Я со вздохом пересекаю свою тихую маленькую библиотеку и останавливаюсь в отделе любовных романов. Кто бы мог подумать, что быть библиотекарем так одиноко? Когда я устраивалась на эту работу, то мечтала о часах детских рассказов и книжных клубах для старшеклассников, как в библиотеке, где я выросла.

Но не в этом крошечном городке. Здесь только я и Пейдж, потрепанный кот, которого я нашла под крыльцом на прошлой неделе. И с тех пор, как мне выделили квартиру в подвале отремонтированной библиотеки, мне почти не приходится уходить с работы.

— Мне нравится думать, что мне платят за упражнения, — сказала я черному меховому клубку. Я делаю несколько выпадов, чтобы доказать свою точку зрения, и Пейдж атакует мои шнурки, устраивая собственную разминку.

— Я знаю, что ты собираешься сказать, Пейдж. Раз… — я начала считать, приседая и понижая голос, как говорил бы Пейдж, если бы имел голос. — Тебе следовало бы рекомендовать книги постоянным посетителям и читать маленьким детям, Джанет.

Присев еще раз, я повышаю голос на октаву.

— Два. Ты была бы права. Совсем не так я представляла свою карьеру библиотекаря. Но, по крайней мере, у меня много свободного времени… Три! И мне платят за то, чтобы я читала и занималась спортом.

Я переключилась на отжимания.

— Не то чтобы мне уж так много платили… раз. — прокряхтела я. — Но я могу здесь жит, не платя за квартиру… два… и через год накоплю достаточно, чтобы поехать в Париж. Три. Я мечтала об этом с детства. Четыре. И у меня есть ты, Пейдж. Пять. — хотя я не могла не жалеть, что у меня нет никого из людей, с кем можно было бы разделить жизнь.

Я встаю на ноги, завершив тренировку. Что? Возможно, я не особо спортивная, но компенсирую это знанием литературы. Хотя мне нечасто приходилось этим пользоваться.

— Удивлюсь, если сегодня кто-нибудь придет. — я беру кота на руки и подхожу к большому окну, ведущему на улицу. Из него открывался вид на широкие поля, раскинувшиеся вокруг библиотеки. Иногда мне кажется, что я одна посреди глуши. Естественно, что в библиотеке редко бывают посетители.

— Между нами говоря, думаю, что моя попытка открыть библиотеку в пять утра не увенчалась успехом, — обратилась я к Пейдж. — Я занимаюсь этим уже месяц, и до сих пор никто не пришел в столько ранее время. Возможно, мне стоит снова организовать свой книжный клуб. Знаю, что это только для меня, но через несколько месяцев все может измениться. — хотя, вероятно, не здесь…

На долю секунды я увидела себя сутулой с седыми волосами, все еще сидящей в этой маленькой библиотеке, живущей полужизнью и напоминающей себе, что я должна быть благодарна за то, что у меня есть стабильный доход и крыша над головой.

Я смотрю в темноту. Полня луна освещает пустынные дороги, и я с трудом могу разглядеть заброшенный старый особняк на краю города. Ходят слухи, что внутри водятся приведения, но я никогда не верила в такие истории. Сверхъестественные вещи случаются только в книгах.

Я почесываю Пейдж за ухом и возвращаюсь к разделу любовных романов.

— Возможно, другие люди больше не читают библиотечные книги, но я читаю. Что думаешь? Паранормальные или классические?

Пейдж издает очаровательное мурлыканье.

— Значит, классические. Я отлучусь ненадолго и принесу тебе кошачьего корма. Ты вся кожа да кости, подруга, но мы это исправим. У меня есть банка тунца со вкусом…

Пейдж визжит и вырывается из моих объятий, затем бежит к лестнице, ведущей в нашу квартиру на цокольном этаже. Его маленькие коготки стучат по паркету, напоминая, что после завтрака ему надо подстричь когти.

Я не уверена, что за семь дней нашего общения мы достигли стадии кошачьего маникюра, но я бы хотела это выяснить. Не то чтобы мне было заняться чем-нибудь другим получше, или с кем-нибудь другим.

Я рассматриваю полку с классическими романами. Она заполнена книгами в мягких обложках вперемешку с подаренными томами в коричневых кожаных переплетах ручной работы, на корешках которых красуются великолепные надписи с золотым тиснением.

Я понятия не имела, кто их жертвовал, но каждый месяц кто-то оставлял одну-две книги на крыльце библиотеки. На этой неделе оставили «Гордость и предубеждение», и я решаю перечитать старую любимую книгу.

Протянув руку, я касаюсь корешка, но, прежде чем успеваю снять книгу с полки, она начинает светиться странным фиолетовым светом.

— У меня галлюцинация, — бормочу я, прекрасно понимая, что Пейдж меня не слышит, и, по сути, я разговариваю сама с собой. — Этого не может случится. Книги не светятся. Может, я заснула, читая, и все это лишь странный сон.

Я моргаю, и меня затягивает водоворот света. Он швыряет меня прямо на книжную полку и выплевывает перед так называемым особняком с привидениями на окраине города, близлежайшем здании к моей маленькой библиотеке.

Темное здание нависает надо мной своей викторианской архитектурой и пустыми окнами. Вокруг меня растут на удивление ухоженные кусты роз, и они чудесно пахнут — их цветочный аромат силен в ночном воздухе. Наверное, я всегда думала, что это место заброшено, но, очевидно, за ним кто-то ухаживает.

— Я, определенно, сплю, — бормочу я себе под нос. Но, если это сон, почему я чувствую прохладные ветер на своих обнаженных руках? И почему у меня крутит живот, словно вот-вот вырвет?

— Все будет хорошо. Я в порядке, — бормочу я, отворачиваясь от не такого уж и жуткого особняка. — Я просто вернусь в библиотеку. Да, именно так я и сделаю. А потом сделаю вид, что ничего никогда не произошло.

— Чего никогда не произошло? — раздался глубокий голос позади меня.

Я вздрагиваю и поворачиваюсь лицом к мужчине, который каким-то образом появился на крыльце особняка. На крыльце, которое, надо сказать, выглядело так, словно его недавно отремонтировали.

— Ты тоже прикоснулся к светящейся книге? — спросила я, потому что его точно там не было несколько секунд назад.

— Нет? — это больше напоминало вопрос, и его брови хмурятся в замешательстве.

Высокий, темноволосы и красивый… в сшитом на заказ черном костюме он выглядит так, словно сошел со страниц одного из моих любимых произведений. От его пронзительного взгляда и угловатого подбородка у меня внутри происходит что-то странное, и я опускаю взгляд, любуясь его мускулистой фигурой, заметной даже под одеждой. У меня возникает внезапное желание обмахнуться веером. Кто он, Хитклифф или мистер Дарси?

Я встряхнула головой. Рядом с его нарядом мой совершенно неуместен… спортивные штаны и футболка с надписью «Я люблю большие книги и не умею лгать».

Он оглядывает меня с весельем в глазах. Его губы изгибаются в легкой улыбке, словно он смеется надо мной.

— Что? Я занималась в библиотеке, — говорю я ему, указывая на свою футболку. — Это моя любимая футболка для тренировок. И это гораздо менее странно, чем разгуливать в костюме в такое время суток.

— Справедливо. — от его глубокого голоса у меня мурашки бегут по спине. Его темно-карие глаза не отрываются от моих.

Мой взгляд ненадолго перемещается на его губы. Сердце бешено колотится.

— Ты слишком привлекателен, чтобы быть настоящим, — говорю я ему, затем щипаю себя за руку. — Ой!

— Ты только что ущипнула себя?

— Возможно. — я оглядела его с ног до головы. Его грудь выглядит крепкой, и я уверена, что у него огромные грудные мышцы и крепкие, как камень, руки. Мне хочется дотянуться и убедиться в этом самой. Я облизываю губы. — Ты уверен, что настоящий?

— Почти уверен. — он хмыкнул. — Если только я не выдумал последние четыреста лет своей жизни.

Я закатываю глаза в ответ на его шутку.

— Ты не помогаешь. Думаю, я схожу с ума. Меня не должно быть здесь.

— Или, может быть, — растягивает он слова, — ты именно там, где должна быть.

Его голос притягивает меня, а слова окутывают словно уютным коконом. Это длится целых две секунды, пока я не вспоминаю, где я и как сюда попала.

— Я совсем не это имела в виду, когда говорила, что хочу больше впечатлений в жизни, — бормочу я. — Я надеялась на несколько постоянных клиентов, хорошую книгу для чтения или поездку в Париж. И совсем не хотела закончить жизнь в смирительной рубашке. — я потрясла головой. — Я определенно схожу с ума.

— Ты не сумасшедшая, — мягко сказал он.

— Но так и есть. Пять минут назад я была в библиотеке, собиралась покормить своего кота. — мое сердце сжимается при мысли о бедном, голодном Пейдже, который расхаживал перед своей миской, ожидая, когда я спущусь вниз.

— Зачем тебе кормить своего кота в библиотеке? Она даже не открыта.

— Ты не слышал о новых часах работы?

Замечательно на его лицо служило достаточным ответом.

— Я развесила листовки в местном универмаге, магазине хозтоваров и на почте!

Он пожимает плечами.

— Библиотека теперь открывается в пять утра, рано утром. Хотя никто не приходит. — я скрещиваю руки на груди. — Если подумать, я никогда не видела тебя в библиотеке. Почему так?

— Неподходящие часы работы. Хотя теперь, когда она стала открываться до восхода солнца, думаю, начну ее посещать.

— Правда?

Он кивает.

Я приободряюсь. Такой приятный взгляд, как у этого парня, несомненно, сделал бы мое утро более захватывающим, и я не могу удержаться от желания познакомиться с ним поближе. Что он делает в особняке в костюме в такое время суток?

— Я так понимаю, ты библиотекарь? — спрашивает он.

— Да. Вот так я здесь и оказалась. Дотронулась до библиотечной книги, она начала светиться и тогда… я морщусь. — Знаю, звучит безумно. Очевидно, ты мне не веришь.

— С чего бы мне тебе не верить? — спрашивает он, словно часто видит, как люди телепортируются после прикосновения к книгам. И это все подтверждает одно — я схожу с ума.

— Мне пора возвращаться, — говорю я. — Не то чтобы я много пропустила. У нас не бывает постоянных посетителей. — я закатываю глаза. — Держу пари, если меня не будет неделю, никто и не заметит.

— Знаешь, тебе действительно не следует говорить такие вещи вампиру, которого ты только что встретила.

— Вампир. — я фыркнула. — Хорошая шутка.

— Это не шутка. — он открывает рот, и из него выглядывают острые клыки.

Я охаю и делаю шаг назад.

Затем он опять их втягивает.

— Я определенно не в себе. — говорю я и щипаю себя десять раз, надеясь, что хоть один сработает, я, наконец, проснусь. Но, несмотря на все усилия, не получается убедить себя, что это не сон. Моя рука горит, пока я стою у особняка с приведениями, а горячий мужчина передо мной только что показал свои клыки.

— Я не видела только что клыки, — приговаривает великолепная библиотекарша, расхаживая взад-вперед передо мной.

Поскольку она только что увидела клыки… мои, если точнее… я решил промолчать и позволить ей осмыслить увиденное. Тем более, что это дает мне прекрасную возможность пожирать ее глазами, желая прикоснуться к ней губами, попробовать на вкус.

Она выглядит очаровательно в своей книжной футболке. Она скрывает ее изгибы, оставляя простор для воображения, а надпись спереди заставила меня улыбнуться…. и задаться вопросом, насколько сильно она любит свои книги, и своих мужчин. Хотя сейчас, вероятно, не время выяснять это. Не тогда, когда она выглядит так, будто вот-вот выпрыгнет из своей кожи.

— Как я могла быть там? — стонет она. — Затем здесь?

— Все будет хорошо, — говорю я. — Ты не пострадала. ты в безопасности.

— Но… она оглядывается на библиотеку, расположенную по другую сторону полей. Ее сердцебиение ускоряется, и я успокаивающе кладу ей руку на плечо.

— Ты знаешь, где находишься, — говорю я. — И твоя маленькая библиотека прямо там. Дорога обратно займет совсем немного времени.

На вампирской скорости еще меньше, но я воздержался от подобного уточнения.

— Но магия? Я имею, что за чертовщина творится? — в уголках ее глаз блестят слезы. — Я никогда раньше не сталкивалась ни с чем подобным. — она поднимает на меня свои широко открытые глаза. — Этого не должно было случиться.

Она смущается и отстраняется от моей руки, а я не знаю, что должен делать. Хорошо, что здесь нет моего рыцаря, Фредди, иначе он бы надрывался от смеха. Четыре сотни лет, а плачущая женщина все еще может заставить меня потерять самообладание.

— Все в порядке, — говорю я, поглаживая ее по рукам вверх и вниз. Конечно, я не могу оставить ее, да и не хотел. Что-то в ней привлекает меня. Что-то, чего я еще не готов признать.

Она симпатичная, с темно-каштановыми волосами и великолепными голубыми глазами, в которых я бы мог потеряться, но дело не только в этом. Хотя я определенно могу отметить ее мягкое тело, которое не модно у современных женщин. У нее такие округлости, за которые мужчина может ухватиться, когда… Куда катится мой мозг? Она плачет, а я подумываю о том, чтобы взять ее?

— Как тебя зовут? — спрашиваю я, пододвигаясь ближе. Она дрожит, и я слышу, как ее сердце бьется еще быстрее.

— Джанет, — выдыхает она.

Я приподнимаю ее подбородок, пытаясь заставить посмотреть мне в глаза. Может, мне удастся ее успокоить.

Ее небесно-голубые глаза встречаются с моими, и я забываю обо всем. Я не видел такого оттенка целую вечность. Впервые с момента обращения, и это прекрасно. Смутные воспоминания о том, как я резвился в зеленых полях и гонялся за бабочками, проносятся в моей голове, и я встряхиваюсь.

— Ну, Джанет, здесь ты в безопасности, — говорю я, забыв о том, что могу ей внушить. — Может, я и вампир, но никогда бы не причинил тебе вреда. — или еще кому-либо. В прошлом я совершал ужасные вещи, но отказался от власти и последние годы жил, как хотелось. Хотя мысль о том, чтобы выйти на солнечный свет и положить конец своему бесконечному существованию, внезапно становится немного менее привлекательной.

— Я схожу с ума, — говорит она, обводя взглядом сад. — Светящиеся книги, вампиры… как я в это вляпалась?

Она повторяет это раз за разом, и ее дрожь усиливается. Я должен что-то сделать, чтобы прекратить ее истерику. И могу сделать только одно.

Я наклоняюсь и прижимаюсь своими губами к ее. Она такая нежная и полная жизни. Мое тело реагирует так, как давно не реагировало. Ее руки обвивают меня, согревая холодную кожу. Я углубляю поцелуй. У нее вкус мяты и кофе, головокружительное сочетание. И, когда я наконец чувствую, как ее тело расслабляется, я теряю голову.

Схватив ее за талию, я притягиваю Джанет ближе. Прижавшись в ней бедрами, я издаю стон и обхватываю ладонями ее затылок. Мои клыки выдвигаются, и я мгновенно отстраняюсь. Она тянется ко мне, совершенно этого не осознавая. Я не хочу прерывать поцелуй… наоборот, хочу большего… но все равно понимаю, что события развиваются слишком быстро.

Я отступаю на шаг и жду, когда мои клыки втянутся, осматривая ее с ног до головы. Кажется, ей стало лучше, но я, на всякий случай, держу рот закрытым, прикрывая клыки.

Меня поражает тот эффект, который оказал на меня единственный поцелуй. Я не верил, что у меня остались стимулы жить. Каждый день искал новую причину жить, но безуспешно. Был голов выйти на солнце в любой день, но теперь лишь хочу заключить Джанет в объятия и поцеловать.

Вместо этого спрашиваю:

— Ты в порядке?

Она делает несколько глубоких вдохов.

— Теперь мне лучше, но я все еще не понимаю.

— Не все дано понять, — говорю я, а затем цитирую. — Есть многое на свете, друг Горацио, что и не снилось нашим мудрецам.

— Шекспир? Серьезно? — спрашивает она, и улыбка изгибает ее губы.

Я поднимаю руки.

— Мне понравилась эта пьеса, когда ее ставили.

— На фестивале? — говорит она. — Я видела Гамлета там несколько лет назад.

Я ухмыляюсь.

— Мне больше понравился Гамлет на Друри-Лейн 1700-х годов.

Надеюсь, теперь, когда она успокоилась, я не расстрою ее еще больше, хотя действительно не понимаю, зачем рассказываю ей все это.

Она выглядит пораженной.

— Тогда ты не мог этого видеть.

— Вампир, — говорю я, указывая на себя. — Четыреста лет плюс-минус.

Она бросает на меня косой взгляд, скорее милый, чем угрожающий.

— Даже если со мной произошло что-то странное… возможно, я ходила во сне или что-то в этом роде… вампиры не могут быть настоящими. Наверно, клыки были каким-то трюком или чем-то похожим.

Я ухмыляюсь и не могу сдержаться, чтобы не показать клыки снова.

— Ты не веришь, что я вампир?

Джанет выпрямляет спину и смотрит на меня, как разозленная школьная учительница.

— Неа.

Я позволяю голоду отразиться в глазах, зная, что они станут красными.

— А сейчас?

Она хмурится.

— Как ты это сделал?

Я разворачиваюсь и бегу взад-вперед по саду с вампирской скоростью. Благодаря моему обостренному слуху улавливаю ее тихий вздох и резкий выдох.

Подбегаю к ней и вновь заключаю ее в объятия. Она смотрит на меня с широко открытыми глазами, но у меня такое чувство, что Джанет должна быть здесь. Я вдыхаю ее запах. Она пахнет как цветущая яблоня.

— Тебе кажется, что это нормальная скорость для человека?

Она сглатывает.

— Ты действительно вампир?

Я ухмыляюсь, показывая клыки. Ее близость что-то делает со мной, вызывает чувства, которые погасли давным-давно. Я почти не отвлекаюсь на пульсацию крови в ее артериях, вместо этого фокусируясь на пухлости ее губ.

Джанет облизывает их и пытается отстраниться. Моя хватка становится крепче.

— Я не причиню тебе бол, — настаиваю я. — Никогда не причиню боль.

— Тогда отпусти меня, — бормочет она.

Я так и делаю, и она отступает в садовой калитке, подальше от меня. Это немного ранит, но я должен помнить, что она человек. В тот день, который я почти забыл… день четырехсотлетней давности… я открыл для себя мир, к которому был не готов. Мне следует об этом помнить.

Джанет делает несколько неуверенных вдохов.

— Ладно, вампиры существуют.

Я стараюсь не выглядеть слишком угрожающе.

— Я Арчибальд Лавер, — говорю я, протягивая руку. — Для друзей Арчи.

Она с сомнением смотрит на мою руку.

— Джанет Колинз.

— Рад познакомиться с тобой.

Джанет переминается с ноги на ногу, глядя на каменную дорожку.

— Настоящий вампир.

— Да, — повторяю я. — Знаю, людям тяжело это понять.

Ее ярко-голубые глаза встречаются с моими.

— Ты был в Париже?

Я улыбаюсь, скрывая клыки.

— Город любви прекрасен. Мне нравится Эйфелева башня. С нее открывается потрясающий вид, особенно ночью, когда весь Париж сверкает.

Она выглядит задумчивой.

— Я никогда там не была. Хотя всегда хотела.

— Возможно, я смогу тебя как-нибудь свозить, — говорю я и сразу жалею об этом.

Возможно, меня влечет к Джанет так, как никогда раньше, но я не должен давать обещаний. Только не сейчас, когда уже больше года планирую свою смерть. Если бы она не появилась сегодня перед моим домом, я, возможно, справился бы с этим.

Я серьезно об этом подумывал. Как я могу обещать жизнерадостной женщине что-то подобное, если не знаю, буду ли рядом? Вдруг новизна пройдет, и я выйду на солнце?

— В Париж? — спрашивает она, ее глаза сверкают.

— И кто знает, куда приведет тебя твоя волшебная книга, — замечаю я, уклоняясь от ответа.

— О, — говорит она. — Я об этом не подумала. Если это действительно волшебство, оно может привести меня куда угодно!

Она полна такого энтузиазма, что я задаюсь вопросом: даст ли мне взгляд на мир ее глазами новую жизнь? Я был так уверен в своей судьбе, но теперь начинаю замечать другую возможность.

— Ничего, если я провожу тебя домой?

Она кивает.

— Мне действительно стоит вернуться. Пейдж, наверно, умирает с голоду.

Я предлагаю ей руку, и она, к моему удивлению, ее принимает.

Я не могу перестать украдкой поглядывать на Арчи, пока мы идем вдоль дороги. Очень мило с его стороны предложить проводить меня домой… даже если он вампир, у которого нет машины, потому что он так и не научился водить. Очевидно, он никогда не видел в этом необходимости.

— А есть ли другие существа? — спрашиваю я. Не могу поверить, что уже смирилась с тем, что он вампир, но нет другого способа объяснить его клыки, красные глаза и сверхскорость.

— Существа? — Арчи приподнимает бровь, но мой взгляд опускается к его губам. Меня никогда так не целовали… словно я центр мужской вселенной. Никогда не ощущала такой магии, как при поцелуе с Арчи, и, конечно, желала большего.

Я знаю, мне следовало расстроиться, что он поцеловал меня только для того, чтобы заставить замолчать, но могу перестать думать об ощущении его губ на своих… твердые, требовательные, заставляющие забыть, что я каким-то волшебным образом телепортировалась из библиотеки к нему домой.

— Оборотни? Русалки? Феи? Они настоящие?

— Да, — просто отвечает он. — Хотя многие из них ушли из мира людей. Феи, например, не общались с людьми столетиями.

Я моргаю, не зная, как переварить эту информацию. Тем не менее, мир кажется намного интереснее, когда знаешь, что в нем обитает так много других существ. Я перехожу к более безопасным темам, если таковые имеются.

— Значит, тебе около четырехсот лет?

Он кивает, подходя ко мне почти вплотную, и наши руки почти соприкасаются. Несмотря на то, что мой мозг работает со скоростью миллион миль в минуту, тело определенно реагирует на его прикосновения. Я хочу взять его за руку, но это кажется слишком дерзким. Мы только что познакомились, и он, черт возьми, вампир. Я даже не уверена, что он заинтересован… или доступен.

— Ты женат? — спрашиваю я.

— Тогда я бы не стал тебя целовать. — Арчи поднимает взгляд и всматривается в горизонт, где едва пробиваются первые лучи солнца. — Но был, давным-давно. Когда был человеком. Но уже много лет живу один.

В его голосе такая печаль, что я интуитивно протягиваю руку и сжимаю его ладонь в сочувствующем жесте.

— Мне жаль, — говорю я. — Тебе не обязательно об этом говорить.

— Все в порядке. Я не против. — он замолкает, и на секунду мне кажется, что Арчи больше ничего не скажет, но добавляет: Тогда были другие времена. Брак заключили по договоренности, и я едва ее знал, прежде чем она заболела. Чума, — продолжает он. — Мы были женаты менее года. И, если бы я остался человеком, то, скорее всего, женился бы снова. Завел бы детей. Но меня обратили прежде, чем все это успело произойти.

— Вампиры не могут иметь детей? — спрашиваю я, задаваясь вопросом, правдива ли эта часть знаний.

— Нет. Но я породил множество вампиров. Обратил их, — добавляет он, хотя я и так понимаю, что он имеет в виду. Арчи смотрит на наши сплетенные пальцы, затем снова на горизонт. — Солнце восходит.

— О, — говорю я, проследив за его взглядом. — Ты можешь бывать на солнце?

Он качает головой, затем притягивает меня ближе.

— Ты мне доверяешь?

Мне не следовало. Я только его встретила, а он настоящий вампир, но я говорю:

— Да.

Он подхватывает меня на руки и со всех ног бежит в библиотеку. У меня перехватывает дыхание, и я прикрываю глаза. Когда он опускает меня на крыльцо, от него исходит пар. Мне требуется секунда, чтобы прийти в себя, и я неуверенно к нему прислоняюсь.

— Мне нужно пригласить тебя войти? — спрашиваю я.

— Нет. Но я был бы признателен, если бы ты открыла входную дверь. — от его кожи поднимается еще больше дыма.

— Здесь не заперто. Библиотека отрывается…

Арчи распахивает дверь и врывается внутрь.

— …в пять, — бормочу я себе под нос. — Возможно, мне следует повесить большую неоновую вывеску «Открыто».

Я последовала за Арчи внутрь. Слышны шаги крошечных лапок, и Пейдж появляется. Он мчится прямо к гостю, и я бросаюсь вперед, чтобы его перехватить. Но маленький комочек шерсти проскакивает между моих ног и прыгает на Арчи. Я ожидаю, что питомец вцепится когтями в вампира, но Пейдж комфортно устраивается у мужчины на плече.

— Я заберу его, пока он не испортил тебе костюм.

— Все нормально. — Арчи хихикает, поглаживая Пейдж, словно привык к тому, что кошки льнут к нему. Возможно, так и есть.

— Вампиры притягивают кошек?

— Насколько я знаю, нет. — он проводит пальцами по шерсти Пейдж. — Кто тут маленький очаровательный котенок? Ты.

Я не могу сдержать улыбки, когда их представляю.

— Пейдж, скажи привет Арчи. — мои щеки вспыхивают, когда я запоздало вспоминаю, что Пейдж всего лишь кот и не может говорить. — Арчи, это Пейдж. Я нашла его под крыльцо на прошлой неделе, когда выносила мусор.

Пейдж мяукает, словно здороваясь.

— Приятно с тобой познакомиться, — говорит Арчи, и я не уверена разговаривает ли он с котом или просто подшучивает надо мной. В любом случае, все сомнения, которые у меня были по поводу приглашения вампира в эту уединенную библиотеку, рассеиваются. Не то чтобы его действительно нужно было приглашать.

— Могу я осмотреться? — спрашивает Арчи. — Я бы с удовольствием осмотрелся.

Я киваю.

— Это публичная библиотека. Здесь всем рады.

— Даже вампирам? — дразнит он.

Я киваю.

— Хочешь устрою тебе экскурсию? — я бросаю взгляд на раздел художественной литературы и быстро отворачиваюсь. Что, если мы пройдем мимо «Гордости и предубеждения», и она отправит меня на Аляску или на середину океана?

— Было бы замечательно.

— Только сначала покормлю Пейдж. Малыш, должно быть, умирает с голоду. — я пересекла холл, направляясь к лестнице. — Спасибо большое, что проводил меня до дома. Я действительно ценю это.

Он улыбается.

— Ты не против, если я останусь здесь на день? Солнце уже взошло, и я не смогу быстро вернуться в особняк. — он выглядит смущенным.

— Солнце тебя убьет?

— Не сразу же. Я успею вернуться вовремя, но будет больно.

— Тогда, конечно, ты можешь остаться. — мое сердце колотится от этой мысли. Я смотрю на Пейдж, прижавшегося к его плечу. — Ну думаю, что мой кот позволит тебе уйти так скоро.

Арчи хмыкает и следует за мной вниз по лестнице. Моя комната небольшая и немного неудобная, но она моя.

— Прости, что твой завтрак припозднился, приятель, — говорю я, открывая банку с едой для мурлыкающего Пейджа.

— Здесь ты живешь? — спрашивает Арчи, осматриваясь.

— Комната предоставлялась вместе с работой.

Арчи кивает и проводит пальцами по пледам ручной работы, которые я хранила годами.

— Мне нравятся их яркие цвета.

Я улыбаюсь.

— Моя мама их сделала. Она любила рукоделие, но особенно вязание. Цвета подходили под каждое настроение. — знакомое чувство потери скрутило мой живот, но впервые я смогла поговорить о ней, после утраты, и слова полились потоком. — Прохладные вечера были ее любимым. Мы выбирали себе что-нибудь по вкусу, и я устраивалась с хорошей книгой, пока она трудилась над очередным творением. Она всегда говорила, что любит игру цветов и текстур.

— Они прекрасны, — говорит Арчи. — Такие живые.

Я не могу сдержать фырканья, которое вырывается у меня. Вампир называет что-то живым. Затем я встряхиваюсь.

— Кот накормлен. Итак… пойдем наверх, — говорю я. — Я проведу для тебя экскурсию.

Арчи и я поднимаемся в библиотеку, и он идет прямо к классической литературе. Моей сердце подпрыгивает к горлу.

— Стой! — кричу я.

Арчи замирает и смотрит на меня, подняв бровь.

— Не приближайся к «Гордости и предубеждению». Пока мы не убедимся, что он перенесет тебя куда-нибудь.

— Так это и есть преступник? — хихикает Арчи.

— Сейчас ты смеешься, но вдруг он выбросит тебя в поле посреди белого дня?

— Принято к сведению. — он меняет направление.

Я показываю ему раздел научной литературы и провожу по другим разделам художественной литературы, а затем завершаю нашу экскурсию настольными играми.

— Это необычно, — говорит Арчи, оглядывая их.

— Я подумала, это может привлечь посетителей. — вздыхаю я, глядя на совершенно новые, неиспользованные коробки.

— Я не слышал о большинстве из них, — говорит Арчи, просматривая названия и останавливаясь перед набором шахмат. — Ты играешь?

Я качаю головой.

— Я всегда хотел научиться.

— Я играю в шахматы с Фредди раз в неделю, — говорит он.

— Фредди? — я чувствую, как поднимаются мои брови.

— Мой рыцарь.

— Не твой друг? — спрашиваю я.

— Ну, думаю, так, — говорит Арчи, слегка смущаясь. — Когда я был королем, у меня не было друзей.

— Королем? — спрашиваю я высоким голосом.

Он кивает, но не вдается в подробности. Он король? Или был королем? Мои мысли путаются, но я пытаюсь выбросить их из головы. Арчи расскажет мне, когда будет готов.

Он усаживается на диван, как можно дальше от окна. Это место предназначено для постоянных посетителей, которые приходят в библиотеку почитать, но я единственная, кто сидела там за два года с тех пор, как меня наняли.

Я думала, что Арчи будет выглядеть неуместно в библиотеке, особенно в своем костюме, но он словно дома. Он откидывается назад, положив руки на спинку и бока маленького дивана.

— Тебе нужен мертвецкий сон? — спрашиваю я, наполовину шутя.

— Нет, — говорит он. — Я достаточно стар, чтобы не спать много. пять, может, шесть часов, но немного дополнительной крови все исправит.

— Кровь… — шепчу я, чувствуя, как камень ложится у меня на сердце. — Тебе… нужно поесть?

Архи ухмыляется.

— Я не собираюсь кусать тебя, Джанет. Только если ты сама меня об этом не попросишь.

Что-то в его интонации заставляет мое сердце учащенно биться, и я вдруг не могу перестать представлять его губы на своей шее, его клыки, вонзающиеся в меня.

— Со мной ты в безопасности, — говорит Арчи. — Даю слово.

Я киваю.

— Тебе не нужно никого кусать? У тебя нет жажды?

Он качает головой.

— Сейчас существуют банки крови. У меня дома есть запас, и я недавно поел. Этого мне хватит на день или два.

— Тогда, ладно. — я сажусь рядом с бешено колотящимся сердцем. Теперь, когда я больше не думаю о том, что меня могут укусить, то задаюсь вопросом, поцелует ли он меня снова, и опускаю взгляд к его губам.

Они двигаются.

— Какие книги ты любишь читать, Джанет?

— В основном романы или классику. — наверно, это единственный поцелуй, которого я жажду. Сомневаюсь, что Арчи поцелует меня вновь. В первый раз он сделал это только из-за моей истерики.

— Кто твои любимые авторы?

Я перечисляю несколько классиков, а затем несколько авторов романов, и Арчи кивает, словно понимает, о чем я говорю.

— Ты читаешь романы? — спрашиваю я скептически.

Он кивает и краснеет.

— У вампиров много свободного времени.

Я все еще не убеждена.

— Какой твой любимый роман?

Арчи поднимается на ноги и идет к разделу любовных романов. Он тянется за книгой, замечает секцию классики в конце и меняет направление.

— Подожди, — кричу я.

— Обещаю не прикасаться к «Гордости и предубеждению» или к любой другой светящейся книги, — заверяет меня Арчи.

Я сглатываю, киваю и иду вслед за ним. Я мало что смогу сделать, если книга отправит нас в путешествие, но мне невыносима мысль о том, что Арчи навсегда исчезнет из моей жизни. К тому же, всегда есть шанс, что на этот раз мы окажемся в Париже.

Он останавливается перед секцией классической литературы.

— Гордости и предубеждения здесь нет.

— Правда? — я подхожу к нему вплотную. Он прав. Там есть все остальные издания в красивых переплетах, но нет «Гордости и предубеждения». — Не думаю, что кто-нибудь заходил, пока меня не было.

Арчи пожимает плечами.

— Возможно, книга исчезла при телепортации? Рассчитано только на одно магическое использование.

Я прикусываю губу.

— Я рад, что ты сохранила мои пожертвования, — продолжает он.

— Твои пожертвования? — мои глаза расширяются. — Подожди, это ты покупал книги для библиотеки?

Арчи провел пальцами по корешкам.

— Вообще, я их изготавливаю.

Моя челюсть падает.

— Ты изготавливаешь их? Как?

— До обращения я был переплетчиком. — он потер заднюю часть шеи. — Я скучал по этому, поэтому установил дома свой собственный печатный станок.

— Для таких книг требуется нечто больше, чем просто печатный станок. Это шедевры.

— Очень любезно с твоей стороны так говорить.

— Я серьезно. Такие книги… — я неопределенно машу рукой, не находя слов.

— Спасибо, — говорит он мягко. — Я действительно скучал по ремеслу. По переплету, сшитому вручную, по обрезке страниц, по надписям, рисункам. — Арчи вздыхает. — Современные книги в мягкой обложке ощущаются совсем иначе.

— Поэтому ты печатаешь классику?

Он качает головой.

— Я изготавливаю только те книги, на которые не распространяется авторское право. Подумаю о том, чтобы получить разрешение у некоторых моих любимых авторов, но для этого придется попросить прислать оригинальную рукопись.

— Так что твои любимые авторы? — настаиваю я. Арчи упоминал, что читает любовные романы, но я все еще жду. что он выберет детектив или хоррор. Вместо этого он выбирает роман о паранормальных явлениях.

— Если бы я мог выбирать названия, то переплел бы этот вручную. Коричневая кожа, волк с золотистыми листьями на обложке.

— Не книга о вампирах? — ухмыляюсь я.

— Нет. В книгах о вампирах так много невероятных фактов, что я не могу их читать, — говорит он, возвращаясь к дивану.

Я не могу не согласиться. Теперь, когда я знакома с настоящим вампиром, не уверена, что смогу про них читать.

— Авторы правильно описывают оборотней?

Арчи ухмыляется.

— Неужели можно испортить вой на луну?

Я улыбаюсь в ответ.

— Можно. Они неправильно описывают и про оборотней. Я просто нахожу это забавным. Позволь мне показать тебе свою любимую часть, — говорит он, присаживаясь и листая книгу.

Не знаю, что на меня нашло, но, усаживаясь рядом с ним, я говорю.

— Почему бы тебе мне не почитать?

Мысль о страстном романе, прочитанном вслух голосом Арчи, вызвала у меня странное чувство внутри, и мне захотелось придвинуться к нему ближе. Я библиотекарь, а никто не берется за эту, по общему признанию, низкооплачиваемую работу, если не любит книги. Мне нравится читать их, слушать и видеть, как они воплощаются в жизнь.

Пока он листает книгу в мягкой обложке, мое сердце бешено колотится. И, когда Арчи начинает читать с начала девятой главы, у меня в животе порхают бабочки, и я невольно придвигаюсь поближе к нему на диване. У него глубокий и насыщенный голос, который идеально подходит для рассказа. Из него получился бы потрясающий рассказчик аудиокниг.

Каким-то образом этот мужчина привлекает меня еще сильнее, чем раньше. Я едва могу обращать внимание на его слова. Мой взгляд то и дело возвращается к его губам и рукам, скользящим по страницам.

Я уже читала эту книгу, поэтому точно знала, чем закончится эта сцена. Как и Арчи, и его щеки краснеют. Сцена еще не успевает разгореться, как он внезапно останавливается, слегка касаясь пальцами страницы.

Наши взгляды встречаются, и мы не можем оторваться друг от друга. Не знаю, кто наклонился первый, но внезапно бедная библиотечная книга падает на покрытый ковром пол, и мы тянемся друг к другу.

Когда губы Арчи касаются моих, это похоже на фейерверк. Этот поцелуй в тысячу раз лучше, чем наш первый, что невозможно, но почему-то это так. Его губы мягкие и нежные, но я чувствую его клыки, напоминающие о том, что я целую вампира. Почему-то это заводит меня еще больше.

Руки Арчи обвивают меня, и я стону и хватаю его за пиджак, вцепляясь изо всех сил. Я хочу, чтобы этот поцелуй длился вечно, но, также внезапно, как мы сближаемся, Арчи отстраняется.

Он откидывается на спинку дивана, увеличивая расстояние между нами до максимального, и я чувствую себя уязвленной. Я так ужасно целуюсь? Или неправильно истолковала его сигналы?

Мои гормоны бушуют, как у подростка, и больше всего я хочу овладеть Джанет здесь, посреди библиотеки. Вот почему стараюсь держаться от нее подальше, хотя сейчас желаю обратного.

Я вижу боль в глазах Джанет, но нуждаюсь в минуте для размышления. Я не хотел женщину так сильно уже долгое время. Черт, час назад, я еще не был уверен, что хочу увидеть завтрашний день.

Я в ужасе от того, что влюбляюсь в женщину, которая стоит передо мной, когда мы только познакомились. Это невозможно. Я слышал истории о суженых, но только у оборотней, о которых читал в книгах. Не у настоящих вампиров, таких как я.

Я убираю длинные волосы с ее лица, и в этот момент у нее урчит живот. Ее щеки краснеют, и я улыбаюсь тому, как восхитительно выглядит эта женщина.

— Давай я приготовлю тебе завтрак, — говорю я, глядя в ее прекрасные голубые глаза.

— Тебе нужно поесть? — спрашивает она, и между ее бровями появляется морщинка.

Я хочу сгладить момент.

— Нужно? Нет. Но у вампиров усиленные вкусовые рецепторы, и я наслаждаюсь едой. — пожимаю плечами. — И я люблю готовить.

— Что значит усиленные вкусовые рецепторы? Ты имеешь в виду, что на вкус все слишком соленое или…

— Нет. Все на вкус… лучше. Думаю, это единственная причина, по которой я все еще хочу есть. Я… — я замолкаю, прежде чем признаться, что потерял интерес ко всему остальному, включая жизнь.

За все время моего существования на этой земле, я видел все, что только можно увидеть, и сделал все, что только можно было сделать. Черт, я породил вампиров, построил королевство и правил ими как король.

Я сделал все, что, как мне казалось, хотел сделать, и был уверен, что с жизнью покончено. Но Джанет заставляет меня чувствовать себя живым, просто сидя здесь на библиотечном диване. Я хочу испытать вместе с ней все. Видеть, как ее глаза загораются радостью от каждого нового места, которое мы посещаем, от каждого мгновения, которое проводим вместе. Не могу поверить, что я только что встретил эту женщину, а уже думаю о таких вещах.

— Завтрак звучит заманчиво, — говорит она со слабой улыбкой. — Кухня находится внизу.

— Почему бы тебе не остаться здесь и не отдохнуть, пока я готовлю? — спрашиваю я, протягивая ей книгу.

— Уверен? Я могу помочь.

Я заставляю себя покачать головой.

— Я справлюсь.

— В таком случае, мне нужно немного поработать, — говорит она.

Я обвожу взглядом пустую библиотеку, и Джанет ухмыляется.

— Я не имела в виду здесь. Но это часть проблемы. Именно поэтому я записалась на обучающий семинар о АБА.

Я ломаю голову, что же значит эта аббревиатура, но Джанет поясняет.

— Американская библиотечная ассоциация. Я пропустила прямой эфир, потому что перепутала часовой пояс, но там есть запись. Надеюсь, это подскажет мне, как сделать место более оживленным.

Я киваю и заставляю себя уйти. Мне нужно немного времени, чтобы подумать, во что я ввязываюсь. Ее кот, Пейдж, спускается за мной по лестнице в свою квартиру на цокольном этаже, вероятно, надеясь на второй завтрак.

— Должно быть, приятно быть котом, — говорю я ему.

Он мяукнул в ответ, словно понял меня и полностью согласен.

— Пока я не встретил твою маму, я планировал, как встречу свою истинную смерть, — сказал я коту. — Что, если мои чувства к ней — всего лишь этап? Я не могу поощрять ее напор, если не уверен, что останусь рядом. Не хочу причинять ей боль.

Пейдж разглядывал одну из своих лап… должен сказать, довольно осуждающе.

Я неохотно наполняю его тарелку сухим кормом и открываю холодильник. Яйца, молоко и хлеб… у нее есть отличное начало для завтрака. Я роюсь в шкафчиках в поисках подходящих специй и добавок.

Пейдж игнорирует еду и устраивается на спинке дивана, наблюдая за моей работой.

— Что мне теперь делать? — спрашиваю я, взбивая яйца с молоком. — Она не просто флиртует. Джанет — та, с кем бы я мог прожить вечность, но не могу ей это обещать.

Он глубокомысленно кивает, словно понимает каждое слово.

— И она человек. И не проживет долго. — я выливаю смесь на сковороду и добавляю соль и перец. — Только если я обращу ее… — я замираю и смотрю на Пейдж. — Я давно никого не обращал. Как думаешь, ей понравится быть вампиром?

— Ох, кого я обманываю? — зарычал я на себя. — Мне даже не нравится быть вампиром. Я устал, и я стар, если обращу ее, а затем выйду на солнце, чтобы встретить свою смерть, она будет ненавидеть меня до конца своей жизни.

Пока яйца готовятся, я засовываю хлеб в тостер.

— Разве в холодильнике нет немного апельсинов?

— Мяу, — отвечает Пейдж. Он спрыгивает вниз и подходит со мной к холодильнику. Указывает на открытую банку тунца, и я достаю ее для него. Немного добавки к завтраку ему не помешает.

— Если я влюблюсь в нее, — говорю я, перекладывая тунца в чистую миску, — значит ли это, что избранные судьбой пары реальны? И это мы? — но они существуют только в книгах, и только в книгах про оборотней. — Или, может, родственные души? — хотя это звучит столь же неправдоподобно.

Пейдж ныряет в тунца лицом. Сомневаюсь, что он сейчас меня слушает, если вообще слушал.

— Я могу остаться с ней, пока она человек, — говорю я, доставая апельсины. — Но что произойдет, когда она умрет, и я останусь один… снова? — я роюсь в шкафчиках в поисках соковыжималки и нахожу ее в глубине над холодильником.

— Не торопи события, как говорит Фредди, — бормочу я. Фредди нравится приходить играть со мной в шахматы, хотя я больше не его король.

Теперь я могу встретить свою настоящую смерть в любой день… но, может, отложить это ненадолго? Сначала посмотрю, как сложится с Джанет? мне не обязательно принимать решение прямо сейчас.

Я заканчиваю готовить яйца и расставляю тарелки и стаканы на подносе. Затем сервирую все и выключаю плиту. Беру поднос с едой и направляюсь к лестнице. Пейдж мяукает и следует за мной.

— Пахнет потрясающе, — говорит Джанет из-за своего стола. Она встает, когда я вхожу в библиотеку.

— Завтрак подан, — говорю с широкой улыбкой. Мне нравится ее радовать. Когда она счастлива, то сияет и зажигает мой мир.

Ее взгляд опускается на поднос.

— Выглядит волшебно!

— Рад, что тебе нравится. — я бросаю взгляд на стол и стулья возле окон, куда падает свет. — Есть ли здесь менее светлое место, где можно поесть?

— Да, — говорит она, и ведет меня к стеллажам с книгами, где стоят детский стол и стулья. Они слишком малы для нас, поэтому мы просто отодвигаем стулья и садимся на пол. Вокруг нас повсюду детские книги и мягкие игрушки. В углу стоит модель поезда, собранная из кубиков. Они выглядят пыльными.

— Действительно нет детей, которые бы посещали библиотеку? — спрашиваю я, расставляя тарелки на крошечном столике.

Джанет печально огляделась.

— Нет. И взрослых. Никто не ходит в библиотеку. — она прикусывает губу. — Ну, не совсем правда. Есть несколько постоянных посетителей. Пять, если быть точным.

Я морщу лоб.

— Тогда зачем держать библиотеку открытой? Без обид.

— Кто-то выразил волю в завещании заплатить за содержание библиотеки, — говорит она. — Не понимал, что город пустеет, когда молодежь стала перебираться в город. — она набрасывается на яйца, и в ее глаза снова появляется тот свет.

На долю секунды я представляю, с какой радостью она попробовала бы эту еду, став вампиром. В тот момент, когда я откусываю кусочек, вкус взрывается у меня на языке, и я хочу того же для нее. Но не могу обратить ее, а затем бросить… И я не могу обещать, что останусь рядом. Я мысленно прогоняю эту мысль и сосредотачиваюсь на разговоре.

— Меценатом был мистер Петерсон? — спрашиваю я.

— Да, — говорит она, затем поднимает на меня взгляд. — Ты его знал?

Я отпиваю сок и киваю.

— Он был моим другом.

Она тянется ко мне и кладет свою руку поверх моей. Я смотрю на этот простой жест доброты и мягко улыбаюсь.

— Из-за Джеба Петерсона я переехал в этот город. На самом деле, это довольно забавная история, как мы познакомились.

Джанет делает глоток апельсинового сока и ждет продолжения.

— Помнишь, я говорил, что жизнь вампира оставляет много времени для чтения?

Она кивает.

— И что я когда-то был королем? — говорю я. И понимаю, что не объяснил этот аспект, и не уверен, что сейчас самое время для таких деталей. Я устал править, как и устал жить. — В любом случае, сейчас я больше им не являюсь. Я передал правление кое-кому другому.

Я качаю головой, продолжая рассказ.

— Когда я построил свое королевство, я основал его прямо под городской библиотекой Лейк-Вью. — Лейк-Вью был ближайшим городом отсюда, но все равно находился в трех часах езды. — Солнечный свет не мог проникнуть в наш дом, и люди его не найдут, если не будут знать, где искать. Это безопасно… и, в качестве дополнительного преимущества, позволял нам брать книги на ночь, если мы хотим что-то почитать.

— А там бесконечный запас книг, — глаза Джанет загораются. Быть с ней все равно что человеку сидеть на солнце. Я чувствую тепло, доброту и жизнь. — Так ты встретил мистера Петерсона в библиотеке?

— Да и нет. — я ухмыляюсь от воспоминания. — Я позаимствовал экземпляр «Великого Гэтсби» и читал его за ужином.

— Я так делаю. — Джанет понимающе кивает.

— Ну, не совсем. Моим ужином был пакет с кровью. Но, должно быть, у него был какой-то производственный брак, поэтому кровь забрызгала всю книгу.

Джанет ахнула.

— О, нет!

Я киваю.

— И это была не просто книга в мягкой обложке. Это был прекрасный, позолоченный экземпляр, подаренный неким Джебодием Александром Петерсоном.

— Мистер Петерсон, — мягко говорит Джанет.

Я киваю.

— Я мог бы просто оставить все как есть, но мне было так плохо, что я попытался сделать копию, вплоть до переплета и золотого тиснения. Я вернул книгу и написала Джебу письмо с извинениями. Он был так впечатлен переплетом, что мы начали переписываться. Мы начали встречаться в библиотеке Лейк-Вью. Он все время заезжал сюда, пока… — я замолкаю. Пока он не умер.

— Сожалею о твоей утрате, — мягко говорит Джанет.

— Как и я. Джеб был великими человеком.

— Похоже на то, — кивает Джанет. — Теперь я понимаю, почему он подарил библиотеку нашему городу. Должно быть, он очень любил книги.

— Так и есть. — киваю я.

Мы погружаемся в уютное молчание. Джанет принимается за свой завтрак, а, когда заканчивает, говорит:

— Это было потрясающе.

— Мне нравится, как ты сияешь, когда счастлива, — говорю я тихо.

Наши взгляды встречаются, и мне хочется заключить ее в объятия и поцеловать снова. Даже больше. Я хочу услышать стон ее страсти.

— Спасибо за завтрак. — она смотрит в сторону стеллажей. — И за разговор. Здесь так одиноко…

Я обхожу стол и беру ее руки в свои.

— Думаю, мы оба были одиноки и можем помочь друг другу, стать менее одинокими.

Ее щеки розовеют, но Джанет не убирает руки.

Я глажу ее пальцы.

— Я бы хотел снова тебя поцеловать.

Она кивает.

Я сажаю ее к себе на колени, прижимаюсь губами к ее губам, поглаживая плечи и руки. На вкус она как солнечный свет. Я углубляю поцелуй, желая большего, желая всего. Мой интерес к ней возрастает, и она извивается у меня на коленях. Я рычу в ответ, и мой клык случайно прокалывает ее губу.

Капля крови. Она со вздохом отстраняется и вытирает кровь с губы указательным пальцем. Я ничего не могу с собой поделать и беру этот палец и засасываю его в рот, пробуя на вкус ее кровь.

Джанет резко вдыхает.

Крошечный порез на теле человека не должен меня волновать, но почему-то я хочу… Даже не знаю, чего я хочу. Но хочу. Я облизываю ее палец в последний раз и отстраняюсь.

— Я хочу тебя, Джанет, — говорю я, пока мой взгляд прикован к ее губе.

— Я хочу всю тебя.

Позволяю взгляду скользнуть по ее телу, когда она поднимается на ноги и отходит от меня. Я ожидаю увидеть страх на ее лице, но вместо этого на нем отражается желание.

Она прикусывает нижнюю губу, из-за чего выступает еще одна капля крови, и я поднимаюсь на ноги.

Когда я наклоняюсь, чтобы слизнуть кровь с ее губ, пульс Джанет учащается, и я резко останавливаюсь. Это страх? Мне нужно знать наверняка.

— Хочешь, чтобы я остановился? — спрашиваю я.

Я готовлюсь к отказу, но она качает головой и берет меня за руку. Джанет ведет меня вниз по лестнице в свою квартиру и в свою спальню. Мы останавливаемся перед ее кроватью, и она поднимает на меня взгляд — на ее губе больше нет соблазнительной капли крови.

— Я хочу тебя, Арчи, — говорит она, и ее щеки пылают от желания.

Она протягивает руку, чтобы снять с меня пиджак, и я сбрасываю его. Ее пальцы дрожат, когда Джанет тянется к верхней пуговице моей рубашки, но у меня не хватает терпения. Резким движением я отрываю все пуговицы.

Глаза Джанет широко раскрываются, и она не может оторвать взгляд от моего пресса. Я ухмыляюсь.

Я хочу быть терпеливым, но моя темная сторона ревет внутри, и я спускаю штаны. Мои клыки болят, и я знаю, что мои глаза покраснели, но я чувствую запах желания Джанет. Сил сдерживаться больше не осталось.

Я тянусь к поясу своих боксеров, и Джанет облизывает губы. только это мне и нужно. Я стягиваю материал, и мой член высвобождается.

Щеки Джанет заливает румянец.

— Я хочу тебя, Арчи.

Ее слова лишают меня остатков самообладания, и я бросаюсь к ней.

Арчи приближается ко мне со скоростью вампира, его клыки обнажены, а кроваво-красные глаза прикованы к моей груди.

Я едва успеваю ахнуть, прежде чем он хватает ворот моей футболки и разрывает. В тишине комнаты раздается громкий треск рвущейся ткани.

Это одна из моих любимых футболок, но тот факт, что мне придется заказать еще одну… или пять, на всякий случай… последнее, о чем я думаю. Желание и предвкушение охватывают меня, и взгляд Арчи опускается… на мой старый бежевый лифчик.

Я съеживаюсь. Зачем, во имя книг, я надела эту штуку? С другой стороны, когда одевалась сегодня утром, шансы на то, что разденусь перед привлекательным мужчиной, были не просто малы… они равнялись нулю. Но мне следовало надеть что-нибудь менее простое. Должен ли я что-то сказать? Отшутиться? Измениться?

Арчи застывает и отходит.

— Я пугаю тебя, да?

Я теряюсь в догадках, ломая голову в поисках объяснения, которое не поставило бы меня в неловкое положение.

Во взгляде Арчи появляется раскаяние. Он пересекает комнату с вампирской скоростью, убегая от меня так далеко, насколько ему позволяет небольшое пространство.

— Я не хотел тебя напугать, — говорит он мягко. — Мои клыки вылезают, когда я возбужден. Черт, а я хочу тебя так сильно. Но я никогда не сделал бы ничего, что тебе навредило бы. Если хочешь, чтобы я остановился, я так и сделаю.

— Я знаю, что ты мне не навредишь. — мои щеки пылают, и я остро осознаю, в каком состоянии мы оба находимся. Арчи полностью обнажен, а я в своем изношенном лифчике.

Я хватаюсь за края своей разорванной футболки и запахиваю ее на себе. Арчи не испытывает подобной скромности. Как он может не замечать, что он такой же голый, как в тот день, когда родился… ну, когда родился человеком? Я не уверена, во что он был одет во время своего превращения в вампира, хотя и делаю мысленную пометку его спросить. Прямо сейчас я едва могу сосредоточиться на чем-либо, кроме него.

Мой взгляд скользит вниз по его упругой груди, охватывая каждый дюйм тела. Его пресс идеально очерчен, а тонкая полоска волос спускается от пупка вниз, словно стрелка, указывающая на его огромный член, который стоит по стойке смирно… и направлен прямо на меня. Я ненадолго отвожу взгляд, и мой взгляд падает на его мускулистые бедра. Они такие же огромные, как и все остальное в нем. От этого зрелища я еще сильнее возбуждаюсь.

Я облизываю губы — у меня слюнки текут от предвкушения. Я хочу, чтобы он был внутри меня, обладал мной. Хочу узнать, каково это — быть с мужчиной. Нет, не с мужчиной. С вампиром.

— Тебе нравится то, что ты видишь? — мурлычет Арчи низким и соблазнительным голосом. На его лице появляется самодовольная улыбка, от которой мое сердце учащенно бьется.

Я сглатываю и крепче сжимаю вою порванную футболку.

— Мне нравится, — признаюсь я. — Но, Арчи, ты должен кое-что знать… я никогда не делала этого раньше. Я хочу, но… — я замолкаю, слишком смущенная, чтобы признаться, что понятия не имею, что делаю.

Арчи кивает.

— Я понимаю, что с вампиров все иначе, — говорит он, не понимая меня. А почему бы и нет? Кто когда-нибудь слышал о девственнице моего возраста? Во всяком случае, не в этом веке.

Хотя, учитывая, как долго этот парень живет, разве он не должен был привыкнуть к девственницам?

— Мы можем делать это медленно. Нет нужды в спешке. И прости за порванную футболку, — говорит Арчи.

— Причина, по которой я так отреагировала, — продолжа я, — не потому что это мой первый раз с вампиром. А потому что это вообще мой первый раз.

Его глаза расширяются.

— Первый раз? Джанет, ты говоришь, что ты девственница?

Я киваю.

— Черт.

От его ответа мои щеки вспыхивают, и я чувствую внезапную потребность защититься… Особенно учитывая, что реакция Арчи ясно показывает, что он больше не хочет в этом участвовать. В этом нет моей вины.

Не то чтобы у меня было так уж много возможностей потерять девственность, особенно за последние несколько лет. Я не встретила ни одного подходящего мужчины… ну, кроме Арчи. Который, как он мне напомнил, не мужчина, а вампир.

Я упираю руки в бока и свирепо на него смотрю.

— Не смей меня винить. Я работаю в библиотеке у черта на куличках. До сегодняшнего дня самому молодому мужчине, которого я видела за последний год, было шестьдесят пять. А в библиотечном колледже учились практически все женщины

Под недоверчивым взглядом Аряи я отворачиваюсь.

— Не бери в голову, Арчи. Все в порядке. Давай одеваться. Очевидно, что тебе просто нужна была случайная интрижка, а неопытная девственница, которая понятия не имеет, что делает, для этого совсем не подходит. Хотя, вообще-то, я прочитала так много романов, что, наверное, сошла бы за опытную, — бормочу я.

Я стараюсь не обращать внимания на комок в горле. Несмотря на то, что я знаю Арчи совсем недолго, меня тянет к нему так, как никогда ни к кому раньше.

И знакомство с ним, разговоры о наших любимых книгах и нашей жизни помогли мне почувствовать близость к нему. Как будто мы могли бы стать друзьями, а может, и больше. Но это нечто большее. Как будто что-то первобытное, глубоко внутри, говорит мне, что он тот самый… Только теперь я понимаю, что все это у меня в голове. Вероятно, после этого я больше не увижу Арчи, и это ранит сильнее, чем мне хотелось бы признать.

— Джанет, я остановился не потому, что мне нужна интрижка. Я остановился потому, что мне не все равно.

Я поворачиваюсь к нему. Его слова вселяют в меня надежду, но я задерживаю дыхание и жду, что он скажет дальше.

— Ты мне нравишься, сильно, и я не хочу забирать твою невинность. Не тогда, когда, очевидно, ты не готова.

— Конечно, я готова, — хмуро смотрю я на него. — Мне двадцать пять, а у меня до сих пор ни с кем не было секса. — я понимаю, как это звучит, и быстро добавляю. — И я не хочу ни с кем заниматься сексом.

У Арчи вытягивается лицо.

— Я имела в виду, ни с кем другим, — уточняю я. — Я хочу секса с тобой, Арчи.

Его глаза мгновенно вспыхивают ярко-красным, а клыки вылезают наружу. Мне нравится, что его реакция так очевидна, и это заставляет мое сердце учащенно биться.

Арчи мгновенно замирает.

— Ты напугана.

— Нет.

— Твое сердце бешено колотится.

Я ахаю.

— Откуда ты знаешь?

— Я это слышу.

— Все время?

Он кивает.

— Отлично. — я скрещиваю руки на груди. — Значит, я не могу скрыть, как сильно ты меня привлекаешь?

Арчи ухмыляется.

— Я тебя привлекаю?

Я закатываю глаза.

— Как будто ты этого не знал. Но, по крайней мере, ты тоже не можешь скрываться, мистер Красные глаза и клыки.

Он усмехается.

— Я не хочу этого скрывать. Но также не хочу пугать тебя или торопить. Если я буду торопиться, просто скажи. Мы можем посидеть, поговорить. Нам не нужно делать ничего, к чему ты не готова.

— Я не хочу сидеть и говорить, — говорю я, делая шаг ближе к нему. — Я хочу тебя, Арчи.

Я кладу руки ему на плечи и приподнимаюсь на цыпочки, чтобы его поцеловать. Арчи напрягается от моего прикосновения. Он не двигает ни единым мускулом и когда наши губы соприкасаются, не целует меня в ответ.

Похоже, он не верит моим словам, и я знаю, что мне нужно как-то его убедить. Поэтому я делаю единственное, что приходит в голову. Я завожу руку за спину и расстегиваю лифчик, позволяя ему упасть на пол.

Взгляд Арчи опускается на мою обнаженную грудь, и он сжимает кулаки, как будто сдерживается, чтобы не прикоснуться ко мне.

Я хочу почувствовать его руки на себе. Жажду его прикосновений больше, чем чего-либо в своей жизни. Он нужен мне.

Я наклоняюсь, мои ладони потеют, когда я стягиваю свои спортивные штаны и снимаю их вместе с трусиками, позволяя им упасть на пол. Остаюсь стоять полностью обнаженной, пока его взгляд блуждает по мне.

Я жду, когда он возьмет инициативу в свои руки. Сделает что-либо. Что- угодно…

Он остается совершенно неподвижным.

«Ладно, Джанет. Ты справишься. Ты читаешь непристойные романы. Знаешь, что делаешь, лучше, чем кто-либо другой!»

Вот только в голове у меня совершенно пусто, и, как девственница, которой являюсь, я понятия не имею, что делать.

Мне просто протянуть руку и схватить его за член? Или это слишком быстрое движение? По сути, это равносильно тому, что он делает шаг вперед и засовывает в меня палец, и как бы сильно я его ни хотела, я бы хотела немного предварительных ласк.

Может, мне лучше потрогать себя? Я бы с удовольствием посмотрела, как Арчи поглаживает свой член, но понравится ли ему смотреть, как я себя ласкаю? Или он подумает, что я какая-то странная, которая мастурбирует на публике?

Я понимаю, что у меня учащенное дыхание, как у сумасшедшей.

«Возьми себя в руки, Джанет!»

Хотя не стоило винить себя за панику.

Как, во имя книг, мне заставить чертовски горячего вампира, трахнуть меня до смерти, когда он знает, что я девственница?

Глаза Арчи расширяются, и я резко прикрываю рот рукой.

— Я сказала это вслух?

— Ты хочешь, чтобы я тебя трахнул? — спрашивает Арчи.

Я киваю, внезапно почувствовав смущение. Мой румянец достигает совершенно нового уровня, обжигающего, как ад.

— Да. Просто не знаю, что делаю. Для меня все это в новинку. Ты можешь показать мне, что делать? Пожалуйста?

Это все, в чем нуждается Арчи. Он подхватывает меня на руки с вампирской скоростью и проносится по комнате. Все вокруг нас расплывается, и на долю секунды я чувствую дуновение воздуха на своем лице, прежде чем он опускает меня на середину кровати.

Затем он накрывает мое обнаженное тело своим, и я ничего не могу с этим поделать. Все мое тело напрягается.

Есть такое понятие, как «двигаться слишком быстро», но вампиризм Арчи выводит все на совершенно другой уровень. Во что я вляпалась?

— Расслабься. Я с тобой, — шепчет Арчи мне на ухо.

И напряжение просто покидает меня.

— Умница. — он мягко целует меня в губы. — Теперь позволь мне доставить тебе удовольствие.

Его слова заставляют меня в предвкушении задрожать и раздвинуть бедра. Я все еще нервничаю, но хочу этого. Хочу его.

Арчи хмыкает.

— Еще рано. Нам не нужно торопиться. Убедимся, что ты готова.

— Я готова.

Арчи кивает головой.

— Еще нет.

Он накрывает мои губы своими. Поцелуй получается медленным. Роскошным. Арчи не торопясь изучает мой рот и, когда я обхватываю ладонями его затылок и пытаюсь углубить поцелуй, прикусывает мою нижнюю губу.

Я стону. Хотя мне и не больно, я остро осознаю, что он вампир и у него есть клыки.

Арчи отстраняется. Я обхватываю его затылок, чтобы притянуть обратно, но он сопротивляется.

— Я с тобой, — шепчет он, его теплое дыхание овевает мои губы.

Он осыпает нежными поцелуями мои щеки, затем спускается к шее. Его клыки задевают мою чувствительную кожу, и я напрягаюсь.

— Эм, Арчи…

— Да, Джанет? — спрашивает он, проводя клыками по моей шее.

Я дрожу, отчасти от страха, отчасти от предвкушения.

— Ты собираешься меня укусить?

— Пока нет.

Я лишь слегка разочарована. В основном, испытываю облегчение. Я и так достаточно нервничаю, поскольку собираюсь заняться сексом с мужчиной, который привлекает меня больше, чем кто-либо в мире, и понятия не имею, что делаю. Я не думаю, что хочу добавлять укусы в это уравнение.

Арчи проводит клыками по моей правой груди и скользит одним по соску. Я задыхаюсь, и он проводит языком по кончику, успокаивая его.

Я хватаю его за мускулистые плечи, затем провожу ладонями по его накаченным рукам. Его кожа холодная под моими прикосновениями, и мне, кажется, этого недостаточно.

Арчи переключает свое внимание на другой мой сосок. Кончик клыка дразнит его, но на смену ему приходит язык. Ощущения, которые он вызывает во мне, не похожи ни на что, что я когда-либо испытывала, и мне нужно… Мне нужно…

— Больше. Пожалуйста, Арчи, больше!

Он втягивает мой сосок в рот, его клыки задевают кожу, но не прокалывают. Меня охватывает ни с чем не сравнимое наслаждение.

— Пожалуйста, Арчи, — снова умоляю я, приподнимая бедра над кроватью, чтобы облегчить боль между ног.

— Мы только начали, Джанет.

Я всхлипываю.

— Не знаю, сколько еще смогу вынести.

Арчи отстраняется.

— Хочешь, чтобы я остановился?

— Наоборот. Хочу, чтобы ты ускорился. Используй свои вампирские способности.

— В следующий раз. — он щипает меня за сосок, но нежно. Слишком нежно. — В этот раз мы действуем медленно. Нужно убедиться, что ты готова.

— Я готова и не хочу медлить, Арчи. — я тянусь вперед и обхватываю его член рукой.

Арчи издает шипение, которое на долю секунды удивляет меня, но не пугает. Я провожу рукой вверх и вниз по его длине, наслаждаясь ощущением его тела.

Его красные глаза буравят меня.

— Ты уверена, что готова к вампирской скорости?

Прежде чем я успеваю себя отговорить, киваю.

— Да.

Внезапно его член больше не в моей руке, и Арчи широко раздвигает мои бедра, зарываясь лицом между ними. У меня нет времени на стеснение или даже на раздумья. Его дыхание согревает мою чувствительную плоть, затем язык оказывается на моем клиторе.

Я стону от наслаждения. Я никогда не чувствовала ничего подобного раньше. И не хочу, чтобы он останавливался. никогда.

Затем его палец оказывается внутри меня, наполняя, пока он вылизывает меня. Его язык нежен и находится везде, благодаря скорости вампира. Каждое нервное окончание в огне. Внутри меня нарастает восхитительное напряжение. Я двигаю бедрами, гоняясь за этим ощущением, и он вводит в меня еще один палец, растягивая меня еще немного.

Я стону. Мои пальцы сжимают простыни, и я вскрикиваю.

— Я собираюсь заставить тебя кончить, Джанет, — шепчет Арчи возле моего лона и снова лижет.

Я сжимаю его пальцы.

— Все, чего я хочу, — это доставить тебе удовольствие. — он одобрительно стонет, прежде чем его вампирский язык возвращается к процессу.

А потом он заставляет меня кричать, пока я разбиваюсь вдребезги вокруг его пальца. Я не могу унять дрожь, и у меня вырывается тихий стон, когда горячее дыхание Арчи касается моего слишком чувствительного клитора.

— Ты так прекрасна, когда кончаешь, — мурлычет он у моего клитора.

Он начинает вынимать пальцы, затем, кажется, передумывает и снова засовывает их внутрь. Арчи приподнимает их, задевая чувствительное местечко внутри меня, и я удивленно выгибаю бедра.

Он повторяет это действие снова и снова, пока я не сжимаюсь вокруг его пальцев и не двигаю бедрами, постанывая от желания. Затем Арчи снова пускает в ход свою вампирскую скорость, его язык нежно касается моих складочек, позволяя удовольствию нарастать.

— Кончи для меня снова, Джанет. — его слова эхом раздаются в комнате, вместе с моими всхлипами, пока я стремлюсь к освобождению. — Да, именно так.

Я вскрикиваю, когда кончаю, извиваясь вокруг его пальцев. Затем они внезапно исчезают. Губы Арчи накрывают мои, и он целует меня. Его твердый член прижимается к моему входу. Снова эта вампирская скорость.

— Последний шанс передумать, — тихо шепчет Арчи.

— Я хочу тебя. Только тебя. — я хватаю его за бедра и выгибаюсь, заставляя его член войти в меня.

Я вскрикиваю от легкого укола, а Арчи издает шипение. Его глаза приобретают оттенок красного, еще более яркий, чем раньше, и он наклоняет голову, его нос дергается.

— Кровь. — он с трудом выговаривает это слово, и мои глаза расширяются, когда я понимаю, что это значит. — Скажи мне остановиться.

Он ждет, когда я скажу это слово, и выглядит таким диким, каким я его никогда не видела.

Я сглатываю, затем быстро говорю:

— Укуси меня.

Арчи молниеносно наклоняет голову и вонзает клыки мне в шею.

В тот момент, когда мои клыки вонзаются в ее плоть, время останавливается. Я начинаю остро улавливать каждый звук. Слабый звук кондиционера, поддерживающего прохладу в помещении.

Шелест простыней, когда Джанет выгибает бедра, принимая мой член глубже в себя. Ускоренное биение ее сердца, когда я пью из нее. И лучший звук из всех… ее стоны экстаза, когда я доставляю ей удовольствие своим членом и клыками.

Я выскальзываю из нее и погружаюсь обратно, вжимая ее в мягкий матрас. Она двигает бедрами подо мной, пытаясь убедить меня трахнуть ее, но мне нужно действовать медленно. Это ее первый раз, и я клянусь, что доставлю ей наслаждение.

Я сосредотачиваюсь на глотке ее крови, чтобы не выпить слишком много и продлить удовольствие, которое доставляю ей кормлением. Джанет сжимается вокруг меня, и я поднимаю голову, обнажая клыки.

Ее металлический привкус все еще ощущается у меня на языке, и я знаю, что никогда не смогу ее отпустить. Я думал, что готов умереть, но Джанет показала, что я только начинаю жить.

— Пожалуйста, Арчи, — умоляет она. — Мне нужно больше.

Я стону и начинаю двигаться внутри нее, наблюдая за выражением наслаждения на ее лице.

Она извивается подо мной, подталкивая двигаться быстрее.

Я стараюсь двигаться по-человечески медленно, давая ей привыкнуть к моим размерам. Не могу поверить, что я у нее первый. Что я единственный мужчина, который когда-либо был внутри этой женщины. Что мне посчастливилось сделать ее своей.

Я провожу пальцами по ее груди, животу и все еще чувствительному клитору.

— Арчи, — стонет она, и я ухмыляюсь, показывая свои клыки.

В ее глазах не было страха, только желание.

— Ты ощущаешься так хорошо, — стонет Джанет.

— Ты ощущаешься лучше. — и это правда, потому что данный момент — лучшее, что я когда-либо испытывал за свою долгую жизнь. Так хорошо, что я не могу представить ничего приятнее.

Я хватаю Джанет за бедра, приподнимая их над кроватью, чтобы войти глубже. Ускоряю темп, когда она подталкивает меня — стонет и выгибается подо мной. Удовольствие нарастает внутри, и я не могу остановиться. Сжимаю ее так сильно, что, наверное, оставляю следы, но ее стоны удовольствия говорят мне, что Джанет наслаждается каждым мгновением.

Я продолжаю, желая, чтобы она первой получила удовольствие. Снова просовываю руку между нами и провожу большим пальцем по клитору. Она сжимается вокруг меня, и я делаю это снова и снова. Когда Джанет кричит, содрогаясь и сжимая меня, я позволяю себе расслабиться, присоединяясь к ней в блаженстве.

Жду, пока она восстановит дыхание. Затем ложусь сверху, все еще находясь наполовину внутри нее, и она гладит меня по волосам.

— Я была не слишком плоха? — спрашивает она. — Для первого раза?

— Слишком плоха? — я обхватываю ее лицо ладонями и смотрю прямо в глаза. — Ты была великолепна, моя прекрасная королева. Я хочу быть с тобой так каждый день остаток наших жизней.

Она моргает.

— Серьезно?

— Серьезно, — говорю я, усаживаясь рядом с ней и заключая ее в объятия. — Я знаю, мы только что познакомились. И знаю, что еще слишком рано… — я замолкаю, пытаясь найти способ выразить словами то, что у меня в груди. — Джанет, пока я не встретил тебя, то думал, что родственные души — это чушь собачья.

— Чушь собачья? — взгляд Джанет опускается мне между ног, и я чувствую, что снова становлюсь твердым.

— Галиматья, — говорю я.

— Что? — Джанет непонимающе на меня смотрит.

— Чушь собачья значит галиматья. — я пытаюсь придумать более современное выражение. — Абсурд.

— О… — шепчет она.

— Я думал, авторы выдумывают родственные души, точно так же, как они выдумали вампиров, которых нужно пригласить, но у них нет души. По крайней мере, я предполагаю, что у нас есть душа. — я притягиваю ее ближе. — Мы определенно не прокляты, просто мы другой биологический вид, чем люди. Но это не то, что я пытался сказать.

— Нет?

— Нет. — я качаю головой. — Я пытался сказать, что каким-то образом, с того момента, как ты появилась на моем крыльце, и до этого момента, прямо здесь, я влюбился в тебя.

— Влюбился? — шепчет она с широко раскрытыми глазами.

Я снова встречаюсь с ней взглядом и прижимаю руку к ее груди, прямо над сердцем.

— Ты тоже это чувствуешь, не так ли? — спрашиваю я. — Что мы созданы друг для друга.

— Родственные души… — шепчет она.

Я утыкаюсь носом в ее шею, борясь с желанием укусить.

— Вот именно.

— Я никогда не думала, что влюблюсь, — говорит она тихо. — Не думала, что где-то есть мужчина для меня.

Я улыбаюсь, показывая клыки.

— Не мужчина. Вампир.

Она кивает, не поднимая глаз. Я уж почти решаю, что она заснула, несмотря на ее несколько неровное дыхание и учащенное сердцебиение, когда Джанет шепчет:

— Я тоже тебя люблю.

— Ты не обязана отвечать тем же, если не готова. Я готов ждать. Столько, сколько потребуется. Я бессмертен… — и страстное желание выйти на солнце и положить конец своему бесконечному существованию полностью исчезло. Осталось только одно желание — оставаться рядом с Джанет вечно.

— Я не знала, что это может произойти так быстро, — говорит она. Затем, словно читая мои мысли, добавляет. — Но я не могу представить жизнь без тебя.

Я накрываю ее губы своими и притягиваю к себе для глубокого поцелуя. Не собираюсь заходить дальше, но у меня уже стоит. Я хватаю Джанет за бедра, но она отстраняется.

— Арчи… ты проживешь намного дольше меня… я, должно быть, как вспышка в твоей долгой жизни.

Я сажусь, не обращая внимания на нашу наготу и запах, витающий в воздухе после занятий любовью.

— Я люблю тебя, Джанет, и хочу быть с тобой всегда.

— Всегда? — спрашивает она, прикусывая губу. — Ты имеешь в виду, что я могу… стать вампиром?

Я киваю.

— Не знаю, — говорит она. — Мне нужна работа для оплаты счетов, а я не смогу этого делать, если начну избегать солнца и…

— За свою долгую жизнь я накопил кое-какое состояние. Тебе не придется больше работать, если ты этого не хочешь.

Она кивает.

— Что насчет Пейдж? И моей семьи? Я вижусь с тетей и кузенами на Рождество и поддерживаю связь с несколькими друзьями из библиотечной школы. Если я просто исчезну…

— Тебе не обязательно исчезать. Кот может переехать к нам, а ты сможешь видеться с семьей, по крайней мере, какое-то время. — я беру ее руки в свои. — Давай жить вместе.

Когда она задумывается, на ее лбу появляется морщинка, и у меня в животе появляется тяжесть. Мне нужно что-то сказать, что угодно, чтобы склонить чашу весов и убедить ее стать моей.

— Еда станет вкуснее, — выпаливаю я. — А секс — более восхитительным. — я ломаю голову в поисках чего-нибудь еще.

— Арчи, я не собираюсь становиться вампиром ради еды и секса.

У меня замирает сердце.

— Я собираюсь это сделать ради тебя.

— То есть?..

Она кивает.

— Да, Арчи. Давай сделаем это.

Я крепко обнимаю ее, но не слишком, так как прекрасно понимаю, что она все еще человек. Хотя и ненадолго.

— Я люблю тебя, моя королева.

— Я тоже люблю тебя, Арчи, — говорит она и притягивает меня к себе для поцелуя.

— Быстрее, Арчи, — кричу я, когда мы взбегаем по ступенькам Эйфелевой башни. Эти же слова я выкрикивала прошлой ночью, и от одной мысли об этом мне снова хочется раздеть своего вампира.

Мы с Арчи единственные, кто находится на Эйфелевой башне в это время ночи. Место закрыто, но мы сунули охранникам несколько сотен евро… и проникли в их сознание, чтобы они не запомнили наше маленькое приключение на сверхскорости… так что нам не нужно беспокоиться об аресте или разоблачении нашего вида.

Наш вид. Я улыбаюсь, когда слова проносятся в моей голове.

Прошло целых два года с тех пор, как Арчибальд Лавер превратил меня в вампира. Для него это была доля секунды, но мне понадобится прилично времени, чтобы привыкнуть, поскольку я все еще живу по человеческому времени. Арчи говорит, что через сто лет все изменится, и мысль о том, что я буду с ним все эти годы, вызывает у меня улыбку.

Как и тот факт, что мы оба находимся в Париже и что у нас достаточно денег, чтобы путешествовать, куда мы захотим и когда захотим. И что мы можем позволить себе отели, где разрешено проживание с домашними животными, которые предоставляют для Пейдж переноски и кошачьи вольеры.

Я снова набираю скорость и взбегаю по ступеням Эйфелевой башни так быстро, что они расплываются передо мной. Шаги Арчи раздаются позади меня, он не отстает. Как более старый вампир, он легко может двигаться быстрее, но ему нравится погоня. И награда, которая ждет нас обоих, когда мы доберемся до вершины.

Я даже не запыхалась, преодолевая последние несколько ступенек и практически пролетая через лестничную площадку. Мое платье вздымается до колен, и я едва успеваю коснуться пальцами перил, как Арчи разворачивает меня и прижимает спиной к перилам.

— Тебе нравится Париж, моя королева? — спрашивает он, в его глазах пляшут искорки, когда они встречаются с моими.

Я киваю и опускаю взгляд к его губам. О Городе любви я думаю в последнюю очередь.

— Именно такого ты ожидала? — спрашивает он. Арчи улыбается, но я замечаю что-то в его глазах. Намек на нервозность.

— Мой король вампиров волнуется? — дразню я.

Тишина.

Арчи не поддразнивает меня в ответ, не наклоняется, чтобы поцеловать, и не шепчет мне на ухо всякие милые пустяки. Он смотрит на меня, а теплый вечерний воздух ласкает мою холодную кожу.

Я беру его за руки и улыбаюсь.

— Арчи, Париж прекрасен.

Он приподнимает бровь.

— Ты даже не посмотрела по сторонам.

Он смотрит поверх моего плеча на раскинувшийся под нами город, и я понимаю, что он прав. Приехать сюда было моей мечтой с тех пор, как я начала работать в своей маленькой библиотеке. Это то, ради чего я копила деньги все это время.

И все же, находясь здесь, меня волнует только мужчина, стоящий передо мной. С таким же успехом мы могли бы вернуться домой, учитывая, что я совсем не уделяю внимания городу своей мечты.

— Когда я с тобой, трудно обращать внимание на что-то еще, — тихо говорю я ему, вкладывая смысл в каждое слово. — Я так сильно люблю тебя, Арчи. Ты — все, о чем я могу думать. И мне все равно, где мы находимся, пока мы вместе.

Он качает головой в притворном разочаровании, хотя я вижу веселье в его глазах.

— Как же я избаловал мою королеву, раз она говорит такие вещи?

— Это не так, — честно отвечаю я ему. — Меня не нужно баловать. Мне нужен только ты.

Я поднимаюсь на цыпочки и прижимаюсь губами к его губам. Они мягкие, и поцелуй начинается с нежности, но, как это всегда бывает у нас, быстро становится всепоглощающим. По моему телу разливается жар, и пока Арчи задирает мне юбку, я уже хнычу и умоляю его взять меня.

Когда он отодвигает в сторону мои бежевые трусики и скользит в меня, я запрокидываю голову в экстазе. Знаю, что между нами не всегда будет так жестко и быстро. Мы с Арчи изучаем, кто из вампиров предназначен друг другу судьбой, и оказалось, что мы не единственные, кто об этом знает. Мы поняли, что огонь между новыми партнерами всегда всепоглощающий, но со временем мы сможем не торопиться при занятии любовью.

— Как думаешь, когда это, в конце концов, произойдет? — спросила я. Мы были в городской библиотеке Лейк-Вью, расположенной над его королевством, и занимались любовью на полке с книгами по истории.

— Вероятно, через несколько сотен лет, — шепчет Арчи мне на ухо. — Осталось совсем немного.

Я стону, когда удовольствие между нами нарастает, но не могу сдержать улыбку при мысли о том, что проведу сотни лет с любовью всей моей жизни. Или, может быть, тысячи.

— Чему ты улыбаешься? — Арчи тяжело дышит, когда кончает в меня. — Из-за Парижа?

Я улавливаю нотки надежды в его голосе и не могу сдержать улыбку.

— Нет. Из-за тебя.

Я сжимаюсь вокруг его члена и вскрикиваю за долю секунды до того, как Арчи криком дает знать о своем освобождении. Звук эхом разносится над крышами Парижа. И, когда я прижимаюсь к любви всей моей жизни, наконец, оглядываюсь. Яркие городские огни самого романтичного города на Земле.

— Это прекрасно, — шепчу я, и имею в виду не только Париж. Я имею в виду все. Мужчину, который только что доставил мне удовольствие, моего суженого, мою любовь. Это место и жизнь мечты, которой мы сейчас живем. И будущее, которое простирается перед нами, прекрасно и наполнено удивительными впечатлениями, которыми мне не терпится поделиться с моим королем.

Поправив одежду, мы поворачиваемся, чтобы полюбоваться видом на город. Арчи обнимает меня и притягивает к себе. Он нежно целует меня в лоб.

— Я люблю тебя, Джанет.

Мое сердце трепещет, когда я смотрю ему в глаза.

— Я тоже люблю тебя, Арчи. Навечно.