— Удивлена моему приглашению? Признайся.

— Скорее недоумеваю, зачем я вам вдруг понадобилась. И кофе я не пью.

— Я помню. Заказал тебе чай с облепихой.

— Где Павел Геннадьевич?

— Отец опаздывает. Пробки в городе.

Илона колебалась. Сесть за один стол с Ильей и разделить пусть не обед, а всего лишь чашку чая, было некоторым образом предательством своего решения. Никогда, ни при каких обстоятельствах не иметь с ним дел. Илья принял такое же решение. Не иметь с ней никаких дел. Доброхоты доложили. В его кабинете в рамочке под стеклом размещался черный список врагов с единственным именем — Илона. Ненадолго же их хватило. Полгода, и они сидят вместе в кофейне. Правда, Илона пока не села и даже собиралась сбежать, пусть сам пьет свой чай с облепихой.

Илья почувствовал, что Илону сейчас сдует ветром сопротивления. Они всегда и все делали наперекор друг другу. С самого детства. Поэтому он вскочил, отодвинул ее стул и с силой надавил на плечи Илоне. И легонько поддал под колени. Неоригинальный прием, но действенный. Илона вынужденно плюхнулась, а Илья моментально придвинул стул к столу. На его счастье официант принес заказ и начал выставлять на стол чайнички, чашки, корзинку со сладостями для него и панакоту для Илоны. Высокий стакан с белой пушистой хризантемой тоже выставил. Илья и это помнил.

— Не буянь, Илка. Я тоже репутацией рискую.

— Ты рискуешь по своей воле. А я почему должна?

— Не должна. Просто захотела перекусить, а тут я.

— Так себе объяснялочка.

— Ты кому-то собралась всерьез объяснять, почему мы вместе пьем чай?

— Мы не вместе пьем.

— Конечно, не вместе. Из разных же чашек.

— Придурок, — фыркнула Илона.

Илья промолчал, даже кивнул, соглашаясь с определением. И это было чем-то новым в их отношениях. Илья привык, чтобы последнее слово оставалось за ним. Нет у нас никаких отношений, одернула себя Илона. Бесконечные стычки за отношения выдавать глупо. А считать Илью недалеким парнем чревато проблемами. Взять даже эту дорогую кофейню с пальмами. Он ведь неспроста ее выбрал. В кофейне был гардероб и в зал не пускали в верхней одежде. Илоне пришлось сдать шубку, поэтому быстро исчезнуть не получится. А если не быстро, то Илья сто раз успеет ее остановить.

Надо признать, что свои операции Илья продумывал до мелочей. А Илона за полгода без стычек расслабилась, вот и попалась. Вздумай она уйти сейчас, Илья устроит целое представление. Будет призывать в помощники официантов и посетителей, чтобы удержать якобы его строптивую девушку. И с Павлом Геннадьевичем явно обманул. Не придет Павел Геннадьевич, если вообще он в курсе этой встречи. Какие могут быть пробки, если от офиса до кофейни можно добраться за пять минут, пешочком через проулок.

— Я знаю, что ты поставила карьеру на зимнюю паузу…

— Вот именно. Не лезь ко мне с деловыми предложениями.

— У меня не деловое.

— А какое? — вот, идиотка, ругнулась мысленно Илона, сама в капкан в голову суешь.

— Руки и сердца, — Илья выложил на стол продолговатую бордовую коробочку. На крышке вышивка серебром — два переплетенных кольца.

— Так изощренно ты еще не подпрыгивал. Долго тренировался? — Илона и не подумала открыть коробочку. В ней могло быть что угодно. Мини-гадюка, скорпион или горстка проворных тараканов.

— Недолго.

— Оно и видно. Неубедительно играешь.

— Я вложился вообще-то по полной, — Илья сам открыл коробочку. На темной бархатной подкладке уместились кольцо, колье и серьги. Крупные топазы в обрамлении бриллиантов.

— Шикарно. Только у меня нет услуг на эту сумму. Ты не по адресу.

— Есть. Просто ты пока не оформила ценник. Если хочешь, я добавлю слов к коробочке.

— Не хочу.

— Тогда добавлю, — Илья полез во внутренний карман и достал свернутый вчетверо лист бумаги. Встряхнул, лист развернулся, там был напечатан текст. Мимолетный взгляд выхватил обращение: “Илона, моя любимая хризантема”.

— Стоп! Ты вышел из берегов.

— Согласна без слов? — Илья подвинул коробочку под руку Илоне.

— Не согласна. Я ухожу.

Любопытство терзало Илону, но здравый смысл подсказывал, этот змей Илья втравит ее в очередную историю с предсказуемо неприятным концом. После новогодних праздников, когда она работала сутками, ей нужно время, чтобы проникнуться зимой, которая уже почти закончилась, поднять жизненный тонус и снова полюбить жизнь. Илона только-только присвоила карьере статус “До востребования”. На целый месяц. На весь февраль. Собиралась выключить телефон, валяться на диване, смотреть сериалы и лопать вкусняшки. Гулять по лесу, если будет настроение, и фотографировать заснеженные елки. Никакие авантюры Ильи не сдвинут ее с выбранного пути.

— Илона, — Илья вскочил следом. — Я знаю, что все мои слова для тебя пустой звук. И аргументов моих ты слушать не станешь.

— А зачем их слушать, если каждая буква в них соврет. Мы терпеть не можем друг друга и вдруг ты делаешь мне предложение. Самому-то не смешно?

— Нет, не смешно.

Что-то в голосе Ильи насторожило Илону. Сказано было с тщательно скрываемым разочарованием. На поверхности бравада, а внутри горечь. Не похоже на этого любимца публики и циничного авантюриста. Но до расспросов Илона не стала опускаться. Верх безумия с Ильей связываться. Ей надо вкусняшек закупить. И новую пижаму. За панакоту спасибо и привет папе, застрявшему в пробке. Илья внезапно обнял и прижал ее к себе так крепко, что Илона возмущенно пискнула. Этого еще не хватало. Совсем рехнулся? Что за новости елозить губами по ее щеке, подбираясь к губам.

— Неужели не врал? — ехидный голос Илона сразу узнала. Женька по кличке Жетон. Его Илона ненавидела даже больше Ильи. И тоже с детского садика. Противный и сопливый мальчишка превратился в противного громилу. — Пила тебе дала? А, Илюха?

Пилой некоторые несознательные граждане звали Илону. Вот этот самый Жетон и еще кучка его дружков недоделанных. Илона Пильская, Пилона, Пила. Жетон ее имя выговаривал плохо, сократил. Виделись они редко, Илона старательно избегала мест, где могла бы пересечься с Жетоном. А он, наоборот, старательно посещал все места, где появлялась Илона. Следил, что ли? Илья не выпустил из объятий Илону, продолжал прижимать, а она, чтобы досадить Жетону, не вырывалась. Ждала развития событий. Ясно уже, что Илья задумал использовать ее в какой-то войне с Жетоном. Что ж, разумно. Илона также бы поступила.

— Но это ведь даже не половина дела, голубки, — Жетон заржал как припадочный. — Илюха, ты у нас артист. Соблазнил Пилу колечком и решил, что все. В дамках?

— Мы обручились по велению сердца, — Илья насмешничал, но Илона опять уловила незнакомые нотки сожаления в его голосе.

— Пойдешь за него, Пила? В самом деле? За этого бабника?

— Естественно, — Илона гордо тряхнула роскошными рыжеватыми волосами. — Он ведь отец моего ребенка.

Минуту славы Илоны Илья пережил достойно. Надо отдать ему должное. Не дрогнул от наглого заявления, растянул губы в улыбке. Жетон справился с известием гораздо хуже, вытаращил глаза, оглядел Илону с головы до ног. Потряс головой. Потом с нахмуренным лбом начал что-то прикидывать в уме. Илона дожидаться финала его подсчетов не стала, вывернулась из рук Ильи, цапнула со стола коробочку. Можно забрать со спокойной совестью. Ценник выставлен. Кольцо, она, конечно, носить не станет, а колье очень даже приличное. Пижаму купит под него. Голубую. С котиками.

— Ты врешь, — наконец, выдал Жетон. — Никто тебя с пузом не видел.

— Придерживайся фактов, — Илона язвительно улыбнулась. — Ты это еще не все. Если ты не видел, не значит, что никто не видел.

— Ребенка легко доказать, — быстро сообразил Илья. — И отцовство на раз определяется.

— На два, — кивнула Илона. Размечтался, мнимый будущий муженек. Пора ей сваливать.

— Фотки есть? — Жетон загородил дорогу Илоне.

— А как же, — Илона открыла галерею в телефоне и сунула под нос Жетону свое сэлфи с малышом. — Красавчики мы с ним, да?

— Илюха, ты ей веришь? Посадит на уши чужого младенца. Может, это вообще мой ребенок.

— Что? — Илья отступил назад.

— Пока, мальчики.

Илона рванула в гардероб, отпихнула неуклюжую гардеробщицу, сама схватила шубку и выскочила на крыльцо. Здорово получилось. Как по заказу. Пусть теперь гадают, чей ребенок. А Жетон-то каков, как подпрыгнул. Илья в осадок выпал. Мой ребенок, передразнила Илона. Ничего у них с Жетоном никогда не было постельного. Но Илья об этом не знает, а Жетон не признается. Зафиксировал, как Илья вздрогнул, все, теперь будет иголки под ногти загонять. Илона потерла руки. Как удачно она новую квартиру купила, никто ее не найдет. Проект “Карьера до востребования” не провалится.

Подумав, утром Илона решила все-таки уехать из города. Несколько дней в пансионате на всем готовом и она придет в равновесие, продумает план. На Жетона плевать, он нерасторопный и недалекий, его сильная сторона в хватке. Вцепится как бультерьер, не отстанет. Илья опаснее, хитрый и продуманный. Она задала новую линию в их стычках, можно не сомневаться, оба уже кинулись по знакомым, узнавать, кто видел Илону беременной. А дело это дохлое. И сколько лет ребенку они не знают.

Пансионат выбрала дальний, почти на границе с Карелией. Нравилась Илоне карельская энергетика. Мощная, древняя. И лес густой вокруг. Интернет слабоватый, но Илоне без разницы. Телефон она включила на минутку. Ей полная перезагрузка нужна. И перспективы. В городской суете такое не родишь, а чувство тупика преследовало. Все чаще Илона задумывалась над своей жизнью. Что изменить, что сохранить? Может, уехать из Питера в Москву? Отвязаться навсегда от этих чудиков Женьки Жетона и Муромца Илюхи. Кликуха Илье досталась по сказке и по фамилии. Муромцев.

Как так вышло, что от детского сада у Илоны остались не фотографии выпускной группы в альбоме, а два полноценных недоброжелателя? Фотография тоже имелась. Даже в галерее телефона. На фоне корабля, сложенного из синих кубиков, стояли ребятки с флажками в руках. Илона привычно нашла себя, девочку с криво заплетенными косичками и одним бантом. Второй стянул Илья, потребовал выкуп и получил по физиономии куклой. Шантажистов Илона уже тогда не жаловала. Женька в сползших гольфах и с челочкой на лысой голове. Илья с машинкой в руках.

Что толку утыкаться в прошлое? Она не за этим приехала в лесную глушь. Душевное спокойствие не свалится с неба, особенно, если размахивать перед носом картинками из давних историй. Илона даже не помнит название книжки, которую воспитательница читала им после полдника. Приключения трех друзей. А Женька сказал, что друзья это скучно. Приключения врагов интереснее, это ему папа психиатр сказал. Они тогда согласились с Женькой, и быть врагами на всю оставшуюся жизнь тоже согласились.

В номере, Илона взяла себе двухкомнатный люкс на третьем этаже, было уютно. В углу гостиной мерцала елка, сохранившаяся с Нового года. Почему бы еще раз не встретить праздник? По древне-калевальски? Илона переоделась в новую тепленькую пижаму, которую успела купить, и меховые тапочки. Как и мечтала, взяла голубую, со смешными кошачьими мордочками. Кармашки и воротничок были отторочены пушистым белым мехом. Расстегнула верхнюю пуговку, чтобы увидеть колье. Илья, и правда, не пожмотился, такой наборчик прилично стоит. Задумалась, какой сериал смотреть, юморной или жалостливый. Для крепкого сна и тот, и другой не сгодятся. И читать не хочется. Шарик окончательно сдулся.

Погулять, может, на балконе? Под окнами разместилась парковка. Тоже деятели великие, как можно люксовый номер окнами на стоянку выводить? Пусть посетителей в будние дни не густо, какой-нибудь урод обязательно среди ночи заявится со своим ревущим танком. Хотя и удобство есть, собственную машинку из окна видно. Илона задумчиво наблюдала, как снег нежно укутывает ее красненькую двухдверную тойоту ярис в сверкающую шубку. В свете фонаря снежинки казались разноцветной волшебной пыльцой. Мирную картину, как и предвидела Илона, нарушило урчание моторов, на стоянку въехали два джипа.

Вот, же напасть. Илона отскочила от окна, выключила свет и осторожно выглянула из-за шторы. Один из джипов она узнала. Муромец собственной персоной. Илюха вышел из машины, огляделся, помог из второго джипа выбраться Павлу Геннадьевичу. Интересное кино, что отец с сыном Муромцевы делают здесь? На разных машинах приехали. Если бы Илья был один, Илона бы заподозрила, что он ее как-то вычислил, но вдвоем? Илья снова посмотрел по сторонам и заметил ярис Илоны. Трудно не заметить, машин всего пять на стоянке. Свою тойоту она купила недавно, только вот марку взяла такую же. Не решит же Илья, что единственная покупательница ярисов это Илона?

Илья, между тем, подошел к ее машине. Гад, ну просто гад. Смахнул снег с номера, сфотографировал на телефон. Заглянул в салон. Тут он промахнулся, Илона еще не успела свои любимые подушки с котиками кинуть на заднее сиденье. Но и номера достаточно. Пробьет по своим каналам, обнаружит, ярис записан на сестру Илоны. Фамилии у них разные, сестра год назад замуж выскочила в третий раз, только докопаться все равно можно. Илона лихорадочно соображала, как ей быть? Уехать отсюда? Пансионатов полно. Или выяснить, что у Муромцевых за тайны.

Если Илья поймет, что на машине приехала Илона, ничего она не выяснит. Значит, надо перепрятать то, что кто-то нашел. Тут неподалеку деревня, Илона отгонит машину туда, а сама вернется пешком. Дождется только, пока все затихнет. Надоест же когда-нибудь Илье кружить вокруг ее машины. А на рецепции он ничего не узнает, Илона заселилась по приезду, без брони. И паспорт еще не предъявляла.

Любопытство не порок. Раз двадцать Илона сказала себе эти слова. Потому что здравый смысл требовал бежать без оглядки. Зачем ей дела Ильи? Она же решила начать новую жизнь, где не будет старых врагов. Давно пора предъявить ультиматум Жетону и Муромцу и выйти из игры. Они ей, естественно, не поверят, решат, что таким образом она их бдительность усыпляет. Но Илона будет тверда. Если не отвечать на подначки и не отбивать клиентов, то через годик все затихнет. Смогла же она полгода почти никак себя не проявлять? Смогла. Илья заволновался. Купил ей кольцо. Зачем? Знал ведь, что она не примет его предложение.

Илона выдержала несколько часов, даже пару часиков поспала. Ее маленькая вылазка пройдет незамеченной. В пансионате ни одного окна не светилось. Дежурная горничная дремала в кресле в холле. Чистить машину от снега необязательно, глупо терять время и привлекать ненужное внимание. Как черепашка Илона проехала мимо джипов Муромцевых. Пусть считают, что она уехала. Настроение было забавное, как у маленького ребенка. Знает, что мама заругает, а все равно шалит, лезет за конфеткой.

Лесная дорога еще не успела стать непроходимой для автомобильчика Илоны, хотя снег повалил крупными хлопьями. В свете фар лес выглядел таинственным. Илона ахала, восхищаясь сказкой. Напевала песенку про зиму. На дорогу внезапно выскочил человек, прямо под колеса. Илона заорала и ударила по тормозам. Машину развернуло. Кто мог добровольно кинуться на верную смерть? Ведь горящие фары на прямой дороге даже в снегопад видно издалека. Испуганная Илона выскочила из машины, посмотреть, не задела ли она ненормального лесного чудика.

На дороге было пусто. Ей, что, почудилось? Или приснилось? Не зная, что думать, Илона заглянула под колеса. Не улетел же человек в сугроб? Так, что даже следов не осталось. Удара не было, она бы услышала. Сердце колотилось, по телу растекалась неприятная слабость. Надо бы радоваться, что самого плохого не произошло, никого не задавила, но Илоне, наоборот, стало тревожно. Догадаться, что она попытается уехать из пансионата, мог только один человек. Муромец.

Так и есть. Улыбающийся Илюха уже сидел в машине на пассажирском сиденье. Сграбастал ее телефон и шарился в фотках. Илона села за руль и пару минут наблюдала за безуспешными попытками Муромца найти то самое фото. Которое Илона показала Жетону. Илья умный, но, Илона тоже не первый день в их игре без правил. Телефон был другой и там сэлфи с ребенком не найти, хоть все папки на уши поставь и все удаленные снимки восстанови. Взять другой телефон ума у Илоны хватило.

— Несанкционированный обыск закончен? Выметайся!

— Давай я за руль сяду.

— С какой стати?

— Ну, просто. Тебе жалко, что ли?

Жалко Илоне не было, а вот удивительно, да. Тон у Илюхи был не наглый, отчасти просящий. Может, захотел ткнуть ее носом в неумение водить машину? Илона, ловко орудуя рулем и ручником, молниеносно развернула свой ярис в сторону пансионата. Илья присвистнул и посмотрел уважительно. Не зря Илона вопила на курсах по зимней безаварийной езде. Наверно, ради такого взгляда и пыхтела. Чтобы Илья не числил себя единственного в супер водилах, слез с пьедестала.

— Садись, порули, — насмешливо сказала Илона.

— С удовольствием. В таком лесу самое то себя гномиком ощутить в гномиковой машинке, — Илья выскочил на дорогу, а Илона перелезла на сиденье. Хлопать ушами не стоит, выйдешь из машины, а Муромец прыг за руль и был таков. Знаем, проходили. — Я бы не уехал без тебя. Зря ты так.

— Как?

— Как будто я тебе враг.

— А ты мне кто? Что вдруг изменилось, не пойму?

— Я тебе отец твоего ребенка. Сама сказала.

— Тю, дурачина. Это шутка была. А ты поверил?

— Поверил.

— Ты меня пугаешь, Муромец, — Илона специально назвала Илюху по кличке, чтобы пришел в себя. Вспомнил, что они вовсе не голубки, как их обозвал Жетон. — Ты зачем Павла Геннадьевича приволок? В одной машине вам тесно путешествовать?

— Он сам захотел. Поддержать меня. Я его не просил.

— Вроде ты уже большой мальчик, в штанишки не ходишь.

— Илка, хватит.

— Чего, хватит? — вот сейчас Илона встревожилась по-настоящему. Илья сам на себя не похож. Придуривается, как кретин. Неужели так на ребенка подпрыгнул? Вряд ли. Он и до этого известия был странным. — Мое вражеское имя в рамочке под стеклом в твоем кабинете висит?

— Нет. Это дурость была. Я снял.

— Снял? — даже ответить нечего на такое. — Повесь немедленно обратно!

— Не повешу. И вообще. Заканчиваем этот балаган.

— Это что значит?

— То и значит. Я тебе не враг. И ты мне тоже. На подставы больше не отвечаю. Хоть всех клиентов себе перемани. Сам подставы не устраиваю, — Илья аккуратно припарковал машину на то же самое место и выжидательно посмотрел на Илону. — Молчишь? Не веришь?

— Онемела, да.

— Хочешь клятву дам? На крови. Ножик есть у тебя? Или булавка.

— Слушай, это пошло. Мне твои клятвы без надобности.

— Ключи я себе заберу.

— А говорил без подстав. Зачем тогда ключи замылил?

— Ты девчонка шустрая, не хочу сюрпризов. Простая предосторожность. Завтра пойдем гулять в лес.

Шустрым себя показал Илья, обежал машину и подал Илоне руку. Илона колебалась, галантно, конечно. Только не многовато ли нового? И рамочку со стены снял, и руку подает, и услужливость демонстрирует. А предложение замуж? Что-то задумал. Не понимает Илона, к чему это все. Может, завтра Жетону позвонить? Если человек вдруг начинает себя вести не так, как вел предыдущие двадцать пять лет, это ведь очень подозрительно. Ненормально. Просто так люди не меняются. Не заболел ли Илья? Неизлечимо?

— Сладких тебе снов, Муромец, — в свой люкс Илона впускать Илью не собиралась. — Иди к себе. Достаточно с меня сегодня потрясений.

— А колыбельную спеть? Я готов.

— В другой раз, — сказала из вежливости, а Илья расценил как обещание. Точно, заболел. Или тридцатилетний рубеж так на мужиков влияет?

— Завтра?

— Нет.

— Послезавтра?

— Илья, мы не будем сейчас это обсуждать.

— Почему?

— Пока.

— Ты красивая. Очень. Колье тебе идет. Специально подбирал, чтоб под цвет твоих глаз.

— Все? — Илона еле сдержалась, чтобы не прикрыть ладонью чертово колье на шее. Забыла снять, когда рванула отгонять машину. А Илья чего-то там себе лишнего надумал.

— Поцелуй меня.

— Илья! Ты сбрендил? Температура? Переутомился? — Илона опасалась открывать номер. Если Илюха войдет, выгнать его будет гораздо труднее. А может, он этого и добивается? Ждет, что ей надоест с ним препираться. Захочет Илона уйти, достанет ключ, а Илья поступит также как с ключами от машины.

— Если поцелуешь, сразу уйду.

— Да с какой стати? — разозлилась Илона всерьез. — Не хочу я тебя целовать.

— Жаль.

— Уходи, а. Ты уже достаточно мне нервы помотал за два дня.

— Спокойной ночи, Илка.

Илона дождалась, когда Илья спустится на пролет и только потом вошла к себе.

На удивление спала Илона крепко и сладко. Вот, что значит свежий воздух, отсутствие городской шумной суеты под окнами и прогулка перед сном. Мысль о завтраке постучалась и пропала. Сон это лекарство. И вставать ради еды Илона точно не будет. У нее есть припасы на крайний случай. Хотя бы раз в жизни надо проголодаться так, чтобы слона захотелось съесть. В планы Илоны вмешался Жетон. Позвонил-таки с самого утра.

— Эй, Пила, ты вчера пила? — Жетон захохотал над собственной шуткой. — Хватит дрыхнуть.

— Придурок, — вчера Илона не выключила телефон после того, как Илья в нем покопался, и вот результат. Нельзя расслабляться с этими сволочными ежиками.

— Как там Илюха?

— Жетон, ты ради этого меня разбудил? Чтобы спросить про Илюху? А ему самому позвонить ума не хватило?

— Ну, началось. Хорош меня пилить, я тебе не муж.

— Я сто свечек поставлю за эту радостную новость.

— Вот, зануда.

— А ты кто тогда?

— Я заботливый друг.

— Пока, друг.

— Стой. Про ребенка наврала?

— Нет.

— Илюха завелся. Чуть голову мне не открутил.

— Жаль, что не открутил.

— Мне не жаль. Он меня пытал по-черному и я проболтался.

— О чем?

— О нас.

— Как интересно. И что такого тайного ты ему открыл?

— Ну, что не было у нас с тобой ничего.

— Гад ты, Жетон.

— Ты, это, имей в виду, что с ним помягче надо сейчас.

— Новая фишка у нас? Помягче с Илюхой? А на самом деле размягчить вы оба хотите меня и скинуть потом на обочину?

— Пи-пи-пи-пи.

— Материться я тоже умею.

— Короче, Пила, раз ты такая непонятливая, говорю тебе открытым текстом. Илюха, в общем, заболел он. Я сам сначала не поверил. Но это правда. Поэтому он странный немного стал. Хочет все исправить.

— И про свою болезнь он тебе признался как другу? А, как врагу все выложил.

— Не признался. Я его выследил. И потом в карточку его заглянул, в больнице.

— Какую карточку? Жетон, ври да не завирайся. Нет уже никаких карточек, давно все в компьютерах. Разводишь меня.

— Хочешь я тебе вышлю анализы и снимки.

— И как я пойму, что это его анализы?

— Там фамилия есть.

— Не надо мне никаких анализов. Если человек скрывает, это его право. А ты вмешиваешься в чужую жизнь. Личную.

— Ох, ты, блин, Пила. А ты когда мой джин подрезала, ты не вмешивалась в мою личную жизнь? Нет?

— Нет. Разве что в личную жизнь твоего джипа.

— Короче. Пила, ты мне враг, но есть вещи выше вражды. Илюхе привет.

Жетон отключился, а Илона длинно и витиевато выругалась. Делать ей нечего, только гадать, в чем Жетон наврал, а где сказал правду. Она сама собиралась выйти из надоевшей детской игры, но когда это предложили парни, вчера Илья, сегодня Женька, Илона насторожилась. За годы вражды она привыкла обманывать и ловчить, в одну минуту перестроиться не получится. Ей и самой показалось, что Илюха странный. Только глупо делать предложение женщине, если не уверен в завтрашнем дне. Мужики так не поступают.

Пока Илона плескалась в душе, в ее номер бессовестно вторглись. Ничего не подозревая, она вышла в халате, с полотенцем на голове и потеряла дар речи. Стол в гостиной был накрыт для завтрака на двоих. Тарелки, чашки и все приборы. В одной маленькой кастрюльке — пшенная каша, в другой — сардельки. Вареные яйца, масло, маринованные огурчики, салат из свежей капусты и блинчики со сгущенкой.

— Это что? Ты с дуба рухнул?

— Садись скорей, пока все горячее, — Илья хлопотал вокруг стола, налил заранее чай из термоса Илоне, она не любила, когда язык обжигаешь.

— Илья.

— Не обещаю, что так будет каждый день в нашей семейной жизни, но радовать буду часто.

— Я не давала своего согласия, а ты ведешь себя нагло.

— Я веду себя заботливо.

— Многовато заботливых на одну меня.

— А кто еще? Жетон? Я ему морду набью. Чтобы не лез.

— Приятного аппетита, Илья, — лучше свернуть эти обсуждения и вкусно поесть. И кашу, и сардельки Илона любила. Чем бы бывший враг не руководствовался, кашу он вряд ли отравил.

Происходило невиданное. С точки зрения Илоны. С обычной точки зрения, завтракать с парнем, которого знаешь с детского сада, ерунда. Илья поглядывал на нее с довольной улыбкой, как будто сам сварил кашу, которую Илона с аппетитом поглощала. После завтрака пригласил на прогулку на лыжах. Был бы на месте Ильи другой мужик, Илона спокойно бы принимала ухаживания. В конце концов, она симпатичная молодая женщина, с собственной квартирой и доходом. Чего бы за ней не поухаживать.

— Мне звонил, Жетон, — решила Илона провести разведку боем.

— Зачем?

— Жаловался, что ты ему голову открутил.

— Врун. Все уши мне сгрыз своей болтовней. Еле отвязался от него, — Илья придержал дверь, чтобы Илона вышла с лыжами. — На свадьбу будем его звать?

— Какую свадьбу? — Илона начала придуриваться, строить из себя недотепу. Просто так, чтобы позлить Илью, который мало того, что притащился за ней в Карелию, еще и лыжами запасся. Для себя и для нее.

— Я могу, конечно, сам все заявления заполнить в ЗАГСе, но не хочу лишать тебя удовольствия.

— Какого удовольствия?

— Спорить со мной о фамилии. Ты можешь двойную взять. Муромцева-Пильская. Красиво будет.

— Ну, ты щедрый парниша, оказывается.

— Я такой, да.

Лыжню после ночного снегопада успели заново проложить, скользить по ней было легко и приятно. Илона даже испытала что-то вроде благодарности Илье за то, что вытащил ее в лес. Илья убегал далеко вперед, потом возвращался, проверял, как дела у Илоны. Словно они, в самом деле, были влюбленной парочкой. Жетон, наверно, все же соврал. Не походил Илья на больного. Носился по лыжне как лось, без устали. Но слова Жетона как соринка в глазу, под микроскопом не разглядишь, а беспокоит.

Не верилось Илоне, что можно вот так запросто выкинуть годы вражды и общаться, не пряча камня за пазухой, как будто все эти годы они дружили. Ходили вместе в кино, любовались закатами и делали друг другу подарки. Не было этого. Заснеженный лес располагал к размышлениям. Когда вокруг красивая зимняя сказка, невольно сравниваешь свои поступки с тем, что предлагает природа. И понимаешь, что тридцать лет прожила в глупой беготне. И нечего вспомнить сладкого для души.

Один эпизод разве что. Когда они с Ильей оказались на конференции на Канарах и после банкета пошли прогуляться по берегу. А потом очутились в номере Ильи. Илона тряхнула головой, если ей классно дышится сейчас, вовсе не значит, что это надолго. И забывать золотые слова про не надо очаровываться она не будет. Вполне возможно, что Илья искренне верит, что у них что-то получится. Взмахнул правым рукавом и зазвучал свадебный марш, взмахнул левым — и счастье в дом. Если бы все так просто было, в мире не осталось бы несчастных людей.

— Возвращаемся? С тобой отец хотел поговорить.

— О чем?

— Пусть он сам скажет.

— Развели секретность на пустом месте.

— Как раз наоборот. Ликвидируем секреты.

— Ага, — Илона фыркнула, когда Илья присел на корточки, чтобы отстегнуть ей лыжи.

Перед обедом Илона постояла у окна, наблюдая, как идет снег. Неторопливо и основательно. Тщательно укутывая каждое дерево, скамейку, машину. Ее планы полетели в корзину. Очевидно, что если Илья вмешался, то бесполезно планировать. Он все переиначит под себя. А в Илоне не было ни капли боевого задора, чтобы ему сопротивляться. И желания не было откапывать боевой задор. Среди молчаливой, вековой природы не хотелось суетиться. Ну, обманет ее Илья в очередной раз, подумаешь. Как-то справлялась раньше со всеми приколами и подставами.

— Привет, Нолик, — сестра позвонила просто так, поболтать. — Ну, как там вечная мерзлота? Горячие парни есть?

Еще одна неумеха выговаривать имя Илона. Сестра Галина была старше на два года, но выглядела пацанкой, да и вела себя как малолетняя хулиганка, оправдывая имя Галка. Когда родилась Илона, она только начала разговаривать и сестру звала Лона. Доросли до школы, друзья начали смеяться, что картавая. Галка возмущалась, что учителя отправляют ее к логопеду, и переиначила Илону в Нолик. И выговаривать легче, и подчеркнуть можно, что сестра младшая, должна помалкивать и не отсвечивать. Давно уже некому смеяться и делать замечания, только Нолик и Галка остались.

— Нету мерзлоты и горячих парней тоже.

— Так уж и нету? Не ври. По голосу слышу, что есть.

— Муромец притащился за мной. Сойдет за горячего?

— Мне откуда знать, я не проверяла.

— Зачем тебе проверять, ты сразу замуж, — Илона включила на телефоне громкую связь и бросила его на стол. Ей к обеду надо переодеться, а Галка может трепаться и без ответов.

— Не завидуй, сеструха. Всего-то третий раз замуж вышла. Ничего сверхестественного. Некоторые по десять раз замуж выходят.

— Понятно, куда ты стремишься.

— Вовсе не туда. Я за тебя переживаю.

— Галка, перестань.

— Не перестану. Без Галки ты ноль. У моего мужа нового друг есть, познакомить? Не совсем в твоем вкусе, конечно. Не красавец, но симпатичный. Деньги есть. И ты ему понравилась. Я ему фотку показала, ту, с Димулькой. Отлипнуть не мог. Познакомить, спрашиваю? Чего молчишь?

— Знакомить не надо. Она замуж выходит, — Илья опять без стука проник в номер и вмешался в разговор.

— За кого? — сестра опешила.

— За меня, — Илья нажал отбой и успел уклониться от подушки, которую Илона в него швырнула.

— Уважай мою личную жизнь! Понял? — Илона повысила голос. — Стучаться надо и ждать, пока откроют или разрешат войти.

— Я стучал, мне не открыли.

— Врун.

— Илка, я серьезно, не жди от меня подвоха, — Илья зашел за Илоной на обед и изображал из себя не пойми кого. Хотя, судя по тому, как ответил Галке, прикидывался женихом.

— Я не соглашалась за тебя замуж и не соглашусь!

— Согласишься!

— Нет!

— Да!

— Не спорь со мной! А то убью на месте.

— Давай, убивай. Мне раздеться?

— Не обязательно, — вот придурок, вечно так развернет, что спор сам собой затихает.

— Нашего сына зовут Дима?

— Нет никакого нашего сына, пошли обедать. Я соврала, а ты как последний идиот попался.

Илона схватила телефон и выбежала из номера, зацокала каблуками по лестнице. Илья хуже бульдога. Не отвяжется. Женьку достал, Галкина очередь пришла. Такая удачная шутка была, а своим тупым напором и серьезностью Илья все испортил. Куда его циничный юмор делся? Вообще, прежний Илья Муромец куда делся? Балагур и бабник. Не хотела Илона привыкать к новому заботливому Илье. Наивно и чревато. На Луну потом выть от ревности и отчаяния? И подозрения никуда не делись. Что дело нечисто.

Илья привел Илону в малую столовую. Ярко-синие шторы с кистями, белоснежная скатерть на единственном столе и мягкие диванчики. Хрустальная люстра и красивая посуда. Хорошо, что переоделась в нарядную блузку с бантом, как чувствовала, что какую-то торжественную ерунду Илья устроит. Их уже ждал Павел Геннадьевич. Поднялся, раскинул руки. К Илоне он всегда хорошо относился. Еще со студенческих времен, когда преподавал у них основы менеджмента и маркетинга. Обнялись даже.

— Самая красивая и загадочная девушка. Была и осталась, — галантный Павел Геннадьевич оттер Илью, сам помог Илоне сесть, задвинул стул.

— Спасибо, — от Павла Геннадьевича Илоне нравилось получать комплименты.

Может, потому что ей хотелось иметь такого отца, представительного и умного, сердечного и любящего своего сына. Жаль, Илья мало отцовских качеств унаследовал. Разве что, ум. Своего отца Илона мало уважала. Выпивал и изводил скандалами семью. Поэтому Галка, едва восемнадцать исполнилось, выскочила замуж. А Илона подалась в колледж после девятого, чтобы общагу дали. Пришлось из квартиры выписаться. А обратно ее отец не захотел прописать. Кричал, что не позволит на его метры какого-нибудь проходимца притащить. Мать Илона жалела, но все меньше. Никто ведь ее не заставлял с алкоголиком жить. Сама выбрала мужа, а не дочерей.

— Поздравляю от всей души, — официантка поставила на стол бутылку белого вина и бокалы. Илона такое любила. Только об этом не могли знать в пансионате. — Любви и счастья вам.

— Это что мы празднуем? — Илона дождалась, пока официантка откроет бутылку, наполнит бокалы и отойдет.

— Ваше обручение, конечно. И объединение, — Павел Геннадьевич поднял бокал. — Не чаял дождаться, пока мой охламон додумается.

— Наше что? — Илона напряглась. Про обручение она хотя бы в курсе, а объединение, что еще за зверь.

— Я сказал отцу, что мы решили слить наши фирмы, — Илья предостерегающе сжал локоть Илоны, потому она уже набрала полную грудь воздуха, чтобы опровергнуть тост.

— Давно надо было. У каждого своя изюминка, а вместе сила, — Павел Геннадьевич искренне радовался. — Я понимаю, что будут трудности, у Ильи характер невыдержанный, и тебя понимаю, Илоночка, что не хочешь уступать. Но я от дел постепенно отхожу и поставил Илье условие, что передам рекламную фирму только вам обоим. Пополам.

Вот оно что, Илона казенно улыбнулась в ответ на радость Павла Геннадьевича. Значит, все подпрыгивания Ильи связаны с тем, что фирму отцовскую терять не хочет, условия выполняет. Раскрученный бренд, влиятельные клиенты. Только какой смысл Илье объединяться с Илоной? И жениться? У нее маленький, даже микроскопический бизнес. Обороты хорошие, это да, и перспективы имеются, и клиенты ее любят. Она давно не бедствует, сама себе хозяйка. Но точно пятьдесят на пятьдесят не им сливаться. Это смешно с экономической точки зрения. Не выгодно Муромцевым. Ее семь человек, пусть каждый за четверых пашет, и сто двадцать восемь муромцевских.

— Павел Геннадьевич, — начала Илона. — Несколько преждевременно…

— Не спорь, лисенок, пожалуйста, — Илья обнял за плечи, чмокнул в щеку и зашептал на ухо. — Нет подвоха, клянусь.

— Нужны мне твои клятвы, — отпихнула Илона Илью.

— Не надо смущаться, Илоночка. Мы с Ильей все знаем и во всем тебя поддержим.

— Вот как, — Муромцевы оба с ума сошли, не иначе.

После обеда пришлось выдержать атаку Ильи, который не собирался оставлять Илону одну. Уверял, что не помешает, посидит тихо на диванчике, пока она отдыхает в спальне. На логичные вопросы, зачем такое надобно, пожимал плечами. Если они скоро поженятся, то и должны привыкать друг к другу, должны учиться компромиссам и строить совместные планы. Только многолетний опыт Илоны, не поддаваться на провокации Ильи, обеспечил, в конечном итоге, успех. Илья ушел к себе, а Илона устроилась за письменным столом.

Ей нужно было подумать, а Илья не давал ни минутки свободной, чтобы сосредоточиться. Так себя ведут аферисты, когда загоняют жертву в угол. Забалтывают, отвлекают несущественными деталями. Илья еще и приговаривал, что нет подвоха. Если нет, то зачем изводить Илону? Обнимать, целовать в висок, зла на него не хватает. Немного Илона все же лукавила. Совсем равнодушной к прикосновениям Ильи она не оставалась. Но если признаваться в этом, то оглянуться не успеешь, как он спеленает ее своим чертовым обаянием.

Илона надела пижаму и тапочки, надеясь, что чувство уюта и безмятежности вернется. Выложила на стол блокнот. Она не права, что ведется на поведение Ильи. Много чести думать только о нем и его планах. Илона свои планы хотела сочинять, значит, будет грызть ручку и сочинять. Сначала выпишет мысли, которые беспокоят, чтобы не мешали, освободит сознание. Потом придут новые идеи. На ужин можно наплевать, обеда ей достаточно, пусть враги лопают ее ужин и радуются.

— Нолик, ты как там? — сестра не утерпела, позвонила еще раз.

— Сама не знаю. Лучше про себя расскажи.

— Я нормально. Видела Женьку вашего. Не стала окликать.

— Где видела?

— Из клиники платной выходил.

— Из клиники? Странно, — Женька обещал ей прислать анализы Ильи, неужели не поленился, побежал подкупать персонал. — Галка, давай, знакомь меня, с кем хотела.

— А замуж за Илью? Пошутили?

— Поверила болтуну этому?

— Кто вас разберет, вы оба ненормальные. Я, правда, справки все же навела, друг-то женатый. Вроде не живет с женой, но надо тебе такое?

— Надо. Сама же учила. Не люби одинокого, ни на ком не женился, и на тебе не женится. Не люби разведенного, жену бросил и тебя бросит.

— Ага. Люби женатого, жену любит и тебя будет любить, — сестры хохотали. — Илью позлить хочешь?

— Хочу понять, что он задумал. Зачем меня обхаживает. Не ради же моего агентства.

— Цени себя, Нолик. Ты красавица. Волосами тряхнешь, у мужиков сразу в мозгах туман, в штанах пожар.

— Погоди-ка. Я перезвоню.

Илона увидела в окно, как Павел Геннадьевич к своей машине подошел. Явно собрался уезжать. Стряхивал снег, прогревал мотор. Приехал на один день в такую даль, чтобы объявить свое решение по фирме? И все? Он так участливо сказал про поддержку. Илья его подговорил? Павел Геннадьевич вернулся в гостиницу, наверно, за вещами, а Илону как черт подтолкнул к балкону. Третий этаж ерунда, с каждого балкона вниз вела пожарная лестница. Несколько секунд и она уже в машине.

Павел Геннадьевич сел за руль, не глядя бросил назад портфель. Вывернул на трассу, поехал не в Питер, а дальше в Карелию. Илона сидела как мышка за водительским сиденьем, благо места в джипе хватало. Такие штуки они частенько проделывали с парнями. Узнать о планах врага следовало из первых уст. Илоне было проще, в ее двухдверный ярис Жетон не помещался. Отчасти поэтому Илона покупала маленькие машинки, так и привыкла.

— Я уже близко, — Павел Геннадьевич кому-то позвонил и назначил встречу.

Минут через десять на дороге показался старичок, похожий на лешего, домового и гнома одновременно. Илона мельком увидела его в зеркале, когда Павел Геннадьевич уважительно вышел из машины и помог старичку устроиться на пассажирском сиденье. Подножка джипа для старичка явно была высоковата. Гадать, что за старичок, не пришлось. Разговор все прояснил.

— Анализов в данный момент у меня нет на руках, но, как я понял, вам они и не нужны.

— Не нужны.

— Спасибо, что согласились помочь. Обратно отвезу, когда скажете. Я вас представлю просто как своего знакомого, хорошо? Не буду говорить, что вы целитель.

Старичок лишь кивнул. Илона закусила кулак. Неужели Жетон не соврал? Илья болен, не признается, может, и от лечения отказывается, если отец решил сам поучаствовать, нашел деревенского целителя. Вот откуда желание Ильи поменять жизнь, помириться с Илоной, наладить добрые отношения с Женькой. Когда на кону жизнь, нет сил на глупые игры. И жениться Илья решил, чтобы законно оставить ей бизнес. После слияния Илоне придется научиться управлять большими объемами. Она брякнула про ребенка, поэтому ставки выросли.

Илона по привычке взъелась на Илью за преследование, когда увидела джипы на стоянке, а дело вовсе не в ней. Дурацкое совпадение с пансионатом. Такое случается, уж вкусы-то друг друга они изучили и много лет выбирали одинаковое. Что ей теперь делать? Ответить на предложение Ильи, независимо от того, какие чувства между ними? Или остаться друзьями? Настоящими друзьями. Жетон согласится. Не зря же позвонил ей. Когда Илона вернется в город, она все выяснит сама. В крайнем случае, программист ей поможет. Тот еще хакер.

Незаметно покинуть машину Илоне удалось. Пока Павел Геннадьевич вызволял старичка, открывал, закрывал двери, она упала в снег. Пригнувшись, добежала до своей машины, спряталась за ней, выжидая, пока все уйдут. Выпрямилась, и тут везение закончилось. Илья коршуном налетел на нее, схватил в охапку и потащил в пансионат. Илона уже занесла руку, что вдарить ему. И… передумала.

— Отпусти, придурок.

— Ты почему голая на улице ходишь?

— Глаза разуй. Я в пижаме. Она как телогрейка. Понятно?

— Нет. Я тебе запрещаю раздетой выходить на мороз.

— Забыл? Я два года на морозе водой обливалась. Босиком на снегу. А сейчас я в тапочках.

— Не забыл. Хватит подвигов. Носки теплые есть?

— Муромец, ты еще варежки на меня надень.

— Надену. Но сначала затолкаю в горячую ванну и налью горячего чая.

— Стоп. Не хочу ванну, не хочу чай. Столько заботы ни один человек в мире не выдержит. А я слабая женщина.

— Я могу тебя на руках в номер отнести.

— Илья! — крики на Илью не действовали, поэтому Илона быстро перевела стрелки. — А кого это Павел Геннадьевич привез? Смешной старичок.

— Друг его. Детства.

— Чего? — Илона захохотала. — Когда Павел Геннадьевич родился, этот друг уже старичком был.

— Обожаю, когда ты смеешься, — Илья все-таки схватил Илону на руки и побежал вверх по лестнице. Ничуть не запыхался. — Мы вечером к тебе придем в гости.

— Почему ко мне?

— У кого люкс, лисенок, тот и ждет гостей, — Илья аккуратно поставил Илону у дверей.

Пришлось ждать, пока Илья скроется с глаз и бежать к горничной за ключом. Информации для размышления прибавилось. Своим глазам Илона верила, Илья на больного не тянул. Но ушам тоже верила, целитель ведь приехал.

Первым в гости пришел целитель. Постучал тихонько, Илона еле услышала. Открыла дверь, а там старичок-лесовичок стоит. Чуть не засмеялась и не пошутила про Нафаню. Они ведь по идее первый раз видятся. Илона должна удивиться незапланированному гостю. Или не играть? Не делать вопросительный вид. Сказочные персонажи входят в цену люкса. Как завтрак. И могут по вечерам в номера запросто заглядывать. Илона посторонилась и улыбнулась. Старичок вошел, огляделся, сел в кресло, поближе к батарее.

— Добрый вечер. Я Илона, а вы?

— Я Нокентий.

— Нокентий? — Илона чуть не расхохоталась в голос. Давилась смехом, не желая обидеть старичка.

— Да, смейся, — разрешил гость. — Отец пошел меня записывать на имя, а там сидела безграмотная тетка. Иннокентий не осилила.

— Вы могли бы потом исправить имя.

— Зачем? Судьба дала. Я ношу.

Илона не стала спорить, что дала не судьба, а посторонний человек. Нокентий ей понравился. Своим здоровым пофигизмом, дружелюбием и простотой. И тем, что помалкивал насчет своей тайной миссии. Не раздувал щеки и не пытался с ходу навязать свои взгляды. Хотя, пришел как к себе домой. Илона достала припасы, заварила чай. Ей захотелось накрыть стол и угощать. На шампанское старичок замотал головой, а шоколадку с орехами с удовольствием лопал с чаем. И рассказывал про свою деревеньку на берегу озера.

— Благодать, тишина, воздух пахнет снегом. Летом приезжает много людей, а зимой нас и не найдешь. Но и зимой приезжают. Набираются здоровья и силы.

— А как вас Павел Геннадьевич нашел?

— Беспокоился. Вот и нашел.

— О сыне? Беспокоился о сыне?

— И о нем тоже. И о друзьях его.

— Мы с сыном Павла Геннадьевича не друзья. Я бы даже сказала, что враги. Конкуренты в бизнесе и вообще. Он странно ведет себя в последнее время. Может, заболел?

— В чем же странность?

— Замуж позвал.

— Любит тебя. И ты его.

— Нокентий, вы ошибаетесь. Мы знакомы с детства, всегда дрались и портили друг другу жизнь. Я его не люблю. Просто привыкла, что он рядом. Он симпатичный. Но не настолько, чтобы замуж идти. Да мы дня без ссор не проведем. И кончится все взаимными убийствами.

— Сама не веришь в то, что говоришь.

— Верю. И он меня не любит. Только прикидывается.

— Любит.

— Да вам-то откуда знать, Нокентий? Это Илья вас подговорил за него словечко замолвить.

— Я все знаю.

— Прямо все? — Илона спросила язвительно, потому что растерялась. Зачем этот целитель к ней пришел? Чего добивается? Муромец уже посторонних стал привлекать для своих афер? Мало ему родни.

— Здоровая ты, — Нокентий допил чай и перевернул чашку на блюдце. — Родишь зимой этого года. Будет тебе долго карьера до востребования.

— Что? Вы и про карьеру знаете? Что до востребования? Илья разболтал? Гад. Я каждый год в феврале ставлю все дела на паузу. И отдыхаю.

— Слова в голове появляются, я их говорю.

— А с Ильей все хорошо? Вас ведь для сына Павел Геннадьевич привез?

— Почему спрашиваешь?

— Ну, просто… Он меня неправильно понял. Я наврала про ребенка. Нечаянно вышло. Теперь он глупости творит. И жениться решил, — Илона сама чувствовала, что говорит невразумительно и повторяется. — Только вы не говорите ему про мое вранье. Пусть помучается. Он здоров? Если что надо для него, чтобы вылечился, я сделаю.

— Здоров. Сделай, — Нокентий выбрался из кресла, неловко поклонился и бочком направился к двери.

— Подождите, а ко мне-то вы зачем приходили?

— Посмотреть на тебя.

— Посмотреть? И все?

Дверь за собой Нокентий аккуратно прикрыл. Илона вздохнула. Наговорил невесть чего и смылся. Теперь она будет думать, что за интриги. Илья, как она и думала, здоров. Ошиблась Илона, считая, что из-за болезни Муромец затеял весь сыр-бор с бизнесом и свадьбой. И зачем тогда все? Надо уезжать отсюда, толку не будет. Не отдых, а скачки. Новая жизнь все равно началась, вражда закончилась. Надо, наверно, собраться втроем и подписать мирное соглашение. Ритуалы это весомо. Пожалуй, Илона купит топор, или лучше три топора, и они торжественно их зароют.

Идея понравилась, детали она продумает. Зарыть зимой топоры будет трудновато, но можно утопить в озере. Прорубь ее бывшие враги на пару смогут выдолбить. Илона засмеялась, представив, как Жетон и Муромец ругаются, вырубая отверстие в толстом слое льда. А перед затоплением сфотографировать топоры и повесить фото в рамочке на стену в офисе. Чтобы помнить, что война закончилась. Хотя, расслабляться все же рано. Пару недель она понаблюдает. Но со своей стороны сделает первый шаг — вернет Илье кольцо. Дорогое же. Пусть подарит любимой девушке.

— Лисенок, я не шутил, — Илья влетел, как обычно, без стука и застал Илону за укладыванием в бордовую коробочку подаренных серег и колье. Кольцо из коробочки Илона даже не доставала. — Это тебе. От сердца. Без подвоха. Не вздумай возвращать. Я не возьму.

— Я тоже не шучу. А ты слишком часто повторяешь, что действуешь без подвоха.

— Илка, ну, что мне сделать, чтобы ты поверила?

— Я верю, что ты решил прекратить нашу вражду. Я тоже подумывала об этом. В самом деле, мы заигрались.

— Не съезжай с темы.

— Илья.

— Что Илья?

— Не знаю что. Только, — Илона не договорила, Илья шагнул к ней и обнял. Уткнул лицом себе в грудь и чмокнул в макушку.

— Я тебя люблю, лисенок. Стой, не вырывайся. Дай сказать. Ну, глупо все, согласен. Игры эти. Кто кого ловчее обманет, подставит. Забавляло, азарт. За мишурой этой главное не разглядел. А как Женька сказал про тебя, с ума чуть не сошел. Пелена с глаз упала. Что ж я делаю? Зачем?

— Женька?

— Позвонил он мне и как обухом по башке.

— Подожди. Он ведь и мне звонил. Что сказал?

— Сказал, что ты заболела. Серьезно. Поэтому и квартиру старую продала. На лечение не хватало.

— Так ты поэтому жениться решил? Пожалел меня? Мне жалости не надо, — Илона сжала кулаки и уперлась ими под ребра Илье, пытаясь вырваться из его объятий. — Я квартиру продала, чтобы новую купить. Отвали, Муромец.

— Не отвалю! Опять ерунда тебе в голову лезет. Не жалость это. Где твое женское чутье?

— Вы поэтому мне Нокентия послали? Из-за моей мнимой болезни?

— Отец его привез. Нокентий его друга вылечил.

— А мне сказать?

— Чтобы ты пятками засверкала? И так не спал по ночам, караулил тебя.

— Слушай, Илья. Я ведь подумала, что Павел Геннадьевич для тебя Нокентия нашел.

— Мне-то зачем?

— Ты же болеешь. Если уж у нас минутка откровенности. Я решила, что из-за своей болезни ты бизнесы сливаешь.

— Ну, жук, Жетон. Вот он нас подвесил, а, — Илья захохотал. — Я ему уши оборву. С такими диагнозами мутить.

— Тогда отбой? Шалость удалась, — Илона тоже засмеялась. — А мы как высоко подпрыгнули. Доверчивые идиоты.

— Жетон нас разыграл, но я всерьез. Правда.

— Илья.

— В темноте черную кошку не разглядишь. А свет включишь и вот она. Не видел я, что нужна ты мне, думал просто играем давно, привыкли. Жетон свет включил. Не развидеть теперь. Люблю.

День свадьбы все же был назначен. Илона взяла на раздумья три дня, но Илья не отставал и уже к утру вырвал и согласие, и дату. Первого марта. В глубине души Илона опасалась, что после похода в ЗАГС раздастся громовой хохот и выкрик “розыгрыш”. Но пока Илья выглядел абсолютно счастливым, настаивал на совместном проживании и не уставал твердить о своей любви. Словно отдувался за много лет молчания. И не колеблясь, запустил бы слияние бизнесов, но Илона отговорила. Проще создать подразделение на фирме Ильи, чем заморачиваться реальным слиянием. А можно вообще все оставить, как было.

— Как было не будет, — Илья занял принципиальную позицию. — Мы единое целое. Пора ехать домой, как считаешь? К свадьбе готовиться. И Жетону сказать спасибо.

— Ты же ему уши хотел оборвать, — подколола Илона. — Домой после завтрака поедем. Все равно из номера не вылазим. Толку в пансионате торчать. Некоторые обнаглели вконец. Я тебе не девочка для постели.

— Ты мне жена. Прикинь, Илка, я женился. Рада за меня?

— Как сказать. Если из прошлого говорить, то мог бы и получше найти.

— Получше? Разве бывает?

— Не бывает, — Илона потягивалась, а Илья прижимал ее к себе и целовал, куда придется. В плечо, в живот, за ухом, зарывался лицом в волосы и рычал.

— Вообще-то, Жетон здорово придумал. Заставил другими глазами на жизнь посмотреть. И на нас. Со стороны виднее. Женька понял, что мы так и будем бодаться до скончания века, любовь профукаем.

— Гад он.

— Да, все мы хороши, Илка. На что жизнь тратили, вспомни.

— Ну, тратили. Теперь-то надо еще придумать, на что будем тратить.

— Я не буду думать, я буду наслаждаться.

— Чем это?

— Всем. Любовью, дружбой, работой, зимой. Зимняя сказка у нас случилась.

— Романтик ты, Илья, оказывается. Зима, сказка.

— Не ворчи, лисенок. Прикинь, прихожу в офис, а там ты сидишь.

— Не очень-то звучит, а?

— По-моему, суперски. Все твои каверзы сразу увижу.

— Так вот ради чего ты женишься.

— Хотя, лучше дома сиди. Сделаем тебе кабинет, с балконом. Зачем тебе на работу таскаться?

— Муромец, ты серьезно сейчас? Еще паранджу на меня надень.

— Я бы надел, Жетон ржать будет.

— На один день, так и быть, дам вам поржать. Фата подойдет же?

— Подойдет.

Старые привычки в окно не выбросишь, в Питер возвращались гуськом. Илья непременно хотел, чтобы Илона ехала впереди, а сам тащился за ее ярисом, удивляя всех на трассе. Мог бы рвануть, быстрее добраться, но предпочитал держать своего лисенка в зоне прямой видимости. Илона посмеивалась, временами сбрасывая скорость до минимума и дразня Илью, но и ликовала. Не могла раньше признаться и не призналась бы, что любит вредного и нахального врага детства. В прошлой жизни это была позорная слабость. Хорошо, что Илье хватило ума и упертости, чтобы отбросить мнимые ценности.

Женьки дома не оказалось. К нему сразу поехали, надо же поквитаться и на свадьбу пригласить. И облом. Жетон мог, конечно, свалить куда-нибудь, зная бывших врагов. Но Илона беспомощно взглянула на Илью, враз догадавшись, как обстоят дела на самом деле. Не просто так, не от сознательности, Женька так поступил. Хотел память другую о себе оставить. Илья нахмурился, недоумевая. С чего вдруг Илка чуть не ревет. Найдут они Жетона, не вопрос, Илья все его явки знает.

— Я вспомнила, что Галка мне говорила.

— Что говорила?

— Она видела Женьку, он в клинике платной был. Понимаешь?

— Нет.

— Пень, ты Илья. Он заболел, Женька заболел. Сам заболел. Серьезно заболел, — Илона повторяла и повторяла страшные слова, леденея внутри.

— Тихо, лисенок. Не плачь. Мы его найдем и отвезем Нокентию, слышишь?

— А если он не поедет?

— Кто его спрашивать-то будет?

— Похитим?

— Запросто.

— Поехали к Галке, пусть расскажет, где Женьку видела.

— Давай вместе, на моей. Оставь свою машину.

Галка оторопела от новостей. Во-первых, Нолик с Илюхой за руки держатся и собираются жениться. Сумасшедшие, как они вместе жить-то собираются? Поубивают друг друга на следующий день после свадьбы. Во-вторых, Женька. Галка обратила внимание, что он похудел, но сейчас все худеют. А спортсмены еще какими-то сушками занимаются. Женька же спортсмен. В третьих, оставаться в стороне Галка не захотела. Потому что друзья Нолика — ее друзья и даже больше.

— Я с вами!

— Галка, ты чего, куда с нами? Мы Женьку найдем и обратно в Карелию двинем. Тебя муж не отпустит.

— Сказала, с вами, — Галка решительно вскочила с дивана.

— А Димулька? Его тоже с нами потащишь? Галка, перестань.

— Нолик, не нуди. Без тебя знаю, что делать.

— Димулька? — Илья внимательно посмотрел на Илону.

— Ну, да-да. Димулька Галкин сынок, не мой. Успокоился?

— Даже не знаю. Как-то привык к мысли, что у нас с тобой есть сын.

— Отвыкай. Хотя нет, не отвыкай, — Илона вспомнила обещание Нокентия, что до конца года она родит. Женьку спасут и сразу они займутся с Ильей деланием сына.

— Вот, — Галка притащила смирительную рубашку с длинными рукавами. — Добровольно не захочет ехать, мы его усмирим.

— Нормальные у вас порядки. Откуда?

— Оттуда. На новый год однажды сценки делали с Галкой из старых комедий. И меня вылечат, помнишь? Остался реквизит.

— Где делали?

— По приютам и детским домам. Это года три назад было. Или четыре. Рубаху, кстати, Жетон и притащил. Спер у отца.

— А я где был? — возмутился Илья.

— А ты по заграницам резвился, — не удержалась Илона от шпильки. Ох, и ревновала она тогда. Сейчас-то можно признаться, что боялась, как бы Илья не нашел себе кого-то в этих бизнес-школах.

— Я больше не буду, лисенок.

— Если будешь, жизни сразу лишишься.

— Согласен, — с готовностью откликнулся Илья, запоздало обижаясь, что друзья без него мутили разное.

Женьку нашли у отца в квартире. Домработница пускать не хотела, мол, только уснул. И слабый после процедур. Но что она могла сделать с напористым Ильей, который мягко вытеснил ее в кухню и закрыл дверь. Женька, действительно, крепко спал. Наверняка ему давали снотворного. Это сейчас им было на руку. Жетон голову всегда брил, поскольку по молодости участвовал в боях без правил. Поэтому никто и не подумал, что такой здоровяк может заболеть.

— Рубаху надевать? — Илья пожалел друга.

— Надевать. А то проснется и буянить начнет, — Галка ловко упаковала Жетона в рубаху, не постеснялась голого вида. Илона зажмурилась, а сестре хоть бы хны. Еще бы, столько мужей. — Нолик, бери одеяло. Чтоб не замерз в машине. И подушку. Далеко же ехать. Кляп надо?

— Кляп? Ну, ты садистка.

— В машине ребенок будет, а этот материться начнет, как проснется.

— Галка, останься дома.

— Нолик, помалкивай. Илюха, тащи его.

С максимально возможным удобством Жетона устроили в багажнике джипа, под голову положили подушку, закутали в два одеяла. Галка не только кляп вставила, но глаза Женьке завязала. Похищать, так по-настоящему. Забрали Димульку из садика и детское кресло из Галкиной машины и покатили к Нокентию.

Маленький Женька проснулся и захныкал, требуя кормежки. Илона подскочила, поморщилась, вчера только родила, еще все болело. Надо аккуратнее соскакивать. Осторожно взяла сына на руки, заулыбалась. Какой красавчик, похож на Илью, а глаза, кажется, от мамочки достались. Непривычно называть себя мамочкой. И держать на руках сына непривычно, но все же удобнее, чем таскать его в животе. Последние пару недель было тяжеловато ходить, и рожать тоже, сын родился крупным. Но такие мелочи забудутся быстро.

Дома уже готова комната для малыша. Илона не хотела заранее ничего устраивать и покупать, но Илья отмел все ее возражения. Он переговорил с Нокентием и был уверен, что все сложится отлично. Проект “Карьера до востребования” усилиями Ильи реализовывался по четкому плану. То есть, никакой карьеры у Илоны не случилось. Февральская пауза затянулась на год. Свадьба, беременность, с первых же дней беременности Илона ушла в декретный отпуск. Так залихватски Муромец распорядился, он же был директором, а ее поставил заместителем. И фамилию двойную Илоне сделал — Муромцева-Пильская, как и собирался.

Покормив сына, Илона уложила его в кроватку и подошла к окну. Сейчас безумный Муромец примчится. На родах он присутствовал по собственному желанию и гордился собой так, будто сам рожал. Поехал хвастаться друзьям и родителям. И звонить Нокентию. Как-никак Нокентий первый предсказал, как все будет. Имя сыну выбрали единогласно, других вариантов и не рассматривали. Жетон заслужил такую честь. Илона хохотнула, вспомнив события прошлой зимы. Как они везли спящего, спеленатого Жетона в Карелию в багажнике Илюхиного джипа.

По трассе-то хорошо ехали, Димулька спал, Галка дремала, Илона музыку слушала. А как свернули на лесную дорогу, начались приключения. То забуксуют, то не туда свернут. Жетон проснулся от тряски и возмущенно мычал в багажнике. Пришлось его освободить раньше времени, чтобы помог машину вытолкать. И тут только похитители опомнились — про нормальную одежду для Жетона все дружно позабыли. А свои чемоданы кинули у Галки в квартире, чтобы освободить багажник. Женька метал громы и молнии, зря кляп раньше времени вынули, ругал их последними словами. Враги, называется, без его чуткого руководства не могут ни украсть, ни покараулить.

Просмеявшись, очень уж анекдотично Жетон выглядел в смирительной рубахе, Илья отдал другу свои ботинки и джинсы. Удачно, что термобелье имелось под джинсами. Илона пожертвовала свитер с высоким воротом, в котором Жетон смотрелся как разбойник с большой дороги. Рукава по локоть, пузо наголе. Галка напялила на лысину Женьке свою шапку и замотала шарфом поясницу. Димулька решил, что дядя клоун и тоже хохотал во все горло. Кое-как добрались до Нокентия. Последние километры ехали по целине, через поле, ладно, машина полноприводная и мощная. И место открытое, высоких сугробов не намело.

Нокентий не удивился их приезду, будто знал, что нагрянут гости. В доме вкусно пахло пирогами. Усадил всех пить чай, выдал Женьке простецкие штаны и рубаху. Согласно кивал на Женькину обиду на выходку друзей. Задал единственный вопрос. Что так Женьку разочаровало в жизни, что решил смертельно заболеть. Жетон беспомощно покосился на Илью, на Илону, на Галку, пожал плечами. Нормальная жизнь, как у всех. Подлостей не делал, по головам не ходил. Завоевывал медали, надоело. Денег хватает на безбедное существование. Вниманием женским не обделен. Враги имеются. Такие, что друзей не надо.

— Видишь, дело какое. Не угоден ты. Не нравишься жизни. Меняйся. Ради друзей. Ради сына, — Нокентий подлил всем чая.

— Какого сына? — Женька вытаращил глаза, а за ним на пару Илона с Ильей. — А, будущего сына, в смысле. Да, кому я больной нужен? Может, все атрофировалось уже у меня.

— Какого сына? — Галка вскочила, уткнула кулаки в бока. — А Димулька? Заделал и в кусты? В могилу, то есть. Я, что, одна его должна, по-твоему, поднимать? А потом врать, что папа летчиком был?

— Галка? Ты с Женькой? Женька! Жучара! — Илона другими глазами взглянула на племянника, с визгом носившегося по избе за двумя котятами.

— Помолчи, Нолик! У нас свои разборки!

— Ты же сама меня послала подальше. Сказала, что ребенок от мужа.

— Я в разводе тогда была, между прочим. А ты и обрадовался, что от мужа.

— Я не обрадовался, Галчонок, просто…

— Просто трус!

— Нет!

— Да!

— Это что, получается, моего сына другой мужик воспитывает, — Женька ринулся к дверям.

— Стой, придурок. Куда ты собрался? Выздоровей сначала, а то и морду не сможешь набить никому.

— Смогу.

— Не сможешь!

— Я ему помогу, — Илья тоже вскочил. — Кому надо морду набить? Список, пожалуйста.

— Хватит орать, — Илона перекричала всех. — Это вы тогда Димульку заделали, когда мы со сценками выступали? Ну, вы, блин, даете. Галка, мне-то могла сказать. Я гадала, с чего ты мужа выгнала, если рожать от него решила.

— Ты бы разболтала.

— И долго ты молчать собиралась? — Женька подхватил сына, поднял над собой, разглядывая и узнавая глаза, брови, ушки. Димулька не испугался, руки раскинул и болтал ногами в воздухе.

— Долго, — Галка встала рядом, вздохнула. — Потом бы увидел, когда-нибудь, что похожи вы. А ты помирать, придурок, собрался.

— Не собрался.

— Собрался!

— А Жетон-то как в воду смотрел, — Илья приобнял Илону за плечи. — Помнишь, ты фотку с Димкой показала, а Женька брякнул, что это его сын.

— Точно.

— Да? — Галка заулыбалась.

— Я свою кровь сразу узнал. Даже по фотке в телефоне, — Женька сел к столу, усадив сына на колено.

— Ой, врун какой.

— Правда, Галка, так и было, — заверила Илона сестру. — Я свидетель. Беги разводись теперь. Хотя, тебе что, как два пальца.

— Успею с разводом, потом как-нибудь.

— Сейчас! — Женька повысил голос.

— Потом!

— Может, мы домой поедем? — Илона пихнула Илью. — А то всю ночь будем этот спектакль смотреть.

— Куда вы без меня, застрянете же, кто выталкивать будет?

— Заткнитесь тогда, если не хотите, чтобы мы в лесу замерзли, — Илья напрасно влез.

— Сам заткнись, — слаженно выкрикнули Галка и Жетон, отстаивая свое право на выяснения и разборки.

Почти год прошел, а в памяти так ярко сохранилось, словно вчера было. Сигнал джипа едва не разбудил сына, он недовольно засопел и заворочался. Илона погрозила кулаком в окно. Илья подъехал и махал ей букетом белых хризантем. Вот, глупый, сказали же, что нельзя цветы в палату. Из машины вылез Женька, подал руку Галке. Сестра поправила мужу шарф и натянула шапку на уши. Жетон фыркнул и смирился, глядя на кулак, замаячивший перед носом. Следом выпрыгнул Димка, держа в руках машинку. Привез подарок двоюродному братику. И Павел Геннадьевич приехал. Тоже с букетом белых хризантем.

— Я вас люблю, — закричала Илона, забыв, что только что грозила Илье, чтобы не будил их малыша. — Люблю, дураки, вы этакие.