С Мишаней меня познакомил мой папуля. Мне тогда было лет четырнадцать, а Зотову чуть за двадцать. Перспективный парень, как его окрестил мой родитель, был приятелем его одноклассника. Что я могу сказать? Первое впечатление этот дружок произвел на меня не самое лучшее. Такой весь из себя красивый и лощёный хмырь, который без зазрения совести назвал меня при первой встрече доской с железками во рту. Вот с того самого дня я возненавидела его так люто, на сколько вообще мог подросток. Мне он между прочем нанёс тяжелую психологическую травму! Я потом два года крутилась возле зеркала каждое утро и парилась по поводу своих дух прыщей, которые у меня были вместо груди. Но потом всё сошло на нет. Или я повзрослела, или неизвестно откуда появившаяся грудь третьего размера сыграла свою роль. В общем от комплекса малосисия я избавилась, но Зотова ненавидеть не перестала.

С каждым годом этот пай-мальчик появлялся в нашем доме всё чаще. Иногда мне казалось, что, однажды, придя домой, я обнаружу этого детину в своей гардеробной в ящике с кружевными труселями. И чем старше я становилась, тем больше этого засранца становилось в моей жизни.

Он даже на мой выпускной припёрся! Как сейчас помню. Папуля заставил меня танцевать с Зотовым, бубня себе под нос, что краше пары не сыскать. Ужас! А потом Мишаня испортил мой первый секс. Мы с Серёгой, самым красивым парнем в школе, вломились в кабинет химии, чтобы придаться страсти. В моменте, когда шикарное выпускное платье соскользнуло к моим ногам, а я была готова снять с себя трусики, разъяренный папин приемник выбил, каким-то чудом, дверь и сломал нос моему красавчику. Кстати говоря, с того самого дня, Серёга стал ещё привлекательнее. Смазливая мордашка стала брутальной, а шрам на переносице срывал с девок трусики на раз-два. Но увы, проверить на себе все постельные таланты Серого я не смогла. Красавчик оказался тем ещё ссыкуном и после стычки с Зотовым обходил меня десятой дорогой.

Так мы и сосуществовали. Я находила парня мечты, а Мишаня превращал его в трусливого зайца. Пока я не встретил своего Антошку — проломи башкой сторожку.

Антон — единственный, кто после встречи с Мишей не сбежал от меня. Наверно, это и послужило той самой причиной, по которой я влюбилась без оглядки.

Два последних курса в институте и ещё год мы жили с Тошей душа в душу. Даже жить начали вместе. Папочка, когда я сказала, что переезжаю на съемную квартиру к своему парню, орал так, что у него капилляры в глазах полопались, а Алёнка вызывала клининг, чтобы отмыть всё от папкиных слюней. Но ничего. Смирился. Да и сложно противостоять влюблённой, на минуточку, совершеннолетней девице. Тем более, когда та самая девица, помимо прочего, твой бухгалтер.

В общем, стали мы жить поживать, да добра наживать. Точнее я стала папкины бабки считать, пропадая на работе, а Тоша венерические букеты собирать.

А я ещё дура думала, что поездка на море так мне аукнулась. Общественный бассейн и всё такое. Кто ж мог подумать, что мой Антон такой гондон?

Сказка про Царя Гондона закончилась, когда я без предупреждения пришла к нему в офис. Ну, а что такого? Мы без пяти минут женаты, он большой начальник. У меня и мысли не возникло, что не стоит так делать. В общем, запомните, так делать не нужно! А то, можно легко заполучить ещё одну психологическую травму, как я тогда с Зотовым и своим малосисием. Кстати о нём, молосисисие своём, в тот момент я снова вспомнила. Увидев, как мой, без пяти минут супруг, жарит тощую бессисую курицу на своём рабочем столе, я малость обалдела. Такая страсть, такая экспрессия. А как она визжала… Точно он на раскалённом вертеле её крутил без смазки. Эта миниатюра надолго въелась в мою память.

С Тошей мы само собой разошлись. Папочка от счастья опять слюной забрызгал половину дома. Алёнка — мачеха моя, еле выползла из запоя, в который я её втянула. А Зотов… Зотов знатно охренел, когда я пьяная вломилась к нему домой посреди ночи с сонной регистраторшей и сказала, что мы женимся.

На кой он согласился — тайна покрытая мраком, но, думаю, что папкины бабки сыграли в этом не последнюю роль. Да и в большом бизнесе, как ни странно, ценятся семейные узы.

Теперь я — Анна Зотова. Мужнина жена, которая ни разу не видела смычок законного супруга.

Поначалу было весело. Штамп в паспорте и кольцо с брюликом на безымянном пальце были новой веселухой. Бесячьи мужики отваливались, видя аксессуар на моей изящной ручке, папка писался кипятком от восторга, а я кутила, воспевая гимн всех мужененавистниц.

«Пошлю его на небо за звёздочкой

Конечно, всё хуже может кончиться

Ещё один мучительный день пройдёт

И захочется, жить захочется!»

Сумасшедшая! Какая же я — сумасшедшая! Укусить Зотова за ухо — это же уму не постижимо! Нет, я и раньше вытворяла безумные вещи, но не такие. Кажется, эта борьба за развратное сердце мужа, окончательно снесла мне крышу.

Представить сложно, каких усилий мне стоило спокойствие, с которым я прошествовала в свою комнату. Каждый шаг давался мне с трудом. К моим ногам словно приковали гири, и они тянули меня вниз, в самую бездну. Но я — молодец! Не сбежала, позорно сверкая пятками, от разъяренного мужчины. А в том, что Миша был зол, у меня не было сомнений. Я нарушила все границы, которые мы годами выстраивали. Можно сказать, что покусилась на святое. Дотронулась до … Ну и так понятно до чего я там дотронулась.

И вот, если отбросить стыд и страх, которые накрыли меня с головой, когда я трусливо заперлась в своей комнате, то теперь можно реально прикинуть за что я борюсь. Там такое!

Я не монашка и мужчины в моей жизни были. Но, чтобы с таким орудием труда — никогда!

Утром я проснулась с дичайшей головной болью. Будто вчера я не Мишу дразнила, а отмечала день десантника в компании самых стойких голубых беретов. Хорошо, что сегодня суббота и можно никуда не идти, а спокойно заниматься любимым делом. Недвижимостью. Лежать и не двигаться.

Но похоже меня поцеловала фортуна. Да не в то место. Потому что стоило мне устроиться поудобнее, чтобы пережить это эмоциональное похмелье в царстве розовых единорогов и загорелых мулатов, как дверь в мою комнату, со стуком, ударяясь о стену, распахнулась.

Мишаня в одних трусах, так аппетитно облегающих все его достоинства, с ошалелым взглядом и растрёпанными волосами, влетел ко мне в спальню.

Я, как бы помягче сказать — маленько выпала в осадок.

— А ты не при… — хотела я выкрикнуть, но мне не позволили.

— Убавь звук! — рявкнул на меня полуобнажённый Миша. — Бесишь меня! Всю ночь покоя не давала.

Вот тут бы мне стоило закричать о том, что он хам — нахал, да просто беспредельщик. Но ориентироваться в трудных жизненных ситуациях — не мой конёк. И мой законный муж, по совместительству заноза в моей упругой заднице, это знал. Видя моё замешательство, Мише хватило секунды, чтобы сориентироваться.

Этот хам — нахал по мановению волшебной палочки оказался рядом с моей постелью.

После вчерашних выкрутасов я могла представить только казнь. Жестокое, беспощадное удушение подушкой. Но вот чего я точно не ждала, так это того, что Зотов меня поцелует.

Мир рассыпался на осколки, когда Миша схватил меня обеими руками за лицо и впился горячим поцелуем в мои губы.

Так сладко и остро одновременно. Он буквально вгрызался мне в рот, не давая сделать и вдоха.

В своей голове я часто представляла, какого это — целоваться с таким мужчиной. Но ни одна фантазия не смогла бы сравниться с реальностью. Это за гранью. За пределами вселенной. Этим поцелуем Миша отправил меня к звёздам.

Тело покрылось испариной, а желание ухватиться за мужчину, как за спасательный круг во время шторма, стало невыносимым. Мне захотелось ощутить всё, что может дать Зотов. Его руки на теле, горячее дыхание на своей коже. Ту близость, которую он так бессмысленно раздавал всем тем девушкам, которые велись на него, как на смазливую картинку с пухлым кошельком.

Бесспорно, я тоже, отчасти, повелась на его внешность. Эти тёмные, густые волосы. Глаза, смотрящие на тебя с прищуром. Эдакий взгляд надменного критика, саркастично смотрящего на людей вокруг. Жёсткие, на первый взгляд, губы, сомкнутые в тонкую линию. Манящая внешность, в купе с высоким ростом и широким разворотом плеч, не могла оставить равнодушной ни одну женщину. Но главное различие между мной и его пассиями в том, что я влюбилась в него гораздо позже. Меня покорил сам Миша, а не его оболочка. Его мысли, характер. Даже трудоголизм. Да что уж там… Меня зацепило даже его умение с лёгкостью заполучать новых девушек.

Мои чувства зародились, когда я разглядела его. Не было спонтанного всплеска гормонов. Бабочки не устраивали шабаш в животе. Я не представляла себя в свадебном платье рядом с ним. Всё случилось размеренно. Шаг за шагом. Именно поэтому я понимаю, что всё это не так радужно и легко, как кажется на первый взгляд. Такая любовь — глубинна. Она не проходит, как те розовые сопли, принятые считать влюблённостью. Тут уже не про прогулки под луной в мороз с одной варежкой на двоих. Мне ничего этого не нужно. Просто быть вместе. Идти по жизни рука об руку. Быть одним целым.

Этот вероломный поцелуй длился целую вечность. Я уже сгорала от нетерпения. Дыхания не хватало и, чтобы ухватить хоть каплю воздуха, мои вдохи превратились в стоны.

Миша за весь поцелуй так ни разу и не сместил своих рук. Я чувствовала, как тяжело ему. Руки были напряжены. Мышцы стали каменными. Мужчина боролся с самим собой, чтобы не переступить ту черту, за которой только бездна. А я всячески толкала его в неё.

Может он и был инициатором этой вакханалии, но не на долго. Вцепившись в его плечи и оголив своё тело, сбросив одеяло, я стала ведущей. То, что должно было стать сопротивлением, стало атакой.

Моё возбуждение, так долго копившееся внутри, смешалось с азартом в причудливый коктейль. Мне хотелось, чтобы Миша шагнул дальше. Хотелось проверить насколько хватит его выдержки. Каким будет финал этого спонтанного порыва. А о последствиях я подумаю позже.

Мои руки стали назойливее. Шаловливые пальчики стали исследовать напряженное тело Миши. Я прижималась к нему ближе. Целовала развязнее, играя языком и прикусывая его губы.

И вот, когда я уже хотела провернуть с ним вчерашний трюк с исследованием достоинства, всё прекратилось. Мишу, как ветром сдуло. Я только слышала неразборчивый рык и маты. Очень много матов…

Думаю, можно смело начинать вести турнирную таблицу. По предварительным итогам я опережаю своего мужа в борьбе за первенство по сведению с ума на один балл. Вчера вечером я открыла счёт, а утром он его сравнял. Но не подрассчитал, что я могу и из этого выхватить своё.

А вообще, спустя часы, я так и не поняла, что это было. Зачем полез целоваться? Почему не продолжил? Не верю я в то, что Миша такой порядочный, а это его так бес попутал. Не воспылал же он ко мне неземной любовью? Бред!

А если не бред? Что тогда?

С такого ракурса я не рассматривала нашу с ним ситуацию.

Какова вероятность, что у Михаила есть ко мне чувства и он, зная, что я его, якобы, терпеть не могу, не приближается ко мне? Правильно — минимальная! А иначе, всё, что сейчас между нами происходит, это борьба с ветряными мельницами. Он — изменяет, чтобы не сорваться и не наброситься на меня. Я — всеми силами пытаюсь привлечь к себе внимание изменника. Слишком сложное хитросплетение. Я бы сказала — книжное. Такое только в бульварном чтиве можно найти. Но мы же не на страницах книги, верно?

Это утреннее происшествие оставило неизгладимое впечатление. Меня постоянно откидывало в прошлое, чтобы пережить это вновь. Ни бодрящий душ, ни тренировка в спортзале не смогли вытравить из меня воспоминания о жарких поцелуях. Словно на повторе Миша брал меня в плен своих губ и доводил до кипения. Снова и снова…

Моё прозябание в собственной памяти прервал звонок, за который я благодарна всему божеству, что воспевает человечество. Такой вселенский пинок под зад смог хоть как-то меня переключить.

Расскажу небольшую предысторию.

Жила-была девочка Аня. Мелкая была до жути. Но шебутная… Как-то раз эта неугомонная пятиклашка решила, что погулять возле заброшенного барака — гениальная идея. Весело ей было. Скакала по ветхим ступенькам, палкой гоняла барабашек, разговаривала с невидимыми жильцами дома. И всё бы ничего. Да только в её детской голове не было никакого знания техники безопасности и инстинкта самосохранения. Прыгнула она на очередную ступеньку, трухлявая дощечка хрустнула и сломалась под небольшим весом пятиклашки. В общем, застряла наша Аня, так сказать, в текстурах. Ноги на первом этаже болтались, а туловко на втором. И висеть бы ей так до посинения, корчась от боли, которую доставляют острые концы поломанной доски, и кричать до хрипоты. Но везучая она оказалась. Два местных восьмиклассника — Марк и Вано очень любили собираться в этом бараке, чтобы скурить по паре сигареток, пока отец с матерью не видят. Эти два паренька и нашли Анютку. Вытащили девчушку из западни и домой проводили.

Дружба их была странной. Два здоровенных лба кавказской национальности и мелкая забияка стали неразлучны. Они везде таскали её за собой, особенно, когда та стала постарше, а она натравливала их на своих обидчиков. Родители мальчишек даже ставку делали за кого из братьев близнецов выйдет замуж наша Анютка. Но любви ни у кого из них не случилось. Мальчики, отпраздновав своё совершеннолетие, укатили в большой город на встречу светлому будущему, а Анютка познакомилась с Зотовым. Эх, если бы они улетели на пару месяцев позже, то не сносил бы Мишаня головы. Уж её названные братья показали бы ему, где раки зимуют. Но увы…

Вот такая история знакомства.

Когда Вано позвонил и сообщил, что они с Марком вместе прилетели к нам в город, я от счастья чуть не захлебнулась. В последний раз я видела этих двоих вместе больше пяти лет назад. Не могу сказать точно, почему ребята перестали общаться. Но их мама как-то обмолвилась о том, что они не поделили девушку. Поэтому собраться, как в старые добрые времена, у нас не получалось. Виделась раз в год то с одним, то со вторым братом. А тут такое счастье! Меня не то чтобы мысли о Мише покинули, я забыла, как меня зовут.

Договорились с ними встретиться в «Магнолии» в девять вечера. Ох, чует моя попа без приключений этот вечер не обойдётся. Интуиция вопит, а я глушу её противный голосок громкой музыкой. Мешает сосредоточится на выборе наряда. А сегодня я должна блистать! С такими шикарными мужчинами нужно выглядеть сногсшибательно.

Каждая девушка хоть раз в жизни нет-нет да представляла себя в окружении мужчин, к которым даже определение подобрать сложно. Единственное подходящее слово — породистые. Высокий рост, широкие плечи, мускулы, белоснежная улыбка и харизма. И всё это в двойной порции.

Когда я вошла в бар в своём и так не слишком скромном наряде, да ещё и подсела к двум красавцем с ежегодника американских пожарных, все взгляды были обращены только на меня. И мне нравилось, что окружающие думают. Сучка, которую будут сегодня объезжать два самца высшей категории.

— Малышка, замужество тебя только красит, — после всех приветствий заключил Марик. — Рассказывай, как поживаешь? Муженёк твой ещё не завёл личного стилиста?

— Ну спасибо тебе, — фыркнула в ответ. — Ты же знаешь, что брак у нас — в прямом смысле БРАК. Так что за год у него седины не прибавилось, чтобы стилиста в штат нанимать.

Ну вот как можно одним вопросом так испортить мне настроение? Парни знают всю историю нашего с Зотовым непростого взаимоотношения. И я твёрдо уверена, что никто из них не хотел меня обидеть, а скорее даже наоборот.

— Марк, ты — идиот? — рыкнул на него Вано, увидев, что этот вопрос задел совсем не те струны, на которые рассчитывал Марк.

— Нют, я не имел ввиду ничего плохого. Ты же знаешь, я за тебя любому голову сверну. Хочешь мы мужа твоего сделаем малоподвижным? Он тогда от тебя точно не уйдёт ни к какой тёлке.

— Спасибо, — хохотнула я. — Зотов — кобелина такой трахаться захочет — уползёт, — вынесла я вердикт.

— Так как у вас с ним дела сейчас обстоят? Я в жизни не поверю, что здоровый мужик не смотрит в твою сторону, — словно зная про утренний инцидент, задал Вано очень правильный вопрос.

— Играем в игру «Догони меня кирпич!».

— Это как? — в один голос спросили братья.

— А хрен его пойми! Я провоцирую его, а он меня. Вчера я его ужа погладила, стоя перед ним в одном белье, а сегодня он стоматологический осмотр языком мне провёл.

— И? — опять в один голос. А глаза-то какие… Два котика из мультика. Вот-вот из орбит от любопытства повываливаются.

— И вот я с вами сижу, — ответила им. — Думаете, если бы мой добрый-доктор продолжил осмотр, я бы явилась на встречу?

— Может он импотент? — Марк, как всегда, в своём репертуаре.

— Сам ты… — рявкнул на него брат. — Наш зятёк имеет всё у чего есть отверстие нужное.

— Вот-вот, — подметила я. — Нет, ребятки, тут конкретно проблема во мне. А я, хоть ты тресни, не понимаю в чём именно.

— Ань, а может он того? — поинтересовался Вано.

— Чего того? — не поняла я.

— Заднеприводный! — хохотнул Марк, за что получил подзатыльник. Два. Один от меня, а второй от брата.

— Я думаю, что муженёк твой влюблён, — закончил умный из братьев свою мысль.

— Ну тогда у меня нет шансов покорить его сердце кобелиное, — обречённо заключила я.

— Да в тебя он влюблён, глупышка…

Пока мы дискутировали на тему моего брака. Точнее, как из фиктивного сделать настоящий, я потеряла счёт выпитым коктейлям. Мне бы остановиться, да кто я такая, чтобы ломать ход событий? Верно? А мне бы стоило это сделать… Ведь тогда всего трындеца, который был дальше, могло бы и не быть.

Кто-нибудь из вас пытался остановить товарняк на полном ходу? Нет? А я попыталась! Задачка не из лёгких, я вам так скажу.

Вообще, в последнее время, у меня сложилось впечатление, что в прошлой жизни я была не самым хорошим человеком. Хотя какой там… Я всегда попадала в нелепые ситуации из которых выйти не так-то просто. Нет смысла уповать на прошлые грехи. Но эта нелепая ситуация стала венценосной.

Представьте себя в компании двух соблазнительных восточных мужчин. Вы веселитесь, обнимаетесь. С виду так и не скажешь, что вы просто друзья. Представили? Классная получается картина, правда? Вот… А теперь представьте, что в разгар вашего веселья вмешивается проклятие всех победителей битвы экстрасенсов и вы испытываете на себе все кары небесные. Это уже сложнее, не так ли?

Теперь я поясню свой эзотерический бред.

Два моих товарища по разуму и бракованному чувству юмора каким-то чудом раньше меня заметили вошедшего в бар Зотова. Зря я им отправляла свадебные фотографии. Нормальные люди-человеки сразу бы сообщили мне об этом, но они не были бы собой, не сотворив какой-нибудь пакости.

Марик — самый безбашенный из нашей троицы ловким движением накаченных рук, перетащил меня к себе на колени, устроив мою пятую точку аккурат на своей восточной сабле. Я ещё глупышка решила, что это такое проявление эмоций от долгожданной встречи. Ну-ну, как же! В ту же секунду Вано расположился рядом, закрывая всем обзор на происходящее. Самое смешное, что никто не видел, чем именно мы занимаемся. Со стороны выглядело будто два восточных красавца проводят детальный осмотр моих выпуклостей на предмет их ебабельности. И, как на зло, сидели мы в таком месте, что первым делом, войдя в заведение под бумцканье ритмичной музыки, Зотов увидел именно нас. Точнее сначала Вано, а потом уже и меня на коленях у Марика. Говорю же — товарняк остановить невозможно!

Будь мы настоящими супругами сценарий дальнейшего был бы предельно прост. Но мы-то, если смотреть правде в глаза, друг-другу никто. И банальная сцена ревности с криками и мордобоем — не наш формат. А вот это и страшнее всего. В ту секунду, когда в моей голове стихли басы, а зал сузился до одного квадратного метра, в центре которого стоял Миша, моя жизнь пролетела перед глазами. Какое-то необоснованное чувство страха, стыда и чего-то ранее мне незнакомого перекрыло мне дыхание. Кислород в лёгких превратился в удушающий газ, от которого не было сил избавиться.

Виноват Мишин взгляд. Пустой, наполненный презрением и гневом. Он смотрел на меня так, словно хочет, чтобы меня никогда не было в его жизни. Под этим взглядом мне захотелось подорваться с места и подбежать к нему, чтобы умолять о пощаде. Возможно, в какой-то момент я бессознательно сделала движение в сторону вошедшего, потому что хватка Марика на моём теле стала сильнее. Он буквально вдавил меня в себя, не позволяя сорваться с места. А я всё никак не могла оторвать свой взор от Михаила.

— Пусти! — совладав с первичным оцепенением, зашипела я дикой кошкой.

— Сиди смирно! Не мешай нам проводить следственный эксперимент, — осадил меня Вано.

— Какой к чёрту эксперимент? Чего вы этим добьётесь? Краха моей репутации? — визжала я, вырываясь.

— Какой на хрен репутации? Очнись, Нюта! Он трахает всё, что подаёт хоть какие-то признаки жизни. Думаешь, твоя посиделка с друзьями хуже его похождений? — поддержал брата Марк.

— Со стороны больше похоже, что вы меня сейчас трахнете за этим столиком!

— Не мечтай, мелкая. Родственные шуры-муры мы не практикуем, — скривился Вано.

Пока я грызлась с братьями из-за того, что они наделали, я упустила из виду Зотова. Похоже ему надоела картина «Всадница с двумя саблями».

— Ну и зачем вы выставили меня в таком свете? — спросила я после двадцати минут полного молчания.

После ухода Миши я не проронила ни слова. Сидела и думала, как буду оправдывать своё поведение. Ведь мне необходимо объясниться на счёт ребят. Или нет?

— Нют, ну ты, как маленькая, — закатил глаза Вано. — Ревность очень хорошо побуждает к действию, если другие способы не сработали. Мы — мужики примитивные создания. Намёки и вся эта прочая бабская ерунда для нас, как белый шум. Мы не слышим этого и не видим.

— Хочешь сказать, что Миша, увидев меня с другим, а точнее с другими, резко поймёт, что я нужна ему? Не слишком ли шаткий план?

— Нют, Вано прав. Тут всё, как у животных. Мужик должен доказать, что он — царь зверей. Мы же и не почешемся, пока не увидим реальную опасность. В твоём случае — конкуренцию, — как маленькой, двое взрослых мужчин пытались объяснить мне все хитрости мужской логики. — Ты сама посуди… Зачем ему напрягаться, если ты уже его? Я сейчас не про секс, а про конечный результат. Мужик может трахать любую, а в жёны берёт ту самую. У вас на начальном этапе произошёл сбой. От этого сейчас столько проблем.

— Что-то мне кажется, что я недостаточно выпила, чтобы понять всё это, — перебила я, чтобы подозвать официанта. Мне нужно больше градусов, чтобы вникнуть в суть беседы.

После того, как наша скатерть-самобранка обновилась, а я дозаправилась чёрным русским, ребята продолжили:

— Нют, мужик всегда знает на какой женщине он женится, а какая будет простым пешеходом в его жизни. И это не обязательно проявляется сразу. Мы — трусливые создания. Слово «любовь» даже в мыслях не произносим, пока не прижмёт. Твой муженёк — не исключение.

— И?

— Что и? Он может быть ночами ужа своего душит, вспоминая, как ты мимо прошла и не глянула в его сторону, а с восходом солнышка гасит в себе это страшное ванильное облако.

— Ребят, что-то мне не верится в вашу теорию, — скептически заключила я, изрядно захмелев. — Чего он тогда слинял, раз ужа по ночам душит?

Из-за их гипотезы вихрь негодования поднялся в моей душе. Это получается, что, по их логике, я Мише не интересна. Совсем! А иначе он бы не ушёл. Выходит, я зря лелею надежду на большее.

— А ты с чего решила, что он ушёл? — хитро улыбаясь, поинтересовался Марк. — Вон, твой супруг бухает с какими-то мужиками, — указал направление.

Проследив за его рукой, я сквозь толпу народа и бликующий от прожекторов дым увидела Мишу. Не ушёл! Правда таким пьяным я его не видела ни разу. Даже с такого расстояния можно легко заметить рваность его движений.

Так! И что это значит? Я нужна ему или не нужна? Как проверить?

Идея поразила меня, как шаровая молния. Кажется, я знаю, как проверить. Всё или ничего!

Где тут барная стойка, на которой можно оголить прелести у всех на виду?

Разойдись народ! Аня идёт ва-банк!

И я пошла… Отключив голову, в которой остатки моего самообладания кричали о безбашенности моей задумки.

Заведение «Магнолия» никогда не отличалось пристойностью поведения местного контингента. Мне и ранее доводилось устраивать шабаш в этом месте. Текила с посыпанного солью пресса бармена — норма. Танцы на барной стойке — новшество. По крайней мере в моём исполнении. Пару раз я видела обезумевших от алкогольного дурмана девиц, которые устраивали грязные танцы на весь честной народ. Сама не пробовала. Но именно это мне сейчас показалось самым действенным способом заставить Зотова почесаться и сделать хоть что-то.

Полная решимости я взобралась на полутораметровую крепость, не без помощи знакомого бармена, и под провокационный трек, вещавший всем о сексе, начала свой танец. Признаться честно, мне было поначалу некомфортно. Бушующий адреналин выжег дурманящий алкоголь в крови и страх стал сковывать движения. До тех пор, пока я не поймала обезумевший взгляд Михаила. Он смотрел на меня так пристально, что я кожей чувствовала ожоги на тех местах, куда падал его взор. Знаю, он хотел, чтобы я остановилась. Прекратила это провокационное шоу. И его глаза кричали об этом. Но, к его несчастью, это возымело обратный эффект.

Мои движения стали раскованнее. Я вмиг почувствовала себя Кристиной Агилерой в фильме «Бурлеск». С каждым новым шагом по стойке я добавляла градус этому представлению. Сначала полетела в сторону заколка, удерживающая мои густые волосы в узле. Затем прочь полетел пиджак, под которым на мне была прозрачная шифоновая блуза. А потом, выписывая попой соблазнительные восьмёрки под скандирование, собравшейся вокруг, толпы, я начала, пуговка за пуговкой, расстегивать, и без того откровенный, элемент своего наряда.

Можно было бы раздеться и закончить на этом представление, но я была бы не я, если бы оставила всё так, как есть.

Три пуговки сверху, чтобы бюстгальтер был соблазнительно виден при наклоне. Три пуговки снизу, чтобы завязать узел. И вот уже я, блистаю своим пирсингом в пупке. Эта безделушка — моя заветная мечта, на которую я не могла созреть несколько лет.

Ужас! Я танцую стриптиз на публику!

Раньше я бы на такое не решилась, но под гнётом обстоятельств на что только не пойдёшь.

Закрыв глаза, я представила будто Миша сейчас стоит за спиной. Его руки повторяют изгибы моего тела, а бёдра двигаются в такт с моими под музыку. Этот танец в моей голове, распалил внутри меня настоящий огонь. Возбуждение от этой картины стало таким неистовым, что я буквально почувствовала, как это происходит наяву. Ощущение рук на теле стало таким настоящим. Живым. Жар чьего-то распалённого тела обжигал мне кожу, а тяжёлое дыхание шевелило волосы на затылке. Прозрачная блуза прилипла к спине и жутко мешала нашему с Мишей телесному контакту.

Только спустя несколько секунд до моего одурманенного рассудка дошло, что это не игры разума, а реальность. Меня действительно кто-то сзади обнимает и делает со мной все эти сумасшедшие вещи на виду у всех. На виду у Миши!

Паника, накрывшая меня с головой, вогнала меня в оцепенение. Ни двинуться, ни закричать я просто не могла. Только сердце готово было вырваться из груди. Я чувствовала это бешенное биение где-то аж в горле.

— Танцуй, Лютик… Ты же такое шоу устроила. Не хорошо народ обламывать, — до боли знакомый голос раздался над ухом, разрушая своим тембром оковы страха.

Вот же гад!

Не знаю, что увидел Миша на дне моих глаз, когда я развернулась к нему лицом, но вид у него был малость ошарашенный.

— Считаешь, что это — шоу? — закинув руки ему на плечи и продолжив танец, хитро спросила у мужчины.

— А разве нет?

— Это так… Прелюдия, — прижавшись к нему всем телом, прошептала на ушко. — Хочешь, я покажу тебе настоящее шоу?

— Думаешь, сможешь меня удивить? — сжав мою талию сильнее, скептически уточнил Зотов.

— Знаю!

Брать меня на слабо — чревато последствиями. Все, кто хоть немного меня знают, уяснили это в самом начале знакомства. Но, похоже, Миша считает, что я пойду на попятную. Эх, значит будем расширять его знания обо мне.

Кажется, в нашем танце не хватает градуса. Нужно бы малость приправить эту вакханалию.

Недолго думая, я начала раздевать своего партнёра. Почему бы и не козырнуть шикарным торсом, правильно? Пусть и бабёнки попускают слюнки. У мужиков в штанах пожар я знаю, без сомнения. От таких грязных танцев возбудиться даже немощный старик. Вон, в толпе, стоит один с благородными сединами… Ему только подай знак, и он разложит меня прямо на этой барной стойке.

И вот, когда загорелый торс моего мужа оказался у всех на виду, я ловким движением рук тиснула у застывшего, как изваяние, бармена из рук бутылку текилы. Пора испить этот чумовой напиток…

Михаил не ожидал от меня такого. Мужчина застыл в ожидании, наблюдая за моим безумием. И ему нравилось, что я делаю. Бесы на дне его глаз подбадривали меня, вселяя уверенность в мою задумку.

Глоток текилы и бутылка летит в сторону, оглушая звоном битого стекла сквозь громкие басы.

Слизанная соль с тыльной стороны ладони и последний аккорд…

Я выжимаю дольку лайма себе на губы и запрыгиваю на Мишу, впиваясь в его губы кислым поцелуем.

Не только мой муженёк любит посещать спортзал. Мой рекорд — две с половиной минуты в планке. А это вам не попку воробьям показывать.

Помните, я говорила о том, что попытка остановить товарняк — чистой воды самоубийство? Признаю, была не права. Это — верная смерть! Ты заранее в неравном положении. Условия этой задачи настолько невыполнимы, что ты заведомо в проигрыше.

Танцы на столе, жаркие объятия и страстный поцелуй — конечно круто. Пока ты не понимаешь, что за всем этим не стоит ничего, кроме банальной похоти, раззадоренной алкоголем и зрелищем. Это — низменный инстинкт, который поощряют внутренние демоны.

Не подумайте, я не из тех, кто путает секс и любовь. Пойдя на этот шаг, я заранее знала, что максимум, которого я добьюсь, это — одноразовый заезд верхом на скаковом жеребце. И мне было бы этого достаточно на данном этапе наших отношений. Мужчины зря думают, что только им необходим секс. Бред чистой воды! Женщины также нуждаются в разрядке. Возможно даже больше, чем сильный пол. Нам важен сам процесс, а не финал. Но мы более избирательны в половых связях, поэтому не бросаемся на всех подряд.

То, что произошло в этот вечер, однозначно сменило вектор наших отношений. Но предугадать в какую сторону — невозможно.

Напряжение между мной и Зотовым зашкаливало. Танец, который должен был стать волшебным пинком для пробуждения, превратился в публичную прелюдию. Мы буквально пожирали друг друга, вымещая злость скопившуюся за долгие годы. Зотов, после того, как я впилась в его губы, ухватился за меня и не позволял вырваться. Его руки, в отличи от прошлого раза, не были неподвижны. Наоборот… Мужчина навёрстывал упущенное, блуждая руками по всему телу, оставляя горячий след после них на моей распаленной коже. Каждый раз, когда его руки попадали на оголённый участок кожи на пояснице, меня прошибало током. Я сгорала от желания, готовая заняться с ним любовью на глазах у разгоряченной толпы.

Сквозь музыку и неровное биение сердца, до меня доносились похабные выкрики из толпы. Некоторые не стеснялись в выражениях, предлагая устроить оргию здесь и сейчас.

Скорее всего Михаил из нас двоих был более трезв. Не отпуская меня из своих объятий мой муж направился в сторону подсобных помещений. Что будет дальше я знала. И была не против. Девочка я не маленькая и кричать на утро: «всё это ошибка» или «я не такая», я не буду. Я такая! И Я хочу! И ещё как буду!

Громкий стук двери о стену оповещал о том, что мы прибыли на место. Похоже Зотов не заморачивался и ввалился со мной в каморку уборщицы. Ну ничего… Эти тряпки и швабры видели на своём веку и не такое. Наш секс переживут как-нибудь.

Как только дверь за нами закрылась и мы погрузились в кромешную темноту, я дала себе волю. Запустив свои пальчики в густую Мишину шевелюру, я углубила наш поцелуй. Покусывая его губы, я постанывала от удовольствия. Миша тоже не бездействовал. Пока я осыпала поцелуями его немного колючую щёку, пытаясь добраться до уха, Миша, удерживая меня одной рукой, второй избавил меня от блузы. Влажная после танцев кожа от соприкосновения с прохладным воздухом покрылась мурашками. От такого контраста все ощущения стали острее. Темнота позволила раскрепоститься и оставить смущение за дверью.

Впервые за годы моей сексуальной активности мне неистово захотелось встать перед мужчиной на колени. Я не ханжа и к оральным ласкам отношусь, как к чему-то повседневному. Но тут мне захотелось самой. Не бартер. Не необходимость. Не в качестве прелюдии. А просто потому, что я так хочу. Хочу увидеть. Потрогать. Услышать его мускусный запах возбуждения. Попробовать на вкус.

Выпутавшись из крепких рук Миши, я не теряя не секунды, опустилась перед ним на колени и ухватилась за ремень.

— Что ты… — со свистом выдохнул Миша.

— Хочу! — всё, на что меня хватило в это минуту.

Звякнула пряжка ремня, а я, как маленький ребёнок, облизнулась при виде конфеты.

Проведя коготками по его напряжённому прессу, мои ручки опустились на внушительную выпуклость между его ног.

— Я хочу это видеть. Ты не против? — с рычащими от нетерпения и страсти нотками, спросил Зотов.

— Нет… Не против.

В темноте я не могла увидеть выражение его лица, но знаю, что мужчина оскалился.

Миша вынул из кармана брюк мобильный телефон и направил его экраном вниз, чтобы его свет подсветил мои действия.

Пара неловких движений и передо мной открылась самая завораживающая картина. Большой, горячий, жаждущий ласки и внимания, член. Мой рот непроизвольно наполнился слюной. И я не стала отказывать себе в удовольствии. Положив руку на горячую плоть, я совершила пару пробных движений туда-сюда. От таких манипуляций мой спутник дрогнул всем телом, словно я пустила по его телу разряд электрического тока. Наклонив голову к самой желанной карамели, я языком сняла с головки солоноватую, с терпким привкусом, жемчужину. От этого вкуса в голову ударило похлеще, чем от пузырьков шампанского. С наслаждением я двинулась дальше. Обхватив губами бордовую головку, я начала то самое, от чего у мужиков сносит крышу.

Михаил дрожал всем телом. Его шумное дыхание и те редкие рыки-стоны, которые он себе позволял, будоражили меня. От пошлых, причмокивающих звуков и тяжёлого дыхания мне хотелось ещё большего. Хотелось дойти до конца.

Я уже хотела помочь себе рукой, чтобы довести Михаила до края и попробовать на вкус его удовольствие, когда громкая вибрация мобильника меня не отвлекла. Мне не хотелось знать, кто ему звонит. Но гадкое предчувствие приближающегося товарняка, заставило меня поднять глаза на экран.

И вот столкновение. Удар был настолько сильным, что от меня не осталось и мокрого места. Эта надпись меня уничтожила. Сердце ударилось о грудную клетку и рухнуло вниз, оставив после себя выжженную дыру размером с кратер вулкана.

«Моя» — так гласила надпись на экране, увенчанная красным сердцем с языками пламени.

После этого эпического вечера в моей душе что-то надломилось. Мои чувства к Михаилу остались прежними, но… Я не знаю, как правильно выразить это самое «НО». Мне стало как-то безразлично. Не скажу, что я перестала хотеть быть с ним, но однозначно я перехотела что-то для этого делать.

Этот звонок открыл мне глаза на происходящее. Как там говорят? Насильно мил не будешь? Наверно, это так. Какой смысл трепыхаться, борясь за то, что уже принадлежит кому-то другому? Я его не вижу. Если моему возлюбленному будет лучше с другой, то я готова отпустить его и пожелать счастья. Мне от этого не станет хорошо, но, зная, что он с той, с которой хочет быть на самом деле, я буду спокойна.

Наверно, это даже хорошо, что вышло всё так. Пока мы не зашли дальше и не совершили тех ошибок, из-за которых порушились бы чьи-то судьбы.

Когда эта ужасная надпись высветилась на экране его телефона, я почувствовала себя героиней самой провальной порно картины. Той, где у героини сводит челюсть, и она случайно превращает эротику в кровавый фильм ужасов. Кусь и нет больше колбаски! Жесть… Хвала небесам, что я сдержала эмоции и ничего фатального не произошло. Не хотелось бы доказывать потом, что я не голодающий каннибал-извращенец.

Между нами не было никаких нелепых выяснений отношений. Я не спешила задавать вопросы, а Зотов впадать в истеричные оправдания. Мы поняли, что в этом нет необходимости без слов. Достаточно было взгляда, чтобы молча разойтись и не думать о том, что было бы.

Последующие несколько недель прошли под эгидой внутренних конфликтов с самой собой. Я не винила его или уж тем более себя. Мне просто хотелось понять, что делать дальше. Наши и без того хрупкие отношения разрушились до основания. Мы попросту перестали видеться. Я даже не знаю, жил ли все эти дни Миша в нашем с ним доме. Выяснять это я не стремилась. Возможно наш неудавшийся междусобойчик раскрыл ему глаза, и он уже переехал к той самой женщине. Зачем я буду усугублять? Не хочу.

Физически я была в полном порядке. Работала, занималась в зале, встречалась с друзьями. Внешне никто и не смог бы понять, что со мной что-то происходит. А сама я не спешила делиться. Только один раз Вано попытался со мной об этом заговорить:

— Нют, что у вас произошло? Я не слепой и вижу, что ты не выглядишь, как девушка, у которой был секс в каморке со швабрами? Он сделал тебе больно?

— Нет, Вано, он не сделал мне больно. Не обижал меня или ещё что похуже. Всё так, как должно быть. Тебе не о чем волноваться, — с ледяным спокойствием в голосе успокоила я его.

— Я не верю тебе, Нют. Что-то произошло, но ты не готова об этом говорить, — сделал он свои выводы. — Я не стану давить на тебя. Захочешь — расскажешь. Помни, я всегда рядом.

— Спасибо, я знаю. Но повторюсь, для паники нет повода.

И я нисколько не лукавила. Для паники и правда нету повода. Да и от чего паниковать? Я знаю, что не волшебница и вложить свои мысли в голову другому человеку не могу. Заставить Мишу меня полюбить тоже.

Всё изменилось через полтора месяца.

В очередную одинокую субботу я проснулась и поняла, что такая жизнь не для меня. Сколько можно водить хороводы со страдашками по несбыточным мечтам? Кому от этого будет хорошо? Я свою жизнь загублю и Михаила за собой утяну. Вообще не представляю, как мой муж полтора месяца в одной и той же одежде ходит. Бедолага.

Через час после переваривания этой мысли я за чашечкой кофе набрала номер Алёнки.

— Доброе утро, красотулька, — немного сонным голосом отозвалась мачеха. — Ты чего в такую рань подорвалась?

— Привет, дорогая! Я к тебе по делу, — начала я. — Скинь мне номер тех грузчиков, которых вы с папкой нанимали, когда переезжали.

— Хорошо. Скину. Я как раз сохранила номер этих ребят. Помогут с переездом в лучшем виде. Классные специалисты, — расхваливала она компанию перевозчиков, не подозревая, что они нужны именно мне.

— Спасибо, Алёнка! Ты — золото!

— А кто проезжать собрался? — задала она правильный вопрос.

— Я… — ответила ей ни сколько не усомнившись в своём решении.

И так легко стало на душе. Оказывается, мне нужно было озвучить это вслух, чтобы окончательно убедиться в правильности своего поступка.

— Ты с ума сошла? — завизжала она на том конце провода. — Нюта, что ты такое говоришь?

— Алёна, стоп! Во-первых, перестань так кричать. Я оглохну от таких тональностей. А во-вторых, с чего ты вообще подняла такой крик? Ничего страшного не случилось. Я приняла это решение осознанно и уверена, что так будет лучше для нас всех.

— Нютка, ты точно сумасшедшая! Ты ж его любишь!

— Люблю! — подтвердила её слова. — Но это ничего не значит. На одной любви далеко не уедешь.

— Ты Мишу уже поставила в известность? Или голубиной почтой документы на развод будешь доставлять? — съязвила она.

— Нет ещё. Хочу сначала переехать и уже тогда говорить о разводе.

— Он не подпишет документы, — с какой-то необоснованной уверенностью в голосе заявила мачеха.

— Алён, ну с чего бы ему их не подписывать? Он взрослый мужик, у которого есть любимая женщина. Жена только помеха на пути к счастью.

— Да не верю я в это! Понимаешь? Не верю, — попыталась она со мной спорить. — Анют, ну не похож Миша на того, кто будет изменять, если любит.

— Алён, это уже не важно. Понимаешь? Это моя жизнь и я поступаю так, как считаю лучше для самой себя.

— Сашу удар хватит, — взвыла подруга. — Он так Мишу любит…

— Пусть сам тогда на нём женится!

— Ага! Сейчас! Моё место никто не займёт. Даже такой красавчик, как Зотов, — ревностно заявила Алёнка. — В общем, сиди на попе ровно, я скоро приеду. Помогу тебе с переездом.

— Супер! Жду тебя, — поблагодарила её и повесила трубку.

Ну что, дамы и господа, где взять столько коробок, чтобы сложить всё моё барахло?

Если кто-то из вас подумал, что моё решение было слишком поспешным, то вы ошиблись. Я не совершала этот шаг, пока не взвесила все за и против. И вот, что я поняла. Мой поступок — не признак слабости. Я не сдалась, а достойно приняла поражение.

Переезд оказался легче, чем я предполагала. Или бригада рабочих была настолько хорошо, или желание поскорее покинуть стены этого дома слишком велико.

Алёнка всё то время, пока грузчики перетаскивали коробки, неустанно жужжала у меня над ухом о несерьёзности такого решения. Эта дамочка почти выела мой мозг. И одному богу известно до каких масштабов разрослась её истерика, если бы не вмешался отец. И, честно признаться, я думала, он присоединиться к своей молодой жене. Но папка меня удивил.

— Может ему в морду дать? — внимательно осмотрев, развернувшуюся бурную самодеятельность, спросил он.

— Зачем? Хочешь работать потом рядом с зияющем фонарём?

— Не очень… Но я же должен честь дочери защитить. Отец я или кто?

Было так классно слышать от своего папки эти слова. Каждая девчонка мечтает, чтобы рядом был мужчина, способный укрыть её от всех невзгод. Отец брат или муж — неважно. Мой папуля дал мне сейчас то, чего мне так не хватало. Своё сильное плечо.

Моя старенькая квартирка на была готова к такому количеству барахла, которое я успела нажить за год семейной жизни. Как-то так сложилось, что раньше я была своего рода аскетом. Это после регистрации нашего бракованного брака, как бы глупо это не звучало, я буквально обросла вещами.

Когда с перевозкой вещей было покончено, и я осталась одна, мне пришли на ум две вещи. Во-первых, моя квартира, которая досталась мне в наследство от мамы, остро нуждается в ремонте. Знаю, что, когда мама была жива, они с отцом капиталили её, но вот сам ремонт, в отличии от коммуникаций, явно требует вмешательства. Хотя мне будет сложно в ней что-то менять. За те девять лет, что мамы нет с нами, в этой квартире ничего не менялось. Если раньше она сдавалась квартирантам, то после маминой гибели, мы с отцом никого сюда не пускали. А я в ней не хотела жить. Рана от потери была слишком глубокой, и я ничего не могла с собой поделать. Странно, но, когда я решила уйти от Зотова, у меня не возникло в голове никакого другого варианта. Я захотела жить именно в этой квартирке. Скорее всего я подсознательно ищу мамину поддержку. А именно в этой квартире всё напоминает о ней.

А во-вторых, как бы я не пыталась отвлечься, с Михаилом мне необходимо поговорить.

Плюхнувшись задницей на одну из коробок с вещами, надеюсь в ней не было косметики, я взяла телефон и набрала номер мужа.

— Миша, привет… Нам нужно встретиться и поговорить, — сразу в лоб выпалила я, когда на том конце провода раздалось бархатное «Да».

— Привет, Аня, — отозвался он и я напряглась. Зотов меня никогда не звал раньше по имени. Тревожный знак. — Ты не представляешь насколько ты права. С удовольствием встречусь с тобой. А то мне как-то сложновато строить догадки о том какого хрена моя жена свалила из дома! — на последних словах голос Михаила сорвался на рык.

— Я… Где встретимся? — кое-как взяв в себя в руки, ответила ему.

— Я за тобой заеду в восемь.

— Хорошо. Сейчас скину тебе адрес.

— Не нужно, — выплюнул он и бросил трубку.

И почему мне кажется, что эту беседу мирными переговорами назвать я не смогу?

Кстати! Откуда у него мой адрес?

Оставшееся время до нашей встречи я потратила на то, чтобы выудить из коробок с вещами подходящую для совместного вечера одежду. Задачка не из лёгких. Как в сказке — «Пойти туда, не знаю куда. Найти то, не знаю что». Так и я. Излюбленный вопрос — «что надеть?» стал фундаментальным. У меня было стойкое ощущение, что от моего наряда будет зависеть судьба народов угнетённых стран. Не меньше.

Если до моего разговора с Мишей квартира была похожа просто на свалку, то сейчас это — поле битвы. Без преувеличения. Я разнесла своё жилище к чёртовой бабушке. Что бы было понятно на сколько всё плохо, нужно лишь представить, как мои ярко-оранжевые стринги висят на люстре, а бюстик от этого комплекта оказался за бочком унитаза. Узнала я это, когда мой пёсель пытался вытащить его оттуда зубами, но дизайнерский клочок ткани зацепился лямкой за вентиль. Как я это потом буду разбирать — не представляю. Проще облить всё бензином и устроить языческие пляски вокруг костра.

С горем пополам я смогла подобать себе наряд для предстоящей встречи. Стильно, не броско и женственно. Мало ли куда он меня отвезёт. Нужно, чтобы при любом сценарии мне было комфортно. Белая водолазка, юбка — миди бежевого цвета и ботильоны на невысоком каблучке. Думаю, этот вариант беспроигрышный для любого рода встречи. Волосы я собрала в высокий хвост, а макияж сделала в коричневых тонах, чтобы хорошо сочетался с нарядом, но не сливался с ним. В целом, я осталась довольна результатом.

Как раз, когда я крутилась у зеркала, которое мне кое-как удалось освободить из картонного плена, в дверь постучали. Нет, не так. Когда в мою дверь начал кто-то ломиться.

Досчитав до трёх, я глубоко вздохнула и сглотнув вязкую слюну повернула щеколду.

А в голове голосом Зотова крутилась фраза: «Молилась ли ты на ночь Дездемона?».

За дверью, как и ожидалось, стоял Миша. Одетый в голубые джинсы и молочного цвета худи, он не был похож на себя. Мне кажется я ни разу не видела его в повседневной одежде. Всегда одеты в костюм, сшитый на заказ, Миша выглядел каким-то более понятным что ли. Словно бог олимпа снизошёл до простой смертной.

— Готова? — поинтересовался без приветствия.

— Подождёшь две минутки? Я насыплю корм своему монстру, — поинтересовалась у, почти бывшего, супруга, вспомнив о мелком вредителе.

— Можешь не торопиться, мы не опаздываем, — дал своё добро, переступая порог моей скромной квартирки.

Не желая задерживаться, я быстренько помчалась в кухню, где кое-как среди завалов смогла расположить миски.

— А куда мы едем? — громко спросила, чтобы он меня услышал.

— Мне нужно проверить состояние дома Паши. Он укатил в какую-то глушь на поиски своей доярки. Я подумал, что тебе там понравится. Ты же не против прокатиться за город? — ответил он громко, чтобы перекричать шум, который я навела, шурша пакетом с кормом.

Быстро наполнив миски водой и любимым собачьим лакомством, я оглянулась по сторонам, проверяя всё ли выключено, чтобы не трястись от переживаний всю дорогу до дома Павла. Удостоверившись, что все электроприборы отключены от сети, я вернулась в прихожую.

— Почему нет? Подышать свежим воздухом перед сном — неплохая идея, — ответила ему, когда оказалась рядом с мужчиной. — Я готова! Можем ехать.

— Погнали!

Машину Зотов оставил рядом с подъездом. Удивительно, как ему повезло. Я никогда не видела, чтобы здесь были пустующие места. Везучий он…

— А у тебя в квартире очень уютненько, — спустя несколько минут неуютного молчания заговорил он.

— Спасибо! Мне нравится мамина квартира, но вот ремонт сделать придётся, — решила я поделиться с ним своими мыслями.

— Хорошая затея, только оранжевый декор оставь нетронутым. Смотрится очень эффектно, — улыбаясь, как объевшийся сметаны кот, сказал Миша.

Хорошо, что на улице уже смеркалось. Не хотелось бы мне, чтобы Зотов увидел, как мои щёки стали пунцовыми от стыда.

— Тут я с тобой согласна. Жаль только верх от этого комплекта пал жертвой острых зубов…

Не знаю с чего я решила, что Мише не понравится сказанное мной, но я захотела пощекотать нервишки. Пусть это будет моей маленькой шалостью перед разводом.

— Да что ты говоришь… Вот незадача, — его голос был пропитан сарказмом. — Ничего, Лютик, подарю тебе новый комплект.

Чего? Что он несёт?

— Спасибо, Миш, но я обойдусь тем, что у меня уже есть, — чуя подвох, я решила отступить. Ну его в баню!

— Ой, да брось ты! Что такого, если муж хочет жене подарить красивое бельё?

Меркурий там сегодня шалит что ли?

Как раз перед тем, как я хотела поинтересоваться у него — не падал ли ему на голову кирпич, машина остановилась. Пришлось отложить этот вопрос до лучших времён. А вместо него задать не менее волнующий:

— Зачем мы приехали к озеру?

— До Пашкиного дома добраться можно только на лодке, — как о чём-то обыденном поведал мне Миша.

Какая лодка? Я воды боюсь!

— Мишань, а может я тебя тут подожду? Ты метнись туда-сюда, а я в машинке посижу. Поговорим, когда вернёшься, — взглянув на водную гладь, предложила я, испытывая самый что ни на есть животный ужас.

Всё случилось, когда мне было восемь лет. Мы отдыхали на море. Было круто. Нас в доме жило три семьи и у всех были дети примерно моего возраста. Целыми днями мы развлекались на берегу. Строили замки из песка, бегали от волн, представляя, что это — лава. Наслаждались солнцем и криками чаек над нашими головами. Помню, как одна из этих коварных пернатых хищниц, украла колбасу с моего бутерброда прямо из рук. С тех пор я предвзято отношусь ко всем летающим тварям. И всё было замечательно до того момента, как мы с отцом Вики и Вити не поплыли на лодке в соседнюю бухту. Не знаю, как так получилось, но лодка перевернулась. Нас всех разбросало в разные стороны, а я была единственной, кто не умел хорошо плавать. До сих пор это мерзкое чувство удушья от солёной воды преследует меня во снах. Частенько в своих ночных кошмарах я захлёбываюсь и иду ко дну. Если бы не Витя, меня бы уже не было. Чудом он заметил, как я барахтаюсь среди волн, глотая морскую воду. Мальчишка за волосы вытащил меня на поверхность и удерживал в таком положении, пока дядя Слава не доплыл до нас. С того лета я избегаю любых водоёмов.

— Увы, Анют, но мы плывём туда вместе. Наш разговор не требует отлагательств, — из-за нахлынувших воспоминаний, я чуть не пропустила мимо ушей слова Миши.

Я — трусиха! Вместо того, чтобы сразу сказать Зотову о чём хотела поговорить, я ступила на борт лодки.

Как так получилось, что этот разговор стал для меня страшнее перспективы снова пойти ко дну?

Но стоило Мише завести мотор лодки и в тишине раздалось это зловещее «тыр-тыр-тыр», мой язык зашевелился отдельно от разума.

— Миша, я хочу развестись! Всё мы поговорили, я пошла! — протараторила на одном дыхании и, как сумасшедшая, начала метаться по лодке, пытаясь выбраться из неё.

Мне нужна твердая, неподвижная почва под ногами! Срочно! Иначе я просто умру…

— Ага! Разбежалась! — рявкнул он и одним рывком, ухватив меня за талию, усадил на попу. — Развода не будет! — строго проговорил он и, сделав несколько хитрых движений, привёл лодку в движение.

К тому моменту, как мы причалили к берегу, в моей голове проигралось насколько сценариев дальнейшей жизни. Я представила, как бедный мой папка с Алёнкой убиваются возле закрытого гроба. А закрытый он потому что моё тело разбухло и его обглодали рыбки, пока я, как поплавок, бултыхалась в озере. Представила, как в состоянии аффекта из-за нахлынувшей волны страха, убиваю Зотова за то, что он усадил меня в эту посудину. Даже мысль о нападении чудовища, живущего на дне озера, нет-нет, да посещала меня. Вариантов было множество. Но ни один из них не смог бы сравниться с реальностью, которая ждала меня дальше.

Ступив на твёрдую землю, я готова была упасть на колени и целовать её от счастья. Откат был такой силы, что меня колотило, как мокрую чихушку на ветру. Сложно передать словами чувство, которое испытывает человек в момент встречи с самым главным страхом в своей жизни. Это немного похоже на безысходность. Ты начинаешь думать, что это тебя убьёт. И, как бы ты не старался, спасения нет.

— Лютик, прости, я не знал, что ты так сильно боишься воды, — сбивчиво стал тараторить мой почти бывший муж. — Почему ты не сказала мне сразу?

— А ты разве меня слушал? Да и вредил бы тебя это остановило!

— Я по-твоему совсем кретин? За кого ты меня принимаешь? — с нескрываемым возмущением поинтересовался Зотов, пока я пыталась выровнять дыхание и прийти в себя.

— Да… Нет… Не знаю! — выкрикнула я. — Я вообще тебя, Миш, не знаю. Мы столько лет знакомы, а ты для меня, как неприступная крепость. И так всё было сложно, а этим нелепым браком я только усугубила всё.

— А ты разве хотела меня узнать ближе? Шарахалась от меня, как от прокаженного. Складывалось такое впечатление, что ты возненавидела меня с первой встречи!

Его слова били прямо в цель. Я ведь и правда сама не подпускала его к себе. С первого дня возвела его в ранг врага номер один. Так в чём его вина?

— Пойдём в дом? Ты вся дрожишь…

Сопротивляться я не стала и покорно позволила взять себя под локоть и увести за собой. Но, чувствую, наш разговор ещё не окончен. Это — лишь короткая пауза.

Дом Павла оказался великолепным. Зная этого человека, я предполагала увидеть замок с башнями и рвом вокруг. Этот мужчина всегда казался мне таким скрытным и нелюдимым. И дом Дракулы идеально вписался бы в этот образ. Но оказалось всё куда проще. Стильный двухэтажный дом с идеальными геометрическими пропорциями. Витражные окна в пол, каменные дорожки и стриженый под линейку газон, с небольшими фонариками, освещающими территорию вокруг дома. Всё просто и со вкусом.

Внутри этого дизайнерского творения было не менее стильно. Внутренняя отделка перекликалась с наружной, создавая гармоничную обстановку. Весь интерьер был основан на разных оттенках коричневого со светлыми декоративными акцентами. Несмотря на такой чисто мужской стиль в доме было уютно.

— Присаживайся, я пока приготовлю нам чай. Тебе нужно согреться, а то до сих пор дрожишь, — пока я рассматривала интерьер дома, не придавала значение тому, что мужчина до сих пор держит меня под локоть.

— Может лучше что-нибудь покрепче? А то я не уверена, что в трезвом состоянии смогу пережить обратный путь, — глупо хихикнула я, с ужасом представив, как вновь окажусь в этой хлипкой посудине.

— Можно и покрепче, но тогда я за себя не ручаюсь, — зловеще произнёс он.

Думать над значением этих слов я не хочу. Ловить призрачную надежду на что-либо — тем более. Я уже знаю, что он — не свободный мужчина. Моя порядочность никогда не позволит стать камнем преткновения в чужих отношениях. Не так воспитана.

Мы устроились в гостиной на диване. Миша откупорил бутылку вина и сделал нарезку сыра. Похоже Паша уехал спонтанно, раз в холодильнике остались продукты. Мне это только на руку. Пить вино на голодный желудок вредно. Во-первых, для самого желудка, а во-вторых, для головы. Потеря контроля над собой мне сейчас точно не нужна. Разговор будет не самым простым, поэтому нужно быть, как можно трезвее.

Ждать пока Зотов захмелеет, если такое вообще возможно от такого количества выпитого, смысла нет. Хочется поскорее закрыть эту тему и начать писать новую главу своей жизни.

— Миш, я уже ранее обмолвилась о своем намерении расторгнуть брак… — начала я. — Как ты понял, это — не шутка.

— И с чего вдруг ты приняла такое решение? До недавнего времени тебя всё устраивало, — его голос был пропитан ядом. — Что же изменилось Анюта?

В комнате повисло почти осязаемое напряжение. Стены буквально стали давить на меня, а кислород обжигал лёгкие. Было сложно говорить. Каждое слово приходилось произносить через неимоверные усилия.

— Миш… Я совершила ошибку. Прости, что так долго не могла этого понять и украла твоё бесценное время. Сейчас моя уверенность в этом крепка, как никогда. Вместе нам не по пути и лучше прекратить этот спектакль пока никто другой не пострадал.

— Ошибка? Спектакль? — оскалился он. — А может ты просто завела себе хахаля и не хочешь выглядеть в глазах общественности неверной женой?

Что? Я завела себе хахаля? С чего вдруг он так решил?

— Зотов, во-первых, это не так… — начала я оправдываться, но резко замолчала. А с чего я вообще должна сейчас убеждать его в обратном? Вообще-то ему пытаюсь сделать лучше! — А во-вторых, какое твоё дело? Мы в верности не клялись, чтобы сейчас корчить из себя преданного супруга! — перешла я на повышенный тон.

Бокал с вином я поставила на столик перед диваном. Чувствуя необъяснимую угрозу, исходящую от моего собеседника, я готова была атаковать первой. На уровне первобытного инстинкта. Лучшая защита — нападение.

— Да, что ты говоришь? То есть по-твоему я должен цепляться рогами за все дверные проёмы и радоваться этому? По-твоему, я мечтал стать рогоносцем?

— Ты с ума сошёл? С чего ты вообще взял, что имеешь право предъявлять мне претензии по поводу измен? Ты, который имеешь всех без разбора! Не кажется ли тебе, что ты охренел, Мишаня? Я с кем хочу — с тем и трахаюсь! Тебе это ясно?

— Ну, прости, милая жена, за то, что я такой мудак и не взял тебя силой! Прости, что, трахая шлюх, я ненавижу сам себя за то, что делаю! Прости, что представляю на их месте свою жену, которая дразнит меня!

— Пошёл ты к чёрту, Зотов! Думаешь, я кайфую, слушая о твоих похождениях? Я за этот год вдоволь насмотрелась! Всё! С меня хватит! — мои крики уже было не остановить. Душа требовала высказать ему всё, что наболело за это время. Выместить свою злость именно на виновнике потери моего душевного покоя. — Ты не имеешь права, говорить мне о таком! Хватит мучить меня! Я больше не могу! Ты понимаешь? Не могу по ночам видеть в кошмарах тебя с другими. Слушать сплетни среди знакомых. Смотреть эти видео из лифта. Я сыта этим дерьмом по самое горло!

— А, как ты думаешь, мне нужно было себя вести? Твоя ненависть меня свела с ума! Ты хоть представляешь, как хреново жить с человеком, от которого тебя кроет, но не иметь возможности к нему подойти?

— Я? Ох, я ещё как представляю! — вскочив на ноги, я начала мельтешить перед ним, продолжая свою пламенную речь. — А ты можешь представить, как хреново видеть того, о ком мечтаешь, с разными бабами? Представлять себя на месте дешёвых шлюх?

Этот скандал должен был закончится битьём посуды — не меньше. Я уже даже присмотрела пару бьющихся предметов, чтобы спустить пар. И, когда пришло время привести свой план в действие, Миша разбил его в пух и прах.

Зотов, неожиданно для меня, схватил меня за руку и резко дёрнул на себя. Не удержав равновесия, я рухнула на него, как громоздкий мешок с картошкой. Успев лишь немного прикрикнуть от неожиданности, я оказалась во власти его поцелуя. Бешеного. Страстного. Лишающего воли. Подчиняющего…

Он целовал меня с таким безумием, словно это именно то, о чем так мечтал. Его руки были повсюду. Шея, ключицы, талия. Он не пропускал ничего.

Это странно, но мне хотелось сбежать. Умчаться от него, как можно дальше, чтобы не чувствовать эти раздирающие душу эмоции. Жажду, захлестнувшую меня с первой секунды поцелуя и ненависть. Жгучую, неконтролируемую ненависть к самой себе. Этим поцелуем Миша ломал границы, так старательно выстроенные мной. Я запретила себе думать о нём. Стёрла из памяти все воспоминания и мечты. Он — табу! Мужчина, у которого есть женщина. И, если я готова страдать из-за него, то причинять боль другим не могу.

Собравшись с силами, я начала колотить его по груди. Вырываться, пихаться, кусать его за губу. Я готова была на всё, лишь бы он отпустил меня. Но все мои жалкие попытки высвободиться из его объятий были тщетны. Чем больше я сопротивлялась, тем сильнее становился его напор.

С каждой секундой этот поцелуй набирал обороты. Пока я пыталась совладать с неконтролируемым порывом Мишиной страсти, мужчина уже всё для себя решил. Я поняла это по горящему взгляду, на дне которого клубилось адское пламя. И да я сдалась… Перестала колотить его, брыкаться. Моё тело обмякло в его руках, и я стала послушной глиной. Я позволила себе забыться и втянуть себя в эту грязную игру без правил. Наверно, я — падшая женщина, позволившая себе поцелуи с чужим мужчиной. Но, как же я устала. Устала думать о морали. О мнении других. О нём. Не хочу проснуться однажды и понять, что пропустила все возможности, так щедро дарованные мне вселенной. Пускай завтра мне будет стыдно, и Миша вновь станет тем бесчувственным бабником, каким был всегда. Плевать! Сегодня, я буду править этим балом. Хоть раз поставлю себя выше других.

Я сама дала ему зеленый свет. Сама углубила этот поцелуй и ухватилась за его плечи, прижавшись к его груди всем телом. Дальше мы уже не целовались. Мы боролись. Это была борьба двух изголодавшихся хищников.

Раздевались мы второпях, будто если не сделать этого быстро, мир сойдёт с рельс.

Непередаваемое ощущение… Когда Зотов оголил мою грудь и опустил на неё руку, зажав между шершавыми пальцами сосок, я застонала в голос. Разряд в несколько сотен вольт прошил меня насквозь. Это, как удар молнией. Страшно, волнующе и в тоже время так завораживающе.

В глухой тишине дома слышалось лишь наше сбивчивое дыхание и шелест моей юбки. Миша, не переставая свою сладкую пытку, второй рукой добрался до моих трусиков, чтобы через секунду моё сердце сделало последний удар и рухнуло вниз. Стон наслаждения, вырвавшийся из моей груди, могли бы услышать все, кто был ближе чем на пол километра от нас. Сдержать, нахлынувшее удовольствие было невозможно, когда два его пальца бесцеремонно проникли внутрь моего истекающего от вожделения лона.

Мы сорвались с цепи, снова слившись в поцелуе.

Мужчина, доводивший меня своей холодностью до сумасшествия, пустил по моим венам раскаленную лаву.

Не останавливаясь, в своих порочных намерениях, Михаил переместил меня на пол, чтобы накрыть своим телом. Эта тяжесть — лучшее из ощущений. Когда самый желанный мужчина, разводит в стороны твои ноги, и ты остаёшься беззащитна перед ним — ощущения зашкаливают.

— Расставь ноги шире, — последовал короткий приказ, когда я невольно попыталась их свести. — Я хочу увидеть тебя всю, — этот вибрирующий голос был пропитан сексом. В каждой вибрации возбуждение. В каждом слове скрытое обещание запретного.

Варианта не подчиниться — нет. Ты словно марионетка, управляемая кукловодом, совершаешь всё то, что он приказывает. И от этого острота ощущений только усиливается.

Глядя на то, как медленно мужчина твоей мечты опускается вниз, где сосредоточение твоей женственности изнывает от желания, мир вокруг перестает существовать. Когда ты понимаешь, что именно он собирается сделать, уже нет возможности прийти в себя и остановиться. Дальше только бездна, в которую вы ныряете вместе.

И я утонула в этой бездне. Стоило Михаилу прикоснуться к пульсирующему узелку языком, я захлебнулась. В чувствах, в эмоциях. Меня переполнило до краёв это, ранее запретное, удовольствие. Он стал выводить витиеватые узоры своим горячим орудием пытки, а я… Я ломала ногти о деревянный пол. С каждым новым движением языка удовольствие нарастало. Меня наполняли им, как пустой сосуд.

Выгибаясь от сладостных ощущений, я не обращала на боль и дискомфорт. Представить страшно, какие синяки будут завтра. Но это будет потом. Сейчас действует анестезия. Туманящая разум и обостряющая совсем другие ощущения.

Окончательно потеряв связь с реальностью, я не заметила, как вцепилась руками в густые волосы Миши. Не знаю, чего мне хотелось больше. Остановить его, чтобы волны наслаждения перестали захлёстывать, лишая кислорода. Или усилить напор, чтобы напряжение, скопившиеся в низу живота, наконец-то меня отпустило.

— Покричи для меня громче, — последовал очередной приказ, и я невольно подчинилась. Стоны стали громче, а дыхание сбивчивее. — Невероятная… — бормотал он, как в бреду, добавляя своим горячим дыханием, остроты ощущений.

— Миша… А-ах… — простонав его имя, я разлетелась на тысячи мелких осколков, когда Зотов прикусил зубами пульсирующую бусину.

Микроразряды электрического тока рассредоточились по всему телу. Каждой клеточкой я ощутила экстаз. Оргазм был такой силы, что в первую секунду мне показалось, что мои конечности парализовало.

Но этого мало. Я поняла это почти сразу, как только сладкая дрожь стала стихать. Теперь мне жизненно необходимо большее. Я хочу почувствовать его внутри. Чтобы вместе, вдыхая один отравленный воздух на двоих, окунуться в бездну.

Зотов понял меня без слов. Встав передо мной на колени, мужчина стал избавляться от мешающих остатков одежды. Расстегнув молнию на джинсах и приспустив их, мужчина поразил меня своей готовностью. Налитый кровью член буквально вырвался из тугого плена штанов. Большой. Горячий. Он внушал безоговорочное подчинение своему величию. Я помню его солоноватый, сводящий с ума вкус.

От этой картины рот невольно наполнился слюной. Лоно с новой силой начало сокращаться и молить заполнить пустоту. Я, как слетевшая с катушек нимфоманка, хотела всего и сразу.

Скорее всего мои смешанные чувства были слишком заметны. Мой мужчина лишь дьявольски усмехнулся, прежде чем одним мощным толчком натянуть меня на свой огромный, по моему мнению, член.

Стон. Нет! Крик отчаяния, восторга и удовольствия разорвал тишину пустующего дома. Он был большим. Таким, что я смогла почувствовать всю его мощь с первого толчка. Его жар и пульсация довели меня до исступления раньше, чем мужчина стал наращивать темп. Эта волна бушующего оргазма была непредсказуема. Вспышка! И меня всю заколотило.

Толчки мужчины стали жестче. Можно сказать, что грубее. Он с таким остервенением стал входить в меня, когда понял, что одновременно у нас не выйдет, что я с уверенностью могу сказать, что это была месть. Этим актом он наказывал меня. За ненависть. За любовь. За удовольствие, не разделённое на двоих.

Закинув мои ноги к себе на плечи, Миша набрал сумасшедший темп. Шлепки наших тел пошлой симфонией рикошетили от стен и пробуждали в моей душе ещё больше порока. Мне хотелось закричать. Попросить, чтобы остановился хоть на секунду. Захотелось попробовать ещё раз на вкус его орган. А потом ощутить, как горячие капли брызнули бы мне на лицо, и я сполна бы насладилась вкусом его удовольствия.

Но я не успела.

Захлёбываясь громкими стонами, я пропустила момент, когда Зотов, сделав пару особенно мощных толчков, излился внутри моего лона. Его рык вперемешку с моим последним стоном растворились в ночной тишине.

Ни на секунду, не ослабляя свою хватку, Миша пытался прийти в себя. Он держал меня так крепко, что не будь я уверена в том, что не забеременею, непременно стала бы возмущаться. Как хорошо, что я принимаю противозачаточные. Рожать от чужого мужчины — последнее дело.

Впервые в жизни у меня было похмелье после секса. Этот ненасытный мужчина заездил меня до потери сознания. Я совершенно не помню в какой момент отрубилась. Возможно прям в процессе. Теперь я ещё долго не смогу стереть из памяти воспоминания об этих жарких совместных часах. Охрипшее горло и тянущие ощущения внизу живота мне не позволят. Хотя кого я обманываю… Я каждой клеточкой своего тела ощущаю пряное послевкусие от необузданного возбуждения.

Открыв глаза, я не обнаружила рядом с собой виновника моего состояния. Похоже Михаил не долго думал и решил поступить по классическому сценарию — просто сбежать. Так и вижу, как мой Аполлон под покровом ночи сигает в окно с оголенным задом. Красота! Главное, чтобы бубенцы не простудил, а то такой генофонд пропадет.

Видимо, чтобы моё спокойствие достигло наивысшей точки, меня нужно было хорошенько поиметь. Я такой беззаботности ещё никогда не ощущала. Хотя по идее мне бы локти кусать… Меня как бы использовали и бросили. Но мне так по боку это всё. Я бы, честно говоря, так бы и нежилась в постельке, смакуя это блаженное состояние. Но похоже где-то я знатно просчиталась.

Миша появился в комнате также быстро, как и рассыпались мои надежды на быстрое избавление от воспоминаний о случившемся.

— Доброе утро, красавица! — улыбаясь во все свои тридцать один, знаю, что один зуб мудрости ему удалили, Зотов навалился прямиком на меня. Теперь я оказалась закована в одеяло. — Думал, ты проспишь дольше, — самодовольно заявил он.

Его до чертиков красивое лицо было прямо напротив моего. И как тут сдержаться? Я не обладаю такой монументальной выдержкой.

— Миша, слезь с меня! — брыкаясь, потребовала своего освобождения.

— Фиг тебе, Нюта!

— Зотов, ну ты чего, как маленький?

— Прямо-таки маленький? Странно… Ты так стонала, что мне показалось, что тебя все вполне устроило.

— Ты извращенец, да? Тебе девушка твоя не даёт? Поэтому ты на всех нападаешь со своей битой наперевес?

— Хуже, Анюта! Мне жена не даёт, — жалостливо поведал мне мужчина.

— Вот беда-то какая! Эх, не повезло тебе, Мишаня, — поддержала я его. — Гнать в шею такую неправильную жену нужно.

— Гнать не вариант…

— Почему?

— Люблю её очень…

От этих слов в груди что-то лопнуло. Такое странное ощущение боли, приносящей удовольствие. Слов не было. Из меня разом выкачали весь воздух, и я потеряла возможность думать и говорить. Как глупая рыбка я вытаращила на Зотова глаза и пыталась уловить в его взгляде намёк на ложь.

— Миш, не делай так, — спустя время смогла просипеть эту просьбу.

— Как?

— Не говори таких громких слов…

— Ань, я не понимаю. И мне не нравится это. Что не так?

— Миш, это был всего лишь секс. Не нужно делать после него таких громких заявлений.

— Всего лишь секс? — прорычал он.

— А как это назвать? — взорвалась я. — Миш, чего ты от меня ждал? Что я забуду о твоей армии женщин и буду одной из них?

— Ты никогда не сможешь быть одной из… Ты — единственная!

От этой лжи желудок завязался в узел. Липкое, мерзкое ощущение того, что тебя предали разрывает душу до кровавых отметин. Зачем он так со мной? Для чего ему это?

— Давай, сделаем вид, что ничего между нами не было? Я хочу расторгнуть этот брак и жить спокойной жизнью, — не отреагировав на его слова, я продолжила гнуть свою линию.

Ничего не сказав, Миша злобно сверкнул глазами и резко вскочил с кровати.

— Одевайся. Я отвезу тебя домой! — прорычал он и громко хлопнув дверью, оставил меня одну в комнате.

Вот теперь этот точно конец…

Спускаться вниз было страшно. Реакция Зотова мне не понравилась, и я не знаю, что от него теперь ждать. Слишком много всего произошло, чтобы я сейчас трезво смогла анализировать. От этого и панический ужас. Может он утопит меня сейчас в этом поганом озере!

— Готова? — раздался откуда-то сбоку голос Миши.

От неожиданности я подпрыгнула на месте и неудачно приземлилась на левую ногу.

Резкая вспышка боли, пронзившая лодыжку, ослепила меня. Не удержав равновесия, я полетела вниз. Ещё чуть-чуть и столкновения моей бедовой головы и паркета было бы не избежать. Зажмурив глаза, я приготовилась к новой травме.

Полёт мой завершился немного раньше. Зотов, как в фильме про супергероев, которые спел удержать меня в миллиметрах от пола.

— Лютик, ты — ходячая авария, — тяжело вздохнул мужчина, подхватывая меня на руки. Усадив мою раненую тушку на модный диван, мужчина уселся напротив меня на корточках, чтобы осмотреть ногу. — Так больно? — крутя в разные стороны, мгновенно опухлую, лодыжку, сморозил он.

— Ай! Больно. Очень-очень больно! — скуля и завывая от боли, я старалась позволить ему меня осмотреть.

Держа мою ступню в своих руках, Михаил наклонился и нежно проложил дорожку из поцелуев на ушибленном месте.

Даже боль не стала помехой, чтобы я смогла прочувствовать всё волшебство этого момента. Чокнутые бабочки, не подохшие от дихлофоса с ароматом предательства, вновь устроили шабаш у меня в животе.

— Нют, у меня для тебя две новости, — начал мужчина и дождавшись моего вопросительного взгляда продолжил. — Во-первых, что-то мне подсказывает, что ты теперь не сможешь от меня долго бегать. А во-вторых, у меня на тебя такой стояк, что джинсы сейчас треснут по шву.

— Зотов, блин! — воскликнула я и треснула его по плечу.

— Красотка, у тебя явные проблемы с контролем агрессии, — предположил он. — Поехали в больничку, бедовая моя.

— Зачем в больничку?

— Стояк мой лечить! — съязвил он. — Рентген твоей ноги сделаем. Ты похоже ногу сломала.

— Как сломала? — воскликнула я. — Немного подвернула и всё. Вот смотри!

— Стой!

Он не успел меня остановить. Я песок встала с кресла, чтобы продемонстрировать, что со мной всё в порядке. Но боль, лишающая последней капли самообладания, доказала обратное.

Мой крик разогнал птиц во дворе. Захлёбываясь слезами боли, я как встала, так и села обратно в кресло. Дура!

— Нют, погоди немного, сейчас я принесу лёд, и мы поедем в больницу, — всполошился Михаил.

Лёд немного притупил боль, но не избавил меня от неё. Всю дорогу до больницы я провела в слезах, наблюдая, как моя нога становиться больше с каждой минутой. Вид красной опухшей лодыжки перекрыл собой ужас от путешествия на лодке. Я и не заметила, как мы преодолели эту часть пути.

В больнице меня встретили, как родную. Зотов, со своей манией контроля, поднял на уши всех, кого только смог. Вокруг меня лебезили все. От уборщиков, до инвесторов клиник.

Как Миша и предположил у меня перелом лодыжки. Впереди меня ждут весёлые шесть недель в гипсе. Зашибись! Просто нет слов. Пристрелите меня кто-нибудь!

Не понимаю, где я так накосячила. Как так вышло, что теперь я оказалась в этом очень неоднозначном положении?

Сидя на диване со сломанной ногой, я наблюдаю самую невероятную картину. Зотов в домашних штанах и оголенным торсом накрывает передо мной стол, чтобы я поела. От этого зрелища и от ароматов свежеприготовленной пищи все внутри сворачивается в узел. Так и хочется закричать, чтобы кто-нибудь остановил время и позволил мне разобраться со своими мыслями. Это же что-то поистине сказочное. Уютная квартира, вкусный обед и мужчина, сдувающий с тебя пылинки.

Как-то так получилось, что я пропустила момент его переезда ко мне. Переезд — это конечно громко сказано, но другого определения я пока не придумала. С того дня, как злобный дядька в белом халате заковал меня в гипс, Миша тусуется у меня дома почти двадцать четыре часа в сутки.

Приехав домой, после изнурительных часов в больнице, я ожидала, что он донесёт меня до дивана, поставит рядом костыли и свалит восвояси. Но нет!

— Где у тебя домашняя одежда? — поинтересовался Зотов, посадив меня на диван и строго оглядев мой бардак.

— Миш, иди домой! Я сама разберусь со своими проблемами. Гипс — не повод делать из меня немощную девицу. Руки-то у меня целые, — попыталась выпроводить мужчину, демонстрируя для наглядности те самые целые руки.

В ответ я получила лишь неразборчивое фырканье. Этот непробиваемый товарищ, не воспринял мои слова всерьёз и начал ревизию моих коробок.

— Зотов, ты попутал? Чеши отсюда!

— Лютик, не мешай, а! Когда у меня ещё будет повод покопаться в твоём белье?

— Не пугай меня так… Фетишиста в своём доме я не потерплю!

— Я — безобиден, — заверил он меня, интенсивно шурша моими вещами. — Максимум — трахну. Никакого вреда, сплошная польза.

— Трахай кого-нибудь другого, — ядовито фыркнула на его реплику. — У тебя девушка есть. Вот в её белье и копайся.

— Ревнуешь?

— Конечно! У нас же такой настоящий брак, — съязвила на его вопрос.

Да, я ревную! И что с того? Зотову это знать совершенно не обязательно. Совсем скоро мы разведёмся.

Или я так хорошо вру, скрывая свои чувства, или Миша позволил мне оставить последнее слово за собой. Он никак не прокомментировал мой ответ и продолжил своё занятие.

Похоже бессонная ночь и наше неожиданное путешествие в гости к травматологу дали о себе знать. Наблюдая за Михаилом, я не заметила, как провалилась в сон. Такой тягучий и обволакивающий, как кленовый сироп. Вот бы остаться в нем навсегда.

Михаил.

Моя бедовая наконец-то уснула. Не представляю откуда в этой маленькой женщине столько энергии. Бойкая, импульсивная. Она — совершенно неуправляема, когда дело доходит до чего-то серьёзного.

Я никогда не забуду нашу первую встречу. Аня была совсем ещё малышкой. Угловатый подросток с брикетами, мнящий себя взрослой. Забавная такая. Покорила взрослого мужика с первого взгляда. Думал, свихнусь после нашей встречи. Даже к мозгопрпву ходил. Боялся, что во мне живёт латентный извращенец, любящий маленьких девочек. Но. к счастью, со мной всё оказалось нормально. Просто влюбился… Влюбился в подростка, который возненавидел меня с первой секунды. А я все эти годы варился в собственном адском котле, со стороны наблюдая, как она взрослеет и с каждым годом становится всё более далёкой от меня.

Было проще, когда она начала гулять с мальчиками. Эти хилые задроты исчезали также быстро, как и появлялись, стоило их немного припугнуть. Обычно хватало нескольких фраз, чтобы эти прыщавые мачо обсыкались кипятком и бежали от Ани, куда глаза глядят. Только один раз я сорвался. На выпускном. Саныч тогда меня отвлёк, и я упустил из виду свою принцессу. Нашёл её в пустом классе. С каким-то хмырём со спущенными штанами. И всё! Красная пелена перед глазами и желание размазать сопляка о стену. Хотелось вдолбить его шнобель в череп и намотать кишки на его тощую шейку. Казалось, что с того момента пропасть между нами достигла невероятных размеров.

Но потом появился Антон…

Этот сукин сын был упрям и напорист. Засрал уши всем. Ане, Алёне и даже Санычу. Все свято верили, что этот чмошник не сделает Ане больно. Саныч даже отпустил её жить с ним. С криками, боем и угрозами, но отпустил. А я запил, от безысходности. Неделю провёл в запое, когда узнал об этом. Не мог принять то, что такая девочка влюбилась в урода, который с самого начала вытирал об неё ноги, а она заглядывает ему в рот, чуть ли не причисляя его к лику святых. Анюткин отец потом нанимал людей, чтобы меня прокапали и поставили на ноги. Тогда-то я и рассказал ему всё. От начала и до конца. Не смог больше молчать и скрывать от человека, давшего мне шанс взлететь, причину своего падения. Потом, правда, звиздюлнй мы получили вдвоём от Алёнки. Ведь запили мы оба.

Но это всё померкло, когда Аня заявилась ко мне, пьяным голосом заявив, что нам нужно пожениться. Упускать такую возможность я не стал. И, пока девушка не передумала, организовал всё по высшему разряду в кратчайшие сроки. Думал, что дам ей привыкнуть к себе и начну менять её мнение о себе. Позволю свыкнуться с тем, что теперь я — неотъемлемая часть её жизни.

Глупец! Затянул эту игру в фиктивный брак до такой степени, что чуть не потерял всё, о чём так долго мечтал. Не смог вовремя понять, что пришло время открыться. Отдалился от неё из-за страха быть отвергнутым. Побоялся, что испугаю своими чувствами. И в итоге, трахая шлюх, чтобы не наброситься на собственную жену, не заметил то, что её ненависти больше нет.

Наша совместная жизнь похожа на игру в пинг-понг. Мы, как два, максимально заряженных на успех, игрока, подаём друг-другу мячик, пытаясь вложить в этот удар весь скопившейся негатив. Я каждым словом и жестом стараюсь выпроводить Мишу из моего дома, а он без устали напоминает мне о том, что мы женатая пара. Но это не самое страшное, что могло бы случиться. Хочет проводить здесь двадцать четыре часа в сутки — пусть проводит. Я бы может так и не злилась, если бы квартира не была однокомнатной. Комната — одна, соответственно спальное место — одно. А у него хватило наглости, претендовать на половину и без того маленького дивана. И как бы я не протестовала, выселить его с дивана у меня не получилось. А самой спать на полу было неудобно. Без гипса я может быть и смогла бы хоть как-то примоститься возле батареи, соорудив себе импровизированную постель из одеял и подушек, но с ним, это совсем невозможно. В итоге мне приходится делить с ним ложе. Но и это только лишь малая часть беды. Хуже всего это — просыпаясь по утрам, ощущать, как огромный стояк пытается прорвать мою защиту в виде пижамных шорт. А я-то знаю, какое наслаждение может доставить это ранний солдатик. Жуть, как хочется повторить ту злополучную ночь. Почувствовать, как он входит в меня, растягивая под себя. Ощущать каждую венку, каждое движение внутри себя. Жить с Зотовым — настоящая пытка. Я, сгорая от желания, борюсь со своими демонами, не имея даже малейшей возможности уединиться и сбросить напряжение вручную.

Чудаковатость этого мужчины достигла апогея в моих глазах, когда в одно прекрасное, в кавычках, утро я проснулась от жуткого грохота на кухне. Этот невменяемый человек разбомбил половину моей квартиры под предлогом моего желания начать делать ремонт! Обои были ободраны, кухонный гарнитур разломан, а напольное покрытие кусками отодрано. Крик стоял на весь дом. Скачущая на одной ноге, я носилась за ним по всей квартире в действительности желая стукнуть его чем-нибудь тяжёлым. И я бы справилась с этим, тут без сомнений. Но нас, к сожалению, прервали. Кто-то из соседей не поленился и вызвал полицию. И вот где носят черти этих бдительных людей, когда людям на самом деле необходима помощь? Сколько человек погибает тек и не дождавшись полицию?

После долгих выяснений блюстители закона, конечно, покинули наше гнёздышко, но осадочек и штраф за нарушение общественного порядка остались. Для меня, как для законопослушной гражданки, это событие стало последней каплей в чаше моего терпения. И, чтобы окончательно поставить точку в наших нелепых отношениях, я сделала самый сумасшедший шаг в своей жизни. О котором, я буду жалеть ещё очень долго. Пора вытравить леже-муженька из своего дома, а лучше из жизни, пока моё сердце ещё можно склеить.

— Хромоножка, скачи на кухню. Я приготовил ужин, — раздался голос моего супруга, когда я монотонно перещёлкивала каналы, лёжа на диване, стараясь забыть о том, что нахожусь в квартире не одна.

Даже в собственном доме мне нет спасения от этого назойливого мужчины. Миша словно задался целью сжить меня со свету своей заботой. Такое ощущение, что мы — не фиктивная пара на грани развода, а реальные муж и жена, прожившие в браке долгие, утомительные годы. А самое смешное, что все мои попытки пожаловаться своему семейству на Михаила заканчивались их тихими смешками и пожеланиями удачи. Как-то так вышло, что моя семья перешла на тёмную сторону, оставив меня одну на поле боя с Зотовым.

— Зотов, отвянь! Я объявляю голодовку. Пока ты не освободишь мою жилплощадь от своей тёмной ауры, я отказываюсь есть, — перекрикивая диктора, вещавшего о погоде, ответила ему.

— Не будешь есть, я вызову врача и тебе капельницу с супом поставят. Будешь внутривенно его получать, — выходя из кухни, заявил он, злобно сверкая глазищами. Ух, какой грозный! Ой, боюсь-боюсь…

— Круто! Быстрее кони двину, чтобы тебя не видеть. Рисовый тромб быстро перекроет мне кровоток!

— Нют, чем я тебе мешаю? За что ты так меня ненавидишь?

— Миш, не делай вид, что ты не знаешь. Я вообще не понимаю, почему ты всё ещё здесь? Разве твоя пассия не нуждается в твоём внимании? У неё поди уже заросло там всё, пока ты тут околачиваешься, — не сдержалась и вновь вернулась к теме его гулящей натуры.

— Какая пассия? О чём ты вообще…

Договорить он не успел. В дверь несколько раз позвонили, прерывая нашу бессмысленную беседу.

— Лежи, я сам открою, — сказал он так, будто я уже попыталась подорваться с места и ломануться к двери. Вот ещё! Хочет нянькаться — пусть и дворецким подработает.

Кажется, прошла целая вечность, пока Миша не открыл дверь. Я застыла в ожидании, даже не подозревая, какой будет реакция моего супруга.

Щелчок замка и мерзкий скрип старой двери. Ну вот! Мужик в доме есть, а петли не смазаны. Стыд и позор на больную голову Михаила.

Раз… Два… Три…

— Какого хрена ты тут делаешь? — злобный рык Зотова, разрезал тишину. Похоже у соседей есть новый повод для вызова полиции. С такими темпами я стану местной знаменитостью у старушек-сплетниц.

— И тебе привет, Зотов. Я к Анюте приехал, — спокойный голос моего бывшего даже не дрогнул. — С дороги уйди, пока я тебя с лестницы не спустил, — Антоша решил не ходить вокруг да около и расставить все точки над «Ё».

— Ты совсем охренел? — взревел Зотов.

Даже не видя всей картины, я уверена, что мой муж сейчас сделал устрашающий шаг вперёд, чтобы своим давлением дезориентировать противника. Где-то я читала, что этот метод очень работает при конфликте один на один.

— Антош, проходи, я в гостиной, — вмешалась я, пока не завязалась драка. Я пока не готова к такой славе, которая мне грозит, если оставить этих товарищей и дальше меряться… Павлиньими хвостами.

Я — сама себе враг, не иначе. В очередной раз по собственной глупости попала в ситуацию, из которой найти выход слишком маловероятно. Видимо хобби у меня такое — усложнять самой себе жизнь. Сначала замуж пошла из чувства мести, а теперь пытаюсь вырулить из ситуации за счёт предателя, разбившего мне сердце. Хотя, оборачиваясь назад, я всё чаще задумываюсь над прошлым. А были ли чувства к Антону такими, какими я их представляла? Была ли та самая любовь? Больше похоже на иллюзию, складно выстроенную моим разумом, чтобы подавить настоящую больную любовь к Михаилу. И, глядя теперь на, возвышающегося передо мной, Антона, мне стало понятно, что всё именно так, как я думала.

Штиль. Полнейшая тишина в душе. Ни одна струна внутри меня не дрогнула, когда мужчина, так жестоко предавший меня, оказался напротив. Словно мы никогда и не были вместе и те, воспоминания — это не более чем сюжет какого-то малобюджетного фильма. Всё чужое… Голос. Походка. Фигура. Улыбка. Даже запах парфюма чужой. Этот аромат настолько сильно кажется инородным в моей маленькой квартирке, что его ноты можно наощупь потрогать в воздухе. Или таким образом бывший решил покорить меня? Видимо хотел, чтобы от этой удушливой вони я потеряла сознание и пала к его ногам.

Делай, милый, со мной, что хочешь. Я вся твоя!

С Зотовым всё иначе. Каждая мелочь в этом мужчине меня завораживает и притягивает к себе, как магнит. Его манеры и привычки. То, как он есть печенье, неуклюже слизывая крошки со своих губ. Привычка пить крепкий кофе по утрам после тренировки и будить меня шумом кофейного аппарата, ласково именуемого монстром, когда до моего будильника ещё больше часа. Взъерошенные после изнурительной тренировки волосы и запах натруженного тела. Я кайфую от всего, что связано с моим мужем. Мне со временем стал нравиться его отвратительный характер вечно недовольного мужика, в котором уживаются две личности — брюзга и шаловливый ребёнок с шилом в одном месте.

И с каждым днём мне становится всё сложнее отказаться от него. Знание о том, что есть та, которая вероятнее всего любит Мишу, а не любить его просто невозможно, убивает меня. Мне приходиться бороться с самой собой, что бы заставить себя не покушаться на чужое. Я знаю какого это быть преданной и мне не хочется ставить какую-то женщину на своё место. Лучше пусть Зотов сам откажется от меня. Ведь кому нужна дура танцующая на граблях…

— Анечка, я так рад, что ты меня простила! Я был идиотом. Наворотил дел… — тараторил Антон без умолку, пока мы с Зотовым играли в гляделки. Никто из нас не сдавался, пытаясь испепелить оппонента взглядом. Признаюсь, я малость воспламенилась. Но, думаю, не в том смысле, на который рассчитывал Миша. — Детка, — продолжил Антон, а меня чуть не вывернуло наизнанку от этого мерзкого обращения. — Я брошу мир к твоим ногам. Обещаю, ты не пожалеешь о том, что решила вернуться ко мне.

— Сударь, — подал голос, притомившийся от сопливой речи Михаил. — Ты бы катился отсюда по-хорошему. Поезд ушёл. Аня замужем.

— Фиктивно, — насмешливо ответил ему Антон, ни секунды не теряясь. Не припоминаю своего бывшего таким… Мужественным. Обычно Антон старался всячески избегать таких ситуаций, минимизирует риск получить по смазливой мордочке. А тут прям воитель — не меньше.

— Миш, ты не хочешь оставить нас с Антошей наедине? — поинтересовалась у Зотова, зло сверкая глазами. Так у меня есть призрачный шанс на то, чтобы побыть без него хоть несколько часов. Мне необходима эта передышка! Вся эта игра в семью начинает туманить остатки моего здравомыслия, и я вот-вот поверю в то, что это — правда.

— Не-а, я с вами посижу. Всегда любил дешёвое кино…

— Антон, прости, но нам, похоже, не дадут сегодня нормально поговорить. Давай, как только мне снимут гипс, я тебя наберу? Сходим куда-нибудь. Выпьем вина, — предложила я альтернативу, понимая, что выгнать Мишу у меня не получится. Мужчина не намерен оставлять меня с бывшим наедине.

— Как скажешь, детка. Я всё сделаю, как ты скажешь, — приторно сладко ответил он. Ещё чуть-чуть и я начну блевать сахарной ватой.

Антон покинул мою квартиру, не забыв ещё несколько десятков раз полить меня карамельным сиропом, чтобы у меня не только попа, но и уши слиплись. Идея с его помощью избавиться от круглосуточного надзора потерпела крушение, и я обессилено упала на спину, чтобы вновь разработать план побега от супруга.

Погрузившись в мысли, я не сразу сообразила, что Миша вернулся. Он бесшумно подкрался ко мне, чтобы в следующую секунду я вздрогнула от неожиданности, когда этот боров оседлал меня, прижав к дивану.

— Ну что, детка, не объяснишься, что это за херня сейчас была? — склонившись к моему лицу, зло прорычал он, сверля меня глазами.

Я всеми фибрами души почувствовала насколько мужчина зол. Он, как разъярённый бык пышет жаром. Ещё чуть-чуть и из ноздрей начнёт вырываться пламя.

Стало немного не по себе. Таким свирепым я его ещё никогда не видела. Маска доброго паренька треснула и миру явился лик сущего демона, пришедшего прямиком из преисподней.

— Ты, Аня, настоящая отрава… Смертоносная и необратимая, — шёпотом произнёс он, чтобы в следующую секунду завладеть моими приоткрытыми в немом ужасе губами.

Устал. Выдохся. Это девушка выжала из меня все соки своей неопределённостью. В любую секунду её настроение может измениться. Разгон от взглядов, полных обожания, до праведного гнева. Люблю и ненавижу в одном флаконе.

Я пытался. Действительно пытался расположить её к себе. Показать, что мои намерения чисты и мне дорога она, как воздух, без которого я погибну. Окружил заботой и любовью, игнорируя все колкие выпады в мою сторону. Надеялся, что Аня разглядит во мне мужчину, достойного её внимания. Но всё бесполезно. В её головке засела мысль о том, что у меня кот-то есть, и травит её разум. И ладно если бы я не пытался оправдаться! Так нет же… Аня попросту не дает мне такого шанса.

А теперь ещё и бывший её упырь нарисовался. Никто даже представить себе не может каких титанических усилий мне стоило сдержаться и не размазать его наглую физиономию о дверной косяк. Эта жалкая пародия на мужика пробуждает во мне настоящего демона, тысячелетия дремавшего в недрах адской бездны. А она сидела с ним и ворковала, как влюблённая школьница. Словно ничего не было между ними. Ни предательства, ни пролитых слёз. Улыбалась и обсуждала их следующую встречу, пока я терпел боль в венах от кипящей в них крови.

Но стоило проводить мудака за дверь, как опять вернулся этот её взгляд полный презрения и затаённой обиды. Ему — улыбка, а мне — взгляд, как на говно.

Это и стало последней каплей. Я сорвался. От безысходности и злости набросился на девушку, желая стереть с её лица это выражение отвращения. Пусть лучше кричит. Бьёт. Стонет. Но не смотрит на меня так. Хоть ненадолго погасит свою ненависть. Потом я и сам себя возненавижу за это. Но это будет потом. Сейчас, Аня нужна мне, как никогда. Именно такая. Удивлённая, раскрасневшаяся не то от гнева, не то он возбуждения. Такая желанная и вся моя.

Она колотила меня по спине, пытаясь привлечь к себе внимание, пока я, как оголодавший зверья вгрызался в её мягкие губы, руками сжимая напряжённое тело. Мне хотелось её всю себе. Без остатка. Заклеймить. Оставить собственные следы на молочной нежной коже. И я не стал отказывать себе в этом удовольствие.

Сжимая руками бёдра, я фанател от того, как расцветают на коже алые следы от моих пальцев. Дурел и от этого меня крыло ещё сильнее.

В голове ничего, кроме бурлящей толщи воды. Я не слышал о чём она говорила. Ни матов, ни криков. В моём подсознании были только её стоны и мольбы не останавливаться. Сознание спуталось. Я уже не различал, где реальность, а где плод моей больной, бьющейся в агонии, фантазии. Реальность, которая сейчас явилась передо мной была совершенно отличной от обыденности. В ней Аня, впивалась коготками мне в плечи, ведомая таким же безудержным желанием. Её кожа была похожа на раскалённые угли, а глаза блестели, как два бриллианта на полуденном солнце.

Поцелуями я спустился вниз, оставляя влажный след своих губ на её вибрирующем животе. Аня дрожала всем телом, остро реагируя на каждое моё движение. Пусть это и звучит самоуверенно, но я знал, что она вот-вот начнёт просить о пощаде. И я эгоистично жажду услышать её мольбы.

Улучив момент, когда моя прекрасная жена стала наиболее уязвима, я стянул с неё футболку, чтобы её аккуратная грудь с набухшими сосками оказалась передо мной. Сдерживаться больше было невозможно. Рот наполнился слюной, как у бешенной псины. Жаждущей порвать свою добычу. Это выше сил любого здорового мужика. Не церемонясь, я варварски стянул с девушки домашние шорты, не жалея трещащий от натяжения ткани. Мне нужно было увидеть её всю. Почувствовать на своих пальцах насколько она влажная и готовая, прежде чем овладеть ею.

Как сдирал с себя одежду — не вспомню. Было настолько невтерпёж, что я готов был вместе с кожей избавиться от последней преграды между мной и самой желанной женщиной. Член буквально рвался из штанов, причиняя боль, как от лезвия ножа, разрезающего плоть без анестезии. Но оно стоило того…

Услышав несдержанный всхлип Ани в момент, когда одним толчком, я заполнил её влажную глубину, вселенная рассыпалась на миллиарды песчинок. Она была такой горячей, тесной, но податливой, что не передать словами. Внутри меня зажегся пожар, который выйдя из-под контроля, способен выжечь континенты.

С безумным остервенением, впиваясь пальцами во влажную кожу, я стал вколачиваться в девушку, не давая пощады нам обоим. Пошлыми шлепками я хотел выбить из неё всё. Ненависть, глупость, злость и отчаяние. Хотел, чтобы с высекаемыми из нас искрами наши тела покинули ненужные мысли, оставив лишь чувства. Жёстко, не сбавляя темпа, я хотел довести её до края, чтобы рухнуть туда вместе.

Сам не понял в какой момент одна моя рука оказалась на шее Ани. Возбуждение со злостью смешались во взрывоопасный коктейль. Безумие, захлестнувшее меня с головой, нашептывало, что я обязан сделать ей больно. Перекрыть кислород, чтобы жизнь начала меркнуть перед её глазами, и она почувствовала тоже, что чувствую я, зная, что любимая женщина меня ненавидит.

Сжимая её горло, я двигался, как поршень, наслаждаясь хриплыми стонами девушки. И не известно, чем бы это закончилось, если бы сквозь толщу безумия и отчаяния я не услышал громкий стук в дверь. Кто-то буквально ломился к нам, пытаясь снести дверь с петель. Под этот аккомпанемент стуков я сделал пару мощных толчков и излился внутри девушки, не желая покидать её лоно, эгоистично продлевая себе удовольствие.

Наконец-то свобода! Жить с этой штуковиной на ноге было просто невозможно. Спать неудобно. Душ — настоящее испытание. А постоянный зуд сводил меня с ума! Думала, что не дождусь этого дня. Но это свершилось.

— Нют, ты без гипса выглядишь хуже, чем с ним, — смеясь над моей хромающей походкой, подшучивала надо мной Алёнка.

Как-то я не подумала, что снятый гипс не равен ровной походке. Ногу-то освободили, а вот навыки прямой ходьбы вернуть забыли. Я-то с дуру решила, что всё будет, как и раньше, но увы… На ногу я встала, а вот шаг сделать нормально не смогла. Моя конечность превратилась в переваренную макаронину. Болтается и производит хаотичные движения из стороны в сторону, не позволяя мне бежать. Вот Алёнка и ржёт, как ощипанная чайка над моими потугами.

— Заткнись! — прошипела я на подругу, предотвратив новый поток издёвок, когда мы остановились возле края больничного крыльца. Гадство! Впереди ступеньки. Не на каталку же мне садится.

— А я что? Я — ничего…

— Лучше дай сюда клешню свою и помоги мне спуститься, а то я опаздываю на встречу с подрядчиком, — попросила её, ухватившись за перила и делая первый шаг. — Мы сегодня должны утвердить смету и завтра бригада приступает к работе.

— Так я и не поняла, для чего ты переезжала на квартиру, если сейчас твои вещи снова нужно перевозить. Почему сразу к нам не переехала? — помогая мне спуститься, уточнила мачеха.

— Не сыпь мне соль на рану, прошу тебя. Я и так сто раз пожалела, что не сделала этого сразу.

Если бы не этот дурацкий переезд, то возможно моя нога не была бы замурована в гипсовый сапог на целых шесть недель. Столько времени потрачено впустую, не говоря о том, что пришлось терпеть Зотова в своём доме.

И словно прочитав мои мысли, подруга тут же спросила нём:

— Ты с Мишей давно говорила?

— Мы не общались уже почти месяц. Все переговоры идут через адвокатов, — усаживаясь на переднее пассажирское сидение, поведала ей. — Мой адвокат говорит, что впервые столкнулся с ситуацией, где оба супруга при разводе хотят оставить всё имущество, нажитое в браке, в пользу второго.

— Может уже расскажешь, что между вами в тот день произошло? — аккуратно поинтересовалась она. — А то у меня картинка в голове не складывается. Я, когда пришла, вид у вас был, как у трахающихся кроликов, но Мишино бегство говорило об обратном. Мужик, как ошпаренный вылетел за дверь. А теперь ещё эта Инга…

— Я уже говорила, что приходил Антон, потом у нас с Зотовым был секс, а затем пришла ты, — провожая в окно пролетающие мимо пейзажи, повторила я вкратце свой рассказ. — Ну, а дальше ты знаешь всё сама.

Градус напряжения в машине вырос стократно и больше мы не стали обсуждать тот день. Да и сколько можно обсасывать эту ситуацию со всех сторон, если результат от этого не изменится. Между нами с Мишей всё кончено и пути назад — нет.

После того дня мы ни разу не общались. Зотов и правда оставил меня, как я того и хотела. Просто способ был немного неординарный. Такой накал эмоций в постели, затем леденящая душу тишина.

С мыслью, что наши пути разошлись я смирилась и, возможно, этот этап не завершился бы так болезненно, если бы не одно «НО» … И от этого «НО» на душе так паршиво, что хочется выть.

— У них всё серьёзно, да? — спросила я, как лезвием, разрезая тишину салона движущегося автомобиля.

— Саша попросил не обсуждать это с тобой, — немного помолчав, честно созналась подруга. — Нют, я тоже не уверена, что тебе стоит в это вникать. Ты же сама решила, что этот брак для тебя больше ничего не значит.

Больно. Но зато честно… Я благодарна своему семейству за то, что они так берегут мои чувства. Их забота — лучшее, что происходит в моей жизни. Но это незнание меня убивает. Подозревать, что у Михаила есть постоянная девушка это одно, а знать наверняка — совсем другое. Эгоистичная часть меня вопит о том, что он не имеет права так быстро меня забыть.

— Значит серьёзно, — выдохнула я, понимая всю серьезность ситуации.

— Нют, давай на чистоту! Ты Мишу любишь? — с психом спросила подруга, гневно сжимая руль своими тоненькими пальчиками.

— Люблю, — честно ответила ей.

— Так какого рожна ты устроила все эти пляски с бубнами? Зачем нужен этот развод, если вы оба друг без друга не можете?

— Алён, какие танцы? У Миши есть другая! Ты это понимаешь? Он — несвободный мужчина!

— Я тебя умоляю! — фыркнула она. — О его любви к тебе знают все, кроме тебя. И в том, что он трахает каких-то баб нет ничего предосудительного, учитывая то, что между вами никогда и не было серьёзных отношений, — повышая тон, пыталась до меня донести свою мысль блондинка. — Или ты думаешь он должен был жить в ручном режиме, пока ты созреешь?

— Но мы же в браке были! — запротестовала я.

— Очнись, кулёма моя! Ваш брак был фиктивный. И к чести твоего мужа — он вёл себя достойно, — пыхча, как уставший ёж, растолковывала она. — Это ты в своей головушке решила, что между вами всё серьёзно. А ему ты об этом сказала? Или думаешь у тебя капсом на лбу это было написано?

— Ты вообще на чьей стороне? — перешла я в атаку, понимая, что оборону мне не сдержать.

— Я? На стороне адекватности. А в ваших отношениях ею и не пахнет!

— Алён, чего ты от меня хочешь? Чтобы я пошла к нему и умоляла не бросать меня? — психанула я. — Вопрос с нашим разводом решённый! И, как мне кажется, Михаила это устроило, учитывая то, что Инга теперь присутствует везде.

И тут я не преувеличивала. Пассия Зотова теперь действительно появляется на людях с ним под руку на всех мероприятиях. Мой почти бывший муж, не стесняясь, демонстрирует всем свою новую подругу.

— А если он жениться на ней надумает? Тоже будешь бездействовать?

— Ну не крыс же мне в ЗАГС запускать, чтобы остановить свадьбу!

— Дура! — гневно выплюнула она и, поджав губы, прекратила наш спор.

До самого моего дома мы не разговаривали. Подруга даже не попрощалась со мной, когда я покинула салон её автомобиля, и вжав педаль до упора выехала с моего пошарпанного двора. А я, смахнув одинокую слезинку, поплелась прихрамывающей походкой на встречу с подрядчиком.

Прекрасно поговорили… Ничего не скажешь.

Интуиция меня не подвела. Жалкие акулы пера нашего города уже во всю трубят о скорой свадьбе Михаила Зотова и Инги Бережной. С каждой новой статьёй ажиотаж вокруг этого события возрастает до космических масштабов. Моя и без того неустойчивая психика из-за этого дала сбой. Перепады настроения, отсутствие аппетита и бесконечное головокружение наглядно мне показывают, что отпускать Мишу я не хочу. Чувства, которые я запрятала так далеко, как только было можно, рвутся наружу, вопя о неправильности моего решения. А самое обидное, что поделать с этим я уже ничего не могу. Суд назначил решающее слушание через три дня. Всё! Развод и девичья фамилия.

Последние несколько дней меня преследует липкое чувство того, что я забыло о чём-то очень важном, но, как бы я не старалась, вспомнить не могу. В голове будто блок на это воспоминание. Ещё и Антон, устроивший осаду, не даёт мне сконцентрироваться на главном. И сколько бы я не динамила его, он никак не отстанет. Такого упорства я никогда за ним не наблюдала. Постоянные смс и звонки уже сидят у меня в печенке! Из-за его навязчивых ухаживаний любимые цветы стали вызывать только рвотные позывы и никакого умиления. Белые лилии, окутывающие своим ароматом всё вокруг, теперь душат меня своей вонью. В последний раз, когда курьер принёс огромный букет в дом моего отца, я еле как сдержалась, чтобы не продемонстрировать содержимое своего желудка несчастному мальчику — курьеру. Быстренько поставив закорючку на бумагах, я, не забрав вонючи веник, полетела в туалет, чтобы познакомиться с фаянсовым другом поближе.

И вот опять мой бывший с самого утра трётся под нашим забором. Охрана уже сообщила, а после предложила огреть его по голове и вывезти подальше в лес. Уверена, что эти ребята не сами разработали этот план, а мой папка постарался. Уж я-то знаю, как он относится к Антону. Пора покончить с этой проблемой. Сама заварила эту кашу — мне и расхлёбывать.

Натянув на себя первые попавшиеся шмотки и захватив с собой сумочку с кошельком и расческой, я вышла навстречу самому отвратительному мужчине в своей жизни.

Антон встретил меня с лучезарной улыбкой и новым веником лилий. Чувствую, что после этого нелепого примирения я ещё долго не смогу даже в витринах смотреть на эти цветы.

— Детка, ты прекрасно выглядишь, — восторженно воскликнул он и попытался обнять.

Я кое-как смогла уклониться от тактильного контакта с этим мужчиной. Не хочу прикасаться к нему даже случайно. Что-то в нём есть такое непонятное. Отталкивающее и зловещее. Взгляд пустой, а вокруг витает аура грязи и болотной тины.

— Спасибо за цветы, — вежливо поблагодарила его. — Но давай оставим их тут, — аккуратно, чтобы не спровоцировать агрессию, предложила ему.

От их запаха ком горле поднимался всё выше с каждым новым вздохом. Говорить было всё труднее от подступающей тошноты.

— Конечно, Анют. Всё будет, как ты скажешь, — залепетал он. — Ты не против прокатиться и поболтать?

— Да, давай. Может в парке прогуляемся? Хочется воздухом подышать, — предложила ему. Не прямо же мне говорить о том, что меня тошнит и хочу хоть как-то избавиться от этого мерзкого ощущения.

— Классная идея. Мне тут недавно такое место показали. Вид — просто закачаешься. Хотел тебе его показать, — помогая мне устроиться в салоне авто, многообещающе рассказал мне Антон. — Тебе понравится.

— Ну хорошо. Вези меня в это место, — согласилась я, ослепленная желанием поскорее проветриться.

Машина тронулась с места, и я прикрыла глаза, чтобы чёрные точки перед глазами рассеялись.

Убаюканная лёгкой музыкой и шуршанием шин, моё ослабшее сознание провалилось в сон.

Сколько прошло времени я не смогу точно сказать, но по ощущениям не меньше часа. Из сна меня словно выдернула невидимая рука, чтобы я пришла в себя и огляделась вокруг. И не зря…

Окружающий пейзаж совершенно не был похож на описываемое Антоном место. Ни видов, ни прогулочной территории. Это скорее заброшенная хижина в какой-то глуши, а не парк. Мрачные мысли мгновенно протянули свои щупальца и завладели моим разумом.

Антона и след простыл. В машине я была одна и судя по температуре в салоне — довольно давно. Похоже мы ехали намного дольше, чем час. И от этого сориентироваться на местности стало ещё труднее.

С психом подёргав ручку двери, я убедилась в том, что всё это — иллюзия. Никто не запирает девушку в машине, если хочет просто с ней погулять. Всё это больше похоже на какое-то разбойное похищение.

Нужно взять себя в руки и успокоиться, пока обезумевшее сердце не проломило мне грудную клетку. У страха глаза велики! Не глупые люди придумали эту поговорку. Если я продолжу в том же духе, то ничего хорошего из этого не выйдет. Лучше сконцентрироваться на том, как бы мне выкрутиться из этой ситуации, а не рефлексировать над ней. Это я успею сделать потом.

В салоне не оказалось ничего подходящего на роль тарана, чтобы выбить окно и улизнуть. Пусть многим покажется, что я — параноик, но лучше так, чем отправится в какую-нибудь арабскую страну в качестве живого товара. Кто разберёт этих обиженных мужчин. Одному богу известно на что способен Антон. А я не хочу на себе испытывать границы его возможностей.

Антон появился минут через пятнадцать-двадцать. Определить время я могла лишь по ощущениям, потому что моей сумочки в машине тоже не оказалось. Что кстати говоря повысило градус моего напряжения и усилила подозрения в том, что меня попросту похитили. Разблокировав и открыв пассажирскую дверь, мужчина рывком вытащил меня из салона, чтобы, не произнеся ни слова, за руку потащить меня в сторону дома.

— Тош, куда ты меня привёз? Мы же собирались погулять, — стараясь не кричать, спокойно поинтересовалась у мужчины. На сколько я помню с психами нужно общаться спокойно, чтобы их не злить.

— Заткнись и шевели копытами! — рявкнул он грозно, не известной мне до этого интонацией.

Затащив меня в дом, Антон буквально швырнул меня в сторону старой панцирной кровати, ни капли не жалея. Осмотреться он мне не позволил. Приблизившись ко мне вплотную, мужчина заговорил:

— Слушай сюда, дрянь, теперь это — твой дом. На какой срок — зависит от тебя. Мой адвокат выступит вместо тебя на бракоразводном процессе и, как только бумаги о разводе будут у меня на руках — мы поженимся. До этого момента, я хочу, чтобы ты сидела тихо, как мышь. Поняла меня? — брызжа слюной во все стороны, говорил он полную околесицу. — Будешь послушной девочкой — я тебя поощрю. Начнёшь выёживаться — отхерачу так, что пару месяцев будешь пластом лежать.

— Я … — договорить он мне не дал. Хлёсткая пощёчина отлила мне щёку.

— Я предупреждал! Ещё хоть слово и я выбью тебе зубы, — прорычал он. — В доме всё, что необходимо, есть. Завтра я приеду вместе с врачом, чтобы он тебя осмотрел, — перечислял он по пунктам. — Мне, дорогая моя, сюрпризы не нужны. Если окажется, что Зотов тебя обрюхатил, то до нашей свадьбы нужно будет избавиться от этого нежданчика. Опять же, если начнёшь выкобениваться, я выскоблю твоего выбледка на живую.

Я слушала его и до конца не понимала в какой ситуации оказалась. Всё происходящее было похоже на сюрреалистический мир, в который я попала по ошибке.

— Располагайся поудобнее, детка, — хохотнул он и оставил меня в полном одиночестве переваривать услышанное.

Оставшись в одиночестве в этом облезлом доме, я начала в полной мере осознавать всю серьёзность ситуации. До этого момента мне всё казалось сплошным недоразумением, происходящим с кем-то другим. Было ощущение, что я — сторонний наблюдатель. А сейчас, мой мозг избавился от блока, и паника захлестнула меня с головой.

Меня похитили! Как в дурном фильме, где девчонки добровольно садятся в черный фургон без номеров вместе с симпатичным незнакомцем. Но я ведь не такая!

Страшно было даже пошевелиться. Меня словно накачали транквилизаторами и сковали по рукам и ногам. Снаружи я вероятнее всего выглядела как обычно, не считая ссадины на щеке, а внутри происходила настоящая буря. Сердце отбивало чечётку, грозясь выломать мне рёбра и покинуть моё ослабшее тело. Тошнота вновь усилилась, и я не смогла сдержать позыв. Меня попросту вывернуло наизнанку прямо на грязный пол. Шум в голове оглушал, как сигнал тревоги, а липкая дрожь накрыла меня стократно. Дыхание участилось, как у загнанной лошади. Ещё и щека… Этот урод, судя по липкости и влажности кожного покрова, рассек мне щёку своим кольцом. Кольцом, которое я ему подарила!

Что делать? Как мне отсюда выбраться? Сколько времени пройдёт прежде чем меня хватятся и начнут искать?

В голове столько вопросов, ответов на которые мне никто не даст.

Просидев скрюченной в углу, обхватив собственные ноги, я дождалась темноты. Лучше действовать, когда на улице темно, чтобы, если по периметру есть охрана, меня сразу не засекли.

Первое, что я сделала это огляделась. Как-то мне было прежде не до этого…

Непримечательный ветхий домик, похожий на заброшенную дачу. Так могло бы показаться лишь на первый взгляд… То, что это место специально готовили для содержания пленника выдают: решётки на окнах, новая плита и холодильник. Этот кретин всерьёз думает, что я собираюсь тут остаться?

Осмотрев свою камеру, я не нашла признаков наличия камер слежения. Буду надеяться, что никто сейчас за мной не наблюдает в режиме реального времени. Антон продумал всё досконально. Холодильник и плита запитаны от электросети, а вот освещения в доме — нет. Здесь вообще нет ни одной лампочки или выключателя, которые смогли бы мне облегчить осмотр дома.

Пришлось передвигаться на ощупь, аккуратно совершая каждый свой шаг, чтобы не убиться о какой-нибудь старинный сундук. Уверена именно такие есть в этой хибаре.

Осторожно подёргав входную дверь, чтобы на шум не сбежались сторожевые псы, нашлось ещё одно подтверждение моим догадкам. Старая ветхая дверь была укреплена снаружи. Скорее всего металлическим листом или стальными балками. Замок на двери тоже стоял новый, причём довольно крепкий. Такие обычно устанавливают на массивных входных группах. При всём желании отворить её у меня не выйдет.

А вот с окном оказалось всё интереснее. Прогнившая деревянная рама легко поддалась моим иссекающим силам и комнату наполнил прохладный осенний ветерок.

Я еле смогла сдержаться, чтобы не засмеяться от бьющего ключом счастья. Для меня это уже маленькая победа.

Но радоваться было рано. Открытое окно — только половина проблемы. Избавиться от решётки так просто у меня не получится.

Внимательно ощупав крепления решётки, я насчитала восемь винтов, которые держат эту конструкцию. Все они были прочно ввинчены в фасад дома. Но вот один либо не докрутили по глупости, либо он пошёл наискось. Главное, что в этом месте решётка была подвижной и у меня появился шанс попробовать просунуть в неё руку, чтобы дотянуться до винта. Моя узкая ладошка с лёгкостью протиснулась в отверстие. Но вот незадача… Дотянуться я дотянулась, а чем крутить не подумала.

На шляпке винта была зазубринка, как на шурупе. Плоской отвёртки у меня конечно нет, да и ногтем прокрутить шансов мало. Последнее я уже проверила. Кажется, ноготь я обломала под самое мясо. Но что-то мне подсказывает, что на импровизированной кухне я смогу найти что-нибудь подходящее. Нож вряд ли я там обнаружу, а вот наличие ложки вполне вероятно.

Преодолев расстояние от окна до кухоньки, я пару раз ударилась ногой и влетела в косяк. Не обращая на это никакого внимания, я полностью сконцентрировалась на своём побеге. Желание убраться из этого места буквально жгло меня изнутри. Истерика, так отчаянно подавляемая мной, грозилась вырваться на свободу, поэтому мне нужно было торопиться. Неизвестно что ещё взбредёт Антону в голову. Вдруг решит вернуться и воплотить все свои угрозы в жизнь, не дожидаясь утра.

Удивительно, но на кухне я нашла не только ложку, но и открывалку. Не такой уж и умный этот упырь, каким себя считает. Если у меня не выйдет самостоятельно выбраться, то эту самую открывалку я всажу ему в шею. Этот урод живой меня не получит, а отдавать богу душу в мои планы не входит ближайшие лет семьдесят, не меньше.

Вернувшись с добычей обратно к окну, я стала примерять мои находки, чтобы понять, чем удобнее мне будет работать. Ложка оказалась удобнее всего.

После довольно продолжительного времени бессмысленных потуг, мне казалось, что мой план провалится ещё в самом начале. Винт не двигался. Резьба не прокручивалась, и я уже почти отчаялась, когда смогла совершить первый оборот. Дальше было проще. Около десятка круговых движений и минус одно крепление.

Михаил

Мужчины редко обращают внимание на сны. Помню, только в детстве я мог проснуться в холодном поту от ночного кошмара. Но не в эту ночь…

Я подорвался в собственной постели, как ошпаренный кипятком. Сердце заходилось в бешеном ритме, а подсознание кричало о том, что нужно бежать. Странное чувство тревоги, необъяснимым образом диктовало мне, что нужно делать. Ещё толком не прогнав морок ото сна, я уже чётко понимал, что случилась беда.

Я видел во сне, как Нюта плачет и просит помощи. Ей страшно. Руки в крови и она повторяет мое имя. Снова и снова.

Ведомый этими чувствами я, откинув все эмоции и набрал Аню.

Гудки, монотонно терзающие мою душу, шли, а на том конце провода не было ответа. Не долго думая, я накинул на себя первые попавшиеся шмотки и поехал к дому Анюткиного отца. И не прогадал.

Саныч, брызжа слюной во все стороны, орал на своих людей, срывая голосовые связки. Весь дом стоял на ушах. Взрослые мужики с неподдельным страхом взирали на своего начальника, боясь сделать лишний вздох. Не нужно быть гением, чтобы понять, что произошло что-то фатальное.

— Что тут происходит? — громко задал вопрос, обращая на себя внимание окружающих. Мне нужно подтвердить или опровергнуть свои опасения. Хотя в глубине души я уже знал, что именно скажет мне отец Ани.

— Аня пропала, — полным безысходности голосом ответил отец моей жены, рассыпая мой мир на осколки.

От его ответа земля под ногами стала зыбкой, как пески. Меня словно начало затягивать вниз, чтобы я провалился в свой личный адский котёл.

— Что значит пропала? — не своим голосом прохрипел я.

Болезнь. Травма. Авария. Я готов был услышать подобный ответ.

— Так! Уехала с этим Антоном и не вернулась. Мои ребята уже нагрянули к нему домой. Но ни Ани, ни самого утырка там нет. Телефон вне зоны. А на работе сказали, что его полгода назад уволили за воровство.

— Млять… Почему мне не позвонил сразу?

— Звонил, но твоя курица сказала, что ты не хочешь ничего слышать про нашу семью.

— Повтори!

— Твоя Инга послала меня! Сказала, что проблемы нашего, цитирую, гнилого семейства тебя не волнуют.

Бред какой-то! От его слов в моей голове началась атомная война. И он поверил, что я не стану помогать? С какого хрена? Саныч, как никто, знает, что мои отношения с Ингой такие же настоящие, как и её сиськи.

С Ингой я разберусь позже. У нас был чётко прописанный договор и она его нарушила. За это моей помощи её семья не получит, сколько бы денег мне это не сулило. Дамочка заигралась в невесту. Пора спустить её с небес на землю.

Отойдя немного в сторону от галдящих мужчин, я набрал номер человека, который точно сможет мне помочь.

— Тим, нужна помощь…

— Диктуй адрес, скоро буду, — стальной голос на конце провода мог бы нагнать жути. Но я точно знал, что кроме него мне не к кому обратиться.

Отчаяние — отвратительное чувство. Когда оно захлёстывает, ты перестаёшь надеяться на чудо. Мрак окутывает тебя. Желание бороться угасает. Надежда становится призрачной, почти неуловимой.

Через несколько часов стараний мне уже было не до радости, которая помогала мне двигаться к цели. Та надежда, поселившаяся в сердце в начале пути, сдохла в конвульсиях, загнанная в самый дальний уголок моей души. Мои руки были изранены. Кровь тоненькими струйками стекала по рукам и капала на сырую землю под окном. Пальцы стали деревянными и двигать ими было слишком трудно. Каждый новый поворот винта давался мне с огромным трудом. Кожа истёрлась и трескалась прямо на глазах. Ногти надорваны и переломаны. Из одних на некоторых пальцах сочится сукровица. Прикусывая от волнения губы, я накусала на них болячки, которые тоже приносило не мало дискомфорта.

Мне было страшно, что я не смогу. Не успею выбраться из ловушки до прихода Антона. Его слова набатом стучали в моей голове, нагоняя больше страха и паники.

А что если я и правда беременна от Миши? Вдруг это не совпадение и мои симптомы, преследующие меня продолжительное время, это и есть то самое чудо?

Лучше не думать об этом. Слишком всё запутано и ребёнок не должен чувствовать это напряжение. Малыш такого не заслуживает.

Сумев открутить четыре винта, я пошатала решетку. Она стала подвижной. Моих сил хватило, чтобы отодвинуть её на небольшое расстояние. Вылезти через неё у меня не получится, но вот поставить какой-нибудь фиксатор, чтобы мне было легче продолжить раскручивать крепления — вполне.

Отыскав в кромешной темноте прямоугольный брусок из твердого материала, я вставила его между решёткой и откосом. Так будет значительно легче.

Я встала на подоконник и вдохнув поглубже принялась крутить сверху. Пары винтов хватит, чтобы я смогла сдвинуть решётку и вылезти.

В лучах рассветного солнца мне становилось легче. Яркие лучи ласкали моё заплаканное лицо и мне казалось они заживляют мои раны на руках. Или я уже привыкла к боли, или желание жить её заглушило окончательно. Я её не чувствовала, а запёкшиеся струйки крови перестали отвлекать меня своим ужасающим.

Как только последний винт был выкручен и я собралась вылезти наружу, дверь домика с жутким грохотом неожиданно открылась. Будто дверное полотно пробили тараном.

Неужели это конец?

Здоровенный бритоголовый мужик, похожий на машину для убийств, стоял в дверном проходе. Высокий, под два метра ростом. Он загородил своей мощной фигурой весь свет, проникающий в хижину.

В другой ситуации я бы обязательно рассмотрела его повнимательнее, но сейчас этот индивид не вызывает у меня ни малейшего желания с ним знакомиться. Скорее бежать без оглядки, чтобы не дай бог не увидеть, что этот хищный зверь преследует меня по пятам.

В том, что шкафоподобный товарищ настоящий зверь, я не сомневаюсь. Его фигура, рост и энергетика прямо кричат об этом. Затопчет и не заметит.

Носорог — этот зверь подходит его образу. Большой, на первый взгляд неповоротливый, но очень быстрый и опасный.

Наш визуальный контакт продлился несколько секунд, а я уже сделала сотню выводов об этом человеке. И все они отнюдь не радужные.

Мужчин стал надвигаться на меня, удивительно лёгкой, пружинистой походкой. Чем ближе он подходил, тем дальше я пятилась от него, стараясь максимально увеличить между нами дистанцию.

Его мощь можно было буквально потрогать наощупь. Подавляющая, заставляющая подчиняться от одного только взгляда энергетика. Такой человек явно не работает офисным клерком. Сложно вообще представить его работающим. Ему бы подошел ринг. Место где он смог бы выпускать всю звериную мощь. Что бы каждый раз доказывать самому себе, что он царь среди таких же, как он.

Оказалось, что самое страшное ещё впереди. Почувствовав лопатками холодную стену позади себя, я ощутила поистине животный ужас. Сердце перестало биться. Душа покинула тело и моё сознание помутилось. Пути к отступлению нет. Этот грозный носорог приблизился почти вплотную, а я, затаив дыхание, ждала расправы. Сейчас этот человек переломит мой хребет пополам и ни один хирург не сможет собрать мои кости в единый скелет.

Сжавшись в сплошной комок нервов, я зажмурилась и уже была готова к удару, когда этот носорог заговорил:

— Ты что ли Лютик? — от его голоса мороз прошёлся по коже. Хлёсткий, ледяной, как сталь, закаленная в кровавом побоище. — Эй, я с тобой говорю! — обратился он ко мне и протянув свою массивную ладонь дотронулся ей до моего лица.

— Не убивайте меня! Прошу вас, пожалуйста, — срываясь на хриплый крик, взмолилась я.

Ответом мне стал громкий смех, бьющий по моим нервам, как вымоченные розги по нежной коже. Также больно и, оставляя следы.

Пока носорог глумился над моими словами, я набралась смелости и внимательнее вгляделась в товарища напротив.

Мужчина без возраста. Невозможно определить сколько ему лет. Около тридцати или за сорок. Брюнет. Довольно привлекательный. Правильные черты лица. Внешность очень мужественная, особенно вкупе с фигурой и ростом. Думаю, он часто становился предметом обожания слабого пола. Но что-то мне подсказывает, что эта машина для убийств не наделена способностью любить. Как правило, такие люди эмоционально закрыты. Не думаю, что он — исключение из правил.

Пристальное изучение мужчины немного помогло мне скинуть напряжение. Подсознательно я стала меньше его бояться. Да и внутреннее чутьё почему-то определило его скорее другом, чем врагом.

Отсмеявшись мужчина вновь вперил свой колючий взгляд на меня.

— И как только такая трусиха, смогла держать Зотова за яйца? — спросил в пустоту.

Услышав знакомую фамилию, последняя полудохлая бабочка в моём животе стала носиться там, как заправленная ракетным топливом.

Слава богам! Миша знает, что я пропала. Этот бугай появился здесь не затем, чтобы прихлопнуть меня, как надоевшего таракана. Он пришёл вытащить меня из этой дыры.

— Давай-ка, трусишка, выбираться отсюда. Нужно сдать тебя в руки Зотову, пока он не начал поиски из космоса.

В ответ я только кивнула головой. Спорить или выяснять подробности у меня не было ни сил, ни желания. Тем более я помню слова Антона про поведение и доктора-смерть. Не хочу играть с огнём. Хочу скорее вернуться домой и забыть об этих сутках, как о страшном сне.

На улице нас ожидал припаркованный чёрный внедорожник. Один в один, как у Михаила. Те же огромные колёса. Тот же хищный взгляд фар. И такая же глухая в круг тонировка. В какой-то момент я всерьёз подумала, что это — машина Зотова. Но у этих танков всё-таки было два различия. Во-первых, это — номера. Сразу я не обратила на них внимание. А во-вторых, у носорога к зеркалу заднего вида была привязана за верёвочку фигурка тыквы с резной зловещей мордочкой. Такие обычно на Хэллоуин делают в качестве декорации.

Этот аксессуар был настолько неожиданным. Словно цыплёнок в зверином гнезде. Но это так трогательно. Появилось ощущение, что у носорога всё же есть душа.

Забравшись в салон авто моё удивление удвоилось. Вместо ожидаемого тяжёлого рока или прокуренного голоса рэпера, играл Каприс Паганини.

Мужчина уселся на водительское сидение и, видимо заметив мой шокированный взгляд, сказал:

— Узко мыслите, мадам Зотова, — и снова засмеялся.

Он прав. Я действительно размышляю шаблонами, когда дело касается мужчин. Ну, а что поделать, если опыта у меня практически нет?

Мы успели проехать не больше десяти метров, как навстречу нам вырулила машина Антона.

Не успели…

В очередной раз моё сердце сделало кульбит, выламывая рёбра. Почему? Ну почему именно мне так не везет?

— Трусиха, ты чего вся съёжилась? — по-доброму обратился ко мне мужчина, чьего имени я до сих пор не знаю. — Не бойся, не оставлю я тебя с ним.

Я бы с удовольствием скинула с себя оковы страха, но слова малознакомого бугая не шибко внушают доверия. Конечно, зная, что этот носорог помогает Мише, мне немного спокойнее. Но не тогда, когда машина Антона перегородила нам дорогу.

— Мне страшно, — тихо прошептала себе под нос, но мужчина меня услышал.

Из машины моего бывшего показалось двое парней не самой приятной наружности. По их омерзительным рожам было легко определить, что их намерения отнюдь не добрые. Они явно не поговорить с ними хотят.

— Так, слушай меня сейчас внимательно. Поняла? — с нажимом заговорил носорог. — Полезай на заднее сидение. Из багажника достань две подушки и плед. Укутайся как-нибудь и пристегнись двумя ремнями сразу, — раздал он указания. — Заодно и потренируешь координацию.

— Что это зна… А-а-а…

Договорить не проучилось. Вместо связных слов из груди вырвался полный ужаса вопль.

Носорог со всей дури утопил педаль газа в пол, и машина с рёвом сорвалась с места. Меня буквально расплющило на сидении. Тут не только говорить не получается. Дышать-то могу только через раз!

— Я кому сказал, полезай назад? — рявкнул он, объезжая машину Антона. — Быстрее!

Собрав все силы в кулак, я подчинилась. С горем пополам мне кое-как удалось перелезть назад и не распластаться по машине, как бесхребетная кукла. Автомобиль швыряло то вправо, то влево, а я пыталась соорудить себе кокон из подручных средств.

Когда мне удалось защёлкнуть на себе ремень, носорог отдал новый приказ:

— Быстро пригнись!

Понять, что он от меня хочет, я не успела. Страшный звон битого стекла отвлёк меня от мыслительного процесса. Заднее окно рассыпалось на мелкие осколки, устилая собой весь салон.

— Что бы не случилось, не поднимай голову! Я попробую от них оторваться и будет неплохо, если я не стану отвлекаться на тебя.

Подниматься? Да он явно шутит!

Я от страха сейчас готова залезть под обшивку сидений, лишь бы укрыться от происходящего. Я не маленькая и понимаю, что стёкла просто так не высыпаются. В нас стреляют! Настоящими пулями! И не нужно быть доктором наук, чтобы понять, что это уже не шутки и нас никто не хочет отпускать живыми.

Машину швыряло из стороны в сторону, а я только успевала придерживать голову руками, чтобы она не оторвалась от такой качки. Представления не имею, как носорог может быть таким спокойным, когда мы стали героями боевика. Только спецэффекты в нашем кино вполне реальные и, если кого-то пристрелят, то не будет замены актерского состава.

По тому, как отыгрывала ходовка джипа можно понять, что мы едем по лесу. Ухабы и ямы, встречающиеся на пути, не такие, как на просёлочных дорогах. Хотя откуда мне знать? Я хоть и попадала в переделки, исследуя местные стройки и заброшенные бараки, но никогда не бывала в таких глухих местах.

Когда я решила, что нам удалось оторваться от преследователей, в зад нашей машины врезалось, что-то очень большое и тяжелое. Мощный удар сотряс внедорожник, и он накренился в левый бок. Эти уроды тараном въехали в наш зад!

— Вот суки! Я эту тачку только из сервиса пригнал, — взбешённо выкрикнул носорог. — Сами напросились, ублюдки…

Я только слышала, как мужчина достал что-то из бардачка, поднимать голову я по-прежнему не рисковала.

Звук, оглушающий своей силой, ни с чем нельзя перепутать. Носорог стал стрелять в преследователей. И ему удалось немного от них оторваться. Я поняла это, когда заскрежетал металл позади меня. Они отстали.

Мы проехали недолго, когда мужчина остановился.

— Эй, ты там как? — повернулся ко мне и спросил.

— Жива… Наверно, — выдохнула я и приподняла голову.

Шея от напряжения стала каменной. Мышцы задеревенели и любое движение причиняло нестерпимую боль.

— Зачем мы остановились? — дрожащим голосом спросила мужчину, сфокусировав на нём взгляд. — Это что? Кровь? — с ужасом воскликнула я, заметив бордовую струйку, стекающую у него по руке.

— Не, это томатный сок. Пил неудачно, — отмахнулся он. — Если я не ошибаюсь, то метров через десять будет обрыв, внизу которого протекает река. Когда эти упыри проедут вперёд нас, я хочу попробовать провернуть их же фокус, чтобы научить ребят летать. Потому, что, если я продолжу гнать в таком темпе, у нас, красотка, закончится бензин. Не думаю, что посреди леса мы найдем заправку, на которой добродушные бурундуки зальют нам полный бак.

— Ты сумасшедший… — констатировала я.

— Есть такое дело, — хохотнул он. — Кстати меня зовут Тимофей. Можно просто Тим. Но ты можешь продолжать звать меня носорогом, — сказал он и заржал, как психически больной.

Чёрт! Я что вслух называла его носорогом? Вот стыдоба…

— Едут. Держись, трусишка, последний раунд будет за нами.

— Я — Аня, — зачем-то представилась ему.

— Знаю, — хохотнул он и в этот момент машина преследователей промчалась мимо нас. — Голову опусти вниз и зажим её коленями, распорядился Тимофей и тронулся за ними.

Догоняли мы их не долго. В считанные секунды стальной чёрный монстр оказался позади машины Антона.

— Готова? — выкрикнул водитель.

— Да!

Получив мой ответ, Тим выжал максимум из своего автомобиля, чтобы через секунду совершить самый, по моему мнению, безрассудный поступок.

Столкновение двух машин сопровождалось жутким скрежетом метала и визгом покрышек. Наш внедорожник, пробуксовывая колёсами по сырой земле буксиром толкал машину Антона прямиком к крутому обрыву.

В последнюю секунду, перед тем, как их машина полетела вниз, я подняла голову и у увидела, как пассажиры пытаются выбраться из салона, чтобы избежать падения с высоты в воду.

Но они не успели. Тим выдавил их с твёрдой земли, и машина полетела прямиком в обрыв. Я только услышала страшный хлопок от столкновения железа с водой. Не знаю какая там глубина, но что-то мне подсказывает, что Антона я больше никогда не встречу.

Чувствую ли я что-то из-за этого? Да! Облегчение. Пусть меня посчитают плохим человеком, мне это не важно. В такой ситуации действует лишь одно правило — либо ты, либо тебя. Другого варианта не дано.

Всю оставшуюся дорогу до дома родителей я прибывала в тумане. Мой разум заволокла едкая дымка, не дающая здраво проанализировать происходящее. Словно паралитический газ она обездвижила поток моего сознания, чтобы меня не накрыл откат. Сложно представить, как бы я себя чувствовала будь хоть немного в здравом уме. Скорее всего нервный срыв был бы малой частью последствий от пережитого.

По приезде мне тоже не дали погрузиться в самобичевание. Отец с Алёной вцепились в меня мёртвой хваткой, не оставляя ни единой возможности остаться со своими мыслями наедине.

Бесконечная череда вопросов и возгласов о том, как такое произошло, не прекращалась, пока я попросту не вырубилась на диване. Истощенный стрессом и бурлящим адреналином в крови организм не выдержал. Это скорее даже не сон, а аварийное отключение в целях сохранения жизненно важных функций.

В состоянии перманентного погружения в анабиоз я повела полтора дня. Я-то просыпалась, то вновь проваливалась в безопасную темноту, в которой меня ждал Зотов со своей очаровательной улыбкой. Стоило закрыть глаза, как меня накрывала сахарная патока. Мужчина, который помог мне выбраться из того кошмара, в котором я оказалась по собственной глупости, был рядом со мной. Его поцелуи, объятия и нежные прикосновения. Я чувствовала их, как наяву. Мне было хорошо. Чувственно. Легко. Он был таким, каким я мечтала видеть его рядом с собой. Моим. Но к сожалению, только во сне. Стоило открыть глаза и вернутся в реальный мир, мой воздушный замок рассыпался на мелкие кирпичики.

Его не было рядом. Он не ждал, когда Тимофей привезёт меня. Он не пришёл меня проведать. Он даже не позвонил. От Миши не было ни одной весточки. Словно ему было безразлично. И от этого мне было только хуже. Из-за этого я и укрывалась от мира в собственных снах. Там было всё иначе. Не так больно. Там моё сердце не сжималось в тиски. Не обливалось траурными слезами о несбыточном. В них он был рядом. В них я чувствовала его. Прикосновения. Дыхание. Учащенный стук сердца.

Отец пытался уговорить меня перенести слушание хоть на несколько дней.

— Нют, ну не нужны тебе сейчас эти переживания! Никуда не денется твоя незамужняя жизнь, — распинался он, восседая на углу моей кровати, пока я допивала свой ромашковый чай. — Полежи ещё немного.

— Пап, я хорошо себя чувствую. От того, что съезжу в суд, я не умру, — пыталась переубедить своего нервного родителя.

— Посмотри на себя в зеркало! На тебе же лица нет! Зачем себя насиловать?

— Хватит! Я хочу закрыть этот вопрос, как можно скорее. Понимаешь? Пап, я должна поставить эту точку. По-другому я уже не могу, — переходя то на шепот, то на крик объясняла ему свои мотивы. — Эта неопределённость сводит меня с ума! Мне больно от того, что Миша не рядом. Больно от осознания, что наши пути разошлись так ни разу и не пересекаясь. Этот брак — бремя надежды, которое я несу на себе, как крест. Чем быстрее я разорву эту связь, тем лучше будет для нас обоих.

— Но… — отец не договорил, проглотив фразу.

— Ни каких «но». Пап, нельзя бесконечно оттягивать неизбежное.

— Хорошо, — сдался родитель. — Но только у меня два условия.

— Пап!

— Не папкай мне тут! Будешь выделываться, прикую к кровати, пока врачи тебя всю не обследуют. Поняла меня? — строго пригрозил он.

И ведь я знаю, что он это не всерьез. Мой отец не способен на такие радикальные меры. Но в такой ситуации лучше не проверять границы его терпения. Вдруг он и правда прикуёт меня к койке. С него станется…

— Какие условия? — на выдохе спросила я, понимая, что моя капитуляция неизбежна.

— Во-первых, ты поедешь с водителем и охраной. Чёрт знает твоего Антона. Не зря говорят, что говно не тонет.

Возражать я даже не попробовала. Мне и самой будет спокойнее, если рядом будут люди, способные меня защитить. Умом я понимаю, что падение с такой высоты в буйную реку не оставило шансов никому из пассажиров той машины, но вот страх… Он по-прежнему диктует мне свои правила. Я, как загнанный зверь, бегу от хищника, чтобы не стать его добычей. И сколько потребуется времени, чтобы я смогла остановиться и спокойно выдохнуть, не ожидая, что за поворотом мня поджидает маньяк, не представляю. Поэтому перестраховка мне не помешает.

— Во-вторых… — замялся он. — Я хочу, чтобы вы поговорили с Мишей.

— Это ещё зачем? — зная всю бессмысленность этого, я честно не понимала для чего нужен разговор.

— Да затем, что вы — два идиота! — рявкнул Сан Саныч. — Устроили чёрт знает что. Одна сопли на кулак мотает и второй не знает на какой хромой козе подъехать. Смотреть на вас тошно!

На наши вопли прибежала Алёна, которая, судя по кружочку огурчика на её лбу, пыталась остановить процесс старения своего организма.

— Вы чего разорались? Весь дом уже на ушах стоит из-за ваших воплей, — дыша, как пробежавший стометровку бегун, воскликнула подруга — мачеха.

— Ты посмотри на эту бестолочь, — указывая на мою, восседающую на кровати фигуру, прокричал отец. — Прямая, как рельса. Ни хитрости, ни женской мудрости. Ладно Зотов. Он — мужик. С нас спрос не большой. Но Анютка-то — женщина. Мать её ети!

— А я в чём провинилась? В том, что не хочу мужика уводить у другой?

Вот она — дискриминация по половому признаку во всей красе! И чему я удивляюсь? Отец — мужик. И его лояльное отношение к Мише легко объясняется наличием причиндалов между ног.

— Саша, не надо… — проблеяла Алёна, вцепившись двумя руками в разъярённого отца.

— Какой другой? Нет у Зотова никого! Понятно тебе? Нет!

— Саша…

— Алёна, не смей меня затыкать! — впервые за все годы отец повысил голос на жену. И всё это по моей вине. — Фиктивные браки. Разводы. Сделки с совестью. Похищения. Бывшие. Мужья, парни, жены, любовницы. Вы у меня уже все в печёнках сидите со своей глупостью!

— Пап…

— Хватит папкать! Мне уже под сраку лет, чтобы учить детишек уму разуму. А вас похоже ещё учить и учить, — махнул рукой, мол всё с вами ясно — дегенераты, и хлопнув дверью покинул мою комнату.

Алёна так и зависла в одной позе с приоткрытым ртом. Было видно, что грубость отца хлёстко ударила по её нервам. В их отношениях никогда никто не повышал голоса. Даже в самые острые моменты совместной жизни.

— Алён, не принимай его поведение близко к сердцу, — подойдя к подруге, попыталась её подбодрить. Моя совесть никогда мне не простит того, что Алёне из-за меня досталось.

— Нют, Саша прав, — неожиданно прозвучали её слова. — Ваша с Мишей свистопляска вышла из-под контроля. Он бросился в сомнительные авантюры, а ты нырнула в свое горе, которое создала на пустом месте.

— О чём ты говоришь? — возмущённо спросила её. — Бред какой-то.

— Думай, как хочешь… Тем более, что я уже поняла — ты никого, кроме себя не слышишь. Тебе отец сейчас говорил о ключевых моментах, которые способны круто изменить твою жизни, но ты пропустила их мимо ушей. Уверена, что с Зотовым происходило тоже самое. Хочешь корчить из себя жертву? Пожалуйста! Но не утягивай в это болото остальных.

Чем ближе я подходила к зданию суда, тем сильнее становился мандраж. Меня буквально выворачивало наизнанку от одной мысли, что сегодня наши пути с Михаилом разойдутся, как в море корабли.

Понимание правильности моего поступка нисколько не умаляло моей печали. Как бы то ни было, я продолжаю неистово любить мужчину, сумевшего превратить мою ненависть в любовь. Надеюсь, когда-нибудь, я смогу проснуться утром и признать, что всё было не зря. Все эти чувства. Вся боль. Нежность и страсть. Я смогу понять, что этот этап моей жизни даровал мне будущее, в котором я не буду совершать ошибок, которые стоили мне совместной жизни с Зотовым.

Стук каблуков по тротуарной плитке набатом бил по ушам, отсчитывая секунды до точки невозврата. Подойдя к массивной входной двери, я вобрала в себя побольше воздуха, чтобы рвануть её на себя и перешагнуть черту, за которой меня ждёт неизвестность. К н и г о е д. н е т

Спёртый воздух душного помещения не успел полностью заполнить мои лёгкие. Сильные мужские руки дёрнули меня на себя, чтобы я вновь оказалась за порогом суда.

Я знала, что это — Миша. Его руки моё тело запомнило на весь остаток жизни. Оно, как зачарованное, подчинилось своему хозяину и позволило утянуть себя. Увлечь на ту сторону, где всё привычно, но по-прежнему неопределенно.

— Нют… — шепнул мне на ухо, крепко держа в своих объятиях.

— Миша, — вторила ему вполголоса.

Мы застыли посреди улицы, боясь сдвинуться с места. Между нами звенело напряжение, которое, если выйдет из-под контроля, разрушит целый жилой квартал до основания.

Дыша в унисон, мы молча стояли, мешая пешеходам бежать по своим делам. Но в этом молчании было столько всего. Это безмолвие кричало, надрывая глотку, обо всём, что было не высказано. И мы оба понимали боль, о которой кричит тишина. Пропускали её через себя. Чтобы отпустить прошлое, которое грузом из сожалений и обид, тянуло нас на дно.

— Я не хочу делать этого, — первый нарушил тишину мужчина, укутавший меня своим теплом. — Не смогу.

— Миша…

Его имя слетело с языка одновременно с первой слезой.

Слышать эти слова невыносимо больно. Я так о них мечтала, но сейчас они кажутся мне неуместными. Как розовый фламинго среди пингвинов на льдине. Это что-то невероятное. Завораживающие. Но идущее вразрез законам природы.

— Я знаю, что ты хочешь мне сказать. Да, поздно… Да, я сделал тебе больно… Знаю, что облажался. Заигрался с чувствами и упустил время. Но, Нюта… Мне претит мысль, что тебя нет в моей жизни, — запальчиво объяснял он, щекоча мою шею своим горячим, лихорадочным дыханием. — Может, это эгоистично решать за нас обоих, но я хочу попробовать всё исправить.

— Но, — попыталась я вставить, но Миша перебил.

— Нет никаких «но». Я люблю тебя. Жизни без тебя не представляю с тех пор, как ты лукаво сверкнула своими брекетами, — беззлобно хохотнул он. — Загипнотизировала меня стальным блеском.

— Зотов!

— Да, любимая? — мурлыкнул мужчина, оставив горячий поцелуй на моей шее.

От этого влажного отпечатка, мои ноги покосились, став ватными. Та самая последняя бабочка, которая выжила после наводнения из боли и отчаяния, воспарила в моём животе. Тело покрылось мурашками и мне захотелось мурчать, как котёнок в тёплых руках своего хозяина.

Наши отношения никогда не были в рамках нормальности. Они не вписывались в общепринятые каноны.

Но может нам именно это и нужно было?

Может, если мы сумели, пройдя этот путь, сохранить любовь, то у нас получится?

Бояться сделать шаг навстречу заветной мечте — обречь себя на годы сожалений. Ведь правду говорят, что пока не попробуешь — не узнаешь.

— Увези меня отсюда, — глотая слёзы, которые градом сыпались из глаз, я кое-как смогла произнести.

Эти слова дались мне очень нелегко. Рискнуть и, зная, что неудача уничтожит меня навсегда, нырнуть в этот омут — очень сложно. Но я это сделала…

Совершила судьбоносный шаг. Только не вперёд, а назад. Ведь иногда, чтобы изменить свою жизнь к лучшему, не обязательно двигаться вперёд, а достаточно обернуться и рассмотреть то, что было упущено.

Мужчине не нужно было повторять дважды. Не обращая внимания, на возмущённые возгласы прохожих, он подхватил меня на руки и понёс в сторону парковки, неустанно продолжая бормотать что-то себе под нос. Слов я не понимала, точно знала, что он говорил, что-то приторно сладкое.

На парковке стоял абсолютно новый внедорожник, который слепил глаза своей белизной в лучах полуденного солнца. Белый? У этого ангела тьмы теперь светлый автомобиль?

Моё удивление не осталось незамеченным. Миша с озорной мальчишеской улыбкой пояснил:

— Новый, — и пожав плечами добавил. — Мой пришлось отдать Тиму в качестве моральной компенсации. Теперь эта дурацкая тыква будет осквернять собой салон моей машины.

— Чем тебя тыква не устроила? Они с носорогом очень гармонично смотрятся вместе, — бездумно выпалила я и прикусила себе язык.

— С носорогом? — хохотнул он. — Это ты так Тимоху обозвала?

— Угу, — смущённо кивнула головой в ответ, когда мужчина усадил меня в кожаный салон бежевого цвета своего нового монстра.

— Он в курсе? — продолжая надо мной потешаться, уточнил он.

— Угу, — опять кивнула.

— Анюта, ты — чудо! — сказал он и, схватив мою голову двумя руками, чмокнул в нос. — Ты мне такой подарок сделала. Я теперь только так и буду его величать.

— Может не надо, а? — взволновано спросила я этого шкодного мальчишку в облике взрослого мужчины.

— Ага, и упустить возможность простебать его? Да никогда! — заявил Зотов. — Я годами пытался придумать ему прозвище, но ничего не приходило подходящего на ум. А тут прямое попадание при первой встрече. Ты себе даже не представляешь насколько ты точно определила сущность это элемента.

— Но ты же с ним дружишь. Если я конечно не ошибаюсь.

— Дружу, — подтвердил он. — Тимоха мне, как брат. Но это не меняет того, что это самый трудный человек, с которым я сталкивался. Если не считать тебя.

— Эй! — воскликнула я на его наглость и толкнула его в плечо, делая вид, что обиделась.

Конечно его слова были правдой. Я долго думала над своим поведением и пришла к выводу, что отец был прав. Я — прямая, как рельса. Ничего вокруг не замечаю, что хоть как-то выбивается из моего представления о правильности. Отчасти… Да что там от части! По моей вине у нас с Зотовым и произошла вся эта путаница в отношениях. Я, как паук, сплела узор, в котором сама же и застряла без возможности выпутаться своими силами.

— Тише-тише, — взяв меня за руки, сказал он, не стирая с лица улыбки. — Ты у меня девочка хрупкая. Ещё поранишься.

— Ну уж нет! Второй раз полтора месяца в гипсе я не выдержу, — быстро протараторила я.

— Даже, если я буду рядом?

— Именно… Ты лучше будь рядом без него, — сказала я и тихим шепотом добавила. — И желательно без одежды.

Мой муж с каким-то утробным рыком набросился на мои губы, стоило словам слететь с них. Он подчинял меня этим поцелуем, демонстрируя свою власть надо мной.

Глупенький…

Я уже давно принадлежу ему телом и душой. Возможно дольше, чем сама думаю.

Наша совместная жизнь с Мишей никогда не шла по стандартному сценарию. С первой встречи всё пошло наперекосяк.

Ненависть. Брак. Вспыхнувшие чувства. Развод. И наконец-то принятие того, что мы созданы друг для друга.

Но мы были бы не мы, если бы дальше все было спокойно.

Моё плохое самочувствие, которое я списывала на стресс и недосып, оказалось ничем иным, как беременностью. Смешно, но сумасшедший Антон раньше нас прознал об этом. Мы с Мишей до последнего не подозревали, что я ношу под сердцем нашего ребёнка. А, когда настал момент прозрения, срок был уже приличный и мои гормоны достригли пика своей концентрации в моём беременном организме. Поэтому, дальнейшее я прошу списать именно на них.

Срок моей беременности перевалил за вторую половину, когда я в одно прекрасное утро ни с того ни с сего заявила:

— Мы должны развестись!

Бедный Зотов чуть не захлебнулся своим утренним кофе, глядя на воинственно настроенную меня.

— Нют, я боюсь даже спрашивать, почему ты вдруг так решила? — осторожно, словно ступая на тонкий лёд, спросил он.

— Скоро у нас будет ребёнок и я хочу, чтобы он родился в браке.

— И? Мы ведь женаты, — не понимая моей логики сказал мужчина.

— Мы женаты не по-настоящему!

Спор о подлинности нашего союза длился несколько недель. Ни один из нас не хотел уступать другому. Я настаивала на том, что нам нужно начать всё сначала, а Зотов настаивал на том, что у нас и без того полноценная семья. В итоге, для разрешения конфликта нам пришлось втянуть в него третьих лиц, пока в доме осталось несколько целых тарелок. Моя склочная натура оказалось очень любит бить посуду.

Отец с Аленой сопротивлялись, не желая принимать участия в абсолютно бессмысленной войнушке. Папа так психовал, что в порыве гнева стал отрекаться от нас.

— Вы — два идиота! Я отберу у вас своего внука, чтобы вы и ему мозги не превратили в гоголь-моголь!

Бесились все. Но в этом споре у меня был главный аргумент — я носила под сердцем ребёнка. Поэтому так или иначе моему семейству пришлось сдаться и пойти мне навстречу. Тем более, что количество пролитых мною слез уже можно было мерять озёрами.

И вот я стою в свадебном платье, в ожидании начала нашей свадебной церемонии и понимаю, что совершила самую безумную глупость в своей жизни. Платье мешает полноценно дышать. Туфли жмут из-за отёков, которые стали моими постоянными спутниками жизни. А головная боль вот-вот меня доканает. Эта подготовка свела меня с ума. Оказалось, что организовать свадебное торжество за четыре недели — практически невозможно. Бедная Алёна, как заведения юла, носилась между магазинами и салонами, чтобы мы успели к назначенной дате, ведь я слегла с давлением на сохранение.

Зотов с моим отцом также принимали активное участие в этом мероприятии. Моему бывшему или будущему, уже и не важно, мужу пришлось даже самому покупать подвязку мне на ногу, которую я все-равно не надела. Вообще не понимаю откуда в моей голове взялось столько бредовых идей и почему меня не приковали к батареи до самых родов. Облегчили бы жизнь и себе, и сошедшей с ума мне.

Естественно никаких посторонних людей на нашей церемонии не было. Ещё один скандал вокруг нашей пары стал бы фатальным. Журналисты бы точно нас окрестили городскими сумасшедшими и наш бедный ребёнок всю жизнь бы жил в тени своих ненормальных родителей.

Мы решили, что на свадьбе должны присутствовать только самые близкие нам люди. Папа с Алёной. Марк и Вано. И носорог… Без Тимофея наше воссоединение и не состоялось бы вовсе. Странно только, что вместе с ним пришёл ещё один мужчина — Егор. Миша сказал, что это их общий друг с юношеских времён. И девушка, которая явно не была рада тому, что эти два здоровенных бугая держат её персону на прицеле. Весь вечер я наблюдала за этой троицей, чтобы понять, какие их связывают отношения. Но, кажется, этого сделать не получается даже у них самих.

Егор не отступал от девушки ни на шаг, стараясь предугадать любое её желание, а носорог… Тим старался держаться от них подальше, но не переставал сверлить девушку своими черными глазами ни на минуту. Сама же девушка, будь у неё малейший шанс улизнуть, сделала бы это не раздумывая. Ей наша свадьба, как кость, стояла поперёк горла.

Но я со стопроцентной уверенностью могу сказать, что эта юная красавица изрядно ещё потреплет нервы Тимофею…

Наше торжество прошло относительно спокойно. Единственное, что мешало насладиться им в полной мере — моё странное самочувствие. Меня штормило и сильно тянуло поясницу. Это не было больно, но своеобразный дискомфорт приносило.

Плохо мне стало, когда мы с Мишей решили станцевать наш первый танец молодых. Пусть он и не был первым, но традицию мы решили соблюсти. Во время очередного шага я почувствовала резкий спазм, от которого мой живот стал, как каменная глыба. Через секунду после этого по моим ногам потекла тёплая жидкость, сигнализирующая о том, что нормальной жизни нам с Зотовым не видать, как своих ушей.

Как шло всё наперекосяк с самого начала, так и продолжится дальше…

Родила я нашего сына раньше положенного срока на три недели. Мальчика весом два килограмма восемьсот грамм и ростом сорок девять сантиметров мы назвали Матвеем.

Зотов, который так жаждал присутствовать на родах, оказался не таким сильным, каким он хотел казаться. Мой любимый муж, от моих криков пару раз чуть не потерял сознание. Медсёстры то и дело боялись, что придётся откачивать молодого отца.

Но все эти приключения остались позади. Нас выписали из роддома через полторы недели, и мы поехали всей семьёй в наше светлое, уверенна, не менее интересное, будущее.

Пройдя такой путь, я точно знаю, что наша любовь будет крепчать с каждым годом. И, возможно, однажды, я расскажу нашему сыну эту занимательную историю любви. Ну и заодно расскажу, как делать не стоит, чтобы не брал пример со своего отца, которого так долго пришлось приручать…