Регби — это чудовищная игра, в которую играют джентльмены, футбол — это джентльменская игра, в которую играют звери, американский футбол — это чудовищная игра, в которую играют звери.

Генри Блаха

Она

I’m not a girl, not yet a woman

— Я спускаюсь, подождите меня!

— Пру, у тебя есть три минуты, чтобы найти свой мобильный и догнать меня у входа, после чего мы идём на концерт без тебя! — кричала Тедди, совершенно пьяная, почти выпадая из телефонной трубки в нашем гостиничном номере.

— Тедди, не будь идиоткой, просто подожди меня!

— И не забудь эту чёртову клубничную водку!

Я повесила трубку и продолжила судорожно оглядываться по сторонам. Мать твою, где я оставила свой мобильный телефон? Я начала искать эту чёртову штуку среди диванных подушек, среди разбросанной по полу номера одежды, и в неубранной кровати, но безуспешно.

Почему я такая неорганизованная?

Почему у меня появилась привычка ставить на беззвучный режим?

И почему я решила принять приглашение на 21-й день рождения Сары (сестры моей лучшей подруги), нарядившись Бритни шлюшкой? Правильно, потому что темой вечеринки была Бритни, а мы были девушками из Вегаса, которые решили повеселиться в Вегасе на полную катушку.

Оставалось надеяться, что в будущем никому не придёт в голову идея показать мои фото в таком виде, учитывая, что я мечтала стать модельером. А это не очень хорошая визитная карточка.

Посреди всех этих рассуждений меня вдруг посетило озарение: зубы!

Я побежала в ванную и нашла телефон на раковине, рядом с зубной щёткой. Засунув потеряшку в сумочку, я схватила бутылку водки и выбежала из комнаты, направляясь к лифту.

— Пожалуйста, давай быстрее! — бормотала я, наблюдая, как медленно перескакивают номера этажей на световом табло, следуя за движением лифта. Я знала Тедди достаточно хорошо и понимала — ждать меня она не будет. Но чёрт возьми, я была не только странно одета, но ещё и с бутылкой водки в руках. Учитывая, что мне лишь семнадцать, я могла попасть в беду.

Наконец лифт прибыл, и я вошла в кабину. Нажав на кнопку холл, я ждала, пока двери закроются, но неожиданно между ними появилась большая рука, заблокировав их.

— Подождите, подождите! — воскликнул мужской голос. Когда двери снова открылись, я обнаружила, что стою перед парнем в халате, ростом около двух метров и с самыми хорошо развитыми плечами, которые я когда-либо видела. — Извини, но я очень спешу и клянусь, я не сбегаю, не оплатив счёт. Просто мои друзья ждут меня у бассейна, — стал оправдываться он. — Какой этаж?

— Холл, — ответила я.

Двери снова закрылись, и я уставилась перед собой.

«Блин, блин, ведь знала, что у меня всё пойдёт наперекосяк». Я ненавидела такие ситуации, они вызывали у меня жуткий дискомфорт. Кроме того, я находилась с полуголым незнакомцем в замкнутом пространстве лифта, отделанного зеркалами, с бутылкой водки, которую тщетно пыталась спрятать за спиной.

В ожидании окончания поездки и надеясь побороть смущение, я опустила взгляд на свои ноги, обутые в сапоги на головокружительных каблуках.

— Хорошая обувь, — прокомментировал парень, перехватив мой взгляд.

Я снова подняла взгляд и увидела, что он улыбается мне.

«Не сближайся, не сближайся, меньше десяти секунд и избавишься от него».

— Спасибо, — оборвала его, стараясь не быть слишком грубой.

— Не за что, — ответил он, продолжая улыбаться.

Чувак был не просто большим и мощным, у него была самая красивая улыбка, которую я когда-либо видела на лице парня. Затем между моими неуместными мыслями и надеждой, что момент смущения скоро закончится, кабина остановилась.

Моё сердце тут же начало колотиться.

— Что происходит? — спросила я с оттенком паники.

— Понятия не имею.

Он протянул руку к панели управления, которая тем временем перестала светиться, и нажал на кнопку, соответствующую первому этажу, но ничего не произошло. Я сделала шаг назад и, приложив руку к груди, стала молиться, чтобы эта чёртова будка снова заработала.

Парень продолжал нажимать на различные кнопки, но ничего не менялось.

— Я позвоню в техпомощь, — объявил он, и через несколько мгновений из переговорного устройства мы услышали голос.

— Аварийная служба H24, с кем я говорю?

— Здравствуйте, мы в MGM Лас Вегаса, лифт застрял.

— Не могли бы вы продиктовать код, который находится под панелью с кнопками? — Он исполнил. — Сколько вас там?

— Двое.

— Среди вас кто-нибудь нуждается в жизненно важных лекарствах или инвалид по болезни?

Мы с незнакомцем посмотрели друг на друга.

— Нет, — ответили в унисон.

— Отлично, мы немедленно отправим наших техников. Однако я хотел бы предупредить вас, что в западной части города произошёл сбой в подаче электроэнергии, поэтому работа может быть выполнена с задержкой. В любом случае ваша кабина заблокирована, по-видимому, она стоит под охраной, не взламывайте двери и не пытайтесь выйти.

— О боже… — пробормотала я.

Парень обеспокоенно посмотрел на меня.

— Ты сказала, что не страдаешь от панических атак или клаустрофобии, верно?

— Нет, я… нет, мне всё равно не нравится эта ситуация. А ты страдаешь?

— Нет, совсем нет, но мне это тоже не нравится. Вот увидишь, помощь скоро придёт, и мы выберемся. Главное, что мы в порядке.

Я открыла сумочку и достала телефон, но сигнала не было. Я закрыла глаза и постаралась сохранить спокойствие.

— Не могу в это поверить…

— Господа, вы меня слышите? — спросил голос снаружи.

— Да! — закричали мы.

— Меня зовут Алкотт, я менеджер MGM. Служба поддержки уведомила нас о вашем присутствии в кабине. Вы в порядке?

— Да! — мы снова ответили в унисон.

— Сколько вас там?

— Нас двое.

— Замечательно, несколько минут, и вас высвободят. Вы хотите кого-нибудь оповестить о том, что застряли в лифте?

— Да, можно ли связаться с людьми, которые остановились со мной? Они должны быть в бассейне, мы занимаем номер 1223.

— Да, конечно.

— Не могли бы вы также уведомить Тедди Уилкинсон? У вас в контактах есть её номер, мы остановились вместе.

— Будет сделано!

Я снова закрыла глаза, а когда открыла их, то увидела, что парень прислонился к стене напротив меня.

— Меня зовут Харди, — представился он, снова улыбаясь.

Чёрт, чёрт, я застряла на двух квадратных метрах с привлекательным незнакомцем, не было смысла играть в недотрогу.

— Меня зовут Пруденс, — ответила я.

— Будем надеяться, что они на самом деле скоро нас освободят, Пруденс, — сказал он, глядя на меня.

— Я тоже на это надеюсь.

— Ты здесь в отпуске? — спросил он.

— Более или менее, — расплывчато ответила я.

Он усмехнулся.

— Ты права, извини, не хотел быть навязчивым. Просто мы заперты здесь, а я, как придурок, одет только в халат. Надеялся успокоить тебя, болтая о том о сём.

Я наконец посмотрела на него. Несмотря на свой рост, у него были тонкие черты лица, голубые глаза и искренняя улыбка.

— Это мне стоит извиниться, обычно я не сближаюсь с незнакомцами и… в общем, я одета как порноверсия Бритни Спирс и, поверь, я никогда не ношу каблуки или топы. Я только что проиграла пари.

Он весело рассмеялся.

— Хотел бы я предложить свой халат, чтобы прикрыть тебя, но, возможно, это не заставит нас обоих чувствовать себя комфортно. И раз уж я выбрал искренность, то нет смысла прятать бутылку водки, нас окружают зеркала.

Я хихикнула.

— Вот идиотка, да?

— Вовсе нет, клубника тоже мой любимый фрукт.

Прошёл целый час, затем два, три. Как нам сказали, не только в Вест-Сайде, но и во всём Вегасе была проблема с отключением электричества, так что мы были не единственными, кто застрял в лифте. Поскольку мы всё же были в безопасности и чувствовали себя нормально, ответственные лица предпочитали отдавать приоритет самым неотложным делам. Друзья Харди остановились, чтобы немного подразнить его, а затем, особенно пьяные, сказали, что будут ждать его в стриптиз-клубе на 9-й улице.

Смирившись с идеей провести больше времени взаперти, мы сели на пол лифта лицом друг к другу. Я подумала, что парню, должно быть, довольно неудобно, хотя он и не жаловался. За время заточения неловкость между нами потихоньку испарилась, в том числе благодаря паре глотков водки, и мы стали болтать о музыке, фильмах, учёбе и всякой ерунде, словно пришли на первое свидание.

Я узнала, что Харди родом из Техаса и всего на четыре года старше меня. Он недавний выпускник Брауна, но продолжать учёбу не собирался. В Вегас парень приехал на мальчишник своего лучшего друга, но поклялся, что никто из них не собирается подражать персонажам из «Мальчишника».

Харди любил кататься на лыжах и родео, побывал в Париже и Москве и даже посетил Японию. Клубничное варенье, которое делала его бабушка — лучшее, что он когда-либо ел. У него есть братья и сёстры, собака по имени Эллисон, и он без ума от попкорна с маслом.

Его любимый режиссёр — Квентин Тарантино, и постер первого фильма «Убить Билла» висел на стене его спальни (только первый, потому что второй был слишком поспешным на его вкус), в то время как «Бесславные ублюдки» не произвели на него особого впечатления (кроме сцены со штруделем). У него не было любимой группы или певца, он слушал песни в зависимости от своего настроения, а после появления Мэрилина Мэнсона в «Сынах анархии» открыл для себя его дискографию, переоценил свою, пока не включил несколько хитов в плейлист, что использовал для бега в парке. У него были татуировки черепа на предплечье, но только потому, что он был очарован образом черепа, а не потому, что был сатанистом.

Это откровение заставило его усмехнуться.

Он любил День благодарения и Рождество, потому что может провести время с родителями, о которых говорил с гордостью, и не может дождаться лета, чтобы поехать на пляж с кузенами, которых было семь, и все они мальчики.

Короче говоря, Харди, помимо того, что сексуальный, милый и интересный, казался парнем с золотым сердцем, которому есть что рассказать. Идеальный, приветливый парень, который менее чем за три часа пригласил бабочек в моём животе порхать, да так, что я забыла Дина, своего бывшего, который бросил меня, потому что я была недостаточно распутной и недостаточно увлечённой его собственными увлечениями. Это была одна из причин, по которой я не могла дождаться окончания школы, чтобы уехать из Лас-Вегаса. Я понимала, что если останусь тут, то закончу жизнь с очередным Дином, возможно, работая швеёй в каком-нибудь второсортном шоу на Лас-Вегас-Стрип, с лавиной мечтаний, запертых в ящике шкафа в полуразрушенном доме.

На самом деле, в отличие от жизни Харди, моя жизнь была не только неинтересной, но и гораздо более печальной. Я никогда не выезжала за пределы Вегаса и предпочитала не говорить о своей семье: отец был жестоким человеком, мать — наркоманкой, и они вели себя так безответственно по отношению ко мне, что суд отдал меня на попечение бабушки, когда мне было одиннадцать.

Я училась в государственной школе, и без стипендии я бы никогда не смогла позволить себе университет, а поскольку дома мы были далеко не богаты, сводить концы с концами было нелегко.

Ещё одним ужасным отличием от жизни Харди было то, что у меня не было друзей, кроме Тедди. У меня не было кузенов, и День благодарения, а ещё хуже Рождество, всегда навевали на меня глубокую печаль.

Именно в эти дни становилось очевидным моё жалкое существование.

К счастью, вместо денег у меня было много оптимизма и надежды. Я была готова сделать всё, чтобы выбраться из Вегаса и стать известным модельером, и приложу максимум усилий, чтобы улучшить свою жизнь.

Очевидно, однако, чтобы не показаться в глазах Харди версией порно-Бритни девочки-зажигалки, так сказать… я решила приукрасить некоторые моменты своей жизни. Я рассказала ему, что живу в Карсон-Сити с родителями, успешными юристами, на вилле с бассейном. Призналась, что предпочитаю кошек собакам, и придумала, что у меня их две.

Я также рассказала ему, что три года подряд выигрывала конкурс на звание королевы весеннего бала и у меня есть мечта стать модельером.

Отчасти, рассказав всю эту ложь, я начала чувствовать себя виноватой, потому что это правда, что я больше никогда его не увижу, но также правда и то, что Харди казался действительно честным парнем. Но в конце концов, серьёзно: кто его увидит снова?

— Какой у тебя рост? — спросила я, глядя на его босые ноги рядом со мной.

— Метр девяносто девять.

— Чёрт, до двух метров не хватило сантиметра.

— Ещё есть время вырасти.

— Ты когда-нибудь пробовал играть в баскетбол?

— Да, конечно, но у меня лучше получаются более физические виды спорта, например, американский футбол. (Прим. пер: далее в тексте просто футбол)

— Неа, я ненавижу футбол, это спорт для идиотов, Харди! — воскликнула я. — До сих пор ты говорил со мной об интересных и оригинальных вещах, а потом опустился до этого проклятого пещерного спорта?

Он улыбнулся, заинтригованный.

— Что плохого тебе сделал футбол?

— Мой бывший, этот идиот, был капитаном школьной команды. Он заставлял меня смотреть все его игры, но спустя два года я до сих пор не понимаю, что происходило на поле.

— Бывший?

— Именно так, бывший.

— И у тебя сейчас нет парня? — спросил он.

— Нет, я ищу того, кто ненавидит футбол.

— Я ненавижу овальный мяч.

Я хихикнула. Блин, да он и в самом деле идеален, даже в том, как тонко и мило ухаживал за мной. И вдруг я обнаружила, что молюсь о том, чтобы нас больше никогда не выпускали из этой кабинки. Я взяла бутылку водки и сделала ещё один глоток.

— Ты когда-нибудь занималась спортом? — спросил он, стараясь подавить неловкость от наших молчаливых взглядов.

— Никакого спорта. Мне категорически запрещено бегать и прыгать. Для меня уже экстремально ходить в этом, — добавила я, указывая на свои сапоги. — Зато я обожаю фотографировать и рисовать.

— Ты ведь собираешься поступать в Колледж искусств и дизайна Отис в Лос-Анджелесе? — Верно, я придумала и это, поэтому кивнула. — Дай мне знать, если когда-нибудь станешь известным дизайнером. По крайней мере, я буду приходить к тебе и начну прилично одеваться.

— Я пришлю за тобой лимузин после футбольных матчей.

Он разразился смехом.

— Ладно, договорились! И убедись, что твои брюки не будут мне короткими, ненавижу, когда это происходит, практически всегда. — Он протянул руку, и я пожала её. — Знаешь, Пруденс, мне кажется, что в целом сидеть здесь с тобой было не так уж плохо.

От этой фразы бабочек в моём животе стало больше.

— Я тоже так думаю.

В этот момент лифт ожил, кабина начала двигаться вниз, и мы медленно встали. Я поправила свой наряд Бритни шлюшки, Харди затянул плотнее халат и схватил водку.

— Я сам, не волнуйся, — объяснил он, подмигнув мне.

Достигнув этажа, двери открылись, и мы оказались в холле.

— Господа, мы очень сожалеем, вы в порядке? — спросил, похоже, главный.

— Всё отлично, — ответил Харди.

— А вы, мисс?

— Тоже отлично.

— Мы ещё раз приносим извинения за случившееся от имени всего персонала. Мы проследим, чтобы в ваш счёт не начисляли стоимость пребывания.

Мой телефон тут же звякнул, оповещая о входящих сообщениях: все они были от Тедди. Она сообщала, что ей сказали о случившемся, и просила позвонить ей, как только я выйду из лифта.

— Нет, для меня это не проблема. Это не ваша ответственность, такое могло случиться где угодно, — успокоил его Харди.

— Сэр, я настаиваю, и ещё раз приношу извинения. Кроме того, обслуживание в номере будет для вас бесплатным!

— Я уже извинил вас, и в любом случае, если проголодаюсь, будьте уверены, я воспользуюсь этим предложением, — ответил он, и в этот момент посмотрел на меня. — Что ж, Пруденс, я хотел бы подняться в номер и всё смыть.

— Я тоже. Мои друзья в клубе уже совершенно пьяные, и, честно говоря, я хочу побыстрее снять эти сапоги.

Мы снова зашли в лифт; он нажал на кнопку двенадцатого этажа.

Между нами повисла первоначальная неловкость.

— Представь, если лифт снова застрянет, — сказал он.

Я хихикнула, и Харди тоже.

Почему я чувствовала себя такой тупой? Двери открылись, мы вышли.

— Я в 1254-й, — сказала я, указывая направо.

— А я в 1223-й, — ответил он, указывая налево.

— Пока, Харди.

— Пока, Пруденс, и когда ты станешь знаменитой, вспомни обо мне.

— Обязательно. — Поколебавшись, я пошла по коридору, чувствуя, что его глаза всё ещё смотрят на меня.

Я шла, держа спину прямо и надеясь, что не выгляжу нелепо на этих каблуках. Перед дверью я обернулась. Харди продолжал смотреть на меня с улыбкой на лице.

Я тоже улыбнулась ему и вошла в номер.

Оказавшись внутри, я почувствовала себя пустой, грустной, одинокой.

Что, чёрт возьми, происходит? Ведь я знаю его всего две минуты!

«Как глупо, Пруденс, глупая, глупая…»

Я достала телефон и позвонила Тедди.

— Привет! Значит, ты жива! — прокричала она. На заднем плане стоял шум, музыка и звуки гудков.

— Да, я жива.

— Присоединяйся к нам в Crocs, мы веселимся как сумасшедшие!

— Тедди, я лучше останусь здесь, у меня нет настроения.

— О боже, нет, Пру, я знаю твои «я не в настроении». Ладно, я возвращаюсь в отель.

— Тедди, продолжай развлекаться с сестрой, я буду ждать тебя здесь, не настаивай и не волнуйся.

— Что случилось? Хотя бы скажи, что с тобой всё в порядке.

— Да, я просто в растерянности. Не возвращайся, веселись, увидимся потом.

— Окей, я поняла, что из-за этого лифтового дерьма у тебя плохое настроение, представляю, но если тебе что-то понадобится, сразу же звони мне.

— Обязательно, до встречи. И не волнуйся.

Я повесила трубку и, повернувшись, стала смотреть на дверь. Что, если он всё ещё стоит там, перед лифтом? «Что ж, Пру, значит, это судьба».

Выждав ещё секунд двадцать, я собралась с духом и снова открыла дверь. Посмотрела туда, где оставила его, и… Харди не было.

Нет, это не судьба, а я вела себя глупо, глупо, глупо. Я могла попросить его номер, могла… Боже, что я могла сделать? Тем более что я рассказала ему всю эту ложь и живёт он на другом конце страны.

Я закрыла дверь, сняла сапоги и топик. Мне нужно принять душ, чтобы смыть с себя разочарование и всё ещё ощутимые эмоции от этой встречи.

Под успокаивающей струёй воды я провела около получаса, а затем, завернувшись в полотенце, плюхнулась на кровать.

Пока не услышала стук; почему, чёрт возьми, Тедди никогда не делала того, что я ей говорила?

Я открыла и оказалась перед Харди.

— О… — это всё, что я смогла сказать.

— Знаю, знаю, но я вернулся в номер и продолжал думать о тебе и о том, каким я был придурком, что не спросил твой номер и не пригласил тебя потусоваться сегодня вечером. Мы ещё не ужинали, а я голоден, ты голодна… Что скажешь? — спросил он.

Моё сердце колотилось, и я пыталась сдержать свою самую лучезарную улыбку.

— Ну, да, вообще-то, я тоже голодна, — ответила я.

Он прикусил губу и стал смотреть на меня так же, как в лифте.

— Хорошо, я чувствую себя не таким засранцем. Может, воспользуемся тем, что нам разрешили заказывать всё, что хотим за счёт отеля, и наедимся всякой вредной еды. Что скажешь?

У меня в кошельке было тринадцать долларов, так что бесплатное обслуживание в номере — правильная идея в нужное время. — Я голосую за обслуживание в номере и нездоровую пищу.

— Ну что, зависаем у меня или у тебя? Мы сняли люкс, и у каждого из нас есть свой маленький номер.

Идеально. Я не успела проинформировать Тедди о своей лжи, и если она вернётся пьяная и уставшая, то непременно разоблачит меня перед Харди.

— Скоро вернутся мои подруги, я делю постель с одной из них, и…

— На всякий случай, я не буду запирать дверь, обещаю! — хихикнул он.

— Я говорю — согласна, только дай мне минут десять на сборы.

— Конечно, я в 1223. Когда ты закончишь, я буду ждать тебя там, а пока закажу все меню, хорошо?

— Всё меню звучит замечательно.

— Тогда до встречи.

— До скорой.

Я медленно закрыла дверь и обнаружила, что прижимаю руку к груди, в которой громко стучало сердце, а на лице играла глупая ухмылка. Блин, вау, он вернулся!

И у меня было десять минут, чтобы привести себя в презентабельный вид.

Я рванула в ванную и попыталась уложить волосы, нанести макияж, но не слишком ярко, а потом… о боже, я побрилась? Да, конечно, из-за нездоровой идеи преобразиться в Бритни шлюшку я это сделала, но в общем, какое это имело значение? Я не занималась случайным сексом и никогда бы не занялась сексом с парнем, которого встретила всего три часа назад.

Даже если Харди был таким горячим… Где я найду ещё одного такого парня? Кроме того, кто увидит его снова? Нет, мне не следовало слишком много об этом думать, потому что срабатывал тот странный закон, — если возлагать на встречу слишком много надежд, то ничего не получится.

Я привела себя в надлежащий вид менее чем за восемь минут, а на девятой выскочила из номера и направилась к номеру 1223. Я глубоко вздохнула и постучала.

— Ты быстро, — прокомментировал Харди, открывая дверь.

«Мне не терпелось оказаться здесь», — мысленно ответила я.

— Ну, я не люблю заставлять людей ждать, и я очень проголодалась.

— Заходи. — Он открыл дверь. Харди отказался от халата в пользу футболки и бермуд. — Это общая гостиная, мой номер в той стороне. — Он указал налево. Я огляделась и подумала, что они, конечно, не пожалели средств, чтобы получить такой суперлюкс, в отличие от нас, вынужденных три месяца мыть посуду в фастфуде по субботам на Тринадцатой улице, чтобы только позволить себе наш.

— Подумал, мы можем поесть прямо в моём номере, — я последовала за ним к другой двери. — Мой друг всегда преувеличивает, он снимает суперлюксы только ради того, чтобы потратить деньги.

Мы вошли в другой мини-номер, и я подошла к стеклянному окну, из которого открывался вид на Лас-Вегас-Стрип, знаменитую главную улицу Вегаса, освещённую, как днём.

— Можно выйти на балкон? — спросила я.

— Конечно, делай всё, что хочешь. — Я открыла французское окно, переступила порог балкона и облокотилась на высокую балюстраду. С высоты этого люкса город выглядел как миниатюрная игровая площадка.

— Люди, которые здесь живут, должно быть, часто развлекаются, — прокомментировал Харди.

— Правда? По-моему, они совсем не веселятся.

Он наклонился ко мне, и его рука коснулась моей.

— Почему ты так думаешь?

— Чистая интуиция, — ответила я и повернулась, чтобы посмотреть на него. Глаза у Харди были красивыми и яркими, разных оттенков зелёного с блестящими карими крапинками. Я уставилась на его губы, очень близко.

В дверь постучали, и момент прервался.

— Обслуживание номеров!

Мы вернулись внутрь, Харди пошёл открывать. Потом он вкатил пару тележек, полных блюд.

— Ты на самом деле заказал всё? — спросила я в изумлении.

— Я держу слово, Пруденс. Ты любишь пикники?

— У меня никогда не было пикника.

— Разве в Карсон-Сити нет парков?

— Они есть, но я никогда не устраивала пикников.

Харди сдёрнул покрывало с двуспальной кровати и расстелил его на полу.

— Пикник подан.

Я помогла ему расставить все тарелки в центре покрывала, и мы снова оказались друг напротив друга, как в лифте.

Мы ели и болтали, словно до сих пор были заперты в той кабинке. Мы попробовали все блюда, включая десерты, запивая розовым вином. Оно было не таким сладким, как клубничная водка, но всё равно восхитительным.

В итоге мы лежали и хохотали как сумасшедшие, пока Харди цитировал сцены из самых идиотских фильмов в истории кино. Когда он вспомнил сцену с канарейкой в «Тупой и ещё тупее», у меня на глаза навернулись слёзы и перехватило дыхание.

— Пожалуйста, Харди, прекрати, а то я задохнусь!

Он также искренне смеялся, и это был лучший звук, который я когда-либо слышала. Когда смех утих, я обнаружила, что смотрю в потолок, а Харди, положив голову на локоть, наблюдает за мной.

— Ты оставишь мне свой номер телефона?

— Чтобы мы могли поговорить о других идиотских фильмах?

— Конечно, и, кроме того, мы могли бы встретиться в другой раз. Что скажешь?

Я повернулась к нему, он был так близко. Харди протянул руку и погладил меня по щеке.

— Я хочу поцеловать тебя, Пруденс.

Моё сердце начало бешено колотиться.

— Хорошо, — прошептала я, и он приблизил своё лицо к моему.

Сначала это был нежный поцелуй, но потом желание взяло верх, и язык Харди пробрался между моих губ. На вкус он был как клубничный чизкейк и ещё целый ряд потребностей, которые я никогда не испытывала с парнем. Поцелуй Харди стал ещё более интенсивным, а я, пытаясь сохранить контроль над собой, прикоснулась к нему, положив руки на его гранитные плечи.

Теперь его тело лежало поверх моего, он возвышался надо мной, балансируя свой вес на локтях; я раздвинула ноги, чтобы мы были как можно ближе.

Это была настоящая прелюдия, настоящие сексуальные и многообещающие поцелуи.

Языки, губы и укусы, которые невозможно было остановить, ласки, кричащие о страсти.

— Пруденс, только скажи, и мы остановимся, — прошептал он, а затем осыпал меня поцелуями от шеи до мочки уха.

— Нет, Харди, не останавливайся, — ответила я с закрытыми глазами, полностью отдавшись на милость его запаха и нескольких бокалов вина. Я не привыкла пить, более того, я даже не могла этого делать, но я чувствовала себя такой лёгкой, такой счастливой.

Он захихикал и надавил своей внушительной эрекцией на моё самое чувствительное место. Меня охватила дрожь желания. Я запустила руку в его волосы, а Харди замедлил темп своих поцелуев.

Он отстранился от моего тела и опустился на колени между моих ног.

Стянул с себя футболку, и я зачарованно смотрела на его торс, состоящий из мышц и линий, на татуировки, что заполняли руку, и на его пальцы, такие тонкие.

Были ли у меня когда-нибудь эротические мечты с руками в качестве главных героев? Нет, это было впервые.

— Я не занимаюсь сексом без защиты.

— Я тоже.

Он достал из кармана пару презервативов.

— Выгляжу готовым ко всему, но на самом деле я хотел быть готовым только для тебя.

Я улыбнулась ему и почувствовала, как пылают щёки. Харди положил руки мне на колени, скользнул ими по бёдрам и в итоге расстегнул мои джинсовые шорты, которые в итоге полетели на пол.

Я осталась в топе и трусах. В обычной ситуации я бы умерла от стеснения, оказавшись полуголой перед парнем, который мне нравился, но я была возбуждена и наполовину пьяна.

Харди расстегнул свои шорты-бермуды, и мой взгляд упал на его пах. Если всё пропорционально, этот вечер станет незабываемым во многих отношениях.

Харди снова расположился между моих ног и завладел моим ртом. Его язык чувственно двигался, повторяя движения бёдер. Я ощущала себя влажной, готовой и чувствительной. Если он продолжит, я кончу, даже не нуждаясь в большем.

Последовали сумасшедшие мгновения, наполненные стонами, пока мои руки искали опору вдоль его спины.

Когда я уже готова была умолять его о большем, Харди встал на колени, скинул шорты и трусы, и взял презерватив. Я наблюдала, как он раскатывает его на огромном эрегированном члене. Затем он просунул большие пальцы под резинку моих трусиков и снял их тоже. Наклонился, его голова оказалась между моих бёдер, и он лизнул мои влажные складочки.

— Харди, — прошептала с мольбой. О чём я хотела молить, было неясно: хотела ли я, чтобы он продолжил, остановился или никогда больше не позволял мне покидать этот номер?

— Пруденс, ты лучше, чем клубничная водка, — пробормотал он, расположившись надо мной. — Я хочу увидеть выражение твоего лица, когда ты кончишь.

Я улыбнулась, прикусив губу.

— Ты уверен, что заставишь меня кончить? — поддразнила я.

Он улыбнулся в ответ.

— Да, бл*дь, я уверен. — Не добавив больше ничего, он просунул головку члена между моих ног. В ответ я обхватила его ногами за талию. — Думаешь, ты сможешь принять весь?

— Я хочу полностью.

При этих словах Харди сильно толкнулся в меня, заполнив полностью, и я почувствовала удовольствие и боль одновременно. Я опустила веки и, потянувшись, схватилась за простыни.

— Нет, Пруденс, открой глаза, я хочу видеть тебя.

Я повиновалась.

Харди начал двигаться, и я почувствовала, что в меня вторглись, причём не только телом. В тот момент, когда мои глаза были прикованы к его глазам, я была внутри него, как и он внутри меня. Я отпустила простыни и положила ладони ему на спину.

Харди стал толкаться сильнее, наполняя меня с ещё большей силой.

Я была в нескольких мгновениях от того, чтобы достичь самого мощного оргазма за всю свою жизнь. Стоны стали неконтролируемыми, а от моих ног начал подниматься жар.

— Давай, детка, кончи на мой член, — пробормотал он, и меня захлестнула волна оргазма. Я с силой вцепилась ему в спину, не заботясь о том, что, возможно, оставлю на коже глубокие красные царапины.

Харди подождал, когда я немного приду в себя и сменил положение. Он схватил меня за ноги, завёл себе на плечи и продолжил свой натиск.

— Так ты ещё теснее, — сказал он, увеличивая ритм. Я почувствовала, как снова разгорается огонь. При каждом толчке я прижималась к нему. — Я почти, Пруденс, — пробормотал он, усиливая удары. Харди кончил, выкрикивая моё имя и закрывая глаза. Великолепные черты его лица стали ещё прекраснее. — Боже, застрять в этом лифте было лучшим событием в моей жизни.

Горячий, раздражающий солнечный луч упал мне на глаза.

Сколько сейчас времени?

Почему мне тяжело дышать? Да, конечно, Харди. Я приподняла веки и, взглянув на него, обнаружила, что он мирно спит рядом со мной, обнажённый и едва прикрытый простыней. Его мускулистая рука покоилась на моей груди, в невысказанной просьбе не уходить.

Жаль, однако, что меня разбудило солнце, а потом мне захотелось в туалет.

Как можно медленнее я убрала его руку и встала с кровати. У меня болели спина, ноги, попа и та часть тоже; ну там действительно болело. Первым делом я закрыла занавеску и пошла в ванную.

Это была лучшая ночь в моей жизни, самая волнующая, самая страстная, самая значимая.

Чёрт, чёрт; я влюбилась! Я смотрела, как Харди спит, на безмятежное выражение его лица, взъерошенные каштановые волосы, прекрасное тело, наполовину спрятанное под простынёй.

Сделав свои дела в ванной комнате, я вернулась в спальню и взяла телефон; было всего восемь утра, так что мы спали не больше пары часов. Никаких входящих сообщений от Тедди.

Вот это было странное обстоятельство. Может, они не заметили, что в номере меня нет? Или, возможно, девчонки ещё не вернулись?

Поэтому я решила найти ответы на свои вопросы. Я поспешно оделась и взяла ключ от номера. Успею вернуться до того, как проснётся Харди.

Я вышла в общую гостиную и, к счастью, не встретила никого из его друзей, а затем стала искать второй ключ, с помощью которого могла бы вернуться, не разбудив Харди.

Вспомнила, что он положил его на маленький столик рядом с диваном, и действительно нашла ключ там, поверх нескольких карточек, похожих на приглашения.

Схватила одну… да, я собиралась использовать её, чтобы написать свой номер телефона.

Открыла карточку из роскошной бумаги с тиснёными золотом загогулинами, и сразу замерла, уставившись на имена жениха и невесты: Кэнди и Харди. Я моргнула не менее шести-семи раз, прежде чем прочитала снова.

Кэнди и Харди.

Кэнди и Харди.

Харди.

Харди женился.

Мой Харди, мой источник оргазмов, тот, кто крепко обнимал меня, уверяя, что мы будем поддерживать связь, будем говорить о фильмах и путешествиях, тот, кто уже запланировал выходные на летние каникулы, кто привезёт мне банку клубничного варенья своей бабушки.

Я не могла в это поверить, он разыграл меня как дурочку. Он был с другой…

Он женился на другой? Каким гигантским придурком он был?

И потом, когда он сказал мне, что с ним должно произойти нечто судьбоносное, я предположила, что он имел в виду свою работу, а не кольцо, которое собирался надеть на палец. «Что он за кусок дерьма?» — подумала я.

Как он мог так поступить? Он казался идеальным парнем во всех отношениях, а главное… Боже, как я могла на всё купиться?

Я отдалась незнакомцу, доверяя его словам, веря в искренность этих проникновенных глаз, а вместо этого он использовал меня, обманул.

Я чувствовала себя преданной, хотя не на мне он собирался жениться на следующей неделе.

Мне нужно было сбежать.

Я положила ключ и покинула этот проклятый люкс. Я была дурой.

Всего одна простая ночь.

В тот самый момент я пообещала себе, что никогда больше не буду доверять мужчинам, никогда больше не буду поддаваться обещаниям и никогда больше не буду думать о Харди и искать его.

Пять лет спустя

Она

Lucky

— Заказ для пятого столика готов! — послышался крик с кухни.

Стараясь избегать столкновений с многочисленными посетителями в Hard Pop Cafè, я пробралась к стойке, проскочила между барменами, кассиром и другими официантками и наконец загрузила поднос.

Быстро проделала обратный путь до столика, аккуратно удерживая поднос, чтобы ничего не пролить, и уворачиваясь от желающих пощупать меня за попу.

Расставив заказ, я всё отметила на КПК, а затем снова вернулась к стойке. Картошка фри и чизбургеры, кружки пива и начос ждали, когда их подадут.

Я не останавливалась ни на минуту, у меня не было времени отдышаться, замешкаться, сходить в туалет: это были мои рабочие выходные, и именно так я представляла себе круги ада. Я прошла тысячи шагов по заведению, пробираясь через десятки клиентов, подавая бесчисленное количество пива на фоне криков, шума и громкого смеха; обслуживала столы пьяных студентов университета, туристов, группы девушек, которые вышли повеселиться и пили до тошноты.

Я была практически единственной из тех, кто начал работать со мной три года назад и продержался официанткой в Hard Pop Cafè три года. Многие сбегали, особенно в первый вечер, и слишком многие быстро бросали это дело. Отчасти я их понимала, это было настоящее испытание огнём, но я была многим обязана этой работе. Благодаря чаевым и авансам, я могла оплачивать аренду, счета и часть обучения в школе Парсон в Нью-Йорке.

Да, потому что наконец-то сбылась моя мечта — уехать из Вегаса, чтобы учиться на модельера (пусть и пришлось многим пожертвовать, чтобы следовать своему пути).

— Пру, заказ на двадцать второй готов! — с кухни крикнул Винсент.

Я вернулась к стойке, взяла сэндвичи и передала поднос Эмбер, которая поставила на него три кружки пива.

— Эй, это слишком тяжело! — отругала я.

— Не жалуйся, бесплатный спортзал! — ответила она хихикая. Бесплатный спортзал? Блин, блин, всё, что мне было нужно, это вечер отдыха на диване, а не спортзал. В ответ я показала ей средний палец и подняла поднос.

Я снова пересекла зал и, возвращаясь, посмотрела на часы; в конце концов, до окончания смены оставалось всего три часа.

Из Pop Hard Cafè я вышла в пять утра. Смена включала в себя два часа сверхурочной работы и вечеринку по случаю дня рождения, которая оказалась слишком затянутой. Расстроенная, с больными ногами и необходимостью принять душ, я вернулась в квартиру, которую делила с Тедди.

Мы переехали в Нью-Йорк сразу после окончания школы. Тедди изучала право в Нью-Йоркском университете, я успела окончить Парсон (спасибо стипендии). Нам, наконец, удалось сбежать из Лас-Вегаса, и с двумя чемоданами, не привыкшими к тому, чтобы их заполняли, мы приземлились в Большом Яблоке в надежде кем-то стать.

А пока я довольствовалась малым: вернулась домой, открыла дверь в свою комнату и, не обращая внимания на хаос, царивший на стенах и полу, рухнула на кровать.

Полностью одетая.

Да, мне следовало принять душ, но сон и усталость взяли верх. Я закрыла глаза, и едва прошло два часа, безжалостно прозвенел будильник. После сна я ощущала себя более уставшей, чем когда засыпала, но меня ждал шанс, который я не могла упустить. Предстоял отбор лучших студентов курса дизайна на собеседовании с Debut & Partners (это известное дизайнерское агентство страны, основанное Тилли Ларсон, самой влиятельной стилисткой на планете).

Шансов получить у них работу у меня было немного, но если даже не попытаюсь, то наверняка пожалею об этом, поэтому собрав в себе силы, я встала с кровати, как зомби, и побрела в ванную.

Я постучала. Постучала снова.

— Тедди, пожалуйста, я опоздаю, — захныкала я.

Подруга открыла дверь.

— Боже, да ты никакая, Пру, кто, чёрт возьми, возьмёт тебя в стилисты?

Я проигнорировала замечание, разделась и прыгнула в душ, который, как обычно, не захотел взбодрить меня горячей водой. Через двадцать минут я вышла из ванной и потащилась обратно в свою комнату, где солнечный свет сделал хаос, царивший там, ещё более очевидным.

— Как ты находишь вещи? И что ещё важнее, как ты определяешь, какая одежда чистая, а какая грязная? — спросила Тедди, остановившись в дверях.

— У меня нет времени на уборку, и денег на горничную у меня тоже нет. И потом, это мой порядок, когда убираю всё на место, потом ничего не могу найти.

Я открыла шкаф и надела свою счастливую кожаную юбку в стиле пэчворк.

— Конечно, у тебя есть время, мы сто лет никуда не выходили.

— Потому что я работаю.

— Ты работаешь три дня в неделю, а в остальное время ты постоянно шьёшь, фотографируешь, разрабатываешь дизайн. Так что если уж нам приходится жить в абсолютном беспорядке, давай хотя бы сходим куда-нибудь и повеселимся! У меня не было секса уже… три месяца!

Я начала рыться в глубине шкафа в поисках рубашки, которую сшила за неделю до этого, тоже из чёрной кожи. Я очень любила кожу, это был материал, который я знала лучше всего, и он придавал любому предмету одежды индивидуальность.

— Мне не хочется идти с тобой на охоту, я всегда остаюсь третьим лишним.

— Если бы ты ходила со мной на охоту, ты бы вовсе не чувствовала себя третьим лишним.

— Ты знаешь.

— Да, конечно, я знаю, но вместо того, чтобы зацикливаться на безумной ночи траха, случившейся пять лет назад, не лучше ли тебе оглядеться вокруг?

— Забудь об этом, я поспала всего два часа.

— Эй, давай просто сходим куда-нибудь сегодня вечером!

— Я не хочу развлекаться с каким-то парнем.

— Пруденс, пора проветрить твою пещеру.

— О, вот она! — воскликнула я, хватаясь за рубашку. — Сегодня я собираюсь прибраться в своей комнате и в основном спать, — повторила я.

Тедди вздохнула с превосходством.

— Удачи на собеседовании, и сегодня вечером куда-нибудь сходим.

— Удача — это как раз то, что мне нужно, и нет, сегодня мы никуда не пойдём.

До Парсон я добралась практически бегом, потому что, как назло, в неудачно начавшийся день мне пришлось столкнуться ещё и с забастовкой общественного транспорта. В зал ожидания для собеседования я вошла запыхавшейся и в довольно растрёпанном виде, и поняла, что, вместо того чтобы молиться на удачу, чтобы получить эту работу, мне придётся побить статистику. Кроме меня, здесь было, возможно, более сотни студентов из разных школ. Все горели желанием выиграть в своеобразную национальную лотерею. Жизнь тех, кто хотел стать стилистом, к сожалению, почти никогда не была радужной. Академия часто предлагала нам пройти собеседования в домах моды и агентствах, но мест всегда было мало, а нас — слишком много.

Я подошла к столу секретаря.

— Ещё две минуты и ты опоздала бы, — воскликнула она, оглядывая меня с ног до головы и указывая на часы на своём запястье.

— Лучше так, чем не прийти вовсе, — парировала, улыбаясь ей.

Она ответила с выражением отвращения, схватила бук с фотографиями всех моих работ и положила в стопку поверх всех остальных.

К такому надменному отношению, которое часто встречала в своей среде, я уже привыкла и успокаивала себя: я никогда не перестану быть маленькой девочкой из Вегаса, которая видит повсюду блёстки и розовые облака и дарит улыбки даже таким высокомерным секретаршам. И, слава богу, я была человеком решительным, так как даже не представляла, сколько часов ожидания меня ещё ожидает.

Прошло всё утро, потом половина дня, и в конце концов я осталась единственной, кого оставили для собеседования.

— Пруденс Хэрродс! — объявила надменная секретарша. Я встала с пола, на котором сидела, и вошла в комнату.

В центре стоял длинный стол, за которым сидели шесть человек; выглядели они измождёнными и явно скучали.

— Здравствуйте, — приветствовала я, но мне никто не ответил.

В середине ряда экзаменаторов темнокожий мужчина с фиолетовым ирокезом пролистывал мой бук.

— Кто сделал эту фотографию? — спросил он с французским акцентом.

— Я со своим iPhone, — ответила гордо.

Он флегматично снял солнцезащитные очки и посмотрел на меня так же, как и секретарь.

— Что это на тебе такое?

— Кожаная юбка в стиле пэчворк, я сшила её с…

— Ты скопировала её у Вествуд и скопировала плохо.

На самом деле я черпала вдохновение у Тома Форда.

— Ну, вспомнить такого великого дизайнера, как она, — это уже комплимент, — дипломатично ответила я.

— Она не великий дизайнер, а просто человек, которому повезло.

Остальные захихикали. Я хотела ответить, но поняла, что сейчас не время начинать дискуссию.

— Кем ты хочешь стать, когда вырастешь? — спросил он, закрывая бук.

— Кем? — переспросила я.

— Вот именно: ты хочешь быть великим модельером, как Вивьен, хочешь дружить с Клои Кардашьян, ужинать с Донателлой? Кем ты хочешь быть? — насмешливо спросил он.

Такое отношение начинало меня раздражать.

— Я хочу быть тем, кого вы, сэр, пригласите на ужин, — ответила я, усмиряя их хихиканье; было ясно, что я не получу эту работу, так зачем же позволять себя унижать?

Мужчина прищурился и снова взял мой бук.

— Пруденс Хэрродс, верно?

— Так утверждает моя мать.

— В таком наряде ты не лучшая визитная карточка для себя.

— Так считаете? По-моему, я выгляжу идеально для своего mood.

Он недоверчиво наклонил голову.

— И какое у тебя настроение?

— Как у той, кто проспал два часа, чтобы добраться сюда вовремя, ещё семь провёл в очереди, сидя на полу, и оплачивает учёбу, работая официанткой в параллельной версии Hard Rock Café.

— Параллельная версия?

— Hard Pop Cafè в Трайбеке. Мы обслуживаем большие группы и часто не спрашиваем документы. Как думаете, вы понимаете о чём я?

— Ты быстро обслуживаешь столики? — спросил он, с внезапным интересом.

— Лучше всех.

— Умеешь ориентироваться в хаосе, шуме и беспокойных людях?

— Я бы так сказала.

— Умеешь справляться со стрессовыми ситуациями?

— С тех пор как в одиннадцать моя бабушка заставила меня спать в маленькой комнате без окон.

Тип разразился искренним смехом.

— Откуда ты, Пруденс?

— Из Вегаса, а что случается в Вегасе, если ты из Вегаса, то тащишь это с собой.

Мужчина начал удовлетворённо хлопать в ладоши.

— Как давно ты в Нью-Йорке?

— С семнадцати, сразу после окончания школы. Я выиграла сти…

— Готова ли ты вкалывать, спать на автобусных сиденьях, вдыхать вонь пота, зашивать подол на движущемся человеке менее чем за шестьдесят секунд и никогда не жаловаться на босса?

— Да, сэр, я готова делать всё это для Тилли Ларсон.

— Хорошо, Пруденс Хэрродс. — Он встал. — Собирай чемодан, оставь эту ужасную юбку в Нью-Йорке и возьми с собой паспорт: сегодня вечером мы улетаем в Балтимор.

Она

Circus

У меня было всего несколько часов, чтобы полностью реорганизовать свою жизнь. На целый год я буквально стану собственностью компании Debut & Partners. Никогда в жизни я не была так счастлива связать себя с кем-то подобным.

Я вернулась домой и сообщила Тедди прекрасную новость. К счастью, моя зарплата была достаточно высокой, чтобы я могла продолжать оплачивать аренду и расходы, а Балтимор находился не так далеко от Нью-Йорка, так что мне удастся приехать на несколько выходных.

В чемодан бросила только самое необходимое — удобную, простую одежду для путешествий и дневник, куда записывала идеи и вдохновение, — и поспешила обратно в Парсон.

Я не совсем представляла, что за работа мне предстоит, знала только, что будет много разъездов и нам придётся иметь дело с действительно известными людьми. Именно поэтому я подписала чудовищное количество контрактов о конфиденциальности, которые предусматривали очень высокие штрафы, если решу поговорить с прессой или за пределами рабочего пространства о чём-либо, касающемся наших клиентов.

И меня это вполне устраивало, в конце концов, меня не волновали ни сплетни, ни что-либо другое. Всё, чего хотела, — это стать стилистом, а это был мой большой шанс.

Вернувшись в академию, я столкнулась с типом с фиолетовым ирокезом.

— Ты вовремя, — заявил он со своим французским акцентом.

— Да, сэр. Если есть возможность, я обычно прихожу на пять минут раньше.

— Хорошо, даже очень, и перестань называть меня «сэр», это меня старит.

— Хорошо, как мне к вам обращаться?

— О’, и давай на «ты».

— O’?

— Правильно, О'.

— Как Джеки О'?

— Если бы трахался с греческим судовладельцем, как думаешь, стоял бы я сейчас здесь с тобой?

— А кто может сказать?

Он усмехнулся:

— Ты мне нравишься, Пруденс, ты кажешься хорошей девушкой с шуткой наготове и лавиной сдерживаемых оскорблений, готовых взорваться. Надеюсь, я не ошибся с тобой. Эта работа может открыть для тебя врата рая или ада.

— И когда я узнаю, что открыла правильную дверь?

— Если не найду тебя с членом нашего клиента в руках, я буду знать, что не потерпел фиаско. И это не пустые слова. А теперь возьми эти вещи, — сказал он, указывая на мой чемодан и швейную машинку. — И пожалуйста, вложи первые деньги в Vuitton. Пойдём, нас ждёт самолёт.

Мы приехали не в аэропорт Кеннеди, и только когда машина въехала в ангар, я поняла, что мы летим на частном самолёте.

Если это был сон, то мне не хотелось просыпаться.

Я села в большое кресло из тёмной кожи, и после часа пути самолёт приземлился в Балтиморе. Шёл проливной дождь, и было холоднее, чем в Нью-Йорке. Мы опять сели в машину с шофёром, поехали по городу, а я отмечала каждую деталь улиц и зданий, мимо которых мы проезжали.

Да, в конце концов, Балтимор не казался таким плохим, как его представляла статистика, поместившая город в число самых опасных в Соединённых Штатах. В остальном я мало что знала о Балтиморе, кроме того, что это штаб-квартира Debut & Partners, и я была готова открыть для себя новый город.

Машина остановилась перед высоким роскошным небоскрёбом. Водитель выгрузил наш багаж, и мы с О' зашли внутрь. Перед тем как подняться на лифте, мы остановились перед стойкой консьержа, который протянул мне ещё одну стопку документов для подписи. Это снова были договоры, касающиеся уважения конфиденциальности.

— Прежде чем ступишь на порог Baltimora Meet Center, ты должна подписать и это.

Я бегло пролистала бумаги и заметила кое-что новое: своей подписью я разрешала меня снимать.

— В моей комнате будут камеры? — Я впервые задала вопрос о том, что, похоже, было для них очень серьёзным делом.

— Ни в коем случае, они присутствуют перед твоей квартирой и во всех местах общего пользования.

— Окей, — нерешительно ответила я. Мои инстинкты начали приходить в состояние повышенной готовности. — Просто я уже подписала столько бумаг…

— Пруденс, поверь мне, когда я скажу, что эти… — и он указал на камеру, расположенную в верхнем углу стены, — могут спасти твою репутацию.

— Думаю, моя репутация уже хорошая.

О' махнул швейцару рукой, и оставшись со мной наедине, приблизился.

— Давай начистоту, ты употребляешь наркотики?

— Я? Нет, конечно, нет!

— Алкоголь?

— Я практически не употребляю алкоголь и лишь однажды пила клубничную водку.

— Возможно, у тебя есть какие-то особые сексуальные пристрастия? Ты нимфоманка, любишь оргии или вызываешь жиголо, когда у тебя возникает желание?

— Я бы сказала, что нет.

О' задумчиво посмотрел на меня.

— Позволь уточнить, ты училась в Парсоне и не употребляешь кокаин, не пьёшь и не трахаешься? — подытожил он, словно ругая.

— Вроде того.

— Какая грустная жизнь! — прокомментировал O’, и его французский акцент сменился более чем очевидным южным говором.

— Ты не француз?

— Лучше, я из сказочного Нового Орлеана. Так вот, поскольку ты, очевидно, ведёшь жизнь мученика Талибана, могу заверить, что этот контракт был создан для того, чтобы обезопасить наших клиентов так же, как и нас. Он составлен человеком, который знает, что делает, так что лучше подпиши, тем более что тебе нечего скрывать.

Я подписала, как велел, даже если ситуация ещё не полностью меня убедила.

После этого O’ выдал мне электронную карту для открытия двери в квартиру, пару бейджей для доступа в спортзал, бассейн и сауну, а затем мы поднялись на сорок пятый этаж.

Выйдя из лифта, О' постучал в дверь с номером двенадцать. Открыла девушка.

— Ты приехал! — воскликнула она.

— Это Пруденс, новое пополнение.

— Привет, Пруденс, я Пенни. Заходи, мы все собрались здесь, чтобы спланировать работу; поставь свой чемодан туда. — Я сделала, как было велено, затем она взяла меня под руку и повела в гостиную. — Откуда ты?

— Из Лас-Вегаса, но пять лет назад переехала в Нью-Йорк.

— О боже, и почему ты переехала из Вегаса? Я его обожаю! Всегда бы возвращалась туда на каникулы или на какие-нибудь сумасшедшие выходные!

— Ну, жизнь туриста — это не то же самое, что жизнь местных.

— Ты права, но я из Миннесоты, и к нам даже туристы не приезжают, вот так-то.

Мы вошли в гостиную, где было не меньше дюжины человек.

— Все, это Пруденс, новое пополнение. Она из Парсона и считает Вивьен дизайнером! — представил меня О'.

Все поприветствовали меня так, словно я была новым членом группы анонимных алкоголиков.

К нам подошёл парень с волосами цвета платины.

— Ох, спасибо, что ты здесь, я думал, навсегда останусь в одиночестве. Меня зовут Кармайкл, и я люблю Вивьен.

— Что, чёрт возьми, ты понимаешь в моде? Ты британец, и я не выбирал тебя в команду.

— Ты прав, только меня выбрала сама Тилли.

— Тилли? — изумлённо переспросила я.

— Именно так. Она время от времени присоединяется к нам и команде, приходит посмотреть, чем мы занимаемся.

— Пойдём, Пруденс, покажи нам, на что ты способна, — пригласила меня Пенни, подходя к манекену. — Это одна из моделей, которую должны представить до конца сезона. В основе размер Динамита, что скажешь?

Я посмотрела на костюм; помимо классического кроя, ткань была великолепно обработана.

— Вау, великолепно, но кто этот Динамит, трёхдверный шкаф? — спросила я, имея в виду рост модели. Вокруг воцарилась тишина.

— О’, ты не сказал ей, с кем и для кого мы работаем? — спросил Кармайкл.

— Знаете, мне нравится создавать эффект неожиданности.

Все неодобрительно посмотрели на него.

— Пруденс, верно? — спросила одна из девушек, приближаясь ко мне. — Ты любишь футбол?

Я посмотрела на них по очереди: все они ждали ответа. Это был вопрос с подвохом, я была уверена, поэтому мне следовало быть осторожной с ответом.

— А, ну… я имею в виду, — выдала я, сохраняя неопределённость.

— Ты должна быть честной с нами, — призвал меня Кармайкл.

— Окей, нет, мне не нравится. Я не слежу за матчами и, честно говоря, даже не понимаю, почему люди сходят с ума по такой примитивной игре. Почему ты спрашиваешь? Неужели Тилли хочет, чтобы мы каждое воскресенье ходили на стадион?

О’ от души захихикал, а ещё один парень встал ближе.

— Дорогая, мы тебе сейчас всё объясним. Debut & Partners подписали договор о сотрудничестве между CK (Прим. пер: речь о Calvin Klein Inc. — американском доме моды) и Baltimore Ravens. Люди в этой комнате одевают команду на официальные и неофициальные мероприятия, и так продолжается уже два года. По сути, игроки являются моделями для всей линии, и делают превью.

— Окей, — прокомментировала я, ошеломлённая. Это было не совсем то, чего я ожидала, но для Тилли Ларсон я готова была сделать всё что угодно, даже нарядить Барби её дочери, если бы она попросила. — Мы одеваем футболистов, ясно.

— Нет, мы делаем гораздо больше, — вмешалась Пенни. — На следующей неделе моды CK не будут участвовать в показе, и именно потому, что они предпочли вложить деньги в этот альтернативный проект. Мы не просто будем работать над созданием образа этих здоровенных парней с мускулами и тестостероном, которые зачастую не имеют ни малейшего представления о стиле, нам придётся организовать презентацию коллекции, которая продлится шесть месяцев чемпионата.

— И каждый раз игроки будут носить разные модели?

— Именно так, — подтвердил О'. — Всё, что будет на них надето во время до- и послематчевых интервью, а также на пресс-конференциях, должно выглядеть так, будто только что вышло из итальянского ателье. Не знаю, понимаешь ли ты уровень.

— Вау, — прокомментировала я, улыбаясь. Да, проект был довольно амбициозным, но ещё и оригинальным, и я буду в нём участвовать.

— Ты лесбиянка? — спросил Кармайкл.

— А, я… нет, а что?

— Тогда предупреждаю, ты увидишь мышцы и линии, которые обычно не встретишь вокруг. Ты увидишь потный пресс, сильные руки, синяки и кровь. А ещё увидишь пенисы, много пенисов, потому что парни ходят голыми в раздевалке и привыкли к этому. Никого не волнует, есть ли среди них женщины, журналисты, тренеры или сама Тилли. Это мы, футбольные аутсайдеры, должны приспосабливаться к их укладу, а не наоборот. У тебя есть проблемы с пенисами?

— Если они держатся на расстоянии, то нет, — ответила я.

— О боже, ты ещё и фригидная, идеально! — прокомментировал О', и я бросила на него грязный взгляд. В ответ он обнял меня за плечи.

— Мы одеваем их в прямом смысле слова, малышка Пруденс, и предупреждаю — шок от вида толпы мужчин, разгуливающих голыми в раздевалке, будет нелегко преодолеть.

— Так вот почему ты заставил меня подписать все эти соглашения?

— Умница, эти условия были составлены адвокатом одного из наших самых известных парней. Теперь, возможно, ты смутно догадываешься, что тебя ждёт впереди. Как я уже говорил, эта работа может открыть врата рая или врата ада, и решать только тебе — какие именно.

— Я на самом деле думаю, что смогу это сделать и хочу получить место в раю.

— Хорошо, поэтому я тебя и выбрал. Завтра будет первая примерка, Пенни покажет тебе, во что мы оденем игроков. А сейчас я провожу тебя в твои новые покои. Зарядись энергией и надень удобную обувь, скоро состоится твоё боевое крещение.

Она

Work, Bitc*

Квартира, в которой мне предстояло жить, выглядела неплохо. В моём распоряжении имелась небольшая мини-кухня, напичканная супертехнологичными штуковинами, спальня, гостиная с большим массажным креслом и ванная комната с настоящим душем. Из окон открывался захватывающий вид на город.

Я разложила в шкафу свои немногочисленные вещи, а потом за мной зашла Пенни.

— Хорошо отдохнула?

— Отлично. Правда, я давно не спала в такой удобной постели.

— Я тоже была студенткой, могу тебя понять. Поскольку это твой первый день, я объясню, как мы работаем. Когда команда играет дома, только менеджеры имеют право одевать парней перед матчем. Это вопрос конфиденциальности. Большинство игроков живут здесь и не хотят, чтобы в их личном пространстве кружило много людей. Поэтому мы либо встречаем их прямо на стадионе в перерыве, чтобы подготовить одежду и одеть их после игры, либо в нашей примерочной в Замке — многофункциональном центре, где они тренируются.

— Игроки живут здесь, в Baltimora Meet Center?

— Почти все, кроме тех, кто женат и имеет детей. Те предпочитают коттеджи. Остальные занимают семь верхних этажей высотки. В основном мы встречаемся с ними в Замке или в M&T Bank, на стадионе Ravens.

— Понятно. Значит, когда мы в Балтиморе, мы одеваем их только после игры.

— Верно, а когда игры на выезде, то одеваем их ещё и до матча, в их гостиничных номерах.

Мы дошли до вестибюля и сели в микроавтобус, где нас ждали остальные стилисты. К тем, что видела вчера вечером, добавилось ещё шесть, так что всего нас было около двадцати.

— Сколько человек нам нужно одеть? — спросила я.

— Почти семьдесят.

— Семьдесят?

Пенни хихикнула.

— Ты реально ничего не знаешь о футболе, так ведь?

— Очень мало.

— Окей, на поле одиннадцать человек, но потом происходят замены по ходу игры и всё такое. В команде Ravens пятьдесят три действующих игрока, потом есть травмированные и запасные. Не все, конечно, получают одинаковое обслуживание. Например, новички, те, кто первый год выступает в качестве профессионалов, получают одного стилиста на четверых или пятерых игроков. А звёзды, лучшие игроки лиги, наиболее востребованные спонсорами и СМИ, вообще получают приоритет перед всеми остальными. И одного игрока одевают двое из нас. В данный момент ты присоединишься к О' с одним из них.

— В этом есть смысл.

— Игроки распределены по ролям, как и места в раздевалках, но… Пруденс? — добавила она серьёзным тоном. — Большинство этих парней уважительны и всегда очень милы, но некоторые засранцы всегда находятся. Когда они возвращаются в раздевалку, в их жилах всё ещё течёт адреналин. Может, они победили и находятся в эйфории, умываются шампанским и шутят с нами, будто мы часть команды; иногда они приходят после проигрыша, в ярости и обращаются с нами как с дерьмом. Но ты из Вегаса и можешь понять: то, что происходит в раздевалке, остаётся в раздевалке. Соблюдение правил здесь — ключевой момент. Никогда не принимай ничего на свой счёт, кроме нескольких шуток, и не заводи с ними дружеских отношений, потому что они могут неправильно понять. Никаких домогательств, никаких мыслей, никаких обменов номерами или телесными жидкостями. Ты можешь фантазировать о них, когда останешься одна в постели или под своим мужчиной, но на работе эти парни — манекены для одежды. Всё ясно?

— Всё предельно ясно, — согласилась я, впитывая каждое слово.

Пенни наклонилась к моему уху.

— Если кто-то поднимет на тебя руку или попытается что-то сделать, сразу иди к О', и он всё исправит, поставив их на место. Никаких газет и тупой силы. Эти парни на вес золота, но у нас тоже есть достоинство.

Заявление меня успокоило, и я улыбнулась в ответ.

— Спасибо, Пенни.

Она подмигнула мне.

— Не за что. Не только эти головорезы умеют работать в команде.

Менее чем через четверть часа мы добрались до M&T Bank Stadium, стадиона, на котором проводили свои матчи Ravens. Матч против Los Angeles Charges уже начался. Охрана пропустила автобус, мы въехали на подземную парковку, где высадились и помогли обслуживающему персоналу выгрузить одежду и снаряжение для игроков под одобрительные возгласы, крики и рёв публики.

Я последовала за остальными, и наша команда вошла в раздевалки. Ладно, я не ходила в спортзалы, тем более на стадионы, но это определённо был храм футбола. При входе находилось что-то вроде гостиной с большим круглым столом и элегантными стульями из бриарового дерева. Затем от главного коридора ответвлялись три раздевалки. У каждой стены стояли большие открытые гардеробные, в каждой из которых хранилась футболка с именем игрока и всё необходимое спортивное снаряжение.

— Поллианна, ты добралась! — воскликнул О'. В руках он держал табуретку.

— Меня зовут Пруденс, а не Поллианна.

— Пруденс, в этой раздевалке с нашими мужчинами благоразумие тебе не поможет, так что будешь для меня Поллианной. (Прим. пер: имя Prudence — с англ. — благоразумие). Итак, краткое объяснение: это зона нападающих, это зона центральных защитников, а дальше — зона защитников. Там… — и он указал на место посреди трёх коридоров, — главный тренер выкрикивает указания или ругает их, словно они цыплята, а он орёл. Там же я, ваш лидер, буду выкрикивать приказы по поводу одежды. — Он подошёл, протягивая мне сумку-почтальон. — Надень, в ней все необходимые вещи: иголки, нитки основных цветов, заплатки и клей. Парни ещё на поле и спустятся минут через двадцать. Они выигрывают, так что в целом никакой особой драмы не будет, и твоё крещение пройдёт нормально. Ты очень хорошенькая, блондинка и среднего роста, твоё присутствие в команде, состоящей на девяносто процентов из афроамериканцев, будет выделяться, как в «Уничтожении белых шлюх». Перефразируя, я уверен, на тебя обратит внимание не один человек. На всякий случай, не реагируй на их шутки и не пытайся отвечать тем же; я слышал, как из их уст вылетали вещи, которые заставили бы содрогнуться порноиндустрию. Вопросы?

— Белая… шлюха?

— Боже, вместо Поллианны тебя следовало назвать Частити. Давай, пойдём, я покажу тебе другие общие помещения. — Он шёл быстро, и я старалась не отставать. — Там душевые, они моются вместе, все голые и без капли стыда. Ты когда-нибудь видела афроамериканца шести футов ростом, каким его родила мама?

(Прим. пер: с англ. — Pollyanna — неисправимый оптимист;

Chastity — целомудрие).

— Я… нет.

— Не знаю почему, но я так и думал. В любом случае у них хоботки, а не «члены», не знаю, уловила ли ты зоологическое сравнение. Так что поначалу у тебя появится соблазн рассмотреть всё с любопытством. Не советую этого делать, как и не советую опускать взгляд. В раздевалке будем суетиться не только мы, там также будут ассистенты и вся команда, отвечающая за сбор экипировки. Столкновение с одним из них может быть болезненным, поэтому не обращай внимания на наготу и всегда будь осторожна. Ещё один личный совет: сосредоточься не на хоботках, которые увидишь в раздевалке, а на том, чтобы не споткнуться о потный бандаж.

— Теперь мне намного лучше, — саркастически заметила я.

— Там травмпункт. Если тебя впечатляют кровь, сломанные рёбра и неестественно согнутые пальцы, пройди мимо точно так же, как если бы это была душевая. А здесь наше хранилище. — Мы вошли в комнату, где стоят ряды и ряды стеллажей с мужской одеждой. — Это одежда уже подготовлена к следующей игре, а там сзади, в ней игроки приехали на стадион. Мы меняем костюмы каждый раз, на каждом выезде. То, что они наденут сегодня, уже разложено по местам в раздевалке. Как видишь, мы всё делим точно так же, как делится команда, то есть по ролям. Внутри каждого пиджака вручную вышито имя игрока, так что ошибиться невозможно. Там в сундуке, лежат боксеры, носки и всё остальное, сгруппированное по размеру, и то же самое касается обуви. — Я кивнула, а затем последовала за O’ обратно в раздевалку. — Я в основном занимаюсь одеванием Динамита, вот его файл и это его размеры. — Он протянул мне лист бумаги. — Джина сегодня почувствовала себя не очень хорошо, поэтому я буду одевать и Аполло. Они оба защитники, так что, к счастью, парни сидят в раздевалке рядом друг с другом, что облегчает задачу.

— Аполло и Динамит?

— Это их спортивные имена: Аполло имеет привычку смазывать свои мышцы маслом, как Крид в фильме «Рокки». Динамит — сильнейший лайнбекер в лиге, вместо того чтобы пропустить нападающего, он взрывает поле.

О' сделал паузу и пристальным взглядом прошёлся по зоне защитников.

— Когда я впервые вошёл в эту раздевалку, то разрыдался.

— От прессинга?

— От радости! Когда ещё нам выпадет такая работа?

Мой босс сопроводил весёлую улыбку лукавым подмигиванием.

— Поллианна, не волнуйся. Наш мир будет головокружительно вращаться минут двадцать. Тебе только нужно сохранять равновесие, и всё закончится, оставив глубокий след профессионального удовлетворения. Иди и принеси трусы этих двух здоровяков, я подожду тебя здесь.

Я забрала бельё и вернулась к О'. Огляделась. Каждый ассистент стоял наготове перед своей позицией, словно мы все ждали встречи с врагом.

Рёв, от которого задрожали стены, возвестил нам, что игра окончена; прошло ещё несколько минут, и я начала различать голоса и крики, доносящиеся из коридора.

— Сначала спускаются резервисты, запасные и травмированные, последними — одиннадцать игроков, которые завершили матч. Обычно они останавливаются, чтобы дать болельщикам автограф на нескольких майках или мячах, — объяснил О'.

Менее чем за три секунды раздевалка заполнилась мужиками, как их там называли. Все они были гигантами, ещё крупнее и внушительнее из-за своей формы. Они друг на друга кричали, толкали и говорили о вещах, которых я не могла понять. О' схватил шлем, прежде чем тот попал в меня, и игрок номер сорок один извинился передо мной.

— Извини, блондинка, — сказал он, подмигивая мне.

— Осторожно, Поллианна, раскрой глаза, иначе окажешься в лазарете.

Полетели шлемы, потом футболки и всё остальное. Группа расторопных ассистентов подхватывала оборудование, укладывая его в тележки. Все работали как отлаженный механизм, в этом не было никаких сомнений. Это было похоже на возвращение на работу в Pop Cafè. Мне требовалось только понять, как двигаться, и я выйду победителем.

Из раздевалки нападающих к нам пришла Пенни.

— Джей-Джей вывихнул ребро и не может сам надеть рубашку без нытья, можно мне Пруденс?

— Обычные грёбаные квотербеки! — прокомментировал один из игроков, раздеваясь.

— Ладно, Поллианна, помоги Пенни и когда закончишь, возвращайся ко мне.

Я последовала за Пенни, пробираясь между огромными, потными игроками, и встала вместе с ней перед всё ещё мокрым парнем, завёрнутым в полотенце. Его рука была согнута и явно болела.

— Джей-Джей, это Пруденс. Мы постараемся одеть тебя, не причиняя боли, окей?

— Спасибо, Пенни.

— Не за что. — Мы помогли ему вытереться, но боксеры не надели. Об этом позаботилась медсестра, пока остальные игроки дразнили его. Сразу после этого он медленно надел рубашку и пиджак. При каждом движении на его лице отражалась боль.

— Мне очень жаль, — сказала я, поправляя узел на его галстуке, пока Пенни поправляла брюки.

— Не волнуйся за меня, благодаря моим рёбрам мы принесли домой победу, — ответил он, улыбаясь. — И вообще, это я извиняюсь, ты одеваешь меня, будто я ребёнок.

— Как будто ты манекен, — резко поправила его Пенни. — И не подкатывай к Пруденс, ей уже дали понять, кто ты такой. Кстати, она понятия не имеет, что такое футбол. Любые фразы о том, какой ты крутой и незаменимый для победы, на неё не действуют.

— Что значит, ты не знаешь, что такое футбол? — спросил игрок рядом с Джей-Джеем.

— Это не тот вид спорта, которым я интересуюсь, — ответила и подошла к нему, чтобы поправить галстук.

— А за каким видом спорта ты следишь?

— Ни за каким.

— Неа, ты американка?

— Из Вегаса.

— Спасибо, Пруденс, — сказал его ассистент. — Не можешь проверить галстук и у номера шестьдесят?

Я подошла к номеру шестьдесят и поправила ему галстук.

— Поллианна! — услышала крик над всеми остальными криками.

— Пенни, меня зовёт О'.

— Иди, и спасибо.

Я прошла через раздевалку, избегая смотреть на все эти обнажённые тела, и вернулась к О'.

— Динамит до сих пор в душе, расслабляется, как обычно. Пока я проверяю, правильно ли Аполло надел рубашку, иди и принеси мне их обувь.

Я побежала в раздевалку, достала листок с их мерками и подобрала нужный размер. Вернувшись, я обнаружила крупного парня, ростом около двух метров, затянутого в халат и надвинутый на глаза капюшон, что скрывал половину лица. Рядом с ним стояли два типа и что-то ему читали.

Я протянула О' ботинки, затем присоединилась к нему, чтобы одеть Аполло, который смотрел на нас, не говоря ни слова, будто мы были марсианами. Внезапно к Динамиту подошёл мужчина в костюме и галстуке.

— Всего тридцать секунд, — сказал ему.

— Нет! — вмешался О'. — Сначала он одевается, потом даёт интервью. И если увижу хоть одну камеру, пока они не оделись, мой крик будет слышно до самого Далласа, я ясно выражаюсь? — проорал он, заставив замолчать половину раздевалки. — А ты, давай, у меня нет лишнего времени, мы не в пятизвёздочном спа-салоне, — О’ настойчиво обратился к здоровяку. Динамит в ответ как ни в чём не бывало распахнул халат и бросил на пол. Я инстинктивно отвернулась, а когда поняла, что на нём хотя бы есть нижнее бельё, вздохнула с облегчением и осмелилась посмотреть на парня.

В тот же миг, пока всё вокруг вращалось в бурлящем хаосе, мой мир остановился. Я оказалась лицом к лицу с Харди.

Он, мой Харди.

— Проснись! — отругал О', чей писклявый голос вернул меня к реальности.

— Извини, О', — ответил Динамит, продолжая смотреть на меня.

— Поллианна, носки. — Я протянула их ему, и Харди, не сводя с меня глаз, стал одеваться. Он надел брюки, рубашку, затем пиджак. — Позаботься о галстуке, — дал указание босс, — а я пойду проверю нападающих.

Я подошла к Харди и надела галстук ему на шею. Он был невероятным, его запах был тем же. Пьянящий.

— Привет, — поприветствовал меня шёпотом с намёком на улыбку.

— Привет, — ответила я. Руки тряслись, сердце билось так, как никогда не билось, слюноотделение оказалось на нуле, и безумно хотелось бежать, или кричать, или броситься в его объятия. Я завязала его галстук, затем поправила воротничок. У меня не хватало смелости снова посмотреть ему в глаза.

— Как…

— Ну же, Динамит! Через две секунды у входа будет не меньше пяти репортёров с камерами наперевес! — крикнул О', возвращаясь и прерывая. О’ оттолкнул меня и поправил Харди всё ещё мокрые волосы, а затем похлопал его по заднице. — Ты идеален. Порази их всех своей большой американской мужской ухмылкой и не забудь продемонстрировать пиджак!

Она

Oops, I did it again

— Тедди, ты поняла? У него тот же аромат, та же улыбка, те же глаза! Я чуть не упала в обморок, чувствовала себя такой… такой…

— Влажной?

— Нет, я… нет! Не своди всё к сексу.

— Я свожу всё к сексу, потому что именно это ты и сделала! Ты его не знаешь. Понятия не имеешь, кто он такой. Ты создала абсолютный миф об этом парне, а теперь, словно этого недостаточно, тебе ещё придётся смотреть, как он ходит голый, и одевать его! Карма ублюдка.

— Карма не ублюдок!

— Напомни мне, почему ты не оставила ему номер?

— Блин, Тедди, не начинай!

— Конечно, я просто должна. Теперь, когда знаешь его фамилию, ты хотя бы погуглила?

— Нет, я не такая мазохистка.

— Ты сумасшедшая! Ты должна знать, кто этот свинья-изменник, чтобы хотя бы перестать фантазировать о нём.

— О, Тедди, почему именно сейчас, когда моя жизнь, казалось бы, пошла в правильном направлении, он возвращается, чтобы всё испортить?

— Пру, это был всего лишь секс на одну ночь, перестань быть принцессой на горошине и прими ситуацию правильно. Один перепихон не может разрушить твою жизнь, особенно если ты не забеременела. Он собирался жениться. Парень — серийный мошенник, а также свинья. Набери в Гугле имя, найди фотографии, где он счастлив рядом с высокой, худой, светловолосой женой с помолвочным кольцом в миллион долларов на пальце, и похорони врага!

— Не знаю, готова ли я к этому.

— Просто сделай, или за тебя это сделаю я!

— Может, так будет лучше.

— Скажи мне его имя.

— Харди МакМиллиан, но все зовут его Динамит. — С той стороны линии я услышала только тишину. — Тедди?

— Ты шутишь?

— Нет, а что?

— Ты трахнула Динамита?

— С каких это пор ты разбираешься в футболе?

— Кого волнует футбол. Обложка Sport Illustrated с ним была самой обсуждаемой, превзойдя даже каталог бикини. На обложке он был полуголый, в обтягивающих брюках, спущенных до лобковых волос!

— Ты не помогаешь.

— Я исправлюсь, клянусь, обязательно. А пока, пожалуйста, поищи о нём новости и подчеркни всё, что делает его чудовищно опасным. Да, и никаких поисков по картинкам, будет сложнее найти причину, чтобы не оказаться в его постели снова!

Я сбросила звонок, закрыла глаза и попыталась прогнать все мысли.

Просто невозможно, почему со мной всегда происходят такие неприятности?

Я была уверена, — смена города поможет мне похоронить это глупое воспоминание, но вместо этого задача казалась почти невыполнимой. Я набрала его имя в поисковике, и мой экран заполнился сексуальными, греховными изображениями Харди МакМиллиана, он же Динамит. Он в фиолетовой форме Ravens, он в чёрном, в игровой экипировке, пока приземляет противника, а затем тот великолепный снимок, где он на переднем плане в белой форме с фиолетовым воротником. Сквозь решётку его шлема видны ясные, угрожающие глаза.

«Чёрт, чёрт, как же буду притворяться, что я никогда не была с ним?»

Как мне забыть о том, что было?

«Он законченный лжец, Пру, не попадайся в его сети. А потом ты подписала строгие условия: никаких не профессиональных отношений с игроками, под страхом увольнения».

А мне нужна эта работа, как нужно было забыть Харди МакМиллиана.

Она

(You drive me) Crazy

Питтсбург, Балтимор, Кливленд, затем Балтимор и Вашингтон. Пять игр Ravens, более десяти смен костюмов, несколько примерок, а главное, подгонка и ремонт в самых экстремальных ситуациях.

Вечера мы проводили за шитьём по выкройкам с мерками каждого игрока, изучая карточки, которые О' постепенно обновлял. Пенни была права, когда утверждала, что мы тоже будем в той или иной степени на поле.

И если Ravens заняли первое место в своей федерации, проиграв всего одну игру, то мы были не менее успешны, чем они. Тилли Ларсон осыпала нас комплиментами, а на CK уже посыпались заказы от покупателей со всего мира. Короче говоря, идея представить игроков, а не модели, и создать коллекцию, которая обновлялась бы из недели в неделю, понравилась всем, и это удовлетворение помогало нам в моменты, когда усталость одолевала сильнее.

В мои первые рабочие дни О’ всегда ставил меня рядом с Пенни, но потом решил выделить мне двух игроков, только что прибывших в команду из университетского чемпионата. К счастью, парни сразу же оказались очень сговорчивыми и, опять же к счастью, входили в команду нападающих, так что я могла держать глаза и руки подальше от Харди МакМиллиана.

Потому что если я и так с трудом вытесняла его из своих мыслей последние пять лет, находясь в неведении, где и с кем Харди, то знать, что он всегда рядом по прямой линии (да ещё Тедди продолжала сообщать мне новости, которые находила о нём в интернете), ничуть не помогало.

Сознаюсь, я тоже нарушила данное себе обещание, проведя небольшое исследование о нём, и тоже, как и моя лучшая подруга, не нашла никаких следов жены, бывшей жены, подруги или кого-то ещё.

Неужели он так и не женился?

Или ему удалось скрыть эту часть своей личной жизни, как и всё остальное? Тедди нашла несколько интервью, в которых Харди спрашивали о чём-то вне футбола, и ответы всегда были однотипными: Динамит никогда не отвечал и не упоминал ничего о своей личной жизни. В отличие от остальных игроков, у которых были профили в Instagram и светская жизнь под лучами софитов, Харди МакМиллиан был монотематической публичной фигурой. Футбол, футбол и ещё раз футбол.

И всё же он рассказал мне про многие свои интересы, путешествия и увлечения.

Что, если он лгал и об этом?

В голове роились всё новые и новые вопросы, память в телефоне заполнилась его фотографиями в полуобнажённом виде или в сексуальных позах, а также скриншотами новостей, которые находила Тедди. Моя работа, какой бы ни требовала концентрации и ловкости рук, просто не могла отвлечь меня от него.

Тем более что парень, которого я встретила в ту фантастическую ночь пять лет назад, отличался от того, с кем (несмотря на желание избежать встречи), я иногда пересекалась во время переодевания. Конечно, я старалась избегать его присутствия, но в моих чувствах словно включился сенсор-шпион. Я приходила в боевую готовность за несколько секунд до появления Харди в раздевалке и чувствовала, когда его взгляд упирался в меня.

И я прилагала все усилия, чтобы скрыть эти эмоции.

Короче говоря, факты говорили сами за себя: если бы Харди хотел меня о чём-то спросить, он бы обратился ко мне, поскольку знал, где найти. Он даже знал, где я живу, но, несмотря на то что прошло уже больше месяца, Харди не уделил мне сколько-нибудь примечательного внимания.

Да, он смотрел на меня, но делал это так, словно я была одной из многих, а во время поездки в Грин-Бей, когда мы собрались в отдельном номере отеля, чтобы отпраздновать победу, он и его друг Аполло весь вечер стояли в сторонке и оживлённо разговаривали друг с другом.

Мне нужно было перестать обманывать себя, потому что я понятия не имела, кто такой Динамит. Ещё мне следовало перестать тешить себя мыслью, что я встретила идеального парня. Харди МакМиллиан был не тем парнем, которого я встретила, а случайным сексоголиком, а может, он даже не помнил меня: выдающийся актёр и, прежде всего, дипломированный лжец.

— Эй, Поллианна, что ты ещё здесь делаешь? — спросил О', подходя к барной стойке в супер VIP-зоне стадиона Miami Dolphins.

Мы снова были на выезде, в доме заклятых врагов Ravens, и хотя я ничего не понимала в футболе, напряжение ощущалось всеми, кто тяготел к мужикам. Команда два дня находилась в абсолютном уединении, и никакие помехи не должны были нарушить их концентрацию, никакие отвлекающие факторы не должны были помешать рутине, что поглощалась каждой тысячной долей секунды. Тренеры, психологи, физиотерапевты и вся команда часами сидели в раздевалке, поэтому разобравшись с одеждой, мы, стилисты, быстро вышли и оказались в VIP-зоне стадиона.

— Допиваю клубничный напиток. Обожаю клубнику.

— Какая ты милая и симпатичная… Как же ты до сих пор не обзавелась мужем и шестью детьми? — поддразнил он, выхватывая коктейль из моих рук, чтобы попробовать на вкус. — Но он же безалкогольный! — заметил с отвращением.

— Да, я же говорила, что не пью.

— Боже мой, как меня угораздило найти цыпочку «для дома и шитья»! Оставь это дерьмо и пойдём, мужикам нужна поддержка.

— Мы можем вернуться в раздевалку?

— Ни в коем случае, мы на трибунах.

— Не знаю, является ли посещение футбольного матча моим идеалом, я пробовала пару раз, но мне наскучило до смерти.

О' начал смотреть на меня так, будто он Ники Минаж.

— Мой вопрос был риторическим, а твой ответ должен был быть «да». Своему боссу ты не возражаешь и никогда не говоришь «нет». Кроме того, нашим мужикам нужна поддержка, так что оставь этот напиток для вечеринки в начальной школе и пойдём.

Мы вышли из бара и пошли обратно по служебным коридорам. О' махал почти всем, мимо кого мы проходили.

— Ты хорошо знаешь противника.

— Я работал на них несколько лет назад.

— Правда?

— Компания Кей Морган всегда была в авангарде внедрений и позитивного менеджмента. Президент открытой гомосексуальной футбольной команды, стадион и центр, использующие возобновляемые источники энергии… Самое главное, они первыми в НФЛ предоставили чирлидерам медицинскую страховку. Несколько лет назад Тилли отправила меня в Майами, проработать имидж группы поддержки в университетском городке. И знаешь как, где бы я ни работал, я оставляю свой след, и никто меня не забывает.

— Скромняга…

— Я охренительно объективен, милая, и сейчас это неважно: на этот раз ты должна быть там. Мы играем против чёртовых Dolphin и должны болеть за наших парней.

Мы спустились по меньшей мере на три лестничных пролёта, чтобы снова оказаться в подвале. Прошли мимо раздевалок и вошли в ещё один служебный коридор.

— Смотрите, кто здесь! — воскликнул О', пока к нам приближался мужчина в футболке-поло с логотипом Dolphins. — Самый горячий рекрутер чирлидеров на Восточном побережье!

— Пожалуйста, О', только не говори, что тебя всё ещё пускают в раздевалку игроков.

— Дорогой, я туда захожу, раздеваю и одеваю их по своему усмотрению, как и любого другого мужчину, который попадётся мне под руку, и никто никогда не сможет меня остановить.

— Должно быть, в Балтиморе совсем отчаялись.

— Не так, как в Майами. Как, чёрт возьми, ты укладываешь волосы при такой влажности?

— Понятия не имею, — ответил он, проводя руками по светлым волосам и взъерошивая их ещё больше. — Как ты?

— Я отлично, думаю как и ты. Выглядишь отлично, тебе идёт лук — только, что встал с постели. Давай поговорим серьёзно: скажи мне, что ты не замужем.

Мужчина весело засмеялся.

— Нет, я до сих пор влюблён.

— Счастливо?

— Зависит от того, как закончится чемпионат.

О' театрально прижал руки к груди.

— Ты всё ещё с тем неприлично богатым парнем?

— Да, мы теперь живём вместе.

— Жаль, очень жаль. Мы могли бы стать идеальной парой: я — крепкий кофе, ты — сливки сверху.

— Я сделаю вид, что не уловил порнографическую двусмысленность.

— Жаль, что ты всегда такой правильный. Мэтью, тебе стоит побольше отпускать порнографические шутки, надеть что-нибудь поприличнее и не бирюзового цвета, и обнажить свою волосатую грудь.

— Моя грудь не волосатая.

— Я не верю, разденься и покажи мне. — Мужчина засмеялся.

— Мне нравится, когда ты смеёшься, и если вдруг бросишь этого бедного миллионера Моргана, дай мне знать. В Балтиморе дожди идут чаще, чем в Майами, а во время грозы разумнее оставаться под одеялом.

— Если я его брошу, то позвоню тебе.

— Нет, не говори «если», а скажи «когда».

— Береги себя, О', и не расстраивайся, если надерём вам задницу.

— Ты тоже береги себя, Картер, и когда захочешь надрать задницу мне, ты знаешь мой адрес.

И мы пошли дальше.

— Кто это был?

— Моя эротическая мечта. Картер тусуется с владельцем Dolphins. Они любят друг друга до одури.

— Он милый.

— Да, парень крутой.

Мы добрались до входа на стадион и заняли места рядом с другими стилистами. На всех была атрибутика Ravens. Я заняла место между Пенни и Кармайклом.

— Ух ты, — вырвалось у меня, пока оглядывалась по сторонам. Я никогда не была на таком стадионе, и возникло ощущение, будто находишься на арене в ожидании львов.

— Особые места для особых людей! — сказал Кармайкл.

— Ты же англичанин, что ты понимаешь в футболе? — подколол О'.

— Если уж на то пошло, ты тоже ничего не понимаешь, как и Поллианна.

— Не волнуйся, как только она увидит парней за работой, она влюбится в этот вид спорта, — бодро ответила Пенни.

Прозвище должно было бы меня раздражать, но на самом деле я понимала, что только те, кого приняли в команду, имеют какое-то прозвище. После меня появилась другая стажёрка, более медлительная, не желающая слушать приказы и, главное, постоянно чем-то недовольная. О’ никогда не обращался к ней по прозвищу, и через две недели её отослали. Так что я была довольна прозвищем, которое теперь использовали даже те игроки, к кому меня прикрепили.

Прошло ещё несколько минут, затем на поле начали выходить сотрудники команд. Мы оказались прямо перед зоной Ravens.

Свои места заняли врачи, массажисты, помощники тренеров и в конце концов главный тренер.

Они были похожи на множество копошащихся муравьёв. Наконец, на поле вышла вся команда в ярко-фиолетовой форме, белых брюках и тёмных шлемах.

Найти среди них Харди было на уровне инстинкта, мой взгляд немедленно устремился к нему, словно намагниченный.

На поле вышли Dolphins в белой форме и брюках бирюзового цвета. Стадион тут же взорвался аплодисментами в адрес хозяев.

— Сейчас судья проведёт жеребьёвку, кто начнёт игру в нападении, а кто в защите, — объяснила Пенни.

Игроки окружили главного тренера, а затем все вышли на поле и выстроились в ряд.

— Мы начинаем в защите, — прокомментировал О'. — Надеюсь, Динамит взорвёт в прорыве каждый ярд поля, особенно сегодня, когда у нас прайм-тайм. В пресс-зале журналистов будет в два раза больше, и этот костюм в тонкую полоску будет смотреться на нём просто великолепно.

Команды выстроились в линии, и Dolphins начали игру.

Я была настолько невежественна в этом виде спорта, что понимала только то, что каждый раз, когда кто-то касается мяча, его приземляет куча гигантских игроков, и что Харди удивительно быстр для такого высокого и крупного человека.

Другие стилисты вокруг меня радостно приветствовали очередного игрока Dolphins, похороненного под горой игроков Ravens. Наши места были так близко, что мы могли слышать крики парней и шум, который издавало их снаряжение при каждом захвате. Ещё одна атака, и ещё один игрок, которого Харди завалил на бегу.

— О боже, но… но разве ему не больно? — спросила я с ноткой опасения.

— У них есть защита, не волнуйся. — Хихикнула Пенни.

— Ну а если кто-то во время схватки не сможет дышать, они заметят?

— Конечно, но им нужно следить за тем, чтобы противник не преодолел десять ярдов с четырёх попыток.

Я вернулась к созерцанию поля, так ничего и не поняв. Майами предприняли ещё одну попытку прорыва, и Балтимор снова заблокировали её. Затем судья бросил на поле что-то жёлтое, и я поняла, что был совершён фол.

Команды снова выстроились друг напротив друга, Dolphins снова вбросили мяч, один из их игроков начал бежать по боковой линии и был буквально сбит кем-то из Ravens, кто не был Харди.

Трибуна стилистов встала, выкрикивая имя Аполло.

Игра продолжилась, и, насколько я поняла, Майами были подавлены до такой степени, что к четырнадцатой минуте четвёртого тайма Балтимор выигрывал со счётом двадцать шесть — ноль.

Линию нападения, или скорее атаку Ravens остановить было невозможно. Слишком много раз парни бежали к тачдауну, к воротам — восемь раз, — говорил гигантский светодиодный индикатор стадиона, когда до конца игры оставалось пять минут. Даже для меня было очевидно — это эпический проигрыш.

Во время игры Пенни объяснила мне, что расстановки постоянно меняются: есть нападение, защита и специальная команда, и они появляются в зависимости от действий, поскольку изменения не имеют предела. Были игроки, которым квотербек не мог передать мяч, были те, кто играл роль «призраков», их единственной целью было забрать мяч, когда всё шло не так. Она объяснила мне, что номера почти всегда соответствовали роли игроков, хотя правила не всегда соблюдались, и что единственным исключением были нападающие, которые носили футболки с 50 по 79. Кроме того, часто упоминаемый квотербек не был единственным дирижёром команды, потому что каждая атака была более тактической, чем казалось. А потом она объяснила мне, что знаменитые чёрные полосы на скулах игроков служили для того, чтобы солнце или прожекторы стадиона не отражались на их лицах, что позволяло избежать казусов в ситуациях, когда свет мог стать помехой, например, когда нужно было следить за траекторией полёта мяча.

Короче говоря, после почти часа игры, в течение которого я сосредоточилась на происходящем на поле, вынуждена признать, — смотреть этот матч было не так уж скучно и, помимо того, что я никогда не привыкну к звукам ударов и мои глаза без устали смотрели на Харди, футбол может стать чем-то приятным для просмотра.

О' встал.

— Погнали, ребята! Все за работу, веселье закончилось!

Мы встали и быстро вернулись в раздевалку. Наконец-то напряжённая атмосфера предыдущих дней испарилась, и даже среди ассистентов ощущался запах победы и праздника.

— Сегодня хочу напиться до потери сознания, — заявил Кармайкл.

— Главное, чтобы ты не приставал ни к кому из игроков и завтра утром погрузился в самолёт, — ответил О'.

В ожидании команды каждый из нас занял своё место. Мы с Пенни сели рядом друг с другом на скамейках семи новичков, за которых отвечали.

— Джейлен сегодня был великолепен, ещё пара сезонов, и он сможет стать звездой, — сказала она.

Пенни действительно была экспертом в футболе. Её отец работал тренером, и брат тоже, к тому же они все фанаты Ravens на протяжении нескольких поколений, так что для неё одевать игроков любимой команды было идеальной работой.

В конце матча мы услышали обычный рёв, и вскоре после этого игроки, как стадо, ворвались в раздевалку. Победа стала идеальным завершением после нескольких дней заоблачного напряжения. Парни радовались, кричали, смеялись и подшучивали друг над другом. Как обычно, их форма и экипировка были брошены ассистентам, которые спешно складывали всё в контейнеры: повсюду летали наплечники, перчатки, бандаж…

Джейлен, Такен и другие новички из нападения вошли в раздевалку, сняли снаряжение и первыми направились в душ.

— Где эти двое? — истерично крикнул О’ перед входом в раздевалку. — Как получается, они всегда приходят последними?

— Они ссорились с Халком и Джексоном.

— Из-за чего, чёрт возьми, ссориться? Мы выиграли!

Игроки рассмеялись над ним.

— Полегче, принцесса, — сказал Ламар, капитан команды.

Изображая обиду, О’ положил руку ему на бедро.

— Я не принцесса, я королева. А ты, техасский говнюк, иди прими душ!

Ламар бросил ему бандаж и совершенно голый отправился в общий душ. Сразу после этого вошли Аполло и Динамит, окружённые заметно встревоженными и неулыбчивыми ассистентами.

— Мудак, — крикнул Аполло кому-то снаружи. Он всегда был молчаливым, и слышать, как он повышает голос, заставило замолчать половину раздевалки.

Харди подтолкнул его в сторону их зоны.

— Прекрати, Джесс, просто не обращай на него внимания.

— Буду ждать тебя снаружи, Джексон! Встретимся там!

— Прекрати! — Друг буквально обнял его и потащил прочь от входа.

— Что случилось? — спросила Пенни у Джейлена.

— Всё как обычно: чтобы заставить защиту нервничать, эти ублюдки начали дразнить его насчёт жены.

— Жена Динамита? — инстинктивно спросила я, изображая беззаботность.

Это слово пять лет преследовало меня в кошмарах.

Девушка приблизилась к моему уху.

— Нет! Динамит не женат, женат Аполло, причём на очень худой модели с километровыми ногами. Они с Джессом поженились много лет назад, несмотря на слухи о неверности его девушки. Но Аполло был влюблён и не обращал внимания на сплетни, пока доказательства неверности не стали очевидны. У них родился прекрасный ребёнок, который, к сожалению, был слишком белым и слишком светлым, чтобы быть его. — Я посмотрела на Пенни, и она медленно кивнула. — Джесс тогда попросил аннулировать брак, но тест ДНК проводить не стал, потому что любит этого малыша. Видела бы ты их вместе, они прекрасны. На домашние игры он иногда берёт его с собой в раздевалку, и, глядя на них, у всех, кто находится поблизости, взрываются яичники!

— Боже мой, как мило!

— Да, очень. Не как эта мать-гарпия, которая, чтобы согласиться на аннулирование брака, попросила взамен гору денег, так что теперь они втянуты в судебный процесс.

— Ну и стерва.

— Да, настоящая сука, и все в Балтиморе тоже её ненавидят. Она связалась с Али Херманесом, игроком Vikings. Иногда случается, что какой-нибудь ублюдок, чтобы потрепать Джесс нервы, поднимает эту тему, включая скандал с ребёнком.

— Они издеваются, обсуждая ребёнка?

— Да, и не только.

Пришёл Джейлен, прикрытый микроскопическим полотенцем.

— Девочки, вы готовы ко мне! — развязно воскликнул он.

— Надень трусы, сопляк, — шикнула на него Пенни.

— Да ладно, я тебе правда не нравлюсь?

— Мне нравятся только Звёзды, от тебя до сих пор пахнет молоком.

Из душевой вернулись другие игроки, воодушевлённые игрой, и я стала помогать им одеваться.

— Новый приказ! Никаких галстуков! — услышали мы крик О'. — Все слышали это? Никаких галстуков! Поллианна! — истерично позвал меня.

— Оставь, Пруденс, я позабочусь здесь. Иди к нему, — сказала Пенни.

Я побежала в раздевалку нападающих; О' стоял перед местом Аполло.

— У мужиков нервный кризис, чем меньше людей вокруг них, тем лучше. Мэнди, иди к Ламару; Джиджи — к Джуну. Поллианна, позаботься о… о… — И он начал оглядываться по сторонам. «Пожалуйста, только не Харди, только не Харди, пожалуйста». — Тебе Динамит, он поспокойнее. Я поручаю тебе первую Звезду. И никаких галстуков…сделай его таким же идеальным, как на примерках.

Я подошла к месту Харди, где висела футболка с номером 99.

Харди появился через несколько минут в своём обычном халате. Из всех игроков он был одним из немногих, кто не ходил голым. Он бросил на меня недобрый взгляд, но ничего не сказал. Харди начал вытираться, а затем снял халат, оставшись голышом. Он посмотрел мне в глаза с оттенком вызова, словно хотел что-то объявить.

Может быть, войну?

И с чего бы это? Это меня использовали и обошли, а не наоборот.

— O’… O’ сказал без галстука, — единственное, что мне удалось выговорить. — Харди выгнул бровь, затем повернулся ко мне спиной и продолжил вытираться. Размеренными движениями надел боксеры и носки.

О боже, я сейчас вспотею. У него были огромные плечи (даже больше, чем при нашей встрече), с напряжёнными мышцами и гладкой кожей, запах и тепло которой я прекрасно помнила, пока меня обнимали на гигантской кровати.

Чёрт, чёрт, сколько времени я потратила, думая о нём, сколько надежд уничтожила на колоссального предателя? Да, карма существует. Только вот с ним она оказалась неудачным стрелком, раз ударила не по нему, а попала в его лучшего друга. Измену жены заслужил Харди, а не Аполло.

Словно почувствовав мои мысли, он надел брюки, затем рубашку и нагло уставился на меня.

— Поллианна! Эта рубашка заправляется в брюки! — крикнул О'.

Харди расстегнул ширинку и широко раскинул руки в нетерпении. Окей, я должна вести себя, словно это манекен, глупый манекен без души, без кожи и без этого запаха. Я приблизилась и профессионально заправила рубашку в брюки, снова их застегнула, а затем провела рукой по ткани рукавов, чтобы убедиться в отсутствии складок.

— Ты была на трибуне, — пробормотал он.

Сердце забилось ещё быстрее. «Не будь дурочкой, Пру, может, это просто для поддержания разговора».

— Ох, да, О' заставил меня.

Харди сделал шаг назад.

— Заставил? — повторил он.

— Я хотела сказать…

— Динамит, эта проклятая обувь! Поллианна, он не кусается, помоги ему, мы опаздываем!

Харди сел, а я опустилась на колени, чтобы помочь ему с кроссовками, лимитированной серии Ravens.

Наши головы оказались ужасно близко.

— Встань, пожалуйста, — сказала я.

Он так и сделал, и я поправила низ на брюках, чтобы они сидели идеально.

— Окей, ты готов.

Я улыбнулась ему, глядя вверх. Он тоже слегка улыбнулся, затем закрыл глаза и затаил дыхание.

— Харди, Fox хочет видеть тебя в прямом эфире, — предупредил его один из пресс-атташе команды.

Я поднялась на ноги и посмотрела на него. Да, Харди был одет именно так, как указал в карточке О'.

— Готово.

И мужчина потащил Харди из раздевалки.

Я подошла к своему боссу, который заканчивал одевать несговорчивого Аполло.

— Пожалуйста, Джесс, а ты знаешь, что я никогда не называю тебя Джесс, не порви эту рубашку в драке, хорошо? Трое из нас работали над ней, чтобы подогнать под твой размер. И потом, не пачкай руки неудачниками: тридцать шесть — ноль. Повторяй вслух: тридцать шесть — ноль… — Джесс неодобрительно покачал головой. — Я сказал, кричи всему миру: тридцать шесть — ноль! — крикнул О', и Аполло, как обычно, улыбнулся, не сказав ни слова. — Ну же, тридцать шесть — ноль…

— Тридцать шесть — ноль! — вторили некоторые товарищи по команде.

— Скажи это, Аполло, прокричи наш грёбаный счёт этим грёбаным Dolphins! Напомни этим ублюдкам, кто мы и какие они неудачники, прокричи тридцать шесть очков к нулю! — продолжил О' ещё более воодушевлённо, и вся раздевалка взорвалась, крича «тридцать шесть — ноль» и заставляя гигантского защитника засмеяться, пока с его лица не исчезло кислое выражение.

Подошёл Джош Флэннингам, главный тренер.

— У тебя есть задатки лидера. О', ты никогда не думал о том, чтобы играть в футбол?

— Дорогой, у меня слишком хороший вкус, чтобы носить технические ткани и флисовые толстовки, как это делают спортсмены. Ну же, Поллианна! Ещё половину раздевалки нужно привести в презентабельный вид!

Когда интервью и вся послематчевая кутерьма закончились, мы вернулись в отель. На играх в прайм-тайм и вдали от дома, мы всегда оставались в отеле лишний день, чтобы спокойно уехать на следующее утро.

Добравшись до номера, я бросилась на кровать, измученная насыщенным днём. С привычной мыслью о Харди я позвонила Тедди.

— Эй, я видела, как вы разгромили Майами!

— Эта новая версия тебя, фанатки Ravens, меня пугает. — И да, за это время моя подруга вдруг так увлеклась овальным мячом, что больше не пропускала ни одной игры Воронов.

— Я занялась спортом, как ты меня всегда просила. Ты должна быть счастлива.

— Я была бы счастлива, займись ты спортом и ешь меньше вредной пищи. Мои предложения были другими.

— О, Пруденс, как я по тебе скучаю! Поскольку живу одна, в нашей квартире всегда порядок, никто не заставляет меня покупать хлопья без сахара, и никто не шьёт мне одежду на заказ!

Я хихикнула. И хотя это была работа моей мечты, я на самом деле скучала по своей подруге.

— Если тебя это утешит, я шью несколько особенных моделей, одна из которых, несомненно, будет твоей. И раз уж мы говорим, почему бы тебе не навестить меня в Балтиморе? В следующие выходные мы играем днём и дома, а мне нужно кое-что купить, чтобы обставить квартиру. Кроме того, пора и город посмотреть.

— Было бы здорово, очень, очень здорово. И потом, мне действительно нужно отдохнуть от учёбы. Уверена, что для тебя это не будет проблемой?

— Конечно, уверена. Мой дом — твой дом. Я буду ждать тебя, Тедди, приезжай!

— А ты можешь достать мне билеты на игру?

— Я… я не знаю, думаю, смогу узнать.

— Есть новости о свинье-изменнике?

— Он продолжает вести себя как ни в чём не бывало.

— Свинья-изменник… — Я не стала отвечать на эти обвинения, которые теперь превратились в междометия, относящиеся к Харди МакМиллиану. — Пру, я знаю, что это тяжело, когда он рядом, но ты должна быть сильной.

— Не нужно, он свинья-изменник, ты права. Дай мне знать, если приедешь, мне тоже нужно переключиться.

— Конечно, нам необходимы славные выходные, чтобы пошалить и познакомиться с Балтимором.

— Поллианна! — услышала я, как кто-то зовёт из коридора. — Шевелись, мы тебя ждём!

— Мне нужно идти, Тедди. Пожалуйста, приезжай проведать меня.

— Пру, ещё созвонимся. И будь умницей.

Я завершила звонок и пошла открывать. В коридоре стоял О', весь нарядный. На нём была расшитая блёстками футболка и длинная атласная юбка.

— Ждёте для чего? — спросила я, в полной уверенности, что работу мы закончили.

— Ты в пижаме? — спросил он, входя и указывая на мой чемодан.

— Ну, да, я…

Он вытащил из чемодана кожаные брюки и топ из мериносовой шерсти.

— Давай, надень это. Не знаю, что за странное сочетание, но кому-то вроде тебя очень идут эти суперузкие кожаные вещи.

— Что значит «кому-то вроде тебя»?

— Ты же у нас любительница розового камуфляжа и блондинистых кудрей, как тебе пришла в голову идея делать одежду только из кожи?

— Ты правда хочешь знать?

— Конечно, я хочу знать.

— Чтобы ты мог высмеять меня перед всеми?

— Нет, Пруденс, потому что на самом деле у тебя есть талант к шитью и хорошая база для рисования, однако… кожа? Как ты до этого додумалась?

— Мишель Пфайффер в «Бэтмене». В детстве я впервые увидела, как она шила свой наряд женщины-кошки и была околдована.

— О боже, разумеется, божественная Пфайффер! — мечтательно сказал О'.

— Именно.

— Хорошая история, чтобы рассказать её тому, кто будет брать у тебя интервью в будущем, когда ты станешь знаменитой. А пока собирайся.

— Куда мы должны пойти?

— Мы в Майами, мы выиграли, как ты думаешь?

Я надела брюки и шерстяной топ, и мы прошли к автобусу, где уже ждали около десяти стилистов, включая Пенни и Кармайкла. Нас провезли через весь город в суперроскошный клуб.

— Ужин будет за счёт Тилли. Она гордится нашей работой, и это её способ отпраздновать победу над Dolphins, — объяснил мой босс.

— А возможность познакомиться с ней будет? — с надеждой спросила я.

— Да, конечно, как только Тилли вернётся из Милана, она заглянет к нам. Тилли может быть очень благодарна сотрудникам агентства, даже Поллианнам, — ответил он, беря меня под руку.

Я была счастлива, что на самом деле завоевала её благосклонность. Мы поднялись в бельэтаж клуба, где для нас уже были накрыты столы. Присутствовали и некоторые игроки, определённо настроенные на веселье. Они сидели на диванчиках в укромных кабинках. На столиках стояло несколько бутылок шампанского, а вокруг каждого из парней расположились красивые девушки. Я поискала Харди среди всех этих игроков, но, к счастью, не увидела его.

Вообще-то, меня не должно это волновать, однако на деле обстояло не так.

Мне пришлось смириться с этим, но это было нелегко, и я действительно была несчастной Поллианной.

— Ты любишь устрицы? Это их фирменное блюдо, и я заказал для всех, пока ждал вас в автобусе, — сообщил мне Кармайкл, пока мы устраивались рядом.

— Не знаю, я никогда их не ела.

Он наклонился ближе к моему уху.

— Кого ты ищешь? — лукаво спросил он.

— Никого.

— Врунишка. Нам нельзя заводить отношения, но фантазировать или смотреть не запрещено. Мы все в кого-то влюблены. Мне, например, до смерти нравится Кендрик.

— Ах, косички?

— Да, мне очень нравятся. А вместе с его странным акцентом это так сексуально. — Я улыбнулась, потому что слышать такое от человека с британским акцентом было парадоксально. — Так кого ты ищешь?

— Никого.

— Ни один новичок не пришёлся тебе по вкусу? Я видел, вы всегда шутите и смеётесь.

— Я не фанат спорта, и, мне кажется, парни милы со мной из солидарности. Я новенькая, они новенькие.

— Неа, Поллианна. Если ты оказываешься в контакте с такими мужчинами, у тебя не может не появиться мыслишка. Я имею в виду: они атлетичные, сексуальны, и половину времени ходят перед тобой обнажённые! — Я улыбнулась и ничего не ответила. — Я всё равно узнаю, кто твоя мокрая мечта, тебе не отвертеться.

Подошла официантка и поставила перед нами большой поднос с устрицами.

— Боже мой, это отвратительно! — воскликнул О'. — Они похожи на вагины! Вагины, ждущие, чтобы их полизали, кто это заказал?

Кармайкл поднял руку.

— Клуб славится своими устрицами, поэтому я заказал их для всех! — ответил он, схватив моллюска, чтобы съесть.

— Боже мой: британец, поклонник Вивьен Вествуд, альбинос, да ещё и с тягой к вагине. Ты уволен!

Она

Scream and Shout

Baltimore Ravens провели игру с Minnesota Vikings и тоже выиграли. Все начали шептать слово Play Off, и я решила спросить у Пенни, что, чёрт возьми, это значит. Видимо, если команда продолжит побеждать, то получит место для отбора на Супербоул, а мы — продление контракта.

Помимо спортивного счастья, команду дизайнеров ждала ещё и повышенная нагрузка: чем больше очков набирает команда, продолжая самую важную часть чемпионата, тем больше игроков, подталкиваемых своими адвокатами, начнут появляться перед спонсорами, в социальных сетях и при любой возможности, где они смогут показать себя. Такая перспектива означает появление новых стилей и комбинаций, которые должны быть предложены и адаптированы к каждому игроку.

Наша работа зависела от результатов команды поэтому, проще говоря, если мы хотели, чтобы нас заметили Тилли Ларсон, CK и O', необходимо было работать с ещё большей концентрацией и скоростью. Впрочем, нередко даже среди стилистов возникала паника.

Мужики, к счастью, всегда с пониманием относились к изменениям и нашему присутствию, чему способствовал тот факт, что в этот сезон Baltimora Ravens были на расстоянии вытянутой руки от рекорда побед, что даже в матче, который проиграли, они всё равно чувствовали себя вполне спокойно.

— Поллианна, тебе действительно нравится эта вещь? — спросил Мэдисон, один из новичков, за которого я отвечала, глядя на жилет, что заставила его надеть.

— Да, чёрт возьми, ты выглядишь великолепно!

— Я чувствую себя мудаком.

— Ты и есть мудак, — сказал Джален рядом с нами. Пенни чувствовала себя неважно, и впервые я оказалась один на один с новичками из нападения; они поняли ситуацию и не стали устраивать бедлам.

— Ведите себя хорошо, — напутствовала их. Я подошла к Такену и покрутила его, как манекен. Брюки обтягивали его, демонстрируя упругую попку.

— Поллианна смотрит на твою задницу, — выдал Джефферсон.

Я улыбнулась и покачала головой.

— Правда, думаю, ты ей нравишься, — поддержал Джален.

— Я тебе нравлюсь, Поллианна? — спросил Такен, заигрывая.

— Могу я быть честной? У тебя задница выше, чем у меня, из-за этого мне хочется пойти в спортзал.

— Нет, в спортзал не надо. Мама, ты родилась не того цвета.

— Может быть, ты прав.

— Я прав. Вы, белые, как зубочистки.

— Спасибо за комплимент.

Я дала добро первым трём первогодкам, закончила с остальными четырьмя, а затем отправилась помогать Кармайклу с капитаном команды. Я оглядела Ламара. С его метром девяносто и тёмной кожей в костюме он выглядел как бизнесмен. Жаль, что Ламар внёс в наряд свой обычный индивидуальный штрих.

— Может быть, бриллиантовое ожерелье — это уже перебор, как думаешь?

— Помоги мне, Ламар, босс всё ещё злится на меня из-за устриц, которые напомнили ему вагины! Если О' увидит, как ты выходишь отсюда с этим на виду, он с нас шкуру сдерёт живьём.

Ламар разразился таким громовым и искренним смехом, что нам тоже стало смешно.

— Я люблю устрицы, и вагину тоже люблю. Твой босс — такой засранец!

— Да, но не говори этого вслух, — ответил мой коллега.

— Эй, я тебя и отсюда слышу, сними эту чёртову цепь, твоя шея не велосипедное колесо!

— Эй, О', ты знаешь, во сколько мне это обошлось? — крикнул капитан.

— Мне плевать, Ламар, снимай её или я отправлю твою задницу обратно в гетто.

Усмехнувшись, Ламар заправил ожерелье из золота и бриллиантов под рубашку.

— Я выгляжу как грёбаный белый человек с Уолл-стрит.

— Не совсем, мне ты больше напоминаешь банкира из Монте-Карло.

Ламар улыбнулся.

— Мне нравится идея быть банкиром в Монте-Карло, и, кстати, а есть чёрные банкиры?

— Определённо, я проверю и скажу тебе.

— Поллианна! — услышали мы крик. Я вбежала в раздевалку защитников. В руках у О' был разорванный жилет. — Пришло время показать, какая ты быстрая.

Я посмотрела на ткань, к счастью, жилет только разошёлся по шву.

— На ком?

О' указал на кого-то позади меня, я повернулась и увидела Харди, который держал руки на бёдрах и выглядел так, будто терял терпение. Ладно, я ничего для него не значила и приходилась ему никем, так что я не собиралась рисковать своей работой ради него. Я подошла к Харди и, не говоря ни слова, заставила надеть жилет наизнанку.

— Не двигайся, а то я сделаю тебе больно, — предупредила и села на скамейку. Я достала иголку с ниткой и начала сшивать ткань потайным швом.

— Могу я хотя бы дышать? — спросил он.

— Если должен.

Он повернул голову, чтобы бросить на меня недовольный взгляд, а я сдержала улыбку.

На всё про всё у меня ушло минуты две, и в итоге жилет оказался хотя бы визуально целым, так что я позвала О' проконтролировать работу.

— Браво, Поллианна! Большой парень, давай избегать резких движений, хорошо? А в конце недели нам нужно снова снять с тебя мерки, ты явно прибавил в весе.

— Я не прибавил в весе, а набрал массу, потому что интенсивно тренируюсь. Вы же знаете, я средний лайнбекер НФЛ, а не балерина, — ответил Харди с досадой.

— Да ладно, Динамит, только не говори мне, что у тебя тоже начались месячные. А теперь иди, пресса, как обычно, претендует на тебя, и помни, что мы всё равно будем любить тебя, даже если ты увеличишь не только массу, но и живот.

Харди ушёл, бормоча что-то нечленораздельное, а О' похлопал меня по спине.

— Этому парню нужно больше трахаться и меньше тренироваться. Так держать, Пруденс… — повторил он, произнося моё имя на французский манер. — Продолжай в том же духе, и я, возможно, доверю тебе звезду.

— Мне нравятся новички.

— Не жадничай, ты не можешь иметь сразу семь, хотя на Pornhub это одна из самых просматриваемых категорий. А теперь вперёд! — крикнул он, сильно хлопнув в ладоши. — Я хочу увидеть, как вы выходите отсюда и идёте к автобусу, словно модели Victoria во время последнего показа мод! Давайте, жеребцы, пресса ждёт вас! Покажите, как некоторые футбольные чемпионы носят вещи людей, которые платят вам зарплату!

Закончив с переодеванием, я отправилась домой со всей командой стилистов.

У себя в квартире я обнаружила включённый свет и… Тедди на диване! Я оставила её имя на стойке регистрации, так как никогда не знала, во сколько заканчивается моя смена, и, обнаружив подругу дома, как это было всегда до недавнего времени, очень обрадовалась.

Тедди была не только моим единственным другом, но и тем, кого я считала своей семьёй. Единственный человек, которого я по-настоящему любила, который был постоянным в моей жизни, и, прежде всего, единственный, на кого я всегда могла положиться.

Я подбежала к ней, и мы крепко обнялись.

— Боже, Тедди, какой сюрприз!

— Это место такое классное, суперроскошное и супервысокотехнологичное!

— Тебе правда нравится? Ты видела душ?

— Да, у тебя есть настоящий душ с горячей водой! Я хочу бросить стажировку и переехать сюда.

Я от души рассмеялась; как же я по ней скучала.

— Это не будет бесплатно всегда, но если ты переедешь, я буду очень рада.

— Думаешь, снимать такую квартиру дорого?

— Понятия не имею.

— В общем, парень на стойке регистрации заставил меня подписать почти тридцать листов о конфиденциальности.

— Ах да, они немного зациклены. Ты должна знать, — в каждом общем помещении есть камеры.

— Общие помещения?

— Тренажёрный зал, бассейн…

— Бассейн? Здесь есть общий бассейн? — спросила она, начиная хлопать в ладоши, как ребёнок на детской площадке.

— Да, где-то он должен быть.

— Что значит «должен»? Ты никогда не ходила?

— Нет, у меня не было времени, и к тому же… я не хожу в бассейн одна.

— Я хочу пойти, где у тебя купальники?

— У меня нет купальников.

— Мы пойдём по магазинам завтра, хорошо?

— Окей, завтра по магазинам.

— Да здравствует шопинг! А теперь ты должна мне всё рассказать!

На следующее утро мы с Тедди проснулись полные благих намерений. Вышли из дома и позавтракали в прекрасном кафе в районе, в котором я жила, и где ещё не доводилось бывать, а потом заскочили в торговый центр «Канада».

Мы купили пару купальных костюмов, потому что, видимо, моя подруга ни за что не откажется от купания в бассейне, а я приобрела несколько плакатов, чтобы развесить их на голых стенах в квартире, и несколько контейнеров, чтобы придать видимый порядок тем немногим вещам, что у меня имелись, но которые слишком часто были разбросаны.

С Тедди в Балтиморе, свободным временем, работой, которая приносила мне удовлетворение, и домом, который можно было назвать таковым, я впервые в жизни почувствовала удовлетворение. Наконец-то пришло моё время добиться успеха, а вместе с ним — мира и спокойствия, о которых я мечтала с детства.

Конечно, мои мысли по-прежнему слишком часто возвращались к Харди, и это было невозможно не делать, поскольку я находила его полуголым у себя перед глазами, по крайней мере, раз в неделю, но это пройдёт. Это тоже пройдёт.

Я не должна позволять себе унывать.

Мы вернулись домой и даже не успели разобрать купленные вещи, как постучал О'.

— Поллианна, у нас чрезвычайная ситуация! — воскликнул он, входя в квартиру. — А ты кто?

— Тедди, лучший друг Пруденс. Привет.

— О, вы запланировали дружескую вечеринку, не пригласив меня?

— Не совсем, мы решили сходить в бассейн.

— Поллианна, ты пойдёшь в бассейн после обеда, мне нужны твои быстрые руки, чтобы сметать кашемировый костюм на Ламаре. Это займёт час, не больше.

— Пру, иди, ты можешь присоединиться ко мне в бассейне позже.

— Окей.

Я взяла свою сумку со всем необходимым и вместе с О' поднялась на этаж, где жили игроки. Он набрал код доступа на клавиатуре лифта.

— Мне жаль, что прервал вашу дружескую встречу, но ситуация грозила ухудшиться, — объяснил он сокрушённым тоном. — Я устал и, честно говоря, не знаю, куда нас заведёт этот проект.

— Тебе не кажется, что это была хорошая идея?

— Идея хорошая, оригинальная и необычная, но я стилист, а не ассистент по одежде. Не знаю, выдержу ли я ещё один такой сезон.

Мы вышли из лифта и оказались перед администратором.

— Амбруаз, у меня назначена встреча с Ламаром, — предупредил O’. Консьерж махнул нам рукой, пропуская. Мы пошли по коридору, из которого, в отличие от моего, открывался панорамный вид на Балтимор, пока не оказались перед двустворчатой дверью.

О' постучал, нам открыла дверь горничная и провела в гостиную. Вскоре появился капитан Ravens, одетый в аляповатый комбинезон из синели золотого цвета.

— Добро пожаловать, — поприветствовал он. — Могу я предложить вам выпить или поесть? Келли готовит жареную курицу.

— Нет, спасибо, нам нужно, чтобы ты снял этот костюм, — ответил О'.

— Боже, ты так жёстко переходишь к делу.

— Прелюдия только когда у меня есть время.

Капитан снял толстовку и футболку, и мы начали сшивать на нём недостающие части.

— Ты оденешь меня, даже если я пойду играть в Пробоул?

— Стремишься стать лучшим?

— Я играю лучший из сезонов. Я и Динамит заслужили эти места.

Как только услышала прозвище Харди, я навострила свою антенну.

— Пробоул имеет какое-то отношение к Супербоулу? — спросила я.

Капитан мне улыбнулся.

— Ты и правда ничего не понимаешь в футболе?

— Я знаю, что такое кикер, — ответила я, улыбаясь, и он захихикал.

— Пробоул — это игра, в которой лучшие игроки лиги делятся на две команды.

— Значит, только звёзды?

— Именно так, все All Pro, в зависимости от позиции. Я уверен, Харди получит место, этот парень показывает реальные результаты. Надеюсь, они его не продадут, ещё и потому, что после пяти лет наша защита — лучшая во всей лиге.

— Зачем отказываться от хорошего игрока?

— Потому что, если тебе предлагают миллионы за миллионами, трудно не пустить слюни. К счастью, у Харди есть двоюродный брат адвокат и он имеет право голоса, но другие полностью зависят от рынка.

— Вами торгуют как наклейками?

— Иногда да, Поллианна, но я не хочу жаловаться. Я вырос рядом с мусорным баком, и это та прекрасная жизнь, о которой мечтал в детстве.

— Кстати, о мусорных мешках, — вмешался О'. — Почему ты хочешь знать, будем ли мы тебя одевать? Только не говори мне, что хочешь вернуться к этим дерьмовым джинсовым костюмам, ковбойским сапогам и синельным треникам.

— Эй, я техасец! — воскликнул в защиту Ламар.

— О, святой Ив Лоран, спаси нас от ковбоев! В любом случае, будем мы одевать тебя или нет, прими мой дружеский совет — избегай хотя бы сапог из крокодиловой кожи.

Закончив собирать костюм Ламара, я вернулась в квартиру и нашла записку от Тедди.

Жду тебя у Дж. квартира 648, ключ доступа 357.

— Дж?.. — прошептала я. Кто такой Дж, и почему Тедди никогда не может избежать неприятностей? Я поднялась на указанный этаж, и тот же самый консьерж, которого я встретила чуть раньше, указал мне направление квартиры. Оказавшись у входа, я постучала. Дверь открыл Аполло.

— О… я… — у меня разбежались все мысли. — Возможно, я ошиблась, я ищу…

— Тедди, — ответил он.

— Да. Тедди здесь? — озадаченно спросила я.

— Входи.

— Не думаю что могу, — ответила я, улыбаясь. Он вопросительно склонил голову набок. — Я подписала соглашения, запрещающие любые личные или интимные отношения с вами.

— Я не хочу иметь с тобой интимных отношений.

— Ну, я тоже не хочу, но мне бы не хотелось иметь проблемы с работой.

Он кивнул, чтобы я подождала. Через несколько секунд в дверях появилась Тедди, закутанная в халат.

— Что, чёрт возьми, ты задумала? — прошептала я, испугавшись.

— Джесс пригласил меня выпить у него сока!

— Ты не будешь пить никакой сок с Аполло. Собирай свои вещи и уходим прямо сейчас.

— Может, ты объяснишь мне, в чём проблема?

— Проблема в том, что я не могу быть здесь с игроками, а ты приехала ко мне.

— Если дело в этом, то ты оставила меня ради работы. Ты ожидала, что я останусь одна?

— Я этого не говорила, но я уже закончила, попрощайся с Аполло и уходим.

— Ты, как всегда, портишь вечеринку.

— Сделай это, немедленно!

Тедди вернулась в квартиру Аполло, а я осталась ждать за дверью, позволяя камерам сфокусироваться на мне. Я не вошла, вела себя правильно и, главное, не нарушила контракт. Я сделала несколько шагов в сторону коридора, чтобы меня увидел консьерж, и когда он это сделал, помахала ему рукой. Затем дверь соседней с Джесс квартиры открылась, и появился Харди. Как только он увидел меня, то замер на месте.

— Что… что ты делаешь перед моей квартирой? — спросил он.

— Я… ну, я не… я здесь не ради тебя. Я имею в виду, я… я не сталкер или что-то в этом роде, — оправдалась я.

— Ты здесь не ради меня?

— Нет, конечно, нет!

В этот момент вышла Тедди.

— Пока, Динамит, увидимся, — попрощалась она, а затем обняла меня за плечи и подтолкнула к лифтам.

— Какого чёрта ты задумала, Тедди?

— Отвали, Пру, кажется, я встретила мужчину всей своей жизни.

— Ты говоришь это каждый раз, а он… чёрт, чёрт! Он… Аполло, и он женат.

Мы повернулись к Харди, который всё ещё с некоторым любопытством смотрел на нас с порога своей квартиры.

— Ты сама доставала меня нотациями — забыть и не встречаться с занятыми мужчинами.

— Он женат только на бумаге.

— Но что, чёрт возьми, ты знаешь?

Подъехал лифт, и подруга затолкала меня внутрь.

— Я должна тебе кое в чём признаться.

— В чём?

— Скажи мне, что ты всегда будешь любить меня, несмотря ни на что, — умоляла она, и такое вступление заставило меня насторожиться. Потому что именно так Тедди начинала, когда ей приходилось признаваться в каких-то неприятностях, которые касались меня без моего ведома.

— Что ты наделала?

— Мы с Джесс познакомились не сегодня.

— Что ты имеешь в виду?

— Ну, ты попросила меня расследовать на счёт Харди и…

— Ты хотела расследовать про Харди, — поправила я.

— Ну да, короче, это то же самое. В общем, я начала присматриваться к нему, но ёлки, найти на него хоть что-то оказалось невозможно, поэтому я начала следить в социальных сетях за его лучшим другом.

Лифт прибыл на этаж. Мы вышли и пошли в сторону моей квартиры.

— Продолжай, — попросила я, когда мы вошли в квартиру.

— Я думала, что на сообщения отвечает не он, а какой-то менеджер… а это был он! — с энтузиазмом поведала она. Я же, напротив, не увидела в этом ничего интересного, тем более что не понимала, в чём Тедди напортачила.

— Я имею в виду, что мы уже некоторое время общаемся и созваниваемся, а вернее, созваниваемся по видеосвязи.

— С… Аполло?

— С Джесс, — поправила она меня.

Я начала складывать два и два.

— Вот почему ты вдруг увлеклась футболом.

— Футбол — неплохой вид спорта.

— Пожалуйста, скажи мне, что ты не рассказывала ему о нас с Харди, — умоляюще сказала я, испытывая абсолютное смущение.

— Клянусь, я никогда не говорила о тебе, даже словом не обмолвилась. Библия! — воскликнула она, словно Кардашьян. — Пруденс, пожалуйста, скажи мне, что ты пойдёшь с нами сегодня вечером.

— Куда с вами?

— Вместе что-нибудь поедим. Короче говоря, я думаю, что нравлюсь ему, но не уверена, и если это не так, выставлю себя дурой.

— О чём конкретно ты меня просишь?

— Пойти со мной сегодня вечером.

— Быть третьим лишним? Нет, Тедди, я не буду. Никогда. Библия!

Видимо, клятва на Библии для меня не имела никакой убедительной силы, потому что я, как обычно, потворствовала сумасшедшим теориям моей лучшей подруги. Только, как оказалось, не только у меня была такая проблема.

Пять лет я представляла, как Харди будет стоять напротив и я смогу спросить его, почему он так подшутил надо мной. Но никогда не думала, что это произойдёт вот так, внезапно, пока его лучший друг и моя лучшая подруга сидят рядом и флиртуют. Благодаря Тедди, это действительно произошло. Мы ужинали в суперроскошном ресторане быстрого питания рядом с Baltimora Meet Center. Тедди говорила без умолку напротив Аполло, который ошарашенно смотрел на неё, а я смотрела на Харди. Он заметно злился и непрерывно стучал ногами по столу.

— Ты не ешь, Пру? Ты выглядишь немного измотанной, — заметила Тедди.

— Порции слишком большие, — ответила я, продолжая отводить взгляд от Харди.

— Это место напоминает мне Frenk in lux. Ты помнишь его, Пру? Мы отмечали там день рождения Кимберли… сколько он был открыт? Два месяца? Потом владельцу пришлось бежать из Вегаса.

— Вы завсегдатаи Вегаса? — спросил Харди.

— Нет, мы там родились и выросли.

Я закрыла глаза. Знала, что Тедди забудет подыграть, так же как знала, что мне придётся симулировать боль в животе или головную боль и уйти.

— Неужели? — уточнил Харди, скрестив руки на груди. Я отчётливо почувствовала на себе его взгляд.

Всё, с меня хватит.

— Я… извините, я бы хотела уйти, — сказала я.

— Что случилось?

— Я просто устала, но вы, ребята, оставайтесь…

Я встала со стула и улизнула, пока никто ничего не сказал.

— Пруденс… — услышала своё имя. Я повернулась и уставилась на Тедди.

Как она могла так поступить со мной? Неделю за неделей подруга твердила мне, как ненавидит Харди, а потом поставила перед ним, чтобы вот так разоблачить меня. — Пруденс, не уходи так.

— Я хочу уйти. Что общего у нас с ними? И что ещё важнее, почему ты так со мной поступила?

— Я не думала, что он тоже придёт, иначе не стала бы настаивать.

— Окей, но он пришёл, а ты, как «блондинка», забыла мне подыграть!

— Мне жаль, правда жаль, — ответила она. — Я совсем забыла о Вегасе, и…

— Мне не нравится, что ты общаешься с Джесс, совсем нет! Точно так же, как мне не нравится, что ты мне врёшь.

— Он…

— Тот самый? Ты сегодня впервые увидела его лично!

— Но мне кажется, что я знаю его целую вечность!

— О боже, меня начинает тошнить. По крайней мере, скажи мне, что ты не солгала, когда уверяла, что не рассказывала ему о случившемся пять лет назад.

— Ни слова, клянусь, Пру, я ни о чём не говорила, и до сегодняшнего дня он даже не знал, что мы друзья.

Я почувствовала лёгкое облегчение.

— В любом случае я хочу уйти. Я устала и не в настроении.

Тедди схватила меня за руку.

— Нет, пожалуйста, не уходи. Кроме того, ты же знаешь, когда ты говоришь «я не в настроении», я начинаю волноваться.

— Если ты это знаешь, то отпусти меня, мне нужно побыть одной. Останься, я вернусь домой.

Порог своей квартиры я переступила в подавленном настроении, полностью разочарованная. Не так я представляла себе эти выходные после двух месяцев непрерывной работы, и не так я хотела их провести со своей лучшей подругой.

Разочарованная и удручённая, я принялась разбирать всё, что мы купили для дома, и ту немногочисленную одежду, которая у меня была. Затем раздался стук в дверь, и я пошла открывать, уверенная, что это Тедди.

Вместо неё, передо мной стоял Харди.

— Ох… — Я запнулась от удивления. — Что…

— Мне не нравится, когда кто-то платит за мой ужин, — резко начал он.

Прежде чем покинуть ресторан, я оплатила счёт. Никогда не хотела, чтобы кто-то подумал, что я ухожу, не заплатив.

— Это… не имеет значения, мне кажется некрасиво уходить, не заплатив, — оправдалась я, чувствуя себя неловко. Я не любила, когда меня ругали, это состояние пугало уже со школы.

— Не было никакой необходимости, и, более того, сегодня очередь Джесса платить, потому что именно он всех пригласил, — добавил Харди, смягчив свой тон. Я посмотрела на него, Харди слегка улыбался. — А ещё мне не нравится, когда другие говорят ненужную ложь, — добавил он.

— А что, существует необходимая ложь?

— Конечно, ложь во спасение.

Какая наглость; лжецом между нами был он, а не я.

— В отличие от твоей, которая показалась мне совершенно чёрной, — парировала я.

— Моя… моя ложь? — удивлённо спросил он. — Я не врал тебе, это сделала ты, когда заверила, что оставишь мне свой номер. Ты этого не сделала!

— А зачем мне оставлять свой номер такому обманщику, как ты?

— Нет, не надо переводить стрелки, я никогда не лгал. И тогда в чём я солгал?

— Да, конечно, Харди, спокойной ночи, — ответила я, ухватившись за дверь и захлопывая её у него перед носом.

Я прижалась спиной к дверному полотну, сердце колотилось.

Нет, я определённо не так представляла себе наше возможное выяснение отношений через пять лет.

— Спокойной тебе ночи, мисс Карсон-Сити!

Она

Stronger

— Тилли пришлёт съёмочную группу, чтобы сделать несколько кадров парней и сам момент переодевания. И это последнее, что нам было нужно, — сообщил мне О', пока мы бодро шагали по коридору Park Hotel в Цинциннати. Как обычно, он шёл походкой бегуна, но на мне, к счастью, были кроссовки. К этому моменту я уже натренировалась не отставать от него. Ravens предстояла игра с Bengals, и до её начала оставалось семь часов. Половина команды стилистов осталась в Балтиморе из-за сильного шторма, обрушившегося на город. Аэропорт закрыли, поэтому у нас не хватало персонала.

Несмотря на то что команда занимала первое место в своей группе, игра обещала быть сложной, и напряжение уже начало ощущаться; промах в этот момент мог повлиять на шансы команды стать первой в Play Offs.

Мы вошли в большой зал отеля, где обедала вся команда. Подошли к столу стилистов, раздали карточки с костюмами, которые должны были быть представлены, и распределили игроков.

— Ребята, мне нужно ваше внимание! В CK решили использовать часть сегодняшних кадров для рекламной кампании, поэтому мужики просто обязаны выглядеть идеально. Затем, как будто карма решила нас возненавидеть, в конце игры будет больше прессы, чем обычно, потому что это будет день My cause, my cleats, и каждый игрок представит благотворительную организацию. Парни выйдут в индивидуальных бутсах, на них устремятся тысячи глаз. Только в этот раз нас мало, а они будут под лупой. Так, видите вон тех? — О’ указал на столы игроков, которые в этот момент замолчали, устремив на нас свои взгляды. — Это наши чёртовы паспорта для работы стилистами. Сегодня они должны быть идеальными. Никаких серьёзных изменений в планах нет, мы просто решили, что они будут носить галстуки Seven Pleat вместо Regimental, но узлы… ох, господа, узлы должны быть идеальными! Это не юристы из пригородных офисов, идущие домой после двенадцати часов работы, это чёртовы Харви Спектеры моды! Я понятно объясняю?

(Прим. пер: My Cause, My Cleats — это сотрудничество между НФЛ и игроками, которое позволяет привлечь внимание общественности и собрать деньги для сотен благотворительных организаций по выбору каждого игрока. В рамках проекта My Cause My Cleats игроки надевают бутсы, изготовленные на заказ, с изображением важной для них организации или дела).

— Кто такой Харви Спектер? — спросил Кармайкл.

— Те, кто не знает «Фо́рс-мажо́ров», не должен иметь возможности говорить со мной! Итак… нас восемь, а их пятьдесят, так что хорошенько изучите карточки тех, кого я к вам прикрепил. И на этот раз галстуки должны быть безупречны, на рубашках не должно быть ни малейших складок, а брюки должны быть на нужной высоте. Тому, кто посмеет выпустить одного из них из раздевалки со спущенными штанами, как у Пафф Дэдди в «Я буду скучать по тебе», ампутируют руки! Я понятно объясняю? — Мы все кивнули. — Каждый старший стилист будет находиться рядом с новичком, так что если у вас возникнут проблемы, любые проблемы, обращайтесь за помощью к тем, кто рядом с вами.

Я посмотрела на карточки закреплённых за мной игроков: шесть новичков плюс Ламар.

— Поллианна, ты отвечаешь за семерых, но один из них — капитан; ты его знаешь, и он знает тебя, так что проблем быть не должно.

Я повернулась к столу и сразу заметила Харди. В отличие от остальных он стоял и сердито хмурился, глядя на меня, пока пил что-то похожее на протеиновый коктейль. Как и в прошлый раз, я заставила себя избегать его. Мы перешли от безразличных взглядов к сердитым, и мне это очень не нравилось, хотя… то есть, ведь это была какая-то реакция, верно?

Нет, это было неправильно, и я была жалкой.

— Я справлюсь, — ответила я, оглядываясь на О'.

— Не геройствуй, если что, попроси помощь у Кармайкла.

— Хорошо.

— Ладно, сделаем так: игроки наденут на стадион кашемир и парадные брюки, прикроются пальто, так что, думаю, мы, старшие, сможем проконтролировать их всех. Остальные, как только обед закончится, идёте готовить костюмы. Есть вопросы? — Никто не заговорил. — Окей, на этот раз наша очередь привезти домой результат.

Мы прибыли на Paul Brown Stadium в Цинциннати за час до команды. Помимо обычных рекламных баннеров ФНЛ, национальной лиги, здесь повсюду висели лозунги благотворительной акции. Словно идеальные рабочие муравьи, мы рассортировали всю экипировку закреплённых за нами игроков. В раздевалке царила более напряжённая атмосфера, чем обычно.

Семь игроков: я могла это сделать. Я разложила рабочую сумку со всем необходимым и огляделась, потирая руки. Несмотря на жару в помещении, за короткий путь между автобусом и входом на стадион я так продрогла, что до сих пор ощущала холод.

— Холодно! — пожаловалась я.

— Да, Цинциннати — худший город. Хорошо, что поле относительно тёплое, — ответил Кармайкл. — Пруденс, не забудь крикнуть мне, если у тебя возникнут проблемы.

— Да, большое спасибо.

Мы начали раскладывать одежду, следуя порядку в раздевалке. Как обычно, члены команды прикреплялись за нами в соответствии с позицией на поле, но, в отличие от Балтимора, раздевалка на этом стадионе была одним огромным помещением, поэтому вся команда собиралась вместе.

Мы закончили раскладывать одежду для каждого игрока, и вскоре после этого появилась команда. Я увидела, как вместе прошли Харди и Аполло. Первый проигнорировал меня, вернувшись к старым привычкам, а второй улыбнулся. Затем вошли новички и, наконец, Ламар. Последний нёс в руках флуоресцентные бутсы оранжевого цвета.

— O’ будет рад этому новому аксессуару, — прокомментировала я.

Ламар улыбнулся мне.

— Поллианна, я не боюсь твоего сумасшедшего босса, и, кроме того, люди должны прочитать My Cause, — объяснил он, протягивая мне одну бутсу.

Я посмотрела на нарисованные от руки картинки: они изображали детей на игровой площадке.

— Они замечательные!

— Бутсы пойдут на аукцион.

— И для чего?

— «Дети надежды» в Джорджтауне, где я вырос. Организация помогает детям, которые не могут позволить себе медицинское обслуживание.

— Очень красивая обувь для очень благородного дела.

В поле моего зрения попала гигантская рука, и я отступила. Харди, собственной персоной протягивал капитану свою гигантскую руку.

— Мой стик.

— Эй, Динамит, ты сегодня нервничаешь?

— Ты ведь капитан, верно? Пошли одного из новичков купить для тебя стик, а не продолжай одалживать мой.

Ламар протянул ему стик, который использовали для чёрных полосок на скулах.

Харди вернулся к своему шкафчику.

— Плохо дело. Когда защита нервничает, мы всегда в итоге проигрываем, — прокомментировал Ламар, снимая пальто и начиная собираться.

Слова капитана будто оказались пророческими, Ravens проиграли с разницей в два очка в очень упорной и полной нарушений игре.

Мужики вернулись в раздевалку и девять членов команды сразу были отправлены в лазарет, в остальном же в помещении царила такая напряжённая атмосфера, что меня это насторожило. Такого я не ощущала даже во время матча в Майами. Кармайкл перекрестился, а игроки, приняв душ, вернулись одеваться. В воздухе не было ни капли веселья, а гнев, бурлящий в их жилах, был пугающе осязаем. Я помогла одеться Ламару, затем перешла к новичкам, которые, к счастью, оказались очень сговорчивыми. Однако последний из них, здоровенный мускулистый парень, с разъярённым видом, которого я никогда раньше не одевала, не выказывал никаких признаков желания мне помогать.

— Извини, — в тысячный раз попыталась я, приближаясь к нему. — Не мог бы ты… не мог бы заправить рубашку в брюки? — спросила я, снова пробуя дипломатический подход.

Он бросил на меня пошлый взгляд и ничего не ответил. Мне говорили, что рано или поздно они будут вести себя как засранцы, и я была готова к неприятным ответам, но его предплечье было почти таким же пугающим, как и его взбешённый вид. А мне никогда не нравились злые мужчины, особенно если они были высокими и сильными, как тот, что стоял передо мной.

— Этот грёбаный пиджак… Я похож на грёбаного гробовщика! — пробормотал он между зубами.

— Ты неправильно подобрал рукав, и… — Я попыталась поправить, но парень рванулся вперёд.

— Тронешь меня, и я тебя вырублю, — пригрозил он. Его глаза затуманились от ярости, и он напомнил мне моего отца в те моменты, когда бил маму.

Воспоминания были смутные, но всё равно ужасные.

Инстинктивно я отступила на шаг: угроза со стороны такого человека определённо пугала меня.

— Это грёбаная клоунада, а я не клоун! — прорычал парень.

Подошёл Ламар.

— Харрис, поправь этот чёртов пиджак, или тебе придётся носить зубные протезы в дополнение к галстуку, — предупредил он. Новичок не дрогнул, лишь задрал подбородок в знак неповиновения капитану.

Кармайкл схватил меня за руку и потянул прочь.

— Не волнуйся, Пруденс, я позабочусь о нём. Иди посмотри, не нужна ли помощь защитникам. С нападающими мы закончили.

Я ничего не ответила и поймала на себе взгляд Аполло.

— Всё в порядке? — спросил он. Нет, ничего не было в порядке. — Пруденс?

— Всё… всё нормально, — пробормотала я.

Всё ещё напуганная, я поплелась к О' через хаос объединённой раздевалки.

— Поллианна, убедись, что одежда в чехлах закрыта. На улице гроза и мы не должны её намочить. Потом можешь садиться в автобус, — приказал босс, не обращая внимания на то, что произошло за минуту до этого.

Я выполнила приказ, двигаясь, как автомат, проверила, все ли детали уложены в нейлоновые чехлы, затем, убедившись, что всё готово, застегнула молнию на куртке, надела шапку, перчатки и вышла на улицу, но наткнулась на чью-то грудь.

Я подняла голову. Харди. Он с любопытством наблюдал за мной, пока мои глаза пытались избежать контакта.

— Ты в порядке? — обеспокоено спросил он. Он что-то видел или слышал?

— Да, — ответила я, почти убегая от него.

Протиснувшись сквозь репортёров, ассистентов и всю толпу, я быстро забралась в автобус.

Там никого не было, поэтому я заняла последнее сиденье и, оказавшись в безопасности, всё ещё потрясённая, разразилась освобождающим рыданием.

Он

Overprotected

Последние несколько метров я пробежал на полной скорости, а затем замедлился и остановился у мягкой стены. Как всегда, я находился под жёстким контролем, и этим утром менеджер по физиотерапии, координатор защиты и менеджер команды были рядом, чтобы проконтролировать каждый момент моей тренировки.

За последние несколько недель подготовка усилилась: добавились двойная порция плиометрики, упражнения на скорость ног и другие упражнения для верхней части тела, а встречи для обсуждения стратегий и смены ролей превратились из эпизодических в обыденные.

— Отличное время, Динамит, несмотря на массу, ты не потерял свою прыть. Проблемы с коленями? — спросил менеджер по физиотерапии.

— Нет, никаких проблем.

— А с сухожилиями?

— Они в порядке.

— Окей, Харди, для меня ты в норме.

Я подошёл к Ферри, координатору обороны, который, как обычно, похлопал меня по заднице.

— Молодец, здоровяк, всё в порядке?

— Отлично.

Мы покинули крытую площадку и направились на открытое поле, где главный тренер собирал игроков, прошедших тестирование. Было холодно, и хотя такие погодные условия были связаны с растяжениями и скольжениями, они были моими любимыми. Мне нравилось играть под снегом и дождём.

— Твоё телосложение идеально, Харди, но как насчёт вот этого? — спросил тренер, указывая на свою голову.

На последней игре все нервничали, поэтому нас постоянно спрашивали, в порядке ли мы, и не только физически.

Правда? Нет, я не успокоюсь, пока не отомщу. Я не был злопамятным или обидчивым парнем, для меня неестественно действовать жестоко, но всегда бывают исключения.

— Я тоже играл в НФЛ, понимаю, какую нагрузку вы несёте. Напряжение возрастает, когда есть что терять, но мы должны сохранять спокойствие. Ты краеугольный камень обороны Ravens, ты тот, на кого мы все рассчитываем. И если есть что-то, что может помочь тебе стать ещё лучше…

Я посмотрел на него; знал, что он имел в виду.

— И всё это для того, чтобы спросить, есть ли у меня девушка?

Тренер задорно рассмеялся.

— Эй, я знаю, что ты скрытен в этом вопросе, но я думаю не только о сексе, с этим ты уже справишься, ты больше не студент, но последствия отношений — это другой вопрос.

— У меня нет женщины, и в данный момент это делает меня очень спокойным, — отрезал я.

Ферри воздел руки к небу.

— Дай бог, чтобы ты долго оставался таким безмятежным, хотя, если время от времени…

— Тренер, я в порядке, спасибо, — прервал я, прежде чем он начал давать непрошеные советы по мастурбации. — И спасибо, что никогда не возлагали на меня никакой ответственности!

Он снова усмехнулся.

— Я делаю это, потому что знаю, ты тот, кто заслуживает ответственности, сынок.

— Динамит, отличное время! — прокомментировал главный тренер, подавая мне знак подойти ближе. Рядом с ним уже стояли Ламар и Кендрик. — Сегодня я хочу попробовать пару альтернативных схем и сделать это с защитой, атакой и специальными командами, введя в игру новичков. Хочу посмотреть, смогли ли Харрис, Джейлен и Такен втянуть голову и ноги в игру, и хочу, чтобы вы научились вскрывать схемы. Ясно? Приготовьтесь, мы выходим на поле через пять минут.

Я подошёл к остальным защитникам, надел щитки и шлем, а затем толкнул Джесса, который уже стоял наготове в сторонке. Как обычно, он проигнорировал мою выходку.

Джесс, он же Аполло, был моим лучшим другом. Мы вместе учились в Брауне, и почти шесть лет назад Ravens выбрали нас на драфте, чтобы мы стали профессионалами.

Он был вторым компонентом защитной стены, единственным, на кого я мог положиться на поле и в жизни. И в этот момент он был должен мне огромную услугу.

— Парни! Мы начнём с игры на вынос, — дал инструкцию тренер, указывая на поле, и мы собрались в круг у линии второго ярда.

— Они попробуют разыграть оф-тач? — спросил Харриса Милан, один из боковых защитников.

— Зная тренера, это вполне вероятно, хотя и слишком предсказуемо; у них есть бегущий защитник-новичок, так что они могут попробовать розыгрыш, чтобы проверить нашу и его скорость реакции, — заметил я.

Мы наблюдали, как формируется атака, и сделали то же самое.

— Не мешай, Джесс, — сказал я.

— Не будь засранцем, Динамит, — ответил он, почувствовав мои намерения.

— За тобой должок. Ты должен и сделаешь, — напомнил ему.

— Я так не думаю.

— А я думаю, что должен, — ответил я и наклонился. Сквозь решётку шлема я уставился на Ламара.

Он улыбнулся и подмигнул мне. Я обожал нашего эксцентричного капитана. Ламар был не только флагом Ravens, клеем, скреплявшим всю раздевалку, но и судьёй в каждом споре. И судья вынес свой приговор.

Тренер дал добро, игра началась.

Как я и предполагал, атака сымитировала бросок, а затем, воспользовавшись эффектом неожиданности, превратила всё в действие на скорость.

Ламар перехватил мяч и, поскольку защита блокировала коридоры, просто передал его Харрису, который с трудом оторвался от Аполло, а затем оказался перед вашим покорным слугой.

Прежде чем приземлить его, я нанёс ему удар по голове, умышленно подняв локоть.

— Блять! — простонал Харрис, лёжа на земле.

— Да ладно, Харрис, это небольшой удар, — сказал Ламар, помогая ему подняться, когда игра была остановлена.

Мы вернулись на позиции. Я увидел, что наш капитан посмеивается из-под шлема.

Тренер дал свисток к началу игры. Защита блокировала атаку, и Ламар попытался сделать бросок. Я отошёл назад, оставив место для Харриса, но пока он ждал, чтобы поймать мяч, то получил удар по спине. От меня.

— Бля, МакМиллиан! — выругался он.

— Я просто задел тебя, Харрис. Что, в студенческой лиге ты причёсывался, вместо того чтобы играть? — провоцировал я.

Начались новые розыгрыши. Нападение вернулось к первой стратегии, я переместился назад, насколько мог, готовый заблокировать Харриса раз и навсегда.

Новичок получил мяч, а я перехватил его справа. Харрис бежал по флангу, но я был быстрее, поэтому обошёл его и одним ударом буквально сбил с ног, сильно толкнув.

— Сукин сын! — заскулил он, поднеся руки к колену — своему слабому месту.

Я подошёл к нему, делая вид, что меня волнует наше столкновение, а затем наклонился, словно убедиться, что с ним всё в порядке.

— В следующий раз, если будешь угрожать кому-то в раздевалке, я разобью и второе, — прошептал я, сохраняя спокойный тон. Харрис ошеломлённо посмотрел на меня.

Подоспел тренер вместе с физиотерапевтом и тренером по нападению.

— Моё колено! — ныл новичок.

Главный тренер посмотрел на меня.

— Динамит, ты в порядке?

— Никогда не было лучше, босс.

Она

Do somethin’

— Тадаааам! — воскликнула Тедди, как только я открыла дверь своей квартиры. Передо мной стояла она, практически одетая как рождественский эльф. — Пру, почему ты корчишь такое лицо?

— Почему на тебе колпак Санта-Клауса?

— Потому что до Рождества осталась неделя, мне кажется, это минимум.

— Разве не мы презирали Рождество, потому что оно было слишком красочным, слишком весёлым и слишком детским?

— Ох, но мы же красочные, весёлые и ребячливые! — Она вошла и поставила свой чемодан на пол. — Ты даже не поставила ёлку?

— У меня нет настроения.

— Что случилось? — спросила подруга, став серьёзной и снимая колпак.

— Я знаю тебя, Пруденс, знаю, твои не в настроении, и даже могу их распознать.

— Я устала, очень устала, и потом, ты же знаешь, — Рождество навевает на меня тоску.

— Тогда давай пойдём в торговый центр, за покупками и встретим наше первое Рождество в Балтиморе!

— Не хочу ходить и находиться среди людей, я просто хочу посидеть здесь в тепле, — ответила я, возвращаясь под плед в кресло. Я схватила платье, которое шила, потому что, как и в любой другой раз, шитьё созданного мной платья поднимало мне настроение и позволяло отвлечься от негативных мыслей.

— Пруденс!

— Тедди, ты не представляешь, сколько у меня было работы за последние десять дней.

И отчасти я говорила искренне. К счастью для меня, Харрис получил травму, и какое-то время, мне не пришлось его одевать, но удовольствие от работы, которой я наслаждалась до его угрозы, исчезло. Во время последнего переодевания я боялась приближаться к игрокам и пережила эти полчаса с изрядной тревогой. Более того, Ravens были первыми в своём дивизионе, а это означало, что плей-офф стал уже не просто надеждой, а реальной возможностью. В результате к нам присоединилась команда CK, раздав дополнительно новые костюмы и изменения. Нам придётся примерить на парнях внушительное количество сшитых по индивидуальным меркам рубашек и пиджаков, поэтому чтобы работать на опережение, мы сразу же приступили к шитью.

— Мне очень жаль, если бы знала, что ты так устала, я бы отложила свой визит.

Я посмотрела на неё не особо поверив, и улыбнулась.

— Прекрати, мой дом — твой дом, и я знаю, ты с нетерпением ждала встречи с Аполло.

— Джесс: его зовут Джесс, — поправила меня Тедди с влюблённым выражением лица.

— Успокойся, я не знаю, буду ли ещё здесь в следующем году, и, прежде всего, мы не знаем, будет ли в Балтиморе он. Игроками на самом деле торгуют, как карточками. О дне драфта ходят слухи, которые заставили бы содрогнуться аукциониста.

— Я знаю, он мне что-то говорил, но, похоже, Ravens планируют продолжать побеждать, а он и Харди — краеугольный камень защиты, — объяснила она, садясь рядом со мной. — Кстати, он тебе больше ничего не говорил?

— Нет.

Харди снова стал избегать меня, как и до нашей стычки.

— Может, я спрошу Джесса, упоминал ли Харди когда-нибудь о том, что произошло в Вегасе…

— Нет, Тедди, не надо! Да, он прекрасно всё помнит, поэтому было достаточно неловко видеть его перед нами в прошлый раз и постоянно игнорировать.

— Мне очень жаль, Пруденс.

В дверь постучали, и я от всей души надеялась, что это не O’ с починкой для новой одежды.

— Я открою! — Тедди, подпрыгнув, пошла открывать дверь, чтобы вернуться с Аполло.

— Привет, Джесс, — поздоровалась я.

Он осмотрелся.

— Ёлки нет?

— Пруденс не любит рождественские украшения, — критически объяснила моя подруга.

— Я не говорила, что они мне не нравятся. У меня действительно не было времени.

— Я пришлю к тебе своего личного дизайнера интерьеров, или, по крайней мере, я думаю, что так называется её работа.

Я улыбнулась.

— Большое спасибо, но я думаю, что кто-то, одетый как эльф, на днях это компенсирует.

— Пруденс не хочет идти в торговый центр, она устала.

— Мммм, я пойду, — предложил он. — Пицца сегодня вечером?

Мне захотелось рассмеяться. Аполло и правда был немногословен, полная противоположность Тедди, которая умоляюще смотрела на меня в этот момент.

— Я не знаю, указано ли в моём трудовом договоре, что я могу войти в твой дом. Мне нужно… мне нужно спросить разъяснений у моего начальника, — объяснила я. — Спасибо за приглашение, Джесс.

Он кивнул и ушёл с Тедди, снова оставив меня одну. А я позвонила О'.

— Поллианна, что я могу для тебя сделать? — спросил босс. На заднем плане слышалась какая-то экзотическая музыка, словно он находился в буддийском храме.

— Я тебе мешаю?

— Мне делают массаж.

— Хорошо, я коротко. Моя подруга Тедди, ну, она…

— Она тусуется с Аполло.

— Да. Откуда ты знаешь?

— Потому что я всегда всё знаю, даже то, чего не должен. И потом, если Аполло счастлив, то и защита счастлива. Если защита довольна, то они выигрывают, а если они выигрывают, мы получим огромный бонус от CK. Поэтому, пожалуйста, скажи своей подруге, чтобы продолжала в том же духе, я определённо хочу получить этот чек.

— Ну, я… я думала, что это может доставить мне неприятности.

— Вы собираетесь заняться сексом втроём?

— О боже, нет!

— Обмен партнёрами?

— Тоже нет.

— Групповуха из мести?

— Он пригласил меня к себе домой на пиццу.

— Поллианна, я всегда захожу к ним домой по работе или за солью для ванн, когда она заканчивается, значит ли это, что меня уволят? Конечно, нет. В перефразировании всего, что ты подписала, говорится, что ты можешь иметь их как друзей, но не можешь использовать в качестве секс-игрушек во плоти. Я ясно выразился?

— Я подумала, что было бы лучше избежать недоразумений…

— Ты же не похожа на цыпочку, которая не понимает, что говорит.

— Я бы сказала — нет.

— Выбирайся из этой дыры, своей квартиры и иди на пиццу к Аполло. Ты всё равно его не интересуешь.

Успокоившись, по крайней мере, в отношении этого, я вернулась к шитью, устроившись на диване и пытаясь немного подзарядиться.

Тедди вернулась через три часа с огромной рождественской ёлкой и множеством пакетов, которые нужно было положить под неё. Мы украсили мою гостиную, наелись шоколада и зефира, и грусть улетучилась. Это был новый и неожиданный момент в моей жизни. Мне нравилась моя работа, и нравилось думать, что все жертвы, которые я принесла, не были напрасными. Мне нужно найти в себе силы оставить прошлое позади, даже самое недавнее прошлое.

Мне так хотелось стать сильнее, похоронить в забвении плохие воспоминания детства, и касающиеся Харди и Харриса, но я не могла.

Однако я должна была это сделать, потому что только так смогу жить лучше.

Пришло время ужина, и мы, хотя и с некоторой опаской с моей стороны, отправились к Аполло. Поднялись на лифте и оказались перед стойкой администратора. Опять прошли мимо двери в квартиру Харди, и мне стало интересно, что он делает.

— Он не придёт сегодня вечером, похоже, у него назначена встреча со своим агентом, так что не волнуйся, — сказала подруга.

— Ты не рассказала о нас Джесс, правда?

— Нет, я этого не делала, как ты и просила. Хотя, по-моему, они говорили о тебе.

— Так думаешь?

— Уверена. Каждый раз, когда Джесс упоминает тебя, он ухмыляется Харди.

— Потому как думает, что я сумасшедший сталкер, поэтому и издевается над ним.

Мы постучали в дверь, которую открыл Аполло. Он провёл нас в свою большую и невероятно роскошную гостиную.

— Пицца скоро будет, — предупредил он.

Я подошла к гигантской ёлке, украшенной в цветах Ravens и целой серией динозавров.

— Ух ты, какая доисторическая рождественская ёлка, — заметила я.

— Мой сын их любит, — с гордостью объяснил Аполло. — Этих ему подарила Тедди.

— Я нашла динозавров на одном замечательном сайте. Они ему понравились? — спросила она.

— Очень, — ответил Джесс, сияя.

Я могла представить, как для него было важно, чтобы девушка, с которой встречался, участвовала в жизни его сына. А Тедди обожает детей.

— Блин, на улице метель! — воскликнула подруга.

— Для зимы это нормально, — ответил хозяин.

— Я так мало видела этот город, — призналась я.

— Ты должна посмотреть и прожить в этом городе. Балтимор останется в твоей душе.

— Обещаю, что сделаю это.

— Джесс! Доставили не в ту квартиру! — услышали мы крик у входа. А обернувшись, увидели, как вошёл Харди с минимум пятью гигантскими коробками пиццы в руках. Он положил всё на большой стол и посмотрел на друга с оттенком упрёка.

Мы с Тедди обменялись растерянными взглядами.

— Хочешь присоединиться к нам? — пригласил Джесс.

— Нет, не хочу, — ответил Харди, возвращаясь откуда пришёл, и хлопнув за собой дверью.

Аполло одарил меня неловкой улыбкой.

Как много он знал обо мне? Что-то мне подсказывало, что Аполло хорошо понимает, что произошло, и Харди, скорее всего, просил друга не позволять мне путаться у него под ногами. Это имело смысл. Короче говоря, он меня не искал и даже не хотел ничего прояснить. Харди всегда был со мной довольно откровенен, поэтому в свете очередной вспышки гнева стало ясно, — я слишком зациклилась.

— У меня… у меня нет особого аппетита, и…

— Эй, прости его, он обычно не ведёт себя как засранец. И потом неправда, что у тебя нет аппетита. Это Харди ведёт себя как придурок, так что не обращай на него внимания и давай есть. Я очень, очень голоден! — Аполло сказал самое длинное предложение, которое я когда-либо слышала от него.

Он открыл коробки, и я увидела достаточно пиццы, чтобы накормить как минимум человек десять.

— Как думаешь, сколько мы сможем съесть? — спросила Тедди.

— То, что не съедите, доем я, — ответил Аполло.

Мы сели и начали ужинать. Через несколько минут дверь снова открылась. Это снова был Харди с двумя бутылками колы в руках.

Не говоря ни слова, он сел прямо напротив меня.

— Из-за тебя, — сказал он Аполло, — я хочу пиццу. Я позвонил Джо, но он сказал, что доставка займёт не менее двух часов, а я голоден, — объяснил он, будто желая оправдаться. Конечно, Харди хотел дать понять, что он здесь не ради меня. Сообщение получено.

— Придурок, — сказал Джесс.

— Разве у тебя не назначена встреча с твоим агентом? — в нахальной манере зло спросила Тедди.

Аполло рассмеялся, искренне забавляясь.

— Я решил эту проблему раньше, чем ожидал, — ответил Харди, хватая кусок пиццы.

И я снова начала чувствовать себя лишней, хотя это последнее, что мне было нужно.

Она

My prerogative

— Поллианна! — с криком, словно торнадо, О’ ворвался в зал в Garden Rock, где собралась команда стилистов перед отъездом на стадион. С одной стороны, я была рада вернуться домой, хотя никто не зашёл поздороваться или проведать меня. Ведь когда я уехала из родного города в Нью-Йорк, это было действительно возрождение, с другой стороны, как бы я ни любила воздух пустыни, пребывание в Вегасе заставляло меня чувствовать себя более одинокой, чем обычно. — Планы меняются, ты покидаешь новичков и будешь отвечать за Аполло и Динамита. Между вами теперь доверительные отношения, и ты сможешь справиться с ними самостоятельно. А в следующий раз, когда один из этих ублюдков посмеет угрожать тебе, ты должна сказать мне!

Все взгляды устремились на меня.

— Кто посмел? — спросила Пенни.

— Этот сукин сын Харрис, — ответил мой босс.

— Он был зол и…

— Мне насрать, был ли он зол, Пруденс! Никто не смеет прикасаться к вам или угрожать! Я ясно выразился? — уточнил О'. — Я не хочу рисковать и потерять компетентного помощника из-за новичка, который не может уважать нашу работу.

— Харрис ведь всё равно вне игры, верно? — спросил Кармайкл.

— Да, но он вернётся к плей-офф, и тогда им займусь я. А пока я хочу, чтобы ты была спокойна и без негатива работала с двумя игроками, которых знаешь. Окей?

Я кивнула. О' выдал мне карточки игроков, продолжая при этом смотреть на меня с укором.

— Я думала, что это нормально, не хотела плакаться в жилетку! — Мне захотелось оправдаться.

— Насилие никогда не бывает нормальным. Если бы Харриса услышал тренер, то надрал бы засранцу задницу в следующее же мгновение. Но пока что на него обратил внимание Ламар, а шутить с капитаном команды — не самое разумное решение, так что увидишь, Харрис станет покорным ягнёнком. А пока ему нужно держаться от тебя подальше, а тебе — снова стать прежней, без страха перед раздевалкой. Не думай, что я не заметил в тебе перемен.

— Спасибо, О'.

— Не за что, Поллианна.

Мы, как обычно, сели в автобус, который доставил нас в Парадайз — город, примыкающий к Лас-Вегасу, где располагался стадион Allegiant. В раздевалке разложили для игроков всю одежду, пока команда находилась на поле. Очевидно, Ravens и в этот раз одерживали победу. Я выглянула в коридор, и Пенни жестом пригласила меня следовать за ней.

Мы прошли к трибунам, на которые у нас был пропуск.

Этот стадион тоже был огромный и полон болельщиков. Я взглянула на табло: Ravens выигрывали со счётом 32:13. Я, как обычно, поискала на поле Харди, но его там не было, как не увидела его и среди тех, кто стоял рядом с полем.

— Это правда, что Харрис пошёл против Ламара? — спросила Пенни.

— Да.

— Тогда можешь больше не волноваться, скорее всего, он не вернётся в раздевалку, и его продадут. Они не дети, у них есть опыт игры в футбол в колледже; никогда не стоит повышать голос на капитана. Мне жаль, что это случилось с тобой; если бы я там была, то надрала бы ему задницу! Пойдём в раздевалку, осталось недолго.

Мы вернулись, и, оказавшись перед своей зоной, я заметила, что на скамейке Харди лежат ботинки и щитки. Тут же появился он, прикрытый халатом. Он сел так, словно меня не существовало, и начал вытираться.

— Лас-Вегас, халат: такое чувство, что я уже видел эту сцену, — пробормотал он. К счастью, остальные стилисты стояли перед входом и ждали команду.

И вот мы перешли на новый уровень: от избегания меня и косых взглядов до издевательств.

«Успокойся, Пруденс, успокойся и отплати ему тем же»

— Сегодня… сегодня тебе придётся надеть рубашку на пуговицах. Ткань немного тянется, так что у тебя не должно возникнуть проблем. О' сказал мне, что до Рождества мы получим твои новые мерки, так что переделаем всё по ним и не будем рисковать…

— Я на самом деле такой прозрачный? — перебил он. Харди был явно обижен.

В этот момент я посмотрела на него. О боже, то, что он стоял так близко, не сулило ничего хорошего, потому что Харди был совсем непрозрачным. После всего одной ночи он был в каждой моей мысли и продолжал там оставаться.

Он был… он!

Харди продолжал смотреть на меня, ожидая ответа, который я ему не дала. Он расстегнул пояс халата, снял его, и я увидела, что он стоит передо мной совершенно голый.

— Думаю, ответ — да, я прозрачный, так в чём же проблема?

Чёрт, чёрт, мне пришлось дать себе подзатыльник! С огромным усилием я притворилась безразличной, подошла к месту, где лежали его вещи, и взяла одежду, которую он должен был надеть.

— Не мог бы ты надеть это, раз уж ты высох?

Харди, пыхтя, надел боксеры и носки. Я протянула ему рубашку, он надел и её.

— У меня пальцы распухли, — сказал он, и я принялась застёгивать пуговицы на его рубашке. Я, как обычно, избегала смотреть на него, но это было нелегко, потому что его грудь была ещё более мощной, чем в тот раз, когда мне довелось её ласкать.

— Почему ты спустился раньше? — спросила я, чтобы прервать неловкое молчание, а главное, чтобы не думать об эротических вещах.

— Мы без проблем выигрываем, тренер хочет попробовать несколько запасных и приберечь меня для Bengals, — ответил он. — Ты надеялась, что я травмировался?

— Я не хочу, чтобы ты получил травму, — прошептала я.

— Правда? — дразнящим тоном спросил он.

Я подняла на него взгляд, и Харди продемонстрировал свою великолепную улыбку, которая заставила меня капитулировать пять лет назад. Он оглянулся мне за спину, чтобы убедиться, что мы по-прежнему одни, а затем снова посмотрел в мои глаза.

— Почему ты не оставила мне свой номер, Пруденс? — спросил он.

Пруденс… он назвал меня Пруденс. Не Поллианна, не прозвищем, которым все равнодушно пользовались. Почему я не дала ему свой номер? Потому что не хотела быть развлечением на одну ночь, потому что он собирался жениться.

— Потому что, когда собиралась это сделать, я увидела…

— И Ravens снова выиграли! — Кто-то крикнул, и раздевалка наполнилась игроками.

Я продолжила застёгивать рубашку, будто этот диалог и не начинался.

Рядом появился Аполло.

— Всё в порядке? — спросил Харди.

— Тридцать шесть к тринадцати, — ответил его друг.

— Эй, Поллианна, ты что, бросила меня вот так, ради сосунков защиты? — спросил восторженный Ламар.

Я улыбнулась, а Харди показал капитану средний палец.

Она

Everytime

Наступило Рождество, и, как обычно, оно принесло с собой большую дозу грусти.

Наверное, с моей стороны эгоистично, но я надеялась, что эти дни пролетят быстро, ведь если задуматься, был ли в году момент, который напоминал мне больше, что у меня нет семьи?

Нет, не было. К счастью, на помощь мне пришла работа, потому что, несмотря на праздники, у Ravens была запланирована игра против Bengals, и мне нужно было закончить в срок шить пиджак Харди.

— Поллианна! — услышала я крик О' ещё до того, как раздался стук в дверь.

Я пошла открывать и обнаружила своего босса, одетого в ярко-зелёную бархатную двойку.

— Счастливого Рождества! Ты подогнала пиджак по новым меркам Динамита?

— Да, конечно.

— Если бы все были такими, как ты, у меня бы уже была полная коллекция.

— Пошли, бери всё.

Я взяла костюм и последовала за ним в лифт, где нас ждала полная одежды вешалка на колёсиках.

— Я оставлю тебя у Динамита, а сам пойду к Аполло, Ламару и Кендрику. Если размер подойдёт, оставь всё ему, чтобы он смог надеть костюм завтра перед выходом на стадион.

— Так ты не пойдёшь со мной?

— Нет, это ты сможешь сделать сама, а Харди согласился впустить тебя в свой дом.

— Он согласился?

О' внимательно посмотрел на меня.

— А разве не должен был по какой-то причине?

— Нет, нет, просто ты говорил, что игроки очень ревностно относятся к своей личной жизни, особенно он.

— Парадоксально, тебе не кажется? Мы всё время видим их голыми, но они строят из себя недотрог, когда нам приходится входить к ним в дом, — сказал О'.

— Очевидно.

— В любом случае, Динамит — хороший парень, он никогда ни с кем не скандалит, а приватность, как мне кажется, создана для защиты его семьи. Это скромные люди, и они не хотят никаких проблем. — Лифт остановился на нужном этаже, и мы вытащили вешалку. — Твоя семья не приехала проведать на праздник? — спросил он.

— У меня нет семьи.

— Мне жаль, Поллианна. Наверное, Рождество для тебя — дерьмовое время. В любом случае у меня тоже нет семьи, но много друзей ждут меня на обед. Ты можешь пойти со мной, если хочешь.

— Мне не очень хочется веселиться.

— Понимаю. Ну, если передумаешь, просто дай знать.

Мы остановились перед дверью Харди, нам открыла женщина.

— Привет, Марго.

— Привет, О’! — звонко ответила она. Женщина, несомненно, была матерью Харди: у неё были такие же зелёные глаза и улыбка, как у него.

— Оставляю вам Поллианну, за чадом присмотрит она.

— Привет, Поллианна, заходи и не обращай внимания на царящий в доме хаос. Сейчас позову Харди.

Я сильнее вцепилась в чехол с одеждой и последовала за ней по коридору.

Меня тут же окутал аромат жареного мяса, затем корицы и яблочной выпечки, а на заднем плане раздавался весёлый гомон.

— Простите, что помешала.

— Вовсе нет, мы ещё находимся на подготовительном этапе.

Мы оказались в гостиной, похожей на гостиную Аполло, с той лишь разницей, что она была полна людей, а из-за высоких потолков виднелась лестница, ведущая, должно быть, на второй этаж.

Невозможно было не оглядеться в поисках Харди, и главное, фиксируя каждую деталь: плакаты с фильмами Тарантино в рамках, большие ковры, сервированный стол, ёлка высотой не менее трёх метров, украшенная в традиционном стиле, и вся уютная атмосфера настоящего дома.

— Малыш, пришла стилист! — крикнула Марго, перекрывая болтовню тех, кто был занят игрой в какую-то видеоигру перед большим экраном. — Рождество в семье всегда приносит много неразберихи, не обращай на нас внимания!

Харди вышел с верхнего этажа и спустился вниз. На нём был серый спортивный костюм, который на таком мужчине, как он, выглядел как нельзя более сексуальным.

«Не смотри на него, не смотри на него, не смотри на него, Пруденс, не обращай внимания на все эти движения», — уговаривала себя.

— Я думал придёт и O’, — воскликнул он.

Будь здесь дыра, я бы зарылась в неё. Было очевидно: Харди не хотел, чтобы я была рядом, и особенно не хотел, чтобы у него дома я находилась одна.

— О’… О' сейчас у Джесса и послал меня. Но без проблем, ты можешь позвонить ему и попросить прийти вместо меня, — ответила я.

Харди раздосадовано посмотрел на меня.

— Нет, не бери в голову, давай поторопимся, пойдём в спортзал. — Я последовала за ним по второму коридору слева от нас и вошла в первую комнату. Здесь было множество тренажёров и пара беговых дорожек. И снова стеклянные стены открывали захватывающий вид на Балтимор. Практически каждый игрок команды видел город у своих ног.

— Что мне примерить? — поспешно спросил он.

— Я принесла пиджак, рубашку и брюки, те, что ты наденешь завтра на стадион. Я подогнала всё по твоим новым меркам.

— Значит, я должен раздеться? — спросил он.

— Да.

Он снял обувь, спортивные брюки и толстовку. Харди остался в одних трусах, и я, как всегда, затаила дыхание.

— Прошу прощения… — перебила нас женщина, что отрыла нам с O’ дверь.

— Харди, я не могу найти блендер.

— На полке рядом с холодильником, и, пожалуйста, я вам тысячу раз говорил: не перебарщивайте с едой. У меня тренировка через четыре часа, и я хочу бегать, а не кувыркаться.

— Хорошо, но это тебе надо бегать, а не нам! — ответила она, снова закрывая дверь.

— Мне жаль, что помешала вашему Рождеству, — я почувствовала себя обязанной сказать. Я осознала, что это один из немногих моментов, когда Харди свободен от работы, а я оказалась рядом, чтобы заставить делать что-то, не связанное с его личной жизнью.

— Это не имеет значения. Ты ведь тоже работаешь, верно?

Я улыбнулась, хотя у меня не хватало смелости посмотреть на него.

— Давай начнём с рубашки.

Харди надел её, а я призвала на помощь свой профессионализм и убедилась, что швы находятся в правильном месте. Я двигала его, как будто Харди был манекеном, чтобы убедиться, что ткань не слишком сильно сдавливает на руках и спине.

— Как тебе? — спросила я.

— Лучше, чем предыдущая рубашка.

— К счастью. Если ткань порвётся, О' может меня убить.

Я протянула ему брюки, подождала, пока Харди наденет их, затем опустилась на колени, чтобы проверить правильность длины, и не слишком ли штанины обтягивают ноги и бёдра.

— А эти? — спросила я, глядя вверх.

Харди прочистил горло.

— Я бы… я бы сказал, что с ними всё в порядке.

— Ты уверен, они не слишком тесные на бёдрах?

Его взгляд был интенсивным, когда он смотрел на меня.

«Спроси меня, Харди, спроси, почему тогда в отеле я оставила тебя.

Неужели ты сам не понимаешь?»

— Простите меня ещё раз! — Его мать вернулась, прервав момент.

— Малыш, я не могу найти адаптер.

— Мама!

— Харди, твоя бабушка обязательно должна приготовить соус, а без блендера она не сможет.

— Пруденс, ты меня извинишь?

— Конечно, иди, я не тороплюсь.

Харди вышел, а я осталась стоять, прислушиваясь к доносящимся из гостиной звукам — смеху и прочему; он, в отличие от меня, не лгал. У него была шумная и весёлая семья, у него была мама, которая называла его Малыш, хотя он был двухметровым мужчиной, и бабушка, которая готовила.

— Вот и я, больше они не должны нас прерывать.

Я передала ему пиджак. Харди надел, и я проверила, чтобы длина была идеальной и ничего не мешало.

В этом сшитом на заказ костюме Харди выглядел великолепно. Серый цвет подчёркивал зелёный глаза и волосы, а классические брюки на спортивном телосложении смотрелись совсем по-другому.

— Я бы сказала, что всё идеально, — заключила я.

Он снова начал раздеваться. Передал мне пиджак, рубашку и брюки, которые я повесила на вешалку и убрала обратно в чехол.

— Мы закончили. Завтра ты должен надеть это перед выходом на стадион. О' зайдёт проверить, всё ли правильно, — сказала я, вручая костюм.

Харди промолчал, просто надел толстовку и спортивные брюки, но перед тем, как открыть дверь, несколько мгновений стоял неподвижно, взявшись за ручку.

— Я хотел сказать тебе, что…

— Харди, ты закончил? Теперь твоя очередь! — услышали мы крик.

Он открыл дверь.

— Иду! — крикнул он. — У меня неугомонная семья, — добавил себе под нос.

— Ну, неугомонные семьи наполняют Рождество, верно?

— Да, определённо. Они придут завтра на стадион и будут шуметь больше, чем все остальные.

Харди уступил мне дорогу, и рядом, мы продолжили путь к выходу.

— До свидания, — попрощалась я.

— Ты не останешься с нами? Харди, а твоя подруга разве не останется? — спросил один из парней, сидевших на диване.

— Не обращай внимания на моего двоюродного брата Клейтона, он придурок и пристаёт ко всем подряд.

Я почувствовала, что умираю, как и каждый раз, когда Харди косвенно приглашал меня убраться с его пути.

Мы подошли к входной двери, он открыл её.

— Счастливого Рождества, Харди, — сказала я.

Как обычно, я не осмелилась посмотреть на него и пошла к лифту.

Нажала на кнопку и молилась, чтобы эта чёртова кабина приехала как можно скорее. Я знала, Харди всё ещё там, смотрит на меня (почему-то знала, что он стоит на пороге).

А может, я ошибалась и это была лишь глупая надежда? Я отвела взгляд и с трудом обернулась.

Харди стоял у двери и смотрел на меня, а моё сердце билось быстро, слишком сильно.

Лифт прибыл, я катапультировала внутрь и нажала на свой этаж.

«Зашибись какое Рождество, Пруденс».

Вернувшись к себе, я закрыла дверь и стала смотреть на ёлочные гирлянды в своей маленькой квартирке.

Чувство неполноценности, как всегда, взяло верх и сдавило мне горло.

Здесь не было ни тёплой праздничной атмосферы, ни шума семьи, ни запаха корицы. Витал только запах печали.

Я бы хотела позвонить Тедди, но она тоже была с семьёй, в окружении родственников. Мне хотелось бы позвонить бабушке, но от неё не было вестей с тех пор, как она переехала в Северную Неваду. Она прислала мне сообщение, что собирается сменить номер телефона и даст мне новый, но с тех пор я ничего о ней не слышала.

Именно поэтому я ненавидела Рождество, День Благодарения и любые другие праздники, когда люди собирались вместе. Всё, что означало семью в глазах других, подчёркивало грустное чувство одиночества в моём сердце.

Поэтому я решила, что пора принять душ и лечь спать в надежде, что моя голова перестанет думать о таких болезненных вещах, как Харди и его жизнь, которая казалась идеальной и так отличалась от моей.

Я надела пижаму, и когда уже собиралась забраться под одеяло, услышала стук. Надеялась, что это не О', потому что мне совсем не хотелось прерывать весёлое Рождество какого-то другого игрока.

Но, открыв дверь, я никого перед собой не обнаружила. Только на пороге стояла небольшая стеклянная банка с запиской. Я взяла её и внимательно рассмотрела. Это было клубничное варенье, а в записке:

И тебе счастливого Рождества, Пруденс.

Она

Baby, one more time

С разницей в одно очко Ravens выиграли у Bengals, подтвердив первое место в северной конференции, и Балтимор буквально взорвался от ликования.

После победы мы переодевали парней в совершенно неконтролируемой раздевалке, среди празднующего персонала с бутылками шампанского вместо воды, репортёров и членов семей. Тилли позвонила по видеосвязи, чтобы поздравить нас с хорошо проделанной работой, и пообещала вскоре заглянуть для личного знакомства.

Команда стилистов, как и команда игроков, ликовала несмотря на то, что впереди нас ждал ещё больший объём работы. Игроки обеспечили себе место в плей-офф, а нам предстояло подготовить ещё больше элегантных и совершенных костюмов, демонстрируемых всё чаще.

Вернувшись домой, я немного посидела на диване, но время отдыха ещё не пришло: президент Ravens пригласил всех на вечеринку в свой частный клуб, и О’ обязал нас присутствовать. А потом мы, наконец-то, сможем взять пару выходных.

Приняв душ, я надела свои любимые кожаные брюки и белую рубашку из шёлка. Волосы завязала в высокий шиньон. Образ заканчивали туфли на головокружительном каблуке (мне их подарила Тедди на предыдущее Рождество).

В назначенное время я вышла из квартиры и направилась к О’. Босс жил на этом же этаже, но в противоположной стороне.

Я постучала, он открыл.

— Наконец-то ты придумала приличную комбинацию, — воскликнул он.

— Эй, ты же знаешь, мы здесь не для того, чтобы быть стилистами, верно?

— О боже, конечно, я это знаю, а ещё я знаю, что в этих кожаных штанах, ты бы не вышла живой из раздевалки, так что я тебя прощаю. — Он закрыл дверь, и мы пошли к лифту. — Сегодня все будут очень счастливы, Поллианна, и многие наверняка попытаются угостить тебя клубничным молочным коктейлем. Ты ведь уже выучила правила, не так ли?

— Да, босс, я их знаю. Никаких оргий и поцелуев с языком.

— Молодец, по крайней мере, мне не придётся беспокоиться о тебе, ведь мне уже приходится следить за тем, чтобы Кармайкл не тёрся о ноги какого-нибудь натурала.

— А есть не гетеро?

— Конечно, они довольно скрытны, но они есть. Футбол — непростая среда, Пруденс, всегда нужно быть осторожным, чтобы не подставиться. Посмотри, что случилось с Аполло, на его слабое место давят постоянно.

Мы поднялись на верхний этаж Baltimore Meet Center и уже при выходе из лифта поняли, что гостей много, поскольку полон был даже коридор.

Я узнала одного из тренеров по нападению и, как мне показалось, его жену, затем новичков, группировавшихся вместе и, к счастью, без Харриса. Все они были уже навеселе, оживлённо комментировали наряды каждого стилиста, проходившего перед ними, и поднимали импровизированные таблички с оценкой.

— Я и не знала, что в здании есть клуб.

— Он предназначен исключительно для тех, кто здесь живёт и обычно используется для частных вечеринок. В здании также есть ресторан и солярий с бассейном. Летом здесь настоящий рай, — пояснил О'.

Мы подошли к барной стойке, и мой босс заказал шампанское для нас обоих.

— Оскар, Поллианна! — К нам подошёл Ламар. На нём был фиолетовый спортивный костюм из синели, а на шее — очередное ожерелье с бриллиантами.

— Даже не знаю, что хуже: то, что ты осмелился назвать меня настоящим именем, или то, что на тебе надето, — сказал О'. — Я надеялся, что благодаря мне ты узнаешь больше о стиле, но ты определённо безнадёжен.

— Здесь нет фотографов, сегодня вечером мы все свободны. Кроме того, что ты имеешь против моего костюма? Знаешь ли, он расшит вручную! — Ламар повернулся и показал голову гигантского ворона, вышитую золотыми нитями на спине толстовки.

— Это самая безвкусная вещь, которую я когда-либо видел.

— Поллианна, по-твоему, я выгляжу безвкусно?

— Ты выглядишь как ты, это твой стиль.

— Вот именно! Почему ты не похож на неё?

— Потому что, будь я такой, как она, я был бы ассистентом, а не главным стилистом. Без обид, Поллианна.

— Никаких обид, — ответила ему. Я увидела, как в дверь вошёл Харди. Сегодня вечером он выглядел ещё лучше — в джинсах и футболке. Просто, как был простым и тот парень, которого я встретила пять лет назад. Все, мимо кого Харди проходил, приветствовали его рукопожатием или похлопыванием.

«Притворись, что ты его не видишь, притворись, что ты его не видишь», — приказала себе и, чтобы выглядеть рассеянной, поднесла бокал ко рту. Я вовремя остановила себя.

— Что это? — спросила я, подставляя стакан под свет. Жидкость внутри была фиолетовой.

— Цветное шампанское, — объяснил О'.

— Цветное шампанское? — переспросила я.

— Привет, — услышала позади себя.

— Привет, Аполло, где ты оставил свою половинку? — спросил капитан.

Джесс указал на вход; Харди разговаривал с главным тренером и тремя девушками, которые с обожанием смотрели на него. Ламар весело рассмеялся.

— Всё ещё пытается предложить ему в жёны одну из дочерей?

Джесс тоже разразился хохотом.

— Дела белых, — сказал он.

— Почему это белых? — спросила я.

— Поллианна, ты осмотрелась вокруг? Мы все чёрные, большие, толстые и плохие. Ты можешь представить, как Ферри знакомит меня со своей 18-летней дочерью в надежде, что я приглашу её на свидание? — спросил Ламар.

— Это вопрос не чёрных или белых, а вопрос стиля. Я бы тоже не стал знакомить тебя со своей 40-летней тёткой-нимфоманкой, если уж на то пошло, — ответил О'.

Я с трудом сдержала смех.

— У тебя есть сорокалетняя тётя-нимфоманка? Немедленно дай мне адрес, — ответил капитан.

— Забудь, я хочу искоренить даже мысль о том, что у меня могут быть родственные связи с кем-то, кто носит костюмы из синели.

— Пруденс, — обратился ко мне Джесс, показывая, чтобы я подошла к нему.

Мы сделали пару шагов в сторону.

— Что происходит? — спросила я.

— Тедди, — ответил он. Я медленно кивнула. Аполло был немногословен, поэтому мне пришлось догадываться, что он имел в виду.

— Тебе нравится она?

— Очень.

— Хорошо, я рада, что она тебе нравится, потому что ты ей очень нравишься. — Я смотрела на Аполло, но действительно не понимала, в чём его проблема. — Ты думаешь, она водит тебя за нос? — попыталась угадать.

— Нет.

— Тогда в чём проблема?

— Я сделал ей подарок.

— На Рождество? — Он кивнул, улыбаясь. — Ты не уверен, что ей понравится?

— Может, я немного переборщил.

— Переборщил? Ты же не подарил ей кольцо, — хихикнула я. Джесс, напротив, остался серьёзным. — О боже, ты действительно подарил ей кольцо?

— Она сказала, что ей нравятся бабочки.

— А, ладно, на кольце есть бабочка, и ты подумал, что это подходящий подарок, понимаю проблему. Ты прав, Тедди любит бабочек, и ей понравится кольцо. Я имею в виду, это же просто кольцо, ты не хочешь на ней жениться, верно?

— Верно!

— На твоём месте я бы всё же уточнила. Мы ведь не маленькие девочки.

Он кивнул, но я перехватила его взгляд, когда он повернулся, чтобы посмотреть на Харди, который тем временем приближался к Ламару.

— Он вселил в меня сомнения.

Конечно, кто, как не его лучший друг, предатель невест, мог ограничить романтический жест?

— Интересно, почему? В любом случае не сомневайся, я уверена, ей понравится твой подарок.

— Спасибо, Пруденс.

— Не волнуйся.

Мы вернулись к остальным, и Харди оглядел меня с ног до головы.

— Засранец, — пробормотала я, думая о том, как вообще он мог встать на пути Тедди и Аполло.

— Прости, что? — спросил он удивлённо.

— Я сказала: привет, Харди, рада встрече.

О' протянул мне новый бокал, и на этот раз его содержимое было правильного цвета. Я поднесла напиток к губам и обнаружила, что для меня он слишком крепкий.

— Лучше, чем фиолетовое шампанское и клубничный молочный коктейль?

— Не уверена.

Харди ушёл, как обычно, что-то бормоча, а Ламар мне улыбнулся.

Вечеринка продолжалась, и после трёх бокалов того, что мне передавал О', я начала чувствовать себя легкомысленной и явно весёлой. Новички настояли на том, чтобы я присоединилась к их жюри, то же самое сделали Кармайкл и Пенни. В конце концов мы перешли к раздаче голосов всем присутствующим, словно находились на шоу Make the Cut. Такой вечер, импровизированный и беззаботный, был необходим, чтобы смыть всю грусть, которую всегда приносит Рождество. К счастью, причина моих размышлений, а именно Харди, всё это время оставался на расстоянии, вместе со Звёздами и тренерским составом.

Когда на меня начали наваливаться усталость и очередная порция алкоголя, я попрощалась с новичками, а Кармайкл проводил меня до лифта.

— Будь умницей, Поллианна.

— Без сомнения, Кармайкл, спокойной ночи.

Я вошла в кабину и прислонилась к стене. Туфли на высоком каблуке никогда не были подходящим выбором для пьяных вечеринок. Двери начали медленно закрываться, вселяя уверенность, что теперь я в безопасности, пока большая рука не просунулась внутрь и не заставила их снова открыться.

В кабину вошёл Харди.

— Есть место для засранца? — спросил без всякого веселья. Он вошёл и нажал на кнопку моего этажа. Я закрыла глаза и начала считать. — Это я должен злиться на тебя, а не наоборот! — пробурчал он.

— Я не хочу с тобой разговаривать, — прошептала я.

— Может, стоило бы, может, могла бы поблагодарить меня за варенье.

— Спасибо за варенье, это был… любезный жест, но что касается остального, я сказала, что не хочу с тобой разговаривать и тебе следует держаться от меня подальше.

— Ты права, Пруденс, мне следует держаться от тебя подальше.

— Зови меня Поллианной, как это делают все остальные.

— Я буду называть тебя Поллианной, как все остальные, когда все остальные трахнут тебя так же, как я.

Я открыла глаза и раздражённо посмотрела на него.

— Харди, это было грубо.

Он опустил взгляд, выглядя пришибленным.

— Прости, но я не понимаю почему!

— Почему что?

— Почему ты так ведёшь себя со мной!

Я скрестила руки на груди.

— Где ты оставил свою девушку?

— Какую девушку?

— Кэнди.

— Что ещё за Кэнди?

— Кэнди и Харди.

— Кэнди и Харди?

— Не будь таким… бесстыжим!

— Я не… — Двери на моём этаже открылись, прервав его, но я не успела выйти, как Харди снова нажал на кнопку верхнего этажа, заперев нас внутри. — Я не бесстыдник, а Кэнди это прозвище бывшей жены Джесса — Кэндал, и, к счастью, она больше не наша проблема.

Я шагнула к нему. Очевидно, алкоголь сделал меня напористее.

— «Кэнди и Харди, воскресенье 15 мая, молодожёны» — ничего не напоминает?

Харди закатил глаза.

— Напоминает чёртовы приглашения, которые раздали другие участники мальчишника Джесса в Лас-Вегасе.

Я посмотрела на него. Какой, чёрт возьми, в этом смысл?

— И зачем им делать что-то подобное?

— Потому что мы с Джессом только что подписали контракт в Балтиморе и, как все новички, должны были жить в одной квартире. Он женился, так что мне пришлось переехать к ним, а поскольку у меня не было хороших отношений с будущей невестой, парни сочли нужным поиздеваться надо мной.

Я смотрела на Харди, пытаясь впитать объяснения.

Это была шутка! Эти приглашения были шуткой, и он никогда не лгал мне.

Харди не был грязным изменником, и я…

Нет, такое невозможно, потому что, если бы это было так, мне пришлось бы лупить себя по лицу не меньше недели. Все аргументы, которые я нашла, чтобы назвать Харди МакМиллиана самой большой ошибкой в жизни, были бы сдуты, как ничтожные пёрышки в бурю.

А я не могла допустить, чтобы моя сила воли имела сопротивление пёрышка, и не могла смириться с тем, что правда — это торнадо.

— Ты решила, что я помолвлен?

— Ну, я…

Дверь лифта снова открылась на этаже, где проходила вечеринка, и мы оказались лицом к лицу с О', Ламаром и Джесс.

— Почему вы здесь? — спросил мой босс.

Я отступила в угол.

— Я ошибся этажом, — ответил Харди, покачав головой.

Вероятно, он тоже только что осознал это гигантское недоразумение. Я отчётливо ощущала на себе его взгляд, когда моё сердце начало колотиться.

— Поллианна, ты хорошо себя чувствуешь?

— Да, — ответила я, чувствуя себя ужасно глупо и совершенно сбитой с толку чем-то, что я действительно пыталась усвоить. Я изо всех сил пыталась осмыслить услышанное.

Лифт остановился на этаже для игроков. Джесс, Ламар и Харди вышли.

Но Харди остановился, чтобы посмотреть на меня.

— Спокойной ночи, Пруденс, — сказал он.

— Спокойной ночи, Харди, — ответила я.

Двери снова закрылись, и я почувствовала на себе взгляд O’.

— Скажи мне, что я не рискую потерять тебя в качестве помощника, — тихо спросил он.

— Ты не рискуешь потерять меня как ассистента, — успокоила его, хотя на самом деле сама волновалась.

Она

If you seek Penny

Тедди говорила, говорила, говорила. Очевидно, ей доставили кольцо с бабочкой, и это сделало её счастливой и ужасно болтливой. Пока она выражала всю свою радость и любовь к Джесс, я смотрела на потолок своей комнаты, а не на экран смартфона. Мы разговаривали по видеосвязи уже не менее получаса, но я всё ещё пыталась переварить похмелье предыдущего вечера и правду о том, что произошло в Вегасе пять лет назад.

Я не могла сомкнуть глаз, и алкоголь, который не привыкла пить, до сих пор струился по моим венам.

Я была в шоке, до сих пор в шоке. В расстройстве, что не попросила у Харди объяснений, когда была возможность, начала пережёвывать своё сожаление, но как только попыталась его проглотить, что-то подсказало, что проще было бы проглотить камень.

— Пру, ты меня слушаешь?

— Ни слова. Тедди. На самом деле мне есть что тебе сказать: я узнала, кто такая Кэнди.

— Ты имеешь в виду Кэнди, невесту Харди, следы которой мы не смогли найти?

— Именно так. Кэнди — это сокращение от Кэндал.

— Как бывшая жена Джесса?

— Кэнди — бывшая жена Джесса.

— Пруденс, начни с начала, я не понимаю.

— Имя на свадебном приглашении, которое я нашла в комнате Харди пять лет назад, было прозвищем, которым они называли Кэндал, а тот билет был шуткой.

Глаза моей подруги расширились от недоумения.

— Шутка?

— Именно.

— Пру, я никогда ни о чём не спрашивала Джесса, единственное, что знаю, — Харди ненавидел и до сих пор ненавидит Кэндал.

— Теперь я чувствую себя самым тупым человеком на планете. Из того, что ты знаешь, Харди точно никогда не был женат?

— Никогда, и у него нет девушки.

— Я чувствую себя самым идиотским человеком в Млечном Пути.

— О боже, Пруденс, значит, Харди никогда никому не изменял?

— Очевидно, нет.

— Ну, но ты же не могла этого знать, верно?

— Будь у меня характер, я бы вернулась в номер, выкрикнула ему всё, что думаю, и, возможно, мы бы сразу всё выяснили.

— У тебя есть характер, Пруденс, и ты человек, у которого есть гордость, ты не дура и ценишь верность. На мой взгляд, прежде, чем начинать ломать голову, тебе немедленно стоит перестать думать обо всех «что если».

— Тедди, ты не можешь понять, единственное, что меня удерживало, — это мысль, что он обманщик, а он вовсе не обманщик!

— Вообще-то, это может быть проблемой, но ты ведь всё равно не можешь быть с ним, правда?

— Нет, именно, что мне нельзя. И могу я быть честной? Было лучше, когда я не знала правды.

— Может быть, ты права. Ты влипла. Или всё проще, чем кажется: это просто работа, Пруденс, просто работа.

— Моя работа заключается в том, чтобы одевать его и видеть слишком обнажённым, понимаешь? Я постоянно смотрю на него и прикасаюсь к нему!

— Да, но единственное решение сдержать проблему — закрыть её в герметичном отсеке. Харди должен быть для тебя только работой и ничем больше, если будешь видеть его именно так, возможно, тебе будет легче.

— Ты права, как бы ни было трудно, я должна рассуждать рационально.

— А что, если вам попытаться подружиться?

— Я… я не знаю, Тедди, может, ему вообще наплевать на меня, и он не хочет дружбы. Понимаешь, Харди всегда такой солнечный, может, он делает это просто из… хороших манер.

— Точно! Ты понятия не имеешь, что думает Харди, так что, возможно, лучше попытаться выяснить, чего он хочет, и действовать соответственно.

Я кивнула:

— И только потом думать о решении проблемы.

— Именно!

— Именно! — повторила я. — Ты права, я перевязываю голову, даже не успев её поранить.

— В любом случае у нас будет шанс это выяснить.

— Да, у нас будет шанс.

— А сейчас мне на самом деле пора идти. Будь умницей, Пру, и помни: он всего лишь работа.

Успокоенная звонком подруги, я решила, что продолжу свой путь; с Харди ничего не поменяется.

«Он просто работа!»

В конце концов, прошло уже пять лет, а у нас была всего одна ночь.

«Он просто работа!»

Я присоединилась к остальным стилистам у выхода из небоскрёба, и автобус отвёз нас в Baltimora Castle Center, одно из двух мест, где тренировалась команда.

Город проснулся под несколькими сантиметрами снега, и, к счастью, для тренировки они выбрали Замок. Поля там находились под крышей.

Следующая игра должна была состояться всего через шесть дней. Игрокам предстояло пройти через фотосессии для плей-офф и возможного Суперкубка. Мы вошли в предоставленную нам комнату и начали обсуждать различные комбинации.

Потом ещё раз проверили костюмы, рассортировав их по игрокам, а затем некоторые из нас вернулись к намётке ткани по новым размерам.

— Поллианна, мне нужен кофе, и что-то подсказывает, — тебе тоже, — позвал О'. Мы пошли в ту часть Замка, где я никогда не была. Передохнуть несколько минут было просто необходимо после алкогольного похмелья, и не только предыдущего вечера. Мы миновали зону врачей, затем конференц-зал и ещё несколько комнат.

— Похоже на университет, — заметила я.

— Вообще-то, так и есть. Это университет Равенс Балтимор, во всех его проявлениях. Парни учатся больше, чем кажется.

— Наверное, на них лежит большой груз ответственности.

— Кроме ветеранов, все они молодые ребята, и это их шанс. Да, на них лежит большая ответственность, но им также повезло попасть сюда.

Мы вошли в комнату, заставленную столами, на которых стояли термосы с горячими напитками. Наполнили две чашки кофе и направились к одному из полей, где сели на трибуну, чтобы понаблюдать за командой.

Квотербеки носили красные футболки, нападающие — белые, а защитники — чёрные. Харди на противоположной стороне поля забрасывал мяч в очень далёкие корзины.

— Не думала, что защитники бросают мяч.

— Эти рассуждения тебе следует приберечь для Пенни. Я ничего не понимаю, кроме того, что влюбился в шум при столкновениях этих гигантов друг с другом. — Я подула на кофе и снова посмотрела на Харди. — Я привёл тебя сюда по двум причинам, Поллианна: мы в глубоком дерьме, и мне нужно знать, могу ли на тебя рассчитывать. Динамит, Аполло и Ламар участвуют в фотосессиях для Супербоула. CK прислал мне четыре предложения, и Тилли ещё не определилась со всеми четырьмя. Мы примерим их, чтобы посмотреть, как они будут смотреться. Однако только половина стилистов подписала контракты на продление, так что одевать команду до середины февраля будет в два раза меньше людей, чем сейчас.

— Меньше половины?

— У меня нет времени отбирать больше людей, и нет времени их обучать. Нам придётся стиснуть зубы, и я должен быть уверен, что могу на тебя рассчитывать.

— Можешь на меня рассчитывать, О'. Я уже подписала свой контракт.

— Слава богу. Мне понадобится кто-то, кто поможет справиться с Ламаром, когда он узнает, что ему придётся надеть более повседневную альтернативу в стиле «преппи». Харди будет смотреться потрясающе, но ты можешь представить капитана, одетого как студент?

Я хихикнула.

— Вообще-то, нет, но было бы забавно надеть на него полосатый кардиган.

О' тоже усмехнулся.

— Теперь, когда между нами всё ясно, я перехожу к сообщению номер два: если я в чём-то и разбираюсь, так это в том, чтобы улавливать запах неприятностей в воздухе. Тебе нужно держать Харди МакМиллиана на расстоянии вытянутой руки. Ты самый многообещающий ассистент и можешь сделать идеальным образ двух Звёзд меньше чем за пять минут, но, как я уже сказал, у нас не хватает персонала, и мне нужно, чтобы ты помогла мне одеть его, а не раздеть.

— Не понимаю, почему ты мне это говоришь.

— Потому что мы имеем дело со спортсменами высокого уровня, они сверхчувствительны и телом, и настроением, а Харди смотрит на тебя, как на свежий протеиновый коктейль в пустыне Сахара.

— О’, с Харди МакМиллианом проблем не будет.

— Если я указал тебе на это, значит, проблема существует. Разберитесь, как только представится возможность, потому что на кону не только твоё место, но и баланс команды, у которой есть шанс попасть на Супербоул. Я не знаю, понимаешь ли ты масштаб того, что это значит.

— Я понимаю и повторяю, МакМиллиан — не проблема.

О' кивнул, и мы, потягивая кофе, вернулись к наблюдению за парнями во время тренировки.

Харди продолжал бросать, пока несколько игроков пытались выбить мяч у него из рук. В конце концов он уступил место другому игроку.

«Это просто работа», — подумала я, заворожённо глядя на него.

«Это просто работа». Я должна убедить себя в этом, учитывая всё, чем рисковала.

В этот момент Харди перевёл взгляд на меня, что-то сказал тренеру и пошёл в нашу сторону.

— Вот он и нацелился на свой протеиновый коктейль, — пробормотал О'.

— Ни на что он не нацелился.

— Да, конечно. Послушай, я работаю с ним уже два года и с таким взглядом видел его единственный раз, когда они выиграли у Питтсбурга в одно очко в конце четвёртой четверти.

— Ты воображаешь то, чего не существует.

— Привет, здоровяк! — поздоровался О'.

— Я могу идти домой или ты здесь ради меня? — спросил Харди.

— Конечно, я здесь ради тебя, золотой мальчик, у тебя примерка костюма для фотосессии.

— А мне обязательно?

— Если хочешь, я пришлю Поллианну снять с тебя штаны.

Я повернулась к своему боссу, который определённо забавлялся.

— Я и сам могу раздеться, — ответил Харди, недовольный шуткой.

— Через десять минут в примерочной, не опаздывай.

— Да, босс, — нервно ответил он, прежде чем уйти. О' поднял солнцезащитные очки и окинул меня весёлым взглядом.

— Значит, теперь ты будешь шутить, что я его раздеваю?

— Скорее всего. Главное, чтобы, как я говорил тебе в начале работы, тебя не поймали с его членом в руках.

Он

Radar

— Придурок! — воскликнул я, глядя в окно автобуса, который вёз нас в M&T.

Джесс, сидевший рядом, наблюдал за мной, застыв в своём обычном молчании. Я повторял это слово снова и снова, уже как минимум неделю, а он до сих пор ничего не сказал.

— Придурок, — снова пробормотал я.

— Основные моменты? — предложил он. Я кивнул, и Джесс достал свой планшет, чтобы подключить его к NFL Game Pass.

«Придурок», — снова подумал я, но, по крайней мере, в этот раз не сказал этого вслух. Я взял мяч и начал его поглаживать. Было приятно держать в руках безобидный футбольный мяч, чувствовать его шероховатую поверхность и ощущать его твёрдость.

— Нервничаешь? — спросил Аполло.

— Придурок, — повторил я.

— Ты превращаешь это в болезнь.

— Она не оставила тебе номер, потому что ты ей не понравился, — передразнил я.

— Это работает так.

— Это не всегда так работает.

— Если говоришь ты, — ответил Джесс, пожимая плечами.

— И это всё? Если говоришь ты?

— Ммм…

— Ммм? — Джесс фыркнул. — Извини, если обращаюсь к тебе, моему лучшему другу, за утешением. — Он продолжал просматривать сводки матчей команд другого дивизиона.

— Сосунки! — услышали мы голос Ламара, пока он приближался к нам. Как и перед каждой игрой, капитан был очень оживлённым, на грани с навязчивостью. — Скажите мне, что вы расслаблены и сегодня переломаете ноги любому, кто посмеет подойти слишком близко.

— Когда ты перестанешь называть нас сосунками? Мы в Балтиморе уже шесть лет.

— Когда уйду на пенсию, я подарю вам по прекрасной подвеске, такой как эта, со словом «Сосунки», осыпанным бриллиантами.

Он вытащил из воротника рубашки подвеску со словом «Капитан», сверкающую бриллиантами.

— Если О' увидит, он отрежет тебе яйца и повесит их на шею. Спрячь, — сказал я.

— О’ — стиляга, а я не денди и ношу золото.

— Скажи это ему в лицо.

— И скажу, — ответил Ламар, став серьёзным и глядя на нас. — Вы здесь, с нами? — спросил он, положив руку на сердце.

— Всё в порядке, капитан, — заверил его Джесс.

— Молодец, Аполло. Сегодня мы должны перемолоть ярды.

— Эндрюс прихватил правильные перчатки? — спросил я, имея в виду тот факт, что наш лучший тайт-энд в последнее время слишком часто терял мяч во время пасов.

— Конечно, иначе я куплю клей и приклею ему руки к его чёртовой заднице.

Ламар оставил нас и пошёл тормошить других игроков, а я вернулся к созерцанию улицы, снова надел наушники, включив свой плейлист на полную громкость.

Я закрыл глаза, прогоняя мысли о Пруденс, и попытался сконцентрировать энергию на игру.

Как и каждый раз, я отключался, думая только о футболе. Все отвлекающие факторы ушли с игрового поля, все мысли стёрлись. Я был винтиком в механизме, и если меня заклинит, то пострадает вся команда. Ведь если ошибётся игрок в позиции тайт-энд, мы всё равно останемся на нуле, если ошибётся защитник, то через несколько секунд команда может оказаться на отметке минус шесть. Мои товарищи по команде доверяли мне, и я чувствовал их доверие: ни один соперник не должен пройти.

Мы приехали на стадион вовремя, вышли и направились в сторону раздевалок. В этот момент напряжение нарастало в каждом игроке, приход в раздевалку был решающим для настроения всей команды, хотя кульминация наступит, когда мы, в форме и шлемах под крики толпы, пройдём через входной туннель. Всё ещё с музыкой в ушах, я снял пиджак и собрался положить его на скамейку, но кто-то опередил меня.

Рядом со мной оказалась Пруденс. Я снял наушники и посмотрел на неё. Вернее, я, как придурок, стоял ошарашенный.

— Подай мне, а то может помяться. — Она схватила пиджак и быстро выскользнула из раздевалки.

Как обычно, она буквально ускользнула от меня.

Не глядя на меня.

Она никогда не смотрела на меня. Словно я и правда был прозрачным, будто я был одним из многих, будто я просто незнакомец.

— Сосредоточься, — напомнил Джесс. Он был прав, мне нужно снова сосредоточиться, но это было невозможно.

Он тоже снял пиджак, и Пруденс быстро появилась и подхватила всё, что мы сняли.

— Придурок, — сказал я. Джесс от души рассмеялся. — Пошёл ты, Джесс.

— Поговори с ней.

— Я уже делал это. Не помогло.

— Пригласи её на ужин.

— Не хочу, чтобы меня бросили во второй раз.

— Тогда смирись с этим, придурок, — сказал он мне.

Я улыбнулся ему.

— Ты прав, я придурок.

Она

Break the ice

— Ну же, блядь, О’! — выпалил Ламар, и в этот момент мне стало очень трудно удержаться от смеха.

— Заткнись! — ответил мой босс. — Не заставляй меня делать это реально.

— Я отказываюсь, мне нужно поддерживать репутацию. Я чёрный квотербек в обществе, возглавляемом белыми! Ты знаешь, что это значит?

— Нет, не знаю, что это значит. Я альбинос, разве не видишь? — снисходительно ответил О’, осматривая, как белая хлопковая жилетка с фиолетовыми полосками облегает торс капитана.

— Тебе следует изучить историю футбола.

— Мне нет никакого дела до истории футбола. Кармайкл, что ты думаешь?

— Брюки меня не убеждают. А что, если попробовать тёмные джинсовые брюки-карго?

— Они их никогда не носили, — подсказала я. В комнату вошёл Джесс, сел рядом со мной и тоже стал весело наслаждаться этой сценой.

— Тёмные джинсовые карго… — пробормотал О', подходя к длинной вешалке в поисках брюк.

— Они в нашем гардеробе, я схожу за ними, — сказала я, вставая и выходя из примерочной. К этому времени я двигалась по коридорам тренировочного центра Ravens с той же привычностью, с какой передвигалась по M&T. Я прошла мимо раздевалки для нападающих, едва взглянув на ребят на перерыве; ДжоДжо выбежал в коридор, как только увидел, что я прохожу мимо.

— Поллианна, ты не сфотографируешь Ламара в костюме студента? — Я хихикнула, продолжая свой путь. — Пожалуйста, сделай, мы можем быть благодарны тебе всю жизнь!

— Возможно, вы увидите его в такой одежде на огромном плакате здесь, в центре.

Я зашла в гардероб, взяла брюки-карго всех размеров, а затем вернулась в примерочную, где Ламар в нижнем белье крутился вокруг себя, продолжая жаловаться.

— Что случилось с Динамитом? — спросил мой босс.

— Раздевалка, — ответил Аполло.

— Поллианна, иди и посмотри, где он, и не возвращайся без него. Динамит нужен мне здесь и сейчас!

Я вручила Пенни брюки и направилась в раздевалку, обнаружив там лишь пару ассистентов, которые сказали мне, что Харди до сих пор в душе. Тогда я подошла к его шкафчику и села на скамейку Аполло, что стояла рядом.

«Он просто работа», — повторяла про себя почти как мантру.

«Он просто работа», — повторила опять, хотя знала, что это неправда. И стоило появиться Харди в халате, как получила этому подтверждение.

Заметив меня, он остановился.

— О’… О' сказал мне не возвращаться без тебя, — быстро объяснила я.

Харди улыбнулся, но не своей обычной весёлой улыбкой, а скорее злобным оскалом.

— Не трать время на оправдания, Пруденс, я прекрасно знаю, что ты здесь только для работы. Спустя три месяца мне всё предельно ясно, — ответил он.

Начав вытираться, он сел на скамью, потом остановился, и я увидела, как он закрыл глаза и вытянул шею.

— Устал?

Харди открыл глаза и улыбнулся мне по-настоящему, а не с разочарованным выражением лица, которое принимал, когда разговаривал со мной.

— Немного, но не физически. Держать голову сосредоточенной — это работа на полную катушку.

— Я тебя понимаю. Тоже пытаюсь сосредоточиться на работе.

— Значит, ты тоже устала?

Я улыбнулась и кивнула ему:

— Достаточно, но эта работа может открыть передо мной столько дверей, а о такой возможности я мечтала с самого детства.

— По крайней мере, насчёт желания стать дизайнером ты не солгала, — ответил он, и та лёгкая атмосфера, которой мы успели окутаться, испарилась. Харди продолжал указывать на то, чем я не гордилась, но он тем не менее посчитал момент правильным и упомянул.

— Расскажи я тебе правду о своей жизни, ты бы посмотрел на меня другими глазами, — сказала в свою защиту я.

— Ты не можешь этого знать.

— А я думаю, что знаю, и я не буду чувствовать себя виноватой за то, что романтизировала своё унылое существование перед парнем, которого знала всего час.

Харди поднял руки в знак капитуляции.

— Окей, Пруденс, ты права, и я… придурок, но это хорошо известно. Может, заключим перемирие? — предложил он.

— Перемирия для тех, кто воюет, а я с тобой не воюю.

— Правда?

— Правда, — ответила я. И действительно: я воевала не с ним, а с собой и своими глупыми воспоминаниями, которые всё ещё преследовали меня спустя пять лет.

С Харди я бы сделала многое, но уж точно не объявляла войну.

Харди встал, стянул с себя халат и надел спортивные шорты, которые, пожалуй, были чересчур широкими, так как головокружительно сидели на его бёдрах.

— Думаю, одеваться бессмысленно.

— Вполне.

— Тогда пойдём.

Бок о бок мы вышли из раздевалки в сторону примерочной. Харди шёл с голым торсом, поэтому я сделала над собой усилие, чтобы снова сосредоточиться на работе.

Он был просто работой, просто работой.

— Я знаю, что твоя подруга стала большой фанаткой Ravens, — сказал он.

— Ну да, видимо, благодаря тому что Тедди встречается с Джесс, она начала разбираться в футболе.

— Джесс влюбился и…

— Да, я знаю, только не начинай и ты, — Аполло должен продолжать сохранять спокойствие, потому что вы выходите в плей-офф, и он не может позволить себе злиться или справляться с разочарованиями и так далее и тому подобное.

Харди остановился и обиженно посмотрел на меня.

— Я хотел сказать, что Джесс в неё влюбился, и он из тех, кто, когда влюбляется, всегда отдаёт себя целиком и полностью, — поправил меня. — Пруденс, мы профессионалы, и это не первый наш сезон, мы умеем управлять своей личной жизнью.

— Ты… ты обидчивый?

Я услышала, как он хихикнул.

— Я обидчивый, а ты предвзятая, — ответил он, и мы пошли дальше.

При нашем появлении в примерочной О' поднял руки к небу.

— Наконец-то кто-то сговорчивый и уже полуголый. Динамит, иди сюда и покажи этому техасцу, как надо носить что-то стильное.

Я снова села рядом с Аполло и посмотрела на Харди. Он озадаченно оценивал костюм.

— Видишь, ему тоже не нравится! — заметил Ламар.

— Заткнись!

Это было сильнее меня и моей мантры. Я не могла не смотреть, как Харди раздевается до трусов. Мне казалось, что рано или поздно привыкну, но вместо этого каждый раз это было пыткой. Я схватила пиджак, который намётывала, и вернулась к шитью, чтобы не смотреть на него.

— Поллианна! Твоё мнение, — потребовал мой босс. Я почувствовала, как моё лицо буквально пылает, потому что все смотрели на меня, включая того, кто был прекрасен.

— Ну… как ты и предсказывал, на нём имеет смысл, — пробормотала я.

О' жестом пригласил меня подойти к нему, обнял за плечи и оттащил подальше от остальных.

— Я знаю, что это может быть сложно для тебя, но не могла бы ты время от времени сосредотачиваться и смотреть на него? — прошипел он так, чтобы никто не услышал.

— Но я смотрю, ещё как.

— Нет, ты не смотришь на него. Ты смотришь на всех, больше не замечаешь их хоботки, но когда рядом Динамит, ты превращаешься в огромную надменную суку. А теперь, поскольку уверен, что послание дошло до него, оторви ему голову и представь в качестве модели.

«Окей, сосредоточься, Пруденс, сосредоточься».

— Хорошо, — согласилась я. Мы повернулись, и я посмотрела на Харди.

Быстро заставила себя думать о нём, как о грязном предателе. «Он грязный предатель».

— Может, мы могли бы сделать его менее прилизанным, — предложила я и подошла к Харди, стараясь не очаровываться его ароматом. Взяла его руку и потянула за левый рукав, где были татуировки. — Что, если они наденут жилет, под которыми ничего нет?

— Жилеты без рубашки… — задумчиво пробормотал О'. — Мышцы, намазанные маслом, татуировки… можно попробовать. Что скажешь, трезвая цепь? — спросил он Ламара.

— Я не хочу носить шерстяную жилетку, как носил мой дед.

— Верно, ты предпочитаешь костюмы из синели, какие носила твоя бабушка.

Я разразилась хохотом.

— Поллианна, ты на стороне своего босса?

— Немного, Ламар, прости меня.

— Окей, Харди, раздевайся и давай проведём этот тест.

Харди снял рубашку и надел жилет на голый торс.

Я вернулась к О’, Пенни и Кармайклу, чтобы оценить результат.

— Очень похоже на Энтони Кидиса девяностых, но в конце концов, может иметь смысл. Динамит, сделай нам позу из трейлера НФЛ, — попросила его Пенни.

Харди скрестил руки на груди, как это делается в графике игры. И его мышцы вздулись ещё больше. Я отбросила любую эротическую фантазию, связанную с его руками.

— Теперь он меньше похож на преппи и больше на Супер Майка, — пробормотала я.

— Мы не звёзды девичника! — пробурчал капитан.

И я неизбежно посмотрела на Харди. Он тоже уставился на меня.

Харли весело улыбнулся мне, а я улыбнулась ему в ответ, даже не осознавая этого.

— В таком виде он идеален, — сказала я.

— Хорошо! Ламар, снимай всё и попробуй. А если ты нам поможешь, обещаю, на показе я смирюсь с одним из твоих безвкусных украшений.

Она

Give me more

Baltimora Ravens преодолели рубеж регулярного сезона и по праву попали в плей-офф. Однако команде нельзя было расслабляться, ведь первая игра им предстояла меньше чем через неделю. По словам Пенни (а она внимательно следила за статистикой), шансы воронов на победу в Супербоуле составляли всего десять процентов. Но уже то, что команда приблизилась к самому желанному трофею, было большим достижением для Балтимора и ещё большим для нас, стилистов.

Итак, наступила суббота перед игрой. Несмотря на то что было уже шесть часов вечера, я всё ещё оставалась на работе. Мне следовало радоваться возможности абстрагироваться, ведь мои руки и голова были заняты чем-то другим, но этого не происходило, потому что, даже когда я не думала о Харди, я продолжала держать в руках его одежду.

— Поллианна, мы закончили, закрывай всё и доставь одежду Динамиту и Аполло. Завтра перед выходом на стадион я зайду к ним, чтобы убедиться, что всё в полном порядке, — приказным тоном сказал О’. Босс тоже выглядел заметно уставшим. Как он и предполагал, нас осталось двенадцать человек для обслуживания более семидесяти спортсменов.

Я повесила одежду на передвижную стойку и потащила её к лифту, набрала этаж игроков и там кивнула швейцару, а затем направилась к квартире Харди. Прежде чем постучать, я глубоко вздохнула.

— Пруденс, — поздоровался он, открыв дверь в белой футболке, с ещё влажными волосами. Видимо, Харди только что вышел из душа.

— Принесла одежду на завтра.

Он пригласил меня войти. Я взяла чехол с его костюмом и последовала за ним, пока он шёл по коридору. Было невозможно не смотреть на его плечи.

— Ты голодна? — спросил он.

— Нет, спасибо.

— Хочешь пить?

— Нет, Харди.

Он покачал головой.

— Интересно, почему, я так и думал, — язвительно заметил он.

— Что я не хочу ни есть, ни пить?

— Что ты ничего не примешь от меня. — Я прижала к груди чехол с одеждой. Открыла рот, собираясь сказать что-то, что могло бы иметь смысл, но снова закрыла, не произнеся ни слова. Харди взял свой обычный протеиновый коктейль и посмотрел на меня.

— За… завтра тебе придётся надеть простой джемпер с высоким воротом и… и брюки из камвольной шерсти, — продолжила я. — перед выходом на стадион тебя придёт проверить О’.

— Почему бы тебе не прийти вместо него?

— Потому что… потому что он руководит, а я помогаю.

Харди начал втягивать напиток через соломинку, не отводя от меня взгляд. В ту знаменитую ночь пять лет назад он смотрел на меня точно так же, после того, как провёл двадцать минут, ублажая меня языком между моих ног.

У него был такой же завораживающий взгляд, отчего по позвоночнику пробежала дрожь.

— А что, если я захочу, чтобы меня курировала ты?

— А что, если паренёк на подхвате захочет стать твоим тренером?

Он улыбнулся мне.

— Не знаю, может, ему и не разрешили бы, но ведь ему ничего не стоило попросить, верно? Конечно, всегда на случай, если паренёк на подхвате хочет стать тренером.

— У меня нет проблем с проверкой, я всегда это делала, когда меня просили.

— А что, если ты попросишь проконтролировать меня? — спросил он более прямолинейно.

Если бы могла, я бы ударила своё глупое сердце, потому что оно начало биться раздражающе радостно.

— Харди… я… я…

— Я понял, мне всё предельно ясно. Просто проигнорируй мою просьбу. Я полагал, что, раз уж мы уладили недоразумение с «Кэнди и Харди», тебе будет интересно узнать меня по-настоящему, но я ошибался. Не хотел показаться назойливым или неуместным, — ответил он. — Положи одежду на диван. Приятного вечера, Пруденс, — добавил и направился в смежную комнату, оставив меня посреди гостиной.

Я положила чехол на диван и повертела головой, подглядывая. И увидела его; Харди стоял спиной ко мне и что-то мыл в раковине. Мне следовало уйти, соглашаясь с его выводом, так было бы проще, но я не стала этого делать, потому что добавлять сожаление к случившемуся пять лет назад, было бы мазохизмом.

Я приблизилась к арке в комнату и встала в проёме.

— Харди, — позвала я, но он не обернулся, — почему у меня сложилось впечатление, что ты злишься?

— Нет. Это не так.

— Да нет, ты злишься. Дело в том, что я… я подписала контракт с очень специфическими условиями, — почувствовала себя обязанной сказать ему.

— Я хорошо знаю этот контракт.

— Если ты его знаешь, то также знаешь, что я рискую своей работой.

Он повернулся и вытер руки.

— Пруденс, ты ничем не рискуешь.

— Да нет же, рискую.

— Ты рискуешь своей работой, поэтому отказываешься смотреть на меня и не хочешь выпить что-нибудь, что предлагаю?

— Ты понимаешь, о чём я.

— Нет, я не знаю, что ты имеешь в виду, потому что на самом деле я не видел тебя последние пять лет.

— Может, ты разыгрываешь?

— Вовсе нет, я ясно выразился. Это ты продолжаешь крутить. Или, может быть, я полный идиот, что хочу услышать всё прямо. Я спросил тебя, интересно ли тебе познакомиться со мной поближе, а ты ответила, что подписала контракт! Если это способ не обидеть меня, могу понять, но я бы хотел, чтобы ты высказалась чётко и ясно.

— Ты думаешь… ты думаешь, мне неинтересно узнать тебя поближе?

— Я думаю, нет. Тебе всё равно. А может, и да, кто знает?

Я посмотрела на него. Харди был таким красивым, таким доступным, таким желанным и в то же время недостижимым.

— Если я ответила тебе, что подписала контракт, то только потому… потому… короче говоря, пять лет я считала тебя грязным обманщиком, хотя ты никогда им не был, и теперь, когда знаю правду, это может точно, вызвать проблемы.

Харди сделал пару шагов в мою сторону, и я подумала, что лучше бы он их не делал. Мне следовало уже привыкнуть к его присутствию, но это не происходило. Мы находились в его квартире одни, вдали от раздевалки и всех остальных; и хотя мы были одеты, я всё равно могла видеть нас обнажёнными.

— Я искал тебя, когда проснулся, искал весь день, но никаких следов, которые привели бы меня к тебе, не было. Я неделями задавался вопросом: почему ты не оставила мне свой номер телефона.

— Не хотела быть той, с кем изменили невесте перед свадьбой. Так что нет, я точно не оставила бы тебе никакого номера.

Харди подошёл ближе, а я стояла, беспомощно глядя на его мокрые волосы, зелёные глаза и то, как он смотрит на меня. Мне хотелось броситься ему на шею, поцеловать и признаться, что я никогда не переставала сравнивать его со всеми, с кем познакомилась за эти годы.

Но какое я имела право выставлять перед ним свои ложные надежды?

— Я не такой парень, Пруденс, совсем не такой. Ты должна была разбудить меня или, может быть, бросить в меня чем-нибудь; потребовать объяснений, а не признавать меня виновным, не давая возможности защититься.

— Я не такая! Я не швыряю в людей вещами, не жду, что другие заметят моё отсутствие, и, столкнувшись с очевидностью фактов, не прошу объяснений. Извини, я не такая девушка.

Он улыбнулся мне.

— Значит, тебе нравится, когда тебя преследуют. Окей, достаточно это знать, я неплохо играю в догонялки.

— Я этого не говорила!

— Мои уши слышали следующее: Пруденс Хэрродс не останавливается, если ей что-то не нравится, она уходит, и, вероятно, уходит, даже если ей кто-то нравится.

— Твои уши слышат то, что не говорят.

— Тогда докажи, что я ошибаюсь.

— Харди, я знала тебя всего два часа, как ты мог подумать, что я потребую объяснений? Я видела приглашение на свадьбу, ты был там на мальчишнике и сказал мне, что твоя жизнь полностью меняется.

— Пруденс, меня выбрали первым на драфте, и моё лицо было во всех новостных шоу страны. Мальчишник был у Джесса.

— Я не следила за этим чёртовым футболом, я его ненавидела!

— Так вот почему ты ушла, ты решила, что я женюсь?

— Конечно, иначе зачем бы я это сделала?

Харди снова стал смотреть на меня так же, как и при моём появлении в его квартире.

— Я думал, тебе не понравилось. Секс, имею в виду. Решил, тебе не понравилось. Ты притворялась, что получаешь удовольствие, и в итоге передумала. Я имею в виду, кто даёт свой номер парню, который не очень хорош в постели?

— В… сексе? — пробормотала я. Он кивнул. — Ты решил, я притворялась?

— Каждый оргазм, каждый стон, каждый поцелуй. Я думал, это всё ложь.

— Ох, — единственное, что смогла сказать. Я опустила взгляд, чувствуя, как пылает лицо.

Взгляд Харди искал мой, пока не перехватил его.

— И что?

— Ну, я не притворялась. Без понятия, как такое можно подделывать. Секс был грандиозным.

— Грандиозным?

— Грандиозным, — повторила, улыбаясь ему.

Харди тоже улыбнулся и начал покусывать губу.

— Хорошо, теперь, когда знаю, мне стало легче. — Он сделал последний шаг ко мне. Харди стоял совсем близко, как тогда, когда я помогала ему застёгивать рубашку. — Ты знаешь, какой день тринадцатое февраля?

— Канун Дня святого Валентина?

Он разразился смехом.

— Разве за всё это время ты не стала любителем футбола?

— Мало, я всё ещё пытаюсь понять, кто против кого играет.

— Тринадцатого февраля состоится Супербоул, — пробормотал он.

— Супербоул? — неуверенно переспросила я.

— Верно, через месяц. Как думаешь, мы сможем продолжить этот разговор через месяц, когда закончится твой трудовой контракт? Может быть, смогу пригласить тебя на ужин?

Его глаза были напряжёнными, решительными, и О' был прав: Харди смотрел на меня так, словно я была свежим протеиновым коктейлем посреди пустыни. И я бы позволила Харди МакМиллиану выпить меня даже без соломинки.

— Думаю, это можно устроить.

— Ты подождёшь меня месяц, а потом решишь, встречаться ли со мной?

— Я подожду тебя месяц, а потом пойду с тобой на свидание.

Он

I love Rock N Roll

В футболе существуют едва заметные сигналы, и если их уловить в нужный момент, можно выиграть игру. Всякий раз, когда я занимал позицию защитника, прежде чем нападение команды соперника начинало атаку, я следил за пальцами игроков на другой стороне линии. Если они краснели, это означало, что игроки поддерживают свой вес, поэтому скорее всего, решатся на скоростную схему. Если пальцы были нормального цвета, значит, они притворялись, что готовы к быстрой атаке, а вместо этого удержат мяч, создавая лузу и пытаясь применить менее быструю, но более тактическую стратегию атаки.

Сигналы.

Жизнь похожа на футбол, усыпана знаками и отношениями, но не каждый может их понять. Как Пруденс Хэрродс. Эта девчонка не могла понять, что каждый раз, вставая передо мной на колени, заставляла мой разум терять всякое чувство скромности. Я начинал фантазировать о том, как она, полуобнажённая, наслаждается, мучая мой член своими губами. Так продолжалось уже несколько недель. То, что я избегал смотреть на неё и задерживал дыхание, было очевидно, недостаточно бесспорным знаком для неё. Пруденс продолжала измерять мои бёдра как ни в чём не бывало.

— Как сидят? — спросила она, поднимая на меня взгляд. Я совершил ошибку, послушавшись и посмотрев на неё. Как же мне хотелось запустить пальцы в её волосы и пригласить попробовать меня на вкус.

Окей, мысль не была рыцарской, но я собирался выйти в плей-офф, тренировался по десять часов в день, так что мои нервы достигли предела, у меня не было секса семь месяцев, я на самом деле был ею увлечён, и она действительно собиралась пойти со мной на свидание в ближайшее время.

Сколько раз я корил себя за то, что пять лет назад позволил ей уйти? Бесконечность. Что могло пойти не так? Секс — это единственный ответ, который я находил разумным, но вместо этого узнал, что всё пошло прахом по вине моих друзей-засранцев.

А секс, напротив, был просто грандиозным.

— Сидят нормально, — ответил я, стараясь использовать максимально нейтральный тон, но охваченный надеждой, что она всё же заметит промежность этих брюк и поймёт, что что-то, вероятно, начинает становиться тесным.

Пруденс положила руку мне под колено и приподняла его.

— Не сдавливает?

— Нет, Пруденс, брюки не давят.

Она хихикнула:

— Мне жаль слышать, как ты фыркаешь, понимаю, что это скучно, но ты должен быть терпеливым. Одежда сшита на заказ.

— Да моё терпение уже бесконечно, поверь мне, и я фыркаю не по этой причине.

Она вопросительно моргнула. Очевидно, Пруденс не уловила никаких сигналов, и её непосредственность заставила меня разразиться хохотом. В конце концов, то, что у меня происходило с ней, в каком-то смысле походило на футбольный матч, только в этом случае я бы точно веселился больше в атаке. — Ты уже думала, что хочешь сделать тринадцатого февраля?

Она улыбнулась и покраснела:

— Нет.

— Нет, ты не думала об этом, или нет, ты ещё не решила?

Пруденс положила руки на бёдра, продолжая смотреть на меня снизу вверх.

— Харди, я пытаюсь сосредоточиться на своей работе.

— Эй, твоя работа грандиозна, и я тоже пытаюсь сосредоточиться.

— Ну, тогда давай не будем говорить о тринадцатом февраля и старайся не использовать прилагательное «грандиозный».

— Хорошо, ты права. Давай поговорим о чём-нибудь другом. Чем ты занималась эти пять лет?

Она покачала головой и вернулась к проверке швов.

— Я получила диплом Парсона в Нью-Йорке и работала официанткой, чтобы оплачивать аренду и счета.

Она встала и начала проверять рубашку.

— И это всё?

— Хочешь, чтобы я рассказала тебе о вечерах, проведённых за обслуживанием столиков?

— Нет, я хочу, чтобы ты рассказала мне, есть ли у тебя парень или был ли он, например.

— У тебя есть или была? — ответила, глядя мне прямо в глаза.

— Думал, понятно, что я моногамен. В любом случае, нет, у меня её нет. А у тебя?

— То же самое, — сухо ответила она. Окей, Пруденс не любила говорить о том, что произошло, это было очевидно, но мне почему-то хотелось знать.

Пруденс взяла меня за локоть и согнула его так же, как ранее колено.

— Ты чувствуешь натяжение в плечах или руках?

— Нет, по-прежнему ничего не сдавливает. Знаешь, о чём я подумал?

— О чём?

— Что между нами всё будет просто. Секс был грандиозным, так что серьёзных разочарований ожидать не стоит. На самом деле, мы могли бы начать с этого прямо сейчас, раздеться догола, продолжить с того места, на котором остановились, и потихоньку узнавать друг друга, — предложил я, снова пытаясь протиснуться в её защиту, которая, очевидно, срабатывала лучше, чем моя.

— Разве мы не решили три секунды назад не говорить об этом? — спросила она, а я почувствовал, как её руки ласкают мои плечи. Я знал, Пруденс проверяет рубашку, но тем не менее она прикасалась ко мне.

— Я пытаюсь нормализовать твоё присутствие.

— Моё присутствие связано с работой.

— Верно, ты очень послушный человек, и я стараюсь делать вид, что это не так, однако твоя работа подразумевает, что твои прикосновения ощущаются очень приятно.

— Просто закрой глаза и представь, что к тебе прикасается О’.

— Он никогда не прикасается ко мне таким образом, и в любом случае он никогда не оказывает на меня такого эффекта, — сказал я, делая заход под номером тысяча.

— К счастью, — услышал её бормотание. Я едва повернул голову, чтобы посмотреть на неё. Пруденс улыбнулась.

— Ревнуешь к боссу?

— Вовсе нет. — Она вновь встала напротив меня. — Хорошо, примерка закончена, можешь раздеться.

Я так и сделал. Начал медленно расстёгивать пуговицы на рубашке, и Пруденс отступила на шаг. Я спросил себя, а действительно ли она видела перед собой мужчину, для которого просто шила одежду. Потому как я никогда не оставался равнодушен. Я уже обвинял её в безразличии, возможно, ошибочно.

— Пруденс, мне интересно, несмотря на тринадцатое февраля, я до сих пор для тебя прозрачен.

Она опустила взгляд, взяла мою толстовку и протянула мне.

— Одевайся, Харди, — сказала, не удостоив ответом на вопрос, и вышла из примерочной.

Она

Boys

Я могла это сделать! Ведь было не так уж сложно. Это просто работа, твердила себе.

Конечно, если бы Харди перестал ссылаться на тринадцатое февраля и грандиозный секс, было бы проще, но, судя по всему, он получал от этого удовольствие. Лично мне это казалось несправедливой пыткой.

Я мысленно помолилась, чтобы устоять, и как меня и просили, постучала.

Мы были в Кливленде. Мне впервые предстояло пройтись по комнатам игроков и собрать одежду, в которой они вернулись со стадиона в отель.

К счастью, дверь открыл Аполло.

— Одежда? — спросил он. Я кивнула и вошла с тележкой. Аполло передал мне свои вещи, когда из соседней комнаты донёсся смех и разговор Харди.

— Сегодня я точно буду, — услышала его слова. Он с кем-то разговаривал по телефону.

Джесс передал мне и его одежду, я всё уложила в тележку и вышла.

Пока продолжала обходить другие комнаты, я размышляла о том, чем можно заняться вечером. Обычно команда на выездных играх, если сразу не возвращалась в Балтимор, отдыхала в отеле. Многие игроки оставались в своих номерах, остальные заполняли общие зоны, предназначенные для персонала Ravens. Они могли вместе выпить или посмотреть фильм, поболтать. Их жизнь даже вне игр всегда была ориентирована на группу. Даже находясь в Балтиморе, они организовывали различные благотворительные мероприятия, в которых часто участвовали их семьи и дети. Тренер часто появлялся в Замке с женой, дочерью и своим любимым лабрадором.

Ravens были одной большой семьёй, это проявлялось и в поездках.

Закончив собирать одежду, я отправилась в комнату, предназначенную для её хранения. Там встретила Пенни, и мы вместе проверили, всё ли на месте.

— Что скажешь, если сходим поедим суши? Мне нужно ненадолго отвлечься. У входа в отель есть неплохой ресторанчик, — предложила она.

— Знаешь, а это неплохая идея!

— Суши — это да!

Закончив работу, мы вышли из отеля и направились в милый ресторанчик, о котором говорила Пенни. Странно, но, несмотря на постоянные разъезды, я мало что видела во всех городах, которые мы посещали вслед за командой.

Даже в Кливленде видели очень мало: аэропорт, стадион, отель.

После ужина вернулись в отель и в холле встретили Кармайкла.

— Все в лаунж-баре. Очевидно, бонусные чеки уже пришли. Сегодня вечером будут доллары! — с энтузиазмом воскликнул он. Я и Пенни последовали за ним в бар, предназначенный для персонала, и то, что там увидела, обрушилось на мой желудок, как внезапный удар. Перед стойкой бара шутили и кричали игроки, намереваясь повеселиться, но они были далеко не одиноки. Там были и девушки.

Много девушек. Повсюду.

Среди них, как обычно, выделялся Харди; его буквально окружили несколько обожающих женских взглядов. Я избегала смотреть на него, старалась игнорировать его присутствие, словно это неудачная автомобильная авария, и села за стол стилистов, не обращая внимания на раздражение, которое вызывали у меня крики веселья.

— Это бонусные чеки, с большой любовью от Debut. Не тратьте их на наркотики и алкоголь, — сказал О', протягивая конверты. Я сунула свой в сумку, даже не открывая. Всё, чего хотела, — это выбраться отсюда.

— Однако я хотел лично поблагодарить вас за проделанную работу. Нас мало, но тем не менее мы умудряемся делать всё безупречно. Тилли будет вам благодарна.

— Харди! Я тоже! — раздался пронзительный женский голос.

Мне хорошо знакомы те, кто так веселится. Я обслуживала столы и столы подвыпивших девушек в праздничном настроении. Они так отличались от меня, такие невозмутимые и гораздо более уверенные в себе.

Когда училась в школе, я завидовала многим из них, даже Тедди, её невозмутимости и лёгкости, с которой подруга прокладывала себе путь в мире, в то время как я закрывалась в своей спальне, шила и мечтала о другой жизни. Со временем, однако, я смирилась с этим и поняла, что я не такая. Я не кричала, не пила, не делала всё, чтобы привлечь внимание парней, и, главное, не требовала объяснений от тех, с кем проводила зажигательные ночи в Лас-Вегасе. «Сегодня я точно буду», — вспомнились его слова в номере, но у меня не было намерения оставаться и чувствовать, как внутри всё сжимается от нервозности.

— Спасибо, О', — сказала, вставая. — Я устала, и у меня болит голова. Не возражаешь, если я вернусь в номер?

— Нет, совсем нет.

Я попрощалась со всеми и приготовилась пройти мимо аварии. Невозможно было не смотреть на Харди, на меня посмотрел и он. И он улыбнулся мне. Однако я не улыбнулась в ответ. Я была в ярости.

Вошла в лифт и набрала свой этаж. Двери медленно поползли навстречу, но не закрылись, их раздвинула большая рука.

— Что происходит? — спросил Харди, входя в лифт.

— Ничего не происходит, я возвращаюсь в свой номер. Хочу спать, я устала. Я работала за троих, а мне, наверное, заплатят за двоих, — ответила холодно.

Вместо ответа, он расположился рядом со мной в лифте. Воистину судьба. В качестве свидетеля всегда был лифт.

— Могу я тебя проводить?

— Я не боюсь заблудиться.

— Могу узнать, почему ты на меня злишься?

— Я не злюсь. — «Проклятье, я на него злилась, ещё как!» В этот момент я была уверена, что никогда и ни на кого так не злилась.

— Я не настолько глуп, Пруденс.

— Я не настолько прозрачна, Харди, — подколола я.

— Бля, да ты злишься! — изумлённо воскликнул он.

Я нажала кнопку своего этажа, игнорируя его. Мне просто хотелось оказаться в своём номере и оставить этот день позади.

Харди скрестил руки на груди.

— Пруденс, я их не приглашал, они просто выездные фанаты. — Я ничего не ответила. — Эй, я с тобой разговариваю.

— Мне всё равно, это не моё дело.

— А мне так не кажется, и могу я кое-что сказать? Наконец-то я вижу твою реакцию на меня. Это большая честь для меня.

— Ты издеваешься? — Я сверкнула на него глазами.

Харди выглядел серьёзным, очень серьёзным.

— Нет, ты всегда такая холодная, а я такой придурок, что предпочитаю видеть тебя злой на меня, а не равнодушной.

— Равнодушная?

— Абсолютно равнодушная.

— Я не абсолютно равнодушна! — Он поднял бровь. — Это моя работа, что я должна делать, лапать тебя за попу каждый раз, когда ты надеваешь брюки?

Харди пожал плечами.

— Я бы не отказался получить хоть какой-то сигнал, что ты действительно хочешь пойти со мной на свидание тринадцатого февраля, а не только для того, чтобы доставить мне удовольствие.

— Я не встречаюсь с парнем, чтобы доставить ему удовольствие, и мне не нужно повторять эту дату снова и снова, потому что этот день и месяц и так круглосуточно крутятся у меня в голове.

— Значит, ты думаешь обо мне.

— Да… я думаю о тебе.

— Есть шанс, что я тебе нравлюсь? Помимо грандиозного секса? — Харди продолжал смотреть на меня. Лифт поднялся на этаж. Харди вышел, и я последовала за ним к своему номеру.

— Харди, ты не должен здесь находиться.

— Я просто провожаю тебя до двери.

Оказавшись перед номером, я обернулась. Харди был близко, очень близко.

Я чувствовала его запах, почти ощущала тепло его тела. Если он и дальше будет так себя вести, добраться до февраля будет непросто.

— Скажи мне, — прошептал он. — Скажи, что я тебе нравлюсь.

Я не опустила взгляд, продолжала смотреть на него, как и он на меня.

— Ты мне нравишься, — пробормотала в ответ. Я обнажила себя, сняла все защитные покровы и, как ни парадоксально, никогда не чувствовала себя такой сильной.

Харди улыбнулся, кивнул и отступил.

— Тачдаун, — победоносно сказал он. — Если бы мы оказались в другой ситуации, то я попытался бы забить дополнительный мяч, но я хочу быть хорошим, поэтому оставлю тебя в покое.

— Спасибо за милосердие, Динамит.

— И последнее, Пруденс. Если бы я захотел поцеловать тебя прямо сейчас, напротив двери твоего номера, что бы ты сделала?

— Скорее всего, Харди, я бы не смогла отказать.

Она

Do you wanna come over?

Пенни продолжала говорить о плей-офф, но я потерялась, когда она дошла до перечисления результатов команд и их пар.

Всё, на чём сосредоточилась, — это моя работа и тот факт, что до тринадцатого февраля остались считанные дни.

На самом деле, как просто было бы сосредоточиться на всех эмоциях, которые хотела испытывать в этот момент, по-детски в них погрязнуть, но для этого я ждала возможности закрыться в своей квартире и забраться под одеяло после утомительных рабочих дней.

Устоять, не думать о такой возможности получалось нелегко, но и не невозможно. В общем, пятилетнее наказание подходило к концу, в этом не было никаких сомнений, так что единственным решением оставалось избегать мыслей об ожидании.

— Понимаешь, как круто? Как в 2012 году! — уверяла моя коллега.

Нет, я, правда, не могла понять, о какой крутости идёт речь, но улыбнулась.

— Что произошло в 2012 году?

— Балтимор выиграл Супербоул, и тогда они тоже уступили Wild Cards! Нумерология не врёт.

— Пенни, я не успеваю за ходом твоих мыслей.

— Неважно, просто говори «да». Из всех стилистов ты единственная, кто делает вид, что слушает, и не называет меня экзальтированной.

Я разместила все рубашки на передвижной вешалке, а затем мы подтолкнули её к раздевалке. Я ничего не знала о плей-офф, кроме того, что Ravens в любом случае играли на M&T, потому что одержали верх над командой, с которой им предстояло встретиться. Мы зашли в раздевалку, и невозможно было не проникнуться энергией, царившей в этих стенах. Чуть раньше главный тренер произнёс замечательную речь перед всей командой, и хотя мы, стилисты, остались снаружи, мы слышали каждое слово, волнуясь так, словно были частью этого заклинания. Попадание на эту часть чемпионата являлось фундаментальной вехой в жизни парней как спортсменов (и не только), и слова тренера были страстными и важными.

Все ждали и дрожали, в том числе и мы, учитывая (как и ожидалось), — нам не хватало персонала. По этой причине тактика переодевания изменилась: хотя мы всегда делились по ролям, Звёзды имели абсолютный приоритет, и их всегда приходилось переодевать первыми, потому что к ним приковано немалое внимание.

Оказавшись внутри, я и Пенни начали раскладывать рубашки за каждой формой. Начали с нападающих, затем перешли к защитникам и спецбригаде. Команда ещё находилась в раздевалке и начинала готовиться к выходу на поле. Кто отжимался, кто молился на коленях в сторону Мекки, кто сверялся с координаторами, кто шутил и напевал.

А вот Харди сидел на скамейке перед своим местом, в наушниках и с планшетом в руках. Он выглядел ужасно сосредоточенным.

Харди поднял голову, когда я приблизилась к нему, и ответил взглядом. Всё изменилось. После того, что произошло перед моим номером в отеле, Харди только и делал, что смотрел на меня, а я только и делала, что искала его взгляд. Тот факт, что я оказалась под прицелом его внимания, и то, что дала ему понять, что он находится в поле моего внимания, ещё больше накалил обстановку.

Было так: я чувствовала то позитивное напряжение, ту энергию, которую его присутствие могло вызвать даже с помощью одной лишь улыбки.

— Привет, готов к игре?

— Готов, — ответил он, встав рядом, пока я поправляла рубашку за его официальной формой Ravens. — Ты придёшь на трибуны? — тихо спросил он.

— Не знаю, готова ли я увидеть, как ты приземляешь всех, кто к тебе приближается.

Харди усмехнулся:

— Ну, знаешь, мне за это платят.

— Харди, — окликнул ассистент, и пока Харди помогали надеть на плечи щитки, я продолжила поправлять другие рубашки.

— Ребята, пора! — обратился к ним главный тренер, и команда поспешила к выходу. Увидела, как Джесс подошёл к Харди и обнял его. Любому было очевидно, что на поле и вне его они находятся в полной гармонии, и этот момент прежде всего их.

Парни что-то прошептали друг другу, а затем расхохотались, продолжая крепко держать друг друга. Потом они расторгли контакт, Харди надел шлем и встал прямо передо мной.

Со всей экипировкой он выглядел ещё больше и ещё сильнее.

— Не пожелаешь мне удачи, Поллианна?

— Затяни потуже шлем и надень капу, Харди. Мне нравится твоя улыбка, постарайся сохранить её для меня, — вот всё, что я смогла ему сказать.

Он подмигнул мне.

— Ты говоришь как моя мама.

— Я же не назвала тебя Малышом.

— Ещё нет, Пруденс, ещё нет.

Он вышел из раздевалки, и мной овладело что-то похожее на тревогу. Что-то вроде плохого предчувствия, что-то, напоминающее страх.

Мы закончили приготовления для смены костюмов. Вещи, которые нужно было отвезти в Center, погрузили в автобус, а потом я решила присоединиться к Пенни на трибунах.

Вторая четверть только началась, и игра шла на равных.

Стадион был переполнен, и перед нашей трибуной стояла вся команда. Главный тренер продолжал говорить в свой наушник.

— С кем он говорит? — спросила я.

— Он может говорить с квотербеком, в шлеме Ламара есть наушник, или с командой, которая анализирует игру, а они находятся там, — и Пенни указала на вверх трибуны. Игра была остановлена из-за пенальти, и я поняла, что Ravens защищаются, потому что сразу же увидела Харди на поле и Ламара на боковой линии. Капитан кричал, чтобы подбодрить защиту.

— Что происходит? — спросила я.

— Кливленд буквально заблокировал нашу атаку. Парни не смогли ни выйти вперёд, ни набрать очко. Наши пытаются их остановить.

Действие возобновилось. Соперники передали мяч своему квотербеку, тот сделал пасс ресиверу, жестоко сбитому Харди. Стадион разразился овацией.

Новое действие, и снова Харди приземлил соперника.

Каждый раз, когда игра начиналась заново и я видела, как Харди кого-то хватает и блокирует, моё сердце подпрыгивало в горло. В этих схватках Харди уже не выглядел таким высоким и могучим, среди всех этих игроков, готовых на всё, чтобы завладеть мячом, и мне уже не казалось, что щитков и шлема достаточно.

Вторая четверть тоже закончилась вничью; команда вернулась в раздевалку, и мы тоже. О' собрал нас в нашей комнате, чтобы убедиться, что всё в порядке. За этим мы и провели остаток игры.

— По окончании матча Ламар первым отправится на пресс-конференцию, так что он будет первым, кого мы должны выпустить. После него выйдут Аполло, Динамит, Кендрик и Такен. Я хочу, чтобы они выглядели идеально, ребята, буквально идеально. Выиграют они или проиграют, для нас не имеет значения, сегодня будет как минимум три прямых международных трансляции, — жёстко сказал О', когда мы заняли свои места рядом со скамейками игроков. По стенам M&T прокатился настоящий рёв. Не было никаких сомнений, вороны вышли вперёд. — Давайте держать пальцы скрещёнными и надеяться, что мужики принесут домой результат.

Ravens на самом деле добились результата, и в раздевалке царил хаос. Пройден первый этап плей-офф.

Все вышли с поля. Я оглядывалась, чтобы поймать первых, кто выйдет из душа, просматривала каждого игрока в поисках Харди, но не могла обнаружить ни его, ни Аполло. Всех доступных Звёзд мы переодели, а затем перешли к остальным и, наконец, к новичкам.

Джесс появился только под конец. Он был заметно обеспокоен; рядом с ним стоял координатор защиты. Что-то случилось, я чувствовала это.

Подождала, пока Аполло выйдет из душа, и протянула ему рубашку.

— Джесс, где Харди? — рискнула спросить я.

— В медпункте.

— С ним всё в порядке?

— Будем надеяться, что да.

— Аполло! Давай, тебя ждут по меньшей мере семь репортёров, — крикнул О'. Я помогла Джессу влезть в пиджак, потом он вышел, а мне пришлось разбираться с тем, что осталось, хотя мысли были совсем в другом месте.

Каждый раз, когда игрок не возвращался в раздевалку, это было серьёзно, очень серьёзно.

Я была взволнована, и каждая клеточка кричала мне всё бросить и отправиться на поиск Харди.

— Поллианна, можешь уходить, когда закончишь. Я останусь и дождусь Динамита, — предупредил О'.

— Так он до сих пор здесь? — спросила я.

— Да, он в рентгеновском кабинете, значит, ничего серьёзного.

Я кивнула и, слегка воодушевлённая, вернулась к себе домой, где начала судорожно искать новости о Харди. Все сообщения сводились к тому, что он был травмирован, но не более того. Совершенно случайно на экране вдруг промелькнуло действие, во время которого Динамит был сбит с ног противником, и у меня замерло сердце, когда увидела его неподвижно лежащим на поле. Выключила телевизор, словно это был кадр из плохого фильма ужасов.

Прошёл час, но даже на официальном аккаунте Ravens не было никаких новостей: ни фотографий Харди, ни интервью.

Я знала, О' уже вернулся, потому что он написал в общий чат стилистов. Тогда мне пришло в голову, что единственный способ узнать, действительно ли с Харди всё в порядке, только один. Я взяла один из чехлов CK и поднялась на его этаж. Пройдя мимо консьержа, который к этому времени уже хорошо меня знал, я помахала ему рукой, а затем направилась к квартире Харди.

Постучала, мысленно скрестив пальцы, что Харди там, и когда увидела его перед собой, вздохнула с огромным облегчением.

— Боже, Харди, ты меня напугал!

Он улыбнулся и пропустил меня внутрь.

— Чем напугал?

— Шутишь? Ты был в медпункте, никто не сообщал о тебе никаких новостей!

— Нельзя сообщать новости о травмированном игроке, пока не сделаешь все тесты, а потом всегда лучше оставить соперников ждать, — слишком спокойно объяснил он, пока мы располагались в гостиной.

— Тебя сбили с ног. Тебе всё равно, что кто-то беспокоился?

— Меня не приземляли.

— Ты неподвижно лежал на поле!

Он усмехнулся. Мы прошли на кухню.

— Потому что, прежде чем встать, я пытался понять, не сломал ли что-нибудь.

— Харди!

Он снова усмехнулся; очевидно, моё беспокойство его позабавило.

— Ты ела, Пруденс?

Еда была последним, чего я хотела.

— Я не голодна.

Харди сел на табурет.

— Я думал, у меня уже готовы все костюмы, — сказал, указывая на чехол.

— Ах, это для прикрытия, — объяснила я, положив чехол на табурет рядом с ним.

— Тебе не нужен предлог, чтобы прийти сюда.

— На этаже дежурит консьерж, который всё записывает, и я не могу появиться здесь как ни в чём не бывало.

— Если бы этот консьерж открыл рот, он бы рассказал столько неприличных вещей о каждом из нас.

Я заметила, что скула у Харди опухла.

— Ты не мог выбрать менее жестокий вид спорта?

— Какой, например?

— Ну, бейсбол.

— По-твоему, получить мячом, летящим со скоростью более ста миль в час, менее опасно, чем получить удар плечом?

— Гольф! В гольфе нет риска попасть под мяч.

— У меня не такое телосложение, как у игрока в гольф.

— Баскетбол?

— Меня выкинули бы с поля ещё до начала игры. Заваливать соперника для меня вполне инстинктивное действие, — пояснил он, забавляясь. — Всё ещё не прониклась футболом?

— Нет, особенно после сегодняшнего.

Харди жестом предложил мне подойти к нему поближе, и я приблизилась. Нас разделяло меньше шага. Он сидел на табурете, и наш рост выровнялся. Я посмотрела на него, он — на меня, теперь это стало нашей привычкой. Воздух в комнате стал потрескивать от электричества. Я сдерживалась от сильного желания приласкать его лицо.

— Ты была на трибуне с Пенни.

— Ты меня видел?

— Я всё вижу, я же средний лайнбекер. — Он протянул руку и взял мою. — Может, пора обменяться номерами телефонов?

Я улыбнулась и переплела свои пальцы с его. Близость Харди и знание того, что с ним всё в порядке, успокоили все мои страхи.

— Ты любитель сообщений спокойной ночи или доброго утра?

— Мммм, и то и другое, но я предпочитаю делать это оригинально.

Харди положил наши руки мне на бедро и притянул ещё ближе к себе.

Я оказалась между его ног. Вдоль спины пробежала волна мурашек и проникла в центр тела.

В этот момент для меня было жизненно важно, чтобы мои лёгкие дышали воздухом, чтобы сердце перекачивало кровь и чтобы мои руки не покидали рук Харди МакМиллиана.

— Пять лет, а кажется, будто вчера мы застряли в том лифте, — пробормотал он. Я не ответила. Харди приблизил свои губы к моим. Мне следовало бы остановить его, может быть, просто обнять и не идти дальше, но вместо этого я сделала всё наоборот и поцеловала его.

Его губы были мягкими и чувственными, его язык искал мой, чтобы приласкать. Я обняла Харди за плечи, прижалась к гранитной груди, к которой много лет мечтала прикоснуться снова.

Последние несколько месяцев я вдыхала его запах, мечтала о нём, думала, тосковала по нему. Он давно был во мне во всех смыслах. Все мысли предыдущих месяцев, а также сомнения и даже чувство вины испарились. Прижатая к Харди, я чувствовала себя так, словно это место всегда было моё. Будто он всегда был моим. Меня не волновало, что произошло за эти пять лет, встречался ли он с кем-то ещё, думал ли обо мне. В этот момент я была рядом с ним и не хотела уходить. Да, мне следовало подождать до февраля, но то, что вначале выглядело как сорок дней, превратилось в несправедливую вечность.

Харди положил руки мне на попу и прижал к себе. Желание следовать дальше разгоралось с новой силой. Я ещё больше потакала его языку, запустила руки в его волосы, как и хотела с самого начала, и позволила ему ласкать меня с большей интенсивностью.

Я отчётливо чувствовала, как его эрекция напрягается с каждым прикосновением, а его зубы с яростью кусали мои губы.

Я хотела его больше всего на свете.

Он оставил мой рот и отстранился, но только для того, чтобы посмотреть мне прямо в глаза. Его взгляд был самым сексуальным из всех, что я когда-либо видела.

— Я хочу снять с себя всю одежду и не хочу, чтобы ты снова одевала меня в ближайшее время.

Я улыбнулась, потому что это было именно то, чего хотела. Я погладила его по щеке и попыталась вернуть себе самообладание.

— Харди…

— Не говори мне, Пруденс, не проси меня подождать, пожалуйста, каждый раз, когда смотрю на тебя, я рискую потерять контроль.

Я снова приблизилась к его губам и поцеловала. Это был сладкий поцелуй, обещающий что-то помимо секса. Харди ответил тем же. Я снова прижала его к себе и продолжила прижиматься, даже когда он встал и без малейшего усилия взял меня на руки, чтобы перенести на верхний этаж.

Харди вошёл в спальню, положил меня на огромную кровать и стянул с меня джинсы.

Я никак не могла понять, что происходит, пока он не снял с себя всё, что было на нём, и не опустился к моей промежности. Он начал целовать внутреннюю поверхность моих бёдер, отчего по коже побежали мурашки, а когда его язык стал ласкать мои интимные места, меня охватила дрожь.

Я уже не успевала остановить себя, рассуждать; то маленькое чувство рациональности, что было у меня, осталось на кухне, рядом с чехлом CK. Харди закинул мои ноги себе на плечи и принялся сосать и ласкать меня так, как никто и никогда раньше не делал. Он знал моё тело лучше, чем я сама, ему удавалось одновременно сочетать дерзость и нежность, доводя меня до такого уровня удовольствия, о котором я даже не подозревала.

Я запустила пальцы в его волосы, прижимая к себе, пока Харди проникал в меня языком. Закрыла глаза, и дрожь сотрясла моё тело. Я наслаждалась оргазмом, который пришёл мощным и освобождающим.

После него не было никого, и вряд ли кто-то ещё появится в будущем. Мы словно были предназначены друг другу судьбой, и я никогда не позволила бы себе встречаться с кем-то, кроме Харди, хотя мне ещё так много предстояло узнать о нём.

Придя в себя, я подняла голову и, опираясь на локти, посмотрела на него: он стоял обнажённый и возбуждённый.

— Я бы хотел сказать что-нибудь разумное, но единственное, что приходит в голову, — это неромантичные вещи.

Я улыбнулась. Смотрела, как он открыл прикроватный ящик, достал презерватив и раскатал на своей внушительной эрекции. Харди вернулся ко мне, взял меня за лодыжки и подтащил к краю кровати.

— Мне это не нравится, — прошептал он, медленно расстёгивая мою блузку, которая вскоре оказалась вместе с джинсами на полу комнаты.

Он наклонился ко мне и завладел моим ртом. Харди снова поцеловал меня с той же интенсивностью, что и раньше. Я чувствовала свой вкус на его языке, его стоны и возбуждённое дыхание.

Харди проник в меня, обнаружив, что я полностью готова к нему. Несколько мгновений он оставался неподвижным, затем его бёдра начали сталкиваться с моими, и толчки, сначала чувственные, стали нуждающимися и всепоглощающими. Я шире раздвинула ноги, встречая каждый его выпад, движимая наслаждением и желанием не оставлять между нами никакого пространства. С каждым сантиметром кожи, который предлагала Харди, интенсивность нашего союза становилась всё сильнее.

Я достигла второго оргазма, ещё более мощного, чем первый.

Харди оставил мой рот, встал, обхватил мои бёдра, и наши взгляды снова сцепились. В этом жесте я уловила связь между нами, которая не была плодом моего воображения.

— Я хочу провести в тебе всю ночь, Пруденс. Хочу чувствовать твоё наслаждение и лизать тебя, пока у меня есть силы, я хочу наверстать всё упущенное время и не отпущу тебя, — сказал он, продолжая меня трахать.

Эти слова прозвучали как настоящая декларация о намерениях. Я проиграла борьбу по сдерживанию себя, закрыла глаза и позволила себе погрузиться в удовольствие. Через несколько мгновений Харди тоже кончил, и, услышав, как он выкрикивает моё имя, я испытала радость.

Я никогда не забывала о нём, как и Харди обо мне.

Он вернулся на кровать, мы оба легли на бок и снова встретились взглядами. Харди схватил покрывало и накрыл нас, а затем обнял меня.

Я прижалась к нему, лаская его обнажённую гранитную спину.

— Не уходи, Пруденс, я говорил серьёзно, — пробормотал он. — Ты уже сделала что хотела, независимо от контракта. Знаешь, я сторонник философии, согласно которой ошибки, если следовать им до конца, всегда приводят к чему-то хорошему.

— Что это за философия, чёрт возьми?

— Моя!

— А я придерживаюсь мнения, что всегда нужно стараться исправить совершённые ошибки, иначе сейчас не была бы с тобой. — Он улыбнулся. — Я не могу здесь спать, Харди. Завтра в десять я должна быть в Замке для последних проверок.

— Мы можем сделать всё тихо, и ты сможешь улизнуть так, что никто не заметит.

— О’ обычно выгоняет меня из постели в восемь.

— Тогда поставь будильник на семь и оставайся здесь со мной.

— Я не могу, — ответила, но не сдвинулась с места ни на сантиметр. Наоборот, я притянула Харди к себе, положив одну ногу ему на бедро.

Несколько мгновений мы оставались в тишине, неподвижные и спокойные, пока я не почувствовала, как руки Харди ласкают моё бедро и скользят обратно к моей заднице.

— Во мне ещё много послематчевого адреналина, который нужно отработать.

— У тебя нет травмы?

— Я получил удар по лицу, а не по члену.

— Вот это действительно разумные слова.

Он

Piece of me

Направо, карман, обман, пас — записал в блокнот и снова включил запись. Я сделал почти две страницы заметок, изучая нападение Питтсбурга. Я был почти уверен, что смогу предугадать их ходы, даже если у меня по-прежнему оставалось одно сомнение: Трент, их новичок и запасной квотербек, сыграл только последние три игры, и у меня до сих пор было мало материала для его изучения.

Я волновался?

Чёрт возьми, нет, потому что я был счастлив. Я провёл замечательную ночь, спал рядом с Пруденс, и хотя пробуждение вышло немного бурным из-за О', и не смотря, что накануне я получил действительно сильный удар, я не чувствовал себя так хорошо с тех пор… возможно, никогда.

То место, которое оставалось пустым в моей удачливой и насыщенной жизни, заполнилось.

Футболом я занимался с детства. Что это мой путь понял сразу, как и мои родители и все тренеры, которые у меня были. Я был чемпионом, природа дала мне инструменты, чтобы стать лучшим в своей позиции а, тренировки и упорство сделали всё остальное. Я очень рано стал богатым, меня осыпали деньгами, вниманием и часто боготворили. В средней школе у меня были дружеские отношения, связанные только с моей ролью на поле, а в колледже всё было ещё хуже: существовал только футбол. Затем наступил драфт, меня выбрали в первом раунде, и внимание ко мне утроилось. Все хотели познакомиться с центральным лайнбекером с лучшими показателями за последние несколько лет — и журналисты, и футбольные обозреватели на тематических каналах, и сайты сплетен. Но никто не хотел знать Харди МакМиллиана вне поля. Все разговоры, которые я вёл с каждым встречным за последние несколько лет, были только о футболе.

Только моя семья продолжала относиться ко мне как обычно, только Джесс мог понять моё недовольство. Именно из-за того, что случилось с моим лучшим другом, я не доверял многим девушкам, с которыми познакомился за эти годы.

Если бы хотел, чтобы кто-то согрел мою постель, достаточно было пройтись по клубам Балтимора. Но скольких я мог найти с таким же чистым взглядом, каким смотрела на меня Пруденс пять лет назад в том лифте?

Ни одной. Я не нашёл ни одной.

То, что она понятия не имела, кто я такой, и особенно то, что ей было наплевать на футбол, было правильной комбинацией в нужное время.

А потом какому-то придурку пришла в голову идея распечатать эти чёртовы приглашения и испортить пять лет.

К счастью, судьба снова вернула Пруденс на мой путь, а я не из тех, кто упустит такую возможность.

— Динамит! — Ферри, координатор защиты, вошёл в видеозал и положил мои любимые Lays рядом с компьютером. — От Харриса.

— Молодец новичок, — отметил я, продолжая наблюдать за действиями, которые изучал.

Я чувствовал на себе взгляд координатора, и зная его достаточно хорошо мог догадаться: Ферри упомянет обычные две речи плюс одну, а именно Харриса.

— Его агент настаивает на том, чтобы оставить Харриса здесь, в Балтиморе, говорит, он многое может дать команде, — сказал он.

— Пока не вернёт благосклонность Ламара, он теряет время.

— Ламар говорит, что Харрису нужно попасть не в его милость. — Я не стал комментировать. Сам факт, что он всё ещё может пользоваться ногами после того, как осмелился угрожать Пруденс, был великим и милосердным подарком с моей стороны. — Окей, Харди, я понял, Харрис тебе не нравится, и ты не из тех, кто капризничает. Могу я узнать, что он сделал?

— Дела раздевалки, — ответил я, глядя ему прямо в глаза. Ферри был игроком НФЛ и знал, что этого объяснения должно быть достаточно для любого. В футболе существовали чётко определённые иерархия и пространство. Тренер мог говорить нам, что делать на поле, работать над тем, чтобы мы стали единой командой, но раздевалка была раздевалкой, и в неё не вмешивались менеджеры или агенты. Если кого-то выдворяли, его просто выгоняли, и всё.

— Сдаюсь. Как ты после вчерашней стычки? Я в курсе, что все обследования в порядке, но лицо говорит об обратном.

— Со мной всё в порядке, я просто подождал несколько минут, прежде чем встать, и хромал из-за судороги. Я в отличной форме. Лицо придёт в норму через пару дней. Вы уже объявили новость?

— Тренер сделает это завтра на конференции. Как продвигается исследование?

— Ну, насчёт Трента я всё ещё сомневаюсь, но Киланд покажет мне самые яркие моменты своего последнего студенческого сезона. Если Питтсбург начнёт неудачно, я уверен, они рискнут всем, выпустив его.

— Да, я тоже в этом уверен.

Ферри протянул руку и взял мой блокнот.

— Мне нравятся твои записи… как насчёт того, чтобы завтра показать их команде?

— Конечно.

— Харди, и последнее: что касается твоего двоюродного брата, я знаю, ты классный парень, но Алекс оказывает слишком большое давление, а мы готовимся к драфту.

Я постарался не фыркнуть. Алекс, мой двоюродный брат, он же тот, кто контролировал мой контракт, мог быть настоящим сукиным сыном. Каждый год он пытался накрутить цену моего контракта, завуалированно угрожая клубу, что может перевести меня в любую другую команду НФЛ по более выгодной цене. Я понимал его точку зрения, но мог понять и точку зрения руководства. Кроме того при желании Алекс мог быть настоящим высокомерным ублюдком, а Балтимор не заслуживал его истерик.

— Сколько лайнбекеров будет на следующем драфте? — спросил я.

— Больше чем обычно.

— Тренер недалеко?

— В конференц-зале вместе со спецкомандой.

— Спасибо за информацию.

Я встал, взял чипсы и, пересекая Замок, отправился на поиски главного тренера. Вошёл в комнату специальных команд, где они просматривали действия игроков. Если в чём Ravens и были хороши, так это в постоянном изучении своих соперников. Никогда раньше я не делил свои дни между тренировками на поле и исследованиями перед экранами.

— Динамит!

— Тренер, у вас найдётся для меня несколько минут?

— Конечно, сынок.

Мы вышли, я открыл пакет с чипсами и предложил ему, пока мы шли к бару.

— К завтрашнему дню у меня будет отчёт об их нападении.

— Хорошо, очень хорошо.

— И ещё, координатор Ферри пришёл ко мне, чтобы рассказать об Алексе.

— Харди, ты здесь уже шесть лет, ты такая же часть команды, как и я, но твой двоюродный брат не раз намекал, что ты можешь принять другие предложения. На этот раз он конкретно сказал, что тебя хотят Cardinals, и ты рассматриваешь это предложение.

— Мне хорошо в Балтиморе, и мне не нужны Cardinals. Я вообще ничего не рассматриваю.

Тренер положил в рот горсть чипсов.

— И ты устраиваешь Балтимор, но мы не можем предложить тебе ту сумму, которую предлагают они, это ясно.

— Тренер, меня всё устраивает в Балтиморе, — повторил я. — Я знаю, что вы уже планируете тактику на драфт и на мою позицию выбираются новички, но будет справедливо раскрыть карты. Я подпишу соглашение о продлении контракта не торгуясь.

Он кивнул.

— А что насчёт Алекса?

— Алекс — мой агент, но подпись всегда ставит моя рука.

— Я доложу президенту, он будет рад узнать, что ты с нами, — кивнул он, похлопав меня по плечу. — Как ты? Вчера ты нас напугал.

— Я в порядке, никогда не чувствовал себя лучше.

— Знаешь, здоровяк, это заметно! Ты твёрдо стоишь на ногах, что даёт нам шанс занять отличное место в этом году и, возможно, выиграть этот чёртов перстень, кто знает?

— Надеюсь, что так, тренер.

Мы доели чипсы и выпили на двоих один Gatorade. Я доверял этому человеку, а он, без сомнения, был лучшим тренером, которого я только мог встретить. Мы несколько минут болтали, пользуясь перерывом, а потом я увидел, как вошёл О', и пошёл ему навстречу.

— Динамит! Скажи, что тебе не ампутируют ни одной руки, ты мне нужен целым для костюма-тройки из камвольной шерсти.

— У меня ещё есть все конечности, спасибо. Мы можем поговорить?

О' испытующе посмотрел на меня.

— Поллианна сегодня забеременела от тебя?

— Боже правый, нет!

— Тогда ты передал ей свои драгоценные яйца.

— O’…

— Никакого, О’. Она подписала контракт, и ничто не отвлечёт меня от того факта, что сегодня утром она пряталась у тебя в квартире.

— Она не пряталась в моём доме этим утром, — солгал я. Конечно, Пруденс пряталась, потому что О' пришла в голову светлая мысль постучать в мою дверь в семь часов, беспокоясь о моей травме, а когда он увидел пустой чехол CK, то всё понял.

— Я не вчера родился, Харди!

— Знаю, поэтому и не стал бы тебе врать. В любом случае, Пруденс не беременна, и я не передавал ей свои драгоценные яйца.

— Так о чём ты хочешь поговорить?

— Ты знаешь, она хорошо справляется со своей работой, иначе ты давно бы её убрал. Хочу быть уверен, что если решу пойти с Пруденс на свидание после Супербоула, она всё равно будет у тебя на счету.

— Не я босс, а Тилли.

— Да ладно, хочешь сказать, что твоё слово не имеет значения? Кто захочет в это поверить?

— Не надо меня умасливать, Харди МакМиллиан, я не дурак. Что именно ты хочешь?

— Уверенности в том, что если мы будем соблюдать договор, вы продолжите сотрудничество с ней в следующем сезоне.

— Допустим, вы действительно подождёте до конца контракта, во что я совсем не верю, и, допустим, вы действительно будете вместе, во что я глубоко верю, но в следующем году всё равно возникнет проблема. Есть пункты, согласно которым она не может оказаться в твоей постели, независимо от того, являетесь вы уже парой или нет.

— Ты знаешь, кто составил контракт о конфиденциальности?

— Твой двоюродный брат.

— Тогда ты уже знаешь, зачем он это сделал, и цель была не в том, чтобы ограничить наш личный выбор.

— Тогда, раз уж я в курсе, давай следовать шаг за шагом, Динамит. Ты следуешь условиям контракта до его завершения, а потом мы поговорим.

— Кстати, кто при случае будет сопровождать Ravens на Пробоул?

— Ты допускаешь возможность, что вы не попадёте на Супербоул? — пробормотал О'.

— Я начинаю с нулевыми ожиданиями. Думаю, победят Patriots, так что я, возможно, просто соглашусь на Пробоул.

— Ты хочешь, чтобы Поллианна попала туда с командой стилистов?

— Я бы хотел, чтобы она была рядом со мной. Она меня успокаивает, вот и всё.

О' вздохнул.

— Ты будешь более спокойным, поэтому выиграешь, а я получу премиальный чек?

— Скажем так: когда я спокоен, то, без сомнения, — играю и думаю лучше.

— Что ты дашь мне взамен?

— Моё уважение и почтение.

— А что мне делать с уважением и почтением золотого мальчика, который всех уважает и почитает?

— Попробуй спросить у Харриса.

Босс стилистов прищурил глаза и медленно вытянул губы в улыбку безумного шляпника.

— Ты перешёл в режим альфа-самца… Мне это нравится. Хорошо, я попробую устроить её участие, но Тилли захочет узнать, почему я привлекаю новичка одевать звёзд на Пробоул. И предупреждаю, она сама может принять участие.

— Ну, мне всё равно, кто придёт застёгивать мою рубашку, главное, чтобы Пруденс была рядом.

— Харди! — позвал меня Киланд, помощник координатора Ферри.

— Мне пора, О'.

— Помни, ты должен мне услугу.

— Я запомню.

Следующие шесть часов я провёл в видеозале, анализируя игру Трента, а в девять вечера, когда Замок опустел, отправился домой. Припарковал свой внедорожник на частной стоянке, взял чехол CK, который прихватил из комнаты стилистов, и нажал в лифте этаж Пруденс.

Нет, нам не нужен был предлог, но, учитывая все обстоятельства, иметь его в наличии было не такой уж плохой идеей. На этаже я отыскал её квартиру и постучал.

Она открыла дверь, кутаясь в халат.

— Харди!

— У меня есть оправдание, — сказал я, показывая ей чехол. Она улыбнулась, и я вошёл.

— Мило! — прокомментировал я, окинув взглядом её гостиную, которую до сих пор украшала рождественская ёлка.

— Я знаю, не говори ничего, но у меня не было времени её убрать.

— Мы можем оставить рождественские огни до января. Это наш дом, мы устанавливаем правила, — пропел я.

— Не знаю, что страннее — твоё присутствие или то, что ты поёшь Тейлор Свифт, — сказала, опускаясь на диван и беря в руки вещь, которую она, очевидно, шила.

— Думаю, моя бабушка могла бы влюбиться в ту, кто шьёт в халате перед телевизором.

Пруденс рассмеялась и пару раз хлопнула ладонью рядом с собой. Я сел и обнял её за плечи.

— До сих пор работаешь?

— На самом деле я расслабляюсь. Это платье для Тедди. Как твоё лицо? — спросила она, глядя на мою скулу. Её глаза, как у оленёнка, хотя и усталые и заметно сонные, были прекрасны.

— Всё отлично, только немного припухло. Что тебе сказал O’?

— Ничего, только посмотрел на меня с упрёком. А тебе он что-нибудь сказал?

— Сказал, что не верит.

— Ох, Харди, неужели всё так очевидно?

— Что ты мне нравишься? Я бы так сказал, Пруденс, и, видимо, ты единственная, кто этого не заметил. — Я потянулся к её носу и погладил его своим, затем поцеловал её, надеясь, что она поймёт, — хотя мы и были в разлуке всего несколько часов, я скучал по ней, думал о ней и о нас. В разуме постоянно всплывали фрагменты ночи, которую мы провели вместе, наполненные воспоминаниями, как она снимала с себя одежду и стеснялась, демонстрируя мне всю свою уверенность и желание быть со мной.

Я взял Пруденс за бёдра и усадил на себя. Член отреагировал немедленно.

Я снова хотел её, хотел почувствовать, какая она горячая и влажная для меня.

Пока Пруденс двигалась, делая меня ещё более твёрдым, я просунул руку между нами и скользнул пальцем ей в трусики, внутрь неё. Мне хотелось смотреть на неё, поэтому я отстранился от её губ.

— Дай мне услышать, как тебе это нравится, — пробормотал я. Пруденс запустила пальцы в мои волосы, потянула их, как делала, когда я трахал её языком. Я ввёл в неё второй палец, и Пруденс застонала, выгнув спину. — Давай, детка, трахни мою руку.

— Харди, — простонала она, ещё сильнее вцепившись в мои волосы. Я почувствовал, что готов кончить в брюки.

— Бл*дь. — Я поднял её и понёс к столу. Достал из кармана презерватив и опустил спортивные брюки настолько, чтобы освободить член.

— Поллианна! — из коридора послышался крик, а в дверь врезался кулак. Голос O’ сразу же охладил температуру в комнате.

— Я знаю, он делает это специально! — разочарованно сказала она, слезая со стола и поправляя халат, — Харди?

— Спальня? — спросил я, указывая на дверь, которую заметил.

— Да, пожалуйста. — Пока Пруденс шла открывать O’, я закрылся в её комнате. Несмотря на полумрак, я пытался оглядеться, успокаивая весь адреналин в теле, который за мгновение до этого готов был взорваться внутри Пруденс.

От такой изобретательной и оригинальной девушки я ожидал более индивидуальной комнаты, а вместо этого здесь не было ничего, что говорило бы о ней.

Не было ни фотографий, ни рисунков, ничего красочного и милого.

— Спокойной ночи, Динамит! — услышал я крик О'.

— Здесь нет Динамита, прекрати, — ответила Пруденс.

— Может, не физически, но мысленно он точно здесь!

Я услышал, как закрылась дверь, и Пруденс заглянула в спальню.

— Прости, моя вина, забыла карточки на завтра.

— Не беспокойся, — ответил я, возвращаясь в гостиную.

Всё возбуждение, что наполняло меня до прихода О', казалось, перешло в режим ожидания. Я прислонился к стене и посмотрел на Пруденс.

Она тоже смотрела на меня, прислонившись к стене напротив.

— Там бы хорошо смотрелся постер, — сказал я.

— Я купила парочку, но у меня не было времени купить рамки.

— Почему бы нам не отправиться за покупками? Рядом с парком Роланда Гилфорда есть магазин, где продаются замечательные вещи.

— Сначала ты поёшь Тайлор Свифт, а теперь предлагаешь провести день за покупками…

— Я стараюсь быть милым.

— Ты всегда такой милый.

Я приблизился к ней, взял за руки и предложил ей обнять меня. Пруденс так и сделала, прижав своё ухо к моей груди.

— Ты когда-нибудь была в Орландо?

— Нет, а что?

— Ты могла бы сопровождать меня на Пробоул.

Пруденс подняла на меня взгляд.

— Но кто едет на Пробоул…

— Это значит, что он не попал в Супербоул, я знаю. Но есть и такая возможность, просто хочу быть готовым. В любом случае положи в чемодан красивый наряд. У меня будет пара дней отдыха после игры, и я подумал…

— Харди, а что если мы слишком забегаем вперёд?

— Я знаю, куда хочу пойти, и хочу туда бежать. Может, ты предпочитаешь прогулочный шаг?

— Возможно, я немного колеблюсь.

— Насчёт меня? Ты мне нравишься, Пруденс.

— Ты мне тоже нравишься.

— Так?

Она улыбнулась и погладила меня по спине.

— Я не знаю, как быть с кем-то, понятия не имею, как обставить дом и каково это — ходить с парнем по магазинам в субботу днём.

— Для шопинга нужно просто переступить порог магазина, чтобы обставить квартиру, достаточно повесить несколько картин и, может быть, несколько фотографий, а что касается встречаться с кем-то… тебе нужно просто оставаться такой, какая ты есть.

— Всё получится, даже если я не люблю футбол?

— Всё будет замечательно, если ты придёшь на стадион. Мне нравится знать, что ты рядом со мной.

— Я постараюсь, даже если мне будет не по себе после того, что случилось позавчера.

— Позавчера было всего лишь падение, и как после всех падений, ты снова встаёшь. — Я приблизился к её губам, мне нужна была только Пруденс. Я поцеловал её, прижимая к себе и медленно подталкивая к спальне, но остановился, когда мы дошли до кровати. Я отстранился от её губ и распахнул халат, чтобы взглянуть на тело. На ней была простая майка и трусики. Пруденс никогда не носила кричащей одежды, если не считать тех проклятых кожаных брюк, которые я видел на ней во время вечеринки в клубе Center и которые до сих пор вспоминаются мне. Как часто возвращались ко мне и комментарии, что отпускали другие игроки.

Пруденс была сексуальна самым естественным образом: длинные светлые волосы, всегда внимательный взгляд и нежные манеры выделяли её среди множества зелёных травинок, как красочный цветок. Ещё у неё была красивая грудь, и меня радовало, что она скрывает свои изгибы во время работы, потому как знал, что может вырваться из уст обитателей раздевалки, и это наложило бы на меня определённый груз опасений.

— Ты снова наденешь для меня кожаные брюки? — спросил я.

— У меня целый шкаф кожаных брюк. — Пруденс улыбнулась, затем повернулась, чтобы отодвинуть покрывало; в этот момент я наклонился к её шее и начал ласкать её попку членом, который тут же восстановился. Я полностью стянул с Пруденс халат, положил руки ей на грудь и спустился ниже, к трусикам. Снова вошёл в неё пальцем и обнаружил, что она до сих пор горячая. Ощущение того, что она такая податливая, такая близкая, отправило мой мозг в тильт. Я немного приспустил спортивные брюки, освободил эрекцию, пару раз потёрся о её попку, а затем раскатал презерватив.

Пруденс встала на четвереньки на край кровати. Я входил в неё медленно, мне хотелось, чтобы это длилось как можно дольше. В ответ она вздыхала, двигала бёдрами и стонала.

Я закрыл глаза, пытаясь усмирить нахлынувшее возбуждение.

— Ты хоть немного скучала по мне? — спросил я.

— Немного.

Я наклонился, чтобы прикусить мочку её уха.

— Вернись и трахни меня, — прошептал ей. Она насадилась на мой член и оставалась неподвижной, когда убедилась, что он весь в ней. — Ещё, — снова прошептал я.

Наслаждаясь, Пруденс начала медленно двигаться. Она крепко обхватила моё предплечье и задвигалась с ещё большей силой. Она действительно начала меня трахать, пока я оставался неподвижным и терпел эту пытку. Я сжал её грудь, стал дразнить сосок, пока не почувствовал, как тело Пруденс напряглось. Она положила голову мне на плечо, и я был уверен, что она кончила. Пруденс полностью остановилась; я уделил ей немного внимания, целуя шею и плечо, а затем настала моя очередь. Слегка надавил ей на затылок, приглашая опуститься на матрас, а затем, удерживая за бёдра, начал с силой входить в неё. Как и я, Пруденс наслаждалась от каждого толчка. Отчётливо слышались звуки наших тел, наши смешанные стоны. Я хотел её всем своим существом, и с каждым толчком моё сердце билось всё чаще. Я трахал Пруденс так, словно это единение могло стереть прошедшие пять лет. Я трахал с намерением всегда быть благодарным судьбе за то, что помогла мне найти Пруденс снова.

Я хотел, чтобы Пруденс Хэрродс была в моей жизни, хотел, чтобы она сидела на моём диване и шила, болела за меня на трибунах, была в моей машине, пока везу её домой летом, и хотел видеть, как она краснеет, когда представлю её своим родителям.

Я также хотел, чтобы она лежала в моей постели, обнажённая и уставшая после целой ночи траха, хотел снова увидеть её в тех кожаных брюках и, возможно, в красивой майке Ravens с моим именем.

Сходил ли я с ума? Нет, вовсе нет: за всё время своего существования я никогда не чувствовал себя таким ясным и решительным. И пока я кончал, снова погружаясь в неё, я впервые почувствовал себя целостным. Футбол был важен, моя карьера была важна, но находиться в этой комнате с Пруденс Хэрродс, пока я всё ещё был в ней, стало просто необходимо.

Он

Get naked (i’ve got a plan)

Я припарковал свой внедорожник у входа в ресторан Preset в центре Балтимора и вошёл внутрь. Владелец ресторана, заядлый болельщик Ravens, после обычного похлопывания по спине и комплиментов указал мне на забронированную мной отдельную комнату. Подойдя к столику, я увидел там Алекса.

— Динамит! — воскликнул он. Мне не нравилось, когда кто-то из членов семьи обращался ко мне, как фанат, о чём Алекс прекрасно знал, и указывать на это в миллионный раз было бессмысленно.

— Привет, — ответил я, садясь напротив него.

— Как проходят тренировки?

— Отлично.

— Мы выиграем это кольцо?

— Не знаю.

— Могу я быть честным? Даже Пробоул подойдёт. Я имею в виду, ты покажешь себя ещё лучше.

— Как скажешь.

Алекс перестал улыбаться. Я доверил ему управление контрактом в моей карьере, потому что он был хорош, действительно хорош. Как агент он сделал себе имя в НФЛ и уже имел дюжину игроков под своим крылом, но я не был одним из новичков в его агентстве, и его обаяние сукиного сына на меня не действовало.

— Не-а, мне знаком этот тон, и уже знаю, что ты хочешь мне сказать.

— Если ты знаешь, почему тогда мне пришлось отвлечься от моих драгоценных тренировок, чтобы оказаться здесь, Алекс?

— Харди, ты мой приоритет, помимо того, что ты мой двоюродный брат. Ты игрок с лучшими показателями в команде, мы не можем просто подписать договор о продлении контракта и повышении зарплаты, понимаешь? Мы должны задрать цену и поторговаться.

— Ты всегда был волен торговаться, но не дёргать за верёвку. Я не хочу расстраивать ни клуб, ни тренера. Ты в курсе, что на драфте будет три центральных лайнбекера?

— Никто не силён так, как ты.

— Никто не является незаменимым, даже я. Ravens будут играть в следующем году в любом случае, со мной или без меня, и я не хочу, чтобы играли без меня.

— Тогда нет проблем, ты останешься. Однако нехорошо постоянно давать все эти гарантии. Cardinals…

— Я не хочу в Cardinals и не хочу переезжать в Аризону.

— Ты можешь мне объяснить, какого хрена тебе нравится в Балтиморе?

— Ravens.

Алекс хмыкнул, покачав головой.

— Мы можем забрать домой лучший контракт из возможных, мы говорим о десяти процентах по сравнению с Балтимором.

— Я хочу Балтимор, ты можешь гарантировать мне ещё два года здесь? — вклинился я.

У меня было бесконечное терпение, но Алекс каждый раз доводил его до предела.

— Я могу гарантировать тебе ближайшие два года в любом городе, где есть команда НФЛ и ты это знаешь.

— Тогда я выбираю Балтимор. Я в плей-офф, через два дня у меня игра на выбывание, и я хочу быть спокойным и не грузить голову проблемами. Ты меня понимаешь?

— Ты заслуживаешь больше денег.

— Я не хочу больше денег, Алекс. Мне нужен душевный покой и клуб, который не поставит меня под сомнение во время предстоящих драфтов. Я понятно выражаюсь?

— Эй, окей, окей, если хочешь Балтимор, ты получишь Балтимор!

— И раз уж мы об этом заговорили, я хочу ещё кое-что. Тот контракт о конфиденциальности, который ты составил для работы с CK через Debut, — тебе нужно изменить пару пунктов.

Алекс удивлённо посмотрела на меня.

— О каких пунктах идёт речь?

— Пункты о конфиденциальности могут и должны остаться, а те, что касаются личных отношений, нужно убрать.

Двоюродный брат стал ещё серьёзнее.

— Ты кого-то встретил?

— Просто заставь их исчезнуть, Алекс.

Она

Womanizer

У меня ныла спина, щипало глаза и болели пальцы.

В остальном же мне казалось, что если я просто подниму руку, то коснусь пальцем неба. Меня окружали розовые облака и радуга, а ещё — безопасность ночи, проведённой в объятиях Харди.

— Готово! — Я вручила Ламару жилет из шерсти и шёлка, в который он будет одет для запланированной фотосессии с журналом Football NFL.

Капитан надел его и посмотрел на себя в зеркало.

— Идеально, — прокомментировал О’, рассматривая его.

— А можно надеть «Борсалино»? — предложил Ламар. — Возможно, из фетра.

Мой босс посмотрел на него с изумлением.

— Ты знаешь, что такое фетровая шляпа?

— Я купил около 20 штук, они мне понравились.

— Иди за ней.

Ламар пошёл в спальню, а мы остались ждать его посреди гостиной. О' посмотрел на меня. — После Ламара мы должны зайти к Кендрику, чтобы подогнать брюки для костюма к следующему матчу, и к Аполло. — Я кивнула. — Да, Динамит хочет, чтобы ты участвовала в Пробоул.

— O’…

Он прервал меня, подняв руку.

— Прежде чем ты что-то скажешь, вспомни, что я сказал, когда нанимал тебя: ад или рай, Поллианна. Не попадайся с ним. Я не собираюсь искать Харди под твоей кроватью, так что не запускай руки ему в трусы, и не трезвонь об этом.

— Я не сую руки в его трусы.

— Хочешь засунуть руки в мои боксеры, Поллианна? Ты не совсем в моём вкусе, но можем попробовать, — сказал капитан, вернувшись с сумкой, полной шерстяных шляп элегантного покроя.

— Ваш центральный лайнбекер положил на неё глаз.

Капитан улыбнулся мне.

— Ух ты, ух ты, самое время Динамиту немного расслабиться.

— Мы можем просто работать и не говорить об этом? — спросила я, чувствуя, как пылает лицо.

— Эй, я рад за него, он крутой парень, все в команде его уважают, и все боятся с ним враждовать. На поле у нас всё как в жизни: Харди руководит обороной и по природе своей не нападает, но всегда лучше не провоцировать его. Он надёжный и рассудительный, но если решит тебя уложить, то уложит, — ответил Ламар, подмигнув мне.

Я схватила первую шляпу и надела её на голову Ламара.

— Что скажешь? — спросила О', молясь, чтобы разговор на этом закончился.

— Скажу, — идеально, сразу позвоню в CK и попрошу прислать мне несколько шляп специально для моего любимого капитана.

Закончив с капитаном, мы отправились в квартиры Кендрика и Аполло, чтобы разобраться с их одеждой. Проходя мимо двери Харди, мы услышали музыку. О', к счастью, не стал комментировать.

К себе в квартиру я вернулась очень уставшей, приняла душ и заказала ужин. А пока ждала, позвонила Тедди.

— Привет, Поллианна, куда пропала? — спросила подруга.

— Неважно. Работа, работа, работа…

— И не говори. Сама больше не могу оставаться, уткнувшись лицом в книги. Надеюсь, скоро смогу присоединиться к тебе.

— Я тоже на это надеюсь. Как дела?

— Если не считать учёбы, всё в порядке. С нетерпением жду встречи с тобой и Джесс. Как Харди?

— Ну, в общем, события развивались, и я хотела поговорить с тобой об этом, но ты же знаешь, о некоторых вещах я никогда не говорю и…

— Но ты не говоришь о парнях, с которыми спишь… Значит, у тебя был секс! О боже, я знала, что это случится, я знала! — взволнованно воскликнула она.

— Да, и я так рада этому. Но…

— Эй, я тебя знаю, не начинай с «но» и покажи ту Пруденс, которую мы все любим, то есть позитивную. Наслаждайся моментом.

— Ты права, Тедди, ты всегда права.

— Держи меня в курсе и не забудь поцеловать Харди за меня тоже.

Поев суши, я задремала на диване. Меня разбудил звук телефонного звонка. Это был Харди.

— Открой, пожалуйста, дверь, — сказал он. Я открыла, и он вышел из лифта.

— Привет, Пруденс. Сегодня у меня не нашлось оправдания.

Я быстро впустила его, пока никто не увидел. Как только закрыла за нами дверь, Харди подошёл ближе и поцеловал меня, слегка прикусил мою нижнюю губу, а затем отпустил.

Мы рисковали многим, слишком многим, но моё сердце прыгало от счастья, и я не могла дождаться, когда Харди будет только моим. Знание того, что я могу прикасаться к нему, обнимать и целовать, было таким волнующим.

— Что ты делала? — спросил он.

— Вообще-то, я заснула на диване.

— Сейчас девять часов.

— Знаю, я очень устала.

Харди стянул с себя толстовку и остался с обнажённым торсом. Я заворожённо смотрела на него.

— Ладно, пойдём спать. Потом, если захотим сделать что-то ещё, я готов.

— Разве не существует правила о сексе и спортсменах? У тебя игра через два дня.

— Мой координатор следит за тем, чтобы я достаточно мастурбировал.

— Ты шутишь?

— Нет, он спрашивает меня каждый раз, когда провожу еженедельные тесты на скорость.

Я посмотрела на него: он был серьёзен.

— Разве эти вещи не являются… личными?

— Моё тело принадлежит мне и команде Baltimora Ravens, и как бы экстремально это ни звучало, они хотят знать, правильно ли я с ним обращаюсь. Поэтому секс рекомендован и взаимосвязан с правильными тренировками и отдыхом.

— Рекомендован.

Он улыбнулся мне.

— Сегодня, если хочешь, мы можем просто поспать. Хочу тебя обнять и немного потрогать твою попку, Пруденс Хэрродс.

Невозможно было не хихикнуть.

— Я тоже хочу спать, обнимая тебя и слегка касаясь твоей попки, Харди МакМиллиан.

И даже этой ночью мы не просто оставались в объятиях друг друга.

Мы проснулись раньше обычного, я всё ещё ощущала усталость, но, безусловно, была счастливой. Пока собиралась на работу, Харди отправился на кухню, чтобы приготовить завтрак.

Когда присоединилась к нему, он уже накрыл на стол, и на тарелке я заметила яичницу-болтунью.

— Пруденс, твой холодильник пуст, абсолютно.

— Я не умею готовить, Харди.

— У тебя даже молока нет, а его не готовят.

— Я не пью молоко. — Он смотрел на меня, пока я отправляла в рот яичницу. Было очень вкусно. — Где ты научился готовить?

— Я дочь и внучка, о которой всегда мечтали мои мама и бабушка, и в любом случае в моей семье все умеют готовить, это базовое правило. А почему не умеешь пользоваться сковородкой ты?

— Моя бабушка не любила готовить, у меня не было возможности научиться. Мы покупали продукты только для того, чтобы поставить их в микроволновку.

— А твои родители?

— Мать ушла, когда мне было десять. Уехала из Вегаса и больше не вернулась. Она была алкоголичкой и часто не могла позаботиться даже о себе. Отец сделал то же самое, он уехал, и я больше никогда о нём не слышала. Он тоже был алкоголиком и жестоким. После заявления из школы судья передал меня на попечение бабушки. — Харди отвёл взгляд. — Ну вот, теперь ты знаешь, почему я тебе солгала. Что я должна была тебе сказать, когда ты рассказывал мне о своей идеальной семье?

— Пруденс, моя семья не идеальна, она нормальная, временами очень шумная и навязчивая.

— Для тех, у кого никого нет, она идеальна.

— Для многих идеальным было бы не иметь никого.

Я улыбнулась ему: понимала, что Харди делает, и моё сердце замерло оттого, что он хотел нормализовать реальность того, что в мире я одна.

— Когда я чувствую себя немного подавленной, как, например, на Рождество, я всегда думаю, что всё могло быть хуже, действительно хуже. Я могла оказаться в приёмной семье или в приюте, но вместо этого моя бабушка, несмотря на то, что не была очень любящей и… и несмотря на то, что она всё равно исчезла из моей жизни, взяла меня к себе и обеспечила мне безопасность.

— На Рождество я хотел лично вручить тебе варенье, но мне показалось, что ты очень хочешь от меня отвязаться.

— Я хотела отделаться от мысли, что кажусь тебе навязчивой.

— Ты никогда не была назойливой, Пруденс, и ты права, всё могло быть и хуже, и ты всегда можешь научиться готовить. Я могу дать тебе несколько базовых уроков.

— Не знаю, хочу ли я рискнуть поджечь кухню.

— Мы ничем не рискуем.

Я продолжила есть и наслаждаться этим моментом. Он, я, импровизированный завтрак и работа моей мечты: чего ещё я могла желать от своей жизни? Если бы я только вернулась назад, то никогда бы не подумала, что поход на собеседование в Парсон станет поворотным пунктом в моей жизни.

— Ты готов к следующей игре? — спросила я.

— Мы готовы. Сегодня будем тренироваться в M&T, ты будешь там?

— Сегодня утром мы поработаем здесь над одеждой, которую вам нужно будет надеть завтра на выход, а после обеда отвезём всё на стадион.

— Приходи ко мне, когда ты рядом, я чувствую себя хорошо.

Я улыбнулась ему.

— Мне тоже хорошо, когда ты рядом.

Харди встал и стал наводить порядок на кухне.

— Кроме того, нам пора отправиться за покупками. Мне нужно молоко, мороженое и блендер.

Она

I’m a slave 4 U

Я растирала руки, прислонившись к стене коридора рядом с гостевой раздевалкой на стадионе Arrowhead в Канзас-Сити. Игра близилась к концу, и Baltimora Ravens проигрывали. В воздухе витала уверенность, что команда не попадёт в финал Супербоула, и беспокойство от осознания того, что Харди находится на поле, усугублялось тем, что представляла его разочарованным и подавленным. Последние десять дней выдались для него напряжёнными. Он много тренировался, допоздна сидел в Замке, изучая соперников, и увидеться нам удалось лишь мельком. Однако из-за этого наше знакомство не прекратилось, напротив. Харди ставил меня в известность о том, чем занимается в течение дня, о своих амбициях и надеждах.

Карьера профессиональных футболистов не вечна, у них есть несколько лет, чтобы достичь вершины, побить рекорды и поддержать свою статистику. Харди повезло, у него никогда не было серьёзных травм, требующих восстановления, но, судя по его словам, это было вполне реально. Время шло, и с каждой пропущенной игрой мечта Харди попасть в Зал футбольной славы отдалялась.

По этой причине мне было грустно, даже если выход Ravens из соревнований означал, что я проведу с Харди больше времени.

Рядом со мной встал Кармайкл.

— Мне немного грустно, что парни не прошли в финал, было бы здорово одеть их для Супербоула. По крайней мере, Тилли приедет в Балтимор!

— Правда? — спросила я.

— Да, я недавно с ней разговаривал, она хотела сделать сюрприз своему любимому Оскару.

Мы начали замечать движение в туннеле и поняли, что игра скоро закончится, поэтому направились обратно к раздевалкам.

— Как ты думаешь, они будут злыми?

— Думаю, скорее они будут разочарованы. В любом случае у них есть ночь, чтобы переварить грусть перед возвращением в Балтимор. Праздновать они точно не будут, потому что будут зализывать раны, но они станут ещё сильнее, как в прошлом году.

Команда, как и ожидалось, проиграла.

Парни вернулись в раздевалку, и команда заперлась, исключив всех, кто не входил в ближний круг. Хотя разочарование было ощутимым, игроки поддерживали друг друга, говорили друг другу комплименты. Главный тренер поблагодарил игроков за усилия на поле и за всю работу, которую они проделали в этом сезоне, и заверил всех, что в следующем сезоне Ravens выступят лучше.

Всё это время Харди хранил глубокое молчание. Я помогла ему одеться, и когда коснулась его бока, чтобы убедиться, что на рубашке нет складок, он положил свою руку на мою.

— Мне очень жаль, — прошептала я. Он улыбнулся, но не успел ответить, потому что О' буквально вытолкнул его из раздевалки в коридор, где его ждала небольшая группа журналистов.

Мы, стилисты, закончив с переодеванием, вернулись в отель, где нас всё равно ждало совещание по поводу будущей работы. Четыре игрока ещё оставались в составе Пробоул, предстояли фотосессии для закрытия года и церемонии в Замке, где будет присутствовать и пресса. Мы не теряли времени даром, а обсудив вопросы, все вместе поужинали в комнате для персонала Ravens.

В этот раз клуб забронировал половину отеля и ресторан; мы также могли видеть барную стойку и бильярдный стол, вокруг которого собрались некоторые игроки.

— Бедные мужики, — сказала Пенни.

— Совсем не бедные, они получили возможность сыграть в игру, на которой заработали почти пятьдесят тысяч долларов. — Вошли Харди и Ламар; капитан говорил и жестикулировал, Харди слушал и кивал. — Ходят слухи, что Cardinals предложили ему контракт с большими нулями. Они готовы платить ему как за вес золота.

— Cardinals они откуда?

— Феникс, Аризона.

— Они сильнее Ravens, верно?

— Да, сильнее. Ламар закончит карьеру в Балтиморе, он подписал пятилетний контракт, а Харди подписывает по два года за раз, и это уже шестой, — объяснила Пенни.

Я продолжила смотреть на них, и хотя некоторые стилисты присоединились к ним, я осталась за столом, потому как не была уверена, что Харди хочет видеть меня рядом. Я ещё не знала, как он справляется с разочарованием. Конечно, будь моя воля, я бы подошла и обняла его, но я не была уверена, что это правильный поступок.

Однако через несколько минут сомнения развеялись. Я стояла у стойки бара и заказывала напитки для остальных, когда обнаружила его рядом с собой.

— Привет, — поздоровался он.

— Привет, как ты? — спросила я, присаживаясь рядом с ним на табурет.

— Я в порядке, только голова немного кружится.

— Мне жаль, что так случилось. Знаю, сколько это для тебя значило. — Он кивнул, продолжая молчать и глядя на бокал в своих руках. — Ходят слухи, что твоё место в Пробоул почти гарантировано, — добавила я, пытаясь поднять ему настроение.

— Да, для меня этот год прошёл хорошо, немного хуже для команды.

— А в следующем году будет лучше?

— В следующем году, надеюсь, всё действительно будет лучше, как сказал тренер.

— Всегда в Балтиморе?

— Всегда в Балтиморе. Это стало делом принципа, по крайней мере, сейчас.

Я посмотрела на него, а он — на меня. Зелёные глаза Харди были глубокими и печальными.

— Пруденс, я слишком давно не целовал тебя, — прошептал он. Я улыбнулась ему, и он сделал то же самое. Мне хотелось обнять Харди, прижать к себе, утешить и поцеловать, как он хотел сделать это со мной. — Завтра вечером хочу пригласить тебя на ужин в какое-нибудь очень крутое место.

— Завтра не тринадцатое февраля, Харди.

— Ого, ты жеманничаешь с игроком, которого только что выбили в полуфинале?

Я хихикнула.

— Пытаюсь держать твои рефлексы наготове.

— Мои рефлексы отличные. — Он раздвинул ноги чуть шире, и его бедро коснулось моего. — Я серьёзно. Завтра у меня целый день выходной, и я хочу заняться чем-нибудь с тобой, ни о чём не думать и просто хорошо провести время.

— Динамит! — К Харди подошёл довольно щегольски одетый парень и пару раз похлопал его по спине. — Я пришёл отпраздновать!

— Мы проиграли, Алекс.

— Отчасти, у тебя всё ещё есть шанс попасть в Пробоул, и, кстати, с тех пор как…

— Это Пруденс, — перебил его Харди.

— Привет, — ответил парень, едва удостоив меня взглядом. — Я только что встречался с агентами Ламара и Джесс, и мы могли бы…

— Мы с Пруденс разговаривали, — снова перебил его Харди.

— А вы не можете поговорить потом? — отрывисто спросил Алекс.

— Нет, но я могу поговорить с тобой послезавтра, во время нашей встречи.

— Харди, послезавтра уже поздно, а я здесь сегодня…

— Пруденс, прости моего двоюродного брата, иногда он ведёт себя так, будто его воспитывал Джерри Макгуайр, но когда одумывается, приятно, что он рядом, — объяснил Харди, обернувшись, чтобы посмотреть на меня и проигнорировать Алекса.

Я почувствовала напряжение между ними.

— Неважно, я могу идти. Ведь работа превыше всего, — сказала я, вставая.

— Никуда ты не пойдёшь, — грубо ответил Харди, положив руку мне на предплечье.

Он был зол, это заметил бы даже слепой, но его двоюродного брата это явно не волновало.

— Ты профессионал, а мне сейчас нужно обсудить с профессионалом НФЛ сделку между агентами.

— Я полузащитник, который только что закончил сезон, и если этого недостаточно, то я ещё и парень, который разговаривает с девушкой. В данный момент я не хочу говорить о футболе, — ответил Харди.

После этих слов его агент оглядел меня, и мне совсем не понравилось, как он это сделал.

— Иди, Алекс, поговорим завтра вечером, когда я вернусь в Балтимор.

Алекс ушёл, но не прежде чем бросил на меня неприязненный взгляд.

Несколько мгновений мы стояли в тишине, Харди продолжал смотреть на свой стакан и передвигать кубики льда.

— Ты хочешь побыть один? — рискнула спросить я.

— Нет, Пруденс, и извини, если я повысил голос. Я не хочу, чтобы ты уходила, более того, я бы на какое-то время хотел остаться с тобой. Может, прогуляемся по смотровой площадке? Говорят, там чудесно. — Я повернулась к столику стилистов: там О' болтал с Джесс. Может, мой босс и выглядел рассеянным, но если бы я встала, чтобы уйти с Харди, он бы сразу это заметил. — Я займусь этим, — сказал Харди, прочитав мои мысли.

— Джесс, я иду спать, мне нужны ключи, — крикнул он своему другу. — Джесс на мгновение посмотрел на нас, затем сказал что-то О' и присоединился к нам. — Через час на террасе, — пробормотал Харди, вставая и уходя вместе со своим другом.

Ко мне подошёл мой босс.

— Завтра утром, когда мы вернёмся в Балтимор, нам нужно будет разобраться с последними тремя комплектами, и всё. Возможно, мы даже сможем взять пару дней выходных.

— Хорошо, — прокомментировала я.

О' начал играть в бильярд с оставшимися игроками и стилистами, а я отправилась на верхний этаж, где находилась панорамная терраса и очень романтичный лаунж-бар.

Я быстро осмотрелась и заметила, что никого из персонала нет, а главное, нет других клиентов. Харди сидел за столиком у окна, и я присоединилась к нему.

— Замечательное место, — сказала я, усаживаясь на тёмную кожаную скамью. За окном виднелся Канзас-Сити, шёл мелкий снег. Харди встал и сел рядом со мной, положив руку мне на плечи.

— Здесь только ты и я, Пруденс, нас никто не увидит, — успокоил он меня.

— Ну, тот факт, что здесь только ты и я, делает нас более заметными.

— Нет, если всё место зарезервировано для нас.

— Ты зарезервировал целый бар?

— Никто не сможет войти, и мы можем рассчитывать на определённую конфиденциальность. Мне на самом деле нужно было отключить голову.

— Господа желают сделать заказ? — спросил официант.

— Предоставляю юной леди самой выбирать, — ответил Харди.

— Если позволите, у нас отличный выбор французского шампанского.

— Ну, это было бы напрасно, я мало что понимаю в шампанском. У вас есть горячий шоколад?

Официант улыбнулся.

— Конечно.

— Тогда два, и с большим количеством сливок и обсыпкой, — добавил Харди. Официант ушёл, а я посмотрела на него: — Когда брошу футбол, у меня вырастет большой живот, и я буду есть только вредную пищу, — подумал вслух он.

Я протянула руку, погладила его по лицу.

— Ты всё равно будешь красивым. — Харди закрыл глаза и позволил мне ласкать его. — Могу я чем-нибудь облегчить твою грусть?

— Есть пара вещей, но мы, правда, слишком заметны.

Я приблизилась к его губам и прикоснулась к ним своими. Наш поцелуй сразу же стал плотским. Я захватила его губы и присосалась к ним, положила руку на бедро Харди, потому что мне нужно было прикоснуться к нему, вдохнуть аромат его кожи. Прижалась к нему ещё теснее, и в его сильных объятиях мне казалось, что я могу выдержать всё.

Харди прервал наш контакт. Я услышала, как он сделал долгий вдох, один из тех, которые делал каждый раз, когда мне приходилось примерять на нём брюки.

— Хорошо, что ты здесь, Пруденс.

Я положила голову ему на плечо, мы оба смотрели на зиму, которая за окном окутывала город.

Нам подали две огромные кружки горячего шоколада, и мы наслаждались этим моментом вместе.

— Завтра мы могли бы купить что-нибудь для твоей квартиры и сходить в тот магазин, о котором я тебе недавно рассказывал, — предложил он.

— Не знаю… — нерешительно ответила я.

— Что значит «не знаешь»?

— Это значит, что я не уверена, что Debut по-прежнему захочет сотрудничать со мной, так какой смысл покупать что-то для квартиры, которую мне придётся покинуть?

— Во-первых, почему бы им не нанять тебя повторно? Ты одна из лучших и осталась, даже когда половина сотрудников уволили. Во-вторых, ты покупаешь что-то не для своей квартиры, а для себя, и когда ты уедешь, тебе будет что перевезти.

— Харди, то, что ты говоришь, не имеет смысла. Я приехала с одним лишь чемоданом и швейной машинкой.

— То, что я говорю, имеет большой смысл, — ответил он, поднося ко рту чайную ложку сливок. — Ты не можешь продолжать ничего не иметь, иначе ничто будет иметь тебя. Человек с твоим характером не может жить в такой пустой квартире, и если ты когда-нибудь уедешь, я помогу тебе всё упаковать, — добавил он. Я смотрела на него, впитывая сказанное, пока Харди ел новую порцию сливок.

— Мне бы очень не хотелось уезжать, — пробормотала я.

— Тогда не надо, оставайся в Балтиморе и найди альтернативу Debut.

— Альтернативы в Балтиморе нет, а потом… потом есть контракт.

— О каком контракте ты говоришь?

— Ну, ты знаешь контракт и его пункты.

— Я позабочусь об этом, можешь не беспокоиться. Эти пункты хотел я, так что они будут изменены по моему усмотрению.

— Серьёзно?

— Совершенно серьёзно.

— Ну, в любом случае если я им буду не нужна, мне придётся вернуться в Нью-Йорк, по крайней мере, там у меня всё ещё есть комната в квартире, которую я делю с Тедди.

— У тебя и здесь есть квартира, которую ты скоро обставишь.

— Но она стоит в три раза дороже.

— Ну что ж, тогда занимай мою гостевую комнату.

— Почему у меня создаётся впечатление, что ты уже спланировал все решения моих проблем?

— Потому что это то, что я делаю лучше всего: я действую так, чтобы проблемы вообще не возникали. Признаюсь, у меня есть страсть — предвидеть неприятности, чтобы избежать их.

— Ламар говорил мне, что ты защитник, как на поле, так и в жизни.

— Капитан всегда прав. И, кстати, после Пробоула у меня будет несколько недель отпуска. Как насчёт того, чтобы съездить… ну, не знаю, куда-нибудь? Я всегда хотел сесть в машину и путешествовать бесцельно, может быть, доехать до западного побережья.

— Разве это не противоречит вопросу контроля?

— Вовсе нет, это проверит мою скорость решения проблем.

— Ты хочешь проехать от побережья до побережья?

— Да, я планировал сделать это с Джесс сразу после окончания школы, но в итоге оказался в Вегасе, где отпраздновал прекрасный мальчишник по случаю неудачной свадьбы. — Я положила руку ему на ногу и потянулась вверх, чтобы взять его за руку. — Не уходи больше, Пруденс…, — нараспев, сказал он.

— Я не хочу больше уходить, Харди, — пропела в том же духе я.

Он

Sometimes

Звонок поступил на следующий день после поражения Ravens. Я прошёл отбор в качестве центрального лайнбекера, представляющего AFC, на Пробоул, который состоится за неделю до Супербоула. Из Воронов были вызваны ещё пять человек.

Это происходило уже третий год подряд, и, как бы я ни был польщён, как бы ни было приятно играть с игроками из других команд, энтузиазм по поводу результатов отбора был сильнее у Алекса, чем у меня. Для него это означало показать меня большему количеству спонсоров, получить больше контактов и попросить больше денег, для меня же это означало просто играть, не слишком напрягая голову.

— Вот! — радостно воскликнул Алекс, протягивая мне контракт с CK на представление интересов во время мероприятия. — Всё равно соглашение уже было заключено, это для полной формальности. Кроме того, я заключаю контракт на следующий год, они хотят полностью позаботиться о твоём имидже, в том смысле, что хотят получить тебя в качестве амбассадора, — объяснил он.

— Я уже являюсь для них амбассадором.

— Да, но не так, как эта дизайнерская чушь. Через пару дней я передам тебе их предложение в полном объёме.

Я взглянул на контракт, пока двоюродный брат разбирался с другими только что подписанными контрактами.

— Ты обсудил условия конфиденциальности, о которых я просил?

— Да, я работаю и над ними, однако могу я узнать, является ли девушка, с которой ты встречаешься, той маленькой блондинкой, с кем видел тебя в баре в Канзас-Сити?

— Алекс, неважно, кто она и с кем я разговаривал, мне важно, чтобы ты понимал, — бывают моменты, когда я хочу, чтобы ты перестал быть моим агентом и вернулся к роли моего родственника. Ты не можешь вот так вклиниваться, когда я с кем-то, кого ты не знаешь.

— Харди, сейчас для тебя переломный момент: тебе двадцать восемь лет, ты на пике своих сил и являешься самым высокооплачиваемым защитником в лиге. Мы можем попросить большего, поднять твою медийную и экономическую роль до уровня квотербека, но для этого ты должен использовать все возможности, от благотворительности до спонсоров.

— Я не хочу делать что-то только ради имиджа.

— Я знаю это, иначе уже засунул в твою постель модель Victoria Secret, и мы бы попали на TNZ, а также в Sport Illustrated, но ещё мы должны быть реалистами. Если всё пойдёт по плану, у тебя будет ещё как минимум семь-восемь лет карьеры на очень высоком уровне, но мы оба знаем, что если с тобой что-то случится, твои рейтинги и гонорары никогда не будут прежними. Я в курсе, сколько у тебя на банковском счету, и сколько у меня. Как ты думаешь, смогли бы мы когда-нибудь заработать столько же, работая на стройке с твоим отцом? Нет, это очевидно, и именно поэтому мы должны быть осторожны. Речь идёт не только о нашем будущем, но и о будущем наших детей.

— Ты хочешь детей?

— Нет, я записан на вазэктомию, но дело не в этом.

Я скрестил руки на груди, забавляясь.

— Ты когда-нибудь думал о том, чтобы баллотироваться в политику?

— Там слишком мало зарабатывают, — ответил он, с превосходством допивая свой бокал шампанского.

Алекс был прав: мы происходили из обычной семьи, но никогда не были богаты. Все поездки, которые мы совершали, и вещи, которыми владели, были результатом жертв моих родителей, и только после моего первого контракта в НФЛ, с продлением контракта и особенно появлением спонсора, я мог сказать, что стал богатым. Мой двоюродный брат отлично умел управлять деньгами и инвестировать их.

— Помимо обычных разговоров о том, как мне повезло и сколько у меня денег, я хотел бы напомнить тебе, что есть ещё и то, что называется правильным моментом: ты выглядел счастливым и готовым веселиться в Канзас-Сити, ждал Пробоул, но, возможно, ты не понимал, что меня окружали товарищи по команде, не очень-то настроенные на веселье.

Я подписал контракт и передал документ ему.

— Единственное, что я заметил, — это как ты пялился на ту маленькую блондинку.

— Не лезь в это, Алекс. Я сам разберусь.

— Эй, если не будешь сообщать мне новости, я не смогу защитить тебя, когда возникнут проблемы.

— Мне не нужна твоя защита, и проблем не будет, просто не впутывай её и реши вопрос с пунктами контракта как можно скорее. Мои родители уже получили билеты во Флориду?

— Конечно, они, как всегда, приедут поддержать тебя. Стоит ли мне забронировать тебе номер для молодожёнов?

— Нет необходимости, да и вообще, для медового месяца ещё рано.

После встречи с Алексом день, который должен был стать выходным, превратился в рабочий. Вместе с Джесс, которого тоже отобрали, капитаном и ещё тремя членами команды мы отправились в Замок, чтобы встретиться с координаторами и организовать тренировки перед игрой.

Пробоул зародился главным образом как матч, который нужен был телеканалам, это была не более чем игра между лучшими из каждой федерации. В этих играх физические нагрузки уступали место тактическим решениям. Мы играли больше для удовольствия, чем для того, чтобы сбить противника с ног. Но всё равно — мы выходили на поле, поэтому всегда рисковали получить травму. Под руководством команды спланировали соответствующие тренировки на следующую неделю (они казались откровенно скучными по сравнению с теми, что были в этом сезоне), а затем все вышли из зала заседаний. И оказались перед О' вместе с основателем Debut & Partner.

— Ребята, помните Тилли? Она приехала сделать нам сюрприз! — сказал О’. Конечно, я прекрасно помнил эту женщину, хотя бы потому, что Пруденс безрассудно восхищалась ею. — В эти дни мы заглянем к вам, у каждого будет свой образ.

— Я смогу надеть… — начал Ламар.

— Нет, не сможешь, — перебил его О'. — Я позвоню вам позже, чтобы договориться о встрече, — заключил он.

Мы попрощались с двумя стилистами и пошли в сторону парковки.

— Пруденс? — спросил Джесс.

— Всё замечательно.

— Тедди приедет в Орландо.

— Надеюсь, Пруденс тоже сможет приехать, она заслужила отпуск и место рядом с О’, — сказал я, улыбаясь.

Вернувшись в Center, я вошёл в свою квартиру и, как только переступил порог гостиной, огляделся. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять, — она до сих пор здесь. Пруденс была ужасно неорганизованной, и мне это нравилось, потому что её присутствие было так заметно. Я вырос в нежной, возможно, временами навязчивой, семье, и хотя я единственный ребёнок, наш дом всегда был полон двоюродных братьев и сестёр, родственников и друзей. Когда я переехал в Балтимор, по началу мне было одиноко. Одиночество — это то, с чем мне пришлось научиться справляться, это эмоция, которая заставляла меня грустить. Поэтому осознание того, что я вернулся и Пруденс ещё здесь, вызвало у меня настоящую эйфорию.

— Пруденс? — напел я.

— Харди! — послышался ответ сверху. — Я проснулась пять минут назад! Ты не видел мой телефон?

— Ты имеешь в виду ту штуку, которую теряешь по меньшей мере три раза в день?

Пруденс появилась сверху. На ней была одна из моих толстовок, доходившая ей до середины бедра. После нашего возвращения в Балтимор мы не могли оторваться друг от друга, и все договорённости об ужинах, покупках и, казалось бы, раздельной жизни пошли прахом. Она вошла в мою квартиру и больше не выходила.

— Пожалуйста, — умоляла она, спускаясь по лестнице и начиная собирать разбросанные вещи. — Уверена, О' мне звонил, хотя я должна работать только днём. Он никогда не проводит целый день без звонка, и…

— О’ был в Замке с Тилли, но он не выглядел таким взволнованным, как ты. Не волнуйся.

— Правда? Она уже приехала?

— Да, меня вызовут на примерку. — Пруденс запустила руки в волосы, волнуясь, и я подошёл к ней.

— Эй, что происходит?

— Харди, я не должна быть здесь!

— Ты говоришь это с тех пор, как мы вернулись.

— Знаю, но до сих пор никто о нас не узнал. До конца контракта осталось десять дней, и… что, если мне придётся выбирать между тобой и работой моей мечты?

— Этого не случится, Пруденс.

— Но что, если это всё-таки случится?

Она прижала меня к себе, и я уткнулся носом ей в волосы, вдыхая её запах. Я понимал тревогу Пруденс. На её месте со мной происходило бы тоже самое, но решение было принято. Я не подпишу новый контракт с CK, пока не будет готово новое соглашение. Я мог объяснить ей подробнее, но Пруденс почувствовала бы себя виноватой, а поскольку я догадывался, что это состояние с ней случается часто, не хотел, чтобы произошло и из-за меня. Я расскажу ей обо всём, когда всё закончится. Вскоре смогу схватить её волнения, и отбросить их.

— Я знаю, что ещё рано об этом говорить, но поверь мне, хорошо? Ты получишь своё место, ты этого заслуживаешь. И у нас не будет никаких проблем.

Она

Outrageous

Тилли Ларсон приехала в Балтимор.

Вся команда стилистов была воодушевлена её присутствием, а я — больше всех.

Она осыпала нас комплиментами, по очереди смотрела нам в глаза и говорила, насколько мы важны для Debut.

Это было признание, которого я ждала с самого детства.

Нашёлся человек, который поверил в меня и разглядел мой потенциал.

Мечта стала явью, ещё одна за короткое время, и я чувствовала, что все жертвы, ночи, проведённые в слезах и молитвах о том, чтобы и мой момент настал, принесли свою пользу.

— Поллианна, вы с Кармайклом можете остаться, — сказал О', как только собрание закончилось.

Наши коллеги ушли, а мы с Кармайклом остались с О’ и Тилли.

— Оскар сказал, что вы, ребята, просто замечательные, и поэтому мы берём вас на Пробоул, — объявила она, подходя ко мне. — Я видела, что ты умеешь делать с кожей, и надеюсь, у меня будут брюки, сшитые тобой.

— Для меня было бы честью, — взволнованно ответила я.

Тилли взяла меня за руку и обратила внимание на шнур для волос, который я всегда держала на запястье.

— Знание и умение использовать ткань в совершенстве — это как торговая марка для дизайнера, и то, что у тебя она уже есть, — хорошая отправная точка.

— Поллианна мне очень помогла, не считая того, что она осталась до самого конца.

— О’, перестань давать им прозвища, а то сбегут. Иди возьми всё необходимое для примерки Ламара и сразу же приступаем к работе.

Вся одежда была разложена на манекене для примерки, и Тилли начала творить свою магию. Она перемещалась между различными вариантами, висевшими на стеллаже, словно видела в этих предметах одежды то, что мы, люди, никогда не сможем увидеть. Ей достаточно было попробовать несколько комбинаций, чтобы сделать что-то банальное исключительным.

Я, наконец, поняла, почему она была так успешна: Тилли была лучшей, и наблюдать за ней — привилегия немногих.

— В отличие от моделей, у этих парней есть характер, и необходимо его раскрыть, — объясняла она, показывая наряд, который должен был надеть Ламар. У всех игроков Пробоула будут разные образы. — Вы, ребята, сделали огромную работу в этом сезоне, но иногда казалось, что мы ограничиваемся одними характеристиками. Все были слишком одинаковыми, слишком унифицированными. Взять хотя бы капитана: он потрясающий, он заставит выглядеть эклектично даже грубую шерсть, а это то, чего хочет CK. Поэтому по согласованию с главными стилистами и Ravens, мы предложили некоторым из игроков роль амбассадоров, чтобы у них была эксклюзивная одежда. Очевидно, Ламар — один из избранных, — сказала она, надевая на манекен кашемировый шарф.

— Кто ещё присоединится?

— Агент МакМиллиана уже работает над контрактом и, как обычно, настаивает на добавлении по меньшей мере тысячи пунктов, касающихся гонораров и конфиденциальности.

О' бросил на меня предостерегающий взгляд.

— Поллианна, подай мне шёлковый шарф. — Я поспешно взяла несколько вариантов и протянула ей. Она прикинула на манекене: — Это Ламар, без сомнения. — Кармайкл делал заметки, О' кивал. — Нам нужно доделать и остальные образы, а также найти новых стажёров. Оскар, сможешь найти кого-то, кто не сбежит через два месяца?

— Тилли, думаешь, это легко?

— Дорогой, я знаю, что это нелегко, но сейчас люди хотят иметь уверенность в раю, не рискуя познать ад.

Следующие шесть часов мы провели, изучая фурнитуру. Я покинула квартиру О' усталой, но совершенно счастливой от встречи с тем, кого считала легендой.

Вернувшись в свою квартиру, я схватила телефон и сразу же позвонила Харди.

— Пруденс, — ответил он, нараспев.

— Харди, я еду во Флориду!

— Правда? Ты заслужила это, и я очень рад, что ты будешь со мной на Пробоуле.

— Боже, Харди, я тоже счастлива. Я не была уверен, что добьюсь этого.

— Конечно, у тебя получилось, ты же лучшая, Пруденс. Где ты сейчас?

— В своей квартире, завтра мы начнём с костюма Ламара. А ты где?

— Джесс настоял, чтобы мы пошли прогуляться, так как завтра утром у нас нет тренировки. Сегодня вечером…

— Харди, можно тебя кое о чём попросить? Тилли в Center, и если она увидит меня на твоём этаже, то…

— Осталось недолго, и я просто хочу, чтобы ты была в безопасности.

— Большое спасибо.

— Хотя я буду скучать по отсутствию твоего хаоса вокруг меня.

— Несколько дней, Харди, и мы будем по-настоящему свободны.

Она

From the bottom of my 1broken heart

Чемодан стоял у двери моей квартиры. Я взяла с собой минимум необходимого, что обычно брала на выездные игры, плюс платье, которое Тедди подарила мне пару лет назад и которое я ни разу не надевала. Джесс пригласил мою подругу с собой, и мне не терпелось снова её обнять.

Я была взволнована от идеи сопровождать Тилли и стать частью её окружения. В эти дни я имела честь работать бок о бок с ней, и это было прекрасно, хотя и утомительно.

Зазвонил телефон, и на экране появилось имя Харди.

Он уехал накануне вечером вместе со своим двоюродным братом и другими игроками, чтобы провести тренировку на поле.

— Харди, — ответила я, напевая, как всегда делал он.

— Пруденс! Ты готова?

— Я готова. А ты?

— Да, у меня всё отлично. Здесь так здорово. Я бы очень хотел прогуляться по пляжу, но там полно журналистов, нас окружают телерепортёры и фанаты.

— Ты взволнован?

— Как всегда.

— Тедди уже приехала?

— Да, Джесс встретил её в аэропорту. И вот ещё что: мои родители тоже будут сегодня вечером, и я зарезервировал для тебя место на трибуне рядом с ними. — Я молчала, а моё сердце подступило к горлу. — Пруденс?

— И что я могу сказать твоим родителям?

Харди рассмеялся.

— Можешь ничего не говорить, они сами будут болтать.

Я прижала руки к груди.

— Что… что ты им сказал?

— Что ты друг, который мне очень дорог.

— Ты шутишь?

— Нет, я не шучу.

— Боже мой, Харди! Сколько у тебя друзей, о которых ты действительно заботишься?

— Ни одного.

— Тогда понимаешь мой страх?

— Пруденс, тебе просто нужно успокоиться, хорошо? У тебя всё получится, так же как и с твоим боссом. Она заходила вчера для примерки моего костюма перед нашим отъездом, и показалась мне очень милой.

— Окей, — пробормотала я, хотя всё было не так уж хорошо. Мне следовало запихнуть в чемодан как минимум на тонну больше опасений. Родители Харди? Что я должна была им сказать? И что они обо мне подумают? Мне следует вести себя спокойно или наоборот?

— Пруденс, мне не терпится тебя увидеть, но, пожалуйста, не волнуйся.

— Хорошо. И я тоже с нетерпением жду встречи, Харди. Увидимся позже.

Закончив собирать чемодан, надела парку, а затем услышала стук в дверь. Я открыла, и передо мной предстал О' с сокрушённым выражением лица.

— Пруденс, нам нужно поговорить, — объявил он твёрдым тоном.

Я впустила его, не говоря ни слова. Увидев О' таким серьёзным, сразу занервничала, а то, что он назвал меня по имени, было не очень хорошим знаком.

Он остановился посреди гостиной и, оглядевшись по сторонам, уставился на меня:

— Вчера Тилли пришла со мной на последнюю примерку Харди и, пока мы там были, увидела на диване твой кожаный шнур для волос. Она сразу же узнала его.

— Мой… мой шнур?

— Именно. Она попросила у меня объяснений, и я сказал ей, что в последнее время Харди был на твоём попечении и, вероятно, ты забыла завязку там во время какой-то примерки.

— Да, конечно, так и было!

— Пруденс, Тилли не такая, как я, для неё ты — последнее поступление в агентство, где тысячи последних поступлений. Кроме того, агент Харди — та ещё штучка, когда речь заходит об условиях, которые я заставил тебя подписать. Он не раз угрожал Debut и Ravens, чтобы конфиденциальность его двоюродного брата была железной. Поэтому Тилли не остановилась на моём объяснении и потребовала видеозаписи с этажа Харди.

— O’…

— Нет, нет, нет, тебе не нужно мне ничего рассказывать, потому что я не идиот, а она ещё меньшая идиотка, чем я. Ты провела у Харди дома весь день после вылета Ravens из чемпионата, а примерка не длится три дня.

— Я знаю, но я могу объяснить.

О' поднял палец.

— Сейчас самое время сказать правду. Если между тобой и Харди МакМиллианом существует простая дружба, и вы из тех друзей, которые проводят три дня перед Playstation, поедая пиццу и сэндвичи, — это одно. Как бы мало это ни походило на правду, я буду защищать такую версию, но если нет, то тебе пора сделать шаг назад. — У меня не хватало смелости посмотреть на него. Я была глупа, очень, очень глупа. Я всегда знала, что это риск, как и то, что кто-то может узнать, но поддалась искушению, как ребёнок.

— Вы друзья? — нажал он на меня.

— Нет, мы не друзья, но я могу объяснить.

— Тогда ты не можешь объяснить, и я не желаю тебя слушать! Я знаю, что ты хорошая девушка, Пруденс, и знаю, что ты не из тех ассистенток, которые увидели в богатом и знаменитом игроке возможность воспользоваться своей вагиной, но контракт не делает различий, и Тилли не делает различий. Извини, у тебя есть пятнадцать минут, чтобы собрать вещи и уйти.

— Уйти? Куда уйти?

О' достал из кармана пиджака бумагу.

— Ты уволена. Кроме того, Debut & Partners потребуют от тебя неустойку за невыполнение контракта.

— Штрафы?

— Пруденс, мне очень жаль, но это не моё решение.

Я приблизилась к нему.

— О’, но ты же знаешь меня, ты знаешь, что…

— Я знаю, но я уже говорил тебе: агентство не делает различий. Я могу посоветовать тебе найти адвоката и оспорить штраф.

— О какой сумме идёт речь?

— Пятьдесят тысяч долларов.

— Вы меня увольняете, выгоняете из дома и требуете пятьдесят тысяч долларов? — пролепетала я.

— Мне очень жаль, — ответил О', и в этом случае именно он не смотрел на меня.

У меня перехватило дыхание, а в горле стоял огромный комок. Мне хотелось плакать, кричать, впасть в отчаяние.

— Я этого не заслуживаю, — пробормотала тихо. — Я хочу поговорить с ней, О', хочу всё объяснить.

— Пруденс, я бы не советовал этого делать. Неприятно перечить Тилли, когда она сердится. Что я тебе сказал, как только ты переступила порог этого дома? Никогда не встречаться с…

— Мы не просто занимались сексом! Не хочу сойти за человека, которым движет только секс. Я хочу поговорить с Тилли. — Потому что, помимо всех последствий, осознание того, что я подвела человека, который так много для меня стоил на профессиональном уровне, разбивало моё сердце ещё больше.

Понимала, я была бедной идиоткой, но превратиться в глазах Тилли из многообещающего нового помощника в человека, который воспользовался ею, было несправедливо.

О' покачала головой.

— Это плохая идея.

— Что я теряю? — умоляюще спросила я.

— Боже, Пруденс, она разорвёт тебя на части, и не говори, что я тебя не предупреждал.

Мы вышли из моей квартиры и вместе направились к Тилли. Зайдя к ней, мы обнаружили Тилли и Кармайкла, раскладывающих одежду на вешалке.

— Что она здесь делает? — воскликнула Тилли с самым злобным выражением лица, которое я когда-либо видела в глазах человека.

— Я… я хочу объяснить.

— Тебе не нужно ничего объяснять. У тебя ещё есть несколько минут, чтобы скрыться с глаз моих. — Она схватила свой телефон и написала кому-то сообщение. — Я только что предупредила охрану, ты должна уйти.

— Тилли… — вмешался О'.

— Оскар, заткнись! Шлюхи, наркоманы и неумехи мне не нужны в моём агентстве. Она относится к первой категории.

— Я не шлюха!

— Ты шлюха, как и все те, кто забирается в постели игроков НФЛ. Правда, Пруденс Хэрродс? Я читала твоё резюме: официантка без денег, без семьи и с плохим вкусом решила прийти в Debut и найти себе трамплин.

— Плохой… плохой вкус?

Тилли улыбнулась.

— Ты действительно считаешь это кожаное дерьмо стильным? Я сказала это, чтобы подбодрить тебя, и не более того. У тебя есть несколько секунд, чтобы уйти, после чего охрана сделает это жестким способом, а я подам ещё и жалобу, что ты находишься здесь без разрешения.

Я уставилась на неё, пока она разбирала на вешалке одежду. Кармайкл посмотрел на меня с сожалением, О' сделал то же самое.

В этот момент мне вспомнились все те случаи, когда я винила себя за то, что не выяснила отношения с Харди пять лет назад, все те случаи, когда я терпела несправедливость от кого-то. Я больше не была той беспомощной девчонкой из Вегаса, я больше не хотела оказаться во власти непонимания и издевательств.

Я сделала шаг к ней и выпрямила спину.

— Это неправильно, и я не брошу свою работу. Только благодаря мне половина этой одежды готова, я смётывала до ночи!

— И что же ты хочешь сделать — вернуть себе иголку с ниткой?

— Хочу, чтобы мою работу признали! — ответила я, хватаясь за рукав пиджака, надетый на манекен.

Тилли неловко потянула вещь к себе, и швы затрещали.

— Ты счастлива? Ты идиотка!

— Я не идиотка!

— Конечно, идиотка! — Она толкнула меня, и чтобы не упасть, я прислонилась к манекену. — Вон! — Она снова толкнула меня, и тогда я отреагировала, упираясь на неё. В этот момент вошла охрана. — Вызовите полицию, она напала на меня! — обвинила Тилли.

— Я ни на кого не нападала, — ответила я, подняв руки.

— Мисс, сейчас вы должны следовать за нами, — приказали охранники.

— Я не нападала на неё, скажите им, — умоляла я, обращаясь за помощью к О' и Кармайклу, но они оба молчали. — Скажите им! — отчаянно кричала я.

Как могло случиться, что после стольких недель, проведённых вместе, они не испытывали ко мне никакого сострадания? Как могло случиться, что меня снова пинали, а тот, кого считала другом, не защищал меня?

Я вышла из квартиры под конвоем, словно была опасной преступницей, меня била дрожь, а слёзы заливали лицо.

Проходя мимо двери в свою квартиру, я попыталась подойти, чтобы хотя бы забрать свои вещи, но охранник запретил мне это делать.

— Мисс, вы должны следовать за мной на улицу.

— Мне… мне нужно забрать свои вещи.

— Не сейчас, простите.

— Но у меня есть вещи и…

— Распоряжение Debut.

— Но у меня ничего нет, а мои вещи внутри!

Он схватил рацию.

— Генри, звони 911.

— Нет, пожалуйста, я ухожу, я ухожу. — Я сдалась, чтобы не усугублять ситуацию.

Войдя в лифт, я разрыдалась. Даже в этом случае никто не пожалел меня.

И я вдруг оказалась ни с чем, без работы и без дома в адском пламени.

Он

Toxic

Эндрюс и Барроу, лучшие защитники НФЛ, были моими соседями по раздевалке. Джесс находился в нескольких метрах от меня, и атмосфера была великолепной. Пробоул заключался в следующем: на игру собирались лучшие игроки, выбранные публикой, тренерами и лигой.

Помимо возможности играть, это всегда была возможность соревноваться с другими командами. Чтобы агенты вроде моего двоюродного брата хвастались, а спонсоры вставали между нами и искали новых спортсменов для подписания контракта. Поэтому атмосфера в раздевалке стадиона Camping World Stadium в Орландо была непринуждённой и активной. Харрис, наш тренер по этому случаю, объяснил нам свою тактику во время тренировки накануне и этим утром; ничего слишком тактического или физического, никто не хотел получить травму во время Пробоула.

За час до матча я увидел, как Алекс вошёл в раздевалку.

Он бродил вокруг, как волчок, в поисках нового клиента.

— Эй, эй, эй… ты готов? — с энтузиазмом спросил он.

— Как никогда. Мои?

— Они уже на трибуне.

— Алекс, хочу сейчас тебя предупредить, и ты должен меня выслушать: Пруденс тоже будет на трибуне, веди себя хорошо.

— Пруденс? Кто такая Пруденс? — Я уставился на него, не отвечая. — Ого, блондинка? Серьёзные дела! Ты познакомишь её с родителями?

— Веди себя хорошо, — повторил я. — Не хочу, чтобы ты говорил с ней о контрактах, пунктах, конфиденциальности. Ей это не нужно, она и так будет сильно нервничать. Заставь её чувствовать себя спокойно, и моя игра пройдёт хорошо.

— Я сделаю это ради моего лучшего клиента.

Мы вышли на поле. На этот раз Джесс был рядом со мной, и я был счастлив.

Мы сели на краю поля, и я повернулся в поисках родителей.

Я предоставил им лучшие места, почти на уровне нашего роста, потому что оттуда они могли по-настоящему насладиться матчем. Я сразу их увидел: они сидели рядом с Тедди. Ещё были Алекс, Кармайкл, Тилли и О’. Но Пруденс там не было.

— Тедди тебе что-нибудь говорила о Пруденс?

— Нет, почему?

— Потому что её нет на трибуне.

Джесс повернулся и, в свою очередь, оглядел публику.

— Я не знаю.

Матч начался, как и ожидалось, не очень физически, хотя и достаточно ожесточённо. Однако моя концентрация была на самом низком уровне. Почему нет Пруденс?

В конце второй четверти мы, как обычно, вернулись в раздевалку.

После того как тренер дал дальнейшие указания, я выхватил из сумки телефон и позвонил ей, но она не ответила.

Что-то было не так. Я подошёл к одному из ассистентов Ravens, что сопровождали нас, и попросил его немедленно позвать О'.

Он появился вскоре после этого.

— Динамит!

— Где Пруденс?

— Произошла неувязочка. Знаешь, она всегда очень рассеяна, и когда приехала в аэропорт, поняла, что забыла в Center паспорт, поэтому не могла полететь.

— Она осталась в Балтиморе?

— Точно.

— Она не отвечает на телефонные звонки.

— Возможно, в душе. Не волнуйся, большой парень, выходи и играй как можно лучше, — ответил он, улыбаясь мне.

— Спасибо.

— Увидимся позже, здоровяк, — ответил он, уходя.

— Всё в порядке? — Ко мне подошёл Джесс.

— Не знаю, Джесс, у меня плохое предчувствие.

Мы выиграли игру со счётом двадцать пять-тринадцать. В раздевалке меня одела сама Тилли. Она говорила, говорила и говорила о нашем будущем сотрудничестве и о том, как планирует меня одеть в следующем сезоне. Но я мало слушал её болтовню.

В голове у меня было только одно: Пруденс.

Когда интервью, церемонии награждения и прямые трансляции закончились, я присоединился к родителям в гостевом зале стадиона.

Ко мне подошла мама и обняла.

— Малыш, ты, как всегда, отлично справился.

— Очень хорошо, Харди. Ты лучший! — утверждал мой отец.

— Спасибо, папа, — ответил я, затем посмотрел на Тедди, она была рядом с ними вместе с генеральным менеджером Ravens. — Пруденс не отвечает, — сказал, обращаясь к Тедди.

— Она и мне не отвечает, — обеспокоенно ответила она. Тедди схватила меня за предплечье и жестом попросила пригнуться. — Я разговаривала с ней незадолго до отъезда, и она сказала, что паспорт у неё с собой и ей не терпится оказаться здесь. Не знаю, Харди, мне это не нравится.

Я кивнул и посмотрел на О'; он тоже смотрел на меня. О' был серьёзен и качал головой.

— Знаешь что? Мне только что захотелось ощутить холод. Клин, не проблема, если мы уедем в Балтимор сегодня вечером?

— Конечно, Харди, всё ради лучшего полузащитника НФЛ.

Мы вернулись в Балтимор на частном самолёте Ravens. Это были ужасные три часа полёта. В моей голове чередовалось слишком много мыслей. Может быть, я зря беспокоился, может быть, с ней что-то случилось, может, она действительно забыла свой паспорт, может, она была дома, наслаждаясь несколькими часами отдыха.

В любом случае незнание того, как Пруденс себя чувствует, вызывало у меня чувство беспокойства, с которым я не привык справляться, и именно поэтому Алекс пришёл мне на помощь. Двоюродный брат настоял на том, чтобы сопровождать меня, пока мои родители оставались в Орландо с Джесс и Тедди.

В Center мы вернулись уже за полночь, и я немедленно пошёл постучать в дверь Пруденс, но никто не ответил.

Затем я пошёл в свою квартиру, но и там её не было. Тогда мы с Алексом вернулись к консьержу, единственному, кто мог её видеть.

— Мистер МакМиллиан, поздравляю вас с…

— Пруденс Хэрродс, одна из ассистентов Debut. Вы, случайно, не видели, как она выходила? — спросил двоюродный брат, прерывая его.

— Нет, я не видел, чтобы кто-нибудь из Debut уходил.

— Послушайте, девушка не отвечает ни на телефон, ни на стук в дверь. Мы обеспокоены. Можно войти к ней в квартиру и проверить, не случилось ли чего-нибудь?

— Да, конечно. Вам придётся подписать для меня какие-то доверенности.

— Я подпишу для вас что угодно, — ответил я.

Мы вернулись на этаж и вошли в квартиру Пруденс. Там было пусто, ничего не осталось.

Пруденс словно растворилась в воздухе вместе со всеми своими вещами.

— Как будто она неожиданно убежала, — подумал Алекс. — Послушайте, а можно посмотреть записи с камер, с момента нашего отъезда? Может быть, она ушла с кем-то и…

— Да, конечно.

Мы просмотрели видео. Пруденс вывели из Центра.

У неё не было с собой ни чемодана, ни сумки: вообще ничего.

Мы связались с консьержем, который её видел, не заботясь о времени, и он объяснил, что именно Debut попросил вывести её, без возможности что-либо забрать из квартиры. Он также объяснил нам, что вещи Пруденс, одежда, сумка, чемодан и всё то немногое, что было внутри квартиры, — выбросили по приказу менеджера агентства.

Слушая эти слова, я понял, — Пруденс на улице поздно ночью без денег и без телефона, и тут меня охватило чувство беспомощности, страха и гнева, смешанных воедино. Пруденс владела малым, и то немногое, что она заработала самостоятельно, выбросили на ветер.

— Харди, я разберусь с этим, ладно? — Алекс пытался меня успокоить, когда мы вернулись в мою квартиру.

— Алекс, без денег, без документов и без телефона, куда ты мог пойти в Балтиморе? На улице снег, она никого не знает, это не её город!

— Мы её найдём. Тем временем я связался с Тилли Ларсон, потому что мы требуем объяснений, верно?

— Я не хочу объяснений и не буду подписывать никаких контрактов! — выпалил я.

— Контракт с СК приносит нам почти миллион в год.

— Мне плевать. Я не подпишу. Это моя вина, что она попала в беду. Я недооценил проблему, которая, как знал, могла стать проблемой.

— Я знаю, как ты рассуждаешь, я слишком хорошо тебя знаю, но сейчас не время злиться. Нужно просто возместить нанесённый ущерб, и мы сделаем это вместе, — объяснил Алекс, надевая пальто. — Пойдём и поищем эту Пруденс. Если у неё нет денег, она не может никуда уехать, верно?

Мы с двоюродным братом сели в машину и начали осматривать окрестности Балтимора. Этот город не годился для тех, кто его не знал, и тем более для одинокой и беззащитной девушки. Я искал её в круглосуточных барах рядом с Center, спрашивал всех о ней, но Пруденс словно исчезла.

На рассвете Алекс вернулся в Center, чтобы сделать несколько звонков, а я остался прикованным к своему внедорожнику, гадая, куда, чёрт возьми, может пойти человек без денег и документов. Следовало обзвонить больницы, но для этого мне требовалась смелость, которой у меня ещё не было. В отчаянии я связался с координатором защиты, поскольку его лучший друг был полицейским из Балтимора, чтобы узнать, не попала ли она в ещё большую неприятность, но Пруденс Хэрродс не было и следа.

Ничего не решив, я вернулся домой и оказался перед Тилли и О'. Они сидели в моей гостиной вместе с двоюродным братом.

Я заставил себя сделать глубокий вдох, хотя мне хотелось вытолкать их вон пинком под зад.

— Ты! Ты солгал мне, и если с ней что-нибудь случится, я призову тебя к ответственности. — Я указал на О’.

— Ты играл Пробоул, мы не хотели, чтобы ты расстраивался.

— Это я приказала ему ничего тебе не говорить, — вмешалась Тилли. — Харди, девушка, о которой идёт речь, не отрицала, что не соблюдала пункты, которые в контракте требовал именно ты.

— Пруденс не отрицала этого, потому что она не лгунья. Эти положения призваны защитить мою конфиденциальность. Может быть, вам показалось, что она нарушила мою личную жизнь?

— В контракте указано, что романтические и сексуальные отношения между стилистами и клиентами запрещены и…

— Этот контракт хотел я. Минимум, что вы могли бы сделать, это позвонить мне или проконсультироваться с моим представителем! Вам не приходило в голову, что есть причина, по которой я не сообщил о Пруденс?

— Я соблюдала процедуру и должна защищать имидж своего агентства. Не хочу, чтобы девушки залезали в кровати игроков НФЛ, — ответила Тилли, словно мы говорили чушь.

— Вон, — просто сказал я, указывая на дверь. — Из моего дома, и, думаю, я больше не хочу видеть кого-либо из Debut в моей квартире или в раздевалке.

— Это невозможно, — ответила она, улыбаясь мне.

Я сделал шаг в её сторону, и победоносная улыбка исчезла с лица Тилли.

— Ещё посмотрим, я ломал колени и за гораздо меньшее.

— Разговор окончен, — объявил Алекс, указывая на дверь. Они ушли, но я не мог чувствовать себя менее дерьмово. Если с Пруденс что-то случилось, я никогда себе не прощу.

— Эй, почему бы тебе не пойти отдохнуть? — спросил двоюродный брат.

— У меня не получится.

— Не хотел тебе говорить, но пока тебя не было, я обзвонил больницы, и её имя среди пациентов не значится.

— Я позвонил в полицию, там её тоже нет.

— Что ж, это отличные знаки, ты так не думаешь?

— Мне это не помогает, Алекс.

— Хочешь вернуться в машину?

— Да, думаю, так и сделаю. Сидение здесь без дела никому не поможет.

— Послушай, Харди, мне очень жаль, но ты должен был рассказать мне о ней, я мог бы как-то защитить её.

— Нет, ты не мог. Наш план состоял в том, чтобы не попасться до Супербоула, а затем она подписала бы новый контракт без каких-либо пунктов. Я должен был проявить выдержку, перестать вести себя безответственно, но вместо этого не смог устоять. Она мне нравится, она другая, ей наплевать на футбол, и когда я встретил Пруденс, она понятия не имела, кто я такой, хотя после драфта я оказался во всех спортивных новостях страны.

— Драфт?

— Да, мы познакомились пять лет назад, потом встретились снова…

— Значит, ты уже знал её?

— Да, я знал её, а что? — В этот момент у меня зазвонил телефон, это был Джесс. — Джесс!

— Харди, мы только что приземлились в Балтиморе, Тедди получила сообщение от некой Эмбер, в котором говорится, что Пруденс на автовокзале «Хопкинса»!

Она

Till the world ends

Я так замёрзла, и, честно говоря, думала, никогда больше не почувствую тепло. Мои руки стали красными, я время от времени шевелила пальцами ног, чтобы убедиться, что продолжаю чувствовать все десять из них. А потом мне захотелось спать, очень сильно, но я была слишком напугана, чтобы уснуть на этой скамейке. Голод… ну, он ещё не наступил. К счастью, печаль отняла, по крайней мере, эту потребность.

Я провела ночь на автобусной станции «Хопкинса», единственной, к счастью, с минимальной охраной. Часы ожидания прошли в воспоминаниях и страхах из детства, что всплыли на поверхность в свете последних событий. Я думала о Лас-Вегасе и о тех годах, когда мать пыталась обо мне заботиться, о пьяных ночах, когда она водила меня в Хантридж-парк, и обо всех тех случаях, когда я подвергалась опасности, даже не подозревая об этом.

Даже в ситуациях, которые не могла контролировать, мне всегда удавалось выжить. Мне помогала удача, и именно на это приходилось полагаться, в надежде, что посланный мною сигнал S.O.S будет пойман как можно скорее.

Когда меня выкинули из Center, я действительно не знала, куда идти, без денег и без телефона, и единственное решение, которое пришло в голову, это переждать, в тёплом и безопасном месте, пока Тедди или Харди не вернутся из Флориды. Хотя я понятия не имела, сколько времени это займёт.

Чёрт, чёрт, если бы я запомнила хотя бы один из телефонных номеров, всё было бы просто, но вместо этого мне пришлось умолять девушку, которую встретила в туалете, связаться с моей подругой через профиль в Instagram, чтобы сообщить ей, что я на этой станции. Тем временем прошла целая ночь, а ко мне так никто и не пришёл.

Мне не верилось: в один момент казалось, что я живу в раю, а в следующий момент меня бросили в адское пламя.

Без милосердия, без малейшего внимания.

Мне было стыдно за то, что я поверила, будто кто-то считает меня достойной чего-то. Чувствовала себя разочарованной и униженной.

То, что меня назвали никчёмной, бездарной и бесполезной помощницей, было унизительно, ведь я верила во все слова, которые Тилли посвятила мне ранее. А ещё я верила, что О' и Кармайкл — мои друзья, но это было не так.

Когда я научусь не доверять? Когда научусь быть более циничной?

Я смахнула с лица ещё одну слезу.

— Пруденс, — услышала своё имя.

Я обернулась и увидела Харди. Вскочила со скамейки и бросилась в его объятия.

А потом расплакалась, вдыхая его запах. Я была напугана до смерти и обняла его крепко, очень крепко.

— Пруденс, не плачь, пожалуйста. — Но эти слова заставили меня плакать ещё сильнее, потому что были сказаны правильным человеком. — Ты замёрзла, пойдём где потеплее. — Я не оставлю его, не хочу, чтобы это произошло снова. Харди обнял меня ещё крепче и поцеловал в макушку. — Всё в порядке, пойдём домой.

Мы вернулись в Center. Харди отвёл меня в свою квартиру, где ждали Тедди и Джесс, и познакомил со своим двоюродным братом. Увидев подругу, я почувствовала себя ещё лучше.

Я рассказала им, что произошло, и увидела, как Харди схватил футбольный мяч и начал его сжимать. Я почти боялась, что тот может взорваться у него в руках.

— Что за сука! — воскликнула Тедди. — Настоящая гигантская сука! Как ты не выдернула ей волосы?

— Тедди…

— Я знаю, ты не такая, но блин, Пру! Она даже не дала тебе забрать свои вещи.

— О боже… — вырвалось у меня. — Не заставляйте думать, что у меня ничего не осталось, совсем ничего!

— Пруденс, мы всё купим по-новой, не волнуйся, — ответил Харди, возвращаясь и садясь рядом со мной.

— На какие деньги, Харди? У меня отобрали всё и потребовали пятьдесят тысяч долларов в качестве штрафа.

— Мы запросим у них сто тысяч, — ответил Алекс. — Подписанный вами договор исключает случаи, когда вовлечённые лица встретились до начала рабочих отношений. Мы сделали исключение, потому что Ламар встречался со стилистом CK. Так что Тилли не только не могла тебя уволить, но и не имела права выбрасывать твои вещи.

— Моя швейная машинка! Я копила шесть месяцев, чтобы купить её. А наше выпускное фото? Она и его выбросила, не так ли? — спросила я, больше себя, чем остальных.

— Мы распечатаем несколько копий, Пруденс, увеличим их и отправим одну этой ублюдочной суке, — ответила подруга.

И мне наконец удалось улыбнуться.

Когда все ушли, Харди приготовил для меня горячую ванну. Я пыталась убедить его, что в этом нет необходимости, мне достаточно принять душ и немного поспать, но он не стал слушать доводы разума. Харди наполнил джакузи в ванной комнате своей спальни, и только когда я забралась в неё, поняла, что это именно то, что мне нужно. Я провела в горячей воде добрых полчаса и вылезла, почувствовав, что могу заснуть. Завернувшись в банный халат Харди, я вернулась в спальню и обнаружила, что он молчаливо сидит на кровати и смотрит в пол. Мне казалось, что я знаю Харди целую вечность, потому что по его жестам, а особенно по тому, что он был особенно молчалив, было понятно, — он очень зол.

— Спасибо тебе за то, что ты сделал, — сказала я. Он не ответил. — Харди?

— Это моя вина.

— Это не твоя вина, в лучшем случае — нас обоих.

— Тебе было что терять, мне — нечего, но я, как мудак, недостаточно защищал тебя.

Я придвинулась к нему ближе и, оказавшись между его ног, опустилась на колени.

— Прекрати, — прошептала я.

Он посмотрел на меня.

— Я боялся, что с тобой что-то случилось. Балтимор не самый спокойный город.

— Но со мной ничего не случилось, — успокаивала его. Хотя мне было очень страшно, всё осталось в прошлом, и я не хотела, чтобы Харди продолжал размышлять об этом.

— Я куплю тебе в обувь стельки с GPS.

Я разразилась смехом, а он выдавил улыбку.

— Не уверена, приму ли такой подарок, — ответила я, наклоняясь ближе к его лицу, чтобы поцеловать в щёку.

— И я позабочусь, чтобы ты запомнила мой номер телефона.

Я снова поцеловала его и услышала, как Харди вздохнул.

— Завтра мы пойдём за покупками, ты купишь всё, что тебе нужно.

— Эй, я никогда не перестану тебя благодарить, но я не хочу, чтобы ты мне что-нибудь покупал.

— Вместо этого я это сделаю.

— Вместо этого ты будешь уважать мои желания.

— Пруденс, они выбросили все твои вещи. Тебе нечего надеть, у тебя нет телефона, нет документов или кредитных карт. Давай перейдем во временный режим, по крайней мере, до тех пор, пока ты не вернёшь себе работу и то, что тебе нужно.

— Не знаю, хочу ли я вернуть свою работу.

— Тогда ты её не вернёшь, но будь уверена, с твоим талантом ты найдёшь что-нибудь получше.

— Нет ничего лучше Debut.

— Значит, несмотря ни на что, ты всё ещё ценишь эту суку?

Я вспомнила слова Тилли, ту лёгкость, с которой она разрушила мою самооценку, уверенность и надежды.

— Она сказала, что то, чем я занимаюсь, не так уж и здорово.

— Да что она, блядь, знает?

Я горько усмехнулась.

— Точно, Тилли ничего не знает о моде.

— Значит, если ты не нравишься ей, ты никому не нравишься? Может, заключим сделку? Я перестану думать, только если ты перестанешь думать о чёртовой Тилли.

Я погладила его по лицу и посмотрела во всё ещё горький взгляд Харди.

— Это не твоя вина, — повторила я. — Он отвёл взгляд. — Харди? Ты был прав, когда сказал мне в Канзас-Сити, что я не могу продолжать жить, ничего не имея, но знаешь что? У меня есть ты, и меня больше ничего не волнует. В твоих объятиях я действительно почувствовала себя как дома, так что я не против временного режима, но мне бы хотелось, чтобы наш был более постоянным.

— В этом можешь быть уверена. — Харди убрал руку с колена, положил ладонь на мой затылок и подтолкнул меня к своим губам.

Я поцеловала его со всей потребностью, которую испытывала, и надеялась, что он перестанет думать о том, что могло случиться, и мы сможем сосредоточиться на этом моменте. Я медленно поднялась и оседлала его колени.

Харди схватил меня, и я оказалась под ним. Его руки скользнули под халат, обнаружив меня обнажённой. Он не отрывался от моего рта, даже когда немного приподнялся, и, помогая локтями, снял с себя джинсы.

— Хочу чувствовать тебя, — пробормотал мне в губы. Он погладил между моих бёдер членом, а затем медленно вошёл в меня. Он не надел презерватив, мы были кожа к коже. Его обнажённое тело внутри моего.

— Мне нужно знать, каково это — когда ты полностью моя.

Я крепко обхватила талию Харди ногами. Всё, что мне было нужно, это почувствовать то же самое. Его губы снова оказались на моих, а затем Харди начал чувственно двигаться, заставляя меня становиться всё более влажной, всё более и более возбуждённой.

Всё больше и больше в нужном месте.

Я достигла оргазма, слушая, как его дыхание участилось, а стоны стали плотскими. Схватила Харди за твёрдую задницу и пригласила проникнуть ещё глубже.

Никогда ещё секс не был так необходим, чтобы наконец почувствовать себя желанной.

Харди отпустил меня и кончил мне на живот, а потом вернулся и лёг на меня сверху.

— Я люблю тебя, Пруденс, — прошептал он между нашими ртами.

— Я тоже тебя люблю, Харди.

Он

Born to make you happy

Последующие шесть дней были чудесными. Пруденс вошла в мою жизнь с первыми лучами солнца и стала её частью на каждом этапе. Я никогда не чувствовал себя таким сильным.

Я чувствовал себя хорошо: я был в порядке.

Я был сильным и в безопасности, потому что Пруденс была в безопасности.

Она спала в моих объятиях, бродила по моему дому, устраивая беспорядок, и, несмотря на то что купленное ею было лишь самым необходимым и она отказывалась положить эти вещи в мой шкаф, чтобы не выглядеть навязчивой, я всегда тайком перекладывал что-то из её одежды и складывал рядом со своей.

Каким-то образом договор между нами работал отлично, по крайней мере, на данный момент, и пока я пытался не чувствовать себя виноватым и планировал нашу бесцельную, безостановочную летнюю поездку, Пруденс начала искать работу в Балтиморе.

Никакого Нью-Йорка, никакого Большого Яблока. Пруденс Хэрродс хотела продолжить своё существование рядом со мной, и это делало меня ещё счастливее.

Мог ли я сделать ещё лучше?

Да, вообще-то, мог. Если бы я задался целью завоевать мир, я, вероятно, добился бы успеха. Хотя у меня были более реалистичные амбиции. Например, отомстить этой чёртовой Тилли Ларсон. Потому что если и было что-то, чего я действительно не мог терпеть, то это незавершённые дела.

Я сел в машину рядом с Джесс. Мой друг посмотрел на меня забавляясь.

— Ты собираешься быть придурком?

— Можешь поспорить на свою чёрную задницу, что я это сделаю.

Он рассмеялся, и мы вместе поехали в Замок. Сезон закончился, на следующий день должен состояться Супербоул, а нам предстояло сделать ритуальное фото в конце года.

Припарковав внедорожник у нашей штаб-квартиры, мы вошли внутрь.

Прозвучали обычные приветствия, затем мы направились в конференц-зал, где собралась вся команда. Присутствовали тренеры, координаторы различных ролей, менеджеры программ и президент.

Нас собралось почти сто человек, и все слушали речь по итогам сезона. После этого пришло время для фотосессии. Как обычно, исходя из роли на поле, мы входили в примерочную. Я не знал врага достаточно хорошо, чтобы понять, как действовать, поэтому просто был начеку и делал то, чего от меня не ожидали.

Я буду уступчив.

Передо мной появился О', а вместе с ним и сама Тилли Ларсон. О' был серьёзен, полная противоположность эклектичного и игривого стилиста последних двух сезонов.

— Что мне надеть? — спросил я, сохраняя самый нейтральный тон.

— Костюм висит там.

— Спасибо, — ответил я улыбаясь.

Он угрожающе прищурился, а когда его босс направилась к раздевалке для нападающих, спросил: — Что у тебя на уме?

— Сфотографироваться, закончить с этой фигнёй и вернуться к своей девушке. А у тебя что на уме?

— Я сделал всё, что мог, чтобы образумить Тилли.

— Ну, не принимай это на свой счёт, О'.

— Что я не должен принимать на свой счёт?

— Жизнь в Ravens, — ответил я, продолжая ему улыбаться.

Я схватил свою одежду и оделся как положено. В этот момент я увидел, что в раздевалке нападающих появился капитан. Он тоже был одет в костюм, а в руках у него был мяч.

— Сосунок! — улыбнувшись, крикнул Ламар и бросил мяч в мою сторону. Я прыгнул, чтобы поймать пасс, и при этом услышал резкий звук рвущейся ткани.

О', занимавшийся с новичками, резко обернулся.

— Какого чёрта вы делаете? — крикнул он. Позади него появилась Тилли Ларсон.

С мячом в руках я указал на Ламара.

— Готов?

— Нет, не делай этого, Харди! — попытался сказать О', но мяч был брошен квотербеку, который поймал его одним быстрым движением.

— Стоять! На вас элегантная одежда, а не спортивные костюмы! — сказала она.

Ламар окликнул Аполло и сделал ещё один пас. В этом случае порвались брюки моего лучшего друга.

Тилли Ларсон в ярости покинула раздевалку, а О' угрожающе подошёл ко мне.

— Я знаю, что ты делаешь. Ты бойкотируешь мою работу. Ты злишься на меня за то, что случилось с Пруденс, и хочешь заставить меня заплатить, — пробормотал он сквозь зубы.

— На самом деле ты дерьмовый друг, а также хреновый начальник, но это не имеет никакого отношения к тому, что я, футболист, бросил ему, футболисту, мяч. Знаешь, мы такие, видим мяч и уже ничего не понимаем. Это может стать нашим новым ритуалом после игры.

О' продолжал серьёзно смотреть на меня, и в этот момент я тоже стал серьёзным.

— Так проведёшь следующий сезон? — спросил О’.

— Могу провести хуже, а может, и лучше. Скажем так, я не собираюсь раскрывать свою тактику.

— Я посоветовал Пруденс не ходить к ней и не разговаривать. Я намеревался подождать, когда всё успокоиться, а затем предложить Тилли новый контракт, потому что Пруденс хороша. Если бы ты пришёл ко мне и рассказал всё, я бы остановил то, что происходит, Харди.

Я пожал плечами.

— Слишком поздно, проблему Пруденс сейчас решает Алекс, а об остальном позабочусь я в раздевалке.

— Шутишь?

— Никогда не был таким серьёзным. И я не подпишу контракт на должность амбассадора CK, пока мой новый имидж-менеджер Пруденс Хэрродс не даст добро. — Я блефовал. Пруденс вовсе не была моим менеджером и никогда им не станет, зная, как она горда.

— Тилли никогда не будет сотрудничать с ней на равных.

— Тогда мне очень жаль. Однако CK рассматривает моё предложение, может быть, Тилли останется под Пруденс, а не на равных, кто знает?

О' взглянул на меня, покачал головой и горько улыбнулся.

— Ты действительно собираешься сделать это ради неё?

— Я бы сделал и хуже, но она меня остановила.

— Твой двоюродный брат тянет за верёвочки.

— Ты же знаешь, как это бывает. Он сукин сын, и если ему взбредёт в голову прилипнуть к чьей-то ноге, как мастифу, он никогда не отпустит. Пруденс должна получить компенсацию и должна вернуть место, которое ей принадлежит.

— Тилли никогда ей это не предложит.

Я сжал мяч.

— Джексон! — позвал я и бросил.

Ресивер поймал мяч, и я увидел, как О' затаил дыхание.

— Харди, прекрати это немедленно.

— Я прекращу, когда, блядь, захочу, начни смиряться с этим.

— Динамит! — окликнул Джексон и снова бросил мне мяч.

Я прыгнул, чтобы поймать, и мои брюки ждал тот же финал, что и брюки Джесса.

Она

Pretty Girls

— А это для тебя! — воскликнул довольный Алекс, протягивая мне чек. — Я не смог договориться о более высокой сумме.

В чеке значилось: сто двенадцать тысяч долларов в качестве возмещения ущерба.

— Как тебе удалось добиться этого за столь короткое время?

— С помощью посредничества. Судьи бесполезны, когда есть чёткие договорные основания. Кроме того, компания Debut & Partner готова предложить тебе вернуть прежнюю работу. Всё, что тебе нужно сделать, — это согласиться. — Я посмотрела на Алекса, и он вопросительно склонил голову набок.

— Что?

— Я не знаю, хочу ли я снова работать с ними после того, что произошло, однако они лучшие в своём деле, и… что если я потеряю возможность всей жизни только из-за гордости?

— Харди, что тебе советует?

— Харди сказал мне послать их на хер.

Алекс улыбнулся и пожал плечами.

— Ты попала в зону действия Динамита, от которого трудно уйти, Пруденс Хэрродс. В любом случае дай мне знать, как собираешься поступить, чтобы я мог дать им официальный ответ, — сказал он, вставая.

— Конечно, и ты должен сказать мне, какой у тебя гонорар.

— Никакого гонорара. Считай это подарком за то, как я отнесусь к твоему брачному контракту. Потому что нет никаких сомнений в том, что я собираюсь устроить тебе неприятности.

— Не рановато ли говорить о брачном контракте?

— Наоборот, уже слишком поздно.

— В любом случае я подпишу всё, чтобы освободить Харди.

— Харди хочет быть свободным только тогда, когда дело касается футбола, в остальном ему нравится чувствовать себя в клетке, поверь мне. Передавай ему привет и попроси позвонить мне до вечера.

Я проводила Алекса до двери и направилась в спортзал. Прошло пятнадцать дней после окончания сезона, и этот дом, полный Харди, стал моим любимым местом.

В нём ощущался вкус семьи, любви, вкус чего-то, готового принять наше будущее. Я никогда не испытывала даже отдалённо подобных эмоций и не представляла, что быть с кем-то, иметь дом, достойный этого имени, иметь воспоминания и кого-то, к кому можно вернуться, будет так прекрасно.

То, что я лелеяла последние дни, выглядело чистым счастьем, радостью, которая вызывала зависимость и придавала глубокий смысл моей жизни.

С улыбкой на губах я постучала и, получив разрешение, вошла.

Харди занимался на беговой дорожке. Скоро мы уедем на побережье, и в это время он не сможет тренироваться. Как он мне объяснил, ему нужно постепенно уменьшать нагрузку, чтобы дать организму привыкнуть к смене ритма.

— Алекс хочет, чтобы до вечера ты перезвонил, — сказала я, и Харди замедлил ход, а потом остановился.

— Ты закончила?

— Мне предложили прежнюю работу и сто двенадцать тысяч.

— Отлично, и что ты собираешься делать? — спросил он, вытирая полотенцем пот с лица.

— Я не знаю, Харди. Если я соглашусь, что ты обо мне подумаешь?

— Что ты чертовски крута, Пруденс.

— А если я не соглашусь?

— Что ты чертовски крута, Пруденс.

Харди наклонился и поцеловал меня.

— Я не знаю, что делать, — захныкала я.

— Тогда сделай паузу и насладись ещё несколькими днями покоя.

Мы пошли на кухню, где я села на табуретку, и Харди вытащил сливочное мороженое, молоко и бабушкино варенье.

— Три шарика, стакан молока и две ложки варенья, — объяснил он.

Он положил всё в блендер и приготовил свой любимый смузи. Я смотрела, как он налил содержимое в фирменный большой стакан Baltimora Ravens.

— Попробуй, — предложил он и протянул мне соломинку. Я сделала глоток.

— Изысканный.

— В следующий раз сделаешь ты.

— Харди, я не так плоха в этом. Я уже знаю, как приготовить смузи.

— Не знаю, Пруденс, в последний раз я нашёл следы мороженого на потолке.

Я сдержала улыбку. Я забыла закрыть блендер и, по правде говоря, устроила бардак.

— Будешь припоминать это всю жизнь?

— Без сомнения. Оставайся здесь, я должен тебе кое-что показать. — Он оставил меня на кухне и сразу вернулся с большой картой восточного побережья, которую затем открыл передо мной. — Я подумал, что мы можем изменить планы. Как насчёт Балтимора, Питтсбурга, Цинциннати, Нэшвилла, Мемфиса, Литл-Рока, Далласа и Рок Раунда? — спросил он, время от времени указывая на точки городов на карте.

— Где Рок Раунд?

— Дома.

Я посмотрела на него.

— Ты хочешь отвезти меня домой?

— Я хочу отвезти тебя в Техас, к моим родителям.

Я вглядывалась в него, сдерживая улыбку.

— Динамит, ты на самом деле хочешь сделать тачдаун?

— Привет, Поллианна, я уже сделал тачдаун, всё, что мне сейчас нужно, это получить дополнительное очко, которое я откладывал пять лет.

Он

Matches

Ассистент защиты плотно застегнул подплечники, затем помог мне надеть для тренировки светлую футболку.

— Динамит! — Меня нагнал Ферри, координатор обороны, пока я шёл к крытому полю Замка. — Как твоё плечо?

Я выбыл из игры на три матча из-за сильного падения во время встречи с Bengals. К счастью, ничего серьёзного не было, но физиотерапевт не хотел давать добро на моё возвращение, пока я не восстановлюсь полностью. — Я в норме, врач дал добро, чувствую себя хорошо.

— Мы скучали по тебе, и Pittsburgh будет знать, что значит снова играть с тобой в качестве среднего лайнбекера.

— Надеюсь на это, тренер, хотя, честно говоря, команда выступала не так уж и плохо.

В самом деле, Ravens выиграли тринадцать игр из пятнадцати и били все рекорды. Команда входила в четвёрку лучших, появился реальный шанс выиграть Супербоул. Я скрещивал пальцы со всеми, кого знал, потому что футбол, помимо техники и тактики, также зависит от хорошей доли удачи.

— Мы попали в чрезвычайную ситуацию и выжили, с полноценной защитой мы будем непобедимы. А в остальном, как прошло пребывание в больнице?

Я улыбнулся ему: всегда одна и та же история.

— У меня есть постоянная девушка, с кем я живу. Этого достаточно для ответа?

— С тех пор как ты с ней, твои показатели улучшились. Если у тебя всё в порядке в мыслях, то и тело будет в порядке.

— Голова, тело и сердце в полном порядке.

Он хлопнул меня по заднице.

— Отлично, Динамит! Выходи на поле и сильно не отвлекай новичков играми в раздевалке!

После окончания тренировки я подошёл к Киланду, ещё одному координатору по обороне, он дал мне записи последних игр Pittsburgh, которые я просил, а затем вместе с Джесс мы отправились в Center. Мой друг был более улыбчив и менее молчалив, чем обычно. Тедди проведёт Рождество с ним и его сыном, и Кендалл не мешалась под ногами. Это освобождение стоило другу астрономических цифр, но Джесс наконец-то освободился из этой тюрьмы, был влюблён и счастлив. Чувства, которые не купишь никакой суммой в банке.

— Что ты подаришь Пруденс на Рождество? — спросил он.

— Это сюрприз.

— Для неё, а не для меня.

— Я не скажу тебе, иначе ты скопируешь мою идею.

— Я не копирую.

— Нет, ты копируешь, ты делал это в Брауне и продолжаешь делать сейчас, я тебя знаю!

Мы припарковались, потом Джесс пошёл в свою квартиру, а я в свою. У входа стояло с полудюжины чемоданов.

Я прошёл в гостиную; горел камин, пахло корицей, а под ёлкой лежала гора подарков.

— Бабушка! — закричал я.

— Малыш, я здесь! — Я прошёл на кухню и застал бабушку за сражением с противнем со свежеиспечённым печеньем. Я подошёл к ней и нежно поцеловал бабулю в щёку. — Как прошла тренировка?

— Хорошо, очень хорошо. Где остальные?

— За покупками.

— Она?

Моя бабушка улыбнулась.

— Она в спальне. Это её работа, — объяснила бабушка, указывая на корзину с печеньем в форме звёзд. Я попробовал одно, и оно оказалось на удивление съедобным. — Выглядит неплохо.

— Правда, вкусные. Она приложила много усилий, и выпечка не сгорела.

Я закончил есть и запил стаканом молока.

— Бабушка, тебе нравится Пруденс? — спросил я, хотя уже знал ответ.

— Ох, Малыш, очень. Она именно та, правильная. Пруденс не фанатична и не заносчива, как те девчонки, которых приводил домой Алекс. И у неё нет всех этих накладных ресниц, похожих на волосатых червей. Она мне нравится, — вежливая, добрая и смотрит на тебя с такой любовью.

Я знал. Кроме того, Пруденс сразу же всем понравилась, и я не сомневался, что они примут её с распростёртыми объятиями, одарив любовью, которую она заслуживает. Это даже дало мне немного передышки, поскольку всё внимание стало делиться между Пруденс и мной.

— Я тоже смотрю на неё с любовью.

— Так и должно быть.

— Пойду посмотрю, чем она занимается.

Я поднялся наверх и подошёл к спальне, но обнаружил, что она заперта.

— Пру? — позвал я.

— Иду! — ответила он, открывая дверь.

— Почему ты заперлась?

— Потому что не хочу, чтобы вошла твоя бабушка, — объяснила она, указывая на кровать, где было размещено всё необходимое для упаковки подарков. Поскольку мы наконец остались одни, я запер дверь и приблизился к ней. — Разве ты не закончила с подарками?

— Твои мама и бабушка положили под ёлку пять подарков с моим именем, я им только по одному!

— Так?

— Поэтому мне пришлось пойти и купить им ещё.

— Пруденс, это не игра с победой или ничьей.

— Харди, я не хочу произвести плохое впечатление.

Я взял её на руки и поймал зубами губы Пруденс, лаская их языком. Подтолкнул её к кровати.

— Будь хорошим мальчиком, Харди, — приказала она, пытаясь ускользнуть от меня.

— Я не смогу быть хорошим, если мы не занимались сексом несколько дней, а послезавтра будет важный матч, который я сыграю после трёх пропусков из-за травмы. Мне нужно ослабить напряжение, а ты мне не помогаешь.

— В доме твоя семья.

— Сейчас их нет. Бабушка занята приготовлением печенья, возится с блендером и противнями, поэтому она нас не побеспокоит.

— Я не хочу, чтобы она подумала, что…

— Пруденс! Когда они с моим дедушкой поженились, у них уже было двое детей. — Я приподнял её, в ответ Пруденс обняла ногами мою талию. Думать так нехорошо, но я не мог дождаться, когда закончится Рождество и в нашей квартире снова воцарится уединение. Пруденс легла передо мной, я снял с неё брюки и джемпер. На ней было простое нижнее бельё, и я замер, чтобы посмотреть на её белую кожу, длинные ноги, которые скоро откроются только для меня. Я расстегнул джинсы и освободил член.

Устроился между её бёдер и стал тереться о лоно своей эрекцией, пока член не стал ещё твёрже. Пруденс застонала. Я знал, что ей, как и мне, нравится такая прелюдия, и слышать, как она наслаждается, по-прежнему было самым прекрасным звуком из всех. Я выгнул спину и протянул руку, чтобы погладить пальцами её губы. В ответ она прикусила мне подушечку пальца, а затем облизала.

— Давай, детка, ты меня делаешь твёрдым, — поддразнил я. Пруденс обхватила мой член, провела ладонью по длине, затем направила его внутрь себя и раздвинула ноги, приглашая меня войти глубже. Я закрыл глаза, задыхаясь от удовольствия ощущения её влажности, такой, как мне нравится. Несколько мгновений колебался, прежде чем войти глубже. Потом вынул, посмотрел на свой член, покрытый её возбуждением, и одним толчком снова вошёл в неё.

Пруденс снова застонала.

Я сделал это снова, вышел и погрузился в неё, трахая одним толчком. И снова, и снова. Довёл Пруденс до края и остановился на мгновение, прежде чем она взорвётся.

Пруденс подняла голову и посмотрела на меня.

— Харди! — отругала она. — Хватит играть, у нас нет времени.

Я рассмеялся и наклонился, чтобы снова поцеловать её. Я пососал ей язык, прикусил губы и уделил ей ещё немного внимания.

— Поскольку у нас нет времени, развернись, детка. Мы ускоримся.

Она подчинилась, тут же выполнив мою просьбу, и я, схватив её за бёдра, чтобы удержать на месте, снова проник в лоно, начав яростно насаживаться на неё. Я набросился на её шею и стал целовать, а рукой тем временем скользил по клитору, медленно поглаживая его, что полностью контрастировало с ритмом моих толчков, которые становились всё более интенсивными. Я почувствовал, как Пруденс напряглась, и в этот момент понял, что нам обоим пора расслабиться. Мы кончили вместе, но я закрыл ей рот свободной рукой, потому что бабушкины уши могли действительно что-то услышать.

Мы лежали на кровати среди обёрточной бумаги и розочек.

— Счастливого Рождества, Пруденс Хэрродс, — запыхавшись, произнёс я, поглаживая её по волосам.

— И тебя с Рождеством, Малыш МакМиллиан.