— Я не знаю, к кому еще обратиться.

Эти слова только усилили и без того отвратительное ощущение безысходности у Пейсли Морган. Кажется, жизнь посылает ей испытание за испытанием. И вот она стоит у письменного стола Лукаса Форда, а он сурово смотрит на нее, словно она не имела права с ним заговаривать.

Ну она выдержит. Даже после того, как бросила его много лет назад и с тех пор не обмолвилась с ним даже словом. Но это в прошлом.

Откинувшись в кожаном кресле, он молчал, а она не понимала, как сильно повлияло на него ее смелое поведение двенадцать лет назад.

Остыл ли он к ней? Нашел ли ту, которая свела его с ума одним пронзительным взглядом карих глаз? Вспоминал ли о ней? Потому что она постоянно думала, что зря его бросила.

Сейчас у Пейсли более серьезные проблемы, чем их прошлое. И не надо думать о том, что чувствует или не чувствует Лукас от ее внезапного появления. Ее биологическим отцом может оказаться Стерлинг Перри — человек, которого ненавидит почти весь Хьюстон за его интриги, воровство и отмывание денег. Не говоря уже о том, что его арестовали за сговор с целью мошенничества.

— С чего ты взяла, что Стерлинг твой отец, и почему я должен тебе помогать?

В одной руке Пейсли держала сумочку, а в другой — письмо своей покойной матери.

— У меня есть основания считать его своим отцом, и мне необходимо, чтобы ты провел расследование и все выяснил.

Лукас оглядывал ее с головы до ног еще минуту, потом встал. Он был все так же непозволительно сексуален, но его плечи стали шире, морщины в уголках глаз глубже, а подбородок сильнее.

В юности при виде Лукаса Форда у нее перехватывало дыхание. Ситуация не изменилась и сейчас, хотя они не виделись много лет. Ее тело отреагировало на него как прежде. Некоторые воспоминания до сих пор живы. Эти яркие моменты всегда были частью ее существования, несмотря на то, что она пыталась забыть Лукаса.

— Какие у тебя основания? — спросил он.

Пейсли сглотнула и взглянула на письмо в руке. Не потрудившись открыть письмо, она бросила его на стол и прикусила щеку, чтобы сдержать эмоции. Сейчас не время раскисать. Крайне важно оставаться хладнокровной перед Лукасом, тем более он не видел ее более десяти лет. Уязвимость и слезы не помогут ей добиться желаемого.

Лукас — ее отправная точка для выяснения истины.

Он взял письмо, открыл его и сунул руку в карман, когда начал читать. Она знала каждое слово, написанное безупречным почерком ее матери. Содержание письма так взволновало Пейсли, что она перестала понимать, как ей жить дальше.

Лукас снова посмотрел на нее:

— Ты этому веришь? Твоя мать была не самой…

— Я отлично знаю ошибки своей матери, — возразила она. — Я пришла не за этим.

Лукас выругался себе под нос:

— Я не это имел в виду. Несмотря на то что произошло между нами, я сожалею о смерти твоей матери.

Пейсли кивнула, приняв его извинения, поскольку на нее нахлынули новые эмоции. Она подумала о трудностях последних месяцев. Наводнение в Хьюстоне унесло жизнь ее матери и оставило после себя кучу разрушений. Кроме того, на строительной площадке одного из зданий, принадлежавших Стерлингу Перри, — элитного «Клуба техасских землевладельцев» — обнаружили неопознанное тело. Даже спустя немало времени, личность покойного была не установлена. При нем не было удостоверения личности, он не обладал особыми приметами.

Еще больший переполох начался после того, как человек, которого считали покойником — Винсент Хамм, — прислал сообщение своему боссу и заявил, что увольняется и уезжает на Виргинские острова. Таким образом, этого человека нельзя считать тем неопознанным покойником, которого нашли на стройке Стерлинга.

Стерлинг разработал схему, из‑за которой рухнула значительная часть банковской системы региона и многие семьи потеряли все, что у них было. Это относилось и к матери Пейсли. После ее смерти Пейсли пришлось потратить собственные сбережения на оплату похорон, так как у ее матери не было страховки.

Кроме того, Пейсли боялась за будущее своего свадебного бутика, потому что теперь у нее не было денег. Но она искренне верила, что спасет свое будущее и финансы. Если всемогущий миллиардер действительно ее отец, возможно, у нее появился шанс.

— Мне нужно выяснить, является ли Стерлинг моим отцом, — продолжала она. — Я знаю, моя мать не была самым надежным и порядочным человеком, но я не понимаю, почему она лгала мне. И почему написала это письмо, но не отдала его мне. Я нашла его в книге, которую она читала.

Лукас снова посмотрел на письмо:

— Если ты его дочь, Стерлинг не заслуживает знать правду.

— Может, он ничего не знает, — ответила Пейсли, глубоко вздохнула и решила говорить напрямую. — Послушай, я знаю, ты меньше всего хочешь меня видеть у себя…

— На самом деле я меньше всего хочу видеть Стерлинга. Но поскольку он в тюрьме, это не проблема.

— Как я уже говорила, — продолжала она, ненавидя себя за то, какой уязвимой себя чувствует, стоя перед единственным мужчиной, которого она когда‑либо любила. — Ты от меня не в восторге, я это понимаю. Ты можешь высказать мне все, что угодно, по поводу прошлого, но ты — лучший специалист в своей области, и мне нужна твоя помощь.

Уголок его рта поднялся.

— Ты собирала обо мне информацию, конфетка?

Она вздрогнула, услышав свое прозвище. Только Лукас называл ее так, и она этого никогда не забывала. Напоминание о прошлой связи вдохновило ее: может быть, он не выкинет ее отсюда, а выслушает. Или хотя бы даст ей шанс оправдаться.

Он молчал и смотрел на нее с нечитаемым выражением лица. В его взгляде мелькнуло одновременно желание, презрение и разочарование.

— Ты поможешь мне или нет? — спросила она, не желая думать о прошлом и терять здравомыслие.

— Моя секретарша возьмет у тебя всю необходимую информацию и залог за мои услуги. — Лукас бросил письмо на стол. — Я буду на связи.

Пейсли рассердилась. Ему не удастся так легко от нее отделаться.

— Во‑первых, я не стану общаться с твоей секретаршей, а буду иметь дело с тобой. Во‑вторых, у меня сейчас нет денег. Но я обещаю, что ты получишь все до цента. Я не уйду, пока ты не согласишься взяться за расследование.

Лукас глубоко вздохнул и обошел стол. Он встал напротив Пейсли, и она почувствовала его запах: дорогой и поразительно чувственный.

Дороговизна и чувственность — вот два слова, которые сполна описывали Лукаса Форда. Он всегда был ей не пара, но она по наивности верила, что это не важно.

— Я тебе нужен. Ты пропадешь без моей помощи. Я тебя правильно понял?

Пейсли стиснула зубы и кивнула. Он отлично знал, что она имела в виду. Ей нечего терять.

Улыбка осветила его загорелое лицо, его ярко‑голубые глаза радостно сверкнули.

— Я могу предложить тебе приемлемую цену за услуги, — сказал он.

Лукас был самым невыносимым и высокомерным человеком, которого она знала. Как он мог такое ей предложить?

Он издевается над ней? Или искренне верит, что замужество решит все ее проблемы? Словно в придачу к свидетельству о браке он получит волшебную палочку.

Ну, все это кажется невероятным, хотя он такой могущественный. И даже если он решит все ее проблемы, она не выйдет за него замуж. Ее жизнь идет кувырком, и Пейсли не желает играть в игры.

Вот почему вчера она просто схватила письмо с его стола и вышла из шикарного офиса, не сказав ни слова. Она убедила себя, что сама решит свои проблемы.

Сначала надо заняться свадебным бутиком «Лилия». Пейсли передвинула два свадебных платья на стойке, освобождая место для нового, вышитого бисером платья А‑образного силуэта, сшитого на заказ. Каждая свадьба особенная, поэтому ко всем невестам в ее бутике относились как к единственной клиентке. Пейсли гордилась тем, что уделяет каждой свадьбе необходимое время и внимание. У нее была только одна сотрудница, работавшая неполный рабочий день, но ее пришлось уволить, когда в бутике начались финансовые проблемы из‑за махинаций Стерлинга.

Пейсли очень не хотелось отпускать Маргарет. Молоденькая девушка была такой милой, но ей не из чего было платить зарплату.

Пейсли запустила руку под прозрачный чехол на платье, расшитом бисером, и позволила себе помечтать.

Однажды у нее будет свое сказочное платье из собственного магазина. Она пойдет по проходу церкви, усеянному веточками любимой сирени, к мужчине своей мечты, ожидающему ее у алтаря. Это не будет мужчина, который шантажом вынудит ее стать его женой.

Она обернулась и вытащила из коробки еще одно платье в пластиковом чехле. Каждый наряд, поступающий в ее бутик, помогал женщине почувствовать себя королевой. Свадебные платья — основа любой церемонии. И хотя все должны смотреть на счастливых молодоженов, на самом деле особое внимание уделяется невесте и тому, что на ней надето.

Пейсли имела дело с невестами, которые хотели, чтобы у них были лучшие платья, а также с теми, кто предпочитал короткие и простые наряды. Некоторые хотели фату, а другие предпочитали простой цветок в волосах или даже сверкающую повязку на голове. Пейсли очень нравилась ее работа, а каждая ее клиентка выражала уникальное мнение о том, каким должен быть самый особенный день в ее жизни.

Не в силах сопротивляться, Пейсли повесила второе платье и потянула молнию вниз. Она открыла чехол и провела кончиком пальца по сложной вышивке бисером. Каждый раз, мысленно планируя свою свадьбу, она разрывалась между желанием организовать скромную свадьбу в коротком облегающем платье без бретелек и роскошную свадьбу в соборе в изысканном платье со шлейфом, как у принцессы Дианы.

Хотя важнее всего не одежда, а жених и сам брак. Однажды она выйдет замуж, у нее родятся дети, и она будет жить со своими мужем долго и счастливо. Почему бы нет? Она зарабатывала себе на жизнь, веря в такую возможность, и искренне ждала встречи со своим потенциальным избранником.

Им явно не будет Лукас Форд. Когда‑то она считала его мужчиной своей мечты, но если бы это было так, они бы давно поженились. Вряд ли судьба забрала ее мать, чтобы вернуть Пейсли единственного мужчину, которого она по‑настоящему любила.

— Красивое платье.

Пейсли вздрогнула и повернулась, прижав руку к груди в области сердца. Перед ней стоял сам дьявол, только без рогов.

— Бутик еще не открылся, — сообщила она Лукасу.

В черном костюме и черной рубашке он резко выделялся на фоне белых платьев. Он походил на таинственного героя, который собирался украсть свою невесту. Если бы только ее жизнь была такой простой и романтичной… Сердце Пейсли дрогнуло.

— Дверь не заперта, — ответил он, упершись плечом в заднюю дверь, ведущую в кладовку.

Пейсли убрала платье и отмахнулась от фантазий, а потом обратила все свое внимание на нежеланного гостя.

— На двери висит табличка «Закрыто», — парировала она. — Но правила написаны не для тебя. Чего ты хочешь?

— Ты ушла из моего офиса, не ответив на мое предложение.

Пейсли фыркнула и поборола желание закатить глаза.

— Любой другой мужчина расценил бы мое молчание и резкий уход как ответ.

— Другие мужчины не знают тебя так, как я, конфетка.

— Может, хватит уже? — спросила она.

— Почему? — Он оттолкнулся от двери и направился в сторону Пейсли. — Тебе не нравится вспоминать о нас?

— Нет никаких «нас».

— Слушай, если ты забудешь о своей гордыне, то поймешь, что тебе выгоднее всего выйти за меня замуж.

Он сделал еще шаг и встал к ней слишком близко. Она уловила аромат дорогого одеколона, который очаровывал и обольщал ее.

Черт побери, и в этот момент на нее снова нахлынули воспоминания…

— Тебе не придется платить мне, когда я узнаю правду о твоем отце, — начал он, пялясь на нее ярко‑голубыми глазами. — Я сделаю так, чтобы твой бизнес не пострадал от махинаций Стерлинга, и тебе больше никогда не придется беспокоиться о деньгах.

— Мне надо только продать тебе свою душу, чтобы получить все это? — спросила она.

Лукас уставился на ее губы.

— Твоя душа мне ни к чему.

Несмотря на все попытки оставаться спокойной, Пейсли вздрогнула. Ее тело покалывало, а здравомыслие вело невидимую войну с желаниями. И она отлично знала, кто победит.

— Мы уже не те, кем были когда‑то, — напомнила она ему. — Мы даже не близки.

— Мы могли бы сблизиться. — Он ухмыльнулся и потянулся к ней, но она шагнула в сторону.

— Ты считаешь, что под действием твоих чар я сниму трусики?

— Ты носишь трусики? Было время, когда ты их не носила.

Пейсли стиснула зубы. Нельзя показывать ему, что она настолько отчаялась, чтобы выйти за него замуж. Ей не нужен спасатель. Ей просто нужен тот, кто узнает правду о ее отце.

Пейсли пошла в переднюю часть бутика. Стоять среди потрясающих свадебных платьев и получать заманчивое предложение было невыносимо. И не важно, как она рассталась с Лукасом, их по‑прежнему влечет друг к другу.

Она пыталась его забыть. Жить было бы намного проще, если бы она стерла из памяти ощущения от его прикосновений.

— Я не выйду за тебя замуж, — заявила она снова, надеясь, что на этот раз он ей поверит. — Если Стерлинг мой отец, мне не понадобятся твои деньги. Стерлинг захочет прибрать к рукам то, что принадлежит ему, и я потребую у него вернуть мне все сполна.

Пейсли подошла к входу и поправила розовые подушки на белом диване. Ей следовало что‑нибудь сделать, чтобы не обращать внимания на взгляды Лукаса.

— Ты предпочитаешь взять деньги этого ублюдка и отказаться от моей помощи?

Если бы она не знала его лучше, то решила бы, что Лукас обиделся. Но Пейсли запретила себе давать волю эмоциям.

— Мне нужно, чтобы ты раскрыл правду, — повторила она, оборачиваясь и взбивая подушки. — Ты берешься за это дело или нет?

Лукас покачнулся на каблуках и сунул руки в карманы, будто ему было на все наплевать. Наверняка приятно не бояться потерять свой бизнес или узнать, что твой отец — вор и потенциальный убийца. Не говоря уже о потере своей матери. Однако Пейсли не желала раскисать перед Лукасом.

— Ты действительно думаешь, что Стерлинг примет тебя с распростертыми объятиями?

— Мне все равно, как он отреагирует. Мне нужна правда. — Пейсли подошла к входной двери, повернула табличку на «Открыто» и потянула за старинную ручку. — Я тебе не уступлю. Если ты не собираешься что‑либо покупать, то разговор окончен.

Старинная гравюра на ручке впилась в ее ладонь, но Пейсли крепко ее держала. Ее нервы были на пределе, и ей не хотелось, чтобы Лукас думал, будто может ею манипулировать.

Пейсли смотрела на стену, где выстроились манекены в свадебных платьях. Она не позволит Лукасу выиграть этот раунд. Если понадобится, она сама узнает правду о своем отце.

Лукас подошел к ней, остановился рядом и наклонился. Его теплое дыхание коснулось ее ключицы и шеи, и Пейсли вздрогнула.

— Когда образумишься, приходи ко мне, — сказал он.

Она закрыла глаза, пока он проходил мимо, и затаила дыхание, чтобы не чувствовать его сексуальный аромат. Но даже после того, как Лукас ушел, она чувствовала его присутствие. Такой сильный человек, как он, умел влиять, не говоря ни слова.

Но ведь она сама пошла к нему, поэтому ей некого винить, кроме самой себя.

Тем не менее рискнуть следовало, потому что некому было сказать ей правду, а Пейсли заслуживала знать, кто ее отец. Ведь не могла же она просто пойти в тюрьму и задать вопросы Стерлингу.

Лукас — лучший детектив. Он сумеет раскрыть правду, поэтому польза от результата намного перевесит боль от брака с единственным мужчиной, которого она когда‑либо любила и потеряла.

Вздохнув, Пейсли прошла по свадебному бутику в сторону старинного белого письменного стола. Сидя за ним, она часто общалась с клиентами, но сегодня ей надо проверить свою электронную почту и убедиться, что заказы выполняются вовремя.

Пейсли прочла письма, и ее сердце замерло.

Нет, этого не может быть.

Она еще раз прочитала последнее письмо, молясь о том, что поняла его неправильно. Ее руки задрожали, она сжала их на коленях. Ее глаза защипало от слез, у нее перехватило дыхание.

Клиентка отказалась от платья за тридцать пять тысяч долларов. Свадьба отменяется, и мать невесты отказывается платить оставшуюся сумму. Но платье с таким ценником невозможно вернуть просто так, как пару туфель.

Пейсли хотелось закатить истерику. Она посмотрела на мини‑бар, который держала для невест и гостей. Пейсли никогда не выпивала на работе, но сегодня ей не помешает выпить бокальчик.

Как только она вернется домой, то откупорит бутылку вина, которую припасла для особого случая.

Откинувшись в кресле, Пейсли задалась вопросом, как она справится не только с новостью о Стерлинге, но и с серьезной неудачей с платьем. Это платье стоит дороже ее машины. Такой удар может окончательно разрушить ее бизнес и лишить средств к существованию.

Ей стало страшно. Есть только одно решение ее проблем, просто она не хочет в этом признаться.

У нее не осталось выбора — она выйдет замуж за Лукаса Форда.

Стерлинг Перри сел на краю кровати и положил локти на колени.

Не так должен жить человек его статуса. Он — Стерлинг Перри, черт побери. Когда он говорил, люди обращали на него внимание и подчинялись каждой его команде.

Тот, кто его подставил, пожалеет о том дне, когда встретился с ним. Случайностей не бывает. Кто‑то за пределами этих тюремных стен знает правду. Он не убийца.

Но все же он здесь, в этой разрушенной камере, и все потому, что совершил несколько незначительных ошибок. А затем тело обнаружили на одной из его строительных площадок, когда отступили паводковые воды. Тело даже не опознали, но связали убийство со Стерлингом.

Он проторчал в тюрьме слишком долго, потому что его отказались выпустить под залог. Его считали опасным.

Какая несусветная дурь! Он никуда не собирался уезжать, разве что к сыну, Рорку, чтобы увидеться с ним.

Что, черт побери, должен сделать человек, чтобы заслужить немного уважения?

По словам его адвоката, можно было подать прошение об освобождении под залог. Стерлингу надо выбраться отсюда и вернуться в «Клуб техасских землевладельцев», новым президентом которого он намерен стать.

Стерлинг встал и вздохнул. Он не будет сидеть здесь вечно. Рорк никогда не одобрял деловые отношения Стерлинга, поэтому неудивительно, что он не стал помогать своему отцу.

Но приходится ли он отцом Рорку? У Стерлинга были серьезные сомнения в верности его покойной жены. Одно время он подозревал, что она закрутила роман. Он бы не удивился, если бы она родила Рорка от своего любовника.

Стерлинг не сдержал улыбку. Скоро, очень скоро люди узнают о могуществе и власти Стерлинга Перри. Если раньше они считали его акулой, то теперь он станет чудовищем.

Убийцу надо найти, а Стерлингу нужно закрепиться в клубе и узнать правду о Рорке. Ему предстоит много дел, и его терпение на исходе.

Никто так и не понял, что это я. Стерлинг Перри оказался в нужном месте в нужное время. Он никого не убивал, но он — грязный ублюдок и должен сгнить в тюрьме или в аду. И то и другое подходит для алчного эгоиста. Он разрушил мою жизнь и жизни многих людей. Городу и компании будет лучше без него.

Пока он в тюрьме, а тело не опознано, я свободен. Я уже так много потерял, и я заслужил счастье, и именно к этому я стремлюсь.

Райдер Керрин тоже разрушил мою жизнь, и он тоже за это поплатится. Он заслуживает такого же отношения, как и Стерлинг. Они оба заплатят за свои делишки.

Люди запомнят меня за великие поступки, а не за убийство, которое мне пришлось совершить. У меня не было выбора! Мои руки были связаны, а потом я запаниковал.

Но все встало на свои места. В конце концов все будет по‑моему, вот увидите.

Мое будущее безопасно, и обо мне еще заговорят.

Я обещаю вам это. Просто подождите.

Руки Пейсли дрожали, пока она осматривала огромную ванную в номере.

В ней поместилась бы вся ее квартира, и даже осталось бы еще место.

Мраморные полы с подогревом; душевая кабина, в которой можно устраивать вечеринки; зеркальная стена и люстра с миллионами мерцающих огней. Ей даже не хотелось думать, сколько стоит ночь в таком номере.

Сегодня Лукас явно не готов обсуждать с ней дела. Он жаждет залезть к ней в трусики. Пейсли не собиралась притворяться, что не хочет с ним близости. Она — обычная женщина с желаниями.

Но от того, что было между ней и Лукасом в прошлом, ничего не осталось. Он всегда был внимательным любовником, но тогда они были совсем юными. Очевидно, они оба изменились за эти годы.

Пейсли шагнула назад и посмотрелась в зеркальную стену. Как и у любой женщины, особенно у той, кто владеет свадебным бутиком, у Пейсли было собственное отношение к своей свадьбе. Однако она не хотела наряжаться ради Лукаса. Потому что однажды она выйдет замуж по любви. И получит платье своей мечты, наденет сверкающие аксессуары и простое бриллиантовое колье своей матери. И возможно, даже запланирует свадьбу в большом соборе. Или в саду.

Но сейчас ей незачем мечтать. Ей просто надо попытаться пережить нынешний брак и узнать правду о своем отце.

Она, честно, не знала, хочет ли, чтобы Стерлинг оказался ее биологическим отцом. Он почти разрушил ее бизнес и был злобным человеком. Сейчас он в тюрьме, и ему отказано в освобождении под залог из‑за обвинений в мошенничестве. А не так давно у одного из его зданий обнаружили труп.

От этой мысли Пейсли вздрогнула. Нет, ей не хочется иметь такого отца.

После смерти матери ей было очень одиноко. И чувство потери усиливалось с каждым днем. Ее душа терзалась, и Пейсли была так растеряна, что действительно не знала, как поступить дальше.

Брак с Лукасом не улучшил ситуацию.

Он принес ее чемодан в номер до свадебной церемонии. Пейсли переоделась в часовне и удивила своего будущего мужа.

Она принесла свой халат в ванную комнату несколько минут назад и повесила его на крючок. Она понятия не имела, чего ей ожидать, когда она войдет в спальню, но обрадовалась тому, что Лукас дал ей несколько минут побыть одной.

Стук в дверь отвлек ее от размышлений. Итак, ее уединение закончилось.

— Ты долго будешь прятаться?! — крикнул Лукас через двойные двери.

Пейсли вздохнула, выпрямилась, завела руку за шею и щелкнула замком на двери:

— Я почти готова.

Двери открылись, когда она спустила верх комбинезона до талии. Лукас уставился на ее обнаженную грудь, стоя в дверях. Пейсли не удосужилась прикрыться. Он обратил внимание, что за прошедшие годы она пополнела.

Судя по его стиснутым зубам, его не разочаровало то, что он увидел. Понимая это, Пейсли не только пришла в восторг, но и задрожала от возбуждения. До нынешней минуты ей было наплевать на то, что он о ней думает. А это было глупо, потому что она гордилась своим телом.

— В комбинезоне ты казалась голой, — заявил он. — Но сейчас ты по‑настоящему обнажена.

Пейсли улыбнулась. Продолжая провоцировать Лукаса, она засунула большие пальцы рук под ткань комбинезона на талии и потянула его вниз. Осторожно выйдя из одежды, она осталась в туфлях на шпильках с острыми носами.

Лукас уже сбросил пиджак и галстук и расстегнул верхнюю пуговицу черной рубашки. Его волосы были взъерошены, а рукава рубашки закатаны до мускулистых предплечий. Он смотрел на нее так, что она боялась воспламениться под его взглядом.

Их по‑прежнему влечет друг к другу. Вполне возможно, даже сильнее, чем в первый раз.

Независимо от обстоятельств брака, нельзя отрицать их взаимную страсть, с которой бесполезно бороться. Пейсли думала, что им понадобится время, чтобы снова привыкнуть друг к другу. Но оказалось, ей надо просто увидеть чувственный взгляд Лукаса.

— Если бы я знал, что под комбинезоном на тебе ничего нет, мы бы еще больше поторопились в номер. — Лукас подошел к ней, расстегнул рубашку и бросил ее на пол. — Ты хоть представляешь, какая ты сексуальная? Ты соблазнительнее, чем раньше.

Значит ли это, что он думал о ней прошедшие годы? Пейсли не собиралась признаваться, что мечтала о нем. Теперь она сильнее и независимее. Вернее, старается такой быть. Хотя недавние проблемы заставили ее понять, что она все еще уязвима. Ей очень не нравилось полагаться на кого‑либо, но сейчас не надо притворяться. Она хочет Лукаса. Он всегда был ее слабостью.

Прежде чем он успел прикоснуться к ней, Пейсли закрыла грудь руками и посмотрела на него:

— Между нами будет только… Ну, ты понял.

Он нахмурился:

— Что?

— Секс. Ты мне помогаешь — я занимаюсь с тобой сексом. Я не хочу пострадать, Лукас.

Кончики его пальцев скользили по ее бедрам, талии, бокам и груди. Все это время он пристально смотрел на нее.

— Ты думаешь, я причиню тебе боль?

Он подошел к ней вплотную, быстро и ловко завел ее руки за спину. Схватив рукой ее запястья, он встал, нависая над ней.

Другой рукой он провел большим пальцем по чувствительной ложбинке у нее за ухом, а затем провел пальцем по губам.

— Я никогда не сделаю тебе больно, — тихо сказал он. — Но я тоже буду осторожен, потому что ты разбила мне сердце, когда написала то письмо и бросила меня.

Он не дал ей возможности оправдаться, когда поцеловал ее под ухом.

У Пейсли не было другого выбора, кроме как выгнуть спину и прижаться к Лукасу. Она страстно желала, чтобы он делал все, что запланировал. Она полностью доверила ему свое тело. Ей надо было защищать только свои чувства.

По крайней мере, оба условились, что у них будет брак без любви.

Пейсли отдалась страсти. Она испытывала что‑то поразительно знакомое, но в то же время новое. Юное тело Лукаса стало мощным и мужественным, а его некогда робкие прикосновения — требовательными. Перед ней был человек, знающий, чего он хочет. И он был чертовски сексуален.

Не надо сомневаться в том, что Лукас намерен и дальше доминировать. Что ж, что касается секса, она ему уступит. Рядом с ним она забыла обо всех своих прежних парнях.

Пейсли обвила руками его шею и запустила пальцы в его густые волосы. Можно ли ей потерять голову хотя бы на секунду? У них необычная брачная ночь, но это не означает, что она не будет наслаждаться собой и мужчиной, который стал ее мужем.

Лукас поднял ее и понес к туалетному столику. Пейсли вздрогнула, когда холодный мрамор коснулся ее разгоряченной кожи, но этот шок был ничем по сравнению с мужчиной, стоящим между ее раздвинутыми ногами. Он выглядел так, словно хочет проглотить ее живьем.

Смотря на нее из‑под тяжелых век, Лукас шагнул назад и избавился от остатков одежды. Он встал напротив нее совершенно обнаженный. Она не предполагала, что когда‑нибудь увидит его снова в таком виде. Но сейчас Лукас Форд — ее муж, и у нее складывается ощущение, что не влюбиться в него опять она не сможет.

— Оставайся со мной, конфетка.

Его хриплый голос насторожил ее. Она не хотела быть где‑то еще. Она не желала беспокоиться о завтрашнем дне и даже о следующем месяце. Она стремилась прямо сейчас быть с Лукасом.

Она потянулась к нему:

— Я здесь.

Лукас приподнял ее и усадил на край столика. Пейсли прижалась к его плечам и стала ждать.

— Презерватив, — сказала она.

Он посмотрел на нее голубыми глазами:

— Я хочу чувствовать свою жену. Ты волнуешься? С другими женщинами я всегда предохранялся.

В юности они пару раз забывали предохраняться.

Помедлив, Пейсли ответила:

— Я не предохранялась только с тобой.

Глаза Лукаса потемнели. Он притянул ее бедра к себе и вошел в нее. Пейсли закрыла глаза, желая запомнить каждое ощущение.

Ее переполняли эмоции.

— Посмотри на меня! — потребовал он.

Как только она уставилась ему в глаза, Лукас начал двигаться. Кончики его пальцев впились в ее бедра, а Пейсли слегка отклонилась назад, чтобы оба испытывали самые приятные ощущения.

Было что‑то настолько интимное в возможности смотреть на Лукаса. Ей не хотелось отводить взгляд.

Пейсли вскрикнула, когда на нее обрушилась волна удовольствия. Запрокинув голову, она зажмурилась. Через секунду Лукас обхватил ее лицо руками и собственнически поцеловал в губы.

Ее тело продолжало терять контроль, поскольку Лукас требовал от нее все больше и больше. Между ними не осталось ни притворства, ни секретов, ни забот. Имело значение только то, что происходило между ними здесь и сейчас.

Перестав дрожать, Пейсли отстранилась от Лукаса и посмотрела на него. Он пялился на нее сверху вниз, стиснув зубы; в его глазах читалось страстное желание.

Пейсли улыбнулась, оперлась на локти и обняла лодыжками его торс. Лукас задвигался быстрее. Она зачарованно наблюдала, как его поглощает кульминация. Оба смотрели друг другу в глаза.

Этот мужчина был требовательным, дерзким и высокомерным даже во время секса.

И ее это чертовски возбуждало. Она уже испытала удовлетворение, но не была готова отказаться от продолжающейся страсти.

Успокоившись, Лукас наклонился и коснулся руками ее груди. Пейсли ждала, размышляя, что он скажет или сделает дальше. Когда молчание затянулось, она опустила ноги.

— Если ты хотел только секса в этом браке, — небрежно сказала она, — то для начала мы неплохо постарались.

Лукас наклонился и припал к ее губам в быстром и жгучем поцелуе, от которого она подогнула пальцы на ногах. Отстранившись от нее, он одарил ее своей фирменной дерзкой улыбкой.

— Помимо секса, мне нужен ребенок, — ответил он. — Наш ребенок.

Вероятно, это было не самое подходящее время для подобного заявления. Лукасу следовало отнести Пейсли в большую спальню с окном во всю стену.

Но ведь она знала, во что ввязалась. Ей не надо догадываться о мести, которую запланировал Лукас на тот случай, если Стерлинг окажется ее биологическим отцом.

— Ребенок? — раздраженно спросила она. — Ты женился на мне, думая, что я… рожу тебе ребенка? А ты не мог сказать мне об этом заранее?

Она встала со столика и взяла шелковый красный халат. Он наблюдал, как она резко запахивает его и завязывает пояс на талии.

Решив, что должен одеться, Лукас натянул черные трусы‑боксеры.

— Я знала, что ты чего‑то от меня хочешь, — пробормотала она, приподнимая растрепанные пряди. — Надо было думать о том, кого просить о помощи. — Она покачала головой и пригладила руками волосы.

Лукас скрестил руки на груди.

— Я не имел в виду, что хочу, чтобы ты родила как можно скорее, — ответил он. — Мне нужен ребенок, которому я передам свою компанию. Ни тебе, ни мне не нужна любовь, но я не понимаю, почему мы не можем получить то, чего хотим.

Она подняла брови:

— Ты только послушай себя! Я просила тебя узнать правду о моем отце. Ты просишь родить тебе ребенка. Он свяжет нас с тобой на всю жизнь. Ты этого хочешь?

— Я не верю в любовь, поэтому не ищу женщину, которую смогу полюбить. Дети — это семья, и это совсем другие чувства, к которым я готов. — Он шагнул к ней, но остановился, когда она подняла руки. — Мы с тобой всегда говорили о детях, помнишь?

— Я помню. — Она опустила руки по швам. — Я также помню, что мы были влюблены и строили нереальные планы по поводу нашего будущего. Ты не можешь привести ребенка в этот мир просто потому, что хочешь, чтобы кто‑то занялся твоим бизнесом. Это предрассудок!

Лукас не собирался спорить в брачную ночь, несмотря на то, что у них была не обычная свадьба.

— Мы обсудим это позже. — Он собрал свою одежду, затем поднял ее кружевной комбинезон. — Разве мы не можем просто насладиться медовым месяцем? У нас еще есть пара дней.

Глядя на ее спутанные волосы, туфли на шпильках и шелковый халат, Лукас хотел перебросить ее через плечо и отнести в спальню, чтобы заняться с ней сексом.

Если она узнает, что Лукас намерен при помощи ее отомстить Стерлингу, она никогда не согласится родить ему ребенка. Лукасу следует быть осторожнее.

— Ты получишь эти пару дней, — сказала она ему. — А потом мы займемся Стерлингом и моей матерью и их историей.

Удивленный тем, что она сдалась, Лукас кивнул:

— Стерлинг будет моим главным приоритетом.

Если Стерлинг действительно приходится Пейсли отцом, Лукас даст своему свекру понять, кто за что отвечает и кто в конечном счете победит.

Лукас уставился на неоновую вывеску над дешевым баром, в котором когда‑то работала мать Пейсли. Хотя этот бар все еще существует, вряд ли кто‑то вспомнит Линетт Морган.

Но он должен с чего‑то начать, поэтому пришел сюда. Он часто поручал трудные расследования своим лучшим сотрудникам, но нынешнее дело слишком личное. Кроме того, Лукасу нравилась работа детектива.

Открыв тяжелую дверь, он услышал громкую музыку кантри. Пары танцевали на потертом деревянном полу, а длинный бар был заполнен посетителями. Очевидно, неспроста это заведение до сих пор на плаву.

Лукас направился к бару и решил поговорить с барменом в возрасте. Остальной персонал был слишком молодым, чтобы помнить мать Пейсли.

Пробираясь сквозь толпу разбитных женщин, Лукас вытащил фотографию из кармана. Когда бармен посмотрел в его сторону, Лукас махнул рукой.

— Что вам?! — крикнул мужчина.

Лукас повернул к нему фото:

— Вы знаете эту женщину?

Бармен прищурился и наклонился вперед, затем кивнул:

— Линетт. Я ее помню. Жаль, что она умерла.

— Когда она работала здесь, к ней наведывались парни? Она упоминала, с кем встречается?

Ему было неприятно орать в этой толпе, но они с Пейсли вернулись домой из Вегаса пару часов назад, и ему хотелось начать расследование. Он думал, что вечером в понедельник в баре будет не так многолюдно, но ошибся.

Он решил приехать прямо сюда, чтобы побыть наедине со своими мыслями. Пейсли выводила его из себя желанием, страстью и восторгом. Он не помнил, кого хотел точно так же, как ее, последние несколько дней. Они провели медовый месяц в номере, совершенно голые, за исключением тех случаев, когда им надо было поесть. По дороге домой они занимались любовью даже в его частном самолете.

— Крутился тут один, в возрасте, — заявил бармен, вырывая Лукаса из размышлений. — Богатенький. Не знаю, как его зовут, но он всегда был в костюме и давал по сто баксов на чай. Заносчивый такой.

Бар Бастера не то заведение, в котором будешь бросаться щедрыми чаевыми. Судя по всему, тем человеком был Стерлинг Перри.

— Вы бы узнали его имя, если бы услышали? — спросил Лукас.

— Линетт никогда не говорила, как его зовут, — ответил бармен. — Но она точно была от него без ума.

Лукас кивнул и сунул фотографию в карман. И вытащил оттуда другую.

— Вы узнаете его?

Мужчина прищурился и задумался:

— Это было давно, но я вряд ли его видел.

Лукас стиснул зубы от разочарования и улыбнулся.

— Спасибо, что уделили время.

— Принести вам пива?

Лукас улыбнулся.

— В следующий раз, — пообещал он и решил, что приведет сюда Пейсли. Как только копнет глубже, у него появятся новые вопросы.

Лукас пробрался сквозь толпу и вышел в ночь. Пробыв без Пейсли всего час, он жаждал вернуться домой. Да, он провел несколько минут наедине с собой, но теперь хочет быть с ней. Их время в Вегасе было насыщенным, но слишком коротким. Лукасу не терпелось снова куда‑нибудь с ней сбежать. Но сначала он должен узнать правду о Стерлинге.

Пусть у них нетрадиционный брак, но он сполна воспользуется тем, что женился на женщине, которую всегда хотел. Однажды она сбежала от него, но он не отпустит ее снова. На этот раз у него немного другие причины для этого.

Раньше, будучи юным и слишком доверчивым, Лукас считал, что они проживут в любви и счастье до конца своих дней. Теперь они могут быть вместе благодаря общим целям и страсти. На этих чувствах держатся многие браки.

Он не мечтал когда‑нибудь жениться по любви. Пусть об этом мечтают любители сказок и фантастических романов. Ему нужен ребенок, и он не лгал, говоря Пейсли, что хочет, чтобы она стала матерью. Он хотел ребенка только от нее.

Вернувшись домой, Лукас был более чем готов увидеться с Пейсли. Они больше не говорили о ребенке, но он прекрасно знал, что эта тема еще всплывет. Им следовало это обсудить, и он предпочел бы поговорить о ребенке, а не о мести, о которой она ничего не знала.

Пусть Пейсли пока думает, что он помогает ее бизнесу и они должны создать семью.

Выйдя из частного лифта, Лукас застыл на месте.

Лукас бросил ключи на столик справа от себя и уставился на заново декорированную гостиную. Это был не его стиль. Повсюду были декоративные подушки в горошек или полоску. На большом квадратном пуфике стоял поднос со свечами и цветами.

На стенах висели картинки с цитатами, которые ему не хотелось даже читать.

— О, ты пришел!

Лукас посмотрел на кухню и чуть не проглотил язык. Пейсли была в фартуке и туфлях на шпильке. Она держала в руках бокал с его любимым бурбоном.

— Надеюсь, ты не против того, что я принесла несколько своих вещей. — Она подошла к нему и протянула бокал. — Я просто подумала, что, раз остаюсь здесь, ты захочешь, чтобы мне было уютно.

Отдав ему бокал, она повернулась к нему голой попой.

— Ужин будет готов через десять минут, а ты пока переоденься! — бросила она ему через плечо.

Лукас выпил янтарную жидкость, и она обожгла ему горло. Когда, черт побери, Пейсли успела все это сделать?

Он пошел за ней на кухню и трепетно наблюдал, как она вытаскивает из духовки какую‑то вкуснятину.

— Надеюсь, ты любишь курицу кордон‑блю. — Она поставила кастрюлю на плиту и закрыла дверцу духовки, затем потянулась, чтобы выключить огонь. — Еще я приготовила салат с абрикосами и сыром фета.

Лукас скрестил руки на груди и прислонился к кухонному столу.

— Ты будешь и дальше притворяться, что не переделала мою гостиную и не готовишь ужин голышом?

Она одарила его полуулыбкой, которая только сильнее возбудила его. Пейсли играла с ним.

— Во‑первых, я не совсем голая. — Ей хватило смелости погладить его по щеке, а потом вернуться к ужину. — Во‑вторых, ты полон предрассудков, поэтому я подумала, что тебе понравится голая женщина на кухне. Я была не права? Я просто пытаюсь быть послушной женой.

Она перестала осматривать шкафы, уставилась на него и невинно заморгала.

Лукас захлопнул дверцу шкафа, которую она открыла. Потом быстро взял ее за талию и усадил на стол. Пейсли взвизгнула и схватилась руками за его плечи.

— Послушание — не твой конек. — Он встал между ее ног и уставился ей прямо в глаза. — Ты закончила притворяться?

Пейсли пожала плечами:

— Наверное, нет.

— Что мне делать с этими дебильными подушками на моем диване?

Пейсли рассмеялась:

— Они его очень красиво украсили.

— Они нелепые, — проворчал он.

Пейсли теребила пуговицу на его рубашке.

— Если я хожу перед тобой голышом, а тебя беспокоят только подушки, значит, наш медовый месяц закончился.

Нет, он с трудом сохранял самообладание и запрещал себе срывать с нее фартук. Ему было непонятно, почему он постоянно ее хочет. Казалось, у нее были те же желания.

— И вообще, где ты был? — спросила она и принялась расстегивать его рубашку. — Мы только вернулись, и ты сразу уехал.

— Потому что, когда мы остаемся одни, я могу думать только о сексе с тобой! — прорычал он, стягивая рубашку и швыряя ее на пол. — Мне надо было поработать.

Она замерла:

— Стерлинг?

Лукас шагнул назад:

— Да. Я ходил в бар, в котором работала твоя мать, когда она забеременела тобой.

— Он все еще работает? — спросила она. — Я не бываю в том районе, поэтому никогда не задумывалась об этом.

— Это не лучший район, — согласился он. — Но бармен вспомнил твою мать.

Пейсли спрыгнула со стола и округлила глаза:

— Что он сказал?

— Был один богатый человек, который всегда слонялся около нее, но он не знает его имени.

Пейсли поджала губы и посмотрела на пол, размышляя.

— Я думала, все знают, кто такой Стерлинг.

Лукас шагнул к ней и развязал тесемки фартука у нее на шее и талии.

— Может быть, он знает Стерлинга, но это было давно. Люди меняются.

Фартук упал на пол между ними. Пейсли широко раскрыла глаза.

— Ты не голоден? — спросила она.

— Я голоден.

Лукас поцеловал ее в губы, провел ладонью по спине и прижал к себе, вынося Пейсли из кухни. Она обхватила его ногами, и каблук одной туфли впился ему в ягодицу. Ему было все равно. Он страстно хотел эту женщину и не собирался ждать ни секунды.

Когда он вошел в спальню, Пейсли сбросила туфли, запустила пальцы в его волосы и простонала.

— Подожди, — прервав поцелуй, выдохнула она. — Я не хочу быть просто еще одной женщиной, которую ты привел сюда.

Лукас прижал кончик пальца к ее губам:

— Я никогда не приводил женщин в свою спальню.

Казалось, Пейсли успокоилась, опустила веки и облизнулась.

Все, что делала эта женщина, сводило его с ума. В его жизни она всегда занимала особенное место, но он все равно не понимал, почему так сильно скучает по ней.

Раньше они были такими молодыми и неопытными…

Сейчас он трезво смотрит на жизнь и знает, что больше никогда не влюбится.

Они женаты три дня, но так и не могут насытиться друг другом.

Лукас быстро разделся. Они больше не говорили о ребенке, но Лукас знал: он убедит Пейсли поступить так, как нужно ему.

Она уставилась на него карими глазами. Интересно, как она посмотрит на него, когда узнает истинную причину его желания жениться на ней.

Он запретил себе чувствовать вину.

Прямо сейчас важно только то, что его жена раздета и стоит рядом. Он обнял ее за талию и уложил на кровать. Она рассмеялась и посмотрела на него широко раскрытыми глазами.

Лукас уперся коленом в кровать у ее бедра и провел ладонью вверх по ее ноге, плоскому животу и по груди. Не сводя с нее глаз, он устроился у нее между ног, резко вошел в нее и услышал протяжный и чувственный стон.

И как, черт побери, ему теперь думать о работе? Он хотел все время лежать с ней в постели и забыть о своих обязанностях.

Когда она открыла глаза и уставилась на него, Лукас наклонился и поцеловал ее в губы. Он не мог смотреть ей прямо в глаза, не сейчас. Он был смущен, возвращался мыслями в прошлое и забывал, что однажды Пейсли его предала. Если он позволит себе увлечься, они в конце концов оба пострадают.

Месть. Только об этом он должен думать.

И страсть.

К счастью, сейчас ее глаза закрыты. Она выгнула спину и обхватила ногами его торс. И вонзила ноготки ему в плечи. Потом она снова чувственно простонала, а Лукас, стиснув зубы, содрогнулся и последовал за ней, впадая в эйфорию.

Обняв ее лицо руками, он уткнулся носом в изгиб ее шеи и стал ждать, когда они оба успокоятся. Потом перевернулся на бок, увлекая Пейсли за собой, и задался вопросом, что сделает, когда она потребует развода.

Потому что он не хотел отпускать ее снова.

— Нам нужны доказательства, — заявил Лукас, ставя тарелки в посудомоечную машину. Пейсли положила ноги на кухонный стул, который он освободил несколько минут назад. Она пила вино и восхищалась прекрасной фигурой своего мужа. Спортивные штаны низко спущены на его узких бедрах, а волосы были взъерошены после занятий любовью.

Он был самым сексуальным объектом, который она когда‑либо видела. Полуголый мужчина прибирается на кухне. Хорошо бы поместить его фото на календарь. Его наверняка сразу раскупят. Она бы развесила его фото в каждой комнате.

— Пейсли?

Она моргнула и поставила бокал на стол.

— Слушаю.

Он поднял брови:

— Ты таращишься на меня, и я чувствую себя куском мяса.

— Ну, этот брак — твоя идея. И, судя по тому, как ты разгуливаешь передо мной, тебе нравится, когда я на тебя таращусь.

Он оглядел ее с головы до ног. На Пейсли была его рубашка. Они вернулись на кухню и съели холодный ужин. Хотя Пейсли не жаловалась на голод. Лукас пришел домой с информацией о ее матери. По крайней мере, у них появилась отправная точка, и Пейсли отчаянно цеплялась за надежду, которую подарил ей Лукас.

— Где мы возьмем доказательства? — спросила она, возвращаясь к первопричине своего визита к Лукасу. — Я не могу просто спросить этого человека, приходится ли он мне отцом. Я сомневаюсь, что он вообще знает, сколько у него детей от любовниц.

Лукас резко поставил тарелку в посудомоечную машину.

— Стерлинг всегда был ублюдком. Меня не удивило бы, если бы у него была куча детей от обманутых женщин.

Почему он так сердится? Для Лукаса так важно, является ли Стерлинг Перри отцом Пейсли? Неужели Стерлинг перешел Лукасу дорогу? Лукас — независимый человек, но Стерлинг умный и мстительный.

— Мы не можем просто пойти к нему в тюрьму и обо всем расспросить, — принялась она размышлять вслух.

— Ты не подойдешь ни к этой тюрьме, ни к этому придурку, — ответил Лукас и включил посудомоечную машину, затем прислонился к столу и скрестил руки на груди. — Он именно там, где должен быть, и я найду доказательства, которые тебе нужны. Именно за этим ты ко мне обратилась.

Упрек в его голосе не оставил у нее сомнений. Она знала, что Лукас — лучший детектив и он не остановится ни перед чем, чтобы найти правду для нее. Такой уж он человек. Его деловая репутация не удивила ее. Он славился тем, что искал справедливость и ставил нужды своих клиентов на первое место. Надо было догадаться, что он поступит так же для своей жены.

Но все же Пейсли хотелось что‑нибудь сделать. Она всегда могла позвонить Мелинде, которая была не только ее подругой, но одной из дочерей Стерлинга. Возможно, Пейсли удастся мимоходом спросить ее, помнит ли Мелинда ее мать, Линетт. Если Пейсли удастся сопоставить время свиданий своей матери и Стерлинга, то у нее появятся необходимые доказательства.

В какой‑то момент ей придется пойти к Стерлингу, но она не скажет об этом Лукасу. Ему не понравится, если она будет руководить расследованием, но она не собиралась сидеть сложа руки и играть роль послушной женушки, как хотелось ему.

Если она позвонит Мелинде и узнает…

Нет, она не будет этого делать. Отец Мелинды в тюрьме. Не надо сейчас задавать ей вопросы.

Хотя Пейсли может позвонить и выразить соболезнования всей их семье. Подобный разговор всегда может привести к чему‑нибудь многообещающему, верно?

— Твое молчание беспокоит меня. — Лукас подошел к ней и поддел пальцем ее подбородок.

Она уставилась на его грудь, потом в глаза.

— Я помню, у тебя бывали сумасшедшие идеи, и ты выдавала их сразу же после того, как сильно задумывалась.

Пейсли улыбнулась:

— Я не понимаю, о чем ты говоришь.

— Оставь это мне, — приказал он. — Ты не смогла докопаться до истины раньше, а я знаю, как надо действовать.

— Ты предлагаешь мне ничего не делать? — Она встала и оттолкнула его руку. — Не держи меня в неведении. Ты говорил, что мы будем работать над этим делом вместе. Не отталкивай меня. Ты можешь сообщать мне только ту информацию, которая, по‑твоему, мне нужна.

Его губы дрогнули.

— Ты такая сексуальная, когда злишься.

— Не отвлекай меня разговорами о сексе. — Они занимались им постоянно последние три дня. — Я говорю серьезно. Мне надо знать правду. Я не знаю своего настоящего отца, мой бизнес пострадал, моя мать…

От эмоций у нее сдавило горло. Нельзя раскисать перед Лукасом, это ей не поможет.

Он тут же обнял ее и погладил по спине.

— Твоя мама не хотела бы, чтобы ты так волновалась, — сказал он. — Я не оставлю тебя одну с твоими проблемами.

Лукас провел большими пальцами по ее влажным щекам.

— Что бы ты ни думала, я женился на тебе не только ради секса.

Он больше ничего не сказал, и она заволновалась. Он хотел ребенка. Они не обсуждали эту тему, но Пейсли стало интересно, какие еще у него были причины, чтобы жениться на ней.

Лукас определенно что‑то затеял, и пока она не знала, что именно, ей следует быть настороже. К сожалению, это было легче сказать, чем сделать, потому что близость с Лукасом снова напомнила ей о том, как хорошо им было вместе в прошлом.

Стерлинг вошел в свое загородное поместье и вдохнул знакомый запах дома. Тут гораздо лучше, чем в той адской дыре, в которой он был заперт.

Конечно, он останется под домашним арестом даже после того, как заплатил залог в несколько миллионов. Но по крайней мере, из дома он может контролировать ситуацию.

Прежде всего ему надо, так сказать, вернуться в седло и удостовериться, что его назначили президентом «Клуба техасских землевладельцев» в Хьюстоне. Он не может проиграть Райдеру Керрину. У этого человека был роман с женой Стерлинга, Тамарой, много лет назад, и Стерлинг был почти уверен, что Рорк — плод их любви. Стерлинг всегда называл Рорка своим сыном, но никогда не верил, что он действительно его сын.

Рорку никогда не нравилось, как его отец ведет дела, и Стерлинг не удивился, когда именно Рорк солгал СМИ и полиции о финансовой катастрофе, которую якобы устроил Стерлинг. Не говоря уже о том проклятом убийстве.

Он никого не убивал.

Стерлингу просто надо распространить слухи о том, что Рорк — сын Райдера. Стерлингу нужны козыри, чтобы помешать Райдеру занять пост президента клуба. Был только один человек, который распространял ложь и сплетни, как лесной пожар, и мог дискредитировать Рорка.

Лавиния Кардвелл.

Именно поэтому Стерлинг пригласил к себе в гости давнюю подругу семьи. Только она убьет двух зайцев одним выстрелом.

Ожидая гостью, Стерлинг принял душ и оделся. Вскоре в дверь позвонили. Он отправил сотрудников по домам на весь день и приказал охраннику впустить Лавинию.

Стерлинг спустился по лестнице, вспоминая о том, что хочет передать сплетнице.

Как только он открыл дверь, Лавиния по‑дружески крепко обняла его.

— Я рада, что ты дома, — с облегчением сказала она. — Наконец‑то.

Стерлинг не мог с этим не согласиться.

— Приятно видеть дружелюбное лицо, — ответил он, приглашая ее в дом. — Давай сядем в гостиной. Хочешь выпить?

Лавиния вошла в гостиную и покачала головой:

— Нет, спасибо. А ты можешь выпить. Ты это заслужил.

Он подошел к бару и налил себе виски.

— Да уж. Невинный человек не должен проводить ни секунды за решеткой, не говоря уже о неделях.

Лавиния скрестила длинные ноги и положила руку на диванную подушку.

— Я даже не представляю, как тебе было трудно. Ты знаешь, кто тебя подставил? По‑твоему, это Анжела? — спросила она. — Вы оба публично конфликтовали.

Стерлинг выпил виски, и алкоголь обжег ему горло. Он поставил бокал на стойку и тщательно подобрал слова. Все, что он сейчас скажет, будет опубликовано.

— Не знаю. — Он подошел к дивану напротив и сел. — Мы с Анжелой поссорились из‑за того, что она встречалась с Райдером, но она не смогла бы так поступить со мной. Я подозреваю Рорка.

Лавиния подняла брови:

— Твой сын? Я бы ни за что не подумала на него.

— Можно тебе кое в чем признаться? — спросил он, наклонившись вперед для драматического эффекта.

— Конечно. Я пришла ради тебя, Стерлинг.

— Я думаю, Рорк — сын Райдера. — Он помолчал. — У Тамары был роман с Райдером Керрином. По срокам Рорк может быть их ребенком, хотя я никогда об этом с ней не заговаривал.

Лавиния ахнула, прижав руку ко рту.

— По‑твоему, Рорк подставил тебя, потому что не хотел, чтобы ты мешал его отцу стать президентом клуба?

Стерлинг откинулся на кожаную подушку и кивнул:

— У меня нет доказательств, но ведь Рорк не поддержал меня, когда я больше всего в этом нуждался. Все мои дети сплотились вокруг меня, даже Анжела, хотя у нас с ней в последнее время были разногласия. Но она верит в мою невиновность.

Лавиния поджала губы.

— У меня голова идет кругом, но я понимаю твою точку зрения. Я верю, что тебя подставили, но доказать это будет сложно.

— Я не успокоюсь, пока тот, кто стоит за всем этим, не будет найден и наказан, — поклялся Стерлинг. — Не важно, кто этот человек.

Даже если это будет тот, кого он всегда считал родным сыном.

Лукас порылся в коробках, которые Пейсли принесла из дома своей матери, но нашел только старые, бесполезные чеки, детские фотографии Пейсли и уведомления о долгах, выданных за несколько недель до смерти Линетт.

Пока поиски ничего не дали.

Ни одна попытка Лукаса не увенчалась успехом. Но он продолжал расследование. Надо сделать еще несколько звонков, в том числе в больницу, где родилась Пейсли. Возможно, найдется медсестра, которая помнит… О чем, черт побери? О том, как один богач навещал роженицу‑барменшу?

Подобного расследования он еще не проводил.

Лукас гордился тем, что искал справедливость и правду. Когда он был подростком и Стерлинг Перри воспользовался слабостью его отца, Лукас поклялся никогда не быть таким уязвимым, открытым и доверчивым. Он также знал, что однажды отомстит Стерлингу, особенно после того, как умер его отец.

И теперь план его мести связан с Пейсли. Если она — дочь Стерлинга, Лукасу удастся подобраться к этому мужчине и уничтожить его.

Лукас проверил время на телефоне, заметив, что Пейсли не прислала ему ни одного сообщения. Она встала рано и пошла в свой свадебный бутик, но ее магазин закрылся три часа назад. Вопреки своим намерениям, Лукас беспокоился о ней.

Еще больше ему не нравилось то, что он начинал считать свои отношения с Пейсли реальными. Если она сочтет нужным, то сообщит ему, где она.

Лукас подошел к бару в углу пентхауса. Из окна во всю стену открывался живописный вид на очаровательный город, но сейчас ему было на него наплевать. Он слишком злился на себя за то, что так легко вошел в роль любящего мужа. Ему все равно, где Пейсли; между ними только секс.

Но секс легко затуманил ему мозги. Однако даже отличный секс с Пейсли не помешает Лукасу уничтожить Стерлинга.

По вполне эгоистичным причинам Лукас хотел, чтобы Стерлинг оказался отцом Пейсли. Эта связь между ними, безусловно, сделает месть Лукаса намного слаще, поскольку Стерлинг тоже его не любит.

И все же по непонятным причинам Лукас почти надеялся, что Стерлинг не приходится отцом Пейсли. Она заслуживает намного лучшего отца, чем этот высокомерный ублюдок, который ради собственной выгоды методично продумывает каждый свой шаг.

Лукас выпил бурбон и со звяканьем поставил бокал на стойку бара из красного дерева. Ему надо потягивать бурбон и наслаждаться им, а он слишком взволнован. Действия его потенциального тестя вполне сопоставимы с его собственным эгоизмом и жадностью.

Звякнул лифт.

Лукас снова налил себе бурбон и сжал пальцами бокал. Ему не хотелось выглядеть так, словно он ждал Пейсли. Она может приходить и уходить, когда ей заблагорассудится.

Черт побери, он не знает, по каким правилам ему жить в этом странном браке. Он потребовал, чтобы Пейсли была в его постели как настоящая жена, и она выполняла это условие.

Он все еще держал бокал в руке, когда двери лифта открылись и появилась Пейсли. Волосы падали ей на плечи. Она выглядела очень сексуально в коротком темно‑синем платье на пуговицах, с подходящим поясом и в туфлях нюдового цвета на шпильках.

Лукас стиснул зубы, когда она положила свои вещи на столик у лифта. Она даже не смотрела в его сторону, словно ей было все равно, дома ли он.

Он опять рассердился.

Он как раз собирался что‑то сказать, когда Пейсли уперлась руками в стол и опустила голову. Ее плечи задрожали.

Лукас быстро подошел к ней. Пейсли подпрыгнула и обернулась, приложив руку к груди в области сердца.

— Я не заметила тебя, — сказала она. — Ты меня напугал.

Очевидно, она сильно задумалась, если не заметила, что он в той же комнате. Ее тушь потекла. Он редко видел Пейсли плачущей и не хотел, чтобы она страдала. Несмотря на их прошлое и непонятное настоящее, он не мог не заботиться о ней.

— Что случилось? — спросил он, проводя пальцами по ее влажным щекам. — Тебе больно?

Она покачала головой:

— Нет, я просто злюсь.

Плач от злости. Нечто подобное Лукас вытерпит, хотя он предпочитает, чтобы Пейсли вообще не плакала.

— Что произошло? — поинтересовался он, проводя ее в гостиную.

— Одна невеста попросила дорогущее платье, а потом отказалась от него, и я терплю убытки. — Она закрыла лицо руками и всхлипнула. — Мне надо было потребовать оплату в полном объеме до того, как я заказала такое экстравагантное платье, но я взяла с нее только двадцать процентов залога. Свадьбу отменили, а она говорит, что ей сейчас не до платья. Она отказывается платить остаток.

Лукас слушал ее, усаживая на диван рядом с собой. И сжал ее руку в знак поддержки.

— Общение шло по электронной почте, заметь, — продолжала она. — Каждый мой звонок оставался без ответа, а сообщения игнорировались. Сегодня после закрытия бутика я обзвонила подружек невесты, которые тоже заказывали у меня платья, но ни одна из них мне не помогла. Хорошо, что они полностью оплатили свои заказы. Видимо, жених выбрал одну из подружек невесты, поэтому они все перессорились.

Лукас снова рассердился, потому что, спасая свой бизнес, Пейсли не обратилась к нему за помощью. Однако он не может винить ее за это. Хотя этот брак основан на мести и шантаже, это не означает, что Лукас бессердечный. Когда‑то Пейсли была ему небезразлична. Вот и теперь он заботится о ней, но совершенно по‑другому.

Теперь у него открыты глаза и закрыто сердце. Он хорошо знает, что делает.

Но он поклялся помочь ей с бизнесом и не собирался сидеть сложа руки.

— Дай мне всю имеющуюся у тебя информацию, — сказал он.

Пейсли резко посмотрела на него и нахмурилась:

— Зачем? Это не твое дело. — Она высвободила руку из его пальцев. — Я не прошу у тебя помощи. Я просто рассказала тебе все это, чтобы объяснить, почему я плачу. Я всегда плачу, когда злюсь.

— Я помню, — тихо ответил он, вспомнив тот момент, когда у Пейсли украли сумочку в кинотеатре. Она разрыдалась, потому что в сумочке был ее любимый блеск для губ. — Но я предлагаю помощь, потому что обещал тебе помогать. Я не позволю, чтобы твой бизнес подвергался финансовому риску. Я уверен, что та женщина, заказавшая у тебя платье, подписала контракт, поэтому она несет ответственность. Если хочешь, ты можешь подать на нее в суд. Получив угрозу, она испугается и все заплатит.

Пейсли вытерла под глазами и встала:

— Ты помогаешь мне справиться с финансовым ударом, который я получила по схеме Понци, а не только от брошенных невест.

Она подошла к окну во всю стену и скрестила руки на груди, глядя на город. Лукас остался на диване, наблюдая за ней через всю комнату. Ему стало не по себе.

Эмоции, которые он испытывал к Пейсли в прошлом, остались. Их отношения не могли закончиться так быстро. Но это не означает, что он снова позволит себе влюбиться в нее. Хотя Пейсли не заслужила того, что с ней произошло. Он не собирался бездействовать и наблюдать, как рушится ее бизнес. И она, и Лукас стремились быть лучшими в своем деле.

Она всегда хотела иметь свадебный бутик. И мечтала об их свадьбе, когда они встречались. Раньше он покупал ей кучи свадебных журналов, и она часами их разглядывала.

— Я просто хочу, чтобы она заплатила за платье, — наконец сказала Пейсли, поворачиваясь к нему лицом. — Я назову тебе ее имя и дам контракт, который она подписала, заказывая платья. Пригрози ей подать в суд только в случае необходимости. Я просто хочу вернуть свои тридцать пять тысяч долларов.

Лукас вздрогнул:

— Это стоимость платья? Из чего оно сшито? Из золотых пластин?

Пейсли перебросила волосы через плечо и закатила глаза:

— Оно сшито вручную в Италии и вышито бисером. Дизайнер Белла очень популярна среди знаменитостей, и ее платья покупает только избранная клиентура.

— И поэтому ты нацепила на себя клочки кружева?

Пейсли прищурилась:

— Не думай, что мне не приходило в голову прислать тебе гигантский счет за платье от Беллы. Она мой любимый дизайнер, но я решила тебя позлить по другой причине.

Лукас поднялся и медленно подошел к ней. Она не сводила с него глаз.

— Ты хотела довести меня до белого каления? — спросил он, приближаясь к ней.

— Точно. — Она вздернула подбородок и улыбнулась. — Не притворяйся, будто тебе неприятно меня видеть. Я хорошо изучила тебя, Лукас. Времена изменились, но ты по‑прежнему во власти желания.

Он обнял ее за талию и притянул к себе:

— Мои желания к тебе всегда были опасными, конфетка. Ты точно знаешь, как на меня воздействовать, чтобы я хотел тебя даже тогда, когда ты далеко.

Выгнув брови, она уставилась на его губы.

— Мне сегодня тебя не хватало, — произнес он и тут же упрекнул себя за несдержанность.

— Ты имеешь в виду, что мне следовало тебе позвонить? — спросила она. — Ты опять в плену своих предрассудков?

— Я не это планировал сказать. — Когда она снова посмотрела на него, он уточнил: — Ладно, я планировал сказать именно это. Но почему я не могу захотеть узнать, что происходит с моей женой?

Она вздрогнула в его объятиях, и он задался вопросом, отчего это произошло: от злости или от возбуждения.

— Разве условия нашего брака это подразумевают? — спросила она, вглядываясь в его лицо. — Разве мы должны докладывать друг другу, куда идем, или обсуждать меню на ужин, или список продуктов, которые надо купить? У меня сложилось другое мнение.

Лукас стиснул зубы и поиграл пальцами с кончиками ее волос. Он смотрел на ее пряди и взвешивал свои следующие слова. Каждый раз, когда Пейсли заговаривала о браке, Лукас чувствовал себя старомодным влюбленным мужем. И черт побери, она была права.

Но любовь недопустима. Им надо установить хоть какие‑то границы в их отношениях.

— Может, нам стоит обсудить, чего каждый из нас ждет от этого брака? — заявил он, откидывая волосы ей на спину и проводя рукой по ее длинной шее. — Помимо того, что я спасаю свой бизнес и узнаю о Стерлинге.

— О, значит, о ребенке речь не идет?

Услышав ее насмешливый тон, он прикусил внутреннюю часть щеки и посмотрел Пейсли в глаза:

— Нет, на самом деле это не так. Но я думал, мы отложим разговор о нем. — Лукас обнял ее за талию обеими руками. Он не мог быть так близко к Пейсли и не прикасаться к ней. Ему хотелось расстегнуть маленькие пуговицы на ее платье и обнажить сексуальное белье. Он был уверен, что ее белье сексуальное. Пейсли любила кружево и атлас. — Что скажешь, если я буду готовить ужин три дня в неделю к твоему возвращению домой? — предложил он.

Пейсли подняла брови:

— Ты шутишь?

— Я не хочу, чтобы ты была со мной несчастной.

Она покачала головой:

— Я просто удивлена, что ты предложил готовить. А остальные четыре дня недели?

Лукас пожал плечами:

— Мы будем заказывать еду на дом или ездить в ресторан по твоему выбору.

Прищурившись, она поджала губы.

— Ты рассчитываешь таким образом уговорить меня родить тебе ребенка?

Лукас не мог не рассмеяться.

— Я не думал, что все будет так просто. — Теперь он выглядит как идиот. Но, увидев Пейсли такой расстроенной, он захотел ей помочь. Неужели ей так трудно в это поверить? — Не смотри на меня, как на врага.

Пейсли еще секунду пялилась на него, а потом удивила, обхватив руками за шею и уткнувшись в нее лицом.

— Я не знаю, что ты затеял, но сейчас ты мне нужен, — тихо сказала она и слегка отстранилась от него. — У меня не так много людей, на которых я могу положиться. Пока я не знаю, на что ты способен, но я должна тебе доверять. Сейчас, во всяком случае.

Ему стало совестно. Ему крайне не понравилось, что Пейсли сомневается в нем и в том, насколько может ему доверять. Он собирался мстить не ей, а Стерлингу. Да, он использует ее, чтобы добраться до этого старого ублюдка, но он не хочет обижать Пейсли.

Лукас не мог не думать о том, что, независимо от результата, Пейсли отчасти пострадает. Она хотела иметь отца, особенно после смерти своей матери. Но неужели она желает в отцы такого мошенника?

— Я предлагаю: ты даешь мне информацию о невесте, а я заказываю ужин на дом, — предложил Лукас.

Пейсли наклонила голову набок.

— Мне не верится, что ты не пытаешься меня раздеть.

Лукас рассмеялся и начал расстегивать верхнюю пуговицу на ее платье.

— Я не против этого. На самом деле у нас будет голый пикник.

— Иногда мне все‑таки надо противостоять тебе, — проворчала она.

Лукас перешел к следующей пуговице.

— Но не сейчас.

Она глубоко вздохнула, и ее грудь приподнялась.

— Не сейчас.

Он расстегнул пуговицы и распахнул платье. Шагнув назад, Лукас подумал, не забыть ли ему об ужине и невесте, отказывающейся оплатить заказ, и не заняться ли своей женой.

Она стояла перед ним в кружевном лифчике, трусиках и туфлях на шпильках и даже не пыталась быть сексуальной. Эта женщина умела быть естественно захватывающей.

Настанет ли время, когда Лукас не будет хотеть ее?

— Если ты и дальше будешь таращиться на меня, мы не поужинаем. — Она обошла Лукаса и направилась в коридор. — Сегодня твоя очередь готовить.

Да. Она определенно сведет его с ума.

Но оно того стоит.

Пейсли закончила разговор с невестой, которая решила сыграть повторную свадьбу, и ее мобильный телефон зазвонил. Она посмотрела на экран — Лукас. Странно. Обычно он присылал ей сообщения или просто приходил в бутик.

— Стерлинга отпустили под залог, — заявил Лукас.

У Пейсли подкосились ноги, сердце забилось чаще, а голова закружилась.

Сев за письменный стол, она вздохнула:

— Когда он вышел?

— Видимо, прошлой ночью, за несколько миллионов под залог, — сказал Лукас. — Я хотел сообщить тебе сразу.

Она посмотрела на старинные часы на столе, которые служили скорее украшением, чем прибором. И подсчитала, сколько времени осталось до закрытия бутика и как долго ей добираться до поместья Стерлинга.

— Даже не думай об этом, — предупредил Лукас.

— Ты не знаешь, о чем я думаю, — возразила она, крепче сжав телефон.

— Конфетка, я тебя знаю. Ты пытаешься придумать, как поговорить с ним, чтобы я не знал об этом.

Ей было наплевать, знает Лукас или нет. Сейчас она думала только о времени и о том, как скоро поговорит с человеком, который вполне может оказаться ее отцом.

— Но почему мне нельзя к нему поехать?! — воскликнула она. — Он, очевидно, знал мою мать. Может быть, она рассказала ему правду. Только он ответит на все мои вопросы.

Лукас громко выдохнул, и Пейсли практически увидела, как он потирает голову, пытаясь успокоиться. Она наняла его, чтобы он докопался до правды.

Несмотря на это, нет никаких причин, по которым она не может действовать самостоятельно. Возможно, Стерлинг ничего не знает, но ей придется его расспросить. Встреча с ним лицом к лицу — единственный способ понять, лжет ли он о том, что знал или не знал ее мать. Такие дела нельзя обсуждать по телефону.

— Предоставь это мне, — наконец сказал он ей. — Я не пытаюсь тебя ограничивать, но у меня свои методы и план. Обещаю, когда придет время, я сам отвезу тебя к нему.

Пейсли хотелось спорить и повесить трубку, закрыть свой бутик и отправиться домой к Стерлингу Перри. Но умом она понимала, что Лукас прав. Он — детектив и зарабатывает этим на жизнь. К тому же она сама обратилась к нему за помощью, поэтому идти против него глупо. Она полностью доверяла ему. Если бы он хотел что‑то скрыть от нее, то ни за что не рассказал бы об освобождении Стерлинга.

Пейсли просто стремилась ускорить расследование.

— Я не поеду, — ответила она. — Но мне это не нравится.

— Я запомнил. — Он тихо рассмеялся. — Я сегодня задержусь, но в семь привезут твою любимую тайскую еду. Я подумал, ты успеешь вернуться домой, отдохнуть и выпить бокал вина или чего‑то еще.

Ох, трудно злиться на человека, который каждый вечер устраивает ужин. Зачем он совершает эти незначительные поступки, заставляя Пейсли все сильнее привязываться к нему?

— В этом нет надобности, — сказала она ему. — Но я не откажусь от своего любимого ужина.

— В этом я не сомневался. — Он усмехнулся. — Дома тебя ждет небольшой сюрприз.

Казалось, они ведут настоящую семейную жизнь, а не выполняют условия временного соглашения, спровоцированного шантажом.

— Я люблю сюрпризы, — ответила она. — Но ты не обязан это делать.

— Я знаю, что не обязан, — заявил он. — Но не сильно обольщайся, сюрприз маленький.

Может быть, для него он маленький. Но Пейсли удивилась, что Лукас думает о ней и даже хочет устраивать сюрпризы. Он стремится делать ей подарки без причины. Но она не могла позволить себе увлекаться. Умом она понимала, что должна сохранять благоразумие и хладнокровие. Их отношения временные. Независимо от того, как сильно она хотела, чтобы у них были настоящие отношения, Лукасу нужен от нее только ребенок, а ей надо, чтобы он узнал правду о ее отце.

Они оба изменились, поэтому их брак не может основываться на любви и доверии.

— Мне надо уходить, — сказал он, прерывая ее мысли. — Я могу опоздать.

Он повесил трубку, и Пейсли, положив телефон на стол, откинулась в кресле, осмысливая новости о Стерлинге. Что он скажет, когда она встретится с ним? Откажет ли он ей или примет в свою семью?

Если она окажется его дочерью, то будет лучше, если он примет ее в семью. Пейсли так стремилась быть среди родственников. О, она бы никогда в этом не призналась, потому что пыталась быть независимой женщиной. Но сейчас на нее сыплются удары судьбы со всех сторон, и ей необходима помощь. Когда лишаешься всего, забываешь о гордости.

У всех есть предел уязвимости, и Пейсли следовало признать, что она достигла своего предела.

Однако она не собирается долго оставаться на месте. Она потеряла мать, не знала отца, вышла замуж за человека, который ее не любит, и чуть не потеряла бизнес. В конце концов, она встретит любовь и создаст семью, о которой всегда мечтала. К сожалению, ей предстоит долгий путь.

С новой надеждой на будущее Пейсли стала работать на компьютере, обрабатывая заказ на платье от невесты, которая решила повторно выйти замуж. Надо многое сделать, чтобы мечты других людей исполнились, хотя она сама пока не может обрести собственное счастье.

Каждая попытка Лукаса найти какую‑нибудь зацепку заканчивалась провалом. Он решил отправиться в новое здание «Клуба техасских землевладельцев», где был на большой вечеринке в бальном зале несколько недель назад.

Ремонт в старом историческом здании Хьюстона почти закончился, хотя многие помещения еще не были оформлены. Были готовы бальный зал, кафе и несколько залов на верхних этажах. Оставалось отремонтировать открытую площадку и несколько офисов, но на это уйдет не так много времени.

А потом начнется гонка за пост президента клуба. Но вражда Перри и Керрина не закончится. Многолетнее соперничество семей переходило из поколения в поколение, и всегда возникал какой‑нибудь повод для новой ссоры.

По сравнению с ними Монтекки и Капулетти были младенцами. Лукасу уже хотелось, чтобы Пейсли не приходилась дочерью Перри.

Он решил, что визит в клуб сейчас, когда Стерлинга здесь нет, немного прояснит ситуацию. Или, по крайней мере, он узнает какие‑нибудь сплетни. Все, что он сумеет собрать на Стерлинга, потенциально можно использовать против него. Из того, что слышал Лукас, собственный сын этого человека не удосужился ему помочь. Рорк — адвокат, но никогда не предлагал помощь Стерлингу.

Это довольно хорошо характеризует Стерлинга. Хотя, по правде говоря, Рорк никогда не был близок со своим отцом. Они часто ссорились на глазах у всех. Но все же, разве сын не поможет отцу в такой ужасной ситуации?

Незадолго до того, как Лукас пришел в клуб, ему позвонили из больницы, где родилась Пейсли. В родильном отделении работала ночная медсестра, которая была там и много лет назад, однако она не смогла ответить ни на какие вопросы. И дело не только в законе о неприкосновенности частной жизни; просто медсестра плохо помнила события тех лет.

Расследование Лукаса снова зашло в тупик.

Должен быть хоть какой‑то след биологического отца Пейсли, но Лукасу еще предстоит его найти. Она заслуживает того, чтобы узнать, о чем именно писала ее мать в том письме.

Возможно, им хватит смелости показать письмо Стерлингу и потребовать сделать анализ ДНК. Лукас сомневался, что Стерлинг будет с ними сотрудничать. Его жизнь идет кувырком, не хватало ему еще одного ребенка.

Лукас не собирался говорить Пейсли о том, что ее мать часто видели с разными мужчинами за прошедшие годы. У нее было немало любовников. Работая барменшей, она заводила знакомства со многими богачами.

Лукасу было наплевать, кто и как проводит свое свободное время. Он просто пытался выяснить, с кем встречалась Линетт, когда забеременела Пейсли. Лукас уже назначил еще одну встречу с владельцем бара. Он решил вернуться туда, когда в баре будет не так много посетителей.

Войдя в бар клуба, он заказал разливное пиво. Местная пивоварня заключила контракт с «Клубом техасских землевладельцев». Лукас поддерживал местный бизнес, за исключением бизнеса Стерлинга. Лукас очень надеялся, что этот человек не станет новым президентом клуба. Кому‑кому, а Стерлингу нельзя давать больше полномочий.

Лукас подумал о том, чтобы попросить Пейсли принести еще коробки с вещами из дома своей матери, когда рука сжала его плечо.

Он оглянулся и увидел Итана Баррингера — генерального директора «Перри констракшн». Стерлинг владел множеством компаний в «Перри холдингз», а Итан был одним из его главных помощников.

— Давно не видел тебя здесь, — заметил Итан и сел на табурет рядом с Лукасом. — Много работы?

Лукас кивнул и взял кружку с холодным пивом у бармена.

— Воспользовался шансом заехать сюда и осмотреться. Ремонт заканчивается.

Итан обхватил руками кружку с пивом.

— Пришлось попотеть с этим старым зданием, но рано или поздно все будет сделано.

— Я слышал, Стерлинга выпустили.

Итан долго пил пиво, а Лукас не сводил с него глаз. Итан хорошо относился к Стерлингу и не мог отвечать за его мерзкие поступки.

— Да, под домашний арест, — ответил Итан. — Он решил выяснить, кто его подставил. Я только что узнал, что Рорк может быть сыном Райдера, а не Стерлинга. Стерлинг сейчас растерян, и я не знаю, когда все прояснится.

Лукас обрадовался тому, что проглотил пиво до того, как услышал эту сенсационную новость. Сын Стерлинга на самом деле не его родной сын? А может, у него есть внебрачная дочь?

С этим Стерлингом не соскучишься.

Лукас с трудом осмысливал тот хаос, который, казалось, всегда окружал Стерлинга. Неужели именно этого парня изберут президентом элитного клуба Техаса?

— Если это правда, то многое изменится, — пробормотал Лукас, отпивая пива.

— Кто знает, что произойдет. — Итан покачал головой. — Последние недели один сюрприз сменяется другим.

Лукас поерзал на месте и кивнул в знак согласия.

— Это обручальное кольцо? — Итан махнул рукой на кольцо Лукаса.

— Да. Чуть больше недели назад я женился на Пейсли Морган.

Лицо Итана расплылось в широкой улыбке.

— Поздравляю, парень! Разреши угостить тебя пивом. Брак — это замечательно, когда встречаешь своего человека. Я не представляю свою жизнь без Арии Дженсен.

Итан и Ария были друзьями, потом стали любовниками, и оба сыграли огромную роль в создании хьюстонского клуба.

Хотя Лукас был в восторге от этой счастливой пары, ему не хотелось обсуждать свой брак ни с Итаном, ни с кем‑то еще. Он и Пейсли заключили брак по расчету, и пока у них все получается. Пусть они не влюблены, но у них были отношения в прошлом, и они знают друг друга лучше большинства семейных пар. Они во многом изменились, но их по‑прежнему влечет друг к другу.

— Ты счастливчик, — заявил Лукас, стараясь говорить только об Итане. — Немногие находят свою половинку.

— Я бы сказал, нам обоим повезло, — ответил Итан. — Несмотря на хаос в этом городе, надо держаться за что‑нибудь хорошее.

Лукас не мог с ним не согласиться. Только тем «хорошим», за которое он держался, было обещание добиться справедливости и наказать Стерлинга за все его махинации.

Пейсли тоже пострадала от Стерлинга, поэтому в некотором смысле Лукас искал справедливости и для нее. Он продолжал напоминать себе об этом, не желая зациклиться на чувстве вины, которое он испытывал, используя Пейсли, чтобы добраться до Стерлинга.

Лукас допил пиво и решил вернуться домой к своей жене. Новый слух может оказаться чрезвычайно полезным в их расследовании, но Лукас все еще не готов противостоять Стерлингу. Он хотел получить неопровержимые доказательства его связи с Линетт до рождения Пейсли.

Он вдруг подумал, что не мог бы жениться на одной женщине, а хотеть другую. Верность была для него превыше всего.

Ему страстно захотелось домой. Никто не ждал его дома прежде, и он понимал, что не должен привыкать к новому чувству. Но ведь он может просто насладиться тем, что имеет сейчас.

Пейсли твердит, что их брак временный, но Лукас знает, что она таким образом просто защищается. Она боялась привязаться к Лукасу и не догадывалась, что он тоже этого боится. Его ужасала мысль о том, что однажды Пейсли уйдет от него. Потому что, если она снова его бросит, он не излечит свое сердце во второй раз.

— Что значит — мы уезжаем?

Анжела Перри обняла Райдера Керрина за шею и провела пальцами по его волосам. Она очень волновалась из‑за суматохи вокруг ее семьи. Но ей и Райдеру нужен шанс, чтобы остаться самими собой. Чтобы порочный внешний мир не вмешивался в их отношения.

Она влюблялась в него, и ему следовало понять, что для нее это серьезно. Будет ли у них совместное будущее, если он намного старше ее, а их семьи враждуют десятилетиями?

Эта вражда не имела значения для Анжелы, но была важна ее отцу. Однако она не может всю жизнь угождать ему.

Стерлинга выпустили из тюрьмы прошлой ночью, и Анжела боялась, что они снова поссорятся из‑за ее отношений с Райдером. Она еще не навещала отца. Хотя она верила в невиновность Стерлинга, ей хотелось, чтобы он понял: у него нет права контролировать, с кем она проводит время.

— Только мы вдвоем, — продолжала она и обрадовалась, когда Райдер обнял ее за талию и притянул к себе. — Можно полететь в горы и снять уютный домик. Если ты предпочитаешь видеть меня почти без одежды, можно поехать на пляж.

Райдер глубоко вдохнул, и в ту же секунду Анжела поняла: сейчас он извинится или объяснит причину, по которой они не должны уезжать. Она не хотела слышать его рассуждения о том, почему отъезд — плохая идея. Ее волновало только то, что они должны ставить свои отношения превыше всего. Но она решила не спорить, пока у них всего несколько минут наедине.

— Все в порядке, — быстро ответила она. — Я знаю, в последнее время столько всего происходит…

— Не то чтобы я не хотел поехать, — прибавил он. — Я больше всего желаю уехать с тобой на несколько дней и забыть, что у нас куча проблем.

— Тогда давай сделаем это, — произнесла она. — Всего несколько дней. Клянусь, проблемы подождут нашего возвращения, поэтому можно их немного проигнорировать.

Райдер отвел волосы с ее лица. Поднялся ветер, их окутал вечерний летний воздух. Она была готова отдать все, что угодно, чтобы оказаться с Райдером не в Хьюстоне, где ее отца выпустили под залог. Стерлинг, вне сомнения, готовится к бою. Ему надо доказать, что он невиновен в убийстве и в создании мошеннической финансовой схемы.

Она искренне не верила, что он кого‑то убил. Стерлинг мог быть эгоистичным и жадным, но он не убийца. Тем не менее над ним нависло обвинение, а она не может не волноваться, что его проблемы обрушатся и на нее.

Вражда между ее отцом и любовником…

Анжела закрыла глаза и положила голову на плечо Райдера. Она вдохнула знакомый запах его тела и попыталась успокоиться.

Обретут ли они когда‑нибудь покой? Сумеют ли однажды стать по‑настоящему счастливыми или что‑то или кто‑то будет постоянно их разлучать?

— Я отвезу тебя туда, куда ты захочешь.

Анжела отстранилась от него и улыбнулась:

— Ты шутишь?

Райдер поцеловал ее в губы.

— Нет. Ты заслуживаешь этого. Мы оба это заслужили. Назови место, и я приготовлю самолет.

Райдер Керрин был трудоголиком, но она знала, что для нее он сделает все. Она считала, ей повезло, что Райдер хочет быть с ней, учитывая семейную вражду, но их отношения — лишь свидетельство того, насколько сильна их связь. Анжела никому не позволит встать между ними, включая своего могущественного отца. Вместе с Райдером они — динамичная пара и справятся с чем угодно.

— Я тебя удивлю, — сказал он. — Дай мне несколько дней, чтобы уладить все дела, и я тебя увезу.

Анжелу охватило сильное волнение. Наконец‑то они сбегут и станут обычной парой без проблем. Идея побега с Райдером воодушевила ее, и она не могла дождаться, когда узнает, куда он ее отвезет.

Стерлинг заявил, что Райдер слишком стар для нее, но Анжеле наплевать на его возраст. Ей важно, как этот мужчина обращается с ней. Райдер считает, что для него она дороже всего на свете. Он романтичный, любящий и самоотверженный, а это именно то, что нужно Анжеле прямо сейчас. Не говоря уже о том, что она хотела быть с ним в будущем.

Но теперь, когда ее отец дома, нельзя гарантировать, что он не усилит свои попытки развести ее с Райдером. Даже под домашним арестом Стерлинг Перри добьется чего угодно. Когда он чего‑то хотел, его люди реагировали быстро и эффективно.

Анжела уткнулась носом в шею Райдера и уже начала мысленный отсчет времени до их романтического отдыха. Она никому не позволит встать на их пути к счастью.

— Во время банкета фату можно легко открепить от диадемы.

Пейсли помогала невесте и показывала, как та преобразится, чем спровоцировала восторг ее матери и подружки невесты, которые сидели рядом со сценой и изогнутыми зеркалами.

— Покупай это платье, — сказала сияющая подруга и театрально хлопнула в ладоши. — Ты похожа на принцессу.

Пейсли любила каждую свою клиентку и радовалась, наблюдая, как женщины организуют свадьбу своей мечты. Отчасти Пейсли грустила, потому что у нее отняли такой особенный день, но она знала, на что соглашалась. Она могла отказать Лукасу. И найти другого помощника.

Но отчасти ей по‑прежнему хотелось быть с Лукасом после всех этих лет. Она никогда не желала с ним расставаться. Если бы его отец не вмешался и не застал наивную юную Пейсли врасплох, она не сомневалась бы, что они поженятся по любви.

Вероятно, у них родились бы наследники.

Несмотря на то что они расстались, ей пришлось признать: брак с Лукасом оказался намного приятнее, чем она думала. Она ни разу не почувствовала, что он ее использует или терпит. На самом деле ей казалось, что он испытывает к ней чувства, но она просто не могла в это поверить.

Он ясно дал ей понять, что хочет, чтобы она родила ему ребенка.

Сначала она считала эту идею нелепой, но теперь думала иначе. Если они избавятся от проблем, то построят хорошую семью. Пейсли готова воспользоваться этим шансом с Лукасом.

— Я беру фату и платье, — сказала невеста, вырывая Пейсли из размышлений. — Они идеально мне подходят, это мой стиль. Остались только аксессуары и обувь.

Пейсли улыбнулась отражению невесты в зеркальной стене.

— Какой у вас размер обуви?

— Восьмой.

Входя в соседнее помещение, Пейсли услышала звяканье колокольчика над дверью. Высунув голову, она с удивлением увидела своего мужа.

У нее засосало под ложечкой. Он всегда выглядел неприлично соблазнительным. Вчера ночью они занимались любовью и обнимались. Вчерашняя близость была не похожа ни на одну прежнюю. Обычно у них был стремительный, бурный секс, после которого они отстранялись друг от друга. Но вчера все было иначе. Прошлая ночь вернула Пейсли в те времена, когда они были только вдвоем, и она верила, что всю жизнь будет с Лукасом Фордом.

Как бы ей ни хотелось верить в такую возможность, следовало оберегать свое сердце до тех пор, пока не закончится расследование и она не узнает правду о своем отце.

Она действительно не желала думать о будущем своей семьи, пока не уладит проблемы прошлого.

Заметив ее, Лукас подошел к ней и поцеловал ее в щеку, а потом в губы.

— Что ты здесь делаешь? — спросила она, пытаясь восстановить душевное равновесие.

— Ты скоро заканчиваешь, поэтому я решил пригласить тебя на ужин.

Она оглянулась через плечо и увидела трех женщин, все улыбались и смотрели в ее сторону. Без сомнения, они увидели поцелуи.

— Я могу задержаться, — тихо ответила она. — Мне нужно помочь невесте с нарядом.

Лукас пожал плечами и оглядел бутик:

— Нет проблем. Я подожду. Не торопись.

Не то чтобы она была против его присутствия, однако ее нервировала его близость на работе. И все же Пейсли знала: Лукас никуда не уйдет, поэтому лучше не спорить.

Она взяла несколько пар сережек, браслетов и колье и вернулась к невесте.

— Это ваш муж? — спросила мать невесты.

Пейсли кивнула и разложила аксессуары.

— Вам повезло.

Пейсли просто улыбнулась:

— Спасибо.

— Молодожены? — догадалась она.

— Мы женаты две недели.

Невеста ахнула:

— О, поздравляю! Я уже обратила внимание на ваши шикарные кольца. Они потрясающие. Готова поспорить, у вас тоже была великолепная свадьба.

Пейсли сопротивлялась желанию рассмеяться, но лишь кивнула и улыбнулась:

— Она была довольно запоминающейся.

После тридцатиминутных обсуждений Пейсли наконец закончила с невестой, которая выбрала платье, фату, туфли и аксессуары. Когда все ушли, Пейсли перевернула табличку на двери и закрыла замок.

— Ты замечательная.

Она повернулась и наклонила голову набок:

— Что‑что?

Лукас должен был выглядеть нелепо на белом диване, но он выглядел идеально. Ну, этот мужчина всегда выглядит идеально. А вот Пейсли, скорее всего, измученной, поскольку он не давал ей спать почти всю ночь и она проработала в бутике целых десять часов.

— Ты здорово работаешь с клиентами, — прибавил он. — Невеста нервничала и не советовалась со своей матерью, а ты сумела найти золотую середину, чтобы угодить обеим.

Пейсли провела рукой по своему красному платью‑футляру и пошла в гардеробную, чтобы повесить свадебные платья на вешалки.

— Из этого состоит большая часть моей работы, хочешь верь — хочешь не верь. Матери всегда считают своих дочерей маленькими девочками, играющими в переодевания, и имеют собственное представление о том, каким должно быть платье. Но невеста мечтает об этом моменте всю жизнь, и у нее есть собственные идеи.

Пейсли отодвинула тяжелые шторы и вошла в гардеробную. Надо было повесить три платья, которые понравились матери невесты, но которые отвергла сама невеста.

— Тебе снится мать? — спросил он, следуя за ней внутрь.

На Пейсли нахлынули эмоции. Она глубоко вздохнула и сглотнула ком в горле.

— Мне всегда снился сон о моей свадьбе, — ответила она, застегивая платье и не поворачиваясь к Лукасу лицом. — Моя мама согласилась бы на все, что я выберу. Она хотела, чтобы я была счастлива.

Жаль, что мать не видит ее сейчас.

— Она бы гордилась тобой, — сказал он ей. — Она бы восхищалась тем, что ты делаешь, чтобы узнать правду.

— Если бы она во всем призналась мне много лет назад, я бы не оказалась в таком положении. — Поняв смысл сказанного, Пейсли повернулась к нему лицом. — Я не это имела в виду.

Лукас пожал плечами:

— Я не в обиде.

— Ладно, я сказала то, что хотела сказать. — Она решила не лгать. — Но я все равно благодарна тебе за все, что ты для меня сделал. Я знаю, ты доберешься до истины.

— Спасибо, что веришь в меня. — Лукас посмотрел на платья. — Они все по тридцать тысяч?

Пейсли простонала:

— Нет. Меньше десяти.

— Все равно абсурдно дорого, — пробормотал он.

Она обернулась и застегнула чехлы на платьях.

— Так говорят настоящие мужчины.

Лукас мог купить любое платье в ее бутике.

— Мне нравится вот это. — Он указал на облегающее платье без бретелек с вышивкой бусинами на талии.

Пейсли провела рукой по платью в чехле:

— Оно было моим любимым, но я не могу говорить об этом своим клиенткам. Я могу им только подсказывать.

— Может, тебе стоило его надеть?

Пейсли свирепо уставилась на него:

— Ты всегда будешь высмеивать мой свадебный наряд?

Он усмехнулся и шагнул к ней ближе:

— Не всегда. Но ты должна быть в платье, когда мы возобновим наши клятвы.

Пейсли чуть не задохнулась.

— Ты свихнулся?

Лукас сунул руки в карманы, и уголок его рта изогнулся в озорной усмешке.

— Скоро годовщина нашей свадьбы.

— Повторной свадьбы не будет. Никогда.

Еще неизвестно, будут ли они в браке через год. Пейсли честно не знала, сумеет ли сохранить здравомыслие и не потерять голову от любви. Да, она влюбилась в него, но это не значит, что он ответит ей взаимностью. Как бы она ни хотела, чтобы их брак стал реальным, она не может оставаться замужем, если в их союзе нет любви.

Она по‑прежнему ценила традиции, несмотря на то, что решала проблемы нетрадиционным способом.

— Ты не хочешь надеть платье своей мечты? — Он подошел к ней ближе.

— Кто сказал, что у меня не будет такого шанса? — возразила она. — Когда мы разведемся, я найду любимого мужчину.

В его глазах промелькнула обида, которая быстро сменилась желанием.

— Ты снова говоришь о разводе. — Лукас заправил ее волосы за уши и провел пальцами по ее подбородку. — Я начинаю думать, что я тебе не нравлюсь.

Наоборот, он нравился ей слишком сильно. И каждый прошедший день только напоминал ей о том, что было бы между ними, если бы не вмешался его отец.

Но ей некого винить, кроме самой себя. Она должна была упорствовать и бороться за жизнь, о которой они с Лукасом мечтали.

Возможно, она расплачивается за свою ошибку в этом браке без любви, основанном на шантаже и мести. Следовало догадаться, что Лукас отомстит ей за побег.

Пейсли отвела его руки от своего лица.

— Прошлой ночью все изменилось, — сказала она. — Я не уверена, что чувствуешь ты, но тебе надо знать: когда ты что‑то делаешь для меня, я имею в виду не только секс, я вспоминаю, какими мы были раньше. Я вспоминаю наши общие мечты и уверенность в том, что нас никто не разлучит.

Лукас молчал, а она понятия не имела, о чем он думает. Поэтому она решила и дальше откровенничать.

— Когда я оставила тебе ту записку… — Пейсли сглотнула подступивший к горлу ком. — Хм…

Лукас сунул руки в карманы и шагнул назад.

— Не надо вспоминать прошлое.

— Наше прошлое стало третьей стороной в нашем браке, и я думаю, нам надо пересмотреть его, — настаивала она, потому что теперь ей хотелось высказаться. — Ты обижен на меня, и ты злишься. Я знаю, что виновата. Я знаю, что должна была поступить иначе. Но мне нужно, чтобы ты понял…

— Что, черт побери, я должен понять? — заорал он. — Ты оставила мне простую записку, Пейсли!

Он называл ее настоящим именем только тогда, когда расстраивался. Воспоминания также расстраивали Пейсли, она понимала, что они должны все обсудить. Разум приказывал ей быть осторожнее и не усложнять ситуацию. Но душа терзалась от обиды на Лукаса.

Она много лет мирилась с душевной пустотой, и теперь, когда они снова вместе, ей опять стало хорошо. Она всегда знала, что ей не нужен никто, кроме Лукаса. Она причинила ему боль, оставив ту записку. Но он должен понять, что своим уходом она разбила собственное сердце.

— Я не могла встретиться с тобой лицом к лицу! — воскликнула она.

Он молчал и смотрел на нее. Пейсли схватила последнее платье, дрожащими руками повесила его обратно на стойку и попыталась успокоиться.

— Я никогда не думал, что ты трусиха.

Жестокое обвинение Лукаса заставило Пейсли ахнуть и повернуться к нему.

— Возможно, я струсила, но я старалась поставить твои потребности выше моих собственных. Я знаю, тебе не хочется в это верить, но я бы никогда не простила себя, если бы помешала тебе реализовать свои мечты.

Он уставился на нее голубыми глазами:

— А ты не задумывалась, что была моей мечтой? Тебе не приходило в голову, что если бы ты обо всем мне рассказала, я бы нашел способ сделать так, чтобы мы были вместе? Кто сказал, что мне придется отказаться от своей мечты?

Вероятно, не стоило заводить этот разговор. Даже спустя годы Пейсли снова почувствовала боль, которую испытывала тогда.

Пейсли думала, что обсуждение старых чувств поможет ее нынешним и будущим отношениям с Лукасом, но она ошиблась.

— Знаешь что? Забудь об этом. — Она подняла руки, признавая поражение. — Я просто хотела, чтобы ты знал, почему я от тебя ушла. Я думала, раз мы женаты, мне надо попытаться достучаться до тебя. Я не могу во всем винить твоего отца. Я знаю, что своим выбором навредила нам обоим. Но ты должен знать, что я сделала это, потому что любила тебя и мне было страшно.

Она попыталась пройти мимо него, и он потянулся к ее руке. Пейсли остановилась, но не повернулась и не посмотрела на него.

— Я пришел сюда не для того, чтобы ссориться, — тихо сказал он. — Я пришел, чтобы пригласить тебя на вкусный ужин.

Ее сердце немного оттаяло. Прошлого не изменить. Сейчас они могут сосредоточиться только на настоящем.

Вероятно, единственная цель Лукаса в том, чтобы заставить ее родить ему ребенка. Конечно, они заключили непростую сделку, но он мог бы отвергнуть ее и найти другую женщину, с которой можно создать семью. Такой успешный, богатый, сексуальный мужчина, как Лукас, не будет одинок.

— Куда мы идем? — спросила она, пытаясь спасти их вечер и закончить спор.

Лукас улыбнулся, и ее сердце затрепетало.

— У меня для тебя сюрприз.

— Я думаю, здорово получилось.

Лукас поднял ленту красочных фотографий и восхищенно посмотрел на них. Ну, они были довольно аляповатыми, хотя нельзя ждать высокого качества печати от фотобудки торгового центра.

— Дай посмотреть! — Пейсли рассмеялась, протягивая к ним руку. Она взглянула на фото и расхохоталась еще громче. — Половины моего лица на этом снимке нет, а на нижнем фото вообще непонятно кто.

Он повернулся и посмотрел на нее через плечо. Честно говоря, ему было все равно, как они выглядят на фото. Спор в свадебном бутике заставил Лукаса пересмотреть свою тактику. Он заказал столик в любимом стейк‑хаусе Пейсли, но им обоим надо было расслабиться и подурачиться.

Поэтому они пошли в торговый центр.

— У нас не было свадебных снимков, а эти как раз сойдут за свадебные фото.

Пейсли фыркнула:

— Почему нет? В любом случае наша свадьба была безвкусной, поэтому мы могли бы фотографироваться в фотобудке.

— Эти фото будут отлично смотреться на моем рабочем столе, — сказал он, забирая фотографии. Сунув их в карман рубашки, он взял Пейсли за руку. — Давай что‑нибудь поедим.

— Подожди, — произнесла она. — Ты поставишь фото на стол?

Пожав плечами, он повел ее к ресторану.

— Почему ты удивляешься? У большинства пар на столе в офисе стоят фото супругов.

— Мы не большинство пар, и я не знаю никого, кто фотографировал бы свою жену в фото‑будке.

Лукас остановился и повернулся к ней лицом. В их браке нет любви. По крайней мере, Пейсли его не любит. Возможно, он сам не верит в любовь, она в нее верит, а он не желает, чтобы у нее были какие‑либо иллюзии на этот счет.

Пейсли округлила глаза, словно только что поняла, о чем сказала. Неуверенно улыбнувшись, она покачала головой и пошла вперед.

— Ты знаешь, что я имею в виду, — торопливо произнесла она. — Я не считаю, что ты любишь меня. Но я надеюсь, ты меня не ненавидишь.

Неужели она думает, что он способен ее ненавидеть? Ему было очень плохо после того, как она бросила его много лет назад, но он никогда не испытывал к ней ненависти.

Лукас смотрел на нее еще минуту, потом повернулся к ней лицом и взял за вторую руку. Вокруг них толпились люди, но ему было все равно. Их разговор был намного важнее.

— Я никогда не ненавидел тебя, — ответил он. — Я хотел, но не смог. С ненавистью мне было бы легче жить.

Она смотрела на него так, словно хотела услышать больше, но он промолчал. Ему было нечего рассказать о своих чувствах, он старался по‑прежнему контролировать себя. Его мучили угрызения совести из‑за того, что он использует Пейсли, чтобы добраться до Стерлинга.

— Ну, хоть что‑то, — пробормотала она наконец, опустила голову и улыбнулась. — Значит, мы пообедаем здесь?

Лукас театрально вздохнул:

— Только не говори, что не хочешь соленых булочек с соусом из сыра или пиццу.

— Эй, я всегда за нездоровую пищу. Я просто не думала, что такой человек, как ты, будет питаться в забегаловках.

Лукас сжал ее руку и направился к витрине с булочками.

— Ты считаешь меня снобом?

Она встала рядом с ним и толкнула его плечом в плечо:

— Скорее слишком разборчивым.

Лукас занял очередь и вздохнул:

— Мы с тобой выросли в разных домах, но это не значит, что я считаю себя лучше остальных. Но я знаю толк в хорошей еде.

Пейсли рассмеялась:

— Я бы не назвала хорошей пищу, которая хранится в подогреваемых контейнерах.

Лукас указал на блюда:

— Возьмем всего понемногу, а потом решим, какая еда лучше.

— Куда ты на самом деле собирался повести меня сегодня вечером? — спросила она, когда они продвинулись в очереди. — Я уверена, ты можешь забронировать столик в любом шикарном ресторане.

Лукас хотел, чтобы Пейсли расслабилась и улыбалась, вот и повел ее в торговый центр, а не в высококлассный ресторан.

— Планы изменились, — ответил он. — Я хотел поесть чего‑нибудь простого и привычного. Нам обоим нужно отвлечься.

При виде ее улыбки у Лукаса засосало под ложечкой. К счастью, очередь продолжала двигаться, и атмосфера очарования между ним и Пейсли исчезла.

Они только поженились, но Лукас знал: Пейсли ничем не отличается от юной девушки, которую он когда‑то знал.

Пусть она владеет самым роскошным свадебным бутиком в районе, но она по‑прежнему скромная женщина с добрыми намерениями. Он не хотел винить себя за свои действия и не желал влюбляться в Пейсли, потому что жизнь непредсказуема. Он понятия не имел, чем все закончится. Он должен был жениться на Пейсли, поэтому он женился. Вот и все.

— Пойдем в кино после ужина? — широко улыбаясь, с надеждой спросила она.

Ему снова стало не по себе. Ни одна другая женщина не влияла на Лукаса так, как Пейсли.

— Я выбираю фильм, — кокетливо ответил он. — Только постарайся не распускать руки, если мы сядем на последний ряд.

Пейсли рассмеялась:

— Больше всех распускаешь руки именно ты.

— Верно, — согласился он. — Поэтому постарайся не слишком громко стонать.

Лукас всегда плохо спал по ночам. Он не переставал думать о своих клиентах и расследованиях.

Вот почему он сейчас сидит на полу в гостиной с очередной открытой коробкой вещей Линетт. Она была не самым организованным человеком. Он обнаружил несколько ежедневников, которые заполнялись только до середины: было подробное описание событий лишь до мая — июня.

Нигде не упоминалось о мужчине, не говоря уже о Стерлинге. Казалось, она постоянно работала и проводила время с Пейсли.

Он взял ежедневник, датированный годом, когда Пейсли исполнилось четыре года. Лукас пролистывал каждую страницу, хотя знал, что конец года окажется пустым, как обычно.

Сев, Лукас повернулся к простоватому журнальному столику и осмотрел кармашки ежедневника. Из них выпали купон, просроченные счета и конверт с именем Джеба Смита. Лукас вытащил из конверта сложенный лист бумаги.

Примерно через час Пейсли больше не могла вести светские разговоры. Она проверила свой телефон, увидела сообщение от Лукаса и притворилась, что ей надо вернуться домой.

Дамы решили, что она спешит к своему мужу, но настоящие причины ее отъезда были совсем другими.

Пейсли спустилась на лифте и выбежала в парадную дверь. Ей не пришлось ничего говорить водителю. Он стоял у машины и тут же открыл для Пейсли заднюю дверцу, чтобы она могла сесть внутрь.

Она откинулась на сиденье и снова взглянула на сообщение от Лукаса. Он просто сказал: он дома и ждет ее, и надеется, что ей весело. Никаких упоминаний о расследовании.

Пейсли старалась ровно дышать и успокоиться, чтобы не обрушиться на Лукаса с криком. Она действительно хотела дать ему шанс оправдаться.

Ей стало тошно от мысли, что она — пешка в его грандиозном замысле добраться до Стерлинга. После всего, что они пережили в прошлом и за последние недели, она не хотела верить в худшее.

Машина подъехала к дому Лукаса, и Пейсли не стала ждать, когда водитель откроет ей дверцу. Она выскочила на улицу, как только машина затормозила. Потом направилась в здание и дрожащими пальцами набрала код на домофоне. Когда двери открылись, она сжала в руках сумочку, чтобы успокоиться, а потом стала наблюдать за цифрами на световом табло в лифте.

Как только двери лифта распахнулись, Пейсли глубоко вздохнула, вошла в квартиру и положила сумочку на стол у лифта. Лукас вышел в коридор. Его волосы были взъерошены, рубашка расстегнута, а рукава закатаны до предплечий. В его пристальном взгляде читалась настороженность, но он улыбался Пейсли, и она едва не пошла на попятную.

— Если бы я знал, что ты выглядишь так сексуально, я бы вернулся домой пораньше. — Он подошел к ней и поднял руки, желая прикоснуться к ее обнаженным предплечьям. — Тебе очень идет красный цвет.

Когда он захотел прижать ее к себе, Пейсли уперлась ладонями ему в грудь и шагнула назад. Его усталость быстро сменилась подозрительностью.

— Что‑то не так? — спросил он.

— Где ты был сегодня?

Он секунду глядел на нее, потом покачал головой и провел рукой по затылку.

— Я работал, — тихо сказал он. — У меня для тебя новости.

Сердце Пейсли забилось чаще. Она обо всем догадалась еще до того, как Лукас открыл рот.

— Это связано с твоей местью Стерлингу? — спросила она.

Лукас и глазом не моргнул. Он не выглядел удивленным и даже не пытался защищаться. Наконец все стало ясно.

— Моя сегодняшняя работа связана с тобой, — заявил он так, будто у него появились все недостающие фрагменты головоломки.

— Значит, ты будешь мстить Стерлингу.

Лукас кивнул, его глаза потемнели.

— Я ненавижу этого человека. Он разрушил бизнес моего отца, и я не буду извиняться за то, что искал справедливости и пытался отомстить за своего отца.

Пейсли с горечью рассмеялась:

— Итак, тебе действительно понравилось, когда я пришла в твой офис и попросила провести расследование. Я вручила бы тебе все козырные карты, чтобы отомстить ему, если бы оказалась его дочерью.

Он смотрел на нее еще минуту, потом вздохнул и отвернулся, что‑то бормоча себе под нос.

Пейсли наблюдала, как он вышагивает перед окном во всю стену. Темнота ночи у него за спиной прибавляла ему таинственности. Это был человек, которого, как думала, она хорошо знает. Но она просто была ослеплена любовью к нему. Как глупо!

Может быть, именно поэтому ей так тяжело. Пейсли хотела верить, что Лукас откровенен с ней во всем. Она желала верить, что рождение ребенка, о котором он говорил, единственное условие их брака.

Пейсли повела себя по‑идиотски, решив отдать ему сердце, жизнь и будущее.

Лукас стоял к ней спиной и смотрел на улицу. Пейсли не терпелось понять, о чем он думает, но в то же время она не знала, скажет ли он ей больше лжи и скроет ли настоящую правду, как делал до этого момента.

— Стерлинг — ублюдок. Да, я хотел ему отомстить через тебя. — Он повернулся к ней лицом, засунув руки в карманы. — Но между нами так много изменилось. И черт побери, он не твой отец.

Пейсли слушала его и пыталась понять, что он говорит. Почему он так уверен насчет Стерлинга?

У нее было очень много вопросов, только непонятно, даст ли Лукас на них правдивые ответы, которые она заслужила.

На дрожащих ногах Пейсли прошла по комнате и положила руки на спинку кожаного кресла. Хотя ей лучше было присесть, она хотела казаться сильной и хладнокровной.

— Почему я должна тебе верить? — спросила она.

— Я разбирал коробки, которые ты принесла, — начал он. — Прошлой ночью я просмотрел несколько старых ежедневников Линетт и обнаружил еще одно письмо. Она написала его Джебу Смиту, но так и не отправила по почте. В письме говорилось…

— Я хочу его посмотреть, — заявила она, едва сдерживая свои эмоции.

— Пейсли…

— Сейчас же.

Лукас долго смотрел на нее, потом подошел к ней и вытащил сложенное письмо из кармана. И, не говоря ни слова, отдал его Пейсли. Она старалась выровнять дыхание и успокоиться, чтобы у нее не тряслись руки, когда она будет открывать письмо. Она нутром чувствовала, что ее будущее вот‑вот изменится. Все сводилось к тому, готова ли она узнать правду.

Она осторожно развернула письмо и прочитала каждое слово, написанное матерью. На нее нахлынули эмоции. Увидев красивый материнский почерк, она загрустила. Но Пейсли заставила себя обдумать новость о том, что Джеб Смит может быть ее отцом.

Пейсли никогда не слышала этого имени. Из‑за того, как ее мать требовала алиментов, Пейсли задавалась вопросом, реален ли этот Джеб Смит. В этот момент она подумала, что даже ее мать не знала, от кого ее родила.

Сейчас ясно только одно: Лукас солгал ей, и это обидело ее сильнее, чем незнание правды об отце.

— Я не верю ни этому письму, ни тебе, — заявила она, складывая письмо и бросая его на стул. — Только Стерлинг может быть моим отцом. Он из тех мужчин, которые нравились моей матери.

На подбородке Лукаса пульсировала жилка, он поджал губы в тонкую линию.

— Стерлинг не твой отец. Сегодня я был у Джеба, и он отлично знает о тебе. У него даже есть твои детские фотографии. Очевидно, их присылала ему Линетт.

Перед глазами Пейсли встала темная пелена. Она покачала головой, схватившись руками за кресло, и закрыла глаза. Джеб знал о ее существовании, но не искал ее. Мать не сказала ни слова о том, от кого ее родила.

Эмоции были такими сильными, а сердцебиение таким быстрым, что голова Пейсли пошла кругом. Неужели все в ее жизни только и будут делать, что лгать ей? И тут до нее дошло, что у нее нет никаких родственников. Она по‑настоящему одинока.

Лукас потянулся к ней, но Пейсли отстранилась и резко взглянула на него.

— Не прикасайся ко мне, — сказала она.

Меньше всего ей нужна его жалость. Она одинока, верно? Незачем полагаться на того, кто просто использовал ее в своих интересах. Однажды она переживет эту боль и станет сильнее.

Но сначала ей надо пойти домой, побыть одной и поплакать.

— Ты выглядела так, словно вот‑вот упадешь в обморок.

Она потерла виски и убрала волосы от лица.

— Мне больше не нужны твоя помощь и твоя забота. — Она быстро сняла с пальца обручальное и помолвочное кольца и протянула их Лукасу.

Он взглянул на них, потом посмотрел на нее:

— Они твои.

Пейсли рассмеялась:

— Я не хочу их. Оставь их для своей следующей женщины, которую будешь использовать. Или верни их в магазин. Мне они не нужны.

Лукас покачал головой:

— Ты не уйдешь.

Шагнув назад, Пейсли усмехнулась:

— Еще как уйду. Если этот Джеб Смит мой отец, тогда между нами все кончено. Я говорила тебе с самого начала, что это не навсегда.

Да, она говорила об этом, но сама проигнорировала собственные слова и влюбилась. Она не воспользовалась своим советом и не обратила внимания на предупреждения о том, почему эмоциональная привязанность — плохая идея.

И вот чем все закончилось. С разбитым сердцем, с трудом держа себя в руках, Пейсли оказалась дочерью человека, о котором никогда не слышала. И который явно не хотел иметь с ней ничего общего, потому что знал о ее существовании.

Пейсли прикусила дрожащую губу и отвернулась. Не надо раскисать на глазах у Лукаса.

— Пейсли, не отгораживайся от меня, — умолял Лукас. — Я хотел получить все доказательства, прежде чем рассказать тебе. Я пытался сделать этот процесс максимально безболезненным для тебя.

Она обернулась, смахивая слезу:

— Какой процесс? Поиск моего отца или твоя наглая ложь ночь за ночью, пока мы занимались любовью? Ты хотя бы чувствовал себя виноватым в том, что использовал меня? Где твоя совесть после того, что было между нами раньше, и после того, что было между нами совсем недавно? Я бы никогда не использовала в своих интересах того, кого люблю.

Он поднял брови и промолчал, глядя на нее.

— Да‑да, я люблю тебя. — По ее щеке покатилась слеза. Ей вдруг захотелось, чтобы Лукас увидел, как ее обидел. — Хотя я разбила твое сердце много лет назад, я сделала это, чтобы у тебя была лучшая жизнь. Я поступила так потому, что сильно тебя любила. Я никогда не лгала тебе, ни разу.

Лукас поджал губы и кивнул. Он отвел взгляд, но Пейсли заметила блеск в его глазах.

Неужели и он умеет чувствовать?

— Я не останусь здесь, — сказала она ему. — Я вернусь и заберу свои вещи и мамины коробки, пока ты на работе. Мой адвокат свяжется с тобой по поводу развода.

Он посмотрел ей в глаза:

— Не принимай поспешных решений, пока злишься. Нам надо все обговорить.

— Мы уже поговорили, — напомнила она ему. — Ничего не изменится. Ты врал мне и использовал меня. А я думала, мы сможем снова быть вместе. Я сглупила, потому что хотела дать тебе ту семью, о которой ты мечтал. Я надеялась, ты снова полюбишь меня, и, возможно, у нас все получится. Но это было слишком наивное предположение. И теперь я понимаю, что у нас нет будущего.

Она начала поворачиваться, но Лукас потянулся к ней.

— Хотя бы разреши рассказать тебе о твоем настоящем отце, — произнес он. — У тебя его форма лица, такие же губы и ямочка на правой щеке.

Пейсли уставилась на свои золотистые туфли на шпильках на блестящем паркете. Она не хотела смотреть на Лукаса. Он не должен видеть, как на нее влияют его слова.

— Он не хотел детей, — продолжал Лукас. — Сначала он платил твоей матери алименты, но потом его уволили с работы на стройке. Он продолжал говорить ей, чтобы она жила дальше и оставила его в покое. Он думал, тебе будет лучше без такого отца, как он. Надеюсь, ты его понимаешь.

Пейсли поняла его намек: он говорил о сходстве между этим мужчиной, считавшим, что ей лучше без него, и ей самой, когда она оставила Лукаса много лет назад.

Но эти ситуации нельзя сравнивать. Речь не о юношеской любви и мечтах о будущем. Это была ее жизнь, ее прошлое — та часть, которая сформировала ее и сделала такой, какой она стала.

— Пришли мне его адрес эсэмэской, — сказала она ему, направляясь к лифту. Взяв сумочку, она нажала на кнопку. — Мой адвокат свяжется с тобой на этой неделе.

Пейсли не обернулась. Она не желала снова смотреть ему в глаза и испытывать боль. Она даже не могла до конца понять, что чувствует к нему. Да, она стремилась к тому, чтобы он знал, что обидел ее, но теперь к этой обиде примешивалась душераздирающая боль, и Пейсли не хотела выглядеть слабой.

Двери лифта открылись. Она ждала, что Лукас позовет ее, пойдет за ней следом и попытается уговорить ее остаться. Но двери открылись, и она вошла в кабину.

Повернувшись, она посмотрела на Лукаса, и их взгляды встретились. Черт побери, она не хотела, чтобы он был последним, кого она увидит, уходя из его дома.

Но, возможно, ей это необходимо, чтобы завершить эту главу своей жизни. Печаль на его лице почти заставила ее остановиться, но Пейсли устояла. Лукас умеет манипулировать людьми и ею тоже. Если ему больно или обидно, то он это заслужил.

Она должна думать о том, как ей жить дальше. Как бы она ни любила Лукаса, у нее просто нет сил играть в эту игру под названием «брак».

Тишина была оглушающей.

Лукас слышал это выражение раньше, но не понимал его, пока Пейсли не ушла из его пентхауса.

Это произошло пять часов назад.

Лукас смотрел в окно на ночной город из своей гостиной. Он держал в руке бокал бурбона, который налил час назад. Он понятия не имел, что ему делать и как быть. Без Пейсли его жизнь стала бессмысленной.

Но он не может ее любить. Однажды он думал, что влюблен в нее, но он бы так не поступил с ней, если бы действительно любил Пейсли. Использовать ее в своих целях было нельзя, но многие годы он так ненавидел Стерлинга, что в ту секунду, когда она вошла в его офис, Лукас придумал хитрый план.

Однако он не предвидел, что женщина, которую он когда‑то любил, способна причинить ему боль. Он думал только о гневе и обиде.

Идиот.

Лукас уставился на бокал и вдруг захотел швырнуть его и услышать звон стекла. Но это ничего не изменит. На кого, черт побери, он сердится? Он сам во всем виноват.

Но он нашел нужные ответы для Пейсли. Это важнее всего. После всего, что она пережила, она заслуживала правду.

У него не было возможности сказать ей, что ее биологический отец болен, но с этого момента Лукас больше не может влиять на жизнь Пейсли. Он отправил ей адрес Джеба Смита и не получил ответа.

Лукас отвернулся от городских огней, отнес бокал в бар и отправился в спальню. Едва зайдя в нее, он осознал свою ошибку. Ему не удастся уснуть здесь. Напоминание о Пейсли было повсюду. Ее атласный халат лежал в изножье кровати, туфли на шпильках стояли у шкафа, и повсюду витал цветочный аромат ее духов.

Лукас уставился на кровать, в которой они спали, и понял, что он долго не вернется в эту комнату.

Он прошел в другой конец пентхауса, расстегивая рубашку. Он переночует в одной из комнат для гостей. Может быть, там, где нет напоминаний о Пейсли, он сумеет уснуть. Возможно, ему удастся жить без нее.

Но он знал правду. Пейсли появлялась в его жизни дважды, и оба раза, когда она уходила, он чувствовал себя совершенно опустошенным, не надеясь на завтрашний день.

Лукас уставился на монитор компьютера, но слова продолжали расплываться перед глазами. Он пялился на одно и то же предложение уже час, но ничего не понимал.

Дела перестали его интересовать. Он не мог сосредоточиться, не мог спать, не мог нормально жить. И все потому, что его жизнь пошла кувырком.

В пентхаусе было слишком тихо, поэтому он постоянно торчал в офисе. Но на его рабочем столе были фотографии с Пейсли, сделанные в торговом центре, и он не мог не смотреть на них.

Они с Пейсли выглядели поразительно счастливыми, как настоящая супружеская пара.

Лукас отодвинулся от стола и встал. Он сунул руки в карманы и посмотрел на фотографию, которая словно издевалась над ним. Он погубил собственное счастье ради мести.

Теперь он остался без мести и без жены. Ну, юридически она по‑прежнему его жена, пока они не разведутся. Ее адвокат ему не звонил, хотя она ушла из его дома четыре дня назад.

Эти четыре для были самыми долгими в его жизни.

Если он думал, будто был сломлен в первый раз, когда Пейсли бросила его, то это не могло сравниться с тем, что он чувствует сейчас. Она была не виновата ни тогда, ни теперь, но от этого ему не стало легче. В обоих случаях она доверяла ему и любила его.

Глаза Лукаса защипало. Он моргнул и отвернулся от фотографий. Простые извинения ему не помогут. Разве способны слова избавить его от стольких проступков?

Но он не может жить без Пейсли. Она не должна снова уходить из его жизни.

Лукас закрыл файл на компьютере и отправил его по электронной почте одному из своих лучших детективов. Агентство не пострадает, если он поручит расследование кому‑то другому. Сейчас Лукас просто не может работать.

Прямо сейчас он жаждет быть только мужем Пейсли Форд. Она не взяла его фамилию, но он не в обиде. Он хочет быть ее мужем потому, что стремится создать с ней семью, о которой так давно мечтает. Он желает обзавестись детьми не только для того, чтобы передать им свое наследство, но и потому, что любит их мать больше жизни.

Его сердце болезненно сжалось. Он не остановится ни перед чем, чтобы вернуть Пейсли. Он пожертвует чем угодно, даже своей гордостью. Его жизнь без Пейсли не имеет смысла. Даже если бы он отомстил Стерлингу, это была бы пустая победа, потому что Лукас потерял Пейсли, а это важнее всего.

Взяв ключи, Лукас направился к двери. После того, как его водитель отвез Пейсли домой, Лукас приказал этому парню постоянно дежурить у ее дома.

Лукасу не верилось, что Пейсли не прислала ему сообщение с требованием оставить ее в покое. Но, возможно, она настолько сердится на него, что даже не хочет разговаривать. А может быть, она пользуется услугами его водителя, кто знает.

Лукас сделает все, чтобы облегчить ей жизнь. Ему надо постараться и заставить ее понять, почему он так себя ведет.

Он сел во внедорожник и поехал к ее таунхаусу. Ему надо увидеться с ней и просто оправдаться. Черт побери, он будет ее умолять, если понадобится.

Ему хватит смелости признать, что вел себя как мерзавец. И ему хватит смелости отдать свое сердце любимой женщине. Как только он обо всем ей скажет, отступит и даст ей возможность подумать. Если Пейсли решит быть с ним, она должна сама ему об этом сказать.

Лукасу будет ужасно трудно уйти от нее после того, как он признается ей в любви. Но это не сравнится с потерей Пейсли.

Четыре дня без нее показались ему вечностью. Пора вернуться к настоящей жизни и научиться действовать правильно.

Анжела быстро вошла в кафе и прошла между столиками. Лавиния подняла руку и помахала Анжеле.

— Извини за опоздание. На дорогах пробки.

Подошел официант, и Анжела заказала воду, поставила сумку под стол и села. Она глубоко вздохнула и посмотрела через стол на подругу.

— Я так рада тебя видеть, — произнесла Анжела. — Мы нечасто обедаем вместе.

— Нечасто, — согласилась Лавиния. — Было столько событий с твоим отцом. Потом нашли тело, которое до сих пор не опознано. В последнее время творилось какое‑то безумие.

Анжела поежилась:

— Я даже не могу думать о том бедняге, который умер. Ведь у него наверняка есть семья, которая, несомненно, его ищет. Никто не заслуживает такой участи.

— Я согласна, — тихо ответила Лавиния.

Официант принес воду, принял заказ и ушел.

— Давай поговорим о чем‑нибудь хорошем, — сказала Лавиния. — Ты сияешь, значит, у тебя все в порядке.

Анжела взяла салфетку со стола и положила ее себе на колени.

— Ты угадала. Несмотря на все эти потрясения, мы с Райдером решили уехать в путешествие. Только мы вдвоем. Нам действительно надо отвлечься.

Лавиния ахнула:

— Ох, ты по‑настоящему сильная женщина. Я восхищаюсь тобой. Я не знаю, что бы делала, если бы, по слухам, человек, с которым я встречаюсь, был отцом моего брата.

Анжела замерла, ее сердце сжалось, и перехватило дыхание.

— Что‑что?

— Ты не знала? — спросила Лавиния, широко раскрыв глаза. Отпив воды, она наклонилась вперед и заговорила тише: — По слухам, у Райдера был роман с твоей матерью, и на самом деле он — отец Рорка, а не Стерлинг.

Анжела вцепилась пальцами в салфетку на коленях, и внезапно ей стало тошно. Она не слышала об этих ужасных слухах. Без сомнения, Лавиния — известная городская сплетница — торопилась поделиться новостями.

Это не может быть правдой. Райдер не отец Рорка. Этого не может быть. Должно быть, произошла какая‑то ошибка.

Анжела не могла даже собраться с мыслями, которые кружились в ее голове. Ей надо поговорить с отцом и Райдером.

— Анжела, дорогая, с тобой все в порядке? — спросила Лавиния. — Я действительно думала, что ты обо всем знаешь. На днях я разговаривала со Стерлингом, и он вел себя так, будто это давно не новость.

— Ты говорила об этом с моим отцом? — Анжела бросила салфетку на стол. — Я должна идти. Мы пообедаем в другой раз.

— Не уходи, — умоляла Лавиния. — Давай поговорим. Нельзя садиться за руль, когда ты расстроена.

Расстроена? Анжела чувствовала все что угодно, только не это. Она расстроилась бы, если бы поцарапала любимые туфли. А вот новость о том, что твой парень переспал с твоей матерью, просто ее убивала.

— Со мной все хорошо, — ответила Анжела. — Я хочу все выяснить.

Она повернулась, чуть не сбив с ног официанта с подносом с едой, и выбежала за дверь. Она немедленно расстанется с Райдером, если все это окажется правдой.

Почему он молчал о том, что у него были отношения с ее матерью? Он был обязан вспомнить об этом до того, как сходиться с Анжелой.

Дрожащими руками Анжела завела двигатель, схватилась за руль и посмотрела прямо перед собой. Она заставляла себя медленно вдыхать и выдыхать, стараясь успокоиться, но все попытки были тщетными.

Она даже не могла придумать, что скажет Райдеру. Одно она знала наверняка: романтического путешествия у них не будет.