Борджиа были родом из старинного испанского города Валенсия, основанного еще в 138 году до нашей эры древними римлянами на правом берегу реки Турия. Римляне назвали этот город Valentia Edetanorium, что означает: сильный город едетани – так называли иберийское племя, которое жило в этой местности. В 75 году до нашей эры город был разрушен во время войны между двумя римскими политиками Гнеем Помпеем и Квинтом Серторием, после чего упадок Валенсии длился еще около 50 лет. Только к I веку нашей эры город более-менее восстановился, но с III века снова наступил длительный период упадка в результате его разрушения визиготами и падения Западной Римской империи. В 711 году Валенсию захватили арабы и берберы, которые переименовали Валенсию в Балансию.

При новых завоевателях Валенсия была значительно перестроена и постепенно превратилась в мусульманский город. В 1085 году Валенсия перешла под власть короля Альфонса IV Кастильского, но уже в 1102 году была снова захвачена мусульманами – берберским племенем Альморавидов. Власть арабов длилась до 1238 года, пока ее не захватил король государства Арагон, расположенного на северо-востоке Испании, Хайме I Завоеватель. Кроме Валенсии Хайме отвоевал у мусульман Балеарские острова и эмират Мурсию, а его правление в течение 63 лет считается одним из самых долгих в Европе. С Хайме I и начинается история династии Борджиа.

Настоящая фамилия семьи Борджиа произносится как Борха, или Боржа по-каталански. Красивая легенда гласит о том, что они были потомками самого Юлия Цезаря, римского полководца и политика, который был наместником Древнего Рима в Испании. Но достоверно известно только то, что родоначальником этой династии был дон Эстебан де Борха – один из баронов короля Хайме I, который, захватив Валенсию, разделил ее земли между своими подданными. Дон Эстебан получил крупный город Хатива и поселился там со своей семьей и родственниками, которых кроме него было еще семеро, и все они носили ту же самую фамилию Борха. От них и пошли другие ветви династии.

Гербом семьи Борджиа является красный бык, который пасется на зеленом лугу. Это сочетание олицетворяет силу и мощь династии Борха, а также плодородие их земли, на которой они родились, то есть Каталонии. Многочисленное потомство дона Эстебана делилось на ветви, из этого рода произошло много доблестных воинов, которые служили арагонской королевской династии. 31 декабря 1378 года в семье дона Хуана Доминго де Борха в Хативе родился сын, которого назвали Алонсо, – это был будущий Папа Римский Каликст III. В этот год и началась Великая западная схизма – раскол католической церкви, когда были избраны сразу два Папы Римских, и оба объявили себя истинными претендентами на престол Святого Петра.

Раскол произошел после смерти Папы Григория XI – последнего понтифика эпохи Авиньонского пленения пап. Так называют период с 1309 по 1377 год, когда папская резиденция находилась не в Риме, а во французском городе Авиньон. Это случилось после смерти Бонифация VIII, который вступил в конфликт с французским королем Филиппом IV Красивым из-за непомерных налогов на духовенство. В ответ на папскую буллу, в которой Бонифаций VIII грозился отлучить короля от церкви, Филипп IV не остался в долгу, он обвинил понтифика в ереси и симонии – продаже церковных должностей. Но этого Филиппу Красивому показалось мало, поэтому сторонники короля арестовали Бонифация VIII и избили его так жестоко, что он вскоре умер от побоев. По другой версии, французский король просто дал святому отцу сильную пощечину, и тот скончался от стыда.

После его смерти новым первосвященником был избран Бенедикт IX, но он недолго задержался на папском троне и через 8 месяцев был отравлен. Вновь собравшийся конклав после долгих заседаний избрал Папой гасконского прелата Бертрана де Го под именем Клемент V. Филипп IV пожаловал новому первосвященнику Авиньон, куда он с радостью перенес свою резиденцию. С именами этого монарха и понтифика связаны история истребления ордена тамплиеров и начало периода Авиньонского пленения пап.

Термин этот ввел в обиход итальянский поэт Франческо Петрарка, побывавший в Авиньоне. Конечно, это не был настоящий плен. Все Папы этого периода были французами и тесно сотрудничали с королями Франции. В коллегии кардиналов, избиравшей новых понтификов, тоже преобладали французы. Влияние пап на политическую жизнь в те времена уменьшилось по сравнению с XII–XIII веками, когда понтифики противостояли более императору. Зато внутри церкви их власть усилилась и они стали своеобразными «монархами». Только Папы могли назначать на должность епископа и аббата, а не духовенство и монахи.

Святые отцы контролировали все сферы духовной деятельности и пополняли папскую казну за счет продажи церковных должностей и индульгенций – отпущение грехов за деньги. Везде нужны были свои люди, поэтому непотизм, или кумовство, как его еще называют, процветал уже в те времена.

Первую попытку вернуться в Рим предпринял еще Папа Урбан V, предшественник Григория XI и шестой по счету понтифик Авиньонского пленения (всего их было 7). Но из этого ничего не вышло, и Урбану V через три года пришлось переехать обратно в Авиньон из-за сложной политической обстановки и постоянных бунтов в Риме. Следующая попытка была более удачной – Папа Григорий XI вернулся из Авиньона в Рим под влиянием святой Екатерины Сиенской и первым из понтификов поселился в Ватикане (до этого резиденцией пап в Риме был Латеранский дворец). Но Григорий XI был по национальности тоже француз, как и его предшественники, а итальянцам надоело, что Святой церковью управляют иностранцы. Поэтому после смерти Григория XI 27 марта 1378 года народ Рима потребовал, чтобы следующим Папой обязательно был итальянец. Тогда впервые за век с начала Авиньонского пленения пап конклав проводился в Риме в замке Святого Ангела. Обстановка была очень напряженной, народ Рима закрыл все ворота города, чтобы воспрепятствовать коллегии кардиналов покинуть Вечный город. Папой был избран Урбан VI, в миру его звали Бартоломео Приньяно. Новый Папа был вроде итальянец родом из Неаполя, но этим городом управляла французская династия Анжу.

Урбан VI был последним понтификом, выбранным не из кардиналов: он был архиепископом города Бари и даже не присутствовал на конклаве. За ним послали гонца, который вызвал нового первосвященника в Рим. В это время слухи о том, что конклав выбрал Папу, дошли до народа. Почему-то все римляне ошибочно решили, что эта роль досталась римскому кардиналу Тебальдески. Ликующая толпа, по традиции, отправилась громить его дворец, а другие жители города вломились на конклав с ликующими воплями: «У нас Папа римлянин!». Поднялся большой переполох, во время которого кардиналы потихоньку, один за другим, незаметно покидали замок Святого Ангела. К тому времени, как ситуация прояснилась, все кардиналы кроме старого Тебальдески успели сбежать из Рима. Несмотря на все волнения и протесты, нового Папу короновали 18 апреля 1378 года на троне перед собором Святого Петра, после чего торжественная процессия проследовала в Латеранскую базилику. С тех пор этот ритуал стал традицией.

Новый понтифик оказался вспыльчивым и высокомерным тираном, его правление вызвало большое недовольство среди духовенства. Он был одним из тех, кто полностью оправдал поговорку «Из грязи в князи». Дорвавшись до власти, Урбан VI превратился в грубого деспота, который сразу нажил множество врагов. Это и привело к Великой западной схизме. Оскорбленные Урбаном кардиналы собрались в итальянском городе Ананьи, объявили Папу незаконно избранным, и 20 сентября 1378 года начался новый конклав. В результате еще одним папой был избран Роберт Женевский под именем Климента VII, который выбрал своей резиденцией привычный Авиньон. Оба понтифика сразу поссорились и предали друг друга анафеме. С этого момента и началась Великая западная схизма – раскол западной церкви, который длился до 1417 года.

Из римской линии были Папы Урбан VI, Бонифаций IX, Иннокентий VII и Григорий XII. Из авиньонской – Климент VII и Бенедикт XIII. Римского Папу поддерживали и признавали Папская область, Северная Италия, Англия, Дания, Фландрия, Польша, Венгрия и Норвегия. На стороне авиньонского понтифика были Неаполь, Сицилия, Шотландия, Франция, Арагон, Наварра, Савойя, Кастилия и Леон, Уэльс, Кипр. Остальные европейские государства или колебались, или разделялись во мнениях – одни были за авиньонского, другие за римского. Но ни тот, ни другой Папа не хотели отречься от престола, и раскол продолжался.

В 1409 году в Пизе собрался Вселенский собор католической церкви с целью положить конец схизме. На него съехались множество кардиналов и епископов, но не было ни Григория XII, ни Бенедикта XIII. После долгих споров и дебатов вместо того, чтобы упразднить двоепапство, участники собора избрали третьего папу – Александра V! Таким образом, Пизанский собор не устранил проблему, а только усугубил раскол. Теперь за право быть признанным единственным и истинным первосвященником боролись уже 3 понтифика. Но Александру V не суждено было долго наслаждаться властью – он неожиданно умер в Болонье в ночь с 3 на 4 мая 1410 года. Подозревали отравление, но ничего не было доказано. Его преемником стал бывший пират, ставленник флорентийской династии Медичи Бальтазар Косса под именем Иоанн XXIII.

В 1414 году император Священной Римской империи Сигизмунд I Люксембургский и папа Иоанн XXIII собрали Вселенский собор в городе Констанц с той же целью – положить конец схизме. Констанцский собор длился до 1418 года, в результате чего все 3 Папы были низложены, и 11 ноября 1417 года был избран новый понтифик Мартин V из римской династии Колонна. Григорий XII и Иоанн XXIII добровольно отреклись от папства, и им вернули кардинальские шапки. Бенедикт XIII отказался отречься, в результате чего был предан анафеме, низложен и отлучен от церкви. Кроме того, на Констанцском соборе были обвинены в ереси и приговорены к сожжению на костре чешский проповедник Ян Гус и его сподвижник Иероним Пражский. Так закончилась Великая западная схизма.

В этот период как раз и рос в провинции Валенсия первый герой этой книги Алонсо Борха.

Мало что известно про его отца, мелкого землевладельца и жителя сельской местности, а еще меньше известно про его мать Франсину Ллансоль. Алонсо (по-итальянски Альфонсо) был единственным сыном в семье, кроме него у его родителей родилось еще 4 дочери – Изабелла, Джованна, Каталина и Франческа. Мальчик сначала учился в школе Валенсии, где изучал искусство, грамматику, риторику и логику. Затем Алонсо продолжил обучение в университете каталонского города Лериды, где получил степень доктора гражданского и канонического права. Будучи еще молодым студентом, он слушал проповеди знаменитого испанского монаха-доминиканца Винченцо Феррера. Однажды Винченцо услышал разумные рассуждения Алонсо, приблизился к нему и сказал пророческую фразу: «Сын мой, в один прекрасный день вы будете призваны стать украшением своего рода и своей страны. Вы будете наделены высшим достоинством, которым только может быть наделен человек. А после моей смерти я буду объектом вашего особого почета». Много лет позже Алонсо Борха был избран Римским папой и канонизировал Винченцо Феррера. Пророчество сбылось.

Свою карьеру молодой Алонсо Борха начал с преподавания в университете Лериды, затем он занялся дипломатической деятельностью на службе у королей арагонских. В 1408 году в возрасте почти 30 лет Алонсо получил от Папы Бенедикта XIII должность каноника епархии Лериды. В 1416 году каноник Алонсо Борха побывал на Констанцском соборе, но не принимал участия в заседаниях – его покровитель Алонсо V Арагонский выступил против решений собора. Вместо этого Борха отправился в Барселону на заседание Арагонской церкви. В течение всего периода своей службы Алонсо Борха предпринимал усилия для заключения взаимовыгодных соглашений между своим королем и Римским папой, которым после смерти Мартина V был избран венецианец Габриэле Кондульмер под именем Евгения IV. Вскоре Алонсо Борха стал личным секретарем Алонсо V, и тот доверил ему воспитание своего внебрачного сына Ферранте, будущего короля Неаполя. В 1429 году Борха становится епископом Валенсии, таким образом, его старания были достойным образом вознаграждены.

Еще в 1420 году Алонсо V Арагонского официально усыновила бездетная королева Неаполя Джованна II и провозгласила его своим наследником. Она воевала с Людовиком III Анжуйским, претендентом на престол Неаполя в третьем поколении. Совместными усилиями Алонсо и Джованны войска Людовика III были разбиты. Но власть Алонсо в этом королевстве была шаткой и ненадежной. Вскоре он поссорился с королевой Джованной II и даже пытался ее арестовать, но она бежала. После этого нехорошего поступка Альфонсо Арагонского королева заявила о том, что она лишает его права на наследование Неаполитанского престола. Вместо него она усыновила его врага Людовика III Анжуйского и объявила его наследником. Но Людовик вскоре умер, и наследником престола стал его брат Рене Добрый, который был в плену на момент смерти королевы Джованны.

Воспользовавшись этим, Алонсо Арагонский вновь захватил Неаполь и стал королем под именем Альфонсо I. Однако Рене Добрый освободился из плена, и началась война между королями, которая закончилась победой Альфонсо I. Тем не менее постоянные войны за власть расшатали позиции короля в Неаполе, и там ему был нужен свой человек, которому можно было доверять. Поэтому в Неаполь отправился его личный секретарь Алонсо Борха – правая рука монарха, отличный политик, дипломат и юрист. На него Альфонсо I мог спокойно положиться, к тому же Борха имел талант учиться и быстро приспосабливаться к новой обстановке.

Италия в те времена состояла из раздельных государств, которые часто воевали между собой. На севере самыми сильными державами были герцогство Миланское, которым управляла династия Сфорца, Флорентийская республика, управляемая династией Медичи, и Венецианская республика, где правили дожи. На юге кроме королевства Неаполь, которое занимало территорию нынешних регионов Кампании, Базиликаты, Апулии и Калабрии, находилось еще и королевство Сицилия. Оно тоже было под властью Арагонской династии. Между ними лежала Папская область со столицей в Риме. Рим еще не был таким огромным городом, как сейчас. Он во многом уступал Флоренции, Милану и Венеции.

По сути, Рим XV века был большой грязной деревней с кривыми узкими улицами, маленькими домами и римскими руинами, которые тогда вовсе не считались достопримечательностями. Это были бесплатные каменоломни, откуда каждый, кто мог, тащил камни, колонны и куски травертина для обустройства своих жилищ. Но постепенно город преображался благодаря тому, что к папскому двору стекались талантливые художники, скульпторы и архитекторы. В конце XV века там жил молодой начинающий скульптор Микеланджело Буонарроти и ваял свои первые статуи – Вакх и Оплакивание, находящееся ныне в соборе Святого Петра. Скульптор вернулся в Рим для того, чтобы расписать потолок Сикстинской капеллы. Правда, это было уже после смерти Папы Александра VI, в начале XVI века. Тогда же там, в апартаментах Ватикана, работал молодой, но уже известный художник Рафаэль Санти.

Но все это происходило потом, а пока что Рим оставался лишь местом, куда стекалось огромное количество паломников. За времена Авиньонского пленения пап Вечный город еще больше пришел в упадок: многие дома были разрушены, а храмы разграблены. Избранный на Констанцском соборе новый Папа Мартин V поспешил в Рим, но дорога заняла целых 3 года. Когда наконец Папе удалось добраться до места, он энергично занялся восстановлением Рима и установлением дипломатических связей с византийским императором Мануилом II, который просил помощи в борьбе против турок. Мартин V обещал отпущение грехов всем, кто примет участие в крестовом походе с целью защиты Константинополя, и созвал новый Вселенский собор в Базилее в 1431 году. Но до открытия собора понтифик не дожил – он умер, разбитый параличом 20 февраля 1431 года.

Новый понтифик Евгений IV распустил собор в Базилее, который начался в июле 1431 года, и созвал новый в Ферраре. Этот собор потом переехал и продолжил свою работу во Флоренции по приглашению Козимо Старшего Медичи. На Ферраро-Флорентийском соборе была достигнута договоренность об объединении двух церквей, православной и католической, и об организации нового крестового похода против турок. Но эта уния не получила поддержки в Восточной церкви.

Большую часть своего понтификата Евгений IV провел во Флоренции, благодаря гостеприимству правящей династии Медичи. Там он жил в апартаментах доминиканского монастыря Санта-Мария Новелла и освятил новый кафедральный собор Санта-Мария дель Фьоре. Евгений IV также приложил много усилий для того, чтобы возродить былую славу Рима. Благодаря его стараниям в Вечный город приехало много выдающихся ученых, писателей, философов, гуманистов, художников, скульпторов и архитекторов. В 1431 году Евгений IV основал университет в Риме. К его чести, он был одним из редких понтификов, кто никогда не был уличен в кумовстве.

Алонсо Борха до 1444 года жил в Неаполе, куда вскоре окончательно перебрался его покровитель король Альфонсо I. Благодаря своим талантам дипломата Борха добился того, что установил прочный союз с Римом. Таким образом его стараниями Папа Евгений IV одобрил решение короля сделать наследником Неаполя своего внебрачного сына Ферранте. Законнорожденных сыновей у Альфонсо I не было, поэтому остальные владения – Арагон, Валенсию, Каталонию, Сардинию и Сицилию – наследовал его брат Хуан. Ферранте Арагонский стал наследным принцем Неаполя, а Алонсо Борха получил за это кардинальскую шапку. После этого он перебрался в Рим и получил в свое попечение церковь Четырех Коронованных святых. Здесь его начали называть по-итальянски – Альфонсо Борджиа.

В отличие от остальных кардиналов, которые строили роскошные резиденции и замки за городом, кардинал Борджиа предпочел жить в скромном дворце недалеко от Колизея. Союз Альфонсо I с папой Евгением IV еще больше окреп за последующие 3 года благодаря усилиям и мудрой политике Альфонсо Борджиа: святой отец нуждался в помощи армии Неаполя, когда его владениям начал угрожать миланский герцог Франческо Сфорца.

Однако в феврале 1447 года Евгений IV неожиданно умер, и новым папой на конклаве был избран кардинал Томмазо Парентучелли родом из лигурийского города Сарцана. Он выбрал себе имя Николай V.

Альфонсо Борджиа посоветовал королю Альфонсо I не влиять на решения конклава, а остаться в стороне, чтобы не думали, что новый понтифик – его ставленник. Папа Николай V пригласил в Рим императора Фридриха III, где устроил ему пышный прием и короновал как императора Священной Римской империи. Церемония прошла в соборе Святого Петра, после чего Фридрих III, по традиции, поддержал стремя понтифика, когда тот садился на коня. Это символизировало признание главенства Папы над императором.

После визита в Вечный город, благодаря усилиям кардинала Альфонсо Борджиа, император проследовал в Неаполь. Там не менее пышный прием ему устроил король Альфонсо I. Это подняло престиж города и самого монарха, который еще больше оценил и облагодетельствовал своего умного секретаря. После этого в Рим к знаменитому дяде Алонсо начали съезжаться племянники: сын Каталины, старшей сестры Альфонсо Борджиа, Луис де Мила и два сына его младшей сестры Изабеллы – Педро Луис и Родриго.

Николай V активно занимался перестройкой оборонительных сооружений Рима, прокладыванием новых улиц и улучшением системы водоснабжения. Он стал основателем Ватиканской библиотеки, где в настоящее время хранится огромная коллекция ценных рукописей, заказывал произведения искусства художникам и скульпторам. В Рим по его приглашению прибыли работать архитектор Леон Баттиста Альберти, живописцы Беато Анджелико и Пьеро делла Франческо, все трое родом из Тосканы. Николай V собирал манускрипты с произведениями античных римских писателей: Светония, Ливия, Тацита, не забывал он и Священное Писание. По его заказу были переведены с греческого на латынь «Илиада» и «Одиссея» Гомера. У Николая V даже появилась идея перестроить собор Святого Петра, которую он так и не осуществил. Впоследствии этим занялся один из его преемников Римский Папа Юлий II. При Николае V в 1449 году была окончательно преодолена Великая западная схизма, когда последний антипапа Феликс V, избранный уже после Констанцского собора противниками его предшественника Евгения IV, отрекся от папского престола.

1450 год был юбилейным, и в Риме собралось множество паломников, которые заполнили местные гостиницы, постоялые дворы и монастыри. Они прибывали с разных концов Европы и говорили на разных языках, так что столица Папской области напоминала древний Вавилон. Кроме того, приехало множество больных и увечных, которые надеялись на чудесное исцеление. Были среди них слепые, хромые, парализованные, больные подагрой, чахоткой и другими заболеваниями. Мест для ночлега не хватало, люди спали на улицах, на ступенях церквей и под портиками лоджий. Воды в колодцах тоже на всех не хватало, люди вынужденно использовали для питья грязную воду из реки Тибр. Следствием этого становились болезни, и больницы при монастырях были забиты до отказа.

И как будто напастей было мало, в Риме вспыхнула эпидемия чумы! Каждый день множество людей умирало от черной смерти прямо на улицах, а монашеские братства сбивались с ног, не успевая хоронить всех усопших. Папа Николай V уехал из Рима и 4 месяца укрывался в крепости городка Фабриано, не принимая никого, кто бы ни приезжал к нему из чумного города. Только осенью, когда чума и жара пошли на спад, он вернулся обратно в Рим и снова занялся неотложными делами. В 1452 году святой отец начал процесс по реабилитации Жанны д’Арк, которая была сожжена на костре по обвинению в ереси и колдовстве.

В 1453 году произошло страшное событие, которое сильно потрясло всю Европу, – падение Византийской империи, которая не устояла под напором турок. Собор Святой Софии в Константинополе превратился в мечеть, все усилия Флорентийской унии по объединению Западной и Восточной церквей сошли на нет. А папе срочно пришлось решать проблемы по организации отпора туркам, чем он и занимался последние 2 года своей жизни, причем совершенно безрезультатно. Его усилия не нашли поддержки в европейских странах.

Обратной стороной медали было бегство в Италию греческих философов и гуманистов, которые заполнили местные университеты. Они привезли с собой ценные римские и греческие манускрипты, которые чудом удалось спасти и вывезти из осажденного города. Многие европейцы сочли все эти события предвестниками конца света. Конец света, конечно, не наступил, но угроза нападения турок нависла над всей Европой. Султан Мехмед II после захвата Константинополя планировал продвигаться дальше и первым делом вторгнуться в Венгрию.

В это время над Николаем V возникла угроза покушения на жизнь Николая V со стороны некого Стефано Поркари, который вообразил себя новым Брутом. Он счел нужным избавиться от тирании папской власти и восстановить «республику». Поркари неоднократно устраивал заговоры против Николая V, но каждый раз бывал разоблачен и почему-то прощен. Последним его планом было собрать сотни вооруженных римлян и 6 января 1453 года осадить собор Святого Петра с криками: «Да здравствует свобода!» Затем сорвать папскую тиару с головы понтифика, а самого первосвященника предать смертной казни. План не удался: римляне остались равнодушными к этой нелепой идее. Заговор был раскрыт, и, наконец, терпение Николая V лопнуло. «Новый Брут» был приговорен к смерти путем повешения на башне замка Святого Ангела. Говорят, перед смертью Поркари сипел изо всех сил: «О мой народ, ты позволяешь умереть твоему освободителю». После казни его тело было выброшено в воды реки Тибр.

Николай V не надолго пережил своего несостоявшегося убийцу: он умер 24 марта того же года. В капелле собора Святого Петра снова собрался конклав, на котором разразилась борьба между кардиналами за 2 кандидатуры: одну из них поддерживали князья Орсини, другую – их противники Колонна. Это были древнейшие аристократические римские династии, которые воевали между собой еще со времен гражданской войны XIII века между гвельфами и гибеллинами. Гвельфы были сторонниками власти Римского Папы в Европе, гибеллины были сторонниками власти императора. Хотя времена гражданской войны давно прошли, но старая вражда между этими кланами продолжалась.

Из 15 кардиналов, заседавших на конклаве, было четыре испанца, два грека, два француза и семь итальянцев. Обстановка накалялась все больше и больше, никто из кандидатов не набирал нужное количество голосов. Кардиналы устали и пожелали найти компромисс. Как обычно бывает в таких случаях, они согласились на нейтрального кандидата. Он должен был быть обязательно старым и больным, чтобы долго не засиделся на престоле Святого Петра. После долгих заседаний, ссор и дебатов 8 апреля 1455 года, во вторник после Пасхи, таким промежуточным понтификом был выбран 76-летний Альфонсо Борджиа. Он как нельзя лучше подходил на эту роль: немощный, едва передвигающийся старик, больной подагрой и, по слухам, даже проказой.

Народ Рима был не очень доволен тем, что папой избран испанец. Но решение конклава было законным, и его никто не осмелился оспорить. Альфонсо выбрал себе имя Каликст III в честь святого мученика, именем которого были названы самые известные раннехристианские катакомбы Рима. Так сбылось первое пророчество святого Викентия Феррера, за которым последовало второе – через 2 месяца после своего избрания новый Папа его канонизировал.

Понтификат Альфонсо Борджиа длился всего 3 года, но уже в течение первого из них он твердой рукой навел именно такой порядок в Риме, какой и считал нужным. Альфонсо и сам понимал, что времени у него мало, поэтому действовать нужно было быстро. В те времена дожить до 76 лет уже было чудом. Поэтому Каликст III сразу же занялся устройством судьбы своих племянников, несмотря на то что перед коронацией поклялся не покровительствовать родственникам. Но клятвы для того и существуют, чтобы их нарушать. Сейчас у Римского Папы было гораздо больше возможностей, чем в те времена, когда он был кардиналом.

Таким образом, двое из племянников понтифика – Луис Хуан де Мила и Родриго Борджиа – немедленно получили сан кардиналов, а третий – Педро Луис – остался мирянином, но получил должность губернатора замка Святого Ангела, генерал-капитана войск Святой церкви, герцога Сполето, губернатора городов Орвието, Терни, Нарни, Риети, Тоди и префекта Рима. Педро Луис тотчас же набрал новую гвардию для охраны крепости Святого Ангела, состоящую из одних испанцев, чем вызвал гнев и злость среди итальянцев. Высокомерное и чванливое поведение племянника Папы раздражало римлян так сильно, что они просто ненавидели его.

Все больше испанцев проникало ко двору Каликста III и занимало все ведущие должности, вытесняя оттуда не только итальянцев, но и немцев, и французов. Позже Никколо Макиавелли называл их «мелкими воришками» – испанцы пользовались своим положением и воровали по мелочи все, что плохо лежало. Кроме того, они говорили только на своем каталонском наречии, ввели моду на испанские костюмы и корриду, которую проводили на площади Святого Петра. Но особенно Каликст III приблизил к себе своего любимого племянника – 25-летнего Родриго Борджиа, которого он обожал за его дружелюбие и интеллект, а также за смелость и твердость характера. Альфонсо назначил его сначала губернатором города Анкона в Марке, а спустя год – вице-канцлером Папской курии.

Это был очень высокий пост для такого молодого человека: через руки вице-канцлера шли все денежные дела церкви – десятины, пожертвования, деньги от продажи индульгенций и церковных должностей. Несомненно, что-то с этого оседало в карманах кардинала Борджиа, и он быстро стал одним из самых богатых людей Рима. После этого по городу поползли слухи о том, что Родриго является внебрачным сыном понтифика, но это вряд ли было правдой. Просто Каликст III официально усыновил любимого племянника. Такой откровенный непотизм настолько возмутил римлян, что после смерти Каликста III они принялись грабить и поджигать дома каталонцев.

Затем Папа приложил все усилия для организации крестового похода против турок, и ему даже удалось собрать флот из 16 галер. Порт Рипа Гранде на реке Тибр превратился в настоящую верфь для постройки военных кораблей, за которой наблюдали удивленные римляне. Сам понтифик смотрел на это из окна своего дворца – последние годы жизни он страдал от сильных приступов подагры и передвигался с очень большим трудом. Альфонсо Борджиа совершенно не интересовали гуманизм и античная литература, поэтому для осуществления своей идеи крестового похода он распродал многие ценные манускрипты Ватиканской библиотеки и сокровища церкви. Папа не гнушался даже тем, что срывал и продавал серебряные переплеты рукописей.

Дошло до того, что Каликст III приказал снять и продать все самое ценное с античного саркофага, найденного недалеко от собора Святого Петра, не заботясь о том, что, возможно, в этой могиле мог быть похоронен сам император Константин с одним из своих сыновей. Все изделия из золота и серебра, найденные в склепе, были переплавлены на монеты, которых никогда не было достаточно. За все это Каликста III прозвали «папой-варваром». Потом святой отец велел избавиться от золотой и серебряной посуды в своем дворце и пустить ее на переплавку: он заявил, что вполне может есть и из глиняной. Кроме того, Каликст III обещал индульгенции всем тем, кто пожертвует деньги для крестового похода. Чем больше денег человек жертвует, тем теплее и ближе к Богу будет местечко в Раю, или меньше срок в Чистилище.

Но, как и в эпоху Николая V, его старания не получили поддержки среди европейских монархов. Король Франции Карл VII даже запретил в своей стране распространение папской буллы о крестовом походе и отменил сбор десятины в пользу церкви. То же самое сделали некоторые другие монархи. А герцог Бургундии десятину собирал, но складывал ее в свой собственный карман. Единственным удовлетворением стала победа венгерской армии над войском Мехмеда II, который осуществил идею нападения на Венгрию в июле 1456 года. В честь этого события Каликст III установил праздник Преображения Господня, который католическая церковь отмечает 6 августа, в день снятия турецкой осады Белграда. Кроме того, он ввел обязательный колокольный звон каждый день в полдень, который с тех пор католики называют турецким.

Папа продолжил начатый Николаем V процесс посмертной реабилитации Жанны д’Арк и добился того, что она была полностью оправдана. В эпоху понтификата Каликста III на небе появилась комета Галлея, на которую папа, по-преданию, наложил анафему. Но документально этот факт не подтвержден. После появления кометы начался долгий период неурожая и голода, а потом в Риме произошло землетрясение. Суеверные люди восприняли эти события как протест бога против избрания понтификом Альфонсо Борджиа и против его действий относительно родственников и земляков, которым он раздавал должности направо и налево.

Под конец жизни Каликст III сделал попытку отобрать Неаполитанский престол у своего бывшего воспитанника Ферранте Арагонского, чтобы отдать его своему племяннику Педро Луису, герцогу Сполето. Он мотивировал это тем, что отцом Ферранте на самом деле является не король Альфонсо I, а какой-то мавританский слуга. Но понтифик не успел довести это дело до конца, он скончался 6 августа 1458 года после долгой агонии в возрасте 79 лет. Под конец жизни Папа был настолько плох, что уже напоминал призрак самого себя. После смерти Каликста III Педро Луис, которого преследовали противники папы – семейство Орсини, бежал из Рима в Остию. Он и его брат Родриго переоделись, изменили внешность, чтобы их никто не узнал, и смешались со свитой кардинала Пьетро Барбо.

Официально Рим покидал кардинал Барбо со своей многочисленной охраной, свитой и слугами, среди которых спрятались братья Борджиа. Потом их дороги разошлись – Родриго вернулся обратно в Рим, а Педро Луис добрался до приморского города Чивитавеккья, с трудом преодолев опасное путешествие на маленькой лодке по бурному морю. Но судьба повернулась к нему спиной, и месяц спустя он умер. По официальной версии его смерть наступила от малярии, но, возможно, это было отравление. Все имущество Педро Луиса перешло по наследству его младшему брату Родриго, а земли Беневенто и Террачина отошли снова церкви.

Разъяренные римляне разграбили дворец понтифика и резиденции его сподвижников испанцев не только в Риме, но и за пределами города. Многие из каталонцев были схвачены и забиты до смерти, другие брошены в тюрьмы. Родриго Борджиа удалось спастись чудом – когда дело дошло до его резиденции, он вышел на порог и осенил народ крестным знамением – то есть благословил толпу. Столь смелый жест ошеломил нападавших, они не знали, как себя повести в такой ситуации, потому кардинала Борджиа не тронули.

Тем не менее его дворец был разграблен, хоть и не разрушен. От здания остались только стены и поломанная мебель. А все драгоценности, предметы роскоши, серебряная посуда, керамика, расшитые золотом и серебром платья были украдены. Но жить хоть как-то было можно, а ехать за пределы Рима было бессмысленно – все загородные замки были захвачены. Поэтому кардинал Борджиа остался в своей, хоть и разграбленной, резиденции и совершил другой, очень смелый с его стороны поступок, которого от него никто не ожидал, – спокойно явился на конклав кардиналов.

Родриго одному пришлось заниматься похоронами дяди. Тело Каликста III упокоилось в часовне церкви Святой Девы Марии Целительницы лихорадки под роскошным монументом, который заказал его племянник. Впоследствии останки Каликста III перенесли в гроты Ватикана, где до сих пор находятся остатки его надгробия. Позднее первый Папа из династии Борджиа был перезахоронен в испанской церкви Санта-Мария ин Монсеррато в Риме.

После смерти Каликста III новым Римским папой был выбран Эней Сильвио Пикколомини. Эней Сильвио выбрал себе имя Пий II, а слово «pio» по-итальянски означает благочестивый. Ему тогда было 52 года, он был маленького роста, о чем говорит и его фамилия («пикколо» переводится как маленький). Отец назвал его в честь троянского героя Энея, сына богини любви Венеры и земного царя Анхиса из рода дарданов. Эней считается родоначальником древних римлян – по легенде, его потомками были легендарные основатели Рима близнецы Ромул и Рем.

Итак, Пий II был невысокий, коренастый, но при этом очень энергичный человек. Мог он похвастаться и хорошим образованием: новый понтифик был философом, писателем, историком и гуманистом. Происходил он из маленького средневекового поселка Корсиньяно, расположенного на территории Республики Сиены. Деревню свою Эней любил. Став папой, он приказал перестроить Корсиньяно в идеальный город эпохи Возрождения, который еще при его жизни переименовали в честь него, дав ему имя Пьенца.

Как и многие другие римские понтифики, Эней Сильвио не раз признавался, что у него было много женщин. Он говорил: «Кто никогда не чувствовал огня любви – является либо камнем, либо бестией». В молодости Эней Сильвио изучал право в Сиенском университете, но лекции посещал неохотно. Вместо этого он зачитывался произведениями римских и греческих классиков, много времени проводил в обществе своих друзей и хорошеньких женщин. Потом Эней Сильвио продолжил обучение во Флорентийском университете, где много общался с гуманистами Леонардо Бруни и Поджо Браччиолини. Эней Пикколомини оказался прекрасным и талантливым поэтом, он часто слагал эротические стихи.

Тоскана в те времена была раздроблена на отдельные города-республики, которые вместе со своими провинциями составляли маленькие независимые государства. Эти республики часто воевали между собой, особенно Флоренция с Сиеной, Пиза с Луккой, Флоренция с Пизой и с Ареццо. Остальные еще более крохотные городки-государства постоянно переходили из рук в руки более сильных республик.

Центром европейского искусства Возрождения в те годы стала Флоренция. Это произошло во многом благодаря управлению и меценатству династии Медичи, а также творчеству таких мастеров, как Джотто ди Бондоне, Донателло, Филиппо Липпи, Мазаччо, Филиппо Брунеллески, Лоренцо Гиберти, Андреа Верроккьо, Доменико Гирландайо и других – все родом из Тосканы. Там как раз возводили грандиозный купол кафедрального собора Санта-Мария дель Фьоре, отливали позолоченные двери Баптистерия и статуи для церкви Орсанмикеле, строили Воспитательный дом в стиле римской классики, перестраивали внутренний дворик городской ратуши. За всеми этими событиями мог наблюдать молодой студент Пикколомини, не забывая при этом и светские развлечения с прекрасными девушками. Сколько потом у него осталось внебрачных потомков в Сиене и Флоренции – одному богу известно.

После окончания учебы Эней Сильвио побывал на соборе католической церкви в Базеле, в Швейцарии, где работал секретарем у епископа Доменико Капраника. Швейцарские девушки были более сдержанны и холодны, нежели итальянки. Но и им было трудно устоять перед напором молодого и горячего тосканца. Затем Эней Пикколомини был отправлен с миротворческой миссией во французский Аррас, где его задачей было предотвратить войну между бургундами и французами.

Благодаря своим дипломатическим способностям Эней Сильвио блестяще справился с этой задачей, и тогда Папа Евгений IV отправил его с секретной миссией в Шотландию к королю Якову I. Там Пикколомини прожил несколько лет и нажил двух внебрачных детей. Потом Эней отправился на службу к императору Фридриху III. По дороге он посетил Англию и оставил описание своего долгого и опасного путешествия. Фридрих III был настолько доволен способностями своего дипломата и его талантом поэта, что короновал его лавровым венцом. Наверняка молодой Пикколомини наследил и там, таким образом семя будущего понтифика распространилось практически по всей Европе. Одним из его кардиналов, который оказал Пию II большую поддержку при выборах на конклаве, был Родриго Борджиа, и новый Папа был ему за это очень благодарен. Заседания шли долго, главной целью кардиналов было не допустить выбора папы-иностранца. Из 18 кардиналов только половина проголосовали за Энея Сильвио Пикколомини, а этого было мало для того, чтобы стать первосвященником. Тогда неожиданно в тишине раздался голос Родриго Борджиа, который проголосовал за кардинала Пикколомини. Это был как раз 10-й, решающий голос, благодаря которому Эней Сильвио Пикколомини был избран на престол Святого Петра. Услуги, которую ему оказал кардинал Борджиа, Папа Пий II никогда не забывал, поэтому впоследствии многое ему прощал и закрывал глаза на его неподобающее духовному лицу поведение. Это был очень тонкий ход со стороны испанского кардинала, что говорит о его необычной способности использовать любое обстоятельство в свою пользу.

Родриго родился 1 января 1431 года в Хативе в семье Хофре Хиль де Борха-и-Ескрива и его дальней кузины Изабеллы де Борха-и-Льянсоль, сестры Папы Каликста III. Родители Родриго были знакомы с детства, их брак был заключен по любви и был очень счастливым. Еще больше счастья им принесло рождение детей, одного за другим: у Родриго был старший брат Педро Луис и 3 сестры: Хуана, Текла и Беатриче. Кроме того, этой семейной паре приписывают рождение еще одного мальчика по имени Франциск. Его называли «бастардом Борха», потому что ходили слухи, что он являлся внебрачным сыном епископа Валенсии Алонсо Борха, уже известного нам Папы Каликста III.

Детство Родриго провел со своими родителями, братом и сестрами в этом маленьком городке, расположенном среди рисовых полей, виноградников, апельсиновых и миндальных деревьев, диких роз и других цветов. Как второму по старшинству сыну в семье, по традиции, ему была уготована религиозная карьера. Но Родриго был не против, он прекрасно понимал, какое это ему сулит хорошее будущее. Правда, уже с детства мальчику больше всего нравилось женское общество, и его любимым развлечением было скакать галопом на коне вместе с какой-нибудь девочкой.

Когда Родриго было 10 лет, его семья переехала в более крупный город Валенсию. Вскоре их постигло большое горе – глава семейства умер. После этого печального события брат Изабеллы – Алонсо Борха взял на себя заботу о семье.

В 1450 году в возрасте 18 лет юноша приехал в Италию, где сначала изучал риторику в университете Рима, а потом юриспруденцию в университете Болоньи, самого старейшего в Италии. После окончания Болонского университета Родриго получил диплом по каноническому праву, а потом перебрался в Рим поближе к дяде Алонсо. События, которые происходили в Риме в эпоху понтификата Каликста III, уже описаны в предыдущей главе. Молодой Родриго получил кардинальскую шапку из рук дяди в феврале 1456 года.

Родриго тогда было 25 лет, и он даже не был священником. По тем временам это было нарушение всех правил, к тому же стать кардиналом в таком возрасте было слишком рано. Но правила для того и существуют, чтобы их нарушать – были и другие прецеденты. Так, например, Папа Мартин V назначил кардиналом 23-летнего Доменико Капраника. А через 40 лет после этих событий Лоренцо Медичи купил кардинальскую шапку для своего 13-летнего сына Джованни.

Тем не менее Каликст III держал новость о назначении кардиналами своих племянников в большом секрете, боясь вызвать гнев итальянцев. Эта новость была официально опубликована только в августе, когда оба кардинала уехали из жаркого Рима в прохладу сельской местности на все лето. Таким образом они были в недосягаемости для римлян. Все три года понтификата Каликста III Родриго усердно служил своему дяде и продвигался по карьерной лестнице, так что в конце жизни старый и больной понтифик уже не мог без него обходиться.

Молодой вице-канцлер Папской курии стал уже практически викарием – наместником Папы в Ватикане. Кроме того, он получил должность капитана-генерала папских войск, как пехоты, так и кавалерии. После смерти дяди, Каликста III, Родриго Борджиа потерял большую часть своих привилегий, несмотря на то что новый понтифик Пий II относился к нему достаточно благосклонно. Он остался в Риме один – его брат умер, остальные испанские родственники и друзья разбежались. Поэтому Родриго предпочел держаться в тени.

Про кардинала сразу начали распространяться гнусные слухи, что еще в подростковом возрасте он совершил множество преступлений в сельской местности Валенсии, а в возрасте 12 лет даже убил кинжалом человека только за то, что тот отнесся к нему непочтительно. Его отец якобы закрыл на это глаза. Это мало похоже на правду, учитывая то, что отец Родриго умер, когда сыну исполнилось десять. Это были всего лишь слухи, которые распространяли ненавистники семьи Борджиа, и наверняка не обошлось без клана Орсини.

Двадцатипятилетний Родриго был красивым и статным юношей с черными волосами, выразительными темными глазами и чувственными губами. Про кардинала Борджиа говорили, что у него игривый взгляд, а речь красива и сладкозвучна. Своей внешностью и харизмой он притягивал женщин, как магнит железо. Он был очень сильным и выносливым, никогда не знал усталости ни в работе, ни в отношениях с девушками. К тому же он был очень красноречив и мог убедить кого угодно в чем угодно. Ему нравились женщины, и он нравился им. Сан кардинала совершенно не смущал Родриго, уже с юности он отличался распутством, за что его непрестанно укорял Папа Пий II.

Про его самые ранние любовные связи практически ничего не известно – женщины менялись, но ни одна из них не задерживалась в его поле зрения надолго. Первые трое внебрачных детей Родриго Борджиа родились от разных неизвестных женщин: сын Пьер Луиджи (Педро Луис по-испански) и две дочери: Джиролама и Изабелла.

Пьер Луиджи родился в промежуток с 1458 по 1460 год, точной даты не установлено. Впоследствии Папа Сикст IV узаконил его как сына кардинала Родриго Борджиа, и в его владение перешло герцогство Гандия на родине его семьи, в королевстве Валенсия. На самом деле Пьер Луиджи получил Гандию в обмен на разрешение на брак короля Фердинанда Арагонского на его родственнице Изабелле Кастильской, которое добыл задним числом его отец кардинал Родриго Борджиа у Римского Папы Сикста IV.

Дело было в том, что Кастилией с 1454 года правил король Энрике IV, сын Хуана II Кастильского из династии Трастамара. Но из-за своей неспособности произвести на свет потомство он получил прозвище «Бессильный». Первый раз Энрике IV был женат на Бланке Наваррской, но брак, который так и не был консумирован, через 13 лет был аннулирован папой Николаем V. Официальное обследование доказало девственность супруги, хотя местные проститутки подтвердили мужскую состоятельность Энрике. Но они могли и врать. Папа дал согласие на аннуляцию брака на том основании, что какое-то «сверхъестественное колдовство» удерживало Энрике от консумации брака.

Второй раз Энрике женился на Жуане Португальской, сестре короля Португалии Альфонсу V Африканца, который заслужил это прозвище за то, что захватил территории Северной Африки. Брак тоже не был консумирован, но в конце концов королеве, очевидно, надоело половое бессилие мужа и она завела себе любовника Бельтрана де ла Куэву. Через шесть лет Жуана родила дочь Хуану, которую подозревали в незаконнорожденности и прозвали «Бельтранеха». Со второй женой Энрике IV развелся.

Тогда кастильская знать заставила Энрике IV признать своим наследником младшего брата Альфонсо, но год спустя тот умер в возрасте 14 лет. Осталась единственная кандидатура на наследование престола Кастилии – сестра Энрике инфанта Изабелла Кастильская. Король согласился признать ее наследницей при условии, что она не выйдет замуж без его согласия, обещав не принуждать Изабеллу выйти замуж за неприятного ей кандидата.

18-летняя Изабелла отвергала всех женихов, которых находил ей брат. Она была влюблена и хотела выйти замуж только за своего троюродного брата, 17-летнего Фердинанда Арагонского. Так как она не была уверена, что брат одобрит его кандидатуру, брак был заключен тайно 19 октября 1469 года то ли в Сеговии, то ли в Вальядолиде. Жених и свита прибыли в Кастилию, переодетые купцами. Была еще одна проблема: жених и невеста были родственниками, поэтому на их брак нужно было разрешение Римского папы. Нужный документ тут же был сфабрикован, но он был фальшивым. Тем не менее бракосочетание состоялось и положило начало объединению Испании. По крайней мере объединились 2 главных государства: Кастилия и Арагон.

Король Энрике IV пришел в ярость, узнав о том, что сестра вышла замуж без его одобрения. Он захотел лишить Изабеллу престола и вместо нее назначил наследницей Хуану Бельтранеху. Правда, потом гнев короля угас, и он снова объявил сестру наследницей трона. Эти пертурбации привели к тому, что после смерти Энрике IV в 1474 году в стране началась смута. Король Альфонсу V женился на своей племяннице Хуане Бельтранехе с целью завладеть Кастилией, и когда Изабелла объявила себя королевой, он поднял мятеж в защиту прав своей жены. А тут еще и выяснилось, что разрешение на брак Изабеллы и Фердинанда – фальшивка. А это уже грозило серьезными неприятностями.

И тут, на радость Изабелле приезжает Родриго Борджиа и привозит настоящее разрешение на брак, подписанное задним числом. А брак Альфонсу V и Хуаны Папа Сикст VI аннулировал из-за близкого родства. Таким образом дело о браке и престолонаследии уладилось к радости монархов, за что они были очень благодарны кардиналу Борджиа и согласились подарить ему Гандию. Этим ловким маневром Родриго добился не только расположения испанских монархов, но и кусочка испанской земли, который преподнес в подарок своему первенцу.

Кроме того, Пьер Луиджи участвовал в войне против Гранадского эмирата в Испании в союзе с Фердинандом Арагонским и Изабеллой Кастильской и за свою доблесть был награжден титулом гранда Испании, а позже титулом герцога Гандии. Невестой Пьера Луиджи была кузина Фердинанда II Арагонского Мария Энрикес де Луна, но их свадьбе помешала его преждевременная смерть в Чивитавеккье в возрасте около 30 лет. Пьер Луиджи Борджиа был похоронен в Гандии в церкви Святой Девы Марии.

После смерти Пьера Луиджи герцогство Гандия перешло по наследству его младшему брату Хуану, сыну Родриго Борджиа и Ваноццы дей Каттанеи. Хуан женился на невесте своего сводного брата Марии Энрикес де Луна.

Дочь Родриго Борджиа Джиролама, по мужу Чезарини, прожила всего 14 лет. Вторая его дочь от неизвестной женщины Изабелла, по мужу Матуцци, прожила 76 лет и стала прабабушкой Римского Папы Иннокентия X.

Об остальных его потомках, которых Родриго признал официально, мы поговорим позже. Возможно, у него было немало и других внебрачных детей, о которых ничего не известно, так как женщинам он просто потерял счет. Официальной любовницей и матерью четверых внебрачных детей Родриго Борджиа станет чуть позже Ваноцца Каттанеи, семья которой была родом из Мантуи. Когда они точно познакомились – неизвестно, где-то в период между 1465 и 1469 годами. Своих детей от Ваноццы – Чезаре, Джованни (Хуан по-испански), Лукрецию и Жофре – Родриго Борджиа впоследствии признает публично.

Папа Пий II был очень недоволен таким распутным поведением своего кардинала, несмотря на то что он сам в молодости был большим бабником и оставил множество незаконнорожденных детей.

Но молодость проходит, огонь постепенно угасает, и теперь старый и больной святой отец раскаялся в своих прежних плотских грехах и вел правильный образ жизни согласно выбранному им имени Пий – благочестивый. Теперь он считал своим долгом призывать к порядку своих кардиналов, особенно Родриго Борджиа. И не только за его распутство, но и за жажду богатства – тот скупал в огромном количестве драгоценные камни, античные вазы, дорогие ткани и золото. Где же он брал на это деньги? Это пытался выяснить не только папа, но и остальные кардиналы, которые завидовали богатству Родриго. Пий II устроил расследование и обнаружил целую систему мошеннических действий, которые совершал кардинал Борджиа в эпоху понтификата своего дяди Каликста III. Родриго фальсифицировал многие важные документы: разрешения на брак, назначения на церковные должности, которые он приносил на подпись Каликсту, а потом продавал за золотые дукаты. Например, граф Джованни д’Арманьяк, заплатив Родриго крупную сумму, обманным путем получил от Папы разрешение на брак с собственной сестрой. В документе было указанно разрешение на брак между троюродными братом и сестрой, но после ловких манипуляций Родриго слово «троюродные» исчезло.

После того, как святой отец это обнаружил, он ограничил полномочия кардинала Борджиа как вице-канцлера Папской курии и призвал его выполнять свои прямые обязанности, в качестве епископа Валенсии. А потом отправил кардинала с глаз долой подальше в Сиену присматривать за постройкой дворца понтифика, собора Вознесения Богородицы и планировкой нового города Пьенцы. Но и тут не обошлось без неприятностей. Когда понтифик приехал лечить подагру на термальные источники Петриоло около Сиены, то обнаружил, что Родриго со своим другом французским кардиналом д’Эстотвилем большую часть времени весело проводит с местными красотками, предаваясь плотским развлечениям, танцам и вакханалиям на открытом воздухе.

На самом деле праздновали крещение сына правителя Сиены, в честь чего и был устроен праздник за городскими стенами, там, где было полно прелестных лужаек, полянок, скрытых деревьями, гротов и беседок, где можно было уединиться. А чтобы кардиналам не мешали «крестить ребенка», Родриго Борджиа запретил всем мужчинам – родственникам девушек, с которыми он развлекался, появляться как на этих крестинах, так и на всех остальных его праздниках.

На празднике вино лилось рекой, и слуги едва успевали наполнять закусками пустые тарелки. При этом в оргиях без стеснения принимали участие жены и дочери самых важных и родовитых горожан. А их мужья могли только наблюдать за этим безобразием издалека, надеясь хоть что-то разглядеть. Или сидеть дома и злиться. Над этим смеялись все мужчины Сиены, женщины которых не участвовали в этой оргии, или у которых просто не было женщин. Потом еще много дней все разговоры сводились только к неуемной похоти служителей церкви. Даже шутили, что если на следующий год будет всплеск рождения детей – то все они появятся на свет в кардинальских мантиях.

Такое поведение сиенцев объясняется тем, что нравственность духовенства ничем не отличалась от нравственности мирян. Священники, епископы и кардиналы, также как и все, посещали бордели, которые процветали и платили налоги в папскую казну. Иногда сами монастыри превращались в самые настоящие бордели. Правда, иногда бесстыдство духовенства переходило все границы, и приходилось предпринимать хоть что-то, чтобы вернуть уважение горожан. Папе Пию II пришлось даже издать специальную буллу, которая запрещала духовникам держать кабаки, игорные и публичные дома. Так что веселые оргии двух кардиналов никого не удивляли и не возмущали. Просто тогда искусство лицемерия еще не достигло той высоты и мастерства, как в нынешние времена. Каждый говорил то, что думал.

Тем не менее Папа Пий II был очень огорчен и написал Родриго резкое письмо, в котором укорял его за такое неумеренное распутство и грозил изменить его фамилию с Borgia на Orgia, что означает оргия. Для этого было достаточно лишь убрать первую букву. Правда, следует отметить, что понтифик был именно огорчен, но никак не удивлен, или не шокирован поведением своего друга. Это говорит о том, что хотя такое поведение кардинала Родриго было неправильным и нехорошим с точки зрения морали, но в нем не было ничего удивительного в те времена. Редко кто из духовенства соблюдал обет целибата, а если и соблюдал – то по уважительной причине, далекой от истинной духовности. Например, болезнь, уродство, патология, или уже упомянутое мужское бессилие.

Стоит отметить, что не только Родриго Борджиа, но и многие духовные лица часто огорчали святого отца тем же самым. Известно даже одно высказывание Папы Пия II: «Конечно, есть непререкаемо веские причины для сохранения целибата, но иногда мне кажется, что по причинам не менее основательным следовало бы ввести обязательную женитьбу для всех духовных лиц». В этом отношении православие гораздо прогрессивнее – все священники обязательно должны быть женаты.

Родриго Борджиа после получения этого письма, конечно, отчаянно отпирался и говорил, что все это клевета его врагов и завистников, и что во всем виноват д’Эстотвиль. А сам он ничего подобного не делал и у него даже в помыслах этого не было. Красноречиво врать Родриго умел очень хорошо, у него к этому был особый талант. Неизвестно точно, что он там наговорил святому отцу, но в конце концов Пий II сделал вид, что поверил. К тому же Папа помнил свое бурное прошлое, за которое ему сейчас было очень стыдно. Кроме того, понтифик в тот момент и сам был не без греха – у Пия II было 18 близких, родственников и он совершенно откровенно пристраивал их на разные высокие должности.

Особенно Папа покровительствовал своему любимому племяннику Франческо Тодескини-Пикколомини, который стал кардиналом, а впоследствии и папой под именем Пия III. Франческо Тодескини приказал в честь своего дяди построить библиотеку в кафедральном соборе Сиены, которую в начале XVI века украсили фресками на тему историй из жизни Папы Пия II художники Пинтуриккио и молодой Рафаэль Санти. Гордостью храма стал и мраморный алтарь, над которым работал Андреа Бренио, а потом дополнил пятью статуями святых 26-летний Микеланджело Буонарроти. На самом деле кардинал хотел 16 статуй, но Микеланджело так и не выполнил эту работу по уважительной причине – как только флорентийцы узнали, что их лучший скульптор работает на сиенского кардинала, они выманили его из Сиены тем, что заказали Микеланджело изваять огромную статую Давида.

За время своего понтификата, который длился 4 года, Пий II построил новые дворцы для себя и своей семьи в Сиене и Пьенце, много путешествовал по Европе и восхищался архитектурой австрийских готических церквей. В своем новом городе Пьенце Пий II заказал построить собор по подобию австрийских храмов, который спроектировал флорентийский архитектор Бернардо Роселлино, ученик более известного архитектора Леона Баттисты Альберти. Получилось здание смешанного стиля снаружи фасад в духе Ренессанса, а внутри перекрещенные готические своды. Алтарные образа для храма Пьенцы Папа заказал лучшим художникам Сиены, которые работали в стиле интернациональной готики[1]. Кроме дворца для своей семьи Папа Пий II позволил построить там палаццо своим друзьям кардиналам Родриго Борджиа и Джулио Амманнати.

Пий II был знатоком классической античной литературы, он собирал древние манускрипты и писал автобиографию. Все его труды и манускрипты потом пытался вывезти из Рима его племянник Франческо Тодескини Пикколомини, чтобы заполнить библиотеку собора Сиены, заказанную как раз с этой целью. Но это ему не удалось, и библиотеку заполнили старинными антифонариями[2] для пения псалмов. Папа канонизировал свою землячку святую Екатерину Сиенскую, и часть ее мощей, голову и палец, перевезли из Рима в Сиену; они до сих пор находятся там в церкви Святого Доминика. Кроме того, понтифик привез и подарил собору Сиены ценную реликвию – часть руки святого Иоанна Крестителя, для которой внутри храма была построена отдельная часовня, украшенная бронзовой статуей святого работы флорентийского скульптора Донателло.

Так же, как и его предшественники, Пий II пытался организовать крестовый поход против турок, которые грозились завладеть всей территорией Византийской империи. С целью организации крестового похода понтифик собрал Вселенский собор в Мантуе, на который пригласил всех христианских государей. На этом соборе Папа учредил религиозный рыцарский орден Святой Девы Марии Вифлеемской. Родриго Борджиа в те времена был назначен папским легатом в Испании для организации крестового похода против мавров Гранады. Он посетил свои земли в Валенсии и Гандии и еще больше сблизился с королем Фердинандом Арагонским и Изабеллой Кастильской.

Конгресс в Мантуе открылся 1 июня 1459 года, но не оправдал ожидания папы – монархи были больше заняты своими проблемами. Герцог Милана пытался захватить Геную, Франция снова воевала с Бургундией, в Англии шла война Белой и Алой розы, Флоренция язвительно посоветовала понтифику позволить Турции и Венеции извести друг друга, а в Германии постоянно вспыхивали заговоры против Папы и императора. Пий II даже написал турецкому султану письмо с предложением принять христианство и титул императора Священной Римской империи. «Достаточно совсем немного, – писал он Магомету II, – чтобы сделать из тебя самого знаменитого из всех живущих людей на земле. Только немного воды для крещения». Но и это не нашло отклика ни у турок, ни у европейцев.

Несмотря на провал Мантуанского собора, Пий II упрямо искал другие пути освобождения Константинополя. В июне 1464 года он отправился в Анкону – город, расположенный на побережье Адриатического моря. Старый и больной понтифик решил лично возглавить крестовый поход и вызвал туда лучшие венецианские галеры. Путешествие было долгим и трудным, что еще больше подорвало здоровье папы. Вместе с Пием II трудности поездки разделил и кардинал Родриго Борджиа. У него была своя цель: завоевать доверие святого отца и продемонстрировать свою преданность. Вряд ли кардинал пылал желанием участвовать в сражениях, скорее всего ему больше хотелось узнать, насколько хороши девушки западного побережья.

В Анконе уже собралось около 5000 добровольцев из разных стран, среди них был последний император Византийской империи Фома Палеолог. Эта сцена изображена на фреске в библиотеке Пикколомини в кафедральном соборе Сиены. Но всех их ждало глубокое разочарование – вместо обещанных 40 галер прибыло только 2. Прошло несколько недель, и добровольцы, уставшие от ожидания, разъехались по домам. Огорченный Папа вдобавок ко всему заразился чумой и слег в постель.

Кардинал Родриго Борджиа срочно покинул Анкону под предлогом того, что он тоже заразился чумой и нуждался в лечении и изоляции. У него действительно был сильный жар. Но придворный лекарь понтифика поставил совсем другой диагноз – венерическое заболевание. Через несколько дней наконец прибыло 2 больших транспортных корабля и еще 12 галер дожа Кристофоро Моро из Венеции. Умирающий Папа мог наблюдать их прибытие только из окна своей комнаты. Пий II скончался в ночь с 14 на 15 августа в Анконе в возрасте почти 59 лет, поэтому крестовый поход так и не состоялся.

Его тело было перевезено в Рим и похоронено в соборе Святого Петра, но впоследствии было перенесено вместе с прахом его племянника Папы Пия III в церковь Сант-Андреа делла Валле. Пий II остался в памяти современников как папа-гуманист, который продвигал в Риме искусство и литературу, собирал древние манускрипты и сам писал свою биографию. Он боролся с работорговлей и старался улучшить положение евреев, с которыми вел разные дела.

Папа признал права Ферранте Арагонского на Неаполитанский престол, в отличие от своего предшественника Каликста III. Если бы он знал, что потом вырастет из этого короля, то, возможно, поостерегся бы. Ферранте был коронован 4 февраля 1459 года и стал вассалом понтифика. В благодарность он хотел выдать свою внебрачную дочь Марию за племянника Папы Антонио Пикколомини и отдать им в приданое герцогство Амальфи и графство Челано.

Интересно то, что Пий II умел прекрасно приспосабливаться к любым обстоятельствам и подстраиваться под любого человека, если видел в этом пользу и выгоду для себя. В молодости это был распутный и беспринципный авантюрист, но с годами он превратился в проницательного и мудрого дипломата, а к концу жизни – в аскетичного и благочестивого понтифика.

После кончины Пия II конклав заседал недолго по причине нездоровья многих кардиналов: многие из них кашляли, а Родриго Борджиа явился с повязкой вокруг головы. Вскоре новым святым отцом был избран венецианец Пьетро Барбо, племянник Папы Евгения IV. Он выбрал себе новое имя – Павел II. Это был красивый, богатый и еще не очень старый по тем временам человек: Павлу II было 47 лет, а кардиналом он стал в 20-летнем возрасте.

Кроме того, про него говорили, что он был очень склонен к похоти – что считается одним из 7 самых страшных грехов в католической церкви. Принимая присягу, новый Папа обязался запретить кумовство, продолжить войну против турок и созвать новый вселенский собор. Но на деле он вовсе не собирался этим заниматься, и кардиналы вскоре горько пожалели о своем неразумном выборе. Грубый и деспотичный первосвященник оттолкнул от себя всех… кроме Родриго Борджиа! Тот вскоре стал его близким другом, и Павел II вернул ему все привилегии вице-канцлера, которых его лишил Пий II.

Только при этом Папе Родриго Борджиа наконец принял духовный сан, несмотря на то что уже был кардиналом. В 1468 году он был рукоположен в диаконы, а потом, в 1471 году, при следующем понтифике Сиксте IV – в священники. Затем, с 1471 по 1491 год, Родриго был аббатом монастыря Санта-Мария ди Маниасе, который подарил Папе Иннокентию VIII, несмотря на то что он был всего лишь администратором аббатства.

Папа Павел II не увлекался античным римским искусством, тем не менее это не помешало ему построить несколько роскошных палаццо в Риме. В том числе дворец Святого Марка на Капитолии, который он предпочитал Ватикану. По заказу Павла II были отреставрированы триумфальные арки Тита и Септимио Севера, а также конная статуя Марка Аврелия. Свою митру понтифик велел украсить сапфирами.

Несмотря на то что этот Папа не увлекался литературой, он все равно способствовал распространению книгопечатания в Риме. Типографии были оборудованы в монастыре в Субиако, где принялись печатать сочинения римских классиков, начиная с Цицерона. Тогда как раз вошла в обиход металлическая подвижная печать, что способствовало быстрому печатанию и распространению литературы и новых идей. Павел II также сделал попытку организовать крестовый поход против турок, которые отвоевали у Венеции крупный остров Негропонте. Но не успел из-за преждевременной смерти. При жизни этот Папа принимал в своем государстве всех тех, кому удалось сбежать с захваченных турками территорий.

Павел II умер 26 июля 1471 года от апоплексического удара. По слухам, причиной удара стали две большие дыни, которые понтифик съел с аппетитом после обеда.

Родриго Борджиа принимал активное участие в конклаве, на котором 9 августа при поддержке кардиналов Латино Орсини, Франческо Гонзага и самого Родриго был избран папой Франческо делла Ровере родом из старинной, но обедневшей генуэзской семьи. К тому же это был бывший монах-францисканец, который изучал богословие в университете Болоньи. Он выбрал себе новое имя – Сикст IV.

Кардиналу Борджиа выпала честь короновать нового понтифика, что он и сделал не без выгоды для себя. Новый Папа заметил поддержку Борджиа на конклаве, и Родриго получил за это многие привилегии. Наконец-то в возрасте 37 лет он получил сан от кардинала д’Эстутвиля. При этом никого не смущало то, что он уже был кардиналом. И несмотря на то что Родриго принес клятвы и принял обет целомудрия и безбрачия, он даже не собирался изменять свой образ жизни. Кроме того, Сикст IV назначил его комендантом аббатства Субиако, где впоследствии родились его дети от Ваноцци Каттанеи.

В 1472 году Сикст IV отправил кардиналов в разные европейские дворы с целью собрать деньги для новых крестовых походов. Кардинал Борджиа отправился к себе на родину в Испанию – в Валенсию, Барселону, Мадрид. Во время своей миссии Родриго прилагал все усилия, чтобы собрать войско и деньги на новую войну против турок. Но при этом он не забывал и про женщин, которые просто заслушивались речами красивого и статного кардинала. Проповеди красноречивого Родриго Борджиа были очень убедительны, его глаза блестели от страсти, но результатов он добился ничтожных – испанские вельможи не хотели рисковать своим состоянием, а ревнивые мужья смотрели на него исподлобья. На пути в Италию, его корабль попал в бурю возле побережья Тосканы и был разграблен приближенными Медичи. Кардинал Борджиа написал Лоренцо Великолепному, что даже мавры не поступили бы так жестоко, но его слова не произвели на Лоренцо Медичи никакого впечатления.

Крестовый поход так и оставался далекой мечтой пап, несмотря на то что турки уже грабили итальянское побережье. Христиане попытались захватить турецкий город Смирну, но потерпели поражение, хотя и подожгли город. А вскоре у Сикста IV возникли более важные дела: у понтифика было 2 брата, 4 сестры и 15 племянников. Всех нужно было пристроить на какие-либо должности, ведь семья – это самое дорогое, что есть у человека. И два племянника очередного святого отца сразу же получили кардинальскую шапку: 28-летний Джулиано делла Ровере, будущий римский Папа Юлий II, и 25-летний Пьетро Риарио, умственно отсталый молодой человек.

Пьетро был до этого простым монахом ордена миноритов, но когда стал кардиналом с благоволения своего дяди, окружил себя такой роскошью, какую мало кто вообще мог себе позволить. Про него даже пишет Никколо Макиавелли, что, будучи раньше человеком низкого звания, Пьетро начал проявлять безудержное честолюбие, едва успев надеть красную шапку. Что, по слухам, даже возможный понтификат не казался ему достаточной наградой за его достоинства. И что праздник, который он устроил в Риме, сделал бы честь любому королю – на все декорации и увеселения была потрачена огромная сумма – около 20 тысяч золотых флоринов. Вскоре Пьетро Риарио успел впутаться в интриги между герцогством Миланским и Венецией, нажив себе много врагов, и умер в 1474 году в возрасте 29 лет от «злоупотребления излишествами». По слухам, его отравили венецианцы.

За этим последовало назначение кардиналом 16-летнего Рафаэля Риарио. Он был сыном Антонио Сансони и Виоланте Риарио делла Ровере, племянницы Сикста IV, но взял фамилию матери. Ходили слухи, что Рафаэль был на самом деле внебрачным сыном папы, потому что уж очень сильно Сикст был привязан к нему. А выдать незаконнорожденного сына за племянника было обычной практикой. Рафаэль Риарио сменил на посту умершего кардинала Пьетро Риарио, кроме того, Папа его назначил легатом Умбрии в 1478 году. Именно в честь его приезда во Флоренцию Лоренцо Великолепный устроил прием на вилле Фьезоле, во время которого должны были умереть от отравления Лоренцо и Джулиано Медичи. И Рафаэль Риарио на следующий день присутствовал на трагической Пасхальной мессе во Флорентийском соборе, но не принимал участия в заговоре, поэтому месть Лоренцо Медичи за убийство брата на Рафаэля не распространилась.

Кардинал Риарио был большим покровителем искусства, это он в 1496 году купил мраморного «Спящего купидона» работы Микеланджело Буонарроти, которого ему продал торговец Бальтассаре Миланезе, выдавая за античную статую. И это он пригласил потом Микеланджело в Рим, где тот ваял по его заказу статую «Вакх с сатиром». Купидон со временем перешел в руки Чезаре Борджиа, который передал статую сначала герцогу Урбинскому Гвидобольдо да Монтефельтро, потом забрал и подарил Изабелле д’Эсте, жене Франческо Гонзага, маркиза Мантуи. В 1630 году английский король Карл I разграбил Мантую и вывез всю коллекцию семьи Гонзага в Англию в свой дворец Уайтхолл. В 1698 году его дворец сгорел, и в настоящее время «Спящий амур» работы Микеланджело утерян. А «Вакх с сатиром» находится во Флоренции в музее Барджелло.

Сикст IV был, говорят, очень сильно привязан к своему молодому и красивому камергеру, которого называли новым Антиноем в честь греческого юноши, бывшего фаворитом и возлюбленным римского императора Адриана. Намек, я думаю, ясен. Камергер получил от понтифика должность епископа Пармы и впоследствии сан кардинала. Четвертый племянник папы, Джироламо Риарио, получил в подарок графства Имола и Форли. Потом он женился на 13-летней Екатерине – внебрачной дочери герцога Миланского Галеаццо Мария Сфорца, то есть породнился с самой аристократической семьей Милана.

Правда, поговаривали, что Джироламо был тоже не племянником, а внебрачным сыном понтифика. И еще рассказывали, что Галеаццо Мария был жестоким садистом и развлекался тем, что закапывал людей в землю живьем. Так, для собственного удовольствия. Но, похоже, Джироламо не смущало такое поведение тестя. В 1476 году герцог Миланский был убит собственными подданными в результате заговора. Его сыну и наследнику Джан Галеаццо Мария Сфорца было тогда всего 7 лет, регентом при нем стал его 24-летний дядя Людовико Сфорца по прозвищу Моро, то есть Мавр (из-за смуглого цвета кожи).

Пятый племянник, Джованни делла Ровере, женился на Джованне Монтефельтро, семье которой принадлежало герцогство Урбино. Их сын Франческо Мария делла Ровере унаследовал герцогство Урбинское после смерти своего бездетного дяди Гвидобальдо да Монтефельтро. Его портрет вместе с портретом супруги Элеоноры Гонзага написал Тициан Вечеллио. Их ветвь оборвалась в XVII веке. Шестой племянник, Леонардо делла Ровере, стал командующим папской армией, а потом был выдвинут на должность перфекта Рима и женился на незаконнорожденной дочери короля Ферранте Арагонского Джованне. Как с ее приданое Леонардо делла Ровере получил герцогства Сора и Арче, но его власть распространялась и на близлежащие земли. Джованна Арагонская умерла в 1475 году, точная дата ее смерти неизвестна. Вслед за ней 11 ноября того же года скончался и ее муж Леонардо.

Имола досталась понтифику не так-то легко. Для покупки графства ему пришлось просить ссуду у банкиров Папской курии Медичи, но глава семьи Лоренцо Великолепный ему отказал под предлогом нехватки денег. Папа прекрасно понял намек, ведь Имола соседствовала с Флорентийской республикой, и Лоренцо Медичи не хотел иметь такого соседа, как Джироламо Риарио. Сикст IV не растерялся и тут же договорился о ссуде с враждующей с Медичи семьей Пацци. Имола все-таки была куплена, и Джироламо Риарио стал соседом Медичи.

Родственник Сикста IV Франческо Сальвиати получил сан архиепископа Пизы, которая была под властью Флорентийской республики. Тогда Лоренцо Великолепный просто не пустил архиепископа в Пизу. Озлобленный Сальвиати примкнул к заговорщикам Пацци, которые собрались во Флоренции на банкете на вилле Медичи во Фьезоле. Прием устроил Лоренцо Медичи в честь визита во Флоренцию племянника Папы кардинала Рафаэля Риарио. Сначала Пацци хотели отравить братьев Медичи на банкете, но туда не явился Джулиано. Тогда было решено убить их обоих на следующий день в соборе во время мессы, но Лоренцо спасся с помощью друзей. Гнев флорентийцев обратился на заговорщиков, и все они, включая архиепископа Сальвиати, были повешены на стенах городской ратуши[3].

Папа Сикст IV косвенно тоже был замешан в заговоре. А может и не косвенно, хотя сам понтифик на словах возмутился идее кровавого убийства в храме во время Пасхальной мессы, но дал согласие «на решение этой проблемы бескровным путем». Так или иначе Сикст IV запятнал свою репутацию делом об убийстве, после чего ему ничего не оставалось делать, как объявить Флоренции войну и отлучить всех ее жителей от церкви, включая Лоренцо Великолепного. Союзником Папы стал король Неаполя Ферранте Арагонский, тот самый воспитанник Каликста III, внебрачный сын Альфонсо Арагонского. Он к тому времени превратился в жестокое чудовище с изуродованной психикой: его любимым развлечением было мумифицировать поверженных врагов и держать мумии в отдельном зале, куда он мог приходить, разговаривать и даже обедать с ними. Но Лоренцо Медичи объединил свои силы с Миланом и Венецией, а потом сделал своим союзником и короля Ферранте, не побоявшись лично явиться к его двору в Неаполь. Так Папа остался без союзника, и конфликт был разрешен мирным путем.

Из хорошего, что произошло во времена понтификата Сикста IV, была постройка новой капеллы в Ватикане по проекту архитектора Джорджио до Дольче, которую назвали по имени Папы Сикстинской. Строительство длилось с 1473 по 1481 год, как раз когда происходили все эти события. Ранее на этом месте уже существовала большая часовня, где собирался папский двор: кардиналы, представители религиозных орденов и знатных семейств. Но нужна была более прочная и большая постройка для укрытия на случай нападения турок или войны с Флоренцией и Миланом. Поэтому в 1481 году было построено большое каменное прямоугольное помещение, неуютное и мрачное.

С этим нужно было что-то делать, и после заключения мира с Флоренцией Лоренцо Великолепный в знак щедрости отправил туда лучших художников Тосканы и Умбрии расписать стены капеллы фресками на библейские темы. Этими фресками мы до сих пор можем любоваться. Среди живописцев были: Алессандро Боттичелли, Доменико Гирландайо, Пьетро Перуджино, Козимо Росселли, Пьеро ди Козимо, Пинтуриккио, Лука Синьорелли. Странно то, что не было Леонардо да Винчи. Очевидно, для этого были свои причины, о которых мы точно не знаем. А много лет позже там работал Микеланджело Буонарроти и прославил капеллу не только на весь Рим, но и на весь мир. Но это уже было при других понтификах – Юлии II и Павле V. В наше время там проводится конклав кардиналов, избирающий нового папу.

Но кроме хорошего в деятельности Папы Сикста IV было и плохое. Он учредил инквизиционный трибунал, более известный как просто инквизиция. Его задачей было преследование за веру евреев и мусульман, а также христиан, которых обвиняли или подозревали в ереси. Наказанием за это было сожжение живьем на костре, или пожизненное заключение в одиночной камере. Все зависело от тяжести преступления. Однажды на таком суде инквизиции предстанет знаменитый ученый Галилео Галилей, но ему удастся избежать казни. А до этого по решению суда инквизиции был сожжен его современник Джордано Бруно.

Папской буллой 1478 года Сикст IV официально разрешил испанскому королю Фердинанду I Арагонскому и его супруге Изабелле Кастильской назначать инквизиторов среди духовенства Испании. Это должны были быть люди, склонные к шпионажу. В Испании инквизиция была настолько жестокой, что евреям приходилось срочно уезжать из страны. Часто, во избежание смерти, они покидали насиженные места так быстро, что не успевали собрать всех вещей и теряли часть своего имущества на родине. Сокровища замуровывали в стенах домов, закрывали в заброшенных колодцах в надежде когда-нибудь вернуться и найти свои богатства. Но большинство из них так никогда и не вернулись, а тайники так и не были найдены.

Всем евреям, живущим в Испании, было приказано покинуть страну, и они разъехались по миру. Это был самый настоящий исход – около 800 тысяч евреев уехали из Испании. Одни из них поселились в странах Европы, а другие направились в Африку. Но там их ожидалось нечто худшее – их хватали арабы, убивали и вспарывали животы в надежде найти там золото. Они думали, что евреи глотали свои сокровища, чтобы вывезти их из Испании. В основном иудеи бежали в ближайшие Францию и Италию, так что во многих итальянских городах появились еврейские кварталы, и даже маленькие еврейские города. Например, в Тоскане был основан город в скале под названием Питильяно, который неофициально называли Новым Иерусалимом.

Вскоре произошло событие, потрясшее всю Европу: в августе 1480 года турки напали и разграбили город Отранто в южной Италии. Флот султана Мехмета II состоял из 90 больших галер, 40 галиотов и других кораблей и лодок. А численность его войска была около 18 тысяч человек. Силы были неравные – в Отранто жило всего около 2 тысяч жителей, которые тем не менее отчаянно сопротивлялись. Но долго они продержаться не смогли. Вскоре, после множества бомбардировок, жители Отранто оставили город на разграбление туркам и укрылись в крепости.

Мехмет осадил ее. После 15-го штурма замок был захвачен и началась резня местного населения. Она была настолько жестокой, что в ней мало кто уцелел – 813 жителей, то есть все мужчины старше 15 лет, были убиты за отказ принять ислам, а женщины и дети угнаны в рабство[4]. Перед лицом такой опасности итальянские государства, наконец, объединились с папскими войсками и освободили Отранто от мусульман в сентябре 1481 года.

Папа Сикст IV объявил 1475 год юбилейным, то есть годом прощения грехов, примирения, покаяния и обращения в христианскую веру. В Рим потекли паломники, но ситуация ухудшилась из-за наводнения в результате сильного разлива реки Тибр и вспышки эпидемии чумы. Опять началась продажа индульгенций, которые люди охотно скупали, предчувствуя скорую смерть и ожидая апокалипсиса. В результате этих несчастий начался отток паломников из Рима, а сам Папа покинул Вечный город и отправился в Умбрию. Там он достиг города Ассизи и посетил базилику с мощами святого Франциска Ассизского, украшенную знаменитыми фресками начала XIV век выполненными художником Джотто ди Бондоне и его современниками.

Сикст IV продлил юбилейный год до 1476, вернулся в Рим и учредил праздник непорочного зачатия святой Девы Марии 8 декабря[5]. В честь этого события он освятил построенную по его же заказу Сикстинскую капеллу. Кроме того, этот Папа провозгласил поклонение святой Анне, матери Богородицы, и ее мужу святому Иосифу. Сикст IV сделал много для нищенствующих орденов, из одного из которых он и сам происходил. Святой отец канонизировал францисканского монаха-проповедника Бонавентура да Баньореджо, беатифицировал 300 францисканцев, замученных в Марокко, учредил ордена босых августинцев, августинцев-отшельников и орден минимов – мужской религиозный орден, основанный Святым Франциском из Паолы и отличающийся покаянной духовностью и обетом постной жизни.

Сикст IV поддерживал испанского короля Фердинанда Арагонского и его супругу Изабеллу Кастильскую в войне против мавров Гранады и бесплатно раздавал индульгенции тем, кто добровольно отправлялся в крестовый поход. Понтифик способствовал браку племянницы последнего византийского императора Константина XI Зои Палеолог, которая потом приняла имя Софии, с великим князем Московским Иваном III. При этом он обеспечил ее богатым приданым и снарядил делегацию, сопровождающую принцессу в далекую Московию. Многие государи Европы получили от Сикста IV золотую розу – почетный знак отличия, присуждаемый папами в случаях их особого благоволения.

Но жадность и честолюбие Папы Сикста IV в эпоху его понтификата повергло в пучину войны почти всю Италию. Началось с попытки захвата папскими войсками под командованием Джулиано делла Ровере города Читта-дель-Кастелло, которому на помощь пришла Флоренция. Продолжилось заговором Пацци и войной с Флоренцией, на сторону которой встали Венеция и Милан, а потом и Неаполь, благодаря умелой дипломатии Лоренцо Великолепного. Постепенно забурлил котел войны, Венеция сочла момент удобным и напала на Феррару в союзе с Генуей. На сторону Феррары встали Флоренция, Мантуя, Неаполь и Болонья.

Потом Генуя вступила в войну с Миланом, а папская армия пыталась не пропустить неаполитанские войска, которые торопились на помощь Ферраре. Папа совершенно не предвидел такой неразберихи и велел пропустить неаполитанскую армию через Папскую область. А потом он сделал грубую ошибку – проклял Венецию и призвал все итальянские государства к войне с республикой. Война закрутилась снова, пока, наконец, в 1484 году итальянцам не надоело воевать и все государства подписали мирный договор в городе Баньоле.

Похоже, это доконало Сикста IV, и он скончался 12 августа 1484 года от лихорадки в возрасте 70 лет. Хотя есть предположение, что он умер от злости после того, как прочитал Баньольский договор. Просто не выдержало сердце. Святой отец был сначала похоронен в старой базилике Ватикана. Позднее, во время перестройки храма, его прах был перезахоронен в Ватиканских гротах, где он находится до сих пор. В памяти народа Сикст IV остался как понтифик, который больше всех его предшественников грешил кумовством. Кроме того, он не реформировал церковь, а предпочитал посвящать себя личным, земным интересам. Этот первосвященник вел бесплодные войны, которые пробили большую брешь в папской казне. Дал молчаливое согласие на убийство Лоренцо и Джулиано Медичи, что является хоть и косвенным, но все же одним из серьезнейших грехов.

Есть много хорошего, что сделал Сикст IV в своей жизни, кроме постройки Сикстинской капеллы. Он начал заниматься восстановлением города и монументализацией Рима, по его заказу были построены мост Систо, по которому паломникам было легче добираться до собора Святого Петра, реконструирована арка Святого Духа в Саксии, перестроена базилика Сан-Витале. Затем были проложены новые дороги: Сикстина, Папалис, Ректа и многие другие. Грязная большая деревня, которой был Рим, начала превращаться во вполне приличный город Ренессанса. Папа вернул моду на гуманизм и покровительствовал талантливым художникам и музыкантам. При Сиксте IV начался переход от средневекового Рима к Риму эпохи Возрождения.

На конклаве, который собрался после смерти Сикста IV, наиболее популярными кандидатурами на престол Святого Петра были двое: кардинал Джулиано делла Ровере, племянник усопшего понтифика, и, как ни странно, кардинал Родриго Борджиа. Но на самом деле ничего странного в выдвижении его кандидатуры не было – в ход пошла коррупция. Кому-то предлагали деньги, кому-то высокие должности или привилегии. Джулиано делла Ровере тоже не отставал, обещая церковные должности родственникам собравшихся. Конечно, все это не делалось в открытую. Пока кардиналы соперничали между собой, неожиданно большинством голосов был выбран богатый 52-летний генуэзец Джанбаттиста Кибо. Он оказался гораздо проворнее и наглее Родриго и Джулиано, тайком раздавая золотые дукаты и предоставляя больше привилегий собравшимся. Джанбаттиста выбрал себе имя – Иннокентий VIII.

Когда объявили о том, кто выбран понтификом, толпа ликовала: Папа и на этот раз был итальянец! В честь этого события был даже произведен артиллерийский залп со стен замка Святого Ангела. Новый Папа начал свою деятельность с активной торговли индульгенциями, и не только. За деньги можно было купить прощение за совершенное преступление, даже такое серьезное, как убийство. Таким образом можно было быть оправданным и избежать смертной казни под предлогом того, что Бог не хочет смерти грешников. Заплати – и живи.

Иннокентий VIII с Родриго были похожи – и возраст был одинаков, и у того, и у другого было множество незаконнорожденных детей. У Иннокентия VIII их было семеро[6], причем он первым из Римских пап признал их именно своими детьми, а не племянниками. По крайней мере двоих – дочь Теодору и сына Франческо, которого все называли Франческетто за его маленький рост. Еще Иннокентий VIII был первым папой, для избрания которого была задокументирована фраза: Habemus papam[7]. Она, скорее всего, иногда использовалась и раньше. Но именно при Джанбаттиста Кибо была узаконена.

Иннокентий VIII занимал престол Святого Петра 8 лет. Он утвердил Джулиано делла Ровере на должность главного советника Папской курии, а Родриго Борджиа подтвердил пост вице-канцлера. Правда, Джанбаттиста Кибо унаследовал долги предыдущего понтифика – огромную сумму в 250 тысяч дукатов. Но он не унывал, а первым делом заложил папскую тиару и драгоценности казны.

Иннокентий VIII первые 5 лет предусмотрительно не оказывал протекции родне, чтобы не порочить свою персону. Он не перебарщивал с инквизиционными процессами и не требовал сжигать ведьм и еретиков на костре. В худшем случае их сажали в тюрьмы и конфисковывали их имущество.

У Иннокентия VIII тоже была идея организовать крестовый поход против турок, с этой целью он сблизился с герцогом Миланским Людовико Сфорца, прозваннным Мавром, и с Флорентийской республикой. Для более прочного союза с этим городом понтифик согласился на брак своего 40-летнего сына Франческетто с 14-летней дочерью Лоренцо Великолепного Магдаленой. Брак был торжественно заключен в Риме 20 января 1488 года, после чего последовал пышный банкет в Ватикане. Римлян сильно возмутило то, что понтифик в открытую признает своего сына, которого сильно недолюбливали за его глупость и распущенность.

Отдав замуж дочь, Лоренцо Медичи получил пурпурную кардинальскую мантию для своего среднего сына, 13-летнего Джованни Медичи. Конечно, не обошлось без крупной суммы золотых флоринов, и официально Джованни должен был стать кардиналом в возрасте 16 лет при условии, что до этой даты доживут и Лоренцо Медичи, и папа Иннокентий VIII. Джованни повезло, оба дожили. В адрес этой свадьбы и кардинальского сана мальчишке народ сочинил множество скверных стишков, типа: «Чтобы женить сына на девочке из рода Медичи, Папа подарил пурпурную мантию ребенку», или: «Если это правда, что Святой дух превращает понтифика в сверхчеловека, то в данном случае Святой дух превратил Папу в сутенера», и еще более злобные и ироничные памфлеты.

В мае 1481 года умер султан Мехмед II, и в Константинополе развязалась война за престол между его сыновьями: старшим Баязидом и младшим Джемом. Баязид разбил армию Джема, и тот бежал на остров Родос, преодолев долгое и трудное путешествие. Там он был найден и схвачен рыцарями ордена госпитальеров, которые проживали на этом острове. Они выдали Джема Папе Иннокентию VIII, и принц был доставлен в Рим. Его поселили под усиленной охраной в Ватиканском дворце, и понтифик угрожал Баязиду снарядить войско для Джема и направить против него, если султан не отступит от Европы. Баязид боялся народного восстания, поэтому очень хотел избавиться от брата. Для начала султан подослал своего агента в Ватикан, чтобы он отравил воду фонтана Бельведер. Ее Джем обычно использовал для питья. Но его схватили, и турецкий принц остался жив.

Тогда султан решил подкупить понтифика и уговорить его убить Джема. С этой целью Баязид отправил Папе в подарок ценную христианскую реликвию: наконечник святого копья, которым, по преданию, римский легионер Лонгин пронзил подреберье распятого Христа, чтобы убедиться в его смерти. Но на самом деле таких наконечников в Европе было полно: в Париже, в Нюрнберге, в Венеции и других городах. И все утверждали, что именно их наконечники настоящие. Так что Джем продолжил жить в Ватикане. Он был очень ценным заложником, поэтому его тщательно охраняли.

В январе 1492 года армия Фердинанда Арагонского и Изабеллы Кастильской окончательно разбила мавров и отвоевала Гранаду. Испания была полностью освобождена от арабов, и произошло объединение страны. В Риме устроили грандиозные праздники и шествия в честь этой победы. Родриго Борджиа был счастлив больше всех, как истинный испанец. Он заказал привезти из Испании боевых быков и впервые организовал представление корриды в Большом цирке Рима. Черные быки символизировали мавров, а торреадоры – христиан, которые одержали победу.

В июле в Вечном городе началась страшная жара, как и всегда каждый год. Состояние здоровья Иннокентия VIII резко ухудшилось и он уже практически не мог передвигаться. Его друг Лоренцо Медичи умер в апреле того же года, как и предсказывал популярный в те времена доминиканский монах проповедник Джироламо Савонарола, который жил во Флоренции. Следующим его пророчеством была смерть папы, о чем и простому человеку нетрудно было догадаться, глядя на состояние святого отца.

Иннокентий уже даже ничего не мог есть, кроме женского молока. А какие окорока и дичь он раньше любил уплетать за обедом! Какое отменное вино пил! Последней попыткой улучшить состояние Иннокентия было переливание ему крови трех юношей. В награду каждому подарили по роскошному щиту, которые им не понадобились – юноши вскоре скончались от большой потери крови и заражения. В те времена слабо представляли себе, как правильно и в каких количествах переливать кровь. А о группах крови вообще ничего не знали.

Папа продержался до вечера и скончался 25 июля 1492 года в возрасте 60 лет в окружении кардиналов. Перед смертью он обратился к ним со словами: «Я был таким, каким я был. Я сделал все, что мог. Теперь вам нужно выбрать понтифика, который будет лучше меня». Его последнее желание выполнить было нелегко – ведь усопшего Папу окружали кардиналы, погрязшие в коррупции, разврате и кумовстве: Родриго Борджиа, Джулиано делла Ровере, Рафаэль Риарио, Джанбаттиста Орсини, Федерико Сансеверино и некоторые другие. Все они предпочитали плотские утехи церковным принципам.

6 августа 1492 года кардиналы собрались на конклав в Сикстинской капелле. Как раз в те самые дни Христофор Колумб отправился из Испании в поисках нового пути в Индию.

Для того, чтобы кардиналы могли спокойно заседать на конклаве, Ватикан был превращен в самую настоящую крепость. Все дороги к нему были перекрыты и охранялись стражниками. Вечером на темном небе римляне с удивлением наблюдали необычное астрономическое явление: три одинаковые, крупные, ярко сияющие звезды. Никто не понимал, что это означает. Все крестились, глядя на небо, и готовились к самому худшему.

Сначала поговаривали, что наиболее подходящими кандидатами на престол Святого Петра являются двое: неаполитанец Оливьеро Караффа и португалец Джорджо Коста. Но потом эти кардиналы исчезли из списка.

Родриго Борджиа был наименее подходящим из 23 кардиналов на пост понтифика. И не только из-за своего распутства и прежних темных делишек, но и потому что он был иностранцем, каталонцем. А римляне, как обычно, не хотели избрания папы-иностранца из страха, что он опять перенесет Святой престол куда-нибудь за границу. К тому же против кандидатуры Борджиа выступали европейские монархи: король Неаполя Ферранте Арагонский, французский король Карл VIII и республика Генуя. Все они поддерживали его конкурента Джулиано делла Ровере, который постепенно стал основной кандидатурой.

Посол из города Модена упоминает об огромной сумме 200 тысяч дукатов, которую король Франции перевел одному римскому банкиру, чтобы обеспечить избрание делла Ровере на пост понтифика. Генуэзская республика тоже не отставала и заплатила 100 тысяч дукатов за кандидатуру кардинала Джулиано. Но, оказывается, не все можно решить деньгами, даже такими огромными. Ведь гораздо дороже денег были высокие посты, привилегии и недвижимость, которая приносила постоянный доход.

Вскоре, кроме делла Ровере, судьба начала улыбаться еще одному кандидату – Асканио Сфорца. Но совершенно неожиданно, на 5-й день конклава, в списке появился третий претендент на престол Святого Петра – Родриго Борджиа. Это и были те три звезды, которые зажглись на небе в начале конклава. Утром 11 августа, чтобы заставить кардиналов поторопиться с выборами, им сильно урезали утреннюю трапезу. Родриго Борджиа поддерживали влиятельные римские кланы Колонна, Орсини и Савелли. За него подал голос кардинал Асканио Мария Сфорца, брат герцога Миланского Людовико Сфорца. Кардинал Борджиа оказался хитрее делла Ровере и кроме денег пообещал своим сторонникам множество привилегий в политике и компенсации в виде замков, дворцов, аббатств, епископств, денег, хорошего дохода и других земных благ. В ход шло все – любые обещания, подкуп, коррупция. Каких-то письменных доказательств этого, конечно же нет. Но то, что произошло потом, уже говорит само за себя.

В конце концов Родриго добился своего. 11 августа 1492 года в возрасте 61 года он был избран Римским папой и принял имя – Александр IV в честь великого полководца Александра Македонского. Как ни странно, за него проголосовали все кардиналы единогласно. Об этом пишет посланник Флорентийской республики Баччо Валори Совету Девяти. Пока остальные кардиналы целовали его ноги и руки, кардинал Джованни Медичи прошептал на ухо своему соседу: «Мы попали в пасть хищного волка. Только побег может спасти от его глотки». Были его выборы честными? Конечно же нет. Но в этом плане он нисколько не отличался ни от своих предшественников, ни от последующих пап. Так что обвинять в коррупции только Родриго Борджиа было бы несправедливо.

Избрание Родриго Борджиа произвело эффект разорвавшейся бомбы. Особенно когда узнали, какими нечестными способами он добился своего. Однако еще ранее Родриго сумел завязать родственные связи с представителями благородных кланов. Двух своих дочерей от неизвестных матерей он выгодно выдал замуж: Джерониму за Джанандреа Чезарини, а Елизавету за Пьерджованни Матуцци. Свою двоюродную сестру Адриану де Мила он сосватал за Людовико Орсини, хозяина Бассанелло, замка около Витербо. Их сын Орсино Орсини женился на прекрасной Джулии Фарнезе, которая потом станет любовницей Папы Александра VI. Она, говорят, вдохновила Рафаэля Санти на написание портрета «Дама с единорогом».

Все сторонники нового Папы получили обещанное, в этом плане Борджиа никого не обманул. Кардинал Сфорца получил от Папы роскошный дворец, должность вице-канцлера, замок Непи и епископство Ерлау. Кроме того, Александр VI подарил ему 4 запряженные мулами телеги, нагруженные серебром. Брат кардинала Людовико Моро тут же отправил в порт Остия недалеко от Рима 5 герцогских галер, чтобы контролировать ситуацию. Кардинал Орсини получил крепости Сориано и Монтичелли, епископство Картагена и представительство в Марке. Колонна стал хозяином аббатства Субиако, Савелли получил монастырь Чивитакастеллана и епископство Майорка, Паллавичини – епископство Памплона.

Даже соперник Борджиа Джулиано делла Ровере не отказался от подарка – замка Рончильоне, аббатсва Святого Варфоломея в Ареццо и Рийо. А молодой 16-летний кардинал Джованни Медичи стал хозяином крепости Витербо. Таким образом, все были довольны и щедро вознаграждены.

Это было настолько откровенно, что после выборов римский нотариус Латино де Масис воскликнул: «О Боже, за наши грехи произошло так, что твой наместник на земле был избран таким недостойным способом!» А испанский посол в Риме епископ Бернардино Карвахал пригрозил вывести всех на чистую воду и объявил, что былой славе Римской церкви пришел конец. Но сделать уже ничего было нельзя. Папа Александр VI был коронован официально 26 августа 1492 года, тиару на его голову возложил кардинал Франческо Тодескини Пикколомини. Александр стал 218-м римским папой, если считать от святого Петра апостола, его понтификат длился 11 лет.

Тем не менее не все были недовольны выбором Родриго Борджиа на престол Святого Петра. Флорентийцы абсолютно не были против его кандидатуры, они ожидали много выгоды и преимуществ от нового папы. Людовико Сфорца, герцог Миланский, тоже был доволен и послал свои поздравления. Король Неаполя, наоборот, сомневался в правильном выборе кардиналов и даже, по слухам, прослезился, узнав о результатах. Но в это невозможно поверить, учитывая его характер и звериную натуру.

Республика Венеция тоже не была против, Феррара и Мантуя выразились в том духе, что сложно было бы найти более достойного кандидата, а Сиена и Лукка были откровенно довольны. Все правители итальянских государств послали свои поздравления, хотя некоторые, возможно, только сделали вид, что счастливы иметь такого понтифика. Было это лицемерием или нет, трудно сказать. В те времена независимые республики и герцогства не особенно зависели от Святого престола и иногда им было откровенно наплевать на мнение понтифика. Это было совсем другое время, не то, что в эпоху Средневековья, когда все боялись отлучения о церкви, и император Генрих IV три дня стоял на коленях зимой под снегом перед замком маркграфини Матильды Каносской, где укрывался Папа Григорий XI, только для того, чтобы получить прощение понтифика и добиться снятия отлучения от церкви.

После коронации состоялись пышные празднества с банкетами, весь Рим был украшен декорациями: триумфальными арками, изображениями мифологических персонажей и героев древности, знаменами с тройной папской тиарой, символизирующей три власти – императорскую, королевскую и церковную, скрещенными ключами – символом папской власти, которые сочетались с гербом Борджиа – красным быком. Многие знатные римляне украсили свои дворцы гобеленами с изображением герба Борджиа. С тех пор Александр VI получил прозвище «Бык». Праздники в Риме продолжались несколько дней. В день коронации счастливые горожане приветствовали нового понтифика, который ехал с процессией из собора Святого Петра в Сан-Джованни ин Латерано. Понтифик ехал верхом на белоснежном коне с серебряным седлом и сбруей, его сопровождали кардиналы и духовенство. Проезжая, Александр VI благословлял народ, а горожане любовались его крупной импозантной фигурой, орлиным носом и горящими счастливыми глазами.

В тавернах угощались мясом и пили за здоровье нового папы, вокруг освещенных фонтанов, из которых вместо воды било вино, устраивали танцы, на подмостках выступали актеры, прославляя Папу Александра VI. В Рим прибыло много иностранных послов в диковинных костюмах, на которых люди приходили глазеть, как на чудо. В Ватикане устраивали банкеты и остатки кушаний раздавали народу, а конфеты бросали из окон. Девушки вплетали в волосы цветочные гирлянды и разбрасывали лепестки роз по улицам. Вечерами давали залпы из пищалей замка Святого Ангела, а на площадях проводили фейерверки.

Чтобы польстить понтифику, Людовико Сфорца устроил такой же пышный праздник в честь избрания нового Папы в Милане.

Говорят, что после праздников Александр VI удалился в свои покои, отменил все дела и встречи и несколько дней предавался пьянству в обществе женщин. Хоть ему и перевалило уже за 60, его мужские потребности, похоже, не уменьшились. Александр VI все еще чувствовал себя молодым мужчиной, не старше своих сыновей. А теперь, когда он стал первосвященником, он считал себя, с одной стороны, Августом Октавианом, а с другой стороны, святым отцом, и был не против выполнять одновременно две функции: императора и римского папы. В те времена у него была постоянная любовница Джулия Фарнезе и бывшая сожительница Ваноцца Каттанеи, от которой у Родриго было четверо внебрачных детей.

Ее настоящее имя было Джованна, но на римском диалекте девушку называли Ваноцца. О ее детстве и ранней юности мало что известно. Ваноцца была родом из итальянской семьи ломбардского происхождения. Ваноцца родилась то ли в Мантуе, то ли в Риме 13 июля 1442 года в семье Якопо Каттанеи, живописца и мелкого дворянина, и его жены Меники. Девушка выросла в среде художников, скульпторов и работников по мрамору, которые съехались в Рим для отделки дворцов кардиналов.

В Риме она работала управляющей отелями, в которых останавливались высокопоставленные гости. Они были не прочь провести время с проститутками, которых им поставляла сама же Ваноцца. Кроме того, она занималась тем, что ссужала деньги под проценты. В одном из таких отелей, возможно, с ней и познакомился молодой кардинал Родриго Борджиа. Точная дата их первого свидания неизвестна, указывают довольно обширный период с 1465 по 1469 год. Ваноцца была на 11 лет младше кардинала, и, по описаниям современников, это была очень привлекательная женщина: пышнотелая по моде того времени, с золотисто-рыжим тициановским цветом волос и темными глазами, хотя некоторые пишут, что ее глаза были светлыми. По крайне мере так она изображена на портрете кисти художника Инноченцо де Мола. Эта женщина сочетала в себе пышность богини Юноны и сексуальность Венеры, и Родриго Борджиа, конечно, не смог перед ней устоять.

Как они познакомились – точно неизвестно. Возможно, случайно, когда он пришел в ее отель с целью развлечься с какой-нибудь хорошенькой проституткой, а вместо этого пленился самой управляющей. Ваноцца часто гостила во дворце Родриго, несмотря на неодобрение остальных кардиналов и римского народа, но никто уже не удивлялся его поведению. Очень скоро девушка стала единственной и постоянной любовницей кардинала Борджиа, и так продолжалось больше десятилетия. Хотя наверняка в это время у него были какие-то мелкие интрижки. Но если и были, то настолько незначительные, что о них даже ничего не известно.

Дети у них родились не сразу. Только в 1475 году появился на свет старший сын Чезаре, а вскоре вслед за ним – второй сын Хуан Борджиа. Несмотря на то что Ваноцца была любовницей влиятельного кардинала и вице-канцлера, как всякая уважающая себя женщина она должна была быть замужем. Мужа ей подыскал сам любовник в 1474 году, это был Доменико Джаноццо, синьор Ариньяно. Ему в те времена было больше 50 лет, а его жене – 32. По мужской части Доменико, говорят, был слабоват, поэтому нет сомнений, что Чезаре и Хуан – сыновья Родриго Борджиа. Тем не менее они родились в законном браке. Правда, Хуан родился, когда Ваноцца уже была вдовой – Доменико д’Ариньяно умер в 1476 году.

После его кончины Родриго снова выдал любовницу замуж, на этот раз за некого Антонио из Брешиа, а после его смерти – за Джорджио делла Кроче родом из Милана. Этот муж Ваноццы был богат, у него была хорошая вилла с прекрасным садом около церкви Сан-Пьетро ин Винколи на холме Эсквилин, куда и переехало все семейство. А чуть позже Родриго добился для Джорджио должности секретаря Папы Сикста IV. Он продолжал обеспечивать свою любовницу и сыновей, да и сама Ваноцца имела чутье в делах и выгодно вкладывала деньги. Практически она была экономически независимой женщиной и вполне могла сама себя содержать.

В 1479 году Ваноцца узнала о новой беременности и решила уехать и поселиться в замке Борджиа в Субиако. Там в 1480 году она родила дочь Лукрецию, которой суждено было стать одной из самых скандальных и обсуждаемых дам своей эпохи. Папа Александр VI был очень рад рождению девочки и просто обожал ее. На следующий год Ваноцца родила последнего сына Гоффредо, или Жофре. Но так как отношения между ней и кардиналом начали к тому времени охладевать, то Родриго часто сомневался, что Жофре – его сын, а не ребенок мужа любовницы. Потом отношения между ней и кардиналом прекратились, и в 1482 году Ваноцца родила уже сына действительно от мужа Джорджио делла Кроче, которого назвали Оттавиано. Их семейное счастье длилось недолго: в 1486 году муж Ваноццы и младший сын умерли с разницей в несколько дней.

Родриго Борджиа не пал духом и тут же подыскал бывшей любовнице нового мужа – Карло Канале родом из Мантуи. Это был прекрасно образованный человек, литератор, поэт, гуманист. Он много лет работал камергером кардинала Франческо Гонзага. Новый брак Ваноццы неожиданно оказался счастливым, и молодожены переехали из дворца на площади Пиццо ди Мерло, когда-то подаренного ей Родриго Борджиа, в новый дворец на площади Пьацца Бьянка. А летом они всей семьей любили проводить время за городом на вилле Субурра.

Общих детей у них не было, но Карло привязался к детям Ваноццы от кардинала Борджиа, особенно к маленькой Лукреции. Это была удивительно красивая, похожая на ангелочка девочка с золотистыми кудрявыми волосами и голубыми глазами. Ее портретов ребенком не сохранилось, но так ее описывают современники. Карло начал обучать ее гуманитарным наукам, основам греческого языка и латыни. Кроме того, Карло Канале очень ценили при папском дворе за его талант устраивать грандиозные театральные представления.

Любовные отношения между Ваноццой и Родриго Борджиа к тому времени совсем сошли на нет, но остались дружба и общие дети. Поэтому во время коронации Папы Александра VI Ваноцца присутствовала вместе с сыновьями, дочерью Лукрецией и кузиной Родриго Адрианой де Мила. На этой же церемонии присутствовали и сын Адрианы – Орсино Орсини со своей молодой 17-летней женой Джулией Фарнезе, которая к тому времени уже была новой любовницей 61-летнего Папы Александра VI. Орсино Орсини прозвали одноглазым из-за его физического недостатка. А его жену называли Джулия ла Белла, потому что она была невероятно красива.

Джулия красотой напоминала совершенную античную статую, она обладала точеной фигурой, нежным овальным лицом с легким румянцем, светлыми волнистыми волосами и темно-голубыми глазами. Так ее изобразил художник Пьетро Лонги на полотне «Леди и единорог» и, возможно, Рафаэль Санти на картине «Дама с единорогом». При этом злые языки язвительно называли ее «папской шлюхой» или «супругой Христа» из-за ее любовной связи с понтификом.

Джулия Фарнезе родилась в 1475 году в Риме в семье Пьера Луиджи Фарнезе и Джованеллы Каэтани. У нее было 2 брата: Анжело и Алессандро, который впоследствии станет римским папой под именем Павла III. Еще у нее была младшая сестра Джиролама. Ее отец умер, когда Джулии было всего 9 лет. Она была еще совсем девочкой, когда ее выдали замуж за Орсино Орсини по договору, заключенному между ее отцом Пьером Луиджи и кардиналом Борджиа. Джулии тогда было 14 лет, а Орсино 16.

Брачный контракт был заключен в мае 1489 года во дворце Родриго. Возможно, тогда он и увидел Джулию впервые. Отец жениха умер в том же 1489 году, и ее свекровь Адриана де Мила овдовела. Тогда она нашла поддержку и покровительство в лице своего кузена Родриго Борджиа, который вскоре доверил ей воспитание своей дочери Лукреции, а потом и младшего сына Жофре. Старшие сыновья тоже одно время жили с ними, но потом они разъехались – Чезаре на учебу, а Хуан в свое герцогство Гандия. В один из визитов в дом Адрианы кардинал Борджиа познакомился с Джулией Фарнезе поближе, и она сразу пленила его своей красотой. Это было примерно за год или два до его избрания на престол Святого Петра.

Когда Родриго заявил кузине, что он хочет сделать ее невестку своей любовницей, Адриана с готовностью согласилась. Мужу Джулии в качестве компенсации пожаловали должность мэра городка Карбоньяно, и в основном он жил в своей крепости Бассанелло. Так у Родриго Борджиа появилась новая постоянная возлюбленная, которая была на 44 года его младше. Ее брат Алессандро сразу же получил от Родриго кардинальскую шапку, за это его прозвали «кардинал-юбочник», так как он получил этот сан благодаря своей распутной сестре. А Джулия Фарнезе кроме прозвища «Ла Белла» получила еще одно: – «Христова невеста».

Родриго приходил к кузине под предлогом навестить Лукрецию, которая переселилась в дом Адрианы, и все интимные встречи Александра VI и Джулии Фарнезе происходили на глазах его дочери-подростка. В ноябре 1492 года Джулия родила дочь Лауру, которую записали как законнорожденного ребенка Орсино Орсини. Но злые языки утверждали, что Лаура, несомненно, является внебрачной дочерью Папы Александра VI, так как она родилась как раз в период расцвета их бурного романа. В отцовство Орсино поверить трудно: кроме того, что молодой человек был одноглазым, он был еще и неуклюжий и малопривлекательный. Точно отцовство Лауры до сих пор не установлено.

Да похоже, что и сама Джулия всегда сомневалась, кто же является настоящим отцом ее дочери. Также странным был тот факт, что Родриго Борджиа не проявлял особого интереса к Лауре по сравнению с остальными своими детьми, о которых он очень заботился. Возможно, понтифик решил возложить всю заботу о Лауре на семью Орсини и молчать, чтобы не спровоцировать скандал. Одно дело – дети от любовниц, которых он сам пристраивал замуж, и совсем другое – от замужней женщины, к тому же намного его младше.

Сама Джулия Фарнезе с 1493 года, когда укрепились ее отношения с папой Александром VI, поселилась со свекровью Адрианой де Мила и с дочерью понтифика Лукрецией во дворце кардинала Джован Баттиста Дзено недалеко от Ватикана. Кроме Лауры за время их связи в 1498 году родился загадочный ребенок Джованни, которого Папа Александр VI сначала узаконил как сына Чезаре Борджиа от неизвестной матери, а потом как своего собственного сына. Сплетни пошли самые разные: одни его называли сыном Джулии Фарнезе и Родриго Борджиа, другие – сыном Чезаре Борджиа и неизвестной благородной дамы. Третьи – сыном 18-летней Лукреции Борджиа и пажа Папы Пьетро Кальдероне, который, по слухам, был в то время ее любовником. А Родриго якобы объявил его своим сыном, чтобы прикрыть грех дочери и оставить ребенка в семье.

И даже поговаривали, что этот мальчик – результат инцеста между папой Александром VI и его собственной дочерью Лукрецией, или сын Чезаре и Лукреции, брата и сестры. Как бы там ни было, тайна происхождения Джованни до сих пор не раскрыта. Наиболее вероятна версия, что он был сыном Лукреции, которая жила в монастыре во время процесса аннулирования ее брака с первым мужем, и пажа, который поплатился за это своей жизнью. Но об этом позже.

Был еще один загадочный ребенок по имени Родриго Борджиа, который родился в 1503 году, как раз перед смертью Александра VI, или сразу после нее. Папа Лев X признал его как сына Папы Борджиа и неизвестной женщины. Но есть подозрение, что это сын Франциско Борджиа, кардинала города Козенца в Калабрии. По официальным документам, Франциск Борджиа приходился родным младшим братом самому Родриго, но полагают, что это его двоюродный брат, незаконнорожденный сын Папы Каликста III Борджиа. Этот мальчик – Родриго Борджиа – прожил 24 года и умер в 1527 году. Точных сведений о его жизни нет, и о его ранней смерти тоже.

Таким образом, Лаура, Джованни и Родриго – это те трое детей, которых молва приписывает Родриго Борджиа, помимо семерых, о которых достоверно известно.

Как мы уже знаем, моральные принципы в эпоху Возрождения ценились мало, и в этом Папа Александр VI был не лучше, но и не хуже других. В Риме в те времена из 50 тысяч человек населения было около 5 тысяч проституток, которые работали как на улицах, так и в борделях. Некоторые прелаты и кардиналы держали в своих дворцах постоянных сожительниц и приживали от них детей. Впоследствии Пьетро Аретино, знаменитый поэт и памфлетист, назовет Рим не caput mundi (глава мира), а cauda mundi (хвост мира). Все это происходило оттого, что проституция была узаконена, как любая нормальная профессия, и Ватикан ввел налоги, которые должны были платить все куртизанки.

Для мирянина не считалось предосудительным держать во дворце сожительницу, или иметь внебрачных детей от служанок, которые росли и воспитывались вместе с законнорожденными детьми. Многие из них получали хорошее образование и должности, становились кардиналами, был даже Римский Папа из бастардов – Климент VII Медичи. Папа Пий II сетовал в свое время, что в государствах Италии большей частью правителями были незаконнорожденные отпрыски господ. Среди художников, скульпторов и архитекторов тоже было немало внебрачных потомков – тот же Леонардо да Винчи. И появиться на людях с ухоженной и образованной куртизанкой не считалось чем-то зазорным. Такие женщины часто были умными, утонченными, знали иностранные языки, благородные манеры, хорошо одевались, играли на музыкальных инструментах и даже слагали стихи, как знаменитая поэтесса Туллия Арагонская. Так что Родриго Борджиа был человеком своего времени.

Другим пороком как всех времен, так и эпохи Возрождения были азартные игры, которыми не пренебрегали некоторые кардиналы и знатные люди. Кардинал Рафаэль Риарио часто проводил ночи в игорных домах вместе с внебрачным сыном Папы Иннокентия VIII Франческо Кибо. Кроме того, Возрождение обратилось не только к искусству, но и к старым римским традициям проводить время в термах. Были построены новые бани с бассейнами, парилками, джакузи, залами для игр и садами.

Сам Рафаэль Санти спроектировал в Ватикане термы для кардинала Довици да Бибьена, которые были украшены зеркалами, по тем временам невероятно дорого инкрустированными[8]. Термы очень любили посещать мужчины нетрадиционной ориентации. Там не только мылись, но и проводили время за приятными разговорами, пили вино, вкушали изысканные яства. Банщиками чаще всего были путаны, которые не только мыли мужчин, но и выполняли свою прямую работу. И Родриго Борджиа нередко проводил там время.

Но несмотря на свое распутство, жадность и непристойное поведение, в религиозной сфере Александр VI был папа, действительно преданный церкви и защищающий ее от притеснений герцогов и баронов. Он направил все силы на реформацию церковных законов и на улучшение нравственного состояния некоторых монастырей. К сожалению, его проект реформирования церкви так и остался на бумаге. Александр VI был первым понтификом, который интересовался индейским населением нового материка, открытого Христофором Колумбом. Он старался обратить индейцев в христианскую веру и посылал туда миссионеров.

Также святой отец был защитником православия и евреев и вообще людей другой веры. Нет, он не был атеистом и не одобрял иноверцев. Но в эпоху инквизиции, когда евреи и мавры были гонимы отовсюду и бежали, бросив свое добро, из Испании и других стран, они могли свободно селиться в Риме и исповедовать свою веру без страха быть сожженными на костре. Кроме того, евреев Папа использовал для получения ссуд и финансирования военных кампаний своего сына Чезаре Борджиа. А еще у папы были личные врачи евреи.

При Александре VI кумовство продолжало процветать. Как только Родриго Борджиа был избран на престол Святого Петра, он назначил кардиналом своего сына Чезаре. Родриго думал обо всех своих родственниках, а их у него было много.

В ту пору об Александре VI говорили, что не хватило бы и десяти папств, чтобы удовлетворить его прожорливость. Из 18 испанских кардиналов, которых он сам назначил, 5 были из династии Борджиа. Всего за 11 лет папства Александр VI назначил 43 кардинала в течение 10 консисторий – так называют совещательное собрание, которое созывает понтифик в случае необходимости для обсуждения важных дел, в том числе и для назначения новых кардиналов.

Но особенно Родриго Борджиа заботился о собственных детях. По традиции, старшему сыну была уготована военная карьера – поэтому Педро Луис, сын от неизвестной матери, отправился в Испанию на помощь королю Фердинанду II Арагонскому в освобождении Гранады. Второму по старшинству предназначалась духовная карьера – поэтому Чезаре Борджиа и стал кардиналом, хоть ему это совсем не нравилось. Его больше привлекали военные подвиги, он с детства любил оружие, состязания, турниры, охоту и хорошеньких девушек.

Третий сын Родриго Борджиа Хуан был примерно на год младше Чезаре, он был любимчиком отца. Хуан рос капризным, вредным и избалованным ребенком, ему тоже была уготована военная карьера. Когда его старший единокровный брат Педро Луис умер в 1492 году от зараженной раны, полученной на войне, – именно Хуан, а не Чезаре, унаследовал герцогство Гандия. Он же унаследовал и его невесту Марию Энрикес де Луна, двоюродную сестру короля. Дело в том, что Александр VI и Фердинанд II Арагонский хотели скрепить свой союз еще и родственными связями.

Младшему сыну Жофре было всего 11 лет, когда Родриго был избран на папский престол. Он всегда оставался в тени своих братьев из-за подозрения Александра VI, что это не его сын. Тем не менее понтифик позаботился и о нем – в возрасте 13 лет Жофре Борджиа женили на 16-летней Санче Арагонской, внебрачной дочери короля Альфонсо II Неаполитанского, сына Ферранте Арагонского. После женитьбы Жофре получил титулы принца Сквиллаче, графа Альвито и Кариати.

А на любимую дочь Лукрецию Папа делал большую ставку из-за ее ума и красоты. Ей досталась особая судьба, скорее несчастная, чем счастливая. У Лукреции было 3 мужа, 10 детей, из которых выжили 6, и короткая жизнь – 39 лет.

В Европе Александр VI старался принимать меры против ведьм и колдунов, как и его предшественники. Во Флоренции у него был серьезный враг – настоятель монастыря Святого Марка Джироламо Савонарола. После смерти Лоренцо Великолепного Савонарола способствовал тому, что сыновья Лоренцо – Пьеро, Джованни и Джулиано, а также кузен Джулио были изгнаны за пределы республики, и монах практически захватил власть во Флоренции. После этого он направил все свои усилия на проповеди против святого отца, обвиняя его в разврате, симонии и коррупции. Папа попытался подкупить строптивого проповедника и предложил ему сан кардинала, но тот гордо отказался и усилил свои нападки на первосвященника.

Тогда раздраженный Александр VI запретил монаху проповедовать, но Савонарола и не подумал послушаться его приказа. В конце концов Александр VI объявил монаха еретиком, приказал арестовать его и заставить под пытками признаться в ереси. Затем Савонарола был публично повешен на площади Синьории во Флоренции с двумя своими соратниками фра Сильвестро Маруффи и фра Доменико Буонвичини, их тела были сожжены на костре, а пепел выброшен в воды реки Арно. Это произошло 23 мая 1498 года[9].

Папа вел себя больше как князь, а не как понтифик. Он жаждал власти и навел жесткий порядок в Папской курии и в финансовых делах государственной казны. Затем он учредил трибунал, который разбирал дела убийц и никому не позволял избежать правосудия. Дело в том, что во времена понтификата Иннокентия VIII в Риме процветал бандитизм: каждый день убивали около двухсот человек. Было много организованных банд, которые грабили и убивали местных жителей. Бандитов боялись даже стражники. Александр VI быстро взялся за дело очистки Вечного города от преступности. Он был очень суров с убийцами, он сам вершил правосудие и приговорил к повешению многих главарей банд. А их притоны были найдены и разгромлены.

Кроме того, Александр VI учредил новые должности тюремных инспекторов и комиссаров, которые должны были строго следить за порядком на улицах и предотвращать любые преступления. Наконец-то римляне смогли вздохнуть свободно и спокойно выходить из своих жилищ, не боясь быть неожиданно ограбленными или убитыми. После этого Родриго Борджиа очистил папский двор от тех чиновников, которые, как в шутку говорили, «разжирели на харчах Папы Иннокентия VIII». Сам понтифик принимал скромную пищу, без всяких излишеств, и этим подавал пример кардиналам.

Еще Александр VI завел традицию: каждый вторник он вел личный прием в папских покоях Ватикана, где принимал и выслушивал просьбы и претензии всех людей без исключения, даже низкого сословия, и всегда старался решить их проблемы. Затем он распорядился отремонтировать все военные укрепления Ватикана, замка Святого Ангела и коридора Пассетто ди Борго, который их соединял. Этот коридор длиной около 800 метров был построен еще в 1277 году по заказу Папы Николая III, и впоследствии благодаря ему сам Александр VI укрылся в замке Святого Ангела от войска французского короля Карла VIII, а папа Климент VII – от нападения армии императора Священной Римской империи Карла V.

Так что Родриго Борджиа, несмотря на все свои грехи, сделал и много хорошего для Рима и своего государства. Никколо Макиавелли приводит пример Папы Александра VI в книге «Государь» как образец различия между идеальным и действительным.

В марте 1499 года Александр VI торжественно объявил 1500 год юбилейным. Чтобы подготовиться к юбилею, Папа приказал расширить улицы города, ведущие к собору Святого Петра, и построить новую, которую назвали улица Александрина, в его честь. Она вела от замка Святого Ангела до храма Святого Петра, и по ней паломники могли легко проходить к святым мощам апостола Петра. Позже ее переименовали в Борго Нуово (Новый район), а в 1930 году эта улица была полностью ликвидирована, на ее месте был построен отводной канал по приказу Бенито Муссолини.

Юбилей был торжественно открыт церемонией, которая использовалась еще с XIV века – 22 декабря глашатаи на улицах объявляли папскую буллу о наступлении юбилейного года. Новой традицией, которую ввел Папа Мартин V в начале XV века, было открытие в канун Рождества обычно запертых четырех священных дверей: двери в базилике Святого Петра, над которой была надпись: «Это дом Божий и это дверь на небеса», а также в базиликах Святого Павла за стенами, Святого Иоанна в Латерано и церкви Санта-Мария Маджоре, расположенной недалеко от Колизея и построеннаой, по легенде, на том месте, где в августе выпал снег.

Для этого святые отцы использовали специальный серебряный молоточек, символизирующий папскую власть по Евангелию святого Иоанна, где написано: «Он откроет, и никто не закроет. Он закроет, и никто не откроет». Этот молоток хранился в капелле Святой Вероники в базилике Святого Петра.

И вновь толпа паломников, больных и калек потекла в Рим и заполонила улицы Вечного города. Опять было негде яблоку упасть, и опять все гостиницы, притоны и монастыри были забиты до отказа так, что люди ночевали на улице. В этот год было организовано много не только церковных, но и светских мероприятий.

Стоит отметить также заслуги Папы Александра VI в развитии искусства в Риме. В эпоху его понтификата французский кардинал Жан Бильер де Лаграулас, посол короля Карла VIII в Риме, заказал молодому скульптору из Флоренции знаменитую статую «Оплакивание», которая до сих пор находится в храме Святого Петра. Юного гения звали Микеланджело Буонарроти, и волей судьбы он в то время проживал в Риме у своего друга банкира Якопо Галли, где работал над статуей «Вакх с сатиром».

Кроме того, Папа выпустил буллу, в которой обещал различные привилегии тем, кто будет строить свои дома так, чтобы они украшали город. Вечный город начал преображаться: вместо маленьких, несуразных и беспорядочных строений с мансардами, которые сужали и так узкие улицы, начали появляться удобные квадратные большие, но простые в постройке палаццо. Мансарды постепенно исчезали, а улицы становились более прямыми и широкими.

В Ватикане Александр VI приказал построить новую башню, которую так и называют: башня Борджиа. А художнику родом из Умбрии Бернардино ди Бетто Бетти по прозвищу Пинтуриккио он поручил расписать фресками апартаменты Борджиа в Ватикане. Пинтуриккио означает «маленький пинтор», то есть художник. Ему дали это прозвище из-за миниатюрного телосложения, а потом он так и подписывал свои работы. В период с 1492 по 1494 год Пинтуриккио с помощниками украсили 6 монументальных комнат великолепными сценами в стиле эпохи Возрождения. Это был самый амбициозный проект за всю историю живописи Рима, если не считать Сикстинскую капеллу.

Комнаты Александра VI, стены и потолки которых поблескивают золотом, напоминают огромные драгоценные раскрашенные шкатулки, – это отголоски стиля интернациональной готики. Художники использовали яркие, дорогие темперные краски, наносимые на влажную штукатурку. Такая настенная живопись сохраняется на века и не блекнет со временем. Кроме того, мастера применили много позолоты, лепнину и изобилие декоративных деталей в испанском стиле. Фресками были украшены не только стены, но и своды, и люнеты.

Сцены и орнаменты разные от зала к залу, но связаны между собой одним общим стилем. В первом зале Сивиллы-предсказательницы изображены попарно с пророками в люнетах[10] на фоне очень дорогой ярко-синей ляпис-лазури. Свод украшен сложной системой геометрических позолоченных кессонов с эмблемами Борджиа и короной Арагона, от которой разливаются лучи солнца, символизирующие «солнечную роль» понтифика в мире. В верхней части находятся тондо (картины круглой формы) со сценами римских жертвоприношений и с гибридными существами, которые переплетаются растительными мотивами. В перемычках изображены фантастические существа на синем фоне, в шестиугольниках – аллегории астрономии и планет.

Зал Веры аналогичен предыдущему, только в люнетах изображены ветхозаветные пророки и апостолы из Нового Завета, что символизирует связь этих двух священных книг. В зале Свободных искусств потолок украшен золотой лепниной на розовом и голубом фоне, а на больших люнетах изображены аллегории наук: астрономия, арифметика, геометрия, музыка, риторика, диалектика и грамматика. Зал Святых символизирует божественную справедливость по отношению к личности папы. В этом зале в сцене «Диспута святой Екатерины Александрийской» самая интересная фигура это сама святая Екатерина Александрийская, в образе которой, предположительно, изображена Лукреция Борджиа в возрасте 12–13 лет. Нежная, тоненькая коленопреклоненная молоденькая девушка со светлыми волосами и голубыми глазами, в синем платье с золотыми рукавами, расшитом геометрическими мотивами. На плечах святой – красный плащ, на голове небольшая шапочка, украшенная драгоценными камнями.

В той же сцене ее брат Чезаре Борджиа изображен в образе императора. Справа на фреске виден Хуан Борджиа верхом на белом коне с большим восточным тюрбаном на голове, а рядом с ним светловолосый юноша – это Жофре Борджиа. Справа от трона императора молодой человек со смуглой кожей, восточными чертами лица и в белом тюрбане – турецкий принц Джем, заложник в Ватикане, возле него в красном колпаке – Андреа Палеолог, племянник последнего византийского императора Константина I Палеолога. Позади Андреа – автопортрет самого художника Пинтуриккио, который написал себя реалистично, не приукрашивая.

На своде зала написан греко-египетский миф об Изиде и Осирисе, заново открытый в эпоху Возрождения, который так любила Лукреция Борджиа. В иконографии мифа присутствует крупный рогатый скот – аллегория герба Борджиа. На тондо «Мадонна с младенцем», возможно, Джулия Фарнезе в образе Богородицы. В зале Таинств выполнен цикл «Истории из жизни Богородицы», начиная с «Благовещения» и заканчивая «Успением Богоматери» и праздником «Пятидесятница».

В сцене «Воскресения» виден сам Папа Александр VI в роскошной ризе, коленопреклоненный перед Вознесенной Девой Марией. Есть мнение, что солдаты на этой фреске являются портретами сыновей понтифика: Хуана, Чезаре и Жофре.

К сожалению, самый большой зал Пап, который предназначался для официальных церемоний, был перекрашен после его обрушения в 1500 году во времена Папы Льва X из рода Медичи. Сейчас в апартаментах Борджиа находится отдел современного искусства Музеев Ватикана.

Кроме того, Александр VI открыл первый ботанический сад в Риме, который существует до сих пор и является одним из самых старейших в Италии. Впоследствии этот сад перестроил Папа Пий IV, он же снабдил его смотрителем, который еще и исполнял функции гида. Папа Пий V расширил сад и доверил его ботанику Доменико Меркати, но после его смерти наступил долгий период запустения. Уже в XVII веке Римский Папа Александр VII превратил его в один из главных ботанических садов Европы. Сейчас этот сад принадлежит Римскому университету Сапиенца.

Весь период своего понтификата Александр VI сохранял теплые дружеские отношения с Испанией и с правящей там супружеской четой Фердинандом II Арагонским и Изабеллой Кастильской. В те времена Христофор Колумб вернулся из своего второго путешествия в Новый Свет с рассказами об удивительном, непохожем на Европу мире, расположенном за океаном. В этом мире много золота, водятся необычные птицы и животные, а местный народ очень доброжелательный и гостеприимный. Рассказы Колумба разлетелись по всей Европе, и людям было любопытно, что это за невиданные земли. Ведь многие тогда плавали не дальше Средиземного моря.

Из-за открытий Колумба возникла опасность войны между европейскими государствами за новые колонии. Тогда Александр VI по просьбе своих друзей, испанских монархов, издал буллу, согласно которой Испания имела право на владение любыми территориями, расположенными более чем на 100 миль к западу от островов Зеленого Мыса и Азорских. За что Фердинанд и Изабелла были еще больше благодарны святому отцу, и их отношения упрочились. Теперь Папа всегда мог рассчитывать на их помощь и поддержку.

Вскоре понтифику пришлось столкнуться с большой проблемой: французский король Карл VIII Валуа, который решил захватить неаполитанский трон, возомнив, что он имеет на это отдаленное наследственное право через свою бабушку по отцовской линии из династии Анжу, которая когда-то управляла Неаполем. На это ему намекнул герцог Милана Людовико Сфорца, который узурпировал власть в Милане и правил вместо своего племянника Джан Галеаццо Сфорца. Джан Галеаццо стал наследником престола в возрасте 7 лет после убийства его отца Галеаццо Мария Сфорца. Регентшей при нем была объявлена его мать Бона Савойская, она управляла Миланом с помощью секретаря своего покойного мужа Франческо Симонетты. При этом всем было ясно, что реальным правителем, серым кардиналом, был именно Симонетта.

Так продолжалось до тех пор, пока трое братьев Галеаццо Мария Сфорца – Оттавиано Мария, Сфорца Мария и Людовико Мария не отстранили от регентства Бону Савойскую и ее секретаря. Официально герцогом Милана оставался Джан Галеаццо, но теперь правил его дядя Людовико. Он женил племянника на внучке короля Ферранте Изабелле Арагонской по договору, заключенному между Галеаццо Мария Сфорца и Ферранте Арагонским, когда жених и невеста были еще младенцами. Во время их бракосочетания замок украшал сам Леонардо да Винчи, который тогда жил в Милане. Его фантастическая постановка «Рай» прославила Леонардо на всю Италию, после этого все только и говорили о его волшебных механизмах, которыми он запускал в движение декорации.

Все было хорошо, пока Изабелла не родила сына Франческо, потом дочерей – Ипполиту и Бону. Изабелла объявила своего сына наследником Миланского престола, но у Людовико Сфорца уже родился свой собственный сын – Эрколе Массимилиано, и он совсем не хотел уступать трон внучатому племяннику. Тогда он буквально заточил племянника с женой и сыном в крепость Павию.

Это было не так уж трудно: Джан Галеаццо Сфорца вырос инфантильным молодым человеком, у него был слабый и легкомысленный характер и он не имел ни малейшего желания управлять государством. К тому же он с детства страдал каким-то кишечным заболеванием с частыми рецидивами и рано пристрастился к выпивке.

А вот его жена Изабелла была совсем другой породы – настоящая внучка своего деда, жестокого короля Ферранте Арагонского. Она совсем не собиралась уступать Людовико Мавру права на трон своего малолетнего сына Франческо и на этой почве часто ссорилась со своим слабохарактерным мужем, которого интересовали только охота с собаками или соколами, вино, любовницы и любовники. Совершенно точно он был двойной ориентации, как и его отец Галеаццо Мария. Тогда Изабелла начала писать письма с жалобами своему отцу Альфонсо Арагонскому и деду Ферранте.

Альфонсо возмутило такое поведение Людовика Сфорца и он был готов тут же броситься на помощь дочери, однако его сдерживал его отец Ферранте. Ведь жена Людовико Сфорца Беатриче д’Эсте тоже была его внучкой, как и Изабелла. Король Ферранте Арагонский умер 25 января 1494 года, и престол унаследовал его сын Альфонсо II Арагонский. Теперь уже его некому было сдерживать, и он готовился оказать военную помощь своей дочери Изабелле в борьбе за права наследования трона Милана. В этот момент Джан Галеаццо Сфорца неожиданно умер, подозревали отравление. По закону его сын Франческо стал наследником престола.

Теперь медлить больше было нельзя, и Людовико Сфорца решил действовать. Тогда он и убедил французского короля Карла VIII заявить свои права на трон Неаполя. Но для того, чтобы завоевать Неаполь, королю нужно было пересечь Альпы и пройти со своей армией практически всю Италию, включая Папскую область, с севера на юг. А армия была огромная, около 90 тысяч человек, к тому же она была оснащена самым новым оружием, среди которого больше всего пугали пушки. Карл VIII начал переход через Альпы, невиданный со времен карфагенского полководца Ганнибала. Только боевых слонов не хватало.

Родриго Борджиа заключил ряд договоров с европейскими монархами: Генрихом VII Английским, Фердинандом II Арагонским и Изабеллой Кастильской, Максимилианом I Габсбургом, чтобы защитить Неаполитанское королевство от армии Карла VIII. Он короновал короля Неаполя Альфонсо II через своего легата и племянника Хуана Борджиа (не путайте с сыном понтифика Хуаном Борджиа). Карла VIII это возмутило, поэтому он немедленно двинул свою армию на Италию, захватил Миланское герцогство, прошел через Тоскану и теперь приближался к Риму, угрожая созвать Вселенский собор с целью низложения папы.

Король Альфонсо II испугался нашествия французской армии, отдал трон своему сыну Фердинанду II и сбежал на Сицилию, где и умер 18 декабря 1495 года. Попытка Папы создать Священную лигу против Карла VIII закончилась неудачей из-за отсутствия желания у остальных европейских монархов связываться с королем Франции. Кроме того, Александр VI был в большом затруднении из-за мятежа, развязанного представителями разных знатных римских семей.

Карл VIII беспрепятственно вошел в Рим 31 декабря 1494 года и нашел город почти пустым. Жители попрятались в своих домах, многие уехали за город в свои крепости, а папа забаррикадировался в замке Святого Ангела. После двух недель трудных переговоров Александр VI дал разрешение королю пройти через Папскую область. Карл потребовал себе в проводники сына Папы Чезаре, а в качестве ответной любезности принес клятву в послушании понтифику. После этого 22 февраля король без боя занял Неаполь.

Важным заложником в Ватикане все так же был османский принц Джем, за обладание которым спорили многие государи в связи с опасностью нападения турок. Его брат султан Баязид предложил Папе 40 тысяч дукатов в год за содержание Джема в Риме, на что Александр VI охотно согласился. Тогда Карл VIII пригрозил сжечь Рим, если Папа не выдаст ему Джема в качестве заложника. Родриго Борджиа оказался между двух огней – французского короля и султана Баязида. Но ему пришлось подчиниться королю, и вместе с Чезаре отправился также Джем.

Но по дороге Чезаре исчез во время привала около города Веллетри – ему удалось ускользнуть от внимания королевских стражников и сбежать, переодевшись в лесу в крестьянские одежды. Король поначалу не обеспокоился, потому что Чезаре оставил все свои сундуки с добром: дорогими платьями, шляпами, обувью, драгоценностями, серебряной и золотой посудой. Но когда день подошел к концу, а Чезаре так и не появился, Карл VIII поднял тревогу и приказал открыть сундуки. Внутри солдаты нашли только камни – побег был спланирован заранее с обманом по-неаполитански. Чезаре тем временем уже добрался до Сполето.

А принц Джем внезапно умер в феврале 1495 года то ли от пневмонии, то ли от дизентерии, и проблема была решена. Это дало повод для слухов о том, что Борджиа отравили Джема, чтобы получить крупную сумму денег – 300 тысяч дукатов, которую обещал им султан Баязид, жаждавший избавиться от брата. Утверждают, что на трупе принца были видны следы отравления специальным ядом, который использовали Борджиа, и что это дело рук Чезаре. Никаких документальных подтверждений этим слухам нет, но с тех пор любую странную смерть в Риме связывали с семьей Борджиа. И никаких 300 тысяч дукатов Папа Александр VI после смерти Джема не получил. А заразиться дизентерией в те времена было проще простого, тем более пневмонией в холодную февральскую погоду. Так французский король оказался без заложников.

Легкость, с которой Карл VIII вошел в Рим и Неаполь, настолько напугала европейских государей, что они, наконец, согласились объединиться в Священную лигу против французского захватчика и общими усилиями погнали короля в сторону севера. 6 июля 1495 войско под командованием Франческо II Гонзага, маркиза Мантуи, разбило французскую армию в битве при Форново. После этого Карл VIII пересек Альпы и вернулся во Францию, а Франческо Гонзага стал героем, доблестным и яростным. Его даже называли «новым Гектором», сравнивая с мифологическим персонажем, принцем города Трои. За свою доблесть и отвагу маркиз Мантуи даже получил от Папы Александра VI золотую розу, знак особого расположения понтифика.

После поражения французов Фердинанд II Арагонский снова занял неаполитанский трон. В 1498 году король Карл VIII умер, ударившись головой о притолоку, что при его карликовом росте было совершенно нелепо. После его смерти на престол Франции взошел его кузен Людовик XII Орлеанский. Первое, что он сделал, это изгнал из Милана герцога Людовико Моро. Людовик XII решил сам занять Милан под предлогом того, что старая династия Висконти, которая управляла герцогством раньше, уже вымерла, а он сам являлся дальним потомком Валентино Висконти.

Сына Джан Галеаццо Сфорца и Изабеллы Арагонской король отправил во Францию и запер в аббатстве. Франческо Сфорца никогда не вернулся в Милан. Он умер во Франции, упав с лошади, в 1512 году в возрасте 21 года. Его мать Изабелла так и не добилась трона герцогства Миланского для своего сына. Она умерла 12-ю годами позже, 11 февраля 1524 года, в Кастель-Капуано в Неаполе, у себя на родине, и похоронена там в базилике Сан-Доменико Маджоре. Свою дочь Бону Сфорца Изабелла успела выдать замуж за короля Польши и великого князя Литовского Сигизмунда I Ягеллона.

Папа поспешил заключить союз с новым правителем Милана и удовлетворил его просьбу расторгнуть брак Людовика XII с бесплодной Жанной Валуа, после чего король смог жениться на вдове Карла VIII Анне Бретонской. Людовик со своей стороны дал разрешение на брак Чезаре Борджиа с принцессой Шарлоттой д’Альбре, сестрой короля Наваррского. Кроме того, он передал Чезаре герцогство Валентинуа и пообещал помощь в завоевании Романьи. Так союз Папы Александра VI и короля Людовика XII был скреплен двойным браком, а Чезаре Борджиа стал герцогом Валентинуа. К тому времени он уже снял сан кардинала.

Папа Александр VI был привязан к своим внебрачным детям как ни один другой понтифик в мире. Папство и церковь для него прежде всего были средством возвысить своих детей, обеспечить им счастливое будущее, главным для которого он считал занятие господствующего положения в обществе. Его действия выходили далеко за рамки обычного кумовства – Александр VI старался не только обогатить своих детей, но и помочь им занять гегемонистское положение в обществе. Для своих сыновей он старался создать маленькие королевства, которыми они могли бы управлять. А дочь Лукрецию выдавал замуж исключительно из политических соображений.

Уже их современники были поражены той безжалостностью, с которой Александр VI и его сын Чезаре избавлялись от неугодных им людей ради блага своих близких. В ход шли и откровенные кровавые убийства, и принуждения к признанию своей вины, и, возможно, отравления. Знаменитый яд Борджиа, который они, по слухам, использовали для устранения многих кардиналов, или людей, которые им мешали, называется кантарелла. Есть две версии, что это такое.

Согласно первой версии, его получают путем предварительного опрыскивания мышьяком внутренностей свиней, которые потом высушивают и измельчают. Получается тонкий, белый, похожий на сахарную пудру порошок.

Другое мнение – что это кантаридин, который выделяет шпанская мушка и некоторые другие виды насекомых. Яд был слегка сладковатый на вкус, но общего вкуса принимаемой пищи или вина он не изменял. Кантареллу можно было незаметно подсыпать в пищу или вино с помощью специальных полых колец для ядов с откидывающимися крышечками, или им смазывали ножи только с одной стороны, которыми разрезали фрукты, пересыпали страницы книг, припудривали лезвия острых бритв, которые подкладывали неугодным людям для бритья, и они случайно могли ими пораниться во время процедуры.

Александр Дюма в романе «граф Монте-Кристо» описывает ключи, которыми Александр VI просил человека открыть тугой засов под предлогом того, что он сам уже старый и у него нет на это сил. Человек нажимал на ключ – а там был маленький шип, который незаметно колол его руку и оставлял яд в ранке. Но это, скорее всего, художественный вымысел. Мы не можем точно утверждать, что это на самом деле было. Так же, как не можем утверждать, что этого не было.

Еще яд кантарелла мог остаться на пальцах от посыпанных им салфеток и попадал в желудок во время принятия пищи. Этим ядом посыпали даже освященные гостии в церкви и подносили их во время причастия тому человеку, который был неугоден Борджиа. Сам Папа всегда использовал тонкие перчатки при их раздаче. Гостиям Александр VI придавал мало значения. Об этом говорит тот факт, что однажды во время службы в соборе Святого Петра одна гостия упала на пол и прелат наклонился, чтобы ее поднять. На что Папа Борджиа воскликнул: «Оставь, не трогай ее!»

В больших количествах кантарелла вызывала мгновенную смерть. В умеренных дозах при регулярном применении человек умирал медленно, и причина смерти была неясна. Врачи ставили диагноз: сердечный приступ, или кровоизлияние в мозг, иногда пищевое отравление. В самых малых дозах этот яд мог использоваться, как афродизиак. Но если его принимать в малых дозах постоянно, то постепенно кантарелла накапливалась в организме и делала свое дело: у человека начинали выпадать волосы, портились зубы, отравленные впадали в безумие, чувствовали боли во всем теле, и их внешность становилась демонической. Это состояние могло длиться месяцы, а то и целый год, но в конце концов они умирали. Однако прямых доказательств того, что Борджиа действительно использовали такой яд, не существует.

Старший сын Александра VI от Ваноцци Каттанеи Чезаре (Цезарь) Борджиа родился примерно в 1475 году. Он считается безжалостным и беспринципным политиком, готовым на все ради власти. Недаром Никколо Макиавелли поначалу считал его примером идеального государя. Но, безусловно, Чезаре был и самой противоречивой фигурой эпохи Возрождения. Его брат Хуан родился в 1476 году, точная дата неизвестна. Братья были погодками и, похоже, в детстве не очень-то дружили. Чезаре часто ревновал отца к брату, чувствуя, что тот более привязан к Хуану, чем к нему самому. Эта вражда и соперничество между братьями длились всю недолгую жизнь Хуана, который был убит в возрасте 21 года, предположительно, самим же Чезаре. Это произошло в Риме 14 июня 1497 года. Хуана описывают как избалованного, капризного и высокомерного молодого человека.

В 1493 году Александр VI отправил его в Испанию, где Хуан унаследовал в 1488 году герцогство Гандия от своего брата Педро Луиса де Борха. Там 17-летний Хуан Борджиа женился на 18-летней Марии Энрикес де Луна из аристократического испанского рода Энрикесов. Она доводилась кузиной Фердинанду Арагонскому. Такая невеста отлично подходила для брачной политики Родриго Борджиа, давнего союзника короля Испании Фердинанда I. Хуан и Мария Энрикес поженились в Барселоне, где была сыграна роскошная свадьба. Но, к разочарованию невесты, Папы Александра VI и Чезаре Борджиа, Хуан вел развратный образ жизни, постоянно пропадал в публичных домах и много пил.

Его брат Чезаре даже писал Хуану, что «он не может радоваться получению кардинальского сана из-за плохих новостей, которые святой отец получал из Барселоны. Все говорят только о ваших ночных оргиях, во время которых вы убиваете котов и собак, и шатаетесь по борделям вместо того, чтобы слушать советы вашего тестя и почитать вашу жену Марию Энрикес». Несмотря на то что Хуан частенько покидал супружеское ложе, в ноябре 1494 года у пары родился сын Хуан де Борха-и-Энрикес, третий герцог Гандии. Этот Хуан был отцом святого Франциска Борджиа, 4-го герцога Гандии. В 1496 году Александр VI отозвал сына обратно в Рим. К этому времени Мария Энрикес уже была беременна во второй раз, она с ребенком сначала осталась в Испании, но вскоре последовала за мужем.

Хуан прибыл в Рим 10 августа 1496 года. Его встречали многочисленные кардиналы, дворяне и простой народ. Сопровождающий его кортеж был роскошным, сам герцог Гандии восседал на белом коне, покрытом расшитой золотом и серебром попоне. Его костюм из темной парчи был украшен драгоценностями, на голове был расшитый жемчугами головной убор красного цвета – цвета Борджиа. Его встречал Чезаре, который сопроводил брата во дворец папы, где Александр VI встретил сына со всеми подобающими почестями.

Праздники в честь прибытия герцога Гандии длились несколько дней, что очень раздражало его ревнивого брата. Чезаре считал, что Хуану пора уже показать, но что он способен как военный. Но за Хуана всем занимался Александр VI, который собирал для него армию под руководством опытного полководца герцога Урбинского Гвидобальдо да Монтефельтро. А сам Хуан предпочитал развлекаться, проводить время в борделях и на улицах Рима. В то время он сошелся с женой своего младшего брата Жофре, которая состояла в отношениях также и с Чезаре, и тот жутко ревновал.

В военном деле Хуан Борджиа не проявил особого таланта и был весьма посредственным командующим. Тем не менее отец назначил любимого сына гонфалоньером (знаменосцем) церкви и капитан-генералом папских войск. Еще Александр VI создал для него герцогство Беневенто и тем самым еще больше усилил ненависть народа к семье Борджиа. Самым злейшим врагом Александра VI оставался кардинал Джулиано делла Ровере, который распространял про него и его детей самые грязные сплетни. В конце концов Джулиано пришлось бежать из Рима, опасаясь мести понтифика.

Кроме того, Хуан Борджиа стал герцогом Сесса, великим констеблем Неаполя, губернатором Сан-Пьетро, лордом Террачины и Понтекорво. Но, несмотря на высокие титулы, капитан-генерал папских войск совершенно не умел правильно командовать армией и часто позорно проигрывал сражения. Например, он потерпел поражение в битве папских войск с полководцем армии семьи Орсини при городе Сориано.

Войска Хуана, которому помогал командовать армией герцог Гвидобальдо да Монтефельтро, сначала атаковали армию Орсини и захватили несколько крепостей.

Но потом, при осаде основного замка Браччано, который защищали Бартоломео д’Альвиано с женой Бартоломеей Орсини, Гвидобальдо был ранен, и командовать армией пришлось одному Хуану. Тогда после нескольких выстрелов папские войска обратились в бегство под напором контратаки командующего армией Орсини опытного кондотьера Вителоццо Вителли. В результате потери Орсини составили около 300 солдат, тогда как папские войска потеряли более 500. Сам Хуан позорно бежал с поля боя, а его противники не удержались от того, чтобы не подшутить над горе-полководцем. Они отправили в Рим мула с подвешенной на шею запиской «Я – посол герцога Гандии», а под хвост ему прикрепили письмо понтифику.

К январю 1497 года герцог Урбино был захвачен в плен, Хуан Борджиа был легко ранен и покинул поле боя, спрятавшись в укромном месте. Таким образом папские войска остались без своих главнокомандующих и были окончательно разбиты. Александр VI был разъярен, но ему пришлось подписать мирный договор с Орсини. Он забрал себе крепости Черветери и Ангвиллара, получил за остальные 50 тысяч золотых дукатов, отказался платить выкуп за Гвидобальдо да Монтефельтро и послал помощь своему некомпетентному сыну Хуану. Герцога Урбинского спас от плена брат его жены Франческо Гонзага, обменяв его на пленника из клана Орсини.

Все это вызывало презрение и ненависть Чезаре, который с большой неохотой носил кардинальскую шапку. Он жаждал подвигов и крови, и сам лелеял надежду на военную карьеру в будущем. Уже в возрасте 7 лет Чезаре получил от Папы Сикста IV должность наместника Хативы и канцлера Картахены. Потом от Иннокентия VIII Чезаре получил епископство Памплона, и, наконец, от своего отца – кардинальский сан. Сам он между тем посещал университеты Рима, Перуджи и Пизы, изучал теологию и право, развлекался на праздниках, турнирах и скачках, менял постоянно любовниц и свел дружбу с молодым кардиналом Джованни Медичи.

Когда его брат Хуан вернулся в Рим, они с Чезаре продолжили постоянно ссориться. Но, кроме брата, Хуан Борджиа нажил себе и немало других врагов из-за своего скверного и вспыльчивого характера. В ночь на 14 июня 1497 года он был убит недалеко от места, которое тогда называлось площадью Иудеев, а сейчас является безымянным. Это убийство было достаточно загадочным, в этой истории до сих пор остается много темных пятен. В тот вечер Хуан с братьями Жофре и Чезаре ужинал в доме у матери Ваноццы Каттанеи. Они довольно спокойно беседовали, вспоминали времена, проведенные в этом доме, и не было абсолютно никакого намека на ссору.

Хуан выпил немало вина и поздно вечером отправился ночевать в Ватикан в сопровождении слуги и какого-то незнакомца в маске. Этот человек, имя и личность которого так и остались невыясненными, уже около месяца всюду сопровождал герцога Гандии. Чезаре и Жофре уехали вместе с ним, но по дороге он сказал братьям, что приедет позже в Ватиканский дворец, а сейчас у него кое-какие дела. Он посадил человека в маске у себя за спиной на своего коня, приказал слуге следовать за ними и распрощался с братьями. Те не сомневались, что дело касается какой-нибудь красивой девушки, и поехали в Ватикан со своими слугами.

Но ни домой, ни обратно к матери он так и не вернулся, а пропал бесследно. Папа сначала не беспокоился, уверенный, что Хуан находится в объятиях какой-нибудь красотки. Но к середине дня Александру VI донесли, что нашли коня Хуана без седока и с оборванными стременами, а его тяжело раненный слуга был найден еще утром в еврейском квартале, но он умер, не приходя в сознание. Испуганный Папа поднял тревогу, и стража начала обыскивать все притоны, бордели и таверны в поисках каких-то сведений о герцоге Гандии.

Наконец, нашли одного лодочника, который рассказал о том, что он видел этой ночью. Он присматривал за разгрузкой леса со своего судна, как вдруг, уже перед рассветом, он заметил двух человек, которые вышли из-за угла и остановились у спуска к реке. Это было место, куда обычно в Тир сливают помои. Мужчины оглянулись по сторонам, не заметили лодочника, и один из них свистнул. Через некоторое время из-за того же угла выехал всадник на белом коне, которого сопровождали двое пеших. Они придерживали труп, перекинутый через круп коня. Всадник остановил лошадь, эти двое сняли тело и, раскачав его, кинули в реку. Труп оставался на воде, поддерживаемый всплывшим широким плащом. Тогда все пятеро закидали его камнями, пока он не ушел под воду, и скрылись.

Когда Папа в отчаянии спросил лодочника, почему тот сразу не доложил об этом властям – тот робко пробормотал, что на своем веку видел множество трупов, выброшенных в Тибр, но до этого момента никто ими не интересовался. По приказу Александра VI рыбаки и матросы стали забрасывать сети и обыскивать русло Тибра. Вскоре в одну из сетей попало мертвое тело со связанными за спиной руками и перерезанным горлом. Это был труп Хуана Борджиа. Его сразу же доставили в замок Святого Ангела, где отмыли от песка и нечистот и переодели.

Убийство герцога Гандии так никогда и не было раскрыто, а убийца никогда не пойман и не призван к ответу. Но по Риму сразу же прокатился слух о братоубийстве, о том, что виновником случившегося был, несомненно, Чезаре Борджиа. Версия ограбления сразу же отпала – на трупе было надето дорогое платье, в котором он вышел вечером, а кошелек с золотыми дукатами висел на своем месте на поясе. На несчастный случай тоже было не похоже – кроме перерезанного горла на трупе убитого нашли 9 ножевых ранений – на голове, шее, ногах и туловище.

Убитый горем Папа Александр VI заперся в своих апартаментах и никого не желал принимать. Как пишет апостольский протонотарий Святого престола Иоганн Буркард: «Когда Папа узнал, что герцог был убит и выброшен в грязь реки Тибр, Александр VI был глубоко потрясен. Переполненный невыносимой болью, он заперся в своих апартаментах и горько плакал. С вечера среды до утра субботы он ничего не ел, не пил, а с четверга до воскресенья не спал ни минуты». Папа сразу же приказал начать расследование, грозился лично судить убийцу своего любимого сына и приговорить его к самому жестокому наказанию. Его отчаянию, казалось, не было предела. Оно было настолько велико, что даже его враги Джулиано делла Ровере и Джироламо Савонарола послали Александру VI свои соболезнования. Письмо делла Ровере положило начало восстановлению добрых отношений с Борджиа, по крайней мере их видимости.

Но примерно через месяц расследование почему-то было прекращено по неизвестной причине. Это еще больше подогрело слухи о том, что убийцей является Чезаре, и что Папа узнал об этом и не решился казнить своего другого сына. Но никаких доказательств до сих пор не найдено. На следующий день после прекращения дела в Риме появилась эпиграмма: «Мы легко верим, что ты ловец людей, Александр. Ведь ты поймал в сети собственного сына». То, что убийцей брата был Чезаре Борджиа, было вполне вероятно, учитывая их отношения, характер обоих, их моральные принципы, вернее, их отсутствие. Ходили даже гнусные слухи о том, что Чезаре убил Хуана из ревности к их сестре Лукреции, которая состояла в отношениях с обоими братьями.

Но были и другие версии! Хуана мог убить его младший брат Жофре, жена которого изменяла ему с обоими его братьями: и с Хуаном, и с Чезаре. Обвиняли и мужчин, дочерей которых Хуан лишил девственности, и Гвидобальдо да Монтефельтро, и кардинала Асканио Колонна, с которыми Хуан накануне ссорился. И клан Орсини, с которыми Борджиа всегда враждовали. Орсини считали Борджиа ответственными за убийство члена их семьи Вирджинио Орсини.

Подозрения пали даже на Джованни Сфорца, герцога Пезаро, который как раз находился в Риме, где проходил процесс аннуляции его брака с женой Лукрецией Борджиа. Но настоящий убийца никогда не был пойман и наказан, это убийство так и остается до сих пор загадкой для историков. Куда отправился в ту ночь Хуан? Кто такой был этот человек в маске, который крутился около него целый месяц, а после убийства бесследно исчез? Кто был тот всадник, который привез труп Хуана к реке, и кто были его четверо сообщников? На эти вопросы нет ответов и вряд ли они когда-нибудь появятся.

Похороны Хуана были пышными и торжественными. Его тело было одето в дорогой черный костюм, расшитый драгоценными камнями, на нем были доспехи капитана-генерала Святой церкви. 120 человек, которые несли свечи, сопровождали его гроб. Но, говорят, среди похоронной процессии еще больше было женщин, которые оплакивали смерть своего любовника. Отпевание проходило в церкви Санта-Мария дель Пополо и там же его похоронили. Через 6 месяцев после смерти Хуана его жена Мария Энрикес родила второго ребенка – дочь, которую назвали Изабеллой. Супруга Хуана была в ярости из-за убийства мужа, несмотря на их не очень хорошие отношения во время брака. Да и с кем у Хуана были хорошие отношения?

Тем не менее Мария Энрикес надела траур, она на самом деле горевала о смерти мужа и во всем обвиняла его брата Чезаре. Герцогиня Гандии была уверена, что это его рук дело, и требовала от короля Испании Фердинанда II Арагонского судить убийцу. Кроме того, Мария Энрикес считала, что Папа Александр VI бессовестно покрывает преступление своего сына. Так и не добившись справедливости, пока герцогиня была в Риме, она держала своих детей на расстоянии от семейства Борджиа, не позволяя им видеться ни с дедом Александром VI, ни с дядей Чезаре или Жофре.

Все остальные годы Мария Энрикес занималась воспитанием детей, управляла имуществом и занималась благотворительной деятельностью. Она вернулась в Испанию, продала герцогство Сесса и разорвала все связи своей семьи с Борджиа и с Гандией, которую Родриго в свое время так стремился приобрести. В 1509 году Мария Энрикес устроила выгодный брак для своего сына Хуана с Джованной Арагонской. Вскоре Джованна родила сына Франческо, будущего святого Франциска Борджиа.

Ее дочь Изабелла выросла в Испании и с раннего детства воспитывалась в монастыре Лас-Дескальсас в Гандии в ожидании, пока ей найдут подходящего мужа. Она получила прекрасное образование: изучала греческий язык и латынь, произведения классических авторов и религиозные тексты. В возрасте 13 лет Изабелле сообщили о ее помолвке и предстоящем браке с наследником маленького герцогства Сегорбе в провинции Валенсия, но она неожиданно отказалась.

Оказывается, Изабелла решила принять обеты и стать монахиней. Ее мать была очень рассержена, и настоятельница монастыря долго отказывала девушке в постриге, боясь гнева Марии Энрикес. Но Изабелла была очень настойчивой девушкой, она отказалась покинуть монастырь и после долгих уговоров убедила свою мать смириться с ее волей. В монашестве она взяла себе новое имя – Франческа дель Джезу. Изабелла оказалась преданной монахиней и женщиной с большим количеством достоинств: доброй, отзывчивой, образованной, умной, утонченной. В 1533 году в возрасте 35 лет она была назначена настоятельницей монастыря Святой Клариссы в Гандии и работала до 1548 года.

Потом Изабелла отправилась путешествовать по Испании с проповедями и основывала новые монастыри. В конце концов это убедило ее мать тоже принять обеты, а вслед за ней ее племянник Франческо и все 5 племянниц, дочери ее брата Хуана, сделали то же самое. Даже дочь святого Франциска Борджиа Доротея стала монахиней под влиянием Изабеллы, которая лично рукоположила мать, племянниц и внучатую племянницу. Изабелла умерла в возрасте 59 лет в Вальядолиде и похоронена в местном монастыре Святого Франциска. Ни у нее, ни у ее племянниц и внучатой племянницы не было потомства.

Все они честно соблюдали обет целибата в отличие от своих родственников в Риме. На них ветвь Хуана Борджиа, третьего сына Папы Александра VI, оборвалась. Но за время их жизни семья Борджиа сделала немало хорошего для своего маленького герцогства: были построены новые храмы, монастыри, школы, больницы, приюты для детей. Сейчас это туристический город, достопримечательности которого привлекают туристов как своей историей, так и историей семьи Борджиа.

После смерти Хуана Борджиа Александр VI разрешил Чезаре снять сан кардинала, что тот сделал с превеликой радостью. Его страстью было военное дело, сражения и завоевание новых земель. Он был очень высокомерным, честолюбивым и заносчивым молодым человеком. Чезаре хотел создать свое собственное государство, пусть и маленькое. Еще больше его амбиции возросли, когда он женился на Шарлотте д’Альбре и получил титул герцога Валентинуа. Трудно сказать, любил ли он на самом деле свою жену, а также отца и мать. Брата Хуана Чезаре, похоже, ненавидел, другого брата, Жофре, он просто не замечал.

А вот к кому он был действительно сильно привязан, так это к своей младшей сестре Лукреции. Привязан до такой степени, что в Риме постоянно сплетничали об их интимной связи, об инцесте, и даже об их возможных совместных тайных детях. Все это было не больше чем слухи, скорее всего у них была искренняя любовь брата и сестры. Их привязанность друг к другу укрепляло также то, что римляне относились презрительно ко всему клану Борджиа из-за того, что они были для них иностранцами, а также из-за их незаконнорожденного происхождения, к тому же от кардинала.

Ведь как бы Родриго Борджиа ни скрывал тайну рождения своих детей, выдавая их за отпрысков законных мужей Ваноццы, все равно никто в эти сказки не верил.

Лукреция Борджиа родилась 18 апреля 1480 года в замке Борджиа, который был построен по заказу ее отца Родриго в местечке Субиако. Этот очаровательный средневековый городок находится на высоте около 400 метров над уровнем моря и примерно в 100 километрах от Рима. Холмы вокруг поселения покрыты густым лесом, посреди которого протекает небольшая река Аньене. В лесах находится несколько искусственных озер, около десятка заброшенных монастырей и остатки виллы римского императора Нерона. Летом там прохладно в отличие от раскаленного солнцем Рима, воздух чистый, вода в реке и озерах прозрачная, и тишину вокруг нарушает только пение птиц. В лесу водятся дикие животные, а местные жители верят, что вокруг развалин виллы Нерона по ночам бродят призраки и демоны.

Отец назвал свою единственную дочь в честь знаменитой римской матроны Лукреции, которая, по преданию, была изнасилована сыном последнего римского царя Тарквиния Гордого. Она не вынесла позора, призналась во всем отцу и мужу, попросила их отомстить за свою поруганную честь и тут же убила себя на их глазах. Это послужило поводом к бунту, в результате которого была свергнута монархия в Риме и начался период республики. С тех пор Лукреция стала героиней Рима, и жители этого города очень ее почитают. Странно, что кардинал не выбрал для дочери имени какой-нибудь святой. Но это говорит лишь о том, что Родриго был не очень религиозен и сан кардинала рассматривал только как карьерную ступень, сулящую надежду когда-нибудь взойти на престол Святого Петра.

Про ранние годы жизни Лукреции и ее братьев мало что известно. Понятно, что дочь такого важного кардинала и вице-канцлера росла, как маленькая принцесса, которую обожали отец и братья. Ее мать Ваноцца сама кормила грудью своих детей и не нанимала кормилиц в отличие от многих других богатых женщин. Известно, что Ваноцца большое внимание уделяла гигиене, что тоже встречалось нечасто в те времена, когда люди боялись заболеть после купания и умереть. Поэтому многие предпочитали вообще не мыться. В распоряжении Ваноццы было несколько служанок, которые каждый день купали маленькую Лукрецию в ванночке с теплой водой. И еще у нее была няня, которая укачивала ее ночью и тщательно следила, чтобы малышка спала с закрытым ртом, чтобы ей в ротик не залетели комары или не заползли еще какие-нибудь насекомые.

Когда Лукреция подросла, Родриго Борджиа покупал ей самые красивые платья из дорогой ткани, расшитые золотом или серебром, мягкие позолоченные туфельки, украшения с драгоценными камнями. С братьями они играли в разные детские игры, особенно им нравились прятки. Все они также занимались с детства спортом, конной ездой, а летом плавали в прозрачных озерах. Чезаре уже с тех времен опекал малышку и защищал ее, если младшие братья хотели ее обидеть. Но это случалось редко, никто не смел обижать девочку, боясь прогневать отца. Все дети уважали Родриго и немного боялись. Он им казался невероятно важным вельможей, когда приходил в дом Ваноццы, одетый в кардинальскую мантию. Дети тогда почтительно преклоняли колено перед отцом и целовали его перстень с большим сапфиром.

У Лукреции с братьями в те времена был отчим Джорджио делла Кроче, от которого Ваноцца родила сына Оттавиано. Но и отчим, и мальчик умерли где-то в 1486 году, когда Лукреции было 6 лет. После того как Ваноцца вышла замуж четвертый раз за поэта из Мантуи Карло Канале, они всей семьей проводили каждое лето на вилле Субурра. Там был прекрасный парк с деревьями, кустами и цветочными клумбами, еще там были огород и виноградники, за которыми тщательно ухаживала сама хозяйка. Туда часто приезжал кардинал Родриго Борджиа, чтобы провести время с детьми. С мужьями Ваноццы у него были прекрасные отношения, и это не удивительно – ведь он их сам подбирал своей сожительнице.

С матерью, как ни странно, у Лукреции были впоследствии довольно отстраненные отношения. Хотя по-своему она ее, конечно, любила, о чем говорят дальнейшие события. Возможно, так случилось потому что Родриго Борджиа рано отнял ее у Ваноццы и передал на воспитание своей кузине Адриане де Мила. В ее доме Лукреция тесно подружилась с невесткой Адрианы Джулией Фарнезе, которая была всего на 5 лет старше девочки. Эта дружба помогла ей пережить печальное расставание с братом Чезаре, когда тот отправился в Перуджу учиться в университете. Когда Родриго был избран на престол Святого Петра, Лукреции было 12 лет, а ее братьям Чезаре – 17, Хуану – 16, Жофре – 11 лет.

Вскоре после своего избрания Папа Александр VI переселил их всех во дворец Санта-Мария ин Портико. Это роскошное палаццо находилось слева от входа в Ватикан и соединялось с ним общей часовней, которая выходила напрямую в Сикстинскую капеллу. Дворец Санта-Мария ин Портико принадлежал кардиналу Джанбаттиста Дзено, но он уступил его членам семьи Папы Александра Борджиа. Сейчас этого дворца уже не существует, на его месте построена колоннада Джан Лоренцо Бернини. В Ватикане под присмотром Адрианы де Мила Лукреция получила отличное образование благодаря хорошим учителям. Любовь к поэзии и литературе ей привил еще ее последний отчим Карло Канале.

Кроме того, она освоила испанский (между собой Борджиа разговаривали на каталонском диалекте), итальянский, французский, греческий языки и латынь, на которой она могла декламировать отрывки из произведений римских классиков, а на итальянском – произведения Данте и Боккаччо. Лукреция изучала философию Аристотеля и Платона, без которых, как выразился однажды кардинал Паллавичини, «в христианской вере было бы множество пробелов». А папа Пий II писал, что «Христианство представляет собой не что иное, как новое и более полное прочтение древних». Но самое главное, что ценилось в те времена в высшем обществе, это было умение вести тонкую беседу.

Лукреция также обучалась музыке, танцам, вышиванию, рисованию, красноречию, хорошим манерам, элегантности. Она хорошо знала мифологию и умела декламировать стихи и длинные поэмы, играла на лютне, арфе и кифаре. А уж в танцах ей не было равных – с такой легкостью и изяществом она выполняла самые сложные па. Особенно ей нравились испанские танцы – похоже, это было у нее в крови. Девочка продолжала заниматься спортом и верховой ездой, так она постепенно превратилась в прекрасную наездницу. Каждое утро Лукреция совершала конные прогулки с сыном Адрианы Орсо Орсини и его женой Джулией Фарнезе. За ее питанием тщательно следили, она постилась каждую пятницу и соблюдала все католические посты.

В дальнейшем Лукреция продолжала учебу в монастыре Сан-Систо, где она освоила религиозные предметы, Ветхий и Новый Заветы, жития святых (ее отец Родриго особенно уважал двух святых: Екатерину Александрийскую и Екатерину Сиенскую). Девочка оказалась очень умной и любознательной, она легко постигала любые науки и очень старалась порадовать успехами своего отца, которого она уважала и считала самым умным человеком в мире. Так ее воспитывали сначала мать, потом Адриана де Мила – в духе послушания и подчинения своему отцу Родриго Борджиа. От девочки не скрывали, кто ее настоящий папа.

Лукреция выросла такой же чувственной и безразличной к сексуальной морали, как ее отец и братья. Но в то же время с детства она была очень доброй и сострадательной, что впоследствии помогло ей заработать хорошую репутацию среди подданных ее третьего мужа Альфонсо д’Эсте.

В 1487 году в Риме состоялась свадьба сына Папы Иннокетия VIII Франческетто Кибо и Магдалены Медичи, одной из дочерей Лоренцо Великолепного, сеньора Флоренции. Борджиа участвовали в торжествах и даже принимали семью Медичи в одном из дворцов Родриго. Так Лукреция познакомилась с Клариче Орсини, женой Лоренцо Великолепного, с самой невестой Магдаленой Медичи, ее сестрами Лукрецией и Контессиной и ее братьями: Пьеро, Джованни и Джулиано.

Магдалена была на 7 лет старше Лукреции, и девочки подружились, как старшая и младшая сестры. Магдалена Медичи, несмотря на свой юный возраст, была очень благоразумной девушкой, и к тому же умной и хорошо образованной. Что совсем неудивительно, ведь ее домашними учителями, как и всех других детей Лоренцо Великолепного, были такие знаменитые философы и гуманисты, как Аньоло Полициано, Пико делла Мирандола, Марсилио Фичино и Кристофано Ландино. Лоренцо Медичи давал одинаковое образование как сыновьям, так и дочерям. В дальнейшем в течение всей жизни у Лукреции с Магдаленой были очень теплые отношения.

А кардинал Борджиа уже подыскивал подходящего жениха для своей драгоценной дочурки.

Когда Лукреции было всего 11 лет, в феврале 1491 года, ее решили выдать замуж за испанца благородного происхождения родом из Валенсии Керубино Хуан де Сентельес. Но через 2 месяца, когда Лукреция уже собиралась в дорогу, Родриго передумал выдавать ее замуж за синьора ди Валь д’Агора. Ему приглянулся более подходящий жених для его сокровища – это был знатный валенсианец дон Гаспаре ди Прочида, граф Аверсы. Даже состоялась помолвка.

Но когда Родриго стал Папой Римским, он счел прежних претендентов слишком скромными для своей дочери и решил подыскать ей новую партию. Прежние женихи были оскорблены, но ничего не могли сделать: пойти против понтифика они просто не осмелились. Александр VI заплатил обоим бывшим претендентам на руку Лукреции хорошую компенсацию, и они успокоились. Теперь Папа искал жениха для девочки в Италии, считая ее более подходящим местом для дочери первосвященника.

В Италии тогда было много правящих семей, которые господствовали над маленькими или большими раздробленными государствами, и почти все они породнились между собой. Борджиа решил воспользоваться этой ситуацией, чтобы через дочь усилить свое господство над Апеннинским полуостровом. Его союзник кардинал Асканио Сфорца, новый вице-канцлер Папской курии, предложил как кандидатуру в мужья Лукреции своего племянника Джованни Сфорца, графа Пезаро – тщеславного, трусливого и покорного молодого человека. Говорят, эту идею ему подкинула Беатриче д’Эсте, жена герцога Людовико Моро.

Могущественная семья Сфорца были герцогами Милана, и для Папы это был очень выгодный союз против французского короля Карла VIII. Джованни был внебрачным сыном Костанцо Сфорца – итальянского кондотьера, сеньора Пезаро и Градары, и неизвестной матери. Законнорожденных потомков у Костанцо не было, только еще один внебрачный сын Галеаццо, младший брат Джованни. После смерти отца Джованни, как старший сын, унаследовал Пезаро.

Папа Александр VI купил у кардинала Дзено и подарил дочери дворец Санта-Мария ин Портико, где она продолжала жить с Адрианой де Мила и Джулией Фарнезе. Адриана вела домашнее хозяйство, а Джулия была компаньонкой Лукреции. Она обучала девочку искусству вести светские беседы, галантности и хорошим манерам, рассказывала о том, что происходит между мужчиной и женщиной в первую брачную ночь, чтобы подготовить ее. Вскоре в их доме начали собираться друзья, родственники, знатные дамы и кавалеры, поэты, льстецы, посланники разных княжеств. Среди всех этих гостей был Альфонсо д’Эсте, которому суждено было впоследствии стать третьим мужем Лукреции.

Брак по доверенности между 12-летней дочерью Родриго Борджиа и 26-летним Джованни Сфорца состоялся 2 февраля 1493 года, а 2 июня граф Пезаро прибыл в Рим и впервые встретился с невестой. Настоящая религиозная церемония свадьбы Лукреции и Джованни Сфорца была проведена лишь 13 июня, когда невесте уже исполнилось 13 лет. Возраст по тем временам был вполне подходящий, некоторых девочек выдавали замуж и раньше. Но несмотря на это, Александр VI требовал, чтобы брак был консумирован не сразу, а только через 5 месяцев после свадьбы. Возможно, он переживал из-за хрупкости и молодости своей дочери-подростка. А может быть, хотел иметь причину для аннуляции брака на тот случай, если вдруг ветер переменится и прежний муж будет уже не выгоден. Мнения самой молодой жены никто не спрашивал.

Свадьба была роскошной: платье невесты темно-синего цвета было расшито золотом и жемчугами, ее голову украшала диадема, а шею – прекрасное колье из полудрагоценных камней. Длинную фату поддерживала маленькая чернокожая, девочка, одетая в белое платьице. Невеста двигалась настолько плавно, что, по описаниям очевидцев, казалось, что она плывет над полом. Джованни на фоне Лукреции казался больше мажордомом, чем женихом. Чтобы выглядеть богаче, чем на самом деле, он взял напрокат дорогое ожерелье у герцога Мантуи. Молодых венчал сам Александр VI, перед которым жених и невеста опустились на колени на специально подложенные подушечки, расшитые золотом. Капитан-генерал церкви граф Питильяно Никколо Орсини держал над их головами длинную обнаженную шпагу. Приданое Лукреции было огромным: 30 тысяч дукатов золотом и на 10 тысяч дукатов одежды, драгоценностей и имущества.

После венчания состоялся пышный банкет с изобилием разных блюд, изысканных вин, конфет, сладостей из марципана и засахаренных фруктов. Остатки сладостей кидали из окон на улицу собравшейся там толпе людей. После пира состоялось театральное представление – комедия Плауто. Сцену оборудовали в одном из тех залов, которые только что расписал Пинтуриккио. На банкете и комедии присутствовал сам понтифик, который восседал, как король, на роскошном троне. Однако в середине постановки Плауто понтифик начал зевать, так что пришлось прервать представление и заменить на более веселое. Брат невесты Хуан Борджиа щеголял своими драгоценностями, среди которых выделялся восточный тюрбан с огромным бриллиантом. Чезаре во время церемонии был одет в черное платье священника, чем создавал большой контраст своему разряженному брату Хуану и не менее разряженному Жофре.

Вечером был организован ужин, на который были приглашены только избранные. После ужина слуги демонстрировали свадебные подарки, среди которых были дорогая парча из Милана от герцога Сфорца и серебряный столовый сервиз. Лукреция сердечно благодарила и восхищалась больше красотой подарков, чем дороговизной, в отличие от ее мужа. Потом были снова танцы, представления, музыка. Все закончилось самой настоящей вакханалией – мужчины кидали актрисам конфеты, которые те ловили в передники. Правда, некоторые факты были искажены, возможно, из-за неправильного перевода. Распространился слух, что мужчины, включая самого понтифика, кидали сладости женщинам прямо в декольте.

Джулия Фарнезе и Лелла Орсини были подружками невесты. Джулии было уже 18 лет, и ее красота с каждым днем расцветала все больше, что не могло не радовать ее постоянного любовника Александра VI. Единственной, кто не присутствовал на свадьбе, была мать невесты Ваноцца Каттанеи. По официальной версии, она была больна, но на самом деле Александр VI запретил ей присутствовать на бракосочетании дочери из-за ее прошлого. И еще из-за ссоры, которая произошла между Ваноццой и Адрианой де Мила, когда Лукреция в знак протеста сбежала к матери после разрыва помолвки с Хуаном де Сентелесом, в которого она успела влюбиться.

Интриганка Адриана обвинила Ваноццу в этом побеге, утверждая, что она поощряла встречи своей дочери с прежним женихом. И еще подавала ей дурной пример своим собственным поведением, как управляющая гостиниц, которые по сути были борделями. Ваноцца настолько разъярилась, что накинулась на кузину Папы и попыталась ее задушить. Чтобы предотвратить убийство, пришлось вмешаться четырем слугам-мужчинам, которые с трудом смогли расцепить руки Ваноццы и оттащить ее от Адрианы.

Конечно, Лукреция была огорчена отсутствием матери на свадьбе. Как все молоденькие и мечтательные девочки, она полагала, что свадьба – это один раз и навсегда. Если бы Лукреция только знала, что ждет ее впереди, она, возможно, бежала бы от папского двора подальше, и от Рима тоже.

После спектакля были танцы, которые длились всю ночь. Среди всех женщин выделялась своей красотой Джулия Фарнезе с длинными почти до пят золотисто-рыжими волосами. На улицах Рима людям продолжили разливать вино и раздавать конфеты и сладости.

В августе Джованни Сфорца неожиданно покинул Рим. По официальной версии – из-за жары и чумы. Лукреция не последовала за ним, и по Риму пошли слухи, что сам понтифик вместо законного мужа проводит ночи в спальне своей собственной дочери.

Так это было или нет, мы не знаем. Скорее всего, это всего лишь грязные сплетни, которые распространял сам Джованни Сфорца. Брак между ними все еще не был консумирован по условию папы, и Лукреция проводила свои дни, предаваясь развлечениям, а также помогая отцу принимать просителей. Она получала дань для понтифика, выслушивала просьбы и мольбы о заступничестве, заносила все это в протокол и передавала Александру VI. Несмотря на свой возраст, Лукреция уже демонстрировала замечательный ум и зрелость не по годам, так что ее описывают как «самую замечательную мадонну Рима». Каждый кардинал, как только получал пурпурную мантию, должен был первым делом нанести визит и отдать дань уважения дочери папы – это было обязательной традицией.

Через несколько месяцев, под Рождество, Джованни Сфорца вернулся в Рим и провел праздники со своей женой. В это время Папа Александр VI уже заключил союз с арагонцами и Неаполем через брак своего младшего сына, 13-летнего Жофре, с 16-летней Санчей Арагонской, незаконнорожденной дочерью короля Альфонсо II Арагонского. Свадьба состоялась в Неаполе в замке Кастель Нуово 7 мая 1494 года[11]. Санча до этого уже была один раз замужем – ее выдали замуж в возрасте 9 лет за Онорато Гаэтани, подданного ее деда короля Неаполя Фердинанда I Арагонского. Но этот брак был быстро расторгнут, так как из-за страха возможной угрозы со стороны французов неаполитанскому королю был нужен более влиятельный зять. Поэтому Санчу было решено выдать замуж за сына Папы Александра VI, который мог вступиться за Неаполь.

Для Папы Александра VI брак его младшего сына с внучкой неаполитанского короля был возможностью посадить одного из Борджиа на трон Неаполя. Ведь старший сын Ферранте Альфонсо I умер в 1495 году из-за непонятной болезни ног, его старший сын Фердинанд тоже мог умереть, что и случилось в 1496 году на Сицилии. Правда, Борджиа тут были ни при чем – Фердинанд умер от рецидива малярии, которой заразился до этого в Калабрии. До этого он успел жениться на своей родной тете Джованне Арагонской, и папа даже, как ни странно, дал разрешение на этот брак, потому что тетя была сводная. Но детей они не успели народить. А законнорожденная дочь Альфонсо II Арагонского Изабелла была замужем за герцогом Милана Джан Галеаццо Мария Сфорца, и про ее войну с Людовико Сфорца мы уже знаем. Был, правда, у Альфонсо II еще один внебрачный сын, тоже Альфонсо. Но ему была уготована другая судьба, в которой большую роль сыграла «дьявольская» семейка Борджиа. Но об этом позже.

Так что у Жофре были все шансы стать королем Неаполя через брак с Санчей. А пока что он становился принцем Сквиллаче и графом Альвито и Кариати, а Санча – невесткой самого Папы Римского, которой свекр надарил золота, жемчугов, драгоценных камней, шелка и парчи. Санча была красивой и чувственной испанской девушкой: смуглая, черноволосая, с большими серо-зелеными глазами. У нее был страстный, распутный и вспыльчивый характер – уже во время свадьбы 16-летняя невеста похотливо поглядывала не только на старших братьев новобрачного, но и на самого понтифика. В первую брачную ночь молодые должны были консумировать брак на публике, чтобы продемонстрировать его законность. Жофре был смущен и стеснялся заниматься этим на людях, а вот Санча, похоже, не испытывала никакого стыда и неловкости – все ее движения были провокационными и сексуальными. Она демонстрировала, похоже, свой опыт или талант в любовных делах несмотря на то что все это видели ее новоиспеченные родственники.

Впоследствии Санча часто изменяла мужу как с его братом Хуаном, так и с Чезаре. Ее любимым развлечением было поджидать Чезаре Борджиа в его спальне, оставив на кровати какой-нибудь знак – например, ленту, или заколку для волос. Когда молодой кардинал приходил и находил этот знак – он начинал кружить вокруг кровати в поисках девушки, пока не находил ее где-нибудь рядом, лежащей на мягком коврике, и обернутой лишь в прозрачную накидку. Чезаре хотел, чтобы Санча принадлежала только ему. Но она любила всех троих братьев и даже не знала, кто ей нравится больше всех. Она говорила: «Как не существует итальянского кавалера без кинжала, так не существует итальянской аристократки без любовников».

Лукреция с мужем присутствовали на их свадьбе, и она была смущена поведением невестки. Санча ей не понравилась своей манерой поведения. Лукреция боялась, как бы та не стала очередной любовницей Александра VI и постепенно не вытеснила ее саму из Ватикана, где она уже заслужила положение советницы и правой руки понтифика. Но постепенно дочь первосвященника успокоилась, когда поняла, что Санчу больше всего занимают драгоценности и праздники. Александру VI нравилась красивая и веселая невестка не больше, чем еще одна дочь. Ведь в его сердце все еще жила Джулия Фарнезе и не хотела оттуда исчезать. Теперь, когда Лукреция бывала в Риме, они с Санчей подружились и даже во время приемов вместе сидели с двух сторон от Папы на красных велюровых подушках.

Однажды обе девушки во время праздника Пятидесятницы забрались с понтификом на кафедру вместе с командой молоденьких веселых девушек, которые расселись на креслах, предназначенных для прелатов. Такое возмутительное поведение задело дирижера церковного хора, и он пожаловался Александру VI. На что тот, раздраженный, ответил на латыни: «Мы так хотим!» Похоже, среди этих дерзких девчонок 65-летний Папа чувствовал себя моложе, и это ему нравилось. Тем более его постоянная сожительница была всего на 3 года старше Санчи и на 5 лет старше его дочери Лукреции. Все они были одного поколения, эти молодые, красивые, каждая своей красотой, и веселые девушки.

Но вскоре для Лукреции пришло время покинуть Рим и отправится с мужем на его родину в Пезаро. Вместе с ней последовали Адриана де Мила и Джулия Фарнезе, задача которых была присматривать за ней в дороге и помогать освоиться в чужих краях. Дорога была длинная и трудная, они проезжали Умбрию, Марке, Фоссомброне – земли древней таинственной цивилизации этрусков. По обеим сторонам дороги были видны остатки их полуразрушенных гробниц, римских акведуков и каких-то других развалин. С погодой не повезло – все время, не прекращаясь, шел моросящий дождь. Поэтому Лукреция прибыла в замок супруга сильно промокшей. Девушка заперлась в своих покоях и, как жаловался ее муж Джованни, занималась только тем, что мылась и сушила волосы. На следующий день дождь прекратился, и засияло солнце, как будто приветствуя прибытие новой графини Пезаро в свои владения.

Джованни Сфорца был уже вдовцом в те времена, когда он женился на Лукреции Борджиа. В 1489 году в возрасте 23 лет он женился на Магдалене Гонзага, дочери маркиза Мантуи Федерико I Гонзага и Маргариты Баварской. Его жена быстро забеременела и в августе 1490 года родила сына. Но она очень скоро умерла после тяжелых родов, и ребенок тоже не выжил. Теперь местные жители с любопытством ожидали приезда новой графини Пезаро, о красоте которой они уже были наслышаны. Они приняли Лукрецию очень тепло и радостно – тоненькая золотоволосая девушка с голубыми глазами казалась им сказочной феей, а ее добрый и веселый нрав вскоре завоевал сердца всех – кроме ее мужа.

Какие на самом деле у них были интимные отношения – мы не знаем. Скорее всего, Джованни мог быть довольно груб с молодой женой – были слухи, что служанки находили на теле Лукреции следы синяков, когда купали и одевали ее. Может быть он ее не бил, просто от его неуклюжих прикосновений на нежной коже девочки оставались следы. Сама Лукреция ни разу никому не пожаловалась и не упомянула ни единым словом о грубости мужа. Это был ее первый сексуальный опыт, если не верить грязным сплетням об инцесте. Впоследствии во время ее брака с Джованни Сфорца ходили слухи о ее связи с конюхом, или со слугой. Но это не доказано и не подтверждено. Скорее всего, то была клевета недоброжелатей, которые завидовали красоте и высокому положению сеньоры Пезаро.

Этот город находится на побережье Адриатического моря, со стороны суши он окружен зелеными холмами Ардицио и Сан-Бартоло, на которых весной и летом цветут прекрасные цветы. Холмы пересекает река Фолья, которая раньше называлась Исауро. Отсюда, возможно, и происходит название города. Река начинается с Апеннин Умбрии и Марке и впадает в Адриатическое море рядом с портом Пезаро. В древние времена в этих краях обитали разные народности – пицены, умбры, этруски, и, возможно, сюда добрались и древние греки. А во II веке до нашей эры на месте современного города была основана римская колония. В эпоху Средневековья город пережил вторжение готов, византийцев, лангобардов, каролингов, а одно время он был частью владений Фридриха I Барбароссы.

Затем Пезаро перешел под власть Папы Иннокентия III, который подарил его правителю Анконы и Марке Аццо д’Эсте. Во времена войн между гвельфами и гибеллинами Пезаро переходил поочередно под власть то папы, то императора. Наконец, там обосновалась династия Малатеста, правителей Римини. Один из них, Галеаццо Малатеста, продал поселение Сфорца в 1445 году. Самым мощным сооружением города была крепость Рокка Костанца с четырьмя бастионами, окруженная рвом. Она была построена семьей Сфорца в XV веке и прекрасно сохранилась до сих пор.

Кроме того, Пезаро являлся центром декоративной майолики, и Лукреция Борджиа просто очарована этим видом искусства. Она могла часами ходить по гончарным мастерским, рассматривать очаровательные расписные блюда, кувшины, чаши и супницы из керамики и выбирать для своего дворца самые, на ее взгляд, красивые. Лукреция даже выразила желание сама обучиться этому искусству и взяла себе в учителя Джованни Санти, отца знаменитого Рафаэля Санти. Под его руководством она училась изготовлению керамики и сама расписывала готовые изделия на свои любимые мифологические темы: Орфей завораживает музыкой животных, Дафна, которая превращается в лавровое дерево, Елена, которую похищает Парис, и другие.

Лукреция с мужем поселились в роскошном дворце Палаццо Дукале, построенном в XV веке дедом Джованни Алессандро Сфорца. Они с Джулией Фарнезе и Адрианой де Мила прекрасно развлекались в Пезаро. Настолько прекрасно, что Лукреция даже забывала регулярно писать отцу, чем он был очень недоволен. Она подружилась с Екатериной Гонзага, внебрачной дочерью Рудольфа Гонзага и женой Оттавиано ди Монтевеккио, который воспользовался этой дружбой для своей собственной выгоды. Екатерина была исключительной красавицей с белокурыми волосами, овальным лицом, голубыми глазами и белоснежной кожей – это был как раз тот идеал красоты, который так ценился в эпоху Возрождения.

В конкурсе красоты, который однажды устроили на празднике в Пезаро, выиграла именно Екатерина Гонзага. Она затмила даже Джулию Фарнезе, которая нисколько не казалась расстроенной. Есть предположение, что это Екатерина Гонзага, а не Джулия Фарнезе, изображена на полотне Рафаэля Санти «Дама с единорогом», которое находится в галерее Боргезе в Риме.

Лукреции также очень нравился замок Градара, расположенный по дороге в Римини, и она проводила там много времени. Но более всего она предпочитала Императорскую виллу, названную так потому, что она была построена по заказу императора Фридриха III.

Этот роскошный дворец был окружен большим красивым садом с лабиринтами из самшита, клумбами с самыми красивыми и редкими цветами, мраморными фонтанами со статуэтками муз, фруктовым садом и стройными кипарисами. Говорят, этот сад вдохновил итальянского поэта Торквато Тассо, когда он писал поэму «Освобожденный Иерусалим», где описал сады Армиды. Из окон виллы открывался великолепный вид на море и холмы, покрытые оливковыми рощами, деревьями и виноградниками. Вдали от хаоса Рима Лукреции Борджиа было хорошо и спокойно с подругами Джулией и Екатериной, и такая жизнь ей нравилась.

Молодые женщины настолько увлеклись праздниками, что даже пропустили известие о том, что брат Джулии Фарнезе Анжело лежит умирающий в Каподимонте. Об этом их известил другой брат Джулии кардинал Алессандро Фарнезе. Когда Джулия с Адрианой спохватились и отправились туда – было уже слишком поздно. Они не застали его в живых. Александр VI, правда, потом упрекал в письме свою дочь, что она вообще их отпустила туда в такое опасное путешествие. Ведь политическая обстановка была не из самых лучших – в сентябре 1494 года армия Карла VIII вторглась на территорию Италии, захватила Милан и собиралась продвигаться дальше на юг через Тоскану. Встретиться по дороге с армией короля было небезопасно – обеих женщин могли захватить в плен, что в конце концов и случилось.

На самом деле Джулия находилась среди двух огней: муж Орсино Орсини требовал ее присутствия в своем родовом замке Бассанелло, а Александр VI хотел видеть ее в Риме. Женщина решила выбрать третье и отправилась в Каподимонте к умирающему брату. Папа Борджиа, ослепленный ревностью и удивленный странным поведением любовницы, писал и угрожал отлучить от церкви как Джулию Фарнезе, так и сопровождающую ее Адриану де Мила. В конце концов обе женщины направились в Рим, но около Витербо попали в плен к французам. Солдаты Карла VIII требовали огромный выкуп за их свободу, а Джулия Фарнезе отчаянно торговалась, проявив немалое мужество.

Так продолжалось, пока в дело не вмешался сам король. Узнав, кто они такие, Карл VIII тут же распорядился вернуть им свободу, снарядил королевский отряд, который должен был сопровождать дам до Рима, и пригрозил убить любого, кто коснется хоть волоса на их голове. Джулия и Адриана были доставлены в Вечный город, и папа был настолько счастлив, что даже лично выехал им навстречу из Ватикана на белом муле. Джулия была такой ласковой и пылкой с понтификом, как будто ничего и не произошло. Она уже поняла, что глупо и бесполезно сопротивляться мужчине не только ревнивому и вспыльчивому, но к тому же и могущественному. Потому в тот же вечер они удалились в его покои и занялись любовью прямо в Ватикане! Что само по себе было неслыханной дерзостью даже со стороны Римского папы.

Но вскоре пошли слухи о грядущем вторжении Карла VIII в Рим, и Джулия Фарнезе была сильно напугана. Она попросила своего брата кардинала Алессандро Фарнезе организовать ей тайный отъезд из Вечного города без ведома Папы и покинула Рим уже навсегда. Александр VI больше никогда не видел свою любовницу. Куда она отправилась – точно неизвестно, скорее всего к мужу в Бассанелло, или в замок Карбоньяно. Орсино Орсини умер в Бассанелло в 1500 году в возрасте 27 лет, и все его имущество по завещанию унаследовала его дочь Лаура, несмотря на сомнения в ее происхождении.

Сведения о Джулии появляются в 1503 году уже после смерти Александра VI. Она жила в замке Карбоньяно и приехала в Рим, чтобы подыскать удачную партию для замужества своей дочери Лауры. Джулия была в хороших отношениях с новым понтификом Юлием II, таким образом, 15 ноября 1505 года состоялось бракосочетание 13-летней Лауры Орсини с племянником понтифика Никколо делла Ровере. У них родилось двое детей: сын Джулио, который умер в 1550 году и не оставил потомства. Второй была дочь Лавиния, которая вышла замуж за Паоло Орсини и прожила 80 лет, дожив до 1601 года. Лаура Орсини прожила 38 лет, она умерла в Риме в 1530 году. От отца она унаследовала феодальные земли Карбоньяно, которые сначала перешли по наследству ее сыну, а после его смерти – дочери Лавинии и ее потомству.

Дочь была пристроена, и Джулия вернулась в Карбоньяно, где приняла на себя бразды управления замком. Ей было 30 лет, и она все еще была очень красивой женщиной. И в 1509 году в возрасте 34 лет Джулия Фарнезе вышла замуж во второй раз за Джованни Капече Боззуто, представителя неаполитанской знати. Но в 1517 году бедная женщина овдовела во второй раз в возрасте 42 лет. Джулия жила в Карбоньяно до 1522 года, а потом переехала в Рим, поближе к брату. Она умерла по неизвестной причине 23 марта 1524 года в возрасте 49 лет во дворце кардинала Фарнезе. А через 10 лет после смерти Джулии ее брат Алессандро был выбран Римским папой под именем Павла III.

Возвращаясь назад, таким образом, Папа Александр VI остался в Риме без Джулии Фарнезе, с которой он был вместе 13 лет. Как мы уже знаем, понтифику благодаря его дипломатическим талантам удалось не сильно пострадать от вторжения Карла VIII в Рим, и в конце концов он создал Священную лигу, которая разбила французскую армию в битве при Форново. Армию лиги возглавлял Франческо Гонзага, маркиз Мантуи, с которым пересечется в свое время жизнь Лукреции Борджиа. А пока она жила в роскоши в замке Пезаро до тех пор, пока понтифик не вызвал ее и Джулию Фарнезе в Рим после Пасхи 1495 года. Вместе с женой в Рим отправился и Джованни Сфорца.

В мае 1496 года в Вечный город прибыли Жофре и Санча, которые на время уезжали на родину Санчи в поместье Сквиллаче. Супруги въехали в Рим через Латеранские ворота, сопровождаемые большой процессией, состоящей из пажей, слуг и послов Испании, Венеции, Милана и императора Максимилианаиа I Габсбургского. По поручению Папы их встречала графиня Пезаро Лукреция Борджиа.

Ее муж в это время находился в своем графстве: он постоянно мотался между Пезаро и Римом. Дело в том, что Александр VI в свое время доверил Джованни Сфорца заблокировать продвижение французской армии дальше Пезаро, но тот, похоже, вел двойную игру. С одной стороны, Джованни вроде как выступал на стороне папских войск, а с другой стороны, шпионил для Людовика Сфорца и Гвидобальдо да Монтефельтро, которые были на стороне французов. Он получал жалованье как из Ватикана, так и от миланцев, союзников французского короля. При этом Джованни сделал все возможное, чтобы не вступить в бой с войсками захватчика, продемонстрировав тем самым свою слабость и трусость. В то же время, укрывшись в крепости Пезаро, граф отправил военную экспедицию в Калабрию для Папы Александра VI.

Святого отца оскорбляло то, что его зять сам избегает военных конфликтов. Он постепенно осознал его бесполезность, что послужило первым толчком для начала расторжения брака Лукреции и Джованни. Тем не менее Александр VI ни словом не упрекнул графа Пезаро. Вместо этого он вызвал его в Рим вместе с Лукрецией и Джулией и позволил вступить в войска миланских ополченцев. В мае 1496 года Папа отправил Джованни Сфорца вместе с войсками Священной лиги в Неаполь с целью освободить королевство от французов и вернуть на престол Фердинанда II, сына Альфонсо II Арагонского.

Джованни от поездки не отказался, но и на этот раз старался увиливать от участия в сражениях и держаться подальше от тех мест, где они происходили. Французы проиграли, но, конечно, вины графа Пезаро в этом не было. Тогда Джованни отправился вместе со всеми остальными в Неаполь, где все пышно отпраздновали победу над Карлом VIII. После этого Джованни Сфорца поехал напрямую в Пезаро, тщательно избегая Рима. Он заперся в своей крепости и игнорировал все просьбы Александра VI вернуться в Папскую столицу несмотря на то, что его жена находилась там при дворе отца. Наконец, в январе 1497 года рассерженный понтифик прямо приказал ему явиться в Рим в течение 15 дней.

Джованни неохотно явился ко двору Папы и, к своему удивлению, нашел там дружелюбный прием и безмятежную обстановку. Это не обрадовало, а только насторожило графа – все было похоже на затишье перед бурей. Тем не менее он спокойно прожил при дворе понтифика около двух месяцев. Приближалась Пасха, и в день Страстной пятницы утром Джованни Сфорца неожиданно явился к своей жене в ее покои, извинился перед ней, попрощался и поспешно сбежал в Пезаро. По мнению современников, сама сердобольная Лукреция, зная о заговорах при дворе папы, предупредила мужа о опасности. А именно о намерении Борджиа каким-то образом его устранить.

Возможно, она подслушала разговор Папы и Чезаре, во время которого ее брат выражал желание заколоть Джованни и выбросить его тело в Тибр. По другой версии, Чезаре сам явился к сестре и объявил ей о том, что убийство ее мужа – дело решенное и обсуждению не подлежит. Этот разговор подслушал слуга Джованни Сфорца Джакомино, который был в это время в ее покоях за спинкой ее кресла, поэтому Чезаре его не заметил. А потом, когда брат ушел, Лукреция велела Джакомино доложить обо всем графу. Любила графиня Пезаро мужа или нет, это было уже не важно, но смерти она ему не желала.

Папа Александр VI был в ярости и требовал возвращения Джованни Сфорца в Рим, но тот отказался. И чем сильнее Папа требовал его возвращения, тем упорнее граф Пезаро сопротивлялся. Он просто забаррикадировался в своей крепости и не пропускал ни одного посланника Борджиа. Возможно, Джованни опасался, что те пронесут в его покои этот страшный яд – кантареллу, о котором он был много наслышан.

После побега графа Пезаро слухи не заставили себя долго ждать. По всему Риму говорили, что Папа и Чезаре Борджиа собирались убить Джованни Сфорца то ли с помощью наемных убийц, то ли своим привычным способом – ядом кантарелла. Сейчас уже точно нельзя знать, проносились ли такие мысли в голове понтифика, и особенно его старшего сына, кровожадного Чезаре Борджиа.

Людовико Сфорца пытался выступить посредником между папой и Джованни, он спрашивал последнего об истинной причине побега.

Но Джованни Сфорца отговорился только тем, что понтифик разъярился на него без всякой причины и запретил его жене следовать за ним. В конце концов Людовико узнал об угрозах и проклятиях Александра VI. Он был очень удивлен тем, что понтифик требует возвращения его родственника в Рим, но потом все стало понятно – 1 июня 1497 года кардинал Асканио Сфорца сообщил герцогу Миланскому о намерении Папы расторгнуть брак его дочери с графом Пезаро.

Дело было в том, что Джованни Сфорца уже был неугоден святому отцу и не считался подходящим мужем для его драгоценной дочери. Поэтому от него нужно было как-то избавиться любым способом. И этот способ был найден – брак можно было аннулировать на основании того, что он не был консумирован. То есть заявить о том, что Лукреция оставалась девственницей после трех лет супружеской жизни! При этом Папа настаивал, чтобы Джованни Сфорца на суде при всех признал свою импотенцию. Большего унижения для мужчины, который к тому же в прошлом чуть не стал отцом, придумать было сложно.

Граф Пезаро был оскорблен таким предложением, он вовсе не желал объявлять о своей импотенции. Тем более что люди начали говорить о том, что его первая жена Магдалена Гонзага наставила ему рога и забеременела от любовника. Это было позором не только для семьи Сфорца, но и для Гонзага. В отместку Джованни тут же обвинил Папу в инцесте со своей дочерью. Так по Риму снова начали гулять слухи о любовной связи Александра VI и Лукреции Борджиа.

Джованни Сфорца отчаянно выступал против расторжения брака, отпирался и отвергал свою импотенцию. Говорят, на этой почве он поссорился с братом Лукреции Хуаном Борджиа, обвинил и его тоже в инцесте с сестрой и убил Хуана во время ссоры. А потом якобы испугался содеянного и выбросил труп герцога Гандии в Тибр. Но, как мы уже знаем, настоящий убийца Хуана так и не был найден. Людовико Сфорца даже предложил Джованни доказать свою мужскую силу публичным половым актом с женой или с другой женщиной в присутствии свидетелей, но граф отказался.

Пока тянулся судебный процесс, Лукреция укрылась в монастыре Сан-Систо, расположенном рядом с термами императора Каракаллы. Она хотела провести время в тишине и покое за молитвой и даже не предупредила об этом ни отца, ни брата, что привело понтифика в ярость. В монастырь от имени Александра VI даже явилась группа солдат с намерением вернуть Лукрецию к отцу. Но молодая женщина категорически отказалась, а настоятельница монастыря сестра Джиролама Пики после долгих споров велела отряду вместе с капитаном убираться вон.

В обители Лукреция часто проводила время в обществе молодого испанца по имени Педро Кальдерон, которого все называли просто Пьеротто. Он был камергером Папы и появлялся в обители, очевидно, чтобы сообщить новости о ходе процесса. Наконец, семья Сфорца отказалась поддерживать Джованни, опасаясь гнева понтифика. Тогда граф Пезаро, под давлением родственников, признался в своем половом бессилии и подписал все необходимые для аннуляции брака документы. Лукреция под присягой подтвердила, что за три года брака Джованни ни разу к ней не притронулся, и что она является целомудренной девственницей. Ее клятва была настолько трогательной и убедительной, что судьи ей поверили беспрекословно и даже не настаивали на обследовании повитухами. На Лукреции при этом было надето широкое платье, подпоясанное под грудью. Поэтому никто даже не заметил ее беременности сроком около восьми месяцев.

Вскоре процедура аннуляции брака была завершена, и Лукреция стала свободной женщиной. Мало того, по документам она была еще и девственницей. А примерно через месяц в семье Борджиа родился таинственный мальчик, которого Александр VI папской буллой признал внебрачным сыном Чезаре Борджиа и неизвестной матери. Ребенка назвали Джованни. Был ли он сыном Лукреции и Пьеротто? Скорее всего да, и понтифик просто прикрыл грех своей дочери. Ведь он уже искал ей второго, более подходящего мужа. Хотя правды так никто никогда и не узнал, а Пьеротто неожиданно утонул в Тибре в феврале 1498 года. Вместе с его телом был также выловлен труп одной из придворных дам Лукреции по имени Пантасилея, которая прислуживала ей, когда она жила в монастыре. Случайно? Скорее всего, она знала правду, и ее устранили как ненужную свидетельницу.

Как утверждали в Риме, Пьеротто и Пантасилея оказались в воде уж точно не по своей инициативе, и что виновником их гибели является Чезаре Борджиа, который отомстил за бесчестье сестры и заодно скрыл неприятную правду. Известно, что однажды Чезаре застал Пьеротто с Лукрецией вместе и настолько разъярился, что обнажил шпагу и напал на юношу. Тот увернулся и бросился бежать, но Чезаре преследовал его до самого апостольского дворца, и даже до папского трона. Испуганный Пьеротто спрятался под мантией понтифика, но Чезаре все равно ранил его шпагой так, что кровь молодого человека брызнула на лицо папы. Тем не менее причина загадочной смерти Педро Кальдерона и Пантасилеи так и не была раскрыта, а злодей не был пойман и не был наказан. Как и в случае с Хуаном Борджиа. Создается впечатление что кто-то покрывал убийц.

Джованни Сфорца после развода жил один, а в 1500 году он потерял все свои владения, которые завоевал Чезаре Борджиа. Он бежал в Венецию и с помощью венецианцев вернул власть над Пезаро в 1503 году. Тогда же он женился на знатной венецианке Джиневре Тьеполо, и у них родился сын Костанцо, который унаследовал владения отца после его смерти в 1510 году. Мальчику тогда было всего несколько месяцев. После смерти самого Костанцо в возрасте всего лишь двух лет его опекун и родственник Галеаццо пытался унаследовать Пезаро, но графство перешло во владение римского Папы Юлия II. Тот отклонил просьбу Галеаццо и объявил род Сфорца вымершим. Юлий II передал графство Пезаро своему племяннику Франческо Мария делла Ровере, а Галеаццо Сфорца был назначен губернатором города Кремоны. Он умер в 1515 году от раны, полученной из аркебузы при переезде из Пармы в Милан.

У Джованни была также внебрачная дочь Изабелла, которая родилась в 1503 году от неизвестной матери и росла в его семье. Ее крестной матерью была Чечилия Галлерани, любовница герцога Миланского Людовико Сфорца, изображенная на портрете кисти Леонардо да Винчи «Дама с горностаем». Изабелла прожила 58 лет, два раза вышла замуж и стала писательницей. Она является автором «Трактата об истинном спокойствии ума» и других произведений. Ее первый муж, богатый флорентийский купец Чиприано Серниджи, был убит во время ссоры. Со вторым супругом Изабелла рассталась, детей у нее не было. На этом род Сфорца из Пезаро действительно оборвался.

Джованни Борджиа – ребенок, который родился в 1498 году после аннуляции брака Лукреции и Джованни Сфорца, рос сначала в папском дворце. Из-за таинственности его рождения и происхождения его прозвали «дитя Рима». Александр VI издал тогда две буллы: в первой он признает его сыном Чезаре Борджиа, а во второй тайной булле – своим собственным сыном от неизвестной женщины. В буллах также оговаривалось, что Джованни имеет право на наследование имущества и владений Борджиа. Чезаре и папа Александр VI очень привязались к мальчику и проявляли о нем большую заботу.

Потом, после смерти отца, Лукреция увезла Джованни Борджиа с собой в Феррару, куда она последовала за своим третьим мужем. Официально ее предположительный сын от Педро Кальдерона был ее «младшим братом», или «племянником», и она воспитывала его сама. Папа одарил Джованни земельными наделами, которые он отобрал у некоторых кардиналов и местных дворян, а в 1502 году ребенок получил княжество Камерино. Но в 1503 году, после смерти Александра VI, Джованни потерял свои права на Камерино и Непо. Значительного следа в истории этот «ребенок Рима» не оставил – он служил в Папской курии, потом при дворе французского короля. Умер Джованни Борджиа в возрасте примерно 50 лет, точная даты ни его рождения, ни смерти неизвестна. Потомства у него не было.

Лукрецию тем временем готовили ко второму браку. Папа решил выдать ее за Альфонсо Арагонского, внебрачного сына короля Неаполя Альфонсо Арагонского, который приходится единокровным братом по отцу Санче Арагонской. Приданое Лукреции составляло 40 тысяч дукатов, взамен Александр VI потребовал, чтобы неаполитанский король Федериго II выделил в самостоятельные княжества и подарил жениху в собственные владения города Бишелье и Салерно. Таким образом Альфонсо становился герцогом Бишелье и князем Салерно.

Альфонсо был хорош собой: когда он появился в Вечном городе, его назвали «самым красивым подростком, которого когда-либо видели в Риме». По обычаям Арагонской семьи Альфонсо получил прекрасное гуманистическое образование. Он обучался в Неаполе в знаменитой по тем временам академии Понтанианы, где изучал литературу, искусство и науки. Затем Альфонсо приехал в Рим и обучался у флорентийского ученого, монаха-августинца Рафаэля Брандолини, происходившего из знатного и благородного рода. Кроме того, Александр VI запланировал брак Чезаре Борджиа, который после смерти Хуана снял кардинальскую шапку, с двоюродной сестрой Альфонсо Карлоттой Арагонской. Но этот брак не состоялся, потому что ему воспротивился отец Карлотты – Фридрих I Арагонский. Он был дядей Альфонсо и новым королем Неаполя после смерти своего племянника Фердинанда II Арагонского. Карлотта была его законнорожденной дочерью, и он не хотел выдавать ее за бастарда, пусть даже и за сына папы. Да и сама девушка, когда услышала о предполагаемом женихе, сморщила нос и заявила, что не собирается стать «кардинальшей».

Бракосочетание Лукреции и Альфонсо было отпраздновано 21 июня 1498 года в присутствии членов семьи Борджиа и кардиналов. Невесте тогда было уже 18 лет, а жениху 17 – он был на год младше Лукреции. Альфонсо неохотно приехал в Рим. Он прекрасно понимал, что его продали Римскому папе, слышал неприятные сплетни о своей будущей супруге и, вероятно, представлял себе бог знает что. А Лукреция, хоть и слышала от Санчи хвалебные речи в честь ее красивого и умного брата, но не очень-то им верила, зная, что принцесса Арагонская может преувеличивать.

Но когда Альфонсо Арагонский прибыл во дворец Санта-Мария ин Портико и увидел свою невесту – он был приятно удивлен и поражен ее сияющей красотой и кажущейся невинностью. С золотыми распущенными волосами и большими голубыми глазами, она ему показалась богиней Венерой. А Лукреция, увидев будущего мужа, такого статного и красивого, с черными кудрявыми волосами и сверкающими от счастья глазами, залилась румянцем и бросилась в его объятия. Всем присутствующим было ясно, что молодые люди сразу влюбились друг в друга.

Лукреция впервые в жизни была счастлива оттого, что выходит замуж по любви. Этот брак по расчету сулил быть долгим и прочным, но этого не произошло. Свадьба прошла в тесном семейном кругу, но была не менее пышной, чем все остальные. Было несколько банкетов, представления, музыка, развлечения, танцы, во время которых Лукреция показала себя во всей своей красе. Впервые она танцевала с мужчиной, которого любила. Затем другие гости начали переодеваться в костюмы зверей и представлять сцены охоты. Александр VI веселился, как ребенок.

Жених нарядился в костюм красного и желтого цвета – это были цвета Неаполя. Невеста была одета в платье белого цвета с широкими рукавами, отделанное красным атласом, ее пояс был украшен жемчугами, на голове сверкала диадема. Чезаре Борджиа явился на банкет в костюме единорога – то был символ супружеской верности.

Молодым надарили множество красивых вещей: серебряную и золотую посуду, гобелены, вазы, превосходных скакунов, ястребов и соколов для охоты, скатерти, канделябры. Но жених и невеста остались равнодушны к подаркам, они гораздо больше интересовались друг другом. Их даже не подвергали процедуре консумации брака перед свидетелями.

Когда Лукрецию привели в спальню и служанка помогла ей раздеться, искупаться и надеть ночную сорочку, она удалилась и оставила ее одну. В следующий момент через противоположную дверь в спальню вошел ее муж, приблизился к широкой супружеской кровати под балдахином, разделся и лег рядом с женой. Занавеси балдахина опустились и началось волшебство первой брачной ночи по любви. В жилах Альфонсо текла горячая неаполитанская кровь, его ласки были нежными и неутомимыми, его губы – сладкими, как мед, слова – ласковыми, а речи – пылкими. Молодые нежились от счастья, их тела сплетались и они растворялись друг в друге. Сколько раз они консумировали брак в ту ночь, никто не записал.

Лукреция с мужем поселились во дворце Санта-Мария ин Портико, из которого они легко переходили в Ватикан. По условию понтифика, в Риме они должны были прожить минимум год. Молодые наслаждались медовым месяцем и души не чаяли друг в друге. Их ночи были долгими и страстными, и вскоре это принесло свои плоды – молодая жена забеременела. Супруги Бишелье часто бывали при блестящем дворе папы, где Лукреция каждый день вела приемы и принимала прошения простого народа. По словам приближенных понтифика, Лукреция становилась одной из самых влиятельных персон при Александре VI. Он доверял ей не только вести вместо него приемы, но и просматривать важные документы. Она принимала во дворце Санта-Мария ин Портико почетных гостей понтифика, кардиналов, среди которых были кузены Джованни и Джулио Медичи, известных проповедников, гуманистов, поэтов, писателей, мастеров, которые в те времена работали в Вечном городе: Пьетро и Антонио Поллайоло, Пинтуриккио, Донато Браманте, который тогда расписывал гербами Борджиа базилику Сан-Джованни ин Латерано, молодого Микеланджело Буонарроти, который трудился над статуей «Пьета» в храме Святого Петра. Бишелье даже присутствовали на открытии скульптуры, когда Микеланджело ее закончил.

В том же году в Рим приехал польский астроном, математик и священнослужитель Никколо Коперник, который получил кафедру астрономии в университете Сапьенца. Лукреция с Альфонсо и кардинал Алессандро Фарнезе были одними из первых слушателей его лекций. Александр VI просто помолодел рядом с этой счастливой молодой парой. Он устраивал для них охоты, трапезы, праздники, в которых принимали участие Жофре с Санчей. Вокруг них всегда крутились шуты, которые развлекали и смешили всех во время приемов и праздников. Не было в Риме только Чезаре, он в то времена уехал во Францию.

К сожалению, 9 февраля 1499 года у Лукреции произошел выкидыш при случайном падении, когда она бежала в саду и споткнулась. Она и папа Александр VI очень сильно расстроились. Но молодой организм быстро восстановился, и через два месяца Лукреция Борджиа снова забеременела. Как раз в это время пришло известие о свадьбе Чезаре Борджиа и Шарлотте д’Альбре, что очень обрадовало Лукрецию, но сильно насторожило ее мужа Альфонсо и его сестру Санчу. Ведь этот брак означал смену политики Папы в сторону союза с французским королем Людовиком XII. Александр VI тоже обрадовался этому бракосочетанию и даже повелел в честь него устроить фейерверк.

Муж Лукреции и так чувствовал себя неловко при дворе Александра VI. Он был честным и непорочным юношей, а попал в аморальную среду папского двора, где процветали коррупция, симония и продажа индульгенций. Даже обедать за одним столом с Борджиа было небезопасно – запах кантареллы так и чувствовался в столовых Ватикана. Но Альфонсо очень любил свою жену, поэтому поначалу он мужественно держался. Ему приходилось присутствовать на приемах, которые устраивала Лукреция. Альфонсо отлично понимал все интриги папского двора и восхищался умом и проницательностью своей супруги. Свою любовь и преданность герцог Бишелье каждую ночь доказывал в брачной кровати, практически не давая отдыхать молодой жене.

Правда, иногда между ними пробегала черная кошка. Однажды до Альфонсо дошли слухи о предположительном происхождении «дитя Рима» Джованни, которого он считал сыном Чезаре. Он подслушал разговор о том, что этот ребенок, возможно, является сыном Лукреции то ли от папы, то ли от брата, то ли от какого-то неизвестного мужчины. Как истинный неаполитанец, герцог Бишелье вспылил и вызвал жену на откровенный разговор, усомнившись в ее верности и в своем отцовстве ребенка, которого она носила. Лукреция в долгу не осталась и пригрозила, что если он будет продолжать в таком духе, то ее брат Чезаре со своими преданными убийцами быстро его успокоит и докажет его отцовство. Напуганный Альфонсо не выдержал и тайно сбежал из Рима в августе 1499 года, оставив беременную жену. Герцог Бишелье добрался сначала до земель семьи Колонна, затем в Неаполь, а оттуда в городок Дженаццано, где он почувствовал себя в безопасности.

Из Дженаццано Альфонсо написал письмо Лукреции, предлагая присоединиться к нему, но его перехватили агенты Александра VI. Папа был в такой ярости, что изгнал из Рима Санчу Арагонскую и приставил охрану ко дворцу Санта-Мария ин Портико, чтобы у Жофре и Лукреции не возникло соблазна сбежать и присоединиться к своим супругам. Сначала Александр VI отправил послов к Фридриху II Арагонскому с требованием вернуть Альфонсо. Он обещал ему всяческие блага и неприкосновенность, но тот не поверил и отказался вернуться.

Тогда Папа отправил Лукрецию и Жофре в Сполето, причем назначал свою дочь губернатором этого города. На младшего сына он не рассчитывал как на надежного правителя – Жофре был слишком инфантилен и предпочитал работе охоту и светские развлечения. Лукреция и Жофре отправились в дорогу жарким летним днем, во время путешествия они остановились в городке Терни и посетили средневековый замок Мадзанколи. Потом, перед въездом в Сполето, они сделали остановку в замке Поркария, где переоделись в парадные одежды. Они торжественно въехали в Сполето верхом в сопровождении свиты. От палящего солнца Лукрецию защищал золотой балдахин. Население города приняло детей Папы дружелюбно и приветствовало их криками и аплодисментами.

Город Сполето – это северный аванпост Рима. Таким образом Папа продемонстрировал свою преданность французской армии, которая захватила Миланское герцогство. Несмотря на то что Лукреция и Жофре были связаны брачными узами с Арагонской династией, им пришлось блокировать неаполитанские войска, посланные на помощь Милану. Пока Жофре Борджиа предавался праздной жизни, его сестра активно работала в роли губернатора Сполето. Лукреция рассматривала прошения и жалобы, ей удалось создать корпус маршалов для обеспечения порядка в городе и примирить жителей Сполето с соседним городом Терни (спор вышел из-за местечка Чези). Эта 19-летняя девушка обладала удивительным даром уметь заставить людей слушать ее и подчиняться ей.

Губернаторство Лукреции в Сполето длилось около двух месяцев. Потом Александру VI удалось, наконец, успокоить ее мужа и убедить его вернуться к жене. За это он пообещал отдать ему во владение город Непи. Поэтому в середине сентября любящий и раскаявшийся Альфонсо Арагонский появился в Сполето и поспешил в замок своей жены, где состоялось их примирение. В Сполето супруги как будто переживали второй медовый месяц. В свободное время они гуляли по зеленым холмам Умбрии, покрытым зеленью, виноградниками и оливковыми рощами. Эти места хранили память о древней цивилизации этрусков, следы Ганнибала, который проходил здесь со своим войском и боевыми слонами. Они совершали конные прогулки, или охотились вместе с Жофре. А их ночи были такими же страстными, как в Риме, несмотря на беременность Лукреции.

23 сентября супруги Бишелье отправились в крепость Непи, где их ожидал сам понтифик. Он принял дочь и зятя с распростертыми объятиями. Папа и на самом деле был очень рад видеть Лукрецию после долгой разлуки, но теперь ему приходилось постоянно обманывать дочь, давая пустые обещания насчет безопасности ее мужа. Чтобы уверить дочь и зятя в своих добрых намерениях, Александр VI специальной буллой передал им во владение город Непи и подчиненные ему территории. Казалось, что теперь они могут быть спокойны и вернуться в Ватикан, где никто даже пальцем не тронет Альфонсо Арагонского.

На самом деле Александр VI вел двойную игру, которая впоследствии так восхищала Макиавелли: он был союзником севера и французского короля Людовика XII, который кроме Милана претендовал и на Неаполь. И в то же время понтифик уверял в своей дружбе и поддержке неаполитанского короля Фридриха II Арагонского и давал ему несбыточные обещания, которые даже не собирался выполнять.

Папа был настолько доброжелательным и убедительным в своих словах и действиях, что сумел усыпить бдительность супругов Бишелье. 14 октября они все вместе вернулись в Рим. В тот же день в Вечный город вернулись Жофре и Санча, и жизнь потекла по-прежнему веселая и беззаботная. А в ночь на 1 ноября 1499 года случилось долгожданное событие – у Лукреции и Альфонсо родился сын. Рождение внука настолько обрадовало его деда Александра VI, что он ночью разбудил всех кардиналов, чтобы сообщить им радостную новость, чем чрезвычайно удивил своего зятя.

Новорожденного крестили 11 ноября в Сикстинской капелле, украшенной портретами 24 пап и расписанной фресками Боттичелли, Гирландайо, Перуджино, Козимо Росселли, Пинтуриккио, Луки Синьорелли и их помощников. Испанцу Хуану Сервийону, посреднику в переговорах межу папой и арагонцами, выпала честь нести малыша к крестильной купели, где он передал его в руки Франциска Борджиа, кардинала Козенцы. Тот держал мальчика над золоченой купелью, пока его крестил неаполитанский кардинал Карафа. Ребенку дали имя Родриго в честь деда. Капелла была просто переполнена людьми, было тесно, душно и запах ладана проникал повсюду, даже в волосы. В конце церемонии крещения маленький Родриго разразился громким плачем, что сочли дурным знаком. Хотя что в этом удивительного – ребенок наверняка устал от шума, духоты и странного запаха. К тому же проголодался и, возможно, намочил подгузник.

Папа Александр VI был на седьмом небе от счастья. Он приказал в день крестин украсить дворец супругов Бишелье тканями с цветами обеих династий, Арагонской и Борджиа, с такой роскошью, что Иоганн Буркардт пишет: «…в этих салонах кажется, что попал в рай». Потом еще долго шли празднества в честь рождения маленького Родриго. Вследствие этого радостного события в Рим на крестины приехали многие иностранные послы из Англии, Франции, Венеции, Флоренции, Сиены, герцогства Савойя, Неаполя, чтобы поздравить молодых родителей и Александра VI. Прибыл посол даже от императора Священной Римской империи Максимилиана Габсбурга.

Лукреция приняла в своей спальне около 40 благородных дам, кардиналов, прелатов, послов. Все они несли дары, как волхвы. Вскоре прискакал из Франции Чезаре Борджиа, чтобы поздравить сестру с рождением сына. Казалось, что все шло хорошо, наступил период мира и затишья. Но, как оказалось впоследствии, ненадолго. Санча и Альфонсо старались перетянуть Папу снова на сторону арагонцев, что совсем не нравилось Чезаре Борджиа, женатому на французской принцессе и бывшему на стороне Людовика XII.

Следующий 1500 год был юбилейным. В Рим, как обычно, отправилось множество паломников со всей Европы, среди них был Мартин Лютер. Но личный астролог Александра VI предупредил, что этот год будет гнусным. Он сказал, что Папа должен быть очень осторожен, иначе он рискует перейти в мир иной. В иной мир перешел, правда, не понтифик, а его зять. Александру VI, наоборот, очень повезло – он в тот год чудом избежал смерти. Дело в том, что 29 июня 1500 года, в День Святых Петра и Павла, в Риме разразилась сильная гроза. Папа в это время в ожидании прибытия сына сидел в зале на троне под балдахином и разговаривал с епископом Капуи и мирянином по имени Гаспаре. Дождь усилился, небо почернело, раздался гром и молния, и из открытого окна посыпался град. Прелат и мирянин попытались закрыть окно, но сильный ветер мешал им это сделать.

Вдруг раздался сильный грохот, как будто произошло землетрясение. С потолка на трон со святым отцом посыпались доски и мусор, а пол под ним разверзся, как двери ада, и поглотил Папу вместе с троном. Напуганный епископ и Гаспаре поспешили вон из зала, крича от страха и призывая гвардию. По Ватикану сразу разнеслась весть о том, что Папа погиб, и что надо бы закрыть все ворота города чтобы предотвратить беспорядки. Что же произошло на самом деле? Оказалось, что в результате грозы в Ватикане обрушился дымоход и погибло 3 человека. Но Папу Александра VI удалось извлечь из-под обломков. Он был без сознания но, к счастью, только легко ранен. Понтифика спасло то, что над троном был балдахин, который защитил его от мгновенной смерти в результате удара по голове какого-нибудь крупного камня или доски.

Этот случай заставил его сына Чезаре задуматься о том, что никто не вечен, и что с ним может случится что-нибудь неприятное в случае смерти отца. Венецианский посол Паоло Капелло после этого случая сказал ему: «Без Папы ваши притязания улетучились бы в два счета». Тогда Чезаре Борджиа начал вербовать себе союзников, и прежде всего заручился поддержкой Венеции и Франции. Но ему не удалось заполучить Неаполь и Испанию из-за настроенных против него Альфонсо Арагонского и Санчи. Те всеми способами старались вернуть понтифика к старым союзам. Санча к тому времени уже возненавидела своего любовника и желала ему смерти. Чезаре нужно было от нее избавиться.

Опасность создавало и то, что в случае смерти неаполитанского короля Федерико II не оставалось законнорожденных претендентов на престол. Таким образом герцог Бишелье, хоть и незаконнорожденный, но все же прямой потомок Альфонсо II Арагонского, мог взойти на трон Неаполя. Это совсем не устраивало французского короля Людовика XII, который уже захватил Милан и сам метил на Неаполь. А его верным полководцем, союзником и родственником по жене был Чезаре Борджиа. Участь герцога Бишелье была решена.

Наступил вечер 15 июля 1500 года. В этот день Альфонсо Арагонский был приглашен в Ватикан на ужин к своему свекру с Лукрецией, Жофре и Санчей. Ужин был великолепен, Папа был любезен как никогда и высказывал надежду на появление у него еще одного внука. После ужина Альфонсо покинул Ватикан, направляясь домой с сопровождающим его слугой и дворянином Томмазо Албанезе. Лукреция с Жофре и Санчей задержались у понтифика, обещая приехать позже. Альфонсо прошел через лоджию Благословения, где расположились многочисленные паломники, которые ночевали под открытым небом. Они собрались группами – одни просто беседовали между собой, другие вместе ужинали, третьи уже спали. В этом не было ничего удивительного – в юбилейный год в Риме всегда были толпы людей, которые не могли найти места в гостиницах или монастырях. Им приходилось спать на улице под портиками церквей.

Вдруг небольшая группа мужчин, которые делали вид, что отдыхают под лоджией, неожиданно вскочили на ноги, обнажили шпаги и напали на Бишелье и его спутников. Альфонсо мужественно защищался, показывая свое мастерство в использовании шпаги и хорошую неаполитанскую школу. Но под конец он пал, израненный. Убийцы хотели забросить его тело на коня и утопить в Тибре, как случилось с герцогом Гандии за два года до этого. Но им помешал Томмазо Албанезе, который бился не менее отчаянно, чем Альфонсо. Слуга тем временем громко звал на помощь и пытался тащить хозяина в сторону Ватикана. Наконец, двери дворца отворились и из них выскочила гвардия, которая обратила в бегство нападавших.

Солдаты внесли окровавленного герцога Бишелье в покои папы, где все еще находились Лукреция и Санча. Там Альфонсо на мгновение пришел в себя и что-то пробормотал, возможно имя нападавших. Но Лукреция ничего не разобрала, а ее муж после этого снова потерял сознание. Его разместили прямо в Ватикане в зале Сивилл, расписанном фресками Пинтуриккио, так как перевозить герцога домой было опасно из-за его ран. Лукреция и Санча сами ухаживали за раненым, никого к нему не подпуская, кроме проверенных врачей. Они спали рядом с ним по очереди, сами готовили ему пищу, чтобы его не отравили, перевязывали раны, чтобы никакая кантарелла не попала в его кровь.

По Риму опять ходили слухи о том, кто был зачинщиком этого нападения. Имя прямо не называли, но все были уверены в том, что это дело рук Чезаре. Тем более что когда он навестил раненого зятя под присмотром его жены и сестры то, говорят, пробормотал сквозь зубы: «То, что не удалось сделать за обедом, удастся за ужином». Но только кто это мог слышать, если, по словам сплетников, Чезаре Борджиа прошептал эту фразу на ухо самому Альфонсо Бишелье. Только он и мог слышать, тем не менее сам Альфонсо об этом никак не упомянул. По другой версии, он произнес эти слова громко, так, чтобы слышал не только герцог Бишелье, но и присутствующие в комнате Папа и посол Венеции Паоло Капелло. Но тогда это означает, что Чезаре открыто признался в преступлении, что, с его стороны, было бы непредусмотрительно. В общем, опять всего лишь слухи.

Конечно, никакой убийца так никогда и не был найден и не наказан, хотя все и указывало на причастность Чезаре Борджиа. Но не пойман – не вор. Тем более что в таком тяжком преступлении, как нападение с целью убийства, нельзя обвинять без веских доказательств. Историк и летописец Санудо писал: «Неизвестно, кто совершил убийство, но, говорят, это была та же рука, которая убила герцога Гандии». С какой целью? Во-первых, избавиться от претендента на трон Неаполя. А во-вторых, избавить сестру от неугодного семье Борджиа мужа и подобрать ей более подходящего супруга. Мнение самой Лукреции при этом снова никого не интересовало.

Папа Александр VI был огорчен и встревожен случившимся, но при этом яростно защищал репутацию своего сына Чезаре. Возможно, он действительно ничего не знал и был искренне огорчен состоянием зятя. А может быть, знал, но притворялся, что не знал. Похоже, герцог Бишелье уже не интересовал понтифика. Если верить словам посла Венеции, то его разговор с Александром VI коснулся темы нападения, и тот раздраженно сказал, что если его сын и совершил это убийство, то Альфонсо Арагонский вполне его заслужил.

Тем временем король Фридрих I предложил племяннику приехать в Неаполь немедленно, как только он будет в состоянии передвигаться. И Лукреция была согласна с таким предложением. Она даже собиралась сама его сопровождать, считая, что это единственный вариант спасения любимого мужа. Альфонсо уже чувствовал себя гораздо лучше, опасность смерти от ран миновала, и Лукреция воспрянула духом. Она с радостью предвкушала путешествие с мужем и маленьким Родриго в Неаполь, или еще подальше – в Апулию, к Ионическому морю. Лукреция считала, что там они будут в безопасности, вдали от страхов, тревог и преступлений. К сожалению, они не успели уехать.

Вечером 18 августа Альфонсо находился в комнате Сивилл и мило болтал с Лукрецией, Санчей, дядей Джованни Мария Гацулло, неаполитанским оратором и своим шутом. Вдруг с треском распахнулись двери и вошел отряд вооруженных людей, возглавляемых доверенным слугой Чезаре и наемным убийцей Микелотто Корелла. Дальше историю описывают по-разному. По одной версии, Микелотто молча связал за спиной руки Гацулло и оратора, передал их воинам и велел отвести в тюрьму. А когда возмущенные женщины запротестовали – он сказал, что всего лишь выполняет приказ арестовать всех, кто находится во дворце из-за раскрытого заговора против понтифика. Лукреция с Санчей пробовали возразить, тогда Микелотто предложил им пойти к самому Папе и выяснить в чем дело. Возмущенные женщины покинули комнату больного и побежали к святому отцу, но не нашли его на месте. Тогда они вернулись в зал Сивилл – но дверь была плотно закрыта и охранялась гвардией. Стражники запретили женщинам войти внутрь и сообщили, что герцог Бишелье скончался.

По другой версии, Санчу с Лукрецией просто грубо вывели, или приказали выйти из комнаты, и Микелотто задушил Альфонсо. Есть еще версия о том, что Чезаре и Микелотто ворвались в спальню, где на кровати лежали вместе Лукреция и Альфонсо, и Корелла задушил герцога Бишелье на глазах у жены. Эта версия маловероятна – известно, что ни Лукреции, ни Санче не позволили ни увидеть тело Альфонсо, ни присутствовать на его похоронах. Просто сказали, что герцог Бишелье после их ухода разволновался и хотел встать с кровати, но случайно упал. Это вызывало сильное кровотечение из открывшихся ран, от которого он умер.

Но, как пишет церемониймейстер папского двора Иоганн Буркардт: «Во вторник 18 августа светлейший Альфонсо Арагонский, герцог Бишелье, решивший не умирать от нанесенных ему ран, был задушен в собственной постели». Обе женщины были в отчаянии, они кричали и плакали. Одна звала мужа, другая брата. Но, несмотря на их горе, их так и не подпустили к усопшему. Похоронили Альфонсо в спешке в тот же вечер 18 августа в церкви Святой Девы Марии целительницы лихорадки, его отпевал епископ Козенцы Франческо Борджиа.

Потом распустили слухи, что был раскрыт заговор неаполитанцев против Папы Александра VI и его сына Чезаре Борджиа, который возглавлял Альфонсо, герцог Бишелье. Якобы он встал с постели, подошел к окну, увидел на улице Чезаре Борджиа, схватил со стены арбалет и пустил в него стрелу, но промахнулся. Это было смешно, кто мог поверить, чтобы молодой человек, раненый, и слишком слабый, чтобы вставать с кровати, мог пустить стрелу из арбалета, или организовать убийство понтифика и его сына? Всем было ясно, что Чезаре решил разрушить дружбу с королем Неаполя и Александром VI в свою пользу, а заодно и избавиться от ненужного наследника неаполитанского трона.

Для родственников герцога Бишелье наступили страшные дни: многих арестовали, посадили в тюрьму замка Святого Ангела и пытались под пытками заставить признаться в участии в заговоре и в том, что организатором был муж Лукреции Борджиа. Но так как признаваться было не в чем, им вскоре разрешили вернуться в Неаполь. Только вернулись далеко не все. Дядя герцога Бишелье Джованни Мария Гацулло был найден мертвым недалеко от замка Святого Ангела. Очевидно, его заставили замолчать, потому что он что-то знал. Кто был заказчиком этого убийства – опять ни у кого не вызывало никаких сомнений.

Понятно, что вины Лукреции в смерти ее второго мужа нет. Хотя злые языки говорили, что она тоже могла быть в сговоре со своим братом Чезаре и хотела избавиться от мужа, потому что он стал слишком ревнивым и мешал ее кровосмесительной связи с братом. Это не больше, чем слухи. Отчаяние Лукреции и ее гнев на отца и брата были настолько велики, что она заперлась с Санчей в своих покоях, где они обе оплакивали смерть Альфонсо. Герцогиня Бишелье даже отказывалась от еды и подхватила лихорадку с бредом. Она не спала, не ела, бродила по Ватикану, как призрак в черном платье. Молодая женщина сильно похудела, побледнела, ее золотистые волосы потускнели, под глазами залегли большие темные круги. Многие даже думали, что Лукреция тронулась умом, и боялись, что она покончит жизнь самоубийством. Ведь Альфонсо Арагонский был ее первой настоящей любовью.

Когда Чезаре явился к ней выразить соболезнование – его сопровождала вооруженная охрана на тот случай, если сестра на него набросится. Кажется, она его упрекнула фразой Горация: «В тебе меня ничто не удивляет». Иногда Лукреция являлась к отцу и упрекала его в том, что он не защитил ее мужа, что велел ему вернуться в Рим несмотря на то что здесь он рисковал жизнью. Когда же неаполитанский и испанский послы спросили Александра VI, что же случилось на самом деле – он не смог ответить ничего вразумительного, прикинулся скорбящим и убитым горем, и все время переводил разговор на другую тему.

Наконец, Александр VI, рассерженный поведением своей дочери, отправил ее в замок Непи. Лукреция уехала туда с маленьким сыном Родриго – единственным, что осталось у нее от любимого мужа. Для нее в этом было хоть какое-то облегчение – она не могла больше видеть апартаменты Ватикана и лица Сивилл в той комнате, где был убит Альфонсо. Ей мерещился призрак убитого, который молча упрекал ее за то, что она не защитила его и не спасла от смерти. Отъезд Лукреции с сыном состоялся 31 августа, и несчастная вдова решила провести в замке Непи весь период траура.

Лукреция жила в Непи до конца ноября. Пейзажи там были великолепные: горы, туманы, маленькие реки, водопады, источники горячей лечебной воды с сульфатами. По заказу кардинала Родриго в свое время там была построена мощная крепость с двумя башнями, украшенная гербами семьи Борджиа. Как будто в насмешку, Лукреция приказала добавить гербы арагонской династии так, чтобы они переплетались с гербами ее династии. Все комнаты, кроме детской, она приказала задрапировать черной тканью. В Непи вдова Бишелье много переписывалась с друзьями и в письмах всегда ставила подпись: «самая несчастная из женщин». Больше всего она тогда вела переписку со своим дворецким Винченцо Джордано. Сначала темой переписки был заказ траурной одежды для себя и сына, а также о мессах по усопшему мужу. Но потом, постепенно, письма приняли светский характер и в них обсуждались интриги Ватикана. Эта переписка была секретной.

В ноябре 1500 года Лукреция вернулась в Рим и с радостью встретилась с Санчей Арагонской, которая жила с мужем при папском дворе. Герцогиня Бишелье казалась еще красивее, чем прежде, несмотря на траурное платье. В Ватикане Лукреция повстречала своего давнего поклонника герцога Гравинского, который тут же сделал ей предложение, но она ответила отказом. На вопрос Папы о причине отказа Лукреция громко заявила, что «все мои мужья несчастны». У нее в то время было много поклонников, и каждый стремился породниться с дочерью самого понтифика. Но Лукреция отказывала им всем. Были, правда, и такие, которые говорили, что она приносит смерть своим мужьям. И даже все еще ходили слухи о том, что она спала со своими братьями и отцом. Репутация у Лукреции Борджиа была не из самых лучших, но, похоже, ее это не особенно волновало.

Этот период для бедной женщины был критическим – ей было тяжело находиться в Ватикане и в своем дворце, где она жила с мужем. Она до сих пор не распорядилась убрать ни платья усопшего мужа, ни его обувь. Как будто ждала со дня на день, что он вот-вот появится на пороге. Лукреция понимала, что нужно как можно скорее покинуть эту среду, дворец, Ватикан. А лучше всего уехать как можно дальше из Рима. Но сделать это было возможно только при условии нового брака, а выходить снова замуж у нее пока не было никакого желания.

Пока Лукреция была все еще в трауре и думала, что ее жизнь окончена ее отец делал все возможное для того, чтобы найти ей нового супруга. Но на этот раз вдове даже было позволено выбрать мужа самой.

Тем временем претендентов на руку Лукреции становится все больше и больше, несмотря на ее дурную славу. Например, кузен короля Франции Луис де Линьи охотно женился бы на дочери папы, если бы понтифик обеспечил за ней достойное приданое и отдал бы ему правление Сиеной, где хозяйничала семья Петруччи. Эта идея понравилась ее брату Чезаре, который состоял в военном в союзе с французским королем. Но Лукреция отказалась наотрез переезжать во Францию.

Ей делали предложение и давние враги Борджиа: Оттавиано Колонна и Франческо Орсини. Последний добился приема у папы Александра VI и публично попросил руки его дочери, но услышал резкий отказ от самой Лукреции: «Я не принимаю предложения, потому что все мои мужья кончают плохо».

Тогда Папа сделал вид, что ищет ей мужа снова в Испании и отправляет туда послов. Но это была лишь фикция. На самом деле на горизонте уже замаячил новый подходящий жених для Лукреции – Альфонсо д’Эсте, сын и наследник Эрколе д’Эсте, герцога Феррары. Время лечит, и вдова Бишелье постепенно стала более податливой. Она отказала огромному количеству женихов и чувствовала себя новой Пенелопой, которая никогда не дождется своего возлюбленного мужа. Когда ее слезы иссякли, Лукреция начала размышлять здраво и разумно. Герцогиня Бишелье прекрасно понимала, что ей нужно как можно скорее уехать из Рима подальше от всех родственников. Только тогда, вдали от них, она постепенно сможет найти покой и утешение. Иначе отец и брат Борджиа так и будут использовать ее как пешку в своих дьявольских играх. Вариантов у нее было два: или монастырь, или замужество за сильным мужчиной, владения которого находятся как можно дальше от Папской области. Для Александра VI монашеская стезя для дочери даже не рассматривалась как альтернатива. Значит, нужен был новый брак. Лукреции в то время было всего 20 лет, она была еще очень молодой женщиной, хоть и повидавшей жизнь. Несмотря на все, что ей довелось пережить, Лукреция верила, что еще сможет быть счастливой. Поэтому она, наконец, дала свое согласие на брак с Альфонсо д’Эсте.

Альфонсо д’Эсте, сын герцога Эрколе д’Эсте и принцессы Элеоноры Арагонской, родился 21 июля 1476 года в Ферраре и был на четыре года старше своей невесты Лукреции Борджиа. Его мать была дочерью короля Неаполя Фердинанда I Арагонского и сестрой двух королей – Альфонсо II и Фридриха I Неаполитанских. Она приходилась тетей королю Фердинанду II Неаполитанскому и второму мужу Лукреции – Альфонсо Арагонскому, Герцогу Бишелье и Салерно. Элеонора родила Эрколе д’Эсте семерых детей, среди которых были знаменитые благородные дамы эпохи Возрождения Изабелла д’Эсте и Беатриче д’Эсте. Элеонора умерла в 1493 году в возрасте 43 лет, так что со свекровью Лукреции не довелось познакомиться, так же, как и с младшей золовкой.

Беатриче д’Эсте росла при дворе своего деда Фердинанда I, потом в возрасте 10 лет вернулась в Феррару, и в 1491 году ее выдали замуж за герцога Миланского Людовика Сфорца. Ей тогда было 16 лет, но несмотря на свою молодость она произвела большое впечатление на миланский двор своей образованностью, утонченностью и любовью к искусству. Как раз в те времена при дворе Людовика Моро жил и работал знаменитый художник и ученый Леонардо да Винчи. Беатриче д’Эсте родила Людовику двоих сыновей и умерла в возрасте 21 года во время родов третьего ребенка. Старшая сестра Альфонсо Изабелла д’Эсте была замужем за маркизом Мантуи Франческо Гонзага, и Лукреция в дальнейшем будет постоянно с ней сталкиваться.

Альфонсо д’Эсте был третьим ребенком и старшим сыном в семье, поэтому он стал третьим герцогом Феррары, Модены и Реджо после смерти своего отца Эрколе. У Альфонсо кроме двух старших сестер Изабеллы и Беатриче было еще четверо младших братьев: Ферранте, Ипполито, Сигизмунд и Альберт, последний умер в раннем возрасте. Кроме того, у его отца было еще трое внебрачных детей: сыновья Лоренцо и Джулио, дочь Лукреция. Эрколе д’Эсте назвал своего старшего сына в честь его прадеда Альфонсо V Арагонского, которым он очень восхищался. Альфонсо вырос в военное время, уже с 7-летнего возраста он надел доспехи и воевал бок о бок со своим отцом. Герцог почти все время правления пытался спасти свои земли от попыток Ватикана поглотить их.

Альфонсо д’Эсте участвовал в Итальянских войнах, которые вели Испания, Франция и Священная Римская империя в союзе с другими европейскими государствами за обладание Италией с 1494 по 1559 год. Он прошел хорошую военную подготовку, был мудрым политиком и щедрым меценатом. Первым браком Альфонсо д’Эсте был женат на Анне Марии Сфорца, дочери герцога Миланского Галеаццо Мария Сфорца. Они были помолвлены, когда им было по 1 году, но поженились в 1491 году, когда обоим исполнилось по 15 лет.

К сожалению, Анна Мария Сфорца умерла во время родов, ребенок тоже не выжил.

На Альфонсо д’Эсте и пал выбор Папы Александра VI и его сына Чезаре Борджиа как на потенциального третьего мужа для Лукреции. Чезаре в то время завоевывал территории и собирался строить свое государство, но Феррара была ему не по зубам. Но то, что он не мог завоевать с помощью оружия, можно было завоевать с помощью родственных связей. Для Папы же важно было иметь сильного союзника на севере Италии в лице герцога д’Эсте.

Переговоры о возможном браке шли долго, на этот раз в них принимала активное участие и сама Лукреция. В Ферраре все были наслышаны о репутации римского Папы Александра VI, его сына Чезаре и дочери Лукреции. Сначала от имени понтифика в феврале 1501 года герцогу Эрколе д’Эсте написал кардинал Модены с предложением брачного союза между его сыном Альфонсо и дочерью папы. Эрколе не дал никакого однозначного ответа. Тогда в Феррару прибыл приближенный Чезаре Борджиа Луис де Вильнев с той же самой целью.

На этот раз Эрколе пытался выкрутиться. Он сказал, что его сын уже помолвлен с Луизой Савойской – 25-летней вдовой Карла Валуа с двумя детьми: сыном Франциском, будущим королем Франции, и дочерью Маргаритой. Эта помолвка была очень важна, утверждал герцог д’Эсте, поэтому его брак с дочерью Александра VI невозможен. Вильнев не растерялся и предложил Лукрецию в жены младшему сыну Эрколе, Ферранте д’Эсте, с условием, что отец выделит сыну самостоятельную территорию во владение. Но Эрколе совсем не улыбалась идея дробить свое герцогство, поэтому он завертелся, как уж на сковородке. Но обхитрить испанцев было не так-то легко!

Так как Феррара была связана союзом с Францией, Александр VI обратился к французскому королю Людовику XII за протекцией. Папа обещал монарху свою помощь в завоевании Неаполя, если тот поможет ему ускорить свадьбу Лукреции и Альфонсо д’Эсте и примет его сына Чезаре в свою армию как одного из полководцев. Королю ничего не оставалось делать, как согласиться – ведь его армия должна пройти через Папскую область, чтобы выйти на Неаполь, а для этого ему нужно было разрешение папы.

Поэтому Людовик XII аннулировал помолвку Альфонсо с Луизой Савойской и согласилсяя быть посредником в переговорах о браке наследника престола Феррары с дочерью папы. В то же самое время король послал тайно своего доверенного человека к герцогу Эрколе д’Эсте. Тот рассказал герцогу о коварстве и мстительности семьи Борджиа и порекомендовал подумать о том, что лучше иметь с ними хорошие родственные связи, чем нажить врагов в их лице. Последним аргументом в пользу этого союза стало огромное приданое, которое понтифик давал за своей дочерью, и уменьшение налога, которое герцог Феррары должен был платить каждый год в папскую казну.

То, что Лукреция была незаконнорожденной дочерью папы, почему-то совершенно не смущало ни Альфонсо д’Эсте, ни его отца. Невеста была умная, красивая, очаровательная, образованная, знала несколько иностранных языков, в том числе латынь и немного греческий. Любила искусство и музыку, слагала стихи и умела танцевать и вышивать. Что еще нужно от будущей герцогини Феррары?

Препятствий для этой свадьбы было немало. Прежде всего против брака дочери Папы и наследника герцога Феррарского был император Максимилиан II. Ведь благодаря этому супружеству влияние семьи Борджиа усиливалось – для них открывались возможности для завоевания Болоньи и Флоренции. Недовольна была и сестра Альфонсо д’Эсте Изабелла – она видела в Лукреции опасную соперницу для двора Феррары и Мантуи. Возможно, Изабелла опасалась, и не напрасно, что ее муж Франческо Гонзага поддастся колдовским чарам невестки. Сам Альфонсо д’Эсте тоже был обеспокоен тем, что он возьмет в жены женщину, которая уже дважды была замужем, имела ребенка от второго мужа и, возможно, еще одного ребенка от любовника – «дитя Рима». Женщину, муж которой погиб при загадочных обстоятельствах, и про которую говорили, что она повинна в инцесте со своим отцом и братом.

Как раз в это время распространилось анонимное письмо, датированное ноябрем 1501 года. Называлось оно «Письмо к Сильвио Савелли» по имени предполагаемого адресата – барона, который был изгнан из Рима и принят при дворе императора Максимилиана. В нем говорилось о том, что Борджиа превосходят кельтов, жителей Картахена, Калигулу и Нерона своей хищностью и жестокостью. Автор письма называл Александра VI и его сына Чезаре людьми извращенными и отвратительными, зачинщиками жестоких убийств, изнасилований и инцеста. Кто был отправителем – неизвестно. По мнению папского церемониймейстера Иоганна Буркарда, это письмо написал кардинал Колонна по желанию императора Максимилиана II, и оно было отпечатано в Германии.

Папа, прочитав письмо, не был особенно обеспокоен, а вот Чезаре Борджиа разъярился и приказал арестовать неаполитанца Иеронима Манчани, который отпечатывал и рассылал письмо по всему Риму. Его привязали на два дня к позорному столбу, отрубили кисти рук и вырвали язык, руки прибили к столбу над его головой, а язык привязали к мизинцу. Через месяц венецианец по имени Лоренцо перевел это письмо и собирался отправить его в Венецию. Но не успел – его схватили по приказу Борджиа, задушили и тело бросили в Тибр.

Это письмо подлило масла в огонь, и претензии герцога Эрколе д’Эсте возросли. Первые его письма Папе Александру VI были требовательными и написаны в оскорбительном тоне. Он заявлял, что согласился на то, чтобы рассмотреть возможность этой женитьбы только по настоянию короля Людовика XII. Однако понтифик сделал вид, что ничего особенного не произошло, и продолжал переговоры о браке, обещая все больше денег, земель и привилегий.

Во время переговоров завязалась переписка между Эрколе д’Эсте и самой Лукрецией. Герцог был очень удивлен ее умом, красноречием, тактичностью и рассудительностью, а также необыкновенной вежливостью и учтивостью. Его уважение к будущей невестке постоянно росло.

Постепенно письма герцога Феррары к Александру VI становились более любезными и слащавыми, полными комплиментов и лицемерия. Он заявлял, что сам Бог осенил Папу идеей связать узами брака свою дочь с его сыном и соединить вместе две великие династии. Кроме того, посланник Папы Франческо Ремолино, который постоянно мотался между Римом и Феррарой, утверждал, что понтифик сделает для дочери все. Если бы это было возможно, Александр VI даже отдал бы Лукреции свою папскую митру.

Кроме того, герцог д’Эсте навел справки через своих агентов о происхождении династии Борджиа и получил ответ, что в Испании это очень благородный и древний род, и что все их родственники в Валенсии и Гандии ведут благопристойную и утонченную жизнь, не замечены ни в каких преступлениях и махинациях. В общем, ничего предосудительного про династию Борджиа они не нашли, только то, что и так всем известно. В конце концов Эрколе отправил в Рим своих юристов для составления брачного договора и консультаций с юристами папы.

Во время переговоров святой отец удалился в Сермонету воевать с мятежными римскими баронами. Он оставил Лукрецию управлять Ватиканом, чтобы еще раз продемонстрировать посланникам герцога д’Эсте из Феррары ее необычные для женщины ум, проницательность и административный талант. Лукреция стала как бы викарием папы, или «папессой», как ее называли в это время. Ей было доверено распечатывать все письма за исключением тех, для которых требовалась папская печать, которой у нее не было. Она занималась всеми срочными делами Ватикана, всеми гражданскими вопросами, принимала просителей, была и судьей, и советником. Единственное, чем она не могла заниматься, – это делами церкви.

В помощь Лукреции Александр VI назначил Джорджо Коста, кардинала Лиссабонского.

Однажды Джорджо Коста заметил, что всякий раз, когда понтифик уезжает и доверяет дочери вести переговоры с кардиналами, нужно бы записывать все, что каждый говорит. В ответ Лукреция заявила, что она прекрасно умеет писать. Кардинал не удержался от колкости и спросил, где же ее перо? Дело в том, что по-итальянски слово перо – penna, имеет двоякий смысл. Оно похоже на слово, которое означает мужской половой орган. Но Лукреция не обиделась, а рассмеялась в ответ на его шутку и заразила весельем всех присутствующих. Восхищенные кардиналы писали в Феррару, что «эта принцесса церкви, покрытая золотом и драгоценными камнями, царствует над всеми кардиналами».

Дольше всего сомневался в целесообразности этой свадьбы сам жених Альфонсо д’Эсте. Ему совсем не улыбалось взять в жены женщину с таким сомнительным прошлым. Он долго спорил с отцом, пока тот не вышел из себя и не заявил, что в таком случае он сам женится на Лукреции Борджиа. Но это было совершенно немыслимо и невыгодно для наследника Феррары, и тогда он, наконец, дал свое согласие на свадьбу. Во время обсуждения приданого невесты Эрколе бессовестно выпрашивал каждый день что-то новое. Однажды он даже попросил порт Чезенатико на Адриатическом море, чтобы иметь выход из своих владений на запад. Но на это раздраженный святой отец ответил, что герцог ведет себя, как торговец, а не как отец жениха, но тем не менее уступил, и порт Чезенатико перешел во владение д’Эсте.

Наконец, Эрколе все тщательно обдумал, взвесил, и решил, что они получат немалую выгоду от этого брака. Он надеялся обогатиться за счет приданого Лукреции, которое состояло из 100 тысяч дукатов, и еще на такую же сумму было нарядов, драгоценностей, столового серебра и мебели. И расширить свои владения городами Ченто, Пьеве и Чезенатико, которые выпросил у Александра VI. Ну и, конечно же, уменьшение налога церкви сыграло большую роль. Все было улажено, обговорено, и брачный контракт был составлен 26 августа 1501 года. В честь этого из замка Святого Ангела раздались выстрелы пушек, объявляющие о помолвке Лукреции Борджиа, и зазвонили все колокола Рима так, что народ высыпал на улицу в предвкушении праздника.

Правда, сама свадьба все еще откладывалась по разным причинам, которые герцог д’Эсте не объяснял. На самом деле он все еще продолжал взвешивать, обдумывать и выслушивать мнения разных сторон. Когда же Лукреция спрашивала его послов о причине задержки бракосочетания – они не решались сказать ей правду и придумывали разные предлоги вплоть до того, что Эрколе очень хочет, чтобы она поскорее стала его невесткой, но считает нужным, чтобы сначала доставили ее приданое для ее же удобства. Чтобы ей не было тяжело везти все это самой и беспокоиться о грузе, и чтобы, приехав на место, она тут же почувствовала себя, как дома. Лукреции ничего не оставалось, как терпеливо слушать и делать вид, что она этому верит.

Ну а пока, чтобы чем-то себя занять, она вместе с отцом и братом изучала план дороги, которую ей придется преодолеть, чтобы достигнуть Феррары. Ведь Лукреция должна была пересечь всю центральную Италию. И еще они тщательно отбирали людей, которые будут сопровождать будущую герцогиню на ее новую родину. Герцог Эрколе тоже принимал в этом участие и слал письма с советами не брать слишком много дам, так как при дворе в Ферраре их и так хватает, и Лукреция быстро найдет себе подходящих. На самом деле он просто не хотел кормить лишние рты. Лукреция улыбалась, читая эти письма, а сама потихоньку выбирала в свою группу компаньонок, мажордомов, поваров, секретарей, пажей, епископов, парфюмеров, врачей и грумов.

Кроме того, она собирала свои личные вещи, которых было невероятно много. Лукреция заказала пошить около двухсот новых рубашек, многие из которых были расшиты жемчугами, золотом и драгоценными камнями. Затем бесчисленное количество новых платьев из парчи, шелка, бархата, атласа разных цветов, рисунков и орнаментов, расшитых золотом и серебром. Новые шляпы, плащи, шубы, юбки, верхние и нижние, муфты, блузы, туфли, чулки, перчатки, шали, мантии, отороченные горностаем и украшеные огромным количеством драгоценных камней, и много всего другого. Стоимость этого гардероба была астрономической – одно только платье стоило 20 тысяч дукатов, юбка – 15 тысяч, шляпа – 10 тысяч.

Ее будущая золовка Изабелла д’Эсте впоследствии извелась от ревности, понимая, что сумма ее собственного приданого едва превышала стоимость одного платья Лукреции. Не радовали ее и хвалебные отзывы в адрес будущей невестки. Один феррарец Джироламо да Соста, побывавший в Риме, писал о Лукреции: «Здесь говорят, что это самая галантная и любезная женщина из всех, что есть на земле. К тому же она свободная и очень богатая». Изабелла даже нашла шпиона в кортеже Лукреции, чтобы он сообщал о ней все, что мог узнать. Тот писал, что «Эта мадонна носит платья, прикрывающие грудь до горла, не завивает волосы и держится очень скромно. Она прекрасно танцует новые танцы и двигается так плавно, что кажется, будто она вообще не шевелится». В общем, Изабелла против своего ожидания услышала только похвалу в адрес дочери понтифика.

В середине декабря в Рим прибыл эскорт из Феррары, который возглавлял брат жениха кардинал Ипполито д’Эсте. Вместе с ним были его младшие братья Ферранте и Сиджизмондо, а также двоюродные братья Никколо д’Эсте и Меадузо д’Эсте. Когда они проехали ворота Рима, их встретили 4000 всадников герцога Валентинуа в костюмах красного и желтого цветов, которые выстроились по обе стороны дороги. На середине дороги был Чезаре Борджиа с французским послом, окруженные всадниками в одеждах черного и желтого цветов. Чезаре был одет во французский костюм с орденом Святого Михаила на груди, сбруя его лошади была сплошь расшита жемчугами и золотом.

На официальном приеме, когда им представили Лукрецию, феррарцы были поражены ее красотой, харизмой, утонченностью, образованностью и благородными манерами. Никогда они еще не видели столь великолепную и достойную женщину. Когда она в белом платье из парчи с длинными рукавами из шелка появилась наверху лестницы дворца Санта-Мария ин Портико, куда приехала делегация из Феррары, то показалась всем ангелом. На ее плечи был накинут короткий плащ, отороченный горностаем, золотистые волосы были убраны в сетку, расшитую мелкими драгоценными камнями, на шее было ожерелье из рубинов и жемчуга огромной ценности.

Лукрецию вел под руку Педро ди Гильеном Ланколь, пожилой супруг доны Хуаны Борджиа. Он был одет во все черное, и на его фоне Лукреция казалась сияющей принцессой из сказки. У Ипполито д’Эсте, как написал в донесении шпион Изабеллы Иль Прете, «глаза просто выскочили из орбит». Таким образом, все неприятные слухи о дочери Папы сразу улетучились из головы Ипполито и других членов эскорта. Осталось только приятное впечатление, которое еще более усугубилось, особенно после разговора с Лукрецией. Приятная в обращении, любезная и утонченная, она просто очаровала всю делегацию.

Церемония бракосочетания по доверенности состоялась дважды: сначала в Ферраре, а потом и в Риме 30 декабря 1501 года в присутствии Александра VI и Чезаре Борджиа. Жениха представлял его брат Ипполито, остальные братья жениха тоже присутствовали на свадьбе и вели невесту. Лукреция на этот раз была одета в дорогое платье из красного атласа, ее волосы были убраны в золотую сетку, на шее блестело жемчужное ожерелье с изумрудным кулоном. Произошел традиционный обмен кольцами и свадебными клятвами, затем Лукреция получила в подарок драгоценности из Феррары и дары от кардиналов.

После этого на площади Святого Петра и по всему Риму прошла волна традиционных великолепных праздников и банкетов, которая длилась 5 дней. Сначала проехал кортеж из 13 колесниц от каждого квартала города. На первой был изображен Геракл в честь Эрколе д’Эсте[12]. Потом состоялись балы-маскарады, театральные постановки и коррида. Пока остальные развлекались – казначеи Феррары тщательно пересчитывали приданое и запирали в тяжелые сундуки. Только после этого Лукреция могла отправиться в путь.

Но, как обычно, не обошлось и без грязи, которой сразу же облили римляне и жители Феррары бедную Лукрецию. Ее называли «печально известной шлюхой», поэты слагали о ней скверные стишки, в которых ее сравнивали с Пасифаей – мифологической царицей острова Крит, совокуплявшейся с белым красивым быком и породившей чудовище Минотавра. Однако, несмотря на всю эту грязь, Папа Александр VI был очень счастлив, что он пристроил любимую дочь с выгодой и для себя. Единственной болью Лукреции было то, что по условиям брачного договора она должна была оставить сына Родриго Арагонского в Риме.

Возможно, это была двойная боль, потому что Джованни Борджиа, который, скорее всего, также являлся ее сыном, тоже оставался в Риме при дворе папы. Родриго исполнилось два года, Джованни – три. Оба мальчика были в таком нежном возрасте, когда дети очень нуждаются в матери. Вот тогда-то, 1 сентября 1501 года, Папа Александр VI и издал сразу две противоречивые буллы. В первой он узаконил «дитя Рима» как внебрачного сына Чезаре Борджиа и неизвестной замужней женщины, эту буллу опубликовали и предали огласке в тот же день. Во второй он заявил, что Джованни Борджиа является его собственным внебрачным сыном от неизвестной женщины, которая живет врозь с мужем. Ее текст оставался в тайне до 1506 года и был обнародован уже после смерти понтифика.

Все эти предосторожности нужны были для того, чтобы Джованни имел право на наследство Борджиа. Но при жизни Папа не имел права признать своим сыном того, кто родился во времена его понтификата, поэтому сначала записал его как сына Чезаре. А после его смерти уже неважно, кто отец. Главное, «что дитя Рима» является законным членом династии Борджиа. Правда, когда о второй булле стало известно, злые языки принялись болтать, что Лукреция сама не знала, кто отец ее ребенка: Александр VI или Чезаре. Обе эти буллы Лукреция забрала с собой в Феррару, сейчас они находятся в городе Модена.

Впоследствии Лукреция заберет Джованни в Феррару как «брата», а вот Родриго она не увидит больше никогда. Ее сын от герцога Бишелье проживет всего 12 лет, он не доживет 2 месяца до своего 13-летия. Мальчик умрет вдали от матери в городе Бари от неизвестной болезни.

Перед самым отъездом Лукреция настояла на том, чтобы Александр VI разделил пополам между детьми наследство: два герцогства, которые он сам же и создал на конфискованных у семей Колонна и Савелли землях. Как ни странно, Лукреция попросила записать Непи на Джованни, а не на Родриго. Это еще раз доказывает то, что «ребенок Рима» был ее родным сыном – слишком уж она о нем беспокоилась. Родриго Бишелье получил герцогство Сермонета, кроме того, ему оставались в наследство все неаполитанские владения его отца Альфонсо Арагонского.

Перед свадьбой дочери Папа устроил традиционный праздничный ужин, который назвали впоследствии «ужином с каштанами». На банкете присутствовал Чезаре Борджиа, множество дам, кавалеров и около 50 прекрасных куртизанок. Во время пира вино лилось рекой, так что все были пьяны. А после песен, шуток и танцев, во время которых куртизанки постепенно скидывали с себя одежду, вдруг погасили свечи и по полу разбросали множество каштанов. После этого все дамы, кавалеры и голые куртизанки ползали в темноте по полу, собирали каштаны, сталкивались при этом друг с другом и, пьяные, обнимались и целовались.

Становилось все жарче и жарче, дамы и кавалеры тоже начали скидывать одежду, и все закончилось обычной оргией. Лукреция тоже присутствовала на этом банкете, но неизвестно, участвовала ли она в оргии. Скорее всего, наблюдала со стороны. Это было ночью 1 ноября 1501 года, когда католики празднуют День Всех святых. Следующий день, 2 ноября, является днем поминовения мертвых у католиков. Но Папа не явился на праздничную службу, сказавшись больным. Римляне сделали вид, что поверили. На самом деле в возрасте 70 лет после такой оргии грузному понтифику трудно было чувствовать себя полностью здоровым. Хоть святой отец и считал себя еще очень сильным мужчиной, все-таки годы давали о себе знать.

Перед отъездом дочери Александр VI устроил еще несколько праздников в честь Лукреции, не считая свадьбы по доверенности. Он как чувствовал, что расстается с дочерью навсегда, и старался баловать ее, как только мог. А после рождественских праздников, 6 января 1502 года, в день Богоявления, Лукреция попрощалась с друзьями и родственниками. После этого она имела долгий разговор с отцом и братом. Александр VI громко убеждал ее писать ему обо всем, что она пожелает, и что любое ее желание будет выполнено. Лукреция получила последнее благословение Папы и уехала в Феррару. В день ее отъезда в Риме пошел снег, что случается очень редко зимой в Италии. Все жители города высыпали на улицу провожать герцогиню Феррары, дети радостно играли в снежки. Лукреция ехала, постоянно оглядываясь на Папу и Чезаре, которые махали ей вслед. Больше она отца никогда не увидит.

Папа Александр VI скончается на следующий год, 18 августа 1503 года в Ватикане. Причины его смерти до сих пор неясны. По официальной версии – понтифик умер от инсульта, спровоцированного малярией, которой он, возможно, заразился в Риме, где остался на все лето несмотря на жару. Однако известно и то, что недели за две до смерти Папа с сыном Чезаре ужинали на вилле кардинала де Корнето. Вскоре все, присутствовавшие на ужине, заболели лихорадкой со рвотой, что породило слухи об отравлении. Говорили даже, что Александр VI и Чезаре Борджиа подсыпали яд в вино кардиналам из полых колец, но по ошибке выпили его и сами. Или что Папа съел разрезанную ножом, отравленным только с одной стороны, половинку яблока, которой хотел угостить другого кардинала. Но этим слухам нет никакого подтверждения.

Вскоре после смерти понтифика его тело покрылось какими-то пятнами, но в этом не было ничего странного – в августе в Риме стояла страшная жара, и тело быстро начало разлагаться. Хотя слухи ходили, что лицо усопшего понтифика почернело и приняло облик дьявола, тело вздулось, изо рта пошла пена. А перед самой смертью Александр VI якобы бормотал: «Иду, иду, подожди еще немного, скоро буду». В тот вечер, говорят, римляне видели, как дьявол вылетел из Ватикана и унес душу понтифика. По другой версии, дьявол появился около умирающего первосвященника в обличье уродливой обезьяны, или другой твари. Одному из кардиналов якобы удалось поймать эту дрянь, но Папа в ужасе зашептал: «Отпусти, отпусти его! Разве ты не видишь, что это Он!» Так все убедились, что Родриго Борджиа после смерти Папы Иннокентия VIII продал душу дьяволу в обмен на то, чтобы быть избранным на Святой престол. Но это всего лишь слухи.

Неизвестно, было ли правдой то, что за весь свой период папства Александр VI вместе с сыном Чезаре отправил на тот свет немало кардиналов, чтобы завладеть их имуществом и деньгами. Денег никогда не хватало, они были нужны Чезаре постоянно для завоевания новых земель. По слухам, Борджиа использовали уже упомянутый выше яд кантареллу, в приготовлении которого, как писала Джулия Фарнезе, принимала участие и Лукреция. Она увлекалась алхимией и проводила химические эксперименты, во время которых с удовольствием смешивала разные пропорции мышьяка с нитратом серебра, антимонием и небольшим количеством сахарной пудры, получая тот белый порошок, который был очень похож на мраморную пыль.

Из дворцов отравленных кардиналов выносили все: деньги, драгоценности, столовое серебро, ковры, гобелены, античные и современные дорогие вазы, манускрипты. Все это исчезало бесследно в глубоких недрах Ватикана. Но и этому нет никаких доказательств и не сохранилось никаких документов. Кроме того, Папа Александр VI Борджиа получал выгоду не только после смерти того или иного кардинала, но и при получении оными кардинальской мантии. Ее новый обладатель должен был уплатить понтифику крупную сумму денег[13]. Но достоверно известно только то, что за весь период понтификата Александра VI скончалось не больше кардиналов, чем при всех остальных папах. И многие из них умерли далеко от Рима, куда вряд ли могла проникнуть длинная рука понтифика с порцией кантареллы. А может, яда Борджиа вообще не существовало? Ведь ничего не доказано…

Из-за беспорядков в Риме Папу даже не удалось похоронить достойно, с отпеванием. Чезаре был в Риме один и сам тяжело болел после того злосчастного ужина. Узнав о смерти отца, он послал в его кабинет своего верного слугу и наемного убийцу Микелотто, который приставил кинжал к горлу охранявшего комнату кардинала и таким образом убедил его открыть сокровищницу папы. После этого Микелотто обокрал весь папский кабинет и сейф, вынес все драгоценности: золотые чаши, дарохранительницы, кропильницы, ризы, серебряные блюда, мешочки с золотыми монетами и много всего прочего на сумму около 300 тысяч дукатов, не побрезговав даже постельным бельем, и принес все это Чезаре. Остальное, что не смог Микелотто, унесли слуги. Таким образом, папский кабинет совершенно опустел.

Только после этого официально сообщили о смерти Александра VI. Хоронить святого отца пришлось быстро и чуть ли не украдкой. По традиции, гроб должны были нести нищие, и между ними возник спор за честь нести тело папы. А во время отпевания понтифика в соборе Святого Петра на открытом катафалке вдруг зазвязалась драка между солдатами, стоявшими у входа в храм, которая быстро превратилась в побоище. Перепуганные церковники сбежали, оставив мертвого первосвященника совершенно одного. И еще сутки никто не заглядывал в собор, где в пору августовской жары разлагалось тело святого отца.

В день похорон оказалось, что гроб, который заказали кардиналы, слишком мал, и бедного Александра VI никак не могли туда запихнуть. Его труп издавал зловонный запах, из-за пятен возникло подозрение об отравлении или о том, что дьявольская душа первосвященника никак не может покинуть его раздувшееся тело. Наконец, труп Папы завернули в какой-то ковер и с трудом засунули в гроб. В общем, похороны были ужасными, и никто из детей Александра VI на них не присутствовал. Лукреция была далеко в Ферраре, Чезаре был болен, Жофре тоже не было в Риме. Похоронили Папу в соборе Святого Петра, но в 1610 году его прах перенесли в церковь Санта-Мария ин Монсеррато.

Но пока что Лукреция не подозревала, что случится с ее отцом на следующий год. Она с надеждой смотрела в будущее и ехала на белом муле с золоченой попоной на свою новую родину в Феррару. У нее был огромный эскорт, достойный самой королевы: около тысячи человек. Это были дамы, кавалеры, пажи, музыканты, епископы, кардиналы, актеры и шуты, которые время от времени устраивали на привалах комедии, чтобы развеселить новую герцогиню Феррары. Это путешествие Лукреции длилось почти месяц, она проезжала земли Умбрии, Романьи и Марке, города Сполето, где она когда-то была губернатором, Фолиньо и многие другие.

В городке Губбио кортеж встречала Елизавета Гонзага, жена герцога Урбинского Гвидобальдо да Монтефельтро. Она была золовкой Изабеллы д’Эсте, сестрой ее мужа Франческо Гонзага. Елизавета провожала Лукрецию до Урбино, где она остановилась на отдых и ночлег в роскошном герцогском дворце. Двор Урбино в те времена был одним из самых блестящих в Италии с дворами д’Эсте и Гонзага в Мантуе, а их коллекция произведений искусства считалась одной из самых лучших. Супруги Монтефельтро основали в своем городе университет и покровительствовали талантливым мастерам: молодому художнику Рафаэлю Санти и его отцу Джованни родом из Урбино, поэту Пьеро Бембо и писателю Бальдассаре Кастильоне. Лукреция получила большое удовольствие от общения с герцогом и герцогиней Урбино.

Потом они проезжали Пезаро – владения ее первого мужа. С этими местами были связаны давние воспоминания, как хорошие, так и плохие. Последние города: Римини, Чезена, Форли, Фаэнца, Имола уже принадлежали ее брату Чезаре Борджиа, и их жители радостно приветствовали сестру своего господина. В Болонье Лукреция остановилась в резиденции семьи Бентивольо, которые устроили ей пышный и сердечный прием. Туда же неожиданно приехал Альфонсо д’Эсте, которому не терпелось встретиться со своей женой. Он прибыл поздно вечером инкогнито, в маске, и появился во дворце Бентивольо 31 января вечером.

Лукреция как раз вымыла голову и сушила перед камином свои прекрасные длинные волосы. Альфонсо помнил ее еще 13-летней девочкой, невестой Джованни Сфорца. А теперь он был поражен ее красотой, и они провели вместе наедине почти два часа. Когда Альфонсо вышел из покоев своей жены, он казался очень довольным. Он сразу отправился обратно в Феррару, чтобы подготовить все к приезду супруги. Лукреция тоже была счастлива так неожиданно встретить мужа – для нее это было очень романтично и говорило о том, что он принимал решения самостоятельно, а не под влиянием отца.

Затем 1 февраля в городке Малальберго она познакомилась с невесткой Изабеллой д’Эсте, женой герцога Мантуи Франческо Гонзага. Изабелла отнеслась к Лукреции с уважением, но приняла ее достаточно холодно. Впоследствии у них всегда будут тайные конфликты – две женщины будут бороться за роль примадонны при дворе Феррары. Муж Изабеллы Франческо Гонзага не присутствовал на этой встрече, его позиция была достаточно деликатной, так как он приютил многих беженцев из государств, которые к тому времени захватил Чезаре. В том числе и ненавистного семье Борджиа Джованни Сфорца, первого мужа Лукреции.

После этого Лукреция и ее люди поплыли на лодке до Торре делла Фосса, где молодую даму встречал уже сам свекр Эрколе д’Эсте. Он смотрел на нее своими светло-серыми ледяными глазами и даже не пытался улыбаться. Но когда Лукреция наклонилась в поклоне, чтобы поцеловать его руку – он остановил ее, обнял и повел под балдахин представить всем присутствующим. Дальше они уже поехали вместе до замка Альберто д’Эсте, одного из 20 незаконнорожденных братьев Эрколе. Там Лукреция провела еще одну ночь. Между знатными семействами Феррары уже шло соперничество за то, чтобы их дочери вошли в свиту новой герцогини Феррары.

Наконец, 2 февраля 1502 года, Лукреция Борджиа торжественно въехала в Феррару верхом на сером в яблоках коне под золотым балдахином, сопровождаемая многочисленной свитой. Ей предшествовали ее муж Альфонсо д’ Эсте с шурином Аннибале Бентивольо из Болоньи, 75 лучников, 80 барабанщиков, флейтисты и знаменосцы. За ними следовали благородные кавалеры с оруженосцами и 20 карет, запряженных белыми лошадьми, в которых ехали придворные дамы герцогини. На шее, голове, руках и пальцах Лукреции сияли драгоценности рода д’Эсте, которые ей прислал свекр, как подарок к свадьбе. Это сразу же вызвало недовольство ее золовки Изабеллы д’ Эсте.

Жители города собрались на улицах, чтобы взглянуть на женщину, о которой по всей Италии ходили такие скверные слухи. Кто знает, кого они ожидали лицезреть. Может быть, страшную ведьму с колдовским взглядом и неприятной внешностью. Но вместо этого они увидели молодую, похожую на волшебную фею улыбающуюся 21-летнюю девушку с золотистыми волосами, светло-голубыми глазами и бело-розовой кожей. Она оказалась настолько красивой, элегантной, утонченной и любезной с каждым человеком, кто бы ни пытался с ней заговорить, что пораженные люди невольно приветствовали ее радостными криками и аплодисментами. Новая герцогиня Феррары влюбила в себя народ с первого взгляда. И черная легенда, которая окружала, как облако, Лукрецию Борджиа, сразу была забыта.

Возле замка Лукрецию встречали все родственники ее мужа, а ее балдахин, по традиции, разорвали на куски лучники, чтобы взять себе по кусочку на память. Затем последовала череда праздников и банкетов в честь прибытия новой жены наследника престола. Лукреция блистала на приемах не только своими роскошными нарядами, но и сияющей улыбкой, веселым нравом, красноречием и остроумными шутками. А когда она начинала танцевать свои любимые испанские танцы – от нее нельзя было взгляда отвести.

В первую брачную ночь консумация брака состоялась трижды, как сообщил канцлер Изабеллы д’Эсте ее мужу Франческо Гонзага, герцогу Мантуи, которые оба присутствовали на празднествах. Это было неудивительно, учитывая большой рост и физическую силу Альфонсо д’Эсте. Эта радостная весть долетела и до слуха Папы Александра VI, и он облегченно вздохнул. Наконец его единственная любимая дочка была в надежных руках, и он желал ей счастья. Так началась новая жизнь Лукреции Борджиа, теперь уже д’Эсте, будущей герцогини Феррары.

После отъезда Лукреции с Александром VI в Риме остались ее брат Жофре с Санчей, Чезаре, и маленькие Джованни и Родриго Борджиа. Папа Александр VI давал младшему сыну разные военные поручения, но тот так и не смог их выполнить. Например, Жофре не удалось вооружить и организовать папскую армию против Гвидобальдо да Монтефельтро, герцога Урбинского, на владения которого Папа положил глаз. Также герцог Сквиллаче не смог одержать победу над войском династии Орсини, с которой его отец столкнулся в 1503 году. Его жена Санча из-за своего вспыльчивого и своенравного характера постоянно ссорилась с понтификом, пока у него не лопнуло терпение. Тогда в октябре 1502 года он заключил непокорную невестку в тюрьму замка Святого Ангела, где она на время стала любовницей кардинала Ипполито д’Эсте, своего кузена и деверя Лукреции.

Санчу Арагонскую выпустил из тюрьмы и увез в Неаполь ее другой любовник Просперо Колонна. В Неаполе Санча жила отдельно от мужа, который поселился с некоторыми членами семьи Борджиа, и никакие попытки Чезаре воссоединить их не привели к успеху. Санча уже была любовницей Гонсальво ди Кордоба, испанского генерала и политика, который захватил Чезаре в плен по приказу Юлия II. Она жила в роскошном дворце Кордоба и растила своего племянника Родриго Арагонского по договоренности с Лукрецией, с которой она постоянно переписывалась.

Герцогиня Сквиллаче умерла в 1506 году в возрасте 27 лет, и Родриго отдали на воспитание другой тетке, Изабелле Арагонской Сфорца в Бари, при дворе который он жил до своей смерти в 1512 году. Лукреция хотела встретиться с сыном в святилище города Лорето в 1506 году и обговаривала возможность этого путешествия с Изабеллой Сфорца, но, к ее отчаянию, эта встреча так и не состоялась. Жофре Борджиа после смерти Санчи переехал в свое поместье в Сквиллаче и снова женился, на Марии де Мила де Арагон-и-Вильяэрмоса, принцессе из рода Ардора. В браке у них родилось четверо детей.

Старший из них, Франческо Борджиа, стал вторым принцем Сквиллаче и был женат дважды: сначала на Изабелле Пикколомини, затем на Изабелле Арагонской. Что касается дочерей, то Лукреция вышла замуж за Джованни Баттиста Карафа, маркиза Кастельветере. Антонию выдали за Антонио Тодескини Пикколомини, маркиза Делисете. Младшая, Мария, вышла замуж за Майкла Айерба Арагонского, графа Симари.

Жофре часто переписывался с матерью Ваноццой и редко с сестрой Лукрецией. Он умер внезапно в январе 1517 года в возрасте 35 лет. Его законнорожденные потомки управляли Сквиллаче до 1735 года через своих губернаторов, так как сами они переехали в Неаполь. Оказалось, что у Жофре был внебрачный сын Иероним, о котором знала Ваноцца. Мальчику было 10 лет, когда его отец скончался, и Ваноцца попросила Лукрецию позаботиться о ребенке. Иероним переехал в Феррару ко двору тети и пришелся по душе как ей самой, так и ее семье, особенно ее супругу Альфонсо д’Эсте. Впоследствии Иероним стал одним из членов его личной охраны.

Третий брак Лукреции Борджиа с Альфонсо д’Эсте, казалось, удался. Ее муж был красивый темноволосый бородатый мужчина высокого роста и очень крепкого телосложения, так что Лукреция казалась миниатюрной рядом с ним. При дворе Феррары бедная вдова ожила, начала снова потихоньку радоваться жизни и показала все свои таланты в умении вести светские беседы на разных языках, играть на музыкальных инструментах, петь и танцевать испанские танцы. Народ Феррары полюбил свою новую герцогиню, да и сама Лукреция преображалась на глазах. Она постепенно отвыкала от интриг Ватикана, историй с убийствами и отравлениями, ненависти и зависти.

Поначалу новое окружение ей показалось скучным и пресным. Здесь не было такой роскоши, как в Риме, меньше было искусства и культуры. Но постепенно новую культуру двора Феррары и свое новое окружение Лукреция создала сама. Она обустроила неуютные апартаменты в крепости, где жили супруги, приказала обить каменные стены деревянными панелями, украсила их картинами и гобеленами, которые привезла с собой. Супружескую кровать она застелила шелковыми простынями и повесила в изголовье деревянное распятие.

На приемах при дворе Феррары часто собирались Изабелла д’Эсте, маркиза Мантуанская, и Елизавета Гонзага, которая с мужем оказала дочери Папы пышный прием в Губбио и Урбино во время ее путешествия в Феррару. Эти две женщины вместе с Лукрецией Борджиа составили трио самых известных, образованных и культурных дам эпохи Возрождения в Италии. Между ними поначалу возникло что-то типа постоянного соперничества: кто моднее одевается, кто лучше ведет беседу, поет, танцует, играет на музыкальных инструментах. При этом Изабелла д’Эсте только следовала моде, а Лукреция задавала моду сама. Кроме того, у дочери Папы обнаружился талант к стихосложению. Ее поэтические опыты современники находили весьма удачными. Она окружила себя поэтами и литераторами, среди которых были Пьетро Бембо, Людовико Ариосто, автор поэмы «Неистовый Роланд», и Эрколе Строцци из знатного флорентийского рода.

Супруги жили в огромном замке династии д’Эсте, расположенном на берегу реки По. Эта мощная фортификация из кирпича с четырьмя башнями была окружена рвом с водой. Ее постройку начал маркиз Никколо д’Эсте в конце XIV века. Самая старая башня Львов существовала уже в XIII веке, потом вокруг нее архитектор Бартолино да Новара спроектировал еще три башни, соединенные толстыми стенами. Получился укрепленный четырехугольник, который изначально имел функцию просто оборонительной крепости с фортификационными сооружениями и разводными мостами. Правящая семья д’Эсте сначала жила в городской ратуше. Но после попытки государственного переворота, которую совершил племянник Эрколе – Никколо д’Эсте, герцог Эрколе д’Эсте решил переселиться в крепость со всем своим двором и перестроить ее под жилую резиденцию.

С тех пор замок начал расширяться и видоизменяться. Были построены новые комнаты, которые обогащались мебелью, гобеленами, фресками и произведениями искусства. Кроме того, Эрколе д’Эсте был заинтересован также в перестройке самой столицы герцогства Феррары. Он заказал удлинить городские стены, что увеличило площадь города в 2 раза. Так Феррара превратилась в одну из самых крупных и современных столиц Европы. Замок Эсте таким образом оказался в центре города, а не на его окраине, как раньше.

В ту эпоху, когда в Феррару приехала Лукреция, замок все еще выглядел как средневековая крепость. Впоследствии ее муж Альфонсо вплотную займется превращением крепости в герцогский дворец. Он перестроит Виа Коперта, которая соединяет замок и ратушу, закажет алебастровую комнату, где будет размещена коллекция произведений искусства с шедеврами Тициана Вечеллио и Доссо Досси. Вместо зубчиков будут построены террасы на крыше и мраморные парапеты в стиле эпохи Возрождения.

А пока что главным в замке был свекр Лукреции Эрколе д’Эсте. Это был суровый 70-летний мужчина, он прославился как очень мужественный воин и опытный политик. За твердый и смелый характер его прозвали «Рыцарь без страха», или «Трамонтана» – так в Италии называют северный ветер. Но с другой стороны Эрколе был очень милосердным и великодушным человеком. Он неоднократно прощал своих врагов, даже приговоренных к смерти за тяжкие преступления. Часто, когда они уже с веревками на шее ждали последнего сигнала к началу казни, приезжал гонец и зачитывал приказ о помиловании. Герцог д’Эсте щедро раздавал милостыню и беспокоился о бытовых условиях не только своих подданных, но и заключенных в тюрьму узников.

Династия д’Эсте вела свою родословную еще с XI века, и ее история началась с отцеубийства: Аццо д’Эсте задушил своего отца Обиццо ради власти. Его упоминает Данте Алигьери в «Божественной комедии» в 7-м круге и 1-м поясе, где он видит Аццо во рву с кипящей кровью – таково наказание для убийц. Так что в истории и этого рода были темные пятна. Потомком Аццо в XV веке был маркиз Никколо III д’Эсте, который прославился не только своими военными подвигами, но и любовными похождениями. Говорят, у него было около 800 любовниц, а все дети, рожденные по обе стороны реки По, были его потомками. За это его язвительно прозвали «Отец отечества».

Никколо д’Эсте был женат три раза. Первая жена Джильола ди Каррара умерла бездетной. В то же самое время он сожительствовал со Стеллой ди Толомей из благородного сиенского рода, которая родила ему троих сыновей: Уго, Леонелло и Борсо. Все думали, что после смерти Джильолы Никколо женится на Стелле, но он выбрал молодую и красивую Лауру Малатеста по прозвищу Паризина. Ей тогда было всего 14 лет, она была лишь на год старше Уго. Время шло, молодые люди подрастали, и вот в возрасте 20 лет Уго и Паризина влюбились друг в друга. Они пользовались постоянными отлучками Никколо и встречались в одной из комнат замка.

Вскоре маркизу доложили об их романе. Тогда он, говорят, велел проделать отверстие в потолке над кроватью этой комнаты и вставить туда систему зеркал, с помощью которых видел все, что происходило в спальне. Убедившись в правоте слухов, Никколо д’Эсте велел заточить любовников по отдельности в двух разных башнях замка, а потом обезглавить и жену, и собственного сына. Мало того, он еще и приказал отсечь головы всем распутным женщинам Феррары несмотря на то, что его собственная похоть превышала все пределы. Это было самое кровавое событие в истории династии д’Эсте, вдохновившее многих писателей. После казни Паризины Никколо III женился на Риккарде ди Салуццо, которая родила ему сыновей Эрколе и Сиджизмондо.

Эрколе д’Эсте был четвертым из всех сыновей Никколо д’Эсте, к тому времени уже маркиза не только Феррары, но и Модены и Реджо, но его первым законнорожденным ребенком. Он вступил на престол после смерти своего единокровного брата Борсо. Дело в том, что Никколо III в своем завещании указал первыми в наследовании Феррары своих внебрачных сыновей Леонелло и Борсо. Это так возмутило его жену Риккарду, что она покинула и герцогство, и мужа, и сыновей.

Леонелло умер в 1450 году в возрасте 43 лет, и от брака с Маргаритой Гонзага у него остался сын Никколо д’Эсте, которому было 12 лет на момент смерти отца. После смерти Леонелло Феррару, Модену и Реджо унаследовал его брат Борсо, которому в 1471 году Папа Павел II пожаловал титул герцога Феррары. Через несколько месяцев Борсо умер, наследников у него не было, и герцогство он перед смертью передал своему брату Эрколе. Тот стал вторым герцогом Феррары и правил до самой смерти в 1505 году.

Наследование ему далось не без труда, так как законным претендентом на престол был его племянник Никколо, сын Леонелло. Эрколе пришлось заручиться поддержкой своего сводного брата Альберто, другого внебрачного сына его отца и возможного претендента на престол. Альберто отказался от притязаний на герцогство и встал на сторону Эрколе, который таким образом был провозглашен герцогом Феррары, Модены и Реджо. А через год Эрколе разрешил своей матери Риккарде вернуться в Феррару – таким образом они встретились через 30 лет после ее отъезда.

Благодаря своим талантам опытного политика новый герцог сумел удержаться на плаву в смутные времена Итальянских войн и сохранить свои владения целыми и невредимыми несмотря на то что сам же и был одним из главных зачинщиков этих войн.

Детство и юность Эрколе вместе со своим младшим братом Сиджизмондо провел в Неаполе при дворе Арагонской династии. Их отправил туда отец после того, как их бросила мать. В Неаполе мальчики обучались военному делу и правилам рыцарства, а Эрколе также увлекся классической архитектурой и искусством. Его любимым героем стал Александр Македонский, историю жизни которого описал Квинт Курций, и она попала в руки Эрколе, когда он жил в Неаполе.

В 1473 году 42-летний Эрколе д’Эсте женился на Элеоноре Арагонской, дочери короля Неаполя Ферранте Арагонского, сестре Альфонсо II Арагонского и Фридриха I Арагонского, тетке второго мужа Лукреции Борджиа Альфонсо, герцога Бишелье. На самом деле он хотел жениться на ее сестре Беатриче, которая была на 8 лет моложе Элеоноры и намного красивее. Но Ферранте не уступил – он хотел выдать младшую дочь замуж за короля Венгрии и Богемии Маттиаса Корвина. Учитывая свой преклонный по тем временам возраст, Эрколе д’Эсте надеялся на немедленное рождение наследника мужского пола. Но вместо этого в 1474 году родилась старшая дочь Изабелла. Эрколе был очень рад и рождению дочери, но, когда через год родилась снова девочка, Беатриче, он счел это серьезной проблемой. Беатриче отправили на воспитание деду Ферранте Арагонскому в Неаполь и впоследствии выдали замуж за Людовико Сфорца, герцога Миланского.

Наконец, на следующий год появился на свет долгожданный наследник престола Феррары Альфонсо д’Эсте. Потом у пары появились на свет и другие сыновья. Ферранте родился в 1477 году во время путешествия Элеоноры Арагонской в Неаполь, и так там и остался при дворе деда вместе с сестрой Беатриче. Следующими были Ипполито, который стал кардиналом, Сиджизмондо и Альберто. Кроме того, у Эрколе д’Эсте было трое внебрачных детей от разных женщин: сыновья Лоренцо и Джулио, и дочь Лукреция.

Вскоре после рождения Альфонсо племянник Эрколе Никколо д’Эсте, сын умершего Леонелло, воспользовался кратковременным отсутствием герцога и попытался захватить Феррару с отрядом, состоящим из 14 тысяч вооруженных воинов. Элеоноре Арагонской с детьми удалось перебраться по переходу Виа Коперта в крепость и укрыться там. Эрколе, как только узнал об этом, тут же отправился в Феррару, собирая вокруг себя преданных ему людей и прося помощи всех своих подданных. К нему примкнули также его братья Сиджизмондо и Ринальдо и, обнаружив, что у Никколо всего лишь около 600 пехотинцев, повели против него вооруженное население. Многие бунтовщики были пойманы и заключены в тюрьмы, из которых Эрколе их потом освободил по причине своего милосердия. Только лидеры бунтовщиков были казнены через повешение, а самого Никколо д’Эсте обезглавили.

Как человек военный, Эрколе д’Эсте участвовал во многих войнах и был всегда на передовых позициях. Но однажды он был тяжело ранен в ногу, причем рана очень долго не заживала. После этого он остался хромым на всю жизнь, и эта рана постоянно беспокоила его.

Внешне Эрколе д’Эсте описывают как красивого человека с темными волосами и очень светлыми серо-голубыми холодными глазами. Прозвище «Трамонтана» он получил не только из-за характера, но и из-за такого необычного цвета глаз. Губы его были тонкими и всегда плотно сжатыми, он почти никогда не улыбался. Под конец жизни герцог отрастил очень длинную бороду, так что его сравнивали со Святым Онуфрием. Его всегда утомляли светские беседы и он не хотел заниматься управлением хозяйством, а охотно передал эту обязанность своей жене Элеоноре. Тем не менее герцог любил танцы, несмотря на свою покалеченную ногу, а также увлекался музыкой и пением.

Еще герцог д’Эсте очень любил шутки и веселье. Однажды, в 1478 году, во время карнавала, у него гостил Джованни Бентивольо, сеньор Болоньи. Они вместе с братьями герцога Феррары вышли из дворца, ряженые, в масках, бросали яйца в женщин и дрались с другими ряжеными мужчинами. Ко всему прочему, Эрколе д’Эсте был очень набожным человеком. Каждый год в Чистый четверг он кормил в своем дворце сотни бедняков, сам омывал им ноги, раздавал одежду и деньги. Вместе с женой они покровительствовали монастырям и сами основали многие.

По заказу герцога Эрколе д’Эсте были перестроены дворец и крепость, где для своей жены он заказал построить висячий сад. Он превратил Феррару в первый современный город Европы, не только значительно расширив городские стены, но и перестроив многие здания в стиле Возрождения. Его двор считался одним из самых изысканных во всей Европе, особенно Эрколе любил поэзию и театр. Он покровительствовал молодому итальянскому поэту Людовико Ариосто и создал первый современный европейский театр, отличающийся от всех античных образцов, которые существовали до этого. Кроме того, Эрколе открыл первую в Италии типографию в Ферраре, вызвав с этой целью специалиста из Франции Андреаса Бельфорте.

Вот в такую обстановку попала после третьего замужестве Лукреция Борджиа. Ее свекровь Элеонора Арагонская умерла в 1493 году, и герцог больше не женился. Младшая золовка Беатриче д’Эсте, жена Людовико Моро, тоже к тому времени умерла в Милане в 1497 году. Поэтому Лукреции не удалось с ними познакомиться.

Беатриче д’Эсте родилась еще до брака Эрколе д’Эсте и Элеоноры Арагонской и жила в семье своего отца. Точная дата ее рождения неизвестна, где-то между 1470–1472 годами. В 1487 году Лукрецию д’Эсте выдали замуж за сына правителя Болоньи Джованни Бентивольо Аннибале, который был немного старше жены. Она родила мужу 13 детей и скончалась в 1518 году, за год до смерти самой Лукреции Борджиа.

Ближе всего Лукреция Борджиа общалась со старшей золовкой Изабеллой и братьями мужа. Изабелла д’Эсте родилась 17 мая 1474 года, она была на 6 лет старше Лукреции. В детстве Изабелла была очень красивой девочкой, которую обожали все вокруг. Когда ее мать Элеонора, беременная четвертым ребенком, поехала в Неаполь в 1477 году на свадьбу своего отца Ферранте с его кузиной Джованной, она прихватила с собой своих дочерей Изабеллу и Беатриче. Там дядя Изабеллы Фридрих Арагонский восхитился красотой девочки и заявил, что если бы не ее нежный возраст и не кровный союз, он бы непременно женился на племяннице. Обратно в Феррару Элеонора увезла только Изабеллу, и она выросла при дворе своего отца Эрколе.

Девочка обладала врожденным умом и интеллектом, она получила прекрасное по тем временам образование. Изабелла начала учебу уже в 5-летнем возрасте, ее наставниками были известные философы, гуманисты и профессора Феррарского университета. Девочка изучала историю, литературу, иностранные языки, в том числе и латынь. Вскоре она могла наизусть читать произведения римских классиков. Это даже позволяло ей вести непринужденную беседу с послами Феррарского двора. Изабелла также была прекрасной певицей и превосходно играла на лютне, а танцам ее обучал известный в те времена в Ферраре еврейский балетмейстер Амброджо.

Дочь Эрколе д’Эсте росла умной не по годам и быстро развивалась. Уже в возрасте 6 лет она была помолвлена с Франческо Гонзага, наследником маркизата Мантуи, которому в то время было 14 лет. Пока об этом еще не было официально объявлено, Бона Савойская, жена герцога Миланского Галеаццо Мария Сфорца, предложила Изабеллу в жены брату своего мужа Людовико Сфорца. Но сделать это уже было невозможно, поэтому Людовико пообещали младшую Беатриче.

В 1484 году, когда Изабелле было 10 лет, ее бездетная тетка Беатриче Венгерская, сестра ее матери Элеоноры, предложила девочку в жены королю Богемии Ладислао II, который, по слухам, был любовником самой Беатриче. Франческо Гонзага она предложила женить на младшей сестре Изабеллы – Беатриче, а Людовико Сфорца – на ком-нибудь другом. Но ее замысел не нашел поддержки у родителей Изабеллы, к тому же девочка уже была по уши влюблена в своего жениха. Изабелла восхищалась красивой внешностью Франческо, его силой, доблестью и отвагой. Она много времени проводила в Мантуе, знакомилась со своим суженым и уже представляла себя маркизой Гонзага. Изабелла бережно хранила все подарки, которые ей дарил жених, стихи и сонеты.

Франческо был старшим сыном Фридриха I Гонзага, маркиза Мантуи, и Маргариты Виттельсбахской, сестры герцога Баварского. Он родился 10 августа 1466 года и стал маркизом Мантуи в возрасте всего 8 лет. Первое время регентом при нем был его дядя Франческо Секко д’Арагона, который обучал мальчика военному делу. Франческо Гонзага управлял маркизатом до самой своей смерти в 1519 году, и этот период считается одним из самых лучших и ярких в истории Мантуи. Он стал величайшим полководцем, участвовал во многих битвах, в том числе одержал победу в уже упомянутом сражении при Форново 6 июля 1495 года, когда была разбита армия французского короля Карла VIII.

Свадьбу Франческо Гонзага и Изабеллы д’Эсте сыграли только 12 февраля 1490 года. Ей тогда было 15 лет, ее жениху – 23. Приданое Изабеллы составило 25 тысяч дукатов, кроме того было много одежды, посуды, столового серебра и драгоценностей. Свадебная церемония и великолепный банкет состоялись в замке Феррары, а потом невеста отправилась в Мантую. Ее обоз составляли телеги с 14 расписными сундуками с приданым. Первая брачная ночь оказалась для Изабеллы достаточно мучительной из-за ее хрупкого телосложения. Во время брака Изабелла жила в Мантуе, но часто навещала родственников в Ферраре и переписывалась со своей золовкой Елизаветой Гонзага, сестрой ее мужа Франческо Гонзага и женой герцога Урбинского Гвидобальдо да Монтефельтро.

Изабелла была страстной поклонницей искусства, под ее влиянием двор Мантуи стал одним из самых культурных во всей Европе, если не считать двора Феррары. Маркизе особенно нравились римские и современные статуи, которые она разместила в своем кабинете «Студия Изабеллы д’Эсте» во дворце Мантуи. В ее коллекции числился «Спящий амур» работы молодого Микеланджело Буонарроти. Кроме того, на нее работали многие выдающиеся художники: Андреа Мантенья, Рафаэль Санти, его ученик Джулио Романо, Джованни Беллини, Тициан Вечеллио, который написал два ее портрета. И, предположительно, есть рисунок Леонардо да Винчи, на котором Изабелла д’Эсте изображена в профиль.

Говорят, она долго гонялась за Леонардо с целью заполучить его в качестве портретиста. Но пришлось довольствоваться только рисунком, да и то точно не известно, она это изображена, или нет. Маркиза Мантуи часто гостила в Милане при дворе своей сестры Беатриче, знала лично Леонардо да Винчи, который в то время жил там и работал на герцога Людовико Моро. Изабелла очень любила путешествовать и гостить при разных дворах, в том числе она часто ездила в Урбино к Гвидобальдо да Монтефельтро и Елизавете Гонзага. Они с Елизаветой стали большими подругами.

Изабелла с супругом жили в великолепном герцогском замке с величественной башней Святого Георгия, построенном в 1406 году по заказу предка ее мужа Франческо I Гонзага, сын которого Джанфранческо стал первым маркизом Мантуи. Поначалу это была квадратная крепость с четырьмя угловыми башнями, окруженная рвом с тремя воротами и разводными мостами. Затем в середине XV века крепость была значительно перестроена по проекту ученика Филиппо Брунеллески Луки Фанчелли и по заказу маркиза Людовика II Гонзага. Самым знаменитым помещением замка является Свадебный зал, или комната супругов, как ее еще называют. Над комнатой работал с 1465 по 1475 год местный живописец Андреа Мантенья, расписывая ее замечательными фресками, практически первыми «обманками» в истории живописи.

Комната супругов представляет собой небольшую комнату размерами 8 на 8 метров, расположенную на втором этаже башни Святого Георгия. Она служила как спальней, так и залом приемов. Андреа Мантенья сумел зрительно расширить небольшое помещение с помощью фресок, выполненных в стиле иллюзорной архитектуры. Эти сцены посвящены важному в жизни заказчика событию: назначению кардиналом его сына Франческо Гонзага. На северной стене написана «Придворная сцена», на которой изображен заказчик Людовико Гонзага со своей семьей – женой, сыновьями, их женами и детьми, и придворными. Все портреты выполнены с максимальной точностью, позади них изображены три полукруглых арки, которые и создают иллюзию пространства. За ними – закрытый сад с декоративной отделкой ограды, деревом на заднем плане, синим небом с белыми облаками и фестонами с фруктами.

Очень реалистично изображены металлические балки, к которым подвешены тяжелые шторы с золоченым орнаментом. Слева занавес откинут так, что видно ограду сада, справа за штору заглянуть нельзя. Сам маркиз Людовико Гонзага изображен крупным планом на троне в богатом одеянии и красном головном уборе по моде того времени. Левее трона изображен секретарь с крючковатым носом, который наклонился к уху маркиза и сообщает ему какую-то новость, скорее всего, об избрании его сына кардиналом. В руках Людовико держит развернутое письмо. Рядом с ним сидит его жена Барбара со своей любимой карлицей, к ней на колени склонилась ее младшая дочь Паола с яблоком в руке. Под креслом у маркиза свернулась клубком его любимая собака Рубино. Остальные фигуры расположены на заднем плане и на правой стороне фрески.

На западной стене изображена «Сцена встречи», на которой снова виден маркиз Людовико Гонзага в официальном костюме, встречающий своего сына – кардинала Франческо. Задний план расписан пейзажами, справа вдалеке виднеется город с оборонительными стенами, башнями и рвами. А в центре над дверью купидоны, которые несут золотую доску с надписью, прославляющей как заказчика, так и художников. Кроме Людовико и Франческо на фреске изображены младшие сыновья маркиза Джанфранческо и Сиджизмондо, а также слева несколько молодых людей с собаками и лошадью. На южной и восточной стенах нарисованы плотно закрытые иллюзорные золотые шторы, а над ними – голубое небо и гирлянды с фруктами и эмблемами Гонзага.

Но самое замечательное в этой комнате – потолок. Он кажется очень высоким из-за нарисованных аркад и балкончиков. Потолок заканчивается круглым окошком, через которое видно голубое, как будто настоящее небо с облаками и льется сияющий солнечный свет. В распалубках[14] написаны мифологические сцены: подвиги Геракла, истории Орфея и Ариона, Аполлон и музыканты. Окно окружено балюстрадой, над ней нарисована кадка с апельсиновым кустом, которая опирается на палку, и кажется, вот-вот упадет. Напротив дерева сидит павлин, символ Юноны, богини брака.

Вокруг них играют амурчики, просовывая головы через отверстия балюстрады. Один из них с луком, другой с венком, третий с яблоком, которое он как будто собирается бросить. С одной стороны кадки видна благородная женщина с чернокожей служанкой, с другой – три молодые горничные, одна из которых расчесывает гребнем свои с распущенные волосы. Все персонажи даны как бы в тени, таким образом, кажется, что свет на них льется сверху. В растительном декоре спрятан автопортрет самого Андреа Мантенья. Только из-за этой комнаты замок стоит посещения, среди такой красоты жила новая маркиза Мантуи Изабелла д’Эсте.

Но все равно она отчаянно завидовала своей младшей сестре Беатриче – герцогине более богатого герцогства Миланского. Завидовала, несмотря на то что муж сестры Людовико Сфорца был на 23 года старше жены и настолько некрасив, что Беатриче долго с ужасом отказывалась выполнять супружеский долг. Изабелла отправилась вместе с сестрой на ее свадьбу в Милан в 1491 году и подружилась с герцогом Людовико Сфорца. Вскоре туда же прибыл ее муж Франческо Гонзага. Но ему пришлось сделать это инкогнито, так как он в данный момент воевал на стороне республики Венеции, врага герцогства Миланского.

Франческо был в маске, и он даже не попытался встретиться с женой. Это очень оскорбило Изабеллу, когда она узнала о его присутствии. После свадебных торжеств маркиза Мантуи постаралась уговорить сестру более милостиво отнестись к своему мужу. Месяца через два ей, наконец-то, это удалось, и супруги Сфорца примирились.

Другим предметом зависти Изабеллы были двое сыновей, которых Беатриче родила в 1493 и 1495 годах. Но, как оказалось, завидовала она сестре зря – в 1497 году герцогиня Миланская умерла при преждевременных родах третьего сына. Герцог Людовико Сфорца тогда впал в такое отчаяние, что не хотел никого принимать и выслушивать чьи-то соболезнования.

Сама Изабелла отчаянно хотела родить мужу наследника, но никак не могла забеременеть. Только через три года после свадьбы молодая женщина оказалась в положении. Она и ее муж были на седьмом небе от счастья, и Изабелла рассчитывала родить Франческо наследника. 31 декабря 1493 года родился долгожданный ребенок, но это была девочка, которую назвали Элеонорой. Изабелла была так разочарована, что сразу невзлюбила дочку. А Франческо Гонзага, наоборот, обожал малышку, свою маленькую принцессу.

Его сестра Елизавета Гонзага, которая была бездетной из-за бесплодия мужа, тоже полюбила племянницу и с удовольствием возилась с ней, когда приезжала в Мантую. Она часто забирала малышку к себе в Урбино – Элеонора заполнила ту пустоту, которая царила в душе Елизаветы из-за отсутствия детей. Впоследствии Элеонору Гонзага выдали замуж за Франческо Мария делла Ровере, племянника Гвидобальдо до Монтефельтро. Их прекрасные портреты работы Тициана Вечеллио находятся во Флоренции в галерее Уффици.

Изабелла снова забеременела только через два года. Возможно, у нее не было проблем с зачатием, но ее муж постоянно воевал и дома бывал редко. Отношения в браке Изабеллы и Франческо были трудными и напряженными из-за политических разногласий, а также из ревности маркизы к любовницам и любовникам мужа, которых он не скрывал. И из-за отсутствия наследника мужского пола. Эти сложные отношения привели супругов в конце концов к взаимной ненависти, когда один старался взять вверх над другим в ущерб благу всей семьи. Когда в 1496 году Изабелла родила вторую дочь Маргариту, то она так разъярилась, что обвинила во всем мужа и написала ему гневное письмо о том, что она «лишь пожинает плоды его посева».

Франческо тем не менее обрадовался рождению и второй дочки. Он заспешил домой так быстро, как только смог, но не успел застать малышку в живых – Маргарита умерла через несколько дней после рождения. Наконец, 17 мая 1500 года, появился на свет долгожданный сын и наследник Федерико, который стал светом в окошке для Изабеллы. Потом родились и другие дети: дочери Ипполита и Ливия, сыновья Эрколе и Ферранте. Но Федерико у Изабеллы был всегда на первом месте, а дочерей она просто не замечала и относилась к ним холодно и пренебрежительно.

На момент приезда Лукреции Борджиа в Феррару и ее свадьбы с Альфонсо д’Эсте Изабелла была счастливой матерью двух детей: Элеоноры и Федерико. Если Элеонора ее совершенно не интересовала, то о Федерико она справлялась каждый день, посылая гонца в Мантую. Сестра Изабеллы уже пять лет как умерла, поэтому вся ее зависть выливалась теперь на невестку Лукрецию Борджиа. По красоте две женщины не уступали друг другу – как та, так и другая всегда привлекали внимание в обществе. Но если Лукреция была милой и добродушной, то Изабелла обсуждала и критиковала все: каждый жест и манеры поведения невестки, каждое ее слово, каждое платье и драгоценность. Ей не нравилось в ней ничего.

Маркиза жаловалась, что Лукреция любит утром валяться в кровати допоздна, заставляя ждать придворных дам, когда она, наконец, встанет и позволит себя одеть, умыть, причесать и выйти из спальни. Ее раздражало, что герцогиня д’Эсте слишком заботилась о своих волосах и слишком часто мыла голову – три раза в неделю. Таким образом, она тратила на это кучу времени. Изабелла завидовала ее богатым платьям, туфлям, шляпам и остальным предметам гардероба, а также тому вниманию, которое оказывали невестке мужчины. Ее раздражала похвала других в адрес Лукреции, а также то, что она дарит роскошные платья даже своим шутам, которые за это восхваляют и обожествляют ее. На следующий день после приезда Лукреции Эрколе д’Эсте организовал театральные представления в Большом зале дворца. Но Изабелла и их раскритиковала как за костюмы, так и за выступления самих актеров.

Первые годы жизни Лукреции при дворе Феррары были нелегкими. Свекр делал вид, что очень ценит ее, а сам вместо этого только и ждал удобного момента, чтобы в чем-то упрекнуть невестку и ограничить ее экономически. Муж все еще был чужим, она плохо знала этого человека. К тому же он очень увлекался охотой и часто отсутствовал. Золовка принимала в штыки каждый жест и каждое слово Лукреции, а при дворе все ожидали, в какую же сторону задует ветер – в сторону Лукреции или Изабеллы. Но Лукрецию это не тревожило – она приехала туда, куда хотела, и на данный момент этого уже было достаточно. Герцогиня Феррары была уверена, что в конце концов все уладится, и она победит. А пока что Лукреция замкнулась в себе, выстроила вокруг непроницаемую стену и окружила себя только теми людьми, которым она доверяла и которые приехали с ней из Рима.

Не обходилось и без денежных споров. Папа Александр VI возмущался, что герцог Эрколе д’Эсте предложил Лукреции на содержание всего 10 тысяч дукатов в год, что, по сравнению с ее приданым, было лишь жалкой подачкой. Сначала Эрколе вообще хотел выделить 8 тысяч на содержание не только самой герцогини, но и всего ее двора. Лукреция оскорбилась и заявила, что она не собирается умирать с голоду в Ферраре. Тогда Эрколе поднял цифру до 10 тысяч, но Лукреция настаивала на 12 тысячах. Разозленный Эрколе заявил, что даже римский Папа вместе с самим господом Богом не заставят его выплачивать такие деньги.

К тому же этот период омрачился печальным событием: Лукреция забеременела и в период беременности заболела – заразилась какой-то инфекционной болезнью. Папа Александр VI и Чезаре Борджиа, узнав об этом, созвали лучших врачей со всей Италии. Но все они поставили разные диагнозы и отчаянно спорили между собой о методах лечения. Доктора приходили и уходили, в комнатах Лукреции постоянно толклись какие-то женщины и мужчины.

Лукреция увядала на глазах, и тогда в августе в Феррару приехал ее брат Чезаре. Он проводил много времени с сестрой, стараясь утешить и развеселить ее. Они вспоминали счастливые моменты своего детства и разные смешные истории, которые происходили тогда с ними. Лукреция ожила и дело, кажется, шло на поправку. Но потом здоровье герцогини снова резко ухудшилось, у нее начались схватки и она родила мертвую девочку. Состояние Лукреции все больше ухудшалось, и все уже ожидали и боялись летального исхода. Как вдруг в конце месяца случилось чудо – здоровье герцогини резко улучшилось и она пошла на поправку.

Альфонсо д’Эсте был очень расстроен и отправился в город Лорето в паломничество, чтобы вымолить у Мадонны здоровья и сил для своей жены. После того как Лукреция чуть не умерла, Альфонсо понял, что любит свою нежную и кроткую жену не только из-за ее приданого. Теперь он регулярно посещал ее спальню, и супруги надеялись на то, что вскоре появится здоровый наследник.

Но организм Лукреции все еще был слабым, и у нее случались только выкидыши. А на следующий год пришло известие о смерти ее отца, и она слегла снова – на этот раз от горя. После смерти Папы Александра Борджиа брак с Лукрецией потерял для Альфонсо всякую выгоду и политическое значение. Но он даже не пытался избавиться от жены, хотя ему намекали на такую возможность. За эти два года он успел еще сильнее полюбить Лукрецию и прекрасно видел, как ее любит народ Феррары.

В 1503 году Лукреция познакомилась с поэтами Пьетро Бембо, Эрколе Строцци из старинного флорентийского рода и Людовико Ариосто. Поэты восхищались красотой герцогини и посвящали ей стихи, что тоже вызывало злость и зависть Изабеллы д’Эсте. Как ни старалась Лукреция подружиться со своей золовкой, та неизменно холодно отвергала все ее попытки. Только через несколько лет Лукреции удалось завоевать симпатию Изабеллы д’Эсте, и они стали подругами. Они были обе красивые женщины, но эта красота была разной. Изабелла была истинной аристократкой, она восхищала и ослепляла своей внешностью, а Лукреция пленяла, завораживала. Маркиза Мантуи как раз в том же году в ноябре родила вторую дочь.

Поэт Пьетро Бембо писал стихи и сонеты, в которых восхвалял красоту и добродетели Лукреции Борджиа. Она в ответ писала ему письма, полные благодарности, в которые вкладывала небольшой локон своих золотистых волос. Девять таких писем с локоном волос хранятся в Библиотеке Милана. Часть пряди ухитрился стащить лорд Байрон, восхищенный их цветом и мягкостью. У Пьетро Бембо была чисто платоническая любовь к герцогине – скорее всего, никаких настоящих отношений между ним и Лукрецией не было. Потом поэт покинул Феррару и перебрался в Рим, где вскоре нашел новые объекты для обожания и восхищения. Людовико Ариосто посвятил Лукреции несколько стихов и увековечил ее образ в своей самой известной поэме «Неистовый Роланд», где воспевал ее красоту, доброту и честность. На самом деле при дворе Феррары Лукреция Борджиа на давала никакого повода усомниться в ее благородстве и верности мужу.

25 января 1505 года в возрасте 73 лет скончался Эрколе д’Эсте. Его сын Альфонсо стал герцогом Феррары, Модены и Реджо, а Лукреция – герцогиней. Эрколе, несмотря на свой суровый характер, оставил добрую славу тем, что значительно перестроил, расширил и модернизировал свой город, занимался милосердными делами и принял в своем герцогстве евреев-сефадов, гонимых из Испании. Он был похоронен в церкви Санта-Мария дельи Анджели, и его останки покоились там до XX века. Потом его прах перенесли в монастырь Корпус Домини в семейную усыпальницу д’Эсте, где покоятся и все остальные члены этой династии.

Как только отзвонили колокола, которые сообщали о смерти герцога Эрколе д’Эсте, началась церемония коронации нового герцога Феррары, Модены и Реджо. Как ни странно, коронация происходила до церемонии похорон, чтобы подтвердить наследование престола. Альфонсо для этого случая нарядился в элегантное белое платье, расшитое золотом и драгоценными камнями. На голове у него был большой берет с перьями, на плечах – плащ, отделанный горностаем. Церемония сначала проходила в большом зале герцогского дворца, где в руки Альфонсо вложили скипетр и державу. Все присутствующие на коронации кричали: «Да здравствует герцог Альфонсо I д’Эсте!» Потом Альфонсо спустился с лестницы, оседлал коня и поскакал во главе других всадников к собору.

Среди сопровождавших нового герцога были его братья – Ипполито, Сиджизмондо и Джулио. В храме прошла торжественная служба, во время которой на голову Альфонсо д’Эсте возложили герцогскую корону. Простой народ толпился снаружи на улице и приветствовал герцога, когда тот появился в дверях церкви. С ним была и жена, одетая в тон мужу в белое платье с золотом и драгоценными камнями, белую шапочку и плащ, отороченный горностаем. Она была похожа на снежную королеву, тем более что вокруг них кружились снежинки, и все было похоже на сказку. Знатные дамы Феррары выражали свое почтение герцогине Лукреции д’Эсте.

Через несколько дней после этого состоялись похороны старого герцога, которого Лукреция искренне полюбила за то короткое время, что знала его. А потом начался период траура, который, по традиции, длился весь год. Но расслабляться было некогда: ведь Альфонсо д’Эсте стал герцогом, а Лукреция – герцогиней Феррары, Модены и Реджо в очень нестабильный период. Франция воевала с Испанией, а воинственный Папа Юлий II захватывал новые государства и присоединял их к Папской области. Недаром его прозвали «Папа-воин», или «Юлий Грозный». Альфонсо д’Эсте опасался, что в его планах будет и Феррара.

На плечи герцога свалилось много проблем, которые надо было решать. Нужно было восстанавливать некоторые разрушенные здания, покрыть расходы на строительство и расширение городских стен, которое затеял его отец, но не успел закончить. Для этого пришлось поднять налоги, и подданные Феррары были недовольны. Но Альфонсо удалось в короткие строки урегулировать многие вопросы, и Лукреция тоже была вовлечена в дело управления герцогством. Ей Альфонсо доверил принимать и рассматривать прошения. Она прекрасно справлялась со своими обязанностями, сказывался опыт работы в Сполето и в Ватикане. Все эти хлопоты и дела помогли Лукреции преодолеть боль от потери отца и свекра, и укрепить отношения с мужем. Теперь ей было не до интриг и колкостей золовки – она с головой уходила в работу и больше ни о чем не думала.

В том же 1505 году Лукреция и Изабелла обе забеременели. 19 сентября герцогиня Феррары родила долгожданного наследника – сына, которого крестили как Алессандро. Супруги д’Эсте были вне себя от счастья, они организовали празднества с фейерверком и раздачей милостыни, вина и сладостей. Но ребенок прожил меньше месяца и скончался 16 октября 1505 года. Герцогский дворец снова погрузился в траур, а бедная женщина плакала и молилась. Изабелла 23 ноября 1505 года родила еще одного мальчика Луиджи Эрколе Гонзага. Ее старший сын Федерико унаследует трон Мантуи и продолжит династию Гонзага, а Эрколе будет уготована духовная карьера – он станет епископом и кардиналом.

В 1507 году случилось еще одно горе – Лукреция оплакала смерть Чезаре Борджиа. Несмотря на то что он убил ее второго и любимого мужа, он все-таки был ее братом.

Наконец, произошло долгожданное событие – 5 апреля 1508 года Лукреция Борджиа родила здорового мальчика, который выживет и проживет 51 год. Родители назвали его Эрколе, в честь деда. Ребенок был некрасивым, но энергичным и живучим – а это было самое главное. Альфонсо д’Эсте был настолько счастлив, что вынес его голеньким из спальни жены и с гордостью показал иностранным послам, находившимся тогда в его замке. Эрколе станет наследником престола и герцогом Феррары, Модены и Реджо после смерти своего отца в 1534 году под именем Эрколе II д’Эсте. А на следующий год случилось еще одно чудо – 29 августа 1509 года у Лукреции и Альфонсо родился второй сын Ипполито д’Эсте, будущий кардинал, тезка своего дяди. Герцог и герцогиня д’Эсте были на седьмом небе от счастья – наличие двоих сыновей обеспечивало большую уверенность в том, что род не прервется.

Изабелла тем временем тоже родила еще двоих детей: сына Ферранте в 1507 году и дочь Ливию в 1508-м Ферранте Гонзага станет военачальником и будет доверенным лицом императора Карла V Габсбурга. Тот сначала назначит его вице-королем Сицилии, а потом губернатором Милана. Ферранте Гонзага будет участвовать в разграблении Рима в 1527 году и в осаде Флоренции в 1530-м, за что заслужит особую благодарность Папы Климента VII. В 1531 году император наградит его орденом Золотого руна, а в 1539 году он купит графство Гуастала у графини Людовики Торрелли и станет родоначальником ветви Гонзага из Гуасталы.

У Лукреции следующий ребенок родился только в 1514 году, его снова назвали Алессандро. Но, как и предыдущий Алессандро, он прожил недолго – всего два года. Затем в 1515 году она порадовала мужа рождением дочери Элеоноры д’Эсте, которая выжила и дожила до 60 лет. Элеонора решила посвятить себя богу и стала монахиней, как и ее кузины Ипполита и Ливия Гонзага, дочери Изабеллы д’Эсте. Элеонора жила в монастыре Тела Господня, где и была похоронена.

Еще один мальчик, Франческо д’Эсте, родился 1 ноября 1516 года. Он прожил 62 года и получил титул маркиза Масса Ломбарда от римского Папы Павла III. В браке с Марией да Кордона у Франческо д’Эсте не было детей, только две незаконнорожденные дочери от неизвестных женщин. Последняя дочь Лукреции и Альфонсо Изабелла Мария д’Эсте родилась 14 июня 1519 года и стоила своей матери жизни. Сама малышка долго не прожила, всего два года. Она упокоилась в могиле рядом с мамой в церкви Тела Господня в Ферраре. Таким образом, Лукреция Борджиа родила 10 детей, если считать Джованни, «дитя Рима». Кроме того, у нее было несколько выкидышей.

Альфонсо д’Эсте был очень дружен со своим братом кардиналом Ипполито, который сопровождал его везде, где только мог. В том числе и во время официальной церемонии коронации как герцога Феррары. Ипполито был третьим сыном в семье, он был на три года младше своего брата Альфонсо. С детства Ипполито нацелился на духовную карьеру, и в возрасте 6 лет ему уже доверили аббатство. А в возрасте 8 лет, благодаря тетушке Беатриче Арагонской, королеве Венгрии, Ипполито стал архиепископом Стригонским в Венгрии. Там он учился и прожил 7 лет.

Бездетная Беатриче Арагонская так его полюбила, что хотела, чтобы мальчик остался там навсегда. Но в 1490 году Ипполито вернулся в Италию и, благодаря хлопотам его отца Эрколе д’Эсте, Папа Александр VI назначил его кардиналом-дьяконом в 1493 году, а затем архиепископом Милана в 1497-м. Брак Лукреции и Альфонсо принес Ипполито много выгоды – он был назначен протоиереем собора Святого Петра в Риме. Кроме того, в связи со своим знатным происхождением, Ипполито был епископом Модены, Феррары и Капуи.

С другими братьями Альфонсо д’Эсте повезло меньше. Ферранте был на год его младше и вырос при дворе своего деда Ферранте Арагонского, где мать его оставила сразу же после рождения. Уже с детства это был очень красивый ребенок – про него говорили, что он похож на ангела небесного. Беатриче Венгерская страстно хотела заполучить и этого ребенка своей сестры Элеоноры, несмотря на то что у нее уже рос Ипполито. Но поездка в Венгрию не состоялась из-за его болезни, и Ферранте вернулся в Феррару к своим родителям. В 1493 году отец отправил его на службу к французскому королю Карлу VIII, но после битвы при Форново Ферранте вернулся в Италию и воевал на стороне Венеции. К концу 1504 года, когда его отец Эрколе был уже болен и мог умереть со дня на день, Ферранте вернулся в Феррару.

Самый младший из законнорожденных братьев Альфонсо, Сиджизмондо, был ровесником Лукреции Борджиа. Он вырос в Ферраре и всегда жил в тени своих братьев, не пытаясь противостоять их власти. Сиджизмондо вместе со своим братом Ипполито возглавлял процессию феррарцев, которая сопровождала Лукрецию из Рима в Феррару. Он часто путешествовал со старшим братом Альфонсо, жил в собственном дворце в Ферраре, никогда не был женат и не оставил потомства. Как, впрочем, и Ферранте.

Кроме того, у Альфонсо д’Эсте был младший единокровный брат Джулио, который родился в 1478 году у фрейлины Элеоноры Арагонской Изабеллы Ардуино. Джулио вырос очень красивым молодым человеком и у него возникали часто ссоры с братом Ипполито. Первый раз из-за музыканта Райнальдо ди Сассуоло, который был на службе у Джулио. Ипполито так сильно желал заполучить его в свою капеллу, что буквально украл музыканта и запер его в крепости Джессо, которая принадлежала графу Скандиано. Джулио нашел беднягу только через несколько месяцев. Он вместе с братом Ферранте и отрядом вооруженных людей освободил Райнальдо ди Сассуоло.

Вторая крупная ссора произошла из-за женщины, кузины Лукреции Анжелы Борджиа, которая приехала с ней из Рима. Ипполито, несмотря на то что был кардиналом, вел довольно распутный образ жизни. При этом он всегда считал, что производит неизгладимое впечатление на женщин своей красотой, утонченностью и образованностью. Как же велико было удивление Ипполито, когда Анжела ему отказала и предпочла его брата Джулио. При этом она опрометчиво заметила, что одни только глаза Джулио стоят больше, чем вся личность кардинала. 3 ноября 1505 года вечером, когда Джулио возвращался в Феррару из поездки в замок Бельригуардо, слуги Ипполито окружили его в темноте с целью убить и выколоть ему глаза. Убить они его не убили, но изуродовали и изрядно повредили ему зрение. Герцогу Альфонсо д’Эсте удалось это дело замять и оставить Ипполито безнаказанным. А Анжелу, которая родила от Джулио мальчика, поспешно выдали замуж за Алессандро Пио Савойского, сеньора Сассуоло.

Джулио не смог простить Ипполито за это нападение, а Альфонсо – за то, что он не наказал брата. Поэтому в 1506 году он вместе с братом Ферранте устроил заговор с целью свергнуть Альфонсо с Ипполито и самим завоевать власть. Но из-за неорганизованности заговор провалился – Джулио и Ферранте неоднократно поджидали Альфонсо вечером на улице с отравленными кинжалами, но каждый раз упускали его. Тем временем за заговорщиками тщательно следили шпионы Ипполито. Они собрали веские доказательства их вины, которые тот собирался предоставить старшему брату. Лукреция и Изабелла, узнав об этом, посоветовали Джулио бежать в Мантую и просить защиты у Франческо Гонзага, чем тот и воспользовался.

Когда Альфонсо д’Эсте был проинформирован – он устроил суд над заговорщиками и потребовал у Гонзага выдачи брата, угрожая в случае отказа появиться в Мантуе с оружием в руках. Франческо не захотел пойти на крайние меры и согласился выдать Джулио. Все участники комплота[15] были приговорены к смертной казни и обезглавлены, а Джулио и Ферранте были заключены пожизненно в башне Леони замка д’Эсте. Ферранте провел в тюрьме 34 года, он умер в 1540 году в возрасте 63 лет. Джулио прожил в заточении 53 года, его освободил в 1559 году его внучатый племянник Альфонсо II д’Эсте, внук Альфонсо I. Так что не только в семье Борджиа разгорались нешуточные страсти, заговоры и убийства. Д’Эсте в этом от них не отставали.

Джулио вышел из тюрьмы в возрасте 81 года и был похож на призрак: худой, седой, бледный, в лохмотьях моды 50-летней давности. Но, несмотря на это, узник сохранил прямую осанку и гордый взгляд подслеповатых глаз. Когда Джулио д’Эсте шел по улице, опираясь на палку, прохожие глазели на него с любопытством и удивлением. Он пережил всех своих братьев и сестер, и умер через два года после своего освобождения в возрасте почти 83 лет. Его останки покоятся в семейном склепе д’Эсте в церкви Корпус Домини в Ферраре.

После раскрытия заговора братьев, казалось, все успокоилось. И сын долгожданный, наследник престола, родился. Вроде бы все шло хорошо, но неуютно было Альфонсо д’Эсте. Он тревожился за свое маленькое государство. В 1508 году герцог решил участвовать в Кембрийской лиге – военной коалиции, которую сформировали против Венецианской республики крупные европейские державы: Священная Римская империя, Франция, Испания, Папская область, Венгрия, герцогства Савойя и Феррара, маркизат Мантуя. Целью лиги было положить конец грабежам, ранениям и ущербу, которые доставляли венецианцы всей Европе. Юлий II, присоединяясь к лиге, наложил интердикт на Венецию и пообещал «подрезать когти льву святого Марка» (символ Венеции). На отлучение от церкви венецианцы не обратили внимания, объявили его недействительным и вежливо пообещали «превратить святого отца в деревенского священника».

После такого взаимного обмена любезностями лига успешно сражалась с Венецианской республикой до 1511 года и отвоевала почти все земли, принадлежавшие Светлейшей. Но уже в 1510 году Папа Юлий II решил, что Франция стала опаснее Венеции. Тогда Папская область вышла из Кембрийской лиги и присоединилась к Венецианской республике, а вслед за ней то же самое сделали Испания и Священная Римская империя. Все они объединились на этот раз против Франции, но герцог Альфонсо д’Эсте отказался соблюдать мир с Венецией, за что Папа Юлий II отлучил его от церкви и лишил всех владений. Герцог объединился с Францией против папских войск и воевал также против Испании.

Юлий II вел себя точно так же, как и Чезаре Борджиа – его главной целью было завоевать новые земли для Папской области. Он и имя себе выбрал поэтому в честь Юлия Цезаря. Еще в 1506 году он захватил два крупных города – Перуджу и Болонью – и изгнал оттуда местных правителей – Бальони и Бентивольо. Потом святой отец вызвал в Болонью Микеланджело Буонарроти и велел ему отлить свою бронзовую статую с мечом в руке. После выхода из Кембрийской лиги Юлий II учредил Священную лигу, в которую кроме Папской области входили Англия, Священная Римская империя, Кастилия и Венеция. Лига воевала с Францией и с герцогством Феррары, Модены и Реджо, то есть с Альфонсо д’Эсте.

В эти тяжелые времена, когда войска понтифика осаждали Феррару, Лукреция старалась, как могла, помогать местному населению. Она продала некоторые свои драгоценности и серебряную посуду, с тех пор на ее столе была только глиняная посуда из мастерской ее мужа. На эти деньги Лукреция покупала и раздавала хлеб и другие продукты беднякам, распорядилась зимой доставлять в каждый дом дрова для отопления каминов, навещала больных и увечных, организовывала больничные палаты при монастырях. В этом ей очень помогала Изабелла д’Эсте. Она оставила свою прежнюю неприязнь к невестке и решила, что лучше быть ее подругой, чем недругом. Так началась их великая дружба, которая продлилась до самой смерти герцогини д’Эсте.

Кроме того, Лукреция Борджиа понимала, что нужно поддерживать хорошие отношения с французами. Поэтому она организовывала обеды, приемы, банкеты, праздники с танцами и театральными представлениями, на которые приглашала союзников из-за Альп. Французы восхищались красотой и гостеприимностью герцогини, ее щедростью, образованностью и утонченностью. Они считали Лукрецию редкой жемчужиной, которую только можно отыскать на итальянской земле; а ее мужа – очень умным и мужественным принцем, который обеспечил их самым современным оружием для войны против понтифика. Альфонсо уже давно увлекся производством оружия – на его литейных заводах отливали самые современные пушки и фальконеты. В эти трудные моменты герцог д’Эсте оценил свою жену как женщину умную, благородную и умеющую вести себя абсолютно правильно в любой обстановке. А ко всему прочему еще и очень добрую и сострадательную.

Когда герцогу приходилось воевать или уезжать из Феррары по делам – он полностью доверял управление герцогством Лукреции. В этом ей помогал брат герцога кардинал Ипполито, которому Альфонсо доверял больше, чем другим своим братьям. Несмотря на то что они часто ссорились, братья не могли обходиться друг без друга. Ипполито был достаточно умен, чтобы не претендовать на власть, как два младших брата. Он просто помогал старшему и пользовался всеми привилегиями, когда его замещал. Они вместе с Лукрецией составляли отличную команду. Когда Альфонсо уезжал, они принимали прошения, разбирались в бумагах, командовали слугами, отдавали распоряжения по хозяйству.

Ко двору д’Эсте охотно стекались самые просвещенные умы Европы, которые восхищались дочерью почившего Папы Александра VI. О его репутации уже как-то быстро забыли – помнили только то, что он сделал хорошего. Вернее, Лукреция помогла забыть все плохое. Альфонсо приказал построить прямой тайный переход между своими апартаментами и покоями жены, чтобы в любое время являться к ней секретно. Не то чтобы он подозревал о ее изменах, но так было для него надежнее и спокойнее. Он полностью доверял жене и даже мысли не допускал о супружеской неверности. Никаких достоверных сведений о физической связи Лукреции Борджиа с другими мужчинами за время ее брака с Альфонсо д’Эсте нет. Ее муж был человек простой, скупой на слова и романтичные признания в любви. Скорее всего, Лукреции не хватало именно романтики, и поэтому она с удовольствием принимала поклонение и ухаживания поэтов Пьетро Бембо и Людовика Ариосто, и, возможно, Франческо Гонзага.

По слухам, у Лукреции был роман с мужем Изабеллы, но это только домыслы. Их отношения начались еще в 1504 году, когда Франческо Гонзага с женой приехали погостить в Феррару. Лукреция и Франческо вели тайную переписку, а их гонцом был Эрколе Строцци. Была ли это любовь – непонятно, скорее всего Лукреция хотела тогда насолить своей золовке Изабелле за то, что она так холодно и надменно вела себя с ней. А может быть, хотела, чтобы Франческо помог ее брату Чезаре, который после смерти отца потерял все свои привилегии. Маркиз Мантуи честно старался помочь Чезаре – он писал королю Франции, Испании, Папе Юлию II, но результат был нулевым. Франческо Гонзага удалось только заслужить благодарность и признательность герцогини Феррары, которая в то время тосковала из-за разлуки с прежним поклонником Пьетро Бембо, уехавшим в Рим.

Франческо, в отличие от сдержанного Альфонсо д’Эсте, был человеком страстным, горячим, нежным в словах любви и очень внимательным в отношениях с женщинами. С женой Изабеллой у него к тому времени отношения сильно ухудшились – она была слишком умной и утонченной по сравнению с простым в обращении с людьми мужем, слишком надменной и холодной. Наверное, и в постели вела себя так же. Франческо чувствовал себя рангом ниже жены. А тут красивая и нежная Лукреция, рядом с которой создавалось ощущение, что она всегда нуждается в защите. Страдающая не только из-за судьбы брата, но и из-за других несчастий. Ну как тут устоять.

К тому же Изабелла, которая постоянно путешествовала, как раз собралась в Рим, где должна была состояться свадьба по доверенности ее старшей дочери. Правда, поездка эта была отменена из-за очередной беременности Изабеллы. Так же, как свидание Франческо с Лукрецией.

Наконец, они встретились в октябре 1505 года, когда Лукреция тосковала еще больше из-за смерти маленького сына Алессандро. Альфонсо тогда был в отъезде, и она находилась одна в Реджо. Франческо, узнав об этом, решил приехать и утешить герцогиню д’Эсте. Он пригласил Лукрецию погостить в городок Боргофорте на берегу реки По. Она согласилась, но решила ничего пока не писать мужу.

Октябрь в Италии – лучший по погоде месяц. Днем еще очень тепло, но уже нет такой удушающей жары, как летом, а вечером и утром прохладно.

В сентябре и октябре созревает виноград, начинается его уборка и процесс виноделия. Листья виноградной лозы и деревьев становятся желто-зелеными, некоторые равнины с виноградниками напоминают золотые поля и чаши. Небо чистое и голубое, а солнышко ласковое и теплое. Лукреция выбирала маршрут вдоль рек, делая вид, что она направляется во владения д’Эсте в Бельригуардо, но сама отправилась в Боргофорте, только в последний момент известив об этом мужа.

Франческо, узнав о ее решении приехать, был вне себя от радости и послал Лукреции письмо, в котором извинялся за спартанскую обстановку предоставленного ей дома. Он немедленно отправил туда красивую мебель, гобелены, посуду, простыни, скатерти, подушки и много других мелочей. Они встречались в Боргофорте в конце октября, и Франческо ухаживал за Лукрецией, расточал ей комплименты, показывал ей местность и красивые пейзажи, сопровождал во время конных прогулок. Он ее постоянно утешал, обещал отправить посла в Испанию, где сидит в тюрьме Чезаре, и освободить его. Лукреция слушала, вздыхала, протягивала своему кавалеру руки, встряхивала золотыми волосами, хлопала ресницами… Что еще нужно было пылкому маркизу?

Они провели весь день вместе, делились секретами и эмоциями, но неизвестно, возникла ли между ними интимная связь. На следующий день маркиз пригласил Лукрецию в Мантую навестить Изабеллу и посмотреть город. Лукреция написала мужу, что не смогла устоять перед уговорами маркиза и маркизы Гонзага навестить их в Мантуе, и поэтому поедет туда. Они с Франческо вместе отправились в путь и прибыли ко двору Гонзага. Изабелла была рада прибытию невестки, тем более что она была на последнем месяце беременности и сидела дома вместо того, чтобы путешествовать.

Изабелла давно хотела показать Лукреции замок Мантуи, его роскошные покои и все свои сокровища: картины, статуи, посуду, гобелены, медали, драгоценности, камеи, интарсии, маленькую сокровищницу Студиоло и чудесный Грот с встроенными в стены шкафчиками, где она хранила самые ценные предметы. В Студиоло Изабелла держала картины работы Рафаэля Санти и Андреа Мантеньи. Между этой комнатой и гротом был сделан переход, стены которого были инкрустированы полихромным мрамором с изображением птиц, зверей и античных богинь. А шкафчики грота были отделаны разными породами древесины и украшены натюрмортами с музыкальными инструментами.

Маркиза Мантуи хотела поразить невестку своей интеллигентностью, культурой, утонченностью и богатством. И ей это удалось. Лукреция искренне восхищалась красотой замка, его комнат, коллекцией Изабеллы. Но она нисколько не завидовала богатству маркизы, ведь у нее своих сокровищ было полно. Изабелла прекрасно видела, какими влюбленными глазами смотрит ее муж на невестку, но ее это не особенно задевало. Она подозревала, что Франческо Гонзага и Лукреция Борджиа стали любовниками. Только ее влюбленность в мужа уже давно угасла и ей, похоже, было все равно.

Но, скорее всего, физической связи не было – это было бы слишком рискованно для Лукреции в связи с ее частыми беременностями, которые заканчивались выкидышами. К тому же ей не хотелось терять расположение мужа и его родни ненужной внебрачной связью. Так что это были просто романтические отношения, которые к 1508 году сошли на нет. В 1509 году Франческо Гонзага заразился сифилисом, который, скорее всего, подцепил от какой-то проститутки. Он скончался от французской болезни в 1519 году и был похоронен в Мантуе в церкви Святой Паолы. После его смерти новым маркизом стал его сын Федерико, а его регентшей – Изабелла д’Эсте.

Постепенно, благодаря Лукреции, двор Феррары стал одним из самых блестящих в Европе наряду с Мантуанским и двором герцогов Урбино. В 1508 году в возрасте 36 лет умер от подагры Гвидобальдо, с его смертью оборвалась ветвь Монтефельтро. Его жена Елизавета Гонзага пережила супруга на 18 лет и умерла в Ферраре в 1526 году в возрасте 54 лет.

Елизавета жила то при дворе Урбино, то гостила в Мантуе у брата и невестки, то бывала в Ферраре у Лукреции и Альфонсо д’Эсте. Новыми герцогами Урбино после смерти Гвидобальдо да Монтефельтро стали Франческо Мария делла Ровере и его жена Элеонора Гонзага, старшая дочь Изабеллы д’Эсте и Франческо Гонзага, любимая племянница Елизаветы Гонзага.

Альфонсо д’Эсте после смерти отца распорядился, чтобы двор Феррары покинули все старые подданные Лукреции – испанцы и римляне. К счастью, остался ее любимый музыкант Тромбончино и хромой поэт Эрколе Строцци, с которым ее связывала настоящая дружба. Эрколе не был влюблен в Лукрецию, как остальные поэты. Он восхищался ее красотой и добродетелями, как и все, но у него была своя дама сердца – Барбара Торелли, жена Эрколе Бентивольо из Болоньи. Эрколе Бентивольо был очень грубым, примитивным и жестоким человеком. Его раздражала образованность и утонченность жены, ее любовь к искусству. Раздражала до такой степени, что он постоянно оскорблял и унижал Барбару, а однажды продал ее на месяц, как проститутку, за 1000 дукатов.

Это переполнило чашу терпения бедной женщины, и она сбежала с младшей дочерью Джиневрой сначала в герцогство Урбино к Елизавете Гонзага, а потом в Феррару, где Альфонсо и Лукреция приняли ее под свое покровительство. Муж отверг ее и отказался вернуть приданое – это происходило еще в 1503 году. Здесь, в Ферраре, ее и полюбил Эрколе Строцци. Барбара ответила ему взаимностью, и в 1507 году они поженились. Супруги были счастливы и полны надежд на будущее, а вскоре у Барбары и Эрколе Строцци родилась дочь Джулия. Но их счастье длилось недолго – 6 июня 1508 года мертвое тело двадцатисемилетнего Эрколе было найдено на улицах Феррары неподалеку от дворца Эрколе Строцци. Труп был завернут в плащ, на лице насчитали 22 раны, с головы был снят скальп и несколько прядей лежали рядом.

Нетрудно догадаться, чьих это было рук дело – все подозрения пали на бывшего мужа Барбары Эрколе Бентивольо. Но это дело предпочли замять, а Альфонсо д’Эсте заявил, что это всего лишь злосчастное происшествие. Так Лукреция потеряла одного из лучших друзей. Слухи ходили разные: и о том, что Альфонсо д’Эсте влюбился в Барбару Торелли и велел убить поэта; и о том, что Лукреция влюбилась в Эрколе Строцци и не желала его свадьбы. Барбара же не сомневалась в том, кто был убийцей, она по совету Лукреции и с ее помощью укрылась с дочерьми в Венеции. Ее старшая дочь Костанца выросла в Болонье и была разлучена с матерью, а средняя Джиневра впоследствии вышла замуж за Лоренцо Строцци, брата Эрколе.

Лукреция была очень огорчена отъездом своих подданных и друзей, но ничего не могла сделать – такова была воля мужа. Ей пришлось сформировать свое окружение из новых знатных дам – коренных жительниц Феррары. Особо доверительных отношений в такой обстановке у нее ни с кем не возникло, но она уже не считала это таким нужным и важным. Изабелла д’Эсте, несмотря на свое уже дружеское расположение к Лукреции, продолжала соперничать с ней: у кого красивее и моднее платья, шляпы, печатки, белье, чулки, веера, и у кого дороже драгоценности. Хотя для самой герцогини Феррары это было уже не важно.

Драгоценности Борджиа – это отдельная история. В каталоге Марии Белончи, который находится в государственных архивах Модены, перечислены 3770 эксклюзивных золотых украшений с драгоценными или полудрагоценными камнями, которые принадлежали Лукреции. Кажется, что ее комнаты были настоящими сокровищницами. Это были украшения, которые ей дарил отец, когда она была еще девушкой, полученные в подарок во время первого и второго браков, подаренные герцогом Эрколе д’Эсте и те, которые она сама заказывала в Ферраре у лучших ювелиров той эпохи. Среди них интересна фигура еврея Соломона, который перешел в католическую веру и принял имя Эрколе Фидели да Сессо.

Муж Лукреции решил изолировать жену от всех ее прежних связей. Как будто он старался выполоть из нее все корни ее предков, династии Борджиа. Лукреция должна была стать настоящей д’Эсте. Поначалу герцогиня сопротивлялась такой позиции мужа, но постепенно ей пришлось с этим смириться. Характер у Альфонсо был такой же твердый и непреклонный, как и у его отца «Трамонтана». Из старого окружения с Лукрецией осталась только ее кузина Анжела Борджиа, которая чем-то напоминала ей красивую и веселую Санчу Арагонскую.

После рождения двух сыновей – Эрколе и Ипполито – сердце Лукреции, казалось, успокоилось. Но боль от расставания с сыном Родриго, а может быть и с Джованни, так и не прошла. Джованни жил в Риме под присмотром родственника кардинала Франциска Борджиа. После смерти кардинала Лукреция отчаянно умоляла мужа вызвать Джованни в Феррару и воспитывать его здесь, при их дворе. Альфонсо не имел ничего против, ведь он считал «дитя Рима» сыном Папы Александра VI, то есть братом Лукреции. Так вскоре счастливая герцогиня смогла обнять своего первенца. Джованни следующие годы жил с матерью и ее семьей при дворе Феррары, потом он уехал с Альфонсо д’Эсте во Францию и остался там при дворе короля Франциска I, а потом вернулся в Рим.

Между тем Папа Юлий II продолжал атаковать Феррару из-за своей ненависти ко всем д’Эсте и Борджиа. Разные трагические события в жизни Лукреции и военное положение города побудили герцогиню поменять образ жизни. Она стала очень набожной, основала в Ферраре благотворительную организацию, которая помогала монастырям, основала женский монастырь, настоятельницей которого стала впоследствии ее дочь Элеонора д’Эсте. Позже Лукреция Борджиа вступила в третий женский францисканский орден, который не требовал от своих сестер переезжать в обитель. Они просто принимали обеты, но жили у себя дома. Жители Феррары любили свою госпожу все больше и больше и восхищались ее добротой.

Лукреция щедро раздавала милостыню и не гнушалась тем, что сама мыла ноги беднякам, как когда-то ее свекр Эрколе д’Эсте. Она была очень лояльной с евреями, которые жили на территории герцогства и больше всех голодали в годы неурожая. К концу жизни Лукреция оставила свои роскошные наряды и драгоценности. Она появлялась на улицах в скромном темном платье с белой накидкой на голове, а также поощряла всех других женщин одеваться поскромнее и использовать поменьше украшений. Народ теперь просто боготворил свою герцогиню и считал ее чуть ли не святой. В те дни, когда ее муж отсутствовал, Лукреция проводила много времени с простыми людьми, основывала все новые монастыри и больницы для бедных, часто пребывала в молитве и покаянии. Она занималась управлением герцогством с таким умением и чуткостью, что ее прозвали «самой триумфальной принцессой Италии».

В 1510 году Папа Юлий II подхватил сильную лихорадку и заболел. Думали, что на время болезни он немного ослабит хватку, но не тут-то было. Упрямый понтифик, даже будучи больным, лез в сражения и пытался командовать своими войсками. Папа предпочитал умереть, но только не лишать себя удовольствия захватить герцогство Феррара. Однако в начале 1512 года французская армия разбила папскую и отвоевала Болонью. Бентивольо вернулись в родной город и на радостях устроили большой праздник. Бронзовую статую понтифика перелили в пушку на литейном заводе д’Эсте. Эту пушку в насмешку назвали Юлией. Наконец, 11 апреля 1512 года армия герцога Альфонсо д’Эсте с помощью артиллерии, в том числе и пушки Юлии, помогла французам разгромить войско Юлия II в битве при городе Равенна.

После этого Альфонсо поехал в Рим, чтобы добился снятия отлучения от церкви и отпущения грехов. Святой отец принял его благодушно и сделал вид, что простил, отпустил грехи и снял интердикт. Но взамен он потребовал от Альфонсо отказаться от престола и отдать Папе Феррару, а самому с семьей переселиться в маленький городок Асти на севере Италии. Альфонсо д’Эсте отказался и был по приказу Юлия II заключен в тюрьму замка Святого Ангела. Ему с трудом удалось оттуда бежать с помощью семьи Колонна и укрыться в их крепости. Лукреция узнала от гонца о том, что ее муж в безопасности, и на радостях заложила большую часть своих драгоценностей и пожертвовала деньги на нужды раненых, монастырей, сиротских приютов и школ.

Как раз в это время ей пришло известие о смерти ее сына Родриго Бишелье из Бари, и горю Лукреции не было видно конца. Это был ребенок, зачатый и рожденный в любви, с которым она была насильно разлучена. Как Лукреция ни старалась в свое время перевезти его в Феррару – каждый раз что-то мешало. Это была ее боль на всю жизнь, а после известия о его смерти она закрылась в монастыре Сан-Бернардино почти на месяц и проводила все время в молитвах. Лишь когда после долгого и трудного путешествия в Феррару вернулся Альфонсо, Лукреция постепенно ожила.

Юлий II был в ярости из-за побега из тюрьмы Альфонсо д’Эсте, он велел своему племяннику Франческо Мария делла Ровере снова готовить войска для нападения на Феррару.

Казалось, этой войне не будет конца. Но неожиданно святой отец умер 22 февраля 1513 года, и это изменило все. Для жителей Феррары смерть понтифика означала конец войны и конец всех их мучений. Поэтому это событие вызвало у них только бурную радость. После Юлия II был выбран папой кардинал Джованни Медичи под именем Льва X. Альфонсо д’Эсте немедленно отправился в Рим, чтобы засвидетельствовать свое почтение новому первосвященнику. Туда же отправилась и маркиза Мантуанская, которая описывала в своих письмах Лукреции все торжества, проходящие во время коронации Льва X. В Ферраре снова наступил мир и веселье.

В 1517 году из Испании пришла весть о смерти младшего брата Лукреции Жофре Борджиа, который умер неожиданно и непонятно от чего. Только Лукреция оплакала кончину брата, как ее настигает еще одно горе – 26 ноября 1518 года в возрасте 76 лет скончалась в Риме ее мать Ваноцца Каттанеи. Хоть они и не были близки, так как Лукрецию слишком рано оторвали от матери, но детские воспоминания самые яркие и счастливые. А родную мать, которая растила тебя в детстве, не заменит никто. Ваноцца к тому времени вела простую жизнь, покаялась в своих грехах и вступила в братство милосердия Гонфалонов, которому завещала все свое имущество. Ее почтил в своих речах даже Папа Лев X.

Сама Лукреция после рождения последнего сына Франческо сильно ослабела от многочисленных родов и выкидышей. Тем не менее, когда она забеременела в конце 1518 года, то не стала избавляться от ребенка, хотя достаточно было обратиться к опытной повитухе. Избавляться от ребенка для религиозной герцогини было смертным грехом. Беременность у 39-летней Лукреции протекала очень тяжело, и весной 1519 года она почти не вставала с постели. Около нее всегда дежурили врачи, готовые в любой момент вызвать досрочные роды, но этого не понадобилось.

14 июля у Лукреции неожиданно начались сильные схватки, и вскоре она родила очень слабенькую, бледную, недоношенную девочку. Альфонсо д’Эсте, который последние дни не отходил от постели жены, распорядился тотчас окрестить малышку Изабеллой Марией из страха, что она вскоре умрет некрещеной. Сначала у роженицы был лишь небольшой жар, и все надеялись, что он вскоре пройдет. Но 20 июня жар усилился, началось носовое кровотечение, Лукреция потеряла зрение и не могла говорить. Муж постоянно находился рядом с умирающей женой, но вскоре врачи уже потеряли надежду и перестали бороться за жизнь герцогини.

24 июня у нее начались конвульсии, и вскоре Лукреция Борджиа скончалась в возрасте 39 лет от родильной горячки, сказав перед самой смертью: «Теперь я с богом навсегда». Для Альфонсо д’Эсте это было очень большое горе, он даже сам не ожидал, что будет так тосковать по жене. Весь в слезах, он послал известие о смерти герцогини д’Эсте Федерико Гонзага и своей сестре Изабелле, которые ответили соболезнованиями. Лукреция была похоронена в усыпальнице семьи д’Эсте в монастыре Корпус Домини (Тела Господня) в одеянии монахини. А два года спустя в ее могилу опустили маленький гроб, где находилось тело ее последней дочки Изабеллы Марии д’Эсте.

Жители Феррары часто приходили туда, чтобы положить цветы на могилу Лукреции. Они долго помнили ее доброту, щедрость и смирение. Все население Феррары плакало на похоронах своей милой герцогини, которая всегда о них заботилась и никогда не оставляла никого без внимания. За это Лукрецию прозвали «матерью народа», и все герцогство погрузилось в траур на долгое время. Похоже, со смертью Лукреции Борджиа начинается закат эпохи Возрождения. Незадолго до нее умер молодой живописец Рафаэль Санти, а вскоре во Франции скончался Леонардо да Винчи. Остался только Микеланджело Буонарроти, который проживет 89 лет и умрет в 1564 году.

Когда новость дошла до Джованни, прозванного «дитя Рима», – он находился во Франции при дворе короля. Ему был уже 21 год, и он написал письмо, полное соболезнований, вдовцу Альфонсо д’Эсте. В письме Джованни заявляет, что нет известия в мире более ужасного, чем то, которое он получил – весть о смерти сеньоры герцогини, его дорогой сестры. Джованни до конца жизни считал Лукрецию своей сестрой и так никогда и не узнал, что она была его биологической матерью. Тем не менее она его практически вырастила, и Джованни любил ее, как родную мать. Смерть Лукреции оказалась для него большим горем.

Папа Лев X получил предсмертное письмо от Лукреции, в котором она смиренно просила его благословения и прощения всех своих грехов. Некоторые сочли это актом лицемерия, но другие – признаком искреннего раскаяния за все те грехи, которые она совершила за свою недолгую жизнь. Никто из нас не без греха, и Лукреция Борджиа тоже. Она любила и была любима, у нее, возможно, был внебрачный ребенок, рожденный в грехе. Но сколько таких женщин было до нее, при ней и после нее, и сколько еще будет?

Альфонсо д’Эсте прожил еще 15 лет после смерти Лукреции, но больше никогда не женился. Герцог был очень привязан к своей супруге, которая, несмотря на все слухи, оказалась милой, любящей, доброй супругой и прекрасной матерью их детей. Сколько бы представителей знатных дворов Европы ни предлагали выдать за него своих дочерей – герцог Феррары неизменно отказывал. Так сильно он тосковал по своей нежной, милой и хрупкой Лукреции, на которой сначала и жениться-то не хотел.

Альфонсо д’Эсте так и не смог забыть Лукрецию до самой смерти и вспоминал с ностальгией все моменты их жизни, которые они провели вместе, рождение детей, пышные приемы и веселые праздники, которые она устраивала в их замке. Из нежеланной невесты Лукреция Борджиа превратилась в самую достойную герцогиню Феррары, Модены и Реджо из всех, которые были до нее и после нее.

У герцога д’Эсте потом, лет через пять после смерти Лукреции, появилась любовница Лаура Дианти. Она была лет на 25 младше Альфонсо и родила герцогу двух сыновей: Альфонсо и Альфонсино. Но это уже было совсем не то, что с Лукрецией. Есть мнение, что Альфонсо д’Эсте женился на Лауре незадолго до смерти, но официального документа о браке не существует. Подозревают, что его мог уничтожить сын герцога Эрколе II д’Эсте.

Альфонсо заработал себе уникальную славу. Еще при жизни Лукреции он был отлучен от церкви по политическим причинам двумя папами: Юлием II и Львом X, а после ее смерти еще и папой Климентом VII. Папа Лев X отказался вернуть ему владение Модену, конфискованную его предшественником Юлием II. Тогда Альфонсо собрал армию, вооруженную огнестрельным оружием и пушками, и ему удалось отвоевать города Нонантола и Реджо. В 1526 году он столкнулся с папой Климентом VII и, чтобы ослабить вражескую армию, герцог Феррары снабдил войско противника папы – императора Карла V – легкими пушками-фальконетами, сделанными на его литейных заводах. Одним из таких фальконетов был ранен и умер от гангрены полководец Джованни Медичи, дальний кузен папы, по прозвищу Джованни делле Банде Нере.

А годом позже, в мае 1527 года, ландскнехты Карла V разграбили Рим. Папе Клименту VII пришлось сначала укрываться в замке Святого Ангела, а потом бежать в Орвието, где он вел плачевный образ жизни. Но в 1530 году, когда понтифик и император уже давно помирились, Карл V вернул Альфонсо д’Эсте Модену и подтвердил его власть над Реджо и Рубьерой. Климент VII пытался этому противодействовать, но не смог устоять перед выплатой 100 тысяч золотых дукатов в папскую казну, и уступил. Так Альфонсо д’Эсте вернул все свои конфискованные владения.

Как Лукреция, так и ее муж были необыкновенными любителями искусства и культуры. Они окружали себя выдающимися художниками, скульпторами и поэтами. Портреты Альфонсо д’Эсте писал Тициан Вечеллио, на них работали также живописцы Джованни Беллини и Доссо Досси, скульптор Антонио Ломбарди. По их заказу были созданы комната Живописи и студия Мраморов в коридоре виа Коперта, соединяющем герцогский дворец и крепость. Сохранилась чудесная камея с портретами в профиль Лукреции и Альфонсо д’Эсте. Но многое было разграблено и утеряно.

Альфонсо д’Эсте скончался 31 октября 1534 года в возрасте 58-ми лет и был похоронен рядом со своей женой Лукрецией Борджиа. После его смерти герцогом Феррары стал их старший сын Эрколе II. Женой герцога Эрколе II д’Эсте была Рене Французская, дочь короля Людовика XII и его второй супруги Анны Бретонской. У Рене с Эрколе родилось пятеро детей: Анна, Альфонсо, Лукреция, Элеонора и Луиджи. Их старшая дочь Анна д’Эсте унаследовала и передала потомкам прекрасные золотистые волосы своей бабушки. Она была женой герцога Франсуа I де Гиза и матерью герцога Генриха де Гиза, героя романов Дюма, французского политического деятеля, участника борьбы за трон Франции, которую называют войной трех Генрихов: Валуа, Наваррского и Гиза. Но это уже другая история, история Франции и потомков Екатерины Медичи.

Брат Эрколе II кардинал Ипполито д’Эсте тоже был большим любителем искусства и покровителем всех талантливых мастеров. Он построил около Рима знаменитую виллу д’Эсте в Тиволи, украшенную фресками братьев Дзуккари из Флоренции. Эта вилла с ее садом, украшенным террасами, гротами, аллеями, клумбами, фонтанами, статуями богов и богинь до сих пор является одной из самых популярных туристических достопримечательностей Рима. Самое любопытное там – Рометта – Рим XVI века в миниатюре с точно воспроизведенными руинами.

Младшую дочь Эрколе II Лукрецию выдали замуж за Франческо Мария II делла Ровере, герцога Урбинского, внука Франческо Мария I делла Ровере. Но их брак не удался из-за разницы в возрасте – жених был на 14 лет младше невесты. Потомства у них не было, Лукреция меняла любовников, одного из которых ее муж задушил. В 1578 году им разрешили жить раздельно, и Лукреция вернулась в Феррару, где умерла в 1598 году в возрасте 63 лет.

Самая младшая дочь Эрколе Элеонора так и не вышла замуж, а младший сын Луиджи стал кардиналом, и у него не было законнорожденного потомства. Про его внебрачных детей тоже ничего не известно.

Франческо Мария II делла Ровере женился второй раз в возрасте 50 лет на своей родственнице 14-летней Ливии делла Ровере, у них родился единственный сын Федерико Убальдо. Его женили на Клаудии Медичи, но брак был коротким – Федерико Убальдо умер от приступа эпилепсии в возрасте 18 лет. Он был последним потомком по мужской линии рода делла Ровере. Его с Клаудией единственная дочь Виктория стала женой герцога Тосканского Фердинанда II Медичи и увезла во Флоренцию коллекцию ее предков герцогов Урбинских, среди которых есть шедевры Рафаэля Санти, Тициана Вечеллио и портреты родителей Гвидобальдо да Монтефельтро кисти Пьеро делла Франческо. Герцогство Урбинское Папа Урбан VIII отобрал у Виктории и присоединил к Папской области.

Продолжил династию д’Эсте после смерти отца Эрколе II его старший сын Альфонсо II д’Эсте. Его первой женой была Лукреция Медичи, дочь герцога Тосканского Козимо I и его жены Элеоноры Толедской. Но она умерла в возрасте 16 лет от туберкулеза. Вторая жена Барбара Австрийская умерла от той же болезни в возрасте 32 лет, а третья, Маргарита Гонзага, пережила мужа на 20 лет. Но наследников у Альфонсо II не было, поэтому после его смерти герцогство Феррара отошло Папской области, а Реджо и Модена – к дальним родственникам династии д’Эсте.

Образ самой Лукреции Борджиа стал популярен после выхода одноименной пьесы Виктора Гюго и написанной по мотивам пьесы оперы Доницетти. Там Лукреция представлена как отравительница, ловко пускающая в ход полые кольца с ядами; как непутевая мать, которая в возрасте 11 лет родила ребенка, а затем его бросила. Таким образом, с легкой руки Виктора Гюго укоренился образ Лукреции Борджиа, как безжалостной преступницы. Позже о ней писал также Дюма и многие другие писатели, было снято множество фильмов и сериалов. Образ ее разнится, но какой она была настоящей, эта красавица эпохи Возрождения, – остается только догадываться.

Чезаре Борджиа является, пожалуй, самым сложным и загадочным персонажем из всей этой династии. Его имя с итальянского переводится как Цезарь, поэтому он отождествлял себя с Юлием Цезарем – великим диктатором, полководцем и политическим деятелем. Девиз Чезаре был: «Или Цезарь, или ничто». Его главной жизненной целью было создание собственного государства в Центральной Италии с помощью своего отца, римского Папы Александра VI Борджиа. В его армии служили знаменитые персонажи эпохи Возрождения: Леонардо да Винчи и Никколо Макиавелли. Последний посвятил ему свой основной труд «Государь»: одно время он видел в Чезаре Борджиа идеального правителя, способного объединить Италию.

Именно об объединении Италии мечтал Макиавелли на рубеже XV–XVI веков, к этой идее относится его популярная фраза: «Цель оправдывает средства». Но мечту эту удалось осуществить только Джузеппе Гарибальди и королю Виктору Эммануилу II Савойскому в 1861 году. А завершен этот процесс был лишь в 1870 году, когда у Римского Папы Пия IX отобрали Папскую область и Рим и оставили святому отцу только Ватикан. Тогда Виктор Эммануил II прибыл в Вечный город и произнес знаменитую фразу: «Мы въехали в Рим и останемся в нем!»

Чезаре, как и все дети Родриго Борджиа и Ваноццы Каттанеи, родился в крепости Борджиа в Субиако. Это место известно тем, что там жил первое время святой Бенедикт из города Норча, который основал в VI веке первый в истории католической церкви монашеский орден – орден бенедиктинцев. Точной даты рождения Чезаре Борджиа никто не знает, указывают дату 13 сентября и вероятные годы: 1474, 1475 или 1476. Скорее всего, он был старше своего брата Хуана. Родными языками Чезаре были римский и каталанский диалекты. Мальчика уже с детства готовили к духовной карьере, и, говорят, для этого Папа Сикст VI даже освободил его от необходимости доказывать законность своего рождения, что было очень важно для получения сана кардинала. Он считался законнорожденным сыном мужа своей матери Доменико Джаноццо д’Ариньяно. В большинстве документов того времени Чезаре упоминается как родственник или племянник кардинала Родриго Борджиа, но не сын.

О раннем детстве Чезаре очень мало известно, он провел его с братьями и сестрой в доме своей матери Ваноццы Каттанеи. Для того чтобы его дети были в безопасности, Родриго Борджиа вызвал из Испании своего племянника Мигуэля Корельо, больше известного как дон Микелотто. Мигуэль вырос в Валенсии, он был простым человеком, ни добрым, ни жестоким. Микелотто считал своей жизненной целью кого-нибудь опекать. Рассказывают, что однажды, когда ему было 16 лет и он находился один с матерью дома – к ним ворвались бандиты и хотели украсть сундук со всем их добром. Но Мигуэль вцепился в сундук и не отпускал его, даже когда главарь разбойников полоснул его ножом по щеке. А потом на крики матери и сестры Мигуэля собрались все жители деревни, и бандиты убежали.

Они вернулись через несколько дней, но местные жители уже подготовились к нападению и разгромили банду. главаря схватил сам Мигуэль и повесил на суку большого дерева. С тех пор Микелотто прославился, и никто не смел даже пальцем тронуть ни его родственников, ни друзей. Мигуэль всегда был беспощаден с обидчиками и всегда жестоко расправлялся с ними. Рана у него на лице зажила, но остался шрам от уха до угла рта. Так что казалось, что Микелотто всегда ухмыляется.

Вот такой человек и был нужен Родриго Борджиа, чтобы быть спокойным за безопасность своих отпрысков. Дон Микелотто стал телохранителем его детей, и где бы они не появлялись – он всегда неизменно был за их спиной. Зимой дети Родриго Борджиа жили в Риме в доме Ваноццы Каттанеи, а летом они вместе с отцом и Мигуэлем уезжали в загородное поместье, полученное Родриго Борджиа в подарок от дяди Каликста III. Впоследствии дон Микелотто станет верным слугой и помощником Чезаре, и еще его наемным убийцей. Чезаре был довольно замкнутым и скрытным ребенком. Потом, в подростковом возрасте, он проявлял непостоянство в характере – то был спокойным и вел себя вполне нормально, то становился безумным и жестоким. Чезаре быстро вырос физически, его рост уже лет в 14 был около 180 сантиметров. Дон Микелотто обучал его владеть оружием: мечом, копьем, щитом, шпагой, огнестрельным оружием, и формировал его характер, который становился все более беспощадным. Мигуэль Корельо был хорошим учителем. Возможно, благодаря его постоянным тренировкам Чезаре и стал таким, каким он запомнился потомкам. Но свою роль сыграли и гены, одно без другого невозможно.

Современники описывают Чезаре Борджиа как довольно привлекательного молодого человека с каштановыми волосами и темными глазами. Правда, прижизненных портретов Чезаре до нас не дошло, хотя предполагают, что он изображен на портрете кисти художника Альтобелло Мелоне, находящемся в галерее Академии Каррары в Бергамо. Или на портрете в профиль кисти неизвестного художника, хранящемся во дворце Венеции в Риме. А также, возможно, на фреске «Диспут святой Екатерины Александрийской» работы Пинтуриккио в Ватикане. Возмужав, Чезаре Борджиа считался одним из самых красивых молодых мужчин Италии. Он был очень высокого роста, стройный и сильный, ловко обращался с любым видом оружия и очень любил охоту, особенно на медведей. Внешне он совершенно не был похож на духовное лицо, о его звании кардинала говорила только выбритая тонзура. Кардинальской мантии молодой человек предпочитал светскую одежду. Чезаре Борджиа был очень умным и одаренным юношей, хотя порой проявлял патологическую жестокость. В возрасте 14 лет он получил звание апостолического протонотария, а в возрасте 15 лет изучал теологию, каноническое право и ораторское искусство в университетах Перуджи и Пизы, одних из самых престижных в Италии. Его считали гордостью и красой рода Борджиа, его диссертация по юриспруденции была одной из самых лучших в университете.

Профессора отзывались о молодом Борджиа, как об очень воспитанном, замечательном, учтивым, скромном и изысканном юноше с веселым и безмятежным характером, по сравнению с его братом Хуаном. Они поражались его способностям к учебе и прочили юноше великое будущее. Вместе с тем Чезаре был крайне высокомерным и честолюбивым человеком – уже в возрасте 17 лет он подписывался в тоне монарха. Очевидно, уже тогда он видел себя главой огромного государства, которое сам и мечтал создать.

Когда Родриго Борджиа стал понтификом, Чезаре Борджиа не было в Риме – он находился в Пизе, где учился в университете, и приехал в Рим месяцем позже. Отец тут же пожаловал ему титул епископа Валенсии, с которого тот получал ежегодный доход в размере 16 тысяч дукатов. И это был не первый его духовный титул. До этого 17-летний Чезаре уже был назначен папой Сикстом IV епископом Хативы и канцлером Картахены, а от Иннокентия VIII он получил епископство Памплоны. Казалось, молодому человеку светило блестящее будущее в духовной карьере. Но проблема была в том, что такое будущее абсолютно не интересовало Чезаре Борджиа.

Всего лишь через год после своего избрания на престол Святого Петра Александр VI пожаловал своему сыну кардинальскую шапку, которую тот принял без особого восторга. Александр прекрасно знал, что у Чезаре не лежит душа к духовной карьере, он был прирожденным военным. Поэтому в компенсацию он назначил его еще и губернатором крепости в Орвието, что гарантировало безопасность Папской области по крайней мере с севера, и комендантом города Сполето, расположенного между Римом и Перуджей. В Орвието Чезаре Борджиа провел несколько месяцев, он там следил за перестройкой и укреплением оборонительных сооружений и заработал уважение жителей города.

Потом Чезаре направился в Сполето, откуда послал письмо Пьеро Медичи, сыну Лоренцо Великолепного, который после смерти отца стоял во главе Флорентийской республики. Он извинялся, что из-за спешки не успел посетить Пьеро во Флоренции и хлопотал за некого Ремолино, который хотел бы получить должность на кафедре канонического права в Пизанском университете. Его просьба была немедленно удовлетворена, что говорит о дружеском расположении Медичи к Борджиа. При этом Чезаре уже подписывается: избранник Валенсийский, как было принято у коронованных особ.

К 21 году Чезаре Борджиа стал одним из самых богатых священнослужителей мира после самого Папы Александра VI и кардинала д’Эстотвиля. Кроме всех уже имеющихся должностей и собственности он получил должность канцлера Святой церкви, потому что канцлер кардинал Риарио был очень болен и прикован к постели. А после смерти кардинала Риарио Чезаре получил в подарок от Папы Александра VI дворец покойного вместе со всей богатой обстановкой.

В Европе в конце XV века, как мы уже знаем, была сложная обстановка из-за притязаний французского короля Карла VII на трон Неаполя, и Северной лиги, которую возглавлял герцог Милана Людовико Сфорца и которая была направлена против Неаполя. Папа Александр VI открыто не оказывал поддержку ни той, ни другой стороне – ни лиге, ни Неаполю.

Король претендовал, чтобы Чезаре оставался с ним на четыре месяца в качестве заложника, а принц Джем – на шесть месяцев. Кроме того, монарх потребовал кардинальский сан для своего министра Гийома Брисоннета, на что Папа согласился с большой неохотой. Из-за спешки мантию и шапку пришлось даже позаимствовать у Чезаре Борджиа за неимением лишней. Три дня спустя Карл VIII отправился дальше на Неаполь со своей армией и заложниками, но, как мы уже знаем, по дороге Чезаре Борджиа сбежал в Сполето, а принц Джем внезапно умер.

После поражения при Форново французская армия была вытеснена с Апеннинского полуострова. Ее ряды значительно поредели не только из-за большого количества погибших, но и из-за новой болезни, которую, возможно, завезли из Америки – сифилиса. Итальянцы считали, что именно французы ее распространили, и назвали французской болезнью. А французы считали виновными неаполитанцев и назвали сифилис неаполитанской болезнью. Этой болезни не избежали ни Чезаре Борджиа, ни Франческо Гонзага, ни дон Микелотто. Говорят, и Лоренцо Медичи, внук Лоренцо Великолепного и отец Екатерины Медичи, тоже был заражен французской болезнью и от нее и умер в возрасте 27 лет через два месяца после рождения дочери.

Как бы то ни было, но проблема войны с Францией была решена, и Александр VI озаботился тем, чтобы увеличить свою власть в Европе. С этой целью он отправил Чезаре послом в Неаполь, а младшего сына Хуана послал в Гандию. Но в 1496 году Папа вызвал Хуана в Рим, где его встретил пышный кортеж во главе с его братом Чезаре, который вернулся из Неаполя. В Риме Александр VI назначил Хуана главнокомандующим папскими войсками. Это просто взбесило Чезаре, который и так-то не выносил Хуана, считая любимчиком отца. А тут он его просто возненавидел, потому что он сам хотел командовать войсками и участвовать в сражениях.

Мучения Чезаре закончились 14 июня 1497 года, после убийства Хуана. Закончились в том смысле, что он, наконец, избавился от духовного сана и с удовольствием стянул с себя ненавистную пурпурную кардинальскую мантию. Чезаре считал, что раз он носит имя одного из самых прославленных полководцев античного Рима, то это говорит о его предназначении для блестящей военной и политической карьеры. Поначалу Чезаре из-за слухов, которые крутились вокруг него, и неофициальных обвинений в убийстве брата предусмотрительно покинул Рим на время похорон и траура. Он был в Неаполе, куда поехал короновать нового короля Федерико I, который был дядей предыдущего монарха Фердинанда II, скончавшегося еще 5 октября 1496 года и не оставившего потомства.

Коронация состоялась 22 июня в Капуе, так как из-за эпидемии лихорадки в Неаполе город был закрыт на карантин. Несмотря на это, Чезаре не избежал заразы и заболел. Только когда кардинал Борджиа почувствовал себя лучше, он смог вернуться в Рим. Утром 6 сентября в церкви Санта-Мария Нуова собрались все прелаты, чтобы приветствовать его. Как описывают это событие два очевидца – Иоганн Буркард и Санудо – Папа обнял сына и поцеловал его, но не сказал ни слова. По мнению многих, такая холодность со стороны понтифика доказывает то, что он знал о братоубийстве и о вине Чезаре. Но на самом деле это не доказывает ничего. Папа просто мог все еще горевать о смерти Хуана.

Александр VI настолько был убит горем из-за потери сына, что считал это Божьим наказанием за непотизм. Поэтому он решил провести кардинальную реформу церкви и Папской курии. Понтифик открыто заявил, что теперь все выгодные должности будут получать только те, кто действительно этого заслуживает, и что он сам лично первым отказывается от кумовства и начинает реформу с самого себя. Александр VI даже объявил, что хочет отречься от понтификата, но народ Рима во все это не поверил. Ни в отречение от Святого престола, ни в отказ от кумовства.

И римляне оказались правы – все эти обещания были лишь следствием отчаяния из-за смерти любимого сына. Ваноцца тоже была убита горем не только из-за смерти среднего сына, но и из-за подозрения в том, что виноват в этом ее старший сын. Она прекрасно знала о ревности Чезаре к Хуану из-за любви к нему папы, и о том, что он ненавидит духовную карьеру. Чезаре часто делился с матерью своими чувствами и мыслями, и теперь она разрывалась между болью от потери Хуана и чувством вины за преступление Чезаре.

29 октября была сильная гроза, и молния ударила в верхнюю часть замка Святого Ангела, где хранился порох. Раздался страшный взрыв, в результате которого была разрушена верхняя башня и украшавшая ее гигантская статуя архангела Михаила с мечом. Кроме того, было много раненых. Народ решил, что это предупреждение Господа понтифику за то, что он медлит с реформой церкви, не наказал убийцу и не изменил своего скандального поведения. Все это, конечно, были обычные совпадения, и Александр VI своего поведения не изменил. Он не был суеверен.

Чезаре, наконец, добился принятия своего отречения от сана кардинала, но произошло это лишь в августе 1498 года. Больших проблем у него не возникло – у Александра VI не было особого выбора после смерти Хуана, он мог назначить полководцем своей армии только своего старшего сына. Одним из условий понтифика было сделать это без скандала и под каким-нибудь благовидным предлогом. Чезаре сам выступил перед кардиналами с убедительной речью о том, что у него никогда не лежала душа к духовной деятельности и что он рожден для войны. Кардиналы равнодушно выслушали горячие речи 23-летнего молодого человека и дали свое согласие.

Правда, один из кардиналов – испанец Хименес выступил против. А для завершения процедуры нужно было абсолютное согласие всех членов коллегии. Но Александр VI убедил Хименеса проголосовать за снятие с Чезаре кардинальского сана благодаря двум абсолютное аргументам. Первый: то, что без призвания его сын будет нерадивым духовником и за это его душе будет уготовано место в аду. А так как главная задача церкви – спасти душу от страданий в аду, то иного выхода нет, как разрешить ему отказаться от сана. Второй аргумент был еще убедительнее – после отказа от кардинальской шапки все бенефиции в Испании переходят испанскому духовенству, а значит, и сам Хименес получит свою немалую долю. Это окончательно убедило кардинала, и он тоже проголосовал за.

Чезаре был первым кардиналом, который вернулся в мирскую жизнь. Это шокировало, но не противоречило закону. Ведь Чезаре не был даже священником, он имел лишь низший чин чтеца. Вскоре Ватикан забыл о произошедшем и вернулся к прежнему образу жизни: продавались церковные должности, процветало кумовство и продажа индульгенций, но при этом строго карались проституция и мужеложство. Проституток низкого ранга хлестали плетьми на площадях, одного мужчину, которого застали в объятиях другого мужчины, заставили идти полуголым по дороге и демонстрировать свои интимные части тела. Еврею, который сошелся с христианкой, отрезали его органы и повесили на палку. Но ни наказания, ни страх перед карой Божьей, не могли удержать от греха ни простой народ, ни церковников. Все вернулось на круги своя.

После смерти короля Карла VIII новый монарх Людовик XII сообщил Александру VI, что он предъявляет свои права на Миланское герцогство и на Неаполь, но не покушается на Папскую область. Папское разрешение на аннуляцию брака короля с Жанной Валуа повез во Францию сам Чезаре Борджиа. Он ехал из Рима сначала берегом моря из города Чивитавеккья до Марселя, потом в свое герцогство Валентинуа, дальше через Лион в Шинон на берега реки Луары, где в замке король Людовик XII временно держал свой двор.

Всюду его встречали по-королевски: приветственными криками, улицы устилали дорогими коврами, в каждом городе в честь него устраивали праздничные банкеты. Кортеж, сопровождающий герцога Валентинуа, был великолепен: в его свите были сотни слуг, музыканты, барабанщики и знаменосцы. Первая встреча Чезаре и короля вышла как бы случайной – они познакомились во время охоты. Как у герцога Валентинуа, так и у короля Людовика XII были большие планы на будущее и не менее большие амбиции.

В дар королю от Папы Александра VI Чезаре Борджиа привез 24 белых мула, груженных разными подарками и 17 отборных скакунов. Сам он ехал на вороном коне с золоченой попоной, был одет в бархатный костюм черного цвета. А голову герцога украшал огромный, тоже черный, берет, расшитый крупными кроваво-красными рубинами. Лицо герцога Валентинуа скрывала черная маска. За этот не совсем обычный наряд его иногда называли черным всадником и сплетничали, что он подковывает своего коня золотыми подковами. Когда вылетали гвозди и подкова терялась – ее никто не искал. Она оставалась на дороге для какого-нибудь счастливчика, который ее найдет.

Чезаре Борджиа в то время считался чуть ли не самым красивым мужчиной Италии с горящими черными глазами, черными волнистыми волосами, правильным овалом лица и прямым римским носом. Но молодой человек уже заразился сифилисом, и следы этой болезни были заметны на его лице. Из-за все более увеличивающихся пятен французской болезни на лице ему все чаще приходилось носить маску. А последние несколько лет он ее практически не снимал.

Людовик XII с благословения понтифика женился на вдове Карла VIII Анне Бретонской, но этот брак не принес наследников мужского пола. Зато у королевской четы родились две дочери: Клод и Рене. На старшей, Клод, женился принц Франциск Валуа, который стал впоследствии королем Франции под именем Франциска I. Младшую Рене выдали замуж за Эрколе II д’Эсте, сына Лукреции Борджиа и Альфонсо д’Эсте. Анна Бретонская слыла покровительницей искусства и литературы, она первая из европейских принцесс надела на свою свадьбу платье белого цвета – этот цвет считался траурным во Франции.

В ответ на услугу Папы сам Людовик XII выступил сватом для его сына Чезаре. После неудачной попытки жениться на дочери неаполитанского короля Федерико I Карлотте Чезаре сосватали Шарлотту д’Альбре, сестру короля Наваррского Жана III и придворную даму Анны Бретонской. Отец невесты Алэн д’Альбре сначала был против и долго упрямился, прикидывая, сколько же приданого запросит сын папы. Сошлись на сумме 30 тысяч дукатов, которые Алэн д’Альбре не очень-то хотел отдавать. Но он согласился, когда получил взамен 100 тысяч дукатов и сан кардинала для своего сына Аманье д’Альбре. Кроме того, Алэн заставил дочь подписать отказную на имущество ее матери Франсуазы Шатийон-Лимож.

Свадьба между Чезаре и Шарлоттой состоялась 10 мая 1499 года в замке Блуа во Франции. Невесте было 19 лет, жениху – 24. Шарлотта не обладала особой красотой: она была полноватой, рыхлой блондинкой с невыразительным лицом и светлыми глазами, но достаточно милой. Хотя внешность ее никого не волновала: брак этот был чисто политическим, он заключался по расчету. Таким образом Папа Александр VI хотел скрепить союз с Людовиком XII и использовать его для развития военной карьеры своего сына. После свадьбы Чезаре Борджиа получил от короля свадебный подарок – орден Святого Михаила.

Этот брак был сразу консумирован, хотя некоторые злопыхатели говорили, что Чезаре обратился к аптекарю за таблетками для мужской силы. Но тот то ли по ошибке, то ли специально, дал ему слабительное, и всю первую брачную ночь Борджиа провел на горшке. Это была неправда. Сам король Франции в письме Александру VI с гордостью написал, что они с Анной Бретонской консумировали брак четыре раза, а Чезаре – целых восемь. Папа на радостях заказал устроить фейерверк в Риме. Через несколько месяцев Чезаре отправился вместе с королем в военные походы и больше никогда не видел свою супругу. 17 мая 1500 года Шарлотта д’Альбре родила дочь Луизу – это был единственный законнорожденный ребенок Чезаре Борджиа. Любил ли Чезаре свою жену, а она его? Трудно сказать наверняка, судя по тому короткому периоду времени, которое они провели вместе.

Людовик XII подарил Чезаре герцогство Валентинуа во Франции, но по-итальянски его называли герцогом Валентино. Теперь Борджиа подписывался как Чезаре Французский, герцог Валентинуа и добавил на свой герб французские золотые лилии. Также король предоставил ему армию численностью 1800 всадников и 4000 пехотинцев. А герцог Валентинуа взамен обязался Людовику XII принять участие в завоевании Милана и Неаполя. Так, наконец, сбылась мечта Чезаре начать военную карьеру; теперь, после свадьбы, в жизни молодого 24-летнего человека была только война.

В 1499 году Людовик XII вторгся в Милан и занял его практически без сопротивления. Герцог Людовико Сфорца был изгнан из города и бежал в Тироль. Король считал Людовико Моро таким же слизняком, как змея на его гербе. Людовик XII объявил себя герцогом Миланским, королем Иерусалима и двух Сицилий. 13 октября 1500 года был подписан договор в Тренто, в котором император Максимилиан I признавал завоевания французского короля в Италии. Чезаре Борджиа был одним из главных полководцев армии Людовика XII. А вскоре, при поддержке короля Франции, Чезаре начал создавать единое государство из разрозненных итальянских княжеств.

Все эти княжества принадлежали разным династиям: Феррара – д’Эсте, Болонья – Бентивольо, Римини, Пезаро и Фано – Малатеста, Фаэнца – Манфреди, Имола и Форли – Екатерине Сфорца, Урбино и Губбио – Монтефельтро, Камерино – Варано и так далее. Они были разрозненными и не объединялись вместе против общего врага. В каждом государстве действовала поговорка: «Каждый сам за себя и Бог за всех». Хозяева тех земель чаще всего разоряли своих подданных, вместо того чтобы управлять ими. За малейшую провинность господа могли приговорить своих крестьян к публичному наказанию плетьми или даже к смертной казни.

Надо сказать, что все эти мелкие государства Центральной Италии раньше были частью Папской области или ее вассалами. Только предшественники Александра VI Сикст IV и Иннокентий VIII дарили отдельные земли своим родственникам и тем самым разбазарили владения Святой церкви. Поначалу хозяева этих княжеств платили ежегодную дань в папскую казну, но теперь и этого не считали нужным делать. Так что целью Борджиа было забрать свое, объединить эти княжества и вернуть их церкви, а заодно и создать единое центральное государство.

Папа Александр VI, который был в курсе дел своего сына, разослал письма сеньорам Пезаро, Имолы, Форли, Урбино, Фаэнцы, Камерино, в которых он извещал их о том, что он лишает их своих вотчин. Но никто из сеньоров не собирался подчиняться понтифику без боя. В планах герцога Валентино были также Сиена, Пиза, Павия. Насчет Флоренции он был пока не уверен, и этим был очень озабочен канцлер Флорентийской республики Никколо Макиавелли. Он часто вел переговоры с Чезаре Борджиа, но никак не мог понять его намерений. К тому же он не видел выражения его лица, прикрытого маской.

Первой целью Чезаре была Романья, которая только номинально находилась под контролем Папской области, но на деле нет. Экспедиция герцога Валентинуа в Романью состоялась 21 ноября 1499 года совместно с армией наемников из разных провинций и стран: княжеств Савойи Монферрато, Мантовы, Феррары, Салуццо. Вместе с ним воевали кардинал д’Амбуаз, двоюродный брат Чезаре Хуан Борджиа (сын брата Александра VI) и даже его давний враг Джулиано делла Ровере, который решил, что худой мир лучше доброй ссоры и помирился с Борджиа. Конечно, это не значило, что он полностью простил им давние обиды. Делла Ровере просто понял, что пока ему не одолеть их, и ждал подходящего момента. Всего войско Чезаре насчитывало 16 тысяч человек.

Чезаре Борджиа двинулся на Имолу, которую взял 11 декабря 1499 года. Ее жители даже не сопротивлялись, они давно хотели избавиться от графини Сфорца, которая управляла землями после смерти мужа Джироламо Риарио. Поэтому сами принесли ключи от города герцогу Валентинуа. Следующим по его плану был город Форли, где сложилась такая же ситуация – его жители были не против сменить Екатерину Сфорца на герцога Валентинуа. Но это, очевидно, не устраивало саму графиню, и она забаррикадировалась в своей семейной крепости Равальдино. Екатерина Сфорца была необыкновенной женщиной даже для эпохи Ренессанса, когда никто ничему не удивлялся. За ее воинственный характер графиню прозвали «Тигрица из Форли» и «Львица из Романьи».

Она была внебрачной дочерью герцога Миланского Галеаццо Мария Сфорца, очевидно, от отца и унаследовала свой воинственный характер. У Екатерины было три мужа и восемь детей, но к тому времени она овдовела уже в третий раз. Ее первым мужем был Джироламо Риарио, племянник Папы Сикста IV. Он был убит в результате заговора семьей Орси. Второй, Джакомо Фей, тоже был убит вскоре после свадьбы. Екатерина Сфорца оба раза жестоко отомстила за смерть супругов, приказав своим солдатам оцепить местность и безжалостно убить не только самих виновных, но и всю их родню, даже самую отдаленную, включая стариков и младенцев.

При этом графиня сама скакала во главе отряда и тщательно следила за тем, чтобы все ее приказы были выполнены. Так пишет о ней Никколо Макиавелли. Это произвело эффект, и ее третий и последний муж Джованни Медичи, троюродный брат Лоренцо Великолепного, умер собственной смертью в 1498 году. Их общий сын Джованни стал впоследствии великим полководцем папских войск Льва X под прозвищем Джованни делле Банде Нере (Джованни с черными лентами или Джованни с черной бандой – так двояко переводится слово bande с итальянского языка). А его сын Козимо I Медичи стал 2-м герцогом Флоренции, объединил Тоскану и создал Великое герцогство Тосканское.

Екатерина Сфорца сама командовала армией в 2000 солдат и сумела держать осаду целых три недели. Чезаре чуть не попал к ней в плен, когда подошел слишком близко к цитадели. Екатерина тогда приказала опустить подъемный мост через ров и через рупор предложила Чезаре встретиться лично посередине него. Тот согласился, спешился с лошади и подошел к мосту. Но только он вступил на него – мост неожиданно резко поднялся вверх, и Борджиа едва успел соскочить с него. Если бы стражники подождали, когда он сделает хотя бы 2–3 шага вперед – Валентинуа был бы уже в плену. Их проблема была в том, что своих мозгов у стражников не было, они просто тупо исполняли приказ графини: «Немедленно поднимать мост, как только на него вступит нога Борджиа».

Разъяренный герцог Валентинуа приказал начать осаду, которая длилась три недели и принесла много потерь обеим сторонам. Екатерина Сфорца сама контролировала пушки и другое оружие, на призывы сдаться отвечала пушечными выстрелами, и лично оказывала помощь раненым. Это вызвало восхищение всего народа, впоследствии о ней как о героине, напишет Никколо Макиавелли. А когда крепость все-таки была захвачена, Екатерина Сфорца сама билась с мечом в руках с герцогом Валентинуа, пока не попала к нему в плен 12 января 1500 года.

Один удивленный француз из армии Валентинуа, наблюдая за Екатериной Сфорца, писал, что в Италии есть женщины, которые больше мужчины, чем сами мужчины. Говорят, Чезаре насиловал свою пленницу каждую ночь в ее спальне, ведь Екатерина считалась одной из самых красивых женщин эпохи Ренессанса наряду с Лукрецией Борджиа, Симонеттой Веспуччи, Джулией Фарнезе и Изабеллой д’Эсте. Хотя и это могут быть только сплетни, никаких доказательств этого насилия нет. К тому же графиня Сфорца была на 12 лет старше герцога Валентинуа, так что она вполне могла не интересовать его как женщина.

Следующим городом, который Валентинуа собирался захватить, был Пезаро. Но он хотел сначала дождаться своего кузена кардинала Хуана Борджиа, который уехал по его поручению из крепости. Но вместо Хуана прискакал гонец и привез Чезаре печальную весть: Хуан Борджиа заразился лихорадкой и умер в городке Фоссомброне. Чезаре тяжело переживал смерть кузена, они были большими друзьями. Тем не менее народная молва обвинила Валентинуа в отравлении своего родственника кардинала Борджиа. Хотя совершено непонятно, по какой причине ему понадобилось травить кузена и друга, но таковы уж люди. Любую внезапную смерть в кругу этой семьи приписывали отравлению.

Теперь у Чезаре Борджиа, казалось, не было других дел, и можно было выдвигаться в сторону Пезаро. Трусливый Джованни Сфорца уже собрал все деньги и ценные вещи и собирался бежать из своего дворца и земель. Но тут неожиданно ему улыбнулась удача. Дело в том, что его двоюродный брат Людовико Моро набрал армию ландскнехтов и собирался отвоевать Милан у французов. Это была серьезная проблема как для короля Людовика XII, так и для Борджиа. Вскоре прискакал гонец от французского короля, который доставил Чезаре письмо с просьбой срочно прислать подкрепление в Милан. Тогда Валентинуа отправил Людовику XII весь французский полк и орудия, а сам остался со столь незначительным количеством воинов, что просто не мог начать атаку на Пезаро.

Чезаре решил устроить передышку, поехать в Рим и лично доставить Папе графиню Сфорца. Герцог Валентинуа со своей армией вернулся в Вечный город 26 февраля 1500 года. Его встречали брат Жофре, зять Альфонсо Арагонский, кардиналы и послы. Впереди войска Валентинуа шли герольды, трубачи и знаменосцы. А позади него везли пленницу в золотых цепях – Екатерину Сфорца, которую Чезаре лично приволок к трону понтифика. Екатерину сначала держали на вилле в Ватикане, где был прекрасный сад с соснами, елями, буками и апельсиновыми деревьями. Только графине Сфорца не сиделось на месте, и в конце концов ей удалось оттуда бежать, но неудачно – ее поймали.

Тогда графиню Сфорца заточили в замке Святого Ангела, обвинив в том, что она послала Папе Александру VI отравленное письмо и таким образом покушалась на его жизнь. По другой версии, письмо было не отправлено, а заражено чумой – перед отправкой Папе Екатерина якобы положила письмо на труп умершего от этой болезни человека. Сколько в этом деле правды – никто не знает: в этом признались под жестокими пытками два гонца, которые везли письмо в Рим. Что такое признание под пытками, это всем понятно.

В тюрьме Екатерина Сфорца сдалась и из мужественной воительницы постепенно превратилась в покорную, напуганную, сломленную женщину. Она очень боялась быть отравленной знаменитым ядом Борджиа – кантареллой, поэтому почти не прикасалась к еде. В конце концов за нее вступился король Франции. Тогда Екатерину освободили и привезли во Флоренцию на виллу Кастелло, принадлежавшую ее третьему покойному мужу Джованни Медичи. Там она жила с детьми до самой смерти. Графиня Екатерина Сфорца умерла в 1509 году в возрасте 46 лет.

В Риме долго шли празднества в честь возвращения Чезаре Борджиа. 29 марта 1500 года Александр VI назначил герцога Валентинуа главнокомандующим папскими войсками и знаменосцем церкви. В честь этого события проводились манифестации и торжественные шествия, банкеты с тысячами приглашенных на них людей. Папа Александр VI подарил сыну золотую розу как высший знак отличия, символ триумфа христианской веры. Кроме того, как знаменосец церкви Чезаре Борджиа получил соответствующее его рангу одеяние: пурпурный плащ как символ его могущества и власти и берет малинового цвета с вышитым на нем жемчужинами голубем, символом Святого Духа.

Возвращение герцога Валентинуа совпало с карнавалом, и римляне праздновали оба события, как безумные, на всех главных площадях Вечного города. Повсюду звучала музыка, люди в масках танцевали прямо на улицах, выступали комедианты, жонглеры, канатоходцы и шуты. Папа даже заказал устроить корриду по испанскому обычаю, и Чезаре выступил в роли торреадора. Он вышел на арену в черном плаще, одетый как торреадор, и лично положил пять быков. Последнему он отрубил голову мечом, чтобы продемонстрировать свою силу. Кроме того, состоялось много других красочных постановок, в которых принимали участие все желающие. Рим украшали декорациями лучшие художники Италии, а кульминацией праздников стала постановка «Триумф Юлия Цезаря» на площади Навона, как намек на триумф самого Чезаре Борджиа.

Вскоре в Рим прибыли представители городов Имола и Форли. Они привезли на подпись Папе договоры, согласно которым признавали своим властителем и господином герцога Валентинуа. В это время из Милана пришли вести о том, что Людовико Моро разгромил французские войска и вернул себе герцогство. Но его триумф длился недолго. Королю Людовику XII пришло подкрепление, и новые войска одержали окончательную победу над армией Моро при Новаре 10 апреля. Швейцарские ландскнехты предали герцога Сфорца, и он попал в плен к французам. Его увезли во Францию и заточили пожизненно в замке Лош, где он провел последние восемь лет жизни и умер 28 мая 1508 года в возрасте 56 лет. Как он сам заточил в замке Павия своего племянника с семьей, так он сам же и закончил.

А в мае в Рим пришло известие о том, что у Чезаре Борджиа родилась дочь. Папа Александр VI и Лукреция, которая тогда еще жила в Риме со вторым мужем Альфонсо Арагонским, уговаривали Шарлотту д’Альбре переехать с ребенком в Ватикан. Чезаре хотел видеть жену с дочкой рядом с собой. Но герцогиня Валентинуа каждый раз мягко и учтиво отказывалась – ей не нравилась сама мысль о том, чтобы жить под одной крышей с развратной и коррумпированной семьей Борджиа. Она надеялась на то, что ее муж приедет во Францию.

В июле 1500 года был убит второй муж Лукреции Борджиа. Хоть дело и представлено было так, что Альфонсо сам упал с кровати и скончался, но даже ребенок не поверил. Все подозревали, что к этому приложил руку дон Микелотто – доверенное лицо Чезаре Борджиа. Не сомневались и в том, кто являлся заказчиком этого ужасного убийства. Даже Лукреция была в этом убеждена и вне себя от горя сбежала с сыном из Рима, только чтобы не видеть свою ужасную семью.

За время пребывания в Риме Чезаре не сидел сложа руки, а навербовал в свою армию множество новых солдат. Среди талантов герцога Валентинуа кроме природного дара полководца было еще умение быстро набирать и снаряжать войска. Осенью армия Чезаре возвратилась в Романью, где его поддержали Папа Александр VI и король Людовик XII. За Имолой и Форли постепенно под натиском войска герцога Валентинуа сдавались и другие мелкие княжества. Правда, Чезаре пришлось столкнуться с могущественной Венецианской республикой, под защитой которой находились Римини, Равенна, Червия, Фаэнца и Пезаро. Но у Серениссимы[16] возникли проблемы с султаном Баязидом, и республика опасалась нападения турецкого флота.

В таких обстоятельствах венецианцам было выгоднее дружить с Людовиком XII и Римским папой, а не конфликтовать, чтобы в случае опасности можно было рассчитывать на их поддержку. Тогда Александр VI вновь принялся рассылать буллы в эти города, обвиняя их в том, что они перестали платить дань Ватикану и вышли из подчинения. Так что у Чезаре появились веские основания для нападения и захвата вышеупомянутых мелких княжеств. Сама Венеция отказалась от протектората этих городов и одобрила кандидатуру Чезаре Борджиа как почетного гражданина республики плюс подарила ему один из самых красивых дворцов.

Чезена была легко захвачена еще в августе даже без боя. В этом городе до сих пор шли кровавые бои между гвельфами и гибеллинами, и чтобы положить этому конец, правитель Чезены обратился за помощью к сыну правителя Болоньи Эрколе Бентивольо. Но у городского совета было другое мнение, они из двух зол выбрали меньшее и обратились к папе с просьбой передать власть его сыну Чезаре. Герцог быстро навел порядок в Чезене и примирил враждующие семьи. Римини, где правил Пандольфо Малатеста, тоже не стал долго сопротивляться. Правитель просто продал свой город и несколько крепостей Валентинуа за довольно крупную сумму денег и убрался со своей семьей подальше. Жители Римини были так рады избавиться от тирана Малатеста, что устроили городской праздник и послали письмо с благодарностью святому отцу.

Настал черед Пезаро, и Джованни Сфорца спешно искал помощи сначала у императора Максимилиана, затем у герцога Мантуанского и, наконец, у правителя Болоньи. Но никто не хотел ссориться с понтификом, а народ Пезаро, узнав о приближении армии Валентинуа, поднял восстание и сам изгнал своего правителя, который сбежал в Венецию. Когда Чезаре Борджиа прибыл в Пезаро, местное население открыло перед ним ворота и передало ему ключи от города. За Пезаро подряд пали княжества Урбе, Бертиноро и Савиньяно. Во всех княжествах, которые подчинял себе Чезаре Борджиа, он устанавливал жесткий порядок и дисциплину и запрещал своим наемникам грабить местное население. Все мародеры были жестоко наказаны, а те жители, которые при старых правителях были изгнаны, могли вернуться на родину и получить назад свое имущество.

Единственным городом, который упорно не желал сдаваться, была Фаэнца. Правителю города Асторре Манфреди было всего 16 лет, но он мужественно сражался вместе со своим двоюродным братом Джанэванджелиста Манфреди. Если жители других княжеств ненавидели своих господ и желали избавиться от них, поэтому с радостью переходили под власть Чезаре Борджиа, то тут было все наоборот. Население Фаэнцы, особенно женщины, настолько сильно любили своего молодого и красивого правителя, что сами выходили на улицы и бросали тяжелые камни с башен на головы нападающих. Правда, силы были неравны, и город пал бы сразу, если бы не подоспела помощь правителя Болоньи Джованни Бентивольо, который приходился дедом Асторре Манфреди. Он отправил внуку 10 тысяч солдат, рискуя за это быть отлученным от церкви.

Осада Фаэнцы началась 7 ноября и длилась всю зиму. Жители Фаэнцы и наемный полк храбро сражались с армией Борджиа и держались до последнего. В ту зиму в окрестностях Фаэнцы валил снег, что тоже затрудняло действия как нападавших, так и защищавшихся. Чезаре и его солдатам пришлось сделать передышку в атаках и расположиться на зимних квартирах в Форли, где герцог оставил комендантом верного ему дона Микелотто. Сам герцог Валентинуа расположился с частью войск в Чезене в местном дворце. Там они даже отпраздновали Рождество, устроив карнавал. Между тем Александр VI узнал о помощи, которую Джованни Бентивольо оказал своему внуку. Он грозился отлучить властителя Болоньи от церкви и написал жалобу Людовику XII. Напуганный Бентивольо отозвал свои войска из Фаэнцы и снабдил армию Борджиа припасами и снаряжением.

Только весной 29 марта 1501 года войска Чезаре возобновили осаду крепости Фаэнцы. Несмотря на отсутствие войск Бентивольо местные жители отчаянно сопротивлялись, даже местное духовенство принимало участие в обороне крепости. Они предоставили в распоряжение населения церковную утварь. Из золота и серебра отливали монеты, а из бронзы – пушки. Чезаре даже говорил, что если бы его армия состояла полностью только из жителей Фаэнцы, то он бы легко захватил всю Италию. Войска Борджиа долго бомбардировали город, и к концу апреля Фаэнца лежала в руинах.

Только в конце апреля Валентинуа удалось захватить этот город, хотя уже и захватывать было нечего. Герцог строго-настрого запретил своим солдатам грабить местное население, они и так получали хорошее жалованье. За мародерство и кражу полагалась смертная казнь. Чезаре даже основал благотворительную организацию, оказывающую помощь бедным и больным. Герцог Валентинуа отказался от контрибуции, выплатил деньги крестьянам, пострадавшим от осады Фаэнцы, и в июле начал там постройку нового монастыря.

Асторре Манфреди и Чезаре должны были подписать договор, согласно которому Чезаре Борджиа оставлял Манфреди свободу передвижения и владение всем его имуществом. Асторре явился в лагерь, даже не подозревая о коварстве герцога Валентинуа и о его предательстве. Чезаре принял Манфреди радушно, устроил в честь него роскошный ужин, во время которого он постоянно хвалил юношу и восхищался его героизмом. Манфреди буквально растаял под похвалами Валентинуа, тот его совершенно очаровал. Договор он подписал, но обещанной свободы не получил. Герцог Валентинуа предложил Асторре со своим кузеном Джанэванджелиста сопровождать его в Рим с его свитой, где он представит их понтифику. Но это была ловушка.

Как только герцог со своей свитой приехал в Рим, Асторре с кузеном были сердечно приняты самим папой, который предложил им пожить в апартаментах Ватикана. Их окружили заботой и слуги выполняли все их желания. Братья даже повидались с Лукрецией Борджиа, которая в то время переживала смерть своего второго мужа Альфонсо Арагонского. Такой теплый прием длился недолго, всего 12 дней. После этого Асторре и Джанэванджелиста были посажены в тюрьму замка Святого Ангела, и в течение года о них никто ничего не слышал.

А в 1502 году в Тибре случайно выловили их трупы, к их шеям были привязаны ядра. И опять ни у кого не было сомнений в том, кто был заказчиком, а кто исполнителем. Юность и мужество убитых кузенов вызвало волну сочувствия народа и негодование против Борджиа. Это было предательство по отношению к Манфреди, поступок Чезаре ужасен и отвратителен. Но он руководствовался своими соображениями: Борджиа оставлял в живых тех князей, которых их подданные ненавидели, и убивал тех, кого народ любил, чтобы они не смогли потом отвоевать свои владения. Кроме того, Чезаре отобрал ряд замков у римского аристократа Джакомо Гаэтани, и его тоже посадили в тюрьму, где он умер через некоторое время. Причина его смерти неизвестна.

После этого Чезаре Борджиа потребовал у Болоньи сдать крепость Кастель-Болоньезе, которая была угрозой его новым завоеванным владениям в Романье. Болонских послов герцог принял в крепости Кастель дель Пьетро, которую он уже успел захватить вместе с другими более мелкими фортециями. Узнав об этом, Джованни Бентивольо уступил крепость Кастель-Болоньезе и обязался снабжать армию Чезаре всем необходимым. В обмен он получил обещание от Борджиа вернуть захваченные маленькие цитадели. После подписания договора Валентинуа отправил в крепость гарнизон и приказал стереть Кастель-Болоньезе с лица земли, к отчаянию местных жителей. Он боялся, что эта фортификация впоследствии может сослужить службу его врагам, если они захотят отвоевать свои владения. А держать там постоянно своих солдат было слишком дорого.

В мае 1501 года армия Чезаре Борджиа подошла близко к границами Флоренции. На захвате республики настаивали два полководца Валентинуа: Орсини и Вителоццо Вителли. Орсини хотел, чтобы к власти во Флоренции вернулись его друзья Пьеро и Джулиано Медичи, а Вителли хотел отомстить за своего брата Паоло, казненного по приговору совета республики. Напуганные флорентийцы направили к Борджиа на переговоры своих послов: Франческо Содерини и Никколо Макиавелли. Но предварительно они утопили свои пушки в реке Арно, зная, что герцог может их изъять.

Чезаре принял послов в городке Барберино. После длительных переговоров между Флоренцией и герцогом Валентинуа был заключен договор о перемирии и дружбе. Орсини и Вителли все-таки рвались в бой с республикой, так что Чезаре с трудом их сдерживал. Это еще больше напугало правительство Флоренции, и оно дало армии Чезаре разрешение на проход через территорию республики к Пьомбино, который герцог собирался завоевать. Кроме того, Флоренция обязалась не помогать правителю Пьомбино Джакомо Аппиано и наняла герцога Валентинуа на службу с жалованьем 36 тысяч дукатов в год. Защищать Флоренцию было не от кого, так что это была взятка.

Но когда Валентинуа обратился к Флоренции с просьбой пополнить его запасы артиллерией – приоры развели руками и сказали, что пушки переплавлены и из них отлиты статуи. Чезаре знал об утопленных пушках, но поднимать их со дна реки было тяжело и долго. Когда же он поднял вопрос о деньгах, синьория Флоренции вежливо напомнила о том, что по договору аванс не полагается. Так Флоренция обхитрила герцога Валентинуа. Дразнить дикого зверя было опасно, но даже Борджиа не мог начать войну сразу после подписания мирного договора. Тем не менее пушки и артиллерию он нашел очень быстро – их ему предоставила Пиза, давний враг Флоренции.

В том же году к нему на службу поступил Леонардо да Винчи как военный инженер. Он тогда проектировал строительство укреплений на острове Эльба, который Чезаре быстро завоевал с помощью папского и пизанского флота, и строил канал из города Чезена к морю до Порто-Чезенатико. Герцог нанял его также для обследования и укрепления новых городов, захваченных им в Романье, в частности перестройки Имолы и Форли. Леонардо да Винчи изобрел для Чезаре Борджиа новый тип пороха, состоящий из селитры, угля и серы, рисовал подробные карты местности, изучал и проектировал летательные аппараты и оружие для подводной войны. Послом Флоренции при дворе герцога Валентинуа стал в те времена Никколо Макиавелли, они с Леонардо да Винчи встретились в Урбино в 1502 году и подружились.

Никколо Макиавелли восхищался Чезаре Борджиа и считал его совершенным государем. Он видел в герцоге Валентинуа смелого, благоразумного, умного и удачливого военачальника, расширяющего с помощью войн и интриг свое государство в Центральной Италии. Чезаре был уверен в своих силах, тверд и часто жесток, но это не смущало Макиавелли. Ведь мудрый политик считал, что для достижения благой цели все средства хороши. А целью Чезаре было создание одного большого, сильного и сплоченного государства.

Макиавелли писал о Валентинуа: «Этот государь прекрасен, величествен и настолько воинственен, что всякое великое начинание для него пустяк. Он не унимается, если жаждет славы и новых завоеваний, он не знает ни усталости, ни страха. Он также снискал неизменную благосклонность Фортуны». В одной из более ранних своих работ Никколо отмечает, что герцог Валентинуа «обладает одним из самых важных атрибутов великого человека: он умелый авантюрист и знает, как использовать выпавший ему шанс с наибольшей для себя выгодой». Месяцы, проведенные в обществе Чезаре Борджиа, многому научили Макиавелли. Он видел, как воюют наемные войска герцога, на которые никогда нельзя положиться. Возможно, уже тогда он начал задумываться о создании армии народного ополчения во Флоренции.

Деньги, нужные для военных кампаний Чезаре, собирал его отец Александр VI своим обычным способом – налоги, пожертвования, продажа индульгенций и церковных должностей. Особенно популярными и дорогими были кардинальские саны. Тогда и появилась крылатая фраза: «Войско герцога куплено ценой 12 кардиналов». И действительно, в сентябре 1500 года Папа продал 12 кардинальских шапок. При этом Александр VI не только продавал церковные должности, но и обложил всех кардиналов и чиновников Святой церкви, занимающих выгодные должности, налогами в размере 10 % от их дохода. Церковники, конечно, сочли это грабежом. Но ведь во время войны каждый государь повышает налоги, чтобы покрыть расходы на завоевание новых земель. А тут речь идет даже не о завоевании новых, а о возврате старых.

Таким образом к лету 1501 года под властью Чезаре Борджиа оказалась большая часть Центральной Италии: Романья и Марке. Папа тогда провозгласил своего сына герцогом Романьи. Так постепенно появились предпосылки для создания нового единого государства под властью новой династии – Борджиа. Несмотря на страх, который Валентинуа внушал мелким князьям Италии, в народе герцог был популярен. При его правлении установился порядок, прекратился грабеж и разбой, у людей появилась уверенность в завтрашнем дне. Они знали, что их господин не оставит никого в трудную минуту и во времена голода обязательно позаботится о запасе зерна и его бесплатной раздаче. А какие он устраивал праздники! В этом ему были равны только Медичи, когда были у власти во Флоренции. Хлеба и зрелищ – что еще простому человеку нужно?

А потом Чезаре Борджиа нацелился на очень крупный город Болонью. Король Людовик XII обещал Чезаре Борджиа помощь и поддержку в захвате Болоньи, которая раньше пользовалась его покровительством и не входила в Папскую область. В обмен он хотел, чтобы Валентинуа помог ему завоевать Неаполь. Захват Болоньи мог стать прелюдией для нападения на Флоренцию и Пизу, несмотря на мирный договор, подписанный совсем недавно между герцогом Валентинуа и Флорентийской республикой. Как мы уже видели, Чезаре не стремился соблюдать договоры, с кем бы он их ни заключал. Он был коварным и жестоким захватчиком без всяких моральных принципов. Но и Людовик XII, и папа Александр VI были пока что против войны с Флоренцией. Тогда Валентинуа захватил остров Эльбу, осадил приморский город Пьомбино и нацелился еще и на остров Пьяноза.

Пьомбино пал очень быстро, Пьяноза – маленький тосканский островок – тоже не стал долго сопротивляться. Тогда сам понтифик почтил Пьомбино своим посещением, и там его встретили с невероятной пышностью. Все-таки не каждый день, и даже не каждый год в такой маленький город приезжает сам святой отец. Александр VI провел 4 дня в Пьомбино, а потом вместе с сыном и кардиналами они отплыли оттуда на роскошных галерах на остров Эльбу. На острове Борджиа праздновали свою победу над династией Аппиани, ранее правившей Пьомбино и Эльбой. Были организованы банкеты, представления и балы, со всех зданий сбивали гербы Аппиани, а Леонардо да Винчи руководил постройкой двух новых крепостей. На обратном пути суда понтифика попали в шторм. Буря пять дней трепала корабль Папы и его желудок. Все-таки понтифику был уже 71 год, и он плохо переносил морскую качку.

Наконец наступил черед Неаполитанского королевства. Два монарха – Людовик XII и Фердинанд II Арагонский – были заинтересованы в завоевании Неаполя. Испанский и французский послы донесли до Папы весть о секретном трактате, который был заключен в Гранаде в ноябре 1500 года между Людовиком XII и испанскими монархами Фердинандом II и Изабеллой Кастильской. Согласно этому документу сам Неаполь и Абруццо отходили Франции, а Калабрия и Апулия – Испании. 25 июня 1501 года Папа Александр VI лишил трона неаполитанского короля Федерико – Фридрих I Арагонского, обвинив его в том, что король призывал турок напасть на Италию. На самом деле Федерико даже в страшном сне не могло присниться такое, чтобы он вступил в союз с неверными. Настоящая причина лежала на поверхности – отказ его дочери Карлотты выйти замуж за Чезаре. Вот теперь наступил час расплаты. Герцог Валентинуа никогда не забывал и не прощал обиду.

Из Рима на Неаполь двинулось папское войско и французские отряды, а в Калабрию приплыла испанская армия под командованием полководца Гонсало да Кордоба. Федерико II решил просто так не сдаваться и засел в Неаполе, а основная часть его армии заняла оборону в Капуе – небольшом городке в 40 километрах от Неаполя. Именно здесь 4 года назад кардинал Чезаре Борджиа короновал Федерико как короля Неаполя. А теперь, наоборот, он явился как полководец и напал на город, чтобы свергнуть короля с трона. Если в прошлый раз жители Капуи аплодировали кардиналу Борджиа, то на этот раз они его проклинали. Чезаре яростно сражался и сам возглавил отряд французов, который обратил в бегство неаполитанское войско.

Среди тех, кто с ненавистью бился с армией герцога Валентинуа, был молодой человек Этторе Фьерамоска. Однажды в Риме несколько лет назад их пути пересеклись. Чезаре и Этторе влюбились в одну и ту же девушку Джиневру ди Монреаль. Джиневра предпочла Этторе и ответила ему взаимностью. Тогда Чезаре, который не терпел отказа, однажды поймал ее, силой заставил проглотить яд и держал в руках, как в тисках, пока девушка не умерла. С тех пор Этторе поклялся, что он отомстит проклятому убийце его возлюбленной. Но, к его сожалению, ему не удалось на этот раз убить Чезаре Борджиа.

Французы начали обстреливать стены города 17 июля, но только через неделю им удалось пробить в стене брешь. Жители Капуи отчаянно бились с войсками герцога Валентинуа и не сдавали свой город. Но среди них нашелся предатель, которого Чезаре подкупил, чтобы тот ночью открыл армии врага ворота Капуи. После этого последовала страшная резня: около 4 тысяч местных жителей были убиты на месте, солдаты не щадили ни стариков, ни детей. По улицам города текли реки крови, трупы валялись в каждом переулке. Женщины предварительно были изнасилованы все, включая старух и монахинь в монастырях.

Сам Чезаре, по слухам, выбрал себе 30 самых красивых женщин города для того, чтобы развлечься. Многие из них предпочли утопиться в водах реки Волтурно, чтобы не попасть в лапы Валентинуа. Но и это всего лишь слухи. На самом деле около 30 женщин было похищено и вывезено из города. Но куда и кем – никто не знает, и судьба бедных девушек покрыта мраком. А впоследствии слухи увеличили число женщин до 40. На самом деле такой гарем просто не поместился бы ни в палатке, ни в обозе Чезаре Борджиа, несмотря на все его распутство. А в летописях Капуи об этом событии вообще ничего не упоминается. Может, никакого похищения и не было, а был просто обоз куртизанок, которые сопровождали армию? Еще одна загадка истории.

После Капуи французская и папская армии захватили город Гаэта и через неделю достигли Неаполя. Фридрих I сбежал на остров Искья в надежде, что это временно и его спасут испанцы. Но его надежды оказались напрасны. Искья на время стала его новой резиденцией, где он еще мог чувствовать себя королем. Потом Фридрих выпросил у Людовика XII для себя графство Мэн и умер в городе Тур 9 ноября 1504 года в возрасте 53 лет. Его единственный сын Фердинанд был взят в плен и увезен в Испанию, где жил до самой своей смерти в возрасте 62 лет. Он был женат дважды, но не оставил законных потомков. Со смертью принца Фердинанда мужская линия династии Арагон-Неаполь вымерла.

Валентинуа подобно Юлию Цезарю во главе победоносной армии вступил в Неаполь, который сдался без боя. Только завоевал он город не для себя, а для короля Людовика XII. Хотя в мечтах и планах Чезаре Борджиа неаполитанский трон должен быть занять он сам. 15 сентября герцог Валентинуа вернулся в Рим, где его встречали, как победителя, цветами и аплодисментами. От французского короля он получил денежную премию в размере всего 40 тысяч дукатов, что было крайне мало за такую блестящую победу.

Зимой в Риме шла подготовка к свадьбе Лукреции Борджиа и Альфонсо д’Эсте, и Чезаре со своей гвардией встречал делегацию из Феррары, которую возглавляли братья жениха: Ипполито, Фердинандо и Сиджизмондо. Потом прошла череда праздников в честь свадьбы, а потом Лукреция навсегда покинула Вечный город, увозя с собой приданое общей стоимостью около 300 тысяч дукатов.

После отъезда сестры Чезаре снова написал своей жене Шарлотте, умоляя ее приехать к нему с дочерью Луизой. Причина была вовсе не в том, что он по ним сильно скучал. Он хотел обручить Луизу с Федерико Гонзага, первым сыном Франческо Гонзага и Изабеллы д’Эсте, наследником маркизата Мантуи. Но и на этот раз Шарлотта отказалась, ссылаясь на то, что их дочь заболела. Король Людовик XII даже пригрозил, что если они не приедут – то он отнимет у нее дочь и передаст на воспитание Валентинуа. Шарлотта испугалась и ответила, что приедет, как только ребенок выздоровеет. Но она просто пыталась выиграть время – ведь до нее дошла ужасная новость о том, что в реке выловили тело молодого Асторре Манфреди и его брата. Молодая женщина была в ужасе от преступлений своего мужа.

Несмотря на уже довольно большую захваченную территорию, Чезаре Борджиа и не думал останавливаться на достигнутом. В его ближайших планах были Урбино, Камерино и Сенигаллия. А потом уже он собирался разобраться с Тосканой. Герцог не забыл ту шутку, которую с ним сыграло флорентийское правительство перед его походом на Пьомбино. Объехав свои владения, Чезаре вернулся перед Пасхой в Рим и начал обдумывать дальнейший план действий.

Между тем в Неаполитанском королевстве возникли споры между испанцами и французами из-за неточностей в договоре Гранады[17].

Ни те ни другие не хотели уступать друг другу ни пяди земли. Этим воспользовался Вителоццо Вителли и решил, наконец, посчитаться с флорентийской синьорией за казнь брата. Чезаре решил не участвовать в его разборках, а просто наблюдал со стороны и не пытался даже остановить своего полководца. Вителли заручился поддержкой давних врагов Флоренции – Сиены и Пизы, и принял в свою армию Пьеро Медичи, который спал и видел, как он свергает республику. Все началось с бунта в городе Ареццо, который был под властью Флоренции. Местное население изгнало флорентийских чиновников, объявило о своей независимости и призвало на помощь Вителли.

На следующий день Вителоццо со своим братом Джулио и отрядом солдат уже входили в Ареццо. Флоренция отправила своих послов в Рим просить помощи у папы. Александр VI выслушал их и отправил восвояси ни с чем. Затем Пиза выразила желание войти в состав государства Валентинуа, но герцогу пришлось отклонить их предложение. Пиза находилась под протекторатом Франции, как и Флоренция. А Валентинуа пока не хотел ссориться с Людовиком XII.

В июне 1502 года герцог Валентинуа вероломно захватил герцогство Урбино. Сначала его армия захватила городок Камерино, правителя которого Джулио Варано Папа Александр VI отлучил от церкви. Варано уже было 70 лет, в управлении княжеством ему помогали четверо сыновей.

Камерино находился под протекторатом Флоренции, но республике было не до того из-за восстания в Ареццо и угрозы со стороны Вителли. Когда-то, чтобы захватить власть в городе, Джулио Варано убил родного брата, поэтому особой симпатии он у местных жителей не вызывал. Они откровенно желали победы войскам Борджиа и при их приближении подняли бунт против Варано и сами открыли ворота города армии Валентинуа. Таким образом, захват Камерино произошел быстро и без осложнений. Борджиа оставил там двух своих полководцев – Франческо Орсини и Оливеротто да Фермо, а сам отправился в Урбино.

С последним из упомянутых выше военачальников связана жуткая и кровавая история. Оливеротто Эуффредуччи был племянником правителя Фермо Джованни Фольяно. В детстве он остался сиротой, и его вырастил дядя. Потом Оливеротто уехал из Фермо, участвовал в разных сражениях и вернулся домой к дяде уже опытным полководцем со своим отрядом. Джованни обрадовался возвращению племянника и устроил в своем дворце пир в честь него. На банкет собрались многие знатные горожане, было выпито много вина, и Оливеротто завел беседу об интригах папского двора.

Пьяные гости с удовольствием подхватили тему, но молодой кондотьер прервал разговор под предлогом того, что их могут подслушать и доложить понтифику. Он предложил продолжить беседу в укромной комнате, куда перешли его дядя и все гости. Едва за последним закрылась дверь – в комнату ворвались солдаты Оливеротто и перерезали всех, кроме своего командира. На этом они не остановились, а поскакали по улицам города и перебили всю родню Фольяно. Так Оливеротто отблагодарил дядюшку за воспитание и гостеприимство и сам захватил власть в городе, взяв себе имя Оливеротто да Фермо.

После взятия Камерино Чезаре вероломно захватил герцогство Урбинское. Сначала он под предлогом помощи своим солдатам, воюющим с Флорентийской республикой, попросил у герцога Гвидобальдо да Монтефельтро разрешения пройти через Урбино. Он заверил его в своей дружбе и преданности, таким образом ввел герцога в заблуждение и получил нужное разрешение. Затем Валентинуа со своим войском прошел маршем через территорию герцогства и захватил пограничную крепость Кальи. Потом, проходя через Урбино, Борджиа захватил и этот город без боя, но не позволил своим наемникам грабить местное население – за этим герцог тщательно следил. Был разграблен только дворец Монтефельтро.

Герцог Гвидобальдо как раз обедал в монастырском саду, когда гонец принес ему весть о захвате герцогства войсками Борджиа. Он едва успел схватить своего племянника Франческо Мария делла Ровере, которого усыновил из-за своего бесплодия, сделав наследником престола Урбино, и сбежать из города. Сначала они добрались до Мантуи, где гостила у брата жена Гвидобальдо Елизавета Гонзага, а потом они поехали в крепость Сан-Лео. Там герцог и герцогиня думали укрыться, но форт был уже захвачен войсками Чезаре.

Чезаре Борджиа присвоил себе большую часть коллекции произведений искусства Гвидобальдо, которая была огромной: картины, статуи, фламандские гобелены, античные вазы и геммы, старинные манускрипты, драгоценности. Ничего этого герцог Урбинский просто не успел прихватить с собой. Увидев знамена Борджиа над замком Сан-Лео, Монтефельтро передал племянника своим надежным спутникам и велел спрятать его в городке Баньо возле Флоренции. А сам с супругой в крестьянской одежде пешком добрался до Равенны, где собирались все беглецы, гонимые из своих земель герцогом Валентино.

Леонардо да Винчи приехал тогда в Урбино, чтобы укрепить местную крепость и помочь построить порт Чезенатико. Для Никколо Макиавелли, который тоже прибыл в Урбино, эти события стали основой его будущих книг, где он упоминает и описывает конкретные события. В своем письме Флорентийской республике Макиавелли восхищается тем, как Чезаре Борджиа «осадил сразу 2 города: Камерино и Кальи, находящиеся примерно в 35 милях друг от друга. При этом он не ел, не пил, а постоянно гонял своих солдат от одного города к другому». Правителя Камерино Джулио Чезаре Варано и его сыновей посадили в тюрьму и вскоре замучили там до смерти, а их тела повесили на двух башнях. Единственная дочь Джулио Варано была заперта пожизненно в монастыре Святой Клариссы.

В ответ на помощь Валентинуа в захвате неаполитанского трона французский король помог Чезаре захватить Болонью, но с условием: ни один волосок не упадет с головы правителя города Джованни Бентивольо, его жены и детей. Людовик XII помнил теплый прием, который ему оказала семья Бентивольо. Он не хотел им зла, и тем более не желал им смерти. Остальным жителям Болоньи ничего не оставалось делать, как защищаться, полагаясь на помощь Господа и Девы Марии.

Некоторые полководцы Валентинуа уже решили оставить его перед наступлением на Болонью. Это были Орсини, Бальони и Вителоццо Вителли.

Последний так и не успел захватить Флоренцию, потому что Людовик XII решил повернуть свои войска на юг и полностью выбить испанцев с Апеннинского полуострова. Это означало, что он вскоре появится в Тоскане и поможет Флоренции избавиться от Вителли. От этого известия флорентийское правительство воспряло духом, а Борджиа кусал себе локти, потому что и на этот раз не сумел отомстить синьории Флоренции.

В это время Чезаре получил послание от Людовика XII, в котором он советовал оставить в покое Тоскану и отозвать оттуда войска Вителоццо Вителли. Валентинуа пришлось отправить Вителли гонца с приказом немедленно оставить Ареццо под угрозой отнять у него его владение Читта дель Кастелло. Иначе было нельзя, зная упрямый характер кондотьера, который мог не послушаться. Но еще хуже было то, что герцог завоеванного Урбино Гвидобальдо да Монтефельтро обратился за помощью к Венеции.

Чезаре Борджиа для того, чтобы завоевать новые владения и добиться своих целей, часто участвовал в заговорах и совершал зверские преступления. При этом его нисколько не беспокоили угрызения совести, он делал это без всякого стеснения и всегда рассчитывал на помощь и поддержку своего отца Александра VI. Тот тоже без особого стеснения устранял неугодных ему людей и вступал во владение их замками. Например, они завладели землями и замками семьи Колонна, которых поддерживал король Федерико Арагонский. Но после свержения монарха с трона Неаполя Колонна остались без его защиты и покровительства, поэтому были вынуждены покинуть свои владения по приказу понтифика.

Герцог Валентинуа со своими войсками, которого поддерживали Людовик XII и папа Александр VI, уже представлял такую большую угрозу для итальянских княжеств и республик, что против него был организован так называемый заговор Маджоне. Людовик XII прибыл в Милан, и там собрались князья всех земель, которые король завоевал с Валентинуа, с жалобами на него. Они расписывали королю ужасные преступления герцога, многие из которых были выдуманы или приукрашены, рассказывали о его жестокости. Туда же приехал и Франческо Гонзага, у которого не было претензий к Борджиа, но он хотел послушать, что говорят другие. Людовик XII выслушал внимательно всех и вдруг объявил, что с минуты на минуту здесь появится сам Валентинуа, таким образом они могут высказать ему лично все претензии. Это не входило в планы правителей, и они притихли.

Часа через два действительно в Милан приехал Чезаре Борджиа, и король устроил ему теплый прием, называя его «дорогим родственником». Увидев, как Людовик XII относится к Чезаре, все князья разом приуныли и один за другим удалились из дворца. Они были в отчаянии, а Вителли был просто в ярости. В Милане остался только Франческо Гонзага, который примирился с Чезаре Борджиа в присутствии короля, и они договорились о помолвке своих детей – маленьких Федерико Гонзага и Луизы Борджиа. Правда, впоследствии их свадьба так и не состоялась из-за смерти Папы Александра VI и самого Чезаре Борджиа. Федерико Гонзага впоследствии женился на Маргарите Палеолог из знатного рода, некогда правившего Византийской империей. Его супруга была последней представительницей своего рода и наследницей маркизата Монферрато. Таким образом Монферрато был присоединен к Мантуе.

Князьям ничего не осталось делать, как организовать комплот против герцога Валентинуа. Заговор был составлен 9 октября 1502 года в местечке Маджоне в регионе Умбрия около озера Тразимено, которое находится примерно в 25 километрах от крупного бывшего этрусского города Перуджа. Замок принадлежал кардиналу Джан Баттиста Орсини, там и собрались горе-заговорщики. Их целью было нейтрализовать Чезаре Борджиа и помешать расширению территории Папской области. Во главе заговора стоял Джованни Бентивольо, которого представлял его сын Эрмес. Остальными участниками были: Джулио, Джан Джордано и Паоло Орсини, Франческо Орсини да Гравина, Гвидобальдо да Монтефельтро, Вителоццо Вителли, который затаил обиду на Борджиа из-за Тосканы, Оливеротто да Фермо, Пандольфо Петруччи из Сиены, Джан Паоло Бальони из Перуджи, Оттавиано Фрегозо, дож Генуи, Гвидо Печчи и Антонио Джордано из Венафро.

На собрании в замке после долгих и бурных обсуждений среди собравшихся возникло больше разногласий, чем согласия. Впоследствии Чезаре Борджиа в разговоре с Макиавелли назвал их «сборищем неудачников». Сначала многие из них примкнули к крикам Вителли и Эрмеса Бентивольо: «Мы должны убить Валентино!». Но как, где и когда? Этого никто не мог придумать. Было легко сказать: «Быстро и надежно», но на деле все было гораздо сложнее. Были и те, кто хотел покончить с Чезаре побыстрее и если не убить, то хотя бы вытеснить его из Италии навсегда. Но были и те, кто медлил с окончательным решением.

Были даже те, кто предлагал восстановить хорошие отношения с Борджиа во избежание худшего – все знали его жестокий и мстительный характер. Джулио Орсини, брат кардинала Джан Баттиста Орсини, предлагал установить хорошие отношения с понтификом и через него повлиять на сына. Паоло Орсини пытался призвать к миру с Чезаре Борджиа, но это вызвало только новые дебаты и ссоры. Самым яростным противником Валентино был Джан Паоло Бальони, ненамного от него отставал Вителоццо Вителли, и то лишь по той причине, что был болен сифилисом и не очень хорошо себя из-за этого чувствовал. На самом деле Вителли люто ненавидел Чезаре и в мечтах уже видел его в могиле.

Наконец, было решено, что Эрколе Бентивольо поднимет бунт против Валентинуа в Имоле, а Орисини и Бальони атакуют крепости Урбино и Пезаро. Действовать надо было быстро, но военачальники медлили. На самом деле они боялись и самого Борджиа, и того, что ему окажет помощь французский король, и их заговор провалится. Еще проблема была в том, что собралось слишком много командиров, которые думали только о своей выгоде и не доверяли друг другу. А недоверие может уничтожить даже благие намерения. Тем временем информация о комплоте уже просочилась за пределы Маджоне.

Как только жители Урбино узнали о заговоре – они сразу подняли восстание и отбили крепость Сан-Лео. После этого один за другим восставшие восстановили власть и в других городках герцогства Урбинского, потом они судили и повесили многих чиновников герцога Валентинуа. Вслед за ними взбунтовались против власти Борджиа жители городов Пергола и Фоссомброне. Произошли два сражения между вождями заговорщиков и солдатами Чезаре: битва при Кальмацци и сражение при Фоссомброне. На их беду войсками герцога командовал верный Борджиа дон Микелотто, который выиграл обе битвы и утопил города в крови.

В это время Оливеротто да Фермо захватил Камерино и оставил там управлять сына Джулио Варано молодого Джанмарию, который спасся от тюрьмы и смерти, потому что находился в Венеции. Оливеротто действовал радикально и приказал казнить всех, кто находился на службе Валентинуа. Потом мятежники решили просить помощи у Венеции и Флоренции. К венецианцам обратился герцог Гвидобальдо да Монтефельтро, который вновь встал во главе своего герцогства. Венеция в этом деле решила сохранить нейтралитет и посмотреть, как будут дальше развиваться события.

К флорентийцам отправился Вителоццо Вителли, но тут он просчитался. Флорентийцы не могли простить Виттелли захвата Ареццо, кроме того, они боялись Валентинуа и не хотели навлечь на себя гнев короля Людовика XII.

Когда синьория Флоренции узнала о заговоре, то вместо того, чтобы перейти на сторону восставших, правительство отправило к герцогу Валентинуа своего посла Никколо Макиавелли. Пока Макиавелли был послом при Чезаре Борджиа, он лично наблюдал за всем происходящим и много беседовал с герцогом. Поэтому в отличие от других писателей он в своих произведениях отражал действительное положения дел и описывал реальные, а не выдуманные или приукрашенные события. Пожалуй, его книги являются единственным источником о военной кампании и личности Валентинуа, которым можно доверять. По словам Макиавелли, Борджиа не очень-то волновался об исходе заговора. И когда посол осторожно выразил свои сомнения в его победе, герцог ответил: «Я сумею поджечь землю под ногами этих глупцов, и они не отыщут той воды, которая потушит пожар». Когда Чезаре узнал о заговоре, он тут же начал набирать армию наемников. Это оказалось легко – многие опытные воины охотно стекались в армию знаменитого и непобедимого полководца. Кроме того, Борджиа мог рассчитывать на французских солдат и на денежную помощь папы, которые тут же и получил. С помощью отряда Людовика XII и других воинов герцог Валентинуа подавил восстание и вернул себе Камерино и Урбино. Так заговор провалился, даже толком не начавшись.

Герцог Валентинуа был жестоким и беспощадным человеком, он холодно и тщательно обдумывал план мести вместе со своим верным киллером доном Микелотто. Первым делом Чезаре предложил заговорщикам условия перемирия и пообещал никого не казнить. Он сделал вид, что «отказался» от Болоньи, заключил пакт о союзе и перемирии с Джованни Бентивольо и пообещал двинуть войска на завоевание Флоренции, что очень обрадовало Вителоццо Вителли. Правда, в окончательном договоре о войне в Флоренцией уже не упоминалось, что опять взбесило неугомонного Вителли. Затем Валентино соблазнил привилегиями, льготами и подарками Паоло и Джан Джордано Орсини и кардинала Джан Баттиста Орсини. Они, в свою очередь, убедили Вителоццо Вителли и Оливеротто да Фермо заключить мир с Чезаре Борджиа. Не поддался их уговорам только Джан Паоло Бальони из Перуджи. Джованни Бентивольо с сыном Эрмесом тоже не очень-то доверяли словам Валентинуа о мире. И они оказались правы.

Все эти переговоры и пакты о перемирии нужны были Борджиа только для того, чтобы захватить Сенигаллию. Этот город принадлежал династии делла Ровере, их мощную цитадель защищал полк под командованием прославленного генуэзского полководца и адмирала Андреа Дориа. Тем не менее благодаря сильной армии и временному союзу с мятежниками герцог Валентинуа намеревался успешно захватить город и крепость. Сенигаллией тогда управлял 12-летний мальчик Франческо Мария делла Ровере, которому помогала, как могла, его мать Джованна Монтефельтро делла Ровере, родная сестра Гвидобальдо да Монтефельтро.

Узнав о намерениях Чезаре Борджиа завладеть Сенигаллией, Андреа Дориа сбежал в Венецию и оставил на месте своего заместителя. Франческо Мария делла Ровере с матерью, по совету кардинала Джулиано делла Ровере, тоже покинули крепость и уехали в Венецию. Поэтому, когда Чезаре отправил посланника Андреа Дориа с предложением сдать крепость – тот уклонился от ответа. Он сказал, что сеньора Джованна Монтефельтро приняла слабительное и не может оторваться от горшка, поэтому ответить она тоже не может. Дориа предложил посланнику вернуться на следующий день и воспользовался этим, чтобы сбежать самому и помочь покинуть форт Джованне с сыном.

Когда посланник Борджиа вернулся на следующий день, он нашел только заместителя Андреа Дориа. Тот заявил, что передаст ключи от замка только самому Валентинуа лично в руки, что в конце концов и произошло. Так что особых проблем с завоеванием Сенигаллии у Чезаре Борджиа не было. Два города – Фано и Анкона – сами выразили желание перейти под власть Чезаре Борджиа. В ночь 31 декабря 1502 года войска герцога Валентинуа вместе с бывшими заговорщиками собрались в Сенигаллии. Борджиа, как ни странно, был в латах, которые он использовал крайне редко. Он решил устроить банкет в самом красивом дворце города, принадлежащем семье делла Ровере. Чезаре пригласил на праздничный ужин всех своих полководцев под предлогом обсудить план дальнейших военных действий.

Поведение Валентинуа успокоило заговорщиков, беды ничего не предвещало. Наоборот, герцог вел себя очень дружелюбно и радушно, и даже настаивал, чтобы они поужинали с ним. Во время ужина Борджиа развлекал своих кондотьеров, сыпал шутками и остротами, и они искренне поверили, что их военачальник забыл и простил им прошлые ошибки. Как же они снова ошибались! Чезаре никогда ничего не забывал и не прощал. У него на уме был свой план. А вернее, он выполнял указания Папы Александра VI. Заметив отсутствие Оливеротто, Валентинуа отправил за ним Микелотто, и тот убедил военачальника тоже явиться на банкет. Когда все полководцы расселись за столом, Чезаре под благовидным предлогом вышел из комнаты и покинул дворец, не сказав больше ни слова своим сотрапезникам.

Затем по его сигналу в столовую, где проходил ужин, вошел отряд вооруженных воинов, которые разоружили и взяли в плен всех бывших злоумышленников. Расправа герцога была жестокой. Вителоццо и Оливеротто были отведены в укромное место и подвергнуты жестокому допросу с пытками, который провел сам Чезаре. Вителли заявил о своем желании помириться с папой, а Оливеротто сначала хотел заколоть себя кинжалом, но у него не хватило духа. Тогда он начал умолять о пощаде, но его вместе с Вителоццо посадили спиной к спине на большой табурет, и по приказу Валентинуа Микелотто задушил несчастных красной веревкой. Потом их тела в одних рубашках протащили по улицам города до церкви Санта-Мария.

Сам Валентинуа объяснил свою жестокость тем, что под предлогом помощи в захвате Сенигаллии его полководцы стянули свои войска к крепости и только ждали удобного момента, чтобы разгромить армию герцога. Самое интересное, что факты этой версии не противоречат: войска заговорщиков действительно стояли у стен крепости. А папа Александр VI в беседе с венецианским послом рассказал о новом заговоре Орсини, которые в ту ночь собирались сдать Чезену и убить Валентинуа. Для этого они наняли лучника, который должен был пронзить его стрелой. Это, по крайней мере, объясняет, почему Чезаре в тот день был в латах.

Орсини были арестованы и посажены в тюрьму. Кардинала Джан Баттиста Орсини по приказу Папы привезли в Рим 1 января 1503 года и заточили в замок Святого Ангела. Его обвинили в попытке отравления первосвященника. Узнав об этом, престарелая мать кардинала Орсини добилась аудиенции у Александра VI и пыталась вымолить у него жизнь своего сына в обмен на крупную и очень ценную жемчужину. Она прекрасно знала о жадности понтифика и о его страсти к драгоценностям и особенно к жемчужинам, которых у его дочери Лукреции, например, было уже более тех тысяч. Александр VI благосклонно принял женщину и согласился на обмен, но было уже поздно. Кардинал Орсини выдержал не больше месяца в тюрьме – состояние его здоровья все время ухудшалось, и появились первые симптомы безумия. 22 февраля Джан Баттиста Орсини скончался.

Все кругом говорили, что Папа отравил кардинала кантареллой, настолько были похожи симптомы. В доказательство своей невиновности Александр VI велел, чтобы во время церемонии отпевания кардинала Орсини он лежал в гробу с открытым лицом. Тем самым Папа хотел показать, что никаких пятен, то есть следов отравления на нем нет. Но это произвело противоположный эффект – начали говорить о том, что яд Борджиа не оставляет следов. В ответ на обвинения матери кардинала в мошенничестве понтифик ответил, что он сдержал слово и вернул ей сына. Правда, не упомянул о том, что вернул его уже мертвым. В одном из писем сыну Александр VI пишет о напитке, который уже готов, чтобы быть отправленным кардиналу Орсини «во славу Блаженных». Когда Джан Баттиста хоронили – на его лице все-таки проступили черные пятна.

Паоло Орсини и Франческо Орсини, герцог Гравина были заключены в крепость Кастель делла Пьеве и убиты 18 января 1503 года руками того же Микелотто. Одного из них он задушил, а другого утопил в реке. Помиловали только Орсино Орсини, мужа Джулии Фарнезе, любовницы папы. Такая кровавая бойня была вполне в духе герцога Валентинуа. После этого Никколо Макиавелли покинул войско Чезаре Борджиа и вернулся во Флоренцию.

Стоит заметить, что многие современники восхищались и хвалили Чезаре за его «великолепный обман». В условиях военного времени эта казнь вызывала больше согласие и одобрение, чем ненависть и отвращение. Сам Чезаре утверждал, что заговорщики хотели убить не только его самого, но и через него добраться до понтифика с целью свергнуть его с трона Святого Петра, а, может быть, и убить. Герцог Валентинуа, по мнению многих, проявил политический реализм, целью которого во все века является захват и удержание власти.

Людовик XII, например, заявил, что Валентинуа совершил акт возмездия, достойный самого Римского императора. А жители города Фермо были только счастливы, что он избавил их от тирана Оливеротто, которого они люто ненавидели. Они с восторгом приняли решение понтифика назначить новым сеньором города малолетнего Родриго Арагонского, сына Лукреции Борджиа и герцога Бишелье. Хотя малышу тогда еще не исполнилось и трех лет, он казался местному населению лучшим правителем, чем прежний тиран и преступник Оливеротто.

Изабелла д’Эсте настолько восторгалась расправой Валентинуа с мятежниками, что лично выслала ему несколько дорогих масок, чтобы прикрывать изуродованное сифилисом лицо. Чезаре подавлял любого своего противника, который стоял на пути к его цели – окончательному завоеванию Романьи. Макиавелли посвятил резне в Сенигаллии небольшой трактат: «Описание способа, которым герцог Валентино убил Вителоццо Вителли, Оливеротто да Фермо, сеньора Паоло Орсини и герцога Гравину Орсини». Этот эпизод он упоминает вновь в главе VII своего произведения «Государь».

Зимой 1503 года Чезаре стал бесспорным властителем Романьи и собирался двигаться дальше, продолжая создавать свое монархическое государство. Первым делом он присоединил к своим владениям Читта дель Кастелло. Его жители даже не пытались сопротивляться и сами распахнули перед герцогом ворота – они уже знали о казни своего правителя Вителоццо Вителли. Затем Чезаре вторгся в Умбрию и занял городок Монтелеоне д’Орвието. Вскоре после этого Александр VI пригрозил отлучением от церкви жителям Перуджи, если они не изгонят своего правителя Джан Паоло Бальони, который был участником заговора Маджоне и спасся только благодаря тому, что не поверил обещаниям Валентинуа о заключении мира.

Джан Паоло сначала собрал в городе союзников с их отрядами. Приехали Гвидобальдо да Монтефельтро, сын Паоло Орсини, племянник Вителоццо Вителли и Джанмария Варано. Они вместе собирались дать отпор войскам Борджиа. Но как только гонец принес весть о том, что армия Валентинуа уже близко и через пару дней будет под стенами города, Бальони струсил и сбежал в Сиену. Его гости тоже быстро разъехались, и Перуджа была вынуждена подчиниться власти Борджиа. Правда, местные жители не особенно огорчились: семья Бальони славилась своей жестокостью на всю Италию, и они были только рады избавиться от их тирании.

После Перуджи Чезаре нацелился на Сиену, где правил тиран Пандольфо Петруччи, бывший когда-то главой заговора Маджоне. Валентинуа так и сказал послам Сиены в Риме: «Отрубив руки заговора, я хочу, наконец, добраться до головы». Герцог не стал даже поднимать оружие, он просто пригрозил жителям Сиены, что если они сами не изгонят Петруччи, то им не поздоровится. Повторять ему не пришлось – население Сиены с готовностью приняло его условие, и Пандольфо добровольно покинул город. Сиена была первым городом, захваченным им в Тоскане. И последним.

Тем временем в Риме Папа Александр VI с сыном Жофре воевали с династией Орсини. Они арестовали членов этой семьи и конфисковали их имущество. Жофре со своими отрядами сражался с мужчинами из этого рода прямо на улицах Вечного города. Наконец, Орсини собрали все свои силы и засели за городом в крепости Чери с целью отправиться походом на Рим против папы. Александр VI срочно призвал на помощь Чезаре, который явился в Ватикан 26 февраля 1503 года. Он осадил крепость Чери, став во главе папских войск, и выбил оттуда Орсини с помощью военных машин, которые спроектировал Леонардо да Винчи. 38 дней понадобилось Борджиа на то, чтобы захватить крепость. Александр VI был настолько счастлив, что сам лично пожелал посетить Чери.

Однако это повлекло за собой потерю Сиены, которая по приказу короля Людовика XII вернулась под власть Пандольфо Петруччи. Тогда Чезаре поставил перед собой цель: снова завоевать Сиену, а потом Пизу и Лукку.

Но соседние могущественные державы не хотели смириться с установлением власти нового государя, который все время жаждал расширить свои владения. Поэтому Флоренция пыталась создать союз четырех городов: с Сиеной, Пизой и Луккой для отпора армии Валентинуа. К тому же весной 1503 года положение французов в Италии пошатнулось, и папа Александр VI с Чезаре Борджиа оказались в очень трудной ситуации. Они больше не могли рассчитывать на помощь Людовика XII в предоставлении своих солдат для их армии.

Тогда святой отец и герцог Валентинуа начали вести переговоры с врагами французов испанцами. Об этом узнал секретарь Александра VI Франческо Троке и решил открыть глаза французскому королю на предательство понтифика. Троке тайно покинул Рим и отправился на корабле на Корсику. Его настигли и привезли обратно в Рим. После допроса, который ему устроил сам Чезаре, Франческо Троке был убит. Версии его смерти самые разные: по одной – его вывезли на корабле в море и утопили, возможно, сбросили в море с того самого корабля, на котором он отправился на Корсику. По другой – задушили в замке Святого Ангела. Никаких доказательств и документов по делу Троке не найдено, так же как и о сговоре Борджиа с испанцами.

Но несмотря на свою жестокость, Чезаре старался быть щедрым со своим народом и навести порядок и справедливость в завоеванных им землях. Он назначил губернатором Романьи испанца Рамиро де Лорка, но однажды того нашли обезглавленным на площади города Чезена. Его голова при этом была насажена на копье, а тело в одеждах губернатора лежало рядом. Все долго размышляли над тем, кто и почему так жестоко расправился с губернатором и, конечно, ни у кого не вызывало сомнений, что это дело рук Валентинуа. Но за что? Поговаривали, что Рамиро пытался изнасиловать сестру герцога Лукрецию Борджиа, когда гостил у нее в Ферраре по дороге в Романью. Это и вызвало гнев Валентинуа. Но это было неправдой.

В конце концов, сам Чезаре объяснил причину своей расправы над губернатором. Оказалось, что тот пользовался своим положением, притеснял народ, увеличивал налоги, воровал и брал взятки. Но самым отвратительным было то, что Рамиро тайно продавал Венеции зерно, которое Чезаре Борджиа лично собирал, чтобы раздавать народу бесплатно во время голода. За это он понес заслуженное наказание. К тому же Рамиро де Лорка вел за спиной у герцога тайные переговоры с Орсини, Вителли и Бентивольо. Тех, кто пытался обокрасть его самого, или его людей, жителей завоеванных им земель, герцог Валентинуа судил сам и наказывал жестоко, но, как он сам считал, справедливо. Смерть де Лорка не вызвала никакого сожаления у жителей Чезены, Форли, Фаэнцы и Имолы, это подтверждают летописи городов.

Герцог Валентинуа старался наладить административную и хозяйственную жизнь своего государства. Он вновь закупил зерно на Сицилии на случай голода, большие корабли с отборной пшеницей уже разгружались в портах Романьи. Чезаре не собирался менять традиции завоеванных городов и сажать на административные должности своих людей. Работников муниципалитетов по-прежнему выбирал народ. Валентинуа назначал только верховного правителя и председателя трибунала, при этом он старался привлечь к себе на службу лучших юристов Романьи и щедро платил им жалованье. Он старался реорганизовать свою армию и уже мечтал о королевской короне.

Герцог Валентинуа хотел завоевать новые земли, что означало новые походы и сражения. И для этого ему были нужны надежные и верные солдаты. Не чужеземные наемники, которые воюют только за деньги и в любой момент могут перейти во вражескую армию, а местные жители, уважение и доверие которых Чезаре старался завоевать. И ему это неплохо удавалось – народ Романьи уже оценил преимущество его правления по сравнению с прежними мелкими князьями.

Герцог Валентинуа издал указ, по которому обязывал каждую семью выставить по одному человеку для его армии, и этот приказ выполнялся быстро и беспрекословно. Это не означало, что мужчины должны были постоянно находиться в военном лагере герцога. Но при первом же сигнале тревоги они обязаны были быстро мобилизоваться и встать под знамена. Таким образом, за короткое время Чезаре Борджиа мог собрать армию не менее 7000 солдат. Чезаре был прирожденным полководцем, война была его истинным призванием. Его солдаты это чувствовали, они уважали своего командира за его ум и отвагу, гордились его военными подвигами и были ему преданы. Чезаре платил своим воинам щедрое жалованье, и они были готовы ради него на все.

Тем временем король Людовик XII со своей армией уже шел по Апеннинскому полуострову вниз, на юг. Говорят, он собирался предложить герцогу Валентинуа Неаполитанское королевство в обмен на Болонью и Романью. Но неожиданно сам Папа Александр VI перестал ссужать деньгами своего сына, хоть и не по своей воле. Святой отец неожиданно умер от неизвестной непродолжительной болезни 18 августа 1503 года в возрасте 72 лет. Макиавелли пишет, что Александра VI всегда при жизни сопровождали три дорогие родственницы: Распущенность, Симония и Жестокость.

Я бы еще добавила: Жадность и Непотизм, но этим мало кто из пап не грешил. Поэтому нельзя упрекать только одного Александра VI. А Жадность – порок, присущий не только святым отцам, но и половине населения земли. Флорентийский историк Франческо Гвиччардини писал о тех событиях: «Весь Рим с невероятной радостью сбежался на похороны Александра VI в собор Святого Петра, поскольку ничьи глаза не могли быть удовлетворены видом угасшей змеи, которая своим неумеренным честолюбием и вероломством, и со всеми примерами ужасной жестокости, чудовищной похоти и невиданной скупости, продавая без различия священные и мирские вещи, отравила весь мир». Об ужасных похоронах Папы Александра VI было уже написано в 8-й главе, так же, как и о сплетнях, сопровождающих его смерть.

Рим радовался, а Чезаре Борджиа был удручен. Он и сам еле выкарабкался после того злосчастного ужина. Из-за болезни он даже не мог присутствовать на похоронах отца. Когда у Чезаре был жар – он опускал голову в ведро с ледяной водой, чтобы хоть как-то облегчить свои страдания. Народная молва впоследствии превратила это ведро с водой в мула со вспоротым брюхом, куда Валентино якобы погружался время от времени для излечения. Но и этого показалось мало – и вот бедный мул уже превратился в быка, животное с герба Борджиа. А Чезаре для исцеления погружается в его вспоротое брюхо по самую шею. Такую жуткую картину описал один французский писатель, который, очевидно, каким-то непостижимым образом присутствовал при этих лечебных процедурах.

В любом случае Чезаре оправился от лихорадки, или, как утверждают сплетники, от отравления. Но полностью здоров он не был – все чаще давала о себе знать французская болезнь, несмотря на лечение, которое прописывал ему его придворный лекарь испанский епископ Гаспаре Торелла. Валентинуа теперь всегда носил маску на улице, не снимая. Макиавелли пишет, что если бы Чезаре был здоров, то он бы выдержал любые испытания. В возрасте всего лишь 28 лет его жизнь оказалась на закате. Нет, он не умер от венерической болезни. Судьба уготовила ему другую, более достойную для военачальника кончину.

Чезаре Борджиа оставался в должности гонфалоньера и капитан-генерала папских войск, пока не выбрали нового понтифика. Он отсиживался в замке Непо. Но после смерти Александра VI многие римские князья и бароны, враги Борджиа, подняли головы и с надеждой смотрели в будущее. Особенно торжествовали Орсини, что совсем не удивительно, если вспомнить последние события. На конклаве, собравшемся после смерти Александра VI в Сикстинской капелле, из династии Борджиа присутствовали Луис Хуан, двоюродный брат Александра VI, Франциск, известный как «бастард Боржа» – внебрачный сын Каликста III, который вырос в семье Родриго Борджиа с его родителями, и Педро Луис, сын Хуаны, сестры Александра VI.

Чезаре осознавал, что нет абсолютно никакой возможности, чтобы был избран папой кто-то из династии Борджиа или из их родственников. Основными кандидатами на престол Святого Петра были трое: кардинал д’Амбуаз, испанец Карвахала и Джулиано делла Ровере, давний злейший враг семьи Борджиа. В конклаве участвовало 39 кардиналов, среди которых было 7 французов, 11 испанцев, а остальные были итальянцами. Тем временем к Риму подтягивались три армии: французская Людовика XII, испанская Фердинанда II Арагонского и армия герцога Валентинуа.

Чезаре Борджиа к тому времени вернулся в Рим и заперся в замке Святого Ангела. Поговаривали, что он собирается бросить все и удалиться во Францию, в свои владения Валентинуа, которые ему пожаловал Людовик XII. Но не такова была натура герцога – он не мог бросить все завоеванные в Италии земли и уехать. И не хотел быть изгнанником, пусть и в своем же герцогстве. Поэтому Чезаре приложил все усилия для того, чтобы не был избран Джулиано делла Ровере. Он прекрасно понимал, что тот его не пощадит.

Ни один из кандидатов не набирал нужное количество голосов. Тогда 22 сентября, благодаря поддержке Чезаре Борджиа, был выбран промежуточный кандидат – 64-летний кардинал-протодьякон Франческо Тодескини-Пикколомини, племянник Папы Пия II. Это он, еще будучи кардиналом, заказал построить в соборе Сиены библиотеку Пикколомини и поручил украсить ее фресками художнику Пинтуриккио, которыми до сих пор можно там любоваться вместе с антифонариями XV века и римской античной копией с греческого оригинала «Три Грации».

На него короткий период времени работал молодой Микеланджело Буонарроти и изваял четыре статуи святых для алтаря Пикколомини, плюс исправил изваяние Святого Франциска Ассизского – работу его предшественника Пьетро Торриджани, которое так не понравилось заказчику, что он поссорился с сотворившим его скульптором. Но потом Микеланджело поручили изготовить монументальную статую Давида во Флоренции, и он уехал, нарушив контракт с кардиналом. Теперь, когда Франческо Тодескини-Пикколомини был выбран папой под именем Пия III, Буонарроти испугался, что тот начнет с ним судиться. Но у понтифика, похоже, на это не было ни времени, ни желания.

Папа Пий III был коронован 8 октября 1503 года и активно занялся работой. Он подтвердил полномочия Чезаре Борджиа и его должность капитан-генерала папских войск. После этого Валентинуа вышел из своего укрытия в замке Святого Ангела. Затем святой отец учредил совет кардиналов и объявил о необходимости жесткой реформы церкви, особенно по расходам и финансовому положению. Потом Пий III объявил мир в Папской области и разрешил армии Людовика XII пройти мимо Рима на Неаполь. К Чезаре Борджиа новый понтифик был более чем лоялен, и тот мог надеяться если не на продолжение своих военных кампаний, то хотя бы на удержание того, что он уже успел завоевать: Романьи, части Марке и части Умбрии.

Увы, деятельность святого отца скоро прекратилась. Старый по понятиям тех времен понтифик сильно страдал подагрой, его утомляли бесконечные приемы и длительные церемонии коронации. Пий III быстро слег в постель и умер 18 октября, пробыв на папском престоле всего 26 дней. Современники утверждают, что Папа Пий III был отравлен, но, как обычно, никаких доказательств этого нет. Его понтификат стал восьмым самым коротким по продолжительности в истории католической церкви (самый короткий был у Урбана VII в сентябре 1590 года – всего 12 дней).

Новый конклав собрался 31 октября в Сикстинской капелле и длился всего несколько часов. Понтификом, на беду Чезаре, был выбран кардинал Джулиано делла Ровере, который выбрал себе имя Юлий II. Джулиано делла Ровере сумел подкупить и завоевать симпатии кардиналов, против него проголосовал только один из всех – Жорж д’Амбуаз. Джулиано также сумел заручиться поддержкой Чезаре Борджиа[18], благодаря обещанию подтвердить его власть над Романьей и сохранить за ним пост главнокомандующего папской армией. Об этом известно из протокола папского протонотария и церемониймейстера Иоганна Буркарда.

Как ни странно, всегда осторожный Валентинуа ему поверил. А зря, своего обещания Юлий II не сдержал и даже не собирался этого делать. У нового понтифика на эти земли были свои планы – они нужны были ему самому. К тому же всем было известно, что Джулиано делла Ровере никогда не держит данного слова, что это человек очень мстительный и воинственный. Он, как и Чезаре, никогда не забывал и не прощал прежних обид. Поэтому вскоре для герцога Валентинуа наступили очень трудные времена, над его головой уже собирались черные тучи. Но поначалу он этого даже не подозревал, так ловко обвел его вокруг пальца Юлий II.

Новый понтифик был довольно энергичным и решительным человеком, он сразу занялся насущными делами. Прежде всего Юлий II запретил симонию и постарался очистить Святую церковь от скверны, накопившейся за 11 лет понтификата Александра VI. Он отрешал от должностей тех епископов, чье корыстолюбие и жадность переходили всякие границы. Такое поведение нового Папы поначалу казалось свидетельством его высокой морали и принципов, но на самом деле это была просто любовь к власти и стремление показать, кто теперь в доме хозяин. Одно известно точно – он ненавидел все, что было связанно с именем Папы Александра VI Борджиа и старался уничтожить всю память о нем в Ватикане.

Дела Чезаре после смерти отца шли не очень-то хорошо. Сначала засуетились Орсини – они начали строить разные планы мести и способы вернуть себе все свое имущество. Потом против правления Валентинуа восстали жители Урбино, которые любили и уважали своего прежнего правителя. Местное население свергло людей Чезаре с государственных постов и изгнало их из города. В Урбино вернулись торжествующие супруги Гвидобальдо да Монтефельтро и Елизавета Гонзага, которые отсутствовали четыре месяца.

Вслед за ними прежние князья постепенно отвоевали Камерино, Перуджу, Читта дель Кастелло, Пезаро, Римини, Форли и Фаэнцу. Враги Борджиа искали помощи Венеции, которая теперь охотно им помогала, в то время как Флоренция все еще соблюдала нейтралитет. Постепенно государство, с таким трудом созданное герцогом Валентинуа, начало рушиться как карточный домик. Леонардо да Винчи покинул армию Чезаре и вернулся во Флоренцию. На мертвого отца рассчитывать больше на приходилось, на французов, похоже, тоже.

Юлий II сначала вел себя довольно странно в отношении герцога Валентинуа. Он сам имел троих внебрачных детей и подозревал, что и Чезаре является его внебрачным сыном, а вовсе не Александра VI. Дело в том, что Ваноцца Каттанеи была любовницей Джулиано делла Ровере перед тем, как сойтись с Родриго Борджиа. Так что это вполне могло быть возможно. Юлий II грозился, что теперь, когда он, наконец, стал понтификом, он заставит Ваноццу сказать правду о том, кто же настоящий отец Чезаре.

Валентинуа совершил грубую ошибку, поверив Юлию II на слово. Трудно понять, почему такой хитрый и осторожный человек, как Борджиа, поверил бывшему врагу. Может быть, тот усыпил его бдительность тем, что сражался в составе его армии?

Поначалу Юлий II демонстрировал свое расположение к герцогу Валентинуа, и многие даже посчитали его любимчиком понтифика. Папа сдержал обещание и подтвердил его должность гонфалоньера и капитан-генерала папских войск, а также папского викария в землях Романьи и Умбрии. Кроме того, понтифик делал вид, что хочет способствовать помолвке своего племянника Франческо Мария делла Ровере, наследника герцогства Урбино, и Луизы Борджиа, дочери Чезаре и Шарлотты. Тем более что разница всего 10 лет в возрасте жениха и невесты в те времена была абсолютно незначительной. Еще Юлий II пообещал устроить свадьбу своей племянницы, дочери Венаццо Варано, с Джованни Борджиа, прозванным «дитя Рима».

Чезаре написал Шарлотте д’Альбре и приказал ей срочно приехать с дочерью в Рим, не придумывая никаких оправданий. На этот раз жена даже на потрудились ответить на его письмо. Это было знаком того, что после смерти Александра VI она ни в грош не ставила ни своего мужа, ни вообще семью Борджиа. Без понтифика они были никто – обычные испанцы «из понаехавших». Все титулы и владения Валентинуа больше не играли никакой роли, а расположение к нему Папы Юлия II было фальшивым. В отличие от мужа Жанна понимала, что новый Папа что-то задумал против Борджиа, и точно что-то нехорошее.

Однако герцог Валентинуа верил, что Юлий II нуждается в нем, чтобы противодействовать претензиям Венеции на возврат территорий Романьи. Серениссима хотела вернуть обратно все свои потерянные владения и добивалась этого от нового понтифика. Наконец, не дожидаясь разрешения Римского папы, венецианские войска захватили Римини, и туда вернулись Малатеста. Но уже не как хозяева, а только как губернаторы. Вслед за этим венецианцы штурмовали Имолу, но неудачно – все местные жители встали на защиту своего города.

Узнав об этом, Чезаре Борджиа забеспокоился и начал собирать войско, чтобы отправиться на защиту своих земель. К ноябрю он уже собрал необходимое количество воинов и рассчитывал на поддержку Юлия II, но доброе отношение понтифика к герцогу Валентинуа оказалось лишь иллюзией. На самом деле Папа собирался отобрать у него все вплоть до самой маленькой крепости. Юлий II был по характеру больше военачальник, чем святой отец. При нем церковь стала действительно воинствующей. Но она воевала не с еретиками: целью Папы было завоевание новых земель для присоединения их к Папской области.

Еще одна проблема Борджиа была в том, что нужно было проезжать через Тоскану, а флорентийское правительство медлило с выдачей разрешения на проезд через свои земли, несмотря на постоянные хлопоты Никколо Макиавелли. Тогда герцог Валентинуа, горя нетерпением, решил изменить маршрут: добраться из Остии морским путем до Генуи, а оттуда с северо-запада прибыть в Романью, миновав Феррару. Но в Остии герцог был арестован по приказу понтифика, доставлен в Рим и помещен под стражу в Апостольском дворце.

Папа не стал сразу раскрывать свои карты. Чезаре Борджиа прозрел лишь тогда, когда получил известие о том, что его армия разбита войсками флорентийцев под городом Кастильоне д’Ареццо. Только после этого Юлий II вызвал его на коллоквиум, во время которого, мило улыбаясь, приказал вернуть все крепости и земли Романьи в лоно Папской области. Чезаре отказался подписать отречение, надеясь на свою счастливую звезду. Тем не менее он был настолько ошеломлен, что потерял последние остатки разума и сделал глупость – попросило помощи Гвидобальдо Монтефельтро, которого он сам же в свое время изгнал с его собственных земель. Валентинуа наивно полагал свалить вину за свои действия на покойного Родриго Борджиа и выпросить таким образом прощение. Но не получилось.

Ситуация для Валентинуа становилась все хуже. Юлий II приказал перевести его из удобных апартаментов дворца в секретную башню Борджиа в Ватикане. Это уже было похоже на тюремное заключение. Но Папа знал, что жители Романьи предпочтут Валентинуа любому другому правителю, назначенному понтификом. Он не хотел войны и пытался добиться добровольной сдачи крепостей Борджиа. А Чезаре упорно не сдавался, надеясь на верность своих командиров. Герцог Валентинуа держался до тех пор, пока не получил ужасное известие: отряд верных ему людей во главе с доном Микелотто и полководцем делла Вольпе был окружен войсками Джанпаоло Бальони из Перуджи. Тогда Валентинуа впал в отчаяние и подписал отречение, приказав сдаться гарнизонам Чезены и Форли. А Юлий II потребовал доставить Микелотто к нему в Рим, надеясь добиться от него важных показаний.

Но командиры крепостей, несмотря на отречение Борджиа, не желали сдаваться и предавать своего великолепного вождя. Комендант Чезены дон Педро Рамирес изорвал приказ Чезаре и даже приказал повесить посла, доставившего его. Узнав о смерти своего чиновника, Папа пришел в такую ярость, что решил извести всех родственников и приверженцев Борджиа. Все из сторонников Чезаре, кто смог, в ужасе бежали из Рима, бросая дворцы и имущество. Они устремились на юг, в Неаполь, где умоляли испанского полководца Гонсало де Кордоба попытаться освободить Валентинуа. А папа пока утешился тем, что конфисковал все имущество Борджиа и удовлетворил просьбы всех тех, кто когда-то пострадал от Валентинуа.

Испанские кардиналы пытались замолвить словечко Юлию II за Чезаре, особенно после того, как испанская армия под предводительством Гонсало де Кордоба разбила французскую в декабре 1503 года у реки Горильяно. Тогда только через полтора месяца Папа Юлий II сделал вид, что он освобождает Чезаре. Святой отец отправил Валентинуа в Остию, где его поселили в крепости. Но первосвященник дал понять Борджиа, что будет строго следить за ним, пока он не вернет все крепости. Кроме того, он приказал ему дать свободу молодой женщине по имени Доротея, которую Чезаре отобрал у ее мужа и держал при себе уже три года.

Случилось так, что испанский капитан Диего Рамирес как-то раз признался Валентинуа, что он увлекся молодой женщиной Доротеей Малатеста, которой было 20 лет. Но она была замужем за 50-летним знаменитым венецианским полководцем Джанбаттистой Караччоло. Их свадьба по доверенности была уже сыграна, но брак еще не был консумирован. Доротея считалась самой красивой девушкой в округе, и Чезаре загорелся страстью обладать ей. Поэтому 13 февраля 1501 года он приказал ее похитить, когда она ехала из Урбино в Венецию к мужу. Караччоло с нетерпением ждал приезда молодой супруги. Но так и не дождался.

Подозрения в похищении сразу пали на Валентинуа, и муж Доротеи при поддержке дожа Венеции потребовал вернуть супругу. Однако Чезаре отрицал все и указал виновным Диего Рамиреса. На самом деле Доротея была у него в Риме с позволения отца Александра VI. Теперь, после смерти папы, защищать Валентинуа было некому. Тогда он вернул молодую женщину мужу, чтобы не усложнять и так не очень хорошие отношения с Венецией. Доротея была обеспокоена тем, как примет ее муж после столь долгого отсутствия. Было очевидно, что девственницей она уже не была, слава богу, если не заразилась французской болезнью. Но когда 4 февраля 1504 года Джанбаттиста Караччоло встретил ее в городе Фаэнца, он забыл и простил все прошлое, настолько был поражен красотой своей супруги. Для Доротеи все закончилось хорошо.

Теперь Чезаре Борджиа был, действительно, узником Юлия II, и единственным спасением для него был побег. На его счастье, в Ватикане еще оставалось несколько верных ему людей. К тому же крепости Романьи заявили о готовности капитулировать только в том случае, если Чезаре Борджиа будет предоставлена свобода. С помощью испанского кардинала Карвахал ди Санта-Кроче герцогу удалось выбраться из своей башни в Остии и под покровом ночи добраться до города Анцио. Это произошло 20 апреля 1504 года. Кардинал взял с герцога обещание, что тот никогда не будет воевать против Юлия II, после этого он мог отправляться куда угодно. Валентинуа согласился и подписал письменный документ о перемирии с папой. В Анцо его уже ждала испанская лодка, которая доставила Чезаре в Неаполь, где его встретили брат Жофре и его жена Санча Арагонская.

Удача явно покинула герцоца, но Чезаре этого еще не понимал. Возможно, он все еще был уверен в своей непобедимости, несмотря на то что его звезда закатывалась за горизонт. Чезаре даже попытался снова заигрывать с Санчей, но она его отвергла. Во-первых, это уже не был тот сильный, дерзкий и сексуальный кардинал, который вызывал желание им обладать. Сейчас он вызывал только чувство жалости. Во-вторых, Санча не могла ни забыть, ни простить годы, проведенные в тюрьме замка Святого Ангела, куда ее посадил Александр VI, а Чезаре и пальцем не пошевелил, чтобы ей помочь. Для Санчи отношения с герцогом Валентинуа были давно уже пройденным этапом, сейчас у нее были другие любовники.

Чезаре намеревался сразу же отплыть в Пьомбино и в Пизу, которые так и не успел завоевать. Он все еще надеялся вернуть себе Романью, жители которой оставались ему верны и не хотели никаких других правителей. Несмотря на болезнь, в Валентинуа еще был силен боевой дух. Но только этого оказалось недостаточно. Вскоре выяснилось, что король Людовик XII лишил его всех французских титулов за то, что в Неаполе Борджиа просил помощи у его врагов испанцев. Чезаре больше не был герцогом Валентинуа. Перестал он быть и сыном папы. Остался просто Чезаре Борджиа.

Однако в Неаполе его ждал теплый прием со стороны Гонсало, который не собирался останавливаться на достигнутом после победы при Гарильяно, а хотел двигаться дальше на север через Болонью к Милану и изгнать навсегда французов с территории Апеннинского полуострова. Это было возможно только при поддержке государств Центральной Италии.

Сначала Гонсало заручился поддержкой Пьеро Медичи по прозвищу Глупый, или Неудачник. Это был старший сын Лоренцо Великолепного, который после смерти отца наделал много политических ошибок и был изгнан из Флоренции вместе со своей семьей и братьями Джованни и Джулиано. Пьеро отчаянно стремился с помощью испанцев захватить вновь Флоренцию и пообещал Гонсало в случае удачи все припасы Тосканы для обеспечения его армии продовольствием. Но Пьеро Неудачник погиб по глупости – утонул в реке, так и не увидев свою Флоренцию. Поэтому на него рассчитывать не приходилось. Поэтому когда ко двору Гонсало прибыл сам Чезаре Борджиа, опытный военачальник, ему сразу было предложено возглавить один из отрядов для похода на Милан. Радости Борджиа не было конца – вчерашний узник снова оказался во главе армии и даже получил возможность набрать войско из итальянцев.

Папа Юлий II тем временем был в ярости и метал громы и молнии из-за побега Чезаре Борджиа. Больше всего Юлия II бесило то, что его враг снова на свободе и собирает войска. Святой отец не сомневался, что Борджиа нарушит обещание не воевать против него, так как и сам Папа никогда не сдерживал своих обещаний. Юлий II создал комиссию, которая вела беспрерывные допросы сторонников Борджиа, не успевших вовремя покинуть Рим. Самых сокрушительных разоблачений ждали от Микелотто, который знал все о делах своего хозяина. Но он отказался давать показания, и даже под пытками от него не удалось добиться ни слова. Зато некий Асквино Коллоредо признался, что по приказу Папы Александра VI и его сына он отравил кардинала Микьеля. Но под жестокими пытками можно признаться в чем угодно, так что его слова лучше поставить под сомнение.

Зимой шли холодные дожди, поэтому военную кампанию по завоеванию Италии было решено отложить до весны. Чезаре проводил военную подготовку своих солдат, знакомился с другими полководцами, еще больше подружился с генералом Гонсало де Кордоба. Он даже не подозревал, какие зловещие тучи собираются у него над головой. 26 мая вечером Борджиа ужинал в доме у дона Гонсало. Чезаре был весел и доволен – он уже предвкушал новые сражения и военные подвиги. А вот хозяин, наоборот, выглядел задумчивым и удрученным. После ужина Чезаре засобирался в свои покои и вышел на улицу.

Но он не успел даже вскочить на коня, как был арестован именем короля и королевы Испании Фердинанда Арагонского и Изабеллы Кастильской. Дело в том, что Чезаре в свое время надеялся получить защиту короля Фердинанда и королевы Изабеллы. Но монархи запротестовали – они не хотели покровительствовать человеку, который совершил так много преступлений и за которым тянется такая ужасная слава. Возможно, сыграло роль мнение Марии Энрикес, герцогини Гандии, которая до сих пор была уверена в том, что именно Чезаре убил ее мужа и своего брата Хуана.

Но главное было то, что Папа Юлий II перехитрил Борджиа и на этот раз. Он написал испанским монархам гневное письмо, в котором упрекал их за поддержку преступника Борджиа и намекал, что в этом случае они лишатся его папского благоволения. К тому же он написал о том, что Гонсало де Кордоба пренебрегает интересами Испании и связался с союзником Франции герцогом Валентинуа. Фердинанд и Изабелла были возмущены этим, они отдали приказ Гонсало арестовать Чезаре Борджиа и доставить его в Испанию. Кордоба не мог ослушаться приказа короля, поэтому ему пришлось пойти на предательство и арестовать Борджиа.

Чезаре привезли в кандалах в Испанию в августе 1504 года и заключили в тюремную башню под названием «Печь». Ему было всего 29 лет – в наше время в этом возрасте жизнь только начинается, а жизнь Чезаре Борджиа была почти закончена. Место вокруг было красивое, но его камера с решетками на окнах находилась под строгим наблюдением. Только сейчас, наконец, Чезаре Борджиа понял, что предал его, казалось бы, друг Гонсало де Кордоба, почувствовал на собственной шкуре, что это значит – быть преданным.

Испанцы держали Борджиа в изоляции до тех пор, пока он не сдал Юлию II крепость Форли.

Но и после этого Чезаре не освободили, а просто перевезли в Валенсию по желанию Фердинанда Арагонского и посадили в замок Чинчилья. Это было первое и последнее посещение бывшим епископом Валенсии своей епархии. Но и это место показалось испанскому королю не самым надежным. Дело в том, что Чезаре попытался оттуда бежать и столкнул коменданта крепости со стены замка. К счастью для последнего, неудачно. Тогда его перевели в более суровую и мощную крепость Ла Мота в городе Медина дель Кампо. Ни хлопоты друзей и сторонников Чезаре, ни прошения его сестры Лукреции Борджиа о смягчении участи брата – ничего уже не могло помочь герцогу.

Самым известным в этой истории стал случай, когда один из приближенных Чезаре Борджиа по имени Бальдассаре да Шипионе был настолько возмущен арестом своего вождя, что вызвал на поединок… всю страну! Вернее, он заявил, что вызывает на поединок любого испанца, который посмеет утверждать, что испанские монархи Фердинанд и Изабелла не запятнали свою репутацию тем, что арестовали герцога Валентинуа несмотря на охранное письмо. Конечно, это было по-детски с его стороны. Тем не менее ни один испанец так и не принял вызов. Хотя возможно, что его просто не восприняли всерьез. Дона Микелотто и Таддео делла Вольпа по приказу Юлия II освободили из тюрьмы, так и не добившись от них никаких показаний. Впоследствии они переехали во Флоренцию. Дона Мигуэля Корэльо даже назначили на должность барджелло – капитана флорентийского войска.

Чезаре провел в крепости Ла Мота два года. Там же в это время жила в одиночестве Хуана Безумная, будущая законная королева Кастилии, дочь Фердинанда Арагонского и Изабеллы Кастильской. Хуану изолировали из-за ее нестабильной психики. Изабелла Кастильская умерла 26 ноября 1504 года, их единственный с Фердинандом II сын Хуан и старшая дочь Изабелла скончались еще раньше.

По завещанию Изабеллы королевой Кастилии стала Хуана Безумная, а регентом при ней – ее отец Фердинанд II Арагонский. Но на деле регентом жены объявил себя муж Хуаны Безумной Филипп I Австрийский из рода Габсбургов. Он отстранил от власти Фердинанда и заключил жену в крепость Ла Мота. Филипп был первым королем из рода Габсбургов на троне Испании, но его правление длилось недолго – через два года он заболел оспой и умер 25 сентября 1506 года.

После его смерти в стране начались беспорядки и анархия, Хуана совсем обезумела, и править Кастилией пытался ее отец Фердинанд II Арагонский. Он узнал некоторые подробности о деятельности Гонсало де Кордоба и удостоверился в том, что полководец действительно вел двойную игру с Испанией и Францией. Появились слухи о том, что король Фердинанд собирается освободить Борджиа и даже поставить его во главе войска, отправляющегося в Италию. Но король так и не решился на этот шаг – он боялся гнева Римского папы, которым все еще был Юлий II.

Чезаре Борджиа все так же сидел в крепости Ла Мота в Медина дель Кампо, но его заключение стало менее строгим. Он мог вести переписку и даже принимать гостей. А любопытных пообщаться с таким знаменитым полководцем было немало. Особенно рьяным его поклонником был граф Бенавенте, который жил поблизости и часто навещал узника. Граф много разговаривал с Чезаре и постоянно сетовал на несправедливость короля и королевы Испании. Борджиа был умным и тонким политиком, он мог прекрасно вести беседу и поворачивать ее в нужное русло. В конце концов граф Бенавенте предложил ему побег, убежденный, что эта идея пришла сама в его голову. На самом деле его привели к этой мысли умелые речи Чезаре Борджиа. Ради свободы знаменитого узника Бенавенте был даже готов рисковать собственной жизнью.

Этим воспользовалась кастильская аристократия, враждебная королю Фердинанду. Кастильцы установили связь с молодым графом и разработали детальный план, с помощью которого Чезаре Борджиа удалось бежать из тюрьмы 25 октября 1506 года. В организации его побега участвовал один из служащих крепости по имени Гарсия. Ночью Гарсия спустился первым по веревке из окна крепости в ров. Канат оказался слишком коротким, и служащий завис надо рвом. Подниматься наверх было уже поздно, потому что следом уже спускался Чезаре.

Тогда Гарсия отпустил веревку и упал в ров, переломав себе обе ноги. Герцог продолжил спускаться и вскоре тоже завис над траншеей. В это время кто-то в крепости поднял тревогу и перерезал веревку. Чезаре также упал в ров и сломал несколько костей. Тем не менее он посчитал травмы незначительными и сумел с помощью людей графа Бенавенте выбраться изо рва, сесть на лошадь и ускакать прочь. А потерявший сознание Гарсия так и остался не дне траншеи, его дальнейшая судьба неизвестна, но понятна: за помощь в побеге узнику полагалась смертная казнь.

Борджиа добрался, замаскированный, сначала до города Вильялон, принадлежавшего графу. Там беглец отлежался шесть недель, залечил переломы и раны, и, как только почувствовал в себе силы, отправился дальше в столицу Наварры Памплону. Только к декабрю Чезаре Борджиа добрался до Наварры – без денег, без земель и солдат, больной и с кое-как сросшимися сломанными костями. По словам летописца, «сам дьявол, явись он во дворец, не внушил бы придворным такого страха, как Валентинуа».

В Риме побег Чезаре вызвал большой переполох. Папа Юлий II рвал и метал, кляня на чем свет стоит и друзей, и врагов Борджиа. Друзей – за то, что они помогли узнику сбежать, а врагов – за то, что проворонили его побег. Народ Романьи заволновался – все надеялись, что Чезаре скоро вернется и освободит их от гнета папы, тяжелую руку которого они уже смогли почувствовать. Юлий II отменил для жителей Романьи многие блага и привилегии, к тому же обложил их большими налогами.

Хронисты того времени пишут, что побег Чезаре обрушился на понтифика как гром среди ясного неба. Говорят, что герцог Валентинуа был единственным человеком, который мог взбудоражить всю Италию, и что еще ни один другой тиран, кроме Юлия Цезаря, не был настолько популярен, как он. Одно упоминание имени Чезаре Борджиа вызывало у некоторых людей страх, а у других – гордость. Ведь его любили не только его бывшие воины, но и простые люди, его подданные. Только Борджиа пока не спешил возвращаться в Италию, чтобы не угодить опять в лапы Юлия II.

В Наварре в те времена правил король Жан III, брат жены Чезаре Шарлотты д’Альбре. Наварра была крохотным королевством в Пиренеях, расположенным между Францией и Испанией. Она с трудом сохраняла независимость, к тому же там шла бесконечная война между двумя местными кланами – Бомонт и Агромонт. Дня не проходило без какой-нибудь кровавой стычки между ними. Но неожиданно Жану III помог император Священной Римской империи Максимилиан I: он послал королю Наварры десятитысячное войско с артиллерией. Это был не просто подарок от всей души – император понимал, что если Наварра потеряет независимость в случае ее захвата Францией или Испанией, то одно из этих королевств станет сильнее. А это было совсем не в интересах Максимилиана II.

Жан III с благодарностью принял войско, тепло встретил Чезаре на своей земле и поставил командовать этой армией. Король убедил Чезаре, что его задача защищать его маленькое королевство от двух сильных врагов – Фердинанда Арагонского и Людовика XII. У Чезаре загорелись глаза – наконец-то после двух лет бездействия и скучной жизни в тюрьме он снова стал полководцем, хоть и не в Италии. Но, к его несчастью, это длилось недолго.

Чезаре все еще подписывался как герцог Валентинуа и герцог Романьи, несмотря на то что потерял все свои титулы. Из Наварры он послал весточку о своем освобождении своей сестре Лукреции в Феррару и маркизу Франческо Гонзага в Мантую. Но эти письма перехватили агенты Папы Юлия II, хотя ничего нового они из них не узнали.

Вместо того, чтобы вести войну с сильными соперниками – Францией и Испанией, Чезаре был втянут в кровавые сражения, которые вели между собой сторонники двух вражеских династий Наварры – графы Аграмонте и дон Луи де Бомон. Несмотря на то что это были мелкие стычки, они-то и стали причиной его конца. Жан III поручил Чезаре отвоевать испанский город Виану у мятежного графа Левано, сторонника семьи Бомон. Борджиа смело бросился в сражение со своей армией, осадил крепость и изгнал оттуда засевших там графа и его сторонников. Затем он преследовал бежавших врагов, которые направились в соседний город Мендовино.

Это была ловушка, в которую сторонники графа заманили Чезаре Борджиа. Возле Мендовино пятеро сильных мужчин окружили Валентинуа, обезоружили его и набросились со своими пиками. Они забили Чезаре Борджиа до смерти 12 марта 1507 года, даже не подозревая, что это был бывший герцог Валентинуа. Хотя точные обстоятельства его смерти до сих пор неизвестны и, как всегда, обросли легендами. Говорили о самоубийстве на фоне безумия, вызванного сифилисом, о наемных убийцах, подосланных то ли королем Фердинандом Арагонским, то ли папой Юлием II.

Полуобнаженное, лишенное доспехов тело Чезаре Борджиа было найдено на следующее утро. На трупе насчитали 23 удара пиками. Чезаре не исполнилось и 32 лет, когда его настигла смерть. С кончиной герцога Валентинуа окончательно рухнула мечта Борджиа завоевать хотя бы часть Апеннинского полуострова, объединить большую часть Италии под папским знаменем и тем самым создать свою монархию, передаваемую по наследству. Это удалось сделать только более чем три столетия спустя.

По распоряжению короля Жана Наваррского Чезаре торжественно похоронили в Виане в церкви Пресвятой Девы Марии справа от главного алтаря. Король заказал для зятя большую мраморную гробницу и надгробную плиту с надписью: «Здесь покоится тот, кого боялись все, ибо держал он в руках своих мир и войну». Но даже после смерти останки герцога Валентино не смогли найти покоя. В XVII веке испанская инквизиция выразила негодование тем, что такой ужасный грешник и убийца похоронен в церкви. Они сочли это кощунством. Могила Валентинуа была уничтожена, а его кости были перезахоронены во внутреннем дворике в неосвященной земле рядом со свалкой, чтобы его топтали лошади, свиньи и другие животные.

В 1953 году предполагаемая могила Чезаре Борджиа была вскрыта, и жители Вианы попросили епископа похоронить его снова в церкви. Но тот в гневе отказался. Тогда власти Вианы собрали останки в урну и похоронили перед главным входом в ту же церковь Пресвятой Девы Марии. Над могилой установили мраморную табличку с надписью: «Чезаре Борджиа, командующему армии Наварры и понтифика, погибшему под Вианой 12 марта 1507 года». В 1965 году в Виане был установлен бюст герцога Валентинуа. И бюст, и его могила являются сейчас главными туристическими достопримечательностями Вианы. В 2007 году отмечали 500-летие смерти Валентинуа, и власти города просили разрешения архиепископа Памплоны и Туделы перезахоронить его останки снова в церкви. Но и на этот раз разрешение не было дано.

О смерти Чезаре Борджиа горевали и мать Ваноцца Каттанеи, и сестра Лукреция Борджиа, герцогиня Феррары. Шарлотта д’Альбре пережила мужа ровно на 7 лет, она умерла 11 марта 1514 года в возрасте 34 лет. После смерти Чезаре Шарлотта горько оплакивала мужа, которого после свадьбы практически никогда не видела. Тем не менее она носила всю жизнь траур, и даже покрыла черным драпом стены своего замка. Это только те женщины, которых мы знаем. А сколько еще неизвестных нам женщин оплакивали смерть мужчины, в страстных объятиях которого они провели ночи любви. Некоторые из них рожали от герцога Валентинуа внебрачных детей.

Его враги, наоборот, сразу оживились и кто во что горазд постарались очернить Чезаре. Например, многие высмеивали его девиз: «Или Цезарь, или никто» таким образом: «Борджиа хотел быть или Цезарем, или никем, почему бы нет? Он может быть одновременно и Цезарем, и никем». Но было также много хвалебных слов в адрес герцога Валентинуа, в честь его военных кампаний и попытки объединения Италии.

Говорили, что несмотря на замашки тирана, он освободил Романью от других тиранов, еще более худших, чем он сам, и навел на завоеванных территориях порядок и дисциплину. А также о том, что Валентинуа заботился о благосостоянии своего народа. Своим поведением, писал Макиавелли, Чезаре Борджиа напоминал и льва, и лису – он был силен, как лев, и хитер, как лиса. Но не всегда все получается так, как человек задумал, многое зависит и от обстоятельств. Сегодня ты можешь быть на коне, а завтра упасть на землю и больше не подняться.

Шарлотта д’Альбре еще при жизни мужа укрылась в монастыре города Бурже, который основала ее подруга Жанна Валуа, бывшая жена Людовика XII, чей брак с ним был аннулирован буллой Папы Александра VI. Жанна умерла в один год с Чезаре. Тогда Шарлотта с дочерью перебралась жить к своему отцу. Герцогиня Валентинуа купила поместье Ла Мотт-Фейи, где прожила свои последние годы жизни. Шарлотта много занималась благотворительностью и часто проводила время в молитве. Перед смертью она оставила завещание, по которому поручила свою дочь Луизу заботам графини Ангулемской, при дворе которой девушка прожила три года. Шарлотта распорядилась похоронить своетело в монастыре Бурже, а сердце – в церкви Сент-Илер в Ла Мотт-Фейи, где оно и находится до сих пор в алебастровом и мраморном мавзолее, построенном на 7 лет позже.

Луизу Борджиа выдали замуж 7 апреля 1517 года в возрасте 16 лет за губернатора Бургундии французского полководца Луи II де ла Тремуйля. От отца она унаследовала титул герцогини Валентинуа, а от матери – титул мадам де Шалю. Ее первый брак был бездетным. Луи де Тремуй был убит в битве при Павии 24 февраля 1525 года, и в возрасте 24 лет Луиза осталась вдовой. Второй раз она вышла замуж уже в 30-летнем возрасте за Филиппа де Бурбона, барона де Бурбон-Бюссе. Супруги поселились в замке Бюссе, где сделали радикальную реконструкцию и прожили в счастливом браке до самой смерти Луизы в 1553 году в возрасте 53 лет.

Ее муж пережил жену на 4 года и скончался в 1557 году. У пары было 6 детей, потомки которых до сих пор живут в Европе. Среди них, например, Сикст Генрих Бурбон-Пармский, претендент на троны Испании, Франции и Пармы. Сейчас ему 83 года, он живет во Франции и считает себя регентом Испании. Парма давно входит в состав объединенной Италии, а Франция является республикой. Потомки Чезаре Борджиа и Шарлотты породнились также с династией Богарне, родом из которой был Александр Богарне, первый муж Жозефины, жены Наполеона Бонапарта.

Кроме того, у Чезаре Борджиа было, по крайней мере, 11 внебрачных детей, это только те, о которых известно. Двое из них – сын Джироламо и дочь Камилла Лукреция родились от фрейлины его сестры Лукреции Борджиа по имени Друзилла в тот период времени, когда она еще жила в Риме. После смерти брата Лукреция забрала обоих его детей в Феррару и растила сама. Камилла Лукреция стала монахиней, а потом и настоятельницей монастыря Сан-Бернардино в Ферраре. Ее брат Джироламо Борджиа был дважды женат. В первом браке у него родилась дочь Ипполита, потомки которой до сих пор живут в Европе.

Про остальных любовниц Чезаре и его незаконнорожденных потомков мало что известно. Например, хронист придворной жизни Екатерины Медичи Пьер Брантом считает, что герцог Валентинуа был двойной ориентации, и что у него были отношения с турецким принцем Джемом, причем не только платонические. Стоит отметить, что Брантом родился в 1540 году, через 33 года после смерти Чезаре Борджиа, поэтому он не мог знать лично ни самого Чезаре, ни принца Джема, и тем более что-то точно знать об их отношениях. О его связи с Санчей Арагонской уже было упомянуто, причем инициатива была со стороны именно Санчи.

Обвинение в изнасиловании Екатерины Сфорца – сложный вопрос. Графиня Имолы и Форли была к тому времени трижды вдовой и родила 8 детей. Учитывая ее характер и долгое воздержание, вполне можно предположить, что с ее стороны особого сопротивления не было. К тому же Чезаре был молодым, красивым, сильным и непобедимым полководцем, редко кто из женщин мог устоять перед ним, тем более женщина зрелого, но вполне еще детородного возраста. Хотя и про это ничего точно не известно. Может быть, никакой связи между ними и не было.

Есть также сведения о том, что в 1500 году у Чезаре был роман с одной флорентийской куртизанкой по имени Фиаметта Микаэлис. Это была не рядовая проститутка, а богатая и образованная служительница любви. Она знала латынь и греческий язык, любила поэзию, хорошо пела и играла на лире. Скорее всего, Чезаре пользовался услугами куртизанок и в Риме – такой человек, как он, не мог долго жить в условиях воздержания. А ведь мы помним, что его законная жена постоянно отказывалась к нему приехать, и он ее больше никогда не видел после свадьбы. Но никакая внебрачная связь Чезаре не вызвала скандала, кроме одной – истори я с Доротеей Малатеста.

Когда и от кого герцог Валентинуа заразился сифилисом – точно неизвестно. Возможно это произошло примерно в 1497 году, когда он вернулся из Неаполя после коронации Фридриха I Неаполитанского. Хотя некоторые упоминают более раннюю дату – 1495 год. Эта болезнь была тогда распространена повсеместно, скорее всего, ей страдал также его верный слуга и киллер Микелотто.

О любовной связи Чезаре с родной сестрой Лукрецией говорилось уже много – очень маловероятно, что такое вообще было возможно. Они любили друг друга искренне и нежно, но именно как брат и сестра.

История герцога Валентинуа закончилась трагично, но на войне как на войне. Он родился для войны, и он умер на войне. В разные века и времена существовало множество персонажей, жизнь которых заканчивалась еще ужаснее, или они умирали при невыясненных обстоятельствах. Несомненно, Чезаре Борджиа совершил множество злодеяний, и можно сказать, что Бог его покарал за это. Я не берусь никого ни судить, ни оправдывать из главных героев династии Борджиа, Господь им судья. Будем считать, что все, или хотя бы часть их преступлений искупил следующий герой этой книги – монах-иезуит святой Франциск Борджиа. Никто из нас не рождается в этой жизни случайно, у каждого человека есть своя цель и предназначение. Было свое и у Франциска Борджиа, родного внука Хуана Борджиа, герцога Гандийского, и правнука Папы Александра VI.

Папа Юлий II пережил Чезаре Борджиа на шесть лет, он умер 31 февраля 1513 года. Это был великий понтифик, очень волевой и упорный. При нем Рим стал, наконец, столицей искусства и культуры. Вечный город перенял славу Флоренции, где после смерти Лоренцо Великолепного культурная жизнь ненадолго затихла. Юлий II начал грандиозную перестройку храма Святого Петра, поручил Микеланджело строить свой похоронный монумент и расписать потолок Сикстинской капеллы. Рафаэль Санти по его поручению украшал фресками ватиканские апартаменты и написал два портрета понтифика. Один сейчас находится в Национальной галерее Лондона, второй – во Флоренции во дворце Питти.

После смерти Юлия II новым папой был избран Джованни Медичи под именем Льва X. Но это уже другая история и другая династия. Только Лукреция Борджиа дожила до выборов Льва X. А ее внучатому племяннику Франциску Борджиа, будущему святому, было 3 года в момент выборов нового понтифика, и 11, когда Лев X умер в декабре 1521 года. Его понтификат длился почти 9 лет, и он оставил после себя пустую папскую казну и долги. После него новым первосвященником был выбран 62-летний Адриан Флорисзон Бойенс д’Эдель родом из Утрехта (нынешние Нидерланды).

Это был последний до Иоанна Павла II папа – не итальянец, он не стал менять своего имени и остался в истории папой Адрианом VI. Его понтификат был коротким, меньше двух лет, но суровым. Он собирался радикально реформировать церковь, искоренить коррупцию, симонию и продажу индульгенций. Адриан VI закрыл Бельведер, где обычно развлекались Папы со своей свитой. Святой отец был равнодушен к искусству, снизил зарплату художникам и даже грозился уничтожить фрески Микеланджело Буонарроти в Сикстинской капелле из-за их срамоты. Народ невзлюбил «папу-варвара», как его прозвали.

Жители Рима радовались его смерти, которая произошла 14 сентября 1523 года по неизвестной причине. Как обычно, пошли слухи об отравлении.

После смерти Адриана VI новый конклав тянулся 50 дней, после чего первосвященником был избран Джулио Медичи, кузен Папы Льва X. Он взял себе новое имя – Климент VII, с его понтификатом немного пересекается жизнь следующего героя нашей книги – святого Франциска Борджиа.

Последним персонажем этой книги является святой Франциск Борджиа. Его канонизация вызвала большое удивление среди римлян, ведь он был правнуком самого дьявольского понтифика за всю историю папства – Александра VI Борджиа. Дьяволами считали не только самого Папу Борджиа, но и его потомков. Так что сначала думали, что Папа Климент X окончательно лишился ума, когда почти через 170 лет после смерти Александра VI, в 1671 году, провозгласил Франциска Борджиа святым. Хотя уже в 1624 году римский Папа Урбан VIII объявил Франциска Блаженным. Что же такого сделал в жизни хорошего этот персонаж, чтобы заслужить право стать святым?

Франциск Борджиа родился 28 октября 1510 года в Испании и был четвертым герцогом Гандии. Его отец Хуан, третий герцог Гандии, был сыном Хуана Борджиа, и Марии Энрикес. После загадочного убийства мужа Мария Энрикес в возрасте 18 лет осталась вдовой с двумя маленькими детьми – полуторагодовалым сыном Хуаном и пятимесячной дочерью Изабеллой. Мария Энрикес долго добивалась правды и справедливого наказания для убийцы мужа. Она не сомневалась, что это был кардинал Чезаре Борджиа. Но потом Мария Энрикес вернулась в Испанию и растила детей в Гандии. Таким образом, она решила оторвать своих отпрысков раз и навсегда от их преступных родственников.

Дети выросли в религиозной, чистой атмосфере. Изабелла в возрасте 15 лет вступила в монашеский орден Святой Клариссы и взяла имя Франческа ди Джезу. Хуан женился на Хуане Арагонской, внебрачной дочери архиепископа Сарагосы Альфонсо Арагонского, который, в свою очередь, был внебрачным сыном короля Фердинанда II. Вскоре у них родился сын Франциск на радость обоим родителям и бабушке. После его рождения Мария Энрикес сама удалилась в монастырь, приняла постриг и стала монахиней под именем Мария Габриэлла.

Говорят, мать Франциска Хуана так мучилась во время родов, что обратилась с молитвой к святому Франциску Ассизскому. Хуана просила облегчить ее страдания и пообещала, что в случае благоприятного исхода она назовет сына именем святого. Благодаря, как считали родители, чудесному вмешательству Франциска Ассизского, на свет появился крупный и здоровый мальчик. Конечно, его назвали Франциском. Эту историю родители постоянно рассказывали мальчику, начиная с его раннего детства. Таким образом Франциск постепенно проникся религиозным духом и уважением к святому, который помог ему появиться на свет. После этого Хуана родила еще шестерых детей: пятерых сыновей и одну дочь.

Первыми учителями Франциска были тетя Изабелла и бабушка Мария Энрикес, а потом он учился у местного каноника и теолога маэстро Феррана. Ребенок был таким умным и энергичным, что уже с детства ему позволяли выступать с речами перед монахинями с кафедры церкви Святой Клариссы. Речи 5-летнего мальчика удивляли и завораживали присутствующих, таким образом, уже в малолетнем возрасте Франциск Борджиа показал свой талант проповедника. Его любимыми игрушками были маленькие алтари, иконы, фигурки святых и Мадонн, перед которыми он читал свои детские мессы. Это даже несколько тревожило его мать Хуану, которая с тревогой жаловалась своему мужу, что маленького Франциска нисколько не интересуют ни оружие, ни лошади, ни светские развлечения, а только алтарные образа. Отец, в свою очередь, сетовал на то, что он просил у бога герцога, а не монаха. Хуан Борджиа говорил, что Франциск, конечно, может быть религиозным, но он не должен забывать о том, что является наследником герцогства Гандия.

Когда Франциску исполнилось 10 лет, его мать сильно заболела и была при смерти. Мальчик горячо молился о том, чтобы мама поправилась, расставил везде иконы и алтари, среди которых было много образов, изображающих святого Франциска Ассизского. Он поставил посередине алтаря серебряный крест, которым очень дорожил, и молился, стоя коленями на острых камнях, вдавливая в них колени так, что шла кровь. Мальчик питался в те дни только хлебом и водой, он спал на жесткой железной кровати, чтобы показать свое смирение. Но здоровье герцогини только ухудшалось. Однажды ночью в Гандии разразилась страшная гроза. Франциск был у постели матери и видел ее агонию. Тогда он заплакал навзрыд, произнося слова молитвы. Потом побежал в другую комнату, снял с себя всю одежду и хлестал себя плетьми до крови в знак смирения перед волей господа. Но это не помогло, как раз в это время его мать умерла в соседней комнате. Франциск счел ее смерть наказанием Божьим за все те грехи и злодеяния, которые совершили его предки: Папа Александр VI, Чезаре Борджиа и Лукреция Борджиа. Франциск часто задавался вопросом, правда ли, что Чезаре, Хуан и Лукреция были незаконнорожденными детьми папы? Правда ли, что он сам его потомок? И правда ли, что у Александра VI были любовницы? Для него казалось невероятным, смертным грехом то, что духовное лицо не соблюдало обет целибата. В своих ночных кошмарах мальчик теперь всегда видел кроваво-красный свет.

Однажды Франциску приснился сон, в котором была колыбель с плачущим младенцем. На стенах вокруг были портреты прекрасных улыбающихся дам, но ребенок плакал все громче и громче. Франциск во сне подошел к колыбельке, чтобы взять ребенка на руки и успокоить. Но тот вдруг превратился в ужасного старика, который злобно хохотал и тянул к нему костлявые руки. И прекрасные дамы на портретах вдруг начали превращаться в страшных, уродливых и злобных мегер, они скалились и зловеще смеялись. Франциск попытался выбежать из комнаты, но дверь вдруг оказалась объятой пламенем, распространявшимся вокруг. Он в ужасе оглянулся на колыбель, и вдруг узнал в младенце самого себя. Франциск закричал от ужаса, потому что пламя уже лизало его одежду и тело, и в этот момент проснулся в холодном поту. Мальчик решил, что этот сон пророческий. Но вот что он предсказывал, так и не мог понять.

А через четыре месяца в Валенсии вспыхнуло восстание народа против знати, которое задело и герцогство Гандия. Восставшие прибежали ко дворцу и угрожали герцогу Хуану Борджиа оружием. Тогда он конфисковал имущество злоумышленников и пошел против них с вооруженным войском. Герцог спрятал в монастыре мать, сестру и детей, самой младшей из которых была 3-летняя дочь Луиза. Но его первенец Франциск захотел остаться с отцом. Пока Хуан бился с восставшими, Франциск находился один в герцогском дворце. Толпа плебеев ворвалась туда и хотела растерзать мальчика, но его спас учитель. Он ворвался во дворец на коне галопом, схватил Франциска, перекинул его через круп, и они умчались прочь. Народ разграбил герцогский дворец, уцелел лишь серебряный крестик, который мальчик успел прихватить с собой.

У этого креста довольно странная история. Его заказала Ваноцца Каттанеи, прабабка Франциска, как подарок для одной церкви. Но когда она увидела изделие готовым, то пришла в восторг и передумала дарить крест церкви. Однажды дом Ваноццы был ограблен и серебряный крест исчез. А через 8 лет, как раз перед рождением Франциска, в Гандии рядом с герцогским дворцом был найден неизвестный мертвый мужчина, в мешке которого нашли именно этот крест, который Хуан Борджиа забрал для своего новорожденного первенца.

После побега из разграбленного герцогского дворца отец посадил Франциска и младшую дочь Луизу на корабль, который отправлялся в Сарагосу. Он отсылал детей к своей теще Анне де Гурреа, где они должны были пересидеть опасные времена. Маленькая Луиза горько плакали, и никто не знал, как ее утешить. Тогда Франциск огляделся вокруг, увидел белого котенка, подобрал его и вложил сестренке в руки, утешая ее ласковыми словами. Только после этого девочка успокоилась. Сам герцог не поехал с ними, он собирался отвоевать свои владения.

В Сарагосе воспитание Франциска доверили архиепископу Хуану Арагонскому, его дяде по матери. У него мальчик пытался, хоть и без особого результата, узнать всю правду о своих далеких родственниках в Риме, о том, кем были Ваноцца Каттанеи и Джулия Фарнезе и были ли они действительно сожительницами Папы Александра VI. Но архиепископ ничего ему не рассказал. Может быть, он сам толком ничего не знал о них и их злодеяниях. Хотя, скорее всего, знал – ужасная слава династии Борджиа достигла и Испании, – но не хотел рассказывать правду ребенку, чтобы не расстраивать его.

Тем временем герцог Хуан Борджиа собрал войско и через несколько месяцев отвоевал свои владения. После этого Франциск с Луизой прибыли в городок Ваца около Гранады, где жила их прабабушка Мария де Луна, мать Марии Энрикес. Они приехали как раз вовремя, едва успев застать ее в живых. Через день после их приезда Мария де Луна умерла. Франциск опять увидел в этом знак того, что он расплачивается за грехи своих предков. Затем мальчик сам сильно заболел и проболел полтора месяца. Он буквально находился между жизнью и смертью, но, к счастью, болезнь отступила, и Франциск поправился. Тогда он понял, что Бог дал ему шанс на то, чтобы он искупил грехи своих дьявольских предков. Каждый вечер Франциск молился перед серебряным распятием, спрашивая Господа, что же он должен для этого сделать?

Когда Франциск Борджиа вернулся в Сарагосу, его дядя Хуан Арагонский и бабушка добились для него места пажа при сестре императора Священной Римской империи Карла V Екатерины Австрийской. Карл V тогда был очень могущественным монархом. Он был сыном эрцгерцога Австрийского Филиппа Габсбурга Красивого и его жены Хуаны Безумной, которая, в свою очередь, была дочерью Изабеллы Кастильской и Фердинанда I Арагонского. Хуана была наследницей Испанской короны после смерти своего брата Хуана и старшей сестры Изабеллы. После смерти деда Фердинанда II Карл V унаследовал Испанию, Германию, Нидерланды, юг Италии и некоторые земли Америки.

У его матери Хуаны была нестабильная психика, а после смерти любимого мужа Филиппа она совсем обезумела. Хуана не позволяла похоронить супруга, возила гроб с его останками по всей Кастилии и время от времени открывала его, чтобы увидеть Филиппа. Она очень сильно ревновала его при жизни и продолжала ревновать даже после его смерти. В конце концов пришлось ее изолировать в замке Тордесильяс. Испанией за Хуану управлял ее отец Фердинанд II, пока сам не умер. На нем династия Трастамара оборвалась, а Испанию унаследовал его внук, сын Хуаны Безумной и Филиппа Красивого Карл V Габсбург.

Инфанта Екатерина жила изолированно в замке Тордесильяс вместе со своей матерью Хуаной Безумной, поэтому она с радостью восприняла приезд своего дальнего кузена по матери Франциска Борджиа. Екатерина была всего на три года старше Франциска, и они очень быстро подружились. Ему тогда было уже 12 лет, а инфанте – 15. Франциска поразил и очень тронул грустный и чувствительный характер принцессы.

Кроме Екатерины Франциск старался развлечь и утешить ее мать Хуану Безумную, которая была за это очень признательна ласковому мальчику. Хуана находилась в глубокой депрессии, она бродила босиком в простой одежде по залам замка, глядя перед собой невидящим взглядом. В редкие моменты просветления только Франциску удавалось приблизиться к ней без всякого страха и утешить ее ласковым жестом или словом, за что королева была ему очень благодарна. Может быть, она даже не понимала его слов, но было достаточно слышать его приятный голос, чтобы бедная безумная вдова успокоилась.

При дворе императора Карла V Франциск Борджиа вырос и получил прекрасное образование. Они вместе с Екатериной Австрийской учились у очень строгого, но прекрасного преподавателя маркиза Дения. Франциск в основном изучал религию и философию. Он провел три года в замке Тордесильяс, а потом инфанту Екатерину в 1525 году выдали замуж за ее двоюродного брата короля Португалии Жуана III Благочестивого. Франциск по желанию отца не последовал за Екатериной Австрийской в Португалию. Вместо этого он вернулся в Сарагосу к своему дяде Хуану Арагонскому и продолжил у него учебу.

Время шло, Франциск вырос и превратился в красивого, учтивого и воспитанного молодого человека. Его дядя Хуан видел, что он слишком усердствует в изучении религиозных наук. Тогда он познакомил Франциска с молодыми людьми, которые стали его друзьями и немного отвлекали юношу от учебы похождениями по кабакам и девушкам. Молодость дала свои плоды, и Франциск Борджиа тоже не удержался. Он потерял свою девственность в компании молодой и горячей испанки.

Испания тогда процветала, владения 27-летнего Карла V были настолько обширны, что он с гордостью говорил: «В моем королевстве никогда не заходит солнце!» Император разбил войска французского короля Франциска I при городе Павия и захватил его в плен. Но монарх освободился, предложив в заложники своих малолетних сыновей Франциска и Генриха. Затем французский король основал Коньякскую лигу, в которую входили Венеция, Флоренция, Милан и Папская область. Но это не принесло удачи – лига проиграла все сражения с ландскнехтами Карла V. Войско императора прошлось по территории всей Италии, включая Рим, оставляя везде разрушения и пожары.

В мае 1527 года супруга Карла V императрица Изабелла Португальская родила наследника, которого назвали Филипп. Это был будущий король Испании Филипп II. Тогда отцу Франциска пришла в голову идея отправить сына служить ко двору императора, который находился в городе Вальядолид. Франциск Борджиа отправился туда в феврале 1528 года. А по дороге произошла встреча, которая повлияла на всю его жизнь. Недалеко от Мадрида Франциск увидел мужчину лет сорока, который был закован в цепи. Инквизиторы тащили его в тюрьму, как какого-то преступника. Франциск приостановил коня, заглянул в глаза узника, и его сердце переполнилось жалостью. Юноша спросил имя пленника и ему ответили, что его зовут Игнатий де Лойола. Это был будущий основатель ордена иезуитов.

Ко двору императора Франциск прибыл через несколько дней. По дороге он никак не мог забыть ту встречу с узником, перед его глазами постоянно вставало лицо Игнатия и его страдающие глаза. Франциску было тогда 18 лет, он был молодым, красивым и хорошо воспитанным молодым человеком. Своими манерами, учтивостью и честностью юноша быстро завоевал доверие Карла V и его супруги. Так началась его жизнь при дворе императора. Постепенно Франциск Борджиа стал главным руководителем двора, советником императрицы и наставником наследника престола принца Филиппа. Франциск очень нравился молодым фрейлинам императрицы – между собой они только и говорили, что о нем.

Однажды, возвращаясь с охоты, юноша увидел в саду дворца молодую компаньонку Изабеллы всю в слезах. Она оплакивала огромную умирающую собаку, лежавшую у ее ног. Девушку звали Элеонор де Кастро, она была португалкой и одной из самых привлекательных фрейлин императрицы. Франциск остановил коня, спустился на землю и спросил, что произошло. Элеонор, плача, объяснила, что любимый пес защитил ее от дикого зверя, который неожиданно появился в саду. Животное ранило собаку, и теперь она умирала. Молодой человек утешил девушку, как мог, вызвал слуг и распорядился похоронить бедного пса.

Эта встреча изменила всю его жизнь. Молодые люди начали встречаться и постепенно полюбили друг друга. Элеонор была дочерью дон Альваро де Кастро, генерал-капитана Африки, и доньи Изабель де Мело Баррету и Менесеш. Она была благородного происхождения и с детства дужила с императрицей Изабеллой, которая, узнав об их любви, принялась хлопотать о помолвке. Отец Франциска Хуан сначала был недоволен, что женой сына станет иностранка. Но пойти против воли императрицы он не смел, поэтому в июне 1529 года молодые люди поженились. Хуан подарил сыну часть своей земли Ломбай, которую Карл V превратил в маркизат. Потом император назначил Франциска Борджиа своим главным конюхом и начальником охоты. А Изабелла сделала Элеонор главной придворной дамой. Все в их жизни складывалось как нельзя лучше.

Вскоре у Франциска и Элеонор родился первенец, которого они назвали Карлом в честь императора. Его крестными были императрица Изабелла и 3-летний принц Филипп вследствие отсутствия самого Карла V. Тот был занят очень важным делом – 24 февраля 1530 года его короновал в Болонье сначала как короля Италии, а потом как императора Священной Римской империи Папа Климент VII Медичи. Император отсутствовал долго, его войско осаждало Флоренцию. Это была ответная услуга императора понтифику за коронацию.

Молодая пара, Франциск и Элеонор, проводили много времени с императрицей и маленьким принцем. В 1533 году Изабелла Португальская стала крестной матерью второго ребенка Франциска Борджиа и Элеонор Альваро – маленькой девочки, своей тезки Изабеллы. Всего у пары родилось 8 детей: еще 4 сына – Хуан, Альваро, Фернандо и Альфонсо, а также еще 2 дочери – Хуана и Доротея. К счастью родителей, все дети выжили, дожили до детородного возраста и оставили большое потомство. Все, кроме младшей Доротеи – она стала монахиней.

Император вернулся в Испанию только 22 августа 1533 года, и в честь его возвращения в Барселоне прошла волна праздников. После этого императрица серьезно заболела, так, что врачи тревожились за ее жизнь. Франциск много молился за нее и организовал общий молебен всех придворных в церквях и монастырях. Изабелла выздоровела, и многие испанцы отправились в паломничество на гору Монсеррат в сантуарий Богоматери, чтобы поблагодарить ее за выздоровление императрицы.

В эти дни сам Франциск Борджиа часто болел, у него был сильный жар. Молодой человек проводил время в постели и занимал себя чтением Священного Писания. В это время в нем все больше росла и крепла уверенность в бессмысленности земных благ и в необходимости расти духовно. Франциск хотел бы закрыться от мира и жить отшельником, но не мог из-за семьи и из-за своей службы при дворе. Тем не менее он постоянно молился, раздавал милостыню и все больше укреплялся в мысли о том, что та жизнь, которую он ведет, – это не его призвание.

В 1535 году император Карл V отправился в Тунис с целью захватить порт и препятствовать вторжению турок в Средиземное море. К нему присоединились галеры венецианского адмирала Андреа Дориа. Франциск тоже отправился с императором. Мужчина надеялся принять участие в битве, но Карл V велел ему отправляться в Мадрид, где маркиз Ломбай мог быть полезен императрице. Франциск был разочарован, но не осмелился противоречить своему покровителю. Молодому человеку было всего 25 лет, но придворная жизнь уже начала ему надоедать. К тому же его здоровье постоянно ухудшалось, у Франциска обнаружили подагру.

В августе императорский флот с помощью португальского разбил арабские галеры Туниса. Карл V вынудил тунисского бея подписать договор, по которому тот уступал Испании город-порт Ла Гулет.

Только в следующем, 1536, году император позволил Франциску Борджиа участвовать в сражениях. На этот раз в войне с королем Франции Франциском I, которая разгорелась снова. Но бог был не на стороне императора – испанцы проигрывали битву за битвой в Ломбардии, Провансе и других городах.

Большой проблемой стала дизентерия, которая то и дело вспыхивала в военных лагерях. Можно сказать, что больше солдат умерло от этой эпидемии, чем полегло на поле боя. В одном из жестоких сражений погиб большой друг Франциска и императора поэт Гарсиласо де ла Вега, который без шлема и кольчуги повел в бой 3000 солдат. Смерть лучшего друга повергла маркиза Ломбай в депрессию, которая усугубилась еще и тем, что испанская армия постоянно терпела поражения. И именно ему, Франциску Борджиа, император поручил известить об этом императрицу Изабеллу, которая в данный момент находилась в Сеговии.

Маркиз Ломбай снова серьезно заболел, но и на этот раз ему удалось выбраться из тисков смерти. Он все чаще и чаще думал о том, что хотел бы посвятить свою жизнь молитве и покаянию. Утешение Франциск Борджиа находил только в музыке, он даже сам слагал священные гимны, исполнявшиеся в испанских церквях.

Война с Францией была проиграна окончательно, но постепенно жизнь при дворе начала приходить в норму. В 1537-м у Франциска и Элеонор родился седьмой ребенок – дочь Доротея. А еще год спустя, когда они перебрались в Толедо, появился на свет их последний малыш Альфонсо.

Именно в Толедо император Карл V решил устраивать регулярные собрания глав маленьких испанских государств, включая Каталонию и Арагон, и всегда требовал присутствия на этих собраниях своего любимца маркиза Ломбай. Франциск принимал, хоть и неохотно, участие во всех церемониях, празднествах и банкетах. В это время неожиданно заболела императрица Изабелла, и врачи ничего не могли понять. У нее поднялся сильный жар, и на некоторое время все праздники прекратились, так как подданные молились за здоровье государыни. Это, к сожалению, не помогло – Изабелла Португальская скончалась 1 мая 1539 года в возрасте 35 лет после 14 лет брака, за время которого она произвела на свет семерых детей.

Кроме сына Филиппа Изабелла родила двух мертворожденных детей, дочерей Марию и Хуану, сыновей Фердинанда и Хуана. Последние двое скончались в младенчестве, Мария стала женой своего двоюродного брата императора Максимилиана II, а Хуана вышла замуж за наследника португальского престола Жуана Мануэля. Жуан скончался через два года после свадьбы от диабета, Хуана доверила воспитание своего маленького сына Себастьяна свекрови Екатерине Австрийской, которая приходилась ей еще и родной теткой – это была та самая инфанта, подруга Франциска Борджиа.

Сама же Хуана уехала в Мадрид и основала там монашеское общество босоногих принцесс, где и жила до самой смерти. Она скончалась в монастыре в 1573 году в возрасте 38 лет. Ее сын Себастьян стал последним королем Португалии. Он погиб в возрасте 24 лет бездетным во время крестового похода в Марокко, которое решил освободить от мусульман. Тело Себастьяна не было найдено, и после его смерти король Филипп II, сын Карла V, объединил Испанию и Португалию под своей властью. Исчезновение трупа короля Себастьяна до сих пор является загадкой. Впоследствии было несколько самозванцев, фальшивых «Себастьянов», которые пытались отвоевать Португалию у Филиппа, но безуспешно.

Кончина Изабеллы произвела на Франциска такое же впечатление, как смерть собственной матери, настолько он полюбил императрицу. Он опять начал думать, что бог карает его за грехи его предков. Франциск снова подолгу молился перед серебряным распятием и ночью видел все тот же кошмар, который ему снился после смерти мамы. Однажды ночью Элеонор услышала, как он бормотал во сне: «Мой прах искупит грехи Борджиа, огонь их очистит. Мои кости сгорят, почернеют и сотрут их черные грехи». Наутро он проснулся весь горячий, как будто действительно ночью горел в огне.

По воле императрицы Франциск Борджиа и Элеонор должны были заниматься ее похоронами.

Больше, чем сама смерть императрицы, его поразил вид ее разлагающегося трупа. Император после смерти жены заперся в монастыре и переживал там свое горе. А Франциску Борджиа пришлось сопровождать гроб с прахом Изабеллы в Гранаду. Перед захоронением в королевском склепе, по правилам, саркофаг полагалось открыть, чтобы присутствующие подтвердили личность императрицы. Маркиз Ломбай увидел, что ее милое лицо, которое изображал Тициан Вечеллио на портретах, превратилось в ужасный череп, кое-где еще покрытый мышцами. Это его так ужаснуло, что он убедился в том, что земная жизнь – это лишь миг, переход к жизни неземной, которая, если ты этого заслуживаешь, будет продолжаться в раю. После этого маркиз сам себе поклялся, что никогда больше не будет служить господину, который может умереть. Этим его мыслям отвечали горячие проповеди Хуана Авильского, которые Франциск услышал, вернувшись в Толедо.

На счастье маркиза Ломбай, его земной господин Карл V прожил 58 лет. Он дожил до 1558 года, когда сам Франциск уже погрузился целиком в жизнь духовную. За три года до своей смерти император разделил ветвь Габсбургов на Австрийскую и Испанскую, отдал Испанию, Нидерланды, владения в Италии и в Новом Свете в правление своему сыну Филиппу II, а все остальное – своему младшему брату Фердинанду, которого только в 1558 году провозгласили императором Священной Римской империи. Сам Карл V удалился в монастырь Юсте близ испанского города Касернса, где прожил в свое удовольствие последние годы жизни.

Похоронен император Карл V в королевской усыпальнице Эскориала в часе езды от Мадрида у гор Сьерра де Гвадаррама. Женат он больше никогда не был, но имел трех внебрачных детей – двух дочерей и сына Хуана от трех разных любовниц.

Франциск Борджиа после кончины императрицы был назначен вице-королем Каталонии. 26 июня 1539 года он предстал на церемонии в белом плаще с красным крестом рыцарей ордена Святого Якова. Император Карл V хотел передать земли Каталонии в надежные руки. А более надежных, чем руки маркиза Ломбай, он найти не смог.

Каталония была трудным регионом: постоянные восстания, грабежи, отсутствие хорошего флота для защиты берегов, коррупция. Франциск прибыл в Барселону 22 августа с женой Элеонор и восьмью детьми. Он сразу понял, что управлять этой землей будет нелегко. Но попытался сделать все возможное, чтобы хоть как-то восстановить справедливость, хотя корни зла ему так и не удалось уничтожить. Чиновники и священники соблюдали только свои интересы в ущерб народу. Франциск не стал слишком церемониться – он жестоко наказывал виновных, когда находил доказательства воровства, и сам возглавлял отряды по поимке преступников и грабителей.

Франциск Борджиа даже раздавал оружие крестьянам и советовал им ходить на работу вооруженными. Он приказал лично повесить шестерых самых жестоких преступников и отправил в тюрьму пожизненно множество других. Но, если он видел улучшение в поведении людей, то добивался амнистии или улучшения содержания заключенных. Франциск говорил: «Спасение этой земли в моих руках».

В Барселоне он познакомился с монахом Хуаном де Техеда, которым восхищались все местные жители. Маркиз Ломбай был просто поражен его добродетелями и мистическим даром предвидения. Однажды Хуан сказал Франциску Борджиа, что он предвидит его канонизацию, чем очень удивил маркиза.

Хуан де Техеда всегда заботился прежде всего о нищих и о больных: он старался раздобыть им пропитание и одежду, устроить в больницы для бедных или на ночлег в монастырях. Сам Хуан был монахом-францисканцем, поэтому он вел крайне скромный образ жизни и питался только бобовой похлебкой. В Каталонии в те времена процветала безграмотность, и Хуан убедил Франциска Борджиа способствовать открытию новых школ и университетов, а также содействовать тому, чтобы люди больше посещали церкви. Жители Каталонии на самом деле не были религиозными, а просто хотели казаться ими.

В 1541 году император Карл V решил захватить Алжир и покончить с мусульманами, но и эта кампания с треском провалилась. Его бывшие союзники венецианец Андреа Дориа и папа Павел III Фарнезе, который когда-то стал кардиналом только благодаря своей сестре Джулии, отказались ему помогать. Карл со своим флотом отплыл из Майорки в Алжир 18 октября, и в тот же день на море разразилась страшная гроза, которая нанесла большой ущерб его галерам. Когда они утром приплыли к берегам Алжира – и галеры, и солдаты были в таком жалком состоянии, что алжирцам не составило большого труда уничтожить остатки императорского флота. Это был полный провал! Эрнан Кортес, завоеватель Мексики, хотел продолжить бой, но император приказал отступать. Он полностью потерял надежду на победу.

В марте 1542 года в Барселоне появился новый священник отец Пьер Фабер. Оказалось, что он был первым другом Игнатия де Лойола – того узника, которого много лет назад повстречал на дорогах Испании молодой паренек Франциск Борджиа. Пьер Фабер с Игнатием де Лойола когда-то учились вместе в университете, в Сорбонне. Они вместе снимали крохотную комнатку на Монмартре и основали братство, которое назвали обществом Иисуса, а его членов – иезуитами. Пьер и Игнатий обновили правила, которые ввел еще святой Франциск Ассизский. Тот проповедовал полное и слепое послушание, очень аскетичный и целомудренный образ жизни, смирение и посвящение себя Господу.

Для Франциска Борджиа все это казалось настолько восхитительным, что он пригласил Пьера в свой дворец. Отец Фабер был смущен роскошью обстановки, но он интуитивно почувствовал большую религиозность вице-короля и понял, насколько полезно будет братьям иезуитам иметь такого важного и щедрого покровителя. Так началась их странная дружба. Пьер Фабер много рассказывал маркизу об их новом монашеском ордене, о его принципах и правилах. А Франциск Борджиа его внимательно слушал.

9 января 1543 года умер отец Франциска Хуан Борджиа, 3-й герцог Гандии. Маркиз Ломбай унаследовал его земли и титул и стал 4-м герцогом Гандии и Сесса. Эта смерть опять вызвала большую боль в душе Франциска Борджиа. Он снова спрашивал себя, не расплачивается ли он за тяжкие грехи своих предков? Но еще больше маркиза Ломбай беспокоило то, что он должен отречься от должности вице-короля Каталонии, чтобы вступить в наследство.

В тот же год Карл V женил своего 16-летнего сына Филиппа на его двоюродной сестре Марии Португальской, дочери короля Жуана III и Екатерины Австрийской. Невесте тоже было 16 лет, это была худая, бледная рыжеволосая девочка с меланхоличным характером.

Сыграли свадьбу, и Карл V объявил Франциску, что он хочет видеть его и Элеонор на службе у молодоженов. Герцог Гандии и Сесса должен был снова стать мажордомом, а его жена – главной придворной дамой принцессы. Но, как ни странно, этому воспротивились родители Марии Португальской. Разочарованный Франциск никак не мог понять, почему его бывшая подруга юности была против их кандидатур. Ведь они так хорошо проводили время вместе в те времена, когда он был ее пажом, а она – маленькой инфантой! Оказывается, Екатерина тогда была влюблена в своего пажа и теперь ревновала его к Элеонор. Ничего нельзя было поделать, поэтому новый герцог Гандии со своей женой и детьми отправился в свое родовое поместье вести мирную, размеренную жизнь далеко от двора.

Некоторое время Франциск и Элеонор жили в Гандии, скучая по придворной жизни. Герцог Гандии занялся организацией своей жизни в поместье и укреплением крепости, стараясь защитить свою землю от атаки турецкого пирата Хайраддина Барбароссы. Тот был адмиралом турецкого султана Сулеймана Великолепного, уже разграбил многие итальянские земли и подбирался к Ницце.

Изгнание длилось недолго: наследный принц Филипп хотел видеть герцога Гандии и его жену при своем дворе, и в конце концов ему удалось убедить в этом Екатерину Австрийскую. Принц заявил, что просто не может обойтись без Франциска и Элеонор, и тогда королева Португалии сдалась.

Наступил июль 1545 года, герцог и герцогиня Гандии уже начали собираться в дорогу, чтобы вернуться в Вальядолид ко двору принца Филиппа и Марии Португальской. Элеонор чувствовала себя не очень хорошо, но твердо решила следовать за мужем, несмотря ни на что. Уже перед самым их отъездом пришла печальная весть: 12 июля скончалась от родов 17-летняя принцесса Мария Португальская. Она родила сына, который, к счастью, выжил и был наречен Карлосом. К сожалению, когда принц вырос, он оказался психически неуравновешенным до такой степени, что отец Филипп II впоследствии заключил его в тюрьму в 1568 году, где дон Карлос вскоре умер в возрасте 23 лет.

Желая преодолеть скорбь по случаю смерти невестки, император Карл V попытался сосватать за Филиппа другую Марию Португальскую, дочь своей старшей сестры Элеоноры Австрийской и португальского короля Мануила I, отца Жуана III, мужа Екатерины Австрийской. Но эта свадьба так и не состоялась, хотя родственные браки среди европейских монархов были настолько обычным делом, что в их генеалогических связях легко запутаться. В конце концов все монархи, принцы и принцессы Европы приобрели черты, свойственные династии Габсбургов: вытянутое лицо, сильно выдающаяся вперед нижняя челюсть и губа – их генетический дефект.

Вторым браком Филипп II женился на английской королеве Марии Тюдор, прозванной «Кровавая Мэри». Она была дочерью короля Генриха VIII и его первой жены Екатерины Арагонской, дочери Фердинанда II Арагонского и Изабеллы Кастильской. Жили супруги, правда, почти раздельно – Мария Тюдор в Англии, а Филипп в Испании. Потомства у них не было, поэтому после смерти Марии Тюдор трон Англии достался ее сестре по отцу Елизавете I, дочери Генриха VIII и его второй жены Анны Болейн. Но это уже история другой династии.

Всего король Филипп II был женат четыре раза: в третий раз, после смерти Марии Кровавой, на дочери Екатерины Медичи и Генриха II Елизавете Валуа. Елизавета родила ему двух дочерей: Изабеллу Клару Евгению и Каталину Микаэлу Австрийскую. После смерти Елизаветы Валуа в 1568 году Филипп II женился на Анне Австрийской, дочери императора Максимилиана II Габсбурга и Марии Испанской, дочери Карла V. То есть на собственной племяннице. Тем не менее у них были дети: трое сыновей и одна дочь. Только самый младший из мальчиков выжил, он унаследовал престол и стал королем Испании и Португалии под именем Филиппа III.

Пока все это происходило, вернее, пока только велись переговоры о свадьбе принца Филиппа и Марии Португальской, жена Франциска Борджиа Элеонор серьезно заболела. Они уже не смогли отправиться из Гандии ко двору в Вальядолид, как того хотел Карл V, это было опасно для здоровья герцогини. Франциск просиживал дни и ночи у постели больной жены, он усердно молился за ее здоровье и просил Всевышнего спасти ее жизнь. Герцог также попросил отца Фабера молиться за жизнь и здоровье Элеонор, щедро раздавал милостыню и истязал свое тело самобичеванием. Как всегда, Франциск спрашивал Бога: «За что ты меня так наказываешь? Неужели за грехи моих дьявольских предков?» И не мог найти ни ответа, ни утешения. А здоровье герцогини все больше ухудшалось.

Однажды Франциск молился в соседней комнате перед своим любимым серебряным распятием, молился так страстно и горячо, что к нему пришло озарение. Он понял, что ему нужно делать, и как, наконец, избавиться от демонов, которыми стали души его умерших предков, как искупить их грехи. Франциск впал в подобие транса и увидел, что вокруг разлился божественный свет. Он услышал голос, который велел ему прекратить молиться за спасение жизни Элеонор, потому что на то воля Господа. Голос продолжал говорить, что Франциск должен идти именно тем путем, который он уже для себя обозначил. Когда герцог Гандии вышел из транса и подошел к постели жены – она казалась уснувшей, настолько ее лицо было спокойным и умиротворенным. Элеонор Альваро умерла 27 марта 1546 года.

После смерти жены Франциск Борджиа больше никогда уже не был таким, как прежде. Он не носил красивую и дорогую одежду, а одевался, как крестьяне, или нищие. Герцог Гандии дошел даже до того, что просил милостыню на улицах. Этим он вызывал сострадание своих подданных, которые помнили его щедрость и высокие моральные качества. Наконец, Франциск Борджиа принял решение отказаться от герцогства в пользу своего старшего сына Карлоса, который станет 5-м герцогом Гандии, и собрался принять монашество. Его выбор пал на орден иезуитов, и с этой целью написал самому Игнатию де Лойола, который тогда жил в Риме.

Франциск прекрасно помнил, как однажды повстречал его в цепях, когда Игнатия заподозрили в ереси, и инквизиторы тащили его по пыльным дорогам Испании. Однажды, будучи еще вице-королем Каталонии, Франциск написал отцу Игнатию письмо в Рим и тот, прочитав его, воскликнул: «Однажды этот человек будет управлять нашим орденом!» Через два месяца после смерти Элеонор в Гандии появился отец Фабер, и Франциск долго с ним разговаривал, рассказывая о своих страданиях во время болезни и после смерти жены.

Он поделился с монахом своим желанием отказаться от герцогства и посвятить себя полностью религиозной жизни. Отец Фабер знал, что герцог уже сделал запрос о вступлении в общество Иисуса и занимался духовными упражнениями, которые советовал Игнатий де Лойола. Наконец, 9 октября Франциск был принят официально в орден иезуитов самим Игнатием, который, правда, посоветовал ему пока что держать это в тайне. Франциск Борджиа тогда посетовал, что уши у мира еще недостаточно большие для того, чтобы услышать и воспринять, как надо, это известие.

Герцог Гандии все еще чувствовал на своих плечах тяжесть страшных грехов, которые совершили когда-то члены династии Борджиа, и это не давало ему покоя. Франциску было в те времена 36 лет, его восхищала как личность самого основателя ордена, так и религиозный пыл членов сообщества, последователей Игнатия. Он сам постепенно становился все более и более убежденным членом братства и нисколько не сомневался в том, что сделал правильный выбор.

Орден иезуитов был молодой, основанный только в 1534 году. Его главными обетами были бедность, целомудрие и послушание, особенно послушание Папе Римскому в вопросах миссий. Своим девизом монахи выбрали «К вящей славе Божьей». Члены этого ордена не обязательно жили в монастырях, они могли вести светский образ жизни. Их главными целями были: миссионерская деятельность, образование, наука и контрреформация, направленная на восстановление престижа и прежних позиций Римской католической церкви и против протестантского движения Мартина Лютера и Кальвина. Среди членов ордена правилами были жесткая дисциплина и беспрекословное подчинение выбираемому пожизненно генералу ордена, который повиновался лишь самому Римскому папе. Понтификом, который узаконил общество Иисуса в 1541 году, был Павел III Фарнезе.

Франциск Борджиа теперь носил длинное черное платье из шерсти с полосками из черного шелка по бокам. Он спал на деревянной кровати без матраса, которую время от времени смачивал святой водой, чтобы отогнать греховные желания. Ведь он принял обет целомудрия, но молодое тело еще время от времени давало знать о себе. Франциск основал университетский колледж в Гандии и добился от Павла III официального разрешения одобрить преподавание там духовных упражнений, которые Игнатий де Лойола рекомендовал для всех верующих. Папа Павел III помнил, кто ему пожаловал кардинальскую шапку, и хотел тем же самым отблагодарить его потомка Франциска Борджиа, назначив его кардиналом. Но герцог Гандии упорно отказывался – ему больше нравилась идея стать когда-нибудь генералом ордена иезуитов.

Франциск оставался еще три года во главе своего герцогства, поджидая, когда вырастет и станет совершеннолетним его старший сын Карлос. К тому же он старался обеспечить будущее и остальных своих детей. Но в основном он духовно готовился к жизни в нищете и молитве, которая должна была начаться, когда он официально откажется от отцовского наследства. За это время Франциск основал больницу для бедных недалеко от герцогского дворца, которую посвятил святому Марку. Он часто навещал там больных и приводил туда детей, чтобы они видели, сколько страданий приходится выносить людям в этом мире. С собой у него всегда была большая сумка с деньгами для раздачи милостыни.

Следующий 1550 год Папа Павел III объявил юбилейным, но сам он до него не дожил, скончался 10 ноября 1549 года. Франциск Борджиа, наконец, мог уехать в Рим, не опасаясь того, что понтифик будет навязывать ему кардинальскую шапку. Новым папой был избран римлянин Джованни Мария Чокки дель Монте под именем Юлий III. Франциск подарил обществу Иисуса колледж, основанный им в Гандии, и с разрешения императора передал бразды правления герцогством своему старшему сыну Карлосу. А 20 августа 1550 года он получил степень доктора теологии. Теперь Франциск Борджиа был готов к переезду в Рим. До отъезда он устроил прощальный ужин братьям-иезуитам, который сам обслуживал и сам мыл после этого посуду.

31 августа бывший герцог Гандии отправился в Рим со своим сыном Хуаном и слугами. Выезжая за ворота города, он оглянулся со смешанным чувством – грусти, что покидает свою родину и своих детей, и радости – оттого что едет в Рим, где может лучше служить господу и расследовать жизнь своих предков чтобы, возможно, хоть немного очистить от грязи фамилию Борджиа. На границе Италии Франциска принял Эрколе II д’Эсте, сын Лукреции Борджиа. Для Франциска было странно и волнующе увидеть впервые родственника, хотя не носившего фамилию Борджиа. В октябре Франциск, наконец, добрался до Вечного города, где его встретили Папа Юлий III, представители семьи Колонна и разные иностранные послы.

Папа хотел, чтобы Франциск остановился в Ватикане, но тот предпочел резиденцию иезуитов с простыми кельями и грубыми деревянными кроватями. В тот же день состоялась его долгожданная встреча с самим основателем ордена Игнатием де Лойола. Франциска переполнили эмоции, он бросился к ногам отца Игнатия и назвал его учителем. С трудом Игнатию удалось поднять его на ноги и усадить перед собой. С этого момента Франциск Борджиа и Игнатий де Лойола проводили много времени вместе, разговаривая постоянно. Франциск говорил, что раньше он считал отца Фабера всезнающим учителем, а себя ребенком рядом с ним. Но теперь и отец Фабер кажется ему ребенком по сравнению с Игнатием.

Папа Юлий III с одобрения императора Карла V тоже попытался, как и Павел III, навязать Франциску кардинальский сан, но тот отказался. По правилам ордена иезуитов, его члены не могли становиться церковными иерархами. Они должны были действовать исключительно во благо ордена и стараться привлекать туда новых братьев. Франциск начал еще больше поститься, истязать себя плетьми и удлинять часы молитвы. Это обеспокоило его сына Хуана, и он рассказал обо всем Игнатию. Лойола выслушал Хуана и поговорил с Франциском, посоветовав ему во всем знать меру. Иначе можно довести себя и до преждевременной смерти, а это не является целью иезуитов. Наоборот, члены ордена должны быть полны энергии для проповедей.

Франциск Борджиа прожил в Риме до февраля 1551 года и основал там Римский колледж. Игнатий хотел назвать его именем Франциска Борджиа, но тот отказался. В апреле Франциск вместе с сыном вернулись в Испанию, где их встретила ликующая толпа людей. Они уже чувствовали святость, исходящую от брата иезуита. На следующий месяц Франциск, наконец, получил разрешение императора перейти полностью к религиозной жизни и смог отказаться от всех своих земель, имущества и титула в пользу старшего сына. Он отказался даже от приставки «дон» и запретил называть себя по фамилии – Борджиа. Просто Франциск. В том же месяце он стал священником и начал проповедовать сначала в церкви Святого Петра в маленьком городке Вергара, потом в городе Лойола, откуда родом был Игнатий, а впоследствии по всей Испании.

Его проповеди всегда собирали толпы народа, отцу помогал его сын Хуан. Франциск, в конце концов, отправил сына в город Алкала на учебу в надежде, что тот пойдет по его стопам. Но молодой человек вместо этого женился на Лауренце ди Онас, внучатой племяннице Игнатия де Лойола, чем разочаровал и своего отца, и Игнатия. Однажды, когда Франциск проповедовал в городе Онате, туда приехали его сыновья – Карлос, герцог Гандии, и младший, Альваро. Они хотели побыть несколько недель с отцом, но его реакция была неожиданной. Несмотря на то что Франциск был рад видеть своих детей, он попросил их больше не навещать его, потому что у него была великая миссия спасения человечества и очищения от грязи фамилии Борджиа. Он считал себя обязанным ее выполнить, поэтому не хотел отвлекаться на визиты родственников.

Братья были очень разочарованы и огорчены поведением отца, он им показался очень странным и отстраненным. Когда Карлос и Альваро покидали толпу, они слышали, что многие обращались к их родителю «отец Франциск», и чувствовали боль и некоторую зависть к тем, кто получал расположение их отца, отдалявшего от себя собственных детей.

После Испании Игнатий де Лойола, генерал ордена, отправил Франциска проповедовать в Португалию, где в то время были беспорядки. Франциск прибыл в Лиссабон и обнаружил, что отец Симон Родригес, который был главным среди иезуитов в этом городе, присвоил себе многие блага, которые он получил для ордена от королевской пары. Этой парой были Жуан III и Екатерина Австрийская.

Они все еще были в плохих отношениях с Франциском и дали ему понять, что не желают его присутствия в столице. Тогда он отправился с проповедями по провинциям Португалии. Его речи имели такой большой успех, что многие люди обращались в католичество. Эти известия дошли до королевской четы. Жуан III и Екатерина были удивлены успехами и славой Франциска как чуть ли не святого. Тогда они поменяли свое мнение и пригласили Франциска ко двору, где приняли его со всеми почестями. Монархи даже встали с тронов, а Жуан III снял с себя корону, когда Франциск вошел в зал. Тот, в знак уважения, опустился перед королевской четой на колени, и мир был заключен.

В январе 1554 года в Валенсии братья Франциска Диего и Филиппо Борджиа убили вице-короля Валенсии дона Диего Арагонского. Таким образом они хотели отомстить за своего слугу, которого повесили по обвинению в убийстве. Братья считали, что их слугу обвинили незаконно, но они выбрали ужасный метод мщения. Франциск страдал безмерно от того, что его родные братья совершили столь ужасный грех и опять запятнали фамилию Борджиа. Однажды ему приснился кошмарный сон, как будто он вошел в конюшню, где находились черные кони с длинными гривами и красными седлами. Франциск приблизился к одному из них, погладил, и вдруг заметил, что шерсть коня влажная и сочится кровью.

Он в страхе отступил и увидел, что кони начинают превращаться в ужасных голодных волков. Франциск хотел бежать, но не мог сдвинуться с места. Конюшню охватило пламя, волки начали превращаться в уродливых, деформированных людей, а на стеных конюшни стали проступать лики святых. Франциск в ужасе метался и искал проход, чтобы выбраться из горящего помещения. Но один из этих уродов просил его не бежать, а преклонить колено перед иконами. Его одежда уже загорелась и он чувствовал жар во всем теле, но монстры кричали: «Не беги, не беги! Дай себя сжечь огнем и таким образом искупишь наши грехи!» Его опять преследовали воспоминания о злодеяниях предков.

Братьев-убийц в конце концов изгнали из Арагона, а Игнатий де Лойола назначил Франциска комиссаром-генералом ордена иезуитов в Испании и Португалии. Это произошло 10 июня 1554 года, Франциску было 43 года, и он обладал всеми необходимыми качествами для такого высокого звания. В июле этого года принц Филипп женился на Марии Тюдор и отправился в Англию, таким образом испанский престол остался пустым. Император Карл V находился в Германии, поэтому он вызвал из Португалии свою дочь Хуану, которая оставила своего маленького сына Себастьяна свекрови и тетке Екатерине. Хуана временно заняла престол Испании, но, неуверенная в себе, призвала на помощь Франциска, которого назначила своим главным советником. Конечно, злые языки тут же принялись распускать нехорошие слухи об их отношениях, но слухи эти почти сразу заглохли.

Была еще жива Хуана Безумная, которой исполнилось уже 75 лет, и ее деменция достигла последней стадии. Она бродила по замку, пряталась в темных углах и никого не узнавала. Ей мерещились привидения мертвых, видения апокалипсиса, ведьмы, которые сосали у нее кровь. Она ненавидела все религиозное, бросалась на иконы и статуэтки святых и, казалось, что ей овладел дьявол, к стыду всей королевской семьи. Было понятно, что дни Хуаны сочтены, и принц Филипп перед отъездом попросил Франциска присматривать за бабушкой. Франциск подошел к постели, на которой лежала королева, взял ее за руку и начал молиться.

Вдруг Хуана успокоилась, ее взгляд стал вполне осмысленным. Она узнала того мальчика-подростка, который много лет назад единственный умел успокаивать ее. Хуана Безумная начала повторять вслед за Франциском слова молитвы, и это ошеломило всех присутствующих в комнате. Казалось, она, наконец, пришла в себя, Франциск изгнал демона. Вскоре успокоившаяся королева мирно умерла. Это было 12 апреля 1555 года. Перед смертью Хуана прошептала: «Боже Иисус, останься рядом со мной». Это изгнание демона из тела безумной королевы перед ее смертью сочли чудом, а Франциска – святым.

Франциск Борджиа все больше истязал себя плетьми и молитвами. Иногда он молился по 7 часов в сутки и соблюдал посты несколько дней подряд. Во время молитв Франциск впадал в экстазы, так что приходилось трясти его, чтобы привести в себя. Кто знает, что он видел во время этих экстазов. Отец Франциск теперь часто посещал больницы, где не только утешал больных, но и мыл их собственными руками.

25 марта 1555 года умер Папа Юлий III, и новым понтификом был выбран Марцелл Червини родом из тосканского городка Монтепульчано. Он не стал менять имя и стал папой Марцеллом II. Правда, не прошло и месяца, как новый понтифик тоже умер 1 мая 1555 года. Следующим Римским папой был избран Джанпьетро Караффа под именем Павла IV.

После смерти Папы Юлия III университетский колледж, который Франциск Борджиа основал в Риме, остался без спонсора, а студенты без стипендии. Тогда отец Франциск отправил туда деньги, которые внесли новые члены ордена в кассу сообщества Иисуса. Это вызвало критику и неодобрение со стороны иезуитов. Особенно был недоволен Антонио де Араос, который считал, что Франциск и так уже слишком много занимается делами ордена, и не оставляет места другим. Франциск к тому времени стал генеральным комиссаром общества Иисуса и основывал его филиалы за границей, что вызывало недовольство Антонио. Но вокруг Франциска уже сиял ореол святости.

Однажды он навещал больных в госпитале в Мадриде. Там к нему с криком помощи бросилась одна женщина, которой собирались ампутировать ногу из-за гангрены. Франциск ее успокоил, сказал, что ничего страшного не случится, и начал гладить ее ногу. Не прошло и суток, как женщина выздоровела, и ампутация не понадобилась. Она встала с кровати и начала прогуливаться. Остальные больные смотрели не нее широко открытыми глазами и кричали: «Чудо! Чудо!» С тех пор, куда бы ни шел отец Франциск, его всегда окружала толпа людей, чтобы хотя бы прикоснуться к нему. Но только он один знал, чего ему стоило стремление подавить все негативное, свойственное династии Борджиа.

Игнатий де Лойола умер 31 июля 1556 года в возрасте 74 лет в Риме. Он был причислен к лику блаженных папой Павлом V, а в 1612 году канонизирован папой Григорием XV. После его смерти генералом ордена иезуитов был выбран Диего Лайнес родом из Кастилии. У сообщества Иисуса к тому времени появилось много противников, которые считали их посланниками Антихриста. Среди них был дядя Франциска дон Фердинанд Арагонский, архиепископ Сарагосы, у которого Франциск провел годы детства и юности. Он хотел изгнать иезуитов со своей территории, но этому неожиданно воспротивилась единственная сестра Франциска Борджиа – Луиза, графиня Рибаргоца.

Франциск решил отправиться в Сарагосу, чтобы уладить там дела ордена, но его удерживали в Арагоне братья, сидевшие в тюрьме за убийство. Еще больше дел появилось у него, когда император Карл V отказался от престола[19], разделил власть между братом и сыном Филиппом и удалился в монастырь. Монарх пожелал, чтобы Франциск часто навещал его там и назначил его своим душеприказчиком. Не убавилось у Франциска дел и после кончины императора Карла V: его наследник Филипп II хотел, чтобы Борджиа подготовил ему список самых достойных людей, которых он мог бы назначить на ведущие должности государственной службы. Враги Борджиа снова подняли дело братьев Франциска Диего и Филиппо. Их процесс длился 8 лет, в результате чего Диего был приговорен к обезглавливанию, а Филиппо успел сбежать и добраться до Африки.

Не все шло гладко и в жизни самого Франциска. Его обвиняли в том, что он переводил в Рим большую часть денег, которые иезуиты собирали как милостыню в Испании. Затем отца Франциска взяла на заметку инквизиция и его практически обвиняли в ереси. Особенно после выхода его книги «Работа христианина», которую очень сильно исказил редактор.

Затем у него испортились отношения с дочерью Изабеллой и с зятем маркизом Алканисес, мужем другой дочери Хуаны. Все это Франциск принимал безропотно, считая волей Божьей и наказанием за грехи предков. В 1559 году Франциск поехал в Португалию на открытие университета, основанного иезуитами в городе Эвора. Для него это было хорошим предлогом покинуть Испанию, где из-за гнусных слухов уже стало невмоготу находиться. Там его проповеди имели такой большой успех, что Франциска буквально несли на руках до кафедры собора, а вот некоторые испанцы стали называть Франциска беглецом.

Генерал ордена отец Лайнес решил вызвать его обратно в Италию. Отец Франциск долго медлил, пока не получил приглашение нового понтифика Пия IV Медичи, который взошел на папский престол после смерти Павла IV. Дорога для Франциска была долгой и трудной – он сел на корабль в порту Опорто, но вскоре был вынужден сойти в Виллилпандо из-за плохого самочувствия. В Испании его чуть не арестовали – король Филипп II был разъярен, что Франциск покидает его. Наконец, Борджиа снова удалось сесть на корабль. 13 августа 1561 года он был в Генуе, а 7 сентября уже добрался до Рима, где его ждал теплый прием отца Лайнеса и папы Пия IV.

В Риме Франциск Борджиа проповедовал в испанской церкви Святого Якова, привлекая большие толпы народа, среди которых были известные в Риме персонажи. Среди его поклонников был молодой священник Карло Борромео, один из многочисленных племянников Папы Пия IV. Впоследствии он тоже будет канонизирован. В те времена как раз проходил Вселенский собор католической церкви в Тренто с целью дать отпор движению реформации. Туда был отправлен генерал иезуитов отец Лайнес, и Франциску Борджиа пришлось его заменить в Риме почти на год.

Собор закрылся 4 декабря 1563 года, и отец Лайнес вернулся в Рим, но состояние его здоровья было очень плохим. Диего Лайнес, 2-й генерал ордена иезуитов, умер 19 января 1565 года в присутствии Франциска Борджиа, которому он долго смотрел в глаза перед смертью. Возможно, отец Лайнес хотел ему что-то передать, но уже не мог говорить? После его смерти Франциск стал сначала викарием, а потом, 2 июля 1565 года, 3-м генеральным настоятелем общества Иисуса. Из 39 присутствующих 31 проголосовали за него. Как сказал сам Франциск, это был день его распятия.

Так сбылось предсказание Игнатия де Лойола о том, что когда-нибудь Борджиа станет его последователем. На что Франциск неизменно отвечал, что это невозможно, потому что он грешник и грешит хуже самого дьявола. Игнатий в ответ возражал, что он и сам небезгрешен. И что особенно много грехов он сделал в молодости, когда был пажом министра финансов испанского короля Фердинанда II Арагонского. Франциску исполнилось уже 55 лет, здоровье было уже совсем не то – его беспокоила подагра и боли в желудке. Но он очень ответственно подошел к исполнению своих обязанностей. В молитвах Франциск просил Бога либо забрать его к себе, либо отнять у него эту должность, либо направлять его согласно своей воле. Он также просил у господа наделить его добротой отца Лайнеса и благоразумием отца Игнатия.

Первым его действием как генерала ордена была постройка большой церкви иезуитов в Риме. Постройку храма оплатил Алессандро Фарнезе, но землю Франциск купил сам, наделав при этом долгов. Очень большое внимание отец Франциск Борджиа уделял подготовке новых послушников. Постепенно под его руководством открывались колледжи иезуитов в других городах: Турине, Милане, Мондови, Шамбери, в Германии, Богемии, Польше. Он сам регулировал количество времени для молитвы, изучал и сам составлял нужные правила «Конституции» сообщества. Игнатий де Лойола советовал молиться час в день, а Франциск Борджиа постановил правило молиться не меньше двух часов в день.

Теперь, когда Франциск стал генералом ордена, у него появилась возможность проникнуть в секретные архивы Ватикана и поискать там документы, которые позволили бы узнать всю правду о его предках. Но, к своему разочарованию, он удостоверился, как трудно отличить истину от фантазии и настоящие сведения от фальшивых. Франциск пытался узнать, как на самом деле обстоят дела, у своей кузины Лукреции, настоятельницы монастыря Святого Бернардина. Она была одной из многочисленных внебрачных дочерей Чезаре Борджиа, но она ничего не знала, или не желала знать ни о своем отце, который умер, когда ей было всего несколько лет, ни о других членах династии Борджиа. Она даже не помнила своего отца и выросла в полном неведении о его делах.

В 1568 году здоровье отца Франциска значительно ухудшилось из-за постоянных постов и самоистязаний. К его многочисленным болезням добавилась инфекция в коленном суставе, которая вызывала жар. Тогда Франциск отправился в сантуарий Лорето поклониться Богородице и попросить здоровья. При этом он продолжал управлять орденом и окружал себя верными и надежными помощниками.

Франциск Борджиа стал первым основателем миссии иезуитов в Южной Америке. Сам генерал ордена не мог к тому времени передвигаться на такие дальние расстояния из-за состояния здоровья, вместо себя он отправлял туда молодых, полных энтузиазма членов ордена.

Так он впервые организовал миссию во Флориду, а когда из-за многочисленных сложностей эту миссию пришлось остановить, он переключился на Мексику. Затем отец Франциск отправил в Перу отца Джованни Баттиста ди Сегура со словами: «Ты избран для миссии в дикие земли, где другие пролили кровь в защиту слова Божьего. Конечно, ты гордишься таким назначением. Как бы я сам был счастлив, если бы только мог туда поехать. Ведь нет на свете радости большей, чем пролить свою кровь во славу Бога». Не знаю, обрадовало ли Джованни Баттиста такое напутствие, но особого выбора у него не было. Из Перу отец ди Сегура не вернулся – он был убит в этой дикой земле четыре года спустя. Всего отец Франциск организовал три миссии в Перу.

Другой неудачной миссией была экспедиция иезуитов в Эфиопию. Из всех членов ордена до Абиссинии добрался только отец Андреа де Овьедо, который по прибытии туда сразу же попал в тюрьму. Ему с трудом удалось освободиться только через несколько месяцев. Для того чтобы написать в Рим Папе Пию, V Андреа пришлось вырвать две единственные белые страницы из своеего молитвенника. Отец Франциск хотел, чтобы он вернулся из Африки и отправился в менее опасную Японию, но Андреа отказался.

Франциск Борджиа отправлял миссии в Азию, а также в Парагвай и в другие страны Латинской Америки. Многие из его миссионеров были убиты в этих странах, в том числе и самый первый их них – Пьетро Мартинес, который отправился во Флориду. Однажды Франциск снарядил корабль с миссионерами в Бразилию во главе с отцом Игнатием ди Адзеведо. Но в открытом море на них напал флот гугенотов под командованием Джакомо Сури. Тот приказал своим миссионерам убить всех иезуитов с корабля в Сантьяго и выбросить их останки в океан на съедение акулам. Франциск, услышав о страшной кончине братьев-иезуитов, испытал кроме горя еще и чувство гордости за их мученическую смерть во имя слова Божьего.

Многие недоброжелатели называли его эгоистом за то, что он посылал своих собратьев на неминуемую смерть в разные опасные уголки земли, а сам оставался в Риме молиться. Но на самом деле Франциск уже едва мог передвигаться из-за мучивших его болезней.

Папа Пий IV умер в еще декабре 1565 года и новым понтификом был избран Антонио Микеле Гизлиери родом из герцогства Миланского под именем Пия V. Он был в дружеских отношениях с Франциском Борджиа, так же, как и Карло Борромео, который к тому времени стал архиепископом Милана.

В 1566 году в Риме разразилась страшная эпидемия чумы. Инфекции распространялись из-за множества болотистых мест в городе с гнилой застоявшейся водой. Нужно было срочно перестраивать, расширять и мостить улицы Вечного города. Одной из немногих нормальных и широких была улица Юлия, проложенная в эпоху Папы Юлия II. Отец Франциск решил принять участие в борьбе с эпидемией. Он основал новую больницу в старом заброшенном здании и организовал отряд из сорока членов ордена, которые работали там, ухаживая за больными, и собирали милостыню на нужды госпиталя. Когда в 1568 году чума вернулась, Папа Пий V доверил Франциску полностью организацию санитарного режима города.

В июне 1571 года на Кипр напали турки, это были войска султана Селима-пьяницы, сына Сулеймана Великолепного. Папа Пий V принялся собирать союзников для похода против турок. Он обратился к Филиппу II в Испании, к императору Максимилиану II, польскому королю Сигизмунду, республике Венеции и герцогству Тосканскому. Благодаря усилиям новой Священной лиги турок удалось разбить в битве при Лепанто. Но на общий ход войны это не повлияло, и через три года Кипр оказался под властью султана Селима.

Франциск в эти дни был в очень плохом состоянии, его снова мучили кошмары. В одном из них он находился в высоком дворце без окон и дверей, только с винтовой лестницей, ведущей наверх. Вдруг он услышал хлопанье крыльев, поднял голову наверх и увидел множество голубей. Они влетали внутрь через внезапно появившиеся маленькие окошки, и с их клювов падали на Франциска язычки пламени. При этом голуби говорили: «Это очищающий огонь!». Как ни странно, некоторое время огонь не задевал ни платье Франциска, ни его тело, он просто пылал вокруг. Но затем подул сильный ветер, тогда огонь перекинулся на Франциска, и его платье запылало. Он закричал от жара и боли, а также от тяжести грехов его предков, и проснулся.

В тот же день, несмотря на состояние своего здоровья, Франциск отправился в миссию в Турин. По дороге он остановился в Александрии, где встретился с кузеном Альфонсо II д’Эсте, внуком Лукреции Борджиа. Тот помог отцу Франциску поправить свое здоровье и продолжить путь. В это время в Риме умирал Папа Пий V, и поговаривали о том, что следующим понтификом будет именно отец Франциск Борджиа, несмотря на то что он не был кардиналом. Но произошло совсем не так. После смерти Пия V 1 мая 1572 года на престол Святого Петра был избран Уго Бонкомпаньи родом из Болоньи, который принял имя Григория XIII. Впоследствии он проведет календарную реформу и вместо юлианского календаря введет более точный григорианский.

Отец Франциск провел все лето в Ферраре, но в сентябре почувствовал резкое ухудшение здоровья и пожелал уехать. Он хотел умереть или в Риме, или в Лорето. Сначала он отправился в Лорето и провел там 8 дней. Но 28 сентября отец Франциск все-таки прибыл в Рим несмотря на сильные боли во всем теле. Он вернулся в свою монашескую келью и растянулся на кровати. Когда брат Фома принес ему чашку бульона и хотел накормить Франциска, тот сказал: «Зачем? Все, что мне сейчас нужно, это конец». Третий генерал ордена иезуитов отец Франциск Борджиа скончался в ночь с 30 сентября на 1 октября 1572 года, так и не выяснив всю правду о своих предках.

Франциск Борджиа в свою бытность иезуитом жил под тяжестью грехов Папы Александра VI Борджиа и его детей Чезаре и Хуана, а также, возможно, и Лукреции. Убийство, совершенное его собственными братьями, усугубило его душевные муки. Но попытки искупить своей праведной жизнью чужие грехи сделали его святым. Потомки Франциска жили и, может быть, до сих пор живут в Испании. Его старший сын Карлос, 5-й герцог Гандии, женился на Магдалене де Сентеллес-и-Фолч. Их старший сын Франциск Томас де Борха стал 6-м герцогом Гандии и у него тоже было потомство. Его внук Франциск Гомес, герцог Лерма, сын его дочери Изабеллы, был правой рукой и фаворитом короля Филиппа III. Другой внук, Франциск де Борха, сын его сына Хуана, был вице-королем Перу, а второй сын Хуана – Фердинанд – стал наместником Арагона и Валенсии. Младшая дочь Доротея пошла по стопам отца и стала монахиней.

Святой Франциск Борджиа также приходился дедом королеве Португалии Луизе де Гусман.

Невестка герцога Лерма, будучи сильно больной, обратилась в молитве к отцу Франциску Борджиа и выздоровела. Тогда Франциск Гомес немедленно начал практику канонизации своего деда.

Осенью 1617 года останки Франциска Борджиа в серебряной урне были перевезены в Мадрид и захоронены в церкви, которую специально с этой целью построил его внук герцог Лерма. Он как раз получил сан кардинала от Папы Павла V. Но в 1931 году в Мадриде возникли беспорядки, которые привели к кровавой гражданской войне. Церковь, где был захоронен святой Франциск Борджиа, была объята пламенем, и его останки сгорели в огне. Так исполнились все пророческие сны Франциска – его горящие кости искупили грехи его предков и очистили фамилию Борджиа.