энергетических центров платит третий.

Орчанка потёрла мочку уха.

— Это не было какое-то из выученных заклинаний, — отрешённо протянула она. — Я оперировала чистой магией и модифицировала её свойства на ходу. Залечила все повреждения — восстановила сердце. Напитала его маной, а потом пыталась запустить.

— Но воскрешения же не работают? — пискнула Ромашка.

— Реанимационные мероприятия — это воскрешение? — подойдя поближе, задала риторический вопрос Бестия. — Нет.

— Дефибрилляция, — сумничал Хрумыч.

— Не совсем, покачала головой Бестия. — Та лишь восстанавливает нормальный синусовый ритм. Ты выполняла что-то вроде прямого массажа сердца? — она перевела взгляд на Чучундру.

Орчанка задумалась.

— Да. Я сдавливала его пучками магии, чтобы кровь шла по сосудам.

Мысль о том, насколько опасен может быть опытный волшебник-лекарь, мелькнула в моей голове. Попробуй противопоставить что-то тому, кто может дистанционно воздействовать на твои органы.

— Писец, — вылупил глаза тролль. — И как только не раздавила?

— Любофф, старик, — улыбнулся Смоккер и тут же скривился от щипка.

Оттянув край маски, я почесал подбородок.

— Разиен и Аанке говорили, что вернуть Разумного невозможно, когда его душа покинула тело и ушла за край. Если считать, что Смок просто находился в состоянии клинической смерти…

— «Просто», — передразнила меня Бестия, изобразив воздушные кавычки.

— Хватит об этом! — сердито махнула рукой Чучундра. — Он жив. Это самое главное.

— Не всем так повезло, — глухо произнёс Лесник.

Он виновато кивнул на тело Сваровски, до сих пор лежащее в проходе. Практически отделённая голова не оставляла сомнений, что её уже не спасти.

— Нам нужно закончить начатое, — усилием я заставил себя сосредоточиться на текущей ситуации. — Наши товарищи преследуют врага. Мы должны им помочь.

Серия отрывистых кивков, и мы понеслись к первому этажу. По пути не раз и не два встречались тела, но никого из наших. Несколько раз я посылал своих клонов на доносящийся шум, чтобы помочь ребятам, увязшим в бою с кем-то из Псов. Эти ожесточённые схватки шли прямо посреди жилых комнат и в узких коридорах.

Неожиданно мы настигли Аврору, которая вместе с Хоуп и ДженниСпаркс мчалась к выходу из здания. Орчанка беспрестанно тёрла лицо под шлемом и шипела, как гремучая змея.

— Ты в порядке? — пристраиваясь сбоку, спросил я.

— Ненавижу отращивать зубы! — со злостью пробубнила Фурия. — Дико чешется вся челюсть! Внизу всё чисто? Всё ок?

— Потом.

Финальное сопротивление мы нашли на первом этаже борделя. В зале со сценой и перевёрнутой мебелью группа Псов сбилась в кучу, отражая все атаки. Их окружили со всех сторон, не давая прорваться ни к выходу из комнаты, ни к пролому в стене.

— Это последние? — отрывисто бросил я Маджестро.

— Нет, братишка, — хмуро ответил бард. — Часть улизнула, пока мы с этими копались.

Увидев прибытие подкрепления и руководства, один орк истошно заорал.

— Выпустите нас! Всё! Вы уже победили!

— Вы пришли в наш дом с оружием в руках, — холодная ярость толчками выплёскивалась с каждым словом. — Собирались перебить нас прямо в кроватях, а теперь хотите прощения? Вы бы пощадили нас?

Клыкастый поймал мой взгляд и дёрнулся, как от удара.

Шестёрка клонов влетела в самую гущу врагов, взрываясь шквалом ударов.

Сопротивление Псов угасло почти мгновенно, и наступила тишина.

Стальные Крысы устало выдохнули, скидывая шлемы и убирая оружие в ножны.

— Трофеи собрать. Все трупы вынести на улицу и сложить в одну кучу. Личные вещи упаковать. Мы уходим из Рунсвика.

— Вы слышали его, — гаркнул Смоккер, и сокланы пришли в движение.

В сопровождении Авроры, Хоуп и увязавшейся за нами Ромашки я прошёл сквозь вестибюль. Высокая входная дверь валялась на полу, снесённая с петель. Торговая лавка была разграблена. На полу грязные следы и какой-то мусор.

Оказавшись на улице, я замер от удивления.

— Ох-ре-неть, — протиснувшись слева от меня, тихо протянула Ромашка.

— Я уже говорил тебе, что мне нравится твой батя? — повернувшись к Авроре, спросил я и широко улыбнулся.

Та круглыми глазами смотрела перед собой и молчала.

Гурдар возвышался над измочаленными телами, как старуха с косой посреди поля боя. Армии давно ушли, оставив обильную добычу для стервятников и мародёров. И вот появилась она, чтобы забрать души павших.

С его массивного двуручного молота медленно капала кровь. Мускулистая грудь вздымалась в такт жадным вдохам. Глубокие раны на бедре, спине и боку обильно кровоточили. Отросшие волосы облепили потное лицо.

На первый взгляд на площадке перед входом лежало не больше десятка мертвецов. Вытянутой цепью от входа в бордель к орку. Некоторые были истыканы стрелами. Большая часть носила следы страшных дробящих ударов. Искорёженная броня, вбитая внутрь тела. Размозжённые головы. Сломанные конечности.

— Это ты их всех?.. — вопрос Ромашки повис в воздухе.

Орк встряхнулся и перевёл на неё немного расфокусированный взгляд.

— Они бежали прочь, как шакалы. По одному и по двое. Раненые и паникующие. Их оружие и доспехи носили следы боя. Эти трусы напали на нас, или я ошибся?

— Ты всё правильно понял, — бросил я.

— Боже мой, ты ранен! — вскрикнула Хоуп и спешно начала кастовать исцеляющие заклинания.

Гурдар довольно заурчал, когда его раны начали затягиваться одна за другой.

— Я принёс оленя, дочка, — буднично произнёс орк и указал на рогатую тушу позади себя. — Из него выйдет хорошее жаркое.

— Э-э-э, спасибо. Мы покидаем Рунсвик. Ты с нами?

Охотник взглянул на Фурию затем на Хоуп и отрывисто кивнул.

Нам пришлось спешно убираться из деревни. Неизвестно, кому Псы успели рассказать о нашей локации. В качестве временного решения я предложил Дом Эвер’харн. Матриарх нехотя разрешила переждать в особняке несколько дней.

В какой момент ускользнул Зарракос, я даже не заметил. В любом случае, он нам помог. Спасибо и на этом.

В Рунсвике осталась лишь Финка. Я попросил её подежурить там и дождаться Акиву, с которым у нас не было связи. Второй задачей являлось наблюдение за борделем. Не покажется ли кто подозрительный? Не заявятся ли новые гости? Хотелось понять, слили ли Псы кому-то информацию о местонахождении нашей базы.

С её стелсом риски для тёмной эльфийки будут минимальны, хоть Фобос и попытался протестовать. Благо сама девушка успокоила волнующегося жреца.

Ещё одной жертвой зелья Неергофа стал Алан Вестель. Его обнаружили без единой раны посреди тренировочной площадки под телом одного из напавших на нас ублюдков. Меч бывшего виконта покрывала бордовая плёнка. Он успел забрать с собой как минимум одного врага.

Чучундра, как уже хилер с опытом, попыталась исцелить и его сердце, но оно ни в какую не желало запускаться. Слишком много времени прошло. Мозг погиб из-за нехватки кислорода и циркуляции крови.

Когда гражданские выползли с минус третьего этажа и увидели бойню, они просто оцепенели. Тяжёлый металлический запах крови забивал нос и лез в рот. Мирабелла заметила своего мужа и рассыпалась вдребезги. Одному из её сыновей пришлось увести воющую женщину. Второй с подрагивающими глазами помог отнести тело своего отца наверх. Мы решили не затягивать с похоронами.

И Сваровски, и Алан заслуживали достойного погребения.

Речь Лесника врезались мне в память. Даже сейчас я прокручивал её в своей голове. Минотавр помог спустить лёгкое тело наги в глубокую могилу и вызвался первым сказать несколько слов.

— Анфиса как-то призналась мне, что была очень одинока в реале, — глухо произнёс он. — Ни семьи, ни детей. Виашерон позволял ей забывать об этом. Делать вид, что у неё есть друзья.

Он замолк.

— После того, как Анфиса вступила в наш клан, она перестала притворяться. Потому что это стало правдой. Она считала нас всех своими настоящими друзьями.

После него выступал ещё кто-то, но я уже не слушал, потому что в голове пульсировала лишь одна настойчивая мысль.

Как же я устал хоронить своих товарищей.

Вестели, Клиос, слуги и работящие девушки остались в Рунсвике. С нами им было бы ещё опасней, да они и сами не рвались ехать непонятно куда. Я обещал прислать строителей для реконструкции «Кинжала и Ножен» в самое ближайшее время.

Тела Псов после одной небольшой манипуляции сгребли в глубокую яму, спасибо заклинаниям Мелиссы, и подожгли. Пламя, призванное Бестией, оказалось такой силы, что уничтожило даже кости.

Расселив Стальных Крыс, я прыгнул к клан-холлу Буревестников. Предрассветная хмарь вступила в свои права, постепенно прогоняя темноту. Мне нужно было сделать одно неприятное, но необходимое дело.

Вокруг крепости оборудовали самый настоящий временный лагерь. Множество палаток и шатров самых разных цветов. А ещё там имелось что-то вроде колодца. Скважина, откуда желающие присоединиться к Буревестникам, а также многие уже вступившие туда новички набирали воду. Не все хотели жить в клан-холле под постоянным действием болевого заклинания.

Именно в этот колодец я и сбросил половину отрезанных голов, забив его почти до края. Остальные разложил вокруг деревянного бортика. Действовал механически, стараясь не смотреть и не думать. Потому что некоторые вещи пробивали даже мою окрепшую ментальную броню.

Пускай меня считают садистом и психопатом. Если это поможет избежать новых жертв с обеих сторон и лишить врагов части бойцов, всё будет не зря. К концу площадка вокруг скважины напоминала тыквенную грядку. Вот только смердела она отвратно, а налетевшие мухи жужжанием очень раздражали. Финальным штрихом стал свиток с моим посланием. Его я прикрепил к крыше колодца.

Очень важно, чтобы читающие понимали, что случилось и почему.

Я перемазался с головы до ног, поэтому перед возвращение в Аскеш окунулся в море. Оно тут как раз находилось неподалёку. Ледяная вода не только смысла засохшую кровь, но и прочистила мозги.

Три часа спустя с момента бегства из Рунсвика я вместе с Авророй сидел в моей комнате и чувствовал полное опустошение. Как будто за прошедшие сутки отдал всего себя без остатка. Внутри меня только гудящий ветер. Не было даже усталости, хотя тело определённо вымотано до предела. Лишь пустота. Вакуум.

Раз за разом я прокручивал события последних недель. Не давал мне покоя и ещё один вопрос. Как Псы смогли нас найти? Возможно, последствия физического и ментального истощения, но я начал негромко смеяться. На недоумённый и немного испуганный взгляд девушки пояснил:

— Знаешь, как в старых мультфильмах, койот, который вечно гонялся за птицей? Он частенько вылетал с обрыва и бежал по воздуху.

— Что-то такое припоминаю, — осторожно ответила Фурия.

— Он мог бежать, пока не смотрел под ноги, — с очередным смешком произнёс я. — Так и для нас, остановка ведёт к смерти. Мы просто должны все время двигаться. Просто быть на шаг быстрее наших врагов.

Фурия вздохнула и тихонько заметила.

— В конце он всегда падал, Олег.

— Это чё, какой-то прикол?! — раздражённо буркнул Деймос, изучая двухметровую металлическую палку с синим кристаллом в навершии.

— Что такое, придурь, опять дармовая шмотка не та попалась? — усмехнулся Фобос.

— От придури слышу! Да! Прошлый посох бустил заклинания тьмы, этот — воздушные! Ну что за херня?!

— Это потому что вселенная не любит халявщиков. Хочешь годную пуху, достань её сам, — расплылся в улыбке Чеширского кота жрец.

Ромашка хихикнула и запихнула в рот ложку с ягодным муссом.

— Ну знаешь, старик, — я потянулся всем телом, — на вас не угодишь! Хочешь, в следующий раз лично предъяви тому смурфику, что у него хреновый эквип.

— Во-во, — качнула головой Аврора, — он тебе железной рукой двинет промеж глаз. Всё недовольство рассеется. Как думаешь, — она развернулась ко мне, — у него теперь второй протез будет? Или всё же отрастят ему?

— А кто знает? — я равнодушно пожал плечами. — Не сомневаюсь, что мы ещё встретимся. Тогда и узнаем. Мартен, вообще-то ты можешь сменять посох, если не подходит.

— С кем и на что? — оживился Деймос.

— Братец мой названый — Соверетт. Он как раз воздушник. Пока мы здесь остановились, тебе проще всего это провернуть. А «на что?» — это уже сам договаривайся. Ты, кстати, занятия не прогуливаешь?

— Не-не-не, — перекрестился тифлинг. — Оринда бы с меня шкуру содрала.

— Ты любишь пожёстче, да? — вновь осклабился Фобос.

Оставив их переругиваться и дальше, после завтрака я нанёс визит в клан-холл Псов Войны. Его местонахождение не являлось большой тайной. Скромных размеров замок располагался на западе от Враазграда.

Для этой поездки имелось две причины. Во-первых, узнать, сколько их всего осталось. Нужно понимать размер угрозы, если Псы захотят отомстить. Во-вторых, очень мне хотелось залезть в их казну. ГМ и его ближайшее окружение явно полегло. Высоки шансы, что в стане врага сейчас замешательство и хаос. Почему бы не воспользоваться моментом?

Правда оказалась куда интереснее моих самых смелых ожиданий. Клан-холл Псов Войны пустовал. Совсем. Похоже, покойный Форликс взял с собой всех бойцов без остатка. Либо же те немногие резервы сегодня направились в какую-то иную локацию.

Защитный барьер исправно оберегал имущество своих хозяев, но против Астрального прыжка он не устоял.

Можно было бы попытаться захватить замок, но мне эта идея не нравилась по двум причинам. Таких желающих и без нас сейчас будет полно. Многие захотят воспользоваться моментом. К тому же, главной нашей защитой всегда являлась скрытность. Если засядем очень явно и нагло, велики шансы ещё раз подставиться под удар.

Полный обыск здания занял больше полутора часов. Пока осмотрел все комнаты, к тому же пришлось повозиться с замками на двери в хранилище. Внутри я ощутил, будто попал в Форт-Нокс. Только вместо золота на стеллажах и в ящиках хранились редкие и очень редкие алхимические травы, корешки, руда, шкуры и драгоценные камни. А также всевозможные готовые расходники — зелья, свитки, зачарованные стрелы и болты, одноразовые артефакты.

В какой-то момент моя пространственная сумка наотрез отказалась принимать новые трофеи, и если бы на полке не нашлось несколько её товарок, я мог бы весьма сильно обломаться. А так, перекинув через плечо второй ремень, продолжил запихивать в инвентарь всё добро, непосильно нажитое Псами за эти годы.

Ещё более хитрая дверь оберегала комнату с экипировкой и казной клана. Однако и она не смогла остановить меня.

Благодаря трёхсотому навыку Взлома замков, полученному ещё до глобальных изменений, я имел мышечную память и мастерство самого настоящего аса среди медвежатников. Пока лишь та хренова дверь в логове Неергофа осталась неприступной.

Шумно выдохнув, я ступил внутрь и… через секунду широко улыбнулся.

Да, шмота здесь нашлось не очень много. Порядка двадцати единиц, правда, все эпического ранга. Похоже, редкие предметы и ниже они либо не хранили, либо уже раздали новичкам.

Себе я присмотрел новый ремень[4] на замену старому 100го уровня.

Мстительный пояс авантюриста

130 уровень

Эпическое

Прочность: Высокая

Тип: Пояс

При использовании:

Ощутимо повышает силу

Значительно повышает ловкость

Значительно повышает выносливость

Ощутимо повышает физическую защиту

Ощутимо повышает реакцию

Гвинден

Staring at you from afar

Analyzing every scar

Asking myself how we got here

Remember this is who we are

I am not here for revenge

I did not come to make amends

I'm not here to repent for my sins

I just came here to win

I just came here to end

I just came here to fight

Show you everything you said I couldn't be

I became overnight

This for the blood, this is for the tears

This is for my pen and my plight

Two walked in, but only one of us is walking out of here tonight

I'm a survivor

Fight for my life

Coming back stronger I will arise

I'm a survivor

Fight for my life

Coming back stronger

I will arise[1]

— Титан? Дай угадаю, на дворе опять конец света? — с сарказмом уточнил я и потёр виски.

Боевой маг начал судорожно кивать.

— Ну, резче! — не выдержав, поторопил его, заражаясь его нервозностью.

— Я делал квессст этого ворчливого меча. На сссевере, недалеко от ссспуссска в Подземье, — собрался с мыслью Акива. — Внезапно всссё затряссслось и земля взорваласссь. Изнутри! Горы начали рушитьссся! А оттуда полезла… Мать моя женщина! Грёбаная Годзилла! Кхаракссс просссил тебе передать, что это титан!

Сучья жизнь! Поспал, называется!

— Кто его выпустил?! Удалось узнать?

— Титан, — перебила меня Аврора, — это один из тех пяти уродов, что лежат где-то под Виашероном?

— Они самые. Угроза уровня «Писец всему живому».

Акива сглотнул и ответил.

— Мы иссскали ту сссуку, Нарцелию, сссоюзницу демонов. Подозрительную женщину видели недалеко от лифта. Она бесседовала с каким-то игроком. Кхаракссс велел найти его, но мы не уссспели.

— Работает, не трогай, да? — пробормотал я.

— А?

Зачем менять алгоритм, если он уже подтвердил свою эффективность. Опыт в Тахвере показал, что ритуал пробуждения титана способствует образования прорыва Бездны. Тварина решила повторить свой заход, но сейчас с гораздо большим успехом. Значит ли это, что в Тахвере сейчас открыт стабильный канал в Бездну?

— Куда он направился? — я задал вопрос.

— Не знаю, куда-то на юг. Я ссстоял очень далеко и то, меня чуть горной лавиной не накрыло, — вздрогнул Акива. — Еле ноги… хвост унёссс. Прыгнул в Рунсссвик, а там…

— А там, я его подловила, — гордо выпалила Финка.

— Ты не предссставляешь сссебе размеров этой твари! — убеждённо заявил наг.

— Стоп, на юг? Что у нас на юге? — внезапно осёкся я.

— Враазград, — кинул догадку Акива.

— Элдертайд, — добавила убийца.

— Клан Гремящего Пика, — сглотнув, прошептала Аврора.

Твою-ю-ю— м-м-мать!

— Так, внимание! — окрик заставил всех сосредоточиться.

— Финка, найти Алису и передать ей мой приказ! Она отправляется в Рунсвик и занимает твой пост. Продолжать наблюдение. После этого ты идёшь к Соверетту и пересказываешь весь этот разговор. Добавь, что в Тахвере мог образоваться стабильный портал в Бездну. Он решит, что делать.

— Но?.. — слабо попыталась возразить эльфийка.

— Разберёшься. Выполняй. Акива!

— Да?

— Отдыхай.

— Окей, — пожал плечами боевой маг.

— Аврора!

— Я с тобой.

— Нет.

— Да. Это не обсуждается, — твёрдо припечатала орчанка. — Там Яггрен. Ингакхар. Дугорим. Морротиана. Они были добры ко мне.

— Выпорю! — с раздражение прошипел я. — Вперёд не лезешь и слушаешься меня.

Усмехнувшись, она кивнула. Хлопнула дверь, и мы остались одни.

Я помог Авроре затянуть ремни на её доспехах, после чего повернувшись к ней, позволил сделать то же с собой.

— Олег, я хотела тебе кое-что сказать, — помогая мне закрепить кирасу, отрешённо произнесла девушка.

— Да? Что-то случилось?

В мыслях я пытался придумать план, который позволил бы справиться с неизвестным и дико сильным чудовищем.

— Знаешь. Выбрось из головы, — легкомысленно добавила она. — Потом.

— В стойбище? — уточнил я.

— Да.

Мы активировали Свитки телепортации.

Реальность мигнула.

Тёплая комната сменилась бескрайней холодной тайгой. Лёгкий запах пыли и сырости уступил место зловонию крови и дыма. Тишина обернулась истошными криками.

Мы попали в ад.

Вокруг нас простиралась треснувшая земля, припорошенная снегом. Ошарашенный взгляд то тут, то там выцеплял раздавленные тела. Это было страшно. Их не просто смяли чем-то тяжёлым. Их расплющили. Превратили в багровый паштет с вкраплениями белого.

При этом мертвецов на самом деле было мало. Зато во многих местах зияли чрезвычайно глубокие борозды. Будто там прошёл экскаватор или… огромная пасть. Она вгрызлась в промёрзшую почву, заглатывая всё, до чего могла дотянуться. Дёрн, снег, дерево и шкуры, живых и… мёртвых.

Большая часть орочьих шатров лежали сломанными или горели, вздымая к ночному небу пылающие костры. Отовсюду раздавались отрывистые суматошные голоса. Жители не знали что делать. Просто не знали.

Я остолбенел. Честно. Мне доводилось многое повидать в Виашероне за прошедшее время. Страшную смерть в её худших проявлениях. Пытки. Страх. Однако эта бессмысленная жестокость… Эти катастрофические разрушения пробили даже мою защиту.

В трёх шагах от нас, прямо на чьём-то котле, повёрнутом днищем кверху, сидела маленькая орчанка лет пяти или семи. Она не плакала, нет. У неё у не осталось сил на плач. Так бывает, когда ребёнок слишком долго и безудержно рыдает. Девчушка икала и пыталась выдавить всхлипы сквозь осипшее горло. К своему дрожащему тельцу она прижимала тряпичную куклу серого цвета.

Аврора среагировала быстрее меня. Одним рывком оказалась подле девочки и прижала её к себе. Выхватила из сумки на поясе какую-то не то шаль, не то плед и обернула юную орчанку.

Фурия начала шептать ей слова успокоения. Что мы обязательно найдём её родителей. Что мы позаботимся о ней. Что всё будет хорошо. Но я знал, что это не так. Для этого несчастного ребёнка ничего и никогда больше не будет хорошо. Даже если ей повезло, и смерть обошла её семью стороной, этот ужас останется с ней навсегда.

Сглотнув, я дёрнул Аврору за руку и потащил за собой. Наугад. Лишь бы идти. Сам же отправил клонов во все стороны, позволяя им стать моими глазами и ушами. В одном месте моя копия смогла приподнять рухнувшую телегу без колёс. Та придавила какую-то женщину. В другом псевдо-Гвин вытащил из горящего шатра раненого старика. Мало. Преступно мало. Как заливать пожар в горящем небоскрёбе из водного пистолетика.

Несколько раз вокруг нас пробегали заполошные жители стойбища. Они не реагировали на окрики. Только судорожно пытались найти членов своих семей.

Поначалу я принял его за одного из местных.

На перекрёстке стоял орк, скрестив руку перед грудью. В отличие от местных его кожа не имела того серо-синего оттенка. Скорее ближе к мокрой глине. Посреди творящегося кошмара на его лица была мина скучающего равнодушия.

Риппер, орк, дервиш, 119й уровень, полностью здоров.

Из-за его плеча торчала рукоять полуторного меча. Пижон!

Насмотрятся фильмов, а потом в угоду мнимой крутости жертвуют удобством. Он вообще его достать сможет одной рукой, если потребуется?

Клыкастый о чём-то беседовал с двумя троллями.

— Задолбало это шапито, — возмущённо бросил он. — Где я теперь буду эту суку ловить?!

— Кинула она тебя, Лёх. Сто процентов, — уверенно заявил один из громил.

— Ищете кого? — ненавязчиво спросил я, подходя к ним.

— Даров, чел, — по мне мазнул скучающий взгляд. — Прикинь, квест сделали, а непись нас, похоже, нагрела. Обещала эпиков отвалить, баблища. Здесь, мол, встретимся, она всё передаст.

— Чё за квест? Где делал? — с зарождающимся подозрением, уточнил я.

— Где было, там больше нету, паря, — буркнул один из троллей.

— Миш, не быкуй, а? — расслабленно отмахнулся Риппер. — Да в Подземье, чел, в Подземье. Какая-то деваха золотом платила за каждого непися или разумного моба, прикинь? Хер знает, зачем они ей. В сексуальное рабство или на органы. Мне плевать, так-то.

— И вы ей подогнали, — с уверенностью сказал я.

— Канеш. Мы ж не лошары. По полтиннику за шею.

«Это он», — мысль Авроры скользнула в мой разум.

Знаю.

— Выгодно, — заметил я.

— Ну? А я о чём.

— А нафига ей живые рабы?

— А хэзэ, — он пожал плечами.

«Врёт».

— Мож, болтала чё? Неписи, — я с трудом выплюнул это мерзкое слово, — вечно заткнуться не могут.

— Сечёшь, — одобрительно подмигнул орк. — Она чё-то балакала там про титанов-шмитанов, про господ каких-то. Сулила горы золотые и небо в эпиках, но, как вишь, поимела нас.

— Видел, что здесь произошло? — я сменил тему.

— Ну! Мы портнулись к самому концу перфоманса, — он гыгыкнул. — Эта Годзилла здесь всё разнесла и пошлёпала себе дальше. Здоровая, я тебе скажу. Клёвый ворлд босс. Не зря призвали. Молодцы разрабы!

Призвали? Ты призвал?

— Девка предупреждала, что эта страхолюдина вылезет? — уточнил я.

«Да. Он знал».

— Ну! Чуть не кончала от восторга, когда про это говорила, — похабно осклабился дервиш.

— И тебя не волнует, что этот монстр здесь всё разрушил? — сдерживая поднимающуюся из глубин ярость, спросил я.

— Чел, это всего лишь моб. Огромный разве что. Сто пудов ворлд босс. Ща кланы подтянутся, можно будет поучаствовать в килле. Айда с нами. Мож, срубим ништяков. Верно, мужики?

Скучающие тролли позади радостно взревели.

— Из-за тебя погибла куча народа, — с каждой секундой мне все сложнее было унимать ярость.

— Ты на Рыцарей Хлеборезки не залупайся! — красноречиво выразился товарищ орка.

— Да! Мы не в топе, но за себя постоять можем! — добавил второй тролль.

— Чел, ещё раз, я просто помог босса выпустить. Опыт, лут, сечёшь? А эти? — он обвёл рукой тотальный хаос. Это просто неписи. Боты! Ты мне ещё за убитых мобов предъяви. Совсем что ль кукуха поехала? — скривился он. — Если мы в игре застряли, это не значит, что с этими обезьянами надо в дёсна долбиться.

Риппер говорил с таким безразличием в голосе. С такой убеждённостью. Апломбом. Это даже не было презрение. Мальчик, который отрывает насекомым лапки, не презирает их. В его системе координат они не являются чем-то живым. Ценным. Способным испытывать боль. С чем нужно считаться.

Без замаха я пнул ногой кончик ножен, выглядывающих из-за его поясницы. Те взлетели высоко вверх по дуге, удерживаемые только ремнём, бегущим через массивную грудь орка.

Ошеломлённый пижон замер и не успел среагировать на атаку.

Ножны задрались далеко назад, а рукоять меча приняла практически горизонтальное положение на его плече. Схватив её, я дёрнул клинок на себя, одновременно крутанувшись на месте.

Меч резко вылетел из чехла, будто смазанный маслом, и отсёк голову этого морального урода. Кровь под напором взметнулась вверх, пока тело нескладно заваливалось назад.

С начала боя прошло едва две секунды. Тролли позади него схватились за оружие, но было уже слишком поздно.

Их топоры влетели в Теневой щит, который сформировался по моей команде за один удар сердца. С глухим стуком отскочили назад, а Первородные оковы уже сковали одного, тогда как шестеро клонов подсекли ноги второму. Он упал в грязный снег.

Закрывая глаза малышке на своих руках, Аврора лишь сделала шаг назад. Она знала, что мне не понадобится помощь.

Окровавленный клинок ушёл в землю, а в моих руках появились парные мечи. Их я и приставил к груди парализованных ублюдков. Ещё и лапы Брута туда же подтянулись, чем точно привели их в мгновенную панику.

Они заслуживают смерти? Они наверняка помогали ему.

Я размышлял наедине с собой, но внезапно получил ответ.

«Нет. Эти придурки появились в самом конце, когда вон тот уже всё подготовил. Позвал их на титана».

А если бы помогали, ты бы мне сказала?

«Да», — после долгой паузы ответила девушка.

— Хотите жить? — без всяких эмоций в голосе спросил я.

Рыцари Хлеборезки закивали.

— Пошли прочь, пока я не передумал.

Тролли ломанулись, на ходу вытаскивая свитки из сумок.

— Кхаракс говорил, что в прошлый раз не хватило энергии, чтобы пробудить титана, — в наступившей тишине произнёс я. — Сегодня Нарцелиа учла этот момент. Боюсь представить, сколько душ она принесла в жертву. Не один десяток. И всех их наловил этот обмудок, — сапог ударил в труп.

— Нам нужно идти, — отозвалась Фурия.

Устало кивнув, последовал за ней. После боя с Псами я урвал всего несколько часов сна, и его нехватка сказывалась на моем самочувствии. Мозг кипел, как перегретый процессор.

Мы блуждали по стойбищу, пока на нас не вылетел какой-то старик.

— Яггрен! — вскрикнула Аврора.

— Дочка! — радостно завопил он.

Они обнимались и гомонили, а я чувствовал, как время утекает сквозь пальцы.

Быстрый допрос орка выявил безрадостную картину. Титан прошёл сквозь стойбище, почти не останавливаясь. Вождь Ингакхар со всеми боеспособными воинами пытались увести монстра в сторону. Отвлечь. Не помогло. Он разметал их, как муравьёв. Сожрал и разрушил всё.

Орки даже не знали, сколько их сородичей выжило.

— Отправляйся в Враазград, — сказал я Авроре. — Предупреди их. Стражу. Короля. Кого сможешь.

— А ты?

— Постараюсь его задержать.

— Только попробуй умереть, голову оторву! — она выдвинула нижние клыки и передала малышку на руки Яггрену.

Я улыбнулся и кивнул.

Проведя мысленную линию по карте, я не просто чувствовал, а знал безошибочно, что титан двигается именно к городу гоблинов. Огромное скопление органики, которую можно поглотить, как он уже сделал это здесь.

Астральный прыжок швырнул меня на юго-восток. Поднявшись с помощью Левитации, я покрутил головой. С севера раздавался приближающийся грохот. Получается, немного обогнал монстра.

Брут сформировал своё тело почти мгновенно, и мы рванули навстречу угрозе. Зимний лес сильно мешал обзору, но шум усиливался.

А потом я увидел его.

Смотря с земли сквозь густые кроны деревьев, заваленных снегом, я не понимал масштабы угрозы. Лишь слышал приближающиеся толчки. Сперва они заставляли землю под моими ногами вздрагивать, но уже скоро я начал терять равновесие. Расставив руки в стороны, с огромным трудом сохранял вертикальное положение.

Первыми показались огромные костяные рога, направленные вперёд и под углом вверх. Следом — выдвинутая пасть полная колоссальных клыков. В ней легко поместился бы космический челнок «Буран». Маленькие относительно его масштабов тускло-жёлтые глазки залегали в глубоких впадинах черепа. На мир они взирали с голодным интересом и безграничным самомнением.

Что ж, этой твари было чем подкрепить подобную спесь.

С помощью Левитации я поднялся в воздух, чтобы лучше рассмотреть её.

Это было прямоходящее существо невероятных размеров. Сотни и сотни тонн веса. Ходячая высотка. Этажей десять, не меньше. Серо-коричневую шкуру покрывали костяные наросты и бородавки, спину и хвост — толстый панцирь со множеством шипов. Да, у него имелся длинный и толстый хвост с костяной булавой на конце.

Риппер, сравнивший его с кайдзю, ни разу не ошибся.

Походкой своей чудовище напоминало тираннозавра. Он двигался, наклонившись вперёд, а массивный хвост хлестал сзади, помогая удерживать равновесие. Его скорость впечатляла. За счёт невероятных размеров за один шаг он преодолевал огромное расстояние.

Вот только в отличие от Ти-Рекса, у этого колосса росли вполне функциональные и полноразмерные передние лапы с длинными когтями на конце. Ими он и пропахал те самые борозды на земле в стойбище Гремящего пика. Ими же он прямо на ходу загребал вековые деревья, отправляя их себе в бездонную пасть. Лёгкая закуска. Как чипсы. За собой гигант оставлял настоящую просеку в древнем лесу.

Я остолбенел, зависнув в воздухе. Мои глаза отказывались регистрировать увиденное. Мозгу просто не с чем было сравнить этого гиганта. Каждая его черта ошеломляла, устрашала и поражала. Живое создание таких размеров не могло существовать, и всё же прямо сейчас он надвигался на меня.

Тара́ск[2], Титан Жизни, Древний Кошмар, полностью здоров.

Фурия

The secret side of me, I never let you see

I keep it caged but I can't control it

So stay away from me, the beast is ugly

I feel the rage and I just can't hold it

It's scratching on the walls, in the closet, in the halls

It comes awake and I can't control it

Hiding under the bed, in my body, in my head

Why won't somebody come and save me from this, make it end?

I feel it deep within, it's just beneath the skin

I must confess that I feel like a monster

I hate what I've become, the nightmare's just begun

I must confess that I feel like a monster

I, I feel like a monster

I, I feel like a monster[1]

Фурия опрокинула в себя исцеляющее зелье и со вдохом выглянула из-за импровизированного укрытия.

«Эта плохая идея», — подал голос Ансельм.

С моей компанией разве могут быть другие?

«Я никогда не видел существа подобной мощи, а подобную волшбу лишь однажды».

Расскажешь?

«Нет».

Ей показалось, что паладин вздрогнул.

Себе Аврора объясняла подобную рисковую затею необходимостью понять, сохраняется ли угроза от Тараска. Если он выживет, придётся вернуться во Враазград и помочь с эвакуацией. Ей удалось расшевелить стражу, но поверили ей не сразу. Пока её не провели к усатому гоблину, чью должность девушка так и не узнала.

Однако внутри она понимала, что это ложь. Её вело нечто иное.

Перебежками орчанка подобралась поближе к полю боя. Чем громче звучали взрывы, рокот и шелест, тем ниже она пригибалась к земле, пока не поползла по-пластунски. Обломанное деревце частично скрыло её фигуру, зато позволило увидеть происходящее на расстояние полутора сотен метров.

Титан ярился посреди клочка земли, обожжённого до состояния блестящей черноты. Из почвы будто весь цвет вытянули. Огромное чудовище хлестало хвостом и когтями во все стороны, пытаясь достать своих противников.

Те состояли из двух групп. Настоящая армия в несколько тысяч бойцов укрепилась на возвышенности. С неё они и поливали высоченную тварь залпами осадных оружий. Над ними трепетал здоровенный стяг одного из легионов Властителя Шардакса.

Вторая же группа включала в себя всего несколько бойцов. Ей показалось, что их всего три, пока четвёртый, полупрозрачный, не зарядил ветвящимся потоком молний в голову колосса. Все они кружились в воздухе вокруг великана, держа от него солидную дистанцию. Только этим и спасались, поскольку на фоне Тараска они казались мотыльками, которые пытаются досадить касатке.

Их внешность, а тем более лица она не видела, но никем кроме магов эта четвёрка быть не могла. Причём даже не магистры, с которыми Фурии довелось столкнуться в Брэмворе. Архимаги, не иначе. Они не пускали разгневанную тварь к её ланчу в виде трёх-четырёх тысяч таких вкусных Разумных.

Одно из летающих пятнышек создало невероятных размеров оранжевую печать над собой. Почти треть от размеров титана. Орчанка хоть и не была чародейкой, а в силу своего класса оперировала жреческими заклинаниями, почувствовала, как мана буквально стягивается к печати с окружающих земель.

С дребезжанием та рассеялась, а высоко над землёй открылся массивный провал, из которого хлынули ослепительные протуберанцы. Даже не огня — чистой плазмы. Они залили тушу чудовища, снимая бурую плоть с его костей. Тараск взревел от боли, мотая башкой из стороны в сторону, пока его грудная клетка и шея превращалась в чёрный отполированный костяк. Кровь не успевала хлестать, испаряясь и тут же высыхая.

Ему конец.

Аврора наблюдала магию кошмарной силы всего несколько секунд, но ослепительный свет заставил её со стоном закрыть глаза. Она почти ощутила, как начинает отслаиваться сетчатка.

Очередное зелье и выступившие слёзы, помогли разогнать боль. Орчанка выглянула поверх древесного ствола и ошарашенно моргнула. Фигура титана наращивала мясо и крепчайшую шкуру, а его регенерация всё ускорялась и ускорялась.

Зацепив камни и землю чудовище швырнуло это всё в сторону надоедливых противников. Те только упорхнули в сторону.

Мать моя женщина, как же его прикончить?

Тот самый неизвестный пиромант даже с этого расстояния выглядел обессиленным, уступая право действовать другим. Он двигался чуть медленнее своих собратьев. А те воспользовались паузой в сражении, чтобы скастовать сразу две печати. Аквамариновую и ультрамариновую.

Воздух вокруг Тараска завибрировал и очень медленно, спокойно даже, разродился невероятной массой воды. Она начала принимать форму водоворота, расширяющегося кверху. Охватывающего монстра со всех сторон. Всё быстрее и быстрее он раскручивался вокруг титана, который пытался пробить свою темницу. Лапы бессильно разрывали водную стихию. Хвост стегал, порождая длинные прорехи, которые тут же затягивались.

На глазах Авроры обычная безобидная вода стёсывала слои мяса и тут же разрывала их в клочья. Как будто этого оказалось мало, вторая печать полыхнула и с неба ударили пучки молний толщиной с мачту ветряков. Тех гигантских, что недавно отстроили в морях.

Белоснежные разряды притягивались к водному торнадо, пока оно не превратилось в искрящийся от электричества кокон. Это ещё больше разогнало скорость вращения водоворота. Плоть отслаивалась, сгорая, и всё равно продолжала зарастать, воссоздаваясь из абсолютной пустоты. Тараск ревел, мечась внутри двух заклинаний, но покинуть их пределы не мог.

К веселью подключился и третий архимаг. Под лапами титана земля пошла рябью, трансформируясь в непроницаемое ониксовое озеро. Тьма накинулась на конечности, ушедшие внутрь, живьём переваривая свою жертву. Фурия почти слышала, как невидимые челюсти отрывали плоть с костей монстра.

Тихонько хлопнул телепорт, и рядом появился Олег. Он начал что-то говорить ей, но замолк и сам в шоке уставился на разворачивающиеся перед ними катаклизмы.

Эти заклинания действовали больше минуты, пока наконец не выдохлись. Выдохлись и сами творцы. Они вяло шевелились в воздухе, пытаясь восстановить свои силы. Тараск же повёл лобастой головой и прыгнул в места.

Прыжок неуклюжий, зато стремительный позволил ему сократить дистанцию к летающим комарам. Бичом свистнул хвост, рассекая воздух. Пиромант успел убраться с его пути, ещё один архимаг находился слишком далеко. Его напарнику по водовороту не повезло. Костяная булава на конце хвоста смяла крошечное тело, пулей отправив его в полёт куда-то за горизонт.

Сам же титан ощерился и рванул к легиону, что продолжал упорно, пусть и бесполезно, поливать чудовище камнями онагров, дротиками стреломётов и болтами скорпионов.

Фурии хотелось зажмуриться, чтобы не видеть, как Тараск превращает несколько тысяч живых существ в раздавленную пасту, но заворожённая она продолжала смотреть.

В тело колосса сразу с нескольких сторон ударили заклинания ослабевших архимагов, но ему было плевать. Земля дрожала под его пятой, и даже самые стойкие солдаты дрогнули. Паника зародилась в их рядах, пока они пытались убежать. Невозможная затея в этих условиях. Началась страшная давка.

Когтистая лапа взлетела, чтобы смести несколько сотен Разумных муравьёв за раз, а потом появились они.

Пустое пространство, казалось застонало от боли. Магический фон искривился до такой степени, что поплыли цвета, а звуки исказились.

На поле боя пришли боги.

Первым из воздуха шагнул десятиметровый Малаак, презрительно скривился и накрыл легион защитным барьером. За его плечом уже показался настоящий уродец чуть меньших размеров. Лицо, будто слепленное из теста руками неумелого ребёнка. Его Аврора узнала по рассказу Олега — Ксевенарр. Новоприбывший потёр руки, как насекомое, и багровая плёнка въелась под шкуру Тараска, вызывая у того очередной рык боли.

Эстрикс и Аанке материализовались почти синхронно, как репетировали. Нити паутины толстые, как стальные канаты моста, обвили конечности титана, а едкого вида зелёная клякса влетела ему в пасть. Последним появился какой-то выродок, имеющий самый отталкивающий облик. На его фоне Ксевенарр выглядел завидным женихом.

Долговязый, в белом балахоне с кожей, которая бугрилась и текла, как свечной воск. Пустые глазницы взирали на мир, а с его лица не сходила улыбка.

Имдис[2], бог фанатиков и пыток собственной персоной. Покровитель лидера Чёрных Фреймов.

По мановению его руки возникшие из ниоткуда крючья на цепях вонзились в шкуру Тараска, оттягивая её и заставляя того страдать.

Фурия решила, что на этом всё, поскольку пятёрка принялась за Тараска с настоящим энтузиазмом, но вокруг продолжали появляться фигуры. Пухлый мужчина с редкими волосами и счётами. Крепко сбитый брюнет с горным кайлом в одной руке и кузнечным молотом в другой. Атлетичная женщина с луком и парой соколов. Птички имели размер грифонов. За ней мелькнул кудлатый старик странного вида и молодая пара. Парень и девушка с рыжими шевелюрами.

— Писец, — со стороны тихо прошептал Олег. — Тёмный Пантеон и Серый!

— Неужели они все нужны? — соглашаясь, спросила орчанка.

Следующие пять минут показали, что, да. Нужны. Тараска резали, сжигали, пытали и травили. Он регенерировал. Раз за разом. Раз за разом. Его хвост и лапы разбивались о тела богов, заставляя их скрипеть зубами. Он ничего не мог им сделать, но и они не могли покончить с живучей тварью.

Снова мигнула реальность, и в воздухе раздался азартный хохот.

— ДАВНО У МЕНЯ НЕ БЫЛО ХОРОШЕЙ ДРАКИ! — проревел бородатый здоровяк, заросший волосами по самые глаза. Двуручный топор в его руках мелькал туда-сюда, как язык в пасти пса. — ВЫ ЖЕ НЕ ДУМАЛИ ЗАЖАТЬ ЕЁ ОТ МЕНЯ?!

Братиген?

Заливисто хохоча, он кинулся врукопашную к титану.

За ним последовал длинноволосый блондин с одноручным мечом и строгим лицом.

— Наш долг, брат, защищать невинных! — провозгласил он.

— СКУКОТА! — провыл первый, вгрызаясь топором в тело врага.

«Господин!» — благоговейно протянул Ансельм, возникая в виде огонька размером с кулак.

Аксиос, да?

Дородная шатенка, увитая лианами и цветами, а также щуплый красавчик с арфой завершили квартет. Не хватало только одного. Точнее, одной.

Аларис ступила с небес, шагая по невидимым ступенькам всё ниже и ниже. Навстречу великану. Взгляды всех собравшихся не сходили с её прекрасного одухотворённого лица.

— Жаль, что только такая трагедия смогла собрать нас всех в одном месте, — печально протянула она.

— КОМУ ТРАГЕДИЯ, А КОМУ НАСТОЯЩЕЕ ВЕСЕЛЬЕ! — не отрываясь от туши монстра, гаркнул Братиген.

— Хватит чесать языками, — вновь скривившись, отрывисто бросил Малаак. — Покончим с этим.

— Покончим… — просипел Имдис, не спуская улыбки с физиономии.

— Думаю, нам сегодня повезёт, братец, — подмигнула рыжеволосая девушка своему спутнику.

— А ему — вряд ли, сестрица, — согласился он.

Силы шестнадцати богов сплелись, отсекая части от туши Тараска. Дезинтегрируя и расщепляя их в мельчайшую пыль. С отрубленными конечностями. С отрубленной головой… Титан жил. Скелет отрастал, а вместе с ним уничтоженная плоть. Исчезнувшие голосовые связки рождали оглушительный рёв.

Титан жил.

Наблюдая за битвой богов, Аврора испытывала леденящий душу восторг. Она не знала, сколько уже не моргала, но оторваться не могла.

— Им не хватает силы, — потрясённо заметил Олег.

— Быть такого не может, — возразила девушка. — Три полных Пантеона. Что это за тварь такая?!

Атаки богов становились всё яростнее. Земля трескалась, как папье-маше. Воздух дрожал от напряжения. Солнечный свет то разгорался, то затухал.

А их враг всё ещё жил.

Безголовый, безрукий и безногий обрубок в виде чернённого костяка парил в пустоте, заливаемый потоками божественной мощи. Он сжался до четверти от своих истинных размеров, но меньше этого не уменьшался. Наоборот, казалось, адаптировался к давлению, убийственным силам и боли, постепенно отрастая несмотря на всё сопротивление небожителей.

Ехидный смешок прозвучал откуда-то свыше. Над головами всех бойцов, закинув ногу на ногу, в воздухе сидел Разиен. Чернокожий бог взатяг курил самокрутку, а дым от неё наполнял всё пространство сладковатым и чуть острым ароматом.

— Вижу, без меня вам не справиться, мои ненаглядные.

Последнее было сказано с таким едким сарказмом, что любой бы уловил истинное отношение оратора к своим слушателям.

Аларис и Малаак, занятые схваткой, ощерились. Если на лице богини это выглядело, как гримаса тигрицы, то шатен с драгоценными камнями на лице больше напоминал гиену. С их рук потоки чистой силы вливались в ошмёток титана, сдерживая его рост.

— ТЫ ЖИВ, СТАРЫЙ ВРАГ?! — радостно заорал Братиген. — КАКАЯ УДАЧА!

— Вам нужна моя помощь? — сбив пепел, спросил Разиен, игнорируя крикуна.

— Нет! — прошипела Аларис.

— Нет! — вторил ей Малаак.

— Да, — пожал плечами пухляш со счётами. — Мы в патовом положении. Ситуация нестабильна, краткосрочный прогноз удручает.

— Мармиджир, как всегда, самый здравомыслящий из всех, — кивнул Разиен.

— Он нужен нам, сестра, — спокойно произнёс Аксиос.

— Ублюдок может помочь, — громогласно процедил Ксевенарр на ухо Малааку.

— Мне в общем-то плевать, — со смешком отмахнулся Разиен. — Я помогу в любом случае, — он обвёл смиренным взглядом легион солдат и тройку архимагов, прибившихся к ним. — Ради смертных! Невинные не погибнут в этот день! Так говорю я, Разиен! Ибо я вернулся!

Солдаты, как по команде, упали на колени.

— Вот болтун, — прошептала Аврора, склонившись к Олегу. — Вы два сапога пара.

Хлопок ладоней перекрыл зарождающиеся споры среди небожителей. Огрызок тела Тараска застыл в движении, как великолепно высеченная статуя. Вокруг него заклубилась пелена, преломляющая света.

— Хроностазис, — как будто это что-то объясняло, выдал тёмный эльф.

— Чего?

— Он заморозил время для титана.

Не имеющая возможности временно регенерировать тушка сжималась, пока от неё не остался костяной фрагмент размером с крупный внедорожник. Неразрушимый несмотря ни на что. Со стоном усталости боги отшвырнули его прочь, и всё затихло.

Этот огрызок раздробил землю и проскользил в глубокой борозде.

Навстречу двум затаившимся наблюдателям.

— Наконец, это закончилось, — измученно произнёс Олег и вытер пот с лица. — Нужно валить, пока нас не засекли.

— Угу, — кивнула Аврора, не спуская глаз с подрагивающего костяка. — Как ты думаешь?..

— Что?

— Да так.

Улучшенное чутье Гастроманта.

Девушка потёрла переносицу и беззвучно выругалась.

— Аврора, — предостерегающе зашипел дроу.

Она перепрыгнула дерево и рванула к телу Тараска.

Тело при этом пыталось сжаться в размерах, чтобы стать как можно незаметнее. Сзади раздалась приглушённая ругань, а через миг её настиг Олег. Окружающая картинка выцвела и замедлилась. Знакомый эффект Теневого сдвига.

— Совсем рехнулась? — прошипел Гвин, пристраиваясь сбоку от неё.

— Так надо, — скупо ответила Аврора, приблизившись к останкам чудовища.

Искоса она взглянула на богов, которые о чём-то громогласно спорили, полностью сфокусированные друг на друге. Орчанке показалось, что Разиен смотрит прямо на неё и ухмыляется. Он что-то рявкнул, и остальные небожители начали ругаться ещё жарче.

Обрубок же подрагивал, зарывшись частично в землю. По его поверхности пробегали волны бурой энергии, придавая перекрученному костяку сходство с бьющимся сердцем.

— Ты собралась сожрать это? Испытание линнорма чуть не заставило тебя прикончить Акиву. Просто представь, какая проверка будет здесь, — вновь воззвал к её разуму дроу.

Фурия молча рубанула глефой по Тараску, но лезвие лишь бессильно отскочило назад, осыпав землю искрами.

— Его боги не смогли пробить, — заметил тёмный эльф.

Обрубок вновь дрогнул и покрылся тонкой плёнкой бурого мяса. Ещё одна секунда, и слой плоти стал толще. Ребристый покров с продольным полосами воссоздавался поверх останков колосса.

Всё же это именно сердце.

Повторная попытка отсечь кусок от разрастающегося обрубка не принесла результатов.

— Можешь одолжить свой меч? Пожалуйста? — орчанка вытянула руку.

Олег устало вздохнул и вложил рукоять в ладонь девушки.

Активировав сразу два усиления — Когти дракона и Яростный крик — она с силой рубанула по титану. Легендарная сабля пробила крепкое мясо, но не смогла до конца рассечь его волокна.

Со злым рыком она активировала Удар совершенной чистоты. Фурии пришлось налечь всем весом, чтобы продавить клинок. Меч окутала золотистая потрескивающая энергия, и, наконец, лезвие показалось с другой стороны.

Толстый шмат бурой плоти с влажным шлепком рухнул наземь. Костяная начинка так и осталась неповреждённой. Беглый осмотр открыл каплю информации.

Сущность Тараска

Легендарное

Аспект: жизнь

Узел: сердце

Позволяет вам впитать в себя силу поверженного Тараска в случае успешного прохождения испытания.

Этот аспект учитель Гастромантии не упоминал, но подсознательно ей казалось, что конфликта не будет. Жизнь сходна растительности, а вот её он точно разрешил использовать.

— Отлично, — воскликнул Гвин. — Стейк получили. Ты можешь хотя бы испытание не здесь проходить? Бери и валим!

— Не могу. Я чувствую, что если не начать его прямо сейчас, сущность потеряет свою силу.

— И почему я не удивлён? — пробурчал он в ответ.

Аврора дважды шумно вдохнула и выдохнула, набираясь решимости. Ей действительно было страшно, потому что вопрос Олега она тоже уже успела задать себе. Насколько сложным будет испытание такой неубиваемой твари, как Тараск?

Йети проверял её упорство болью, грифон — самоконтроль эйфорией, Старший Разум — ментальную устойчивость болезненным прошлым, линнорм — выдержку бешенством. Что бросит против неё титан?

Однако у неё имелась причина, которая делала подобный риск обоснованным. Которая придавала ей храбрости броситься в бой с любым ужасом.

Фурия впилась зубами в невероятно жёсткое мясо.

Первый укус оставил у неё во рту неприятное ощущение. На вкус не лучше автомобильной покрышки. Ещё и мясные волокна никак не желали быть размельчёнными. Второй укус разбудил в ней аппетит. Третий — зверский голод. Орчанка с хриплым рычанием отрывала полоски мяса, почти не тратя времени на пережёвывание. По её рукам бежала багровая, почти чёрная кровь.

Сбоку кто-то бубнил, но слова оставались просто бессмысленным набором звуков.

С каждым мигом это мучительное чувство пустоты внутри только нарастало. Ей никак не удавалось ощутить хоть что-то похожее на сытость. Мясо в руках кончилось слишком быстро, и она повела слепым взглядом вокруг себя, ища что бы сожрать. Что угодно, лишь бы заполнить пустоту хоть на миг.

Долговязое существо с тёмной кожей выглядело аппетитно. Фурия прыгнула с места, повалив свою добычу на землю. Её клыки ставшие гораздо острее и… У неё всегда было столько клыков? Праздная мысль разлетелась вдребезги. Орчанка впилась в подставленное предплечье.

Вываренная кожа наручей оказала небольшое сопротивление, и очень скоро она ощутила вкус тёплой крови. Жертва что-то орала прямо ей в лицо, но девушка прочно вцепилась в конечность. Клыки крошили мягкую плоть, очень скоро добравшись до кости.

Какие-то жгуты, сотканные из тени, ударили со всех сторон. Они спеленали её, но не смогли оторвать от законной добычи. Фурия не разжимала челюстей.

Изнутри неё, откуда-то с самых глубин души, раздавался настойчивый стук. Будто кто-то пытался прорваться из подпола. Перед её лицом грянул гром, и порывы ветра хлестнули во все стороны. Голову наполнила тяжесть, а тело отказывалось слушаться.

Жертва смогла вырвать искалеченную руку у неё из пасти и перекувырнуться через голову назад.

Внутренний стук нарастал, пока с протяжным криком Аврора не сбросила дурман. На несколько секунд голод отступил, и она поняла, что у неё есть только один шанс.

Усилить ментальную защиту, дарованную Старшим Разумом. Та неосязаемая мышца, которая позволяла ей телепатически общаться, а также оберегала от подчинения. Её единственная надежда.

Энергия в животе девушки забурлила и полноводной рекой хлынула к этому мускулу. Подпитывая и заставляя напрягаться изо всех сил. Голод почти мгновенно вернулся, и багровая пелена застелила ей глаза.

Фурия держалась.

Она смотрела на высокую фигуру, замершую в нескольких шагах от неё, голодным взглядом. Не ощутила, как её зубы вновь обратились двойным рядом клыков. Капли слюны бежали по губам орчанки и стекали на доспехи. Она еле слышно рычала, пригибаясь к земле, но не двигалась. Сама не понимала почему, ведь жертва не пыталась бежать. Вот она. Атакуй. Убей. Сожри. Сожри!

То зерно, что всегда удерживало девушку на плаву, отказывалось сдаваться и в этот раз. Если не ради себя, то ради них. Ментальная защита пульсировала под бешеным напором ненасытной пустоты, трещала, но держалась.

Сквозь дурман Аврора видела, что маска на лице добычи стала прозрачной, а его глаза излучали… не страх? Любовь? Он что-то повторял, но звуки никак не складывались в слова.

— …***! **********! ****вишься! Ты справишься! — наконец пустое сотрясение воздуха прозвучало почти осмысленно.

С кем справится? Или с чем?

Нестерпимый голод мешал трезво мыслить. Он становился всё сильнее, подтачивая её волю. Ей хотелось сдаться. Боже, как ей хотелось просто сдаться. Отступить. Опустить руки. Пускай только пустота заполнится чем-нибудь. Хоть чем-нибудь!!

К несмолкающему существу перед ней присоединился ещё один голос. Внутри неё.

«Я верю в тебя, цыплёнок! Я знаю, что ты справишься!»

Фурия оторвала взгляд от добычи и посмотрела на свои собственные ладони. Перчатка исчезла в мгновение ока, открывая доступ к аппетитному мясу. Девушка вложила пальцы к себе в рот. Осталось только сомкнуть челюсти, и тёплая кровь побежит по пищеводу и заполнит пустоту. Горячая плоть уймёт голод.

Орчанка упала на колени.

На каком-то уровне она знала, что это будет окончательный проигрыш. Безоговорочная капитуляция. Она признается в собственном бессилии перед ненасытной пустотой, что хотела поглотить и её, и весь мир в придачу.

Вот только есть одна вещь, которую любой подтвердил бы об Авроре.

Она не умела сдаваться.

К двум голосам добавился третий. Сама пустота заговорила с ней, с лёгкостью пробив помутнённый рассудок.

«Почему ты не сдаёшься? Просто укуси».

Челюсти пошли вниз.

Ради них.

Голоса снаружи и внутри кричали.

«Сдайся».

Ради них.

Челюсти замерли в каких-то миллиметрах от еды.

«СДАЙСЯ!»

Ради них!

С протяжным криком Аврора вырвала руку у себя изо рта и вбила в землю, ломая её о камень.

Ради них!

Удар.

Боль не заполняла пустоту, но отвлекала, хотя запах крови только раззадорил прожорливого зверя.

Ради них!

Удар.

Она молотила изломанным кулаком по булыжнику перед своим лицом, сосредоточившись только на боли и одной мысли.

Ради них!

Удар.

…

Внезапная тишина показалась оглушающей.

Влажный хруст, и пронзительная вспышка боли в очередной раз прокатилась по ладони к предплечью. Перед глазами плавали красные круги и какие-то буквы. Изо рта вырывались капли алой слюны. В боку саднило.

Хотелось сдохнуть.

Что-то сдавливало её даже сквозь доспех.

С трудом сосредоточившись, Фурия скосила глаза. Олег держал её в объятиях, крепко прижав к себе. Упав на колени, он стиснул её, не давая пошевелиться. В его лице она видела душевную боль, дикую тревогу и страх. Не за себя. За неё.

— Ты справишься, — еле слышно он повторял эту фразу снова и снова.

Расплывающийся текст наконец сложился в понятную картинку.

Живучесть Тараска

Ранг: Легендарный

1 уровень (1/1)

Пассивное

«— Когда же ты сдохнешь?!

— Наномашины, сынок».

Расовая способность Тараска. Усиливает физическую и магическую защиту на 80 % и восстанавливает полученные повреждения.

Всегда есть другие секреты

Ранг: Эпический

Брааха Бредущий по Пескам обещал рассказать ещё один секрет, касающийся Гастромантии, когда вы соберёте все сущности.

Задача:

Собрать полный комплект сущностей 4/5.

Обновлено.

Собрать полный комплект сущностей 5/5.

Поговорить с Браахой 0/1.

Аврора подняла левую ещё целую руку и бережно обняла Олега. Правая зарастала прямо глазах.

С подёргиванием и хрустом сломанные кости вставали на место. Блестящие нити мышц и сухожилий, жадно тянулись друг к друг. Они переплетались между собой, словно паутина. Кровь стремительно втягивалась в рану. Секунда и правый кулак выглядел, как новый.

— Зачем ты подвергаешь себя этому? — спросил он. — Зачем мучаешь себя?

— Ради нашего ребёнка, — почти беззвучно прошептала девушка.

— Что?.. Что? — ошарашенно выдохнул Олег.

— Нам противостоят сильнейшие существа планеты, — устало продолжила она. — Если хотим выжить, мы должны стать сильнее. Гораздо сильнее. Не удастся отсидеться. Не получится спрятаться.

— Я стану отцом? — всё ещё неверяще спросил Гвин.

Аврора слегка отстранилась, смотря в его распахнутые голубые глаза. Ища следы недовольства, страха или нежелания.

И не нашла их.

Она кивнула.

— Я стану отцом!! — он вновь стиснул её, так что загудела броня и затрещала спина.

— Эй, полегче, — она похлопала его по руке.

— Прости. Когда ты узнала?

— Вчера утром. Пока ты грабил Псов и навещал Буревестников, я отправилась в стойбище. Давно подозревала и решила переговорить с Морротианой. Жрица подтвердила, — мягко улыбнулась орчанка и тут же нахмурилась. — Надеюсь, она выжила.

— Пол уже известен? — с жадным интересом спросил Олег.

Фурия ответила лукавой улыбкой.

— А сам как думаешь?

— Мальчик!

Она вновь кивнула с широкой улыбкой.

— Может, уберёмся отсюда? — орчанка махнула рукой на богов, которые всё ещё выясняли отношения.

Легион совместно с архимагами сворачивал временный лагерь. Раненных и убитых в ходе давки грузили для транспортировки. Осадные орудия разбирали.

Обрубок Тараска недалеко от Фурии заскрипел и начал шустро увеличиваться в размерах. Мир тут же мигнул, и они перенеслись прочь. И ещё раз. И ещё. Гвин телепортировал их, не дожидаясь пока титан решит устроить новый бенефис.

— Второй раунд? — устало протянула девушка.

Ругань среди богов смолкла, и они с тревогой повернулись к останкам чудовища. Те уже разрослись до четверти от истинных размеров твари. Десять секунд, и уже половина туши лежала на земле.

— ОГО? ОН ХОЧЕТ ДОБАВКИ?! — прогремел Братиген.

— Давайте отправим его на солнце? — осторожно предложил Мармиджир.

— Глупый торгаш! — рявкнул Малаак и скривился. — Мы не можем. Он нужен Виашерону.

Тараск восстановился полностью, но колоссальное тело всё ещё лежало, не думая вставать. Более того, его глаза подрагивали под закрытыми веками, будто ему снился какой-то невероятный сон. Не хватало только повизгивания и дёргающихся лап, чтобы сходство с собакой стало полным.

Титан медленно пошевелил конечностями, а фигуры богов вспыхнули от накапливаемой силы. Мир затих. Одна искра, и всё полыхнёт.

Чудовище… неспешно погрузило когти в землю. Не приходя в сознание, он зарывался всё глубже, и глубже, и глубже. Пока не пропал.

— ТРУС! — фыркнул бородатый громила.

Лёгкий подзатыльник оповестил всех, что даже боги не чужды панибратства.

Аксиос смотрел на Братигена и неодобрительно качал головой, отряхивая ладонь.

Такие важные фигуры семнадцати богов выдохнули и ощутимо расслабились. Кто-то нервно рассмеялся. Кажется, щуплый красавчик с арфой. Он дёрнул рукой по струнам несколько раз, рождая гармоничный звук.

— Засим откланиваюсь, ненаглядные мои! — Разиен расплылся в самой ехидной улыбке и исчез.

— Таракан! — злобно выплюнул Малаак.

— Мерзавец! — согласилась с ним Аларис.

Оба предводителя Пантеонов обменялись понимающими взглядами. Внезапно глаза Малаака почернели, и он резко повернулся в сторону запада.

— ЧТО ТЫ СДЕЛАЛА, СТЕРВА?! — брызгая слюной в лицо Аларис, проорал он.

Красавица на миг замерла и грязно выругалась. Без каких-либо объяснений она исчезла. Только что висела в воздухе, и вот её нет.

Братиген же провёл большим пальцем по лезвию топора и кровожадно оскалился.

Небожители начали испаряться один за другим. Всё быстрее и быстрее.

— Какого?.. — ошалело протянул Олег.

— Давай-ка домой, — Аврора устало растёрла лицо.

Им пришлось убраться ещё дальше от поля боя, чтобы Астральный прыжок смог заработать. Телепортация выбросила их в личную комнату Гвина. Тот хоть и выглядел усталым не меньше её, но настойчиво потянул орчанку за руку.

— Чего? Куда?

— Давай-давай, — подстегнул её дроу.

Одинаковые коридоры вывели их во внутренний двор Старшего Дома Эвер’харн. Диковинная зелень, кованые ограды и тусклый свет далёких грибов. Она зависла, изучая обстановку, чтобы отвлечься только на лёгкое покашливание. Развернувшуюся Девушку встретил вид Олега, стоящего на одном колене.

Дроу имел вид смущённый, но решительный. В руке он сжимал простое кольцо из серебристого металла без каких-либо драгоценных камней.

— Аврора, я влюбился в тебя почти сразу, как увидел. Нам пришлось многое перенести вместе, поэтому сейчас я уверен, как никогда. Я хочу, чтобы ты стала моей женой. Ты выйдешь за меня замуж?

Фурии захотелось ущипнуть себя, до того нереальным всё это выглядело. Ей делают предложение. В другом мире. В другом теле. И всё же, когда чудовищный голод испытания терзал её тело, она повторяла два слова, в которых заключался её смысл. Жизни. Борьбы. Выживания.

«Ради них».

Одним из «них» являлся ребёнок, растущий в её теле. Вторым — Олег.

— Конечно. В смысле, да. Да! — с шумом произнесла девушка.

Далеко не сразу они покинули двор, а пока шли по коридорам, довольные и усталые, обратили внимание на шум. Туда-сюда сновали слуги, будто ужаленные. В особняке чувствовалась какая-то нервная беспокойная энергетика. Всё здание переполняли эмоции, при том далеко не светлые.

— Нужно найти Матриарха или Соверетта, — уловил настрой Гвин. — Пошли.

К кабинету старухи они подошли почти синхронно с названым братом Олега. Тот явно впопыхах одевался, поэтому мантия топорщилась по всему телу.

— Что случилось? — первым спросил Гвин.

— Да быть не может! — с шумом отозвался Соверетт. — Это какая-то чепуха, братец!

— Что случилось? — повторила вопрос Аврора.

— Империя Света объявила войну Тёмному Союзу. Полчаса назад их войска атаковали Ревущее ущелье.

[1] Skillet — Monster.

[2] Художник — Ryan Alexander Lee.

Some folks are born silver spoon in hand

Lord, don't they help themselves, Lord?

But when the taxman come to the door

Lord, the house lookin' like a rummage sale, yeah

It ain't me, it ain't me

I ain't no millionaire's son, no, no

It ain't me, it ain't me

I ain't no fortunate one, no[1]

Рилта́р, второй сын Младшего Дома Им'ракх из Шраудсталла, безропотно нёс ночной дозор. Ему и его отряду досталась далеко не самая лучшая смена, но и не самая худшая. Она выпадет тем, кто заступит на стены крепости после них. Ненавистная вахта перед самым рассветом, когда сильнее всего хочется спать. Когда предпочитают нападать враги.

Судьба бывала беспощадна к Рилтару, но в крепости Ревущего ущелья он чувствовал себя на своём месте. Чего нельзя было сказать о Подземье. Заматеревший мужчина так и не приноровился к бесконечным тёмным тоннелям, сводящим с ума шорохам и бездушной толще камня. Она всегда нависала над ним, куда бы он не ступил, словно пыталась раздавить.

«Дроу, который не любит темноту и Подземье». Его считали чудаком в семье, а уж другие Младшие Дома и вовсе называли ненормальным выродком. Иногда за глаза, но гораздо чаще в лицо. Его Дом не мог похвастаться высоким положением, поэтому каждый норовил вытереть об него ноги.

Именно поэтому Рилтар сбежал из Шраудсталла и стал изгоем. Вышел на поверхность, чтобы своим умом и клинком заработать себе на кусок хлеба. Как и предупреждали сородичи, поначалу солнце немилосердно жгло его глаза, однако вскоре он приноровился.

Несколько лет тёмный эльф отслужил в крупном отряде наёмников. Вечные Скитальцы под командованием Ашрага Рифмача. Своё название получившие из-за любви своего военачальника к высокопарным кружевам и дрянной поэзии. Они продавали свои клинки тому, кто больше заплатит. Не чурались брать даже грязные заказы на устранение хорошо защищённых целей.

Рилтар неплохо управлялся с луками и ещё лучше с арбалетами. Сносно фехтовал и исправно выполнял приказы. Командир заметил это, поэтому вскоре новичок дорос до десятника.

Ему предлагали место сотника, когда он покинул отряд, но мужчина отказался. Их пути разошлись, потому что бывший аристократ видел, что руководство окончательно потеряло чувство самосохранения. Ашраг Рифмач, когда-то создавший эту ватагу, грезил о бессмертной славе. А такие мечты всегда приводили своего носителя и всех окружающих его недоумков к быстрой смерти.

Так и вышло. Через два месяца Вечные Скитальцы взяли контракт не у того нанимателя и не на ту цель. Большую часть наёмников вырезали, а тех, кто побросал оружие, вздёрнули на высоком дубе. Дюжины смердящих мертвецом с подгнившими телами ещё долго навевали ужас на окрестных селян. Никто не решался снять их, чтобы похоронить, как положено.

Об этом Рилтар узнал в одном придорожном трактире, когда направлялся в столицу. Дроу выпил за упокой души дерьмового поэта Ашрага и своих бывших товарищей, трижды сплюнул через плечо и по приезду в Элдертайд записался в армию.

Жизнь помотала его по всему Берклэнду, прежде чем он обрёл постоянный дом в крепости Ревущего ущелья. Вновь в качестве десятника. Здесь эта должность звалась сержантом. В офицеры мужчина не лез. Слишком много ответственности, а жалование ненамного больше.

Тёмный Союз превратил это место в настоящую цитадель. Горное ущелье перегораживали стены, идущие зигзагообразными ярусами. Атакующим пришлось бы подниматься вверх под дождём из стрел, штурмуя одну линию за другой. Защитники же могли спокойно отступать всё дальше, занимая новые места на задних стенах.

Чтобы не дать неприятелю подойти к крепости по горам там отстроили несколько смотровых башен. По две с каждой стороны ущелья на удалении от крепости и ещё по две почти вплотную к ней. Они должны были засечь вторжение, а потом усложнять жизнь врагу на всём протяжении штурма.

Рилтару нравилось служить здесь. Его лейтенантом был здравый орк, который не требовал невозможного и не третировал своих бойцов. Высшие офицеры тоже не разочаровали.

Комендантом крепости значился легендарный Мо́рдис ар Ра́тгар. Седой орк слепой на один глаз. Герой прошлой войны, вынужденный доживать свой век на этой хлебной должности. Кто-то считал Ревущее ущелье синекурой[2], где риск отсутствовал полностью, зато платили весьма прилично, кто-то — стратегической точкой в обороне Берклэнда. Вратами в земли Тёмного Союза.

Мордис поддерживал железную дисциплину личного состава, умело выбивал положенное им довольствие и припасы из штабных крыс, а также в целом вызывал уважение у всех от рядовых до офицеров.

Единственная вещь, которая удивила Рилтара при поступлении на службу в эту крепость — это готовность коменданта терпеть Двуживущих на вверенной ему территории. Дроу не мог не признать, что они бывали полезны. Выполняли поручения, даже самые идиотские, однако посторонние увеличивали риск. Тем не менее, Мордис разрешил этим ушибленным на голову Разумным заходить на территорию замка. Правда не всем, а лишь тем, кто успел себя зарекомендовать перед городской стражей Элдертайда или Враазграда.

Они выполняли всевозможные задачи: охотились на монстров, живущих вокруг Ревущего ущелья, следили за целостностью кладки, помогая в этом местным рабочим, а также таскали мелкую контрабанду для рядового состава. Куда же без этого? Мордис и его капитаны смотрели на это сквозь пальцы, пока подчинённые не переходили некие невидимые границы допустимого.

В голове Рилтара, стоящего на вершине крепостной стены, вертелся разговор, который он невольно подслушал днём. Между собой болтала парочка Двуживущих. Их подрядили перенести каменные блоки для ремонта куска стены.

— Слыхал последние слухи?

— Что Святой Авангард надавал по щам Буревестникам и зачистил их данж?

— Не, браток, это давно не новость. Бери круче. Говорят, что пернатые наняли Псов Войны, чтобы разобраться со Стальными Крысами.

— Гы, ещё бы. Крыски-то расхерачили несколько баз пернатых. Сколько у них ливнуло тогда? Человек тридцать, вроде? Удивлён, что так долго тянули.

— Ты слушай дальше, — наставительно произнёс минотавр. — Никто не знает, как, но Крысы вырезали всех Псов.

— Гонишь, — фыркнул тролль.

— Короче, у меня кореш пороги Буревестников оббивал. Хотел к ним попасть. Мы с ним пересеклись тут у аукциона случайно. Он клянётся, что внешний лагерь однажды просыпается, чешет яйца и идёт к колодцу воды набрать, а там… — выдержал паузу рассказчик.

— Шо там? Персефона стриптиз устроила? — хмыкнул собеседник.

— Она давно уж свалила из пернатых, — отмахнулся минотавр. А там гора отрезанных голов, — мрачно с оттенок злорадства закончил он.

— Чё?

— Через плечо! Бошки отрубленные сложены и воняют! Он ими и колодец забил, и снаружи всё завалил. Настакал в высоту аж до крыши соседнего дома.

— И как они поняли, что это именно Псы?

— Там и записка была с угрозами, да и лица некоторые узнали. ГМа их Форликса, его мудака брата, ещё пару человек.

— Мда… — поёжился тролль.

— Также болтают, что ГМ Крыс, этот Пингвин или как там его? Короче, он отмороженный наглухо. Половину голов кто-то зубами грыз, — глаза рогатого блеснули. — Вот на него и кивают. Он какой-то лютый тип. Совсем шиз. Вроде как в реале сидел за двойное убийство. Жены своей и её любовника. Вот у него он харю-то и сожрал. Менты, когда его брали, аж блевали. Вся хата под потолок в крови, — доверительно заметил громила. — Но там мне один рандом сказал, врать не буду, мож и брехня.

— Да? Ёпт!.. Вот так играешь, а с тобой в пати натурально Ганнибал Лектор какой-то. Хотя и пати больше нет… Грёбаная, мать его, Катастрофа! — огромный кулак ударил в стену. — Как думаешь, спасут нас?

— Обязательно, — после долгой паузы ответил рогатый.

Правда, с явным сомнением в голосе.

— Погоди, постой, — тролль выставил ладони перед собой. — Я не врубаюсь. Сколько тех Крыс? Пару десятков. Они ж недавно только клан создали, не? А Псы большой набор завершили. Их там не меньше сотни. Ты мне втираешь, что больше сотки опытных игроков замочили?!

— Мой кореш лично ту горку видел. Мухи аж небо заслоняли. Нет больше Псов. Усё! Слушай дальше, про это другие кланы прознали, да решили их клан-холл разграбить. А хрен там плавал. Туда и Саламандры, и Инферно завалились, а он пустой.

— В смысле, что Крысы всех перебили?

— В смысле, что его обнесли! Из казны вымели всё самое ценное. Саламандры теперь там сидят. С Культом договорились.

— Я, мож, тупой, но всё равно не пойму, как сотку Псов можно было мочкануть?

Минотавр пожал плечами.

— Понятия не имею, старик, может, им помогли? Клан-холл Крыс давно ищут. Пернатые ж большую награду предлагали. Да всё без толку. Поэтому говорят, что он у светлых где-то построен. Может, Крысы с ними какой-то союз наладили? Вместе и приговорили Псов?

Рилтар слушал эту ахинею из смеси непонятных словечек и крупиц полезной информации. Слушал и мотал на ус. Новости всегда запаздывали в Ревущее ущелье, поэтому он был рад узнать хоть что-то. Тем более о гильдии Буревестников знали все. Сильные и опытные бойцы. Про Псов Войны поговаривали всякое, но тоже не робкого десятка.

А вот лидер Стальных Крыс покрыл себя позором. Сержант давно оставил Эстрикс и стал почитать Малаака. В проповедях, которые раз в неделю проводил местный капеллан, имя Гвиндена из Старшего Дома Эвер’харн мелькало слишком часто. Он был ярым пособником Бездны и Врага. Кем именно являлся тот Враг, Рилтар не знал, но это явно был отъявленная ублюдок.

Сержант настолько ушёл в свои мысли, что очнулся только, когда сбоку кто-то захрипел. Один из его ребят царапал ногтями распластанное горло.

Рилтар успел вытащить меч и даже рубануть вокруг себя, зацепив пустоту. Из неё вывалился закутанный в тёмную ткань противник, зажимая ужасную рану на животе. Несмотря на попытку, внутренности всё равно покинули своё прибежище, и убийца пал жертвой болевого шока.

Вокруг сражались и гибли его подчинённые, а дроу ничем не мог им помочь.

Спина взорвалась болью, и он рефлекторно отхватил чью-то руку. Кулак с длинным кинжалом материализовался будто из пустоты, щедро заливая всё вокруг кровью.

Но как же смотровые башни?

— ТРЕВОГА!! — во всё горло заорал сержант, и это стало последним, что он успел сделать в этой жизни.

Ещё одна пара рук вбила клинок ему в бок, добравшись до сердца.

По всей крепости всё громче звучали голоса. Всё ярче вспыхивали сигнальные огни.

Второй сын Младшего Дома Им'ракх из Шраудсталла этого уже не увидел.

Однако он стал той песчинкой, что, попав в жернова, замедлила их, а не была бесполезно перемолота. Изгой и чудак спас жизни многим защитникам в тот день.

Империи Света не удалось незаметно открыть врата крепости.

Завязался бой.

Властитель Шардакс проснулся до того, как его камердинер коснулся плеча государя. Он всегда имел чуткий сон. Полезная привычка, если планируешь править долго.

— Тетзисс? — сухо протянул тифлинг.

Наг держал в руках горящую свечу в подсвечнике и выглядел встревоженным.

— Ваше присссутссствие требуетссся на чрезвычайном зассседании Малого Сссовета, господин.

— Что случилось? — уже одеваясь, уточнил правитель.

— Империя Света атаковала Ревущее ущелье без объявления войны. Возле Гашран Аб’Рэаль замечен монстр колоссальных размеров. Он двигается в сторону Враазграда. И довольно быстро.

Тифлинг принял эту информацию спокойно, не показав ни единым жестом свои истинные чувства. Он давно знал, что рано или поздно Союз и Империя вновь схлестнутся. Шардакс Ба́рхо понимал, как понимал это Антариэль Бел-Харен, что на Виашероне есть место лишь для одной великой державы.

Однако Властитель надеялся, что войну удастся оттянуть ещё на пару лет. Чтобы хватило времени завершить реформу в магических подразделениях легионов, чтобы выучить ещё пару магистров, чтобы перевооружить ещё несколько тысяч бойцов. Список дело был огромен и рос день ото дня.

Малый Совет уже ждал его в небольшом зале. В него входили высшие военные руководители Союза, Главный казначей, Ректор Академии Ротрикса Огнерукого — Архимаг Веджаа́́́р, а также Глава разведки Кхарми́́́р и несколько советников. От Подземья присутствовала постоянный полномочий посол Зиве́́́ра из Старшего Дома Кенарден. От Враазграда — Кульд Врааздок, племянник короля. От Кабасии — Старейшина Скрип Ветки. От орочьих кланов — Ксо́́́лаг из Ледяных Волков. От Мрал-Грига, известного своими общинами троллей и минотавров, говорящая с духами Хаки́́́ма и брат Верховного Воеводы Зирда́́́к Расколотое Копыто.

Малый Совет в текущем составе давно перестал быть «малым». Однако сложившаяся ситуация требовала их присутствия.

Пришла пора говорить о войне.

— Какова обстановка на текущий момент? — задал вопрос Шардакс, оглядев собравшихся.

Большинство из них выглядели сонными и усталыми. Их, также как и его, выдернули прямиком из кроватей.

— Сначала поговорим про крепость. Потом — про чудовище. Сарра́́́д, докладывай, — правитель упёрся взглядом в генерала.

Тот выдержал взгляд и откашлялся.

— Двадцать семь минут назад Империя Света нанесла удар по Ревущему ущелью. Скользящие В Тенях — элитный отряд убийц, — растолковал орк для явно удивлённой Хакимы, — одновременно вырезали большую часть дозорных на крепостных стенах. Их целью, очевидно, являлись врата в замок. План осуществить не удалось — благодаря героизму одного из убитых бойцов поднялась тревога. Скользящих перебили. К сожалению живыми взять ни одного не получилось, — поспешно добавил генерал в ответ на невысказанный вопрос своего сородича Ксолага.

— Дальше, — махнул рукой Шардакс.

— После этого крепость атаковала армия Империи. По разным оценкам от восемнадцати до двадцати тысяч душ. Битва продолжается до сих пор. Мы подняли по тревоге пятый, седьмой и восьмой легионы, но они прибудут к замку только к полудню.

— А если?.. — подняла руку Хакима.

— Враг заблокировал Ревущее ущелье и большую часть территории вокруг него для порталов, — пояснил Саррад, не дав ей закончить мысль.

— Да и откровенно говоря, нет у нас по-настоящему сильных специалистов в пространственной магии, которые смогли бы перебросить настолько большое войско так далеко, — дополнил архимаг Веджаар. — Мелкий отряд — пожалуйста, целый легион — увы. Раз уж затронули эту тему, столица и ваш дворец в частности, Властитель, уже четверть часа как заблокированы для порталов и телепортации. Мы можем не ждать удара с этой стороны. Светлым ублюдкам придётся добираться до Берклэнда по старинке, — усмехнулся старый гоблин и морщины собрались в уголках его глаз.

— Спасибо, Веджаар, — сухо кивнул Шардакс. — Рад, что вы на нашей стороне в это трудное время.

— Хотя, если мы воспользуемся Иглой Ротрикса, — внезапно добавил архимаг, — то сможем отправить действительно большую группу солдат в качестве подкрепления для Ревущего ущелья.

— Вы хотите потратить наследие основателя Академии?! — изумлённо выпалила Зивера. — Вы в своём уме?!

— Сколько именно бойцов позволит перебросить этот артефакт и что с ним случится после активации? — игнорируя вспышку тёмной эльфийки осведомился Шардакс.

— Игла позволит создать действительно мощный портал, возможно, целый легион успеет пройти, а потом сломается, — просто ответил Веджаар.

— Мы учтём этот вариант, а пока проработаем иные опции. Дальше, Саррад. Каковы наши шансы удержать ущелье?

Орк пожевал губами.

— Малы, Властитель. Они создали огромный численный перевес и несмотря на все наши приготовления смогут прорвать защиту. Вероятно подкрепление не успеет.

Повисла мёртвая тишина.

— Если Империя захватит крепость, им откроется прямой путь к столице. В течение двух дней они будут здесь, — Зирдак озвучил то, что думали все, находящиеся в комнате.

Минотавр скрипел зубами, но говорил спокойно, словно речь шла об экипировке нового легиона, а не поражении в войне.

— Это ещё не всё, Властитель, — Глава разведки Кхармир сложил руки перед собой. — Мне передали, что два флота покинули Корлэнд. Первый движется из Артасонны в Вальденлоу. Второй из Стоунхолла в… Элдертайд.

— Каким образом, уважаемый Кхармир, — голос Шардакса температурой мог соперничать с льдом крайнего севера, — враг умудрился сформировать целых два флота в обход ваших несомненно квалифицированных разведчиков?

— Виноват, Властитель, — серокожий тифлинг с коротким ёжиком чёрных волос избегал смотреть правителю в глаза. — Завербованные нами агенты перестали выходить на связь. Подозреваю, что их либо раскрыли, либо перекупили. В последних докладах не было ни слова о подготовке Империи к войне.

— Вы резко теряете свою ценность, уважаемый Кхармир, — вздохнул Шардакс. — Возможно, я переоценил ваши таланты.

— У меня есть ряд «спящих» агентов, внедрённых в армейские структуры Империи, — торопливо произнёс Кхармир. — Полагаю, какая-то их часть попала на нужные нам суда.

— Каких, простите, агентов? — вскинул бровь казначей.

— Это кроты, которым псионики промыли мозги, — раздосадованно пояснил глава разведки. — Они не знают, что работают на нас, пока не будут активированы.

— Первый раз об этом слышу, — вскинул брови гоблин в пенсне.

— Потому что вам не требовалась эта секретная информация, — парировал Кхармир. — С их помощью мы можем провести операцию, которая если не уничтожит корабли, то хотя бы задержит их, позволяя нам подготовиться.

— Через сколько времени оба флота достигнут точек назначения? — уточнил Шардакс.

— Неделя при хорошей погоде, две, есccли наткнутccся на штиль, — ответил адмирал Араншу́́́н, наг в слега потрёпанном мундире.

— Мне нужны решения, — приглашающе махнул рукой правитель.

— Если ваши агенты смогут нанести магические метки на суда, — заговорил архимаг, обращаясь к Кхармиру, — у нас появится возможность атаковать их. Все корабли до единого они в любом случае не смогут заблокировать от телепортации. У Империи нет ни рунологов, ни пространственных магов в таком количестве.

— Вы сссможете повлиять на погоду? — спросил адмирал. — Штиль нам бы не помешал.

— Это возможно, — задумался Веджаар. — Я обсужу это со своим коллегой.

— Что насчёт старой перечницы Имоноры? — подала голос Кульд, молчавший всё это время.

Племянник короля Шаггона Врааздока был самым юным членом совета, что не забывал демонстрировать в своей непосредственности.

— Я бы не стал в таких выражениях говорить про почтенную магессу, — поджал губы гоблин. — Она ушла на покой. Удалилась в ваши края, Хакима, не так ли?

— Верно, — кивнула троллиха. — У неё скромное поместье недалеко от Мрал-Грига. — А что вы предлагаете, юноша?

— Корабли деревянные, а Имонору турнули из академии за опасные эксперименты над насекомыми, верно? Пускай нашлёт жучков на оба флота. Всяких короедов и прочую пакость.

— Пару дырок в днище иссспортят им настроение, — оскалился адмирал Араншун.

— Молодость поистине обладает свежим взглядом на привычные вещи, — после долгой паузы протянул Шардакс. — Это может сработать, архимаг?

Веджаар потёр подбородок и кивнул.

— Я вызову Имонору. Потребуется помощь спящих агентов уважаемого Кхармира. Если, конечно, они действительно попали на нужным нам корабли.

— Попали, можете не сомневаться, — радостно произнёс глава разведки, явно довольный, что удалось хоть немного исправить подпорченную репутацию.

— Это всё прекрасно, — раздражённо вмешалась Зивера из Старшего Дома Кенарден, — но что мы будем делать с наземным войском противника? Пока легионы Властителя стянутся к центральной части материка, пройдёт время. Если мне не изменяет память, во Флэтбурге гарнизон солидный, но явно недостаточный, чтобы задержать двадцать тысяч солдат.

В зале вновь воцарилась напряжённая атмосфера.

Четверть часа Малый Совет предлагал и отвергал варианты, не придя к единому решению. Наконец, государь потёр переносицу и собрался заговорить, когда генерал Саррад вскинул руку с блестящим кольцом мыслеречи и сосредоточился на неслышимом собеседнике. Все смотрели на него с разной степенью тревоги

Генерал опустил взгляд на свои раскрытые ладони и встряхнул головой. Хорошо поставленным командным голосом он доложил:

— Крепость в Ревущем ущелье была уничтожена.

— Что?

— Так быстро?

— Как?

— Не захвачена? Уничтожена? — уцепился за фразу государь.

— Комендант Мордис привёл в исполнение план ЧД-1, — отозвался орк.

Шардакс потупил взор и вытащил трубку из кармана. Нарочито спокойно он начал набивать её табаком.

— И что это значит? — задал вопрос казначей, который переводил растерянный взгляд с одного лица на другое.

— План Чёрного Дня. Наше оружие последнего шанса, — ответил Саррад. — Уважаемый архимаг может объяснить лучше меня.

— Да-да, — задумался Веджаар и постучал пальцами по посоху, прислонённому к столу. — В случае когда становится ясно, что падение крепости неминуемо, приданные гарнизону маги должны одновременно подорвать все три кристалла маны, установленных в подвале замка.

Зивера медленно выдохнула с небольшим присвистом, как проколотый воздушный шарик.

— Результат — неконтролируемый прорыв Бездны, — продолжил архимаг. — Взрывы, усиленные определённым ритуалом, вызывают прокол в реальности. Простыми словами, мы зовём в гости всю ту клыкасто-шипастую погань, что живёт на той стороне, ожидая своего часа.

Умудрённый жизнью гоблин порой терял лоск ректора, возвращаясь к своей ипостаси боевого мага, участника первой войны.

— То есть, силы противника частично либо полностью уничтожены? — уточнил Зирдак.

Генерал пожал плечами.

— Пока неизвестно.

— С высокой вероятностью они понесли сильные потери, — ответил вместо него Веджаар. — Более того, сейчас весь перешеек между Корлэндом и Берклэндом представляет собой филиал Бездны в Виашероне. Демоны от самых слабых до самых сильных попали в нашу реальность. Эманации огромного прорыва отравляют почву, воздух и воду. Находиться там смертельно опасно для жизни. Если твари не съедят, так скверна добьёт.

— Из хороших новостей, мы можем не ожидать прохода противника по земле, — беспечно пожал плечами Кульд.

— Вы, похоже, не понимаете, юноша, — строго взглянул на него архимаг. — В попытке разобраться с грабителями, влезшими в дом, мы только что подпалили его со всех сторон. Если прорыв не закрыть, демоны будут прибывать, а скверна расползаться. Они начнут уничтожать плодородную почву и вырезать мирных жителей.

Племянник короля растерял довольную улыбку на лице.

Шардакс тем временем раскурил трубку и заговорил.

— Господа, — он перевёл взгляд на Зиверу с Хакимой и поправился, — и дамы, конечно, в связи с новыми обстоятельствами мы оказались в катастрофической ситуации. Пришла пора прибегнуть к защитным мерам, которые мы подготовили аккурат для подобного момента.

— Какие именно средства нам следует использовать? — спросил Саррад.

— Все, — выпустив кольцо дыма, ответил государь.

— Все?! — прогудел Зирдак, — Но Властитель..

— Мы можем применить их только единожды, и это вызовет… — архимаг замялся, — волнения среди населения.

— Взволнованное население лучше, чем население вырезанное или угнанное в рабство, — безэмоционально возразил Шардакс. — Действуйте.

Война шагала по Виашерону, вызывая отчаяние и ужас в сердцах всех Разумных.

В течение нескольких следующих дней Берклэнд потрясли шокирующие известия. Огромные хранилища с ледниками в крупных населённых пунктах распахнули свои двери и…

Земли наводнили ходячие мертвецы.

Горожане с ужасом взирали на разложившиеся тела или голые костяки. Однако те не нападали на беззащитных Разумных. Наоборот — маршировали под управлением армейских некромантов организованными полками.

Мирные жители всё чаще замечали в рядах нежити собственных родственников и только тогда к ним приходило понимание. Всё это время власти их обманывали. Мёртвые тела, которые годами собирали по всему материку под предлогом борьбы с болезнями и мором, стали подкреплением для легионов.

Конечно, не все жители Беркэнда безоговорочно выполняли приказ по сдаче умерших родственников. Частенько крестьяне, особенно в далёких от городских центров регионах, хоронили или сжигали тела своих близких. Однако за прошедшие века Тёмный Союз накопил поистине огромный запас расходного материала.

Дальше шокирующие вести сыпались на простой народ одна за другой подобно безжалостному граду.

Второй легион, посланный разобраться с колоссальным чудовищем на востоке Берклэнда, расплодил скандальные слухи о битве богов, появлении доселе неизвестного небожителя Разиена, что спас всех их, а также невероятной силе убитого монстра. Болтали также о смерти архимага Огонакса, прославленного мастера водной стихии.

На следующий день неизвестные бойцы атаковали Императорскую семью в Итраксии. Одну из дочерей Антариэля похитили. Вторую и третью — охране удалось отбить, понеся тяжёлые потери.

Южный флот неприятеля частично пострадал от атаковавших его огромных туч насекомых. Упорные жучки прогрызали днища и борта судов. Несколько кораблей затонуло, при этом экипажи удалось эвакуировать. Остальные вынуждены были встать посреди Кипящего моря на аварийный ремонт.

Северный флот успешно отбил нападение древоточцев — на борту судов имелось больше магов подходящих школ первостихий. И когда на горизонте показался пролив Элдертайда, перетянутый огромными цепными бонами[3], Тёмный Союз нанёс ещё один удар.

Древний, как сама жизнь, архимаг Уваграс пошёл на добровольную жертву. Он ненавидел Империю Света всем сердцем, а потому отдал душу Бездне в обмен на краткосрочное усиление. Кипящий от переизбытка мощи змеелюд летал над судами, заливая их потоками губительной энергии. Заклинания смерти и хаоса взрывали, поджигали и разносили корабли. В одиночку он дал бой девяти магистрам и смог убить шестерых из них, прежде чем силы оставили его.

Высушенный труп рухнул в воду, камнем уйдя на дно.

Северный флот потерял три четверти кораблей. Понимая, что не сможет в одиночку захватить столицу, он был вынужден развернуться на юго-восток. К Флэтбургу. Противник планировал пойти на соединение с южной армией, но возле городка столкнулся с нежитью.

Битва была долгой и кровавой (для одной из сторон). Вторая — рассыпалась в прах без малейших эмоций. Остатки северной армии издали подожгли город, забросав его мощными заклинаниями, и ушли на юг. Они едва не столкнулись с демонами, что разбрелись прочь от Ревущего ущелья.

Южный же флот после краткосрочного ремонта продолжил движение и вскоре высадился в Вальденлоу. Несмотря на противодействие местных сил обороны и шестого легиона, населённый пункт пал и был стёрт с лица земли. Уцелевшие жители, те кто ещё не уехал, в панике бежали в леса и холмы.

Вражеская армия с переменным успехом двигалась к столице.

Империя Света объявила всеобщую мобилизацию. Через день — это же сделал Тёмный Союз. В Гейлкроссе враг снаряжал третий флот. Больше, чем первые два вместе взятые.

Прорыв Бездны исправно изрыгал из себя всё новые и новые силы демонов.

Первым на их пути стал Ферромонт. Город на северо-востоке Корлэнда.

Казалось, весь мир сошёл с ума и погружался всё глубже в хаос кровопролития.

[1] Creedence Clearwater Revival — Fortunate Son.

[2] Синекура — должность, приносящая доход, но не связанная с какими-либо серьёзными обязанностями (или вообще без них), либо даже не связанная с необходимостью находиться на месте служения.

[3] Цепной бон, боновая цепь или цепь (также боновое заграждение, цепь в гавани, речная цепь) — это препятствие, которое перекрывает судоходный участок для управления или блокировки навигации. Цепные боны имеют военное назначение, основной целью их является закрытие прохода вражеским кораблям; современным примером являются противолодочные сети. Цепные боны также использовали в реках, чтобы собирать дань с лодок.

Гвинден

How many times do I have to tell you?

Even when you're crying, you're beautiful, too

The world is beating you down, I'm around

Through every mood

You're my downfall, you're my muse

My worst distraction, my rhythm and blues

I can't stop singing, it's ringing

In my head for you

My head's under water, but I'm breathing fine

You're crazy and I'm out of my mind

'Cause all of me loves all of you

Love your curves and all your edges

All your perfect imperfections

Give your all to me, I'll give my all to you

You're my end and my beginning

Even when I lose, I'm winning[1]

В день своей свадьбы я варил яд.

Нет, не для того чтобы отравить своих гостей. Просто так совпало, что у меня давненько не выпадало тихих часов, чтобы заняться крафтом более сильных токсинов. После того, как исчезли навыки в том виде, в каком они существовали до вмешательства Демиурга, ремесленники и инструкторы стали продавать рецепты без ограничений.

Однако это не сильно облегчило нам жизнь. Да, теперь любой новичок мог замахнуться сразу на самый последний рецепт, но их сложность росла пропорционально уже пропавшей шкале навыка или ремесла. Таким образом, сама прогрессия, по сути, никуда не делась. Если ты не набил руку на более простом крафте, не было смысла браться за более сложный. Только ингредиенты изведёшь впустую.

Поэтому я и сидел, выпаривая всевозможные порошки и смазки для нанесения на свои кинжалы и мечи. Ведь Ядоварение у меня едва перевалило за 150, когда Демиург решил провести перестановки. Я просто не успел поработать с по-настоящему заковыристыми рецептами.

Гхорза ар Драго за 1280 золотых продала мне весь доступный у неё ассортимент знаний. И это с учётом того, что Компендиум о гибельных ядах, захваченный у Джеззары Теккен’ар вместе с Трактатом о ядах и противоядиях, украденном в кабинете Иволетта, дали мне доступ к огромному списку рецептов. Без них вышло бы гораздо дороже.

В итоге после долгих попыток я всё же смог добиться успеха. Во-первых, изготовил запас сильнейших ядов.

Ночная погибель

Эпическое

Ощутимо замедляет цель и дурманит разум.

Алый фонтан

Эпическое

Открывает смертельное внутреннее кровотечение.

Яд гигантской многоножки

Эпическое

Калечит тело и разум цели, мешая ей произносить заклинания.

Им я когда-то угробил Матриарха Ши’нил Теккен’ар.

Во-вторых, именно два последних экземпляра я и смешал с помощью своей способности Патогенное сочетание. Пришлось извести несколько колб, но всё же готовый результат того стоил.

Алый яд гигантской многоножки

Эпическое

Калечит тело и разум цели, мешая ей произносить заклинания, а также открывает смертельное внутреннее кровотечение.

Его я и соединил с Дымовой шашкой с помощью Уникальной комбинации. Прошлый яд — Кровавые слёзы — серьёзно уступал моему новому изделию в убийственной мощи.

С момента схватки богов с Тараском прошла неделя. С разрывом в 36 часов мы вырезали Псов Войны, всех, как выяснилось позже, а также уничтожили клан-холл Буревестников и 80 % их численного состава. Эти новости подняли авторитет Стальных Крыс на недосягаемую высоту.

Общественное мнение резко изменилось. Смесь страха и уважения теперь окружала наше имя. Слухи, один безумнее другого, передавались из уст в уста. Сокланы с хохотом пересказывали мне их вечером за ужином, каждый день обновляя топ бредовых историй. Так я узнал, что:

1. Продал душу демонам Бездны, чтобы открыть прорыв в клан-холле Буревестников и вытащить одного из Герцогов, который и расхреначил замок.

2. На самом деле всё это заговор Доминиона и Святого Авангарда по устранению сильнейших гильдий Тёмного Союза. А я, соответственно, их ставленник и двойной агент.

3. В действительности являюсь частью Чёрных Фреймов. Именно поэтому начал уничтожение игроков с сильнейших группировок. И вот-вот уже примусь за тех, кто послабее.

4. На самом «самом» деле до сих пор работаю на Буревестников, а вся эта история с разрушенным замком и враждой всего лишь пиар-ход. Они хотят сделать ребрэндинг и возродиться под другим именем.

5. Оказывается, люблю грызть чужие лица и отсидел за двойное убийство. После этой новости Волчок иначе как «Вечер в хату» со мной не здоровался.

6. Принял заказ у Властителя Шардакса и Императора Антариэля, соответственно, на ликвидацию топовых кланов. Зачем? Потому что они могли бы составить государям конкуренцию и отобрать власть. Делались ставки, когда я возьмусь за Доминион. Лидировала версия «в течение недели».

И моя любимая:

7. Всё это часть глобального ивента по продвижению технологии замедления игрового времени, а я работаю на Парагон. Вот-вот нас всех выкинут в реал, чтобы ошарашить, что прошёл всего лишь день. Выберут победителей и вручат им миллионные призы.

Воистину люди готовы верить в любую ахинею, но если увидят табличку «окрашено» на скамейке потрогают ту руками.

Нам возросшая репутация Стальных Крыс играла только на руку. Мы продолжали вести набор и в свете последних событий, процесс шёл гораздо легче. Многие увидели в нашем клане шанс присоединиться к сильной группировке. Той, что защищает своих членов любой ценой. Численность клана выросла до почти шестидесяти человек.

Много работы прибавилось мне, Фобосу, Смоккеру и Фурии. Нужно было провести кучу интервью. Убедиться, что потенциальный соклан не является засланным казачком. Удивительно, но в наш коллектив влились даже представители светлых рас. Системных преград для этого сейчас не имелось. Несколько дворфов, один асимар, один хоббит и один табакси. Правда, не бывший игрок, а местный. Мааташ Удачливый.

Вначале я долго не мог вспомнить, где же видел и слышал это имя. Зато когда встретился с ним, сразу сообразил. Тигроголовый малый сражался на Арене Пепла и Крови в подвале Дома Улаэль. Его сильно ранил кенку из Синдиката. Оказывается, котяра выжил. На родине его не ждали, а одному выживать было трудно. Вот и прибился к Стальным Крысам, услышав зазывающие крики Фобоса.

Тому теперь работалось гораздо легче. Пропала необходимость столь тщательно прятаться от бывших игроков. Однако церкви Малаака и Аларис по-прежнему сулили отличные награды за любую информацию и наши головы. Могли найтись рисковые товарищи, которых пример двух уничтоженных гильдий ничему не научил. Поэтому мы не снизили меры предосторожности.

Вот только всем обитателям Виашерона, и бывшим игрокам в том числе, сейчас было не до того. Потому что вот уже неделю на планете бушевала война между двумя сильнейшими фракциями. Мир лихорадило и трясло.

С переменным успехом велись боевые действия. То одна, то другая сторона наносила удар и теряла солдат. Вторгшаяся армия Империи завязла в позиционной войне с легионами Союза в дне пути от разрушенного Вальденлоу. Она соединилась с остатками сил из Северного флота и теперь ждала подкрепления с Корлэнда. Наступление, как будто, выдохлось. Обе стороны не желали ставить всё на кон в решающей битве и нести колоссальные потери. Вместо этого потихоньку наращивали силы.

Никто из Стальных Крыс, само собой, не полез в эту драку. Как и большинство Землян. Вместо этого они наблюдали со стороны, гадая, чем завершится это противостояние.

Конечно, нашлись горячие головы, которые решили половить рыбку в мутной воде. Они либо записались в особые части, набираемые обеими сторонами, либо пытались вести незаконные делишки — грабить снабженцев, продавать информацию вражеской стороне, нападать на раненных в тылу с целью грабежа.

Многие подобно покойному Рипперу до сих пор считали местных «тупыми неписями». Поэтому и относились соответственно, оправдывая в собственных глазах любую гнусь этим аргументом. Однако контрразведка работала исправно, сильно осложняя жизнь таким умникам.

Как я предсказывал в своё время, Стоунхоллы заморозили все счета и вклады жителей Тёмного Союза. Сильней всего пострадали мелкие лавочники и зажиточные горожане, которые польстились на выгодные условия по сравнению с теми, что предлагали гоблины-банкиры Врааздоки. В тот день несколько зданий, принадлежащих дворфам, запылало, и их никто не спешил тушить. Местные пожарные лишь следили, чтобы огонь не перекинулся на соседние дома.

Ещё до смерти Тараска Финка по моей просьбе передала информацию Соверетту о возможном прорыве в Тахвере. Тот, насколько я знаю, проинформировал Чезедру, которая обсудила эти вести с Советом Старших Домов. Дальше болтовни дело не ушло. Все с напряжением следили за войной, не желая тратить ресурсы на возможную проблему, которую до сих пор сдерживал мощный барьер.

Тем более, что на Виашероне образовался прорыв Бездны вполне реальный. Он выплёскивал всё больше демонов, ставших настоящей головной болью для обеих сторон. Ферромонт — крупный город на северо-востоке Корлэнда подвергся нашествию. Ослабленный из-за войны гарнизон не смог оказать должного сопротивления. Десятки тысяч мирных жителей оказались зажаты в крепостных стенах и пали жертвой ужасной давки, пожаров и опасных тварей.

Рунсвик война не затронула. Пока во всяком случае. Ремонт клан-холла закончили в срок, и мы смогли вернуться в родные стены. Финка и Алиса вели наблюдение, но никто сюда так и не заявился. Похоже, Псы не успели или не захотели слить информацию перед атакой.

Цены на многие материалы возросли, но я всё же разместил заказ на мифриловые кольчуги среди трёх разных кузнецов Аскеша. Самые обычные, не зачарованные, чтобы можно было использовать вместе с другой экипировкой. Они стали базовой потребностью для любого бойца, независимо от класса. Псы любезно подарили мне много ценного металла, так почему бы не воспользоваться их щедростью. Если бы не они, подобные траты встали бы мне в копеечку.

Подготовка к свадьбе оказалась занятием муторным и сложным. Особенно в условиях войны. Особенно, когда тебе лучше особо не светить своим лицом. Аврора даже предлагала перенести мероприятие.

— Давай отодвинем свадьбу на потом. Когда это всё закончится, — сказала она, расчёсывая волосы.

— Что «это»? Война? Охота за нами? Конфликт с богами? — уточнил я, улыбаясь и наблюдая за ней в зеркале.

Орчанка вздохнула и не ответила.

— В текущих обстоятельствах я не вижу продыху в ближайшее время. Тем важнее этот шанс хотя бы на день отвлечься от всех тревог. Забыть про страх и опасность, — веско произнёс я. — Показать себе и остальным ребятам, что наша борьба имеет смысл. Что по её завершении будет ещё много подобных свадеб, днюх, юбилеев и, чем чёрт не шутит, рождения детей. Не нужно отнимать у них этот шанс на радость.

Я договорил и перевёл дух. Поймал её внимательный взгляд и продолжил.

— Но даже если отбросить эту причину в сторону, я не хочу, чтобы мой сын родился вне брака. Понимаешь, кусака?

Аврора закатила глаза. Почему-то новое прозвище ей пришлось не по душе. Однако учитывая, что это у меня из руки вырвали и сожрали кусок мяса, имею право. В любом случае, надежд закрепить псевдоним я не оставлял.

Долго ломал голову, где проводить торжество и кого попросить его вести. До ЗАГСа Виашерон пока как-то не додумался, а лезть в храмы Аларис и Малаака не хотелось по понятным причинам.

Вначале я склонялся к Дому Эвер’харн и Матриарху, но потом понял, что её кислая физиономия испортит нам весь настрой. Правда, это не значило, что я не отправил ей приглашение. Семья всё же, её не выбирают. В итоге выбрал всё тот же Рунсвик с его первозданной природой, а в качестве распорядителя и того, кто зафиксирует наши свадебные клятвы — Фобоса.

За право заняться подготовкой разве что драка не случилась, но в итоге Мелисса повалила всех остальных дам на лопатки, заявив, что до Виашерона она была ивент-менеджером.

Поэтому в день Икс посреди цветущего луга на некотором отдалении от «Кинжала и Ножен» появились столы, укрытые белоснежными скатертями и украшенные композициями из цветов. Где только нашла это всё? В текущих реалиях нанять кавер-группу было бы сложно, но я не сомневался, что Маджестро даст жару. Видел, что он о чём-то шушукается с деловой троллихой.

Создание ядов не только помогло мне скоротать время до начала церемонии, но и унять мандраж. Аврору я не видел с самого утра, а мысль, что придётся влезать в неудобный костюм заставляла лоб покрываться испариной.

В компании близнецов, Маджестро и Смоккера три дня назад я убил кучу времени, чтобы выбрать одежду, которую потом сшили по моим меркам и пожеланиям. Не то, чтобы мне требовалось настолько многочисленное сопровождение. Они сами напросились. Еле от мальчишника отвертелся.

В итоге выбор пал на белую сорочку, а также комбинацию из штанов, жилета и двубортного сюртука одной цветовой гаммы — тёмно-синей. С последним предметом было сложнее всего. Местные аристо предпочитали сюртуки длинной до колена или хотя бы середины бедра. Портной после короткого спора согласился изготовить его до пояса. Бесила меня и его попытка всучить мне кюлоты. Местные короткие бриджи, которые полагалось носить с чулками. Мне удалось настоять на своём.

Ничего, мы ещё введём тут нормальную моду.

Заодно решил наболевший вопрос. Впервые мне пришлось пойти к местному цирюльнику, чтобы постричь отросшие волосы и подровнять бороду.

Оставалось одно небольшое дело. Закончив с токсинами, я решил отправиться в ювелирную мастерскую. Мне хотелось придать выбранным мной кольцам индивидуальный характер, поэтому я попросил пожилого гоблина нанести на них гравировку с надписями с внутренней стороны ободка. Пришло время забрать свой заказ.

Астральный прыжок, как всегда, принял меня на изнанку и потащил к точке назначения. Мысленно я гадал, как будет выглядеть Аврора в платье. Всё же, мне никогда не доводилось её видеть в подобном наряде. Из размышлений меня вывела вспышка дикой боли в спине.

И голодный свистящий рык.

Внезапное нападение вкупе с болевым шоком нарушили мою концентрацию. Окружающее скопление поблёкших красок со вспышкой исчезло. Импульс, позволяющий телепортироваться через полмира, вышвырнул моё тело посреди каменистой равнины.

Свист ветра и волны горячего воздуха обрушились на меня со всех сторон. Неровная поверхность под ногами едва позволила удержать равновесие. Я пошатнулся и тут же с силой оттолкнулся от земли. За спиной разочарованно взревели, а моё тело ушло в сальто с поворотом.

Перед глазами промелькнула узловатая когтистая пятерня, будто сотканная из клубящегося дыма. Или теней. Она, как и три её товарки, венчали длинные жилистые руки неведомой твари. Та пригибалась к земле, используя две пары конечностей, а третьей пыталась зацепить меня. Лица мой новый знакомый не имел. Вместо него аморфная бугристая шкура и впечатляющих размеров пасть. В ней мелькал чрезмерно длинный язык.

Ни глаз, ни носа, ни ушей… Как он вообще ориентируется в пространстве?

Фурия

Welcome to the wild, no heroes and villains

Welcome to the war we've only begun, so

Pick up your weapon and face it

There's blood on the crown go and take it

You get one shot to make it out alive, so

Higher and higher you chase it

It's deep in your bones, go and take it

This is your moment, now is your time, so

Prove yourself and

RISE, RISE

Make 'em remember you

RISE

Push through hell and

RISE, RISE

They will remember you

RISE[1]

Фурия мчала верхом на Звездочёте по пустыне и размышляла о событиях прошедших недель. Всё менялось слишком быстро. Она не успевала привыкнуть к одной реальности, как что-то вновь опрокидывало её с ног на голову.

За день до нападения Тараска на Берклэнд девушка посетила Клан Гремящего Пика. Место, с которым было связано множество воспоминаний. И её собственных, и Убаши — орчанки, чьё тело она невольно заняла. При виде шатров и суровых физиономий Фурия испытывала лёгкую ностальгию. Казалось, вечность назад она бродила здесь неоперившимся новичком. Знакомилась с Яггреном. Проходила испытание.

В стойбище орчанка искала Морротиану. Старушку-жрицу, с которой можно было посоветоваться, не опасаясь и не таясь. Ряд косвенных признаков вначале ввёл Аврору в ступор — изредка покалывала грудь, доставляя неприятные ощущения, повысилась чувствительность к запахам, поменялись вкусы, чаще хотелось сбегать в туалет. Однако вскоре догадка выкристаллизовалась практически в полную уверенность, которая, тем не менее, требовала подтверждения.

И это подтверждения Фурия получила.

Морротиане хватило сделать несколько пасов под шепелявый шёпот, чтобы поздравить её с сыном. Эта новость ошарашила будущую мать. Аврора иногда до сих пор не верила, что всё происходящее не является сном или выдумкой. Больше всего её страшила реакция Олега. А вдруг не обрадуется? Или ещё хуже, будет против рождения ребёнка?

Они никогда не заводили речь о будущем. Тут бы выжить и не потерять друг друга. Какая уж там семья. Однако Виашерон вносил свои коррективы.

Снова и снова.

На следующий день Тараск стёр с карты стойбище почти целиком. Погибло много жителей. Ещё больше пострадало. Фандред — отец убитого ею Фандрага — был в числе тех, кто отдали жизни, пытаясь защитить своей дом от огромного монстра. Не он один. Охотница Шерхака последовала за злобным орком. Как и кожевник Акоррим. Беднягу нашли сгоревшим в своей лавке. Похоже, что упавшая распорка вырубила его, а безжалостное пламя довершило дело.

Фурия радовалась, что в числе павших не оказалось шамана Дугорима, Яггрена, Морротианы и вождя Ингакхара. Тот хоть и сильно пострадал, но остался жив. Его непререкаемый авторитет позволил выжившим сплотиться и начать отстраивать свои жилища, заботить о раненных и делать всё, чтобы чёрный день в истории клана не стал финальной точкой.

Реакция Олега по-хорошему ошеломила девушку. Она и не мечтала, что тот воспримет новость с такой радостью. Тем более, что тут же сделает ей предложение. Это в принципе казалось Авроре тем, что обычно происходит с каким-то другими людьми. Не с ней.

Она погрузилась в подготовку к свадьбе с головой. Знакомые девушки из Стальных Крыс очень помогли, превращая неподъёмную проблему в список конкретных мелких задач. Олег оказался прав — их товарищам и соратникам требовалась эта передышка. Этот повод для праздника и веселья.

Казалось, что все женщины клана решили прожить это торжество через Аврору. Будто если подсобят и хоть краешком поучаствуют, сами станут частью свадьбы. Даже те, кто через это уже прошёл на Земле. Доходило до крика, когда ей навязывали какую-нибудь дичь вроде чёрного платья и макияжа под гота. Спасибо Дженни!

Однако всё прошло безупречно, и этот день по праву займёт место в списке её счастливейших воспоминаний наряду с тем походом в зоопарк, когда ещё жив был отец, или ночным оттягом в Фёрде.

Тяжелей всего в текущих обстоятельствах пришлось Ансельму. Она чувствовала напряжение паладина, который мучительно переживал из-за собственной беспомощности. А также того факта, что он по сути оказался на враждебной стороне по отношению к своей стране. В голове той, кто в условиях войны считался противником. Её друг замкнулся и практически не шёл на контакт. Даже радостные события не смогли это исправить.

В подарках богов Фурия видела двойное дно. Желание подкупить их признательность, если не верность. Каждый без исключения небожитель казался ей самовлюблённым и безжалостным психопатом, готовым жертвовать людьми, словно пешками.

И всё же аэссит вызвал у неё азарт. Красный кристалл сулил силу, которая поможет защитить Олега и малыша. Вот только девушка не спешила тратить драгоценный дар, пока не поговорить с Браахой. Кто знает, может быть, подвернётся лучшее применение.

Именно поэтому она мчалась по Гибельной пустоши в поисках прямоходящего котяры. Фурия ощущала направление каким-то неведомым образом. Не настолько точно, чтобы сказать расстояние, но достаточно, чтобы понимать, куда ей следует двигаться.

Лагерь Браахи показался к вечеру, когда от однообразия барханов и местной агрессивной живности начали закипать мозги. Старый табакси сидел на небольшом коврике возле спрятанного в камнях костерка. Перед ним расположилось что-то вроде кальяна, которым гастромант счастливо пыхтел.

Орчанка спешилась и привязала коня к небольшому выступу скалы. Села напротив мужчины.

— Моя непутёвая ученица, — мягко кивнул старик и выпустил облачко пара, — я ждал тебя. Постой. Мои глаза не обманывают? Ты поглотила сущность одного из легендарных существ? Но… как? — он аж мундштук опустил на колено.

— Слабоумие и отвага, — кривая ухмылка показалась на губах Фурии. — Знала бы, насколько хреново будет, дважды бы подумала.

— Ты, кажется, не понимаешь. Испытание от существа подобной мощи обычному смертному не пройти. Ему не хватит воли и силы. Несчастный разум треснет вдребезги, навсегда оставив его пускающим слюни бедолагой.

— И всё же я здесь. Перед тобой. Собрала пять сущностей, как ты и просил. Что дальше? Что ты мне хотел рассказать?

— Нетерпелива. Такой я тебя и запомнил, — хмыкнул Брааха. — Что произойдёт, если смешать несколько металлов в одной ёмкости? — колечко дыма сопроводило вопрос.

Опять загадки древних мудрецов. Почему никогда нельзя напрямую выдать информацию?

— Если металлы подобраны верно, образуется сплав, — подумав ответила она.

— Ключевое слово «верно», — указал на неё пальцем гастромант. — Если ошибиться, получившаяся смесь будет хрупкой или слишком легко плавиться. Мириады возможных недугов будут преследовать подобный сплав, как ты выразилась. Занятное слово.

— Я подобрала «верно», — нахмурилась орчанка. — Аспекты поглощённых сущностей не противоречат друг другу.

— Истинно так, — кивнул собеседник. — А что даст удачно подобранный сплав?

— Он обретёт новые свойства. Усилится тем или иным образом. Хочешь сказать, что после поглощения пяти сущностей, они должны измениться?

— Не совсем, — поднимаясь с места, отозвался Брааха. — В нашем случае пять металлов образуют… — когтистый палец змеёй выстрелил к её лбу и коснулся кожи. — Клинок!

Перед глазами всё поплыло, а тело Фурии охватил сильный жар. Пот щедро побежал по лицу, заливаясь под нагрудник. Во рту пересохло. Заломило в висках. Чернота прыгнула ей в лицо.

Аврора пришла в себя под мерный треск костра. Старик сидел на прежнем месте и счастливо дымил, подняв глаза к звёздному небу. Вид он имел заворожённый. Прямо котик, уткнувшийся в аквариум с рыбками.

— Какой нахрен меч?.. — проскрипела орчанка и закашлялась.

— Всего лишь фигура речи, ученица. Следи за луной, а не песками на её фоне.

Гастромант протянул ей мех, и она с жадность выпила воду.

— Собрав пять совместимых друг с другом сущностей ты получила способность на время преображаться.

— Преображаться? В кого? Вольтрона? — осклабилась орчанка.

— Никогда не слышал про такого монстра. Нет. Твой новый облик напрямую вытекает из твоего выбора. Это будет абсолютно уникальный «сплав», — он усмехнулся, — съеденных существ. Могучее оружие, но возврат к своему постоянному облику сильно ослабит тебя на время. Поэтому не используй без нужды.

— Это преображение может навредить моему ребёнку? — Аврора с опаской коснулась живота.

Вопрос явно поставил Брааху в тупик. У него даже хвост замер в воздухе.

— Не знаю. Мне сложно утверждать наверняка. Не исключаю, — наконец, вынес вердикт старик.

Тогда эту способность нельзя использовать, пока мне или малышу не будет угрожать смертельная опасность.

Фурия ощутила внутри себя ядро — источник ужасающей силы, которая рвалась на волю. Только приоткрой дверь, и она сделает всё сама.

Всегда есть другие секреты

Ранг: Эпический

Брааха Бредущий по Пескам обещал рассказать ещё один секрет, касающийся Гастромантии, когда вы соберёте все сущности.

Задача:

Собрать полный комплект сущностей 5/5.

Поговорить с Браахой 0/1.

Обновлено.

Поговорить с Браахой 1/1.

Задание выполнено.

Трансформация

Ранг: Эпический

1 уровень (1/1)

Мгновенное действие

Восстановление: 96 часов

Расходует энергию.

Расходует ману.

Расходует жизненные силы.

«Проснувшись однажды утром после беспокойного сна, Грегор Замза обнаружил, что он у себя в постели превратился в страшное насекомое».

На 30 секунд вы превращаетесь в существо, соединившее в себе поглощённые сущности.

Всего одно предложение, но как много скрывалось в нём. Как будет выглядеть эта трансформация? Какой эффект она даст? Фурия успела поглотить самых разных монстров, поэтому воображение живо нарисовало ей чудовищный карикатурный образ. Перья, мех, щупальца и рога перемешанные в одну страшную картинку.

— Спасибо за помощь, учитель, — Фурия слегка склонила голову, выражая искреннюю благодарность.

— Чепуха, — отмахнулся старик. — Помни, что любая сила, а особенно сила, вырванная с боем у монстров, пробует подчинить своего господина. Не позволяй ей, — наставительно заметил он.

Свитком вернувшись обратно в Рунсвик, девушка засела с аэсситом в руке. Новая способность явно не требовала дополнительного усиления. Поэтому её выбор свёлся к двум вариантам. Вторая кожа или Излюбленное оружие. И то, и то имело перманентный характер, а значит и обновка с высокой вероятностью сохранит подобное свойство.

В конечном счёте Фурия остановилась на первом варианте. Всё, чтобы повысить собственную защиту и сберечь хрупкую жизнь внутри себя. Орчанке хотелось стать непробиваемым щитом на пути возможной угрозы жизням своих любимых.

Рубиновый кристалл треснул, и в её тело хлынул поток силы.

Мифриловый покров

Ранг: Эпический

3 уровень (3/3)

Пассивное

«Разве ты не знаешь, кто я такой? Я Джаггернаут, сука!»

Крепость вашего тела может соперничать с самым прочным доспехом. Магическая защита растёт пропорционально физической. Болевые ощущения существенно снижаются.

Девушка прислушалась к себе. Тело не спешило раскрывать свои секреты.

Если эта штука вкупе с Живучестью Тараска не обезопасят меня, не знаю, что вообще тогда может.

Ты хотела стать щитом. Ты стала.

Двадцать четыре часа спустя вместе с небольшим отрядом она нырнула в портал, появившийся в Артасонне. С другой стороны их встретила колоссальная постройка. Разинув рот, Стальные Крысы изучали сооружение.

Кто-то восхищённо выругался.

Оно завораживало дух. Пока Фурия приближалась к громаде, никак не могла заставить себя моргнуть. Невозможность постройки буквально подавляла её.

Стальные Крысы пришли ещё до начала открытия, чтобы первыми занять определённые места. Поэтому им удалось попасть в начало очереди. Одной из многих, что вливались внутрь Ристалища.

Огромный амфитеатр вздымался к небесам. Не менее гигантскую арену окружало множество секций, способных вместить в себя миллионы зрителей. Это сооружение оставляло в пыли самый крупный из стадионов Земли.

С торца Ристалища возвышались две высоченные мраморные колонны. Белоснежный камень словно впитывал в себя солнечный свет. Вершины обоих колонн соединялись вместе в форме раскинутых ангельских крыльев, а между ними в воздухе парил крупный кристалл маны. С противоположной стороны арену венчали такие же колонны, но вырезанные из чернейшего обсидиана.

Именно у основания колонн находились божественные ложи. Светлого и Тёмного Пантеона, соответственно. Эти части просто лучились роскошью. Ещё бы, за создание Великого Ристалища отвечали именно боги, а они явно себя не обидят.

На то, что к возведению амфитеатра приложили руку небожители, указывали и зависшие в воздухе башни. Они витали прямо над секциями для обычного люда. В них имелось множество балконов и террас, откуда особы королевских кровей, а также приближенные к ним аристократы, могли любоваться соревнованиями. Лишь бы не дышать одним «вонючим» воздухом с плебеями.

Чтобы пробиться к облюбованным местам Фурии, Маджестро и остальным соклановцам пришлось активно работать локтями. Очень многие хотели сидеть по обе стороны от богов. Самые крайние места оккупировал десяток не очень чистых мужчин с супругами.

— Куда прёшь, скотина зелёная?! — заорал дюжий бородач, чью рябое лицо покрывала копоть, явно кузнец или вроде того. — Мы ещё дадим вам просраться, уроды!

— Наши ребята раскатают ваше мерзкое гнездовище! — сипло добавил блондин через одно место от первого.

Девушка лишь улыбнулась, приоткрыв клыки, а Стальные Крысы выступили из-за её спины в виде негласного подкрепления. Тренькнула лютня и хорошо поставленный голос Маджестро прогремел справа от орчанки.

— Пошёл ты в жопу, Иннокентий.

— Куда? — переспросил Егор.

— Тупой ты, что ли, Иннокентий?

— Уйди отсюда, не мешай.

— Чё?! — рыкнул чумазый собеседник, не сдаваясь.

К нему плавно подтянулись товарищи.

Очередной музыкальный аккорд, и кенку снова добавил в мир частичку прекрасного.

— Вот позитивный Анатолий.

— Был послан на хер, но сумел.

— Вернуться бодрым, отдохнувшим.

— И два магнитика привёз.

Зрачки бородача сошлись к носу, и он завис в попытке осмыслить услышанное.

— Робби, давай уйдём! — заблеяла полная женщина, сидевшая впритирку к камню преткновения. — Ты посмотри, сколько их!

— Робби, так ты не Анатолий, что ли?! — разочарованно взревел Смоккер.

— И даже не Иннокентий, — цокнул языком Волчок.

— Роб, старик, чё делаем? — окликнул его не менее изгвазданный товарищ-блондин.

— Это… Сядем в другом месте, — выдал бородач.

Бросая на всю компанию хмурые взгляды, люди удалились.

— Спасибо, — кивнула барду Фурия. — Не зря говорят, что искусство — универсальный язык.

— Всегда пожалуйста, подруга, — раскланялся Маджестро и убрал за спину лютню.

— Теперь остаётся только ждать, — усаживаясь, вздохнул Смоккер.

Аврора сфокусировалась на арене, лежащей далеко внизу, и внезапно картинка будто увеличилась, а окружающие звуки приглушились, сменившись новыми. Еле слышно шуршал ветер. Скрипел утрамбованный песок.

— Удобно, — протянула она, — а я-то думала, как отсюда что-то увидеть?

Постепенно амфитеатр заполнился и в назначенное время в обоих ложах ослепительно сверкнуло. Орчанка чуть повернула голову, чтобы увидеть, как по диагонали от неё — справа и внизу — возник Малаак собственной персоной. Красавец-шатен, усыпанный драгоценными камнями, приветственно вскинул руки, и трибуны взревели.

За ним последовала и Аларис с противоположного края. Разве что она благожелательно обвела вытянутой ладонью всё пространство, словно держала на ней тарелку с горячим супом.

Внезапно баритон с ноткой ехидства прозвучал над всей ареной.

— А вот и долгожданное появление наших покровителей Малаака Великолепного…

— И Аларис Милосердной, братец, — добавило не менее ехидное женское сопрано.

— Мне кажется, сестрица, или сегодня его самоцветы сияют особенно ярко?

— Не зря говорят, что война — дело прибыльное, — едва заметный женский смешок колыхнулся и исчез.

Немногие имели наглость позубоскалить над прозвучавшей насмешкой.

Фурия не спускала глаз с покровителя Тёмного Пантеона, поэтому прекрасно видела, как тот скрипнул зубами.

— Я ошибся, сестрица, те каменья блистают не ярче прекрасной улыбки Аларис!

— Интересно, что доставляет ей столько радости? Возможно, тысячи раненных, что молят об исцелении?

Теперь уж блондинке пришлось хмурить прекрасные брови.

— Мы отвлеклись. Давайте же поприветствуем их!!

Авроре показалось, что она оглохла.

Крики миллионов накрыли всё Ристалище. Вибрировал сам воздух, а гром аплодисментов и топающих ног заставил её мозги искрить. Эти овации сгладили уколы в адрес богов, и те снова засияли. Наконец, обе важные шишки заняли свои кресла, так похожие на трон.

— Вашими распорядителями для сегодняшних невероятных состязаний будут Камарра Везучая!..

— И Аррамак Злополучный! — довершила вслед за ним женщина.

— А сейчас пришёл черёд отдать дань уважения Императору Антариэлю.

На одной из парящих башен вспыхнул яркий золотистый свет, и мужчина в богатом сюртуке добродушно улыбнулся. Хотя вид чёрных белков эльфа заставил Фурию скривиться.

— Кстати, братец, нет ли у тебя хорошего сыщика на примете?

— А что такое, сестрица?

— Говорят, намедни Император потерял одну из дочерей и даже целый флот.

— Вот это да, Камарра, а он не пробовал посмотреть за диваном?

По рядам прокатился смех. Над правителями обычные смертные были готовы смеяться охотнее, чем над богами. Орчанка тоже прыснула, наслаждаясь смятением Антариэля. Тот сделал вид, что его кто-то окликнул и шустро отвернулся от наблюдающих масс.

— Не будем забывать и о достопочтенном Властителе Шардаксе! — грянула ведущая.

— Если среди наших зрителей есть каменщики, пришёл их звёздный час, — хмыкнул Аррамак.

— Удивительно. Почему?

— Возможность заработать серебрушку-другую на постройке крепости появляется не каждый день! Надеюсь, его казначей не зря ест свой хлеб!

Незамысловатая шутка вызвала хохот среди зрителей. Шардакс же стойко перенёс насмешку ведущих и уверенно помахал рукой.

— Итак, пришло время выяснить, чьё мастерство выше! — произнёс Аррамак после долгой паузы.

— Мириады дисциплин на любой вкус! Надеюсь, все, кто хотел, успели записаться, иначе не лейте потом попусту слёзы!

— Великое Ристалище начина-а-ается! — проревел ведущий.

На арену хлынули десятки участников. Те, кто уже успел пройти предварительный отбор ранее утром.

Сначала шли спортивные состязания. Лучники тренировали в меткости. Всадники демонстрировали свою удаль в вольтижировке[2], а также скоростные качества скакунов в колесницах и без них. Жители Виашерона прыгали, бегали, боролись друг с другом голыми руками, метали диски и копья.

Победители получали драгоценные награды из рук Императора и Властителя. Лишь тех немногих, кто будет рисковать своими жизнями и выиграет, допустят в божественные ложи.

Ехидные конферансье продолжали насмехаться над каждым из везунчиков. Если в разговорах о правителях божественных и земных они ещё держались каких-то рамок, то колкости в адрес простых смертных не знали никакой меры.

По рядам зрителей ходило множество торговцев, предлагая немытым массам нехитрую снедь и напитки. Правда, никакого алкоголя. Смоккер притащил на всех жареных каштанов, орешков и печёных яблок.

Фурия ощущала, как растёт её внутреннее напряжение, чем ближе подкрадывались поединки. Потому что ей оставалось только бессильно наблюдать, не имея возможности вмешаться, если что-то пойдёт не так.

Наблюдать и верить, что самый близкий человек справиться с любым противников.

— Пришло время самой захватывающей и опасной части сегодняшнего дня! — заявила Камарра.

— Тридцать два сильнейших бойца Виашерона сойдутся на этой арене, чтобы выяснить, кто же из них достоин божественного дара!

— Тридцать две команды выступят друг против друга в схватке не на жизнь, а на смерть!

— Они прошли самый суровый отбор, чтобы сегодня зрители Великого Ристалища смогли наблюдать непревзойдённое мастерство и технику, — произнёс Аррамак.

— Для тех, кто был слишком мал и не застал прошлые состязания, напомню правила. Схватка продолжается, пока один из участников не потеряет сознание, не попросит пощады или же… не будет убит.

— Увы, такое бывает, сестрица. Целители Империи и Союза знают своё дело, но они не всесильны.

— В отличие от наших глубокоуважаемых гостей. Иногда они вмешиваются, чтобы спасти жизнь тех, кто пришёлся им по нраву.

— Групповые и индивидуальные схватки будут чередоваться, дабы предоставить участникам возможность восстановить силы. Запрещено использовать любые алхимические снадобья.

— Довольно пустой болтовни! Начинаем!

— Откроют индивидуальные схватки Айнхэндер из известного клана Буревестники и ГидроПоника из не менее известного клана Доминион.

— Да сопутствует бойцам удача! А я кое-что понимаю в этом деле, — рассмеялась Камарра.

На песчаную арену с одной стороны выполз наг, и Фурия ощутила зарождающуюся волну злости. Олег рассказал ей о том, насколько паскудно вёл себя змеелюд, когда Буревестники предали её мужа.

С другой стороны, вышла крошечная хоббит ГидроПоника. Рейнджер держала в руках прекрасный лук. Замерев на миг, она вскинула его над головой, и трибуны ответили азартными воплями. Сбоку от неё топал огромный медведь.

— Сражайтесь храбро! — впервые Аррамак звучал серьёзно.

— Умрите достойно! — вторила ему Камарра.

— В бой!!

Стрела сорвалась едва ли не быстрее, чем богиня дала команду. Однако наг по-змеиному припал к земле и выпустил шипящий от тьмы снаряд.

Хоббит кувырком избежала магии, а её питомец на полной скорости рванул к змеелюду. Он пробежал едва ли пять шагов, пока его хозяйка посылала стрелу за стрелой в сторону Айнхэндера. Какие-то из них светились от напитавшей магии, иные рассыпались на множество копий или сливались с воздухом.

Тем не менее плетельщик душ успел возвести защитный барьер, который уверенно выдержал атаки. Сам же Буревестник завершил каст и прошипел:

— Твоя душа принадлежит мне!

Медведь пропахал когтями песок и крутанулся обратно к мелкой лучнице.

— Чёрт, Мишка, стой! Стой, твою мать! — выругалась Поника, спуская тетиву.

Стрела, чьё навершие покрывал сгусток синей энергии, попала в грудину зверя, но тот одним движением разбил поползшую по его шкуре корку льда. В два рывка он сократил дистанцию и едва не вцепился в лицо хоббиту. Она ловким прыжком ушла назад и активировала что-то из своих способностей. Крошечное тело размылось и ускорилось. Несколько стрел вновь ударили в медведя.

Рейнджер пропустила момент, когда заклинание нага накрыло её пузырящимся чёрным смрадом. Всё тело низушка затряслось от спазмов, чем тут же воспользовался медведь. Мощные челюсти сомкнулись на её плече, заглотив правую руку целиком.

Пронзительный крик невыносимой боли прозвучал для притихших зрителей. ГидроПонику трепали, словно куклу, из стороны в сторону. Кровь и лоскуты мяса хлестали во все стороны. Плоть рвалась, как бумага. Страшные раны всего за секунда покрыли всё её тело.

Сдайся! Ну же! Это говнюк убьёт тебя!

Фурия впилась ногтями в ладони. Ей хотелось выскочить на арену и показать змеелюду, что такое настоящая драка.

Зрители опомнились и восторженно заорали. Как и любую толпу, вид крови пьянил их, вызывая самые низменные чувства.

— УБЕЙ! УБЕЙ ЕЁ!

— ОТОРВИ БАШКУ!!

Тупая покорность в глазах зверя рассеялась, когда очередной магический снаряд по дуге нёсся к телу лучницы. Медведь в ужасе отпустил хозяйку и отпрянул назад.

— Ничего, ничего, Мишка — успокаивающе прошептала ГидроПоника и погладила искромсанной рукой окровавленную морду питомца.

В ответ на это касание хищник испуганно взревел. В этом вое звучала настоящая душевная боль.

Зрачки девушки закатились, и она потеряла сознание.

Тёмная сфера расплескалась о невидимый барьер — кто-то из магов-целителей вмешался. Наг же недовольно щёлкнул языком.

Если Олег не сделает этого, я убью тебя. Обещаю.

— Победитель первой схватки — Айнхэндер! — объявил Аррамак.

— Жестокость, достойная самих Императорских Когтей.

— Это арена, сестрица, здесь пощады не жди.

— И, видимо, чести, тоже, братец.

— Переходим к следующим участникам. Откроют групповые схватки команды кланов Святой Авангард и Девятый Легион.

Фурия едва следила за происходящим, мысленно проигрывая короткий бой в своей голове. Что бы она сделала иначе? На что стоило обратить внимание? От рефлексии её оторвал голос ведущего.

— Вторая индивидуальная схватка. Кейд без клана и Рэмпейдж из печально известного клана Весёлые Мясники.

Аврора усмехнулась. Невезучего ушлёпка жизнь снова свела Гвином. Если бы Рэмпейдж это узнал, явно бы так задорно не лыбился, размахивая двуручным топором.

Это будет весело.

Минотавр выразительно провёл большим пальцем по горлу и осклабился.

— Я те ноги повыдёргиваю, ушлёпок!

— Ничему тебя жизнь не учит, Рэмпи, — улыбнулся в ответ Гвинден, скрывающийся под личиной темноволосого орка с именем «Кейд».

— Чё вякнул?! — сузил глаза серый мститель.

— Потрясающая пикировка, — с сарказмом откомментировала Камарра.

— Ну, сестрица, не всем же быть такими остроумными, как ты. Тем более наших участников выбирали не за красноречие.

— И то верно. В бой!!

Рэмпейдж шустро стартанул к Олегу, стремясь перехватить инициативу. Орк же спокойно стоял на месте, уперев руки в пояс.

— Похоже, убийца не собирается прятаться в тенях, — заметил Аррамак. — Что это — шальная удаль или уверенность в собственных силах?

— Сейчас узнаем, братец.

Минотавр достиг цели и наискосок рубанул противника топором. Гвин же отклонил корпус, пропуская взмах мимо и на противоходе ударил рукояткой кинжала громилу по затылку. Тот провалился вперёд и затряс головой.

Несколько зрителей засмеялись. Это явно разозлило рогатого ещё больше и он заорал во всю глотку. Вспышка энергии прокатилась от его фигуры во все стороны, но Олег стремительно разорвал дистанцию. Пострадал только песок, спёкшийся от проявления магии.

Рэмпейдж снова попытался достать ловкого оппонента, но тот играючи избегал атак. Каждый раз на пол ладони за пределами острой стали. Каждый раз непринуждённо пожимал плечами, мол «вы тоже это видите?» В один момент даже пнул под зад рогатого, чем вызвал хохот толпы.

— Похоже, удача-злодейка свела Весёлого Мясника с тем, кто ему не по зубам, — с открытой насмешкой процедила Камарра.

— Ну как так-то, сестрица? Ты же обещала не вмешиваться! — с притворным укором пожурила её партнёр.

— Мои руки чисты, как исподнее Аларис.

Минотавр тем временем использовал всё из своего арсенала, но каждый выпад и взмах били в пустоту, а ответные удары рукоятью уже постепенно превращали его шлем в смятое ведро. Из-под него показалось что-то белое. Он там пену от бешенства пустил? И серый мститель вскинул потрескивающий от разрядов энергии топор к небу. Гвин уверенно сократил дистанцию и с размаху зарядил кулаком в челюсть противника.

Фурии послышался звук рвущейся кожи, и с головы Рэмпейджа слетел шлем, на миг зацепившись за рога. Не выдержал ремешок. Солнечный свет ударил минотавра по глазам, ослепляя, а Гвин уже развивал успех. Мощная подсечка сбила громилу с ног. Грузно и нескладно он повалился в песок, матерясь на чём свет стоит. Тут же попытался встать, но сразу замер.

На его спине вольготно расположился Олег. Прижатые к горлу минотавра кинжалы с силой впивались в чёрную пушистую шкуру.

— Оседлал бычка, ковбой!! — трибуны веселились по полной.

Серый мститель ещё упрямо попытался скинуть оппонента с себя, но лезвия погрузились внутрь, и Рэмпейдж сразу заверещал:

— СДАЮСЬ! СДАЮСЬ!!

Красавчик.

— Весьма убедительно, братец, — сказала Камарра.

— Превосходная чистая победа. Отметим мастерство неизвестного бойца. Возможно его соперникам стоит взять этого клыкастого молодчика на заметку.

Следующими на песок вышла команда Буревестников, состоящая из Арктура, Шило и Аттилы. Их противниками стали местные — три дроу наёмника из Ониксовых Масок. Бой вышел скоротечный, но жестокий. Тёмные эльфы потеряли двоих, прежде чем последний выживший признал поражение.

После них под взорами распалённых зрителей сразились два искусных мечника. Девушка с изящными чертами лицами и белоснежными волосами. Если бы не полный комплект лат да огромный цвайхэндер её легко можно было бы представить где-нибудь на пляже в объятиях миллионера. Дав всем хорошенько рассмотреть себя, она опустила на голову шлем.

Амидраэль[3] — паладин из клана Доминион.

Противостоял ей тоже человек, и на секунду Фурии показалось, что они родственники. Такие же белоснежные, но коротко стриженные волосы. Худощавое острое лицо. Латы. Два полуторных меча. Сир Меррик кон Винтлард.

Вы знакомы? — уточнила Фурия, следя за тем, как бойцы неторопливо сходятся.

«Не лично», — после долгой паузы откликнулся Ансельм. — «Однако род Винтлардов известен даже в Гаэртани. Умелые, но несколько заносчивые рыцари. Хотя честь для них не пустой звук. Во время войны я однажды столкнулся с их третьим сыном».

Мечники обменялись ударами, тестируя оборону друг друга и закружили по арене. Бой всё ускорялся, пока Амидраэль молниеносным ударом не выбила из рук противника один из клинков. Рыцарь сцепил зубы. От боли, судя по хриплому вдоху. Он зажимал окровавленную ладонь, но глаз с девушки не спускал. Однако она сделала три шага назад и спокойно произнесла:

— Прошу вас, подымите оружие.

— Благодарю, дама, — чуть склонил голову Меррик. — Вижу благородство у вас в крови. Позвольте мне насладиться нашим поединком ещё немного.

«Она проявляет идеалы истинного рыцаря. Прекрасный образец».

Жалеешь, что не попал в голову к ней? — усмехнулась Фурия.

«Нет. Это была судьба. Я помню, что ты для меня сделала».

Снова зазвенела сталь. Амидраэль двигалась грациозно и вместе с тем целенаправленно. Каждый взмах, укол и пируэт преследовал вполне конкретную цель — ранить оппонента, нарушить его равновесие или иным способом помешать ему атаковать.

Огромный цвайхэндер должен был бы отдать преимущество в скорости её противнику, но паладин двигалась ничуть не медленнее мужчины. При этом она всё ещё не использовала ничего из арсенала святой магии.

Хотела бы я с ней схлестнуться. Это было бы полезно.

— Прошу вас, сир, сдайтесь. Я не хочу понапрасну проливать вашу кровь, — увещевательным тоном обратилась паладин к мужчине.

Тот продолжал биться, но в какой-то момент разорвал дистанцию и воткнул мечи в песок. Стащив шлем с головы, Меррик подставил разгорячённое, залитое потом лицо солнцу.

И поклонился девушке почти в пояс.

— Признаю поражение, дама. Ваше мастерство может соперничать только с вашей красотой.

— Вы слишком добры, сир.

— Я сейчас расплачусь, — Камарра с шумом высморкалась, разорвав глубочайшую тишину, повисшую над ареной.

Все зрители были очарованы моментом, но после её слов магия разрушилась.

— Оснийское рыцарство. Такое прекрасное, и такое непрактичное. Ну что же, прошу пожаловать на арену Ристалища следующих участников.

Бои шли один за другим. Фурия отмечала сильных бойцов. Их было действительно много. Чернокнижник Хаген и властелин теней Маверик, истребитель магов Гуннар и рыцарь смерти Колборн, огромный кентавр Андремий и повелитель стихий Энигма. Антей. Ридна. Кесса. Яррик. Дэдинсайд. Фризолента.

Вендетта…

Многие бойцы старались вынудить оппонента сдаться, но были и те, кто намеренно убивал врага, не давая ему шанса или пощады. Асимар была как раз и таких. Ей попался гоблин-берсерк, с которым пернатая играла, как кошка с мышкой. Бедняга обливался кровью, но достать гончую не мог. Не хватало скорости. Умер он плохо.

Не уступали ей в жестокости Колборн, Дэдинсайд и Яррик. Если первые два были милишниками, то последний оказался некромантом. Он с наслаждением следил, как призванная нежить отрывает конечности визжащему наёмнику из Легиона Кровавых Слёз. И недовольно цокнул, когда лекари вмешались, остановив бой.

— Ну что же, шестнадцать поединков в каждой категории позади, а значит мы в одной восьмой.

— Первыми столкнутся Маверик — лидер Песчаных Саламандр и Кесса из клана Святой Авангард.

— В бой!

Фурия с интересом следила за обоими бойцами. Про Маверика она слышала от Олега, а вот Кесса[4] её заинтересовала ещё в прошлом матче. Эльфийка умело орудовала прямым одноручным мечом с красивой изумрудной гардой. Её движения больше напоминали пляску, что весьма соответствовало выбранному классу — танцовщица клинков.

Экипированная в кожаную броню с глубоким вырезом на груди, она имела очень светлую, как алебастр, кожу, фиолетовую татуировку в виде извивающихся корней вдоль ключицы, шеи и всей правой половины лица, а также длинные тёмные волосы.

— Сегодня Ристалище стало центром притяжения многих красивых дам, — заметил Аррамак.

— Прямо светский бал, а не кровавая арена, — ревниво фыркнула Камарра.

Маверик нацепил свои кастеты-лезвия и скользнул в стелс. Юркий гоблин в прошлом матче разодрал дуэлянта-дроу в лоскуты так, что тот едва смог сдаться.

Кесса же замерла на песке и закрыла глаза. Рука с мечом чуть отведена назад и смотрит под углом в землю.

Казалось, все перестали дышать, чтобы не помешать ей среагировать на неожиданную атаку. Она последовала, когда кисть эльфийки уже дрожала от напряжения. Сталь взрезала воздух…

И натолкнулась на сталь.

Танцовщица крутанулась на едва слышимый звук, подставив лезвие на пути шести длинных когтей. Маверик подпрыгнул, чтобы достать до шеи противника, и в моменте на долю секунды завис в воздухе.

Кесса усилием отбила обе руки коротышки и взрезала пространство, едва не зацепив того. Она сразу же последовала за ним и распласталась в протяжном выпаде, но внезапно дёрнулась, будто резко дала по тормозам. Заднюю ногу обхватывала лужа чернейшей тени, не давая ей двинуться.

— Саечку за испуг! — довольно рявкнул зеленокожий и вспорол крест-накрест грудь танцовщицы.

Фурия аж со скамьи пристала, увлечённая поединком.

Ну же!

Кесса с силой откинула тело назад, заломившись в поясе, словно и вовсе не имела позвоночника. Когти свистнули в пустоте, а ответный вертикальный взмах почти достал Маверика. И всё же он отпрыгнул на шаг назад, растягивая улыбку на скуластом лице.

Вот только клинок[5] прямо в движении внезапно разделился на множество сегментов и дотянулся до тела, укрытого бронёй. Кровь обагрила песок.

Маверик, получив рану, сжёг способность и резко ускорился, разрывая дистанцию.

— Ловко-ловко, — он сплюнул кровью под ноги и взорвал дымовую шашку.

Серые клубы на миг повисли над ареной и тут же стали прозрачными для всех зрителей.

— Охереть! — позади Фурии вскрикнул один из игроков. — Ты видел? Меч-кнут!

— Это ваще что?! — не менее экспрессивно вторил ему товарищ.

— Экзотическое оружие эльфов. Им хрен подерёшься!

Фурия следила, как Кесса танцующим шагом перемещается по всей площадке. И с каждым мигом вокруг неё стегало странное оружие, наполняя воздух пронзительным свистом. Сегменты кнута поражали ожившие тени, что атаковали эльфийку со всех сторон. Бесформенные сгустки прыгали на тонкую фигуру, так и норовя вцепиться в лицо, шею или грудь.

Она явно повторяла заученные движения, больше ориентируясь на мышечную память, нежели на зрение, которого лишилась.

Это продолжалось почти десять секунд, а потом красавица мимоходом пропустила одну кляксу, и та с ходу распорола ей живот. Пронзительный крик ударил по ушам, и в ту же секунду Маверик выпрыгнул из теней. Шесть когтей пробили спину Кессы, показавшись у неё из груди.

— И всё же недостаточно ловко, — тихо шепнул гоблин на ухо противнице, и его слова слышали все зрители.

Со стоном эльфийка сползла на песок. Тут же её окутал прозрачный барьер, а к раненной уже спешили лекари с края арены.

— Победитель — Маверик.

— Никакого спуску для прекрасной дамы, — вздохнул Аррамак.

— Великое Ристалище — место равных возможностей, — невозмутимо парировала Камарра.

— Равной возможности умереть, — проворчал её собеседник.

Групповая схватка завершилась достаточно быстро — победила группа Культа Инферно. А следующий матч стал возможно самым быстрым за всё время.

На залитое солнцем пространство вышли тролль Гуннар — истребитель магов из клана Фиолетовый Аморфный Пердимонокль и аракокра Антей[6] — владыка рока из Шапито Шоу.

Пернатый сразу взмыл в воздух и вознамерился закидать лысого здоровяка волшебством. Однако Гуннар активировал поле анти-магии, накрыв большой кусок арены. Антей очень внезапно понял, что лишился всего своего арсенала.

Он запаниковал.

Истеричные полёты не спасли его от арбалетного болта, к хвосту которого была прикреплена тонкая цепь. Тролль явно не впервые бился с летающим противником. Дёрнув за трос, он опрокинул Антея на пески и двумя ударами стальной дубины изломал хрупкое птичье тело.

— Кхм, очень показательно, — развеселился Аррамак.

— За кулисами остальные чародеи, должно быть, нервно сглотнули, не так ли? — шутливо промолвила Камарра.

В следующем командном матче выиграла группа Буревестников. Арктур почти безнаказанно расстрелял чужих кастеров под прикрытием Аттилы. Шило доводил их, метая ножи из стелса и снова исчезая.

— Итак, пригласим небезызвестного Айнхэндера и Фризоленту.

— Да, сестрица, это любопытная расстановка. Офицер Буревестников и вторая после Шило разбойница кланов Тёмного Союза. На кого делаешь ставки?

— Ты забыл про Гвиндена, братец. Он явно подвинул эту клыкастую красотку на позицию ниже. Кстати, где он? Неужели струсил?

А вот хрен вам!

— М-да, жаль, что он решил не участвовать. Хотел бы я посмотреть на него в деле.

Покачивая бёдрами, вышла орчанка Фризолента. В руках она вертела парные кинжалы. Айнхэндер смерил её немигающим взглядом и растянул змеиные губы. В просвете мелькнул раздвоенный язык.

— Привет, Фроссся. Сссколь лет, сссколько зим.

— Умолкни, падаль, — ощерилась убийца. — За то, что ты сделал с Поникой, я отрежу тебе яйца. Готовься.

— Твой ротик выписссывает чек, который твоя задница не сможет обналичить, — тёмные разряды побежали по рукам нага.

— В бой! — заорала Камарра.

Фризолента растаяла в тенях, обходя нага по широкой дуге. Фурия следила за ней с интересом и мысленно желала успеха.

Айнхэндер тем временем довершил каст, и вокруг него на арену упали три сгустка кричащих лиц. Он мгновенно оказался посреди треугольника, вершинами которого стали существа, сотканные из рваной мглы. Отдалённо человекоподобные, но с непропорциональными конечностями. Они раскрыли пасти и истошно завопили. Вместе с крикам сгустки мглы волнами разошлись во все стороны.

Убийца при виде новой угрозы ускорилась и попыталась увернуться. Проворно подпрыгнув, она почти избежала враждебной магии. Серо-чёрная коррозия коснулась её стопы и въелась внутрь, высушивая плоть. Сквозь сапог волшба прошла легко, будто сквозь марлю.

Орчанка сдавленно зашипела и рухнула на песок. Тут же ей пришлось уклоняться от нового залпа. Тёмные сферы прочертили пространство, едва не попав ей в лицо.

— Убожессство, — выплюнул змеелюд и завёл очередной каст из неприятных шипящих слов.

Фризолента оттолкнулась здоровой ногой от земли и прыгнула навстречу противнику. Прямо в полёте она бросила несколько метательных звёздочек точно в цель. Плетельщик душ, занятый делом, не сумел увернуться. Сталь впилась ему в щёку, глаз и грудь. Айнхэндер отшатнулся с воющим криком. Заклинание рассеялось. Из пробитого звездой зрачка особенно обильно бежала кровь, стекая по чешуйчатой морде.

Сближение произошло резко. Только что бойцов отделяло друг от друга солидное расстояние, и вот уже убийца кружит возле мага. Преодолевая рану… преодолевая себя она наседала на противника, наращивая темп.

Тот довольно резво уворачивался, а когда не успевал — подставлял магический барьер. Всё же в прямом столкновении с физовиком ему было трудно тягаться. Его спасала только травма соперницы.

Кинжалы орчанки вспыхнули тёмным багровым светом и расчертили живот и бицепс нага. Фурия с удивлением увидела, как из ран выплёскивается едва заметная энергия. И весьма целенаправленно втягивается в тело Фризоленты. Та на глазах исцелялась, а хромота и жуткое увечье постепенно исчезали.

Айнхэндер явно попал под действие ядов. С его губ капала кровь, а дыхание стало резким и прерывистым.

— Готовься к кастрации, падаль! — прорычала убийца с новым запалом напирая на врага.

Наг внезапно взорвался мглистой волной, что отшвырнула орчанку прочь. Её лицо, руки и грудь опалило всё той же дерьмовой магией, превращая пышущую жизнью девушку в натуральную мумию.

Кастер завалился вперёд и едва не ударился мордой о землю, удержавшись только за счёт подставленных рук. Упираясь в песок, он выворачивался наизнанку густой чёрной жижей. Не то заклинание взяло с него суровую плату, не то яд стремительно убивал худосочное тело.

Фризолента упрямо поднялась на ноги. По её искалеченной фигуре пробежала вспышка багровой энергии. Ссохшиеся мускулы вздулись. Из глаз закапала кровь. Воздух вокруг неё колыхался зыбким маревом, словно мираж посреди пустыни.

Она покрыла расстояние, разделявшее их, одним мгновенным рывком. Кинжал правой руки пробил наспех созданный полупрозрачный щит и увяз в груди змеелюда. Зато оружие левой руки наткнулось на подставленный посох. Кристалл в его навершии полыхнул и взорвал кисть орчанки в клочья.

Противники замерли вплотную друг к другу. Два живых трупа.

Камарра откашлялась и явно захотела как-то прокомментировать, но не решилась.

Убийца с усилием дёрнула оставшейся рукой, проворачивая лезвие в ране.

— Отправляйся в Бездну, мразота, — прошипела Фризолента.

— Посссле тебя, Фроссся, — еле слышно отозвался наг.

Над его головой вспыхнула сложная вязь из мерцающих линий, и девушка окостенела, не в силах помешать врагу.

— Твоя душа принадлежит мне, — каждое слово с трудом покидало глотку мага.

Мгновенный каст. Парализация. Вот для чего нужна была печать.

Глаза убийцы подёрнулись тупой покорностью. Невзирая на хлещущую из культи левой руки кровь, на опалённое тело и целую гроздь ран, она аккуратно вытащила кинжал из груди Айнхэндера и отступила.

Тот покачнулся, оседая наземь, но так и не отвёл взгляда от орчанки. Она же развернулась лицом к бесконечным рядам Ристалища и вскинула кинжал в воздух.

— МАРТА! НЕТ!

Фурия с трудом отвлеклась, чтобы найти мелкую фигурку Маверика у самой кромки арены. Гоблин бесновался, стуча руками о барьер, отделявший зрителей от бойцов.

Лезвие свистнуло в полной тишине и до хребта погрузилось в горло Фризоленты.

Фурия почти рефлекторно дёрнула рукой, как бы пытаясь остановить жертву чужой магии. Бесполезно.

Со спокойным усилием, словно не желавшую поддаваться консервную банку, убийца распорола собственную шею от уха до уха. Ноги девушки подогнулись.

Она опала нескладной куклой.

— ТВАРЬ! ТВАРЬ!! Я УБЬЮ ТЕБЯ! УБЬЮ! СЛЫШИШЬ!! — голос Маверика выплёскивал безумную животную ненависть.

Глаза Айнхэндера закатились, и он замер.

Фурия бросил быстрый взгляд на светлую ложу, и ей показалось, что на прекрасном лице Аларис мелькнуло злорадство. Похоже лицемерной святоше нравилось наблюдать, как представители Союза режут друг друга.

— Впечатляет… — протянула Камарра.

— Это было напряжённо, — согласился Аррамак.

— Посмотрим, что скажут лекари. Возможно, первая ничья за весь сегодняшний день.

Поражённые зрители смотрели, как на песок выбегают несколько фигур в роскошных мантиях. Уже на ходу они пытались исцелить бойцов. Светловолосый эльф склонился над телом Фризоленты и окатил её золотым светом. Поднял взгляд на божественную ложу с Аларис и покачал головой.

Его коллега-минотавр влил такую же волшбу в змеелюда и будто прислушался к чему-то. Секунда. Другая. Айнхэндер с шумом вдохнул и затрепыхался.

Ублюдок живучий! Прямо таракан! Не мог сделать одолжение всему миру и сдохнуть, как человек.

— Ну что ж, победитель — Айнхэндер! — резюмировала Камарра.

После очередной групповой схватки на пески вышло два диаметрально противоположных участника. Огромный кентавр — Андремий[7], вождь Дикой Охоты.

«Я сталкивался с ними во время войны», — тускло заметил Ансельм. «Первоклассные наёмники. Грозные воины. Слаженное наступление сотен кентавров внушало ужас любой пехоте».

Упакованный в тяжеловесные латы и с длинным громоздким копьём в руках товарищ внушал. Орчанка живо представила себя на пути скачущей во весь опор туши и поморщилась.

С другой стороны, опираясь на посох, шагал дворф самого угрюмого и зловещего вида. Из той категории людей, которых, встретив в переулке, мгновенно запишешь в маньяки-людоеды.

Чёрная окладистая борода спадала не очень чистыми прядями ему на грудь. Угловатое лицо недобро щурилось, а мясистые губы постоянно причмокивали. Довершали облик тёмная мантия и практичный кожаный плащ. Такой убережёт в пути от любой грязи (или крови).

Хаген[8], чернокнижник — ГМ клана Святой Авангард.

Стоило прозвучать сигналу, как перед чернобородым пространство разрезали высокие пурпурные врата. Андремий с грохотом копыт набирал разгон, нацелив в голову дворфу своё копье. Однако ему пришлось резко затормозить, потому из врат, рыча и отфыркиваясь, выбрался демон. И не какая-то рядовая шестёрка, а явно рангом повыше. Сержант, если не лейтенант в армии Бездны.

Новоприбывший имел густой тёмный мех по всему телу, длинный гибкий хвост и отталкивающего вида алую харю. В ней сплелось множество черт, каждая из которых сделала бы его кошмарным сном разумного человека. Три здоровых глаза. Выпирающие из пасти клыки — особенно верхние. Явно неправильный прикус — в детстве не ходил к стоматологу. Длинные вислые уши, и, наконец, плёнка слизи на морде.

Андремий попытался по дуге обогнуть демона, но кольцо огня, вспыхнув, окружило и дворфа, и портал.

Прибытие этой твари многие зрители встретили проклятиями и криками ярости.

— На кол и эту мразь, и его хозяина!

— Сжечь! Сжечь их обоих!

— Куда только смотрят боги?!

Уродец проигнорировал угрозы и сразу же кинулся в бой. Только не на кентавра, а на своего призывателя. Хаген встретил агрессию спокойно и даже равнодушно. В воздухе свистнули цепи заклинаний, и по мановению посоха прямо на шкуре гостя выжглись руны подчинения.

— Убей его, — коротко бросил бородач и ткнул пальцем в кентавра.

Демон ещё раз щёлкнул челюстью, дёрнул невидимый ошейник из рун, и прыгнул с места на Андремия. Тот, встав на дыбы, встретил попрыгунчика ударами копыт, и тут же проколол его копьём. Оно выскочило из спины монстра и начало… плавиться.

Урод стойко перенёс полученную рану, словно в нём и не сидел метр стали. Две здоровые лапы впились в шлем и нагрудник кентавра. Пронзительно заскрипел сминаемый металл.

Копейщик что-то отрывисто рявкнул, и земля под его копытами дрогнула, покрываясь трещинами. Демон оступился и провалился в одну из таких по щиколотку. Почти синхронно расщелины сомкнулись, хрустнула дробящаяся лапа, и остриё вновь вошло в грудь твари. В этот раз, окутанное чистым белоснежным светом. Это сияние заставило чудовище орать благим матом. Будто ему гланды удаляли через зад.

— Всё приходится делать самому, — сухо пробурчал Хаген, спокойно наблюдавший за противостоянием.

Руны на шее демона ослепительно вспыхнули и сдетонировали с силой грузовика, полного взрывчатки. Тяжёлую тушу Андремия отбросило назад, как пушинку. Пластины брони, лошадиное и человеческое мясо разметало во все стороны. Перед лицом Хагена проявился непроницаемый барьер, принимая удар на себя.

От клыкастого урода остался только огрызок хвоста.

От копейщика — примерно треть, которая умерла от болевого шока гораздо раньше, чем лекари успели спасти его.

— Надеюсь, Император и Властитель не экономили на слугах, — с сухим смешком промолвил Аррамак.

— Уборка тут не поможет, — возразила Камарра.

Кто-то из богов вмешался и песок, покрытый кишками демона и кентавра, очистился. Легко и непринуждённо.

Всё вам смешно. Всё забавно. Простые люди дохнут у вас на глазах, но вместо сочувствия очередная острота. Все вы, твари, одним миром мазаны.

Фурия скрипнула зубами и закрыла глаза, успокаиваясь.

В следующей схватке Вендетта вышла против друида кенку по имени Ридна. Та показала целый арсенал различных форм, начиная от тигра и гигантского богомола и заканчивая настоящей химерой. Трёхголовое чудовище позволило ей выиграть ещё несколько минут, но в конечном счёте друид пала жертвой кинжала и священной магии.

— Говорят, что Доминион потерял кучу людей в Итраксии, — бросил всё тот же болтун позади Фурии.

— Угу, тоже слышал об этом. Прямо перед храмом Аларис их Саламандры раскатали. Главное, с чего бы? Никогда не враждовали.

— Интересно, столкнутся ли они на арене? Вендетта и Маверик? Я бы посмотрел.

— Ну, они вышли в четвертьфинал. Все шансы есть. Жаль, что их ГМ Фурор не заявился. Была бы битва ГМов, — второй усмехнулся этой незатейливой шутке.

— Амидраэль ещё не дралась, тоже может выйти.

— Смотря, кто ей попадётся, — вздохнул собеседник. — Красотка она, канеш, я бы ей плечики размял.

— Ты бы и собаке размял! — залился ржачем первый.

Фурия закатила глаза от этой интеллектуальной беседы.

— Амидраэль из Доминиона сразится с Энигмой из Буревестников! — объявил Аррамак.

— У-у-у, не повезло, — фыркнул хохмач сзади. — Топовый маг поджарит её. Не будет больше твоей красотульки.

— Энигма, мож, и топовый маг, но и Амидраэль самый топовый паладин на всём сервере.

— Сервере!.. — зло сплюнул его товарищ. — Кишки на песке видал?! Забудь про это слово, идиотина.

Девушка на арене закинула меч на плечо и застыла, ожидая сигнала. Гоблин напротив неё сосредоточенно шевелил пальцами, будто уже творил какую-то волшбу.

— В бой!!

Воительница ускорилась, с места рванув к повелителю стихий. Тот, как скорострельный пулемёт зачастил шквалом заклинаний. Ледяные копья и стрелы летели навстречу паладину, но та скользящими движениями смещалась в сторону.

Шипы под ногами заставили её взлететь в воздух, чтобы тут же попасть под ледяной таран. Тяжёлая глыба должна была смять её, но огромный цвайхэндер вспыхнул изнутри и разрубил монументальный снаряд на две равные части.

Упав на песок, Амидраэль перекатилась, а позади неё грохнулись дольки исходящего паром льда.

— Ты начинаешь бесить меня, — между заклинаниями бросил Энигма.

— Это чувство взаимно, — ровным голосом парировала мечница.

Очередной рывок, и земля перед её лицом вздыбилась морозным частоколом. Горизонтальный размах и за клинком паладина осталась широкая просека, а полумесяц энергии выстрелил ещё дальше, срезая препятствия.

Этой заминки гоблину хватило, чтобы завершить каст. Над головами бойцов собрались густые тучи. Сперва показались медленно падающие снежинки, а уже через мгновение белоснежно-голубые снаряды начали заливать пространство холодной смертью.

Амидраэль окуталась коконом золотого свечения.

— Бабл! Она слила бабл! — сзади хлопнули по коленям.

Мечница понеслась прямо сквозь смертоносную бурю. О её барьер бились ледяные кометы, но не могли оставить даже малейшей зарубки.

Ещё секунда, и она наконец достигла Энигмы. Тот сразу же пустил под ноги морозный поток, образуя дорожку из гладкого льда, и умчал по ней на десяток метров.

Паладин вскинула меч к небу, и оттуда прямо сквозь густые тучи сверкнула золотистая, как её защита, молния. Разряд едва не задел повелителя стихий. Прошёл почти вплотную. И всё же взрывом его отшвырнуло в сторону.

Свистнул меч, собираясь врубиться в невысокое тело, но вместо тёплой плоти вонзился в прочную глыбу льда.

— Он вморозился! Вморозился!

— Да вы заткнётесь уже?! — не выдержала Фурия, окатив парочку позади убийственным взглядом.

Абсолютная защита Амидраэль исчезла, а сама она отошла на пару шагов от Энигмы, который смотрел на неё сквозь толщу льда застывшим взглядом. Прижав клинок к лицу, девушка что-то забормотала, и за её спиной пошли волны золотистого сияния, складываясь в иллюзорную накидку.

Повелитель стихий явно посчитал, что она отвлеклась, поскольку лёд разлетелся вдребезги, а коротышка ударил её потоками сильнейшего огня с обеих рук. И в их сердцевине переливались синие морозные грани.

— Охренеть. Две стихии освоил, — тихонько произнесли сзади.

Мечница распласталась в движении, скользнув под убийственным заклинанием так низко, что почти коснулась наплечником песка. Двуручный клинок хищным взмахом рассёк воздухе, нацелившись в бок Энигмы.

На его лице Фурия увидела мгновенный перебор нескольких вариантов. Судорожную работу мысли. Упрямство. Страх.

Принятие.

— СДАЮСЬ! — с шумом заорал гоблин.

Лезвие цвайхэндера застыло в считанных сантиметрах от роскошной, но уже испачканной мантии.

Амидраэль отвела меч и сделала шаг назад. На вспотевшем, но по-прежнему прекрасном лице появилась мягкая улыбка.

— Ты сражался достойно, — заметила она.

— Это было познавательно, — еле заметно скривился Энигма, и его плечи поникли.

— Вот это действительно захватывающий поединок, — прокомментировала Камарра.

— И, главное, сестрица, ничьи потроха не надо убирать, — судя по голосу, осклабился Аррамак.

— Прошу выйти на Ристалище Кейда и Яррика из клана Лесные Братья!

Противник Гвина выглядел своеобразно. Львиноголовый табакси имел длинные свалявшиеся волосы, пепельно-серую шкуру и тускло-красные глаза. Он носил кожаные доспехи с металлическими вставками, явно предпочитая защиту комфорту мантий. Посох некроманта притворялся обычной сучковатой тростью и вместе с тем от него просто фонило тьмой. Фурии было достаточно мельком взглянуть на деревяшку, чтобы неразборчивый шёпот заполнил её уши.

Яррик вышел на арену странной дёрганой походкой. Словно когда-то пережил сложный перелом, и кости срослись неправильно. Вот только, что это была за травма, которую не смогли устранить целители за всё это время?

В противоположность некроманту Гвин двигался легко и свободно. Он даже насвистывал какой-то мотивчик, держа руки на поясе подле кинжалов. Для участия в Ристалище ему пришлось сменить экипировку — слишком многие видели её в деле.

Поэтому в казне Псов Войны, а также Старшего Дома Дра’майн из Тахвера Олег подобрал себе новые эпические кинжалы и парные мечи. Цепь, увы, нельзя было светить ни при каком случае. Он всё же отыгрывал орка, а не дроу с их экзотическим оружием.

— Похоже, памятный нам по прошлому поединку Кейд всё ещё полон уверенности в собственных силах, сестрица, — заметил Аррамак.

— Или пустого бахвальства, — хмыкнула богиня. — Будет ли он и дальше избегать теней? Сейчас и узнаем. В бой!

Яррик первым делом скастовал костяной щит. Тот медленно закружился вокруг персоны табакси, сверкая выбеленными от времени рёбрами, лопатками и ключицами. Гвин же на полной скорости уже мчался к противнику.

Некромант вскинул посох к небу и вонзил его в песок. Из навершия ударили две струи холодного бирюзового пламени, всасываясь в площадку арены вокруг мага. Его магия выглядела какой-то… грязной. Словно в чистый огонь подмешали мутной жижи из канализации.

Недалеко от ног Яррика из земли выстрелили фаланги пальцев, а уже через секунду оскалившийся скелет выбрался наружу. Сбоку от него откапывалось существо покрупнее. Костяное копьё в руках когда-то человеческого торса, переходящего в лошадиное тело.

Гвину тем временем пришлось уклониться от нескольких выстрелов из посоха. Некромант прикладывал все силы, чтобы задержать оппонента и выиграть время для своих слуг.

— Это же тот кентавр! — приглушённо вскрикнули сзади.

— А та — Фризолента, что ли?

Первый скелет действительно сжимал в руках заточенные осколки костей, так похожие на кинжалы.

Олег сократил расстояние до противника, почти приблизившись на дистанцию удара, но внезапная волна грязного огня, ударившая конусом, из рук Яррика, заставила его взлететь в воздух в могучем прыжке.

Маг крутанул вокруг себя посохом, за которым тянулся шлейф огня, и на призванных бойцах прямо на глазах начало нарастать мясо. Болотно-зелёное, всё какое-то гниющее даже на вид, оно явно ещё и смердело. Орк скривился, и рвотный позыв «украсил» его лицо.

Ему пришлось уворачиваться прямо в падении, поскольку кентавр ударил копьём навстречу разбойнику. Извернувшись в воздухе, Гвин обхватил свободной рукой остриё, меняя направление движения и скользя вдоль трёхметрового лэнса[9].

От контакта с металлической перчатки сразу же посыпались искры. В его правой руке кинжал уже сменился мечом, лезвие которого и вошло в лицо мёртвого Андремия. Фурия прищурила глаза, подмечая искрящееся багровое пламя вокруг стали — признак Бронебойной заточки.

Клинок пронзил щёку, облепленную вонючим мясом, и показался из затылка. Мертвец попытался свободной рукой перехватить орка, но тот шустро скользнул в сторону, закрываясь гниющим торсом от атаки Яррика. Магический снаряд расплескался о могучую спину, мгновенно прожигая в ней широкое отверстие.

Этого подлого нападения со стороны союзника нежить уже не пережила. Копыта Андремия покачнулись, и он завалился набок, позволяя Гвину прыжком бросить себя к некроманту. Гроздь костяных метательных звёзд Фризоленты накрыла орка в полёте, но он закрутил мельницу мечом, отражая их прочь.

— Кузнечик драный! — зло рявкнул табакси, обеими руками вырывая из воздуха высокую бирюзовую волну.

Та понеслась навстречу Олегу, как снежная лавина. Покойная Фризолента чудом успела отскочить прочь, чтобы не попасть под неё.

Ну же, телепортируйся прочь!

Вместо этого он напружинил ноги, пригибаясь к земле, и резко бросил себя ввысь. От контакта с площадкой выплеснулось столько энергии, что песок закрыл всё в области трёх метров гудящим облаком.

Орку едва хватило высоты, чтобы преодолеть холодную смерть. Она мазнула подошвы его сапог и укатилась прочь к божественной ложе. Гвин же в падении метнул все ножи со своей перевязи в лицо Яррика. Однако костяной щит среагировал на угрозу, резко переместив свои секции под удар.

Он намеренно сдерживается, не используя почти ничего из собственного арсенала, чтобы не выдать себя. Вот только это выглядит не менее подозрительно, чем, если бы он призвал клонов и ушёл в стелс.

Орк на ходу скастовал Воздушное лезвие, и почти невидимый серп едва не обезглавил Яррика. Его снова спас крутящийся щит. На пути Гвина выскочила Фризолента, замахиваясь костяными кинжалами. Фурия моргнула, а всё уже было кончено. Облепленная бурым мясом голова нежити улетела на песок. Мечи убийцы снова смотрели под углом в землю, пока он нёсся, разгоняясь с каждым шагом.

Больше препятствий на пути к табакси не осталось.

Тот, не выбирая выражений, прошёлся по всей родословной оппонента от родителей до далёких предков. Олег уже замахнулся для удара, когда в воздухе материализовались костяные пластины. Они облепили фигуру мага, заключая его в прочное яйцо. Клинки бессильно звякнули о броню и отскочили. Даже до сих пор работающая Бронебойная заточка не брала её.

Целая гроздь новых атак. Бесполезно.

Орк закружил вокруг Яррика, дожидаясь секундной уязвимости.

Протяжный горловой звук накрыл всю арену. По телу Фурии побежали мурашки. Костяной кокон светился от тускло-зелёной энергии.

Ростки тьмы ударили из земли колыхающимся ковром.

Ристалище ответило заунывным воем.

В небе всё быстрее мелькали бирюзовые огни, формируя призрачные очертания. Они шипели, невнятно бормотали и дёргались от всевозможных тиков, как припадочные.

Ещё секунда, и все духи развернулись к Гвиндену с ярко выраженным голодным интересом. Бирюзовое скопление с протянутыми руками рвануло к орку. Полупрозрачные лица расслаивались, обнажая клыки, черепа, а иногда и их содержимое.

Убийца закрутил было стальную вьюгу, но сразу же одёрнул себя.

Ну да, призракам явно будет похрен на его мечи.

Резко бросив клинки в ножны, Олег направил ладони к приближающимся духам.

— Кейд решил, что проявление мирных намерений умилостивит голодных фантомов? — хихикнула Камарра.

— Мне кажется, ты рано сбрасываешь его со счетов, сестрица, — протянул Аррамак.

За секунду до контакта дымовая шашка взорвалась под ногами Гвина, всего на миг скрыв его фигуру. Фурии показалось, что она услышала звук ревущего пламени. Чары Ристалища заработали, разгоняя помеху для зрителей, но орк уже стоял на площадке один.

Ни следа призванных умертвий.

— Какого?.. — болтун позади орчанки выпал в осадок.

Костяное яйцо треснуло, и на песок выбрался Яррик. Некромант выглядел довольно. Просто лучился от уверенности. Он окинул хозяйским взглядом арену, ища тело противника.

И не нашёл его.

Рука с посохом судорожно пошла назад, чтобы ударить заклинанием себе за спину, но внезапно дёрнулась и замерла. С лезвий парных мечей Гвина капнула кровь, и голова табакси покатилась с плеч. Олег заранее всё так же без стелса выскользнул из дымового облака, по дуге обходя убежище оппонента.

— Нашла коса на камень, — хмыкнула Камарра.

— Коса на кость, ты хочешь сказать? — рассмеялся Аррамак.

— Да, удача на его стороне, братец.

— Победитель — Кейд!

В заключительном матче одной восьмой встретились Дэдинсайд и Колборн. Оба успели покуражиться в прошлом раунде, показав себя безжалостными бойцами.

Первого Фурия запомнила по элитному аукциону в Аскеше. Тогда тифлинг торговался с Гвином за книжку с Одержимостью ракшаса. Дэдинсайд[10] из Культа Инферно имел ярко-алую кожу и прямые рога. Он носил тяжёлый доспех, целиком составленный из костей, и отличался от остальных участников выбранным классом — Исказитель плоти. В руках тифлинг сжимал прямой одноручный клинок, который сверкал не хуже светового меча джедаев.

Ему противостоял Колборн Иссари — боец из свиты Правой Длани Братигена, как объявили его комментаторы. Вопрос, почему ни одна из Дланей не приняла лично участие в схватках, очень интересовал Фурию. Возможно, имелось ограничение, которое запрещало им драться в Ристалище, возможно, тут прятался какой-то подвох.

Так или иначе, двухметровый асимар[11] выглядел монументально. Чернёные латы с хищными обводами и небольшим количеством позолоты. Шлем с четырьмя ветвистыми рогами, делающий его похожим на демона, что несколько не вязалось с расой бойца. Довершал картину огромный двуручный меч. Изогнутый на манер рыбацкого крюка или логотипа кроссовок, как подумалось Фурии, клинок внушал.

Это оружие выходило далеко за пределы практичных размеров и явно требовало недюжинной силы. Похожим мечом сейчас владел Акива, и орчанка видела, как вздувались мускулы нага при каждом замахе, когда тот тренировался в обращении с ним.

Свободная рука Дэдинсайда вскипела, обращаясь гигантской костяной клешнёй, а его тело покрылось прочнейшей чешуёй. Колборн же провёл рукой вдоль лезвия, и за его пальцами оставалась ледяная корка.

На глазах ошарашенных трибун двое бойцов врубились друг в друга с дикой яростью. Взмах двуручника исказитель плоти отбил в сторону клешнёй и едва не вцепился в шею противника. Тот поднырнул под щёлкнувшую конечность и размашистым ударом ноги отбросил тифлинга прочь. Краснокожий полетел по песку, как плоский камешек по поверхности озера. Асимар уже развивал успех.

Расплывшись в движении, он мгновенно сократил дистанцию и мощным вертикальным взмахом вбил клинок в оппонента. Тот принял его на раскрытую клешню, которая затрещала, но выдержала. Сам же Дэдинсайд на миг просел в коленях от силы удара. Его поясница пошла пузырями, и оттуда выстрелили два тонких костяных отростка. Вместе с плазменным мечом они нацелились в грудь Колборна.

Крутанувшись, тот пропустил их мимо корпуса и ладонью плашмя шлёпнул по спине тифлинга. Чешуйчатое тело задёргалось в спазмах. Выглядело это так, будто он закипал изнутри. Чешуя опадала, а алая кожа под ней почернела и раскалилась.

— Какой у него, нахрен, класс?! — не выдержал и зашипел зритель сзади Фурии.

Дэдинсайд едва не пропустил косой взмах двуручника. Кромка чудовищного меча отсекла один из костяных отростков и вонзилась на треть в бок исказителя плоти. Мощь удара буквально смела его, однако в падении он оттолкнулся от земли рукой и смог приземлиться на ноги.

Колборн скользящим подшагом приблизился к врагу и проткнул пустоту — тифлинг уклонился. Асимар вновь замахнулся и внезапно нескладно упал на спину. Хвост исказителя плоти отрастил костяной крюк, которым он и дёрнул противника на себя, выбивая почву из-под его ног.

Сверкающий меч Дэдинсайд с силой прошил живот асимара, уходя в песок, и тот зарычал от боли. Подтянув ноги, он зарядил ими в грудь тифлинга, ещё больше разбередив собственную рану.

Исказитель плоти успел подставить клешню, но всё равно его отбросило на два шага назад. Колборн прямо с земли размазался в молниеносном рубящем движении. Огромный тесак вспыхнул синевой и столкнулся в третий раз с клешнёй.

Та не выдержала.

Разломившись на две части, она открыла дорогу лезвию, что отсекло монструозную конечность и скрылось в плече Дэдинсайда. А тот плюнул кровью в лицо Колборну, на секунду ослепляя, и пригвоздил его левую стопу к земле хвостом. Крюк на его конце уже сменился закручивающимся, как штопор, остриём. Одновременно с этим боец Клана Инферно вбил в грудину асимару свой сияющий меч.

Оба воина застыли, пытаясь пересилить друг друга.

Костяной штопор продолжал крутиться, вворачиваясь всё глубже в сабатон и в землю. Громадный тесак всё сильнее разрубал ключицу тифлинга, почти достигнув середины корпуса. Джедайский клинок всё интенсивнее жёг асимара изнутри.

Тот убрал вторую руку с кромки лезвия, на которую давил всем весом, и ударил кулаком по лицу Дэдинсайда. Чавкнул сломанный нос. Рогатая голова мотнулась назад. Ещё один удар. Кулак налетел на выросшую изо лба костяную пластину, но раздробил её.

Кровь, которой исказитель плоти плюнул на асимара, вела себя как кислота. Она разъедала шлем, постепенно открывая лицо цвета олова, сцепленные от боли зубы и ненавидящие глаза.

— Никогда… — с трудом выдавил Дэдинсайд, — не позволяй чужой крови попасть внутрь… себя… — на выдохе он дёрнул всем телом, будто выливая силу вовне.

Колборна затрясло в лихорадочных спазмах, но неожиданно от него повалил дикий холод. Чернёные доспехи покрыла толстая корка льда. Асимар выбросил раскрытую руку и вогнал её в раскрытый рот тифлинга.

Фурия видела, как его пальцы мерцали грязно-зелёным светом.

Это свет ухнул в глотку исказителя плоти, и тот зашёлся оглушительным криком. Чешуя, дополнительные конечности и отростки, всё это дёргалось и гнило на глазах. Колборн же вцепился рукой в рот оппонента, насаживаясь всё глубже на раскалённый меч.

— Учту, — сухо заметил асимар, после чего оглушительно взревел, напрягая все мускулы.

Что-то хрустнуло.

Дэдинсайд замычал.

Закашлялся.

Захрипел.

Колборн вырвал всю нижнюю челюсть врага в потоках крови, ошмётках мяса и костей. Всё это истлевало перед глазами ошеломлённых зрителей, превращаясь в склизкую труху.

— Рыцарь смерти… — прошептал самозваный комментатор за спиной Фурии. — Он рыцарь смерти!

— Охереть!.. — с трудом выдавил его товарищ.

Поверженный исказитель плоти разрушался, трансформируясь в ходячий компост. За десяток ударов сердца вся эти жижа растеклась по раскалённому песку Ристалища. Колборн тем временем сжал рукоять меча, до сих пор сидящего в его груди, и медленно вытащил наружу. Оглядев находку, он небрежно отшвырнул её прочь.

И похромал к краю арены.

Своим ходом.

— Не совру, если скажу, что давно эти стены не видели столь яростной схватки, — протянул Аррамак.

— Ты прав, братец. Сегодня все мы узрели, как выглядит настоящая воля к победе.

— Итак, сестрица, этот матч завершил текущий раунд. А это значит, что мы стали ещё ближе к развязке.

— В четвертьфинал прошли восемь могучих бойцов. Со стороны Империи: Амидраэль, Хаген, Вендетта и Колборн.

— А со стороны Союза: Айнхэндер, Гуннар, Маверик и Кейд. Всем нам интересно, как будет выглядеть состав будущих поединков.

— Ты прав, но перед этим давайте скорее посмотрим последний групповой матч между Буревестниками и Шапито Шоу.

Ожидаемо отряд Арктура раскатал своих противников. Фурия бы удивилась, если бы её бывшая гильдия проиграла кому-то раньше финала.

— Первую схватку четвертьфинала откроет Айнхэндер и Хаген! — объявила Камарра.

Змеелюда к этому моменту уже успели откачать, поэтому на площадку он выполз, как ни в чём не бывало. Лишь в мантии пестрели прорехи там, где покойная Фризолента продырявила ткань. Под ней поблёскивала лёгкая кольчуга, также изодранная.

Хаген, как и в прошлый раз, угрюмо застыл под взглядами трибун. Солнце до сих пор жарило изо всех сил, но дворфа это нисколько не смущало. Дорожный кожаный плащ всё ещё укрывал его тело.

— Сдавайся, пока жив, — смерив противника взглядом, безэмоционально выдал чернокнижник. — Первый и последний раз предлагаю. Только из уважения к Арку.

— Твоя душа пополнит мою коллекцию, — змеиные губы растянулись в усмешке.

В ответ на это Хаген только покачал головой.

— Давненько на этой арене в бою не сходились сильные колдуны, — заметила Камарра.

— После них вечно приходится убирать внутренности с первых рядов, — фыркнул Аррамак.

— В бой!

Стремительная сфера тьмы, пущенная плетельщиком душ, прочертила пространство и исчезла в открывшемся лиловом портале. Он возник перед Хагеном, целиком закрывая его фигуру.

— Давай! Покажи, от чего хочешь сссдохнуть! — оскалился наг.

Хаген крутанул ладонью, и из врат послышался нарастающий шелест.

— Ты меня совсем за идиота держишь?! — выплюнул дворф. — Нельзя взять под контроль то, у чего нет мозгов.

Горчичный песок перед порталом скрылся почти целиком под вылезшей из него тёмной волной. Она беспрестанно щёлкала, шуршала и жужжала.

Мириады исковерканных Бездной насекомых выливались из провала в реальности. Среди них не было двух похожих, а глаза Фурии с омерзением вбирали в себя вид хелицер, хоботков, жал, клыков, жгутиков и когтей. Всё это крутилось, смешиваясь в одну смертоносную волну, и выглядело какой-то кошмарной пародией на обычных жуков.

Благо миниатюрные гады не умели летать, однако довольно проворно сокращали расстояние до Айнхэндера. Он опешил всего на миг, но под нечленораздельный речитатив соединил ладони вместе. Над его головой возникла новая печать.

Свет вокруг нага начал тускнеть, а безумная вязь наоборот разгоралась. Когда ковёр демонических насекомых почти коснулся его ног, из центра сияющего символа на землю хлынула тьма. Она катилась навстречу врагу мощным прибоем, оставляя после себя только пепел.

Призванные твари с бесконечным упорством ныряли в свою смерть, словно пытались её задержать, если не остановить. Бесполезно. Волна слабела, но и армия уродливых жуков тоже почти исчезла. Портал давно схлопнулся, прекратив поставлять новые порции крошечных обитателей Бездны.

Змеелюд судорожно дёрнулся, заходясь криком боли. Пяток убийственных крошек смог избежать ответного удара и вцепился в его тощее тело. Плетельщик душ орал во всю глотку, с силой вырывая из тела присосавшихся тварей. Попутно он уничтожал их одним касанием.

Не дожидаясь, пока все его слуги сгинут, Хаген трижды стукнул посохом о песок. После финального удара, его лицо покрылось чешуёй и хитином. Похожие изменения происходили и с его руками. Из капюшона показались ветвистые рога, а запавшие глаза вспыхнули алым.

— Ладно, давай по-плохому! — с демоническим хрипом прорычал чернокнижник.

Айнхэндер, с шумом выдохнул. Несколько кровавых ручьёв бежало по его спине, бедру и щиколотке. Физиономию искажала гримаса боли. Он мотнул головой и быстро завершил каст.

— Твоя душа принадлежит мне!

— Не в этой форме, недоумок! Сейчас она в руках Бездны, — кривая улыбка изрезала рот дворфа, открывая внушительные клыки.

Посох Хагена окрасило грязно-зелёное пламя. Оно ярилось, закручиваясь всё сильнее и сильнее. Воздух дрожал и стенал от нечестивых потоков.

— Гори!

Поток энергии покрыл больше двадцати метров в считаные секунды и врезался в наспех подставленный щит. Барьер курился тьмой, потрескивал от напряжения, но держал. Плетельщик душ позади него кривился от усилия, дёргая всем телом.

— Гейссс[12]: запрет огня! — с трудом выкрикнул каждое слово Айнхэндер.

Стоило финальному звуку отгреметь, как дворф инстинктивно дёрнул руками, будто сбрасывая с себя паука. Шквал грязного пламени прервался, напоследок опалив песок вокруг него. Хаген же попытался скастовать новое заклинание, но на секунду мелькнувшая искра, тут же потухла.

Зачем проговаривать название заклинания? — Фурия прищурилась, разглядывая бойцов. Если только условием его применения не является обязательная вербальная команда.

Наг тем временем шустро полз всё ближе к оппоненту, пока между ними не осталось всего пять метров.

— Я не ограничен огнём! — зло рявкнул чернокнижник, подготавливая нечто новое.

Плетельщик душ ощерился и стиснул ладони на посохе перед собой.

— Может я и не могу подчинить твою душу, но сссломать её… О, это сссовсссем другое дело!

Его рот распахнулся невообразимо широко, как умеют только змеи. Вместо ясного звука из него заструился… Ближе всего это походило на белый шум. Даже с такого расстояния уши Фурии сдавило, а голову наполнило мигренью. Хаген же пошатнулся, обрывая каст. По его обезображенному Бездной лицу из глаз, ушей, рта и носа бежала кровь.

Безумный шум нарастал и застыл на одной протяжной ноте. Шипение отдавалось в дёргающемся теле чернокнижника. Он словно забился в эпилептическом припадке. Кровь давно скрыла грязную бороду сплошной плёнкой. Ноги дворфа подогнулись, но прежде чем, он рухнул, раздался громкий влажный хлопок.

Содержимое черепной коробки Хагена разлетелось в области трёх метров, запятнав песок.

Плетельщик душ обессиленно опёрся на посох, сводя челюсти обратно. Он дрожал всем телом — произошедшее далось ему нелегко.

— А я всегда говорю: главное не потерять голову в бою, — хохотнула Камарра.

— У меня до сих пор в ушах гудит, — недовольно отозвался её брат.

— Победитель — Айнхэндер!

После очередной групповой схватки на Ристалище вышли Гуннар и Амидраэль.

В походке тролля прослеживалось явное напряжение. Он видел прошлые бои девушки и не смел недооценивать её. Паладин же целеустремлённо подошла к кромке, ожидая сигнала. Закинутый на плечо двуручник отливал мифриловым блеском и цепочкой усиливающих рун.

— Пусть победит достойный, — твёрдо произнесла Амидраэль, не спуская глаз с противника, и отсалютовала мечом ложе, где сидела Аларис.

— Прекрасные слова, — хмыкнул Аррамак. — Мне почти кажется, что я нахожусь в Артасонне.

— В бой!

Истребитель магов хрустнул шеей и крутанул в руках шипастую булаву. Не спеша он двинулся к противнице. Она не осталась в стороне и быстрым шагом пошла навстречу. Встретились бойцы в середине под грохот стали.

Амидраэль перетекала из стойки в стойку, тесня верзилу назад. Гуннар парировал стремительные взмахи, но в его движениях не хватало той лёгкости и уверенности, что служили признаком настоящего мастерства.

Однако стоило фигуре паладина вспыхнуть тёплым золотистым светом, как от тролля прокатилась еле заметная волна, что погасила эту энергию, а сам истребитель магов приободрился. И дело не в какой-то психологической уверенности. Он явно получил бафф, который повысил его силу и скорость.

Тяжёлое оружие проносилось впритирку к телу Амидраэль, оставляя на земле воронки от ударов. Девушка встречала опасные взмахи бесстрашно. Даже усилившийся оппонент не заставил её нервничать.

Вскоре Гуннар утратил временный допинг, а его противница больше не пыталась использовать магию. Она взвинтила темп, хотя и так уже казалось, что её меч превратился в лопасть от самолёта.

Первым ошибку допустил тролль, и глубокий порез прочертил его плечо. Через удар сердца второй раскроил бедро. Купол антимагии накрыл сражающихся бойцов, но это не помогло. Амидраэль не использовала ничего кроме навыков фехтования. Это явно подкосило громилу. Он слишком привык полагаться на шок, даруемый ему способностью блокировать чужую волшбу.

Гуннар издал бешеный крик и попытался перехватить инициативу. Размашистые удары и мощные апперкоты задевали лишь пустоту. Истребитель магов только сильнее открылся, и двуручник рассёк его грудь, проскрежетав по рёбрам. В последний момент Амидраэль изменила траекторию, превратив рану в поверхностную, а не смертельную.

Тролль с криком пошатнулся, почти вслепую взмахнув перед собой булавой. Паладин же поднырнула под чужим оружием, молниеносно сокращая дистанцию. Меч в её руках кувыркнулся, и руки в латных перчатках перехватили клинок за лезвие.

Массивное навершие рукояти с треском впечаталось в шлем Гуннара. Его голова мотнулась назад. Верзилу повело, как порядком набравшегося завсегдатая трактира. Амидраэль же подцепила гардой внутреннюю сторону колена и резко дёрнула на себя и вверх. Оппонент с диким грохотом рухнул на спину, словно срубленное дерево.

Истребитель магов ещё попытался взмахнуть булавой, но сабатон паладина с силой вбил запястье в землю. Наверняка перелом. Перед осоловевшими глазами тролля в прорези шлема показался кончик меча. Правая рука красавицы сжимала рукоять, а левая придерживала клинок в середине лезвия для лучшего контроля.

— Ты проиграл, — уведомила его девушка.

Гуннар вновь с упрямство дёрнул всем телом, пытаясь сбросить с себя противника, но остриё приблизилось к его щеке, пуская кровь.

— Ты. Проиграл, — предостерегла Амидраэль.

Голова в шлеме упала на песок, и, нехотя, громила заявил:

— Сдаюсь!

— Так-то лучше, — улыбнулась паладин, отступая.

Она протянула раскрытую ладонь, и после небольшой паузы Гуннар принял её, поднимаясь на ноги.

— Нет, мы точно в Артасонне, — нахохлился Аррамак. — Вы оба, кыш с арены! Кыш! У нас тут поединки до смерти, а не сказочки про дружбу и единорогов!

— Какой ты сегодня кровожадный, братец, — мелодично рассмеялась Камарра.

В следующем групповом матче Доминион разгромил Девятый Легион.

После них на Ристалище призвали Маверика и Вендетту.

Даже не знаю, хорошо это или плохо. Олегу остался Колборн, а тот показал себя сильным бойцом.

— Ты стоишь между мной и тем змеиным ублюдком, поэтому ничего личного, но сейчас ты сдохнешь, — угрюмо проронил гоблин. — Или же сдавайся сразу.

— Какой смешной говорящий огурец. Где твои пупырышки, огурчик? — асимар склонила голову набок, будто говорила с ребёнком или собачкой.

Маверик ощерился и выставил перед собой когтистые кастеты.

— Молись, сука!

Комментаторы подали сигнал, и гоблин тут же растворился в тенях. Вендетта осталась стоять, не двигаясь. Олег рассказал многое про её способности, да Фурия и сама видела в канализации, что по каким-то причинам Священная гончая не пользуется стелсом. Скорее всего, не имеет доступа по классу.

Пернатая девица легонько покачивала головой из стороны в сторону, будто напевала.

Или считала про себя.

В её руках вспыхнула сфера священной энергии и тут же взорвалась. Маверика выбросило из теней в тот же миг. Без каких-либо ран, но он яростно тёр глаза тыльными сторонами ладоней. Коротышка проявился в полутора метрах от Вендетты — она явно рассчитала всё правильно.

Тонкий стилет с ярко-алой рукоятью мелькнул в руке асимара и устремился к горлу властелина теней. Как атакующая гадюка, остриё размазалось в движении. ГМ Песчаных Саламандр инстинктивно упал на спину и перекатился через голову. Гуттаперчевый мячик, а не боец.

Его когти взрезали пространство перед собой, пока слезящиеся глаза отчаянно пытались проморгаться. Вендетта ответила Кровавой пеленой, и вслед за кончиком кинжала во все стороны разошлась красная полоса энергии.

Фурия аж цокнула от удивления, когда Маверик вздёрнул перед собой барьер, сотканный из теней. Для этого он зачерпнул их прямо у себя из-под ног. Из того чёрного пруда, образованного ярким солнечным светом на песке арены.

Гоблин прыгнул сквозь собственный щит, как дикий медоед. Мелкое, но настолько безбашенное животное, что его остерегаются львы. Парные кастеты прочертили воздух, едва не коснувшись живота асимара. Она увернулась с помощью Багрового пируэта, прыгая за спину оппонента.

Стилет пронзил бы затылок Маверика, но он упал к земле на подставленные руки и пятками ударил чужое оружие ввысь. Вендетта держала кинжал крепко, а потому её кулак лишь подскочил к небу, но клинок не потерял.

Властелин теней кувыркнулся на месте, походя зацепив ноги противницы когтями. Не настолько глубоко, как ему хотелось бы, но девушке пришлось отшатнуться, чтобы чужие лезвия не распороли ей артерии.

Маверик ринулся было в атаку, но внезапно разорвал дистанцию молниеносным рывком назад. И не зря. Вслед за ним устремился золотистый болас. Брошенное заклинание было встречено густым пучком теней, что разбились о свет, но успешно разрушили его. Сам же гоблин внезапно исчез, втягиваясь в собственную тень, а через один миг гончая судорожно ушла в бок.

Вендетта запоздала лишь на долю секунды, но прямо из той точки, где только что находился её силуэт на песке, вынырнули две перчатки с когтями. Они вновь зацепили её икры и тут же исчезли. Ручьи крови всё сильнее пятнали землю.

Шквал атак продолжался, и во время следующей попытки шипастые кастеты безвредно разодрали пустоту. Вендетта скакала по Ристалищу, всего на мгновение опережая появляющегося противника. Такой темп с учётом раненных конечностей давался ей нелегко, заставляя выжимать из собственного тела абсолютно всё. Она даже какую-то ускоряющую абилку сожгла.

Наконец, действие его способности истекло, и Маверик выпрыгнул, отдуваясь, на площадку. Чтобы тут же прикрыться сумрачным барьером от огромного полупрозрачного копья. Оно выскочило из пустоты со скоростью арбалетного болта.

Длинное остриё столкнулось с преградой и… безобидно прошло сквозь неё, даже не заметив.

Иллюзия.

Гоблин понял это слишком поздно, и стилет резвой гончей, воткнулся ему в бок, а не в позвоночник. Увернувшись от повторной атаки, он зашипел и прижал руку к глубокой ране.

— Я разорву тебя на части! — рявкнул он и тут же швырнул под ноги Дымовую шашку.

— Не давай обещаний, которых не сможешь сдержать, огурчик, — осклабилась оппонентка.

Песок арены покрыло множество теней. Как живые они бурлили и стягивались к асимару.

— Сзади — заорал какой-то зритель.

Вендетта рефлекторно скользнула прочь, и прыгнувшая клякса промахнулась.

— Ещё одна такая выходка, — впервые заговорил Малаак, и звучал он взбешённо, — и нарушитель отправится очень далеко! В океан или жерло вулкана, я сам пока не решил. Правила абсолютны! Зрителям запрещено вмешиваться!

Пернатая тем временем прижала кинжал к груди и зашептала слова заклинания. Реальность подёрнулась, и больше половины призванных клякс в радиусе пяти метров рассеялось. Всё новые продолжали стекаться к ней, но за спиной Вендетты вспыхнули золотистые крылья. Она взлетела ввысь одним элегантным рывком.

Тени на песке бесновались, вспучиваясь, но ничего не могли сделать. В руках девушки вновь появилась золотистая сфера, что упала в самый эпицентр сумрака. С криком боли Маверика вырвало из стелса, а через миг мокрый кашель донёсся с арены.

Коротышка застыл прибитый стилетом к песку. Остриё скрылось в яремной впадине — кинжал исчез в горле властелина теней по самую рукоять. Вендетта упала на него с небес настолько стремительно, что Фурии пришлось напрячься, чтобы уследить за мелькнувшей фигурой.

Вот только и самой пташке досталось. В тот момент, когда чужая сталь пронзила его шею, Маверик выбросил правую руку вперёд. Когти его кастета с силой пробили нагрудник асимара со стороны левой почки, скрывшись почти целиком.

Она выглядела хреново — бледная, с холодным потом на лице и стремительно темнеющей от крови бронёй. Какая-то из её способностей придала девице сил. Волна золотистой энергии окрасила щёки румянцем.

Рыкнув, гончая отбила оружие в сторону и надавила на стилет ещё сильнее. Прижав чужое запястье коленом к песку, слуга Аларис освободила левую руку, фокусируя в ней священную энергию.

— Уб… убью тебя, — сглатывая кровь, пробубнил гоблин.

— Конечно, огурчик, — ласково промурлыкала Вендетта, приложив ладонь к его лицу.

Поток золотистой энергии скрылся в остроносом лице, выжигая глаза, и хриплое с присвистом дыхание смолкло.

Фурия перевела взгляд на ложу Светлого Пантеона. Аларис улыбалась, как довольная мать. «Видели, как моя доча может?»

Сука.

Гончая легко поднялась на ноги и вскинула руки к небу, подбадривая зрителей. Крики восторга заполнили пространство.

— ВЕН-ДЕТ-ТА! — скандировали трибуны.

Пернатая грациозно поклонилась и пошла к краю арены.

— Драматичный поединок, ничего не скажешь, — протянула Камарра.

— Главное, трезво оценить свои силы, — поделился мудростью Аррамак.

Очередной групповой матч, и наконец комментаторы вновь заговорили.

— Давайте пригласим последнюю пару четвертьфинала. Колборна и Кейда!

[1] The Glitch Mob, Mako & The Word Alive — Rise.

[2] Вольтижировка — дисциплина конного спорта, в которой спортсмены выполняют программы, состоящие из гимнастических и акробатических упражнений на лошади, движущейся по кругу шагом или галопом.

[3] Художник — Jian Li.

[4] Художник — Adityaloka Pratama.

[5] Художник — Forged Artifacts.

[6] Художник — TheRafa.

[7] Художник — Yutthaphong Kaewsuk.

[8] Художник — Lukasz Jaskolski.

[9] Рыцарское копьё (лэнс, ланс) — специальное длинное кавалерийское копьё, применявшееся рыцарями.

[10] Художник — Matias Trabold Rehren.

[11] Художник — dlrmsdlf.

[12] Гейс — распространённая в древности разновидность запрета-табу в Ирландии.

Гвинден

Oh, brother, we go deeper than the ink

Beneath the skin of our tattoos

Though we don't share the same blood

You're my brother and I love you, that's the truth

…

If I was dying on my knees

You would be the one to rescue me

And if you were drowned at sea

I'd give you my lungs so you could breathe

I've got you, brother-er-er-er

I've got you, brother-er-er-er[1]

Противник мне не нравился, но особых эмоций не вызывал. Я внимательно следил за каждым боем своих потенциальных оппонентов, и Колборн не стал исключением. Правда, до финала схватки с Дэдинсайдом я скорее считал асимара стихийным воителем, как ДженниСпаркс. Вот только у тех явно не было силы разложения и некроза.

Поэтому мысленно я прикидывал свои дальнейшие действия, и проблема близкого контакта третьей степени вставала в полный рост. Очень не хотелось бы повторно пережить опыт заражения какой-нибудь оспой и стригущим лишаем, как уже было с Безмолвной Чумой в Тахвере.

Прошедшие схватки нельзя было назвать лёгкой разминкой, но и на серьёзный вызов они не тянули. Тело до сих пор переполняли силы, но их следовало экономить на тех, кто будет в следующих раундах. Вендетта, Айнхэндер, Амидраэль. Кто из них выпадет мне в полуфинале?

С одной стороны, первые два товарища вызывали у меня неконтролируемый зубовный скрежет, и я с радостью устрою им весёлую жизнь. А с другой, это будет значить, что паладин проиграла. Откровенно говоря, то, как она вела дела, было мне по душе. Не хотелось бы, чтобы с ней что-то случилось.

Утоптанный песок под ногами тихо шуршал. Солнце над головой изрядно припекало. Воздух горячий и влажный не дарил комфорта. Совсем наоборот.

Где-то невообразимо далеко с обоих концов Ристалища располагались божественные ложи, но я старался туда не смотреть. Я ведь орк с классом убийца. Самый обычный игрок, охочий до щедрой награды. Больше мне ничего и не надо.

— Третий поединок для тёмной лошадки под именем Кейд, — промолвил Аррамак. — Как думаешь, сестрица, он и в этот раз пойдёт в бой с открытым забралом?

— Кто знает, братец? Быть может, у него аллергия на тень?

Как же вы меня задрали, остряки хреновы! Ещё больше акцентируйте внимание на том, что я не использую стелс.

— Что ж, сейчас и узнаем. В бой!

Закованный в тёмные латы асимар держал свой огромный тесак на плече, вышагивая мне навстречу. Теневой сдвиг, и готово. Нападение шести клонов он бы не пережил, но нет же, мне нужно пройти по краю. Показать силу, которая не вызовет подозрений. Предстать умелым, пусть и чудаковатым бойцом.

Здоровяк отвёл клинок назад, опустил его на землю и поволок за собой, постепенно разгоняясь. Каждый решительный шаг приближал ко мне двухсоткилограммовую махину. Прямо лось какой-то с этими ветвистыми рогами на шлеме.

Как я и ожидал, в последний момент Колборн вскинул меч по широкой дуге и рассёк пространство в мощном вертикальном ударе. Я бежал прямо на лезвие и лишь за секунду до смерти скользнул влево. Кинжал, окутанный Бронебойной заточкой, рассёк кирасу под мышкой, как консервную банку.

Противник явно недооценил мою скорость. Он хоть и попытался довернуть корпус, но мой клинок всё равно взял своё.

Уже разрывая дистанцию, я ощутил движение воздуха за спиной и опасность. Не стал подвергать сомнению и резко ушёл в кувырок. Где-то на уровне моей груди свистнул массивный тесак, разрезая пустоту.

От Кровавой пелены рыцарь смерти заслонился подставленным плашмя клинком. Тот послужил не хуже щита, напрочь закрыв его тело.

Теневое пламя превратило бы его шлем в раскалённый капкан, но я и так слишком рисковал, когда использовал эту магию против призраков Яррика. Придётся обойтись.

Вместо этого вновь сблизился с асимаром. От него веяло могильным холодом. Это хоть и сковывало мои движения, но не сильно изменило картину боя. Даже в таком состоянии я сдерживал себя, чтобы не двигаться чрезмерно быстро.

Увернувшись дважды от косых взмахов, я зацепил его трицепс и запястье. Совсем не случайно. Ещё пара таких ударов, и с распоротыми мышцами здоровяк просто не сможет удерживать на весу настолько тяжёлый двуручник.

Колборн попытался достать меня свободной рукой, покрытой алой плёнкой, как он уже сделал в прошлом бою. Я прекрасно помнил, как надрывался Дэдинсайд. Рыцарь смерти явно что-то сделал с его кровью, и я вовсе не желал подобного опыта. Сместившись, избежал касания, и сам атаковал.

Сойдясь со мной в клинче — оппонент парировал оба моих кинжала — он внезапно вздыбил из земли торосы льда. Бело-синие обломки выстрелили из площадки обломанными зубьями. Если бы я не ждал какого-то подвоха… Если бы расслабился, уверившись в собственной неуязвимости, вполне мог бы попасть в их ловушку.

Увидев же, как его свободная рука покрывается синевой, а губы беззвучно бормочут слова заклинания, я активировал Багровый пируэт. Изогнувшись, проскользнул мимо дылды, вбивая лезвие в его поясницу. Асимар шумно выдохнул от боли.

Интуиция завопила благим матом настолько громко, что я врубил Заячий бег, не глядя. Через миг стоял уже в пяти метрах от противника, но чуть притихшее чувство опасности вновь разгорелось. Лишь на десяти метрах мне удалось развернуться, чтобы засечь причину такой реакции.

От тела Колборна исходили грязные эманации. В обычном спектре практически невидимые, но в магическом — от них просто фонило гнилью. Уверен, если бы между нами росла роща, она мгновенно превратилась бы в удобрения.

— Всему однажды придёт конец, — хмуро процедил противник. — Вертись, сколько хочешь, но эта участь постигнет и тебя. Ты сгниёшь. Здесь и сейчас.

— Это из какого альбома Джой Дивижн? — я широко ухмыльнулся, открывая нижние орочьи клыки. — А ты, кстати, хорошо спрятал чёрный мейкап под шлемом, и чокер почти не торчит.

— Не знаю, что за бессмыслицу ты там несёшь, — отозвался верзила, — но насмехайся, давай. Тем слаще будут твои хрипы.

Он лихо рванул навстречу, явно пытаясь накрыть меня своей аурой разложения, но вынужден был закрыться мечом от брошенных метательных ножей. Я вмиг опустошил всю перевязь, и если пять снарядов отскочили от импровизированного щита, то шестой вошёл в уже открытую рану на запястье противника на всю длину.

Зарычав, Колборн выдернул короткий нож и отшвырнул в сторону. Двигался он слишком уж шустро для того, кто пропустил столько ударов, да ещё и попал под действие ядов. Видимо, что-то из его арсенала гасило мои токсины. Внутренняя гниль? Ворон ворону глаз не выклюет, и всё такое.

Схватка переходит в решающую фазу, и я ощущаю время, вязкое, как кисель.

Очередная попытка сблизиться, но моё Воздушное лезвие впивается в голову оппонента. Этот полумесяц практически невидим в полёте, поэтому асимар ловит его всей физиономией. Заклинание разбивается о крепкую броню, но полоска крови проявляется на его щеках, виднеющихся в прорези шлема.

Повторный залп, и резкая боль в висках молотком бьёт по башке. Я поторопился — не дождался отката. Намеренно пытаюсь тянуть время, пока аура не рассеется.

И всё же сквозь боль я фиксирую понимание. Не знаю, что именно помогло, горячка боя или просто внезапное прозрение, но в моей голове вырисовывается нужное плетение. Ещё одно заклинание больше не требует системных костылей.

Мысли идут фоном, пока тело действует, как отточенный механизм.

Колборн упрямо рвётся ко мне, а я отступаю, выдерживая чёткую дистанцию в десять метров. Попутно кастую одно Воздушное лезвие за другим. Противник толком не может засечь угрозу. Он следит за моими движениями, реагируя больше на еле заметные жесты.

Вот этот дылда уклоняется от одного снаряда, правильно угадывая направление. На всякий случай подставляет меч под второй. Опять в точку. Спелл разбивается об этот барьер. Характерным жестом я выбрасываю руку в его сторону.

Асимар шустро скользит вправо.

Как делал и раньше.

Как я и хотел.

Обманка.

В том направлении не было никакого невидимого серпа.

Две вещи происходят синхронно.

Он попадает под Воздушное лезвие и метательный нож. И если первое бьётся о горжет, то второе, брошенное свободной рукой, входит в прорезь рогатого шлема.

Лезвие погружается в хрящ. Это не только чертовски больно — удар по носу вызывает почти рефлекторные слёзы даже у взрослого человека, это ещё и обилие крови.

Колборн рычит во всю глотку, лихорадочно вырывая застрявший нож и смазывая юшку с лица, но он ведь в шлеме. Внезапная боль заставляет его ошибаться. От рывка ладонью шлем слегка проворачивается вокруг своей оси, затрудняя ему обзор.

А ещё он не понимает, что его аура уже потухла.

Заячий бег доживает последние мгновения. Я стелюсь по земле со всей доступной мне скоростью. Косой взмах тесака летит мне в грудь, но я толкаю себя в воздух, попутно дёргая фибулу[2] плаща. Мы разминулись с лезвием слишком близко. В глубине шлема мелькают удивлённые глаза, и ткань накрывает его голову тёмным мешком.

Асимар ревёт от злости, как медведь-шатун, пытаясь сдёрнуть внезапную помеху.

Но мне ведь много и не надо.

Секунда.

И я у него на плечах.

Другая.

И мой кинжал входит между горжетом и шлемом по самую рукоять.

Электрическая хватка прыгает со стали на тело жертвы, разрядом парализуя все мышцы до единой.

Удар ладонью по рукоятке загоняет лезвие ещё глубже, перерубая спинной мозг на уровне шеи. Только что Колборн разгорался багровым светом какого-то неприятного заклинания и почти сорвал с лица мой плащ, а сейчас он валится на песок.

Мертвее, чем диско и тектоник вместе взятые.

Под грохот сердца и адреналиновый шквал время возвращает себя нормальный темп.

На Ристалище стояла полная тишина. Пролети муха, её услышат с другого конца.

Кажется, я слегка перестарался. Слишком сильно выложился или всё же в пределах допустимого?

Нагнувшись, вырвал свой плащ из сведённых судорогой пальцев асимара, и закрепил обратно у плеча.

Ну и? Вам нужно особое приглашение?

Трибуны зашлись криком.

— Это… — Камарра осеклась. — Это было весьма любопытно.

— Будем надеяться, Братиген не видел, что один из его слуг погиб от мятой тряпки, — хохотнул Аррамак. — А то ещё обидится, не дай Демиург.

Краем глаза я следил за тёмной ложей. Малаак выглядел взбудораженным. Надеюсь, всего лишь эффект интересного поединка, а не…

— Победитель — Кейд! Последним он проходит в полуфинал.

Вернувшись в свою секцию на краю площадки, я перевёл дух. Здесь находилось лёгкое укрытие с тремя стенками и крышей, чуть ниже уровня арены. Дальний аналог скамейки запасных. Остальные бойцы отдыхали с этой и противоположной стороны.

Меня явно сразу в схватку не бросят. Кто из трёх оставшихся будет драться? Надеюсь, Вендетта и Айнхэндер поубивают там нахер друг друга!

— Мы на самом краю финальной битвы. Кому же улыбнётся удача?

— В первом поединке сразятся Айнхэндер и Амидраэль!

Что ж. Жди меня, Венди, через пять минут мой кинжал познакомится с твоей глоткой.

Девушка уже ждала нага на самом краю арены, сдерживаемая прозрачным барьером. Как и прежде выглядела она спокойно и решительно.

— Я надеялась, что фортуна сведёт нас. В прошлых поединках ты показал свою истинную натуру: подлость, трусость и бессмысленная жестокость.

Интересно, кем она была до Виашерона? Говорит так, будто из рыцарских романов вылезла.

— Разве она бесссмысссленна, есссли я получил ссстолько удовольссствия? — ощерился Айнхэндер.

— У тебя нет чести, и я стану тем, кто покарает тебя, — обещающе припечатала паладин.

Господи, да кто так выражается?!

— Покаралка ещё не выросссла, — засмеялся плетельщик душ.

— Похоже, это личное, — заинтересованно прокомментировала Камарра.

— Мой любимый вид боёв, — с азартом отозвался Аррамак.

— В бой!!

Амидраэль сорвалась с места, легко покрыв четверть арены за считаные секунды. Несколько заклинаний едва не задели её, но она проворно увернулась, даже не замедлившись.

— Твоя душа принадлежит мне! — выкрикнул кастер.

Однако вокруг головы соперницы вспыхнула корона золотистой энергии, а сама она даже не сбилась с шага.

Как тебе такие пирожки с котятами, сучонок?

Айнхэндеру пришлось второпях менять план. Знакомые существа, сотканные из рваной мглы, упали на пути воительницы, запечатывая её посреди треугольника. Они раскрыли пасти и истошно завопили. Вместе с криками сгустки мглы волнами разошлись во все стороны.

Почти молниеносно девушка выкрикнула звонкие слова заклинания, и из её спины выросли золотистые крылья. Одна пара поменьше из поясницы, и вторая побольше из лопаток. Если у Вендетты они выглядели вполне материально, скорее всего расовая способность асимара, то у паладина явно являлись энергетическим конструктом. Отличалось и их количество. Два против четырёх.

Амидраэль взмыла к небесам, зависнув над Ристалищем. Волны мглы под ней прокатились по песку и неохотно растаяли.

Даже отсюда я услышал, как особо религиозные зрители начали громко молиться. Вполне их понимаю. В потоках солнечного света, с сияющими крыльями красотка выглядела, как настоящий архангел.

Направив массивный меч на змеелюда, она упала с небес. Пока его противница уворачивалась от опасности, он произнёс одно заклинание, создавая тёмную печать за своей спиной. И сразу же начал второе. Поток бессвязных шепчущих звуков заставил волосы стать дыбом на моих руках.

Амидраэль пронзила бы соперника насквозь, но когда стих последний отзвук, наг взорвался волной чернильной тьмы. В поединке с Фризолентой это заклинание было активировано мгновенно, и возможно поэтому показало себя слабее. Сейчас же его усиливала первая печать. А потому грохочущая детонация отшвырнула сияющую фигуру на другой край арены, лишь чуть-чуть не достав до каменного бортика.

В момент атаки паладина окружал еле заметный барьер света, и лишь он уберёг её от мгновенной смерти. Доспех воительницы частично пробило, открывая обожжённые кусочки кожи, разорванные мышцы и сломанные рёбра. Однако ясный голос Амидраэль накрыл пространство, и раны заросли на глазах.

— Этого не хватит, чтобы остановить меня — твёрдо заявила она.

— Отлично. Я как раз закончил разминку, — парировал Айнхэндер.

Амидраэль замахнулась мечом, уводя его далеко за спину, и совершила нарочито медленный вертикальный удар. В движении за её клинком появлялись золотистые послеобразы. Они не застывали, наоборот, стремительно выстрелили вперёд ожившими снарядами.

Пятёрка мечей, энергетических двойников её оружия, покрыла Ристалище за полторы секунды, вгрызаясь в защиту плетельщика душ. Первый разрушился при контакте с тёмным барьером. Второй заставил его вздрогнуть. Третий — покрыться трещинами. Четвёртый — осыпаться осколками, а пятый — пронзил ключицу Айнхэндера.

Клинок вошёл в змеиную плоть по самую гарду, показавшись у него из спины. Наг зашёлся истошным криком. Пройди снаряд чуть правее, перерубил бы ему руку в плече.

Амидраэль уже летела на всех парах к противнику, вновь выставив двуручник остриём вперёд. Стоит признать, что плетельщик душ меня удивил. Я ожидал, что глубокая рана и боль заставят его паниковать и совершать ошибки. Вместо этого он проигнорировал хлещущую из раны кровь — проекция меча уже исчезла — и ударил посохом в песок.

Навершие выплеснуло тьму, что куполом накрыло своего создателя, скрывая его за непроницаемой завесой. Вкрадчивый шёпот поплыл над площадкой.

— Я поглотил много сссильных душ, надменная ты ссстерва. Позволь показать тебе их всссех.

Паладин к тому моменту почти вышла на дистанцию удара, но резко затормозила, зависнув в воздухе. Я и сам ощутил чувство глубокой опасности.

Купол тьмы дрогнул, словно в него ударили.

Изнутри…

Ещё один толчок послал воздушную волну, отбросившую девушку на метр прочь. Она вскинула меч к небесам, призывая знакомую божественную молнию. Ту не пришлось долго ждать. Ослепительный разряд поразил самое сердце сумрака, сливаясь с третьим ударом изнутри.

Купол взорвался, выпуская из себя целый сонм душ. Мельтешащее облако в чём-то походило на призраков, призванных Ярриком. Вот только те сияли холодным бирюзовым светом и вполне чётко отражали внешность своих тел при жизни. Души же выплёскивались из груди Айнхэндера неистовым шквалом серых и чёрных бесформенных клякс. Словно грязные мокрые тряпки на ветру.

Кроме того, призраки невнятно бормотали и шептали, а вот души пронзительно вопили, будто каждую секунду своего существования испытывали невероятную агонию. Даже у меня на краю арены разболелась голова от этого крика. Что уж говорить про соперницу нага.

С жадностью души накинулись на Амидраэль, враз погребая её под своей массой мутным прибоем. Долгую секунду казалось, что на этом бой и закончится, но изнутри тёмной кучи вспыхнуло яркое солнце.

Медленно и упрямо сияющий кончик меча пронзил вершину этого холма. Сонм душ подался назад, на миг открывая воительницу, окутанную абсолютной защитой бабла.

Как человек под напором штормового ветра она двинулась к змеелюду. Со всех сторон её хлестали надрывающиеся сгустки, но девушка вбивала сабатоны в песок, делая шаг за шагом.

Айнхэндер так и застыл с раскинутыми в стороны руками, выплёскивая поток всё новых и новых душ. Он закончился, когда бойцов разделяло едва ли три метра. Кляксы стали таять, исчезая, но моргал и пузырь паладина.

Она с силой замахнулась двуручником, и я, как на яву, видел эту траекторию. Один удар, и голова ублюдка слетит с плеч.

Давай. Сделай это!

— Сдавайся! — гаркнула Амидраэль.

— Через твой труп!

Клинок пошёл по дуге, но Айнхэндер судорожно выплюнул:

— Гейссс: Запрет оружия!

Паладин торопливо отшвырнула от себя меч, будто держала в руках ядовитую змею.

В ту же секунду исходящий тьмой шар опалил её бок, срывая пластины брони. Девушка пошатнулась от боли, но рывком сократила дистанцию. Кулак, усиленный латной рукавицей, выбил клыки из пасти нага. Его повело, и плетельщик душ упал на спину.

Прямо боксёрский хук.

Амидраэль оседлала противника. Прямой резкий удар, вбил голову змеелюда в песок.

— Сдавайся!

Она закинула кулак для очередного взмаха.

— Пошла… ты…

Небольшой сгусток переливающейся тьмы возник между ними. Он просто висел, не двигаясь, мерцая, как детская игрушка, калейдоскопом разных оттенков мглы. Воительница заворожённо уставилась на это зрелище, а её плечи поникли.

Что это — гипноз? Очередной МК?

Я засёк, как кончик змеиного тела, с трудом подхватил отлетевший посох, разворачивая его навершием к спине паладина. Внезапно та дёрнулась, приходя в себя, и с криком впечатала кулак в лицо оппонента. Хрупкие кости нагов никогда не отличались прочностью.

Смачный хруст услышали все. Чешуйчатая шкура треснула, открывая алое нутро. Глухое мычание длилось долю секунды и сразу стихло. Мучительная боль вынудила его беззвучно разевать рот. Плетельщик душ осоловело мотал головой, вряд ли осознавая, где он находится. Его хвост, сжавший посох, расслабил хватку.

Убей его! Хватит тянуть кота за яйца!

— Сдавайся или умрёшь! — рявкнула Амидраэль, прижимая свободную руку к глубокой ране на боку.

Та обильно кровила, потихоньку лишая её сил.

Айнхэндер на мгновение вынырнул из океана боли, обретая ясность мысли. Он видел, как видел его я, дрожащий от нетерпения кулак паладина. От слов нага зависела его жизнь.

— Сда… — он с трудом вытолкнул буквы сквозь покалеченный рот.

Противница ощутимо расслабилась, выдыхая.

— …Охни!

Хвост плетельщика душ последним усилием вновь оплёл посох и ткнул им в затылок девушки.

Приглушённый хлопок слился с криком ненависти. Моим собственным. Побелевшие пальцы вцепились в бортик, отделявший зону ожидания от арены. Дважды я вбил кулак в невидимый барьер, осознавая бессмысленность этого жеста.

Задняя секция шлема Амидраэль перестала существовать, а вместе с ней немалая часть её головы. Чёрный металл соскользнул с лица девушки и рухнул наземь, открывая прекрасное лицо, застывшее в удивлении.

Белоснежные кудрявые пряди вились на ветру. Светлые брови изогнуты в изумлении. Пухлые губы раскрыты.

Ярчайшая алая кровь обильно текла из носа и рта.

Всего секунду я видел её мозги. То, что от них осталось. А потом она упала лицом вперёд на тело нага и замерла.

Ты ответишь за это, гнида.

— Вот это поворот, сестрица! — охнул Аррамак.

— Н-да, именно поэтому нельзя терять бдительность до самого конца схватки.

— Спокойной ночи, милая принцесса, — торжественно и слегка наигранно произнёс комментатор.

Змеелюд лежал под грудой доспехов, пока его не вытащили лекари. Целебные заклинания помогли ему прийти в себя.

Чтобы как-то отвлечься, я вновь мысленно вернулся к тому калейдоскопу мрака, что на несколько секунд вывел из строя Амидраэль. Плетельщик душ берёг эту способность даже в бою с Фризолентой, когда был на краю гибели. Не хотел светить весь свой арсенал? Разумно, хоть и рискованно. Нужно держать эту штуку в уме.

А потом мои глаза вновь нашли фигуру в тёмных латах, и поток мыслей переключился обратно.

Я смотрел на неподвижное тело паладина, а в груди бушевала злость. По большей части на Айнхэндера, но в немалой степени и на саму девушку. Какой идиоткой нужно быть, чтобы раз за разом предлагать сдаться тому, кто уже показал себя хитроумным и беспринципным врагом? Солнечный ребёнок, твою мать!

Раздувая эту злость, я намеренно пытался заместить чувство сожаления и горечи. Не знаю, почему меня так сильно зацепила смерть Амидраэль. Возможно, в ней я видел тот самый идеализированный образ рыцаря, который почти никогда не встречается в обычной жизни? Человека достойного и порядочного. Эти качества вызывали у меня уважение. Чаще всего подобные люди платят за своё благородство, если не жизнью, то деньгами и здоровьем.

Как и произошло сегодня.

Похожие качества привлекли меня в своё время в Авроре. Её прямота и открытость. Быть может, поэтому убийство паладина ударило по мне. Я легко мог представить свою жену на песке в луже крови, и сама мысль об этом заставляла ногти впиваться в ладони.

Что ж, меня нельзя назвать человеком благородным и великодушным. Возможно, именно такие и нужны, чтобы заставить ублюдков, подобных Айнхэндеру, выть от боли.

И я тебе обещаю, Айн. Перед тем как сдохнуть, ты будет кричать и молить о пощаде.

Между мной и Малааком оставалось всего два противника. Устраню их, и моя цель будет на расстоянии вытянутой руки. Однако, чем ближе приближался этот миг, тем сильнее меня бил мандраж.

Причиной расшалившихся нервов являлась критичность моей миссии. У меня будет только одна попытка убить Малаака. Мобильность и скрытность — вот главное его преимущество. Где бы я искал этого высокомерного ушлёпка без Ристалища? Он может прятаться от меня по всей планете аж до второго пришествия Демиурга.

Правда, если у меня не получится избавиться от Малаака, я умру. В какой-то степени это пугало, я всё же не совсем растерял чувство самосохранения. Важнее другое, моя смерть будет означать, что близкие мне люди попадут под каток божественной и земной мести. Аларис, Малаак, их церкви, выжившие Буревестники и десятки тех, кому я успел оттоптаться на больных мозолях, смогут безнаказанно открыть охоту на моё окружение.

Поэтому боялся я не за себя, а за Аврору, Маджестро, Близнецов, Смоккера, Хоуп и остальных ребят, Дом Эвер’харн и семейство Вестелей. Всех тех, кто доверил мне свою жизнь, когда решил последовать за мной.

Пока на арене происходил групповой матч, пока кричащие фигуры рубились не на жизнь, а на смерть, у меня перед глазами стояла картина вчерашнего вечера. Ведь тогда в моей голове крутились ровно те же мысли, что осаждали меня сейчас. В мрачном расположении духа я цедил полусухой сидр, сидя в отстроенном борделе.

На расстоянии вытянутой руки расположился Маджестро и лениво бренчал на своей лютне. У него имелось лишь несколько слушателей из числа работников заведения, которые преданно взирали на музыкального кумира. Для жителей села и обычный бард — потрясающее шоу, а уж пернатый играл действительно на совесть.

Маджестро словно почувствовав моё состояние, заговорил:

— «Пока в твоём сердце живёт страх, тебе не сыграть свою лучшую музыку». Так говорил мне один из учителей в Коллегии Шёпотов. И он был прав, старик. До нашего знакомства я слишком часто позволял страху управлять моими руками. Дрожащим ладоням не суждено сотворить шедевр. Ты помог мне, братишка, — он покосился на меня и защипнул струну. — Ты!

— Лестно это слышать, но я ничего не сделал, — отмахнувшись, я опрокинул стакан.

— Не прибедняйся, — фыркнул кенку. — Иногда всё, что нужно, чтобы круто изменить чью-то жизнь — это сказать несколько верных слов в нужный момент. Тебе удалось, братиш.

— Может быть, но главная работа досталась тебе. Помнишь, как раньше ты всё бросал в случае опасности и скукоживался?

Маджестро смущённо почесал клюв.

— А сейчас дерёшься и уже не позволяешь страху брать верх. Поэтому, я, может, и подставил плечо, но прошёл этот путь ты сам. И я горжусь тобой, дружище.

Собеседник стушевался, и долгую минуту в зале звучала только его тягучая мелодия.

— Прими совет от человека, который с паникой был на короткой ноге, — он мягко улыбнулся. — Не пытайся от неё отгородиться. Бесполезно. Пропусти её сквозь себя, выдохни, и скажи: «Я справлюсь».

— А я справлюсь? — в моём голосе проскочила уязвимость и надежда.

Тяжело день за днём изображать из себя непоколебимого лидера. Того сорта, что не знает ни, что такое сдаваться, ни, что такое «матёрый». Поэтому возможность поднять забрало в компании друга казалась мне бесценной.

— Старик, — расхохотался бард, — ты вытворял такое, что заставило бы других креститься и икать от страха. Мы почти дошли до финиша. Я знаю, что ты приведёшь нас к нему. Знаю, дружище, — повторил он.

Приняв совет Маджестро, я разблокировал ментальные шлюзы, ощущая, как в тело вливается дрожь. Медленно-медленно выдохнул.

Я справлюсь.

— Позаботься об Авроре, если со мной что-то случится, — я хлопнул его по плечу и улыбнулся.

— Ха, скорее она позаботится о нас, но, вообще, завязывай с паникёрскими настроениями. А то она услышит и оторвёт нам что-нибудь ценное.

Я незаметно улыбнулся, возвращаясь к реальности. Давление в груди исчезло. Дышалось легко и свободно. Целители на площадке откачивали раненых бойцов, а я смотрел на противоположную сторону. Туда, где сейчас находилась Вендетта. Нас разделяло огромное пространство, и всё же я видел, что она тоже не спускала с меня глаз.

Я помахал ей рукой и снял невидимую шляпу. Асимар в ответ сузила глаза и показала средний палец. Некоторые вещи не меняются, например, Венди — всё ещё настоящая душка.

Приблизившись к краю арены, хрустнул шеей

— Итак, сейчас в поединке за право выйти в финал сойдутся наша тёмная лошадка Кейд… Кстати, какие шансы на него нынче дают букмекеры, сестрица? — заинтересовался Аррамак.

— Два к одному на его проигрыш, братец. Я бы не рисковала.

— Ещё в прошлом раунде они составляли пять к одному, так что мы все ещё можем удивиться. Его противником выступит, конечно, Вендетта. Наша сегодняшняя фаворитка. Она пришлась по душе зрителям. Как думаешь, в чём секрет её успеха?

— В обаянии, без сомнений, — ехидно ответила Камарра.

Причина божественного сарказма заключалась в том, что гончая в этот момент демонстративно закрыла пальцем одну ноздрю и шумно высморкалась.

— Ну что же, в бой!

Усмехнувшись, я ступил на песок. Для этой схватки мой выбор пал на комбинацию из кинжала и меча. Не планирую менять их в дальнейшем. Вспомним, так сказать, старые добрые времена.

Мы с Вендеттой не торопились сходиться и замерли на расстоянии дюжины метров друг от друга.

— Тот был огурчиком, а ты будешь кабачком, — смерив меня долгим взглядом, выдала соперница. — Посмотрим, какие семечки у тебя внутри, — она оскалилась, обнажая клыки.

Вечно по моей кожи пытаются пройтись. То уголёк, то кабачок. А я, может, очень ранимый в душе.

Улыбнувшись самыми уголками губ, я ответил с сильным кавказским акцентом:

— Слушай, обидно, клянусь, обидно, ну! Ничего не сделал, да? Только вошёл!

Девушка недоумённо нахмурилась.

— Нет? — уже нормальным голосом продолжил я. — Эх, никто не уважает классику.

— Зря не воспринимаешь меня всерьёз, — злость в её голосе начала набирать обороты. — Это станет последней ошибкой, которую ты совершишь на этом свете.

Гончая рванула ко мне, заводя руку с зажатым в ней стилетом за спину. Сблизившись, Вендетта внезапно полыхнула световой вспышкой мне в лицо и сразу же попыталась пронзить горло клинком. План простой и надёжный, как часы, ослепить и сразу нанести смертельный удар.

Вот только я следил не за руками, как учат нас карточные фокусники, а за её глазами и потоками маны в поджаром теле. Поэтому резко подавшись назад, я зажмурился и нанёс хлёсткий удар на слух. Тренированное тело само крутанулось и вбило сапог вертушкой ей в лицо.

Гончую унесло прочь, швыряя по площадке, пока она не вцепилась пальцами в песок, останавливая движение. Из сломанного набок носа щедро бежала кровь, который она с криком и слезами на глазах резко вправила на место. Испачканное грязью лицо скорчило гримасу абсолютной ярости.

Нарочито медленно опустив согнутую в колене ногу, я прижал руки к лицу и изумлённо выдал:

— Ой, извини, я просто не знал, как эта штука работает. Ты так страстно накинулась, я прямо испугался.

Зарычав, она метнула в мою сторону болас из света и активировала Заячий бег. Внезапный прилив скорости не перепутать ни с чем. От первого я увернулся, а дальше на подходе врубил Ярость бури. Однако противница заблаговременно использовала свою защиту от контроля — едва заметный прозрачный барьер.

Она обрушилась на меня шквалом ударов. В первые секунды мне хотелось и самому врубить Заячий бег, чтобы действовать на равных. Однако переждав начальный натиск я понял, что… справляюсь. Во много за счёт техничности.

Вендетта имела неплохую базу. С ней явно работал инструктор, но то ли ему было далеко до Кераши, то ли сама ученица не отличалась прилежностью и понятливостью… В общем, асимар впустую тратила много энергии, пытаясь пробить мою тушку стилетом. Я же экономно смещался, поддерживая между нами сугубо необходимую дистанцию.

В голове сам собой на миг всплыл первый бой с Истралем. Именно так действовал и он. Никаких броских приёмчиков. Скупые, точные шаги. Улыбнувшись, я подловил момент и при глубоком выпаде соперницы прочертил её предплечье кинжалом от запястья до локтя.

— Сучара! — рявкнула девица, действуя всё грубее.

Проигнорировав оскорбление, я выпустил песню, что давно рвалась из горла.

— ♪ Ra-Ra-Rasputin, lover of the Russian Queen! ♪

Внезапная классика на миг ошеломила пернатую, и я тут же наказал её за невнимательность. Легонько пнул в толчковую ногу, заставляя потерять равновесие. И сразу добавил симметричный порез на второй руке.

Лицо асимара к этому моменту покрылось потом, а вместе с хриплым рыком она изредка давала волю злости.

— Я скормлю тебе твой отрезанный хер!!

— Спасибо, — пригнулся под Кровавой пеленой, и тут же распорол её щиколотку, активируя Подрезать сухожилия, — но я вегетарианец.

Покалеченная нога сильно замедлила её да и ускорение постепенно истаивало, а мне было смешно. Это вот она мне когда-то виделась таким опасным бойцом? Впрочем бдительность я старался не терять. Последний бой Амидраэль прямо показал, что это плохая идея.

Несколько раз намеренно позволил нанести себе неглубокие раны. Нехорошо выигрывать всухую. Следует повысить правдоподобность.

Наконец, я поймал нужный момент и перешёл в контратаку. Косой взмах меча едва не рассёк её нагрудник. Вендетте пришлось торопливо уворачиваться.

— ♪ Ra-Ra-Rasputin, Russia's greatest love machine! ♪ — ужасно профальшивил я.

Пинок в колено, и в ответ на оханье и гримасу боли, я уколол её кинжалом в живот. Увы, недостаточно глубоко, она сумела разорвать дистанцию.

— Ублюдок! Ублюдок!! Почему не действуют яды?! — не выдержала девушка, которая сама вполне себе зеленела под действием токсинов.

Пропустив стилет впритирку к своему корпусу, я перехватил выставленную руку, и выкрутил её, с силой швыряя противницу о землю. Пока целых две секунды она пыталась прийти в себя, я счёл нужным ответить на ранее заданный вопрос.

— ♪ They put some poison into his wine. He drank it all and he said, "I feel fine"[3]. ♪

Ладно, пора прекращать этот балаган.

Справа от Гончей из песка выстрелил огромный хищный червь, но я проигнорировал иллюзию и пнул девицу по рёбрам. Прямо с земли Вендетта врубила Багровый пируэт, швыряя себя за мою спину.

Чего-то такого я и ожидал, но даже без интуиции, успел бы развернуться. Отбив её руку прочь, сам подшагом скользнул мимо асимара. Мой кинжал вскользь распластал подставленную шею.

Девушка судорожно потянулась руками к горлу, но я моргнул, и картинка переменилась.

Я промазал. Не было никакой раны. По крайней мере, не в этой реальности.

Смертельный удар сжёг её Улыбку фортуны, и вокруг асимара вспыхнула абсолютная защита.

— Ты убил меня… — неверяще прошептала соперница, продолжая трогать исчезнувший порез.

— Надо позвать Брюса Уиллиса. Похоже, я вижу мертвецов.

— Откуда вы такие болтливые лезете?! — заорала она, активируя все кулдауны разом.

Тут уж мне пришлось потратиться. Невероятная изворотливость превратила моё и без того шустрое тело в форменную головную боль для пернатой. Двадцать секунд мы плясали по арене. Без нужды беспокоиться о защите, она атаковала рискованно и нагло. Попутно Вендетта сливала весь свой арсенал.

Я не использовал стелс, поэтому меня нельзя было выбросить из него. Я не пускал в ход магию, которую можно было бы рассеять. Иллюзия, которой она пыталась меня подловить, не возымела эффекта — я видел потоки маны внутри пустого миража.

В последние секунды действия своей защиты она разродилась комбинацией верхних и нижних уколов, вкладывая всю себя в эти атаки. Этого всё равно не хватило. Я отслеживал её состояние, и когда бабл беззвучно исчез, рубанул её мечом по шее. Без всяких затей, но зато максимально стремительно.

Мой клинок почти развалил её тонкую шейку, но на его пути встала непреодолимая преграда.

Божественная защита.

Громкий звон, и вибрация отдалась в руке.

Вендетта попыталась достать меня, но тело само разорвало дистанцию.

— Ого, — отреагировала Камарра. — Позовите судью, тут жульничество. Стоп, мы и есть судьи, братец, — дурашливо завершила она.

— Верно, сестрица, и это ни в какие ворота не лезет.

— Мой гончая проиграла, — сухо промолвила Аларис, вставая со своего трона. — Она… проиграла, — вновь повторила богиня, и я уловил едва слышимый скрежет зубов.

Малаак зато аж лучился от триумфа. Ещё бы. В финал вышли два представителя Тёмного Союза.

На Вендетту было жалко смотреть. Слова покровительницы заставили её съёжиться. На меня асимар бросала полные ненависти и обещаний взгляды.

— Как-нибудь доведём этот танец до конца, — подмигнув, ответил я.

— Будь, уверен, доведём, — ощерилась собеседница.

Пока я восстанавливал силы, Доминион разгромил каких-то ребят и вышел в финал. За боем я не следил, мысленно готовясь к моему будущему противнику.

По отношению к Вендетте сильных эмоций я не испытывал. Она, безусловно, заслуживала своё перо под ребро, но даже смерть Деймоса потихоньку стёрлась из памяти. Тем более та не прижилась. Что касается Маверика, не могу сказать, что я считал его не то что своим другом, а даже приятелем. Жаль, гоблин погиб, но увы, Виашерон жесток, а Ристалище жестоко вдвойне. Поэтому в итоге гончая казалась мне надоедливой, как банный лист, вызывая скорее раздражение.

Айнхэндер был совсем другим делом. Он прямо ассоциировался у меня с тем предательством под клан-холлом Буревестников. С пытками и заключением в колодце. С теми уродами, кто убил Лизу, Виктора и Анфису. Кто натравил на нас Псов Войны. Не говоря уж о его показательных выступлениях в прошлых раундах.

— Мы давно ждали его, и вот час пробил! — заорал Аррамак.

— Финальный поединок между Айнхэндером из Буревестников и Кейдом. Вот тебе и тёмная лошадка, братец.

— Да-да, пойду попробую изменить свою ставку.

— Ах ты жулик мелкий! — сердито гаркнула Камарра.

— Всё-всё, сестрица, я чту святость азартных игр.

— В бой!

Мне нужно лишить его МК. Это самое главное. Без него, этой мрази конец. Опасно, конечно, светить Вороний грай, но выбора нет. Посмотрим, как тебе понравится молчанка.

Активировав Заячий бег, я рванул к змеелюду, отслеживая его реакцию. Попутно уклонился от пары дальнобойных заклинаний, и когда нас разделяло не больше двадцати метров, призвал каркающих птичек на плетельщика душ. Сам же продолжил бежать.

Ну что, без возможности говорить ты не такой уверенный, а?

Айнхэндер тем временем лихорадочно махал посохом, пытаясь отбиться от воронов, которые рвали его плоть. Вид он имел самый жалкий.

Косая ухмылка сама собой выползла на моё лицо.

А потом змеелюд поймал мой взгляд и улыбнулся.

Свистящий шёпот, внезапно зазвучавший в голове, окатил меня холодным душем.

«Ссс чего ты взял, что мне нужно говорить, чтобы взять тебя под контроль?»

«Твоя душа принадлежит мне!»

Потеря контроля была резкой и неприятной. Словно меня за шкирку выдернули из-за пульта управления собственным телом. Я оказался заперт в нём и не мог пошевелить и мускулом. Послушным болванчиком застыв на месте, я выглядел, должно быть, весьма нелепо. Ноги широко расставлены для бега, руки сжимают оружие, готовые нанести удар.

— О-о, похоже, что-то пошло не так, — с шумом выдохнула Камарра.

В который раз я убедился, что Айнхэндер гораздо хитрее, чем кажется на первый взгляд. Раунд за раундом он очень осторожно приоткрывал свои карты, держа главные козыри при себе. И до самого финала сумел сохранить в тайне возможность майнд контроля без нужды в вербальном компоненте. Он ведь чуть не умер в бою с Фризолентой, и всё равно не слил этот туз в рукаве. Поистине стальные нервы!

«Ты впечатлён, не так ли?» — снисходительно произнёс наг.

Ты ещё и мысли читаешь, хреносос? Тогда учти, что вертел я тебя на двуручнике! Айнхэндера на цвайхэндере. Хех.

О какой только хрени не думаешь, лишь бы отвлечься от смертельной опасности.

«И нет, я не читаю мысли. Просссто у вассс идиотов всссё на лице всссегда написссано».

Змеелюд сократил дистанцию между нами, пытливо разглядывая меня с головы до ног.

«Очень мне интересссно, почему ты так ссстелса избегаешь, но сссвоё любопытссство я сссдержу».

Столь ощутимое присутствие внутри черепа исчезло, а противник заговорил уже вслух:

— Я тебя не знаю, но ты мне не нравишься. Нет. Совсем не нравишься. Похож на одного ублюдка, который слишком много болтает. Поэтому на тебе я отрепетирую то, что сделаю с ним, когда доберусь. Ничего личного.

«Вытащи сссебе кишки, Петрушка», — сузил глаза плетельщик душ. «Да поживее, бобик, поживее!»

В моём теле не было ни секундной заминки. Ни мгновения на то, чтобы обдумать приказ, тем более попытаться его оспорить. Раскрытыми до предела глазами я смотрел, как действуют мои конечности. Смотрел и никак не мог им помешать.

Левая рука проворно перехватила кинжал и вбила его прямо в живот пониже пупка. Кипящая боль обожгла моё нутро, будто в потроха засунули фосфорную гранату, и это мучение никак не желало прекращаться. Наоборот, нарастало с каждой секундой. По всему телу побежал озноб. На лбу выступил холодный пот.

Сука, как же больно!

Я бы заскрипел зубами, но они, как и все остальные мускулы, мне больше не подчинялись.

Новый приток боли заставил меня зайтись ментальным криком. Во время первого удара кинжал лишь частично пробил нагрудник. И сейчас предательская рука с силой надавила на рукоять, погружая лезвие всё глубже в пульсирующие алые недра.

«Знаешь насссколько неприятно умирать, когда дерьмо из кишечника попадает тебе в брюшную полосссть? Ссслыхал про перетонит? Это он сссамый. Если не исссцелять, тебя начнёт трясссти от лихорадки. Каждое движение будет причинять адссскую боль. Ты будешь блевать дальше, чем видишь. Буквально гнить заживо».

Он перечислял это сухо и спокойно, как лектор медицинского вуза. Разве что экспрессивные слова выдавали его истинное отношение к теме.

Злорадство.

Предвкушение.

Самодовольство.

«Но тебе повезло, псссина. Ты умрёшь гораздо раньше, чем ощутишь весссь этот прекрасссный ссспектр».

Кинжал, наконец, полностью пробил броню и целиком утонул в моём животе.

Нестерпимая боль вымела любые мысли из моей головы, и я отключился.

На какой-то миг мне действительно захотелось сдохнуть, лишь бы прервать эту агонию. Предательская слабость всегда ждёт наготове, чтобы поднять свою мерзкую харю. Как любимый слуга она бегает за господином, покорно заглядывая ему в глаза. И тихонько шепчет-шепчет. «Давайте-с опустим руки, барин». Заискивает и юлит. «Не жалеете-с вы себя, владыка, ох не жалеете. Загоняли-с! Загоняли себя!» Подстрекает. «Отчего ж не сдаться? Самое милое дело-с! Ну же, барин, сдавайтесь».

Один раз позволишь слабости взять верх, и вы поменяетесь ролями. Она разожрётся и станет твоим беспощадным господином. Тираном. Выбьет из тела любую решимость, приучая его к покорности. К тёплой удушливой слабости.

С беззвучным криком я ворвался в собственное тело, а вместе с ним вернулась и картинка.

В реальности прошёл десяток секунд с момента потери контроля, но каждая из них ощущалась вечностью.

Кинжал уверенно полз вверх по нагруднику, оставляя за собой глубокую рану. Даже если бы я хотел отвернуться, не смог бы, потому что подконтрольное врагу тело уставилось на объект своей миссии. Поэтому моему взгляду открылась вся неприглядная правда. Рассечённая кожа, капилляры и вены, мышечные волокна и нервы, а где-то в глубине розовые змеи кишечника. Мерзкое зрелище.

Подобно Моисею, разделяющему воды Красного моря, клинок разделял мою плоть. И даже красные воды нашлись — из расходящегося разреза хлестали потоки крови прямо на мои сапоги. Какая чудесная метафора.

От дикого шока хотелось смеяться, и уверен, вернись ко мне такая возможность, я расхохотался бы до слёз. Ведь своими руками я вспарывал себе живот. Вот только рядом нет помощника, который обезглавил бы меня и остановил это корявое сеппуку.

Придётся выбираться самому.

Я собрал всю свою волю и ударил вовне, пытаясь выбросить из тела невидимого захватчика.

Рука, держащая кинжал, замерла на долгую секунду…

И продолжила свой убийственный путь.

«Люблю, когда сссопротивляютссся. Толку ноль, зато надежда живёт до сссамого конца. Есссли жертва сссдаётся ссслишком быссстро, половина вессселья улетает в трубу».

Рыча и беснуясь, я бил наотмашь тем, что составляет моё «Я». Боль только разгоралась и дурманила рассудок.

Аврора не сдалась перед мощью грёбаного титана. У меня нет никакого права сдохнуть от рук этого ушлёпка-садиста.

Поток отборной ругани помог собраться и резко отбросить эмоции. Впервые с начала утраты контроля я обратил внутренний взор на своё тело. Пытаясь найти хоть что-то, до рези в несуществующих глазах изучал его. Неприглядная рана стала поистине огромной. Лезвие почти достигло желудка.

На секунду мне показалось, что я увидел какой-то…

Болевой шок смял меня волной кипящей агонии.

Хотелось раскрошить зубы от ощущения рвущегося нутра.

Потому что моя левая рука скрылась в раскрытой ране и с силой схватилась за извивы кишечника.

«Живее, псина! У меня нет времени ждать, пока ты там копаешься. Мне ещё награду у Малаака получать!»

Я отбросил в сторону боль, заталкивая её ногой куда-то в глубину души. Плевать на неё. Я отказываюсь умирать.

Отказываюсь!

Вновь раскрыв магическое зрение изучил доступную мне картину, и, наконец, увидел её.

Наши с Айнхэндером души соединяла закручивающаяся тёмная нить. Она появлялась у меня из груди, уходя куда-то за границу видимости. Канал, позволяющий этой твари управлять мной. Бесполезно долбиться головой в бетонную стену, пытаясь сбросить ошейник. Но в дверь… Не зря между нами протянута связь, и она работает в обе стороны!

Я вспомнил того дроу из Псов Войны и представил всепожирающее пламя, сотканное из теней. Моей ледяной ненависти хватило бы, чтобы намертво сковать всех недобитков из клана Буревестников. И она подпитывала огонь, жадно забирающий мои эмоции.

А в это время левая рука намотала на себя потроха и настойчиво потянула их наружу. На белый свет арены, пытаясь выполнить вложенную команду. От боли хотелось выть и лезть на стенку, но я всё сильнее раздувал пламя.

Моего топлива хватит на всех.

Вы сгорите!

И ты будешь первым!

Почти невидимый канал дрогнул и изогнулся, раздуваясь, как засорившийся шланг. Сквозь него пытались протолкнуть что-то настолько объёмное, что он вспух гребнем.

ТЫ ХОТЕЛ МОЮ ДУШУ?!

ОНА ТЕБЕ НЕ ПО ЗУБАМ!

«Что ты…»

Голос плетельщика душ оборвался.

И он завизжал.

Контроль вернулся так же резко, как и пропал. Змеелюд поджаривался изнутри. Его чешуя лопалась, выпуская из себя холодное тёмное пламя.

Я начал действовать в ту же секунду, игнорируя торчащую из огромной раны требуху. Меч, до сих пор зажатый в правой руке, наискось рубанул корпус противника. Клинок вспорол остатки кольчуги под металлический звон и влажный шелест разрезаемой плоти.

Айнхэндер отшатнулся назад, заливаясь кровью, и внезапно превратился в дым. Тёмные клубы рванули прочь, будто под действием мощного сквозняка. За один миг он преодолел десяток метров, материализуясь на удалении от меня.

— Как?.. — он не мог не спросить.

А я не ответил.

К чему говорить с мертвецом.

Боль и слабость девятым валом накрывали всё тело, но я побрёл к нагу, с трудом переставляя ноги. Голова, набитая ватой, едва соображала. Сознание помрачилось. Конечности оперировали машинально под действием вбитых в них тренировок.

Противник что-то скастовал, и до сих пор пожирающее его пламя исчезло. Змеёныш выглядел, как жертва, обгоревшая в страшной аварии. И всё же медленно под волдырями, лопнувшими пузырями, язвами и чёрной коркой проступала новая чешуя.

Змеи сбрасывают кожу, да?

Гадёныш направил на меня посох, но метательный нож отыскал его кулак, перерубая пальцы. Палка покатилась по песку под истошный крик. А я продолжал бросать ножи прямо на ходу. Увы, меня качало из стороны в сторону, как моряка, а потому лишь два из оставшихся пяти достигли цели. Один вошёл в грудину, а второй в плечо.

Я почти отключился в этот миг, и понял, что без хила умру. Мне нельзя светить Улыбку фортуны, иначе спадёт маскировка Хамелеона. Придётся пойти на риск.

Первородные оковы выстрелили из земли, опутывая Айнхэндера. Сумрачные звенья обдирали отслаивающееся мясо с его костей, и наг надрывался от воя.

Эти десять метров стали моей Голгофой.

Я шёл целую вечность.

Ноги переступали, так и норовя уронить разваливающееся тело.

Голова падала на грудь, но упрямо сверлила взглядом чешуйчатую мразь.

Постепенно в голове частично прояснилось, и, коротко взглянув, я увидел, как потроха скрываются внутри. Вампирический эффект цепей откачивал жизненные силы у моего врага, заживляя страшную рану.

Стоило оковам рассеяться, как Айнхэндер попытался взорваться волной тьмы. Я считал это намерение в потускневших глазах, горящих от ненависти. Подобным образом он уже застал врасплох Фризоленту и Амидраэль.

Однако я был быстрее. Мой кулак впечатался в солнечное сплетение оппонента Ударом под дых. Того выгнуло, обрывая каст, но я уже активировал Осенний листопад. Этот танец получился самым неуклюжим и медленным из тех, что мне доводилось исполнять. В ногах не хватало той привычной молниеносной скорости. Координация рук тоже оставляла желать лучшего.

И всё же раз за разом я вбивал кинжал в тело хрипящей от боли гниды.

— За ГидроПонику.

За Лизу.

Лезвие вошло под лопатку.

— За Фризоленту.

За Виктора.

Где-то внутри лопнула пробитая почка, и наг онемел.

— За Амидраэль.

За Анфису.

Я рывком перебил позвоночник, лишая его контроля над нижней половиной тела.

Плетельщик душ рухнул на песок кучей обожжённого и кровавого мяса.

Я проговаривал про себя имена тех, кого не мог назвать здесь и сейчас. Не при всех этих зрителях. Не при богах.

Еле слышное дыхание всё ещё портило мне настроение.

Вокруг того, что осталось, от Айнхэндера, вспыхнул защитный барьер. С краёв арены доносились крики, но мне было плевать.

Целители не отнимут его у меня. Не сейчас.

Присев на корточки, я приблизил своё лицо к обугленной голове. Настолько тихо, насколько вообще мог, я прошептал ему на ухо:

— А ты уже достал язык из задницы Арка?

И он вспомнил.

В его глазах мелькнуло узнавание.

Он вспомнил, кто бросил ему в лицо это же оскорбление в прошлый раз. Змеиные губы растянулись, чтобы выдать крик. Чтобы назвать моё имя. Но лезвие кинжала, окутанное Бронебойной заточкой, пробило барьер, а за ним и лобную кость, чтобы скрыться внутри покатого черепа.

Я провернул клинок в ране и подставил лицо тёплым солнечным лучам.

Мне было хорошо. На губах играла едва уловимая улыбка.

Фоном говорили комментаторы, но я прикрыл глаза, вдыхая горячий воздух.

Те, кто рассуждали о том, насколько бесплодна и напрасна месть, ни черта не понимали в этом. Потому что меня переполняла радость. Хотелось делиться ей со всем миром.

Ну что ж, я даже знаю, с кем поделюсь ею в самое ближайшее время.

Поднявшись на ноги, я развернулся к ложе Малаака и поклонился. Покрытый самоцветами утырок ответил мне благосклонным взмахом руки. Трибуны кричали и голосили, но мои уши воспринимали это белым шумом.

Вежливо и настойчиво меня попросили покинуть площадку. Попутно ещё и долечили окончательно.

А, ну да, сейчас же будет финальный групповой поединок.

Усевшись в укрытии, я сложил перед собой пальцы, и наблюдал, как Доминион и Буревестники убивают друг друга за победу. Когда ещё представится изучить возможности своих будущих противников?

Схватка вышла короткой и ожесточённой. В первые секунды боя мои заклятые друзья едва не потеряли Шило. Аттиле пришлось прикрывать его под ударами сразу двух врагов, пока третий связал боем Арктура.

Магические взрывы и вспышки заклинаний. Крики боли и звон стали.

Над Ристалищем лилась музыка боя. Музыка смерти.

Буревестники всё же одолели противников. Победа далась им тяжело.

Гоблин лежал без сознания, и я не был уверен, что его успеют спасти целители. Аттила выплёвывал сгустки крови. Его доспех напоминал броню БТРа после обстрела гранатомётами. Арктур, морщась, перетягивал культю левой руки. Вражеский боец достал его в самом конце.

— Какое феерическое завершение долгого дня. Да, сестрица?

— И не говори, братец. Давненько я не видала настолько эмоциональных поединков. Взлёты и падения. Неожиданные триумфы. Всё, как мы любим.

— И теперь они получат заслуженную награду. Шанс на исполнения их желаний силами Малаака. В этом году Аларис может не утруждаться.

Аррамак издал ехидный смешок и умолк.

— Победители! Взойдите на платформу, которая вознесёт вас к небесам! — торжественно объявила Камарра.

На песке у самой ложи Малаака вспыхнула тёмная энергия, очерчивая просторный прямоугольник. Я ступил на неё первым, лишь чуть-чуть опередив Буревестников. Шило, к сожалению, откачали, и сейчас коротышка изучал трибуны с поджатыми губами.

Лучше бы их осталось всего двое. Это бы повысило мои шансы на успех. Из размышлений меня вырвал голос Арктура.

— За что ты так с Айном? Что он тебе сделал? — едва сдерживая злобу, спросил лучник.

— Что посеешь, то и пожнёшь, — спокойно отозвался я, наблюдая, как приближается край балкона.

При этих словах Шило бросил на меня заинтересованный взгляд.

ГМ Буревестников хотел сказать что-то ещё, но платформа остановилась, и мы ступили на террасу, где на чрезмерно богатом троне сидел Малаак. Вблизи он выглядел ещё более помпезно, чем на барельефе в своём главном храме.

Вся эта огромная масса драгоценных камней, вмурованных в его смазливое лицо, ослепляла. Золотистая тога и такой же лавровый венок в волосах. Пижон безвкусный.

За его левым плечом в расслабленной позе стояла девушка смертельной красоты. Из той категории, что сулила страдания в равной мере с наслаждением. Тифлинг, изо лба которой росло аж две пары рогов, что облегали череп, уходя к длинным чёрным волосам, собранным в конский хвост. Багровая помада, ярчайшие алые глаза и доспехи из чернённого металла довершали образ.

Ориспи́ра Алая Стрига[4], Левая Длань Малаака, 130й уровень, полностью здорова.

Её напарником выступал дроу с белоснежным волосами, падающими до плеч. В одеяниях мужчины преобладал такой же чёрный оттенок с вкраплениями пурпура. Явно волшебник, сжимающий замысловатый посох.

На́ддакс Пепельный[5] из Старшего Дома Цеарах, Правая Длань Малаака, 130й уровень, полностью здоров.

Эта встреча не стала для меня сюрпризом — я ведь разузнал о них заранее.

Арктур с товарищами покинул лифт, и я последовал за ними, держась сбоку. Когда от трона нас отделяли считаные метры, Ориспира отрывисто бросила:

— Ни шагу дальше! А теперь склонитесь перед великим Малааком!

Шило закряхтел, но присел на одно колено, опуская голову. Громыхнул Аттила, и, наконец, сам Арктур. Вздохнув, согнулся и я.

Один последний раз, и больше никогда.

Со стороны трона послышались булькающие звуки. Запахло душистым вином. Глава Тёмного Пантеона смаковал каждый глоток и пил он весьма неторопливо. Будто сидел у себя в кабинете, а перед ним не стояли на коленях четыре просителя.

Наконец, он испустил глубокий вздох и заговорил вкрадчивым бархатистым голосом.

— Ну, здравствуй, Гвинден. Рад, что ты нашёл время, чтобы принять участие в Ристалище.

В ту же секунду божественная воля стиснула всё моё тело, поднимая его над балконом. Невысоко. Сантиметров десять-двадцать, не больше. Это не походило ни на цепи, ни на сетку. Скорее сам воздух затвердел, невольно превращаясь в мои кандалы.

Я завис над террасой, раскинув руки и ноги в разные стороны подобно Витрувианскому человеку. Малаак, стоящий напротив, приблизился, позволяя оценить, насколько же он выше меня. Почти на полкорпуса. Да эта каланча перевалила за два с половиной метра.

Он смотрел на меня сверху вниз с лёгкой улыбкой на губах. В карих глазах плескалось самодовольство и наглость в равной мере. Лицо, которое так и просит кирпича.

Периферическим зрением я видел, как Буревестники отступили прочь в удивлении. По крайней мере, двое из трёх. Арктур же выглядел, как готовая взорваться пороховая бочка. Пальцы, сжаты в кулаки. Зубы стиснуты. Губы искажены в гримасе ненависти, а шумное дыхание толчками рвётся из груди.

Небось, коришь себя, что не узнал меня на лифте, да, Арти?

— Ты думаешь, я бы не почуял эту дилетантскую иллюзию? Ты серьёзно думал, что сможешь подобраться ко мне под действием этого? — Малаак небрежно обвёл рукой мою фигуру. — Я почти оскорблён.

О, нет, я рассчитывал на это.

— Позвольте я заберу его оружие, господин, — произнёс Наддакс позади небожителя. Он говорил глухим бесцветным голосом, будто выкинул реальные эмоции из списка доступных себе возможностей, как нечто ненужное.

Малаак отмахнулся, и дроу подступил ко мне, почтительно обходя хозяина по кругу. Ножны с кинжалами и мечами были сорваны с моего тела лёгким движением руки. За ними последовала и сумка-инвентарь. Длань снова отошёл с моим добром, замирая за правым плечом господина.

Не растеряй его, оно мне ещё понадобится!

— Он мой! — внезапно прошипел Арктур, явно удивив всех присутствующих. — Таков был уговор!

Предводитель Тёмного Пантеона чуть повернул голову и окатил орка насмешливой улыбкой. В ней ясно читалось: «Ты забыл своё место».

— Если бы тебе удалось схватить его, Арктур, — протянул Малаак. — Но, как видишь, мне всё приходится делать самому. Такие нынче времена настали. Ни на кого нельзя положиться… — он притворно вздохнул.

Лучник заскрежетал зубами, но промолчал. Диктовать условия богу было бы самоубийством с его стороны.

Всё это время я сохранял каменное спокойствие. Причин для беспокойства не осталось. Либо выигрыш, либо смерть.

— Что же ты молчишь, Гвинден? — вновь перевёл взгляд на меня Малаак. — Где мольбы о пощаде? Где попытки договориться? Угрозы? Отборная ругань? Мне сообщали, что ты весьма остёр на язык. И здесь слуги-недотёпы наврали? Ах да.

Я ощутил, как моё узилище чуть ослабляется в области головы и изобразил крайний испуг. Трясущиеся губы, нервное сглатывание и паника в глазах.

— Эх, дрался ты хорошо, но вот одна осечка, и наш герой поплыл, — сокрушённо вздохнул собеседник и легонько щёлкнул меня по носу. — А мне-то казалось, вот он, наконец, достойный соперник! Насколько это возможно для обычного смертного. Да, тебе далеко до Разиена.

Как же ты любишь трепаться.

— Ну ничего, сейчас я покажу светлой суке, что происходит с теми, кто противостоит мне… Смотри, как у неё глазки-то полыхнули, — оскалился великан и послал воздушный поцелуй мне за спину. — А потом разберёмся и с твоим покровителем. Бездна, как же меня раздражает, эта идиотская маска, — он поморщился.

«Приготовься!» — голос Разиена прошелестел на грани сознания.

Время буквально стопорится. Я ощущаю, каждый его такт.

Малаак щёлкает пальцами, и Хамелеон слетает с меня, обнажая и другое лицо, и другую одежду. Я вновь становлюсь дроу. Такая же тёмная кожа с фиолетовым отливом, белые волосы… длинные — до плеч. Черная мантия волшебника с вставками фиолетового.

Физиономия любителя самоцветов вытягивается, а глаза округляются сверх всякой меры. Ещё бы. Он смотрит на внешность своего слуги Наддакса. Вторая маска, созданная руками Разиена, пережила рассеивание чар.

У всех есть слабое место. Даже у Длани одного из сильнейших богов. Поэтому мне остаётся лишь убедительно играть свою роль.

С исчезновением иллюзии я впиваюсь глазами в тёмного эльфа за спиной Малаака и начинаю частить:

— Я сделал всё, как вы сказали! Отпустите её, прошу! Не убивайте Альзиру!

При звуках имени своей дочери Наддакс приходит в замешательство, а Ориспира рявкает с дикой яростью в мою сторону:

— Вероломный сукин сын!

Она прыгает к волшебнику, формируя клинок из багровой энергии.

Зрачки Малаака нервно уезжают влево, а голова начинает стремительный разворот. Небожитель готовится отбить возможную атаку. «Как я проглядел подмену?!» Уверен, что-то подобное сейчас стучит о стенки его черепа.

«Десять секунд. Больше я не удержу».

Пространство вокруг меня идёт рябью и замирает. Хроностазис моего лысого дружка в действии. Продолжает двигаться лишь Малаак, но даже он, будто погружён в кисель. Всего на несколько мгновений этот холёный гигант упускает меня из виду, но это всё, что мне нужно.

Девять.

Божественная энергия бьёт в тело разрядом электричества. Разиен, не скупясь, вливает её в меня. С хлопком моя темница разлетается вдребезги, а я активирую целый ворох способностей.

Теневой сдвиг.

И я исчезаю, ускоряясь в два с половиной раза.

Заячий бег.

Моя прыть поднимается ещё в четыре раза.

Невероятная изворотливость.

Ещё вполовину.

Свайп.

В правой руке возникает Гамбит Прометея.

Всегда смотри, что у фокусника в рукаве!

Восемь.

Осенний листопад.

В прыжке я дотягиваюсь до головы Малаака, хватаясь за его затылок свободной рукой.

Адамантовый кинжал прошивает челюсть, украшенную золотом и самоцветами, и скрывается в недрах черепа с влажным шелестом. Я уверен, что длины лезвия хватит, чтобы достать до мозга. Ни металл, ни непробиваемые кожа и кости не способны остановить движением этого оружия.

К этому моменту любитель роскошной жизни уже встретился со мной взглядом, и сейчас в нём сквозит тотальное неверие. Происходящее невозможно, потому что… просто невозможно! Он же бог! Совершенное существо! Тот, кто на вершине далеко над муравьями, копошащимися в пыли. Умирает? Умирает вот так?..

Целая буря эмоций успевает промелькнуть в этих огромных карих глазах, сменяясь пустотой.

Семь.

Гамбит стремительно покидает вражескую голову, на излёте чиркая по горлу вертикальным разрезом, и тут же входит в грудь. Я строчу без остановки, как швейная машинка. Перфорирую накачанные мышцы божка, а за ними и огромное сердце, как рисовую бумагу. Больше дюжины ударов за одну секунду. Божественная кровь падает на меня сверху, и она отличается от обычной так же сильно, как расплавленное золото от вишнёвого компота.

Эти капли блестят и переливаются, излучая внутренний свет. В них заключена небывалая мощь. Её почувствовал бы даже магически неодарённый человек.

Шесть.

Глаза Малаака начинают стекленеть, а всё его огромное тело теряет устойчивость. От того, чтобы завалиться, покойника отделяют считаные секунды.

«Испей божественный ихор!»

Впервые голос Разиена звучит, как категорический приказ. Не просьба или пожелание.

Зачем?

«Нет времени. Хочешь стать сильнее и убить Аларис?! Пей!»

Пять.

В голове полный сумбур. Об этом мы не договаривались. Я не знаю, какие мотивы стоят за словами хитрого покровителя. Он защищает мои интересы или печётся только о своих? Есть ли в этой команде подвох?

Времени обдумывать и взвешивать действительно нет.

Я запрокидываю лицо.

Горячая кровь пятнает лоб и щёки. Раскрыв до отказа рот, я впиваюсь клыками в божественную плоть. Она утратила что-то невероятное, заключённое прежде в ней. В первую очередь — абсолютную прочность. Сейчас это обычное, ещё теплое мясо.

Четыре.

Я делаю один мощный глоток, и мой рот наполняет кипящий янтарь. Кажется, что этот жар прожжёт меня насквозь, оставив дырку в каменном балконе. Однако он льётся по пищеводу бурным потоком. Всё тело реагирует на взрыв невиданной энергии спазмами. Мои мышцы парализует.

«Я страхую. Ещё миг…»

Три.

Второй глоток электризует каждую клеточку. Волосы встают дыбом на руках. Сердце стучит, как бешенное. Тахикардия настолько сильная, что мне кажется, оно вот-вот выпрыгнет из груди.

«Довольно!»

Два.

Прыжком в тень я швыряю себя к Наддаксу. Я подставил этого дроу без капли сожалений, и сейчас он платит за это высокую цену. Клинок Ориспиры пронзил наспех созданный барьер и вышел из вскинутой ладони, разрезая её на две части.

Обе фигуры зависли, как были, в движении. Стрига ещё в прыжке. Её противник, заслоняясь от воздушной атаки.

Я сдергиваю свою сумку с его плеча.

Один.

И тут же переношусь к каменному бортику. Мне требуется секунда, чтобы сориентироваться для следующей телепортации. Нужно нашарить глазами Аврору.

У меня её нет.

Тело реагирует на взрыв прежде, чем мозг успевает осмыслить происходящее. Щит, сотканный из теней, принимает на себя часть бушующей энергии, но с треском лопается. Меня выносит за край террасы. Я падаю в пропасть, и меня крутит в воздухе, как высохший осенний лист. Перед глазами всё мелькает. Уши регистрируют истошные крики. Балкон в вышине сотрясает ещё один взрыв под оглушительный женский крик.

— ТЕБЕ НЕ УЙТИ, НАСЕКОМОЕ!

Похоже, Аларис разбушевалась не на шутку.

Если она последует за мной… Не успею обдумать мысль до конца, потому что вслед за вторым взрывом звучит третий. Его сопровождает ехидный и такой знакомый голос Разиена.

— Скучала, крошка?

Моё тело горит, а под кожей ползают муравьи. Пытаются отыскать сектор Авроры, но безжалостно-твёрдый песок всё ближе. Еле успеваю поймать себя Левитацией. Падаю жёстко и сразу ухожу в кувырок. Он выходит неловким. Тело до сих пор не перестроилось — мышцы периодически блокируются спазмами.

И едва не стоит мне жизни.

Стрела свистит в сантиметре от меня. Чувствую оперение щекой. За ней летят уже новые товарки.

Арктур!

Лучника сбросило взрывом на одну из зрительских секций рядом с ложей. Оттуда он и обстреливает меня со скоростью хорошего гвоздомёта. Мелькнувший щит сбивает орка наземь. На ходу я замечаю Аврору. Она застыла уровнем выше и призывно машет мне рукой.

Почти ухожу в Сдвиг, но спину чертит глубокая кровавая полоса. На автомате бросаю под ноги Дымовую шашку и активирую Прыжок в тень.

Меня переносит на первый ярус прямо на чьё-то сидение. Вокруг бушует полный хаос. Все зрители повскакивали с мест. Кто-то тыкает пальцами в божественную ложу, где вовсю гремит конфликт двух новых небожителей. Кто-то истерично ломится к проходам прочь с Ристалища, толкаясь и мешая друг другу.

Чувство опасности бьёт тревогу, и я вновь телепортируюсь. За моей спиной крошится и трещит камень. На бегу я бросаю взгляд назад. Целая секция арены осела, превращаясь в руины.

Это становится последней каплей для оставшихся зрителей. В дикой панике все они ломятся к лестницам, ведущим внутрь амфитеатра. Именно там скрываются проходы прочь с территории Ристалища. Экстренную эвакуацию явно не продумали на стадии строительства, поэтому мысли о зверской давке бросают в холодный пот.

Я не хочу оказаться там. Посреди безумной толпы. Однако мне нужно убраться прочь с этого острова, пока Аларис и Разиен не разнесли тут всё к чёртовой матери. Лишь за пределами стадиона заработают свитки порталов и полноценная, а не урезанная телепортация.

Ухожу в Теневой сдвиг, чтобы перевести дух, но меня выбрасывает из стелса. Вначале я хочу списать это на кровотечение, до сих пор отдающееся болью в спине, но, направив взор внутрь себя, засекаю какую-то магическую заразу. Не смертельную, но неприятную. Нет времени с ней разбираться. Пора валить.

Ещё один Прыжок в тень. И ещё один.

Я скачу по ярусам, приближаясь к своей цели. Сбоку вырывается какой-то фанатик с топором, но лапа Брута опережает даже меня. Она стреляет ему точно в лоб, оставляя после себя тонкое сквозное отверстие. Придурок падет лицом вперёд, а я вновь телепортируюсь.

Вокруг снова свистят стрелы. Арктур посылает их на бегу, преследуя меня по секции параллельной моей. За ним двигаются и остальные бойцы Буревестников.

«Быстрее, Олег!»

Голос Авроры, наконец, врывается в голову, но меня не нужно подгонять. И так действую на пределе сил.

Последняя телепортация обрывается прямо в движении. Что-то давит на меня, мешая двигаться по изнанке. Эта сука Аларис заблокировала и прыжки на короткую дистанцию. Я вываливаюсь в воздухе недалеко от очередного бортика. Руками не могу дотянуться до края, но помогают лапы Брута. Он вбивает когти в камень. Секунда, и я в кольце друзей.

— А теперь уносим ноги! — командует Маджестро.

Бронированным кулаком мы пробиваем себе путь к одной из лестниц. Многие зрители превратились в безумных фанатиков. Они видели, что Малаак умер. Скорее всего самые ревностные его приверженцы.

На нас обрушиваются стрелы, сталь и магия. Связанные боем мы пропускаем момент, когда к противнику приходит подкрепление. Церковная стража Малаака и Аларис сходу атакует наш отряд. Их больше трёх десятков, и несмотря на разногласия своих богов, бойцы действуют вполне слаженно.

Аврора пытается быть сразу в десяти местах, оттягивая атаки на себя. Какой-то вертлявый гад сбивает шлем с её головы, а его напарник пользуется моментом. Отбивая щитом одновременно несколько атак, она пропускает ещё одну. Чужой меч впивается в её щёку под глазом. Крепкий полуторный меч должен пробить череп насквозь, но бессильно замирает, неспособный проколоть её кожу.

— Щекотно, — цедит орчанка, перерубая глефой шею врага.

Волчок шинкует громил своими клинками, а Деймос вызывает ледяные колья в тылу наших врагов. Похоже, Оринда поделилась с ним секретом заклинания. Десять секунд, и всё кончено. Пора двигаться дальше.

Фобос на бегу старается вылечить заразу, но не может. Мне нужно полминуты покоя, и я уверен, что смогу выкинуть её пинком из организма. Однако передышки не предвидится.

Я ощущаю, как тело перестраивается под действием поглощённой крови. Процесс болезненный и небыстрый. То тут, то там в организме происходят осечки. Левую ногу ниже колена сковывает дикий спазм — икроножные мышцы сводит, и почти полминуты я ковыляю, поддерживаемый товарищами. Зрение в правом глазу пропадает, внезапно и без предупреждения, но возвращается через сорок секунд. Ломит в зубах. Чешется кожа по всему телу. Моё лицо дёргается в тике, Персефона аж вздрагивает при виде моих невольных гримас.

— Твои глаза… — она осекается.

Что с ними? Похоже, иллюзия Разиена развеялась.

Снова пытаюсь уйти в стелс, но болячка, засевшая в груди, не даёт. Она отдаётся волной боли, и мои клоны исчезают. Как не вовремя!

Мы уже почти достигли лестницы, ведущей внутрь амфитеатра, но едва не падаем. Вся постройка вздрагивает от фундамента до крыши. Где-то далеко над нами рушится одна из аристократических лож, до этого парившая в воздухе. Она уничтожает один из ярусов под оглушительный грохот. От этого звука едва не лопаются барабанные перепонки.

Наш отряд слетает по лестнице, оказываясь в нешироком тоннеле. Такие пронизывают всё здание, как вены, позволяя посетителям добраться до любой секции и любого яруса. Они же — наш путь наружу.

Вокруг нас хватает залётных зрителей. Посмотреть со стороны на такого — вообще не похож на Разумного. В глазах плещется неконтролируемый страх, а телом управляют инстинкты. Мы видим, как десятки ног топчут случайно упавшего мужчину, превращая его тело в изломанную куклу.

Всё это сопровождается криками и просто животным воем.

Вторая волна дрожжи проносится сквозь Ристалище. Ещё одна летавшая ложа рухнула.

Потолок над нами хрустит. По нему змеится трещина, осыпая Деймоса каменной крошкой. Фурия толкает Волчка в сторону, и кусок камня размером с баскетбольный мяч проносится мимо его головы.

— Спасибо! — нервно благодарит тёмный эльф.

Тоннель петляет, то раздаиваясь на парные проходы вверх и вниз, то снова сходясь с каким-то своим собратом. Посетители мчат без всякой системы, лишь бы бежать.

Снова оглушительный грохот.

Трещина над нами расширяется, но теперь её зеркалит ещё одна под ногами. Часть Стальных Крыс еле успевает нырнуть в один из проходов, чтобы не сорваться в расширяющуюся бездну. Нас остаётся меньше половины. Надеюсь, они выберутся.

Нам приходится выбрать парный проход, но под повторяющийся грохот на расстоянии всего дюжины метров начинают падать огромные каменные блоки. На наших глазах они превращают группу беглецов впереди в жидкое месиво.

— Назад! — кричу я.

— Назад! — вторит мне Маджестро.

Мы все здесь умрём.

Паническая мыслишка пытается перехватить контроль, но я давлю её в зародыше.

Тягаю барда на себя, и кусок кладки пролетает мимо.

— Спасибо, дружище.

Даже на бегу он умудряется улыбнуться.

— С тебя пиво, — пытаюсь с помощью глупой шутки снизить нервное напряжение хоть чуть-чуть.

— Если выберемся, я утоплю вас обоих в пиве, — голос Авроры дёргается.

Вижу впереди Длань Аларис — Амокира Кхадри, но ещё до того, как он замечает нас, на него обрушивается Зарракос. Похоже, Разиен всё же послал подмогу.

Отвлечённый этим зрелищем, пропускаю, как из перпендикулярного прохода вылетает какой-то обмудок в залитой кровью броне. Глаза навыкате и невменяемое выражение лица. Прежде, чем я успеваю отреагировать, он прыгает на Фурию, увлекая её за собой в широкую трещину в полу.

Я падаю к самому краю, пытаясь её перехватить. Вслед за орчанкой устремляется и лапа Брута. Мы не успеваем. Я вижу, как Аврора изворачивается в воздухе и приземляется всем своим весом на этого психа двумя уровнями ниже. Тело человека хрустит, но девушка, пошатываясь, встаёт.

«Найду…выход… бегите!» — ментальная связь еле добивает до меня.

Маджестро и Волчок дёргают меня за плечи. Нас осталось трое. Мы снова мчимся. Бесконечное движение во всё более смертельном лабиринте тоннелей.

Я вижу её почти одновременно с тем, как она видит меня.

Вендетта скалится, поглаживая стилет левой рукой. Её не смущают не дрожащий пол, ни постоянный треск, ни каменная пыль, падающая на голову.

Ясно. Скорее всего, это она ранила меня, и отследила благодаря своей способности.

— Наконец-то! — орёт асимар. — Из-за тебя мрази, Аларис меня едва не отлучила! Знал бы ты, через что мне пришлось пройти! Но ничего, сейчас…

— Привет, Венди, — кричу в ответ, перебивая её. — Ты даже не представляешь, какой у меня сегодня был денёк!

— Ты победил меня два раза, но третьему не бывать! — пыжится гончая, разгораясь золотистым светом.

Да-да. "Никто не может победить Витаса Герулайтиса 17 раз подряд!"

Я могу больше не сдерживать свою настоящую силу.

Теневой прыжок, и я у неё за спиной. С силой вбиваю мысок сапога в голову идиотки. Она реагирует так медленно, что это даже не смешно. Когда-то гончая вызывала у меня страх. Сейчас — ничего кроме жалости и брезгливости.

Вендетту сметает и с хрустом прикладывает о стену. Она сползает по ней, пуская кровавые пузыри. Полный нокаут.

— Сюда! — дёргает меня за рукав подбежавший Маджестро.

Винтовая лестница, хорошо скрытая выступом, позволяет спуститься на этаж ниже. И вновь мы несёмся по одинаковым тоннелям. Вокруг всё меньше паникующих беглецов. Похоже, большая часть давно выбралась или умерла.

Три минуты проходят в полной тишине. Только наше шумное дыхание нарушает его.

— Господи, где этот выход? — шипит Волчок.

Я дёргаю его изо всех сил на себя, и алая молния проходит вдоль моего предплечья. По ходу нашего движения из-за перекрёстка только что вылетела Ориспира и сразу швырнула заклинание. Её сопровождают несколько церковных стражей Малаака в знакомых табардах и Наддакс с забинтованной рукой.

— Назад-назад!

Вороний грай на боевитую дамочку, и руки в ноги. У нас нет времени устраивать тут Бородино. Лучше пробиться по соседнему проходу, поворот к которому мы пробежали минутой ранее. Тем более, что осталось всего ничего. Я чувствую это.

Наша троица бросается обратно по коридору, осыпаемая проклятиями Дланей. Угрозы весьма изобретательные с точки зрения анатомии, хоть и неправдоподобные. И чего они так переживают? Подумаешь, лишились босса. На рынке труда всегда полно предложений.

Поворот в соседний тоннель уже на расстоянии вытянутой руки, когда впереди свистит стрела. Машинально я отбиваю её мечом, а Брут перехватывает вторую, летевшую с запозданием. Волчок сбоку от меня хватается за грудь — в неё угодил метательный нож. Выдёргивает его и тут же прикрывается предплечьем от второго и третьего клинка. Они входят в мясо по рукоять под болезненные стоны тёмного эльфа.

Мне даже не требуется поднимать взгляд, чтобы понять, кто пришёл по наши души. Я стреляю Воздушным лезвием на шум, фиксируя, как невидимый серп врубается в броню Шила. Сумрачный маскарад создаёт клонов-помех в рядах Буревестников, а я бросаю откатившуюся Дымовую шашку под ноги.

Маджестро помогает подхватить Руслана, и мы ныряем в проход. Десяток метров, и очередная лестница. Нам стреляют в спину, поэтому приходится создать Глубокую тьму между собой и преследователями.

Волчку снова не везёт, и стрела Арктура, отбитая Брутом, входит эльфу меж лопаток. Он цыганку что ли переехал? Только-только танцор клинков начал приходить в себя под действием целебного зелья, и снова едва не теряет сознание от боли.

— Я мо-могу драться… — неразборчиво шипит раненый напарник.

Если архитектор этого места жив, я отрежу ему башку!

Рыча под нос, я тащу Волчка на этаж ниже. Взвалив его на плечи, несусь по коридору. Досюда даже сквозняк добивает. Выход определённо уже рядом.

Нет. Не уйдём. Нас расстреляют, если не задержать погоню.

— Я отвлеку их, тащи Руса! Я вас догоню, — командую и оборачиваюсь к Маджестро.

Тот бежит чуть позади, прикрывая нас звуковым барьером.

По крайней мере, должен был.

Оборачиваюсь… и не нахожу его. Барда нет ни сзади, ни даже на десять шагов позади. Он стоит у самого спуска с винтовой лестницы, продолжая наигрывать негромкий мотив. Сквозь треск всего здания, мелодии не слышно. Как не было слышно, что его шаги стихли, и он больше не следует за мной. Я настолько сфокусировался на беге и близком выходе, что пропустил момент, когда пернатый отстал.

— Какого хрена ты задумал?! — ору я во всю глотку и кладу Волчка у стены, а сам несусь к нему, врубая Заячий бег.

По лестнице первым слетает Аттила. За ним по пятам Шило и Арктур. Через миг Ориспира и Наддакс.

Маджестро смотрит на меня и улыбается, чуть склонив голову набок.

Я вытягиваюсь в движении, вкладывая каждую каплю энергии в скорость. Хрустят кости. Трещат сухожилия. Никогда не бегал столь быстро.

Очередной спазм бросает меня наземь. Ноги деревенеют, отказываясь подчиняться. Я скребу пальцами по камням, обдирая ногти, и упрямо ползу вперёд.

В глазах барда сквозит добродушная теплота.

Топор Аттилы вздымается высоко над головой маленького музыканта. Стрела Арктура слетает с тетивы, устремлённая мне в голову.

— Мне не страшно, братишка, — произносит Маджестро и уже громче, во весь голос, кричит, — РЕКВИЕМ!

Звук наполняет тоннель, многократно отражаясь от стенок оглушающими аккордами. Ревербация накладывает одно эхо на другое. Пущенная стрела обращается древесной пылью.

Аттила в последний миг заслоняет Арктура и их сносит назад, как из пушки. Ростовой щит издаёт душераздирающий скрежет.

Волны звука раз за разом отражаются от стен, превращаясь в острейшие нити.

Наддакс случайно прикрывает собой Шило, и всё тело волшебника покрывается частой сеткой глубоких порезов. Прямо на глазах они расширяются и углубляются. Дроу орёт от боли, кромсаемый на куски, пытаясь что-то скастовать. Ориспира отражает часть опасных волн, но одна из них стегает её по лицу, ослепляя. Роковая красотка переходит на ультразвуковой крик.

Грохот стоит такой, что у меня из ушей брызгает кровь. Я теряю слух.

Я кричу и не слышу свой голос.

Кричу, чтобы он остановился.

Что он козёл и что так нельзя.

Что я оторву ему клюв и сломаю лютню.

Мандолину.

Чёрт.

Какая-то влага застилает глаза, и с трудом я вижу, как потоки маны в теле кенку конвертируются в чистейший звук. Вижу, но больше не улавливаю его. Пытаюсь пробиться сквозь объёмные волны музыки, ощущая, как они пластают меня не хуже мечей. По рукам и лицу бежит кровь. Между нами всего десяток метров, но мне никак не удаётся преодолеть их. Всё равно, что переть против шквалистого ветра.

С протянутой рукой я пытаюсь достать до моего друга, но тело барда в полнейшей тишине распадается на вибрации и раскаты чудовищной громкости. Это становится финальной каплей, и давящий рокот подобно Иерихонской трубе обрывается одним объёмным взрывом.

Перекрытия складываются, обрубая тоннель. Каменная крошка и пыль заполняют пространство.

Меня выносит прочь взрывной волной и бьёт о стены и потолок. Что-то хрустит в моём теле, но мне плевать.

Последнее, что я слышу вновь и вновь в своей голове перед тем, как сознание меркнет, это знакомый тихий голос моего друга.

«Мне не страшно, братишка».

[1] Kodaline — Brother.

[2] Фибула (лат. fibula, скоба) — металлическая застёжка для крепления одежды, в том числе плащей, одновременно служащая украшением.

[3] Они подсыпали яд в его вино. Он выпил всё это и сказал: «Я чувствую себя хорошо». Boney M. — Rasputin.

[4] Художник — exellero.

[5] Художник — Matias Trabold Rehren.

Why be sweet? Why be careful? Why be kind?

A man has only one thing on his mind

Why ask politely? Why go lightly? Why say please?

They only want to get you on your knees

There's a few things I never could believe

A woman when she weeps

A merchant when he swears

A thief who says he'll pay

A lawyer when he cares

A snake when he is sleeping

A drunkard when he prays

I don't believe you go to heaven when you're good

And everything goes to hell anyway[1]

Вендетта всегда считала себя человеком глубоко рациональным. Практичным. Умеющим выбрать правильную сторону.

Это неудачники и лохи думали категориями дружбы или привязанности. Это они потом обнаруживали, что друг детства, с которым ты строил бизнес, отжал его у тебя или повесил на тебя миллионные долги. Это они потом выясняли, что любовь всей жизни выкачивал из тебя бабки и имел пару любовниц на стороне.

Лекарство от подобных передряг имелось ровно одно. Трезвый ум. Не подверженный сентиментальности или вере в какие-то воображаемые «лучшие качества человека». Способный отделить зёрна от плевел. Деньги от эмоций. Выгоду от отношений.

Поэтому Вендетта никогда не сомневалась, что верно выбрала себе покровителя. Аларис имела репутацию строгой, но справедливой богини. Воздающей по делам твоим. В переводе же бессмысленных игровых фраз на нормальный человеческий язык это значило одно. Чем выше репутация, тем больше ништяков. Лучше лут, круче доступные квесты, сильнее абилки.

И поначалу девушка думала, что сорвала джекпот. Аларис выдала ей престиж-класс и несколько сильных способностей. Задание же звучало плёво — выследить и убить какого-то дятла таким образом, чтобы он оказался заперт на респе в определённой зоне.

Проклятый ублюдок продолжал ускользать от неё. Снова. И снова. И снова.

Ей казалось, что она гоняется за каким-то фантомом. Чрезвычайно везучим.

Именно во время этой миссии Вендетта оказалась в колодце. Подверглась пыткам и унижениям. Именно тогда ей стало казаться, что овчинка не стоит выделки. Однако она продолжала упорствовать. Слишком щедрый куш ей сулил, если удастся осуществить задуманное.

Великое Ристалище стало для неё всего лишь способом получить желаемое окольным путём. Перебить слабаков. Затребовать божественную награду. И даже там этот сукин сын обскакал её.

Последнее, что она помнила, как наткнулась на грёбаного дроу под стадионом, а дальше… тьма.

Буквальная.

Бесконечная.

Гончая очнулась в темноте. В тесноте! Снова со всех сторон её сдавливали холодные стены. Снова сердце упало в пятки. Снова ледяной пот выступил на лбу, а мурашки побежали табунами.

Вендетта кричала. Кричала так долго, что сорвала голос. Била руками по камням пока не обломала ногти. Выла и умоляла.

Темнота была безразлична.

Когда ей показалось, что она провела в вертикальном гробу вечность, сверху вспыхнул ослепительный белый свет. Сквозь крошечную прорезь гончая увидела женщину невероятной красоты — Аларис. Та стояла и смотрела на неё со смесью презрения и разочарования.

— Прошу!.. — сипло выдавила Вендетта, с мольбой взирая на покровительницу.

— Знаешь, милая, — отвлечённо произнесла красавица, — Я склонна считать себя милосердной богиней. Терпеливой, я бы даже сказала. Я не рублю сгоряча. Не переношу собственные провалы на своих слуг. Я даю вторые шансы. Иногда даже третьи, не так ли? — белый свет усилился, и пленница ощутила слёзы, хлынувшие из глаз. Резь стала невыносимой.

— Я всё сделаю!.. — заторопилась асимар.

— Нет-нет-нет, — помахала ладонью Аларис. — Обманешь меня раз — позор тебе, обманешь меня дважды — позор мне. Обманешь меня трижды… — её голос стал ледяным. — Я слишком доверчива, увы. Вижу лучшее в Разумных. Ты знаешь, почему ты здесь?

— Потому что подвела тебя, — после долгой паузы ответила Вендетта, чувствуя, как страх сводит горло.

— Именно, милая, именно. Раз за разом ты подводила меня. Нарушала взятые на себя обязательства. И вот чаша моего терпения переполнилась. Отчасти здесь и моя вина. Я поставила не на ту лошадь. Прощай, Вендетта, — голос стих, а свечение начало тускнеть.

— Я ВСЁ СДЕЛАЮ! — гончая выплеснула последние крохи сил в отчаянном крике. — Я УБЬЮ ЕГО! УМОЛЯЮ!!!

В ответ её уши уловили еле слышный шёпот богини:

— Что посеешь, то и пожнёшь.

Асимар взвыла и ударилась затылком о камень. В глазах потемнело.

Девушку пробрал истерический смех.

Ублюдочный Гвинден даже здесь утёр ей нос.

Однажды он ведь предупреждал её именно об этом.

Темнота вновь вступила в свои владения, чтобы больше уже не рассеяться.

[1] Tom Waits — Everything Goes to Hell.

Гвинден

My fire is wild

My rage is deep

One black eye

Busted teeth

Feel my fury!

Oh, oh, oh, oh-oh oh-oh

You really light me up!

Oh, oh, oh, oh-oh oh-oh

Feel my fury!

Oh, oh, oh, oh-oh oh-oh

You really light me up!

Oh, oh, oh, oh-oh oh-oh[1]

Крепчайшая янтарная жидкость прокатилась по пищеводу и упала в желудок. Кружка со стуком встала на стол.

Никакой реакции. Я ощутил едва заметное тепло, но и оно вскоре исчезло. Даже напиться теперь не могу.

Ублюдское тело.

Потянулся к графину, но обнаружил, что тот опустел. Я выпил больше литра местной сивухи, которая пытается закосить под виски, но чувствую себя абсолютно трезвым.

И очень злым.

В отличие от алкоголя эта злоба ощущается очень чётко. Она поджаривает меня изнутри, требуя выхода. Ей всё равно кого жечь. Не найду для неё жертву, она спалит меня к чертям.

Маджестро…

Семь часов назад мы сбежали с того безымянного острова. Амфитеатр всё-таки устоял, не разрушившись до основания. Сколько невинных людей погибло в результате давки, обвалов и трещин? Я не желал знать. Моя ноша и так слишком тяжела.

Меня вытащил Волчок. Подлатав себя целебным зельем, он вынес меня наружу. Где нас уже ждали Стальные Крысы. Если и есть хоть что-то хорошее в событиях прошедшего дня, это тот факт, что больше никто не умер. Отделившись во время бегства, вторая часть отряда смогла выбраться из рассыпающегося здания без помех со стороны наших врагов. Вскоре к ним присоединилась и Фурия. Не хватало только нас троих.

…

Двоих.

Часть пути я провёл в отключке, но очнулся задолго до того, как за меня взялся Фобос. Спасибо изменившемуся телу. Оно окончательно перестроилось, самостоятельно устранив магическую заразу — подарок покойной Вендетты.

С раздражением покосившись на зеркало, висящее на стене по правую руку от меня, я скривился. Оттуда на меня таращился дроу с хмурой мордой, всклокоченной шевелюрой и ярко-синими зрачками в окружении чёрных, как смола, белков.

Бешенство накатило внезапно, как цунами, и кружка улетела в блестящую поверхность. Звенящие осколки усыпали пол, не погасив мою ярость ни на йоту.

Это нечестно! Почему мне досталась дармовая сила, а Маджестро — бесславная смерть? Эта грёбаная незаслуженная мощь! Где хоть что-то похожее на справедливость? Кармический баланс?!

Эдгар так изменился. Он проделал огромный путь с момента нашего знакомства, но не успел полюбить. Не нашёл себе пару. Не держал на руках своего ребенка. Не видел, как он растет.

Аларис! Буревестники! Все они отняли это у него. А я отниму у них всё, что им дорого! Когда они отправятся к Малааку, долгожданная смерть станет для них избавлением.

Это обещание не подарило мне успокоения, и мысленно я вновь вернулся к разговору, что состоялся сразу по возвращении в Рунсвик. Прихватив с кухни самую пыльную бутылку, я прошёл в спальню и попросил меня не беспокоить.

Не знаю, сколько я варился в своих мыслях, когда приоткрылась дверь, и в комнату вошла Аврора. Естественно, не послушала меня. Без доспехов она смотрелась нетипично домашней. Мирной. В её взгляде чувствовалось беспокойство, а я снова ощутил укор.

Я приношу близким только проблемы и боль, а в конечном счёте — смерть. Что если завтра на месте Маджестро окажутся Близнецы? Чучундра? Смоккер? Сама Аврора?

Орчанка присела рядом и обхватила мою руку.

— Это не твоя вина, — с участием сказала она.

— Нужно было взять с собой… — мысли о том, что можно было сделать иначе искали себе выход.

— Это не твоя вина, — твёрдо повторила Аврора.

— Мы могли бы продумать… — я пытался подобрать правильное решение.

— Это. Не твоя. Вина, — чётко акцентируя каждое слово, произнесла она, и я не выдержал.

— А ЧЬЯ ЖЕ?! — крик эхом отразился от стен и ещё долго висел в воздухе.

В её глазах не было злости или раздражения. Только любовь ко мне и тревога. Аврора наклонилась, прижимая свой лоб к моему и прошептала:

— Ты ошибаешься, и, надеюсь, однажды это поймёшь. Вспомни Эдгара, разве он стал бы тебя винить?

Поцеловав меня на прощание, она вышла из комнаты.

Он, может, и не стал бы. Для этого здесь есть я.

На автомате вновь хотел налить себе выпивку и скрипнул зубами, вспомнив, что графин опустел. Я выдохнул с шумом и протянул руку вбок, чтобы погладить Курта.

И не нашёл его.

Я почти отучился от этой привычки, но иногда неосознанно всё ещё пытался нашарить эту лохматую голову.

От этой мысли стало ещё хуже.

С беззвучным шелестом, от меня отделился Брут. Он выскользнул из своего гнезда на спине и подсунул небольшую — на фоне огромного тела — голову под мою руку. Шершавый и жёсткий хитин коснулся ладони. Я пошкрябал паучий затылок, а в ответ брутхаск издал довольный стрёкот.

— Мне не хватает его, — поделился я.

Неопределённое цвирканье стало мне ответом.

— Помнишь Курта?

От паука пришла волна согласия и уважения. В духе «сильный зверь».

— Почему они умирают, Брут? — я посмотрел в россыпь тёмных глазок. — Почему умирают… за меня? Чем я это заслужил?

Вопрос поставил арахнида в тупик.

— Всё, что я делаю, это оставляю за собой кровавую просеку. С самого начала. С первого дня. Что я построил? Бордель? — горькая усмешка показалась на губах. — Что создал? Группу людей, которые могут более эффективно убивать других? Чего добился? Освободил мстительного ублюдка, который готов положить полмира на алтарь собственных амбиций. Прорыв Бездны между двумя материками. Выпуск Тараска. Атака на Ристалище… Если за мной тянется просека, то за Разиеном настоящая пустошь.

Откинувшись на спинку стула, я посмотрел в потолок.

— Мы заслуживаем друг друга.

Брут вновь потёрся о качающуюся ладонь.

«Хозяин».

Меня окатило его эмоциями. Поддержка и привязанность. Такая же незаслуженная, как божественная сила. Как этот кинжал, за который куча разбойников поубивала бы друг друга. Я вытащил артефакт, с помощью которого отправил на тот свет Малаака.

Гамбит Прометея

«…. ……..ча».

130 уровень

Легендарное

Тип: Кинжал

Прочность: Нерушимый

Убойная сила: Абсолютная

При использовании:

Невероятно повышает силу

Невероятно повышает ловкость

Значительно повышает интеллект

Значительно повышает мудрость

Значительно повышает выносливость

Значительно повышает меткость

Значительно повышает скорость

Удары обладают абсолютной бронебойностью

Он изменился, после того как потратил последний заряд. Теперь это было обычное оружие. Насколько этот эпитет применим к чему-то с подобным характеристиками.

Изменилась и приписка после названия, но мне было плевать. Для решения загадок требовалось терпение, которым я не обладал. Не сейчас.

Когда я уже собрался поискать неприятности на свою голову, в дверь вежливо постучали.

— Да, — хмуро отозвался я.

В раскрытую щель заглянул Акива и протянул:

— Я знаю, что ты просссил не трогать тебя, но мы с Кхараксссом наконец нашли Нарцелию! — ажиотаж так и сквозил в его голосе.

— Неужели? — вяло отреагировал я.

— Угу.

Наг явно понял по моему равнодушному взгляду, что я не понимаю, о ком идёт речь.

— Та тварь, что виновата в разрушении Тахвера.

На этих словах двуручный меч за спиной змеелюда дёрнулся.

— Которая демонов выпустила? И где она? Сидит в очередной башне позади моря ловушек над лавовым озером?

Злой сарказм так и прорывался с каждым словом.

— Вообще-то у неё небольшой домик в Ассскеше, — пожал плечами Акива. — Хочу наведаться к ней и порадовать этого сварливого старика.

Двуручник позади нага прыгнул, едва не повалив его.

— Ладно-ладно, — успокаивающе зачастил боевой маг. — Сссоссставишь компанию? А то в одиночку мало ли что…

После долгой паузы я кивнул. Вселенная, будто сама откликнулась на моё желание выместить на ком-то злость.

— Поговори со Смоккером, Чучундрой и Бармалеем. Если они не хотят, возьми тройку из новичков.

Здание действительно выглядело невзрачно. Оно располагалось в районе, где местный средний класс от бедности отделял всего один плохой день. Одноэтажное, из каменных блоков, без окон с единственной дверью.

Пока остальные ждали в соседнем проулке, я занимался замком и после недолгой паузы услышал мелодичный «клик». Махнув рукой, подозвал группу. Смоккер вертел головой, ожидая неприятностей в любой момент. Весьма похвальное качество для защитника.

Бойцы ещё бежали, а я уже скользнул внутрь. Мысленно готовился к ловушкам, и хитроумная дрянь меня не разочаровала. Сразу за порогом в полу и потолке поблескивали невидимые обычному глазу глифы. От них фонило потусторонней энергией.

Мимолетное желание, и символы потухли. Многое изменилось с тех пор, как я выпил божественный ихор.

Первый этаж состоял из трёх просторных комнат. Он пустовал. До начала операции Акива настаивал, что Нарцелиа должна быть внутри, поэтому мне оставалось искать либо потайной ход, либо замаскированный портал.

Пока остальные разбрелись по комнатам, я распространил свой магический дар в каждый уголок здания. От фундамента до крыши. Сразу засёк несколько скрытых ниш в стенах, но это не главное. Между полом в чулане и одним из элементов декора в спальне имелась тесная связь. Вход в подвал открывался благодаря обычному механизму, но вот приводился он в действие с помощью чар.

Пустив крошечную нить энергии, я уловил шуршание каменной плиты. А ещё женский вскрик. Теперь она знала, что мы здесь.

— Сюда! — уже не таясь, крикнул я и снова ушёл в Теневой сдвиг.

Первым прыгнув в яму, я оказался в подвале. Он составлял почти всю площадь здания, образуя солидных размеров пространство. И если здесь не занимаются демонологией, я Папа Римский. Стены словно впитали страдания жертв. Застарелый запах крови забивал нос. Дальний конец зала украшал алтарь, на котором до сих пор валялся наполовину освежёванный труп.

Именно позади него застыла эльфийка, выставив посох к лестнице, которую я проигнорировал. Немытые белёсые волосы до плеч. Повязка из грубой ткани закрывает один глаз, а второй — водянистого цвета — со злобой взирает на источник опасности. Через щёку и губы проходят параллельные плохо зажившие шрамы. Похоже, ей досталось когтистой лапой по лицу. Так она гляделку и потеряла.

Нарцелиа[2] из Старшего Дома Глан’нат, 130й уровень, полностью здорова.

I wear this crown of thorns

Upon my liar's chair

Full of broken thoughts

I cannot repair

Beneath the stains of time

The feelings disappear

You are someone else

I am still right here

What have I become

My sweetest friend?

Everyone I know

Goes away in the end

And you could have it all

My empire of dirt

I will let you down

I will make you hurt[1]

Седрик Харт по прозвищу Василиск метался во сне.

Перед его глазами проплывали картины медленных похоронных процессий. Вслед за мировым трауром в каждой стране прошло прощание с миллионами погибших людей. Зрелище настолько же тягостное, насколько фальшивое, как считал Седрик. В этом жесте беспомощности со стороны государств он видел попытку вернуть себе контроль и направить эмоции толпы в нужное русло.

Ведь найти преступников правительства так и не смогли. Не смогли никого бросить на пол в зале суда и ткнуть в него пальцем: «Вот он! Этот ублюдок виноват! Тащите его на электрический стул!»

Вместо этого по телевизору крутились программы с психологической помощью и увещеваниями о важности принятия неизбежного. Помогали им в этом спикеры, коучи, гадалки, проповедники и шарлатаны всех мастей. Они купались во внимании и деньгах доверчивой паствы.

С подобающей случаю торжественностью новостные каналы освещали километровые процессии, в которых шагали родственники, держа большие фотографии убитых игроков. Бок о бок с ними двигалась национальная гвардия, взвалив себе на плечи гробы. Бесконечные ряды гробов. В каждом штате, в каждом городе, городишке и деревне в одно и то же время прошло шествие в качестве прощания с невинными жертвами Коллапса.

Президент нёс какую-то чушь по телевизору о том, что всем нужно сплотиться и протянуть руку помощи пострадавшим, но Харт со свойственным ему цинизмом видел в происходящем лишь дальнейшие попытки нажиться на чужом горе — на продаже антидепрессантов, на услугах психотерапевтов, на наркотиках и алкоголе, чей оборот вырос на 300 % за прошедшее время.

Василиск отгородился ледяной стеной от любых эмоций, не желая пропускать их через себя. Лишь ещё одна катастрофа, в которой сильный сожрал слабого, а потом покровительственно похлопал семейку слабого по плечу, предлагая им смириться. Утереться. Проглотить и не морщиться.

По крайней мере так он считал, иронизируя со злостью над новостными репортажами, пока ему не позвонила Николь. Крошка Никки.

Его сестра.

Он не общался с ней уже много лет. С тех самых пор, как умер отец, а Седрик вернулся из армии и занялся тем, что умел лучше всего — убивать. Никки не была идиоткой и прекрасно понимала, что проявления обеспеченной жизни её брата — автомобиль, квартира и загородный дом не могли быть получены законным путём. Она кричала яростно и громко, требуя, чтобы Седрик забыл её номер и не окунал тех, кто его любит, в эту грязь.

Поэтому он забыл.

Продолжал приглядывать за ней, но держался на расстоянии.

Когда на телефоне высветилось её имя, Василиск вздрогнул, потому что звонок не сулил ничего хорошего. Он даже не предполагал насколько.

Никки рыдала, икала и выла в полнейшей истерике. В Коллапсе она потеряла и мужа, и сына. Их объединял общий досуг и любовь к той игрушке, в которой погибли миллионы.

Слушая свою сестру, с которой не общался слишком долго, Харт чувствовал, как сжимается от боли сердце. Он ненавидел это ощущение беспомощности и душевной агонии, выворачивающей наизнанку. Именно от подобных эмоций пытался отгородиться всю свою жизнь.

Результатом этого звонка стало участие самого Василиска в похоронной процессии. Он шёл сбоку от Никки, поддерживая её за руку, и смотрел на несметную толпу таких же жертв, как его сестрёнка. Все они выглядели так, будто из них вырвали душу. Сколько из них сопьётся, объестся таблетками или однажды шагнёт на карниз? Седрик видел не людей, но будущие некрологи. Страницы за страницами.

Именно эти картины являлись к нему во снах вот уже который день. Наёмный убийца не находил покоя во время отдыха. Даже мысли о грядущих огромных отступных не могли развеять его мрачные думы в дневные часы.

Решетов легко поддался на шантаж и не пытался торговаться. Оставалось лишь получить своё вознаграждение за молчание и уйти на покой. Обмен предсмертной записки на чемоданчик с наличкой должен был произойти уже через 36 часов.

Однако вместо приятных мыслей о скорой безбедной жизни перед глазами Седрика представали люди с мёртвыми лицами. Вновь и вновь. Они молча шли с чужими портретами, а за ними следовали гробы. И каждое лицо на фотографии бросало беззвучное обвинение в адрес Василиска.

«Ты причастен к этому».

«Наша кровь и на твоих руках».

«Ты мог бы открыть правду».

Похожие слова читались на лице Никки и светловолосого подростка на фотографии в её руках. Племянника, с которым он так и не познакомился. И теперь уже не сможет.

Рядом с одним из гробов шагал какой-то азиат с тёмными пятнами на лице. Он не спускал немигающего взгляда с Харта и молчал. Просто смотрел ему в душу и молчал. Василиск не помнил его на том шествии, но разве можно было всех упомнить?

Проснулся мужчина в холодном поту, запутавшись в простыни. Детали сна никак не желали уходить.

Что-то кололо Седрика изнутри, и с мрачным весельем он отметил, что это похоже на зарождающуюся совесть. Вещь не просто вредную в его профессии, а смертельно опасную.

Проклиная последними словами и себя, и Решетова, и весь этот блядский безумный мир, наёмный убийца отыскал телефон анонимной горячей линии. Долго смотрел на одноразовый мобильник в своей руке, но, наконец, нажал нужные клавиши.

— Я знаю, кто виноват в Коллапсе. Информация лежит в камере хранения Пенн-стейшн[2]. Ячейка номер 37.

Для верности продублировал скан предсмертной записки на адреса электронной почты нескольких полицейских участков. Туда же забросил информацию о запланированной с Решетовым встрече.

Седрик Харт по прозвищу Василиск откинулся на промокшую от пота подушку и прикрыл глаза. Ему хотелось верить, что теперь он сможет нормально заснуть.

Наталья Авдеева, младший исследователь корпорации Парагон, ждала автобус, стоя под проливным дождём. Вокруг простирались одинаковые серые многоэтажки. Изрисованные граффити, загаженные следами от сигарет и всевозможной химической грязи. Несколько промышленных объектов чадили всего в километре от этой точки.

Она ненавидела окружающую её реальность. От неё хотела сбежать и увезти свою семью. Потому что её дочка заслуживала того, чтобы расти там, где за стенкой не орут пьяные соседи, а под окнами не звучит пост-шансон. Где в окно видно солнце, а дождь не жжёт кожу.

Ненавидела настолько, что пошла на должностное преступление. Скачала, фактически украла, конфиденциальные данные об испытаниях капсул Оберон корпорацией Парагон. Об Относительном замедлении времени и успехах, которых добился уволенный Решетов. О том, что на самом деле произошло с подопытными из группы Гамма. Алексей хорошо замёл следы, но она знала, где искать.

И теперь эта информация жгла ей руки.

Всего один звонок конкурентам, и её семья забудет про жизнь на краю бедности.

Всего один звонок, и все их проблемы решатся навсегда.

Это нашёптывала забота о близких. Или жадность, как посмотреть.

Совесть требовала совсем иного. Отправить доказательства в полицию. Закопать Решетова ещё сильнее. Вот только в этом случае сама Наталья сильно засветится. Ей придётся объяснять, как она достала эту информацию. И уж после подобных бесед с полицией конкуренты Парагона будут обходить её, как прокажённую.

Можно было бы выслать информацию на анонимную горячую линию, но что, если этого не хватит? Если Решетову удастся отбрехаться и некому будет выступить в качестве свидетеля. Чтобы твёрдо и чётко сказать: «это он виноват в смерти миллионов!»

Желание помочь своей семье и помочь миллионам пострадавшим. Это противоречие раздирало её на куски. Спала Наталья плохо. Слишком часто ей снились те кадры с похоронного марша. Она видела мужчин и женщин, которые шли рука об руку со своими детьми. Некоторые не старше её Насти.

Её воображение рисовало картину того, как она сама гибнет, и некому посадить виновного. Некому принести облегчение для её мужа и дочери.

Она могла стать этим человеком для прорвы бедолаг, на которых все махнули рукой. Могла ли она поступить иначе, чтобы обеспечить безбедную жизнь для троих?

Прошлой ночью во сне она видела Эдварда Анкрайта. Он смотрел на неё укоризненно, будто упрекал в том, что она позволяет человеку, растоптавшему его детище, уйти от ответа. Смотрел и молчал. А её щеки алели, как у школьницы.

Когда подъехал автобус, Наталья уже знала, какое решение примет. Лишь надеялась, что дочка её когда-нибудь поймёт и простит.

[1] Johnny Cash — Hurt.

[2] Пенсильванский вокзал (англ. Pennsylvania Station), в обиходе Пенн-стейшн — железнодорожный вокзал в Нью-Йорке, один из самых загруженных в мире.

Гвинден

Time slows down when it can get no worse

I can feel it running out on me

I don't want these to be my last words

All forgotten 'cause that's all they'll be

Now there's only one thing I can do

Fight until the end like I promised to

Wishing there was something left to lose

This could be the day I die for you

…

Everything I know, everything I hold tight

When to let it go, when to make 'em all fight

When I'm in control, when I'm out of my mind

When I gotta live, when I gotta die, gotta die[1]

На лицо Разиена страшно было смотреть. Его обычно улыбчивую физиономию исказила гримаса первобытной ярости. Глаза с фиолетовой радужкой превратились в щёлочки. Пальцы искривились в чём-то напоминающем когтистую лапу дикой птицы.

Он заорал, и поток тьмы ударил в поток, сотрясая всё здание. Эманации ненависти, исходящей от него, не почувствовал бы только мертвец. Так же внезапно он замолчал и провёл ладонью ото лба к затылку, будто приглаживал волосы.

— Ладно, хорошо, хорошо. Я остыл. Я спокоен. Мы не должны медлить, но и спешить не можем. Надо всё тщательно подготовить. Если в Тахвере соберётся большое сопротивление, нам будет сложнее пробиться к Источнику. Кроме того, Аларис может прикончить Неергофа и захватить Пепельный Склеп, а потом перенести его так далеко, что мы в жизни не найдём.

— Ты о чём? — я наклонил голову набок в непонимании.

— Видишь ли. Пепельный Склеп жёстко не привязан к какой-то одной точке.

— Всё ещё не понимаю, — я нахмурился.

— Изначально данный схрон скрывался в предгорьях Флэтбурга.

— Это же… тысячи километров на юг от Подземья.

— Верно, — кивнул Разиен. — После моего пленения Неергоф отыскал Пепельный Склеп и взял его под контроль. После того, как его убили, он возродился с помощью своей филактерии внутри этого убежища.

— Так, и?

— И переместил Пепельный Склеп в Тахвер. К схрону, где изначально хранился Гамбит Прометея. Очевидно, чтобы забрать кинжал, отправленный мной туда перед самым пленением. Это ведь Неергоф нашёл его в первый раз.

— В смысле переместил?

— Управляющий Склепом может свободно двигать его по всей планете.

— Так вот почему он смотрелся так чужеродно в том зале… А я только подумал, зачем бы Демиургу втыкать два схрона бок о бок. Стоп. Это значит, что Неергоф может в любой момент забрать Источник из Тахвера? Мы же никогда не найдём его.

— О том и речь, — он прижал указательный палец к губам и выдержал паузу, явно задумавшись. — Неергоф может, но не станет. Я хорошо знаю этого свихнувшегося лича. Он хочет, чтобы мы принесли ему Краски на блюдечке прямо к Источнику. А также, чтобы живые убивали друг друга десятками на пороге его логова. Поэтому можешь быть уверен, Пепельный Склеп будет на месте, покуда этот ублюдок не получит желаемое. Но мы ему не позволим, верно, Гвинден? — он снова начал распаляться. — Мы слишком долго этого ждали, сидя в наших темницах. Мы выгрызли зубами у судьбы второй шанс и не позволим никому стоять на нашем пути!

Торопливая горячечная речь вдруг оборвалась. Ледяным голосом он добавил:

— Если этот мир не достанется мне, он не достанется никому. Я сожгу его до тла, — это не звучало, как ещё одна эмоциональная вспышка, наоборот, как взвешенная клятва. — Я скорее ввергну его в Бездну, чем проиграю Аларис. Посмотрим, как ей понравится править, сидя голым задом на пепелище в окружении демонов. Мы должны выиграть. У нас нет выбора. Ты со мной?

Я ничего не ответил и только кивнул. Не был уверен, что смогу удержать свой голос под контролем. Ради одного лишь лица пришлось действительно напрячься, чтобы на нём не промелькнуло отвращение.

Освобождение Разиена сулило конец света для этого мира, и теперь я понял, как именно это должно было произойти.

— Какой у нас план? — собравшись, я смог спросить.

— Нужно собрать ударный кулак. Не армию, но отряд, который сможет пробиться ко входу в Пепельный Склеп. Возможно, получится… — его взгляд расплылся. — Нет. Он закрыл его от пространственной магии. Придётся по старинке. Держи, — в протянутой руке лежала и кисточка, и краски.

Я выпал в осадок.

— Удивлён? — хмыкнул Разиен. — Вижу, что удивлён. Я доверяю тебе. К тому же никто не подумает, что они у тебя. Аларис да и все остальные боги, если среди них найдутся самоубийцы, попытаются отнять эти артефакты у меня. А в это время ты сможешь пробраться к самому Источнику и позвать меня. Вдобавок, помня защиту, которую отец наложил на Гамбит Прометея, мне самому рискованно пользоваться красками.

— Логично, — я пожал плечами. — Ты пришлёшь подкрепление? Зарракоса? Ещё кого-нибудь?

— Да. Сегодня мы покажем нашим врагам такую ярость, что Бездна содрогнётся. Кстати, о ней, — он склонил голову набок. — Это отличная идея. Все эти такие светлые твари сейчас собирают силы, чтобы нанести удар. Почему бы мне не дать им реальную причину для беспокойства. Когда демоны ворвутся в Уброс, Аларис придётся вмешаться! Собирай своих союзников. Мы нападём через два часа.

Зачем мне отряд, если я могу в одиночку попасть в Склеп? Меня в жизни никто не увидит. В любом случае, надо поговорить с Авророй.

Разиен исчез без малейшего предупреждения.

Чувство брезгливости заставило меня дёрнуться всем телом. С каждым прошедшим днём я жалел всё сильнее, что связался с этим психопатом. Стоило послушать Аврору. Ладно. После драки кулаками не машут. Нужно действовать.

Сперва я нашёл свою жену. Она, как и все остальные Стальные Крысы, находилась в состоянии смятения и тревоги. Неергоф устроил серьёзный переполох своей голосовухой. Поймав офицеров, велел устроить общий сбор. Код красный. Сейчас кольца мыслеречи имел каждый член клана, позволяющие ему связаться хотя бы с одним из офицеров. Оставалось лишь дождаться, пока все вернутся.

Тем временем я пересказал Авроре наш с Разиеном разговор.

— Так и знала, что этой гниде нельзя верить! — она треснула кулаком по раскрытой ладони.

— Он слетел с катушек, — я кивнул. — Но в одном он прав. Нам нужно пробиться к Источнику. Это наш последний шанс остановить начавшийся катаклизм. Я прыгну в Тахвер и…

— С ума сошёл?! Ты не справишься один! — вскрикнула девушка.

— Легко, — возразил я.

— Сам подумай. Если туда действительно ринутся воины и боги со всего света, даже тебе будет трудно проскользнуть незамеченными. Случайная молния от бога и тебе конец. А если ты дойдёшь до конца, а там окажется толпа врагов? Мы сможем если не перебить их, то хотя бы отвлечь. Связать боем, пока ты разбираешься с Источником.

Чёрт. А ведь она права. Если там начнётся глобальная бойня, я рискую вляпаться пусть и случайно. Хилер и танк мне точно не помешают. Полноценное подкрепление — ещё лучше.

— Твоя правда, — с трудом признал я. — Хорошо. Я возьму отряд, но ты останешься здесь. А знаешь почему?

— Потому что ты будешь переживать за меня и за ребёнка, — спокойно отозвалась орчанка. — Отвлекаться и пытаться защитить, вместо того, чтобы заниматься делом.

— Потому что я буду… Верно, — кивком подтвердил истинность сказанного.

— Я второй сильнейший боец нашего клана. Мы не можем понижать нашу боеспособность. А с учётом съеденного Тараска и аэссита во всём Виашероне ни у кого нет такой защиты, как у меня. Поэтому я смогу позаботиться о себе. К тому же, ты действительно думаешь, что я буду отсиживаться в стороне? Именно ради нашего ребёнка мы должны сделать всё, чтобы наши враги больше никогда не вздумали даже помыслить о том, что навредить нам. Я понимаю твои опасения, — она прижала руки к груди. — Ты не сможешь действовать с максимальной эффективностью, пока я рядом. Именно поэтому ты с нами не пойдёшь.

— Стоп. Что?

— Мы с ребятами двинемся одним отрядом. Создадим шум, выманим на себя самых ретивых уродов. Мы пробьём тебе коридор, и тогда ты проскользнёшь в стелсе. Держись позади, в бой не вступай до последнего момента.

Я ощутил, как заиграли желваки на моём лице. Чертовски не хотелось ставить под угрозу жизнь Авроры, насколько бы маленьким не являлся риск. И несмотря на её уверенность в собственной защите, я такой уверенности не разделял. Но в одном она была права — мне потребуется помощь. А крысы… крысы — это стайные животные.

— Я согласен только при одном условии. Если ты поймёшь, что находишься в опасности, немедленно уберёшься оттуда прочь с помощью свитка телепортации. Поняла?

Лишь бы он сработал, учитывая запрет Неергофа.

— Хорошо.

Дверь приоткрылась, и в комнату заглянул Смоккер.

— Гвин, все собрались.

— Пошли.

На минус втором этаже на тренировочной площадке собралось порядка шестидесяти бойцов. Новички закономерно не лезли в первые ряды. Я видел лишь любопытные взгляды, которые они бросали на меня, стараясь не показывать интерес.

— Ну что, ребятушки, как вам эта голосовуха? Понравилась?

— Что это всё значит? — негромко спросил Клаус.

— Да, Гвин, — пискнула Ромашка. — Объясни, что происходит?

Я усмехнулся.

— Как говорили во времена моего деда: пришло время отвечать за базар. Сейчас нас считают одним из сильнейших кланов Виашерона. И наш союзник — Разиен, — кто-то из новичков шумно выдохнул, — поставил нам задачу. Финальную и самую главную миссию. Если выполним её, больше никто и никогда не поднимет против нас оружие. Мы сможем жить обычной мирной жизнью. Как вам такое? Лично я очень хочу этого, — обвёл собравшихся долгим взглядом. — Хочу увидеть, как растут мои дети и внуки, не боясь, что наш клан-холл снова атакуют. Что какой-нибудь истеричный божок решит отправить убийц за нашими головами.

— Что нужно сделать? — твёрдым голосом спросил Смоккер.

— Давай, уголёк, колись, — ухмыльнулся Деймос. — Кого сегодня валим? Титанов? Богов? Демиурга?

— Развёл, блин, пафосу, как будто мы в стороне будем сидеть, — скрестила на груди руки Чучундра.

— Это ж, Гвин, — хихикнула Финка. — Если за день что-нибудь пафосное не скажет, у него кинжалы отберут.

Я испустил тяжёлый вздох и улыбнулся.

— Нам нужно пробиться к самому центру Тахвера. Это город такой в Подземье. Попасть в схрон Демиурга и активировать артефакт. Противостоять нам будут, — на секунду я замолк, — все. Вообще все. Боги, смертные… Каждая собака в Виашероне только что услышала о том, что абсолютную силу можно получить, если отнять её у нас с Разиеном. Поэтому не сомневайтесь, любой ублюдок с мечом от Гибельных Пустошей и до Уброса сейчас пакует вещички и точит ножи. Нужно всего лишь убить их и прорваться к цели.

Я оглядел притихших Стальных Крыс.

— Почему я не вижу радости на ваших лицах? Где полные энтузиазма вопли «Красота! Сколько целей! Всех положим!»

— Красота… Сколько целей… Всех положим… — негромко и с сарказмом протянул Волчок.

— Ну вот. Так-то лучше. Кстати, я тут недавно заглянул в один модный бутик. Чисто по мелочи закупиться. Поэтому сейчас будет раздача пряников. У всех на виду, просто, чтобы вы понимали, — я посмотрел на новичков, — какого уровня штуки распределяют в нашем клане. Рогатый геронтофил, поди-ка сюда.

Деймос встрепенулся и растолкав ребят, приблизился. Самое смешное, что он отозвался.

— Почему он геронтофил? — прошептала какая-то гоблинша, обращаясь к окружающим.

— Не скажу, но лучше спрячь от него свою бабку! — Костяшкин загоготал в полной тишине.

Остальные разве что слабо улыбнулись. Ну да, нервы у всех на пределе.

— Держи. Раз, — в протянутую ладонь лёг красный кристалл. — И два, — в соседнюю опустился посох.

Деймос вытаращился на предметы и попытался что-то сказать, но изо рта прозвучало только сипение, сменившееся бессвязными звуками.

— Всё. Ты его сломал, — вздохнул Фобос. — В инструкции же было чётко сказано, не кормить после полуночи, не мочить водой и не давать в руки легендарки!

— ЛЕГЕНДАРКИ? — воскликнул кто-то в задних рядах.

— Да ты гонишь! — ответили ему из другой точки.

— Деймос, — произнёс я, — будь добр, подними повыше свою хоккейную клюшку.

Тифлинг подчинился и дрожащей рукой воздел над головой посох.

Шумный гул прокатился по залу.

— Это же аэссит! — заорала Мелисса, — тыкая пальцем во вторую ладонь повелителя стихий.

— Едрить меня веслом!.. — брови Хрумыча уехали к кромке волос.

— Следующий Оскар уходит… — я сделал вид, что пытаюсь разобрать надпись на своей ладони. — Джеки Чану? Нет. Тут смазано. Брюсу Ли? Блин. Никак не прочту.

Кто-то подтолкнул КунЛуна, и гоблин на автомате сделал ещё четыре шага, прежде чем остановился.

— Мне? — уточнил он.

— Давайте послушаем, что скажет магический шар, — я потряс кулаком и прислушался к нему.

Кто-то фыркнул. Вся эта пантомима преследовала всего одну простую цель. Немного снизить градус напряжения в рядах Стальных Крыс.

— Все знаки указывают на «да».

Из сумки показалась оранжевая куртка. КунЛун долгие три секунда рассматривал её, после чего тихонько выдохнул:

— Охереть.

— Оно того стоило, — я расплылся в улыбке. — Прошу присутствующих зафиксировать, что КунЛун умеет удивляться.

— Я записал! — принимая правила игры, ответил Фобос и поправил воображаемые очки.

— Смок, лови! — я швырнул молоток по дуге к орку, и он меня не подвёл.

Крепкая зелёная рука выхватила оружие из воздуха и оставила его торчать из рядов Стальных Крыс. Не хватало только разряда молнии, чтобы вонзиться в оголовье. Тут же взгляды ребят скрестились на предмете.

— Ты вагон с легендарками нашёл?! — с ноткой истерики воскликнула Финка.

— Конечно, — с серьёзным лицом ответил я. — У меня вся сумка ими забита.

— Ооооооо, — она прижала ладони к лицу и повернулась к ребятам справа.

— Полин, он гонит, — улыбнулся Фобос.

— Над такими вещами нельзя шутить! — обиделась убийца.

— И последний по порядку, но не по важности… Прошу барабанную дробь.

Акива изобразил её, а Аргон добавил звонкое «дрррррр».

— Наш любимый красный хилер и лучшая половина близнецов!

— Это спорно! — проорал Деймос, приставив ладонь ко рту.

Фобос вышел из толпы, отвешивая поклоны.

— Я хочу поблагодарить свою семью, кроме Деймоса, — он показал ему средний палец и подмигнул, — продюсера и профсоюз хилеров Виашерона. Это такая честь, — последние слова тифлинг произнёс насквозь фальшивым плачущим голосом и утёр несуществующую слезинку.

Перчатки шлёпнулись в ладони жреца, и клан разразился радостными криками.

— Итак, мальчики и девочки, все, кто ниже 130го уровня, остаются здесь. Ваша миссия не менее важная. Готовить победный банкет. Я люблю мясо прожарки медиум рэйр, поэтому, пожалуйста, не перепутайте. Те, кто 130го, но не хочет участвовать, остаются здесь же. Силком никого не тянем. Остальные, два шага вперёд.

Порядка тридцати сокланов выбралось из толпы собравшихся. Оглядев их, я не расстроился. Наш костяк в полном составе. Даже Газазель, который больше всех заламывал руки во время атаки Псов Войны, не отступил. Рад, что не ошибся насчёт него.

— Готовьтесь, ребят. Самая лучшая химия. Самые дорогие свитки. Фобос, выдай из казны. Если чего-то нужного нет, мы это покроем. У вас есть двадцать минут, чтобы смотаться до аукциона и купить. Баффаемся по самые ноздри. Плотно обедаем, потому что ужинать будем… — Ромашка подалась назад, а её испуганные брови изогнулись гусеничками. — …Здесь же. А вы что серьёзно думали, я скажу: «в аду»? Шутите? Да мы их раскатает всех тонким слоем.

Два отрывистых хлопка заставили всех дёрнуться.

— Время пошло, братцы. Живее-живее!

Стальные Крысы заметались, а я отошёл к Авроре.

— По-моему неплохо получилось.

— Тройка за вдохновение и пятёрка за артистизм, — ухмыльнулась орчанка.

— О, кстати, у меня есть для тебя тоже подарок.

— Ну-ка, ну-ка. Кольцо с «брульянтами»? Стайлер для волос? Хлебопечка?

Я слушал предлагаемые варианты с улыбкой.

— Лучше!

— Лучше хлебопечки?! Не верю! — она поджала губы и покачала головой.

Видно было, что мы оба переигрывали, потому что нервничали. Вот и пытались подавить это чувство за дурашливой перепалкой.

Аврора приняла металлическую пластину с отверстием и вскинула бровь.

— Кто такие асперии?

— Если б я знал. Давай проверим.

Она активировала артефакт, и сбоку от неё материализовался конь. Белый, как снег или алебастр, с длинной пышной гривой волос сизого цвета. Практически самый обычный конь, если не считать того факта, что он парил над полом на расстоянии ладони.

— Опа… — удивлённо выдохнула орчанка.

— Вот. Решил, что твоему Звездочёту одиноко в стойле одному. Теперь у него есть друг.

— Мне кажется, тебе будет нужнее, — сразу ответила она. — Возьми. Может пригодиться, чтобы прорваться к Склепу.

— Я себя тоже не обидел, — с улыбкой отозвался я и активировал перстень.

Гиппогриф возник с лёгким хлопком, осмотрел меня, Аврору и остановился взглядом на асперии. Их игра в гляделки продолжалась не больше секунды, а потом они оскалились и с криком ярости кинулись в бой.

Заработали передние копыта, пытаясь проломить оппоненту голову. Страшно защёлками зубы. Звери закружились в воздухе, пытаясь дотянуться до шеи друг друга.

— Отзывай! Отзывай! — лихорадочно заорал я, деактивируя кольцо.

Летуны пропали, а охреневшие сокланы покосились на нас с видом «а ещё шоу будет?»

— Мде. Вместе их лучше не призывать, — протянул я.

— Угу. Что там за история? Твой зверюга увёл у коняшки девушку? — Аврора толкнула меня локтем.

— А чой-то сразу мой?! Может, это твой хренасперий помочился на могильную плиту любимого прадедушки моего гиппогрифа?!

Мы провели оставшееся время, перекидываясь шутками и стараясь не думать о том, что час «Икс» всё ближе. Прибыл Зарракос с дюжиной бойцов в тёмных доспехах, а с ним здоровенный кенку[2].

Я таких прежде никогда не видел. Он почти сравнялся со мной в росте. Мускулистый пернатый засранец в чернёной кольчуге. Длина когтей на его руках… Он мог бы побрить клиента прямо до черепа.

Вирга́л, Правая Длань Разиена, 130й уровень, полностью здоров.

Я рассказал собравшимся о всех типах демонов, встреченных мной в Тахвере. Вкратце описал планировку города и возможные сложности — атаку с крыш, засады и прочие забавные розыгрыши.

— Готовность пять минут, — крикнул я. — Портал поставлю в одно из разрушенных зданий Тахвера. С той стороны может быть сражение, поэтому будьте начеку.

Вновь отойдя к Авроре, я начал медленно дышать, пытаясь успокоить сердце. Она схватила меня за предплечье и развернула к себе.

— Только попробуй меня отставить вдовой. Я тебе яйца оторву! — она стиснула кулак, изображая, как именно это произойдёт.

— У мёртвого? Ничего святого, женщина! — хмыкнул я.

— Выкопаю и оторву! Поэтому вернись живым!

— Жди меня, и я вернусь, — в памяти сам собой всплыл текст, который я несколько раз слышал от отца. — Обещаю.

— Что?

— Мамино любимое стихотворение — так говорил отец. Просто представь себе картину. Ночь накануне ухода моего бати в армию. Он звонит в домофон и просит её выйти на балкон. А сам стоит внизу с цветами и читает ей стихотворение. Второй этаж. Романтика спальных районов, все дела.

Глаза Авроры затуманились.

— Как оно звучит полностью? — почему-то шёпотом спросила она.

На секунду мне пришлось напрячься, но слова пришли ко мне охотно. Словно только и ждали этого момента.

— Жди меня, и я вернусь[3].

— Только очень жди,

— Жди, когда наводят грусть

— Жёлтые дожди,

— Жди, когда снега метут,

— Жди, когда жара,

— Жди, когда других не ждут,

— Позабыв вчера.

— Жди, когда из дальних мест

— Писем не придёт,

— Жди, когда уж надоест

— Всем, кто вместе ждёт.

Я снова увидел лицо отца, когда он рассказывал эту историю. Каким счастливым и одновременно несчастным он выглядел.

— Жди меня, и я вернусь,

— Не желай добра

— Всем, кто знает наизусть,

— Что забыть пора.

— Пусть поверят сын и мать

— В то, что нет меня,

— Пусть друзья устанут ждать,

— Сядут у огня,

— Выпьют горькое вино

— На помин души…

— Жди. И с ними заодно

— Выпить не спеши.

В горле пересохло, и мой голос дрогнул.

— Жди меня, и я вернусь,

— Всем смертям назло.

— Кто не ждал меня, тот пусть

— Скажет: — Повезло.

— Не понять, не ждавшим им,

— Как среди огня

— Ожиданием своим

— Ты спасла меня.

— Как я выжил, будем знать

— Только мы с тобой, —

— Просто ты умела ждать,

— Как никто другой.

В глазах Авроры стояли слёзы.

— Я дождусь. Обещаю, — она шумно вдохнула. — А теперь пойдём и надерём им всем зад! Слышишь?

Свиток треснул у меня в руках, и в реальности возник провал. С той стороны действительно уже гремели звуки боя.

Первым к порталу приблизился Зарракос, нашёл меня глазами и кивнул.

— Погнали, пацаны, я создал, — дурашливо бросил Деймос.

Мы вошли внутрь.

Мы вылезли внутри здания, усеянного пыльными скелетами. Когда-то при осмотре я посчитал его пекарней. В этой не слишком просторной комнате нас набилось больше четырёх десятков. Стало тесно.

— Мы пробьём тебе коридор, — снова повторила Аврора, сжав мою ладонь.

— Я знаю. Жду пять-десять минут и иду за вами. Главное, не разбредайтесь. Нужно добраться до вон того утёса, — я выглянул в проём и хотел показать на возвышенность, застроенную особняками, да так и застыл на полуслове.

Тахвер и раньше выглядел паршиво, подвергшись разрушениям и безжалостному влиянию времени, а сейчас и вовсе напоминал Дрезден после бомбардировки союзниками. Прежде гигантская пещера по форме походила на огромную чашу с выпуклым днищем. Однако после того, как здесь потрудился разбуженный Тараск, свод каверны частично обвалился, открывая вид на далёкие горы.

Осыпался и кусок стены, погребая под собой солидный пласт города. Из-за этого на северном его краю образовалось озеро — низвергающиеся с поверхности водопады наполнили его до краёв. Небольшая река стекала из этого водоёма в одну из широких трещин, что разорвала пол пещеры.

— Да, нам туда, — повторил я, слушая далёкие взрывы вперемешку с криками.

Близнецы, успевшие приблизиться, выглянули за порог.

— Я вспомнил, что забыл выключить утюг, — шумно сглотнув, произнёс Деймос и попятился назад.

— Не ссы, придурь, — хлопнул его по плечу Фобос. — С моими новыми варежками, я тебя залечу до смерти.

Кенку Виргал небрежно оттолкнул собравшегося что-то ответить мага и поравнялся со мной.

— Господин полагается на тебя, — прокаркал он и первым ступил на улицу. — Не подведи его!

— Мбвана может быть спокоен! Гоблины оправдают оказанное доверие! — с сарказмом ответил я.

На этих словах Аргон, будто мы репетировали, начал часто-часто кланяться с дебильным выражением лица под смешки Бармалея и Смоккера.

Правая Длань развернулся ко мне, чтобы бросить что-то резкое, уж очень сузились его глаза, но Зарракос дёрнул напарника за локоть и они зашагали прочь. За ними потянулись и Стальные Крысы.

— Увидимся на той стороне, кусака, — подмигнул я уходящей Авроре.

Она громко щёлкнула челюстями и уверенно улыбнулась. Я почти поверил ей.

Эти десять минут показались мне самыми долгими в моей жизни. Невыносимо долгими. Изначально я хотел просидеть все пятнадцать, чтобы позволить им уйти подальше и оттянуть на себя врагов, но больше ждать просто не смог.

Скользнув на улицу в стелсе, я понёсся к виднеющемуся утёсу. Неергоф не уточнял, что Пепельный Склеп скрывается именно там, но я не сомневался в способности всех заинтересованных сторон найти нужное направление. Хотя бы за счёт помощи своих богов-покровителей.

Над головой стремительно пролетел десяток бойцов. Аракокра и асимары. Я уже было задумался о том, чтобы призвать гиппогрифа, когда из разных точек города в небо ударили лучи ослепляющей энергии. Судя по мощи — божественной или, как минимум, архимагической. За три удара сердца все летуны обратились в жирный пепел. Перчатки были сброшены. Больше никто не сдерживал ударов.

Да уж, лучше на своих двоих.

Мне стали попадаться первые убитые. Многочисленные зомби. Красный порошок, оставшийся от хакешаров. Разлагающиеся демоны мора. Несколько людей в военной форме Империи. Парочка игроков оттуда же.

Я мчался по улице, стараясь засечь врага до его появления, и мне это удалось. Яростные крики прозвучали по правую сторону от меня. Бой происходил буквально за линией ближайших домов. Ускорившись с помощью Брута, я попытался вырваться, но прямо на первом же перекрёстке вылетел на целый отряд. В красных табардах, изображающих восходящее из-за горизонта солнце.

Орден Алого Рассвета.

Они отступали перпендикулярно мне, отбиваясь в движении от потока демонов. Те сбегались в своей противоестественной манере — без единого звука — на шум драки. Как голодные псы с ходу кидались на врага. Под действием едкой кислоты и слизи у бойцов Ордена растворялись шлемы вместе с лицами. Те, кому повезло убить мерзкую тварь, радовались рано. Она взрывалась облаком отравленных спор, и уже через миг неудачливый победитель выплёвывал лёгкие вместе со свернувшейся кровью.

— Держать строй! — рявкнул знакомый мне здоровяк. Шатен лет сорока во внушительных доспехах.

А, капитан Никлас. Сколько лет, сколько зим. А злобный старпёр с тобой ли?

— Тьма будет остановлена! Уничтожена! — дребезжащим голосом прокричал командир откуда-то из-за спин рядовых. — Как всегда было! Как всегда будет!

И этот хреносос здесь же. Чудесно! Ну просто вечер встречи выпускников.

Раскалённый луч золотистой энергии пробил в безмозглых демонах коридор, который тут же заполнился новыми тварями.

Испуганный воин в покрытых кровью латах отпрянул, открывая мне вид на плешивого старика в роскошной, но уже испачкавшейся мантии. Жезл в его руках выпускал одну вспышку за другой, позволяя хоть как-то сдерживать превосходящие силы Бездны.

— Гранд-мастер Обарин, их слишком много! — заголосил воин, баюкающий культю, разъеденную кислотой.

О! Да ты на повышение пошёл. Сейчас я тебя поздравлю от души!

При виде престарелого мага врата памяти распахнулись, и я вновь пережил всё, что случилось со мной в соборе Ордена Алого Рассвета. Как эти фанатики сожгли живьём пленников, а я смотрел и никак не мог им помешать. Как Иволетт отрезал мою руку. Как долгие часы я провёл, паря над волчьей ямой. Забившись в эту нору, прятался, ощущая, как немеет и сводит тело от боли. Сдерживал крик, потому что знал — он может стать последним. Как пытался сбежать из здания раз за разом, постоянно натыкаясь на тупики и защиту. Как воины, паладины и жрецы пытались меня загнать, словно дичь. И, наконец, как этот самый ублюдок, этот самодовольный благочестиво-лицемерный старикашка обещал найти и покарать меня.

Я пропустил всё это через себя и оскалился. Во мне уже долгое время сидела надежда в один прекрасный день вновь повстречать их. Потому что я знал, что тогда наши роли поменяются, и возмездие будет кровавым. Они горько пожалеют, что дали мне уйти.

Всё, что творилось сейчас на моих глазах, можно было сравнить с хрупкой дженгой. Орден с трудом отбивался от демонов, во многом благодаря этому магу. А сейчас я уберу всего одну подпорку, и мы посмотрим, насколько вам понравятся выкормыши Бездны вблизи.

Мои клоны скользнули в просветы меж бойцов ордена. Пёрли нагло, задевая и отталкивая тех, но Теневой сдвиг скрывал касания, тем более в давке. В этом время я продолжал двигаться дальше прямо над головами толпы с помощью Левитации. Веселье весельем, но дело важнее.

Именно поэтому с этой высоты я первым увидел несущиеся к нам по дуге ослепительно-голубые сгустки энергии. Абсолютно бесшумные. Они стартовали откуда-то из-за линии домов с противоположной от демонов стороны. По сути, именно туда пытались отойти силы Ордена.

Теневой щит окутал меня толстой плёнкой почти рефлекторно, а вокруг начали рваться снаряды. Они накрыли и людей, и демонов без разбору. У них под ногами дрогнула земля. Взрывная волна разметала уязвимые фигурки из плоти, оставляя после себя обожжённый камень, кровавые потёки и фарш.

Неизвестные силы стреляли явно навесом, стараясь пощадить силы Ордена, но те так сильно растянулись и разбрелись, сдерживая преследующих их демонов, что досталось всем. И всё же больше половины людей выжило. Они с оханьем, матами и стонами поднимались с земли, обнаруживали павших товарищей и испускали бессвязный крик.

Мой барьер устоял, поэтому со своей позиции я прекрасно видел, что клоны достигли нужной мне цели.

— Вы обещали найти меня и покарать! — со смешком выплюнул я, фокусируясь, чтобы меня услышали сквозь невидимость. — Как там поживает Гранд-мастер Иволетт? Ах да, я же прирезал его, как свинью, на бойне.

Обарин поднял лицо к воздуху, не узнавая голос, ведь он никогда его не слышал, но явно понимая, о чём идёт речь. Старый хрыч пошёл алыми пятнами и набрал воздуху в грудь для крика. Вот только испустить его не успел, потому что плешивая голова слетела с плеч. Чуть поодаль на три части развалился и капитан Никлас. Если уж выбивать офицеров, то сразу всех. Без командиров рядовые долго не протянут.

Продолжая двигаться дальше, я собрался ударить магией по скученным воинам. Они как раз заметались, словно безголовые курицы, но шумные шаги заставили меня перевести взгляд. Со стороны, откуда прилетели магические сгустки, приближались высокие, под три метра, големы. Из белоснежного камня с вмурованными кристаллами маны. Таких я уже встречал в Брэмворе. Сопровождали же их господа волшебники. Почти два десятка и в два раза больше големов.

Те вновь вскинули руки, подготавливая новый залп смертельной магии, когда с крыш начали спрыгивать бесшумные и почти невидимые фигуры. Уверен, если бы не мой новый статус вкупе с тесной связью с тенями, я бы их не заметил.

Все они предпочитали кожаные доспехи с глубокими капюшонами и длинные изогнутые кинжалы. Новоприбывшие рухнули сверху на магов, щедро окропляя грязную землю кровью. Один такой приземлился на плечи светлому эльфу и с оттягом вскрыл ему глотку от уха до уха. Могущественные чародеи умирали быстро и жестоко. Как обычные смертные.

Юркие низкие убийцы, скорее всего гоблины, скакали от одного оппонента к другому, не замирая ни на миг. Что-то в том, насколько слаженно и главное одинаково перемещались и атаковали эти душегубы, навевало мысли об армии. Их натренировали двигаться именно так — оптимально, чертовски быстро и эффективно. Похоже, я столкнулся с отрядом Союза. Разведка? Спецслужбы?

Со своей задачей я справился, а потому со спокойной душей отправил себя на пятьдесят метров вперёд дальше по улице Прыжком в тень. Пусть они все хоть перережут там друг друга.

Верхом на Бруте я мчался всё ближе к центру Тахвера, когда здание слева взорвалось, разметав обломки во все стороны. Арахнид припал к земле, а моё тело ушло в сальто, пропуская под собой огромный куб камня. Он вспахал брусчатку и снёс стену заброшенного сарая.

Источником разрушений оказалось две летающие фигуры — обе знакомые. Крепыш с топором — Братиген и деформированный уродец — Ксевенарр.

— КУДА ЖЕ ТЫ? Я ТОЛЬКО ВОШЁЛ ВО ВКУС! — проревел бородатый бог ратных заслуг, посылая вертикальную волну. Она разнесла дом на две зияющие части, едва не задев беглеца.

— Отправляйся в Бездну, полоумный! — пытаясь скрыться от преследователя, крикнул бог мести. — Что ты прицепился ко мне, как лишай?!

Каждый сводит счёты, как может. Война всё спишет.

Буквально через полминуты навстречу мне выбежал полностью лысый серокожий великан[4] с тёмными татуировками на лице. В руках двуручный меч и затейливый щит. С абсолютно невменяемым видом он нёсся по улице, сканируя небо над головой.

— Господин? Господин, где же вы? — ревел он на ходу. — Куда попрятались все демоны?! Где достойная драка?

С уверенность в 90 % я смог бы назвать, кто является его покровителем даже без подсказки. У Братигена все последователи такие кондовые дурачки?

Оттолкнувшись от спины Брута, я прыгнул навстречу крикуну, появляясь из стелса. Так гораздо веселее. В полёте мазнул глазами по фрейму. Чего-то там Длань Братигена.

— О, какая удача! — обрадовался я. — Один из твоих предшественников как раз убил прошлого владельца этих клинков.

Приземлившись, вскинул скрещённые мечи над головой.

— И он передаёт привет! — кривой оскал мелькнул на моём лице.

— Наконец-то свежее мясо! — радостно завопил громила, ускоряясь.

Слишком, слишком медленно. Ты бы ещё гири к ногам прицепил.

Подшаг, уклонение от пропитанного яростью двуручника. Энергия внутри его тела забурлила, готовая вылиться в какую-то способность, но я не позволил. Два хлёстких удара. Изогнутые лезвия отрубили кисть и распластали глотку. Серокожий воин, как пьяный, сделал ещё два шага и опрокинулся на лицо.

Очередной прыжок, и на спину Бруту я упал уже на ходу. Проспект вывел меня к перекрёстку, на другой стороне которого начиналась улица, по спирали уходящая вокруг утёса на его вершину.

Проблема заключалась в том, что на подступах к этому подъёму столкнулось больше полутора сотен Разумных. Открытое пространство и шум сражения привлекали всё новых участников.

Прямо слэм на рок концерте.

Эта куча мала бурлила, выдавливая из себя мёртвые тела. Расширялась и снова спрессовывалась. Понять, кто сражался с кем было нелегко, но через десяток секунд я выцепил пару знакомых лиц и ников. Колрион и Бровеносец. Это клан Песчаные Саламандры покойного Маверика. С другого края мелькнули Лакер, Гидропоника, ага, вон там и сам ГМ — Фуррор. Клан Доминион.

Стальных Крыс не было видно, и это обрадовало меня. В таком хаосе без жертв бы не обошлось.

Внимание сам собой привлекал странный тип с пепельно-белой кожей, такого же цвета грязными волосами и запавшими тёмными глазами. Вроде человек[5], но черты лица какие-то змеиные, да и руки, вскинутые к потолку покрывали не то струпья, не то чешуя.

Уриами́н, Правая Длань Ксевенарра, 130й уровень, полностью здоров.

Он казался каким-то доходягой, но подлетающие к нему враги, взрывались, как зёрна кукурузы. Только вместо попкорна превращались в вывернутые наизнанку мешки с мясом.

Левее, на расстоянии сотни метров от толпы затрубил походной рог. Звонко и чисто. Топот копыт всё ускорялся, пока на полном ходу сбоку не вылетел кентавр[6], упакованный в серебристый доспех с гравировкой орла на груди.

Баркадиа́кс, Левая Длань Аксиоса, 130й уровень, полностью здоров.

Широкий двуручный меч всадника наливался белоснежной энергией, а его карьер[7] гремел так, что от земли начали подлетать даже крупные камни. Ближайшие воины валились наземь, как подкошенные ещё до того, как он врубился в это стадо баранов.

Баркадиакс должен был смять полдюжины, при удаче, десяток бойцов, а потом пропахать лицом землю. Однако перед корпусом кентавра сгустился клин чистейшей магии. Он позволил Длани таранить это скопище с лёгкостью мусоровоза. При этом в движении гигантский клинок носился из стороны в сторону, оставляя после себя кровавые просеки.

Усилием оторвавшись от наблюдения, я принялся действовать. Прыжок в тень отправил меня в воздух над площадью, второй я совершить не успел. С грохотом в ряды бойцов упала бородатая фигура с топором, посылая разрушительную волну вокруг себя. Она выкосила больше тридцати человек за один удар сердца. Меня подбросило и припечатало спиной о чей-то труп. Поясница отдалась тупой болью.

Братиген повёл кудлатой башкой, втягивая в себя металлический запах крови, требухи и страха, после чего оскалился.

— ПАХНЕТ, КАК ДОМА!

Обезумевшая толпа поддалась панике. Тут же на другом конце площади рухнул Ксевенарр. За ним Аксиос — блондин с одноручным мечом. Мелькнул Имдис, распарывая саму реальность.

Четыре бога вперились друг в друга глазами. Прямо ковбои с подрагивающими у кобуры руками ровно в полдень. Вот только буквально через миг все они почти синхронно перевели глаза на меня. С вполне понятным интересом.

— Бонжур, — с косой ухмылкой протянул я, спешно засовывая свободную руку в поясную сумку.

— Сперва разберёмся с ним, — мотнул головой в мою сторону Ксевенарр, — кто заберёт краски, решим потом.

— Прелестно, — с наглухо контуженным видом просипел Имдис, не переставая улыбаться. Насколько это слово применимо к полумесяцу, застывшему на его лице без движения.

— Не… возражаю, — недовольно заявил Аксиос.

— Улыбнитесь, сейчас вылетит птичка!

Я наконец нашарил Свиток призыва Солара и сломал печать.

К потолку пещеры рванула золотая комета, оставляющая после себя длинный мерцающий хвост. Сражение резко стихло, и все его участники с опаской, а в случае богов — с интересом, проследили за спецэффектами.

Достигнув приличной высоты, снаряд трансформировался в большие энергетические врата. С мелодичным звоном они распахнулись, и оттуда подчёркнуто неторопливо выплыл высокий воин[8]. Издалека он выглядел, как ожившая золотая статуя. Метра эдак три ростом. Изящные доспехи, под которыми виднелись простые тканные одеяния. Белые крылья за спиной и светящийся нимб позади затылка. Огромный двуручный меч, будто вырезанный целиком из кристалла турмалина. Клинок мерцал бирюзовым светом, притягивая взгляды всех Разумных.

Сола́р, Высший ангел, Небожитель, полностью здоров.

Его уровень, как и уровень богов не определялся, что уже говорило о многом.

Небесное существо обвело всех внимательных взглядом и заговорило глубоким мелодичным голосом. Так мог бы звучать оживший уголовный кодекс, скрещённый с картиной Микеланджело.

— Элизиум скорбит, наблюдая за тем, что вы сотворили со своим миром. С каждым днём Виашерон отдаляется от Демиурга всё сильнее.

Его голос посуровел.

— Вы все источаете смрад Бездны! — Кроме тебя, — указующий перст навёлся на Аксиоса. — Но в тебе я чую другой смертный грех. Гордыню.

— Я всего лишь хочу навести порядок! — возразил блондин. — Беззаконие и бессмысленное насилие стали нормой. Виашерону нужен железный порядок!

Бог законов говорил убеждённо, но в его словах мне слышался лязг решёток и стук марширующих в ногу миллионов. Мир-карцер, променявший свободу на безопасность.

— Словно свора бешеных псов вы дерётся за грязную кость, — с печалью продолжил Солар. — И это всесильные боги?.. — он покачал головой.

— ДОВОЛЬНО БОЛТОВНИ! — взревел заскучавший Братиген. — МАРИОНЕТКЕ ЭЛИЗИУМА НЕ ПРИСТАЛО УКАЗЫВАТЬ НАМ, ЧТО ДЕЛАТЬ!

Могучий вертикальный замах бородача послал серп энергии в Солара. К атаке тут же присоединился Имдис. Цепи, заканчивающиеся крюками, материализовались из пустоты и змеями устремились к ангелу. Вокруг того сформировался барьер — стена из крутящихся энергетических клинков, которая успешно отразила обе атаки.

В руках крылатого появился мощный золотистый лук. Я только увидел его, а стрела уже свистнула в лицо богу пыток. Параллельно кристаллический меч Солара сам собой рванул к Братигену и вступил с ним в бой. Будто находясь в руках искусного фехтовальщика, он старался поразить бородатого крикуна стремительными выпадами и рассекающими взмахами.

Ксевенарр попытался исподтишка прошить шею ангела длинным кинжалом из чистой тьмы, но тот одним стремительным взмахом крыльев переместился на три десятка метров прочь и испустил ослепительное сияние из глаз в сторону зубастого урода. Тот ответил на это болезненным криком и прижал ладони к лицу.

Последним золотую статую атаковал Аксиос, но я за этим уже не следил. Уйдя в Теневой сдвиг в начале схватки, перепрыгнул всё поле боя и оказался у самого прохода к вершине утёса.

Несколько оставленных позади клонов транслировали картинку боя. Жестокого и крайне разрушительного. Те из обычных воинов, кто по глупости до сих пор не сбежал с перекрёстка, быстро превратились в очерченные силуэты на брусчатке.

Солар отбивался от четырёх богов, постепенно пропуская удары и получая страшные раны. Однако он купил мне время и выполнил самую главную миссию. Ксевенарр в какой-то момент попытался броситься вслед за мной. Очень уж характерно этот упырь поднял глаза в сторону утёса, но золотая стрела, вошедшая ему под лопатку отвлекла гада.

Я успел пронестись ещё полсотни метров на спине Брута, когда Эквиракс на моём поясе начал жечь так, словно его только вынули из кузнечного горна. Кинжал раскалился добела, а его ножны начали тлеть, испуская тёмный дымок.

Окутав ладонь защитой, я вытащил оружие и оглядел. Даже сквозь плёнку и перчатку ощутил заметную боль, которая усиливалась с каждой прошедшей секундой. Миг, и Эквиракс исчез в пространственном кармане Свайпа, вот только непосредственную проблему это не решило. Мало того, что в глубине груди я до сих пор чувствовал болезненный нарастающий жар, так ещё и в мозгах начало давить мигренью. Даже убрав клинок в сумку, не избавился от мерзких ощущений.

Кинжал Ксевенарра. Вот, как этот ублюдок отследил меня, а теперь пытается прикончить через него. Придётся избавиться от клинка. Твою мать! Так долго носил его, стольких врагов прирезал с его помощью, а теперь… Прощай, режик. Ты славно поработал.

Оружие улетело в тёмный проём окна по левую руку от меня. Всё, что мне оставалось, это сделать ментальную зарубку. Если получится, заберу его на обратном пути.

Где-то позади оглушительно громыхнуло, и надо мной в воздухе пронеслись золотые искры. Похоже, Элвис покинул здание.

Дорогу, ведущую наверх, обильно устилали тела. Игроки, демоны, солдаты и никаких Стальных Крыс. Где же они? Стоило мне достигнуть конечной точки, как я едва не влетел в очередную мясорубку.

Прямо на выходе из спиралевидного подъёма сцепилось несколько фракций.

Ближе всего ко мне воевали воины в латных доспехах со знакомым символом Малаака на чёрно-золотых табардах. В их рядах мелькала Левая Длань — Ориспира. Надо же, выбралась тварь! Ещё и глаза себе исцелила. А вот правой — Наддакса — видно не было. Похоже, эта гнида не пережила прощального подарка Маджестро. Из задних рядов звучал гулкий и такой фанатичный рёв минотавра в расшитой сутане:

— Мы вернём господина! Вернём, чего бы это не стоило! Убирайтесь прочь с нашего пути или умрите!

Барриар Агха, Первожрец Малаака, 130й уровень, удовлетворительное состояние.

С его подчинёнными сражались знакомые мне наёмники. Дылды в глухих пластинчатых доспехах с багровым плюмажем на шлеме — Легион Кровавых Слёз. Их нанимали Буревестники для защиты клан-холла.

Командовал дикими гусями темнокожий пухлый старик[9]. Длинные седые волосы и такая же борода лопатой. Аляповатые безвкусные одеяния с обилием золота, кармина, шёлка и парчи. В руках длинный посох с рубинами в навершии.

Э́шер Газа́лти, Первожрец Мармиджира, 130й уровень, полностью здоров.

— Двойную премию тому, кто принесёт мне его голову! — верещал почитатель бога торговли и тыкал пальцем в своего недруга по вере.

Прикрывал старпёра эльф[10] в светлой мантии, поверх которой был наброшен бордовый плащ. Одна из его конечностей была оторвана в локте, но после прижжена. Явно маг, судя по жезлу в оставшейся руке. Черты лица точённые, хоть сейчас солистом в бойз-бэнд или айдолом в Японию, что объясняло его прозвище.

Элрида́н Чеканный Лик, Правая Длань Мармиджира, 130й уровень, состояние средней тяжести.

Каждый залп магии от этого смазливого эльфа сопровождался перезвоном золотых монет. Впрочем, на эффективность это не влияло, поскольку пару воинов Малаака заклинание смело, превращая бедняг в изломанные трупы.

Последней группой, участвующей в вечеринке, являлся Культ Инферно. Как раз те, кто нападал в своё время на Буревестников, и кто уже столкнулся с Легионом Кровавых Слёз. Вела их всё так же дроу-некромантка Эленвана, а сопровождал её тролль-юстикар Рейран. Девица постоянно поднимала убитых и сразу кидала их в бой.

Саму драку я решил избежать, уносясь дальше Прыжком в тень. Лишь придержал позади всех шестерых клонов, распределив их поровну между Барриаром и Ориспирой. Первому я когда-то оставил послание в подожжённом аббатстве. Обещал, что он умрёт следующим. А слово я привык держать. Вторая на свою беду пыталась помешать мне и Маджестро сбежать со стадиона. Ей следовало откланяться после Реквиема.

Очередная телепортация. Мы с Брутом пронеслись мимо особняка, где я чуть не сдох от отравления. Позади Барриар в удивлении скосил глаза на метр стали, показавшийся у него изо рта. Ориспира отчаянно заорала и переломилась в поясе под ошарашенными взглядами, как Культа, так и поклонников Мармиджира.

Далеко впереди у последнего особняка раскручивался огромный снежный ураган. Кто-то явно творил мощную магию. Сейчас мне было плевать. Я сосредоточился на миссии.

Старший Дом Глан’нат, откуда вёл путь к схрону Демиурга, оказался битком набит демонами. Уж не знаю, что именно так тянуло их сюда, но тот внутренний двор, где я когда-то прикончил трёх жителей Бездны, сейчас походил на дискотеку в детском лагере. Куча страшненьких участников, все жмутся друг к другу, и со всех сторон звучат хлюпающие звуки. Разве что вместо прыщей на физиономиях торчат щупальца.

Только я собрался проскользнуть незамеченным, когда сзади раздался топот ног довольной большой группы. Страхолюдины вокруг меня заволновались и с голодным интересом развернули свои хари.

Приготовившись ударить первого, кто залетит во двор, я едва сдержал взмах. Потому что в арке показался Волчок, перемазанный кровью. За ним по пятам следовал Смоккер, Баллистик и Финка, всевозможные кастеры, оставшиеся милишники и, наконец, Аврора.

Она прикрывала тыл, умело отбиваясь глефой от львиноголового типа с топором. Уворот. Звон стали. Орчанка ушла в сторону, позволяя лезвию свистнуть в пустоте. Обманный выпад остриём, и противник сместился, пропуская сталь впритирку к корпусу. Вот только глефа неуловимым образом крутанулась, а на шее табакси раскрылся глубокий порез. До самого хребта.

Мой метательный нож отыскал глазницу оппонента Авроры на полсекунды раньше. Он завалился назад, продемонстрировав мне чёрную повязку на плече.

— У меня всё было под контролем, — крутанувшись на пятках, бросила она мне.

— Я вижу, — с улыбкой ответил я.

— Ребят!.. — напряжённо протянула Бестия.

Плотная группа демонов к этому моменту успела ринуться к Стальным Крысам.

От входа во двор раздался ещё один крик. Орал Лесник, посылающий стрелу за стрелой куда-то наружу. Он отскочил во двор, едва не сбив с ногу Аврору.

— Чёрные Фреймы! — выпалил минотавр, бросая своего волка на первого влетевшего внутрь двора эльфа.

Спереди на нас напирали демоны. Сзади взяли в клещи наглухо отбитые психи.

Прелестно. Просто прелестно.

Император Антариэль из рода Бел-Харен со спокойствием изучил предполагаемое поле боя в подзорную трубу. Взрыв, устроенный гарнизоном крепости, разнёс Ревущее ущелье, превратив неприступный оборонный пункт в оплавленное пепелище. Глубокий каньон в скале также разметало, частично обвалив, частично сровняв с землёй.

И надо всей этой красотой вращалась тёмная рваная воронка колоссальных размеров. Она жадно втягивала в себя воздух и материю, будто пыталась разрастись, а взамен наружу изрыгала чудовищ один страшнее другого. Этот прорыв, словно смертельная зараза, будет отравлять окружающее пространство, покуда его не закроют.

Воздух, вода и земля рядом с Ревущим ущельем уже представляли опасность для обычных Разумных. Лекарям и магам Империи приходилось трудиться вдвойне, чтобы бойцы не погибли ещё до начала боя.

— Всё же вам не следовало лично принимать участие в операции, Ваше Величество, — аккуратно заметил начальник разведки Вираан. — Слишком велики риски.

— В качестве жеста доброй воли я своими руками помогу загнать демонов обратно в Бездну. Это великолепный повод для моего присутствия здесь. Пусть наши «партнёры», — государь мотнул головой на другой конец ущелья, где в паре километров от лагеря Империи готовились воины Тёмного Союза, — увидят это и отметят наши честные намерения.

А потом все умрут, когда я возьму на себя сразу трёх их архимагов, позволяя Керхаэлю и Даркассану разобраться с оставшимися двумя. Убрав с пути прорыв и центральную армию Союза, мы сможем войти в Берклэнд. Дальше это лишь вопрос времени, когда Властитель будет вынужден сдаться. И у Виашерона появится единый правитель, как и должно было быть с самого начала.

— Можем начинать, Ваше Величество? — уточнил генерал Маарталь, пожилой эльф с паутинкой морщин в уголках глаз.

— Да. «Война — это серия катастроф, ведущих к победе», — с мрачной улыбкой правитель в очередной раз процитировал своего отца. — Изрядная часть катастроф уже выпала на долю Империи за последние месяцы. Осталось лишь добиться победы. Вперёд!

С самого момента, когда они вошли в портал и оказались в Тахвере, Фурия ощущала невероятное напряжение. Оно сдавливало её тисками, не давая нормально дышать. Олег мог сколько угодно хохмить, но грозящую им опасность понимали все.

— Увидимся на той стороне, кусака, — он подмигнул ей.

Аврора громко щёлкнула челюстями и ответила ему улыбкой, пытаясь излучать уверенность, которую не ощущала.

Отряд Стальных Крыс понёсся по улице уничтоженного города к далёкой цели. Впереди скользили Финка, ЛисаАлиса и кенку Виргал. Длань Разиена оказался настоящим мастером скрытности.

Позади них двигались Аврора и бойцы ближнего боя. Следом кастеры и хилеры. Охраной тыла занимался Смоккер, Костяшкин и пара новичков из тех, что всё же решились на эту сумасшедшую операцию.

Первых врагов Стальные Крысы снесли, не замедляясь. Свистнули стрелы Лесника и огненный сгусток Бестии. От демонов осталось так мало, что их можно было бы похоронить в спичечном коробке.

Зубастые сферы — хакешаров — магия не брала, но они распались на полосы и алый песок так быстро, что Фурия едва отследила движения Виргала. Из проулка выскочило пару солдат Империи, бегущих от кого-то прочь. Эта двоица не представляла угрозы, но всё та же правая Длань Разиена одним молниеносным взмахом вскрыл им горло.

Отряд промчался по проспекту, сметая сопротивление. Впереди уже виднелся подъём на плато, но его закрывала безобразная свара самых разных фракций на перекрёстке. И новые участники только прибывали с каждой секундой.

В самой гуще боя бушевало несколько Дланей. Над головой кометой пролетели Эстрикс и Аанке. Девушка едва успела их опознать.

Внезапно в её голове заговорил паладин, который не раскрывал рот так долго, что она начала уже беспокоиться.

«Теперь я понял, зачем судьба поместила меня в твою голову. Чтобы мы не допустили победы Имдиса, Ксевенарра, Эстрикс и всех остальных».

Кто знает? Но в этом я с тобой согласна.

«Я думал, что предаю свою родину. Нет. Мы спасаем её от участи куда худшей. Тёмные боги не должны наложить свои руки на эти краски. Слышишь, цыплёнок?»

Они не получат их. Мы не позволим!

— Назад! — скомандовала Фурия.

— Мы потеряем время! — возразил Виргал. — Господин хочет…

— Он твой господин, а не мой, — рявкнула орчанка. — Хочешь сдохнуть, вперёд. Я своих ребят гробить не стану. Мы идём в обход.

— Ты пожале… — начал было кенку, но его перебил Зарракос.

— Заткнись, — сухо приказал тифлинг. — Мы делаем, как сказала она.

Им пришлось вернуться до ближайшего поворота и пойти вправо.

— Финка, Алиса, вперёд! — махнула рукой Аврора.

Ещё две минуты лихорадочной беготни в полной тишине. Только учащённое дыхание, бряцание доспехов и топот сапог. Большинство лиц блестело от пота. Бойцы не успели устать. Лишь дико нервничали.

О приближении противника разведчики сообщили, когда до контакта оставалось 40 секунд. Клан Святой Авангард. Стоило из-за поворота вынырнуть первым бойцам, в покрытых кровью доспехах, как орчанка активировала Сокрушительный бросок. Раскручивающаяся в полёте глефа располовинила первого человека, а следом взрыв священной магии накрыл сразу шестерых самых ретивых.

Девушка врубилась в подбегающую толпу Рывком полководца. За ней следовали остальные союзники, получившие возможность приблизиться к врагам также рывком. Круговерть скоротечного, но жестокого боя осталась в её памяти серией разрозненных кадров.

Прыжок к дворфу. Глефа прошивает забрало его шлема. Уклонение от залпа магии. Разряд каменных шипов, посланных под углом, крушит стену дома позади неё. Чей-то меч пронзает доспех Фурии со спины, но бессильно отскакивает от кожи. Её оружие обезглавливает нахала.

Первая потеря.

Хрумыч слишком увлёкся, вбивая молоты в грудную клетку здоровяка-асимара, и не видит колдующего в паре метров от него чернокнижника. Смоккер сцепился сразу с тремя врагами, прикрывая хилеров. Длани заняты лидером и его окружением. Аврора вынуждена парировать топор и копьё пары эльфов. Она не успевает.

Орчанка кричит во всё горло, пытаясь привлечь его внимание, но тролль вошёл в раж берсерка. Его бойки превращают внутренности врага в паштет, а когда он, наконец, вскидывает удовлетворённое лицо, поток грязно-изумрудного пламени дезинтегрирует его голову вместе с шеей. Хилерам просто нечего лечить.

Хоббит-колдун не успевает отпраздновать победу, потому что Костяшкин в форме саблезубого тигра разрывает его на куски.

Ещё десять секунд, и всё было кончено.

Бойцы собрались у тела Хрумыча. Фурия не могла заговорить, ощущая только ярость и ненависть. В первую очередь, по отношению к себе. Это была её работа защищать товарищей.

— Мы не можем взять его с собой, — Смоккер произнёс то, что понимали все, но никто не решался озвучить.

Оставить его здесь. Без достойных похорон…

Ромашка дёрнула рукой, обращаясь к магии природы. В её ладони возник полевой цветок. Его она и положила на грудь тролля. Тёмная эльфийка явно готова была разреветься, но усилием сдерживала эмоции.

Прости, — беззвучно прошептала орчанка и уже громче:

— Двигаемся. Наша миссия не окончена.

Свернув на очередном перекрёстке направо, Стальные Крысы вновь побежали к утёсу и через несколько минут достигли его подножия.

— Я могу взлететь наверх и скинуть верёвку? — предложила Фурия.

— Слишком долго, если все будут подниматься по одному, — констатировал Бармалей.

Орчанка продолжала сканировать пространство позади, откуда в любой момент могли нагрянуть новые враги. Стелсеры, не дожидаясь приказа, скользнули вдоль отвесной стены и растворились в тенях. Идея разведать, что находится чуть дальше, была вполне здравой.

— Если Финка и Алиса не найдут иного способа, придётся пойти моим путём, — отрывисто бросила Аврора.

Из темноты свистнула стрела. Почти бесшумно и без всякого предупреждения. За ней последовал ещё десяток и парочка заклинаний. Мелисса почти рефлекторно вздыбила каменную плиту, закрывая больше половины отряда. Шаманка далеко ушла в познании собственной магии с момента Катастрофы. Сталь отрикошетила от преграды, а бойцы инстинктивно пригнулись. Прозрачный барьер Фобоса защитил от угрозы и его, и полдюжины союзников вблизи. Волчок уклонился, перерубая древко в полёте. ПараЛич прикрылся зомбаком, который послушно принял в себя две стрелы.

Ладони Деймоса налились концентрированной белизной и, рывком высунувшись из-за плиты, он послал больше двух десятков ледяных дисков во тьму улицы. Они и раньше казались Фурии смертельно опасными, а вместе с легендарным посохом да аэсситом она бы точно не хотела быть с противоположной стороны.

Её слух уловил булькающие хрипы. Целую пачку. Противник явно поймал диски не щитами.

Притаившиеся Стальные Крысы ждали атаку ещё минуту, но её так и не последовало. Получив отпор, враг предпочёл отступить.

— Все в порядке? — напряжённо спросил Смоккер.

Фурия огляделась и глухо застонала.

Нет, нет, нет! Только не она!

Прижавшись спиной к утёсу, словно присела, чтобы дать ногам отдых, покоилась Ромашка. Из глазницы друида торчало белоснежное оперение стрелы.

Горечь наполнила рот Авроры. Она всегда воспринимала безобидную и немного наивную эльфийку в качестве младшей сестрёнки. Ромашка была самой молодой из всех них. Там — на Земле. Именно она создала эскиз её чудесного свадебного платья.

Орчанке даже не удалось осознать и принять потерю, потому что рядом с ней раздался шёпот Финки.

— В двухстах метрах отсюда есть подъём.

— Уходим! Живее! — хриплым голосом скомандовала Фурия и подтолкнула замершую Мелиссу, не спускающую глаз с тела друида.

Отряд побежал вдоль утёса и вскоре нашёл место, о котором говорила убийца. Кусок скалы отвалился, создавая импровизированный и достаточно крутой путь наверх. Тараск знатно раскурочил Тахвер.

Девушка видела, как болезненно ребята восприняли гибель Ромашки. Пустые взгляды. Стиснутое до хруста оружие. Перекатывающиеся на лицах желваки.

Аврора громко хлопнула ладонью по нагруднику, привлекая внимание союзников.

— Соберитесь! Думайте о деле! Оплакивать будем позже.

Ответом ей послужили мрачные кивки.

Милишники взлетели по скалам, будто это была хорошо заасфальтированная дорога. Их раскачанной ловкости хватало, чтобы горными козлами прыгать с уступа на уступ. Кастерам же пришлось потрудиться

Наконец, все оказались на вершине и огляделись. Отряд забрался позади одного из особняков, чья внешняя стена осыпалась вместе с краем утёса. Здесь ошивался десяток демонов, с которыми Длани расправились в мгновение ока.

— Нам нужен центральный дом, — бросил Зарракос.

Стальные Крысы выскочили на улицу, чтобы тут же стать свидетелем ожесточённой схватки в полутора сотне метров от себя. Фурия видела как минимум три стороны, участвующие в потасовке. Первую возглавляла нага[11] в простой походной одежде, явно неуместной для её ранга.

Тэ́сра Зарда́ни, Первожрица Аанке, 130й уровень, полностью здорова.

В её отряд входили десяток воинов в багровых кольчугах и пятёрка магов в тёмных одеждах. В их рядах особенно выделялась тифлинг[12] с мощными рогами, торчащими из надбровных дуг. Она швыряла кипящие сгустки пламени, заставляя врагов пятиться.

Белли́т Дрэ́бис, Левая Длань Аанке, 130й уровень, удовлетворительное состояние.

Второй стороной в конфликте выступал отряд лучников во главе со светлой эльфийкой[13]. Из-под капюшона торчали только тёмные волосы, да блестели серые, как сталь глаза. Над её головой стремительно рассекала воздух птица, и каждый её крик рождал мощные барьеры. Кроме совы своих хозяев усиленно защищала целая россыпь диких зверей — медведей, кабанов, волков и лосей. Только благодаря всем им стрелков ещё не смели.

Йелла́ра Тень Вяза, Правая Длань Ресанны, 130й уровень, удовлетворительное состояние.

Третьей и финальной стороной оказались Чёрные Фреймы. Целая толпа. Им было плевать, на кого нападать, поэтому в исступлении эти фанатики кидались на всех. Каждый из них носил тёмную повязку на видном месте, чтобы отличать своих от чужих.

— Серый Пантеон, — оценил Зарракос, разглядывая лучников. — Не думал, что им хватит яиц, чтобы вмешаться.

— Аанке совсем обнаглела, — прокаркал Виргал, игнорируя товарища. — Господин ей этого не простит.

— Нам нужно на ту сторону, — кивнул тифлинг. — Придётся прорываться.

— Есть у кого идеи? — спросила в пустоту Фурия.

Внезапно заговорил Деймос. Довольно неуверенно по сравнению с тем, насколько бесшабашно он обычно звучал.

— Я могу создать буран, чтобы снизить видимость и замаскировать нас. Наверное.

— С чего такие сомнения, рогатый? — прищурилась орчанка.

— Да, балбес, с чего? — вмешался Фобос.

— Потому что та вьюга, которой научила меня система, накроет едва треть зоны. К тому же она слабенькая по интенсивности снега. Мне придётся положиться на свой контроль магии воды, чтобы добиться нужного результата.

— Тебя твоя домина плохо учит что ли? — фыркнул жрец.

— Нет, — насупился маг. — Она дрючит меня, будто завтра не насту… Да не в этом смысле! Чё вы ржёте?! — взорвался он под смешки со стороны товарищей.

— Тогда у тебя всё получится. Если не веришь в себя, верь в меня, который верит в тебя! — пафосно заявил Фобос и схватил брата за шею.

— Давай, рогатый, — кивнула Фурия. — Ты сожрал аэссит. У тебя охрененный посох и грамотный учитель. Ты справишься!

Повелитель стихий медленно выдохнул. С хрустом он вбил оружие перед собой и начал водить ладони вокруг кристаллического древка. За его ладонями тянулся шлейф белой энергии. Температура окружающей среды стремительно падала.

— Все, у кого есть маунты, вызывайте! — скомандовала Аврора. — У кого нет, садятся за спину товарищу. Идём узким фронтом. По две особи в ряд. Строго прямо, не сворачивая. Впереди я и Бармалей, — девушка посмотрела на него, — я помню, что у тебя какая-то здоровая дура. Тараним противника и не останавливаемся, пока полностью не пройдём площадку. Задача всем понятна?

— Ничего не дура, — пробурчал тролль и призвал раскачанного быка, покрытого хитином. Тот отрывисто взревел, а его глаза полыхнули пламенем.

— А если нас атакуют? — уточнила Дженни.

— Не отвлекаемся и не останавливаемся, — вновь повторила орчанка.

Тем временем над полем боя сгустились непроглядные белые тучи. Аномальные потоки колючего снега накрыли обозримое пространство. Взвыл пронзительный ветер.

— Вперёд! — гаркнула Фурия и пришпорила Звездочёта. Ей пришлось взять с собой КунЛуна, который пока не успел приобрести маунта.

Сбоку от неё крикнул Бармалей, и кавалькада рванула по прямой.

Впереди настолько упала видимость, что зона, где ещё минуту назад дрались десятки Разумных, превратилась в слепое белое пятно. Из неё по-прежнему доносился лязг стали, но его постепенно сменяли недоумённые возгласы.

Орчанка сама не заметила, как заорала, выпуская накопившийся страх, горечь утраты и гнев. К ней присоединился Бармалей, а следом за ним и все остальные.

Звездочёт всхрапнул. Грохот его копыт отдавался в её ушах. В поле зрения Авроры осталась только белая полоса.

Секунда, и она влетела в неё, как в лавину.

Удары подков по камню. Стук сердца в ушах. На периферии лязгает сталь. Свистят стрелы. Над головой летит огненный сгусток, нарушая целостность белоснежного полотна.

Перед конём возникает фигура недоумённого лучника. Словно олень в свете фар, он замирает на миг. Его сметает, как кеглю. Хрустят ломающиеся кости. Копыта дробят рёбра. Миг, и изломанное тело остаётся позади. По нему пролетает приземистый ящер Акивы.

Её глаза фиксируют, как слева от неё в трёх метрах, светлый эльф, которого фрейм обозначает «Скользящий в тенях», пластает горло дроу из свиты Аанке.

Какая-то нага шмыгает в сторону, выбрасывая себя из-под копыт Звездочёта. Бык Бармалея сминает хоббита с чёрной повязке на лбу. Стальные Крысы кричат на разные голоса.

Фурия разворачивается в седле. Позади неё ящер Акивы. У того за спиной сидит Газазель, вцепившись побелевшими руками в пояс напарника.

Наперерез этой парочке вылетает воин в багровой кольчуге с топором в руках. Он замахивается для удара, но прямо на ходу клинок нага чертит его грудь наискосок, и верхняя половина тела отлетает прочь.

Красавчик!

По дуге к Клаусу, верхом на боевом баране справа от Акивы, летит целая горсть огненных сгустков. Газ вскидывает пернатые руки, и барьер из тёмной энергии накрывает минотавра. Сразу два снаряда виляют в сторону, резко наводясь на создателя защиты.

Первый взрывается под лапами ездового ящера, отрывая ему конечности и голову. Акива пытается отбросить чернокнижника в сторону, но не успевает. Второй шар огня поглощает кенку, а взрывная волна выбрасывает нага из седла.

Аврора видит, как он падает в стороне. Оглушённый и обожжённый. В ошеломлении крутит головой, пытаясь встать. Она почти слышит этот звон в ушах, мешающий ему сосредоточиться.

К Акиве выбегает фанатик с чёрной повязкой. С трудом увернувшись от удара, наг выпускает ему кишки и тут же дёргается всем телом. Ему под лопатку входит стрела. Боевой маг тянется к древку, но его сносит кабан. Клыки вонзаются в живот, и змеелюд шипит от боли, пока его тащат по земле.

Фурия пытается спрыгнуть, но КунЛун цепко держит её предплечье и качает головой. Ей остаётся лишь беспомощно смотреть, как Акива исчезает в белой круговерти.

Звездочёт разрывает колючую пелену, и они вылетают на другую сторону.

Впереди виднелись врата особняка. Позади мчали Стальные Крысы, покидающие буран один за другим. Орчанка упруго приземлилась на камни, отзывая коня. Мимо неё пронеслось несколько ребят. Она всё смотрела и смотрела в круговерть снега, надеясь, что из неё покажется раненный, но живой Акива.

Вместо нага выскочила сразу дюжина Чёрных Фреймов, с безумной упёртостью рванувших вслед за её отрядом. А вслед за ватагой врагов из метели выныривали всё новые и новые фигуры.

Первым во двор проскользнул Волчок, где-то успевший перемазаться кровью. За ним по пятам последовали Смоккер, Баллистик и Финка. Аврора же, следившая за приближением врага, едва не пропустила удар табакси. Тот почти бесшумно подкрался к ней, пользуясь прикрытием высокой стены.

Орчанка отскочила назад, проваливаясь во внутренний двор. Уклонение, финт, и лезвие глефы перечеркнуло глотку врагу. Однако перед этим в его глазнице вырос кончик метательного ножа. Такого знакомого.

— У меня всё было под контролем, — Аврора крутанулась на пятках и нашла глазами Олега.

— Я вижу, — с улыбкой отозвался тот.

Девушка посмотрела ему за спину и помрачнела. Целая ватага демонов неслась к забежавшим во двор Стальным Крысам.

— Ребят!.. — напряжённо протянула Бестия.

Последним внутрь залетел Лесник. Повелитель зверей рычал, с каждой секундой отправляя одну стрелу за другой в широкий проход.

— Чёрные Фреймы! — гаркнул минотавр и бросил своего волка на первого проскочившего внутрь двора эльфа.

— Где Акива? — оглядев собравшихся, внезапно спросил Олег.

Аврора сжала губы в нитку и лишь помотала головой.

— Ромашка? Газ? Хрумыч? — продолжал допытываться дроу, чьи глаза мертвели с каждым мигом.

Она не успела ответить, потому что Деймос вогнал посох в плиты двора и заорал во всю глотку:

— С меня хватит этих блядских демонов и психов в этом блядском городке!

С каждым словом голубоватое свечение вокруг навершия становилось всё ярче. Камень под ногами покрыла корка льда. Температура разом упала на двадцать градусов.

— ХВАТИТ Я СКАЗАЛ! — проревел тифлинг.

— Где Газ?! — внезапно спросила ЛисаАлиса, словно очнулась от спячки. — Где Фёдор?! — она завертела головой, а её голос приобрёл истеричные паникующие нотки.

— Сюда! Живее! — рявкнул Олег, руками придавая ускорение Финке и Аргону по направлению к Деймосу.

Кенку проигнорировала команду и бросилась обратно к выходу на улицу, но её поймала Чучундра. Золотистая вспышка окутала голову пернатой, и она затихла, отрубаясь. Паладин подхватила невесомое тело и метнулась к тифлингу.

Бойцы послушно сбились в кучу вокруг повелителя стихий, ощущая, как их волосы и брови покрывает иней. Как дыхание вырывается из горла морозным облачком. Как начинают дрожать губы, а мурашки по всему телу скачут табунами.

Если возле Деймоса оказалось действительно холодно, то на расстоянии пяти метров полностью исчезла жизнь. Слой льда становился толще с каждым ударом сердца. Сам воздух застывал, превращаясь в жидкость бледно-синего цвета. Она сгущалась и с хлюпаньем падала каплями на плиты двора.

— Задержите дыхание, — попытался крикнуть Гвин, но смог лишь прошипеть.

Аврора чувствовала себя комфортно в текущих условиях, но по лицам окружающих её ребят, было видно, что они вот-вот потеряют сознание. Или от холода, или от нехватки кислорода. И если бы не помощь Бестии, так и произошло бы. Она почти в одиночку испускала тепло, которое в эту минуту казалось не обжигающим, а таким приятным.

Стальным Крысам пришлось нелегко, но по сравнению с демонами они отделались лёгким испугом. Прямо на глазах орчанки несколько десятков уродливых фигур вначале замедлилось, а потом и вовсе застыло, скованные наросшим льдом.

Он обволакивал их тела всё сильнее и сильнее, а потом пошёл вглубь. Порождения Бездны промерзали изнутри. Горячая кровь прекращала бежать по венам. Тёплое мясо теряло всякий намёк на влагу и начинало трескаться до самой сердцевины. Непрерывный хруст звучал отовсюду, словно девушка оказалась в зимнем лесу.

Всю площадку вокруг сбившихся в кучу бойцов загромоздили торосы. Бело-голубые острые обломки льда, превратившие Тахвер в клочок Антарктики. Демоны, с таким ажиотажем мчавшие к Стальным Крысам, трансформировались в едва узнаваемые обледеневшие фигуры.

— Ледниковый период, — скорее прочитала по губам тифлинга, чем услышала Фурия.

Деймос отпустил посох и прекратил вливать ману в заклинание.

— За-за-засранец! — совладав со стучащими от холода зубами, пробурчала Мелисса.

Остальные молча закивали, не пытаясь выдавить из себя ни слова. Лишь жадно втягивали обжигающе холодный воздух.

Аврора развернулась к проходу, откуда выскочил тот табакси. Сейчас сквозь высокую арку виднелось несколько таких же промёрзших фигур. Приблизившись, она выглянула наружу и едва удержала челюсть на месте.

Улицу почти на пятьдесят метров во все стороны покрывал толстенный слой льда и целая россыпь насмерть задубевших врагов. Они застыли в движении, кто как был. С поднятыми оружием, со вскинутыми руками. Некоторые потеряли равновесие и разбились — в нескольких местах глаз выхватывал отколовшиеся головы, торсы и конечности.

За пределами этого белого пятна, там, где схлестнулось несколько фракций, до сих пор гремела битва. Если они и заметили окружающие метаморфозы, то предпочли сконцентрироваться на непосредственной проблеме близких врагов.

Однако было ещё кое-что, привлёкшее её внимание. Посреди дюжин промёрзших Чёрных Фреймов сверкала искрящая чёрными молниями сфера. Она медленно и упорно двигалась всё ближе к особняку.

Фурия оторвалась от наблюдения, когда услышала отрывистые приказы Олега. Тут же приблизилась к нему.

— Уходим внутрь. Нам нужно в подвал. Там проход в фамильный склеп. Через него попадём в схрон Демиурга. Живее-живее. Хватайте Алису и…

— Я всё равно спасу всех нас… — проскрипел режущий ухо голос.

Орчанка резко развернулась, и её передёрнуло. В проёме арки стоял высоченный выродок. Ребёнок Квазимодо и садового пугала. В красной шёлковой мантии, сжимающий посох в виде переплетённых чёрных рук, он смотрелся устрашающе. Неприятно. Застывшие неподвижно глаза и такой же оскал демонстрировали вставную челюсть с железными зубами. Кожу покрывали волдыри застарелых ожогов.

НикПодрывник, Левая Длань Имдиса, аракокра, инквизитор, 130й уровень, удовлетворительное состояние.

— Вы можете упираться. Можете сопротивляться. Сражаться. Я спасу всех, потому что такова моя миссия! — промолвил вошедший.

— Давно не виделись, Ник, — буркнул Гвин и повелительно указал остальным на вход в особняк. — Выглядишь всё так же паршиво.

— Предатель! — выплюнул инквизитор. — Я ведь действительно поверил, что ты хочешь освободить несчастных игроков. Сколько моих братьев и сестёр слишком рано ушли обратно в реал без возможности помочь остальным! Всё благодаря тебе!

Стальные Крысы вливались в здание, оглядываясь на не замолкающего страхолюдину.

— Вижу, ты теперь большая шишка? — хмыкнул дроу. — Шеф повысил за примерное поведение?

Аврора отвела глефу назад, готовая бросить её в любой миг.

— Имдис знает, что моя миссия священна. Пусть к свободе лежит через боль и страдания!

— Почему каждая твоя реплика звучит, как выдержка из текстовок сумасшедшего культа? — Олег изогнул бровь. — Из тех, где лидер имеет дюжину невест, а потом фанатики всем скопом травятся крысиным ядом?

— Смейся, сколько хочешь, — покачал головой Ник. — Я спасу и тебя. Таково моё предназначение.

— Какой же ты скучный. Ладно. Ребят, — Гвин обвёл взглядом оставшихся Фурию и Деймоса, — идите за остальными. Я сейчас вас догоню.

— Уголёк, не расчёсывай мне нервы, — отозвался тифлинг. — Давай, тебя там спасение мира ждёт. А с этой курой-гриль я уж как-нибудь разберусь.

Аракокра начал закипать. Его налитые кровью глаза задёргались, а вокруг тела сгустилась удушливая тёмная энергия.

— Я воплощаю нестерпимую боль миллионов. Ты пожалеешь о том, что…

— Погоди, птенчик, — перебил его Деймос. — Твой номер шестнадцатый. Тебя вызовут. Хрена ли вы ещё здесь? — повелитель стихий сверкнул глазами.

Фурия беспомощно переглянулась с Гвином. Тот кивнул.

— Даю тебе пять минут, а потом вернусь и буду глумиться над тобой за то, что так долго копаешься.

— Да-да. Не учите дедушку кашлять.

Орчанка видела, что противник сдержался с огромным трудом. Он хотел атаковать их. Хотел их смерти. И всё же рациональность заставила его пойти на то, чтобы Стальные Крысы разделились. Скорее всего, Ник не испытывал уверенность, что сможет совладать сразу во всеми.

Вместе с Олегом она вошла в помещение, оставляя мага позади.

Давай, оболтус. Не подведи!

Деймос старался воспринимать любые события своей жизни сквозь призму юмора. Насколько бы плохо не шли дела, он предпочитал смеяться, а не плакать. Когда они с братом застряли в игре… Когда начали умирать их друзья и боевые товарищи… Когда строгая аристократка вбивала в него знания с помощью боли и наслаждения… Когда весь мир сошёл с ума и каждый пытался перерезать каждому глотку… Он улыбался, шутил, чудил и занимался всякой чепухой.

Однако сейчас он дошёл до черты, когда больше не мог позволить себе легкомысленное поведение. Стальные Крысы теряли всё больше и больше людей. На кону стояло выживание вообще всех обитателей планеты, если краски попадут не в те руки. Например, в руки Чёрных Фреймов. Этих наглухо контуженных ублюдков.

— Как сказал один почтенный дедушка: ТЫ НЕ ПРОЙДЁШЬ!

Деймос крикнул и улыбнулся, хотя его глаза излучали убийственный холод.

— Хватит тратить моё время впустую, — выплюнул НикПодрывник и взмахнул руками крест-накрест.

За ними взметнулся шлейф искрящей тьмой энергии, и два полумесяца устремились к тифлингу. Тот поджал губы и создал Ледяной барьер на пути чужого заклинания. Морозная стена пошла трещинами от удара, но устояла. Деймос же выбросил вперёд посох, будто толкая, и преграда взорвалась наружу осколками острейшего льда.

Инквизитор прочертил пространство перед собой раскрытой ладонью, и оно разошлось в стороны, словно на молнии. В глубине провала скрывалась пустота, жадно поглотившая летающие фрагменты, и тут же закрывшаяся. Длани пришлось сразу же повторно защищаться, потому что к нему с трёх сторон из земли вздыбились ветвистые гейзеры. Как густые кусты, состоящие целиком из сосулек, они раскололи плиты, норовя пронзить аракокра.

Ник в полной тишине молниеносно изобразил абстрактный символ. Его мантия покрылась чёрной плёнкой, а вырастающие из камня острия воткнулись в тело инквизитора. Воткнулись… и выскочили с обратной стороны, дробясь от столкновения друг с другом. Пронзительный треск ещё несколько секунд рвал тишину.

С самого начала схватки оба мага не сделали ни одного шага. Они так и стояли, глядя друг на друга и излучая ненависть.

— Похоже, ты кое-что умеешь, — процедил аракокра.

— Взаимно, солнышко. А как тебе такой трюк? — склонил голову набок тифлинг.

Его ладони раскрутили над головой посох, а изо рта мага лились бессмысленные для большинства слушателей звуки. Ник не стал дожидаться окончания перфоманса и стукнул посохом о землю. Тень под ногами Деймоса стала гуще, и оттуда вылетело несколько длинных и тонких лезвий, сотканных из тьмы.

Не переставая колдовать, тифлинг рванул в сторону. Уклонился от одного снаряда, но второй насквозь пробил его бедро. На губах инквизитора показалась улыбка, но уже через миг она застыла, потому что вокруг него сформировалась клетка из ледяных пластин. Высотой с человеческий рост, идеально отполированные, они окружили оппонента со всех сторон, составляя октагон. На этом действие чар не закончилось, и такие же пластины сформировали потолок и пол этой ловушки.

Связь Деймоса со стихией льда за последний месяц обострилась, стала настолько тесной, что многие вещи он понимал, даже не прибегая к помощи магии. Так, в эту секунду тифлинг не видел глазами своего врага, но прекрасно его чувствовал. Ник замер внутри контейнера, внимательно изучая его. В каждой грани восьмиугольника отражалось его собственное напряжённое лицо.

— Ты правда думаешь, что это меня остановит? — глухой голос прозвучал изнутри клетки.

— Мне кажется, тебе жарко. Давай я включу кондей, — отозвался повелитель стихий.

От стенок октагона повалил морозный пар. Температура внутри стремительно падала. В ответ на это Ник зарычал и ударил тьмой прямо перед собой. Чёрная молния, толстая, как фонарный столб, прорезала воздух, столкнулась с зеркальной поверхностью… и отразилась обратно. Инквизитор едва успел рухнуть ничком, пропуская её над собой. Вот только заклинание на этом не рассеялось. Оно вновь отрикошетило.

Перезвон изнутри клетки раздавался добрых десять секунд. С каждым контактом молнии и одной из стенок уши Деймоса улавливали дребезг и нарастающий хруст. Форма октагона слабела. А потом мерный звук нарушил сдавленный хрип.

Повелитель стихий улыбнулся.

Потому что он прекрасно чувствовал, как на ледяной поверхности распростёрлась Длань Имдиса, чей бок лишился солидного шмата мяса и костей. Собственные чары будто высушили его плоть в месте поражения. Она даже не кровила особо.

Маг улыбнулся ещё шире, собираясь взорвать ловушку, а потом резко нахмурился. Потому что лежащий противник что-то шептал. Снова и снова. Слова заклинания? Тифлинг усилил связь со льдом и, наконец, разобрал.

— ЯгеройЯгеройЯгеройЯгерой.

Слова сливались в бессмысленную нелепицу.

— Это ты герой, гнида?! — не выдержал и заорал Деймос. — Сколько простых игроков вы положили? Десятки? Сотни?! Вы отмороженные животные! Именно так ты и…

— Я ГЕРОЙ ЭТОЙ ИСТОРИИ!! Я!! — безумный гортанный крик послужил ему ответом. — И Я СПАСУ ВСЕХ!!

Реальность дрогнула.

Тифлинг прикрыл глаза, пытаясь разобрать, что происходит. Он ощутил крошечную точку абсолютной тьмы, возникшую посреди ловушки. Удар сердца, и она разрослась до размеров яблока. Ещё один, и она уже напоминала баскетбольный мяч. Удар. Основа снеговика. Удар. Больше человека. Удар. Она оказалась зажата сверху и снизу пределами октагона.

Маг опустил взгляд, в изумлении наблюдая, как каменная пыль стягивается к клетке. За ней последовали небольшие куски льда, откалывающиеся от торосов, загромоздивших внутренний двор. Фрагменты убитых демонов.

Восьмиугольник пронзительно треснул. Сетка червоточин избороздила его поверхность. Ещё миг, и он разлетелся вдребезги, а в его глубине зияла идеально ровная сфера тьмы, всасывающая в себя всё, что её окружало.

Ник замер слева от неё, сгорбившись, прижимая руку к израненному телу. Он стоял абсолютно спокойно, словно под его боком не зиял распахнутый зёв чёрной дыры.

Он улыбался, как может улыбаться только полный психопат.

Деймос почувствовал, как его сапоги скользят по льду, который он сам же и создал. Посох, вбитый в землю, зафиксировал его на несколько секунд, а потом мага оторвало от земли. Тифлинг завис под углом в девяносто градусов, вцепившись холодеющей рукой в древко. Ноги устремлены к голодной бездне.

Его разум поддался панике, а в голове пронеслось две короткие мысли.

ВОТ ДЕРЬМО! ТВОЮ МАААААТЬ!!

Кальдринг тихонько звякнул.

И выскочил из земли.

Время для незадачливого летуна растянулось до предела, а мозг перешёл на форсированный режим.

Оринда неоднократно пеняла Деймосу, что он мыслит, как простой смертный, а не как полнокровный маг. Он привык решать задачи по старинке, хотя должен в первую очередь обращаться к своему внутреннему дару.

Эльфийка любила наступить острым каблуком на лопатку тифлингу, когда он сидел в позе лотоса, сконцентрировавшись на поддержании сразу нескольких заклинаний. Проверка выдержки, как она это называла. В такие минуты по его лицу пот катил градом от напряжения, и меньше всего он был готов внимать очередной мудрости.

«Мысли, как пристало магу. Воспринимай любую проблему, любой вызов, как пристало магу! Твой дар должен пробуждаться ещё до того, как разум сможет осмыслить опасность. Иначе смерть твоя окажется скорой, бесславной и очень глупой. Запомни это крепко, мой недалёкий ученик! Ах да, левое заклинание слишком неустойчивое. Ещё две сотни повторов. Живее!»

Базовое понимание дара работало на уровне плетений. Для каждого конкретного действия — своё собственное. Примерно так и действовали системные абилки — они вдалбливали отдельные плетения в мозг бывших игроков, записывая его на подкорку.

Однако магистры оперировали иначе. Они настолько погружались в стихию, что она откликалась на безмолвные приказы, взамен требуя лишь ману. В то мгновение, когда Деймос стал проводником для ярости льда и она заморозила всех врагов вокруг него, он впервые по-настоящему ощутил эту связь.

Существовал ещё один, наиболее глубокий уровень познания — стать частью стихии. Породниться с ней. Это позволяло взывать напрямую к одному из Планов Первостихии. К тому миру за пределами Виашерона, который являлся сердцем каждой отдельно взятой стихии. Именно так истинные архимаги получали свой титул.

Последнюю минуту боя Деймос оперировал чистой магией стихии воды, не используя костыли системных заклинаний. Однако делал он это довольно сумбурно. Лишь Ледяная клетка сформировалась благодаря внятному желанию мага. Вот и сейчас, в миг, когда он оказался в невесомости, не тратя времени на плетения, тифлинг приказал ледяной колонне ударить из земли. Прямо на пути его падения в тёмную сферу.

И стихия послушно откликнулась.

Морозная твердь вздыбилась перпендикулярно его движению, и Деймос врезался в неё, ощущая, как трещит основание столпа. Оно пыталось раскрошиться, чтобы улететь в голодную бездну. Стоило его сапогам коснуться колонны, как повелитель стихий одним мысленной командой заставил лёд расступиться, и оказался внутри него по пояс. Ноги вмурованы, а туловище торчит сверху.

— Просто секундная отсрочка, — бросил НикПодрывник.

Деймос видел, как огромное количество маны выплёскивается из верхнего узла инквизитора, подпитывая активное заклинание и увеличивая её напор.

Лёд вокруг тела тифлинга начал трещать, но он лишь закрыл глаза, фокусируясь на своей связи с водой — одной из четырёх великий стихий. Она могла быть обманчиво мягкой и безобидной, и такой же свирепой и смертельной опасной. Она окутывала свою жертву, пробиралась внутрь и погружала её в вечный сон. Неважно морской шторм или вечные ледники, вода умела ждать и действовать исподволь.

Правая ладонь мага закружила вокруг навершия Кальдринга, будто лепила что-то из глины. И в такт его движениям вокруг торчащего из земли столпа закружили морозные потоки воздуха. Этот буран набирал обороты, но вместо того, чтобы расходиться всё сильнее в стороны, он наоборот уплотнялся, пока не принял форму сферы. Диаметром чуть меньше роста самого тифлинга.

Она испускала мягкий бело-голубой блеск, а её поверхность лишь издали казалась гладкой. Присмотревшись, можно было бы заметить впадины, кратеры и целые провалы морей.

Деймос распахнул глаза, и мягко толкнул сферу навстречу врагу.

Полная луна.

Там, где проплывало воплощённое заклинание, воздух осыпался замороженным кислородом. Оно летело к воющему зёву портала, охлаждая всё пространство вокруг с себя. С каждой прошедшей секундой температура во внутреннем дворе особняка падала.

Стоило же сферам белой и чёрной столкнуться, как они зависли, наполовину поглотив друг друга. Каждая пыталась пересилить вражеское воплощение волшебной мощи. Морозный треск становился громче, но громче выл и ненасытный провал.

Колонна, непрерывно укрепляемая волей Деймоса, хрустнула ещё громче, медленно отрываясь от земли. Ник, чью харю покрыл иней, оскалился, и… дёрнулся от боли. Из его живота торчал тонкий ледяной шип.

Да. Вода умеет ждать и действовать исподволь.

Чёрная сфера взвыла и осыпалась осколками тьмы, забирая с собой и луну. Ник же в недоумении посмотрел себе через плечо и наткнулся на небольших размеров элементаля. Тот вцепился всеми лапами в плиты двора, а тонкий щуп, выстреливший у него из подобия головы, ушёл в поясницу аракокра.

— Это Эскимо, — Деймос кивнул в сторону своего создания. — Или тебе больше нравится фруктовый лёд?

Кровь, бегущая по телу Длани, окрашивала шип, придавая ему сходство именно с этим холодным десертом.

Тифлинг моргнул, а отросток элементаля в теле врага выпустил ещё несколько веток, пробивая органы инквизитора. Наполняя его усыпляющим волю и жизнь морозом.

Мана повелителя стихий подходила к концу. Нужно было или завершить бой, или выпить зелье. Выбравшись из ледяной колонны, он спрыгнул вниз и потянулся за склянкой.

— Эта боль ничто по сравнению с той, что я прошёл в очищающем огне Имдиса, чтобы вернуть себе истинный облик… — хрипло пробормотал Ник. — Я покажу тебе настоящее страдание.

Ещё одно остриё пронзило спину Длани, лишь на сантиметр разминувшись с позвоночником. Аракокра же перехватил посох и с рёвом погрузил его себе в живот. Навершие в виде сцепленных рук ушло куда-то гораздо глубже мяса и костей. На месте пупка Ника закрутилась тьма.

Деймос вздыбил перед собой барьер изо льда, чувствуя, как рассыпается Эскимо. Защитная стена становилась всё толще и толще, а потом маг заорал от боли.

Потому что крючья, пробившие его тело в четырёх местах, с настоящим садизмом оттягивали мясо. Они вынырнули из живота инквизитора, покачиваясь на конце длинных цепей, как змеи. За секунду преодолели расстояние до ледяного барьера, протаранили его и впились в плоть тифлинга. В его плечах и бёдрах открылись источники невыносимых страданий.

Повиснув в воздухе, растягиваемый в стороны сталью, повелитель стихий видел, насколько Ник упивается его болью. Вероятно, он действительно прошёл через нечто подобное, а теперь этот ублюдок спешил поделиться этой агонией с другими. Вместо того чтобы пытаться защитить от неё остальных.

— Каб… каблуки Оринды острее, — Деймос с трудом вытолкнул слова изо рта. — Ще… щек… щекотно.

Красная поволока затуманила разум. Внутри пульсировало что-то древнее. Тёмное. Питавшееся его страданиями, усиливающее его слабость и дурноту. А ещё тифлинг ощущал, как его тело начинает рассыпаться. Голодная бездна пожирала кусочек за кусочком.

— Бравада, — хмыкнул Ник. — Это тоже мне знакомо. Психика человека ищет защиту. Или в ложной уверенности. Или в напускном юморе. В агрессии. В пустых угрозах. Мольбе. Торгах. Уговорах. Поверь, я прошёл через все этапы. Опробовал все варианты. Они не способны облегчить твою муку. Просто отдайся ей. Прими её, как принял я.

Маг дёрнул правой рукой, пытаясь дотянуться до плеча, но Длань лишь покачал головой. Отмирающее тело задёргалось в агонии, и Деймос заорал, закидывая лицо к потолку. В его голове не осталось ничего кроме боли.

Когда алая пелена слегка рассеялась, он опустил взгляд и едва не закричал. Правая рука осыпалась чёрными хлопьями. Ладонь и предплечье уже исчезло. Кромка медленно подбиралась к его плечу.

Под ногами зависшего тифлинга валялся посох Кальдирнг. Такой близкий и далёкий одновременно. Кристаллы в его навершии поблёскивали, отражая мягкий свет творящейся волшбы. Деймос плавал на границе забытья, проваливаясь в воспоминания.

«Магом, мой старательный ученик, — промурлыкала Оринда и с наслаждением запустила пальцы в его волосы, — тебя делает не твой дар. На свете полно дураков, которые могут кидать огненные мячи и ледяные стрелы. Магом является лишь тот, кто готов раздвинуть границы неизведанного. Силой и хитростью вырвать знания. Волей сокрушить преграды… Да, вот так, — она задрожала и с силой вцепилась в его рога, — преграды, да. Их будет полно на твоём пути. Тебе потребуется изобретательность, искусность и всё твоё мастерство, чтобы в трудный час не отдаться панике. Ибо паникующие маги не живут. Долго, во всяком случае. Так кто же ты, удачливый смертный с крохой знаний или полноправный маг?»

— Твои страдания не напрасны, — произнёс Ник. — Возвращайся в реальный мир. Передай им на той стороне, что вскоре я вытащу всех нас из этой…

Тифлинг распахнул глаза. Его зрачки и радужка исчезли, сменившись бело-голубой паутиной льда. Тьма, пожирающая его тело, внезапно остановилась и задрожала. От ран, где крючья, вошли в плоть, повалил глубокий белый пар. Стальные цепи стремительно покрывались наростами льда, который бежал всё быстрее до самого их источника.

Ник дёрнулся, явно почувствовав опасность, но прервать собственное заклинание не успел. Мороз вошёл в его тело, как полноправный хозяин. Длань оступился, пытаясь выгнать чужое влияние.

— Кровь — это тоже вода, — бесцветным голосом промолвил Деймос.

Он упал на землю, слушая как трескается и ломается металл. Как осыпаются цепи, а крючья в его теле выталкиваются льдом. Тифлинг поднялся на ноги, наблюдая, как из-под кожи аракокра проступают мельчайшие рёбра снежинок. Они вспарывали вражеский покров в тысяче мест.

Инквизитор сжёг верхний узел, жертвуя своим даром и открывая очередной голодный провал за спиной, но это было уже не важно. Поскольку повелитель стихий услышал безгранично далёкий зов Плана Льда.

Ладонь Деймоса окунулась в кровь на месте зияющей раны плеча и начертила всего один угловатый символ во лбу. Меж рогов. Знак согласия. Знак родства.

Мага тянуло к дыре в реальности, но его тело вмёрзло в камень. Неподвижное и незыблемое.

Тифлинг услышал зов и ответил на него.

— Хокус-покус, ублюдок, — негромко произнёс близнец.

Над головой Ника распахнулся резко очерченный квадрат портала. Холод, который вырвался из него, не поддавался описанию. Он не просто подавлял жизнь. Он был её антитезой.

Реальность искривилась. Звуки, свет, воздух и материя. Всё стало льдом, а лёд стал всем.

Инквизитор перестал существовать.

Деймос очнулся от странного транса, чувствуя ноющую боль по всему телу. Культю правой руки покрывала морозная корка. На расстоянии семи шагов от него находился гигантский блок чёрного льда размерами с фуру. Он торчал во дворе особняка, как бельмо на глазу.

Маг ошарашенным взглядом изучил обстановку, с оханьем опрокинул исцеляющее зелье и захромал внутрь постройки.

Фурия возглавляла отряд, а сбоку от неё шагал Олег, указывая маршрут. Нетерпеливее всех вели себя Длани Разиена. И тифлинг, и кенку подгоняли Стальных Крыс, выдавая голосом волнение.

— Нас кто-то обогнал! — прокаркал Виргал. — Я вижу следы в пыли.

— Всем быть на чеку! — тут же среагировала орчанка.

— Лишь бы Деймос не пострадал, — тихонько промолвила Персефона. — Надо было оставить кого-нибудь ему в помощь.

— Эта рогатая бестолочь может о себе позаботиться, — слишком громко ответил Фобос.

Аврора распознала в голосе жреца беспокойство.

— Он справится, — уверенно сказала девушка, пытаясь приободрить тифлинга.

— Конечно, — пробурчал Аргон, — я хрен знает, как такой оболтус может настолько хорошо разбираться в магии, но поди ты. Чудо науки, не иначе.

Отряд достиг подвала и сразу обнаружил следы скоротечного боя. Пол устилали свежие тела. Несколько светлых эльфов в тёмных одеждах, утыканные стрелами. Тройка гоблинов в аналогичных костюмах с глубокими резаными ранами. Похоже, здесь сошлись команды разведки Империи и Союза.

— Нам туда, — невежливо ткнул пальцем Олег, указывая на дальнюю дверь.

За ней открылся коридор, поперёк которого валялся могучий тролль. В его спине зияло сквозное отверстие. Требуха высыпалась громиле на поясницу.

— Кровь свернулась лишь недавно, — присев заметил Зарракос.

— Я знаю его, — с гримасой неудовольствия на лице протянул Гвин. — Это Ваймер из Буревестников.

Смоккер растолкал ребят и пробился в первые ряды.

— Степан?.. Твою мать! — рыкнул орк.

— Арк тоже решил потягаться за главный приз? — задумчиво продолжил Олег. — Неудивительно. Вперёд! — опомнился он.

Стальные Крысы добрались до лестницы и, выстроившись в боевой порядок, начали спускаться. Через несколько минут весь отряд оказался в мавзолее. Фурия не потрудилась узнать, какое именное семейство когда-то проживало в этом особняке. По большому счёту ей было плевать.

— Клювом не щёлкать, — повторил Смоккер, перехватывая рукоять молота.

— Как что, сразу клювом!.. — пробурчал кенку Баллистик и добавил, — Расисты! — чем вызвал пару смешков.

Разведчики двигались впереди отряда, поэтому Фурия уловила резкий шум и сразу перевела взгляд на мёртвое тело. Оно вывалилось из тени, орошая кровью урну с чьим-то прахом.

«Засада!» — мысли Олега девушка считала с небольшим запозданием.

Вокруг начали появляться долговязые воины, облачённые в тёмные доспехи, идентичные тем, что носили мертвецы в подвале.

Скользящий в тенях, 130й уровень, полностью здоров.

Аврора фактически прозевала первый удар. Её противник оказался настолько хорош, что изогнутые кинжалы вспороли шею девушки с обеих сторон. Попытались, во всяком случае. Сталь со скрежетом прошлась по коже и безвредно отскочила назад.

Орчанка же крутанулась, подсекая колени оппонента глефой. Тот с силой оттолкнулся от земли, пропуская длинное лезвие под собой, и оказался у неё на плечах. Вновь кинжалы устремились к её горлу. Острия упёрлись в непробиваемую кожу и замерли, не в силах её проколоть.

Фурия плотоядно ощерилась, поймав ошарашенный взгляд эльфа, и вцепилась в его щиколотку.

Попался сучонок шустрый!

Представителем именно этой расы оказался враг. Слишком хрупкое телосложение. Слишком тонкие черты лица виднелись в прорези маски. Вцепилась и рывком сдёрнула его с себя, прикладывая о пол.

Она ощутила, как хрустят и ломаются кости под её пальцами, а в следующий миг спина проныры встретилась с немилосердным гранитом. Вновь что-то треснуло, а Скользящий в тенях задохнулся от боли. Аврора не дала ему опомниться. Перехватив щиколотку двумя руками, она перебросила его через себя в высоком вертикальном замахе. Голова эльфа чавкнула от контакта с камнем. Во все стороны плеснули мозги.

Ей хватило всего доли секунды, чтобы оценить обстановку.

Фобос залечивал страшную рану на теле Дженни. КунЛун пробил кулаком гортань своего оппонента. Смоккер стянул на себя сразу двоих врагов. Костяшкин в форме зверя трепал тушку остроухого засранца. Ещё один боец вошёл в клинч с Лесником, и тот проигрывал эту схватку. Лишь волк отвлекающий противника своего хозяина пока спасал того от смерти.

Клауса прикрыл Руслан. Дроу плясал вихрем стали меж взмахов чужих кинжалов. Гвин появился на миг, сжигая чьё-то лицо потоком тёмного пламени. ПараЛич хрипел с проткнутой грудью, но его исцеляла Персефона.

Виргал распластал от горла до паха ближайшего к нему Скользящего в тенях, а ещё один взвился в прыжок на беззащитную спину Зарракоса. При этом левее такой же ублюдок уже тянулся лезвием к виску Мелиссы.

Аврора швырнула щит, не думая. Жизнь шаманки для неё была куда дороже, чем жизнь Длани Разиена. Баклер с такой силой вошёл в скулу эльфа, что смял её, наполовину погружаясь в лицо ушастого. Тот захрипел, потянувшись к смертельному фрисби, но Баллистик вбил свой топор ему в позвоночник.

Орчанка Рывком прыгнула к Зарракосу, надеясь всё же спасти его, однако её помощь уже не требовалась. Лезвие скорпионьей цепи, сотканное из теней, выскочило из пустоты и отрезало прыгуну кисти в запястьях, а также голову чуть выше переносицы. На землю он упал по частям. Тифлинг же запоздало крутанулся и нашёл взглядом проявившегося клона Олега.

Ещё несколько секунд ожесточённой схватки, и всё закончилось. На плитах остывали разделанные враги. Смердело кровью, потом и адреналином.

— С меня причитается, — Зарракос ухмыльнулся и козырнул выступившему из стелса, Гвину. — Ты мне жизнь спас.

— Теряешь хватку, старик, — процедил Виргал и толкнул напарника плечом.

Тифлинг ничего не ответил, только скрипнул зубами.

— Живее-живее! — Олег хлопнул в ладоши, приводя всех в чувство. — Мы уже рядом!

Антариэль из рода Бел-Харен рассёк строй демонов потоком сжатого воздуха. Вонючая кровь плеснула на покрытые копотью камни ущелья. Его сопровождало всего несколько ближайших телохранителей — Императорских Когтей. На расстоянии полусотни метров орудовали остальные армейские части и подчинённые архимаги.

Ситуация была далека от идеальной. Из-за внезапно раскрывшегося прорыва Бездны прямо в Убросе, ему пришлось спешно перебросить туда резервы. Безусловно Аларис, отправившаяся, чтобы разобраться с проблемой, сможет запечатать дыру, но ей не с руки заниматься демонической мелочью самой. Это забота простых смертных.

Поэтому вместо полноценного кулака из лучших частей Империи, Антариэль был вынужден отправить в Тахвер половину своей охраны, Орден Алого Рассвета и Скользящих в тенях. Он осознавал, что столь разрозненные, и по своей природе, и по методу ведения боевых действий, группировки не смогут сработать оптимально. Однако он должен был хотя бы попытаться.

Пусть даже внутренне не верил, что краски достанутся кому-либо кроме богов. Нет, небожители не уступят их смертным. Если потребуются, они сравняют с землёй весь город, но в итоге сильнейший из них будет обладать чудо-артефактом.

В какой-то степени Императора это устраивало. «Лелеять чрезмерные амбиции — всё равно, что прятаться от грозы под одиноким деревом. Это лишь вопрос времени, когда твоя жизнь оборвётся». Так говаривал его батюшка, и государь не питал иллюзий, что сможет заполучить краски или стать богом.

Всё, что интересовало небожителей — это стабильный поток веры, а не то, кто конкретно стоит у руля Союза или Империи. Так же как, самого Антариэля не интересовало, кто управляет мелкими провинциями на его землях. Пока налоги исправно платились, простолюдины и аристократы не бунтовали, а торговля шла своим чередом, его это не касалось.

Поэтому он не ожидал, что боги будут вмешиваться в мирские дела до той степени, чтобы что-то заставило шататься его трон. Угроза его власти была минимальной. Ведь самыми высокими шансами на победу обладали Аларис и Разиен. Пусть её отвлекли, но вскоре богиня проявит себя. С Разиеном же можно будет договориться. Потому что Антариэль прекрасно помнил прошлый конфликт. Это не была война на уничтожение. Борьба за ресурсы и влияние. Ничего более.

Отсюда следовало, что если Союз проиграет войну… Если Властитель окажется убит, Разиен легко поддержит самого Антариэля. Нужно было лишь достичь того критического преимущества, которое Империя получит, если сможет застать центральную армию врасплох и уничтожить её сразу после закрытия прорыва Бездны.

Государь отпил зелье, восстанавливающее ману, и шагнул навстречу новым демоническим отрядам.

Он не собирался ловить журавля, когда синица сама шла к нему в руки.

Стальные Крысы спускались всё ниже и ниже. В мавзолее оказалось три уровня. На втором им вновь пришлось столкнуться с небольшим количеством врагов. Длань Братигена в окружении ближайших воинов упрямо пробивал себя путь вниз. Однако Олег с парой Дланей Разиена быстро сломал их надежды.

Фурия вместе с отрядом мчалась по третьему и последнему со слов Гвина этажу, ощущая, как сзади приближаются враги. От них прямо фонило азартом и яростью того, кто только вышел из схватки, а теперь искал новую.

Впереди показался грубый рукотворный ход, выдолбленный в гранитной стене. Он должен был привести их к схрону Демиурга. Однако, перегораживая этот тоннель, стоял огромный мускулистый минотавр, упакованный в пластинчатые доспехи по самые ноздри. Титанический щит размером с дверь прикрывал его почти целиком.

— Аттила, какими судьбами! — расплылся в хищной улыбке Олег.

Громила смерил его внимательным взглядом и ответил глухим размеренным голосом:

— Он ждёт тебя. Можешь пройти. Только ты, и больше никто.

Аттила ещё и говорить умеет? Вот это сюрприз.

— Ничего себе, какая щедрость, — хмыкнул дроу.

— Противник сзади, — прошептала Финка, появляясь рядом с Фурией. — До столкновения 30 секунд.

— Смок, Аврора, держите проход, сколько сможете, потом отходите в схрон. Не нужно геройствовать, — отрывисто бросил Гвин.

— И он почти добрался до Источника, — добавил дредноут Буревестников, игнорируя чужую беседу.

— Сделаем, — отозвался древесный хранитель.

— А с этим здоровяком я сейчас… — продолжил дроу.

— Иди, — перебила его орчанка. — Не трать время впустую. Я разберусь с ним.

Олег на миг задумался, поджав губы, но резко кивнул и пропал в скрытности.

— Мы идём с ним, — твёрдо произнёс Зарракос, а Виргал лишь поторопил его жестом.

Вместо ответа Аттила выставил вперёд щит и отвёл руку с топором назад, готовясь к бою.

Фурия же Рывком приблизилась к нему и сходу нанесла три секущих удара. Металл загремел о металл, а сзади, где остались Стальные Крысы, зазвучали первые хлопки заклинаний, свист стрел и крики ненависти.

Минотавр ударил её щитом, отбрасывая назад, но орчанка перехватила кромку огромной двери, оттягивая её на себя. Развить преимущество не успела, поскольку чужой топор, мерцающий алым, вошёл ей под рёбра. Она приготовилась к небольшому импульсу, к толчку, но… ощутила резкую боль. Которая, впрочем, быстро угасла — её регенерация взялась за работу.

Аттила, если и заметил её удивление, молча попёр в атаку. Косые взмахи топора засвистели вокруг её головы. Аврора уклонялась, выжидая подходящий момент. Дредноут, преследующий орчанку, отступил от прохода. Чем сразу воспользовались Длани Разиена. Они молниеносно приблизились и устремились по тоннелю вслед за Гвином.

Минотавр попытался остановить их, однако Фурия обрушила на него Стальной шквал. Глефа четырежды столкнулась с кирасой. Здоровяк прокряхтел, покачнулся и помотал огромной головой. Двойным прыжком перескочив его, орчанка саданула его по затылку. В шлеме образовалась солидная вмятина, но металл выдержал.

Они вновь обменялись атаками. Ведомый удар хоть и вскрыл латы, но настолько символически, что остриё оружия почти не коснулось шкуры врага. Его броня действительно впечатляла.

А вот топор Аттилы вновь каким-то образом пронзил её покров. Полумесяц врубился туда же под рёбра, и орчанка ощутила вкус крови во рту. Сломанная кость ворочалась в ране, причиняя боль, но быстро исчезая.

Что это за оружие или способность, способное пробить две ультимативные пассивки?! Легендарный? Или он тоже сожрал аэссит?

Лавина уколов превратила её глефу в сотню шипов, в настоящую спину дикобраза. Оружие будто размножилось, пытаясь проткнуть дредноута, но тот умело прикрывался щитом. А тот неплохо держал даже мощные атаки.

Сзади оглушительно громыхнуло. Девушка спиной уловила жар. Скорее всего, Смоккер использовал абилку своего молота. Интенсивность сражения всё нарастала, а Стальные Крысы лишились одного из двух защитников.

И она никак не могла справиться с Аттилой.

Если не завершит бой с ним в ближайшее время, её товарищей сомнут. Им нужен танк. Нужен!

Всем сердцем Аврора не хотела этого делать, но от неё зависело слишком многое. Поэтому в данную секунду её желания и страхи не имели никакого значения.

Орчанка активировала Трансформацию, чувствуя, как пульсирует и перестраивается её тело. Боль резкая и пронзительная ударила по мозгам. Пол отдалился. Зрение изменилось.

Сейчас Аттила казался каким-то мелким и несерьёзным препятствием. Девушка приготовилась вновь атаковать, вот только минотавр еле слышно хмыкнул.

А его тело начало преображаться.

Аттила знал, что однажды придёт его черёд платить по счетам.

Он пошёл на эксперимент Решетова, от которого откровенно фонило подставой, потому что это был единственный способ расплатиться с огромными долгами Мишки. Его погибшего брата.

И заявившиеся кредиторы были не из тех, перед кем можно было объявить себя банкротом. Это Макар понял в тот миг, когда люди в дорогих костюмах сломали ему по очереди все кости в правой руке. Медленно и добротно.

Он отключался раз восемь, пока молоток раз за разом падал на его кисть. Чудо, что не умер от болевого шока. Запомнил только звук ударов. Отрывистый. Громкий. Чавкающий.

Ладонь пришлось ампутировать. Её было просто невозможно собрать по частям обратно, а денег на более дорогое протезирование под слоем искусственного мяса у него естественно не нашлось.

Если бы не старенькие родители, Макар сразу же сбежал бы из города. Однако кому-то нужно было заботиться о них, и он не хотел, чтобы те мрази наведались к старикам.

Поэтому участие в тестировании капсулы, стало его шансом спасти семью. Аттила вляпался с самого момента погружения и долго ещё пытался стать на ноги. Фортуна улыбнулась ему, когда он повстречал в Виашероне Арктура. Почти сразу опознал в нём ещё одного участника эксперимента. Остальные игроки не имели привычки кричать от боли, получая раны.

Первое, что сделал новый товарищ по несчастью, когда вскрылась правда, это спросил у Аттилы про его семью на той стороне. Нужно ли там кому-то помощь? Не дожидаясь ответа, рассказал про своего сына, ради которого ввязался в эту авантюру. Минотавр неохотно поведал орку про своих родителей. Они не шли у Макара из головы. Некому больше было позаботиться о паре пенсионеров. Один сын шагнул с крыши после карточного долга. Второй пропал без вести.

Арктур выслушал его и сразу же пообещал помочь. Даже не стал дожидаться просьбы от нового знакомого. У лучника не было проблем с финансами, а на той стороне до сих пор имелись друзья. И этим он навсегда завоевал верность Аттилы. Минотавр поклялся, что станет щитом на пути любой угрозы. Он умел платить добром за добро.

С тех пор они качались вместе — воин и разбойник. Было в этом орке что-то такое, что заставило Макара верить лучнику. Особенно, когда тот говорил, что подомнёт под себя весь этот грёбаный мир. Что Решетов не сможет избежать возмездия и ответит за всё.

Поэтому, когда Арктур обратился к нему с финальной просьбой — выиграть для лучника немного времени, Аттила молча кивнул. Как и всегда. Он не испытывал иллюзий относительно своих шансов. Всегда знал, что однажды этот момент придёт.

Его черёд платить по счетам.

Минотавр тряхнул головой, отгоняя праздные мысли, и сконцентрировался на юркой орчанке. Сильный противник. Заслуживающий уважения. Немногие смогли бы за столь короткий срок стать настолько большой угрозой. Сколько она в игре? Месяца три?

Её фигура расплылась и вспучилась буграми новых тканей. Признак такой знакомой для него Трансформации. Девушка[14] выросла до трёх метров. Тело покрылось белоснежным мехом, темнеющим у ладоней и ступней. На плечах, локтях, предплечьях и икрах показались костяные шипы. За спиной хлопнула пара массивных пернатых крыльев. Из поясницы выскочил такой же крепкий хвост с костяным гребнем и булавой на конце. Голова преобразилась в драконью с парой коротких витых рогов. Под конец её целиком закрыл полупрозрачный фиолетовый барьер. Вспыхнул на миг и исчез. Или же стал невидимым, что более вероятно.

Явно сожрала дракона, скорее всего, ледяного, судя по окрасу. Нет. Какой-то псевдодракон, иначе его атрибуты были бы сильнее. Чешуя превалировала бы над шерстью. Крылья? Хм. Грифон или пегас. Первое более вероятно. У травоядных слабее сущности. Щит наверняка от какого-то псионика.

Насчёт остальных монстров ему оставалось только догадываться. Аттила получил Трансформацию не так давно. Последней сущностью, которую он поглотил, являлся дракон. Райндирг был так любезен, что пожертвовал свою силу на благо дредноута.

Минотавр активировал свою собственную способность, готовясь к кратковременной вспышке боли, пока его кости будут трещать, вытягиваясь и перестраиваясь.

Вначале из его тела показалась чешуя булетта. Самая слабая и самая первая сущность в его арсенале. Её он поглотил, когда ничего ещё не знал о гастромантии. Иначе поберёг бы слот для чего-то более могучего. Следом чешуя стала крупнее, покрываясь металлическим лоском горгоны. В горле внутри специального органа скопились болотно-зелёные пары.

Пара алых кожистых крыльев и чешуйчатый хвост выстрелили из плеч и поясницы, соответственно. Следом должны были вырасти главные атрибуты химеры — центральная голова льва, левая — дракона и правая — козла. Однако сущность Райндрига превалировала, и его голова стала центральной, смещая львиную влево. На месте же правой выросла уродливая приплюснутая морда ящера. Пятая и финальная сущность — василиска. Он знал, поскольку видел однажды своё отражение, что глаза этой башки курились бирюзовым потусторонним дымом. Финальным аккордом стало целое скопище костяных шипов, покрывшим всю его спину.

Сложнее всего было привыкнуть к тому, что теперь Аттила мог видеть тремя парами глаз. Зрение львиной ничем не отличалось от его собственного, драконье — походило на тепловизор, а василиск улавливал лишь оттенки серого и зелёного, будучи созданием подземным.

Орчанка в своей новой ипостаси пернато-пушистого монстра зависла, изучая его, чем тут же воспользовался дредноут. Излучение его глаз стало более насыщенным. Два светящихся бирюзовых конуса разогнали тьму мавзолея. К ним прибавились грязно-зелёные пары, повалившие изо рта бойца. Обильные, будто испускаемые дым-машиной где-то на сцене, они стелились клубами у ног парочки воинов.

Фурия попыталась разорвать дистанцию рывком, но её движение вышло скованным и неловким. Чуткий слух Аттилы уловил треск камня. А всего через миг и его зрение засекло серую пористую корку, побежавшую по телу противницы.

Он не сомневался в силе своего окаменения, поскольку сразу две сущности значительно улучшили этот эффект. Даже финальный босс Адамантового лабиринта не устоял перед смесью лучей и дыма.

Жаль. Хотелось бы продлить этот бой. Не часто встречаются достойные сопер…

Ход его мыслей прервал громкий хруст. Кромка окаменения дошла до пояса девушки и разлетелась вдребезги. Она повела плечами и исчезла под землёй. Камень просто пропустил её, будто превратился в воду.

Какого?..

Аттила приготовился к возможной атаке, разведя две когтистые лапы в стороны. Особое внимание, уделяя полу под ногами. И всё равно движение орчанки вышло быстрее его реакции. Она вылетела из гранита стрелой, рубанув крест-накрест его бёдра и пах. Макар только успел порадоваться, что в новой чудовищной форме, у него не осталось гениталий. Иначе эта боль вполне смогла бы вывести его из боя на несколько секунд

Металлическая чешуя, в крепости которой он никогда не сомневался, под когтями противницы разошлась в стороны, как гнилой картон. Он ощутил кровь, струящуюся по ногам, и попытался достать её хвостом. Фурия же, вынырнув на полкорпуса, снова исчезла в земле.

В этот раз она прыгнула со спины. Аттила среагировал на небольшой шум и движение, вовремя разворачиваясь к ней лицом. Его лапы перехватили запястья девушки, а голова василиска приготовилась изрыгнуть едкий дым. Она лишь чуть-чуть уступала ему в силе, но всё же уступала. Всего миг соперница пыталась вырваться из железной хватки, а потом просто и незатейливо распахнула пасть. Так широко, что, казалось, сломала челюсти.

Поток морозного дыхания окутал центральную голову Аттилы. Кромка льда покрыла его толстым слоем. Тепловое зрение различало лишь холодную кристаллическую поверхность. Дальше этот гейзер сместился к морде василиска, захватывая и его.

Львиная голова, действующая в основном на инстинктах, попыталась вцепиться в Фурию. Однако врезалась в невидимый щит. Клыки бессильно щёлкнули о преграду. Хвост Макара с силой ударил по оболочке. Сразу за ним лев вновь вгрызся в щёку орчанки. На этот раз незримое препятствие поддалось. Белоснежная чешуя девушки с треском разорвалась, исчезая в прожорливой пасти царя зверей.

Однако она лишь слизнула кровь, обильно хлеставшую из раны, длинным языком и ощерилась. В темноте блеснула пасть, полная клыков. Секунда, и они сомкнулись на горле льва. Другая, и минотавр почувствовал, как его плоть поддаётся, отрываясь, и сразу же услышал глотание.

Эта ненормальная ела его мясо. Сырым!

Хвост дредноута обрушился на Фурию с силой промышленного крана, пока он всеми силами разгонял пожар в груди. Противнику обычному этот удар запросто оторвал бы голову. Она лишь дёрнулась, щёлкая сломанной челюстью. Щёлкая и одним движением вставляя её на месте. Миг, и открытый перелом с торчащими костями зарос, словно его и не бывало.

Психопатка же вгрызлась в его собственную нижнюю челюсть львиной головы, а её хвост булавой прошёлся по спине Аттилы. Тот впервые ощутил давно забытое чувство.

Страх.

Потому что его сухожилия начали рваться, как нитки, а мясо расползаться во все стороны. Макар разомкнул хватку на её запястьях и упёрся в грудь чудовища. Тут же её когти нашли его грудь, погружаясь до рёбер.

Попытка оторвать её от себя привела лишь к тому, что кости его лица затрещали. Орчанка вцепилась намертво, не желая отдавать законную добычу. Чудовищным усилием ему удалось отбросить её прочь. Однако это стоило ему вспышки агонизирующей боли.

Поскольку Фурия с жутким хрустом, наконец, вырвала всю нижнюю челюсть минотавра. Лев рефлекторно зарычал. Точнее попытался. Сейчас этот звук скорее напоминал жалкий скулёж. Противница же забросила трофей себе в пасть и весело захрустела им, словно куриными крылышками.

Аттила раздул ярость в себе, а вместе с ней и кипящее пламя. Он не привык сдаваться из-за какой-то боли. «Когда силы уже на исходе, продолжай идти». Так говорила мама. Макара не растили слабаком, и он не собирался становиться им сейчас.

Центральная драконья голова изрыгнула пламя, и лёд перед его глазами просто испарился. Стёк, будто его и не было. Потом огня накрыл девушку от груди и выше. Мех сгорел за одну секунду, обнажая бугристую толстую шкуру. Она ответила собственным морозным дыханием. Аттила видел густой белый поток, тонкий в сравнении с его собственным фонтаном. Ледяная струя не могла противостоять огню, как фальшивая поделка под дракона не могла противостоять истинному королю монстров.

Она сопротивлялась. Сопротивлялась изо всех сил. Псионика ударила его по мозгам. Когти вместе с булавой хвоста постарались дотянуться до его тела, но он всё изливал и изливал кипящий жар. Краем глаза минотавр засёк две стремительные фигуры. Кажется, дроу. Они промелькнули, исчезая в тоннеле, ведущем к схрону Демиурга. Ещё один провал. Даже если бы он захотел, не успел бы их остановить.

Вонь шкворчащего мяса забила ноздри. Дредноут фиксировал, как пламя добралось до самых костей, начисто слизав верхние слои плоти. С сожалением он заметил, как лопнули и выгорели её глаза. Боль должна была быть чудовищной. В отличие от Айнхэндера, Аттила никогда не получал удовольствие от страданий других. Все, что имело значение — это миссия.

Напоследок он смёл орчанку ударом хвоста. Опрокинул её на землю и тут же наступил на горло. Кости треснули под его весом. Позвоночник превратился в пыль.

Макар обернулся туда, где до сих пор гремела битва. Чужой клан крепко прижали. Беглый взгляд уже выхватил несколько тел, неподвижно лежащих в крови. Это его не касалось. Артур лишь просил задержать преследователей и не пустить их дальше. Частично эту миссию он провалил, учитывая, что сразу несколько бойцов успели заскочить в проход.

Ничего не попишешь теперь.

Жадный вдох прозвучал сзади. За ним последовал торопливый хруст, набирающий обороты.

Аттила обернулся и неверяще уставился на Фурию, уже стоящую на ногах. Мясо, чешуя, шерсть. Всё вернулось на своё место всего за несколько секунд.

Такой регенерации не может быть. Просто не может!

Она покрутила шеей, но вместо того, чтобы вновь прыгнуть к нему, прикрыла глаза и выставила руку.

Чувство опасности Макара взвыло так, как не выло даже в бою с рейдовыми боссами. Попытка рвануть вперёд не увенчалась успехом. Он плыл сквозь кисель, ибо воздух затвердел. Волна злой чуждой энергии прокатилась сквозь него назад, к сцепившимся бойцам. Под действием псионической энергии воин почувствовал, как что-то буквально выдавливает его мозги из черепной коробки. Из всех трёх.

Он был на грани потери сознания, осязая кровь, струящуюся из ушей, глаз и носа. Ему было плохо, но те, кто стояли сзади, начали гаснуть, как свечки. Один за другим.

Тела падали наземь с тихим шумом, таким же тихим, как шаги его мучительницы. Она приближалась, не снижая давление. Это было хуже самой дикой мигрени, потому что его головы раздувало изнутри. Трещали кости. Мякоть серого вещества превращалась в пюре. Нейроны распадались. Синапсы выключались.

Связные мысли исчезали. Последнее, что Макар успел подумать, наполнило его искренней грустью.

Прости, Арк. Я не смог быть твоим щитом до самого конца…

А потом это чудовище подошло и начало жрать его живьём.

[1] VALORANT & Grabbitz — Die For You.

[2] Художник — Kaijie Huang.

[3] Константин Симонов — Жди меня, и я вернусь…

[4] Художник — SilkyNoire.

[5] Художник — Nadia Mogilev.

[6] Художник — SeskusGintaras.

[7] Карьер (полевой галоп) — самый быстрый аллюр (вид походки лошади).

[8] Художник — Jason Engle.

[9] Художник — Filipe Pagliuso.

[10] Художник — Bella Bergolts.

[11] Художник — Noir-snow.

[12] Художник — John-Paul Balmet.

[13] Художник — Matias Trabold Rehren.

[14] Художник — Кошкин Дом.

Гвинден

Надо мною — тишина,

Небо полное дождя,

Дождь проходит сквозь меня,

Но боли больше нет.

Под холодный шёпот звёзд

Мы сожгли последний мост,

И все в бездну сорвалось.

Свободным стану я

От зла и от добра,

Моя душа была на лезвии ножа.

…

Я свободен, словно птица в небесах,

Я свободен, я забыл, что значит страх.

Я свободен с диким ветром наравне,

Я свободен наяву, а не во сне[1]!

Я мчал по проходу на полной скорости. Где-то там меня ждал Пепельный Склеп, а вместе с ним и Неергоф. И, конечно, старина Арти. Было бы невежливо не уделить ему несколько минут. Однажды он уже ушёл от меня, а в результате погиб Маджестро. Что ж, второй раз ублюдку не повезёт.

В этот раз тоннель оказался расчищен. Кто-то смял завал начисто и отправился себе дальше. Мне же удобнее. Ещё тридцать секунд, и я вывалился в знакомый зал с высоким потолком. Висящие в воздухе колонны и общее запустение. Под ногами отполированные каменные плиты с мельчайшими узорами.

Мне не пришлось долго идти, прежде чем я увидел одинокую фигуру. Арктур застыл в самом центре пространства, сжимая в руках лук. Он явно прошёл через бой. Следы полученных ран, брызги кровь на доспехах. И тем не менее полное спокойствие на лице.

— Наверное, по-другому и не могло закончиться, — произнёс он, поднимая глаза.

— Ни одно доброе дело не остаётся безнаказанным, — оскалился я.

— Вот тут ты прав, — кивнул орк. — Я должен был избавиться от тебя, когда ты пришёл ко мне с этой дикой историей про освобождённого бога. Прямо там. В кабинете. Должен был бросить все силы, чтобы остановить Разиена. Скольких жертв удалось бы избежать, — он покачал головой и сорвался на крик, — Ты забрал у меня всё! Мой клан! Моих друзей! Сына!

— Я уже говорил одной мрази, повторю и тебе. Предателей ждёт самый нижний круг ада. Всё, о чём сейчас плачешься, ты сотворил собственными руками. Ведь если бы ты не воткнул мне в спину нож, мы могли бы вместе найти решение. Вместе бы противостояли всему миру. Как боевые товарищи. Как мы и должны были! Твою мать! — я ощутил кипящую волну ненависти. — И пережитая тобой боль — это лишь малая часть того, что ждёт тебя там.

Сзади выскользнули Виргал и Зарракос.

— Живее, у нас нет времени, — прокаркал первый.

— Помощь нужна? — ухмыльнулся тифлинг.

— У меня всё схвачено. Просто встретил старого друга. Лучше расчистите путь дальше.

— Пошевеливайся! — исчезая, вновь бросил кенку.

Длани по дуге обогнули орка.

— Чёрт, самоуверенности тебе не занимать, да? — склонил голову набок Арктур. — И есть от чего. Говорят, та кровь, что ты выпил, сделала тебя каким-то монстром. Я тоже кое-что знаю о монстрах, — глухо закончил он. — Недавно беседовал с одним.

— Ты начинаешь меня утомлять. Мы будем драться или собрался языком чесать до завтра?

— Я говорил с ним, — бесцветным голосом произнёс лучник. — С герцогом. И знаешь что? Все эти божки имели дела с Бездной. Все! Аларис, Малаак, Разиен. Все они плели интриги и пользовались чужой силой, чтобы потопить конкурентов. А в итоге связь Бездны с Виашероном только крепла. Все больше культистов. Все больше прорывов. Мир качается на краю. Но богов интересует только власть. Какой же это дерьмовый мир… Боже.

Эти слова заставили меня напрячься. Миг, и клоны по дуге заскользили в сторону Арктура. Он поймал мой взгляд и устало добавил:

— Тот, кто добровольно становится сосудом для Герцога, его аватаром, получает небывалую силу. Он поклялся, что этого хватит, чтобы прикончить тебя. Даже если я сам умру после этого. Как по мне, так это выгодная сделка. Я же знаю, что ты мстительный сукин сын. Пока ты жив, мои ребята всегда будут в опасности. И если надо ради них умереть…

Его энергетический контур, до этой минуты, находящийся в покое, вспыхнул самой чёрной и мерзкой тьмой. Волна увядания хлынула во все стороны, но я уже в Теневом сдвиге прыгнул к нему по изнанке, выхватывая кинжал.

Мир замедляется настолько, что каждая доля секунда кажется бесконечной.

Я плыву сквозь воздух, фиксируя, как мои клоны выходят на дистанцию атаки. Как Арктур пялится мимо меня в точку, где я находился мгновением ранее. Как он поворачивается ко мне. Безошибочно смотрит мне в глаза.

Стрела, выпущенная молниеносной рукой, входит мне в грудь по самое оперение, а в ушах всё резонируют его слова.

— Я вижу тебя, Гвин. Всегда видел.

Глубокое удивление не мешает мне инстинктивно повернуть корпус, спасибо усилиям Кераши, и лишь это спасает мне жизнь. Смертоносный наконечник с лёгкостью пробивает нагрудник. Сталь вскользь чиркает о ребро, которое трескается, как высохшее печенье. Стрела проходит в сантиметрах от сердца. Своей жертвой она выбирает левое лёгкое, что тут же приводит к его коллапсу.

Внезапная резкая боль выбивает из меня воздух. Нарушает концентрацию. Еле успеваю выставить перед собой кинжал. Меня отбрасывает на два шага назад. Отдача от повторного выстрела сравнима с ударом молота. Клинок, вскинутый в жёстком блоке, вибрирует вместе с моими руками.

Перед глазами роятся мушки, тяжёлый и хриплый присвист вырывается из горла. Лёгкое сдулось, как проколотый воздушный шарик. Одышка рвёт грудь. Я почти задыхаюсь. Чувствую, как внутри меня орудует комок мрака. Стрела явно была с сюрпризом. При контакте с этим сгустком, ткани мышц, мельчайшие капилляры и альвеолы лёгких начинают пульсировать от боли, словно облитые напалмом.

Не думая, швыряю себя назад Прыжком в тень. Всего через миг после моей телепортации новый выстрел заставляет меня с хрипом уйти прочь. Теневой сдвиг принимает меня в объятия, как родного, но это нисколько не мешает Арктуру. Он, как и говорил, уверенно держит меня в перекрестье прицела.

Почему?! Как?! Как он может меня засечь?!

Вопросы без ответа стучат внутри черепа, разгоняя восприятие. Подсознание складывает детали пазла и выдаёт мне подсказку. Короткое, но весьма яркое воспоминание.

Первое знакомство с Арктуром. Он садится напротив, а в его глазах проскальзывают золотисто-зелёные всполохи. Словно радужку подсвечивают изнутри. Тогда я посчитал это косметическим эффектом, но что, если всё это время я ошибался? Буревестники дважды находили аэсситы. Он сказал мне об этом сам.

Возможно ли, что вместо какой-то атакующей абилки, например того купола с рикошетящими стрелами, ГМ прокачал собственное зрение? Наверняка, какую-то пассивку на меткость и так далее. В результате получил сканер колоссальной мощи. У меня абсолютный щит. У него безупречный меч.

Вот что бывает, когда непреодолимая сила сталкивается с незыблемым объектом.

Я мог бы списать всё на дары Бездны, но какой смысл ему врать о такой мелочи? Тем более перед смертью. А в том, что за свою помощь герцог возьмёт суровую плату, я ни капли не сомневаюсь.

Как бывший наркоман, я хочу сорваться в знакомую пагубную привычку. В знакомый паттерн поведения. Отдаться ярости, перестать усмирять себя, но усилием воли я удерживаюсь на краю багровой пелены. Здесь и сейчас мне нужна холодная голова.

Продолжая хаотично перемещаться по залу, я делаю ровно две вещи. Усилием проталкиваю стрелу насквозь, создавая ещё одну рану на спине. Один из клонов рывком выдёргивает её. Я же опрокидываю исцеляющее зелье и берусь за магическую дезинсекцию.

Потому что какая-то шустрая хрень вертится в моей груди. Испускаемая ей порча кошмарит мой организм изо всех сил. Агония и чувство необъятной пустоты чередуются каждую секунду. Уверен, будь я до сих пор простым смертным, уже разложился бы на плесень и на липовый мёд. Да, божественный ихор серьёзно укрепил моё тело, повышая иммунитет и природную защиту.

Я прячусь за одной из колонн с помощью Брута. Его паутина прилепляет нас к абсолютно гладкой поверхности. Учитывая, что эти столбы просто висят в воздухе, не соединяясь ни с полом, ни со сводчатым потолком, это единственный способ выпасть из поля зрения противника.

Выкручиваю на полную все органы чувств и щедро распространяю во все стороны свою ману. Пытаюсь убедиться, что Арти здесь действительно один. Не хватало ещё сдохнуть от спрятавшегося союзничка этого гада. Кроме демона засекаю только пяток копошащихся крыс и несколько трупов, валяющихся на самой границе зала.

Переключаю внимание. Попытка с наскоку уничтожить магическую заразу не приносит результата. Она рассеивается, словно надоедливый гнус, избегая любого давления.

Мне хочется хорошенько рассмотреть Арктура, потому что во время лихорадочных прыжков я уловил краем глаза, что он продолжает меняться. Однако ещё больше мне не хочется поймать стрелу башкой.

— Я долго выбирал, к кому обратиться из Большой Четвёрки, — тянет орк противоестественным рыкающим голосом. — Не аудиторов, нет, — он заходится скрипучим дёрганым смехом. Его будто разорвали, а потом склеили, не заботясь о том, чтобы один звук гармонично перетекал в другой. — Я о герцогах, конечно, — продолжает лучник. Аркхамемнон вызывал у меня только брезгливость. Стать разумной кучей гноя и слизи. Нет уж. Йезгаддон подошёл бы идеально, чтобы уничтожить тебя, но вот ведь беда, он предпочитает бездумных рабов. Нежить. А я хотел сполна насладиться мигом, когда с твоего лица пропадёт эта ублюдочная самоуверенная усмешка.

Очередная вспышка хохота, и на расстоянии десяти метров из-за дальней колонны выныривает Арктур. Его тело[2] перекрутило и исказило. Сейчас орка не узнал бы даже самый близкий друг. Зелёная кожа стала пепельно-серой. Руки отвисли почти до колен, а из локтей выдвинулись длинные костяные шипы. Поперечные острые гребни выступили из ног. Живот запал до самой спины. Многие уязвимые части закрыли костяные наросты.

Хуже всего пришлось лицу. Лидер Буревестников напоминает освежёванного мертвеца, чью кожу с силой натянули на затылке так, что она почти рвётся на скулах и носу. Губы исчезли, открывая чёрные десны и пасть, полную клыков. Глаза ввалились так глубоко, что смотрели на мир из каких-то кратеров. Крепкая костяная пластина закрывает лоб.

— Отлично выглядишь, — бросаю я, пригибаясь под очередной стрелой. — Хоть сейчас в тиндере профиль создавай.

Арктур рыкает и с силой оттягивает тетиву такого же чудовищного лука. Тот больше походит на живое существо, чем на оружие. Во всяком случае, я точно замечаю пару моргающих глаз в переплетении плоти и костей. Сейчас демону не требуются стрелы. Они рождаются прямо на тетиве пучками чёрного смрада.

Он и прежде двигался шустро, а теперь, кажется, ускоряется с каждой прошедшей секундой. Мне приходится телепортироваться прочь без раздумий. Иначе точно бы поймал пяток стрел.

Оставленные на месте клоны, рвутся в атаку и довольно бесславно дохнут. Троих он расстреливает на подходе. Один обрушивает на него Вороний грай, второй — Воздушное лезвие. Оба заклинания не приносят особого результата. Птицы, как и невидимый серп бесполезно долбятся в костяную броню.

Последний же двойник успевает-таки выйти на дистанцию атаки, пока его товарищей развоплощают, но когтистая лапа блокирует теневые клинки и смахивает ему голову с плеч.

— Так вот, я не договорил, — как ни в чём не бывало продолжает он. — Вангаррель является квинтэссенция силы, но он не подходил по той же причине, что и королёк зомбаков. Потерять голову в исступлении битвы. Это не про меня. И это оставляет нам один последний вариант, не так ли, дружище? — гортанное урчание смазывает конец фразы. — Кхазганно́т Ненасытный. Лорд боли и голода. Я кое-что понимаю в боли, гнида, — ревёт Арктур. — Ведь ты вырвал мне сердце. Я смотрел как всё, что я создал своими руками, разрушается и превращается в дерьмо! В полное, мать твою, дерьмо! Как один за другим уходят мои товарищи и друзья, оставляя мне только голод и боль. Нестерпимую жажду намотать тебе кишки на горло, чтобы ты понял, что такое настоящие страдания! Слышишь?! — рёв демона прокатывается по залу.

Вздымается застарелая пыль.

— Извини, не могу ответить взаимностью, я женат.

Вопящий уродец слабо походит на спокойного и рассудительного Арктура, которого я знал. Подарок Бездны что-то сделал с ним, свернув бедняге мозги набекрень. У пациента в палате с мягкими стенами психика стабильнее, чем у этого шизика.

Я не могу убегать до бесконечности. Арктур может и сдохнет рано или поздно, но время играет против меня. Сзади поджимают враги, в том числе боги. Зараза в груди продолжает потихоньку жрёт моё нутро. Нужно идти в атаку, если хочу покончить с демоническим ублюдком.

Хаотичные Прыжки в тень бросают меня по всему залу. Оппонент реагирует на любой шум, а его стрелы в скорости не уступают снарядам Гаусс-пушки. Хлопки и от тетивы, и от попадания в колонны навевают мысли о звуковом барьере.

Я продолжаю разгоняться, телепортируясь вокруг лучника без какой-либо системы. Нарастающая скорость болью отдаётся во всём теле. Меня потряхивает, а клубок тьмы с жадностью откликается на щедрый ток энергии и маны в каналах. Для него это лучше любой подпитки, и ему плевать на проглоченное целебное зелье.

Когда в очередной раз пучок чужой магии проносится мимо, прохожу сквозь изнанку и вбиваю Гамбит Прометея в спину демона. Лезвие пронзает костяную пластину, погружаясь внутрь Арктура наполовину. Чуть-чуть не достаёт до сердца. Со сверхъестественной скоростью тот взрывается рваным маревом абсолютной тьмы.

Меня будто в кислоту окунают. Открытые участки кожи расползаются, обнажая пунцовую плоть. Доспехи, маска — всё это шипит и шкворчит. Отдача настолько сильна, что меня отбрасывает назад. Спина встречается с колонной, и позвоночник хрустит от удара.

Сползаю вдоль отполированного камня, хрипя и пытаясь вдохнуть. Рефлекторно дёргаю головой влево. Стрела опаляет щёку, дробясь о столб. На маске открывается глубокий продольный разрез. До самой кости. Ядовитая погань зарывается в лицо, усиливая подселенца внутри меня. Практически чувствую, как он отгрызает куски от моих органов. Резь внутри становится нестерпимой. Я хватаюсь рукой за грудь. Изо рта вырывается почти беззвучное сипение.

Арктур шагает ко мне медленно и неторопливо. Лук в его руках дёргается в спазмах боли и наслаждения. Я вижу пасть. Грёбаную пасть на этом оружии! Кипящая слюна капает на плиты.

Клоны прыгают к нему, пытаясь задержаться. Выгадать мне ещё несколько секунд, чтобы прийти в себя. Очередная вспышка тьмы расщепляет их. Урод даже не поворачивает головы. Делает это походя. Небрежно.

Я же пытаюсь унестись прочь телепортацией. Противник каким-то образом блокирует ближайшее пространство. Словно заливает изнанку роящимся облаком мошкары. Не могу проникнуть на ту сторону. Просто не вижу вход.

Опустошаю перевязь с метательными ножами. Они безрезультатно звякают о броню. Лишь от одного эта гнида уклоняется. Тот мог бы попасть ему в лицо. Усилием сдерживаю Брута от необдуманного поступка, сейчас он не поможет.

— Я мечтал об этом, — хрипит лучник и его мутировавшая ступня втаптывает меня в пол.

Рёбра трескаются. Сознание почти гаснет. Звук исчезает. Хренов оратор что-то вещает, расхаживая вокруг меня. А мне остаётся фокусироваться только на том, что находится в моей власти.

Я сам.

Клякса тьмы в груди раскинула щупальца во все стороны. Я уже пытался уничтожить её, но действовал грубо. Давил сырой маной, как когда-то сделал с безмолвной чумой.

Мои уши улавливают шёпот предшественников. Предыдущие эфирные тени знают всё о тьме и о её слабостях. Заячий бег форсирует меня, позволяя думать и действовать быстрее. Где-то далеко ломается коленная чашечка. Моё «я» растворяется в сумраке. Ощущаю, как незаметно и тщательно расширяется сетка вокруг гнили, засевшей внутри. Она убегала, почуяв прямую атаку, поэтому сейчас мы действуем исподволь. Я и тени.

Когда эта мерзость распознаёт угрозу, уже слишком поздно. Подобно контейнеру вокруг неё вырастают крепкие стены. Я трачу остатки сил, чтобы сделать их непробиваемыми. Стены смыкаются, заключая в себе шустрый клубок.

Я знаю, что надо сделать, но приходится отвлечься.

Где-то невообразимо далеко нарастает чувство опасности. Что-то тупое и безумно сильное хочет вышибить мне мозги. Не отвлекаясь, я реагирую под действием мимолётного вдохновения. Чувствую любопытных крыс, что копошатся поблизости от нас. Их привлёк аромат свежей крови. Моё мимолётное желание становится для них законом.

Они стягиваются к нам. Миг и коготки возносят зверька по чужой икре, пояснице, загривку. Выпускаю в Арктура Воздушное лезвие, просто чтобы отвлечь его. Лучник ленивым хлопком ладони отбрасывает серп заклинания. Он скалится.

И переходит на рычащий вопль.

Потому что миниатюрный зверёк с серой шкуркой вскарабкался по его тупой башке и вцепился крошечными зубами прямо в запавший глаз.

Я никогда не пробовал создавать Теневое пламя в своём собственном теле. Всё когда-то приходится делать в первый раз. Огонь пожирает визжащую мерзость, заключённую в нематериальном контейнере.

Ледяная боль вспыхивает изнутри, прокатываясь в каждый уголок организма. Меня выгибает дугой. Хрустит позвоночник. Перед глазами рассеивается алая пелена. Как раз, чтобы увидеть, как демон двумя пальцами отрывает голову храброму хвостатому зверьку. Прообразу нашего клана. Очень символично.

Арктур закидывает тушку к себе в пасть. Длинный хвост исчезает, на секунду свесившись, как макаронина. На его губах играет мерзкая улыбка.

Очередной пинок. Он отводит ногу далеко назад и с силой выбрасывает её мне в лицо. Такой удар способен раздробить череп, как ореховую скорлупу.

Глухой стук.

Враг с недоумением пялится на свою ступню, дрожащую в воздухе. Она упёрлась в мою ладонь, не в силах продавить внезапную преграду. Быстрее, чем его тело исторгнет новую вспышку тьмы, я перехватываю конечность обеими руками.

И с криком вбиваю ублюдка в ребро колонны, вскакивая на ноги.

Моё тело пронизывают сумеречные нити. Они скрепляют сломанные кости. Экзоскелетом заставляют трудиться израненное мясо, которое шустро исцеляет себя. Без отравляющего влияния Бездны это происходит быстро и непринуждённо.

Костяная броня орка дробится от удара. Он лягает меня, но скорость позволяет мне увернуться, чтобы вогнать кинжал ему меж лопаток. В последний миг, уродец дёргается всем телом, избегая лоботомии.

В этот раз я готов к вспышке едкой черноты. Теневой щит встаёт на её пути. Меня тащит назад, будто от цунами. Внезапно над головой вспыхивает купол. Не зелёный, как в прошлый раз. Абсолютно чёрный. Непроницаемый. Такого же цвета стрела лежит на тетиве Арктура.

В его груди проступают сломанные кости. Хлюпает едкая кровь. Ему плевать на боль. Как и мне. Мы привыкли к ней. Сроднились. Потому что есть вещи сильнее боли. Гораздо сильнее.

Например, ненависть.

Стрела, как и в прошлые разы, множится, обрастая сотней отражений.

До конца Заячьего бега ещё целых восемь секунд. За глаза.

Невероятная изворотливость наполняет меня грацией, а моё шестое чувство приобретает почти пророческие качества.

Призрачная дымка замедляет всё вокруг, погружая в кисель тумана.

С тетивы срывается первая стрела, а вместе с ней и все копии. Купол заполняется грохотом рикошетов. Я двигаюсь в океане стремительной смерти. Она жаждет нашей встречи. Слишком долго бегала за мной. Костяная лапа тянется, пытаясь ухватить за ногу, но я быстрее.

Не сегодня, старая, не сегодня.

Я чувствую траекторию каждой стрелы. Знаю, где они будут на всём протяжении полёта. Некоторые проносятся так близко, что касаются моих доспехов. Я скольжу сквозь шум, сквозь треск, сквозь попытки нашпиговать меня десятками смертоносных гостинцев. Мне приходится сделать трудный выбор, потому что в определённый момент пути вперёд нет. Только через боль.

Когда купол исчезает, в нём остаётся лишь Арктур.

И я.

Моя левая рука срезана у плеча под корень. Кровь остановлена силой моего дара, что закупорил рану.

— Невозможно… — демон осекается.

Моими глазами смотрят все предшественники, кто жил до меня.

Моим голосом говорят все, кто носил это звание.

— Эфирные тени были созданы, чтобы совершать невозможное, — голос лязгает сталью.

Я выгибаюсь под взмахом когтистой лапы и перенаправляю взрыв тьмы, подставив под неё водораздел Теневого щита. Гамбит Прометея вскользь чиркает врага по горлу, заставляя того сбиться с шага. Он отшатывается назад, а я уже кружу вокруг него Осенним листопадом.

Его броню бороздят десятки проколов. Из каждого вырывается Теневое пламя. Словно целое скопище гейзеров внезапно открылось посреди костистой равнины его мерзкого тела. Не отстаёт от меня и Брут. Его лапы-лезвия пластают противника.

В самом конце я оказываюсь за спиной Арктура. Эфемерной левой рукой, сотканной из теней, придерживаю его подбородок, заставляя запрокинуть лицо к потолку. И тяну лезвие кинжала на себя, отделяя уродливую голову. Она остаётся у меня в руке, перекатываясь и почти обиженно глядя мне в глаза.

Тихий шелест заполняет мой слух.

— Дайте мне увидеть его один раз… Всего один…

Постепенно адреналин спадает.

В груди пустота. Я ждал радость, но она не пришла. Только усталость и тяжесть накопившихся ран. Некоторые уже исцелились, другие, душевные, залегали гораздо глубже.

Опрокинув внутрь целебную склянку, прыгнул верхом на Брута. Следующий зал мы проскочили почти до конца. Я уже видел вход в Пепельный Склеп. Эту уродскую нашлёпку на благородных камнях, когда сзади застучали стремительные шаги.

Взгляд через плечо открыл мне пару дроу. Мужчину и женщину. Их слитный крик прокатился под сводами схрона.

— Стой, Гвинден! С тобой желает говорить Прекраснейшая!

— Сорян, ребят, — отозвался я, — слегка занят. Давайте потом в зуме пересечёмся.

Неугомонная парочка что-то скастовала и пелена энергии дугой пролетела у меня над головой. Из неё степенно вышла Эстрикс. Как всегда нагая. Как всегда красивая.

— Мой любимый болтливый слуга. Какая удача, — она холодно улыбнулась. — Пришло время отблагодарить меня верностью за все те милости, что я тебе даровала. Ведь ты верен мне, не так ли? — вопрос повис в воздухе. — Отдай краски!

По бокам богини, как матёрые телохранители, возникли дроу.

Первая — женщина ледяной и какой-то чёрствой красоты. При виде неё голос разума любого адекватного человека настойчиво зашептал бы: «не связывайся!» Длинные белые волосы падали до плеч. Замысловатый корсет подчёркивал неглубокое декольте, а поверх него была наброшена малахитовая узорчатая накидка, открытая посередине. Чтобы выделить яркий рубин, блестящий в ложбинке груди. Под горлом переливалось ожерелье с идентичным алым самоцветом. Дамочка сжимала в левом кулаке короткий магический жезл с обсидианом в навершии.

Ильва́ста[3] из Старшего Дома Мель’накк, Правая Длань Эстрикс, 130й уровень, полностью здорова.

These are the days of revenge so sweet

Can you feel it? Can you feel it?

There is a fear in the air that I prayed for, for my whole life

Can you feel it? And do you fear it?

And Malcolm was right

The hate that we've sown has come home in the night

So wake up (Can you feel it?)

It's time to die (Can you feel it?)

'Cause we've reached the end of the lies

Just take a look at the papers, your leaders

They're killers, they're liars

See what they do in your name to make the bodies pile higher

The murders, the terror, they've done it forever

As we sit back and smile at the script that they sell us

So now they come for me

So now they come for you

We didn't hear and now there's nothing we can do[1]

— С вами Амелия Де Вриз для канала Евроньюз, — миловидная блондинка с волосами, собранными в высокий хвост, смотрела в камеру сосредоточенно и серьёзно.

Оператор взял общий план, захватывая в кадр огромную шумящую толпу. Она собралась перед зданием, похожим на стеклянный куб. Максимально утилитарное и функциональное на вид строение.

Людям не хватало места, поэтому они выплеснулись на проезжую часть и перегородили движение. Точнее, перегородили бы, если бы это заранее не сделали полицейские, кордоном вставшие у входа, а также оцепившие дорогу.

— Как вы видите, — заговорила Амелия, — великое множество людей собралось здесь сегодня, чтобы узнать, какой приговор вынесет сегодня Гаагский Трибунал.

Журналистка сразу же поспешила объяснить самым несведущим зрителям, что это такое:

— Так называют Международный уголовный суд в Гааге, где рассматривают самые громкие уголовные дела, среди которых геноцид, военные преступления и преступления против человечества. Именно последнее вменяют печально-известному Алексею Решетову.

Девушка поправила тонкие очки.

— Как вы помните, зашедшее в тупик расследование международной коалиции было спасено внезапно всплывшими уликами. Показания дала сотрудница Московского офиса Парагон Наталья Авдеева. Кроме того, горячая линия и сразу несколько полицейских участков Нью-Йорка получили анонимное сообщение о ячейке в камере хранения Пенн-стейшн. Там была найдена предсмертная записка Михаила Успенского, сотрудника Парагона, загрузившего вирус на сервера компании. В ней он назвал заказчиком этого ужасающего акта Алексея Решетова.

Камера наехала на ведущую крупным планом, демонстрируя предельную серьёзность в её глазах.

— Это дело является беспрецедентным по мировым меркам сразу по нескольким причинам. Во-первых, островное государство З. впервые выдало скрывающегося от правосудия беглеца, приняв экстренную поправку к собственному законодательству. Во-вторых, Россия, Китай и США больше месяца не могли договориться о том, где будет происходить судебный процесс. Россия указывала на то, что Решетов является её гражданином. Китай заявлял, что больше всего жертв пришлось на их страну. США же указывало на то, что Парагон является американской компанией, и преступление было совершено на её территории. В качестве компромисса был выбран Гаагский Трибунал.

Оператор на миг переключился на толпу и удержал в кадре пожилую женщину, сжимающую плакат. «Гори в аду, чудовище!»

— Наконец, в-третьих, поскольку всего одного человека обвиняют в убийстве почти пятидесяти миллионов жителей Земли. Неслыханное по масштабу и жестокости преступление. Стойте, — голос Амелии дёрнулся, — его выводят на улицу.

Двери стеклянной коробки распахнулись, и наружу выступил целый конвой. Алексей Решетов в деловом костюме в окружении десятка вооружённых мужчин в штатском. Преступник смотрел прямо перед собой и не встречался ни с кем взглядом.

Журналистка прислушалась к голосу в наушнике и с энтузиазмом воспроизвела чужие слова:

— Алексей Решетов был признан виновным по всем статьям обвинения и приговорён к пожизненному заключению. Отбывать его он будет в Ха́́ахла́нден — тюрьме ООН в Гааге. Многие слушатели судебного заседания уже назвали это наказание слишком мягким, учитывая «комфортные» условия данной тюрьмы. Мате́о Агила́р — представитель мирового сообщества семей, пострадавших от Коллапса, обозвал данное решение фарсом. Я цитирую «Этот ублюдок будет годами жить в чёртовом Хилтоне, проедая деньги честных налогоплательщиков. Всё, что он заслужил — это пулю в голову!»

Преступника вели по коридору, огороженному с обеих сторон временными заслонами. За ними бесновались сотни людей. Оскорбления, плакаты, дёргающиеся в руках протестующих, перекошенные лица, полные ненависти.

Амелия вздохнула и поджала губы.

— Что ж, сегодня переворачивается одна из самых страшных страниц в истории… Что происходит?! — вскрикнула журналистка, оборачиваясь на громогласные крики.

Оператор в шоке зафиксировал, как двойка конвоиров, идущих ближе всего к Решетову, синхронно подхватила его под локти и с силой швырнула через баррикаду.

Прямо в толпу.

Лицо бывшего учёного изобразило крайнее удивление, перед тем как скрыться в людской массе. Скорость, с которой протестующие накинулись на него, ошеломила бы и косяк пираний. Это была абсолютно животная инстинктивная реакция. Будто кусок кровавого мяса забросили в вольер с волками. Оглушительный рёв публики напрочь перекрыл любые звуки, которые мог издавать преступник.

Почти четверть часа потребовалось силам полиции, чтобы отогнать толпу и вытащить Решетова. К этому моменту в его теле насчитывалось больше шестидесяти колотых и резаных ранений, нанесённых отвёртками, а также кухонными и канцелярскими ножами. Большая часть костей была сломана, а череп раздроблен ударом молотка.

Как позже установило следствие, оба полицейских, бросивших погибшего в толпу, потеряли в Коллапсе членов семей.

Принимая во внимание состояния аффекта и смягчающие вину обстоятельства, суд присяжных их оправдал.

[1] Ramallah — Days of Revenge.

It's not time to make a change

Just relax, take it easy

You're still young, that's your fault

There's so much you have to know

Find a girl, settle down

If you want you can marry

Look at me

I am old, but I'm happy

I was once like you are now

And I know that it's not easy

To be calm

When you've found something going on

But take your time, think a lot

Why, think of everything you've got

For you will still be here tomorrow

But your dreams may not[1]

Марк понял, что спит, когда увидел своего отца.

Прошло столько лет с момента их последней встречи, что его черты лица мальчик вспоминал с огромным трудом. Мог воссоздать его улыбку, добрую, наполненную теплом.

Почти мог ощутить объятия, когда папа прижимал его к себе. После смерти мамы он частенько делал это, когда Марку снился очередной кошмар. Или когда нужно было пить очередные гадкие лекарства.

Но его лица больше не помнил.

Мальчик давно уже не болел. Они съездили с дядей Геворгом в захватывающее путешествие в Америку. В Принстон. Марк не сразу заучил это странное слово. Долго говорил: «При-тстон», чем изрядно веселил и врачей, и папиного брата.

Да, Марк поправился и вновь пошёл в школу. Снова гонял с друзьями в футбол, ел мороженое, а не мерзкую больничную еду, ходил с дядей в кино на все-все-все мультики. Чувствовал себя крепким и полным сил.

Единственное, что наполняло его грустью, это невозможность увидеть отца. Дядя сказал, что тому пришлось уехать в важную командировку, чтобы Марк смог вылечиться. Мальчик старался не плакать, ведь ему было уже почти двенадцать лет, он же не какой-то там плакса. Однако порой он думал о маме с папой, без которых в его жизни не хватало чего-то важного. И в такие ночи его подушка становилась мокрой от слёз.

Поэтому, когда он увидел отца, Марк кинулся к нему и прижался всем телом. Обхватил, больше не желая отпускать. Чтобы папа снова не исчез. С дядей, конечно, хорошо. Он знает много шуток, говорит смешным гудящим голосом и разрешает смотреть телевизор до десяти, но… это не папа.

— Я скучал по тебе, — произнёс отец и поцеловал его в макушку, как всегда делал раньше.

— Я тоже, — отвернувшись, чтобы папа не видел его слёз, буркнул мальчик.

— Ты даже не представляешь, как я рад, что смог снова увидеть тебя. У тебя всё хорошо? Геворг заботится о тебе?

Марк услышал искреннее беспокойство в голове отца и сразу понял, что того нужно успокоить.

— Всё отлично! Вчера я ел коронный завтрак дяди! — выпалил мальчик.

— Ого, это какой?

— Хлопья!

— Так?

— Йогурт!

— Прям в хлопья наливать?

— Да! — закивал Марк. — И мороженное!

— Сверху? Вот это да! — усмехнулся отец. — Вкуснотища, наверное?

— Ещё какая!

— Я надеюсь, ты не только там сладости лопаешь?

— Позавчера был суп, — осуждающе выпалил мальчик. — С фрикадельками! И луком! Почему он всё время лук пихает в суп?! Буэ.

Отец начал смеяться и смеялся, пока из его глаз не полились слёзы.

— Сам не пойму. Он один в семье варёный лук есть может. Твой дедушка — мой папа — тоже говорил, что Геворг с приветом.

— Ты вернёшься? — запрокинув голову, спросил Марк, пристально вглядываясь в лицо отца.

— Боюсь, нет, — вздохнул тот. — Не получится, бесёнок.

— Ты завёл другую семью? — голос мальчика дрогнул.

Папа отшатнулся на секунду и резко стиснул его до хруста в объятиях.

— Никогда так не думай. Слышишь. Никогда! Ты мой сын! Без тебя всё остальное не имеет значения! Я отправляюсь…

— Да?

— К твоей маме. Я надеюсь, — тихонько добавил он. — Мы будем ждать тебя и однажды встретимся. Снова будем все вместе.

Лицо отца стало блекнуть.

— Не уходи! — закричал Марк. — Останься!

— Я люблю тебя, сынок. Больше жизни. И всегда буду любить.

Мальчик сжимал его пока, не почувствовал пустоту.

Он проснулся со странным щемящим чувством в сердце, твёрдо зная, что мама с папой его не забыли.

И однажды он их увидит.

[1] Cat Stevens — Father and Son.

И мы снова вдребезги и нас не починить

Плевать, ведь наши дети будут лучше, чем мы

Лучше, чем мы… Лучше, чем мы…

Когда меня не станет — я буду петь голосами

Моих детей и голосами их детей

Нас просто меняют местами

Таков закон сансары, круговорот людей

О-о-ой, мама…

Когда меня не станет — я буду петь голосами

Моих детей и голосами их детей

Нас просто меняют местами

Таков закон сансары, круговорот людей

О-о-ой, мама…[1]

Аврора вытащила из печки котелок и аккуратно опустила на металлическую подставку. Приподняв крышку, вдохнула аромат свежего борща и улыбнулась. Самым большим сюрпризом для неё оказалось то, настолько орки открыты всему новому.

Стоило ей всего лишь раз угостить этим супом зашедшего в гости Ингакхара, как на следующий же день к ней пожаловала жена вождя. Узнать, что за фантастическое блюдо приготовила девушка и записать рецепт. Уже через три дня вся деревня обсуждала борщ, а через неделю спорила до хрипоты, как его можно улучшить.

Одни хозяйки предлагали заменить говядину на оленину — вторую было проще достать. Другие — добавить острого перца. Третьи — экспериментировали с доступными им специями.

Аврора же, посмеиваясь, начала потихоньку записывать рецепты, сидевшие в её голове с детства. А те, что не помнила, восстанавливала с помощью матери. Клан Гремящего Пика вошёл в новую эру кулинарных открытий.

Стойбище отстроили ударными темпами, а благодаря бойкой торговле со Старшим Домом Ба’Энтар, вскоре на месте шатров выросла основательная деревня. Этому способствовали мирные времена.

Империя Света со смертью правителя чуть не погрузилась в хаос междоусобной войны, но сына Антариэля поддержало сразу несколько главных Домов. Юноша, которого все считали бесхарактерным и слабым, оказался мудрым правителем. Он прекрасно понимал, что худой мир лучше доброй ссоры. Поэтому отношения между Империей и Союзом укреплялись по всем фронтам — экономики, политики и науки. Недаром сумасшедшие Двуживущие постоянно фонтанировали новыми идеями.

До Авроры уже дошли слухи, что в Элдертайде готовят опытный образец парового котла и паровой машины. Не зря же Витя-СексТант учился на металлурга.

Хлопнула дверь, и в предбаннике шустро простучали чьи-то ноги. Обладатель этих самых шустрых ног влетел в комнату, пробуксовывая и приплясывая на месте.

— Мама! Обос! Эмос! — глотая буквы, выпалил мальчик.

Девушка окинула его любящим взглядом. Как и всегда в малыше она видела его отца. Да, кожа чуть светлее. Скорее серая с фиолетовым отливом, чем чёрная. Да, нижние клыки слегка выпирали изо рта, чего не найти у эльфов. Зато такой же белоснежный ёжик волос. Такие же пронзительно-синие глаза. Острые уши. Черты лица.

Следом за ним в комнату просунулась кудлатая голова варга, поставленного присматривать за ребёнком на улице.

— Ро́мгард Олегович! — сурово отчеканила Фурия, как и всегда используя полную форму имени, чтобы донести серьёзность момента. — Где ваши штаны?!

Это имя предложил Гурдар, и оно ей сразу понравилось своим звучанием и значением. «Крепкий защитник».

— Там! — детский пальчик указал на второй этаж коттеджа. — Арко!

— Жарко ему, — фыркнула орчанка. — А ты куда смотрел? — она перевела хмурый взгляд на варга, и тот лишь горестно вздохнул, как бы говоря: «У меня лапки». — У тебя подопечный в одном исподнем!

Из-за спины мальца показался хилый пучок полевых цветов. Кулачок несмело выдвинулся в сторону матери, и она растаяла.

— Подхалимаж засчитан, — хмыкнула она. — Одевайся. Нечего гостей смущать голой попой.

— Клыкастая! — протяжный радостный крик донёсся со двора.

Следом за ним послышался глухой звук подзатыльника.

— Уймись, бестолочь. Мож, у неё ребёнок спит.

— Да где спит, болвана кусок? Он нас увидел и сразу в дом побежал!

В помещение, отряхиваясь, ввалились близнецы. Фобос был одет в простую рубашку и штаны, Деймос же щеголял мантией. С тех пор как устроился преподавателем в Академию Ротрикса Огнерукого, кажется, даже мылся в ней.

— А где Ромка? — сразу закрутил головой жрец.

— Дядя Обос! — прыткая тень взвилась в воздух и повисла на поясе тифлинга, обхватив его руками. — Атай!

— Конечно! Экспресс-рейс Элдертайдских воздушных авиалиний уходит с пятого причала! — зычно объявил Фобос и подсадил мальца себе на плечи. Тот сразу же вцепился ручонками в развесистые рога.

— А чего Ксюшку не притащил? — спросила Аврора. — Они бы поиграли как раз.

— Да понимаешь, Полина повела её одёжки смотреть. Я лучше ещё раз с василиском сойдусь в одиночку, чем распашонки по шесть часов выбирать.

— Лодырь! — фыркнул Деймос.

— Уж чья бы корова мычала! Кто хвалился, что вскоре наследника получит? И хде?! — насмешлив оскалился жрец.

Маг пошёл пятнами.

— Ну это самое. Оречка же сказала, пока один на один её не одолею, никаких…

— Оречка, — передразнил его брат. — Каблук! Каблучище!! — Фобос расставил руки во все стороны, дабы показать размер этой самой детали обуви. Мальчик же на его плечах засмеялся, дрыгая ногами.

Деймос предпочёл резко сменить тему.

— Ты брата, кстати, видела-то уже?

— Неа, — качнула головой орчанка. — Мама там в режиме наседки. Пока никому не показывает. А Гурдар молчит, как рыба. Боится, значит, чтобы злые духи не навредили малышу. Если бы здесь был инстаграм, они б его глаза на фото закрывали, — сама пошутила и сама же засмеялась Аврора.

— Кстати, держи, — маг сунул руку в пространственную сумку и протянул ей…

— Это что, газета? — не поверила своим глазам девушка.

— Она самая. Элдертайдский вестник. Выходит пока трижды в неделю. Махоуни с Бармалеем пытаются модернизировать типографский станок. Скорость печати оставляет желать лучшего. Глянь на первую страницу.

Орчанка опустила взгляд и пробежалась глазами по желтоватой бумаге.

«Первая стеклодувная мануфактура готовится к открытию в Мрал-Григе. Большое интервью с её основателем и идейным вдохновителем Акивой, страницы 4–5. Репортёр — Сваровски».

— Охренеть, — выдохнула Аврора.

— Угу. Там ещё и Ромашка подвязалась дизайнером. Хотя лично меня больше выбила вот какая штука. Давно с Бестией общалась?

— Да… недели три назад. Она ж ветеринарную клинику открыла?

— И чисто случайно вывела пенициллин, — вклинился Фобос.

— Эй! — возмутился его брат. — Спойлеры!

Жрец изобразил жужжащие звуки самолёта, раскинул руки подобно крыльям и увёз мальчика в соседнюю комнату. За ним степенно последовал варг.

На улице, вдалеке, послышались звуки мандолины и мелодичное пение, а следом радостный детский смех.

— Всегда он опаздывает, — проворчал Деймос.

— А ты попробуй двойняшек одень, — улыбнулась Аврора.

Маг помолчал, поглядел на неё пристально и обеспокоенно спросил:

— Ты как вообще? В порядке? Вторая годовщина со дня смерти Гвина. Знаю, что тебе…

— Исчезновения, — спокойно поправила его Аврора.

— Не начинай.

— Мы не нашли тела. Значит, он жив.

— Я понимаю, что тебе тяжело, но…

— Он вернётся, — с полной уверенностью произнесла орчанка.

Она подняла взгляд на тифлинга и добавила:

— Он обещал.

[1] Баста — Сансара (при уч. Д.Арбенина, A.Ф.Скляр, С.Бобунец, SunSay, Ант (25/17) и Скриптонит).

When my blood runs cold

When I'm letting go

I'm coming home

When my heart slows down

My body leaves the ground

I'm coming home

…

When my time is up

And there's nothing else

I'm coming home

And I can feel your grace

Almost see your face

I'm coming home[1]

По пустынной грунтовке шагал высокий путник.

С обеих сторон от него простирались холмистые поля, заросшие сорной травой и дикими цветами. У горизонта медленно опускалось солнце, и в небесах уже проглядывала единственная ярко-синяя луна.

Судя по запылённой одежде странника, шёл он уже довольно долго. Этот факт подтверждала и некоторая усталость, проскальзывающая в его движениях. Всё чаще он смотрел по сторонам, словно искал хорошее место для ночлега.

Когда по правую руку от него в кустах раздался треск, мужчина рефлекторно коснулся пояса. Явно искал оружие, которого там не имелось. Однако источником шума оказался не враг и не дикое животное. Зверь с коричнево-кремовой шкурой, длинными стоячими ушами и густым мехом на подбородке в два прыжка оказался подле скитальца. Прижался к нему, подставляя лобастую голову под руку и тихонько заскулил.

Мужчина успокоил его парой уверенных фраз и почесал за ушами. Это вызвало волну радости и урчание у его товарища.

С левой стороны почти бесшумно затряслись кусты. Мелькнуло восемь покрытых хитином лап. Путника это зрелище нисколько не напугало. Он обменялся парочкой слов со своим зверем и негромко свистнул. В ответ его уши уловили негромкий стрёкот.

Странник ещё долго шагал по дороге, погрузившись в свои мысли, но, не переставая следить за обстановкой. Его прошлое оставалось тайной за семью печатями. Настоящее казалось неопределённым. Будущее — туманным.

Он не помнил ничего кроме двух вещей.

Его ждали дома.

И он обещал вернуться.

Конец.

Москва, 2018–2022 г.

[1] Colonize My Heart — Walking On Cars.

Без вас этой серии не было бы.

Звучит, возможно, громко, но так и есть. Книги пишут, чтобы их читали, а кричать в пустоту занятие неблагодарное. Благодаря тому, что вам стали небезразличны истории Олега и Авроры, я смог довести их до конца.

Спасибо всем, кто шёл вместе со мной с самой первой книги и тем, кто встал в строй гораздо позже. Спасибо за покупки, награды, лайки, комментарии и активную обратную связь. Спасибо за стихи, шутки, мемы и теории. За просьбы не убивать определённого персонажа. Как по мне это яркий индикатор того, что он врос в душу и вызвал искренние эмоции.

Многих из вас я уже знаю по именам и, загружая очередную главу, думаю: «А что скажет такой-то? Как отреагирует такая-то?»

Увидимся на страницах моей следующей истории. Подписывайтесь, чтобы не пропустить её.

Опубликовано Telegram-каналом «Цокольный этаж», на котором есть книги. Ищущий да обрящет!

Не забудьте наградить автора донатом. Копейка рубль бережет:

https://author.today/work/191924