Отвращение: спонтанная эмоциональная реакция на неудачу

Неудачи никогда не приносят удовольствия, и нигде это не проявляется так ярко, как в больницах, где на карту поставлены жизнь и смерть. Но даже обычные неудачи - наши ошибки, неважные вещи, которые мы делаем неправильно, маленькие поражения, когда мы надеялись на победу, - могут быть удивительно болезненными и с ними трудно смириться. Вы споткнулись на тротуаре; комментарий на собрании провалился; вы оказались последним ребенком, выбранным в команду на импровизированном футбольном матче. Небольшие неудачи, конечно, но для многих из нас они очень болезненны.

С рациональной точки зрения мы знаем, что неудачи - это неизбежная часть жизни, безусловно, источник обучения и даже необходимое условие прогресса. Но, как показывают исследования в области психологии и нейронауки, наши эмоции не всегда совпадают с нашим ясным и рациональным пониманием. Многочисленные исследования показывают, что мы по-разному обрабатываем негативную и позитивную информацию. Можно сказать, что у нас "предвзятое отношение к негативу". Мы воспринимаем "плохую" информацию, включая мелкие ошибки и неудачи, с большей готовностью, чем "хорошую". Нам сложнее отпустить плохие мысли по сравнению с хорошими. Мы помним негативные события, которые с нами происходят, ярче и дольше, чем позитивные. Мы обращаем больше внимания на негативную, чем на позитивную обратную связь. Люди быстрее интерпретируют негативные выражения лица, чем позитивные. Плохое, проще говоря, сильнее хорошего. Это не значит, что мы соглашаемся с ним или ценим его больше, скорее, мы больше его замечаем.

Почему мы так чувствительны к негативной информации и критике? По-видимому, это дало ранним людям преимущество в выживании, когда угроза отвержения со стороны племени могла означать смерть. Поэтому мы были непропорционально чувствительны к угрозам, даже просто межличностным - выглядеть плохо в глазах других. Сегодня многие межличностные угрозы, с которыми мы сталкиваемся в повседневной жизни, не являются по-настоящему опасными, но мы жестко настроены на то, чтобы реагировать на них, даже слишком остро. Мы также страдаем от того, что знаменитый психолог Дэниел Канеман назвал "неприятием потерь" - склонностью переоценивать потери (денег, имущества или даже социального статуса) по сравнению с эквивалентными выигрышами. В одном из исследований участникам подарили кофейную кружку, а затем предложили продать ее. Чтобы расстаться с кружкой, участники должны были получить в два раза большую компенсацию, чем та сумма, которую они готовы были заплатить за ее приобретение. Иррационально, да. И глубоко по-человечески. Мы не хотим проигрывать, мы не хотим терпеть неудачу. Боль от неудачи, даже в простой деятельности, эмоционально сильнее, чем удовольствие от успеха.

Отвращение к неудачам существует. С рациональной точки зрения мы знаем, что все совершают ошибки; мы знаем, что живем в сложном мире, где все может пойти не так, даже если мы делаем все возможное; мы знаем, что должны прощать себя (и других), когда мы не справляемся. Но в большинстве семей, организаций и культур неудача и вина неразрывно связаны друг с другом.

Недавно друг из Нидерландов рассказал мне историю, которая подчеркивает универсальность уклонения от вины и то, как рано это происходит. Маленькая машина Сандера была в ремонте, и гараж одолжил ему большой BMW. По дороге в гараж, чтобы вернуть одолженную машину, Сандер отвез своих детей в школу. Высадив сначала старшего ребенка, он продолжил путь, чтобы отвезти трехлетнего в детский сад. Торопясь, Сандер вел машину по узкой улице, которая стала еще более узкой из-за припаркованных машин, стоящих вдоль тротуара. И вдруг - бах! Наружное зеркало BMW со стороны пассажира, где на заднем сиденье сидел ребенок, столкнулось с припаркованным автомобилем. Не прошло и секунды, как испуганный ребенок поднял голову и закричал: "Я ничего не делал, папа!"

Мы можем посмеяться над тем, что трехлетний ребенок на заднем сиденье не может быть виновен в повреждении наружного зеркала автомобиля. Очевидно, что его инстинкт уклонения от вины преобладал над любой возможностью его вины. Однако эта история иллюстрирует, насколько глубоко укоренился в нас инстинкт уклонения от вины. Даже когда ставки невелики, рефлекс уклонения от вины мешает обучению. И это происходит не в детстве. Сидни Финкельштейн, профессор из Дартмута, изучивший крупных провалов в более чем пятидесяти компаниях, обнаружил, что те, кто занимал более высокое положение в управленческой иерархии, чаще винили в происходящем не себя, а другие факторы по сравнению с теми, кто обладал меньшей властью. Странно, но те, кто обладает наибольшей властью, кажется, чувствуют, что имеют наименьший контроль. Вот вам и "Бакс останавливается здесь", который популяризировал президент США Гарри Трумэн.

Как ни странно, наше неприятие неудач делает их более вероятными. Когда мы не признаем или не указываем на мелкие неудачи, мы позволяем им перерасти в более крупные. Когда вы откладываете сообщение начальнику о проблеме, которая может сорвать важный проект и, возможно, пропустить важный срок для заказчика, вы превращаете потенциально решаемую мелкую проблему в более крупную, чреватую последствиями неудачу. Точно так же и в нашей жизни, когда мы не хотим признавать, что испытываем трудности, мы не получаем необходимой помощи. Наше неприятие своих неудач также делает нас уязвимыми для чувства облегчения, когда кто-то другой терпит неудачу. Мы сразу же радуемся, что это не мы. Мы можем испытать автоматическое, пусть и мимолетное, чувство превосходства. Хуже того, мы можем быстро осудить чужие неудачи. Когда я преподаю в классе Гарвардской школы бизнеса расширенные примеры значительных неудач - например, один из двух неудачных полетов шаттлов NASA, - треть студентов выражает гнев, иногда даже возмущение тем, что NASA могло допустить эти неудачи.

Чувство гнева и вины - это по-человечески, но это не та стратегия, которая поможет нам избежать неудач и извлечь из них уроки. Сложные неудачи в программе НАСА "Спейс Шаттл" восхищают меня и моих студентов. Я стараюсь использовать их с пользой, чтобы помочь тем из нас, кто не является ученым-ракетчиком или менеджером крупных, сложных и ответственных операций, научиться на собственном опыте (с открытым сердцем и огромным смирением в отношении проблем, с которыми столкнулось НАСА) тому, как избежать определенных видов неудач в нашей собственной жизни.

Одна из самых важных стратегий, позволяющих избежать сложных неудач, - это привитие предпочтения открыто и быстро высказывать свое мнение в семье, команде или организации. Другими словами, сделайте психологически безопасным честное отношение к мелким проблемам, пока они не переросли в более крупный провал. Слишком много крупных организационных неудач, которые я изучал, можно было бы предотвратить, если бы люди чувствовали себя в состоянии высказать свои предварительные опасения раньше.

Как ни странно, мы испытываем отвращение как к маленьким неудачам, так и к большим. Мы хотим чувствовать себя хорошо (что, кстати, является важным элементом психического здоровья), и мы хотим чего-то добиться. Такие надежды возлагают не только хирурги, мечтающие о спасении жизней. Мы хотим, чтобы наши дети поступили в колледж, а праздники всегда были радостными. Однако в реальности мы говорим вещи, о которых сожалеем, компании и продукты терпят неудачу, дети борются, а праздники сопровождаются конфликтами и разочарованиями. Тщательное изучение своих неудач эмоционально неприятно и подрывает нашу самооценку. Если мы будем предоставлены сами себе, то ускоримся или вовсе избежим анализа неудач.

Я до сих пор помню унижение, которое испытал, когда меня не взяли в школьную баскетбольную команду. Через день после пробных игр тренер вывесил лист бумаги с двумя списками. Слева были имена всех, кто был принят в команду, - многих моих друзей и одноклассников. Справа был список тех, кто пытался и не смог. В этом списке было только одно имя: мое. Именно это и смущало. Мне не хотелось анализировать, почему я не попал в команду, и уж тем более не хотелось зацикливаться на тех неприятных чувствах, которые это вызывало. Не то чтобы я считал себя особенно умелым, но быть единственным отвергнутым игроком было обидно. Неудивительно, что я не умер от этого отказа. Но я не стал тратить много времени на то, чтобы извлечь из него уроки.

Спортсмены в целом обладают относительно просвещенным пониманием того, как неудача связана с успехом. Как сказал суперзвезда канадского хоккея Уэйн Гретцки: "Вы пропустите сто процентов бросков, которые вы не сделаете". Спортивные тренировки и соревнования естественным образом предполагают принятие и извлечение уроков из многочисленных неудач как часть процесса обретения мастерства. Звезда футбола и золотая медалистка Олимпийских игр Эбби Вамбах отмечает, что неудачи означают, что вы "в игре". В своей речи на выпускном вечере 2018 года в колледже Барнард в Нью-Йорке Вамбах призвала выпускников сделать неудачи своим "топливом". Неудачи, - объяснила она, - это не то, чего нужно стыдиться, это то, что должно приводить в движение. Неудачи - это самое высокооктановое топливо, на котором может работать ваша жизнь".

Удивительным и откровенным стало исследование, согласно которому спортсмены, занявшие третье место в олимпийских соревнованиях и получившие бронзовую медаль, выглядели более счастливыми и реже испытывали чувство неудачи, чем спортсмены, занявшие второе место и получившие серебряную медаль.

Почему серебряные медалисты Олимпийских игр, участвовавшие в исследовании, чувствовали себя неудачниками, в то время как их бронзовые медалисты ощущали себя успешными? Психологи говорят, что причиной этого является "контрфактическое мышление" - человеческая склонность рассматривать события в терминах "что, если бы" или "если бы". Серебряные медалисты, разочарованные тем, что не выиграли золото, расценили свое выступление как неудачу по сравнению с завоеванием золота. Те, кто занял третье место, расценили результат как успех - они заработали медаль на Олимпийских играх! Они прекрасно понимали, как легко они могли упустить шанс подняться на олимпийский пьедестал и не вернуться домой с медалью.

Бронзовые призеры переосмыслили свой результат, превратив его из проигрыша в выигрыш. Этот простой и научно обоснованный рефрейминг принес им радость вместо сожаления. Как вы узнаете из этой книги, от того, как мы представляем себе неудачу, во многом зависит наша способность терпеть неудачи. Рефрейминг неудач - это навык, улучшающий жизнь, который помогает нам преодолеть спонтанное отвращение к неудачам.

Он начинается с готовности взглянуть на себя со стороны - не для того, чтобы заниматься самокритикой или перечислять свои личные недостатки, а для того, чтобы лучше осознать универсальные тенденции, которые проистекают из того, как мы устроены, и усугубляются тем, как нас социализировали. Речь не идет о руминации - повторяющемся негативном мыслительном процессе, который не является продуктивным, или о самобичевании. Но это может означать, что вам следует обратить внимание на некоторые свои идиосинкразические привычки. Без этого трудно экспериментировать с практиками, которые помогают нам думать и действовать по-другому.

Исследования в области клинической психологии показывают, что неудачи в нашей жизни могут вызывать эмоциональные переживания, тревогу и даже депрессию. Однако некоторые люди более устойчивы, чем другие. Что их отличает? Во-первых, они менее склонны к перфекционизму, реже предъявляют к себе нереалистичные требования. Если вы ожидаете, что будете делать все идеально или побеждать в каждом конкурсе, вы будете разочарованы или даже расстроены, когда этого не произойдет. Напротив, если вы будете стараться изо всех сил, принимая тот факт, что у вас может не получиться всего, чего вы хотите, то, скорее всего, у вас будут более сбалансированные и здоровые отношения с неудачами.

Во-вторых, устойчивые люди делают более позитивные атрибуции событий, чем те, кто впадает в тревогу или депрессию. То, как они объясняют себе неудачи, является сбалансированным и реалистичным, а не преувеличенным и окрашенным стыдом. Если вы объясняете неполучение желаемого предложения о работе высокой конкуренцией среди соискателей или идиосинкразическими предпочтениями компании, у вас больше шансов оправиться от разочарования, чем если бы вы подумали: "Я просто недостаточно хорош". Атрибутивный стиль был подробно изучен Мартином Селигманом, психологом из Пенсильванского университета, который начал революцию в "позитивной психологии" в 1990-х годах. Селигман переключился с патологии на изучение сильных сторон человека, которые позволяют людям и сообществам процветать. В частности, он изучал, как люди разрабатывают позитивные или негативные объяснения событий в своей жизни. К счастью, формированию позитивных атрибуций можно научиться. Например, когда вас не выбрали на желаемую работу, возможно, хороший друг помог вам переосмыслить ситуацию и подумать о ней конструктивно. Если вы перенесете эти знания на следующий опыт, вы будете на пути к более здоровым отношениям с неудачами.

Обратите внимание, что здоровые атрибуции неудачи не только остаются взвешенными и рациональными, но и учитывают те малые и большие способы, которыми вы могли повлиять на случившееся. Возможно, вы недостаточно подготовились к собеседованию. Это не значит, что нужно корить себя или погрязать в стыде. Наоборот, нужно развивать самосознание и уверенность в себе, чтобы продолжать учиться и вносить необходимые изменения, чтобы в следующий раз все получилось лучше.

Каждый из нас - несовершенное человеческое существо, живущее и работающее с другими несовершенными человеческими существами. Даже если мы работаем над тем, чтобы преодолеть эмоциональное отвращение к неудачам, эффективная работа не будет автоматической. Нам также нужна помощь, чтобы уменьшить путаницу, создаваемую болтовней о неудачах, которая особенно распространена в разговорах о предпринимательстве.