Асти

"Нассстя?! Где ты, маленькая дрянь?! Иди сюда! Папа хочет жрать!" — в голове звучит вечно пьяный голос отца, и я резко подскакиваю на кровати. Оглядываюсь по сторонам, а когда сердце перестаёт бешено биться от страха, наконец, понимаю, что я вовсе не в нашем старом доме, а в своей комнате, на съёмной квартире в Москве.

Всё хорошо.

Выдыхаю и снова падаю на подушку.

Когда-нибудь эти кошмары, под которые я просыпаюсь каждый божий день, закончатся. Я верю. И когда-нибудь меня перестанет раздражать собственное имя, потому что навсегда будет ассоциироваться с отцовским шепелявым Нассстя.

А пока… Пока нужно потерпеть. Нужно потрудиться, чтобы решить все свои проблемы. Вот тогда жизнь наконец-то окрасится цветными красками.

Стук в дверь комнаты заставляет меня снова подняться на постели.

— Ты проснулась, Асти? — в спальню заглядывает Дина, соседка, с которой мы вместе снимаем квартиру. С нами живёт ещё одна девочка. По-другому жизнь в Москве мы пока не тянем. — Через час нам выдвигаться. Не валяйся долго, иначе на собеседование опоздаешь. У нашего Багримова на пунктуальности супер-пунктик.

— Уже встаю, Дин. Ты знаешь — я не подведу.

Кивнув, она поправляет очки на курносом носу с веснушками, и снова скрывается за дверью.

Дина оказалась моим спасением, за что я ей безумно благодарна. Неделю назад я потеряла работу. Ну, как потеряла. Отказалась спать с боссом, и он "вежливо" попросил меня проваливать. Как это печально, что в современном мире женщине всё ещё приходится защищаться от сексуального давления и преследования.

Ну да ладно. Я точно знаю, что есть вещи гораздо страшнее… И не хочу о них вспоминать.

Благодаря Дине меня сегодня ждёт собеседование в новой компании. Если бы не она, то неизвестно, сколько бы я искала работу, а тут каждая минута на счету, учитывая, сколько приходится платить за квартиру и некоторые другие мои проблемы.

Ставлю босые ноги на пол и по привычке проверяю телефон.

Как всегда сообщение. От мамы. Нет, не "доброе утро, дочь", не "как ты там, в Москве?" А всего лишь "Пришли ещё денег. Я зашиваюсь, Насть. Папа всё пропил и проиграл. И мне нужно в больницу".

Сглатываю горечь и медленно выталкиваю воздух из лёгких. Ненавижу своё имя. И миллион раз просила маму называть меня Асти. Но она упорно продолжает повторять это убогое Настя. Все остальные спокойно зовут меня так, как я прошу. Лишь мама не слушает…

Мама. Первое слово. Главное слово…

Я звала её с собой, в Москву, но она не поехала. Осталась с ним. С этим чудовищем. Не понимаю, как она до сих пор может с ним жить. Он же жизнь ей разрушил. И мне…

Быстро печатаю "Как будут, пришлю". Нажимаю отправить, после чего начинаю собираться. До офиса Дина обычно добирается на метро, а затем на маршрутке. Мне очень повезло, что в их компании открылась вакансия, и что есть человек, который может сообщить мне обо всех тонкостях до начала собеседования.

А ещё, я очень рада, что в своё время, несмотря на трудности жизни, я всё же получила образование после школы. Без диплома работать в крупных компаниях вряд ли получилось бы, и в Москве меня бы ждала только работа официантки или что-то вроде того.

— В компании строгий дресс-код, — поясняет Дина, когда мы топаем с метро на маршрутку. — Мы, сотрудники малого разряда, носим исключительно специальную форму. За этим строго следят на пропускном пункте. Тебе придётся сделать её на заказ. Я всё тебе покажу внутри здания, когда твои документы примут.

— Думаешь, меня так сразу примут? Наверняка много желающих.

Должность простая — оператор ресепшена. Но в таких крупных компаниях неплохо платят, так что конкуренция всегда высокая.

Дина хмыкает на мой вопрос.

— Я работаю на БагримовСпортСтрой уже два года и у меня высокий рейтинг доверия в компании. Так что я замолвила за тебя словечко. Наше начальство всегда обращает внимание на новеньких, которых устраивают уже действующие сотрудники основного штата. А ты что, нервничаешь?

— Есть немного, — киваю, забравшись в нужную маршрутку.

На самом деле, у меня неплохой опыт работы в крупных фирмах. Я в совершенстве знаю английский и немецкий. Часто меня берут на работу сразу в день собеседования. Так что, в себе я могу быть уверена, но дерьмовое детство порой даёт о себе знать. Я начинаю сомневаться в каждом своём шаге и ловлю приступ паники.

— Не бойся, солдат. Прорвёмся, — хмыкает Дина.

Перевожу взгляд за окно и машинально тянусь к своему запястью с красной резинкой на нём. Несколько хлопков — приводят в чувство и снимают сильный страх. Это мой обычный ритуал перед каким-нибудь серьёзным событием.

Когда мы добираемся до офиса, я уже чувствую себя гораздо спокойнее, хотя вид здания премиум-класса заставляет сделать непроизвольный нервный вздох.

Только бы всё получилось.

— Привет, Серж, — Дина показывает пропуск на охранном пункте. И выручает охраннику мой, временный.

— Доброе утро, — здоровается рослый мужчина средних лет, одетый в форму.

Офис БагримовСпортСтрой занимает весь восемнадцатый этаж. Мы поднимаемся на лифте, после чего Дина провожает меня до зам генерального, который проводит собеседование.

— Ну всё. Как пройдёшь — отпишись или отзвонись. Я тебя перехвачу.

Дина чмокает меня в щеку и убегает, оставив стоять в приёмной, где собралось уже довольно много людей.

Какая толпа… Надеюсь, содействие Дины поможет. Хотя ведь другие сотрудники тоже могли попытаться протолкнуть сюда знакомых.

— Неверова Анастасия Дмитриевна, — звучит слегка скрипящий женский голос из приоткрытой двери офиса зам генерального.

Настал мой час.

____

Девчонки, это первая история про детей Яна и Рустама из цикла ТРЕПЕТ. Кто не читал цикл, завтра будут большие скидки и акция в честь старта. Обложка и аннотация будут изменены. Оригинальное название истории Марса и Асти "Я ТЕБЕ БОЛЬНО".

Марс

— Ты нашёл кого-нибудь?

— По-твоему, я целыми днями только этим и занимаюсь?

Усмехаюсь на недовольное рычание Эма в трубку.

— Может, не целыми, но это основной вид твоей деятельности.

— Лучше тебе заткнуться.

— Это невозможно. Но, кстати, последняя была вполне ничего. Жаль, что не слишком выносливая.

— С твоими прихотями, Марс, найти выносливую, это как киборга создать.

Выдохнув, откидываюсь на спинку рабочего кресла и ослабляю удавку на шее.

В чём-то брат прав. В последнее время меня нехило заносит на поворотах. В том, что касается женщин и секса, особенно. Но если раньше периодические развлечения с делёжкой женщин приносили хоть какое-то морально удовлетворение, то сейчас я его практически не получаю. Мне всё время мало, и всё время чего-то не хватает. И я пока не могу понять, чего именно хочу.

— Чего ты добиваешься? — продолжает наседать Эм. — Чтобы одна из них под тобой сдохла? Последняя у меня дома двое суток отсыпалась после секс-марафона, который ты устроил.

— Смерть, пожалуй, будет слишком.

— Тогда чё ты хочешь от них? Ты же знаешь, для большинства это игра, развлечение на пару раз за хорошие подарки.

— Я хочу, чтобы ей всегда было мало. Как мне. Чтобы она ещё просила, — прикрываю глаза, фокусируясь на мысли о том, что именно такая мне, наверное, и нужна. А другая не вытенет и месяца постоянного секса со мной, и уж тем более наши заезды с Эмом.

— Найдёшь такую — сообщи, — усмехается Эмиль, явно не веря, что это возможно. — Ладно. Я поехал на объект. Если какую-нибудь мышку удастся где-то цепануть, отзвонюсь тебе, — сбрасывает вызов.

С поиском нужной девушки хотя бы на раз-два обычно тоже возникают проблемы. Хотя дело, наверное, больше в том, какие именно девушки нам с братом нравятся. Маленькие, хрупкие, невинные овечки. А те, которые готовы лечь под двух мужиков сразу, обычно не соответствуют этому образу.

Возможно, от этого и присутствует моральная неудовлетворенность.

— Марсель Рустамович! — дверь в кабинет с грохотом распахивается и в офис влетает моя личная помощница Инга с перепуганным лицом. — Вы просили сообщить! У зам генерального приступ эпилепсии. Снова. Она упала. У неё судороги!

Твою мать.

Смачно выругиваюсь себе под нос и вскакиваю с кресла.

— Скорую вызвали?

— Да, — кивает Инга, и вместе со мной бежит к офису Завьяловой.

Третий приступ за месяц, и упрямая баба отказывается уходить на лечение. Теперь я её лично упеку в клинику, и неважно, что наши отцы дружили. Не хватало, чтобы она здесь отъехала на тот свет.

У кабинета Завьяловой царит настоящая паника, так что мне приходится продираться сквозь толпу перепуганных людей, прежде чем я, наконец, оказываюсь в офисе зама.

Первым делом мой взгляд цепляет лежащую на полу Свету. Затем фокусируется на девушке рядом. Она пытается удержать Свету на боку, чтобы та не заваливалась на спину. Затем заправляет тёмные прядь волос за ухо и поворачивается в мою сторону, вперив в меня тёмные оленьи глаза, переполненные страхом и паникой.

— Она… начала задыхаться. И я… — начинает объяснять девчонка. — Я перевернула её…

— Всё ты правильно сделала, — присаживаюсь рядом со Светой. — Ты на собеседование пришла?

— Да, — кивает девушка, закусив губу. — Я не знаю, что произошло. Она вдруг закричала и упала, потом начала биться в судорогах… Я позвала на помощь, затем перевернула её.

— Это приступ эпилепсии. Ты действовала правильно. Как тебя зовут?

— А…Асти, — дрожащим голосом отвечает девчонка.

Видно, что сильно напугана, но держится. Имя необычное, но сейчас нет времени об этом размышлять.

— Асти, у меня к тебе просьба, найди на столе какой-нибудь платок или салфетку. Посмотри в ящиках, если что.

Кивнув, девчонка вскакивает на ноги и подбегает к столу.

— Инга, — рявкаю помощнице, которая всё это время в приступе бешеного страха топчется на пороге кабинета. — Что там скорая?

— Едет, Марсель Рустамович. Позвонила ещё раз. Три минуты и будет.

— Распусти пока всех, кто пришёл на собеседование. Скажи, что о времени повторного им сообщат по телефону.

— Слушаюсь! — Инга вылетает из кабинета, а девчонка, которую я попросил найти салфетки, вновь присаживается рядом.

— Вот, нашла влажные, — протягивает мне пакет.

— Подойдёт.

Вытянув одну салфетку, заматываю пальцы и пытаюсь открыть рот Свете. Зубы плотно сжаты. В носу и во рту полно пены и скопленной слюны.

— Она не умрёт? — шепчет Асти.

— Будем надеяться, — стреляю взглядом в девчонку. — Придержи подбородок. Надави вот здесь пальцем.

Девчонка покорно выполняет все указания, и мне удаётся прочистить дыхательные пути Завьяловой, которая с каждой секундой синеет ещё больше.

В прошлый раз, скорая еле успела её откачать. Если не поторопятся, то сегодня всё закончится фатально.

— Я один раз такое видела. С девушкой в магазине. Её смогли спасти, — шепчет девчонка, вновь уперев в меня тёмные глаза.

— Хорошо, что ты вовремя её перевернула и не дала задохнуться или захлебнуться слюной.

Я не мастер по успокоительным беседам, но не хватало ещё, чтобы у этой мышки началась паническая атака, так что приходится говорить с ней.

— А вы… вы тоже здесь работаете? — спрашивает, невинно хлопая ресницами.

Интересно. Получается, она не знает, кто я?

— Как видишь. Мой офис в конце по коридору. А что?

— Ну, просто странно, что человека с таким тяжёлым заболеванием, ещё и с приступами допустили на наверняка довольно нервную и тяжёлую должность. О чём же думал президент компании? Это… безответственно с его стороны.

____

Вот и познакомились) девочки сегодня скидки на весь цикл ТРЕПЕТ, кто не читал. Все романы по 99 р.

Марс

На вопрос девчонки я ответить не успеваю, так как в кабинет заходят сотрудники неотложки и тут же приступают к реанимации.

— А вы? — спрашивает фельдшер, бросив на меня внимательный взгляд.

— Её начальник. И владелец компании. Багримов Марсель Рустамович.

— Значит, вам нужно будет подписать кое-какие бумаги.

Кивнув, поднимаю глаза на Асти, которая, судя по её побелевшему до цвета полотна лицу, прекрасно слышала, кто я такой.

Подоспевшая Инга начинает что-то объяснять дрожащей как банный лист девчонке, после чего они обе выходят из офиса.

Думать о ней некогда, так что я быстро переключаю внимание на ситуацию со Светой. Сразу объясняю, в какую палату разместить и поясняю дальнейшие действия персонала. Как работодатель фиксирую, что ей стало плохо на рабочем месте, после чего связываюсь с отцом, чтобы тот поставил в известность родных Светы о случившемся. Лучше, если это сделает близкий человек.

— Есть отличная клиника в Израиле. Её там быстро поставят на ноги. Сообщи Завьяловым, что я лично возьму это на контроль.

— Понял, — отцовский голос звучит мрачно.

Вряд ли его обрадовало, что придётся сообщить друзьям плохую новость. Рустам Багримов человек жёсткий, но не жестокий. Нас с Эмом он воспитал в такой же жёсткости, которая по его мнению необходима мужчине, чтобы твёрдо стоять на ногах в этом мире.

Единственные люди на моей памяти, к которым он проявляет мягкость, это мама и дочери. Особенно младшая Агата буквально вьет из него верёвки. Хотя это она умудряется проделать и со мной, и с Эмом.

Раньше мы жили в Штатах, но последние десять лет обосновались в Москве. Нам с Эмом гораздо комфортнее именно здесь строить основной бизнес.

— Ты когда приедешь к нам? Почти не появляешься. Мама мозг мне ложкой проела.

— Я пока не знаю. Работы много.

— Это не ответ. На девок времени у тебя хватает. У Эмиля тоже.

— Это отдушина.

— Твоей матери тоже нужна отдушина. Будь добр, организуй ей это.

Я тяжело вздыхаю и прикрываю глаза.

— Ладно. Позвоню ближе к выходным.

Сбрасываю вызов и убираю телефон в карман брюк.

Мама в последнее время чуть ли не каждую встречу расспрашивает нас с Эмом о личной жизни. Она вдруг неожиданно поняла, что готова стать бабушкой. Не хотелось бы её расстраивать, что я пока не готов быть отцом. Я в целом никогда не думал о детях.

Для этого нужно жениться. А одна женщина вряд ли вывезет все мои загоны, и тем более будет терпеть их всю жизнь.

До сих пор не понимаю, как отец с матерью смогли пожениться. У них настолько огромная разница в темпераментах. Порой мне кажется, что эта тяга к хрупким девушкам мне досталась от отца. Мама буквально пылинка на его фоне.

Перед глазами вдруг встаёт образ тёмных оленьих глаз Асти. Да… Она в моём вкусе. И брату бы понравилась. Но вряд ли мышка справится. Она бы даже от предложения наверняка сознание бы потеряла.

А она же успела начать собеседование.

Перевожу взгляд на стол Завьяловой. Резюме девчонки открыто. Тянусь и беру его в руки.

Неверова Анастасия Дмитриевна. Прописка Самарская.

Так ты не местная, Асти?

Любопытно. Хотя провинциалок видно невооружённым взглядом. Их наивный не испорченный столицей взгляд.

Такие, как она, самый сочный деликатес для таких, как я.

Резюме неплохое. Пробегаю по нему взглядом. Знает несколько языков. Есть опыт работы в крупных компаниях. Внизу отметка, что на собеседование пришла по рекомендации сотрудника нашей фирмы.

Захлопываю папку и выхожу из офиса зама. Из клиники должны позвонить, как только удастся стабилизировать состояние Светы. Если удастся стабилизировать.

— Марсель Рустамович, собеседование перенесла на завтра, на полдень. Кто будет проводить? Я? — ко мне подбегает Инга с несменным планшетом в руках.

Я тут же протягиваю ей резюме Неверовой.

— Прими её. Остальным позвони и сообщи, что вакансия закрыта.

— Слушаюсь.

— Все важные встречи на сегодня перенеси на завтра. Ахметов не звонил, пока я был занят?

Инга кивает.

— Артур Каримович просил передать, что уже в Москве. Сделка состоялась. Осталось подтверждение вашего партнерства.

— Отлично. Значит, на завтра на утро обязательно внеси встречу с Ахметовым.

— Ах да. Ещё Агата…

— Что, Агата? — тут же останавливаюсь, услышав имя сестры.

Это мелочь постоянно доставляет мне проблем. Причём меня она выбрала основной мишенью для своих целей. Это просто самая настоящая ходячая катастрофа.

— Она здесь, — выдыхает Инга.

— И давно?

— Примерно полчаса. Я отправила её к вам в офис. Она явно не в настроении.

Пиздец.

Значит, опять что-то начудила.

— Ладно. Спасибо, Инга. Работай.

Мысленно подготовившись к тому, что сейчас на мою голову выльется какой-нибудь откровенно лютый пиздец, я открываю дверь своего кабинета, и тут же упираюсь взглядом в Агату, восседающую за моим столом и активно жестикулирующую перед сидящим напротив олененком Асти.

Олененок, заметив моё появление, тут же белеет на два тона, а затем покрывается густой краской.

— Марс, ну наконец-то! Это беда! Ты должен мне помочь!

Даже и не сомневался.

— Что вы обе делаете в моём кабинете?

___

Завтра будет две проды. Познакомимся с Агатой, будущей героиней истории про сына Нимб и Карима.

Марс

— Простите, пожалуйста… Я просто… я… — начинает заикаться оленёнок, вскочив со стула и опустив взгляд в пол, будто я её сейчас сожру.

В целом, вопросов к Неверовой у меня нет, так как в моём офисе она наверняка находится по вине одной мадам, которая сейчас невинно хлопает ресницами.

— Это я её сюда позвала, — тут же подтверждает мои предположения Агата, а потом добавляет. — Она топталась у кабинета и сказала, что ждёт тебя. Ну я ж не одну ее тут оставила. Она вместе со мной зашла, так что не надо смотреть на нас таким волчьим взглядом. Клянусь всеми святыми, Марс, — Агата театрально прикладывает руку к груди, — мы ничего в твоём кабинете не трогали. Можешь камеры видеонаблюдения посмотреть, если не веришь.

Я могу её задушить. Однажды это точно случится.

Перевожу взгляд на Асти, которая по-прежнему смотрит в пол.

— Ты ждала меня? А что ты хотела?

— Я… хотела извиниться.

— Извиниться?

— Да, — кивает девчонка, всё ещё не глядя на меня. — За те слова. Ну, я посчитала нужным попросить прощения. Что назвала вас… безответственным…

Интересно.

Сощуриваю взгляд, разглядывая Неверову и пытаясь понять — это тонкий ход перед владельцем компании, куда она хочет устроиться, или просто вежливость?

Конечно, на манипулятора она похожа как Валуев на балерину.

— Когда извиняются — смотрят в глаза.

Вздрогнув, Асти поднимает голову и упирает взгляд где-то повыше моих глаз. И при этом не моргает.

Если я её не прощу, она сознание потеряет? Еще одного приступа мне тут не хватало.

— Извините… Мне, правда, жаль, если я вас оскорбила.

— Ты меня не оскорбила. Можешь идти, — кивком указываю на дверь. — Подойдёшь к Инге, она даст тебе кое-какие инструкции. Она в курсе, если что.

— Инга, это которая ваша секретарша?

— Да. Именно.

— Хорошо. Я так и сделаю. Спасибо, что… не стали отчитывать, — ответ звучит слегка скомкано и потеряно.

— Отчитывать не за что.

Думаю, для неё будет шоком, что я взял её на работу. Судя по всему, она уже смирилась с мыслью, что потеряла возможность получить эту вакансию. Но я ещё не выжил из ума, чтобы разбрасываться сотрудниками на основании глупого инцидента. Кроме того, она в чём-то права. Мне не стоило идти на поводу у Завьяловых, и оставлять Свету на работе уже после первого приступа.

— До свидания… ещё раз извините, — Неверова выходит из офиса, бросив на на нас с Агатой последний взгляд перед тем, как скрыться за дверью.

— Обосраться от страха можно. Ты бы попроще с людьми разговаривал.

Поворачиваюсь к сестре, которая всё ещё сидит за моим столом и вертит ручку между пальцами.

— Проваливай с моего места. И говори быстрей, что у тебя опять случилось. Я не располагаю сегодня временем, так что поторопись.

Фыркнув, Агата вскакивает с кресла, перекидывает через плечо длинную чёрную косу, после чего плюхается на кожаный диван возле окна.

— Ну понимаешь, Марс, тут такое дело…

— Внимательно слушаю.

— Возьми меня к себе на работу.

Я практически роняю графин, из которого пытался налить себе воды.

— Это вся твоя беда? Ну уж нет. Точно нет.

— Ну, Марс!

— Я сказал, нет, Агата. Позвони Эму. Мне твоих выходок хватает и так. Я отказываюсь ещё и на работе тебя терпеть.

Нахмурив брови, сестра упирает в меня сердитый взгляд, надув губы как обиженный ребёнок.

— В этот раз не сработает, Агата. И зачем тебе вообще работа? Тебя содержат на таком уровне, что ты можешь всю жизнь не работать. Займись просто чем-то, что тебе по душе.

— Я хочу работать! И я пытаюсь найти что-то, что мне по душе, но не получается. Мне надоело, что меня в семье никто всерьёз не воспринимает. Ещё и постоянно носятся как с маленьким ребёнком.

— Потому что ты не ведёшь себя серьёзно, Аги. И да, больше напоминаешь неугомонного ребёнка. Ты закончила школу искусств. Умеешь рисовать, как мама, и играть на фортепиано, для чего тебе работа в строительном бизнесе? Что ты в это понимаешь? Лучше поговори с мамой. Создай какие-нибудь творческие мастер-классы или что-то вроде того.

— Я закончила школу искусств потому, что так хотели родители. Но у меня не получается реализоваться в этой сфере. Мне скучно. Я хочу что-то посерьёзнее. Раньше ты всегда брал меня на встречи, на строительные объекты. Я помню эти моменты. Почему ты не веришь, что я смогу работать в этой сфере деятельности?

— Если ты надеешься, что она тебя развеселит, то спешу расстроить — здесь ты будешь тупо очень много пахать, чтобы прийти хоть к каким-то результатам, — отпиваю немного воды и усаживаюсь за стол, чувствуя, как виски постепенно начинают пульсировать от боли.

— Я готова пахать.

— Только не у меня! Ещё раз говори, позвони Эму.

— Эм уже отказал! И очень меня расстроил. И вот теперь ты тоже.

— Ничуть не удивлён, что он отказал. И я, к сожалению, тоже отказываю.

Нижняя губа Агаты начинает дрожать, а глаза наливаются слезами.

Только не это. Как обычно.

Терпеть не могу, когда она плачет, и ничего не могу поделать с тем, что не в состоянии выдержать её слёзы.

Эта мелочь мне уже всю душу вытрясла своими слезами.

— Аги, не начинай… Ты не ребёнок. Сама же сказала. Только дети выпрашивают всё слезами. Как взрослая, ты бы получила навык, попыталась бы устроиться через отдел кадров и…

— Ты бык вонючий! Как и Эмиль! — вскакивает на ноги, шмыгнув носом. — Я не могу устроиться. У меня подходящего образования и опыта нет.

— Значит, получи образова… Агата! — кричу уже вслед сестре, которая схватив сумку, вылетает из моего кабинета, показав мне на прощание средний палец.

Тяжело вздохнув, я сжимаю пальцами переносицу.

А если бы устроил, то подобные концерты у меня каждый день бы были. Я бы с ней так и нянчился. Она даже вовремя проснуться не может. Везде опаздывает. Постоянно косячит. Двадцать лет и пятьдесят килограммов тотальных неприятностей.

Вот кто самый настоящий манипулятор…

И я как идиот до сих пор не научился игнорировать её несчастное лицо.

Достаю из кармана мобильник и пролистываю телефонную книгу. Нажимаю нужный номер и выдыхаю в трубку.

— Ар, привет. У тебя вакансий свободных нет в компании?

–

Через час еще прода и визуал всех героев продолжения двух циклов. Ахметовых и Багримовых)

Асти

Идиотка.

Просто дура.

И почему я не держала язык за зубами? В незнакомом месте, устраиваясь на работу, да ещё в настолько щекотливой ситуации, я додумалась что-то ляпнуть про владельца компании.

Ну насколько надо быть тупицей?

Не понимаю, почему меня вообще в итоге решили взять на работу?

Перед глазами встает образ Багримова. Его тяжёлый, пронзающий насквозь ледяной взгляд.

И теперь это мой начальник, а я уже успела произвести не совсем хорошее впечатление.

Ещё и Дине из-за моей неосторожности могло прилететь.

Стоит подумать о соседке, как телефон в сумке начинает звонить. Достаю мобильник, отведя взгляд от проплывающих мимо окон автобуса проспектов, и упираю его в светящийся экран. Звонит Дина.

— Да, Дин.

— Ну ты чего не отзвонилась? Как всё прошло? Меня чуть ли не сразу отправили в задницу мира отвозить документы, так что я в офис вернулась, а тебя уже нет. Девчонки рассказали, что заму плохо стало, и всех распустили.

— Ага. Приступ эпилепсии. Но меня в итоге взяли на работу, так что спасибо тебе, Дин. Я уже форму получила и документы отдала в отдел кадров.

— Да ты что? Я так рада! Очень здорово, что всё получилось! — кричит соседка в трубку. — У нас тебе понравится. Работы много, но зарплата отличная, и коллектив в целом неплохой. Есть, конечно, уроды и в нашей дружной семье, но что поделать. Багримов их нормально за яйца держит.

При упоминании фамилии босса меня тут же передёргивает, а щёки начинают гореть.

Полная дура ты, Асти…

— Я надеюсь, что не подведу тебя, Дин. Твоя рекомендация много для меня значит.

— Да я уверена, что не подведёшь. Так что не парься. Всё хорошо будет.

Попрощавшись с соседкой, сбрасываю вызов и выхожу на нужной остановке, после чего топаю к метро.

В благодарность хочу сегодня для Дины приготовить ужин. Мы с девочками обычно готовим по очереди, и сегодня как раз должна была готовить она, но я решаю принять эстафету на себя. В конце концов, даже если мы живём вместе, она вовсе не обязана была мне помогать.

Рядом с нашим домом, где мы снимаем квартиру, есть небольшой магазинчик. Я закупаюсь продуктами, старясь экономить, так как до зарплаты ещё нескоро, после чего спешу домой.

Вообще, как камень с души свалился, что удалось получить работу. Не хочется без дела даже лишние несколько дней сидеть и беспокоиться, что нечем будет платить за квартиру и за еду.

Ужин будет простой — картошка тушеная с курицей и овощами. Мы с девчонками все из регионов, так что шиковать и пировать не привыкли. Любим обычную домашнюю еду.

На самом деле, когда я только перебралась в Москву, я была в ужасе от того, насколько здесь абсолютно другие люди. Совсем не такие, как в родной Самаре. И тут иные темпы жизни. Только и успеваешь, что крутиться-вертеться.

А ещё женщины… Полно тех, кто приезжает в Москву за «кошельком». Кошелёк это, разумеется, мужчина. И здесь кошельки такие, что глаза на лоб лезут. И никто не стесняется в открытую заявлять о своей тяги к деньгам.

Я бы, наверное, так не смогла. Даже взять прошлого босса. Он ведь тоже не просто так ко мне в трусы залезть пытался. Деньги были обещаны не малые. Но… это так аморально. Плюс он старый и мерзкий.

Снова в мыслях всплывает образ Багримова.

А если бы он мне предложил? Он-то не старый и не мерзкий. Я бы даже сказала, что никогда таких красивых мужчин не видела…

«И что, Асти, из-за внешности ты бы поступилась своими моральными принципами?»

Сама вздрагиваю и фыркаю от собственных мыслей.

У таких как он женщин, наверное, и без меня хватает.

Вот, например, та болтушка в кабинете. Интересно, кто она ему? Вела себя как хозяйка. Назвала его Марс. Сто процентов не чужой ему человеку.

Да какое мне, собственно, дело? Вряд ли я часто буду контактировать с этим мужчиной. Я же не в личные помощницы к нему устроилась.

Добравшись до дома, аккуратно вешаю форму на вешалку, затем направляюсь на кухню и приступаю к готовке. Ещё я на вечер купила вино. Это для девочек. Себе взяла виноградный сок. Я алкоголь не пью. Вообще. У меня триггер даже на это слово.

Я как раз выключаю картошку, когда дверь в прихожей щёлкает. Первой с работы возвращается Даша, и почти следом за ней Дина.

— Ну что? За новое рабочее место? — Дашка поднимает бокал с вином, когда мы все усаживаемся за стол. — Может, всё-таки выпьешь с нами по-взрослому? Неужели ты не можешь хотя бы чуток расслабиться? Что из-за какого-то алкаша в своей жизни теперь не отдыхать?

Качаю головой и спокойно улыбаюсь.

— Я дала себе зарок. Никаких психоактивных веществ. Никогда. Ни капли алкоголя. Ни дымка сигарет. Ни тем более чего-то другого.

— Чего ты к ней пристала? Не пьёт человек. Пусть живёт, как хочет, — хмыкает Дина и чокает по моему бокалу фужером. — За новую должность, подруга. Пусть на этот раз всё сложится.

— И пусть твой босс не окажется свиньёй, которая потащит тебя в постель за бабло, — добавляет Даша. — Хотя я видела фотку этого вашего Багримова в инете. Я бы с таким и не за бабло согласилась.

Я краснею, потому что сама об этом днем думала. И фотку Багримова заранее в интернете, видимо, только я не посмотрела. Иначе не попала бы сегодня в такую ужасную ситуацию.

— В общем, выпьем уже и пожрём, наконец, пока я с голоду не сдохла.

Рассмеявшись, мы дружно чокаемся.

Завтра начинается моя новая жизнь.

МАРСЕЛЬ (МАРС)

АСТИ

ЭМИЛЬ (ЭМ)

АГАТА (АГИ)

АРТУР (АР)

АРЕВИК (РИКИ), СЕСТРА АРТУРА

Асти

Проклятье! Что с лифтом?!

В который раз жму на кнопку, но двери не закрываются. А у меня осталось пятнадцать минут до начала рабочего дня. Я уже и так вчера облажалась, назвав владельца компании безответственным, не хватало ещё и опоздать. Вторую оплошность мне могут не простить.

День как-то неудачно начался. На форму пролила кофе, машина у подъезда из лужи окатила, Дина взяла отгул из-за температуры, и я по непривычки перепутала автобус. Ладно, хоть только одну остановку проехать успела.

В общем, чертовщина какая-то с утра творится.

Вот и проклятый лифт не хочет ехать. Только не говорите, что мне придётся подниматься по лестнице?

Только собираюсь выйти из кабины и попробовать уехать на соседней, как вдруг в дверях лифта вырастает огромная фигура Багримова. Я даже застываю от неожиданности и перестаю моргать.

Наверное, нужно поздороваться, ведь он мой босс?

Но почему-то Марсель Рустамович проскальзывает по мне лишь отчасти заинтересованным взглядом, и вообще смотрит так, словно он впервые меня видит.

Да и выглядит он странно.

Вчера вроде волосы были короче. И серьги в ухе не было. Нет же? А ещё на нём был деловой костюм, а сейчас джинсы и куртка-кожанка.

Хмурю брови, продолжая недоумённо рассматривать мужчину.

— Чёрт. Опять лифт сломался, — выругивается Багримов, раздражённо стуча по светящимся кнопкам.

Затем через плечо бросает на меня взгляд, и мне кажется, что в этот момент я похожа на каменное изваяние, которое просто является декором лифтовой кабины.

— Ты что, девочка, так и будешь здесь стоять? Лифт не работает. Если хочешь уехать, то придётся перейти в другую кабину.

Я отмираю, почувствовав лёгкий укол в груди из-за столь фамильярного и некорректного обращения.

Девочка?

— Я не девочка, — слова вылетают машинально. — Я работаю тут.

— Вот как?

— Да. На вас. Вы что, меня не помните? Мы же только вчера виделись. Я назвала вас безответственным. И вы меня простили.

Ну всё. На этом можно и заткнуться. Я уже лишнего наговорила.

И почему он вообще должен меня помнить? Кто я такая?

— Даже так, — брови Багримова взлетают, а на губах появляется плохо скрываемая усмешка. — Ну, тогда напомни, как тебя зовут?

— Асти.

— Асти, — он произносит моё имя, сделав акцент на букве «с», превратив её больше в «ш». — Что ж, Асти, идём в другую кабину, потому что на этой мы в офис не поднимемся.

Чувствую себя, мягко говоря, неуютно, когда вслед за Багримовым перехожу в соседнюю лифтовую кабину, которая, слава богу, оказывается свободна, что позволяет нам быстро уехать.

Странно всё это.

Ну, хорошо, может, у него тут большой поток персонала, куча собеседований, и он наверняка видит сотни людей за день, но мы ведь познакомились в такой ситуации… Он не мог не запомнить. Кроме того, Багримов сам принял меня на работу.

Только не говорите, что у моего босса есть брат-близнец, хотя, это, наверное, самое логичное объяснение.

Ну, конечно, господи. Вот и идиотка.

Могла бы сразу догадаться.

Да как тут догадаешься, что природа когда-то решила создать сразу двух мужиков с такими данными…

— Так значит, ты, Асти, считаешь меня безответственным? — Багримов, ну, тот, который находится со мной в лифте, упирает в меня заинтересованный взгляд.

— Нет. То есть не вас. То есть вообще не считаю, — начинаю тараторить, а когда губы мужчине шире расползаются в улыбке, мне становится совсем нервно.

Чего он так уставился?

— Вы ведь… не Марсель Рустамович? — спрашиваю, хлопая ресницами, чувствуя, как ладони начинают потеть.

— Верно. А ты совсем недавно здесь работаешь, да, мышка? Я бы тебя запомнил.

— Я только вчера устроилась.

— Ну, конечно.

— Вы тоже… ээ…мой босс?

— Можно и так сказать, — опять усмехается.

Звучит характерный сигнал и двери лифта, наконец-то, открываются.

Не знаю, почему, но я чувствую себя очень дискомфортно под взглядом этого близнеца Багримова. Есть в нём что-то такое… липкое, тягучее… А ещё он будто невзначай касается меня. Вот и сейчас, когда он пропускает меня первой из кабины, его пальцы легко трогают мою руку, а затем поясницу.

Не могу сказать, что прикосновения мне неприятны, но дрожь по телу однозначно вызывают.

— Ээм… до свидания. Мне на стойку ресепшена, — невнятно говорю мужчине, потому что испытываю потребность объясниться и попрощаться, хотя вряд ли он в этом нуждается.

И ещё меня раздражает, что он не представился, как его зовут.

— Стой, Асти, — неожиданно Багримов придерживает меня за предплечье и подталкивает в противоположную от ресепшена сторону. — Не торопись. Выполни для меня одно небольшое поручение. Нужно кое-какие документы отнести в бухгалтерию.

Пара мгновений, и мы оказываемся перед той самой дверью кабинета Марселя Багримова, куда вчера меня затащила та миниатюрная брюнетка.

— Что-то ты долго, — звучит голос босса, когда мы заходим внутрь.

Мой взгляд фокусируется на его крупной фигуре у окна. Сначала он стоит к нам спиной, а затем поворачивается.

Сейчас я вижу явные отличия между ним и братом. У Марселя Рустамовича больше синевы в глазах, и выражение лица резкое и грубое, в то время как его брат имеет больше мальчишеских и хулиганских черт.

— А она что здесь делает, Эмиль? — выгибает бровь новый босс, мазнув по мне льдистым взглядом.

Значит, Эмиль.

— Ты только посмотри, какую мышку я нашёл для нас, — тянет этот самый Эмиль.

И мне почему-то становится не по себе от тона, которым он произносит эту фразу.

— Что не сказал, что у тебя в штате новенькие сотрудницы, Марс?

Марс

Окинув брата раздраженным взглядом, обращаюсь к девчонке.

— Иди работай.

— Но мне сказали… — она пытается указать на Эма, хлопая пушистыми ресницами, но я перебиваю, вскинув руку.

— Я твой непосредственный начальник, так что приступай к своим обязанностям. Если будут вопросы — обратись к Инге.

Олененок испуганно кивает и тут же скрывается за дверью моего офиса.

— Ты совсем охренел? — спрашиваю брата, выгнув бровь и сев за стол. — Ты не можешь просто являться в мою компанию и таскать первых попавшихся девок ко мне в кабинет.

— Разве не ты вчера просил найти кого-нибудь для нас? — хмыкает Эм, упав на диван и широко раскинув руки. — А она, кстати, очень даже ничего.

— Я не имел в виду поиски среди моих сотрудниц.

— Ну, в прошлый раз одну из твоих сотрудниц мы неплохо поимели.

— Это исключение. Я не беру за правило втаскивать в наши игры тех, кто работает на меня. Мне не нужны потом проблемы с прессой или с законом, если кто-то из них вдруг решит поживиться за нас счёт.

— Они и так нормально живятся за наш счёт. Просто признай, что девчонку для одного себя хочешь, — усмехается Эм. — Она же на дохуллион процентов в твоём вкусе.

— Я тебя не для обсуждения девок сюда позвал. Проблема есть посерьёзнее, так что не до этого, — устало сжимаю пальцами переносицу и отпиваю кофе, который успел устыть и стать мерзко холодным.

— Внимательно, — кивает Эм и чуть наклоняется корпусом вперёд, нахмурив брови. — Аги чудит? Она таки просилась к тебе на работу?

— Аги — меньшее из зол. Я устроил её к Ару.

Эмилю данная информация явно не нравится.

— Обязательно к нему? Он смотрит на неё слишком…

— Как? — скептически выгибаю бровь. — Ты умом тронулся? Ар намного старше Агаты. И она наверняка так же его подбешивает. Так что не неси ересь. Он наш лучший друг. Ему бы в голову не пришло как-то обидеть Аги.

— Я бы на твоём месте не был так уверен.

— В общем, давай обсудим это потом. Тут ситуация обрела неожиданный поворот. Вчера Завьялова с приступом свалилась. А сегодня звонили из больницы. Она в коме.

Эм шумно выдыхает.

— Хреново. Кого поставишь новым замом?

— Пока не знаю. Нужен пересмотр всего штата. Вчера Эльдаров проверял работу Светы за последние месяцы, и нашёл дохрена нестыковок. Кто-то рыл под нас через неё.

— Почему же начальник безопасности только вчера это заметил? — хмурит брови Эм.

— Видимо, Света всё подчищала. А последнее дерьмо не успело, вот и стали очевидны ошибки. Дело в том, что в одиночку это трудно сделать, так что сто процентов здесь есть ещё парочка крыс. Если информация подтвердится, то у меня плохие новости для отца и его дружбы с Завьяловыми. Из-за действий Светы я потерял несколько выгодных сделок за последние месяцы. Она могла иметь какой-то процент за сорванные сделки. Это объясняет, почему она не уходила на лечение, а до последнего держалась за должность.

— Тебе лучше получить прямые доказательства против неё, иначе это будет пустой удар.

— Я знаю. Поэтому и позвал тебя. Дай мне своих лучших ищеек. Пусть отследить все действия Завьяловой за последний год. Контакты, поездки, любовники, друзья. Где бывала, с кем говорила. Пусть поднимут записи с камер и изучат каждую миллисекунду. В общем, мне нужны ответы в течение месяца. На носу сделка с немцами и американцами. Если крысы, которые помогали Свете, все ещё здесь, то компания потеряет миллиарды.

У Эма есть свой бизнес по коммерческой безопасности международных компаний. Крупнейший в стране. При необходимости, он крысу на том свете достанет.

— Сделаю. Ты пока не говорил отцу про свои подозрения?

— Нет, — качаю головой. — Сначала всё выясню. Да и огласка пока не нужна. Никакого формата. Любая утечка, и крысе удастся сбежать.

— Понял.

— На этих выходных отец просил заехать к ним.

Эм сморщивается.

— Может, лучше с той мышкой поближе познакомимся? Мама в последнее время пилит мозг с одной и той же темой.

— Надо ехать. Давно у них не были. Отец говорил, что у мамы творческий кризис. Картины не может писать. Вот она на нас и отыгрывается. Хочет что-то изменить в жизни, но не знает что.

— Нууу… Это не значит, что я или ты в следующем месяце должны порадовать её внуками. Пусть Агата замуж выходит и рожает.

— Аги сама ребёнок, — усмехаюсь, потому что вообще не представляю сестру женой или матерью. — Пусть вырастет для начала.

Мы с Эмом ещё какое-то время обсуждаем семейные и рабочие проблемы, после чего брат уходит, пообещав быстро разобраться с тем, что тут натворила Завьялова.

Вот уж, блт, кому я точно доверял.

Откидываюсь на спинку кресла и устало провожу ладонью по волосам, перебирая в голове имена тех, кого в первую очередь хотел бы проверить.

— Марсель Рустамович?

Поднимаю взгляд на тихий голос. В дверях стоит Асти с кофе в руках.

— Ваш кофе.

— Я не просил кофе. И это не входит в твои обязанности.

От моего тона девчонка теряется, зрачки начинают хаотично метаться по кабинету, будто она не знает, что сказать.

— Но ваш брат… Он сказал, что вы просили принести кофе, — поясняет дрожащим голосом.

Бля. Вот мудло неугомонное.

— Ладно. Поставь сюда, — указываю ручкой на стол и наблюдаю, как Асти начинает неторопливо идти по офису, плавно раскачивая бёдрами.

Асти

И почему он так смотрит?

Не знаю, как мне удаётся донести кофе до стола, не пролив ни капли, потому что под этим льдисто-голубым взглядом, трудно даже просто идти.

По какой-то причине мне кажется, будто я втянута в какую-то странную игру между этими двумя братьями. Название этой игры мне пока неизвестно.

"Что значит, пока, Асти? Лучше пусть вообще тебе не будет известно, что там за игра. И не страдай паранойей!"

Ставлю кофе на стол и тут же резко выпрямляюсь.

Марсель Рустамович всё это время пристально смотрит, откинувшись на спинку кресла.

Надо что-то сказать или нет? Господи, как это напрягает. Я не первый раз устраиваюсь на работу к богатому и власьному человеку, но впервые он производит на меня настолько сильное впечатление.

Словно я должна спрашивать разрешения даже на самые элементарные действия.

— Я не знала, какой вы пьёте. Ваш брат сказал, что чёрный без сахара.

Нет ответа.

Я поджимаю губы.

— Ну… я пойду?

— Почему Асти?

Вопрос застает меня врасплох. Нет, меня, конечно, часто спрашивают, почему, но я просто не ожидала, что это заинтересует его…

— Эмм… Мне не нравится моё имя.

Марсель Рустамович выгибает бровь.

— А что не так с твоим именем?

— Просто не нравится, — пожимаю плечами. — Есть веская причина.

Разумеется, я не собираюсь рассказывать, что именно за причина, и про своего отца алкоголика с замашками садиста. Вряд ли это будет ему интересно.

— А почему не изменишь имя в документах?

— Слишком много мороки.

— Ясно, — кивает Багримов и будто бы резко теряет ко мне интерес, опускает взгляд в какие-то документы на столе и взмахивает рукой. — Можешь быть свободна, если нет никаких вопросов.

— Да. Хорошо. Амм… Та девушка, Аля. Она была оператором ресепшена до меня. Она сказала, что передаст мне необходимую информацию и будет инструктировать в течение двух недель прежде, чем уйти. После этого меня возьмут в основной штат?

Голубые глаза вновь упираются в меня, и почему-то обводят целиком всё тело.

— Если хорошо себя проявишь, — отвечает Багримов. — Это всё?

— Да-да, извините. Спасибо большое.

Чувствую себя навязчивой идиоткой, которая посмела отвлечь человека от важных дел. Прикусив губу и приложив к горящим щекам ладони, выхожу из кабинета и на каменных ногах направляюсь к своему рабочему месту.

Не надо было ни о чём спрашивать. Меня и так сюда непонятно почему устроили. Я ещё со своими вопросами дурацкими. Как будто не знаю, как проходит испытательный срок.

— А, вот ты где. Я тебя уже потеряла, — к стойке ресепшена подбегает Аля с кучей папок в руках.

— Да я относила кофе для босса. Попросили.

— Ну неважно, — Аля взмахивает рукой, затем ладонью шлепает по стопке папок. — Это все наши партнёры и важные детали о них. Твоей задачей будет постоянно отвечать на звонки. На очень-очень много звонков. И нужно будет правильно отсортировывать важность этих звонков и перенаправлять на линии. В общем, в целом ничего сложного, если изучить вот это всё. Работала по таким схемам?

— Десятки раз, — киваю, уже морально готовясь к тому, что придётся потратить не одну ночь на изучение данных материалов.

— Вот и отлично. Надеюсь, ты подойдёшь, а то предыдущих трёх не взяли в основной штат. Я так никогда не уйду, — тяжело вздыхает Аля.

— Неужели так трудно?

— Большая нагрузка. Много вреурочки. Не все вывозят. Здесь, детка, тебе придётся, можно сказать, жить. Когда ты только для себя живёшь это не такая проблема, но я выхожу замуж, — Аля показывает обручальное кольцо на пальце. — И мы планируем ребёнка. Решила оставить эту должность и какое-то время посидеть на шее у своего мужика. И те, кто пытались на место пробиться, в основном тоже имели семьи. Ну в общем, то больничный, то семейные обстоятельства. Багримова такое не устраивает. Он хочет, чтобы ты была замужем за этим местом.

Не удивлена, ведь Дина часто приходит с работы очень поздно. И по выходным её вытягивают. Как неоднократно высказывалась моя соседка — нужно быть Халком, чтобы работать в БагримрвСпортСтрой.

— У меня есть только я. И мы готовы пахать как лошадь.

— Только больше никому такое не говори. Иначе на тебе будут пахать все остальные, — хмыкает Аля.

Нет, конечно, про лошадь, это я поторопилась. Не нужно было так громко кричать о том, о чем пока имеешь довольно слабое представление. К вечеру я чувствую себя как выжатый лимон, пропущенный через мясорубку. Ноги отваливаются, эмоции сдулись и посерели, а из самых очевидных желаний — выбросить все гаджеты, запереться в каком-нибудь безлюдном помещении и не разговаривать как минимум неделю.

И как после такой нагрузки Дина ещё готовила? Может, у неё, конечно, другие обязанности. Но по моим наблюдениям, в офисе никто ни секунды не сидит без дела. Здесь постоянная суета и паника.

Господи, ещё и домой добираться с пересадками.

Выхожу на улицу, с недовольством гляну на небо, которое приветствует меня раскатом грома. Только дождя не хватало.

Вздохнув, плетусь к остановке, почти успеваю сесть в нужный автобус, когда не плечи падают первые холодные капли, а следом за каплями раздаётся сигнал мобильного в сумке.

Достаю телефон и читаю смс.

"Дочка, папа в больнице. Его сильно избили".

ДЕВОЧКИ, У МЕНЯ В БЛОГЕ АКЦИЯ ОДИН ПЛЮС ОДИН. КУПИ КНИГУ ЗА 49 И ПОЛУЧИ ЛЮБУЮ В ПОДАРОК

Асти

— Мам, рассказывай, что случилось? — захожу домой промокшая до нитки и, не разуваясь, плюхаюсь на пуфик, тут же набираю матери.

— Настя, беда с папой. Он в больнице, без сознания. Состояние крайне тяжёлое! Его избили за долги. Все внутренние органы отбили, — всхлипывает в трубку. — Врачи говорят, что шансов мало. Доченька, помоги! Денег нет. Тут ещё какие-то лекарства платные и операция тоже!

Зажимаю пальцами переносицу и стараюсь не застонать вслух.

Сколько прошло времени, как я уехала от них? И за все эти месяцы от неё слышу только одно — помоги, спаси, пришли денег. И всегда вроде говорит, на еду, на дом… А по факту отцу долги и бухло оплачивает. Терпит его побои и вечно пьяную рожу.

Это должно было закончиться плохо.

— Сколько нужно денег?

Денег у меня, практически нет, но я откладываю на чёрный день всегда и не трогаю эту сумму. Меня злит, что я должна потратить их на это чудовище. И злит, что я не могу сказать матери нет.

Она всегда казалась мне жертвой. А я должна её спасти хоть как-то…

— Много, Настенька, — снова всхлипывает, в очередной раз назвав ненавистным именем, а когда говорит сумму, у меня глаза на лоб лезут.

— Сколько?! Ты что, серьёзно, мам?! Это лечение столько стоит?! Не может такого быть! У меня нет таких денег просто!

— Не только лечение, доченька. Тут кредиторы приходили… Отец дом заложил. Крупную сумму взял. Что же делать, Настюш? У меня кроме этого дома нет ничего. Как жить-то?! Надо деньги отдавать. Хотя бы по частям.

И снова меня от злости прошивает.

Ну не мог он заложить дом без ведома матери. Это её дом. Её! Я когда там жила документы прятала специально, чтобы она не дай бог не переписала на него имущество. И вот уехала… Видимо, она сама с ним пошла и дом заложила. Наверняка он ей угрожал как обычно.

— Мам, у меня нет таких денег… И вряд ли будут… — тяжело выдыхаю, чувствуя, как груз отчаяния снова ложится мне на плечи. — И наш дом вместе с землёй столько не стоит. Значит, он занимал денег ещё больше. И ты ему в этом помогла.

— Ну что ты такое говоришь, Настюш? Ну… Как же дочка… Как я могу ближнему не помогать в беде? Он дурак, да. Но мы столько лет прожили.

— Да он же все эти годы издевался над нами! Над тобой!

На мой истеричный крик из комнат выбегают девочки, даже больная Дина выползает с сопливым носом, и обе недоуменно смотрят. Я качаю головой и показываю на телефон.

Они с пониманием прикрывают двери.

— Ну что делать-то мне, Настёна?! Что? Я ж на улице останусь. А если папа умрёт? Они ж меня убьют и затопчут. Ну хоть по частям, Насть, хоть по маленьку. Я ж без копейки сижу. Всё отдала, что было, и вот сижу, реву.

Стискиваю зубы до боли и молчу.

Нет сил больше. Словно я из этой кабаллы никогда не выберусь.

— Я кину тебе сейчас, сколько есть. Попробую что-нибудь придумать.

— Доченька, спасибо тебе, моя родная. Ну что бы я без тебя делала? Ты бы приехала. Пока папа живой. Простилась бы. Да и я тебя сколько не видела уже.

Давно, мам, не видела. Давно.

Вот только приезжать я не хочу. И прощаться с… этим тоже не хочу. Меня от одних воспоминаний о нём тошнит.

— Я не могу приехать, мам. Только на новую работу устроилась.

— Там лучше платят?

И снова сердце щемит.

"А ты любила меня когда-нибудь, мам, или он единственный центр твоей вселенной?"

— Обычно платят. Всё, мам. Я устала. Только пришла домой. Кину денег и лягу отдыхать. Держи… в курсе, если что.

Сбрасываю вызов и какое-то время просто сижу, раскорячив ноги. Смотрю в пустоту и стараюсь заглушить разворачивающееся в груди цунами.

Ну как же так? Почему всё так, Господи?

Я дрянь, если спрошу тебя — да когда же он сдохнет? Я тварь, если не стану помогать больше маме?

Прикусываю губу до боли. Чувствую, как по щеке скатывается горячая слеза. Я зло её вытираю.

Затем захожу в банковское приложение и бросаю часть накоплений на мамину карту.

Что там за кредиторы? Это всё законно или подпольный поручитель дал? Как это все теперь уладить? Хороший адвокат стоит денег. Да и долг вернуть в любом случае придётся.

Ненавижу. Как же я его ненавижу.

Жду в ответ от матери хотя бы сообщения "спасибо", но ничего не приходит. Наверное рыдает сейчас в больничной палате рядом со своим "Димочкой".

В итоге, я не знаю, сколько так сижу. Девочки осторожно выходят из комнат и присаживаются рядом.

— Что-то случилось, Асти? Нужна какая-то помощь?

Мне остаётся лишь отрицательно покачать головой.

— Ничего не нужно. Да и вы бы не смогли помочь.

— На тебе лица нет.

Не сомневаюсь…

— Устала просто. Приму душ и лягу спать. Надо ещё форму в стирку закинуть, а то я с утра кофе немного на блузку пролила.

— Там мы еды заказали. И на тебя тоже. Иди поешь.

Вот как так, что чужие люди думают обо мне больше, чем родная мама? А она только о нем заботится? Неужели я никогда не узнаю в этой жизни, что такое настоящая большая крепкая семья? Что такое любовь родного человека? Истинное тепло материнских рук?

— Ну ты чего, Асти? Всё ещё у тебя будет! Вот увидишь. Замуж выйдешь, может, свекровь со свекром у тебя от бога окажутся!

— Я что, вслух свои мысли сказала?

— Ага, — сочувственно улыбается Дина.

Замуж… С такими проблемами я замуж точно никогда не выйду. Тем более я уже замужем за БагримовСпортСтрой.

Асти

— Ну, что хоть скажешь? А то работаешь у нас уже несколько дней, а толком ничего не говоришь, — спрашивает Аля, отпив немного воды из небольшой бутылочки, которые расставлены по всему столу в зале совещаний.

Вопрос вырывает меня из не радужных мыслей о ближайшем будущем своей семьи. В целом, жизнь моей семьи никогда не была окрашена яркими цветами, но теперь тёмные краски всё сильнее сгущаются над головой. Мама отписалась вчера вечером, что отец в коме, а кредиторы так и продолжают обивать порог ее дома. Как выбраться из всего этого дерьма — я понятия не имею. И, честно говоря, голова уже устала думать. Вместо того чтобы строить собственную жизнь и воплощать мечты в реальность, я занимаюсь спасательством. Бич созависимых отношений.

— Да… мне вроде всё нравится. Только устаю сильно. Под вечер такое чувство, будто по мне бульдозер раз десять проехал.

— То ли ещё будет. Потом и меня в помощь не останется. Всё на своих плечах будешь вывозить.

Да уж. Вывозить всё на своих хрупких плечах — как раз моя тема.

— Как думаешь, почему нас тут собрали? — кручу головой, обводя взглядом зал совещаний, где постепенно прибавляется народ.

— А ты не в курсе? Багримов самую настоящую проверку устроил. Ну, это, конечно, не официальная информация. Но говорят, что тут который день трутся ищейки его брата. Проверяют камеры, компьютеры, личные дела. Сдаётся мне, что наша Завьялова, ну которая с приступом крякнулась, была не чиста на руку. Сама подумай — какое совпадение. Сначала несколько сделок нашей компании обрубили перед самой подписью, потом Завьялова падает в кабинете, и тут бум. Багримов-два посылает к нам в офис проверочку. Скоро жаришка будет. Наш Марсианин нагнёт тут всех и отхреначит не по-детски.

— А что, брат Марселя Рустамовича как-то связан с безопасностью? — мой взгляд падает на дверь, где как раз появляется босс и ещё два каких-то незнакомых мне типа.

— Ну да. Ты че вообще ниче не знаешь? У него собственная компания по коммерческой безопасности, ну или что-то типа того. Не помню точное название.

— Я его видела пару раз. Этого второго… Эмиля Рустамовича. Он больше похож на байкера, чем на бизнесмена.

— Уж поверь. Бизнесмен он от бога. Как и наш Марс, впрочем. Но я согласна с тобой, что-то в нём есть хулиганское. Марсель Рустамович выглядит более серьезно. Хотя оба они своеобразные мужики. Говорят, Багримовы делят женщин, — шёпотом произносит Аля, наклонившись ближе ко мне.

Я закашливаюсь, бросив очередной взгляд в сторону босса.

— В смысле?!

— В прямом. Давно по офису ходят слухи, что у братьев Багримовых женщины всегда на двоих. Они даже неплохо платят за такие развлечения. А нравятся им девочки-мышки вроде тебя. Лиза из фин отдела как-то обмолвилась, что спала с ними. И они отстегнули ей несколько десятков тысяч долларов.

И снова я смотрю на босса. Выглядит как восточный бог, только глаза голубые. Неужели он с братом действительно делит женщин? И платит настолько большие суммы… Одна такая решила бы разом все мои ужасные проблемы. И кто, скажите мне, придумал эту женскую порядочность?

— И как людям нравятся такие странные развлечения… — протягиваю, наблюдая, как Багримов шагает к месту в центре стола.

— Ну ты из своего Залупинска, как с Луны прилетела, Асти. Они ж миллионеры. Ты хоть представляешь, сколько он, — кивает в сторону босса, — на своём Рустамыче-младшем вертел? Им скучно уже, вот и развлекаются по-всякому.

— И что, они сами предлагают?

— Хочешь попробовать? — хихикает Аля, стукнув меня по плечу. — Да наверняка сами предлагают. Либо какая-то ситуация подходящая возникает. Может, в клубе где-то цепляют тёлок. Лизка часто по клубам шарахается. Уверена, что там они её и взяли в оборот.

— И она выдержала?

Назовите меня наивной, но я слабо представляю, как женщина может выдержать двоих мужчин одновременно. Мне кажется, это физически не предусмотрено.

— Более того, — шепчет Алька. — Она призналась, что её никто никогда в жизни так круто не трахал. Правда, не знаю. Может, врёт. Сама-то я на своём опыте не проверяла, — снова хихикает, зыркнув на Багримова. — Серьезно, Асти, ты чё попробовать хочешь?

— Да нет, конечно. Что ты… — передёргиваю плечами и тянусь за бутылочкой воды.

Я и двое мужчины — вряд ли это возможно.

Мало того, что я не представляю, как смогу это выдержать, и что вообще делать надо, так я ещё и с такой темой подойти не сумею. От смущения и стыда моё сознание отключится за пару минут.

— А то смотри, Лизка говорила — у них большие. И они её в две, кхе-кхе. Ну ты поняла. Сразу. Одновременно. Не классический тройничок, а, назовём его заднеприводный.

Не знаю, возможно ли выпучить глаза сильнее, чем я их уже выпучила. Мало того, что я, в целом, не разбираюсь ни в каких тройничках, ни в классических, ни в заднеприводных, так еще и информация о том, что «у них большие», заставляет мой взгляд невольно стекать по рубашке Марселя Рустамовича вниз, к брюкам. К тому самому месту, которое довольно сильно выпирает под ремнём.

«Господи, Асти, ты в курсе, что сейчас сидишь и рассматриваешь член своего босса?!»

Тряхнув головой, мигом вскидываю глаза к лицу Багримова, и тут же напарываюсь на его сощуренный взгляд.

Вот чёрт!

Резко отворачиваюсь, хватаю бутылку и выпиваю залпом чуть ли не половину.

Он заметил. Блин. Блин! Она заметил, как я смотрю на его член!

Асти

— Завтра состоятся похороны. Если кто-то из коллег желает присутствовать и проститься со Светланой, то адрес и время указаны в розданных вам похоронных картах. Можете быть свободны, — Багримов взмахивает рукой и устремляет хмурый взгляд на наручные часы.

По всему залу совещаний прокатывается шушуканье относительно новости о смерти зам генерального. И после всех этих начатых проверок безопасности, точнее слухах о них, версии о смерти Завьяловой звучат самые разные. Вплоть до криминальных, что её убили, что она влезла не туда.

— Ужас. Такого я сегодня никак не ожидала, — шепчет Аля.

Я хоть и не знала эту женщину, но всё равно испытываю определённое сожаление, ведь в день моего собеседования я пыталась её спасти. И даже если она сделала что-то плохое, в чём нет уверенности, я сочувствую её семье.

За окном раздаётся громкий раскат грома, из-за чего я резко поворачиваю голову и вижу, как стена ливня обрушивается на город.

Возможно, мою семью тоже в скором времени ждут плохие новости. Впрочем, в моём случае их нельзя назвать плохими…

— Неверова?

Вздрогнув, вскидываю взгляд на босса, неожиданно оказавшегося очень близко. Щёки тут же начинают даже не гореть, а жечь, словно их кипятком ошпарили.

Он видел. Он блин видел. Ну как я могла так облажаться?

— Да, Марсель Багримови… Ой, то есть, Рустамович, — ненавижу себя за то, как запинаюсь, но ничего не могу поделать с собственным волнением.

— Ты имела опыт протоколирования переговоров? Не помню в твоём резюме.

— Да… Да, конечно, имела, — киваю хаотично.

— Хорошо. Тогда поедешь со мной вместо Инги. Она просила отгул на сегодня. Через десять минут будь у лифта.

— Я? — хлопаю глазами, когда Багримов уже разворачивается и собирается уходить.

— Я что-то невнятно сказал? — выгнув бровь, он смотрит на меня через плечо.

— Нет… Нет, разумеется, я не это имела в виду. Я просто о том, что я же новенькая. Почему вы берёте меня? Есть Аля. И другие более подходящие для этого дела… В смысле, для работы, — щёки начинают гореть ещё сильнее, чем минуту назад.

Более подходящие для "этого"?!

Что я вообще несу?!

— Простите, пожалуйста. Я еду. Это было не профессионально с моей стороны, Марсель Рустамович. Через десять минут у лифта.

Багримов сощуривает глаза и снова смотрит этим своим обтекающим взглядом, который ощущается как прикосновение к коже.

— Альбина скоро увольняется. А тебе следует использовать любую возможность, чтобы быстрее включиться в работу компании. Кроме того, ты часто будешь кого-то замещать, присутствовать на различных встречах и выездах. Тебя не предупредили, что нагрузка очень большая в нашей компании?

— Конечно, предупредили. Я обо всем в курсе.

— Хорошо. И впредь постарайся не перечить. Протоколирование не настолько сложное, чтобы для него требовался грандиозный опыт. Достаточно внимательности к деталям, и быстро печатать.

— Да. Безусловно вы правы. Простите ещё раз.

Вот идиотка.

Шумно выдыхаю, когда Багримов выходит из зала совещаний.

Кажется, я не дышала всё это время, так как из меня литров двадцать воздуха выходит, не меньше.

Совсем сбрендила задавать такие странные вопросы начальству, да ещё и на новом месте работы?! Тут надо молча кивать и делать.

Это Аля во всём виновата. Сбила меня с толку своими рассказами про их братское мжм!

Ещё и этот мой взгляд на его штаны, который он поймал.

В машине с ним ехать придётся — что может быть хуже, когда до этого ты пялилась на его член?

Но деваться некуда, иначе я просто потеряю работу, поэтому я беру рабочий ноут, телефон и ветровку. Оставляю Алю на респшене, после чего иду к лифту, где меня уже нетерпеливо ждёт босс.

С его братом в лифте я уже прокатилась. Вот теперь с ним.

— Я в курсе… Нет, пока неизвестно. Я понял, да, — бросив на меня короткий взгляд, Багримов продолжает говорить по телефону, нажимает кнопку лифта и позволяет мне войти первой.

Кабина кажется крохотной, когда широкие плечи Марселя Рустамовича заполняют её. А я себя чувствую мышкой рядом с огромным медведем. Да, пожалуй, он напоминает медведя.

— Отзвонюсь позже… Мне сначала нужно на встречу… Как ты себе это представляешь?

Не знаю, с кем он говорит, но выражение его лица становится всё более мрачным с каждым мгновением. Брови хмурятся. Я замечаю маленький шрам над правой. Еле заметный.

— Хорошо. Я тебя услышал. Буду. Жди.

Марсель Рустамович сбрасывает вызов, и я тут же прячу взгляд в пол.

— Планы поменялись. Сначала заедем к Завьяловым. Потом на встречу.

— К Завьяловым? — я вскидываю глаза. — Вы же сказали, похороны завтра.

— Да. Но сегодня её семья устраивает поминальный приём для близких родственников и друзей. Моя семья там и хочет, чтобы я присутствовал.

— Понятно… А я не буду там лишней?

Багримов сощуривает взгляд.

— Ты будешь со мной. У меня нет времени потом ехать за тобой. Мы побудем у Завьяловых минут пятнадцать для приличия, после чего уедем. Просто держись рядом и молчи.

— Хорошо. Я поняла… — прикусываю нижнюю губу и стараюсь дышать ровно, так как босс не сводит с меня глаз и в этом узком пространстве его близость ощущается ещё острее, чем обычно. — Я… хотела выразить соболезнования. Мне жаль, что ваша коллега умерла.

Он ничего не отвечает. Просто внимательно смотрит.

Ну и глаза у него. Как сквозь душу глядят.

— Пошли, — Багримов снова пропускает меня первой, когда двери лифта открываются.

Подземная парковка спасает от необходимости бежать под дождём. Марсель Рустамович снимает машину с сигнализации, и я тут же открываю заднюю дверь.

— Впереди места недостаточно? — спрашивает, положив одну руку на руль и повернувшись ко мне через плечо.

Какие у него вкусные духи. Вся машина ими пропахла.

Неужели он действительно с братом…

— Мне нравится сзади, — отвечаю серьёзным голосом, но щёки сразу начинают гореть, когда я осознаю двусмысленность этой фразы.

Мне сегодня лучше вообще вслух ничего не говорить.

— Хорошо. Давай сзади, если тебе так нравится, Асти, — отвечает Багримов и заводит мотор.

Асти

Наверное, я никогда не смогу привыкнуть к тому, как живут некоторые люди. Если одна только гостиная площадью больше, чем весь наш самарский домик, то остаётся только представить, каковы размеры всего этого гиганта.

Сегодня этот самый гигант наполнен скорбью. Даже в атмосфере витают тяжёлые и гнетущие эмоции, сгущая воздух.

— Побудь здесь, я должен выразить соболезнования, — Багримов оставляет меня в мансардовой части гостиной рядом с большими открытыми дверями, выходящими на внутренний двор особняка.

Я провожаю его взглядом, пока он идёт к группе людей возле горящего камина, уставленного фотографиями Светланы. Судя по тому, как рыдает женщина и обнимающий её за плечи мужчина, это родители Светы.

В горле встаёт ком. Я так по отцу плакать не смогу. Даже не уверена, что сумею изобразить печаль. Здесь, в доме Завьяловых много людей со скорбными лицами. Они вряд ли все были одинаково близки этой семье, но тем не менее, видно, что они сострадают. А я… я собственному отцу не смогу.

Отворачиваюсь к открытым дверям и делаю шаг. Вдыхаю свежий воздух, наполненный запахом дождя, затем тяну руку и чувствую, как холодные капли падают мне на ладонь. Будто небо тоже умеет скорбеть, а я нет. Хотя, наверное, я буду оплакивать семью, которой у меня никогда не было.

Щелчок позади заставляет меня вздрогнуть. Я резко оборачиваюсь и напарываюсь на взгляд голубых глаз какой-то незнакомой женщины. Надо же. Глаза цветом как у Багримова…

В руках у неё фотоаппарат. Видимо, его щелчок я и слышала.

— Простите меня, — вспыхивает женщины и сразу краснеет. — Вы не против, что я вас сфотографировала? Не посчитайте меня черствой и глухой к чужой боли. Просто я художник. А в последнее время, у меня кризис. Я увидела вас и сразу представила картину. За последние месяцы первая картина, которая родилась в моей душе. Вот я и решила зафиксировать вас, чтобы не забыть. Знаете, боль труднее всего изобразить, ведь в минуты скорби мы не фотографируем людей. У вас внутри что-то есть…

Женщина краснеет ещё сильнее, пока объясняет свой поступок.

Какая она крохотная, даже меньше меня ростом. Миниатюрная как статуэтка.

— Всё нормально, — я вежливо киваю и стараюсь улыбнуться. — У меня в школе была подруга. Тоже рисовала. И как вы она сначала фотографировала людей, чтобы правдоподобнее передать эмоции.

— Слава богу, вы не обиделись, — мягко улыбается незнакомка, затем скользит голубым взглядом по моей одежде. — О, как же я сразу не догадалась. Вы, наверное, работаете в компании моего сына, судя по форме? БагримовСпортСтрой.

Сказать, что моё лицо вытягивается, это ничего не сказать.

Это мама Марселя Рустамовича?!

Отсюда одинаковые глаза. Сейчас я замечаю, что даже разрез глаз похож…

Как такая маленькая женщина смогла родить двух таких громадных бугаев?

— Да… Я… Эммм… Ваш сын — мой начальник. Я недавно устроилась.

— Простите, может я снова покажусь вам невежливой, но могу я потом сделать ещё пару ваших фотографий? Не сейчас, конечно же, не сейчас. Но если можно было бы выбрать день. Такой же пасмурный, дождливый. Я бы смогла создать серию картин. Вы знаете, в современном мире так трудно найти настоящее лицо. Без всех этих непонятных модных штуковин. Наверное, я стала слишком старой, если не могу видеть в модных тенденциях красоту. Это угнетает меня как художника.

— Вы не старая, — так резко выплевываю, не подумав. Жар мгновенно заливает щёки.

Но, в целом, я не соврала. Она действительно выглядит очень молодо. Мысленно пытаюсь посчитать, сколько ей примерно лет, относительно возраста босса. Пятьдесят? Или чуть больше.

— Спасибо, — снова мягко улыбается. — Даже если это лесть, всё равно приятно. Так вы согласитесь на небольшую фотосессию? Как вас, кстати, зовут?

— Асти.

— Асти. Необычно. А меня зовут Яна.

— А по отчеству?

— Ой, только не надо по отчеству, — взмахивает рукой и морщится. — Я и так ловлю приступы депрессии из-за возраста. Время нас с мужем не щадит, а дети отказываются дарить внуков. Вот так родишь троих детей, и внуков не дождёшься.

— У вас трое детей?!

— Да. Дочка ещё есть, — улыбается, но как-то печально. — Жизнь коротка. Спешите жить, Асти.

— Яна? Ну как ты? Нас ждут.

Я подпрыгиваю, потому что за спиной женщины вдруг вырастает громадная фигура незнакомого мужчины. Он, наверное, раза в три больше неё, и Марсель Рустамович однозначно его почти точная копия, за исключением глаз.

Это, видимо, его отец. И муж это крохотной женщины.

Он окидывает меня тяжёлым взглядом, затем смотрит на жену, бережно сжав её плечи.

— Всё хорошо. Я уже иду, Рустам. Просто мне нужно было кое-что попросить, — отвечает Яна, затем протягивает руку и пальцами проводит по бородатой щеке мужа.

— Мне не нравится твой взгляд. Ты опять меня хоронишь раньше времени?

— Я так боюсь тебя потерять. Так боюсь, что тебя не будет.

— Я пока не собираюсь умирать, женщина любимая. Успокойся уже, — он так трепетно её обнимает, что я сама ощущаю внутри трепет.

Это любовь. Это семья. Настоящая. Которой я никогда не знала.

— Асти, вот, возьмите мой номер, — Яна достаёт из сумочки визитку и протягивает мне. — Прошу вас, позвоните, если решитесь на фотосессию.

— Да. Хорошо, — беру визитку и сую в карман.

Не уверена, что я позвоню, но мне так не хочется расстраивать эту вежливую и хрупкую женщину, у которой, очевидно, сложный период.

Я смотрю, как они уходят. Муж сжимает её плечи, она доверительно жмётся к его руке.

Неужели такая любовь бывает? Когда двоим жизни мало, чтобы провести время вместе?

Мой взгляд стекает к Марселю Рустамовичу. Его брат, Эмиль, тоже уже здесь. Родители подходят к своим сыновьям. Все вместе они смотрятся как скала.

Такая большая крепкая семья.

Здорово, наверное, быть частью такой.

Текст…

Марс

— Мог бы для начала меня предупредить прежде, чем устраивать проверки в компании? Я, в конце концов, отвечаю за безопасность. И мы лучшие друзья хренову тучу лет, — Олег отводит меня в сторону от Завьяловых и оглядывается, чтобы наш разговор никто не услышал.

Сваровский начальник отдела безопасности в моей компании и по совместительству мой друг.

— Ты в отпуске был. И откуда я мог знать, что ты прилетел в Москву раньше времени, если ты не сообщил мне об этом? У тебя вроде как медовый месяц.

— Всё. Намедовался. Вернулся в город, днём приехал в офис, а тут одна новость херовей другой. Что вообще тут произошло? Отзовниться не мог, Марс?

— Не хотел тебя тревожить. Пока сам всё улаживаю. В общем, ловлю крысу. И, видимо, Света была замешана.

— Завьялова? Ты шутишь? Как бы она в одиночку всех провела? У нас фильтры безопасности похлеще чем у Пентагона, — выгибает бровь Сваровский. — Ты уверен, что не ложный след взял?

— Понятное дело, что она действовала не одна и над ней стоит кто-то крупнее. А вот кто, я пытаюсь выяснить. Давай обсудим это позже. Не сейчас. Ушей и так слишком много. Уже слухи пошли по офису. Не хватало ещё здесь скандала.

— Мне сказали, что у тебя встреча с ПромКорп сегодня.

— Так и есть, — мрачно киваю. — Заехал выразить соболезнования. Семье Завьяловых пока не стоит знать о моих подозрениях. Особенно ввиду последней информации из больницы.

— А что за информация? — хмурится Сваровский, нервно дёрнув плечом.

— Какое-то вещество в крови у Светы могло спровоцировать приступ. Пока разбираются, но молча. Данные только у меня.

Олег присвистывает.

— Криминал?

Я киваю.

— Видимо, союзник Завьяловой зачищает следы. Возможно, что-то произошло. Может, она в последний момент решила слиться или хотела рассказать правду. Он мог её убрать. Эм всё тщательно проверяет.

— В общем, держи в курсе новостей. Я тоже подниму свои связи и поставлю режим безопасности на особый контроль.

Хмуро провожаю взглядом Олега, который отходит к Завьяловым.

Верить сейчас нельзя никому. Даже друзьям.

Кроме того, Эм выяснил, что Сваровский в город вернулся гораздо раньше. Он уже около двух недель в Москве. И это хреново. Потому что как раз у него была возможность подчищать следы в компании, чтобы никто не заметил. И моё доверие играло на руку.

— Совсем не приезжаешь? Тебе не стыдно?

Тяжело вздохнув, поворачиваюсь на мамин голос, который вырвал меня из мрачных мыслей.

— Мам, не начинай.

Она хмуро оглядывает меня с ног до головы и качает головой.

— Скоро я раз в год собственных детей видеть буду. Что значит, не начинай?

Приобняв маму за плечи, я отвожу её к дивану и усаживаю. Отец о чём-то говорит с Эмом. Не удивлюсь, если о том же самом, что и мама со мной.

— Я обещал, что на этих выходных приеду.

— Потому что отец сказал, да? Сам же не мог проявить инициативу. И почему ты не поставил нас в известность, что устроил Агату в компанию к Ахметову? Мы с отцом узнали об этом от Карима и Нимб. Ты не мог сестру устроить к себе?

— Не мог. Ты знаешь Аги. Она бы с ума меня свела.

— Она просто ищет себя. Мог бы помочь сестре.

— Я помог. И она могла бы сама рассказать, что теперь будет работать на Ара. У Аги когда не надо язык без костей, а когда надо, то она молчит мертвецом.

— Раз ты об этом знаешь, вот и мог бы подсуетиться, — мама недовольно дует губы. — Я скучаю, сынок. Вы с Эмом мои первенцы. Неужели хотя бы немного ты не осознаешь, насколько огромное значение это имеет?

На самом деле, с трудом осознаю. Во-первых, у меня нет детей. Ни первых, ни последующих. Во-вторых, я мужчина. Думаю, у нас всё иначе с этими чувствами.

— Я постараюсь приезжать чаще. Обещаю, мам.

Вздохнув, мама кивает. Затем её взгляд устремляется куда-то в сторону.

— Кстати, я познакомилась с твоей сотрудницей. Сейчас… Вот, — она включает камеру и показывает мне последнее фото.

На нём изображена Асти. Неверова стоит у открытых дверей мансарды, рука протянута, видны капли дождя на коже.

Я отлепляю взгляд от фото и перевожу его на девушку, которая всё так же стоит на той мансарде, только сейчас помогает какой-то женщине переставлять цветы.

Чувственный олененок. И заводит своими необдуманными фразами. Даже не старается, но стоит ей рот открыть, как моя фантазия мигом включается на полную мощь.

А после сегодняшнего взгляда в конференц зале, я вообще не могу отключиться от воображения. Хотя по девчонке видно, что вряд ли она сумеет утолить все мои желания.

— Хочу сделать несколько фотографий с ней. Фотогиничная, правда? Думаю, я нарисую её. Сделаю серию картин.

— Я рад, что у тебя появилось вдохновение, мам.

— Да… Но лучше бы у меня появились внуки.

Только не это.

Подавляю стон, рвущийся наружу.

— Мам…

— Мы с отцом стареем. Так хочется подержать ваших малышей. Запомнить их. И чтобы они запомнили нас.

— Мам, тебе лет-то…

— А отцу? Об этом ты подумал?

— Я не могу жениться и родить детей в угоду твоим страхам. К тому же, пока мне не на ком жениться.

— Так найди её, Марс. Поверь мне, ты много потеряешь, если не обретешь важного человека в жизни.

Мама пихает мне камеру в руки, поднимается с дивана и подходит к отцу. А я снова опускаю взгляд на небольшой экран фотоаппарата.

Оленьи глаза печально смотрят куда-то вдаль.

Нет. Определённо она не сможет утолить мою жажду.

Асти

— Лимонный чизкейк и чай с лавандой, — называю свой скромный заказ официанту и тут же ловлю на себе внимательный взгляд Багримова.

Ресторан, где проходит встреча с клиентом, куда мы приехали после дома Завьяловых, не то что бы мне не по карману. Я вообще поражаюсь, как кому-то он может быть по карману. Тут чизкейк стоит как слиток золота. И хоть Марсель Рустамович сразу обозначил, что подобные встречи всегда оплачиваются компанией, я всё же не собираюсь наглеть.

— Ты что, так мало ешь? — выгибает он бровь.

Знала, что без этого не обойдётся.

— Просто… это очень дорогое место.

— Я же сказал, что об этом можешь не переживать.

— Я не переживаю.

— Поэтому решила, что наешься одним чизкейком и чаем с травой?

— Я не голодна.

Багримов чуть подаётся вперёд и хоть нас разделяет стол, я будто чувствую его прикосновение. Слишком сильная у этого мужчины энергетика. Прям как у его отца. Мама у него совсем другая.

— Ты же сказала, что часто протоколировала подобные встречи?

— Ну… не часто. Я сказала, что опыт был.

— И что, эти встречи проходили в каких-то других ресторанах?

— Не в таких дорогих. И я всегда стараюсь не заказывать ничего лишнего.

— Тебе придётся смириться с тем, что мы будем часто бывать в очень дорогих местах. И тебе придётся заказывать дорогие блюда и напитки. Потому что не делать этого — правило дурного тона.

Понимаю, что разумно было бы не спорить с ним, но как-то странно, что он навязывает мне еду. Мы же не на целый день здесь.

— Лобстер и запечённые мидии для девушки.

Я даже рот не успеваю раскрыть, как босс сам обозначает заказ официанту. У меня округляются глаза, так как цену лобстера я запомнила.

— Что, ты вегетарианка? Или у тебя аллергия на морепродукты?

— Н…нет.

— Вот и отлично.

У меня аллергия на цены. Как человек, привыкший пахать за каждую копейку, я испытываю шок, когда люди могут позволить себе настолько большие траты на еду.

— Марсель. День добрый, — у столика появляется тот самый заказчик, с которым у Багримова сегодня встреча.

Довольно молодой мужчина, но старше босса, судя по седине на висках. За его спиной полно охраны. Да, в принципе, весь ресторан запичкан секьюрити, так как здесь, видимо, проходит не одна бизнес-встреча.

Багримов сказал, что зовут этого человека Януш Милович. И он собирается отстраивать в Москве спорт комплекс, после чего пустить точки по всей стране.

У Миловича неплохой русский, но акцент сильный, и он коверкает многие слова.

Багримов пожимает ему руку, в то время как я открываю ноутбук, готовясь протоколировать переговоры.

И вот тут начинается самое интересное потому… что я ничерта не понимаю этого Миловича. Говорит он быстро, часто неправильно использует падежи, переходит то на английский, то, кажется, на польский. Использует кучу абривиатур.

Это самое настоящее мучение. Мне даже жарко становится, хотя, возможно, это от горячего чая с лавандой.

Я машинально тяну ворот блузки вниз. Хочется опустить голову и подуть туда. Ткань уже начала липнуть к коже.

Прикусив губу, вскидываю страдальческий взгляд на босса, когда Милович опять начинает тараторить. И замечаю, что смотрит Багримов вовсе не на заказчика, а на мои пальцы, которыми я тяну блузку.

Вот чёрт!

Резко отпускаю ткань, рука дёргается, и я задеваю локтем чайничек, стоящий на краю стола. С громким звоном он падает на пол и разбивается вдребезги.

Наверное, даже не стоит проверять, смотрит ли на нас весь зал ресторана, потому что, судя по тишине, так оно и есть.

— Простите, пожалуйста… Извините, — стыдливо кошусь то на босса, то на Миловича, и уже собираюсь подняться, хотя не ясно, для чего? Не собираюсь же я сейчас начать подметать в ресторане посреди важной деловой встречи?

Слава богу, подходит официант, и эта суета немного отвлекает от меня внимание. Правда, Багримов так и продолжает смотреть. И этот его взгляд ощущается максимально остро на некоторых польских словах, которые, я уверена, имеют нормальное значение, но звучат так, что я краснею.

Господи, кто-нибудь заткните уже этого Януша. У меня голова болит от необходимости соображать, что он несёт.

Аллилуйя, официант приносит еду.

Я даже не думала, что так голодна, пока не увидела эти громадные тарелки с морепродуктами. Надеюсь, мы немного прервемся на трапезу, и мозг хоть чуть-чуть отдохнёт от этих непонятных слов Миловича.

Признаться, я никогда не ела морепродукты. Ну, во всяком случае лобстера и огромные мидии. Поэтому столовые приборы вызывают в голове жирный знак вопроса.

Бросаю невольный взгляд на Багримова, который уже начинает орудовать какими-то странными щипцами.

Внимательно слежу за боссом и стараюсь делать то же самое, что и он. Правда, получается у меня так себе, так что попытка щипцами разрезать лобстера заканчивается тем, что небольшой кусочек отлетает в стакан с чаем Януша.

Уверена, паника отражается на моём лица. В груди она определённо поднимает бурю.

— Простите… Я должен ответить на звонок, — говорит Милович, достав орущий мобильник из кармана пиджака.

Мой облегчённый выдох проносится по ресторану.

— Чай с лобстером — идея для высокой кухни, — усмехается Багримов, щелчком пальцев подозвав официанта, чтобы тот сменил чай.

То есть, он всё видел.

Разбитый чайник. Кусок лобстера в чае заказчика.

Меня больше не возьмут на переговоры…

— Извините, я никогда не ела такими приборами.

— Не страшно, Асти. Меня больше беспокоит, как ты справляешься с протоколированием, — Багримов протягивает руку и берет со стола мой ноутбук. — Можешь пока есть. Я почитаю.

— Но там… — вскидываю палец.

— Ешь, — обрывает босс.

Приходится молча опустить нос в тарелку и пока поблизости нет ни чьих бокалов, спокойно добить этого лобстера. Стараюсь не смотреть на Багримова, но взгляд будто сам по себе падает на мужчину. Как он положив кулак под подбородок внимательно изучает файл.

В протоколировании нет ничего сложного, но я жутко нервничаю, так как многие слова были записаны… мягко выражаясь, не совсем обычно.

Не ясно, почему на лице босса не отражается ни одной эмоции?

Отщипываю кусок мяса лобстера и, наконец, погружаю в рот. Господи, вот это вкуснота. Я даже от созерцания Багримова отвлекаюсь, потому что это действительно безумно вкусно.

— Я так понимаю, — босс прерывает моё практически облизывание собственных пальцев. — Вот эти слова вроде "писька", "фтычка", "дописац" — это твои попытки записать его польский?

Щёки обдает будто из кипящего котла. Особенно, когда Багримов фокусирует свой синий взгляд на моих пальцах у губ.

— Я… Эмм… Не знаю польский и не всё было понятно. Честно говоря, много, что было непонятно. Как-то я не ожидала, что придётся переводить с польского.

Босс в очередной раз за сегодня усмехается.

— Серьёзно. Я не представляю, как вы хоть что-то поняли. Он так быстро и непонятно говорит.

— Согласен, но, в целом, неплохой протокол. Правда, тебе придётся его расшифровать. Останешься сегодня не внеурочку. Будет твоим заданием.

— Сегодня?

Багримов выгибает бровь.

— Да. Расшифровка протокола мне нужна будет сегодня, Асти. Я в любом случае буду в офисе до позднего вечера. Так что успею проверить.

Вот же черт! Опять внеурочка. Я и так уже почти ночую в офисе.

Понимаю, что зарплата выйдет хорошая, но всё же…

Сдохнуть за бабки как-то не хочется.

Асти

Перевод с польского оказывается вполне себе приличным. И ничего там такого страшного нет. В целом, если бы не вся остальная работа в офисе, то я управилась бы довольно быстро. Но приходится оставить перевод напоследок, так что приступаю я к нему практически под конец рабочего дня. Хотя очень надеялась избежать внеурочки, но не вышло…

Благо вместе со мной после завершения рабочего дня остаётся ещё полно людей, включая Алю, которая бегает как бешеная из кабинета в кабинет.

Вечером звонков не так много, так что я спокойно занимаюсь переводом и расшифровкой протокола. На некоторых словах автоматически краснею, вспоминая, как их читал Багримов. Потом вспоминаю информацию, которую мне про него рассказала Аля. Потом как я на него смотрела, точнее куда. В общем, пазлы по одному складываются в одну большую картину и заставляют меня снова словить приступ тахикардии и удушья.

Пользуясь тем, что офис частично опустел, позволяю себе снять форменный галстучек и расстегнуть верхнюю пуговицу блузки. Помогает мало. Так что я всё же решаю подойти к кулеру, набрать немного холодной воды в стакан и обтереть шею и щёки.

Вот же кайф…

Прикрываю глаза, откинувшись на спинку кресла и расслабив спину.

Пальчиками скольжу по коже, макаю в стакан и снова скольжу.

Покой и безмятежность. И даже стук каблуков по кафелю не раздражает.

— Марсель у себя?

Резко подпрыгиваю, отчего стакан выскальзывает у меня из рук и вода проливается на ноутбук.

Что… Чееерт! Только не это!

— Ты что глухая, Марсель, спрашиваю у себя? Впрочем сама проверю.

Только теперь мой взгляд фокусируется на невысокой шатенке, которая недовольно и даже с определённым презрением оглядывает меня, после чего начинает цокать каблуками в сторону кабинета Багримова.

Я только успеваю проводить её тонкую фигуру взглядом, размышляя над тем, бежать за ней или нет, но решаю, что нет, потому что…

Я утопила ноутбук!

На нем протокол! Мать вашу!

В панике дёргаю провод, чтобы отсоединить ноут от блока питания, ищу в ящике салфетки и начинаю промакивать воду, затем жать пальцами кнопки, чтобы успеть сохранить файл и кинуть его на рабочую почту. Но ноут выключается.

Только не это. Мне конец.

Переворачиваю ноутбук, чтобы стекла вода попавшая внутрь. Эта катастрофа. Починить его, может, и удастся, и файл остался на диске, но Багримову протокол нужен сегодня!

Сегодня, блин, Асти!

— Ну всё. Я вроде закончила, так что пока, — перед глазами возникает Аля и смотрит на меня с воодушевлением ровно до того момента, как считывает выражение моего лица, которое наверняка оставляет желать лучшего. — Эээ… Ты в порядке? Что случилось?

— Я на ноутбук воду пролила! А на нём протокол, который Багримов просил расшифровать сегодня!

— Ууу, жёстко, — шипит Аля, закусив губу. — Сейчас бы в IT отделе тебе всё починили, но парни уже ушли.

— Это капец, Аль, что мне теперь делать? Я точно не пройду испытательный срок!

— Ну объяснишь Багримову ситуацию. Уж не думаю, что он прям тебя сразу уволит. Не спеши хоронить свою карьеру. У нас тут и не такое случается, — Аля смотрит на часы. — В общем, просто признайся, как есть. Так как ты новенькая, тебе наоборот на руку. Новички в первую неделю часто ошибаются и всё такое. Главное, что в целом ты хорошие результаты показываешь. Работаешь много. Замечаний нет. Не паникуй и держи хвост пистолетом.

— Так себе пистолет…

Вздохнув, с отчаянием смотрю на испорченный ноут.

Надеюсь, что хоть файл нормально сохранился.

— Ладно. Давай, я побежала. Меня там жених уже ждёт. Не расстраивайся, Асти, всё будет хорошо. Рустамыч у нас, слава богу, не чудовище.

Аля хватает свою сумку и убегает к лифтам.

Мне остаётся только плюхнуться в кресло и содроганием сердца думать, как босс отреагирует на ситуацию с ноутбуком.

Кажется, я так сижу и пялюсь в одну точку, снедаемая мыслями о своём, возможно, досрочном завершении карьеры. Я успеваю представить, как меня с позором выставляют вон, затем я ищу новую работу, но быстро не нахожу, денег не остаётся.

В общем, обычно я не такой пессимист. Но сейчас вдруг стало тревожно.

Так как офис практически все покинули, освещение переходит на ночной режим. Свет в коридорах и на ресепшене автоматически выключается, если нет движения.

Меня погружает в кромешную тьму.

Перед смертью не надышишься. Надо было запомнить парочку польских ругательств. Вот бы я сейчас отвела душу.

Тяжело вздохнув, беру ноутбук и иду в сторону офиса Багримова.

Только на пол пути вспоминаю, что к нему вроде какая-то девушка пришла. И с тех пор от неё ни слуху, ни духу, как и от него.

Тишина в коридоре перед кабинетом Багримова стоит глухая. Вообще никаких звуков не слышно. Они вообще там? Я не видела, чтобы кто-то выходил.

По мере приближения замечаю, что дверь приоткрыта и из-под неё выглядывает полоска света. Значит, там.

Мысленно составляю пламенную речь извинений, ну и на всякий готовлюсь быть посланной нахрен.

Перед самой дверью замедляю шаг. Слышится какая-то возня и шум неясного происхождения.

Заношу руку, чтобы постучать прежде, чем войти, но в последний момент по какой-то причине решаю сначала посмотреть в приоткрытую щель.

И, наверное, зря я это делаю, учитывая то, что вижу.

Асти

Девушка, которая недавно прошла мимо ресепшена, сейчас стоит не коленях перед Багримовым и облизывает его член.

С этого момента надо отвернуться и уйти, но я будто примерзаю к полу и не могу пошевелиться. И взгляд тоже отвести не могу. Как завороженная я наблюдаю за тем, как она обхватывает головку губами, затем проводит по ней кончиком языка и затем снова погружает в рот.

У него действительно большой…

Не понимаю, как у неё получается настолько глубоко вобрать его в себя, и почему-то меня посещает мысль, смогу ли так я же, отчего щёки ошпаривает огнём, а пульс учащается и начинает стучать по вискам.

Я должна уйти, но почему же продолжаю стоять?

Мне не ясно, чьё именно сбившееся дыхание я слышу — своё собственное или Багримова? А может этой девушки?

Наверное, я совсем свихнулась, если до сих пор наблюдаю, как незнакомая девушка сосёт член моего босса. И определённо я выжила из ума, если меня прошивает ударом тока, когда рука Багримова опускается ей на затылок, сжимает волосы и резко начинает насаживать её рот быстрее и глубже.

Глаза девушки слезятся, и она давится, но не отходит и не прекращает сосать член. А может, он ей просто не даёт. Пара глубоких толчков, он глухо хрипит, после чего вытаскивает член. И судя по глотку — девушка проглатывает его сперму.

Моё сердце бьётся уже где-то в горле. Шумно выдохнув, я медленно скольжу взглядом по рубашке босса. Господи, я совсем сошла с ума, ведь всё это время я смотрела на…

Даже домыслить стыдно. Но и это чувство не сравнится с тем, которое накрывает меня с головой, когда мои глаза сталкиваются с синими глазами Багримова. И смотрит он прямо на меня…

О. Чёрт.

Резко отступаю на шаг назад, нога подворачивается, и я еле удерживаюсь, чтобы не упасть. Рот приходится зажать ладонью, иначе я бы выругалась вслух.

Он видел, что я смотрела! Видел!

А я уже думала, что хуже той ситуации в конференц-зале не будет.

Проклятая извращенка! Зачем ты осталась посмотреть?!

Это Аля во всём виновата со своими рассказами про братьев Багримовых!

Бегу в сторону ресепшена, стараясь двигаться вдоль стены, чтобы датчики движения меня не уловили, но они всё равно фиксируют моё присутствие, и свет по всему коридору автоматически включается.

От стыда можно получить сердечный приступ?

Подбежав к своему столу, практически швыряю ноут, хватаю стакан и наливаю воды из кулера. Выпиваю залпом, а ощущение пожара в груди не проходит. И перед глазами всё ещё стоит та картина в кабинете босса…

Я даже не знаю, что мне теперь делать?!

Как после всего этого я смогу спокойно вести с Багримовым беседу о том, что ноутбук с протоколом сломался?

Стук каблуков в конце коридора отбивается в такт моему сердцу. О, Господи, видимо, та девушка уходит. Надеюсь, хотя бы она не заметила, как я пялилась на них с Марселем Рустамовичем!

Как полная идиотка отворачиваюсь к стойке ресепшена, хватаю первую попавшуюся бумажку и начинаю делать вид, что что-то читаю. Стук каблуков становится ближе, затем проходит где-то позади меня и постепенно удаляется в сторону лифтов. Спустя пару мгновений раздаётся характерный сигнал, потом двери лифта с шумом закрываются, и я понимаю, что девушка уехала.

И мне даже выдохнуть с облегчением нельзя, потому что Багримов никуда не уехал. Более того — он всё ещё мой босс. И мне с ним работать. Сегодня. Завтра. Послезавтра. Если меня не уволят за вуайеризм.

Вообще, это нормально?! Пришла какая-то девушка и прям на рабочем месте… Для этого существуют более подходящие места! Дом, например.

Громкий звонок телефон на стойке заставляет меня подпрыгнуть от неожиданности. Тянусь к трубке и снимаю.

— Да?

— Зайди ко мне, — раздаётся мрачный голос Багримова, после чего вызов обрывается.

Я даже ответить не успеваю. А хочется сказать что-то вроде "я уже зашла пару минут назад…"

Медленно поворачиваю голову в сторону тёмного коридора.

Придётся идти.

И зайти к нему.

В тот самый кабинет.

Снова беру ноутбук и прижимаю к груди. Даже не знаю, что будет труднее объяснить, как я сломала ноут или почему смотрела, как девушка делает ему минет?!

Никогда не думала, что я отношусь к тем, кому нравится наблюдать за сексом. Я и порно никогда не смотрела, что уж говорить про "живой" секс.

Пока иду до кабинета, пытаюсь мысленно выстроить диалог с боссом. Ну, разумеется, это всё полное дерьмо. Какой тут может быть диалог?

На этот раз я всё-таки решаю постучаться. Хотя с его стороны это наверняка выглядит сейчас дебильно. Стояла смотрела на минет, а когда минет закончился решила проявить тактичность.

— Входи.

Колени трясутся…

Неуверенно толкаю дверь и прохожу.

Никакие страхи и мысли не готовят меня к тому, насколько сильно теперь пахнет сексом в его офисе. И какой сильный приступ дрожи я ловлю, когда встаю на то место, где на коленях стояла та девушка. Перед ним.

Багримов сидит в кресле за столом и что-то пишет, опустив взгляд.

Наверное, я должна что-то сказать?

Что?!

— Я сломала ноутбук. Пролила на него воду, — выдыхаю, ненавидя себя за то, как дрожит мой голос, и кладу испорченный ноут на стол перед боссом.

Льдистый взгляд, наконец, поднимается на меня.

— То есть, протокол мы сегодня не разберём?

Сегодня? Честно говоря, я думала, что после минета он…

Что? Поедет домой отсыпаться?

"Что за бред у тебя в голове, Асти?!"

— Я не успела скинуть файл. Простите, я не хотела, чтобы так получилось.

Багримов перестаёт писать, откладывает ручку и медленно поднимается из-за стола. Вроде ничего такого не происходит, но меня начинает неистово колотить, а пульс снова зашкаливает. Ровно так же, как было, когда я стола за дверью офиса…

Марсель Рустамович неторопливо подходит к окну, оказавшись практически у меня за спиной. Его молчание ещё сильнее нервирует. Наверное, это плохой знак?

— Завтра отнеси ноутбук в IT отдел прямо с утра. Как только файл будет у тебя — сразу ко мне.

— Хорошо. Я поняла. Ещё раз простите. И спасибо, что не уволили, — тараторю, не поворачиваясь к нему, а продолжая смотреть в стену перед собой.

Так мне можно поехать домой?

Пожалуйста, скажите, что можно. У меня сейчас от нервного напряжения виски лопнут.

— Я… я могу идти, Марсель Рустамович?

Тишина в ответ.

И даже звуков никаких нет. Сначала. А потом я вдруг слышу тяжёлые шаги от окна в мою сторону, пока они не стихают позади… В предельной близости от меня. В лёгкие проникает запах духов мужчины. А тепло его тела острыми иглами прокалывает каждую клеточку.

— Тебе нравится смотреть, Асти?

Меня лихорадит от одного только голоса Багримова. А тот факт, что он стоит за спиной, настолько близко, что я ощущаю его горячее дыхание на шее, заставляет практически потерять сознание.

Пространство перед глазами плывёт, и я зажмуриваюсь, чтобы успокоить нервную тошноту, подступившую к горлу. Но, кажется, становится только хуже. Чувства обостряются. Поэтому, когда пальцы босса касаются моей спины и медленно ведут по позвоночнику вниз, мои ноги подкашиваются. Приходится ухватиться за стол, чтобы не упасть.

— Я… ничего… Ничего не видела.

— Мы оба знаем, что ты смотрела. Тебе понравилось, Ас-ти? Хочешь так же или будешь просто смотреть?

Бёдрам вдруг становится очень горячо, и я понимаю, что он просунул ладонь между ногами и сейчас медленно скользит ею вверх…

ДЕВОЧКИ, СКИДКА БУДЕТ 2 ДНЯ. ВЕЧЕРОМ РОЗЫГРЫШ ВСЕХ КНИГ ДЛЯ КУПИВШИХ!

Асти

Мышцы цепенеют. Мысли тоже.

Я не знаю, как реагировать. Меня просто сумасшедше трясёт, а когда ладонь Багримова беспрепятственно достигает края белья, низ живота обдает почти болезненным жаром, и я сильнее сжимаю край стола буквально до побеления костяшек.

Моё шумное дыхание заполняет пространство кабинета. Кажется, стены надвигаются на меня и давят. Я будто в капкане из собственных ощущений.

Никогда не испытывала ничего настолько поглощающе сильного. Чувства с насмешкой демонстрируют мне свою власть.

— Ответь, Асти, — снова хриплый голос рокотом прокатывается по позвоночнику, а пальцы отгибают край трусиков и скользят между половых губ.

Я слышу чуть уловимый хлюпающий звук, но понимаю, что для Багримова теперь предельно ясно, какова реакция моего тела на его действия.

Сильнее зажмуриваю глаза, пытаясь разобраться в мыслях в голове и найти там хоть какой-то ответ, но ощущение огня между ног от поглаживания его пальцев напрочь лишает рассудка. Животные инстинкты берут верх, пораждая первобытные желания — выгнуться и потереться сильнее о его руку или шире развести бёдра.

Это не я… Господи, это не я…

— Я не смотрела… — не знаю, как удаётся выдавить из себя эту фразу.

Голос звучит надломанно, глухо и искаженно, словно его пропустили через десятки фильтров.

А пальцы продолжают скользить между ног. Защипывают клитор, затем ныряют глубже, надавливают, изучают.

Меня колотит так, что я еле стою.

И почему-то я не могу ничего сделать. Никак не реагирую. Не получается. Не могу его оттолкнуть. Не могу ответить. Не могу думать.

Страх или сумасшедшее желание? Всё смешалось.

— А ты хотела оказаться на месте той шлюшки, когда смотрела? Думала об этом, Асти? — вопрос сопровождается сильным давлением между ног и острым наслаждением — он протолкнул в меня палец.

Я почти падаю на стол, но Багримов успевает подхватить меня и прижать к груди, а палец продолжает скользить. Его дыхание касается моего уха. Горячее и тяжёлое.

— Думала, что это ты сосёшь мой член, Асти? Хотела бы так?

Пальцы начинают двигаться быстрее, отчего мои мысли окончательно превращаются в кисель. Я хватаюсь руками за предплечье босса, которым он удерживает меня под грудью.

Мне не ясно, чего я сейчас хочу больше — чтобы он прекратил или чтобы продолжил.

Я не чувствую себя собой. Будто кто-то другой стоит на моём месте и испытывает то, чего я испытывать не должна.

Напряжение в животе усиливается с каждым движением. Удовольствие становится практически болезненным. Я хочу, чтобы боль прошла, хочу получить освобождение.

Он вдруг резко наклоняет меня вперёд, уложив грудью на стол. Юбка оказывается полностью собрана на талии, а пальцы теперь скользят от клитора до задницы и обратно, пока один снова не проникает в меня, а большой не начинает давить на анус. От резких и быстрых движений разум выключает. Меня взрывает, а откуда-то со стороны раздаётся крик, и я не сразу понимаю, что это мой крик.

— Неплохо. Думаю, подходишь, — как через слой ваты слышу голос Багримова.

Вообще ничего не понимаю.

Голова полностью пустая.

Ноги дрожат, а волны экстаза продолжают расходиться по телу.

Меня сейчас ничего не беспокоит. Ни то, что я с голым задом и раздвинутыми ногами лежу на столе босса. Ни то, что я теперь не представляю, как буду работать с ним дальше. Полная эйфория.

Продолжаю лежать и чувствую, что Марсель Рустамович поправляет моё бельё и юбку.

— Собирайся. Я отвезу тебя домой.

На ватных ногах пытаюсь подняться, но равновесие держать трудно. Голова кружится, а к горлу вдруг подступает тошнота.

Не знаю, это от переизбытка гормонов или от резкого осознания того, что только что произошло.

Что это вообще было? Это была я? Я это позволила?

Взгляд фокусируется на боссе, который берёт пиджак со спинки кресла и набрасывает на плечи.

— Ты в порядке, Асти? Выглядишь так, словно тебя никто никогда не трахал.

Щёки обдает жаром — явный сигнал, что нормальная Я снова возвращается в тело.

— Вы… вы не трахали меня…

— Ну это сегодня. С тебя и так достаточно.

Как он может вот так просто об этом говорить.

То есть, что он имеет в виду, что это повторится?!

— Поехали. Мне ещё в одно место нужно успеть.

Я не помню, как мы добираемся до лифта и как спускаемся на подземную стоянку. Мои мысли будто вдребезги разнесло. То, что для меня стало одним из самых ярких событий в жизни, для Багримова, очевидно, обычное дело.

Меня не прекращает трясти. И всю дорогу до дома я чувствую себя так, словно к моему телу присоединили электрошокер.

Господи, что я наделала? Что мне дальше делать?!

— Какой подъезд, Асти? Ты слышишь?

Вздрагиваю, повернув голову к боссу, который уже въезжает во двор моего дома.

— Что?

— Какой подъезд?

— А… не нужно к подъезду… Я выйду здесь… Со мной живёт Дина. Она тоже в компании работает… Не хочу слухов.

— Это никого не касается.

— Это важно для меня, — с трудом сглатываю вязкую слюну и берусь за ручку двери. — Спасибо, что подвезли…

Чувствую себя полной идиоткой. Даже не знаю, что говорить и как себя вести. От стыда щёки по-прежнему горят огнём, поэтому я просто вылетаю из салона и несусь к своему подъезду. На полпути оборачиваюсь и смотрю на машину Багримова, но он уже тронулся с места.

Асти

— У меня больше нет денег. Я перевела, сколько было.

— На лекарства не хватает…

— Мам, я всё понимаю, но я ведь деньги на станке не печатаю. Откуда мне их взять?

— Ну, может быть кредит. Мне не дадут, у меня и работы нет нормальной. Да и с чего я его потом выплачивать буду. Долгов так много. Ты всё-таки наша дочь…

Стиснув зубы до скрежета, приваливаюсь спиной к стенке лифта и пытаюсь не зарычать вслух.

Как же меня это раздражает. Она вспоминает, что я дочь, когда ей что-то нужно. А то, что с дочерьми так не обращаются нормальные родители, как они обращались со мной?

И вообще, у меня самой скоро, возможно, работы не останется, а я ещё кредит должна взять?

— Я не буду брать кредит, мам. Здесь, в Москве, у меня нет своей квартиры, и я арендую жильё, плюс расходы на питание, одежду, здоровье и так далее. Кредит я просто не потяну.

— Ты могла бы вернуться сюда. Работать тут, и помогать нам. Дай бог, состояние отца улучшится, Насть.

Не испытываю никакого воодушевления по этому поводу. И возвращаться точно не собираюсь.

— Как появятся деньги, я позвоню, мам.

— Дочка, ты постарайся…

— Мам, я всё сказала. Созвонимся потом.

Сбрасываю вызов и на миг прикрываю глаза.

После того, что я натворила вчера, деньги у меня ещё долго могут не появиться.

Зайдя домой вечером, я закрылась в ванной и долго стояла под горячими струями, размышляя о том, что теперь делать. И пришла к выводу, что лучшим решением будет увольнение.

Прыгать в постель к начальнику — не моя тема. Иначе у меня и до этого было бы полно возможностей этим заняться. Я прекрасно знаю, чем такое поведение и отношения подобного формата могут закончиться — уважения ноль и обращение как с личной подстилкой, а если откажешь или решишь слиться, то увольнение с плохими характеристиками. В общем, ничего хорошего. Так что надо поставить точку сразу.

Морально я так и не смогла подготовиться к этому шагу. Всё утро прошло на нервах, и сейчас меня по-прежнему трясёт. Найти новую работу, да ещё и с хорошей зарплатой быстро не получится. А накопления практически в ноль утекли на мамин счёт. Перед Диной тоже неудобно, ведь это она помогла мне устроиться в компанию. Я ей, конечно, ничего пока не говорила. Решила, что сначала нужно сообщить Багримову.

Багримов…

Господи, ну зачем я осталась посмотреть?! Можно было бы избежать того, что случилось, если бы я изначально не повела себя как идиотка с крайне извращенной фантазией.

Ещё и тело целую ночь напоминало мне о том, что вчера произошло. Горело и ныло во всех нужных и ненужных местах.

Лифт издаёт характерный звук, и двери открываются. Выдохнув, выхожу из кабины, направляюсь к ресепшену, размышляя от том, как и когда лучше сообщить боссу о своём решении уволиться.

Заявление в свободной форме я написала утром дома. Сейчас оно лежит в сумочке и через кожаный материал обжигает мне руку.

Ещё и ноут вчера в офисе Багримова оставила… Так бы могла сейчас потянуть время и подготовиться, пока в IT отделе чинили бы компьютер. Но придётся сразу тащить зад к боссу в кабинет.

В тот самый, где он вчера…

"Стоп, Асти! Я запрещаю тебе вспоминать об этом!"

— Ты че спала плохо? У тебя тёмные круги под глазами, — тут же спрашивает Аля, как только я подхожу к стойке ресепшена.

— Да… Что-то не спалось…

— Понятно. Бывает. С ноутом удалось вопрос решить?

Я киваю, неловко улыбнувшись девушке, а взгляд непроизвольно скользит по коридору, в конце которого расположен офис Багримова.

— Да, сейчас отнесу в IT отдел.

— Ну, я ж сказала, что Рустамыч у нас нормальный. Так что зря ты нервничала.

Знала бы она…

— Ладно. Пойду заберу ноутбук, а то я вчера его оставила у Багримова в офисе. Он… у себя?

— Был на месте. Я отходила в туалет, так что могла не заметить, если он вышел.

Ну, что, Асти, придётся идти.

Господи, у меня дежавю. Я вчера примерно то же самое думала, когда шла в его кабинет…

Из сумки достаю заявление и направляюсь тяжёлой поступью вверх по коридору, чувствуя, как с каждым шагом сердце начинает биться быстрее. Прежде, чем войти, стучусь, хотя дверь приоткрыта. Но больше я такой ошибки не совершу.

— Можно?

— Проходи, — раздаётся знакомый голос, но стоит мне переступить порог, как я понимаю, что передо мной вовсе не Марсель Рустамович, а его брат.

Эмиль Рустамович сидит на кожаном диване у большого панорамного окна и просматривает какие-то документы. Я различают его по кожаной куртке и слегка отросшим волосам. Ну и вообще он даже улыбается иначе. И взгляд у него другой.

— Привет, котик, ты что хотела? — подмигивает мне мужчина.

— Я… искала Марселя Рустамовича. У меня к нему разговор, и ещё я… хотела забрать ноутбук.

Взгляд мужчины стекает к столу, где лежит тот самый ноут, из-за которого случилось все мои беды, затем возвращается ко мне.

— Ноут можешь забрать. А с разговором позже подойди. Мы пока заняты, — Эмиль Рустамович как-то странно сощуривает глаза, из-за чего я ощущаю волну неловкости, поднимщуюся у меня в груди.

Чего он так смотрит?

Неужели он знает?

Нет… Он не может знать… Зачем Марселю Рустамовичу такое рассказывать…

Хотя, если учесть тот факт, что они делят женщин друг с другом…

Всё равно я не верю.

— Ты чего застыла? — мужчина выгибает бровь.

А я хочу стукнуть себя чем-нибудь по голове. Стою тут как дура и пялюсь.

Сжав пальцами заявление на увольнение, иду к столу и, шумно выдохнув, кладу его на стол, после чего забираю ноут.

Пусть прочитает и потом вызовет меня. Будет проще, если он просто подпишет его и всё…

Прижимаю ноутбук к груди. Ну вот и конец. Скоро мне снова придётся искать работу. Шагаю обратно к двери, стараясь не думать о том, что случилось в этом кабинете вчера, но получается с трудом, так как воспоминаний и ощущений довольно много.

Ещё и Эмиль Рустамович постоянно смотрит на меня. Буквально провожает взглядом, пока я иду к выходу и уже собираюсь выйти, но в дверном проёме резко вырастает крупная фигура Марселя Рустамовича. Синий взгляд впивается в меня, а запах духов мигом просачивается в лёгкие.

"Ты бы хотела оказаться на месте той шлюшки, Асти?"

ДЕВОЧКИ, РОЗЫГРЫШ ДЛЯ КУПИВШИХ ТУТ "БЛОГ"

Асти

— Доброе утро.

Ну, я не нахожу ничего другого, что можно сказать. И учитывая мои огнём горящие щёки и мигом стекленеющие глаза — удивительно, что я в принципе сохранила способность разговаривать.

— Асти, — кивает Марсель Рустамович.

Ведёт себя официально. Как босс.

Ну, он и есть босс.

А у меня в памяти только воспоминания о вчерашнем вечере, когда он вёл себя не то, что бы не официально, а вообще… чрезмерно фривольно. Впрочем, как и я.

Синий взгляд стекает к ноутбуку у меня в руках.

— Я… ээм… Вспомнила, что забыла ноут… У вас. Здесь. В кабинете.

— Я понял.

— И вот я его забрала.

— Ясно.

Топчусь на одном месте как идиотка, не зная, куда деть глаза. То ли вниз опустить, то ли в сторону. Везде кажется небезопасно. А когда Багримов вдруг низко наклоняется, и горячее дыхание обдает мои щёки, я снова ощущаю дрожь и головокружение, из-за чего хочется просто растечься по полу перед его ногами.

— Я могу пройти? — спрашивает он, выгнув тёмную бровь.

— А?

— Могу пройти в свой кабинет?

И тут до меня доходит, что я стою в проходе, одной рукой вцепившись в ноут, а второй в дверную ручку.

— Д..да… Конечно. Простите, пожалуйста…

Отпрыгиваю в сторону, чувствуя себя полной дурой.

Застыла словно статуя!

— Ты ещё что-то хотела или только ноутбук забрать? — спрашивает Багримов, пройдя внутрь и следуя напрямую к своему столу.

— Только ноут! — машинально выпаливаю и тут же ловлю на себе вопросительный взгляд его брата.

И следом за этим взглядом на меня обрушивается вопрос от босса, который успел взять моё заявление со стола.

— А это тогда что?

Вообще-то планировалось, что он без меня его сначала прочитает. Ну, это был мой план, когда я пришла и не обнаружила его на месте. А теперь мне придётся объясняться сразу, к чему я не готова от слова совсем.

— Это? Это заявление.

— Я вижу. С чего бы вдруг?

— С того… — переступаю с ноги на ногу, пытаясь подобрать слова, что сделать крайне трудно, не говоря про вчерашнее, а говорить про вчерашнее я не могу, так как мы не одни. Здесь Эмиль Рустамович! — С того, что я подумала, что так будет лучше.

— И почему же ты так подумала?

Он что, издевается?!

Ему же наверняка всё и так понятно. И почему я так подумала, и почему не могу об этом сказать вслух!

Эмиль Рустамович тем временем переводит любопытный взгляд с меня на брата и обратно.

— Это… это можно будет обсудить тет-а-тет, — давлюсь воздухом, который никак не получается вытолкнуть из лёгких, и ещё больше краснею.

— Ясно, — кивает Багримов.

Затем опускает взгляд в моё заявление и рвёт его на части.

— Иди работай.

— Вы что… что сделали? Зачем вы его порвали?

Смотрю на то, как босс спокойно выбрасывает обрывки листка в урну, будто ничего особенного не случилось.

— Я подумал, что так будет лучше, — отвечает Багримов моей же фразой.

Я снова ловлю на себе заинтересованный взгляд его брата.

Если до этого он и не знал о том, что между мной и Марселем Рустамовичем случилось вчера, то теперь наверняка у него возникнут вопросы.

— Работай, Асти. Тет-а-тет поговорим позже. Протокол мне нужен будет к обеду максимум. Постарайся успеть за это время.

Босс переключает своё внимание на брата, и мне ничего не остаётся кроме, как выйти.

И что это вообще было?

Он просто взял и порвал моё заявление! А потом отправил работать, как ни в чем не бывало.

То есть, если я захочу уволиться, то ещё не факт, что мне это позволят?!

На ватных ногах плетусь прямиком в IT отдел. В любом случае, протокол надо восстановить.

И что вообще дальше? Мне в принципе поднимать тему за моё увольнение?! Всё как-то по-дурацки. Я написал заявление. Он порвал. Точка.

Делаем вид, что ничего особенного не происходит.

Чёрт! У меня из-за всех этих мыслей крыша поедет. Лучше вообще не думать. Они там наверняка надолго с братом засели, так что я займусь работой, это будет разумнее, чем мусолить в голове разные доводы относительно нашего дальнейшего с Багримовым общения.

Короче, дохожу до нужного отдела и тут, слава богу, меня сразу погружает в работу. Восстановление ноута требует времени, но ребята справляются быстро и чётко, и уже спустя час я довольная возвращаюсь на ресепшен, где Алю завалили звонками и другой работой.

— Прости, но мне заказано доделать протокол до обеда, иначе мне точно крышка. Хорошо хоть вся информация успела сохраниться. Самый большой трэш был бы, если бы вчерашнюю работу пришлось делать заново.

— Ой, не извиняйся, — взмахивает рукой девушка. — Тут без конца завал, который приходится неустанно разгребать. Вот теперь Ахметов решил наведаться. Снова у него с боссом какая-то новая сделка. Так я никогда не уволюсь!

"Тебя-то хотя бы отпускают", — хочется сказать, но вместо этого я спрашиваю.

— Слушай… А ты когда уйти решила, Багримов… он нормально тебя отпустил?

Аля иронично выгибает бровь.

— А, по-твоему, он должен был вцепиться в мою ногу и разрыдаться?

И снова жар заливает щёки. Пора начинать с собой жаропонижающее носить или анализы на гормоны сдать…

— Нет. Я имею в виду, он не уговаривал тебя остаться?

Аля пожимает плечами.

— Да нет. Спокойно подписал заявление. Тут у него текучка такая. И кадров на одно место по сто претендентов. Даже уборщики за право здесь работать бьются. Поверь, незаменимых для него нет. Так что, если решила набить себе цену — в этой компании это сделать сложно. Разве только если у тебя будут какие-то супер-таланты и знания.

— Да ты чего… Я даже не думала о таком… Просто интересно стало, как босс обычно реагирует.

Получается, если моё заявление он порвал, то хочет, чтобы я осталась.

И в целом, я буду полной идиоткой, если скажу, что не знаю, почему.

Асти

Готово!

Сохраняю документ и довольная откидываюсь на спинку кресла. Успела вовремя. Буквально минута в минуту. Уже почти двенадцать. Так что если Багримов потребует протокол, я смогу его предоставить сию секунду.

Сегодня я огонь, как говорится.

Можно даже побаловать себя чашечкой кофе. И парней из IT угостить. Всё-таки они мне помогли.

Размяв пальчиками шею, хватаю сумку и поднимаюсь на ноги. Проверка протокола займёт время, так что лучше что-нибудь перекусить, иначе останусь голодная ещё на несколько часов.

— Ты не против, если я в кафе спущусь? — спрашиваю Альку, пялющуюся в экран компа.

— А, не. Иди. Возьми мне сэндвич и чай с лимоном, если не трудно.

— Оки.

Быстрым шагом направляюсь к лифту, на ходу поправляя блузку и юбку. Только сейчас замечаю, что по колготкам пошла стрелка. Вот же черт! Проклятье! И такая большая… Как я могла не заметить?!

И вообще, нафига я эти колготки надела?

В них ужасно жарко и неудобно.

Это всё из-за вчерашнего. Багримов беспрепятственно поднял мою юбку и…

Ну, колготки наверняка его остановят.

Даже смешно становится от собственного идиотизма и наивности.

— Ой, простите! — запарившись в своих мыслях и на разглядывании колготок, врезаюсь в чьё-то плечо, а когда поднимаю взгляд сталкиваюсь с глазами мужчины, которого я, кажется, где-то уже видела.

Разве не он был в доме Завьяловых?

— Смотри, куда идёшь, — рявкает мужчина и, обойдя меня стороной, направляется к ресепшену.

Грубый какой.

Мог бы просто тоже извиниться.

Видимо, это от воспитания зависит. Хотя вот меня что, кто-то воспитывал? Мной вообще не занимались. Всем было плевать. Кроме страха из детства я больше ничего не помню. Но тем не менее, с людьми я веду себя порядочно и никогда не грублю.

Да черт с ним. Ещё из-за каждого грубияна мозг забивать.

Как и запланировала спускаюсь в кафе, покупаю себе и парням из IT кофе, ещё беру булочку с кремом и то, что просила Аля. Затем возвращаюсь на наш этаж и сначала угощаю парней, после чего топаю на ресепшен.

— Твой чай и сэндвич.

— Ой, пасибки. Кину тебе деньги на карту.

Отпив вкусный горячий кофе и с наслаждением откусив булку, бросаю любопытный взгляд в конец коридор, где находится кабинет босса.

— Что-то они надолго засели.

— Ага. Туда ещё Сваровский заперся. Наш начальник отдела безопасности. Всё разбираются с тем, на кого работала Завьялова и куда уходила инфа из нашей компании. Всё это может затянуться.

Что-то мне подсказывает, что Сваровский — это тот самый грубый тип, с которым я столкнулась по дороге к лифту.

— Думаешь, они скоро выяснят, кто замешан в сливе?

— Скоро или нет — не знаю, но то, что выяснят, это сто процентов. Не повезёт тому, кто Багримовым дорогу перешёл. Говорят, их отец в прошлом был связан с криминалом…

В этом у меня почему-то нет сомнений.

Вспоминаю образ отца босса и мурашки бегут по коже. Хотя с женой он общался довольно ласково, тем не менее впечатление произвёл грозное. Я бы даже сказала, пугающее.

Допив свой кофе и доев булку, решаю воспользоваться свободным временем и снять порванные колготки. Безопасность-безопасностью, а в рваных вещах ходить не хочется.

Колготки снимаю в туалете и сразу по какой-то причине начинаю чувствовать себя менее защищённой. Хотя это глупо. В конце концов, колготки это же не трусы с элетрошокером и не бронежилет.

"Да он может даже больше ничего не сделает, Асти".

"У тебя паранойя уже развивается".

Умывшись холодной водой и смяв колготки в руках, выхожу из туалета и, разумеется, в этот самый момент у ресепшена появляется Багримов собственной персоной.

— Неверова, собирайся. Мы едем на встречу.

— Что, опять?

Да что со мной такое?! Я вообще научусь с этим человеком нормально разговаривать?

Босс, естественно, поднимает на меня ироничный взгляд, затем его глаза фиксируют колготки в моих руках, которые я тут же прячу за спиной.

Теперь он подумает, что я колготки ради него сняла.

— Это не вам. То есть не для вас.

— Слава богу, ты в курсе, что я не ношу колготки.

— Я не это имела в виду. Я в том смысле, что они порвались, поэтому я их сняла, а не потому, почему вы могли бы подумать, почему.

Господи, просто заткнись.

Заклей или зашей себе рот.

— Ты доделала протокол?

— Да. Конечно. Всё готово!

Шарахаюсь к столу и беру флэшку, на которую все скинула.

— Можно уже проверять…

— Займёмся этим по дороге. Нам надо ехать на встречу с Ахметовым. Поэтому собирайся.

— У вас вроде есть личная помощница.

И снова этот взгляд, которым можно заморозить Африку. И я его, разумеется, заслужила своим длинным языком без костей.

Между прочим, я никогда не отличалась болтливостью и неосторожными фразами. Это Багримов так на меня действует.

— Я. Хочу. Тебя, — припечатывает он к полу одним предложением, от которого мурашки ползут по позвоночнику. — И мы, кажется, уже неоднократно обсуждали, что мои приказы ты просто исполняешь. Молча, Асти.

— Да… Да, извините.

И ничего так, что я сегодня пыталась уволиться.

Он это, видимо, даже всерьёз не воспринял.

Асти

— И второй абзац исправить, верно? Вот здесь?

— Верно. Готовый файл сбрось мне на почту. И распечатку сделай, когда вернёмся в офис.

— Хорошо, — делаю последнюю поправку в документе, скидываю Багримову, после чего закрываю ноутбук.

Ну вот и всё.

Я снова чувствую себя неловко. Потому что мы замолчали, а сколько ехать до того места, где проходит встреча, я точно не знаю.

После вчерашнего мне вообще не удаётся расслабиться рядом с боссом. Так он ещё и посадил меня на переднее пассажирское сидение, чтобы удобнее было работать. Из-за его близости мои мышцы парализует. Ощущаю себя каменным изваянием, которому трудно лишнее движение сделать.

— О чём будет идти речь на сегодняшней встрече с… Ахметовым?

Возможно, было бы лучше молчать, но молчание выносить гораздо труднее. Тишина запускает бесконечный мыслительный процесс и каждая мысль связана с тем, что произошло между мной и боссом вчера в его офисе.

— Новая сделка. Хотим запустить дополнительный строительный проект заграницей. У тебя загранпаспорт есть?

— Что? Загранпаспорт? — растерянно хлопаю ресницами, дернув головой в сторону босса. — Нет. А зачем он мне?

Я даже как-то и не думала его делать, так как вряд ли он скоро мне понадобится.

— Иногда мы работаем с заграничными компаниями или российскими предприятиями, имеющими "дочек" за пределами страны. У тебя должен быть загранник на тот случай, если придётся срочно лететь. Завтра подай документы.

— Но… я всего лишь оператор на ресепшене. Зачем мне летать заграницу с вами?

— Твои обязанности определяю я.

— Марсель Рустамович, не делайте вид, что вы не читали сегодня моё заявление на увольнение.

— Мы решили этот вопрос.

— Нет, это вы решили. Вы… просто порвали его и всё. Вы не спросили моего мнения и…

Багримов вдруг резко выруливает на обочину, включает аварийки и поворачивается ко мне, положив одну руку на руль, а вторую на спинку моего кресла, из-за чего я теперь чувствую себя словно в капкане.

— Ты хочешь уволиться? Хорошо. Выходи из машины, завтра заберёшь документы и можешь больше не появляться в офисе, Асти.

У меня глаза расширяются от шока, потому что я вовсе не ожидаю услышать от него нечто подобное, да ещё и сказанное таким раздраженным тоном.

— Я тебя держать не стану, и инфантильное поведение относительно работы меня не устраивает. Ты решила пошвыряться местом, которое тебе досталось фактически без конкуренции? Отлично. Твоё заявление принято. Принесёшь завтра повторное, и я подпишу. Теперь вопрос закрыт?

Смотрю на Багримова не моргая и не дыша. В голове пустота, потому что я не знаю, что ответить.

Я сама написала заявление. И сама только что подняла вопрос. Чего я ожидала от серьёзного бизнесмена, который, технически, абсолютно прав в том, что место мне досталось без борьбы и такими вещами точно не разбрасываются.

— Моя компания может открыть дорогу в будущее в этой сфере деятельности, но если тебе это не надо, то насильно удерживать тебя никто не станет. Ты не в детском саду, Настя.

От его выговора мне становится настолько неловко и стыдно, что я не сразу оцениваю свою реакцию на то, что Багримов назвал меня Настей. Лишь спустя пару мгновений имя с ярко выделенным "н" и "с" отзывается где-то внизу живота и разливается огнём.

Вообще неожиданная реакция моего тела. Совсем нетипичная.

— Вы… вы же знаете, почему я написала это заявление, — отвечаю шёпотом, по-прежнему не моргая.

— Что? Потому что я трахал тебя пальцами? — он выгибает бровь.

А я краснею от его грубости.

— Это максимально глупая причина, чтобы портить себе будущее. Но ты можешь принять такое решение. Если ты хочешь уйти, то выходи из машины сейчас, или больше не заикайся об увольнении. Я не собираюсь тратить время на обучение сотрудника, который несерьёзно относится к работе.

Я ничего не отвечаю. Просто тяжело смотрю на Багримова, вжав голову в плечи. Не двигаюсь. Не дышу.

— Мне нравится секс, Настя. Много секса. И нравятся такие девочки как ты. И если мне не изменяет память, то тебе вчера тоже всё понравилось. Но если каждый раз, когда я буду совать тебе руку в трусы, ты будешь писать увольнительное, то тебе тоже лучше уйти сразу, Настя.

А вот это уже не про работу. Фактически, он сейчас пообещал, что вчерашнее ещё обязательно повторится, и если я этого не хочу, то должна уволиться.

Но несмотря на своё храброе намерение утром, сейчас я почему-то просто молча сижу. Не произношу ни звука. И кажется, моё сердце стучит так громко, что и босс его слышит.

Итогом моего молчания становится короткий кивок от Багримова. Он выключает аварийки и снова трогает с места.

Я просто взяла и осталась…

Просто негласно согласилась на то, что он пообещал.

— Завтра сделай паспорт. И без вопросов. Он понадобится в любой момент, Настя.

И снова моё имя отзывается где-то между бёдер тягучим горячим давлением.

Я должна сказать, чтобы он меня так не называл. Я всем и всегда это говорю. Но сейчас я молчу. Молчу и прислушиваюсь к реакции собственного тела на имя, которое ненавидела большую часть жизни, и которое в его устах звучит почему-то совсем иначе…

ДЕВОЧКИ, СЕГОДНЯ И ЗАВТРА СКИДКИ НА

РЕБЁНОК ПО КОНТРАКТУ 89Р.

ДЕВОЧКИ ТОРА 99Р.

Асти

Место, куда мы приезжаем, выглядит ещё дороже чем то, где мы были на встрече с тем поляком. Всю оставшуюся дорогу я не говорю ни слова, вцепиашись пальцами в ноут до побеления костяшек.

Вообще звук лишний боюсь издать.

Он ведь несерьёзно? Насчёт приставаний? Или серьёзно?

Это ведь… неправильно.

И что я буду делать, если он снова решит перейти границу, как тогда в кабинете? Молча позволю?

Я даже не совсем понимаю, почему меня так штормит? Это не характерно для меня. В моей жизни мужчин-то не было, а сейчас будто внутри случился какой-то надлом.

Мы с Багримовым проходим в роскошный зал ресторана, расположенный в высоченном небоскрёбе, откуда открывается сносшибательный вид на город. Мне даже хочется представить, как это будет выглядеть вечером, когда зажгутся огни.

Мой взгляд тут же улавливает знакомую женскую фигурку. Кажется, эта та самая девушка, которая затащила меня в офис Багримова в день моего собеседования.

Выглядит она сегодня не такой активной как тогда. Я бы даже сказала, что она раздражена или обижена. Возможно, дело в том мужчине, который стоит рядом с ней. Похож он на самого настоящего буйвола. Громадный, бородатый и ещё глаза. Они разного цвета. Никогда таких не видела. Один голубой, а второй золотисто-карий. Выглядит очень необычно.

Вроде это называется гетерохромия? Редкое явление.

Девушка, заметив нас и тут же сфокусировавшись взглядом на мне, сразу оживает и становится более радостной.

— Привет, — улыбается словно мне одной, затем зыркает на Багримова, поджимает губы и демонстративно отворачивает голову.

— И тебе привет, младшая сестра, — хмыкает босс.

Сестра?!

Так это его сестра?!

Только сейчас я отмечаю, что она похожа на ту женщину, Яну, маму Марселя Рустамовича. Хотя точнее она смесь между ней и её мужем. Чётких черт кого-то одного из них я в ней не вижу.

— Артур Каримович. Асти. Моя помощница. Асти — это Ахметов Артур Каримович. Мой партнёр и лучший друг.

Он протягивает руку Ахметову. И я делаю то же самое следом, игнорируя представление "моя помощница".

Я вовсе не его помощница. У меня другая должность. Но этот человек по какой-то причине решил, что имеет право в любой момент менять мои обязанности и назначать новые.

Ахметов вблизи выглядит ещё более внушительно, чем издалека. На фоне двух этих гигантов — Багримова и Ахметова, я чувствую себя клопом.

— Агата, моя сестра. Но вы, можно сказать, знакомы.

Агата снова мне улыбается.

Кстати, она довольно высокая. Ну, выше меня. Я здесь самый мелкий элемент.

— Приступим к обсуждению, — Багримов подзывает официантку и сам делает заказ, после чего тут же отпускает девушку. — Ты привёз схему проекта?

Ахметов головой кивает в сторону Агаты.

— Всё на ноуте. Посмотрим набросок. Меня не устраивает расположение некоторых элементов дороги вокруг комплекса. Слишком нагружено. Может помешать потоку людей, которые будут добираться до комплекса не на личном авто. При массовых мероприятиях там будет столпотворение. Надо разделить дорожные элементы. Сейчас посмотришь, хочу твоё мнение услышать.

Ахметов переводит тяжёлый взгляд на Агату, которая всё это время потягивает кофе. И только сейчас будто подбирается, тянется за спину и достаёт сумку с ноутбуком.

— Ой, простите. Задумалась.

Багримов выгибает бровь, глядя на сестру.

Я в свою очередь, тоже включаю ноут, чтобы сделать необходимые записи, если потребуется.

Возможно, я накручиваю, но кажется, этот Ахметов Агатой не очень доволен. Во всяком случае, смотрит он на неё с крайним напряжением. Вообще он такой… страшный и сердитый, что я удивляюсь, как она выдерживает его взгляд.

— Кажется, я забыла флешку с файлом. Не могу найти… Я оставила её на столе!

Ахметов тянет руку в карман брюк, достаёт оттуда флешку и, зажав между двух пальцев, протягивает Агате.

— Удивительно, как ты себя умудряешься не забывать.

Он говорит таким тоном, что у меня мурашки бегут по коже.

Но Агата не пугается. И не теряется. Кажется, она просто сильнее злится. Переводит на Ахметова горящий взгляд, затем берёт флешку и плавно вставляет в ноутбук.

— Пожалуйста. Ваш проект, — цедит сквозь зубы и поворачивает ноут экраном к мужчинам. — А ты что усмехаешься? — шипит на брата.

— Радуюсь, что ты не на меня работаешь.

— Козёл.

— Так вышло, — пожимает плечами Багримов.

Из них троих самый недовольный — Ахметов. Его, видимо, совсем не впечатляет, что на него работает сестра друга, которая, как я поняла, отличается забывчивостью и инфантильностью.

Мужчины начинают обсуждать проект. Я внимательно слушаю и фиксирую детали. В то время, как Агата со скучающим видом смотрит в окно и пьёт вторую чашку кофе, которую приносит официант. Наш заказ тоже состоит из кофе и какого-то десерта.

— Как отец? — спрашивает Багримов у друга.

— Сейчас на отдыхе с мамой. Еле отправил. Ни в какую не хотел лететь.

— Трудоголик, — кивает босс. — Давно его не видел. И Нимб тоже.

— У мамы сейчас все заботы над новым проектом. Она открывает курс. Её тоже не заставишь нормально отдыхать.

Нимб? Так зовут мать Ахметова?

Какое необычное имя.

И в который раз я поражаюсь, что у кого-то такая большая и крепкая семья. Любовь, которую проносят сквозь годы.

У Агаты звонит телефон. Девушка резко хватает мобильник и смотрит на экран.

— Ой, мне надо срочно ответить. Я отойду, — взмахивает рукой, будто это она здесь босс.

Желваки на скулах Ахметова начинают ходить ходуном, а взгляд тяжелеет, когда он смотрит на Агатв, вскочившую из-за стола и убежавшую куда-то в сторону уборных.

— Справляешься? — спрашивает Багримов, и сразу получает тяжёлый взгляд от друга.

— Опустим этот момент. Я не собираюсь её обсуждать, — чеканит и сразу переводит разговор в рабочее поле.

Марс

Я перегнул палку.

Даже не знаю, что за дерьмо мне в голову ударило. Никогда до этого ничего подобного я себе не позволял.

Я не пользуюсь своим положением по отношению к сотрудникам и к женщинам тем более. К тому же в ультимативной форме.

Это нихрена не нормально.

А Неверовой я по факту выдвинул условие.

Но она, блт, осталась.

Надо бы держаться подальше от этой девочки. В таких хрен разберёшься, то ли она действительно хочет, то ли от страха пасует.

Но как держаться подальше после того, как она смотрела, как другая девка мне сосёт? У меня от одних воспоминаний виски взрываются.

Мечта-олененок. Хочу себе такую, чтобы наслаждалась тем, чем я наслаждаюсь. И при этом не ждала от меня больше, чем я готов дать.

Пока Ар объясняет не чертеже, какая область дороги ему не нравится, я невольно кошу взгляд на Асти, которая тщательно фиксирует всё, что говорит Ахметов. Ответственная девочка. Как сотрудница очень даже хороша. Но влечение к ней может стать проблемой. Мне пока не ясно, насколько Москва сделала её другой.

— Рики звонила. В гости звала, — возвращается Аги и плюхается на диван рядом с Аром, мигом получив от него раздраженный взгляд.

— И это был срочный звонок? Мы работаем. Точнее, все работают кроме тебя.

Мне хочется закатить глаза. Могла бы и промолчать о том, кто звонил.

Я не совсем понимаю, почему Агата так сильно внутри себя потерялась. Никак не может найти направление, в котором двигаться. И этим мучает всех вокруг.

Надеюсь, Ар сумеет хотя бы дисциплинировать её.

— И что, ты меня теперь уволишь? Из-за звонка твоей сестры?!

— Если понадобится — уволю. Не надо думать, что тот факт, что ты сестра моего друга и дружишь с моей сестрой хоть как-то повлияет на моё решение. Либо ты нормально работаешь, либо не плачь потом. Безответственные сотрудники мне не нужны.

— Перестань, Ар. Мы знаем друг друга много лет.

— Артур Каримович. И наше знакомство ничего не меняет. Наоборот, тебе стоит более серьёзно относиться к работе на меня, Агата.

Сестра поджимает губы и отворачивается.

Ну а чего она ожидала? Что он с ней в няньку играть будет?

Чуть отклоняюсь на спинку дивана, не без удовольствия наблюдая за тем, как Ар отчитывает Аги. У него хоть получается. Я вообще не могу ничего сделать с этой козой. Она давно научилась манипулировать и мной, и Эмом.

Нога под столом случайно задевает колено Асти. Я машинально опускаю взгляд, чтобы успеть уловить момент, как Неверова отдергивает ногу и плотнее сжимает бёдра, положив ладонь на линию их соединения.

Фантазия услужливо рисует, как я протягиваю руку, кладу на голое колено и провожу по нему большим пальцем, затем веду рукой вверх, задираю край юбки, ныряю под ткань, развожу бёдра и кладу руку на мокрые трусы, затем пальцем отодвигаю влажную ткань, развожу половые губы, слышу, как Асти тихо вздыхает и стонет.

— Так что будем делать? Как разгружать эту область?

Откашлявшись, снова перевожу взгляд на Ара, пытаясь напомнить себе, зачем вообще мы тут собрались.

Но фантазию отключить уже не получается, так что она сама дорисовывает дальнейшие образы.

Ещё и Неверова начинает ерзать, чем привлекает внимание.

Её либо увольнять, либо как-то переключаться, иначе меня так и будет штормить.

— Вот здесь можно повести сверху и сделать заезд на верхнюю парковку. Тогда выйдет несколько ярусов. Это немного разгрузит дорогу и парковочную зону в этих областях.

— А что если сделать дополнительный нижний сегмент?

— В смысле, подземку? Тогда сроки закрытия проекта сильно сместятся. Рыть всё же дольше, чем отстроить поверху на опорах.

— Но в дальнейшем это может сыграть на руку.

— А почему бы не сделать зеркальную спираль? — неожиданно предлагает Асти, а когда мы с Аром одновременно обращаем к ней взгляды, она вжимает голову в плечи и густо краснеет. — Извините…

— Нет. Говори, — Ар двигает к ней ноутбук. — Что ты имела в виду? Покажи на чертеже.

Неверова косит на меня напряжённый взгляд, затем берёт ручку и, прикусив нижнюю губу, по которой мне тут же хочется провести пальцами, показывает на экране, как она увидела решение проблемы.

— Если заезд сделать отсюда, наверх, но повести спиралью позади комплекса, вот так, — она ведёт от одного края чертежа до другого. — И вторую парковочную область сделать уже в этой зоне. Тогда их будет три. Две слева. Нижняя и верхняя. И одна зеркальная верхняя справа.

Я провожу пальцами по подбородку.

— Что думаешь? — спрашиваю у Ара.

— Неплохое решение. Тогда не придётся занимать правый угол внизу.

— Мне кажется, возможно так сделать. Это будет быстрее подземки.

Слышу рядом облегчённый выдох Асти.

— Ты молодец. Это хорошее предложение, — хвалю девчонку.

У неё тут же начинают сверкать глаза, будто раньше её мало хвалили или не хвалили вообще. Я в целом заметил, что она часто зажимается и оправдывается, как будто раньше на неё слишком часто оказывали неадекватное давление. И я ещё добавил своим ультиматумом.

В очередной раз обвожу её внимательным взглядом.

Либо испугалась, либо ей действительно интересно, что будет дальше. Единственный способ проверить — действиовать. Или никогда больше не повторять ту сцену в кабинете и оставить собственный вопрос об этом олененке без ответа.

ДЕВОЧКИ, С ПРАЗДНИКОМ! СЕГОДНЯ СКИДКИ НА ВСЁ!

Девочки, у Алёны стартовала новая сочная история Карины Лавровой! Присоединяйтесь, там сейчас как раз начинается самое интересное!)

ЗАМУЖ ЗА БОССА. РЕБЁНОК В ПОДАРОК

— Мы заключим сделку. Я возьму тебя на работу. Даже увеличу зарплату. В обмен ты будешь играть роль моей невесты.

— Ты с ума сошёл? — выпаливаю чересчур истерично. Прижимаю ладонь к губам. Они до сих пор горят от поцелуя этого нахала. — Я не стану этого делать!

— Я буду платить тебе двойную зарплату. Если хорошо сыграешь роль, ещё и премию получишь.

Поверить не могу, что я колеблюсь. Но мне сейчас очень нужны деньги.

— Так как? Все ещё хочешь отказаться? — усмехается Малиновский.

Неприятности сыплются на меня одна за другой. Жених изменил с собственной секретаршей. И чтобы справиться с депрессией я с дуру согласилась пойти на маскарад. Одна случайная ночь, и вот я уже беременна от мужчины, чьего лица даже не видела. А теперь ещё и новый босс, которого я на дух не переношу, предлагает стать его фиктивной невестой. Только его глаза почему-то кажутся мне до боли знакомыми…

ЧИТАТЬ ЗДЕСЬ

Асти

— Здесь. Вот здесь… Ещё это. И вот это, — закусив губу, делаю в своём телефоне закладки объявлений, на всякий случай, чтобы не потерять.

— Чего это? Уже устала от работы на Багримова? Месяц не прошёл, — хмыкает Дина, притопав на кухню и склонившись надо мной.

— Да нет… Это так. Просто, — отмахиваюсь от соседки, выключаю телефон и тут же перевожу тему. — Там кофе готов. Омлет и салат из помидоров и огурцов. На завтрак, думаю, хватит.

— Ммм… Омлетик я люблю, — Динка открывает сковороду и вдыхает запах горячего завтрака. — Ты что, в пять утра встала? Когда всё успела?

— Можно сказать и в пять.

На самом деле, я вообще плохо спала. Мало того, что ситуация с Багримовым меня напрягает, так вечером ещё мама звонила. Говорила об ухудшении мозговой активности у отца. Недолго ему осталось.

А кредиторы будто так и ждут его смерти, чтобы сильнее на мать надавить.

В итоге мне всю ночь снились кошмары. Они в принципе мне и так всё время снятся. Но сегодня их было несколько и они перемешались со странными снами о боссе. Правда, эти сны заставляют меня больше краснеть, чем испытывать страх.

В общем, выспаться нормально не удалось. Я окончательно перестала совершать попытки уснуть часов в шесть утра. Вместо этого приняла душ, приготовила завтрак и уселась за поиски объявлений о работе.

У меня должна быть перестраховка.

Вчера я весь день боялась, что Марсель Рустамович будет ко мне приставать. И весь день думала, что я буду делать в таком случае.

Однозначно, я не могу просто брать и соглашаться. Поэтому решила на всякий случай посмотреть другие варианты работы. Зарплата везде гораздо хуже. Но придётся чем-то жертвовать. Хотя я, наверное, уже устала от жертв.

— Ты в курсе про корпоратив? — спрашивает Динка, отпив кофе и зажевав помидоры со сметаной.

— Что за корпоратив?

— У Багримычей день рождения в эту пятницу. Они на днюху каждый год устраивают настоящее шоу. Весь коллектив отмечает. Обычно либо на какой-нибудь турбазе, либо в клубе или рестике. В этот раз из-за смерти Завьяловой, скорее всего, официального корпоратива не будет. Но Нана из бухгалтерии сказала, что в клуб "Мраморное небо" вход в пятницу всем сотрудникам фирмы свободен и напитки за счёт заведения. Это типа заведение, которое принадлежит их другу. Там классно. Пойдёшь?

Честно говоря, после всех событий между мной и боссом, я сомневаюсь.

Кроме того, ситуация в моей жизни сейчас в целом непростая. А я пойду развлекаться?

— Алло, Асти? — Дина щёлкает пальцами. — Ты чего зависла?

— Да, честно говоря, я не уверена в том, смогу ли пойти…

— Перестань. Тебе надо больше позволять себе отвлекаться и расслабляться. Мы с тобой столько знакомы, а ты только работаешь и всё. Так и с ума сойти недолго. Что такого, если ты пойдёшь в клуб? Даже денег не надо. И тебе, кстати, стоит больше пользоваться благами, которые предоставляет наша компания. Бассик и спортзал на этаж выше — бесплатно в отдельные часы. Разрешено писать заявление на бесплатные горячие обеды. Лечение у стоматолога тоже оплачивается. Хватай список клиник — и вот тебе здоровые зубы. Будь понаглее и посмелее. А то вечно ты всё и всем, а тебе никто и ничего.

Динка запихивает в рот кусок омлета, довольно прикрывает глаза и снова отпивает кофе.

— Жертвенное мышление в Москве тебе не поможет. Здесь люди другие. Нужно биться за своё место под солнцем. И кстати, — Дина указывает на мой телефон. — Это касается и разбрасывания рабочими местами. Я, конечно, не знаю, что тебя подтолкнуло искать новое место, но вот что тебе скажу — выше или такую же зарплату как в БагримовСпортСтрой найти трудно. В основном, это либо у наших партнёров или у конкурентов. Но ты уверена, что туда попадёшь? И ещё — ты уверена, что не столкнёшься с теми же проблемами и трудностями? Подумай об этом прежде, чем идти на такой шаг.

Динка включает кран и споласкивает тарелку под водой.

— За омлетик и салатик спасибки. Ладно, пойду я одеваться, пока не опоздала. Че мы вместе сегодня поедем?

— Да. Я уже собрана. Подожду тебя, — кивнув, смотрю на Дину, которая выбегает из кухни.

Уже второй человек говорит мне про то, что рабочими местами так разбрасываться не стоит. А Дина ещё и сама меня в компанию привела.

Привычное чувство вины змейкой заползает в грудь и впивается острыми зубами в сердце.

Ну и здравый смысл тоже твердит своё. Хочется выйти на действительно достойный доход, набраться опыта, получить новые возможности.

Если постоянно метаться, то в моей жизни так никогда и ничего не изменится.

Вот на встрече вчера Багримову с Ахметовым понравилось моё предложение по новому проекту. Если я буду работать дальше, то, возможно, сумею добиться ещё больших высот.

Сегодня я подала через сайт документы на загран паспорт. Не уверена, что куда-то полечу, но что если и границы страны для меня будут сдвинуты? Это хорошая возможность вырасти по карьерной лестнице.

А насчёт отдыха… Дина тут тоже права. Я практически никогда не отдыхаю. И мне всегда дискомфортно, когда я пользуюсь благами, которые предоставляются просто так.

Наверное, что-то всё же стоит изменить в своём мышлении. Может, не всё, но хоть что-нибудь.

Асти

— Я уже бегу! Клянусь, что почти на месте, но чёртов лифт не хочет приезжать! — снова жму и жму на кнопку, в надежде, что проклятая кабина, наконец, спустится и поднимет меня на нужный этаж.

Плечом прижимаю телефон к уху, а в руках держу стопку документов, которые ездила забрать из ЛивсМетод. Алька мне уже телефон оборвала, и вот сейчас тоже галдит в трубку, что документы срочно нужны к совещанию.

А я виновата, что этот ЛивсМетод чуть ли не в другой части города находится?!

Пролопатить такое расстояние, да ещё и под дождём — это вам не в магазин сходить.

Причём, только когда я уже подъезжала назад к офису, Аля заявила, что у нас есть служебный транспорт, и она думала, что я об этом в курсе и поехала на нём.

Ну, разумеется, нет.

Очень вовремя, конечно, она об этом заявила.

Я грязная, мокрая, злая и уставшая!

Ещё и папки валятся из рук.

— Шевелись уже! — сурово бью ногой по дверям лифта.

— Наверняка, после такого, он упадёт к твоим ногам со скоростью света, — позади раздаётся знакомый голос.

Я резко оборачиваюсь и упираюсь взглядом в Эмиля Рустамовича. Недавно он постригся. И сейчас выглядит практически не отлично от брата, если не считать его одежду. Вчера, когда он приезжал в офис в костюме, я чуть их не перепутала.

— Помочь? — выгибает он бровь.

На его кожанке сверкают капли воды. Волосы тоже слегка влажные.

— А как вы поможете пригнать этот лифт быстрее?

— Я имею в виду, с папками, — усмехнувшись, он кивает на кучу документов у меня в руках.

— Ах, да, простите… — могла бы и догадаться, что он не про лифт.

Позволяю Эмилю Рустамовичу взять у меня папки, после чего убираю телефон от уха и сую в карман. Аля уже сбросила вызов и наверняка нервно ждёт моего появления. Честно, я уже готова забить на чёртов лифт и пойти пешком по лестнице!

Последние дни какие-то в целом неудачные. Только я настроилась брать от жизни всё, как "всё" вдруг решило, что не готово мне отдастся.

Каждый день я устаю просто до поросячего предсмертного визга, и честно говоря, никогда не радовалась пятнице как сегодня.

Единственное светлое пятно за эту неделю — Багримов тоже много работает, постоянно в каких-то разъездах, и я почти с ним не пересекаюсь. Так что поспешное решение об увольнении принимать не приходится.

— С днём рождения, — неожиданно вспоминаю про то, что Эмиль Рустамович брат-близнец босса, а это значит, что у него сегодня тоже день рождения.

Хотя босса я не поздравляла. Ну, то есть, лично. Коллектив, конечно, поздравил.

— Спасибо, Асти. Так ты идёшь в клуб со всеми? Тебе рассказали, что вход свободный?

Я киваю.

— Да. Мне сказали, но я пока не решила. Что-то работы много в последние. Устала.

— Чем не повод расслабиться? — подмигивает Эмиль Рустамович, затем указывает пальцем на лифт. — Приехал. Заходи.

С облегчением выдохнув, я, наконец, прохожу в кабину лифта. Следом за мной заходит Багримов. Осталось доехать до нужного этажа, пока меня не убили за то, что долго промоталась с документами.

С Эмилем Рустамовичем в лифте я чувствую себя не так напряжённо, как с его братом. Но из-за того, что они одинаковые, мне без конца хочется разглядывать его. Чтобы не выглядеть глупо, я силовой воли заставляю себя смотреть куда угодно, но только не на него. Ещё определённый спектр напряжения вызывает факт того, что случилось между мной и боссом в кабинете, и что после этого Эмиль Рустамович явно заметил между нами некий конфликт.

У меня всё ещё имеются сомнения, рассказал ли босс о нас с ним брату?

Может и рассказал. Я-то на него не смотрю, а вот он меня разглядывает в открытую.

Когда лифт, наконец, приезжает, я выдыхаю, кажется, весь воздух из лёгких.

— Ну, наконец-то, Асти! — к нам тут же подлетает взолнованная Аля. — Здравствуйте, Эмиль Рустамович. Это документы на совещание?

— Я сам отнесу, Аль, — кивает Багримов и тут же направляется в сторону конференц зала.

— Ну ты, конечно, вообще! — взвизгивает Алька, когда он уходит. — Меня чуть не порвали в потроха. Тут уже японцы, китайцы и индусы приехали, которые спонсируют проект! У Багримова чуть вена на висках не лопнула.

— Прости! Я ж не знала про служебку.

— Теперь будешь знать. Ладно, идём. Я там нам кофе заказала. Курьер уже поднял. Ты, наверное, замёрзла. Сегодня что-то погодка так себе, — Алька оглядывает мой промокший костюм и кудрявые от влаги волосы.

— За кофе я тебя расцелую. Честно говоря, вся неделька выдалась кошмарная.

— Ничего. Сегодня в клубе оторвемся. Твоя соседка Дина идёт. Надеюсь, ты тоже?

Я морщусь.

Мы подходим к ресепшену, Аля берёт два стакана с кофе и один протягивает мне.

— Только не говори, что не идёшь?! Сегодня мой последний рабочий день. Всё! Доби свободен. Я решила использовать возможность бесплатно пойти в клуб на др босса и совместить со своей прощальной вечеринкой. Идём, Асти, мы с тобой вроде подружились. Если устанешь — уедешь. Никто же держать не будет.

Отпив кофе и вздохнув, я киваю.

Всё рано сегодня только отсыпаться. Но отоспаться можно и завтра. Ничего страшного, если я себе позволю перед этим немного потрясти костями.

Асти

— Я, ты, Дина и Лиза поедем в одном такси. Девочки в другом. Остальные между собой договариваются. Туса ждёт, — мы с девчонками ржём у ресепшена, обсуждая поездку в клуб. Все уже переоделись. Я, разумеется, ничего переодеться не взяла, но Аля попросила своего мужика привезти дополнительный наряд, так что и меня нарядили.

Белое платье-лапша чуть великовато, но смотрится лучше, чем если бы я пришла в клуб в офисной форме.

— Я сегодня буду пьяна, — Лиза из фин отдела передергивает плечами.

Та самая Лиза, которая спала с Багримовыми.

Я невольно её разглядываю. Она практически одной со мной комплекции, но при этом выглядит как опытная и наученная жизнью стерва.

— Главное, не напиться до такого состояния, что невозможно будет идти домой, — смеётся Дина.

— Держимся друг друга, чтобы не потерять в синем угаре.

— Асти не пьёт, так что, если что, Асти, тебе придётся развозить пьяных подруг по домам.

— Ты не пьёшь? — Алька вскидывает брови, глядя на меня.

— Нет, — качаю головой. — Личные причины.

— Ты слишком заморачиваешься и не умеешь расслабляться.

— Вот-вот, и мы ей о том же говорим, — хмыкает Динка, пихнув меня плечом в плечо.

— Ну хватит об этом. Нормально я расслабляюсь.

— Ой, Марсель Рустамович, вы уже уезжаете? Ещё раз с днем рождения! — Алька смотрит куда-то мне за спину.

Я оборачиваюсь, чтобы столкнуться с синим взглядом босса, появление которого тут же вызывает гогот среди девчонок.

— Спасибо, — он коротко кивает, не сводя с меня глаз, потом медленно проходится по моему телу, пока не возвращается к глазам.

— А мы в клуб. А вы сегодня там будете? — хихикает Аля и тут же получает ладонью в плечо от Дины. — Что? — выпучивает она глаза.

— Хорошо вам отдохнуть, — Багримов оставляет Алин вопрос о том, будет ли он в клубе, без ответа, и просто проходит к лифтам, напоследок мазнув по мне взглядом.

Снова эта тяжесть в животе.

Интересно, почему моё тело выбрало именно его объектом своих странных реакций? Почему я так не реагирую на его брата или на какого-то другого мужчину?

— Кстати, Лиз, Асти хотела, чтобы ты ей рассказала про секс с большими братьями. Пока мы все здесь, то нам тоже будет интересно послушать.

— Что? Я не просила! — краснею до корней волос, недовольно шлепнув ржущую Алю по руке.

— О, это будет очень интересно, — ухмыляется Лиза.

— Я серьёзно! Не просила я никогда о таком!

Моя соседка Дина ржёт в голос, положив руку на живот.

— Девчонки, у нас такси приехало. Лучше поехали в клуб, а то выпивки для нас не останется.

— Да там выпивки хватит — весь город напоить.

Дождь сегодня так и не перестал шпарить изо всех сил. Наоборот, к вечеру стал ещё сильнее и превратился в ливень.

Такси забирает нас от самого крыльца здания. Мы запрыгиваем в салон, весело смеясь, и когда все усаживаются, водитель трогает с места.

— В общем, Марс гораздо жёстче Эма. Грубее и настойчивее. У Эма более красивый и чувственный секс. В то время, как наш Марсик порой перегибает палку. Если, Асти, решишь кого-то из них выбрать — выбирай Эма, если не привыкла иметь дело с грубостью. А если нравится жёстче, то Марса. Но если хочешь попробовать двоих, то готовься к продолжительному марафону, в течение которого тебе придётся постоянно перестраиваться под запросы каждого из них.

— Да не собираюсь я ни с кем из них спать! Тем более с двумя сразу. Хватит уже. Это не смешно!

Девочки продолжаю ржать, явно наслаждаясь моим смущением.

— Ну ладно-ладно, — хихикает Лиза. — Посмеялись и хватит. В целом, никто ж не собирается в это вмешиваться.

— Да, всем плевать, кто и с кем спит.

— Не буду я с ними спать!

— Почему? Они красавчики. И оно того стоит. Сейчас по логике некоторых, женщины должны невинность до последнего хранить и сексом заниматься только по любви. А если нет любви, а просто хочется? Уже и потрахаться нельзя. А с богатыми мужиками это ещё и выгодно, кстати.

Такси тормозит у здания ночного клуба. Мы выбираемся из салона под стену ливня и буквально бежим к крыльцу. Лестница от входа ведёт вниз, где у касссы стоят секьюрити. Народу много, а из-под стеклянных дверей раздаётся громкая музыка.

— Готовим офисные пропуска, — Алька машет своим. — Чтобы вход в клуб был бесплатным.

На кассе мы по очереди показываем рабочий пропуск. На запястье нам надевают браслет зелёного цвета, в то время, как у других посетителей — синий.

— С этим браслетиком можно бесплатно получить любую выпивку в баре. Хоть воду, — объясняет Дина.

Мы показываем браслеты секьюрити, и нас пропускают внутрь. Громкая музыка тут же ударяет по ушам, стробоскопы слепят глаза. От непривычки я щурюсь и вжимаю голову в плечи.

— Расслабься, Асти! Всё будет круто! — кричит на ухо Аля.

Может быть…

Всегда завидовала тем, кто получает удовольствие от подобного отдыха. Наверняка, это позволяет быстро выпустить эмоции и усталость, которые скопились в груди.

Шагаю следом за девочками, но меня отвлекает вибрация телефона в сумке, которую я чувствую рукой.

Решаю не останавливаться, чтобы не потерять девчонок в толпе. На ходу достаю мобильник и смотрю на экран.

Мама.

Плохое предчувствие сдавливает грудь железными тисками.

Я сбрасываю вызов, так как всё равно ничего не услышу. Сначала надо дойти до столика, а потом я отойду к туалету.

Но мама снова звонит. А затем приходит сообщение.

"Папа умер. Дочка, позвони".

На миг, один короткий миг я теряю ощущение реальности происходящего. Сколько прошло с того момента, как он попал в больницу? Я ведь знала, что он умрёт. Ждала этого момента, но всё равно реальность ускользает, будто в моей жизни такого не могло случиться.

Большую часть жизни я молила бога, чтобы его не стало, и вот, наконец, это случилось. Это ведь случилось?

Музыка в клубе начинает звучать как через толстый слой ваты, люди превращаются в одну сплошную пёструю мазню, а пол под ногами будто проваливается.

"Дочка, ты позвонишь?!"

Я прикрываю глаза. Всего на секунду. Сглатываю, чувствуя, как слюна проходит по гортани, как тяжёлый камень и оседает где-то в животе.

— Асти, ты в порядке? Асти? Ау? — в реальность меня возвращает голос Дины.

Резко распахиваю глаза и вижу перед собой руку соседки. Она щёлкает пальцами, пытаясь получить от меня реакцию.

Мы уже дошли до столика. И все девчонки недоуменно уставились на меня, хлопая глазами.

— Что с тобой? Нормально всё?

— Я… Мне надо отойти… Позвонить… — показываю девчонкам телефон. — Это срочно.

— Понятно, — кивает Дина. — Туалет там, если что! — показывает рукой на небольшую лестницу, ведущую вниз.

— Возьмите мне кофе, — кричу девочкам прежде, чем направиться к лестнице.

Асти

Руки дрожат, когда, стоя перед большим зеркалом в туалете, я набираю мамин номер. Гудки отсчитывают секунды между двумя реальностями, которые объединятся в единое целое, как только мама подтвердит слова о смерти отца. Будто она может сказать что-то другое. Будто я ещё могу услышать, что это неправда. Что врачи ошиблись. Или то сообщение мне вообще показалось.

Но громкий всхлип в трубку подтверждает то, что его больше нет.

Чудовище умерло.

— Дочка… Папа умер… Мне так плохо… — она рыдает.

А я молчу.

Я не могу ничего сказать.

— Я с ним всю жизнь… Как я дальше без него буду?

Смотрю на своё отражение. Мне кажется, что оно трескается на части.

Мне вообще не должно быть больно. Не должно. Я, наконец, похороню того, кто испортил мне жизнь. Кто был монстром и чудовищем. Кто никогда меня не любил.

Но мне больно.

Я хороню отца, которого на самом деле у меня никогда не было. Который своей больной зависимостью и жестокостью отобрал у меня мать, семью, детство. Из-за которого я долгое время считала себя недостойной самых посредственных вещей. Из-за которого я до сих пор не знаю, каково это, когда тебя по-настоящему любят.

— Как ты будешь без него, мам… Да нормально ты будешь. Гораздо лучше, чем с ним…

— Как ты можешь так говорить, Настя? Ну неужели в тебе нет ни капли сострадания?

— К нему? Нет.

— Так хотя бы ко мне прояви немного жалости. Поддержи в трудный час.

Да я только этим целую жизнь и занимаюсь. Поддерживаю. Спасаю.

А меня кто-то поддерживал в трудный час? Хоть раз. Всего раз.

— Насть, не молчи. Ты приедешь на похороны? Это ведь папа твой.

Я зажмуриваюсь.

— Прости, мам… Но у меня работа.

— Это всего один-два дня. Нужно всё подготовить. Ты что, хочешь, чтобы я с Димой одна прощалась? Соседи косо смотреть будут. И здоровье у меня уже не то. Надо поминки делать. Место на кладбище надо… — она снова всхлипывает. — Денег столько надо, Настя. Дом отдать придётся… кредиторам… Я что, на улице останусь?

Мне хочется сказать, о чем она думала, когда деньги ему давала? Когда дом закладывала? Мне хочется спросить, а почему мнение соседей не беспокоило её, когда он её бил, меня бил, когда орал и деньги просаживал?!

— Я на части, мам, разорваться не могу. И деньги зарабатывать, и тебя поддерживать.

— Но в тяжёлой жизненной ситуации, дочка, на кого мне рассчитывать кроме тебя?

— Ты в тяжёлой жизненной ситуации из-за него, мам.

— Я прошу тебя меня поддержать! Очень прошу. Я не хочу без жилья и денег остаться. И Диму одна хоронить не хочу, — снова ревёт, из-за чего мне по рёбрам бьёт проклятое чувство вины.

Распахиваю веки и смотрю на свое отражение снова, только теперь вижу в нём маму. Маленькая и хрупкая, вечно с поникшими плечами. Я так всегда в ней нуждалась. Так старалась защитить. Ждала, когда она выберет меня.

— Я не приеду на похороны, мам. По деньгам… будет видно, когда я смогу что-то перевести.

— Но мне не на что хоронить отца! Не на что жить дальше! Ты что, меня бросаешь?

— Я не бросаю. Просто озвучиваю свои силы и возможности, которые не безграничны.

— Нет, ты меня бросаешь! Бросаешь в тяжёлый момент! Ты отказываешься хоронить отца…

— Он мне не отец! Он никогда не был отцом! Никогда!

— Что ты такое говоришь?! Пусть он дурак, но папа любил тебя, Настя!

— Нет. Не любил. И тебя он не любил. Он любил бухать и проигрывать деньги. Вот, что он всегда любил. И не называй его моим папой. Я от этого человека давно отреклась!

— Может, ты тогда и от матери отречешься? Может, одну меня оставишь? Будешь жить своей жизнью, и потом и на мои похороны не приедешь? Столько проблем, я их как одна потяну, Насть?

— А я их как потяну?!

— Так ты молодая! И работаешь в Москве!

— Я пашу, мам, не для того, чтобы всю зарплату за долги этого подонка отдавать!

Всхлипывания в трубке усиливают чувство вины за собственные слова, но если я не скажу, то так и буду расплачиваться за то, в чем не виновата.

— Я не буду возвращать долг. Не буду ради этого брать кредит. Не буду ложиться под кого-то, чтобы тебя спасти. Я не буду идти против собственной морали и своих ценностей, чтобы разрести грязь, которую натворил этот ублюдок, и которую ты помогла ему натворить! Отдавай дом. Живи в общежитие. Устройся на работу! Я сделала уже достаточно! Достаточно, мам!

Тишина.

Вот, что я слышу сначала.

А потом короткий вздох. Еле слышный.

— Дочка, да я же никогда ничего такого… ужасного делать не просила… Я не… Настя… Ты меня прости… Прости. Я, наверное, пойду… Что-то плохо мне… Ничего мне не надо, дочка. Ничего. Я даже больше не буду ни звонить, ни просить. Ты права, Насть. Права. Прости. Ещё раз прости. Ты будь счастливой. Будь счастливой.

Вызов прерывается.

Я убираю телефон от уха и смотрю на погасший экран.

Кто-то заходит в туалет. Рядом со мной раздаются весёлые женские голоса. Но мне всё равно.

Я так и стою с телефоном в руках. Смотрю на экран. И проклятые слёзы всё-таки текут по щекам. Я зло их вытираю.

Всё нормально. Я должна была это сделать. Должна была.

Я не чудовище. Это он был чудовищем. А она поддерживала его.

Она выбрала его сама. Всю жизнь выбирала.

Сжав мобильник до хруста, я бросаю его в сумку, умываюсь холодной водой, и снова смотрю на себя в зеркало.

Одна в целом мире. Ничья и никому. И боль внутри меня никому не будет понятна. Никогда.

Одна.

Я всегда была одна.

Я справлюсь.

Выключаю воду и выхожу из туалета. Возвращаюсь обратно к девочкам, которые уже вовсю веселятся и пьют за столом.

— Асти, ты чего так долго? — кричит Аля, когда я подхожу ближе.

Я сходу тянусь к шоту, стоящему на столике в ровном ряде с другими разноцветными рюмками, и опрокидываю горькую жидкость в себя.

Ловлю шокированный взгляд Дины. Затем передергиваю плечами и широко улыбаюсь.

— Чудовище умерло. Надо отметить.

Асти

— Может, тебе не стоит так налегать на алкоголь, Асти? Ты ведь никогда не пила. Плохо станет. Да и вообще ты ведёшь себя странно. Объясни конкретно, что случилось? — Дина пытается допытаться до ответа, но я только качаю головой и беру очередной шот.

— Не хочу говорить. Хочу танцевать.

— Это похоже на истерику, Асти… Я серьёзно, — Дина обеспокоенно обводит меня взглядом и отнимает рюмку очередного шота.

— Почему я раньше не пила? Я же не алкашка. Алкоголь так расслабляет. Я чувствую себя… свободной!

— Тебе всё же стоит притормозить…

— Мне стоит отвести душу сегодня! — поднявшись из-за стола я указываю рукой на танцпол. — Идём к девочкам. Ты сама мне говорила, что я должна больше позволять себе. Отпустить поводья, как говорится. Почему сейчас против?

— Потому что это слишком… резко. Это похоже на срыв, Асти.

— Нет у меня никакого срыва… Просто я больше никому не хочу ничего быть должна. Только себе, — указываю пальцем в грудь. — Потому что за всё, что я делаю, мне никто и никогда по-настоящему не скажет спасибо.

— Асти, у тебя что-то случилось в семье?

— Да… Чудовище умерло, — повторяю как на репите, затем резко разворачиваюсь и иду на танцпол.

Музыка грохочет, перебивая мои эмоции внутри. Я сегодня оттанцую годы боли и смирения, годы попыток спасти маму, которая так и не выбрала меня. Которую сегодня волновало только то, буду ли я снова решать все её проблемы. Которая так и не поняла, что это чудовище меня измучило настолько, что я не захотела приезжать на похороны.

Я прохожу в самую толпу, встаю по центру танцпола и начинаю двигаться. Алкоголь, который я поклялась никогда не пить, обжигает вены и качает кровь. Я дышу. Что-то внутри сорвало. Вырвало. Разорвало.

Я так устала. От границ. От условий. От необходимости быть хорошей, честной, любящей.

А со мной-то как поступают?

Моё тело двигается в такт музыке. Я трясу волосами, качаю головой, двигаю бёдрами. Вокруг меня какие-то люди. Они танцуют, смеются, улыбаются. Их лица размываются, но я тоже стараюсь улыбаться.

Мне так хорошо. Я живу сегодня. Я освободилась.

Она хочет, чтобы у неё не было дочери?

Хорошо.

Разве она когда-то была моей мамой?

Я вспоминаю, как маленькой вытирала ей кровь с губ, когда этот урод её избивал. Как прижималась и плакала. Говорила "Мамочка, я тебя так люблю!"

Я вспоминаю, как в очередной раз, когда он кинулся на неё с кулаками, я стала её защищать, и он ударил меня.

Она не ушла от него. Назвала меня глупой, что полезла на взрослого.

Я не глупая. И я не плохая дочь. Я хорошая. Хорошая. Я заслуживаю любви.

Очередное движение головы, и я вдруг улавливаю синий взгляд в толпе.

Сначала думаю, что показалось. Но потом снова вижу синие глаза.

Багримов здесь.

Он здесь.

Я кручу головой, пытаясь выцепить фигуру босса в толпе. И вот, наконец, белая футболка, синие джинсы и такой же синий взгляд упирается в меня.

По рукам пробегают мурашки. Значит, он решил пойти в клуб.

Я делаю очередное движение бёдрами, поднимаю руки вверх и начинаю скользить по танцполу, наслаждаясь собственным раскрепощением.

Синие глаза смотрят.

Я нравлюсь ему.

Он хочет меня.

Когда меня заботила личная жизнь? Секс?

Никогда. Я только проблемы решала, которые не сама создала.

Сегодня я делаю, что хочу.

Сегодня я другая.

Синие глаза становятся ближе. Я чувствую их притяжение. Импульс и огонь.

Музыка становится более плавной, чувственной, эротичной. Я хочу ей отдаться. И синим глазам.

Последствия? Я подумаю об этом завтра. Сегодня я не хочу думать.

Я это делаю не ради денег. Не ради работы. Не ради матери. Я это делаю ради себя.

Тёплые руки скользят по моей талии и прижимают к себе.

Он стоит позади. И синий взгляд обжигает мою шею. Горячее дыхание змейкой скользит по коже.

Что-то не так. Тело реагирует иначе, но я отметаю эти мысли как назойливых мух. Я устала…

— Красиво танцуешь, Асти. Это для меня?

Руки ползут вперёд и накрывают мой живот. Сминают. Мнут. Вжимают в тело позади.

— Это для меня, — отвечаю, откинув голову назад на крепкое плечо. — Я сегодня решила взять от жизни всё.

— А я думал, что это мой подарок на день рождения, — усмехается. — Но если будешь так двигаться, то "всё" ты определённо сегодня получишь.

— Всё, что захочу?

— Всё, что угодно.

— Вы мне это дадите?

— Только попроси.

Вот сейчас должны пойти мурашки по коже. Вот сейчас моё тело должно отреагировать.

Но что-то по-прежнему не так. Голова кружится…

Багримов что-то спрашивает, но я не слышу.

— Здесь очень шумно! Давайте отойдем куда-нибудь? — спрашиваю, повернувшись к боссу лицом и почему-то жмусь к груди.

Хочется близости. Просто человеческой силы и тепла.

Синие глаза совсем рядом. Прожигают насквозь, но я почти ничего не чувствую.

— Идём к нам в вип?

— Что?

Багримов смеётся и качает головой, затем просто обхватывает пальцами моё запястье, переворачивает руку ладонью вверх и мягко целует.

Вот сейчас… Сейчас всё будет…

Я почувствую то, что тогда, в кабинете.

Босс тянет меня куда-то за собой, пока мы не оказываемся на этаж выше в вип-зоне и не заходим в одну из кабинок, где музыка явно не так сильно шарахает по ушам.

Но голова почему-то болит ещё сильнее и болезненное ощущение в желудке заставляет поморщиться.

Фокусирую взгляд на Багримове. Он что-то пишет в телефоне, затем убирает мобильник в карман.

— Не стесняйся, Асти. Проходи.

В кабинке темно. Лишь светящийся фонтан на стене позволяет что-то разглядеть.

— Так, на что ты готова, чтобы получить от жизни всё? — Багримов берет со стола бокал шампанского и протягивает мне.

Я беру фужер. От запаха алкоголя меня почему-то тошнит, но я всё равно отпиваю. Правда, становится ещё хуже.

— На что я готова? Наверное, тоже на всё.

— Правда? — он опирается бёдрами о стол, затем кладёт руки мне на талию и притягивает к себе, пока мы не оказываемся нос к носу. — Убеди меня.

Его губы в миллиметре от моих. Меньше секунды, чтобы их коснуться.

Но я почему-то медлю.

За спиной раздаётся шорох. Мне становится трудно дышать, будто к нам в кабинку проникает что-то тяжёлое, большое и страшное.

— Надеюсь, завтра ты не станешь писать заявление на увольнение, Насть? — голос ударяет в спину, а по позвоночнику с нажимом проходят пальцы.

___

Сцена большая, хотела полностью дописать, но не успела)

Асти

Я фокусирую свой взгляд на мужчине перед собой, чувствуя, как к горлу начинает подступать тошнота. Пальцы на спине всё ещё сильно давят, дыхание касается плеч. Мне становится трудно дышать и контролировать спазмы в животе, которые усиливаются с каждым новым мгновением.

— Молчишь, Настя? — хриплый голос раскатывается волнами по макушке.

Алкоголь всё ещё сильно туманит разум, но до меня начинает доходить, что именно произошло.

Я перепутала их.

Я думала, что в вип иду с Марселем Рустамовичем. А получается, что там, на танцплощадке меня трогал его брат.

Поэтому моё тело реагировала не как обычно. Потому что это был другой человек…

Вода в фонтане на стене начинает течь словно в замедленном темпе, пока полностью не останавливается. Время застывает вокруг, а спазмы в желудке становятся нестерпемыми. Я зажимаю рот ладонью и медленно поворачиваюсь. Взгляд находит синие глаза Багримова. Эта резкая синива только усиливает тошноту.

Он, кажется, что-то говорит. Его губы шевелятся, но я ничего не слышу. Он протягивает руку и пытается зачем-то до меня дотронуться, но я резко отталкиваю мужчину и выбегаю прочь из кабины.

Зажимая рот, несусь куда-то… куда угодно… В туалет или на улицу, я не знаю. Лишь бы поскорее покинуть зал. Господи, меня сейчас стошнит…

— Асти?! — перед глазами мелькает образ Дины, но я отталкиваю и её, не переставая бежать, пока не оказываюсь снаружи здания под проливным дождём, где меня выворачивает наизнанку так, что живот и горло начинают болеть.

Как мне плохо. Мне так плохо…

И что я вообще наделала. Это не я. Я себя так не веду…

Плечи дрожат, пока меня продолжает выворачивать наизнанку. Дождь холодными струями лупит по плечам, но мне не холодно. Мне никак. Пусто.

То ли рыдания, то ли истеричный смех начинают рваться из груди.

Ужасный день… Ужасная ночь… Я хочу домой. Вот только дома как такового у меня и нет…

Когда спазмы прекращаются, я застываю как изваяние под дождём, глядя в никуда перед собой. Ледяная вода с небес, наконец, начинает морозить кожу. Тело начинает трясти, будто кровь в венах замерзает, превращаясь в лёд.

Я повела себя ужасно.

Мне действительно стоит уволиться. Я просто не смогу работать на него после сегодняшнего дня.

Нужно вернуться в клуб, забрать сумку и вызвать такси. Прийти в себя, выспаться, а потом написать заявление…

Зажмурив веки, я поднимаю голову вверх, позволяя дождю лупить по моему лицу, смывая с него слезы. Неожиданно холодные удары прекращаются. Будто кто-то развёл надо мной покрывало или выключил дождь.

Медленно открываю глаза и понимаю, что надо мной чья-то куртка. Делаю глубокий вдох, чувствую знакомый запах рядом и по телу пробегает дрожь. Та самая, которую я всегда чувствую, когда он рядом. Та самая, которой не было на танцполе, когда меня трогал его брат.

О, боже, меня сейчас снова стошнит.

— В машину садись. Я тебя отвезу домой, — сквозь шум дождя над ухом раздаётся низкий голос.

Я осторожно, на неровных ногах, и всё ещё чувствуя, как от алкоголя крутит сознание, поворачиваюсь к Багримову.

Он стоит в сантиметрах от меня и держит свою куртку над моей головой. При этом на него самого песпощадно льётся дождь, а синие глаза в свете фонарей возле клуба мерцают ледяным пламенем.

— Не надо, — суетливо качаю головой и отступаю на шаг назад, точнее, пытаюсь, так как из-за моего состояния, меня просто резко ведёт в сторону.

Багримов действует молниеносно, обхватив меня рукой за талию и прижав к себе. Куртка падает в грязь, но он не обращает внимания, а просто тянет меня под крышу крыльца, чтобы дождь своими холодными лапами не мог до меня дотянуться.

— Я не спрашиваю, Насть. Тебе нужно домой. И на такси в таком состоянии ты не поедешь.

Он отдаёт кому-то сигнал рукой. Кажется, охраннику.

— Машину ближе подгони.

— Марсель Рустамович, — пытаюсь поднять взгляд, но по голове буквально бьёт кувалдами от любого движения, и слёзы не переставая текут из глаз. — Я не хотела… Всё не так, как вы подумали…

— Поговорим об этом не сейчас, — чеканит он, сжав челюсть до хруста, затем начинает тянуть меня куда-то, пока мы не оказываемся перед его машиной, куда он буквально меня запихивает, открыв пассажирскую дверь.

— В клубе вещи… — хочу сказать, но тут вижу, как охранник передаёт Багримову мою сумку.

Марсель Рустамович обходит машину спереди, я вижу его крупную фигуру в свете фар, которая под стеной ливня кажется подсвеченной.

Усевшись в салон, он бросает мою сумку назад, после чего трогает с места.

Марс

Руль сжимаю до хруста кожи, которой он обянут. Это машинально. Чтобы сдерживать собственную злость.

На самого, блять, себя.

Давлю по газам в пол, разгоняя машину до максимума, и невольно кошусь не Неверову, которая успела уснуть, пока мы едем, подложив руки под щёку.

Как ребёнок.

Да она и есть ребёнок.

В голове вспышками мелькают воспоминания. Как увидел её с Эмилем на танцплощадке, как пошёл следом за ними, и затем, как посмотрел в её глаза, настолько пьяные и неадекватные, что если бы мы с Эмом перешли границу, это можно было бы приписать к насилию, так как она вряд ли соображала, что происходит.

Пиздец, дожили оба.

На светофоре резко торможу, откидываю голову на сидение и прикрываю глаза.

Отпустить её я не мог. Этот олененок вела себя так, будто впервые в жизни напилась, что, впрочем, подтвердила одна из девушек, с кем она в клуб пришла. Дина, кажется. Перепуганно что-то тараторила, объясняя, что у Неверовой, кажется, какая-то трагедия случилась, и что она вообще обычно не пьёт алкоголь.

Самый пиздец, чтобы почувствовать себя ещё большим ублюдком.

Телефон не панели оживает.

Я вижу не экране номер Эма.

— Слушаю. Узнал что-нибудь?

— Короче, — брат выдыхает в трубку. — Несколько часов назад умер её отец. До этого долго лежал в коме. По информации от самарской полиции, с кем удалось связаться, он алкоголик и игроман. Куча долгов. От Неверовой поступают постоянные переводы на карту матери.

Пиздец.

— Ясно. А с матерью что?

Снова вздох.

— Умерла час назад. Сердечный приступ. Больница пыталась связаться с Неверовой, но она не взяла трубку.

— То есть, она ещё не знает про смерть матери?

— Не знает, Марс.

— Блять… — снова кошусь на Настю.

Она хмурится и шевелится во сне, словно ей что-то снится. На щеках остались дорожки от слёз и дождя, вокруг глаз размазалась тушь.

— Мам… — выдыхает она слабо.

Стиснув зубы, перевожу взгляд обратно на дорогу, резко жму на тормоз и разворачиваю машину.

— Эм, привези ко мне в квартиру успокоительное и какой-нибудь витамин C против похмелья.

Брат недолго молчит.

— Ты к себе её повезёшь?

— Она уснула. И кто-то должен сообщить ей про смерть матери утром. У тебя есть варианты получше?

— Ладно. Понял. Принял. Сейчас привезу.

— И узнай подробнее, что там по долгам. Насколько они большие. Кто требует долг. Попробуй найти родственников. Может, есть ещё родные у неё.

— Пока по предварительным данным у отца была сестра, но оборвала с ним связь много лет назад.

— Найди эту сестру. Свяжись. Выясни, насколько она адекватная.

— Сделаю. Всё. До связи.

Сбросив вызов, я сильнее давлю на газ, чтобы побыстрее добраться до дома. День сегодня должен был закончиться не так. И когда Настя начала танцевать перед Эмом, я уже был уверен, что мы сможем включить её в нашу любимую игру, а теперь чувствую себя мразью, который хотел залезть в трусы к девчонке с алкогольной истерикой.

Припарковав машину на подземной стоянке, открываю дверь и осторожно беру на руки Неверову, стараясь не разбудить, иначе будет пиздец. Сегодня ей явно не стоит больше получать никакую стрессовую информацию. Она не вынесет.

Шагаю вместе с девушкой к лифту и нажимаю кнопку своего этажа.

Лёгкая как пушинка. Она ест вообще?

Оказавшись у себя в квартире, несу её в спальню и укладываю на кровать. Из одежды снимаю только обувь и просто накрываю девушку одеялом. Она снова вздрагивает и зовёт маму.

Пиздец.

Я зажимаю пальцами переносицу и выхожу из комнаты, прикрыв дверь.

Завтра день, очевидно, будет ещё "веселее", чем сегодня.

Из бара достаю бутылку виски и плескаю немного в стакан.

Этой девчонке точно не стоит работать на меня. Явно она из другого мира. Слишком хрупкая. А я не смогу постоянно держать себя в руках.

Но и уволить её, зная ситуацию, я тоже не могу. Тут либо помочь ей найти другое место, либо терпеть, заперев все свои хотелки под замок.

Телефон снова звонит.

Эм.

— Буду у тебя минут через тридцать. По сестре отца информацию дали. Она живёт в Питере. Замужем. Двое детей. Работает продавцом в бутике. Муж грузоперевозками занимается. Завтра утром отзвонюсь им. Возможно, они захотят общаться с племянницей.

— Отлично. Но на всякий ещё поищи людей. Ключи у тебя есть от квартиры, зайдёшь, кинешь таблетки на стол. Я в душ. Только тише заходи. Не разбуди её.

— Уже беспокоишься за её сон?

— Я беспокоюсь, что мне придётся человеку не совсем в адекватном состоянии рассказывать, почему я привёз её к себе и что случилось с её матерью.

— Ладно. Не психуй. По долгам, кстати, долги довольно большие. Дом заложен. Кредиторы лютуют. Какие-то левые сделки, но люди важные в тех краях. Будешь вмешиваться?

Я провожу ладонью по волосам.

— Доживём до завтра, увидим.

Асти

Как же мне плохо. Хочется пить, словно я не пила целую неделю, и ещё чтобы кто-то удалил мучительную резь в висках. Вообще невозможно терпеть.

Пытаюсь распахнуть веки, но они кажутся невероятно тяжёлыми. Кое-как мне всё же удаётся открыть глаза. И первое, что я понимаю, что ничего не понимаю.

Точнее, я не понимаю, где я и как тут оказалась. И что вчера было, я тоже не помню.

Неторопливо поднимаюсь на постели. Какая-то незнакомая комната. Явно мужская. Дорого. Богато. Всего по минимуму и пахнет мужскими духами. Знакомыми духами.

Фокусирую взгляд на прикроватной тумбе, где стоит стеклянный бокал с какой-то шипучей жидкостью.

Это для меня?

Оглядываюсь с опаской. Затем тянусь к стакану и делаю небольшой глоток. Вкус апельсина…

Так где я?

Одежда, в которой я была вчера, на мне. Пытаюсь мысленно восстановить хоронологию событий вчерашнего дня, но лучше бы я этого не делала, потому что на некоторых моментах меня начинает тошнить.

Но хотя бы становится почти понятно, где я нахожусь. Не успеваю закончить эту мысль в голове, как дверь в комнату открывается и на пороге вырастает крупная фигура Багримова.

Так я и предполагала…

— Проснулась?

— Марсель Рустамович… — это всё, что мне удаётся выдохнуть.

Босс кивает на бокал у меня в руках.

— Это витамин C. Выпей полностью. Тебе станет легче.

— Сп… асибо…

— Душ налево по коридору. Последняя дверь. Там есть халат, если что. Чистые полотенца в шкафу. Как будешь готова, проходи на кухню. Поговорим.

Он выходит, а я зажмуриваю глаза от отчаяния.

Напилась. Фактически приставала к боссу и его брату. Затем меня вывернуло наизнанку…

Ясное дело, что уволиться мне придётся, лишь бы рекомендации были нормальные. В конце концов, вчера я похоронила гораздо больше, чем работу. Я распрощалась с иллюзиями. И со своим персональным чудовищем.

Воспоминания о смерти отца и о ссоре с матерью болезненно давят на грудь. Я запираю эти ощущения под замок, так как ещё успею дать волю эмоциям. Сейчас же от каждой мысли у меня ноют виски.

Допив витамин C, который принёс Багримов, я иду в душ. На самом деле, я хочу просто умыться и уехать. Всё остальное сделаю дома.

Отражение в зеркале не то чтобы пугает. Оно вызывает самый настоящий ужас. Лицо перепачкано и опухло, волосы свалялись, на платье какие-то пятна.

Надо было послушать Дину и не пить так много… Вообще не пить…

После этого дня однозначно больше никогда не буду…

Умывшись и прополоскав рот зубной пастой, я вытираю лицо и пытаюсь причесать волосы. Конечно, всё равно выгляжу ужасно.

Но вряд ли я произведу впечатление хуже, чем вчера.

Осторожно выхожу из ванной и смотрю вдаль коридора.

Стыдно смотреть в глаза. Стыдно за своё поведение. Стыдно, что придётся уволиться из-за самой себя же…

Медленно шагаю вперёд, пока не оказываюсь в просторной кухне-гостиной. На стене шумит телевизор. Багримов разливает кофе по стаканам, а я продолжаю топтаться на месте, будто сомневаюсь в каждом своём дальнейшем шаге.

— Садись за стол. Выпей немного кофе, — босс сам поворачивается ко мне и указывает рукой на стол, затем ставит на него два стакана с горячей чёрной жидкостью. — Ты не стала принимать душ?

— Нет, — качаю головой и краснею. — Я потом. Дома… Вы не видели мою сумку?

— Она у меня в машине. На парковке.

— Понятно, — прикусив губу, сажусь за стол и отпиваю немного кофе, чувствуя, как вместе с витамином C и кофеином в моё тело возвращается жизнь. — Марсель Рустамович, — откашливаюсь, глядя на мужчину, — то, что вчера было, это…. несвойственно мне. Я слишком много выпила, и поэтому так получилось. Я, наверное, буду вынуждена написать заявление на увольнение, так как… просто…

Пытаюсь подобрать правильные слова, но оказывается, это невероятно трудно сделать. Ещё он так не меня смотрит. Взгляд тяжёлый и давящий. Трудно такой выдержать. Я надеюсь, кроме того, что я помню, я больше ничего плохого не сделала.

— Насть, — вздыхает он, сцепив пальцы рук в замок, — насчёт увольнения мы поговорим позже. Я должен сказать тебе кое-что. Мне придётся это сделать.

Судя по его тону, это что-то не очень хорошее.

— Я вас слушаю, — непроизвольно вжимаю голову в плечи и крепче обхватываю бокал с кофе.

— Я знаю, что вчера умер твой отец. Мои соболезнования, Насть.

— Не стоит. Он был чудовищем, — сглатываю, глядя Багримову в глаза. — Если это то, что вы хотели сказать…

— Не то. Точнее, не только это. Вчера тебе звонили из больницы, но не смогли дозвониться.

— А зачем мне звонили из больницы?

Багримов выдерживает паузу, от которой по позвоночнику бегут мурашки, потому что я практически на сто процентов уверена, что услышу сейчас что-то страшное.

— Твоя мама умерла, Насть. Мне очень жаль.

Асти

Та самая боль, которая обрушивается на тебя не сразу. Сначала ты словно вообще ничего не чувствуешь. Словно не веришь в то, что только что услышал. Это ведь не может быть правдой. Это может случиться где-то и с кем-то, но не с тобой. А потом боль начинает накрывать тебя волнами. И каждая последующая волна больше и больнее предыдущей. Твоё сердце начинает неистово стучать о рёбра, и ты буквально чувствуешь, как оно разбивается и истекает кровью, пока ты с отчаянием вспоминаешь, что ты сказал в последний раз человеку, которого не увидишь больше никогда…

Какая разная боль…

Две смерти. И абсолютно не похожие чувства…

— Насть? Как ты? Возьми, выпей, — перед глазами вдруг появляется лицо Багримова.

Он что-то протягивает мне. Какие-то таблетки и воду.

Я вдруг понимаю, что не сижу, а стою, а разбитая чашка кофе валяется возле моих ног и чёрное пятно разливается вокруг белых осколков.

Я не помню, как вскочила. Не помню, как разбила чашку. Будто провал в памяти.

— Что это? — шепчу, будто в коматозе, глядя на таблетки, которые протягивает мне Багримов.

— Это успокоительное.

— Мне не нужно успокоительное…

— Нужно. Выпей. Иначе тебе станет плохо.

Я на автомате беру бокал и таблетки, ставлю на стол и сама сажусь обратно на стул. Залпом выпиваю. Затем обратно поднимаюсь на ноги.

— Надо убрать осколки. Скажите, где у вас и что лежит. Нужно убрать разбитую чашку… — собственная речь кажется мне замедленной, а голос чужим.

Это как будто не я говорю, а кто со стороны…

— Не надо ничего убирать. Я сам всё сделаю. Ты в шоке, Насть. Тебе нужно сесть и позволить таблеткам подействовать.

— Я не хочу сидеть, — резко качаю головой, сжав виски пальцами. — Мне нужен телефон. Принесите мой телефон. Я должна позвонить. Что вообще случилось? Как… мама умерла? Почему? Они что-то сказали?!

— Сердечный приступ.

— Это я виновата.

Марсель Рустамович пытается усадить меня на стул, но я отталкиваю его руки.

— Я… я это я виновата.

— Ты ни в чём не виновата, Насть.

— Нет, виновата. Мы поссорились вчера. Она хотела, чтобы я приехала на похороны к отцу, а я… я сказала, что не приеду, понимаете? Я накричала на неё. Сказала, что она всегда была на его стороне… Сказала, что все её проблемы из-за него, а решать их должна я… Это моя вина! — слёзы начинают бесконтрольно течь из глаз.

Мне настолько плохо внутри, что я теряюсь в этой боли. Плечи содрогаются от рыданий. Грудь невыносимо ноет.

Я вдруг чувствую мягкое касание к своим рукам, а затем тёплые пальцы сжимают мой затылок.

— Тихо, девочка. Ты ни в чём не виновата, но выплакаться тебе нужно. Просто поплачь.

И я плачу.

Уткнувшись в его плечо.

Позже я подумаю, что не должна была. Позже я решу, что и он не должен был.

Но сейчас я просто реву.

У меня нет родного плеча, в которое можно было бы уткнуться и разорваться на части. Но почему-то в этот момент именно он оказывается рядом. Именно Багримов.

— Насть, тебе есть с кем полететь на похороны?

Похороны.

Она хотела, чтобы я приехала хоронить отца.

"Вот я и приеду, мам…"

— Нет, — отвечаю, не отрывая голову от его плеча. — У меня никого больше нет. Девочки-соседки работают, я не уверена, что кто-то полетит со мной.

— Понятно… Ладно, давай так. Садись сюда, — он отводит меня к дивану и усаживает. — Я сейчас кое-что улажу и помогу тебе с похоронами.

— Поможете с похоронами? Вы не должны ничего для меня делать. Я не… не смею вас просить… И я ничего не смогу дать вам взамен.

— Я сам хочу помочь. И взамен мне ничего не нужно. Об остальном поговорим позже.

Он собирается отойти, но я обхватываю его запястье пальцами. Я не знаю, почему я так делаю. Просто тот факт, что он сейчас уйдёт вызывает внутри меня панику. Не хочу оставаться одна. Ни на мгновение. Не хочу плакать в одиночестве. Я и так всё время в одиночестве. А сейчас совсем никого не осталось.

Целый мир как пустота, в которой я не могу найти опору для себя.

— Марсель Рустамович… не уходите, — всхлипываю, глядя на мужчину снизу вверх. — Ещё немного… Побудьте рядом…

Марс

Слишком чувствительная и невинная, чтобы к такой прикасаться. Такие в моём мире погибают.

Смотрю на спящую на моём плече Асти. Лицо опухло от слёз. Губы покраснели — так сильно она их кусала. Целый час истерики.

Даже шевелиться не хочется, чтобы не разбудить.

Поразительно, отец всю жизнь бухал и издевался, что над ней, что над матерью, а она их ещё и жалеет.

По информации, которую удалось добыть Эму, сестра с концами разорвала связь с отцом Насти после того, как он обокрал их семью и поднял на неё руку. На похороны она не поедет и вообще ничего не хочет знать об этих людях. В том числе и о Насте.

То есть по факту у неё больше никого нет. Эмиль сказал, что инфы о других родственниках не нашёл.

Я осторожно убираю руку, чтобы Асти не проснулась, и укладываю её на диван. Пусть поспит хотя бы пару часов. Успокоительное вроде подействовало, но ещё лететь на похороны.

Там ещё с долгами какой-то полный пиздец.

Не знаю, какого хрена я не могу просто оставить эту ситуацию. В конце концов, она чужой мне человек. Но у меня просто нет сил безразлично смотреть, как она будет мучиться со всем этим дерьмом.

Поднявшись с дивана, первым делом убираю разбитый стакан, потом заказываю билеты до Самары, предупреждаю морг, во сколько примерно мы будем, а затем, не знаю, почему, решаю позвонить маме.

— Привет.

— Ты что, сам мне звонишь? Ты? — её голос звучит слегка недоверчиво.

Наверное, я сам в этом виноват.

— Просто решил узнать, как твои дела?

— Надо же, я дожила до этого момента… Нормально мои дела. Вчера только разговаривали. Я поздравляла тебя с тем фактом, что родила тебя на свет.

— Ты так ворчишь, словно не рада моему звонку.

— Я была бы рада твоему приезду. И отец, кстати, тоже.

— Разгребу кое-какие проблемы и приеду, — кошу взгляд на Настю, которая хмурит брови и снова что-то бурчит во сне.

— Ты всегда так говоришь. В итоге проблемы у тебя бесконечные!

— Но ты же всё равно меня любишь?

— Куда мне деваться?

Невольно улыбаюсь.

Наверное, то, за что я всегда буду благодарен родителям, это полноценная и любящая семья. У нас в доме никто не бухал, никто никого не бил, не было разводов и тому подобного дерьма. Абсолютное благополучие. И я прекрасно знаю, что далеко не всем так везёт. Даже, если честно посмотреть, большинству не везёт.

— И я люблю тебя, мам.

— Марсель, точно всё в порядке? Это на тебя не похоже.

— Всё хорошо, мам, не переживай. На днях заскочу.

Сбросив вызов, опираюсь на стол и вновь смотрю на спящую Настю.

Асти.

Готов поспорить, что её нелюбовь к имени как-то связана с отцом. Тут, наверно, большая часть травм с ним связана.

Захожу в приложение ресторана, чьими услугами часто пользуюсь, и делаю заказ. Надо, чтобы она нормально поела прежде, чем мы поедем в аэропорт.

Доставка приезжает через час.

В аэропорт нужно выехать примерно через два часа, чтобы успеть.

Раскладываю еду по тарелкам, после чего подхожу к Насте, чтобы разбудить, чего делать не хочется, потому что, наконец, её дыхание выровнялось, и сейчас она в глубоком сне.

Пользуясь возможностью, разглядываю девушку. Сейчас мне кажется даже каким-то безумием тот факт, что я хотел включить её в нашу с Эмом игру. Она настолько отличается от женщин, которые способны на подобное, что я не представляю, как мог думать иначе.

Я бы даже не удивился, если бы Настя оказалась девственницей.

Протягиваю руку и медленно провожу пальцами по бледной щеке. Тёмные ресницы отбрасывают тень. Я скольжу по этой тени, пока оленьи глаза не распахиваются и не упирают в меня свой тёмный взгляд.

— Марсель Рустамович? — она тут же приподнимается на локтях. — Я что, уснула?

— Ненадолго. Тебе нужно поесть, Насть.

— Я не хочу есть, — качает головой, потерев глаза.

— Надо. Иначе у тебя не будет сил пережить всё это.

Её нижняя губа снова начинает дрожать. Я бы хотел не давить так сильно, но по-другому вряд ли получится.

— Через два часа ехать в аэропорт, Насть. Тебе ещё надо успеть переодеться.

— В аэропорт?

— У нас рейс до Самары в семь.

— Подождите… Вы со мной летите? Но… почему?

— Потому что одна ты не справишься, Насть.

ДЕВОЧКИ У МЕНЯ ПРОБЛЕМЫ СО СВЯЗЬЮ ОЧЕНЬ БОЛЬШИЕ, ПОКА СОХРАНЯЮТСЯ, ПУБЛИКУЮ, КОГДА НАХОЖУ МЕСТО

Асти

Три горсти земли, брошенные вниз — вот и всё, что осталось. Но я почему-то сильно медлю. Будто это простое и печальное действие навсегда закроет двери прошлого, которые при жизни закрыть у меня так и не вышло.

Мам…

Мне жаль, что последние слова, которые мы наговорили друг другу, были совсем не теми словами, что хотелось бы сказать, если бы я знала, чем всё закончится скоро. Если бы мы обе знали…

Я прикрываю глаза, делаю глубокий вдох, впуская в лёгкие сырой дождливый воздух, и, наконец, бросаю землю в могилу.

На похоронах немного людей. Пришли лишь несколько соседок с мужьями. И то, мне кажется, что это просто из любопытства, чтобы порасспрашивать, что именно случилось. Ну, возможно, парочка пришли в качестве поддержки. Сама я неплохо общалась с соседями. В детстве, многие меня прятали у себя и кормили в особо буйные отцовские запои. Просто дань уважения и не более того…

В могилу отца я землю не бросаю. И вообще, старалась не смотреть на него всё отпевание и похороны. Для себя я решила, что здесь только ради одного человека — мамы.

Пусть, она не была той самой мамой, о которой я мечтала. Которая выбрала бы именно меня, а не отца алкоголика и его вечные пьянки и жестокость. Тем не менее, маму я любила. И боль моя не показная и не выдуманная.

Отхожу от могилы, позволив остальным немногочисленным гостям кинуть свою горстку земли.

Ветер на кладбище сильнее, чем в городе. Я на автомате плотнее запахиваю куртку, и ежусь, так как она мало спасает от колючего ветра. Погода сегодня совсем не летняя. Да, впрочем, как и все последние дни.

Взгляд цепляется за крупную фигуру Марселя Рустамовича, стоящего рядом с машиной чуть поодаль. Он снова с кем-то говорит по работе.

Даже не знаю, что теперь нужно сделать, чтобы отблагодарить этого человека. Багримов так мне помог… Я бы однозначно не справилась одна. Как он и сказал, собственно, когда сообщил, что летит со мной.

Не совсем понимаю, почему он всё-таки решил помочь, ведь я, по факту, ему никто. Может быть, это связано с тем, что у босса своя большая семья. Возможно, он просто осознает, что такое боль утраты, как сильно человек нуждается в плече в этот период, и что такого плеча может просто-напросто не оказаться рядом.

В общем, я не знаю точно, но определённо благодарна ему за то, что все эти дни мне не пришлось думать о работе, и вообще о чем-либо думать, так как все организационные вопросы он улаживал сам.

Возвращаюсь к машине, на которой мы ехали за катафалком. Остаётся провести поминальный обед и всё… Вот и всё…

И как-то тошно становится от этих слов внутри.

— В ресторане всё готово. Нас ждут, — сбросив звонок, сообщает Марсель Рустамович.

— Хорошо. Сейчас все попрощаются и поедем, — я снова дёргаю куртку.

Теперь ещё и дождь начинает сильнее моросить. Слава богу, хоть не разразился ливень. Я очень этого боялась.

— Сядь в машину, Насть. Ты замёрзла. Губы уже синие.

— Нет… Не стоит. Я дождусь, когда все вернутся к машинам.

— Они вернутся даже в том случае, если ты сядешь в салон. Ты заболеть решила?

Я устало качаю головой.

— Просто… мне кажется, это как-то неправильно…

— В жизни часто всё неправильно, но это не повод жертвовать собой и своим здоровьем. Тебе стоит почаще об этом задумываться.

Снова меня наводит на мысль, каково это — расти в нормальной и крепкой семье? В такой рос Багримов. В них наверняка не было такого ада, который стал неотъемлемой частью моей жизни. Было бы всё по-другому, если бы отец не был таким? Какая бы у меня была жизнь? Я бы поехала в Москву? Мы бы познакомились с Багримовым?

— Я нанял адвоката по вопросам с наследством и долгами твоего отца.

— Что? — встрепенувшись, упираю в босса обескураженный взгляд.

— Он попробует найти лазейки, чтобы сохранить твоё имущество. В конце концов, земля и дом — это дорогое удовольствие. Не стоит терять настолько значимое имущество.

— Марсель Рустамович, я не понимаю… — сглатываю, и как будто камень проходит через глотку. — Вы не обязаны всё это делать. У меня нет денег на дорогого адвоката. И я вряд ли смогу расплатиться…

— А я сказал, что ты должна будешь расплатиться?

Поразительно, что Багримов ещё до вылета сюда знал о долгах моего отца и вообще о моей семье больше, чем я сама знала.

Хотя, наверное, это не должно меня удивлять, ведь у этого человека есть деньги и связи. И, наверняка, при желании, он может добыть информацию когда угодно и о ком угодно, особенно, учитывая тот факт, что у его брата целая компания, которая специализируется на безопасности.

— Всё равно… не нужно было.

Багримов игнорирует эту мою реплику.

— Когда появится информация, адвокат нам сообщит. В том числе, относительно схемы дальнейших действий. А теперь сядь в машину и погрейся.

Открываю рот, чтобы снова что-то сказать, но тут же захлопываю. Наверное, это будет глупо — спорить? Особенно в той ситуации, в которой я нахожусь. Мне действительно не помешает помощь хорошего юриста.

Биться сейчас за свою независимость?

Я устало опускаю плечи и понимаю, что ни за что биться не хочу.

Мне плохо, тошно и будущее пока не кажется радужным.

Быть может, поэтому я больше ничего не говорю и молча сажусь в машину.

Асти

Жуткая усталость наваливается на плечи, стоит добраться до отеля, где мы остановились с Багримовым на время пребывания в Самаре. В доме я оставаться не захотела. Только съездила несколько раз, чтобы разобрать кое-какие вещи и выбросить продукты.

Ненавижу это место.

Настолько, что даже если адвокату Марселя Рустамовича удастся сохранить имущество, я всё равно этот дом продам. Мне он не нужен. Даже какая-нибудь самая дешёвая и ветхая квартирка в Подмосковье лучше, чем вернуться сюда и жить в этом доме. Сундук из кошмарных воспоминаний.

Не знаю, как смогла продержаться все эти дни на ногах. Сейчас, когда я медленно опускаюсь на кровать в номере, меня накрывает чувство, словно моё тело изрешетило пулями. Болит и ноет каждый сантиметр. И даже внутренности скручивает.

Завтра возвращаться в Москву. Работать. А я и не знаю — есть у меня всё ещё работа или уже нет?

После той ночи в клубе столько всего случилось… Багримов так и не сказал, увольняет он меня или нет. Сама спросить я боюсь, так как, наверное, морально не готова вынести ещё один удар. Мне придётся искать новую работу в срочном порядке, а я чувствую себя как размазанный по полу кисель.

Кроме того, вопрос о работе может спровоцировать разговор о случившемся в клубе. Об этом я тоже говорить не готова. От одних воспоминаний тошнит, не представляю, что буду чувствовать, если Багримов будет говорить со мной об этом, глядя в глаза.

Невольно смотрю на стену своего номера слева от двери. Он там. За стеной. У нас смежные номера.

Я не знаю, как себя вести. Что было бы правильно?

Он стольким мне помог. И вот мы приехали в отель, чтобы отоспаться перед вылетом. В промежутках между звонками в похоронное бюро или ресторан, он постоянно работал. Уверена, и сейчас работает.

Что дальше?

Мне постучаться и спросить… А что спросить?

Нужна ли помощь в работе? Это спровоцирует разговор о моём увольнении, если босс всё же планирует меня уволить.

Так, что делать?

Если просто лежать и смотреть в потолок, то я буду плакать. В предыдущие дни так и было…

Закрыв лицо ладонями, делаю несколько глубоких вдохов и выдохов. Затем, медленно поднимаюсь и решаю принять душ. Вода успокаивает. И после кладбища хочется смыть с себя всё… Не знаю, как объяснить. Будто бы тоска и плачь всего города осели толстым слоем пыли и земли у меня на коже.

Достав сменное бельё, бреду в ванную, ощущая себя полусогнутой старухой, которая еле переставляет ноги.

Вода действительно успокаивает. Стоит встать под тёплые струи, мышцы тут же расслабляются и головная боль становится не такой сильной и мучительной.

Наверное, я долго так стою, просто позволяя упругим струям массажировать спину и плечи. Долго потому, что спустя какое-то время слышу стук, но дверь решаю не открывать, а позже, ещё спустя какое-то время стук повторяется.

Выключив воду, не заморачиваюсь с полотенцем и пока не надеваю белье. Просто накидываю сверху банный отельный халат и иду к двери.

Вариантов, кто стучит, немного. Но, скорее всего, это служба отеля. Наверняка Багримов заказал еду в номер. Во всяком случае, вчера так и было.

Перебрасываю мокрые волосы через плечо и отщелкиваю замок. На пороге стоит вовсе не один из сотрудников отеля, а сам Багримов собственной персоной.

Я машинально краснею, почему-то сразу подумав о том, что не стала надевать бельё, хотя за толстой тканью белого халата он никак не может это увидеть.

— Всё нормально, Насть? — спрашивает после моего секундного молчаливого замешательства.

Я и правда стою и смотрю на босса, молча и не моргая, с силой сжимая ручку двери.

— Да… Всё вроде в порядке… А почему вы спрашиваете?

— Просто проверяю. Постучался первый раз. Ты не открыла.

— Да. Я была в душе. Извините… Просто после кладбища хотелось всё с себя… смыть.

— Я понял, — кивает Марсель Рустамович. — Хотел предупредить, что к восьми в номер принесут ужин. Тебе надо поесть. На поминальном обеде ты совсем ничего не ела.

— У меня… не было аппетита.

— Его ещё долго не будет. Но заставлять есть себя надо. Хоть что-то, но поешь. Если что, я у себя.

— Хорошо. Спасибо, — решаю не спорить относительно необходимости нормально питаться.

В чём-то он прав. Сегодня утром из-за того, что я не позавтракала, в церкви у меня кружилась голова и сильно тошнило. Запах ладана усиливал тошноту.

Багримов направляется обратно к своему номеру, а я так и стою рядом с открытой дверью и смотрю ему в спину.

— Марсель Рустамович? — окликиваю неожиданно для себя сомой.

Он чуть оборачивается и вопросительно выгибает бровь.

Не знаю, чего я хочу… Предложить поужинать вместе?

Почему-то, когда его синие глаза смотрят на меня в упор, эта идея кажется мне глупой. Он и так провозился со мной. Нормально не работал. Босс наверняка и себе заказал ужин в номер, чтобы спокойно есть и работать одновременно. Что я могу ему предложить? Смотреть, как я уныло ковыряю вилкой в тарелке?

— Нет… Ничего… — качаю головой и сглатываю. — Просто ещё раз хотела сказать спасибо за всё.

— Пожалуйста, Настя, — отвечает Марсель Рустамович и скрывается в дверях своего номера.

Асти

Утро начинается с дождя. Я к нему уже привыкла за эти дни. А ещё к чувству опустошенности внутри.

Вчера, перед вылетом, мы с Багримовым заехали к юристу. Я предоставила ему необходимые документы и сведения, после чего он кратко рассказал, как будет действовать дальше и что будет держать меня в курсе о любых изменениях в ситуации.

Я слушала как в коматозе. Будто никакая информация сейчас не способна уложиться в моей голове.

В таком же коматозе прошёл полет до Москвы и дальше поездка от аэропорта до дома. Когда я, наконец, уселась на свою постель, первое, что пришло в голову — как я добралась? Всё было как в тумане.

И сегодняшнее утро тоже какое-то раздавленное. Девчонки соседки ходят вокруг меня на цыпочках, настороженно и сочувственно поглядывая.

А я даже обсуждать ничего не хочу. Ни ту ночь в клубе, ни похороны, ни Багримова тем более. Я ведь в ту ночь не ночевала дома. Не знаю, какая информация им известна. Вопросов они не задают.

Добираюсь до офиса вместе с Диной, которая оставляет меня на рабочем месте возле ресепшена, взяв обещание, что, если мне что-то будет надо, я обязательно ей позвоню.

Альки нет. Так странно. Она больше не работает в БагримовСпортСтрой. Я осталась совсем одна. И пока неизвестно, надолго ли осталась.

Так как Багримова в офисе нет, он уехал на объект по словам его помощницы, я просто приступаю к работе. Надо двигаться дальше. Хоть как-то.

Признаться, работа действительно отвлекает. Первый час даётся с трудом, а дальше я разгоняюсь. Пока меня не было, мою работу распределили между другими сотрудниками. Потихоньку я вхожу в ритм, который заглушает болезненные воспоминания и притупляет эмоции.

Пока дверь лифта не открывается, и мой взгляд не упирается в Марселя Рустамовича, идущего прямо к стойке ресепшена. В его руках стопки документов, он зажимает телефон плечом, явно с кем-то разговаривая.

— Зайди, — маякует мне и указывает пальцами на свой кабинет.

Я тяжело сглатываю, провожая босса взглядом. Он не стал задерживаться у стойки или ждать, когда я поднимусь.

Вот и настал решающий момент.

Сейчас я, наверное, услышу, буду ли работать здесь дальше или же нет.

У меня есть минуты две, чтобы подготовиться к самому худшему.

Этого слишком мало. И куда идти, если меня уволят, я просто не знаю. И поиски нового места займут время, выкачав моральные силы в абсолютный минус.

Сделав короткий выдох, поднимаюсь с кресла и направляюсь в кабинет Багримова, на ходу поправляя измявшуюся юбку. В коридоре пахнет его духами, которые оставили за собой довольно сильный шлейф. Почему-то я сильнее втягиваю запах в себя, который мгновенно заполняет лёгкие до краёв.

За дни, что мы провели вместе в Самаре, этот запах стал каким-то… близким что ли. Сегодня утром я заметила, что мне чего-то словно не хватает, и только сейчас я понимаю, что это как раз привычный запах духов, который я ощущала, когда мы завтракали с Марселем Рустамовичем.

Два стука костяшками по двери, и я вхожу. Он всё ещё говорит по телефону, встав напротив окна, с той стороны полностью залитого дождём.

Этот поток по стеклу напоминает мне фонтан в вип-кабинке клуба, а соответственно и причину, по которой я в этой кабинке оказалась, и что было потом тоже… Цепная реакция воспоминаний.

Результатом становится жар, волной заливший мои щёки к тому моменту, как Багримов поворачивается и устремляет на меня синий взгляд.

— Проходи. Садись, — указывает на стул.

Кивнув, я усаживаюсь напротив стола босса. Он продолжает свой разговор по телефону, в который я не особо вслушиваюсь, так как меня сейчас больше заботит моя дальнейшая судьба.

Наконец, он прощается с собеседником, сбрасывает вызов и сразу направляется к столу.

— Будешь кофе? — почему-то спрашивает, мазнув по мне внимательным взглядом.

— Нет… Спасибо, — качаю головой, хотя от кофе я бы не отказалась, но как-то неловко об этом просить. Лучше я потом спущусь в кафе. Если в этом будет смысл…

— Ладно, — кивает Багримов, жмёт на кнопку селектора и всё равно просит Ингу принести два кофе. Затем садится за стол. — На следующей неделе мы летим в Штаты. Ты успела сделать загранник?

Вопрос звучит настолько неожиданно, что я на мгновение теряюсь.

— Летим в Штаты?

— Да. Командировка займёт около недели вместе с перелётом. Нужно будет утвердить начало отстройки объекта, который является совместным детищем с нашим калифорнийским партнёром. Инга останется здесь, так как она дольше работает в компании и знает все механизмы, ты полетишь со мной в качестве моей помощницы.

— То есть я не уволена? — выпаливаю вопрос, хотя разумнее было промолчать.

Багримов на секунду застывает.

— Нет.

Коротко. Без пояснений.

И никаких больше угроз, вроде, что он будет лезть ко мне в трусы и тому подобное.

Кажется, я слышу облегчённый выдох со стороны. Это мой собственный выдох.

— На этой неделе нужно уладить оставшиеся моменты с проектом Ахметова. Сейчас поедешь к нему в компанию, заберёшь черчежи и передашь документы на подпись. В четыре у нас встреча с поляком.

Дверь в кабинет открывается. Инга заносит два стакана с кофе и ставит на стол.

— Что-нибудь ещё?

— Нет. Можешь идти.

Девушка мажет по мне заинтересованным взглядом, после чего выходит.

— Вот эти документы передашь Артуру Каримовичу. Скажешь, подпись нужна сегодня. В принципе, он в курсе.

— Хорошо, — дрожащими пальцами забираю папки.

То есть я могу продолжить работать, и мне не нужно сейчас отчаянно искать новое место?

В любой другой ситуации я бы, наверное, сама ушла. Но после всего случившегося у меня просто нет сил.

— Кофе выпей. Ты ела сегодня, Насть? — он так резко переключается с рабочей темы на личный вопрос, что я невольно вздрагиваю, вскинув на него растерянный взгляд.

Ела ли я сегодня?

Кажется, утром что-то ела.

— Завтракала.

— Тогда пообедай, а потом езжай к Ахметову. Как ты вообще себя чувствуешь?

— Нормально. Вроде… Марсель Рустамович, вы же не увольняете меня не потому, что вы меня жалеете?

— Я не увольняю тебя потому, что ты устрашиваешь меня как сотрудник. Всё остальное вторично. Если бы меня не устраивала твоя работа, то в Штаты я бы тебя не взял однозначно.

Асти

В офисе Ахметова царит настолько строгая дисциплина, что сначала мне кажется, что я попадаю в тюрьму. Во всяком случае, тут однозначно нет такой суеты как в БагримовСпортСтрой.

Сотрудники компании разговаривают чуть ли не шёпотом. Слава богу, что мне не приходится здесь надолго задерживаться. Указания Багримова я исполняю довольно быстро.

Не то чтобы мне нужно было какое-то веселье на работе, просто сейчас, наверное, я сильно остро реагирую на явно давящую атмосферу.

Перед тем как ехать обратно решаю забежать в туалет. Со всеми пробками дорога занимает внушительное количество времени, так что как-то не хочется описаться посередине пути.

Я стараюсь мысленно не рефлексировать относительно решения Марселя Рустамовича не увольнять меня. Работа осталась — и слава богу. О том, как всё будет складываться дальше, я подумаю потом.

Зайдя в туалет, аккуратно ставлю сумку с документами на раковину и первым делом включаю воду. Собираюсь умыться, как вдруг слышу тихие всхлипы, раздающиеся из одной кабинки.

Честно сказать, я всегда теряюсь в таких ситуациях. Как правильно себя вести? Может, человек не хочет, чтобы его тревожили? А может, наоборот, ему нужна помощь?

Прикусив губу, я некоторое время смотрю на своё отражение в зеркале, раздумывая над тем, что делать дальше. И в конечном итоге принимаю решение осторожно спросить, не нужна ли помощь. В худшем случае, меня пошлют. Но хотя бы не будет одолевать чувство вины, что я просто так ушла и оставила человека.

Выключив воду, подхожу к кабинке и потихоньку стучу костяшками.

— Простите… У вас всё в порядке? Может быть, вам помочь?

Всхлипы затихают. И ответа не звучит. Спустя пару мгновений раздаётся звук слива бочка, после чего замок кабинки отщелкивается и дверь открывается.

На удивление, передо мной предстаёт лицо Агаты. Сестры Багримова.

Она, очевидно, утерла слёзы, но по покрасневшему носу и припухлостям под глазами ясно, что она довольно долго ревела.

— Асти… Привет. Я тебя по голосу узнала.

— Привет…

Мне становится неловко, так как я совсем не ожидала увидеть Агату.

— С тобой всё хорошо… Извини… Я слышала всхлипы…

Агата взмахивает рукой и неожиданно превращается в ту самую дерзкую девчонку, которую я имела возможность наблюдать предыдущие несколько раз.

— Всё супер. Не переживай. Тяжёлый день, да и только.

Могу себе представить, насколько тяжело работать с Ахметовым. И ещё учитывая то, какая тут атмосфера… Для Агаты это место не особо подходит. По крайней мере, я так думаю.

— Понятно. Ну ладно… Если что, у меня в сумке есть влажные салфетки и панчи для глаз. Я недавно тоже наревелась, так что… мне чуть-чуть помогали. Ещё есть валерьянка.

— Спасибо, Асти, — Агата неловко отводит взгляд в сторону, будто ей тоже некомфортно, что я спалила её за рыданием.

— Не посмотришь за документами, пока я в туалете?

Агата машинально смотрит на сумку, стоящую на раковине.

— Конечно, иди. Я пока умоюсь.

Надо же, как странно видеть её плачущей. Она производит впечатление человека, который никогда не ревёт. Знаю, что технически это невозможно, тем не менее, именно так я думала про эту девушку.

Интересно, почему она плакала? Конфликт с Ахметовым? Я заметила, что он не больно её жалует.

— А тебя сюда Марс загнал? — спрашивает Агата из-за двери.

— Да. Документы кое-какие надо было подписать.

Мне до сих пор немного некомфортно, когда кто-то называет Багримова Марс. А после всех событий между нами стало некомфортно вдвойне.

— Понятно… Ты только не говори никому, что, ну, видела меня плачущей.

Моя рука зависает над кнопкой бочка.

А кому я могу сказать?

Неужели Агата думает, что я стану оповещать её брата?

— Разумеется, я никому не скажу, — выйдя из кабинки, подхожу к раковинам и включаю воду.

Агата уже успела умыться, припудриться и подкрасить губы.

— Спасибо. Просто я вообще не люблю, когда кто-то видит, как я плачу. Сразу начинаются вопросы.

— Если ты не хочешь, я никому не скажу. Да, впрочем, я и не собиралась говорить.

Агата сощуривает взгляд и рассматривает меня через отражение в зеркале.

— Слушай, а ты сильно торопишься?

— В смысле, сейчас? Да… Мне надо возвращаться в офис.

— Ясно.

— А что такое?

Агата тяжело вздыхает и не сразу отвечает, как будто собирается с мыслями, или сомневается, стоит ли говорить.

— Можешь сказать. Я ничего плохого не подумаю. Обещаю.

— Ладно, — она складывает пальцы в замок. — В общем, как я поняла, ты неплохо разбираешься в бизнесе. А я вот совсем ничего не понимаю. Мне нужна твоя помощь. Конечно, если ты согласишься и если у тебя будет время. И не бесплатно! Короче, сможешь мне немного помочь, пока меня не уволили?

Честно говоря, я вообще такого не ожидаю. Помочь разобраться в бизнесе? Я даже не представляю, какой из меня выйдет педагог, если так можно сказать.

— Я не знаю, Агата, я ведь…

— Нет-нет, подожди. Только сразу не отказывай. Я видела тебя в деле. И мне нужен просто толчок вперёд, вот и всё. Чтобы я идиоткой тут себя не чувствовала.

— Это займёт время.

— Я готова потратить время! Серьёзно! Я устала приходить в офис и ловить на себе взгляды в духе "она же полный ноль". Не хочу быть той самой сотрудницей, которую терпят из-за знакомства с семьёй.

Она так искренне и открыто говорит, что я невольно проникаюсь сочувствием к девушке. Не знаю, есть ли у неё способности к этой деятельности, но попробовать можно. В конце концов, и мне это поможет отвлечься.

— Ну, хорошо. Давай позанимаемся. Я помогу тебе разобраться в сделках и чертежах.

— Правда?! Это супер! — вспыхивает Агата, затем тянется к своей крохотной леопардовой сумочке. — Вот, запиши мой номер. И дай свой. Как насчёт сегодня провести первое занятие? Вечером, после работы? Конечно, может показаться, что я тороплюсь, но завтра чёртова конференция, а я вообще не понимаю, что он от меня хочет!

Он — это, видимо, Ахметов.

— Если вечером меня не задержат на работе…

— Не задержат! — перебивает Агата, широко улыбнувшись. — Это могу гарантировать. В общем, назови сумму, которую будешь брать за занятия…

— О. Нет, не надо никаких денег, — я машу руками.

Её брат так мне помог, что я пожизненно ему должна.

Почему бы не помочь бесплатно его сестре?

— В смысле, не надо? Надо, конечно же! Ну, ладно. Обсудим это вечером. Тогда, ты не против заниматься у меня дома? Там будет удобно. Дом большой, так что…

— Да, в принципе, мне без разницы, — пытаюсь успеть за ходом мыслей Агаты, которая продолжает чуть что перебивать и тараторить.

— Закажем пиццу из итальянского ресторана и, может, я ещё Рикки позову. В общем, созвонимся вечером. Ориентируемся часов на семь. Ты как раз сумеешь добраться. И не забудь, что никому нельзя рассказывать, что я плакала. И спасибо заранее за помощь! — она чмокает меня в щёку, будто мы сто лет подруги и выбегает из туалета.

А я ещё долго не могу прийти в себя, словно меня накачали критическим количеством эмоций.

Асти

Возвращение в офис БагримовСпортСтрой ощущается как возвращение домой.

Серьёзно, если сравнивать, в этом месте я чувствую себя гораздо комфортнее и спокойнее уже тогда, когда захожу в лифт.

Дожила, называется. Даже в самарском доме никакого чувства, что я дома, не возникло. А здесь возникло.

Впрочем, там я никогда не ощущала себя как дома. Видимо, мой мозг пытается найти место, которым можно заменить слово "дом".

В голове крутится куча вопросов после общения со сверх эмоциональной Агатой. Опустим тот факт, что я вообще не представляю, как она смогла так долго продержаться рядом с Ахметовым, у которого, кажется, фильтр стоит на эмоции, особенно, положительные. Я даже не могу вообразить, как этот человек улыбается.

Больше меня поражает, что они с Багримовым такие разные. Я, конечно, недостаточно хорошо знаю Марселя Рустамовича, но он явно более сдержан на эмоции, чем его сестра. И мама их показалась мне более мягкой что ли. А Агата какой-то танцующий фитиль, готовый разгорется в пламя в любой момент.

Лифт звенит, оповещая меня о том, что мы приехали на нужный этаж. Двери открываются, я собираюсь сделать шаг, но резко останавливаюсь, так как передо мной появляется Эмиль Рустамович. Он, очевидно, ждал лифт, чтобы спуститься вниз.

Волна жара тут же заливает щёки и шею, так как память мгновенно подкидывает воспоминания о том, как я вела себя в клубе. Он ведь трогал меня… Повёл в вип-кабину…

— Здравствуй, Асти, — произносит сухо и коротко кивает.

— Эмиль Рустамович… Здравствуйте…

— Мои соболезнования, — тихо говорит.

Ну, разумеется, он обо всём в курсе. Информация о моей семье появилась у босса благодаря ему.

— Спасибо.

Наверняка моё лицо сейчас окрасилось в цвет переваренного рака.

Разговаривать хладнокровно с мужчиной, который был замешан в довольно пикантной ситуацию вместе с тобой, невероятно трудно.

В этот момент я бы лучше обратно в офис к Ахметову умотала и там бы сидела в атмосфере загробного мира.

— Всё в порядке? Ты выходишь?

Сначала не пойму, что он от меня хочет, а затем осознаю, что продолжаю стоять в лифте, мешая человеку уехать.

— Да… Конечно… Простите… Извините…

Протискиваюсь мимо него через двери. Стоит заметить, если раньше брат босса мог одаривать меня заинтересованными взглядами или как-то подшучивать, сейчас он спокойно отходит в сторону, позволяя мне беспрепятственно покинуть лифт, кроме того, взгляд его прямой и спокойный. В нем нет привычных дьявольских огоньков или, к примеру, осуждения.

— Хорошего дня, Асти, — желает напоследок Эмиль Рустамович, после чего нажимает кнопку лифта, и двери закрываются.

Ну, вряд ли он бы стал вести себя как прежде, зная, что я недавно похоронила родителей.

Марсель Рустамович ведь тоже ведёт себя иначе.

Хотя совсем неожиданным стал тот факт, что он хочет, чтобы именно я летела с ним в Америку. Нужно не забыть предупредить Агату, что на какое-то время я буду недоступна для занятий.

Интересно, как она организует, чтобы сегодня я закончила работу без внеурочки? Попросит брата отпустить меня?

— Неверова, тебя босс ждёт с документами, — в коридоре появляется Инга и указывает ручкой в сторону кабинета Багримова.

Я снова чувствую себя идиоткой. Стою возле закрытых дверей лифта уже неизвестно сколько времени. Сегодня в моём мозге явно какие-то нарушения между мыслительным процессом и сигналами двигаться.

— Да. Сейчас отнесу. Спасибо! — кивнув Инге, наконец, начинаю шевелиться.

Уже спустя пару минут оказываюсь возле двери кабинета Багримова. Я не подслушиваю. Абсолютно случайно слышу разговор босса. Очевидно, он говорит по телефону, так как голоса второго собеседника не слышно.

— Хорошо… Я захвачу её, всё равно собираюсь к родителям… Я понял, Аги, не гунди…

Значит, он разговаривает с сестрой. И, очевидно, она попросила не задерживать меня, а Багримов сказал, что подвезёт меня к ним домой…

Сердце на данную информацию реагирует тахикардией. Я успела привыкнуть проводить дни в предельной близости с Багримовым, но сегодня это иное… сегодня мы поедем в дом к его семье.

Асти

— Агата сказала, что ты собираешься с ней заниматься? — это первый вопрос, который задаёт Багримов, когда я переступаю порог его кабинета.

— Да, — кивнув, прохожу к столу и передаю боссу документы. — Всё верно. Она попросила. Я… встретила её в офисе Артура Каримовича.

— Понятно. Предупреждаю, что моя сестра довольно своеобразная персона.

— Это я заметила.

Багримов усмехается.

— Не факт, что у тебя получится её чему-то научить.

— Вы не верите в неё? — не знаю, почему задаю настолько бестактный вопрос.

Наверное, меня настолько тронули слёзы девушки в туалете.

Тяжело, когда в тебя не верят. Это я точно знаю.

Большую часть жизни я училась верить в себя без чьей-либо поддержки. Не думаю, что у Агаты нет поддержки, но вполне может быть, что в некоторых вопросах она её не находит.

— Почему же? Просто я думаю, что это не её. Я конкретно про бизнес.

— Чтобы понять, что твоё, нужно пробовать многое. Возможно, она ещё всех удивит, — я краснею, так как посмела выразить настолько открытую поодержку сестре Багримова, что его губ коснулась улыбка.

— Может быть. Хотя я сомневаюсь, что это "удивление" будет связано с бизнесом. Во всяком случае, с теми сферами, с которыми мы имеем дело.

Я бы пока не торопилась судить.

— Будут на сегодня ещё какие-то указания?

— На почте оставшееся ТЗ. Вечером я подвезу тебя. Так что можешь не беспокоиться за такси.

— Хорошо. Спасибо, Марсель Рустамович.

— И, Насть?

— Да?

— На четвёртом этаже есть психологический центр. Если тебе требуется помощь психолога.

— Вы считаете, мне нужен психолог?

— Я не считаю. Просто ставлю перед фактом, чтобы ты знала. У меня есть друг, — Багримов откидывается на спинку кресла. — После смерти близкого человека он нуждался в помощи психолога. Нет ничего постыдного в этом.

Сглотнув, я нахожу в себе силы кивнуть.

Не думаю, что стану обращаться к психологу, но, в целом, тот факт, что Багримов это предложил отзывается ноющей болью в груди.

Я вдруг понимаю, что за все эти дни, этот, по факту, чужой мне человек, сделал для меня больше, чем кто бы то ни было вообще. Он ничего не был мне должен, но все же… Багримов сам принял решение оказывать мне такое количество поддержки.

Не понимаю, зачем ему всё это?

Эти мысли рвут на части мой мозг, когда я покидаю его кабинет и направляюсь к своему месту.

Сегодня, несмотря на то, что он просил меня поесть, я так и не пообедала перед тем, как ехать к Ахметову. Но сейчас у меня почему-то просыпается аппетит. Возможно, это связано с тем, что мне хочется двигаться дальше. Хотя бы потому, что в этом мире, оказывается, есть люди, которым просто не плевать на других людей. Без какой-либо причины.

И когда я покупаю себе несколько булочек и кофе, я решаю взять кофе и для Багримова тоже, хоть он и не просил. Просто хочется отблагодарить его каким угодно способом.

Но когда я возвращаюсь на этаж и уже собираюсь отнести кофе в кабинет боссу, мимо ресепшена проплывает девушка. Там самая, которую я видела в его кабинете в тот единственный вечер, когда решила не стучать…

Асти

— Готова ехать?

Я отлепляю взгляд от экрана компьютера и перевожу его на Багримова, устало потерев глаза.

Только сейчас понимаю, что рабочий день уже закончился. Небо за окном заволокло серыми тучами, а судя по чуть слышному рокоту грома, к городу приближается гроза.

Поразительно, как незаметно пролетел рабочий день. Видимо, всё дело в том, что когда я увидела ту девушку, идущую в кабинет Марселя Рустамовича, я приказала себе не думать об этом и заняться работой.

Конечно, мысли то и дело утекали к этой парочке. Фантазия услужливо рисовала красочные картинки в моей дурацкой голове о том, чем они там занимаются. Хотя, и так ясно, чем. Приходилось одергивать себя и заставлять думать о чём угодно, только не об этом.

В итоге у меня получилось, и я даже не заметила, когда девушка ушла. Но до этого момента, к сожалению, я поймала себя на том, что по какой-то причине испытываю ревность и зависть.

У меня нет прав на подобные чувства. Это странно. Мы никто друг другу. И я вроде как сама изо всех пытаюсь держать дистанцию и сохранять исключительно рабочие отношения с Багримовым.

Очевидно, всё дело в поездке в Самару и его помощи в моём тяжёлом положении.

Теперь я знаю, на что способен этот мужчина. В столбце "плюсы Багримова" появились пункты о благородстве и сострадании. Не уверена, что это хорошо.

— Уже пора ехать?

— Ну да. Если ты не собираешься заниматься с Агатой ночью, — усмехается Багримов, после чего бросает взгляд на две чашки кофе у меня на столе.

Одна полная. Это его кофе, который я так и не отнесла ему.

Почему-то я оставила стакан стоять на столе. Даже объяснить не могу причину. Кофе давно остыл и свернулся.

Я успела выпить уже чашки четыре, но так и не вылила тот, что предназначался Марселю Рустамовичу.

— Так ты идёшь? — Багримов выгибает бровь.

— Ах да. Конечно, — поспешно выключаю компьютер, накидываю на плечи джинсовку и хватаю сумочку.

Слава богу, машина босса стоит на подземной парковке, поэтому мы не попадаем под ливень, который успевает начаться незадолго до того, как мы выезжаем на улицу.

Дождь настолько мощно хлыщыет с небес и с грохотом разбивается о лобовое стекло, что дорогу впереди вообще не видно.

Из-за этого пространство салона автомобиля ещё больше сужается. Кажется, будто я в клетке с хищником, все двери заперты и завеса мешает тем, кто снаружи, видеть то, что происходит внутри.

Я стараюсь не думать о том, что от Багримова сейчас исходит не только запах его духов, но ещё к нему примешался чужеродный сладкий аромат.

Уверена, что это запах духов той девушки.

Желудок неприятно сводит, и я вновь запрещаю себе размышлять об этой персоне и её связи с Багримовым. В конце концов, это бессмысленно.

— Включить музыку?

— Что? Музыку? Да нет. Наверное, не надо, — машинально перевожу взгляд на босса и на мгновение зависаю.

Его профиль чётко очерчен в линиях света дорожных фонарей, который просачивается даже сквозь плотную стену дождя, залившую окна машины.

— Всё в порядке, Насть? Не устала? Если устала, я могу сам поговорить с Аги. Перенести занятие не так уж долго. Ты ещё не совсем оправилась, так что тебе следует прислушиваться к организму.

— Нет. Всё нормально. Я не устала вовсе. Просто такой ливень. Переживаю, как мы доедем.

Ехать домой — так себе перспектива.

На самом деле, я немного приврала. Конечно, усталость чувствуется. Просто, чем я сейчас займусь? Лягу на постель и буду пялиться в потолок?

Девчонки куда-то сегодня собрались. Осторожно спросили меня, поеду ли, но я отказалась. К развлечениям я пока вряд ли готова, а вот к дополнительной работе, думаю, да. Что ж, сегодня проверим.

— Доедем, не переживай. Я до родительского дома с закрытыми глазами могу добраться — настолько выучил дорогу.

— Понятно, — я киваю, прикусив губу.

Снова чувствую противный запах духов и в очередной раз отгоняю навязчивые мысли о той девушке.

— А назад вы поедете? В смысле, сможете отвезти меня домой? — спрашиваю и тут же краснею, посчитав собственный вопрос наглостью, поэтому сразу же начинаю объясняться. — Нет, я, конечно, могу вызвать такси. Я просто хотела узнать, поедете ли вы обратно в город?

— Обратно в город я собирался. Но будь готова столкнуться с атакой моей мамы, которая наверняка приложит все возможные усилия, чтобы не дать нам уехать.

— Не дать нам уехать? А почему?

Синие глаза на мгновение упираются в меня, оставив ожог.

— Из-за дождя, конечно. Удивительно, что она до сих миллион раз не позвонила.

— Ну да. Дождь. Я как-то не подумала, — краснею ещё гуще из-за своей глупости.

А ещё в мыслях мелькает вопрос — что подумал Багримов? Что я посчитала, якобы его мама захочет оставить нас с ночёвкой ради каких-то других целей?

А я так посчитала?

Приходится признаться, что невольно эта идея проскользнула в голове.

— Как-то неловко оставаться у ваших родителей дома…

Багримов безразлично пожимает плечами и выкручивает руль вправо.

— Дом большой. Комнат полно. Так что ничего особенного. Родители часто принимают гостей. А подружки Агаты там порой неделями живут.

— Ваша сестра довольно смелая и общительная.

— Моя сестра — заноза в заднице, — усмехается Багримов, но при этом как-то мягко, и взгляд его теплеет при упоминании сестры.

— А ваш брат там будет?

Босс отрывает взгляд от дороги и смотрит на меня слегка озадаченно, затем мне кажется, что он хмурится, но я отметаю данное предположение, так как для подобных эмоций не вижу причин.

— Тебе нравится мой брат?

— Нет! — я вспыхиваю. — Нет… Просто спросила. Вот и всё.

Наверное, нет ничего странного, что он задал такой вопрос, учитывая тот факт, что мы с Эмилем Рустамовичем обжимались на танцполе.

Не говорить же мне Багримову, что я думала, что Эмиль — это он?

Как эта информация вообще будет им воспринята?

— Эма, скорее всего, не будет, — коротко отвечает босс без подробностей.

Отчего я ещё хуже себя чувствую, будто полезла туда, куда не стоило.

— В четверг будет открытие гоночной автострады, которую отстратвала наша компания. Проект был утверждён до того, как ты пришла в компанию, но на открытии ты всё равно должна присутствовать. Будет много важных людей. Тебе нужно учиться устанавливать прочные связи. К тому же, неплохо посмотреть на отстроенные объекты. Может, какие-то идеи придут в голову. Тогда с проектом Ахметова у тебя неплохо получилось.

— Хорошо. Я поняла. А как нужно выглядеть? Я имею в виду — открытие гоночной трассы, это будет официальный приём?

— Ты никогда не была на гонках?

Я отрицательно качаю головой.

— Как-то не очень это всё люблю.

— Ты просто не видела профессиональные гонки. Тебе понравится. Форма одежды — свободная и удобная. Полетаешь с ветерком, — подмигивает Багримов.

Из-за дождя дорога до дома его родителей занимает около часа, если не больше. К тому моменту, как мы приезжаем, ливень не стихает ни на капллю. Всё так же молотит с небес.

Багримов заезжает через ворота во внутренний двор под большую гаражную крышу, после чего выключает двигатель и фары. Помещение погружается во тьму.

— Сколько раз просил отца оставлять в гараже свет. Нет же, он вырубит сам рубильник. Уже давно пора поставить здесь датчики движения, — вздыхает Марсель Рустамович и первым выбирается из салона.

Я открываю дверь следом. Каблуки ударяются о бетонный пол и звук тут же эхом отпрыгивает от стен. Пытаюсь привыкнуть к темноте и рассмотреть, в какую сторону идти, но чернота настолько густая, хоть глаз выколи.

— Подожди, я свет включу, — голос раздаётся совсем близко, затем тёплая ладонь касается моего живота. Мышцы машинально дёргаются реакцией на прикосновение.

Шумный выдох, который мне не удаётся сдержать, также эхом проносится по холодному тёмному помещению. Кажется, в этот момент рука Багримова напрягается у меня на животе и пальцы чуть сжимаются.

— Стой здесь, — горячее дыхание касается уха и шеи.

Это инстинкт. Гормоны.

Я плотнее сжимаю бёдра и буквально заставляю своё тело не качнуться вперёд, когда Багримов отходит и включает свет.

Асти

— А я уже думала, что ты не приедешь! Такой ливень, — восклицает мама Марселя Рустамовича, когда мы, наконец, заходим в дом.

Бессознательно я сравниваю интерьер дома его родителей, с интерьером квартиры самого Багримова, хотя тогда я не особо что-то разглядывала, но запомнила, что он любит минимум деталей. Здесь же деталей много, особенно предметов искусства. Очень много картин и фотографий. Наверное, это связано с профессией его мамы.

— И моя модель, которая так мне и не позвонила, — мягко улыбается женщина, взглянув за плечо сына прямо на меня.

Я неловко опускаю взгляд.

Действительно, не позвонила. Мне показалось это неправильным.

— Так это ты собираешься заниматься с Агатой?

— Да, — киваю, мазнув взглядом по спине босса.

Не знаю, почему я так нервничаю? Не съедят же меня здесь. Хотя, возможно, моё взвинченное состояние связано с самим Марселем Рустамовичем и с теми ощущениями, которые он во мне вызывает.

— Ужин уже на столе. Мы только вас ждали.

— О, спасибо. Я не хочу есть, — скромно отказываюсь.

На самом деле, мне очень неудобно сидеть за столом вместе со всеми, будто я член семьи.

— Она поест. Мы только с работы, — отрезает Багримов.

— Конечно-конечно. Асти, верно же? Я запомнила. Не стесняйся, проходи. Сейчас девочки спустяся. Аревик тоже у нас в гостях. Вы с ней ещё не знакомы?

Аревик это, видимо, та самая Рики, которая сестра Ахметова.

Они спускаются в столовую сразу, как только Яна о них упоминают. Причём Агата появляется с шумом и грохотом, а вот Аревик наоборот скромно заходит в просторное помещение и фиксирует на мне взгляд таких же разноцветных, как и у её брата, глаз.

— Ну, в общем, я ему сказала, что он не имеет права так себя вести, а он как обычно психанул. Мне кажется, это его постоянное состояние! — болтает Агата, а когда замечает меня, широко улыбается.

— Привет, Асти, я переживала, что вы с Марсом не доберётесь.

— Я тоже переживала, пока мы ехали, — киваю девушке, она тут же указывает рукой на Аревик.

— Это моя подруга, Рики. Сестра Ара. Рики, это Асти. Она согласилась мне помочь, чтобы утереть яйца твоему братцу.

— Агата Рустамовна! — громоподобный голос приковывает всеобщее внимание к зашедшему в столовую Багримову старшему.

Я сразу вспоминаю своё первое впечатление о нём. Второе ничем не отличается. Глава семейства проходит к столу, мазнув по мне отстранённым взглядом, и сразу же недовольно смотрит на дочь, которая ничуть его не испугалась.

Агата как заяц подпрыгивает к отцу и целует в щёку.

— Прости, папочка. Просто он меня бесит.

— Это не означает, что можно говорить подобные вещи, тем более при гостях. К тому же, тут Аревик.

— Он, знаешь ли, ни при ком не смущается!

— Он это он. А ты это ты. Отвечай за себя.

Я замечаю, как Марсель Рустамович, севший за стол напротив меня, усмехается, подмигнув сестре, а та показывает ему язык и корчит рожу.

Агата даже в домашней одежде выглядит роскошно. Мягкий пастельно-розовый пуловер сочетается по цвету с жемчужными серёжками у неё в ушах. Джинсы на высокой талии отлично сидят, и на такой женственной фигуре смотрятся выигрышно.

Рики выглядит гораздо проще. На ней обычная безразмерная футболка и спортивные штаны, волосы распущены и свободно лежат на плечах, в то время как у Агаты они уложены на одну сторону и спускаются безукоризненными волнами к талии.

Смотрю на Яну и понимаю, что она тоже выглядит довольно просто. Хотя на ней не футболка, а блузка. Но я замечаю на блузке несколько старых пятен краски. Волосы у неё тоже не уложены, а собраны в небрежный низкий пучок.

Рики больше непоминает её дочь, чем Агата. В Аги слишком много тяжёлой энергетики. Возможно, это ей досталось от отца. Что насчёт Аревик — я не знаю её родителей. Но с братом они явно небо и земля.

— Почему мне всё время говорят одно и то же. Отвечай за себя! Всем всё можно, а мне ничего нельзя.

— Ты же девушка, Аги! — вздыхает Яна, взглянув на дочь. — Неприлично говорить такие вещи. В конце концов, ты же не пропоица из какой-нибудь забегаловки.

— Заметила, Асти, какая у нас дискриминация в семье?

— У вас замечательная семья, — отвечаю машинально.

В этот же миг ловлю на себе проницательный синий взгляд Марселя Рустамовича. Разумеется, краснею, как же иначе.

— Спасибо, Асти, — улыбается Яна. — Ну ладно. Давайте приступать к ужину, а то девочки не успеют позаниматься. Надеюсь, вы сегодня останетесь у нас? Ливень, очевидно, не собирается прекращаться.

Багримов хмыкает и выгибает бровь, глядя на меня, будто говоря "я предупреждал".

— Не знаю. Мне как-то неловко…

— Перестань, Асти! Ничего такого. Рики сегодня тоже у нас. Так что оставайся. Подружишься с девочками. К тому же, мы с Аревик вечером запланировали художественную сессию, — разложив по тарелкам печеную курицу и овощи, Яна усаживается за стол, затем поясняет, — Рики берёт у меня уроки живописи.

Только сейчас замечаю, что на футболке девушки тоже есть пятна краски.

— У неё, кстати, отлично получается.

На комплимент Яны, Аревик краснеет и бросает мимолетный взгляд на Марселя Рустамовича. Что-то у меня в груди сильно дёргается.

— Видишь, Асти. У всех есть таланты. Марс и Эм бизнесмены, Ар тоже, Рики рисует, и только Агата просто Агата, — Аги закатывает глаза, изящно отрезая ножом кусочек курицы.

— Не выдумывай, — хмуро осекает дочь глава семейства. — Ты пока не нашла себя.

— И не найду, видимо.

— Не нужно искать себя в ком-то.

Я мысленно отмечаю, что мне нравится эта фраза.

— Марс, не передашь соль? — Аревик поднимает взгляд на Марселя Рустамовича, но когда он смотрит на неё и протягивает солонку, коснувшись пальцев девушки, она вся покрывается красными пятнами и опускает глаза, пробурчав под нос "спасибо".

В груди снова сжимается.

Рики нравится Марсель?

Или у них что-то было?

Почему-то от этих мыслей мне становится жутко дискомфортно внутри. Так же, как было днём, когда к Багримову приходила та девушка…

Пытаюсь выцепить взглядом, смотрит ли на неё босс, но так как сидят они практически рядом, то постоянно смотреть на Аревик ему было бы неудобно. Хотя, он бы, наверное, всё равно иногда смотрел на неё, если бы она ему нравилась? Или это я себя убеждаю?

Марсель Рустамович выгибает бровь, заметив, что я на него пялюсь.

Ну, блеск.

— Тоже нужна соль?

— Нет, — качаю головой и прикусываю губу, заметив, что теперь Рики на меня смотрит. И как-то нервно.

Ей определённо нравится Марсель Рустамович…

Возможно, и уроки рисования у его матери она берёт, чтобы быть ещё ближе к нему и к семье, в целом.

Асти

Комната Агаты напоминает убранство императрицы. Интерьер сильно отличается от интерьера всего остального дома, но при этом соответствует самой девушке. Есть в ней что-то королевское. Наверное, поэтому и комната выглядит по-королевски.

На время занятия мы с Агатой остаёмся вдвоём. Марсель Рустамович общается с отцом, а Аревик уходит с Яной.

В целом, Аги довольно хорошо справляется, и неплохо понимает всё, что я ей объясняю. Единственное — очень много отвлекается. Колоссально много.

Даже спустя час я не могу точно ответить на вопрос, интересно ли ей то, чем она решила заняться. Вроде бы она включается в процесс, но то и дело я ловлю её скучающий взгляд.

— Хотела тебя ещё предупредить, что скоро мы улетаем в командировку в США. Возможно, заниматься придётся онлайн или вовсе отложить уроки.

— Да хоть бы и онлайн, лишь бы меня поскорей перестали считать идиоткой, — закатывает глаза Агата. — Трудно быть гадким утёнком в семье бизнес-акул и творческих талантов. А я вот считаю до сих пор на калькуляторе и рисую хуже трёхлетки.

Вроде говорит с раздражением и печалью, но так смешно при этом корчит лицо, что я невольно улыбаюсь.

— Твой папа прав. Нужно найти себя. Это придёт со временем.

— А как ты нашла себя? Ну, тебе вроде нравится твоя работа.

Я пожимаю плечами.

— Знаешь, у меня как-то особо не было времени искать и думать. Я просто стремилась поскорее уехать из дома.

— Почему?

— У меня была неблагополучная семья.

— Была? — настороженно переспрашивает Аги.

— Да, — я опускаю взгляд, не желая говорить на эту тему.

— Понятно. Извини…

— Всё нормально, — вздыхаю, передернув плечами. — Думаю, на сегодня закончим занятие. К завтрашней презентации ты готова.

— Да. Спасибо тебе, Асти, большое. Извини, что сегодня без пиццы. Ливень испортил все планы.

— Да твоя мама такой ужин приготовила, что никакая пицца не сравнится.

Вот бы у меня была такая мама.

Плохо так думать?

Наверное, да.

Ведь я только похоронила своих родителей. Но дело в том, что семья Багримовых настолько отличается от моей, что сегодня меня невольно накрыла зависть. В какой-то момент я даже разозлилась на Агату. Конечно, быстро себя одернула, тем не менее разозлиться успела.

Что вот её может не устраивать? Она постоянно на всех огрызается. Спорит и ворчит. Хотя и отец, и мама, и брат, и я больше чем уверена, что Эмиль Рустамович тоже — все скачут перед ней.

Между родителями невероятно нежные и трепетные отношения. Брат хоть и подшучивает, но любит сестру, очень. Сегодня я это явно увидела.

Я бы всё отдала за такую семью. И за вот такой вот накрытый стол и уютный огонь в камине, тёплую поддержку и светлый любящий взгляд.

У меня этого ничего не было. У Аги есть всё.

Наверное, всё дело в том, что ей просто не с чем сравнить. Поэтому она бы не поняла меня, даже если бы я ей сказала, как бывает иначе.

Насколько иначе бывает.

— Мама умеет. У неё вообще магическая способность забирать чужие души своей невероятной добротой. Уверена, что так она отца и поработила, — усмехается Агата и убирает стопки с документами в симпатичный бело-голубой портфель. Затем выключает ноут.

— Хочешь, пойдём к Рики и к маме? Они сто процентов ждут нас. Особенно тебя. Если мама увидела в ком-то вдохновение для собственных работ — не успокоится, пока не нарисует.

Несмотря на то, что я по-прежнему испытываю крайнюю неловкость относительно ночёвки в доме Багримовых, я соглашаюсь отправиться в мастерскую к Яне, так как понимаю, что в любом случае, я отсюда не уеду. Ливень продолжает молотить землю. Давно я такого сильного дождя не видела. Ещё и ветер поднялся. Надеюсь, к утру этот кошмар закончится.

— Хотя Рики, наверное, с удовольствием нарисовала бы Марса.

Я вздрагиваю и перевожу на Агату внимательный взгляд. Не будет ли слишком явным мой интерес, если я спрошу у Аги про Марселя Рустамовича и Аревик?

Поразмыслив, прихожу к выводу, что это просто любопытство. К тому же, Агата сама завела тему.

— А Аревик нравится твой брат?

— Ну, я так думаю. Она не признается, конечно. Но, если и нравится, то это обречённое чувство, — мы выходим из комнаты и направляемся по коридору к лестнице.

— Почему?

— Потому что Марс никогда не женится. И вряд ли в кого-то влюбится. Впрочем, Эм тоже. Они слишком свободолюбивые. И аппетиты у них зашкаливают. Вряд ли какая-то женщина сможет это терпеть. А если есть та, которая сможет, вряд ли кто-то из них способен такую полюбить.

Собственно говоря, про аппетиты Багримовых я знала ещё до этого момента. Тут ничего нового я не слышу. Хотя всё равно краснею от столь откровенного разговора с сестрой босса.

— Это, кстати, бывшая комната Марса. Он тут остаётся, когда приезжает, — Аги указывает на приоткрытую дверь. — Чёрт! Телефон в комнате забыла. Подожди меня, Асти, я сейчас.

Аги убегает обратно к себе, а мой взгляд непроизвольно приковывается к двери, за которой расположена комната Марселя Рустамовича. Здесь он жил до того, как полностью съехал от родителей.

Упрямое любопытство, хоть я и пытаюсь его подавить, всё равно заставляет меня чуть толкнуть дверь вперёд и заглянуть внутрь.

Вспышка молнии за окном на миг освещает тёмную комнату. Конечно, я ничего толком не успеваю разглядеть, кроме огромной кровати на подиуме возле письменного стола.

— Интересно стало?

От неожиданно раздавшегося за спиной низкого голоса, я подпрыгиваю на месте и резко оборачиваюсь, чтобы уткнуться носом в крепкую грудь Багримова.

ГРАФИК НА ЭТУ НЕДЕЛЮ:

ВТ, СР, ПТ, СБ.

ЧТ И ВСК ВЫХОДНЫЕ.

Асти

Широко распахиваю глаза и невольно отступаю назад, тем самым попадаю внутрь комнаты.

— Можешь включить свет и посмотреть, если очень хочется. Будем квиты, — Багримов приваливается плечом к косяку, а очередная вспышка молнии освещает его крупную фигуру в дверях.

— В каком смысле, будем квиты?

— Ну, я видел твою спальню в самарском доме. Можешь, и ты мою комнату посмотреть. Правда, она мало расскажет о моём прошлом. Я-то здесь постоянно бываю.

Я быстро моргаю, широко открываю рот, затем захлопываю.

— Вы… вы были у меня в комнате?! К…когда?

— Мы с юристом заезжали в дом. Должны были оценить, с чем будем иметь дело.

Даже представить боюсь, как сильно в эту минуту краснею. Он был в моей комнате! В памяти начинаю перебирать, как она выглядела, когда я заходила туда в последний раз. Старые постеры на стенах с любимыми актёрами. Куча японских манг, которые мне подкидывала одноклассница, так как мои родители мне, разумеется, ничего не покупали. Это всё я хранила со школы. Там ещё мои фотки на зеркале…

— Ты носила скобы на зубах.

— Я… да… Очень мило, что вы взглянули на фотографии!

— Угу. И ещё тебе нравятся брюнеты. Постеры в основном с актёрами-брюнетами, — Багримов делает шаг вперёд.

— Ну… Я… Не то чтобы мне нравятся брюнеты… Нравились раньше! — я отступаю назад, в то время как он наступает.

— И ты любишь читать.

— Мне нравились комиксы! Я не люблю большие скучные тексты! — упершись пятками в невысокий подиум, я плюхаюсь на кровать.

В этот же миг снова сверкает молния, в её свете я вижу, как Марсель Рустамович тянется рукой к стене и щёлкает кнопку. На потолке загораются лампы, а стоящий на полу увлажнитель выпрыскивает струю водяного пара. Комната наполняется запахом сандала и, кажется, мускуса.

— Теперь мы однозначно квиты.

— Марсель Рустамович… Вы не имели права посещать мой дом без моего разрешения.

— Будем считать, что я спрашиваю его сейчас.

— После того, как уже побывали в доме?

— Тебе было плохо, Насть. И я просто не хотел лишний раз тебя нагружать. Подойдёт в качестве извинений?

Прикусив губу, я киваю. В конце концов, он сделал для меня столько всего, чего делать не должен был. И сейчас его юрист занимается долгами моего отца. Если бы не Багримов, то мой телефон бы сейчас разрывался от звонков, а успокоительное я бы ела вместо обеда и ужина.

Поднявшись с постели, наблюдаю за тем, как Марсель Рустамович идёт к окну и нажимает кнопку возле прозрачного тюля. Механизм срабатывает, тюль отъезжает в сторону, и моему взору открывается вид на сад с озером, освещенный огнями и сейчас утопающий под упругими струями дождя.

Вообще, комната Багримова тоже отличается по интерьеру от остального дома, как и комната Агаты. У Марселя Рустамовича всё по-минимуму. Никаких лишних элементов и предметов роскоши.

— Можешь ещё взглянуть на комнату Эмиля, — босс поворачивается ко мне. — Уверен, он не будет против.

— С чего вы взяли, что я хочу посмотреть на комнату вашего брата?

— Это просто предложение.

— Мне не нравится ваш брат. И я не собираюсь смотреть на его комнату, Марсель Рустамович. Если вы думаете, что он мне нравится из-за того, что я танцевала с ним в клубе, то всё вовсе не так! Я вообще вас перепутала! — выпаливаю на эмоциях, а когда осознаю, что именно сказала, мгновенно краснею. — Но это не значит, что вы мне нравитесь!

Какая-то плохая попытка исправить ситуацию.

И учитывая то, как Багримов выгибает бровь, он тоже так думает.

— Я просто была пьяна… Я вообще не пью, а тогда выпила много… И ни чьи комнаты меня не интересуют. Вот… Что? — передергиваю плечами, так как босс пристально смотрит на меня, сохраняя молчание.

— А, вот вы где! Что делаете? — в спальню брата залетает Агата и обводит нас заинтересованным взглядом.

— Ждём тебя, — сухо отвечает Багримов. — Настя хотела посмотреть на мою комнату.

— Чего?! Я не хотела!

Аги усмехается.

— Что тут смотреть-то? Скучнее интерьера не придумаешь. На мой вкус здесь не хватает лепнины и бархатных штор.

— Держи подальше свои руки от моей комнаты, Аги.

— А его квартиру ты видела? — не унимается Агата. — С таким же успехом можно было просто табуретку посреди комнаты поставить, рядом коврик положить и ремонт готов. У Эма вкус получше. Хочешь на его спальню взглянуть?

— Она не хочет. Настю только моя спальня заинтересовала.

— Меня не интересовала ваша спальня! — возмущённо смотрю на Багримова, который, судя по ухмылке, наслаждается моей реакцией.

— Не обращай на него внимание, Асти. Он частенько себя так ведёт. Намеренно выбешивает. У них с Эмом это дерьмо по венам течёт. Я уже привыкла. Идём, а то мама с Рики нас заждались, — Агата тянет меня за руку к двери, показав брату язык.

Я ловлю последний насмешливый взгляд от Марселя Рустамовича, после чего мы с Агатой выходим из комнаты и направляемся к лестнице.

— Он, конечно, невыносимый, но знала бы ты Ара. Вот с ним вообще общаться невозможно!

Для Аги имя Артур, очевидно, триггер, так как она тут же начинает эмоционально высказываться на его счёт, а мои мысли полностью заняты тем, что я додумалась сказать Багримову, что перепутала их с братом на танцполе, фактически признавшись в том, именно его хотела видеть тогда рядом.

Асти

Что люди обычно ожидают увидеть в мастерской художника? Наверное, кучу холстов с набросками, палитры красок, творческий беспорядок и тому подобное.

Примерно это я и вижу, когда мы с Агатой спускаемся в мастерскую её мамы, которая расположена на цокольном этаже. Вот только я совсем не ожидаю увидеть собственный портрет. Точнее, на стене висит та самая фотография, которую Яна сделала в доме у Завьяловых. На ней я тяну руку к дождю. А возле этой фотографии стоит мольберт с холстом, на котором наброшен эскиз моего портрета по этой самой фотографии.

— Обалдеть! — восклицает Аги. — Мам, ты рисуешь Асти?!

Рики поворачивается на голос подруги, затем мажет взглядом по мне, слегка краснеет и отворачивается.

— Это же просто офигенно! — вздыхает Агата, подойдя ближе к портрету.

— Это только начало, — улыбается Яна. — Мне бы хотелось сделать ещё пару фотографий. В планах целая серия.

Она откладывает краски и кисть, которые держала в руках, вытирает пальцы о белый полотенец, после чего небрежно сдувает прядь волос, упавшую на лицо.

— И эту серию я бы хотела сделать сейчас.

— В смысле, сейчас? — смущённо улыбнувшись, я тоже подхожу к портрету.

Красиво получается…

Мне даже кажется, что на картине я гораздо красивее, чем в жизни. И на фотографии тоже.

— Хочу сделать несколько твоих фото на мансарде. На длинной выдержке. Ночь и дождь — самое то, что я хотела бы изобразить. Вы с Аги освободились?

— Мы освободились, мам! Думаю, Асти будет не против пары фоток.

Агата отвечает за меня, что, в целом, мне не нравится, но, наверное, к этой её особенности придётся привыкнуть. Кроме того, отказаться от фотосессии кажется мне неприличным.

По факту, меня накормили и предоставили ночлег. Иначе пришлось бы вызывать дорогущее такси, которое не факт, что приехало бы, учитывая погодные условия.

И ещё… сын этой женщины решает мои финансовые проблемы. А ещё он мой босс…

В общем, как-то очень много пунктов против отказа.

Подумав о боссе, тут же вспоминаю, что сказала ему в комнате.

Просто идиотка. Теперь он будет считать, что он мне нравится.

— Ну так что? Ты согласна? — умоляюще улыбается Яна.

Мне ничего не остаётся кроме, как улыбнуться в ответ и согласно кивнуть. В конце концов, в этом нет ничего такого.

— Аревик, ты с нами? — спрашивает Яна, схватив фотоаппарат.

— Нет. Я тут ещё порисую, — скромно отвечает девушка и снова смотрит на меня.

Почему она так меня разглядывает? Неужели, она считает, что между мной и Багримовым что-то есть? Ревнует?

Может, у него с ней действительно что-то было… Хотя, она ведь сестра его друга. Это странно… Наверное, он не стал бы использовать её для своих развлечений с братом.

Либо я думаю о нём лучше, чем есть на самом деле.

— Ну всё, идём! — Яна тянет нас с Аги обратно к лестнице.

— А ничего, что у меня нет подходящей одежды?

— Меня интересует в первую очередь твоё лицо. Ты сейчас поймёшь, в каком стиле я хочу сделать съёмку.

Мансарда в дома полукрытая. Здесь есть крыша, но отсутствует одна стена, благодаря чему открывается вид на внутренний двор и ливень. Забор с противоположной стороны глушит порывы ветра, поэтому на мансарде довольно тепло и просто свежо.

Яна ставит камеру на штатив, затем готовит отражатели и лампы.

— Может, позвать Марса для парной фотосессии? — хихикает Агата, помогая матери с оборудованием.

Я тут же вспыхиваю, представив Марселя Рустамовича здесь, рядом.

Нет уж. Как-то не хочется испытывать судьбу после того, что я наговорила.

— С ума сошла? Марс и фотосессия — понятия не совместимые, — качает головой Яна. — Видела бы ты, как он на меня смотрел, когда я в последний раз показывала друзьям их с Эмилем детские портреты. А я же вас с самого рождения рисовала! И что, теперь никому показать?

— Кстати, Асти, у мамы целая галерея из наших портретов. Хочешь посмотреть?

Я неловко пожимаю плечами.

На самом деле, мне очень интересно увидеть маленького босса. Я его как-то ребёнком не представляю вообще. Но признаться в своём открытом интересе я, разумеется, не могу, по вполне понятным причинам.

— Да. Можно посмотреть, наверное, — отвечаю смазанно, чтобы не выдать интерес.

— Я принесу те, которые мне нравятся. Там, где я самая красивая! — Аги убегает с мансарды, и мы с Яной остаёмся вдвоём.

— Возьми вон тот плед и встань здесь, — указывает Яна на самый край мансарды. — Накинь его на плечи и чуть приспусти.

Сделав так, как она сказала, я встаю практически на край деревянного выступа, за которым начинается мокрый зелёный газон.

— Вот так, на меня чуть голову поверни… Да… Отлично… И сейчас зафиксируем… У тебя очень живое лицо… Настоящее… Смотри как будто вдаль… Расслабь плечи…

Пытаюсь сделать так, как просит Яна. На самом деле, я никогда не позировала, так что с трудом представляю, как принять естественную позу.

Справиться помогает дождь. Он бьёт холодными каплями по моему плечу, я машинально ежусь и сильнее укутываюсь пледом. Небольшой порыв ветра поднимает мои волосы, я поворачиваюсь так, чтобы капли дождя не попадали на меня, и в этот момент ловлю взгляд Багримова.

Он стоит у стеклянных дверей, ведущих из дома на мансарду, сунув руки в карманы брюк. Смотрит пристально. Так, что я не могу отвести взгляд.

— Прекрасно… Очень красиво… Особенно глаза… — Яна что-то говорит, но я не слушаю.

Всё моё внимание поглощено человеком за стеклом.

Асти

Если бы я могла читать мысли…

Почему-то в этот момент мне очень хочется узнать, о чем думает Марсель Рустамович. В тот самый миг, когда его взгляд направлен на меня…

— Асти, ты слышишь? — спрашивает Яна, затем оборачивается и смотрит туда, куда всё это время смотрела я. — А, Марсель! — взмахивает она рукой. — Не мог бы ты подойти?

Замечательно. Яна только что обнаружила, как я пялюсь на её сына. Надеюсь, это было не настолько очевидно.

И всё же я краснею.

Наверное, в сотый раз за сегодня…

Босс отодвигает стеклянную дверь и проходит на мансарду.

— Раз уж ты здесь, — протягивает Яна, — то не мог бы нам помочь?

— Как именно? — он мажет взглядом по мне, затем снова смотрит на маму.

— Знаю, ты это всё не любишь, но мне бы хотелось сделать хотя бы одну парную фотографию, если ты не против, конечно, немного посодействовать матери в её выходе из творческого кризиса?

Явная манипуляция. Причём, прозвучала она довольно открыто и твёрдо. Она практически поставила в вину сыну возможный отказ.

Марсель Рустамович реагирует усмешкой и снова мажет взглядом по мне.

Надеюсь, он откажется?

— Если только одну фотографию.

Не отказался. Почему он не отказался?!

Лицо Яны при этом надо видеть. Оно так сильно начинает сиять, что даже пасмурная атмосфера на мансарде развеивается этим светом.

— Правда?! Вот уж не ожидала, Марс. Как здорово!

— Ты же только что обвинила меня в том, что я не помогаю тебе справиться с кризисом, — выгибает он бровь, мягко поддев маму.

— Ну, не придумывай, — взмахивает она рукой. — Я просто попросила помочь. Встань вон туда, — довольная женщина указывает в мою сторону, но потом сама практически тащит его ко мне за плечо.

Близость Багримова тут же отзывается тянущей болью внизу живота и дрожью, скользящей по позвоночнику.

Теперь он знает, что тогда я перепутала их с братом…

— Повернитесь друг к другу лицами… Господи, Марс, какой ты высокий!

Яна отбегает в сторону и приносит какой-то ящик.

— Вот, Асти, встань на него. Мне нужно хотя бы немного выровнять вас по росту… Вы сочетаетесь. Мне нравится.

Сделав так, как сказала, Яна, я становлюсь на ящик, что позволяет мне быть ближе к лицу Багримова.

— Ой, чёрт! — в какой-то момент оступаюсь, чуть не потеряв равновесие, но Марсель Рустамович обхватывает мою талию руками и не даёт упасть.

Хотя я бы сейчас упала, но только по другой причине. От прикосновения горячих ладоней к моему телу, огненная волна растекактся по животу и бёдрам. Дыхание перехватывает — возможно, я сознательно его задерживаю, чтобы не вдыхать запах духов Марселя Рустамовича.

Яна отходит обратно к фотоаппарату, снимает его со штатива и возвращается.

— Асти, можешь поднять лицо и посмотреть на Марса?

Не уверена, что могу. Но если скажу вслух, то это, наверное, прозвучит дебильно.

Поэтому я медленно вскидываю голову и застываю под паралитическим воздействием синих глаз, которые смотрят прямо на меня. В упор.

Его руки всё ещё на моей талии. И может быть, мне это кажется, но в глубине синих зрачков я вижу зарождающуюся бурю. Она чёрной мглой заполняет радужку, делая глаза темнее и опаснее.

Из-за отсутствия нормального дыхания, у меня начинает кружиться голова. Нехватка кислорода вынуждает приоткрыть рот и сделать судорожный вдох.

Багримов смотрит на мои губы. А жёсткие пальцы до боли сжимаются на талии. Но эта боль скорее сладкая. Она как наслаждение. Как трепет.

— Просто роскошно! — восклицает Яна, просматривая на фотоаппарате кадры, которые получились. — Вы идеально смотритесь в кадре!

Багримов снова напрягает ладони на моей талии и рывком снимает меня с ящика. Теперь я снова оказываюсь где-то в районе его груди.

— Как же здорово, что нам так повезло с погодой сегодня! Иначе бы такая чудесная фотосессия точно не получилось бы. Марс, спасибо тебе, сынок! — Яна встаёт на цыпочки и целует Марселя Рустамовича в щёку.

Это немного отрезвляет. Я, в конце концов, в гостях. Багримов мой босс. И я точно не хочу больше никаких двусмысленных ситуаций между мной и ним.

— Вы закончили? Я портреты принесла. Может, в гостиную пойдём? — на мансарде появляется Агата со стопкой маленьких холстов в руках.

— Да, мы закончили. Представляешь, Марс согласился на фотосессию, — Яна довольно улыбается, глядя на дочку.

— Да ладно?! Чего это ты заванилился, бык? — фыркает Аги.

От Марса получает только ухмылку и щелчок по носу.

Снова я ловлю себя на мысли, что завидую Агате. Как он трепетно относится к сестре. И к маме.

Аги сказала, что он никогда не влюбится. Но ведь он умеет любить. Свою семью он очень любит, а это значит, что Багримов способен на настоящую любовь и нежность.

— Держи, Асти. Это мой любимый портрет, — когда мы все вместе выходим с мансарды, Агата протягивает мне один из портретов.

На нём изображён Марсель Рустамович. Не знаю, сколько ему тут. Около двух лет, примерно. Но портрет очень смешной. Он сидит хмурый за столиком, весь обмазанный ягодами.

— Ой, а что же я вам фото не показала?! — Яна поворачивается ко мне. Следом идёт Багримов, и останавливается, когда его мама включает изображение на камере.

В кадре мы с боссом. Смотрим друг на друга, будто хотим до безумия. А вокруг нас стена из дождя.

Машинально меня качает назад. Я упираюсь спиной в грудь Багримова, и почему-то задерживаюсь в таком положении, пока мы оба смотрим в экран фотоаппарата. И в какой-то миг он с нажимом проводит пальцами по моему позвоночнику.

Асти

Очередная гоночная машина со свистом проносится мимо трибун. И вроде бы за час, что мы находимся здесь, я уже должна привыкнуть к скорости и начать реагировать спокойно, но я подпрыгиваю и машинально хватаюсь пальцами за край ограждения, которое отделяет зрителей от гоночной трассы.

Всё же подобные зрелища — это не моё. Мне постоянно кажется, что вот-вот и одну из машин занесёт, и она вылетит прямо на меня, или на кого-то из других зрителей.

Не понимаю, зачем я должна присутствовать на открытии гоночной трассы? Багримов сказал, что здесь будет много важных людей, и мне нужно начинать учиться налаживать связи, вести бизнес-переговоры. Но всё, что я делаю, это трясусь от страха. А переговорами занимается сам Багримов. Я лишь изредка поглядываю в его сторону. Ну, как изредка. Я просто заставляю себя часто на него не смотреть. Но глаза то и дело устремляются на босса. Вот сейчас, например, он общается с владельцем этой самой трассы. Я знаю, что этот человек раньше был гонщиком, а теперь решил дать возможность молодым талантам тренироваться на новой трассе, выступать здесь на соревнованиях.

Проблема в том, что стоят они за ограждением! Впритык к дороге. Мимо них то и дело проносятся машины на бешеной скорости, а они что-то спокойно обсуждают и смеются. Как можно смеяться, когда даже у меня земля под ногами содрогается, когда машины проезжают рядом?!

Неужели они не могут отойти?!

Я гипнотизирую взглядом спину Багримова, обтянутую белой рубашкой. Хочется подойти к нему и наорать.

В этот момент, словно почувствовав мой взгляд, Марсель Рустамович оборачивается и смотрит на меня. Гоночная машина жёлтого цвета проносится в максимальной близости от него, из-за чего мощный поток воздуха колышет его рубашку. Я машинально вскакиваю, сжав ограждение до побеления костяшек.

А Багримову хоть бы что! Он продолжает спокойно стоять и смотреть на меня, ещё и бровь имеет наглость выгнуть, когда я подскакиваю!

Что он там говорил?! Что сегодня я прокачусь с ветерком? Ну уж нет. Сам пусть катается, если ему надо.

У меня сердце остановится в тот самый момент, когда я сяду в эту смерть-машину. А если она ещё и поедет…

В общем, нахожу в себе силы поджать губы и отвести от Багримова взгляд. Хочет умереть глупой смертью? Да ради бога. Ну и пусть его распластает ударом машины по ограждению. Сам будет виноват.

После того, как мы вернулись из дома его родителей, я совсем потерялась, как мне с ним себя вести. И самое главное, я внутри себя не могу найти ответ, что между нами допустимо. У меня какой-то внутренний конфликт развился из-за этого мужчины.

Столько вопросов… Например, почему он не хочет создавать семью и отношения, ведь у него под носом потрясающий пример? Как-то мне всегда казалось, если дети наблюдают за трепетной любовью родителей, то и у них потом легко и просто складывается семейная жизнь. Но братья Багримовы, по всей видимости, исключение.

Я, конечно, не знаю подробности… Может, по молодости муж изменял Яне? Или ещё какие-то проблемы были?

Но сейчас они похожи на идеальную семью. Странно, что Марсель Рустамович не хочет такую же.

Снова мой взгляд приковывается к боссу. Я стала слишком часто о нём думать. И это раздражает. Нет повода столько думать о нем. Он мой начальник, и не более того.

На этот раз одна из гоночных машин останавливается возле Багримова и других бизнесменов, с которыми он вёл беседу. Колёса начинают быстро менять, потом ещё проводят какие-то манипуляции, а затем, я с замиранием сердца наблюдаю, как Багримов надевает шлем и садится в машину.

Он что, серьёзно?!

Собирается прокатиться?!

Мои бедные пальцы и так уже стёрлись в кровь об ограждение. Я скоро его отломаю вообще!

Он умеет водить гоночный автомобиль?

Мне становится плохо, когда машина, которой управляет босс, трогается с места. Причём сразу на такой скорости, что меня начинает подташнивать.

На трассе он сейчас один, и мне с лёгкостью удаётся отслеживать взглядом передвижение красного автомобиля. Вот он разгоняется, входит в крутой поворот. Не знаю, как не врезается в ограждение… Затем едет дальше. Рёв мотора заставляет моё сердце бешено колотится о рёбра. Резкий разворот, визг тормозов и шин… Я вижу, как машина врезается в ограждение примерно в сотне метрах от меня…

Асти

Ступор — это первое, что со мной происходит. Я стою и не двигаюсь, будто не верю в то, что именно только что случилось. Лишь когда люди вокруг начинают галдеть и толкаться, а к машине Багримова направляются сотрудники трассы во главе с владельцем, я, наконец, отмираю.

Дальше всё как в тумане. Я сбегаю вниз по лестнице между трибун. Как сумасшедшая несусь к месту аварии, а перед глазами стоит картинка похорон родителей. И жуткий страх парализует тело… Что сейчас мне снова придётся пережить что-то ужасное…

Но когда я оказываюсь в толпе, которую рассталкиваю плечами, и уже вижу машину, где находился Багримов, верхняя часть автомобиля открывается, и он выбирается наружу живой и невредимый под громкий шквал аплодисментов.

Я даже не ожидаю, что облегчение и радость, которые захлестывают меня в этот момент, будут такой огромной силы. Настолько большой, что на глазах выступают слёзы, и я машинально шепчу:

— Марс…

Стою буквально в паре метрах от него и не могу пошевелиться. Просто смотрю, что он жив и на нём нет ни царапины.

Я не сразу замечаю, что он меня не видит. Что всё его внимание приковано к людям вокруг. Они хлопают, пожимают ему руки. Он широко улыбается, смеётся. Трибуны шумят.

А затем диктор объявляет по микрофону, что тест-драйв новых машин и их безопасности пройден успешно.

Тест-драйв?

У меня руки трясутся. Я не могу успокоиться и сообразить, что происходит. Чувствую себя ужасно глупо, топчусь на месте в панике и скольжу взглядом по весёлым и довольным людям вокруг.

Лишь из разговоров рядом до меня, наконец, доходит, что это была спланированная акция. То есть, Багримов должен был так сделать. Специально. Машины проверялись до этого, но на открытие трассы для зрелищности машину тестируют перед публикой.

И ограждение, куда врезался Багримов, было обшито мягким материалом, чтобы не было сильных повреждений. То есть, изначально никакой опасности не существовало. Так называемая "котролируемая авария".

Меня почему-то начинает сильно тошнить.

Зажав рот рукой, я пытаюсь выбраться из толпы, которая окружила Багримова. Кое-как мне удаётся это сделать. Я бегу в сторону здания, где должен быть туалет, но на середине пути резко останавливаюсь, прижимаюсь рукой к стене под трибунами и чувствую, как плечи начинает потрясывать от надвигающейся истерики.

Я, получается, такая глупая? Испугалась за его жизнь. А бояться было нечего. Но мне становится так обидно, что слёзы машинально текут по щекам. Я шмыгаю носом и зло вытираю их кулаками.

Он мог бы предупредить. Сказать заранее, что будет вот такой тест-драйв. Но он же босс. Он не обязан. А может он думал, что я не настолько тупая, и сама догадаюсь, как проходит открытие трассы?

Надеюсь, Багримов не видел, какая испуганная я к нему подбежала?

Господи, я ведь подумала, что он погиб или тяжело ранен!

В этот момент, когда я стою под трибунами и плачу, дышу короткими вдохами, чтобы успокоить истерику и тошноту, я осознаю, что мне не безразлична его жизнь. Не наплевать, если с ним что-то случится.

Страх был реальным. И будет глупо это отрицать.

Мне казалось, что я больше не увижу его. И это испугало меня гораздо сильнее, чем должно было.

Не знаю, сколько я так стою и плачу. Лишь звонок телефона в кармане джинсов приводит меня в чувства. Достаю мобильник дрожащими пальцами и смотрю на экран.

Багримов.

Не хочу отвечать, но придётся. Это будет странно, если я не отвечу боссу. Щипаю себя за руку, затем откашливаюсь и делаю глубокий вдох, только после этого снимаю вызов.

— Да?

— Ты где, Насть?

— Я… возле туалета. Что-то случилось? Требуется моё присутствие? — не знаю, насколько дебильно звучат мои вопросы, но на ум больше ничего не приходит.

— Нет. Сейчас едем в офис. Тогда иди сразу к машине. Я через пять минут буду.

— Хо… — он отключается до того, как я успеваю договорить слово до конца.

Асти

— Ты так и будешь молчать?

Я даже вздрагиваю.

Вся наша дорога до офиса проходит в молчании. Заговорить не пытаюсь ни я, ни Марсель Рустамович. Багримов только без конца отвечает на чьи-то звонки, но ко мне не обращается. Поэтому, когда босс задаёт вопрос, я настолько этого не ожидаю, что мурашки пробегают по коже.

Мы уже выехали на дорогу, ведущую к офису. Осталось совсем немного, и я получу возможность засесть в туалете хотя бы минут на пятнадцать, где попытаюсь окончательно прийти в себя относительно всего того, что произошло сегодня на открытии гоночной трассы.

— А что вы хотите от меня услышать?

Наверное, это странно, но чем больше проходит времени после испытанных мной эмоций во время подставной аварии, тем сильнее я злюсь. На него. На то, что он не предупредил. На то, что вообще так рисковал. Уверена, какие-то риски всё же были!

Эта злость вытесняет страх и обиду. Точнее, обида трансформируется в ярость, а страх в желание самой убить этого ненормального человека!

— Например, — Багримов стреляет в меня взглядом, — понравилось ли тебе мероприятие? Почему так неожиданно убежала? Что скажешь относительно самого объекта?

— Мероприятие не понравилось. Убежала, потому что писать захотела. Насчёт объекта скажу "нормальный", — резко отвечаю, продолжая смотреть прямо перед собой.

И всё равно боковым зрением замечаю, как Багримов выгибает бровь.

— Ладно, — хмыкает он и сворачивает к въезду на подземную парковку.

Поскорее бы мы приехали. У меня уже нервы на пределе.

Я боюсь, что сорвусь. А если я сорвусь, то мои чувства, которые я сама толком разобрать не могу, станут очевидными. Кроме того, он по-прежнему в первую очередь мой босс. Орать на начальника, наверное, так себе идея.

— А почему не понравилось мероприятие? Всё было настолько плохо?

— Вы не могли бы ехать побыстрее? — нетерпеливо спрашиваю вместо ответа. — Почему мы всю дорогу так тащимся? Вам же нравится скорость. Вы её обожаете. Могли бы и побыстрее ехать.

Вторая бровь Багримова тоже ползёт вверх.

— Вроде нормально едем.

— Ну, не так быстро, как вы на трассе махнули! Там вы блеснули! Мои аплодисменты, Марсель Рустамович! Вы произвели фурор! — выпаливаю с жаром, не в силах заставить себя заткнуться.

Господи, метров сто осталось, и я вылечу пулей из этой машины.

"Просто потерпи, Насть. Молча потерпи!"

Насть… Надо же, как быстро этот человек избавил меня от ненависти к собственному имени.

— Спасибо, конечно. Но почему ты говоришь об этом так, словно хочешь моей смерти?

— Вам же можно хотеть своей смерти, почему мне нельзя хотеть вашей?

Багримов паркует машину на свободном месте и поворачивается ко мне с откровенно недоуменным и хмурым видом.

— Говори.

— Что говорить?

— В чём дело, говори? Что за истерика?

— Нет у меня никакой истерики. И не буду я ничего говорить.

— Плохо. Обычно честные разговоры решают многие проблемы.

— Да вы что? — я прикладываю руку к груди. — Вы бы это для начала себе сказали! — рыкаю и тянусь к ручке двери, но Багримов не даёт мне выйти, схватив меня за запястье и дёрнув на себя.

— Какого хрена, Насть? Что ты психуешь?!

— Руку уберите.

— Сначала ответь.

— Не буду я отвечать! И вы не можете меня заставить. Вы привыкли, что вам всё можно! Настолько, что вообще плевать, что почувствуют другие люди! Все должны играть по вашим правилам! Я отказываюсь, ясно?!

— Какие игры и правила?! Ты о чём вообще? С чего ты вдруг завелась? Тебе не кажется, что ты палку перегибаешь?!

— А, это я палку перегибаю?! Ну, разумеется! Вот вы-то ничего не перегибаете! Вам можно было и в подстроенную аварию попасть! Подумаешь! Ничего страшного. Глупая Настя должна была догадаться, что это всё заранее обговоренный сценарий!

Тёмные брови сначала сходятся на переносице, затем в глубине синих глазах мелькает что-то похожее на догадку, после чего мышцы его лица расслабляются.

Ну вот и всё. Просто замечательно!

— Так ты за жизнь мою испугалась?

Моя нижняя губа начинает дрожать, а переносицу щиплет. Какой позор — перепугаться за мужчину, который даже не понял, насколько было кошмарно для меня то, что я увидела. И не хватало ещё сейчас перед ним расплакаться как маленькому ребёнку.

— Да плевать я хотела на вашу жизнь. Делайте с ней, что хотите! — выдавливаю с трудом и начинаю изо всех сил выдергивать руку из его захвата. — Пустите!

— Более искренне скажи, Насть.

И почему-то его спокойный тон и самодовольное выражение лица настолько выводит меня из себя и окончательно перевоплощает всю мою боль в злость, что, сама того не осознавая, и не успев дать оценку собственным действиям, я поднимаю вторую руку и с остервенением бью его по щеке. Так, что боль от удара отдаётся мне в предплечье.

— Нахрен идите! Так достаточно искренне?! — мой визг и хлесткий звук пощёчины разрезает воздух между нами.

Я точно не знаю, как мне удаётся высвободить руку, которую он держит, и всё же я вылетаю из машины и в буквальном смысле несусь к лифту, чувствуя, как меня колотит изнутри, а по щекам машинально текут горячие слёзы — смесь из моей обиды, страха и злости.

Добежав до лифта, я истерично жму на кнопку.

Открывайся чёртова кабина!

Как только двери разъезжаются, я влетаю внутрь лифта и уже нажимаю на кнопку нужного этажа, когда крупная фигура Багримова появляется в проёме.

— Нет! Уходите! Не хочу с вами разговаривать! — шмыгаю носом и качаю головой. — Что хотите теперь делайте! Можете меня уволить! Можете отозвать юристов от моего дела в Самаре! Мне всё равно! — я делаю шаг к нему и пытаюсь вытолкать из лифта, что, естественно, не выходит, так как он слишком огромный, чтобы это было так просто. — Оставьте меня одну! Я хочу побыть одна! Имею на это право! — к этому моменту мой плач уже превращается в самую настоящую истерику, дыхание сбивается и становится частым и поверхностным.

— Твою мать, Настя, никуда я не уйду! — в свою очередь рычит Багримов, заталкивая меня глубже в лифт.

Двери кабины закрываются, заперев нас в узком тесном пространстве. Лифт начинает движение.

Конечно, всё должно быть, как он решил!

Я бью кулаком по сильному плечу, затем второй раз и третий, потом перемещаюсь на грудь.

— Я вас ненавижу! Вы слышите?! Ненавижу! Я только родителей похоронила! Вы стояли со мной у могилы! Вы видели, как я плакала! Так почему же вы… вы позволили мне подумать, что вы разбились?! Вы хоть представляете, как я испугалась?! Вы… не могли предупредить?! — я луплю ладонями по его плечам, пока он пытается ухватить мои руки.

От ударов у меня начинает ломить конечности, но я не прекращаю наносить удары.

— Разве можно быть таким холодным и безразличным?! Ваши родители точно ваши? Где же ваша проклятая человечность?! В какую игру вы решили сыграть?!

— Господи, успокойся, Настя! — схватив мои руки, он фиксирует их над моей головой, вжав в меня в стенку кабины и навалившись на меня всем телом.

— Вы не имеете права ожидать от меня другой реакции! Немедленно меня отпустите!

— Да не ожидаю я другой реакции! Успокойся, я виноват! — он наклоняется, отчего горячее дыхание касается моих губ, а синие глаза оказываются так близко.

Из-за слёз синева расплывается, но я всё равно смотрю в глубокое лазурное небо, вдыхая запах духов, который уже, кажется, стал для меня чем-то обыденным, тем, что я привыкла чувствовать каждый день, и дышать этим, как кислородом.

— Я думала, что вы погибли, — выдыхаю с шумом, проглатывая слёзы.

— Прости меня. Я виноват. Мне нужно было предупредить. Я не подумал, Насть. Это было глупо и жестоко с моей стороны.

Мы стоим в такой позе, замерев и глядя друг на друга. Мои руки всё ещё зажаты сверху, его тело жмётся к моему. Тяжело вздымающаяся грудь касается его груди.

— Что мне с тобой делать, Настя? — неожиданно хриплым шёпотом спрашивает Багримов.

Затем его ладони отпускают мои запястья и обхватывают лицо, большие пальцы чуть нажимают на скулы.

— Что мне с тобой делать? — повторяет вопрос. — Я не герой романа. Я тебе больно… только сделаю.

Асти

Я тебе больно…

Как на повторе в моей голове звучат его слова.

Лифт издаёт характерный сигнал, и двери открываются на нашем этаже. Это немного приводит в чувства.

— А я вас… ни о чём и не просила, Марсель Рустамович. Мне ничего не нужно, — выдавливаю из себя, затем, воспользовавшись тем, что недалеко от открытых дверей лифта начинают звучать голоса, я проскальзываю под рукой Багримова и выбегаю из кабины, тут же направившись в сторону туалета.

Ноги дрожат. Не знаю, как мне удаётся дойти до уборной, не рухнув при этом прямо посреди коридора. Руки ломят от того, как я сильно лупила по каменной груди Багримова. Но самое ужасное — всё моё поведение сегодня Марсель Рустамович принял как признание в том, что он мне нравится. И его ответ на это можно перевести, как "мне нечего предложить тебе взамен".

"Ну, не ожидала же ты, Насть, что он скажет что-то другое?"

Я просто идиотка.

Почему меня так понесло? Я должна была сдержаться, в конце концов. Должна была спокойно подняться в офис, не предъявляя ему никаких претензий.

В туалете я какое-то время стою возле раковины, сунув руки под поток прохладной воды, и смотрю на своё отражение, пытаясь решить, что лучше всего делать дальше.

Да, грубо говоря, вариантов не так уж много.

И мне уже надоело, что практически всегда это выбор между "остаться или уволиться".

Сильнее всего жалит осознание того, что мне действительно не плевать на этого человека. Настолько не плевать, что страх — больше никогда его не увидеть, вызвал сумасшедшую истерику и злость.

Значит, он в самом деле сильно мне нравится. Очень нравится.

Именно поэтому в голове периодически рождаются вопросы, почему он так не похож на своих родителей. Почему то, почему сё… Просто мой мозг пытается найти пути быть с ним. А для этого мне нужна уверенность в том, что он вообще способен быть с кем-то. Любить и уважать.

И вот он заявляет, что способен только больно мне сделать.

Я должна угомонить свои чувства. Держаться от него подальше. Не придумывать о нём лишнего. Того, чего никогда не будет.

Я не должна быть как те девушки, которые с самого начала убеждают себя в том, что что-то смогут изменить, что человек рядом с ними станет другим, затем они верят в собственную иллюзию, а когда она разрушается, осколки больно режут сердце.

Я ведь долго верила в то, что смогу повлиять на маму. Что рано или поздно она поймёт, какой отец подлец, и что ближе и дороже дочери у неё никого нет. Итог — они оба в могиле.

Поверить в то, что между мной и Багримовым может родиться что-то сильное и настоящее, настолько же глупо, как верить в способность бабника хранить верность.

Напоследок умыв лицо и стерев следы недавних слёз, я выключаю воду, выхожу из туалета и тут же упираюсь в Марселя Рустамовича, который стоит возле двери, привалившись плечом к стене и сложив руки на груди.

— В порядке? — спрашивает тихо.

Не знаю, насколько мне удалось взять своё состояние под контроль. Но его близость тут же выбивает из колеи. Хочется вжать голову в плечи и отойти подальше, чтобы снизить влияние этого мужчины на собственное тело и разум.

— Всё хорошо, Марсель Рустамович. Не беспокойтесь обо мне.

Багримов с шумом выталкивает воздух из лёгких.

— Нужно поговорить, Насть.

Я резко качаю головой.

Вот уж чего мне сейчас точно не нужно.

— Нет. Я точно в порядке. Просто… это был стресс. Я испугалась. И вела себя некорректно и неадекватно. Я прошу за это прощения.

— Ты ни в чём не виновата, и я хочу поговорить о другом.

— Марсель Рустамович, — я понижаю голос, так как мимо проходят коллеги. — Давайте отложим разговор, о чем бы вы ни хотели поговорить. Думаю, сейчас будет лучше переключиться на работу. Хочу вас заверить, что я вовсе… не претендую на ваше внимание и… не собираюсь к вам приставать. Вы, наверное, подумали совсем не то, что есть в действительности.

Багримов зажимает пальцами переносицу и на миг прикрывает глаза. Что-то произносит одними губами, но я не разбираю, что именно.

— Марс, вернулся? Я жду отчёт по открытию трассы. Как там наш общий друг поживает? — голос Эмиля Рустамовича очень похож на голос Марселя, но я всё равно слышу различия.

Не знаю, как мне удаётся. И слышит ли эти различия кто-то кроме меня?

— Асти, привет! — Эмиль Рустамович появляется возле нас всё с той же мальчишеской улыбкой, которая является его неизменным атрибутом.

— Добрый день, — вежливо киваю, чувствуя облегчение в груди, ведь теперь мне не придётся ничего объяснять боссу, так как сейчас он наверняка надолго переключит внимание на брата. А вечером я найду способ поскорее сбежать домой. — Я пойду работать. Приятно было увидеть вас, Эмиль Рустамович, — криво улыбнувшись, обхожу мужчин, задев плечом руку босса.

Не знаю, смотрят ли они вслед, но спина горит всё то время, пока я иду к стойке ресепшена.

Марс

— Что между вами происходит? — первое, что спрашивает Эм, когда мы заходим ко мне в кабинет.

Я достаю виски из бара, падаю в кресло и плескаю себе немного алкоголя в стакан.

— Будешь? — спрашиваю брата.

— Нет. Обойдусь. Так что происходит?

— Ты о чём?

— Дебила не изображай. Я о тебе и Неверовой. Что у вас? Судя по лицам, страсти кипят?

Я в очередной раз устало зажимаю пальцами переносицу и пытаюсь разобраться в том дерьме, которое образовалось в моей голове из-за этой девчонки.

Но разобраться не получается, так как стоит закрыть глаза и в мыслях тут же всплывает то образ её заплаканного лица в лифте, то та фотография в доме у родителей.

Контролировать себя и держаться от неё на расстоянии оказалось гораздо сложнее, чем я изначально это представлял. Мне постоянно хочется к ней прикоснуться, а воздержание, только усиливает эту потребность, делая её практически невыносимой. И встречное влечение Насти, которое волнами исходит от девчонки, как бы она ни пыталась его скрыть, ухудшает ситуацию.

Проблема в том, что она вряд ли ищет в жизни того же самого, чего ищу я. Это значит, что если я перейду границу между нами, то фактически возьму ответственность за дальнейшие чувства этого оленёнка. А она уже сейчас транслирует больше эмоций, чем я в принципе когда-либо наблюдал от женщин в мою сторону.

Женщины были другие. Она слишком отличается от всего того, к чему я привык.

— Не твоего ума дела, что между нами происходит.

— Брось, Марс. Она же не твой формат. Мы уже выяснили, что она не птичка из нашего мира.

— Я похож на долбоёба? — отпиваю виски, бросив на Эма недовольный взгляд. — По-твоему, я сам этого не понял?

— Ну, видимо, не понял, — хмыкает Эм и откидывается на спинку дивана. — Раз тащишь её в Штаты.

— Какого хрена ты вынюхиваешь?

— Вынюхивать — важная часть моей профессии. А насчёт Штатов — Агата мне рассказала.

— У Аги слишком длинный язык.

— Так зачем ты везёшь её в Штаты? Трахнуть?

Я понятия не имею, зачем я везу её в Штаты. Вот чего делать точно не стоит. И как раз-таки командировка в Америку могла бы существенно улучшить ситуацию, так как расстояние между мной и Неверовой может сыграть на руку. Только вот я хочу, чтобы она поехала со мной. Настолько, что слюни во рту собираются, как у последнего ублюдка.

— Я уже сказал, что это тебя не касается. Давай закроем тему об Асти. Раз тебе так нравится вынюхивать, и это часть твоей профессии, надеюсь, ты уже что-то выяснил относительно того, кто сливает информацию конкурентам и как в этом всём была замешана Завьялова? Что насчёт Сваровского? Какие-то сведения указывают на него?

Эм усмехается, покачав головой, но про Настю больше не спрашивает.

— Про Олега пока ноль. Причём, настолько ноль, что даже странно. Будто специально подчищали. Откуда бы мы не начинали поиски, как только след доводит до Сваровского, нить моментально обрывается.

Это нихрена мне не нравится.

Я машинально хмурю брови.

Обычно такие резкие обрывы указывают на то, что человек в чём-то замешан и намеренно пытается это скрыть. Думать так про Олега не хочется. Не то чтобы мы закадычные друзья, и всё же мы давно общаемся. Он много лет начальник отдела безопасности в моей компании.

После возвращения из отпуска он, кстати, редко зовёт меня на встречи. Обычно он частенько таскает нас с Эмом в клуб. Но так как Олег недавно женился, я это свожу к тому, что он проводит время с молодой женой.

— Рой глубже. Пока что-то не найдёшь. Рой под Олега. Надо понять, почему всё настолько чисто с его стороны. Чем он сейчас занимается, удалось выяснить?

— Да пока ничего особенного. Как обычно, — Эм пожимает плечами. — В основном он с женой. Либо в клубе с девками. Девушек по-тихому проверили мои парни — всё чисто. Обычные эскортницы.

— Ясно, — киваю, хмуро проведя пальцами по подбородку. — Попробуй ещё несколько раз провести нить от Завьяловой. Чую — она ключ. Света как-то была связана с происходящим в компании. Значит, от неё надо вести, и мы выйдем на второго. И ещё проверь жену Сваровского. Её счета и переводы за последние месяцы. Если во всём этом дерьме замешан Олег, то он вполне мог использовать жену.

— Этим мы уже занимаемся. Скоро получу на руки таблицу переводов и заграничные счета. Как только будет информация, сообщу тебе.

— Да. И как договаривались — мой отлет в Штаты, скорее всего, спровоцирует активность со стороны крысы. Следи здесь за всем. Докладывай каждую мелочь. Мы должны его прижать.

Асти

— Мы слышали, что ты с Рустамычем в Штаты катишь. Это правда?

Мы с девчонками засели в кафе на небольшой перерыв, и они тут же атаковали меня с вопросами о боссе. Конечно, до них не могла не дойти информация о том, что я лечу в Америку вместе с Багримовым. В больших компаниях слухи распространяются с молниеносной скоростью. Я вообще удивлена, что они спрашивают об этом только сейчас.

Уж Дина, с которой мы живём в одной квартире, точно могла спросить раньше. Неужели, они лишь сегодня узнали эту новость?

— Да. Документы уже почти готовы, — отвечаю тихо, опустив взгляд на свои руки, обхватившие стакан с горячим кофе.

Настроение так и не наладилось после утреннего инцидента и ссоры с Багримовым в лифте. Не хотелось бы портить его ещё больше, отвечая на любопытные вопросы. Всё это может породить ненужные слухи, а этого я всегда опасалась.

Не люблю, когда мне перемывают кости, да ещё и моё имя связывают с начальством. Обычно это ничем хорошим не заканчивается.

Но, судя по сощуренному взгляду Лизы, мыслительный процесс в её голове уже запущен, и этот мыслительный процесс повлечет за собой соответствующие разговоры.

— Странно, что он тебя берёт, — хмыкает девушка.

Дина хмуро на неё смотрит.

— А что? Правда! Она работает всего-ничего, а уже в Штаты с боссом катит, — Лиза передергивает плечами. — Могла бы и признаться, что спит с Багримовым.

— Я не сплю с ним, — цежу сквозь зубы, сильнее сжав стакан.

— Ну, явно он планирует затащить тебя в койку. Ты как раз в его вкусе. Хочешь сказать, он ещё не пытался в трусики тебе залезть?

— Лиз, ты перегибаешь палку, — осекает её Дина. — В конце концов, это не наше дело. Кроме того, если бы Асти хотела рассказать, то сама бы это сделала.

— Рассказывать нечего. Между мной и боссом ничего нет.

— Даже если пока нет, то в Штатах, вот увидишь, обязательно будет.

— Ничего не будет. И не нужно ко мне приставать! — я резко поднимаюсь из-за стола и хватаю свою сумку, висящую на спинке стула.

— Ты куда? Ещё даже кофе не допила и ничего не съела! — Дина вздергивает брови.

— Аппетит пропал. Пойду лучше работать. Вы уж без меня тут как-нибудь…

Шагаю прочь от столика, услышав за спиной вполне ожидаемое перешептывание:

— А что я такого сказала?

— Лезешь не в своё дело!

— Подумаешь… Я с Багримовыми спала и ничего страшного. А ей признаться трудно…

— Какая тебе разница?

Покачав головой, я сильнее стискиваю ремешок сумки и направляюсь в сторону лифта. Терпеть не могу слухи! В конечном счёте, все будут думать, что любые мои достижения в компании связаны с тем, что я делю постель с боссом. И не важно при этом, делю ли на самом деле. Просто доказать обратное будет трудно.

Ещё бесит моя реакция на упоминание Лизы о том, что она спала с боссом. Если раньше меня не так сильно это задевало, то сейчас я в буквальном смысле ощущаю растекающуюся по венам желчь.

Вот только ЭТО Багримов и может мне предложить. Я буду как Лиза. И неизвестно, сколько здесь таких Лиз на весь офис. Не все же в открытую заявляют о подобных вещах.

И если даже сейчас эта мысль причиняет мне дискомфорт, то что будет, когда между мной и Марселем Рустамовичем сотрется грань?

Если она сотрется. И такая вероятность действительно существует.

Он прав. Мне будет больно.

На его кабинете должна висеть табличка "Не лезь! Убьёт!"

Это было бы лишним напоминанием для таких как я. Чтобы не придумывали себе то, чего быть не может, и всегда видели истину.

Поднявшись на свой этаж, я сразу приступаю к работе, чтобы не забивать голову негативными мыслями. В животе неприятно урчит, так как я осталась голодной, но я гордо игнорирую это ощущение.

Слава богу, после приезда брата Марсель Рустамович занят, и у него нет времени на разговоры со мной. Хотя я боялась, что он вызовет меня к себе. В принципе, он в любой момент может это сделать.

Я ничего не хочу обсуждать. Ни произошедшее утром, ни после этого, ни свои неуместные чувства. Тем более, свои чувства.

Надеюсь, удастся избежать разговора.

Может, стоит отказаться от поездки в Штаты?

Чёрт, как же всё стало сложно! И дальше будет усложняться ещё больше.

На самом деле, не ехать в Америку было бы правильным решением. Меня слишком влечёт к этому мужчине. Командировка усилит это влечение. Мы будем вдвоём. И Лиза, как бы она не выбесила меня сегодня, в каком-то смысле права.

Багримов может попытаться перейти границу. И после его фразы, что он только больно мне сдетает, моё ответное действие будет означать, что я согласна. Согласна на меньшее. Согласна на последующую за этим боль.

К концу рабочего дня я принимаю решение попробовать отказаться от поездки. И даже морально готовлюсь к разговору. Я жду, что Багримов вызовет меня к себе. После этого я начну настаивать на том, что в Штаты должен полететь кто-то другой.

Но босс так и не вызывает меня в кабинет. Вместо этого, он уезжает на встречу с клиентом. Причём, я не вижу, как он уезжает. О том, что Багримова нет, мне сообщает Инга.

Осознавая, что это не телефонный разговор, я решаю не писать ему об этом. Мне остаётся только поехать домой.

И единственной хорошей новостью на сегодня является смс от Агаты. Она пишет, что Ахметов её похвалил после конференции. Причём в сообщении было столько эмоций, что можно было бы представить, как Артур Каримович падает перед ней в ноги и целует пол.

Асти

Большая часть людей, которых я знаю или с которыми общалась, мечтали или мечтают жить в Штатах. Американская мечта — это то, что закрепилось в сознании многих, ведь американцы умеют прекрасно рекламировать свою страну.

Я никогда не хотела переехать в Америку. Да и в принципе в другую страну. Вот уехать из Самары для меня было важно, но не из России в целом. Мне всегда казалось, что великолепие других стран сильно преувеличено. Как говорится, за чужим забором трава всегда зеленее.

Но это не значит, что я не хотела бы там побывать. Разумеется, увидеть своими глазами страну, которая расположена за океаном от нас, было бы здорово.

Всё это я не прекращаю себе повторять, когда пытаюсь объяснить хоть как-то тот факт, что я всё же не подхожу к Багримову ни на следующий день, ни ещё через день, и не сообщаю, что в Штаты с ним не лечу.

Именно так. Дело в том, что это возможность побывать в стране, куда сама я вряд ли когда-то смогу попасть, и также это шанс получить профессиональный опыт. И вовсе моё нежелание отказываться от поездки никак не связано с Марселем Рустамовичем и невероятным притяжением к нему, с которым я не могу справиться.

До нашего отъезда в офисе образуется настоящий рабочий завал. Очень много вопросов приходится решать в срочном порядке, пока мы не уехали. В связи с чем мы с боссом практически не пересекаемся. Эта дистанция с одной стороны помогает частично взять под контроль свои чувства и эмоции. Но с другой, я испытываю острую нехватку в общении с Багримовым. Это пугает. И в какой-то момент я ловлю себя на мысли, что с нетерпением жду поездки в Штаты.

— Готова к длительному перелёту? — спрашивает Марсель Рустамович, когда мы уже проходим регистрацию на рейс.

— У меня таких перелётов никогда не было, так что я не могу точно сказать, насколько готова.

— Поверь, тебе не понравится.

— Воодушевляет. Спасибо.

Багримов усмехается.

— Просто говорю как есть. Долгая дорога в целом выматывает, а когда ты постоянно сидишь тем более.

— По прилете у нас будет время отдохнуть и привыкнуть к смене часовых поясов?

— Разумеется. Но не так много, как хотелось бы.

— Хоть сколько-то, уже радует.

Синий взгляд упирается в меня, ненадолго застывает, будто пытается что-то найти в моих глазах, затем отпускает.

Я с шумом сглатываю. Мне показалось, Марсель Рустамович хотел о чём-то спросить, но промолчал. Наверное, это к лучшему. Боюсь, есть вопросы, которые мне не хотелось бы поднимать перед полётом, иначе весь путь до Штатов пройдёт в напряжении.

Честно говоря, когда Багримов сказал про тяжёлую дорогу, я не осознавала, насколько это действительно будет утомительно. Даже бизнес-класс, удобные кресла и интересные фильмы не спасают.

Плюс пересадки, и в конечном итоге ты получаешь жуткий недосып и ноющую спину. Наверное, поэтому, когда мы оказываемся в Нью-Йорке и едем до нашего отеля, я уже не испытываю никаких эмоций, так как у меня на них просто нет сил.

В номере я сразу же падаю на постель и засыпаю. Мне кажется, сплю я около суток, не меньше. Когда просыпаюсь, за окнами номера всё так же темно, как было, когда мы прилетели.

Прохладный душ помогает проснуться. Я понятия не имею, какой сейчас день, сколько времени, где Багримов и что вообще мне сейчас делать. Поэтому не нахожу лучшего решения, чем быстренько собраться и найти босса. Во всяком случае, мне известно, что номера у нас смежные. Так же, как было в Самаре.

Наспех разбираю дорожный чемодан, достаю свободную белую рубашку и светлые джинсы. Влажным волосам позволяю остаться распущенными. Они высыхают мелкими кудряшками и слегка торчат.

Хватаю свой телефон и плетусь к двери. В Нью-Йорке сейчас девять вечера. Не уверена, что Багримов у себя. Он постоянно работает. Весь перелёт и даже когда я спала между рейсами, он что-то печатал, с кем-то созванивался. Вполне вероятно, что босс и сейчас на какой-то встрече. А я так себе помощница. Длительный перелёт буквально выбил меня из колеи.

У двери в его номер я на мгновение замираю, делаю глубокий вдох, после чего заношу руку и негромко стучу. Реакции на мой стук нет. Поэтому я стучу ещё раз. Теперь уже громче.

Наконец, по ту сторону двери раздаются шаги. Значит, он у себя.

Когда дверь распахивается, я никак не ожидаю увидеть Марселя Рустамовича в одних спортивных штанах. Больше на нём ничего нет. Голая грудь, покрытая тёмными волосами, блестит от капелек воды. Волосы у него тоже мокрые. Явно он только вышел из душа. На этот раз мы поменялись местами. В самарском отели именно открыла дверь, только выбравшись из ванной. Теперь он.

Кое-как заставляю себя отвести взгляд от голой груди Багримова и поднимаю глаза к его лицу. Ещё и запах чистой кожи и геля для душа заставляет слюни собираться во рту.

— Эмм… Добрый вечер. Я недавно проснулась и… решила вот узнать, какие дальше у нас планы… Извините, что так поздно… — начинаю мямлить, переминаясь с ноги на ногу.

— Привет, Насть. Выспалась? Первый долгий перелёт всегда утомителен, — Марсель Рустамович упирается рукой в косяк двери, отчего моё внимание приковывается к мышцам его плеча.

Когда он успевает заниматься спортом? Или его природа настолько щедро наградила, что особо пахать в зале и не приходится?

— Да… Я… Эээ… Вроде выспалась.

Синие глаза сощуриваются.

Багримов отталкивается от косяка и уходит вглубь номера.

— Проходи, Насть.

Мой взгляд невольно скользит по его мощной спине, которая тоже до сих пор влажная. Я даже вижу несколько капель воды, стекающие по чёткой линии позвоночника к ямкам на пояснице.

Проходить? Прям туда? К нему?

Чувствую себя идиоткой, когда оглядываюсь по сторонам, будто ища спасения, правда, не ясно у кого и от чего. Видимо, от самой себя.

— Насть? — Багримов оборачивается через плечо и выгибает бровь.

Я делаю шаг в номер и закрываю дверь.

Асти

— Работать начинаем с завтрашнего дня. Утром у нас конференция в ВипСитиХолл, затем встреча с партнёрами на двух объектах. Кроме того нас ждут две благотворительные встречи, — Багримов протягивает мне лист со списком встреч.

В него включены названия организаций, имена владельцев, партнёров, а также дресс-код.

Я пытаюсь всмотреться в текст бланка, сформированный в таблицу, но всё моё внимание целиком и полностью поглощено Марселем Рустамовичем и его обнажённым видом. Не понимаю, как он может так спокойно освещать рабочие моменты, расхаживая передо мной в одних штанах?

— Эмм… Поняла. А на сегодня какие планы?

— Сегодня просто покатаемся по городу. Покажу тебе вечерний Нью-Йорк.

— Я слышала, здесь часто стреляют.

Багримов кивает.

— Но мы будем на личном транспорте и с охраной. Кроме того, стреляют в основном в определённых районах, где высокий уровень нищеты и преступности. Мы постараемся избегать такие места. Они нам не нужны.

— Вы ведь долго здесь жили? — сжимаю пальцами бланк со списком дел. — Вернуться сюда не хотите?

— Не хочу. Мне нравится Москва. Лучший город в мире. А в Штаты я могу прилететь в любой момент. Кроме того, здесь живёт моя сестра Амилия с мужем и дочерью. И мамин брат тоже сюда перебрался с семьёй. Они на Оаху сейчас. Это Гавайи.

— Да… Я знаю, где это. Гавайи. Наверное, там здорово?

— Мы обязательно там побываем. Природа в тех краях великолепная. Тебе понравится.

— Вы не обязаны меня с собой возить.

— Вопрос с обязанностями и моими личными желаниями мы обсуждали неоднократно.

С трудом проглотив вязкую слюну, я наблюдаю за тем, как Марсель Рустамович открывает шкаф и достаёт оттуда белую рубашку. Ловлю себя на мысли, что мне вовсе не хочется, чтобы он её надевал.

— Вы сказали, что у вас есть сестра. Это двоюродная, получается?

— Нет. По отцу. Он был женат до того, как встретил маму. У него есть дочь от первого брака.

— Вот как. Неожиданно, — я вскидываю брови. — Вы хорошо общаетесь?

— Да. У нас дружная семья, если ты об этом.

— Я уже заметила.

Багримов накидывает на плечи рубашку и упирает в меня синий взгляд.

Распахнутая белая ткань оттеняет смуглую кожу его груди, и в приглушенном свете в номере она кажется ещё темнее, а его глаза окрашиваются цветом бушующего океана.

— Здесь подожди. Я сейчас оденусь и поедем.

Только теперь я понимаю, что стою как идиотка и пялюсь на босса, мешая ему одеться.

— Я… Эээ… Пока в свой номер отнесу список мероприятий, — машу листком, после чего резко разворачиваюсь на пятках и вылетаю из номера Марселя Рустамовича.

Если я так каждый раз буду ловить ступор, то в конечном итоге проиграю собственным эмоциям.

Нужно сосредоточиться на работе, а так же на том, что у меня появилась возможность посмотреть другую страну. И поменьше думать о Багримове.

В машину мы спускаемся на лифте уже через полчаса. Принять решение не думать о боссе — это одно. А вот в действительности о нём не думать — совсем другое. Тем более, когда он постоянно рядом и до носа доносится запах его духов.

Хорошо, что машина, которую Марсель Рустамович арендовал на время нашего пребывания в Америке, довольно просторная. Это позволяет подальше отсесть от него. На что он, кстати, реагирует внимательным и тяжёлым взглядом.

Если бы он был за рулём, мне было бы спокойнее, так как он чаще бы смотрел на дорогу, а не на меня. Но Багримов решил нанять водителя.

Ночной Нью-Йорк производит на меня мощное впечатление. Здесь всё сверкает, очень много высоток с рекламными щетами. Таймс Сквер вообще выглядит фантастически. Ещё мне понравился вид с Эмпаер Стейт Билдинг на вечерний город, словно усыпанный миллионами драгоценных огней.

Багримов не просто возит меня по городу. Он много знает об истории этих мест. Ему известны различные легенды, положеные в создание каких-то улочек и парков. Он показывает места, где снимались фильмы. Говорит, какие районы и города ещё стоит посмотреть.

От его спокойного голоса в какой-то момент я расслабляюсь, что даже не замечаю, как Марсель Рустамович оказывается очень близко ко мне в тот момент, когда мы едем от Эмпаер Стейт Билдинг в какой-то ресторан.

— А вон там Центральный парк. Мы позже там побывем, — его дыхание касается моего затылка.

Я отвожу взгляд от окна и смотрю на Багримова, чувствуя, как пульс начинает разгоняться от его близости и запаха духов. Его плечо касается моего плеча, а ладонь лежит на кожанном сиденье рядом с моим бедром. Вторая рука мужчина запрокинута на спинку сиденья позади меня.

Слишком его много. Всегда.

— Приехали, Насть, — хрипло выдыхает Марсель Рустамович за мгновение до того, как машина останавливается.

Ресторан, куда мы приехали, выглядит, как из старых американских фильмов про элитный класс. Здесь есть и лепнина на стенах и позолоченные торшеры, скульптуры и даже рояль. Живая музыка мягко наполняет помещение, и с ней смешивается не громкий звон посуды и тихие разговоры посетителей.

Я чувствую себя не в своей тарелке, так как остальные женщины одеты довольно роскошно, а на мне обычная одежда. Пока мы идём до нашего столика, я успеваю зафиксировать взглядом, насколько состоятельные люди, очевидно, посещают это место. Страшно представить, какие здесь цены.

Официант услужливо отдвигает стул и помогает мне сесть за столик, накрытый белой скатертью. Посередине стоит невысокая круглая ваза с бело-розовыми бутонами на подушке из зелёных листьев.

— Алкоголь не предлагаю. Но если хочешь…

— Нет-нет, спасибо. Обойдусь без алкоголя.

— Что тогда будешь пить? — хмыкает Марсель Рустамович. — Чай, кофе, сок?

— Апельсиновый сок, если можно, — нервно сжимаю огромную белую салфетку, которую, очевидно, нужно положить на бёдра.

— Можно, конечно, Насть. Ты в порядке? Выглядишь взволнованно.

— Да. Просто… Здесь все так роскошно одеты. А я не по дресс-коду.

— Ничего страшного. В Америке к роскоши иное отношение. Не все любят её демонстрировать. Сюда мы пришли лишь потому, что это лучшее место в городе. Не против, если я сам закажу блюда?

— Не против, — качаю головой.

Даже в меню смотреть не хочу. Понимаю, что Багримов платит, но самой выбрать блюдо и знать, сколько оно стоит… Это в любом случае заставит меня нервничать.

Багримов быстро озвучивает официанту заказ, после чего мы остаёмся один на один. Выдержать его взгляд по-прежнему трудно, поэтому я стараюсь не смотреть на Марселя Рустамовича, а вместо этого глазею на музыкантов.

— Это ведь всё равно не прекратится, — негромко произносит Багримов.

Но я не перевожу на него взгляд. Продолжаю упрямо смотреть на музыкантов, понимая, к чему он клонит.

— Притяжение между нами. Ты его чувствуешь. И я тоже. Дальше оно будет только усиливаться.

— К чему вы всё это мне говорите? — выдираю слова из пересохшего горла и радуюсь, когда официант приносит сок.

Багримов пьёт вино.

— К тому, что нет особого смысла сопротивляться.

Я отпиваю сок и, наконец, нахожу в себе силы посмотреть на Марселя Рустамовича.

— Недавно вы говорили, что кроме боли, ничего не сможете мне дать. Теперь вы изменили своё мнение или как? На что вы намекаете?

— На то, что нужно найти возможность снять это напряжение.

— Как именно? Предлагаете мне стать вашей любовницей?

Асти

— Я думаю об этом.

Всё тело прошивает разрядом тока от того, как он это говорит. Дело не в смысле слов, а в интонации. И в том, как я на это реагирую. Кажется, его голос касается каждой клеточки моего тела, проникает в вены, в лёгкие, в мысли, будто это самый опасный в мире яд.

— Думаете о том, чтобы сделать меня своей любовницей? Марсель Рустамович…

— Я не святой, Насть, — перебивает меня Багримов. — И вряд ли когда-то им буду. Я не даю обещаний, которые не смогу исполнить. Или не уверен, что смогу. Но я хочу попробовать.

— Попробовать, что? — выдыхаю, крепче сжав стакан апельсинового сока.

— Попробовать не только секс.

В этот момент моё сердце практически останавливается. Я смотрю на Марселя Рустамовича, не дыша и не моргая. Не могу подобрать слова, чтобы ответить, так как в голове пусто.

— Не начинать с секса, — продолжает Багримов. — Я не знаю, что из этого получится.

— Вы предлагаете мне… отношения? — наконец, умудряюсь хоть что-то сказать.

— Видимо, так.

— И это потому, что вы хотите меня? Поэтому?

Губы мужчины сжимаются в тонкую линию.

— Это одна из причин. Но дело не только в этом.

— А в чём ещё?

— Я пока не могу ответить на этот вопрос. Не знаю ответа. Ты нравишься мне. Это всё, что я могу сказать.

Официант прерывает нашу беседу своим появлением. Он ставит на стол тарелки со стейками и сливочным супом с креветками. В другой ситуации я бы насладилась тем, с каким вкусом оформлены блюда, но сейчас все мои эмоции устремлены на переваривание тех слов, что сказал Багримов.

Я ведь знала, что так просто эта поездка в Штаты не пройдёт. Но я ожидала, что он будет пытаться перейти границу в физическом смысле, но никак не ожидала предложения попробовать встречаться.

— Марсель Рустамович, я ведь на вас работаю…

— Перестань, Насть. Ты же не думаешь, что у людей не бывает такого, что их романы начинаются на работе?

— Но если всё закончится плохо… Мне придётся уйти.

Я не представляю, как смогу работать с ним дальше, если… если он причинит мне боль.

— И ты считаешь, я оставлю тебя без рекомендаций? Без возможности найти хорошее место?

Он отвечает честно. Не строит иллюзий, что между нами всё будет хорошо. Говорит, как чувствует. Он не уверен, чем закончится наша связь, и не пытается лгать, что она продлится вечно.

— Я должна подумать. Я не могу так просто ответить.

— Что ты чувствуешь, Насть? — Багримов наливает для меня ещё сока, после чего режет стейк.

Я свой стейк резать не тороплюсь. Руки дрожат как у паралитика.

— Что я чувствую? К вам?… Наверное, то же, что и вы ко мне.

— Это вряд ли.

— Почему же?

— Мужчины и женщины чувствуют по-разному.

— Но мы ведь не знаем, насколько между нашими чувствами большая разница.

— Не знаем, Насть. Но это можно предположить.

Я всё же беру вилку и нож. В животе начинает урчать, да и запах от блюд исходит очень аппетитный. Отрезаю кусочек и с наслаждением кладу в рот. Мясо оказывается нежным и сочным.

— Марсель Рустамович…

— Марс. Давай уже на "ты".

— Хорошо… Марс, — выдыхаю.

Я ведь единственный раз назвала его так, когда подумала, что он разбился.

— Марс, ты… не сможешь спать с другими женщинами, если будешь встречаться со мной. Ну, то есть… — я не знаю, по какой причине чувствую дикое смущение, говоря с ним на эту тему. А может, смущение вызвано тем, что я называю его на "ты". — Это то, что для меня не приемлемо. Если… если ты не уверен, что сможешь выдержать это условие, то я не вижу смысла что-то начинать.

— Я пока ни в чем не уверен, Настя. Я же толком к тебе не прикасался даже.

Щёки обдает кипятком. Мы ни разу не спали, но я требую верности. Не знаю, это адекватно или нет? Когда вообще люди обсуждают фактор верности в отношениях, когда обсуждают серьёзность этих отношений?

У меня никогда не было отношений. За мной не ухаживали. И я не знаю, как нужно себя вести.

— Возможно, это я тебя не устрою, — усмехается Багримов и отпивает вино.

— Почему вы… ты можешь меня не устроить?

Марс пожимает плечами.

— Недостатков у меня достаточно… Нравится стейк и суп?

— Да. Вкусно.

— После ужина хочу пригласить тебя на танец. Ты не против?

— Можно. Наверное.

Мой взгляд автоматически устремляется в сторону музыкантов. Некоторые посетители ресторана действительно танцуют. Выглядят они при этом роскошно, так как у всех дорогие наряды и украшения. Но меня беспокоит совсем другое. Танец — это означает, что мне нужно быть очень близко к Багримову. Прикасаться к нему. И чувствовать, как он прикасается ко мне.

Закончив со стейком и супом, я отпиваю ещё немного сока, при этом поглядывая на Марса. Он не выглядит нервным и взволнованным. Как обычно он уверен в себе.

Не думаю, что он сомневается в моём согласии. Но кроме того, я сама сомневаюсь в том, что смогу отказать.

Может, это слабость, но я тоже хочу попробовать. Хочу понять, как это будет. Одно дело представлять или предполагать. Другое — знать точно.

Боюсь только, что это может меня разрушить…

— Идём? — Марс поднимается из-за стола и протягивает мне руку.

Уже через несколько минут мы оказываемся на небольшом подиуме возле играющих музыкантов.

Марс кладёт одну руку мне на поясницу, а второй сжимает мою ладонь.

Его близость отзывается внизу живота, как я и предполагала.

От руки исходит тепло и растекается по телу.

Я вдыхаю его запах и на миг позволяю себе прикрыть глаза, уткнувшись лбом в его плечо.

Если откажусь, если уволюсь, если исчезну… мы больше никогда не увидимся? Пожалею ли я, что струсила?

Асти

Гроза настигает абсолютно неожиданно. Мы уже добираемся до отеля, когда небо вдруг освещает вспышка. Причём гроза здесь на северо-западе выглядит иначе. Молния словно разрезает чёрное полотно и ударяет в землю. Линия настолько чёткая и яркая, что мурашки бегут по коже. А затем мощный гром разрывает пространство и с небес обрушивается стена воды.

— Ничего себе… Как красиво… И жутко.

— Ты боишься грозы? — спрашивает Багримов, когда мы выбираемся из машины и сразу забегаем под огромный навес перед зданием отеля.

— Нет. Просто не люблю в грозу быть одна. Маленькая я часто оставалась одна, когда шёл дождь и сверкала молния. А мама бродила, искала пьяного отца. Сейчас гроза навевает неприятные воспоминания, если никого нет рядом.

Хочется остановиться и полюбоваться ливнем, но Марс тянет меня внутрь. Да и из окон номера грозу и дождь тоже можно будет отлично рассмотреть, учитывая высоту этажа, на котором мы расположились. Просто я действительно не хочу оказаться одна. И ещё… мне хочется побыть с Марсом подольше. Завтра рано вставать и работать до темна, но я предпочту не выспаться. Наверное, это плохо, что я уже сейчас и даже в мыслях отдаю ему предпочтение.

— Как тебе в целом впечатления о Нью-Йорке?

— Мне здесь нравится. И так необычно. Будто я попала в кино.

— Мы съездим в Голливуд. Вот там ты действительно почувствуешь себя как в кино.

Лифт быстро поднимает нас наверх. С каждым шагом мы всё ближе оказываемся к нашим номерам. А значит, и расставание ближе.

Я нервничаю. Ответ я ещё не дала. И сейчас попросить побыть ещё немного вместе, правильно ли это?

Дверь в номер Марса перед моей. Он идёт чуть впереди, останавливается и открывает дверь ключ-картой.

Ну вот и всё.

— К тебе или ко мне?

— Что? — недоуменно хлопаю ресницами, когда Багримов поворачивается и упирает в меня синий взгляд.

— Ты сказала, что не любишь в грозу оставаться одна. К тебе или ко мне?

Я взволнованно заламываю пальцы, пытаясь сообразить, как будет лучше.

— Значит, ко мне, — Марс отвечает до моего ответа. — Я буду целовать тебя, Насть.

У меня дыхание перехватывает. Я широко раскрываю глаза и подпрыгиваю, так как гром за окнами номера с треском разрезает пространство. Меня машинально качает в сторону Багримова.

— Просто целовать, — усмехается он.

— А если… ты захочешь большего?

— А если ты, Насть, захочешь? — парирует он.

Даже не знаю, кто из нас слабее. Но, учитывая самоуверенность Марса, то, скорее, я.

— Так, ты заходишь? Можем, конечно, остаться в коридоре, но, не уверен, что это удобно.

Шумно выдохнув, я всё-таки шагаю в номер к Багримову. Дождь за огромными окнами выглядит впечатляюще на такой высоте. Марс ещё не включил свет, что позволяет чётко разглядеть золотые небоскребы, утопающие в миллионах косых линий.

Я подхожу ближе к окнам и касаюсь пальцами стекла. Чувствую, что Марс останавливается позади. Жар от его тела достигает моей спины, а дыхание скользит по шее.

— У меня… никогда не было отношений. Вообще никогда. Ни в каком смысле.

Слышу тихую ругань за спиной.

А затем он касается костяшками пальцев линии моего позвоночника. Я прикрываю веки, стараясь только чувствовать, а не думать.

— Ты бы хотела, чтобы это был особенный человек? — он ведёт по позвоночнику вниз, затем давит большим пальцем на поясницу и потом скользит ладонью к низу живота. — Ты бы хотела любить его?

Любить? Как это?

Бояться за жизнь человека — это любить?

— Или ты бы хотела, чтобы он тебя любил?

— Не знаю. Я никогда об этом не думала. У меня не было времени на любовь.

Он наклоняет голову, отводит в сторону мои волосы и целует в плечо. В животе скручивается тугая спираль от этого лёгкого касания.

Если меня трясёт уже сейчас, то что будет дальше?

— Почему я, Марс? — выдохнув, я резко поворачиваюсь к мужчине и вскидываю голову.

— А почему не ты?

— Это не ответ на вопрос.

— Когда я пойму, я отвечу по-другому, — его рука скользит в мои волосы на затылке.

За спиной раздаётся гром и вспышка молнии освещает номер.

Марс наклоняется, сильнее сжав пальцы на моём затылке.

— А пока только так, Настя.

Тёплый рот накрывает мои губы. Это не нежный поцелуй, но и не грубый. Он будто посередине. Марс словно смакует, пробует, дегустирует мой вкус. Его язык скользит глубже и касается моего.

Я чуть привстаю на цыпочки и тянусь к мужчине. Это происходит машинально. Я не контролирую себя. Просто поддаюсь желанию, наконец, отдаться поцелую, о котором много раз фантазировала.

Ощущения сильнее и ярче, чем я представляла. Меня трясёт и колотит, унося за грань. Я пытаюсь ухватиться, найти опору, но не выходит. Поток энергии раскачивает меня из стороны в сторону. Я хватаюсь за плечи Марса, чтобы не упасть. Он сжимает мои волосы ещё крепче, затем второй рукой обхватывает талию и прижимает к себе так, что практически отрывает от пола.

— Я хочу тебя, — хрипит, вжав меня в стекло позади.

Я не могу точно ответить на вопрос — вибрация создаётся от наших движений или это гром с дождём сотрясают окно?

— С того первого дня, когда ты оказалась у меня в офисе. Хочу.

И, наверное, сейчас я должна сказать то же самое, но почему-то в голову мне приходит совсем другое признание, а его я вслух произносить не хочу.

КНИГА БУДЕТ ЗАВЕРШЕНА В ЭТОМ МЕСЯЦЕ. ПРО АРА И АГИ СТАРТ В СЛЕДУЮЩЕМ

Асти

Я просыпаюсь под мерный стук дождя. Веки тяжёлые, и мне не сразу удаётся открыть глаза. Сначала я щурюсь и зажимаю их пальцами. В нос ударяет приятный запах, а под ухом словно стучит чьё-то сердце, и щёку печёт, как от яркого солнца.

Скольжу ладонью вниз и, наконец, понимаю, что лежу на голой груди. Пальцы щекочут волосы. Я задерживаю дыхание потому, что в этот момент осознаю, кому принадлежит та самая грудь, по которой я вожу рукой.

Резко поднимаюсь, чувствуя, как волосы копной спадают по плечу. Взгляд фокусируется на мужчине, чьи синие глаза внимательно за мной наблюдают.

Что вчера было? Я уснула рядом с ним?

— Привет, — спросонья голос Багримова звучит слегка хрипло.

Я пытаюсь вспомнить, чем закончился вчерашний вечер. Он целовал меня. Как и обещал. Много целовал. Дальше я помню только жуткую усталость и желание сомкнуть веки…

— Привет, — выдыхаю, сглотнув вязкую слюну.

Одежда вся на мне. Ничего не было между нами. Но того факта, что я уснула в его руках, уже достаточно, чтобы заставить мурашки бежать по коже.

— Мы что, проспали?

— Нет, — отвечает Марс. — Восьмой час.

— Нужно… нужно собираться. Иначе мы ничего не успеем.

— Успеем. Расслабься, — Багримов поднимает руку и касается моей щеки. — Ты красивая по утрам.

Тело обдает дрожью от этих, казалось бы, простых слов и простых прикосновений. Грудь наполняется странными ощущениями. Он захотел попробовать со мной серьёзные отношения. Больше, чем просто секс.

Наверное, я по-прежнему не могу до сих в это поверить и окончательно осознать.

— Спасибо…

— Хочешь кофе?

— Не откажусь.

— Тогда иди в душ. Я пока закажу кофе.

— Мне идти в душ? — не знаю, почему задаю этот вопрос, ведь нет ничего странного, чтобы утром принять ванную и умыться.

Наверное, дело в том, что это утро началось не так, как обычно. Сегодня я проснулась в объятиях Марса. И мы, вроде как, встречаемся.

Губ Багримова касается чуть заметная улыбка.

— Могу пойти с тобой, если не хочешь одна. Правда, я не могу обещать, что это закончится только водными процедурами.

Я машинально краснею, прекрасно понимаю, что Багримов имеет в виду.

Он меня хочет. Я его тоже. Только я не уверена, что готова вот так быстро и резко перевести наше общение в горизонтальную плоскость.

Господи, да у меня никогда не было мужчины.

Я даже не знаю, как это ощущается.

И при мысли о сексе меня накрывает то ли любопытство, то ли паника.

— Пойду одна, — серьёзно киваю, на что получаю очередную улыбку от Марса.

Вообще-то, мне пока не понятно, как именно он относится к тому факту, что я вообще технически без опыта. Учитывая всё, что я про него знаю, наверняка он хотел бы более темпераментную женщину, готовую на эксперименты. А я пока не знаю даже относительно просто секса. Насколько я сумею переходить определённые грани — это тем более далекая от меня тема.

Почему-то от мысли, что я могу не соответствовать, меня затапливает ревностью. Ведь полно девушек, которые как раз будут ему соответствовать. Но почему он в таком случае до сих пор не выбрал себе одну из них?

Впрочем и о наших совпадениях говорить и думать пока рано.

Я ухожу к себе в номер, решаю там принять душ. Включаю прохладную воду, которая остужает мысли и тело. Немного помогает.

Мне не стоит так сильно дёргаться из-за дальнейшего развития отношений между мной и Марсом.

Во-первых, ещё ничего не понятно. Во-вторых, пусть всё идёт своим чередом.

Если я каждый раз буду себя накручивать, то сойду с ума.

Но оставаться абсолютно хладнокровной, конечно, тоже не выходит. И перестроиться на рабочий лад. Когда мы приезжаем на первую назначенную на сегодня встречу, у меня возникает ощущение, что все мои обязанности выполняет сам Багримов, так как в моей голове полная каша. Единственное, что я улавливаю, это микроволны от его прикосновений, запах его духов, взгляд синих глаз. А вот слова и смысл этих слов разваривается киселем, и мне приходится переспрашивать.

В какой-то момент я начинаю напоминать себе Агату.

И это очень плохо, так как создавать отношения и при этом потерять себя как профессионала — так себе перспектива.

— Насть, соберись, — неожиданно строгий голос вырывает меня из собственных мыслей.

Я поднимаю взгляд на Марса, который хмуро смотрит на меня. Я вот уже пять минут ничего не фиксирую в планшете, хотя наш потенциальный партнёр продолжает говорить.

Щёки обдает жаром.

Я ведь не могу использовать тот факт, что мы встречаемся, чтобы оправдать свою халтуру. В таком случае придётся выбирать — встречаться или работать вместе.

Выдохнув, я изо всех сил пытаюсь вслушаться в иностранную речь партнёра, и все равно это удаётся с трудом, поэтому к тому моменту, как мы едем на обед в какой-то ресторан, я уже чувствую себя выжатой как лимон. Даже есть не хочется. Наверное, поэтому я заказываю просто лимонный кофе.

— Ты сегодня в облаках витаешь. Никогда тебя такой не видел, — говорит Марс, отложив в сторону меню.

— Это ты виноват, — выпаливаю и тут же краснею, так как это не совсем справедливое обвинение. — Прости.

Марсель выгибает бровь.

— И почему же я виноват?

— Потому что… я никак не могу собраться из-за твоего предложения попробовать отношения. У меня все мысли об одном.

— Мне аннулировать предложение? — Марс мягко улыбается.

Я понимаю, что он не серьёзно, но всё же мысль проскальзывает, а что бы он ответил, если бы я сейчас сказала "да"?

— Ты привыкнешь, Насть, — мне ничего говорить не приходится, так как Марс продолжает сам. — В начале всегда сложнее. Хоть я и не знаток серьёзных отношений.

— Личная связь в любом случае будет влиять на нашу работу. Например, если мы поссоримся или наоборот, если тебя что-то не устроит в моей работе, это может сказаться на нашем общении.

— Это просто нужно научиться разделять. Личное и работу. Со временем, это получится.

У меня есть сильные сомнения на этот счёт, но вслух я о них решаю не говорить.

Официантка приносит заказ и сначала ставит передо мной кофе, затем мясо и кофе Марса. Может, мне кажется, но я как будто замечаю заинтересованный взгляд, который она бросает на Багримова.

И в целом, в этом нет ничего удивительного, ведь он очень красивый мужчина, но в моей голове снова начинает стучать тревожный колокольчик, напоминая о том, какая я неопытная для такого опытного мужчины, ничего не умею, не представляю, как научиться.

Это, естественно, подстегивает к мыслям, что рано или поздно Марс решит, что я ему не интересна, и даже если не расстанется со мной, то вполне может начать ходить за более аппетитным сексом к другим женщинам.

Многие так делают. В крупных фирмах, где я работала, почти все начальники имели любовниц. И это они не первые красавцы. Для Марса найти любовницу вообще не проблема. Десятки любовниц.

И всё это я успела надумать до того, как мы занялись сексом в самый наш первый раз.

А утром ведь убеждала себя, не придумывать лишнее и не дёргаться сильно. Не вышло

— Насть, ты меня слышишь?

Я вскидываю взгляд на Марса, который снова смотрит в упор и будто ожидает ответа на вопрос, который я, разумеется, не слышала.

— Что? Прости. Я задумалась. Опять.

— Ты должна поесть. Кофе недостаточно. Нам ещё работать до вечера.

— Я не голодна.

— Помнишь, что я говорил? Иногда нужно заставлять себя есть. О чём ты вообще думаешь, что тебя тревожит?

Я откашливаюсь.

Не скажу же я ему всю правду?

— Говори, Насть, — настаивает Марсель и двигает ко мне свою тарелку со стейком. — И поешь.

— Я… просто нервничаю. Вот и всё, — пожимаю плечами, чувствуя, как щеки, шею и плечи заливает волной жара.

У меня язык не повернётся сказать ему, что… Что? Что я сексом заниматься не умею?!

Боже, какая глупость! Он подумает, что я идиотка.

И чтобы Марс не продолжил меня допрашивать, я беру вилку и начинаю запихивать в себя мясо, которое вовсе не хочу.

Асти

Сколько мужчина может прожить без секса?

Ну и вопрос.

Очевидно, сегодня день дебильных вопросов, которые атаковали мои мысли. К вечеру голова раскалывается, но вопросы продолжают крутиться пчелиным роем и мучить меня, так как на большинство из них я просто не могу найти ответ, и, наверное, в этой ситуации было бы неплохо с кем-то посоветоваться, но с кем?

Во-первых, я ни с кем настолько близко не общаюсь, чтобы обсуждать такие личные вопросы. Во-вторых, я в Соединенных Штатах. Здесь у меня вообще никого нет. Ну конечно, остается поговорить об этом напрямую с Марсом, но есть вероятность, что он посчитает меня глупой.

Да и в целом я не представляю, что стану спрашивать его об этом.

В итоге, я тупо продолжаю себя накручивать и толком не могу ни на чем сосредоточиться.

— Асти, ты меня слышишь? Ты снова зависла.

Перевожу взгляд на экран компьютера, где из небольшого окошка на меня недоуменно смотрит Агата, скептически выгнув бровь. Мы вот уже час занимаемся онлайн, как я ей обещала. Точнее, пытаемся заниматься, потому что я периодически проваливаюсь в бездну собственных размышлений и тревог.

— Что это с тобой сегодня? — спрашивает девушка. — Ты как будто какая-то не такая… Не сосредоточенная. Это на тебя не похоже. Обычно всё наоборот, и это ты меня одергиваешь, — усмехается Агата, откинув длинную косу за плечо.

Ну, не скажу же я ей, что переживаю относительно того, сколько её брат сможет выдержать без секса. Я даже не знаю, сколько конкретно у него не было секса.

— Прости, — выдыхаю шумно. — День тяжёлый.

— Понятно. Может, тогда закончим на сегодня? Потом позанимаемся. Если хочешь, можем просто поболтать.

Мы с Аги, конечно, близко не общаемся, но сейчас мне до чёртиков хочется поговорить. Тревожные мысли и идиотские вопросы в голове настолько меня измучили. Хочется вытащить это из себя и хоть с кем-то обсудить.

Прикусив нижнию губу, бросаю взгляд на Агату, которая в свою очередь выжидающе смотрит на меня.

— Скажи, у тебя были мужчины? — не придумываю вопроса лучше. — Ты только ничего не подумай, — сразу начинаю оправдываться. — Просто… просто у меня…

— Что? Проблемы в отношениях? — Аги передергивает плечами в своем стиле.

— Типа того…

— А под "были мужчины", ты что конкретно имеешь в виду? Секс?

Я невольно краснею. Хотя Агате, кажется, интересна эта тема. Гораздо интереснее, чем работа, так как ее выражение лица резко перестаёт быть скучающим и становится любопытным. Но всё же мне немного дискомфортно говорить об этом с ней. Из-за Марса.

— Секса у меня не было, — взмахивает рукой Аги. — Но полно подруг, у которых было. А что у тебя за вопрос? У тебя есть парень и вы сейчас на расстоянии? Переживаешь, не пойдёт ли он налево?

Да нет, с "парнем" мы как раз не на расстоянии. Он очень даже близко. В соседнем номере. Но насчёт переживаний относительно "налево", тут Агата попадает в яблочко.

— Нет, просто, как долго, по-твоему мнению, люди сближаются? Ну, то есть, через сколько стоит переводить отношения в горизонтальную плоскость? Как долго мужчина может обходиться без секса?

— Нууу, — Аги прикусывает губу и задумывается. — Я бы сразу перешла к наступлению, если бы подходящий мужик был. А что тянуть? Если мужчина мне нравится, и я ему тоже, надо поскорее начинать получать взаимное удовольствие.

— Ты думаешь?

— Ну да, — девушка кивает с серьёзным видом. — Не знаю, сколько они могут терпеть без секса. Не думаю, что очень долго.

Вот и я сомневаюсь.

— Но ты всегда можешь начать с меньшего.

— Что ты имеешь в виду?

— Петтинг, — хихикает Агата.

В мыслях сразу всплывают воспоминания о том дне в офисе Марселя, когда он сунул руку ко мне в трусы.

До чего ты дошла, Неверова? Обсуждаешь петтинг с сестрой мужчины, с которым собираешься этим петтингом заниматься!

— Это вариант. Серьёзно, Асти. И взаимное удовольствие, и нет резкого перехода в постель, есть время присмотреться.

— Петтинг только распаляет. Разве нет?

— Тем ярче будет первый секс.

— И тем быстрее он случится…

— Это да, — снова усмехается Аги. — Ты боишься?

— Первого раза? Наверное, да. Нервничаю. А ты?

— Я нисколечько не боюсь, — Агата взмахивает рукой. — Главное в этой теме "носитель агрегата". Ну, чтобы он был опытный и адекватный. Тогда ты сразу кайф получишь. А если индюк какой-нибудь, то кайфа и потом не дождёшься.

Носитель агрегата?

Стараюсь не выдумываться в подобные фразочки Агаты. Но надо заметить, что носитель агрегата у меня как раз более, чем опытный. Я тут больше о своём опыте переживаю.

— А если ему не понравлюсь я? Я же ничего не умею.

— И что? — Аги играет бровями. — Научит. Если мужик знает своё дело, то ты быстро войдёшь во вкус. Я же говорю — носитель агрегата тут играет основную роль. Опыта можно и с одним человеком набраться, если этот человек сам опытный.

Наверное, Агата права.

В конце концов, не стоит переживать раньше времени. Во всяком случае, настолько сильно переживать.

— Ну как? Я тебе хоть чем-то помогла? — широко улыбается девушка.

— Да… Знаешь, меня эти мысли сегодня буквально с ума сводили. Так хотелось поговорить.

— В любой момент обращайся, Асти. Поболтать я люблю, — хмыкает Аги, затем хихикает. — Вот с работой гораздо труднее.

Асти

После разговора с Агатой, я решаю принять душ. Беру из шкафа чистое белье и отельный халат, захожу в ванную, снимаю с себя одежду, пока не остаюсь полностью обнажённой.

Интересно, чем сейчас занят Марс? Наверное, тоже в душе. Или работает.

Взгляд падает на своё отражение в зеркале. Я машинально вскидываю руку и кладу ладонь на голую грудь.

У меня красивая грудь. Не такая большая, но… красивая.

Веду пальцами по острому соску. Обвожу его по кругу. Затем делаю так же со вторым. Представляю, что это не мои руки, а руки Марселя. Прикрываю глаза и начинаю скользить вниз, пока ладонь не касается промежности.

Я никогда этим особо не занималась…

Поэтому чувствую, как сердце разгоняется до бешеных скоростей, когда я пальцами развожу половые губы и дотрагиваюсь до клитора.

Чёрт…

Одергиваю руку и резко распахиваю веки.

Мастурбация входит в рамки здоровых отношений?

Снова ловлю свой взгляд в зеркале.

Петтинг. Как вообще люди начинают осваивать определённые границы друг друга? Просто говорят, чего они хотят?

И как об этом сказать?

Вздохнув, я включаю прохладную воду в душевой кабине, но залазить туда не спешу.

В голове продолжают вертеться мысли о сексе, о том, как это будет, о том, когда это будет, и о том, что я ничего не умею.

Конечно, после разговора с Аги мне стало проще и не так нервно, но всё же… Полное отсутствие опыта угнетает.

Брызнув на себя водой, я возвращаюсь из ванной в комнату и беру телефон. Открываю интернет-браузер.

Чувствовую себя зелёной малолеткой, когда вбиваю в поисковую строку запросы "петтинг", "сближение в отношениях", "фишки для пар".

Первая же статья заставляет меня покраснеть до кончиков волос.

Представляю, как это будет ощущаться в реальности — всё то, о чем пишут в статье.

Ну ладно. Я так с ума себя сведу.

Захожу обратно в ванную, кладу телефон на раковину, но затем мне в голову приходит мысль. Я снова беру модильник и включаю камеру. Стоя перед большим зеркалом в полный рост, я навожу на него камеру и фотографирую. Затем открываю снимок.

Щёки горят уже от того, что я в принципе сделала такое фото. Я никогда раньше не фотографировала себя голую.

Красиво получилось, хотя я не мастер фотографии как, например, Яна.

Ответ на вопрос, зачем я вообще сделала это фото, напрашивается сам собой.

Открываю мессенджер, беседу с Марсом.

Я могу так сделать?

Если я так сделаю, то, что будет дальше?

Нужно быстрее принимать решение и не думать о последствиях, иначе я его точно не приму.

Пока не передумала, загружаю фото и жму отправить, затем отбрасываю мобильник, словно он пропитан ядом, и захожу в душевую кабину. Встав под прохладные струи, прикрываю глаза. Меня немного трясёт от настолько смелого поступка с моей стороны.

И в мыслях снова крутятся вопросы: как Марс отреагирует на фото, понравится ли ему то, что он увидит?

Задираю голову и подставляю лицо прохладным струям.

Не думай об этом, Насть. Не думай!

Неожиданный шум за спиной заставляет меня подскочить и резко обернуться. Сквозь прозрачную стенку душевой кабины я вижу крупную фигуру. Её искажает вода, которая стекает по стеклу, но я всё равно прекрасно вижу, что это Марс.

И он сейчас тоже видит меня вот такой вот искаженной, но если он посмотрел фото, то знает, как я выгляжу абсолютно без всего.

Я подхожу ближе к стенке кабины и кладу на неё ладонь.

— Я не закрыла дверь в номер? — мой голос хриплой волной заполняет пространство ванной.

— Не закрыла, Насть.

Его рука на мгновение ложится на обратную сторону стекла и будто соприкасается с моей ладонью. А затем резко отрывается и в искаженном образе я вижу, как Марс расстегивает рубашку и бросает её на пол.

Прохладная вода продолжает хлестать меня по плечам. Дыхание учащается вместе с биением сердца.

Всего пара мгновений, которые кажутся вечными, и вот дверца кабинки отодвигается в сторону. Образ, только что бывший искаженным из-за воды, становится чётким.

Марс, абсолютно обнажённый, заходит в крохотное пространство и практически сразу заполняет его, вынудив меня отступить к стене позади.

Взгляд невольно скользит по его телу. Оно будто сделано из стали. Настолько совершенное, что хочется повесить табличку "руками не трогать".

— Марс… — выдыхаю, когда он подходит ближе, и его твёрдый член упирается в мой живот.

— Когда я сказал, что не хочу начинать с секса, Насть, я вовсе не имел в виду, что устою перед прямой провокацией, — хрипит мне в губы и тут же запечатывает их поцелуем.

Асти

Вкус виски и табака проникает в мой рот и словно кислота обжигает язык. Сильные горячие руки, контрастирующие с прохладной водой, сжимают мои бёдра и тянут вверх, пока я не оказываюсь достаточно высоко, чтобы обхватить ногами талию Марселя.

Сердце стучит как ненормальное, и я словно нахожусь на грани сердечного приступа. Мне приходится ухватиться пальцами за широкие крепкие плечи, потому что кажется, если я этого не сделаю, то провалюсь в бездну, которая разворачивается под нашими ногами и начинает неумолимо затягивать нас туда.

Язык продолжает скользить в мой рот и танцевать безумный танец с моим языком. Он касается зубов, лижет губы, и в какой-то момент Марс чуть отстраняется и проводит языком по моей щеке. Это животное и абсолютно пошлое действие отзывается ноющей болью внизу живота. Мышцы машинально сокращаются, а затем снова и снова, особенно, когда Марс сильнее вжимает меня бёдрами во влажную стену позади. Его твёрдый член упирается в промежность. Вся кровь мощным потоком устремляется между ног и начинает пульсировать, закручивая тугой раскаленный жгут.

Приступ желания настолько острый, что мне даже больно.

Хочется унять и снизить это дикое напряжение, от которого дрожит всё тело. Я машинально начинаю ерзать, из-за чего головка члена скользит по половым губам. Ощущения нереальные, незнакомые, слишком глубокие и острые, чтобы с ними справиться. Я машинально стону, а Марс проглатывает мой стон и снова жмёт меня к стене.

Его рука опускается к моей пояснице и чуть надавливает, вынуждая меня сильнее выгнуться. Моя грудь распластывается об его, а затем он опускает голову и проводит языком по соску. Вбирает в себя, слегка прикусывает и тянет зубами.

Боль вперемешку с удовольствием расползается горячей волной по телу.

Я снова выгибаюсь и стону, царапаю крепкие плечи, в надежде, что на них останутся следы как доказательство того, что этот мужчина решил попробовать быть моим.

Поставив меня на ноги, Марс рукой резко разводит мои бёдра и сгибает одну ногу, прижав колено к стене. Его взгляд устремляется к промежности. Он пальцами разводит половые губы, большим надавливает на клитор, и смотрит… И, наверное, я бы застеснялась, почувствовала бы неловкость от того, что он так разглядывает меня… там, но ощущения, которые дарят его пальцы, напрочь убивают все остальные чувства и сомнения. Я буквально разлетаюсь на части от огня, обжигающего мои внутренности. Стоять становится невозможно, и я чувствую, как начинаю оседать на пол, скользя спиной по влажной стене.

Марс удерживает меня руками, снова целует и прижимает к стене обратно. Его пальцы опять опускаются между ног и скользят в горячую влагу. Я закрываю глаза, так как держать веки распахнутыми просто невозможно.

— На меня смотри, Насть, — слышу хриплый, но твёрдый голос.

Я пытаюсь подчиниться, но выходит плохо, так как от наслаждения мой мозг отказывается соображать и выполнять команды. Пространство вокруг плывёт и искажается. Но Марс снова повторяет.

— Настя, смотри на меня.

Движение его пальцев прекращается. Наверное, это помогает мне распахнуть веки и сфокусировать на нём взгляд. Он поднимает свою руку. Я вижу, что она покрыта моей влагой.

— Оближи.

Марс проталкивает пальцы мне в рот. На языке оседает сладость. Такая я на вкус.

Синие глаза наблюдают. Фиксируют каждую мою эмоцию.

Он толкает пальцы сильнее мне в рот, затем высовывает и снова толкает, имитируя движения члена.

— Пососи их, — говорит хрипло.

В синеве сверкает что-то тёмное.

Я никогда этого не делала. Но сейчас… я медленно всасываю пальцы, облизываю их, скольжу по ним языком, сначала неуверенно, но когда вижу, что синева темнеет на два тона, начинаю сосать сильнее.

— Будешь так сосать мой член, Насть. Тебе понравится.

Он резко вытаскивает пальцы и снова опускает их между ног. Хлюпающий звук и жидкий огонь — мои ощущения "вдребезги".

Он снова показывает мне мокрые пальцы, затем кладёт руку на свой член и начинает скользить по нему. Я смотрю, как вздувшиеся вены покрываются блестящий влагой. Теперь мой сладкий вкус на нём.

— Хочешь попробовать?

Я не знаю, чего хочу. Наверное, не сойти с ума от собственных ощущений.

Марс не дожидается моего ответа. Кладёт руку мне на плечо и давит.

Я медленно опускаюсь на колени.

Это ужасно пошло, но мне почему-то интересно облизать его. Попробовать, какой он на вкус.

Вода падает на нас сверху. Я смотрю на Марселя, ожидая каких-то действий или указаний.

Он кладёт палец мне на подбородок и чуть давит, затем так же давит на губу.

— Соси.

Я неуверенно и медленно раскрываю губы. Вспоминаю, как сосала его пальцы. Делаю то же самое. Сначала кончиком языка касаюсь головки. Член чуть подрагивает. Затем я смыкаю губы на головке. Вкус сладкий и солёно-терпкий. Я и он. Так мы звучим.

Марс сжимает мою челюсть и поднимает голову выше. Глубже проталквиает член, из-за чего я давлюсь и чувствую, как на глазах выступают слезы. Он повторяет движение. Снова и снова. Я пытаюсь сделать вдох, пока он толкается в меня членом, но выходит слабо.

Затем Марс резко его вытаскивает и поднимает меня на руки, позволив мне дышать. Прижав к своему телу, он выносит меня из душевой кабины и несёт в комнату, где укалыдвает на постель, тут же придавив меня сверху.

Я хочу сказать, что мне страшно, но не успеваю, потому что в следующее мгновение он разводит мои бёдра и тело пронзает боль. Я бы не назвала её мучительной. Просто острой и резкой. Она так же быстро проходит, как началась, потому что давление между ног исчезает. Марс снова опускает руку между моих ног, пальцами осторожно скользит по половым губам и поднимает руку. Его пальцы в крови. Он нюхает их, что кажется мне чудовищно животным и пошлым.

Я тяжело дышу, когда он проводит окровавленными пальцами по моей груди и животу.

Порой я ведь представляла, как это будет, но никогда не думала, что вот так.

Снова появляется давление между ног, только теперь кроме него ещё и сладкое жжение — Марс опустил руку и пальцем ласкает клитор. Одновременно с этим он снова толкается в меня членом, растягивая до предела.

Синие глаза наблюдают. Я уже поняла, что ему нравится смотреть.

Возможно, поэтому его так завело, когда я наблюдала за ним и той девушкой в офисе.

Боль не такая сильная, как когда он первый раз вошёл в меня. И сейчас она смешивается с удовольствием. Марс двигается осторожно. Движение пальцев ускоряется.

Образ перед глазами начинает размываться с нарастанием удовольствия и какого-то сумасшедшего чувства наполненности.

— Боже… — я выдыхаю шумно и взвизгиваю, когда по телу проходит первая волна, а следом за ней вторая и третья.

Член продолжает двигаться во мне. Боль и удовольствие совмещаются воедино. Я резко выгибаюсь и кричу. Моё тело колотит в конвульсиях, а по животу расползается тепло. Хриплый выдох Марса смешивается с моим криком.

Я дышу так, словно до этого тонула и изо всех сил пыталась выбраться со дна глубокого океана.

Мне кое-как удаётся разлепить веки и сфокусировать взгляд на Марселе. Я ловлю момент, как он стирает с окровавленного члена сперму. Она окрашивается в розовый цвет. Он тянет руку, испачканную моей кровью и его спермой выше и проводит по моим губам.

Так мы звучим.

Асти

Горячая влажная дорожка из поцелуев оставляет огненный след на позвоночнике. Я медленно открываю глаза и машинально прогибаюсь в пояснице. Как же хорошо. Будто всё тело превратилось в тягучую патоку.

— Это продолжение? — сипло выдыхаю, пытаясь повернуться через плечо и посмотреть на Марса.

— Это с добрым утром, — хрипло отвечает он, сжимает мои ягодицы и целует каждую по очереди.

— Мне нравится…

То ли из-за выброса гормонов, то ли из-за того, что я невероятно хорошо выспалась, а может всё дело в Марселе, сегодня мои вчерашние тревоги кажутся глупыми. Как я могла вообще беспокоиться о своём опыте? Агата была права. Дело в мужчине. Если он знает, как доставить удовольствие женщине и самому себе, ты быстро всему научишься.

Уверена, мне предстоит ещё много открытий, но сейчас это уже не так меня тревожит.

Господи, секс это нечто потрясающее. Неудивительно, что люди, попробовав хоть раз, потом не могут долго терпеть.

Уж не знаю, как секс ощущается мужчинами, но если хотя бы наполовину так же превосходно, как женщинами, то я даже готова понять, почему им так трудно сдерживаться.

— Если ты продолжишь, то мы не выберемся из постели до обеда, — улыбаюсь, уткнувшись носом в своё плечо.

Мне вообще не хочется, чтобы Марс останавливался. Особенно, когда его горячий язык начинает скользить по моим бёдрам.

Низ живота мигом наливается свинцовой тяжестью, а между ног хоть ещё немного саднит, всё же тянет и приятно ноет, как будто моё тело умоляет получить очередную порцию того, что досталось ему ночью.

— Почему же до обеда? Можно до следующего утра не выбираться.

— Ты что, серьёзно?

— У меня большие аппетиты, Насть. Это тебе стоит знать.

Я сглатываю.

Надеюсь, я смогу эти аппетиты удовлетворить, и одной меня ему будет достаточно.

Марс резко переворачивает меня с живота на спину и ложится сверху. Его колючий подбородок скользит по моей щеке, затем губы касаются губ, язык толкается внутрь, где сталкивается с моим языком.

Инстинктивно я обхватываю Марса за плечи и поднимаю ноги, разведя их в стороны, чтобы он мог плотнее ко мне прижаться.

А ведь это могло случиться между нами гораздо раньше, но только я не уверена, что это было бы к лучшему. Возможно, если бы я и Марс переспали ещё тогда, после того случая в офисе, это была бы разовая акция, после которой он бы и не вспомнил, кто я такая и как меня зовут.

— Я серьёзно, Марс. Нам нужно работать. Мы ведь за этим в Штаты приехали.

— За этим самым, — усмехается Багримов, проведя влажную дорожку от уха до шеи и обратно.

— Вот как, Марсель Рустамович.

— У всех свои мотивы. А ты когда ехала, не думала, что может случиться то, что случилось.

Я прикусываю губу.

— Это имеет значение?

— Для меня нет. Но чтобы было честно — мы оба этого хотели, Насть.

— С этим я не спорю, — скольжу пальцами по его крепкой, слегка влажной спине, и в который раз поражаюсь, насколько Марс красивый мужчина.

Не знаю, что именно ему так понравилось во мне, учитывая его, как он сам сказал, аппетиты. Даже если внешне я в его вкусе, всё же, внутренне мало в чем соответствую. И если дело лишь в сексуальном влечении, то оно в любом случае рано или поздно стихнет. И что останется под ним? Есть там что-то ещё?

Или пока нет?

А если не возникнет никогда?

— Нам нужно в душ.

— Я не против. Особенно, если этот душ закончится так же, как и вчера, — хмыкает Марсель.

— Неужели тебя настолько завела та фотография?

— Меня заводишь ты, Насть. Фото это просто срыв тормозов. Ты уже поняла, как я люблю смотреть. Всё, что с этим связано, заводит меня. Я и без того был достаточно заведён. Надо было немного подтолкнуть, и ты это сделала.

— Ставишь мне это в вину?

— Даю тебе инструмент для манипуляций.

— Вот как? — моих губ невольно касается улыбка. — Я могу получить всё, что угодно, если буду давать вкусную пищу твоим синим глазам?

— Именно, Насть. Пользуйся, — Марс поднимается на ноги и протягивает руку, чтобы помочь мне встать и пойти в душ.

Но я медлю.

— Можно уже начинать?

— Что? Пользоваться? Хоть сейчас.

Я вспыхиваю от одной только мысли о том, что сейчас собираюсь сделать, и всё же, если я хочу покорить этого мужчину, мне в чём-то придётся учиться играть по его правилам.

Вчера же я смогла отправить ему голую фотографию. Значит и сегодня сумею исполнить задуманное.

Поэтому, затолкав поглубже своё смущение, я выгибаюсь, сначала выпятив вперёд грудь, торчащую домиками, затем переворачиваюсь и выставляю назад задницу.

— Кто-то ведь хотел работать, — рычит Марсель, мгновенно среагировав на мои движения.

Его ладонь горячим шлепком проходится по моей ягодице. Затем пальцы до боли её сжимают.

— Но если ты так хочешь задержаться, Насть…

ДЕВЧОНКИ, ПРИГЛАШАЮ ВАС В НОВИНКУ АЛЁНЫ ВЫСОЦКОЙ

💥(НЕ) ИДЕАЛЬНАЯ НЕВЕСТА💥

— От тебя требовалось просто сыграть роль моей невесты. Испортить о себе впечатление перед моей семьёй и получить деньги, — рычит мой фиктивный жених. — Такое простое задание, и даже его ты умудрилась запороть! — Не надо повышать голос, — хмурюсь. — Я сделала всё возможное, чтобы ваше семейство даже от мыслей обо мне перекашивало — Значит плохо старалась! Неважно, я решил изменить правила игры. — Что значит изменить?! Это была одноразовая акция! Скажите своему деду, что я… не знаю, последняя дрянь и бросила вас ради молодого любовника! — Я сказал, у меня другие планы. Ты и впредь будешь играть роль моей невесты. Моя семья будет думать, что у нас всё серьёзно, а дед перестанет давить мне на мозг со свадьбой, — чеканит, словно к месту меня припечатывая. — Хочешь получить деньги, их придётся отработать! Чтобы спасти свою кофейню, мне пришлось пойти на отчаянный шаг. Сыграть роль невесты для одного богатого говнюка. Так, чтобы его родня расхотела его женить. Но что-то пошло не так…

ЧИТАТЬ ПРОДОЛЖЕНИЕ

Асти

Тёплый океан. Ласковое солнце. Первозданная природа. И куча привозных фруктов.

Это Гавайи.

Мне здесь нравится. После рабочей недели провести время, барахтаясь в неописуемого цвета воде — разве не здорово?

Тем более, скоро наша командировка подходит к концу. Мы вернёмся в Россию, а воспоминания останутся надолго в моём сердце. Не знаю, приедем ли мы сюда ещё. Я даже пока не уверена, что будем "мы". Но хотелось бы надеяться, что однажды я снова увижу эти бескрайние зелёные горы и лазурный океан, от вида которого мурашки бегут по коже.

— Будешь ещё пиво? — спрашивает Амилия, сестра Марса, усевшись на шезлонг возле меня. — Честно говоря, никогда раньше не пила столько безалкогольного пива. Но в качестве моральной поддержки, почему бы и нет.

— Спасибо, — кивнув, я забираю у неё холодную баночку и перевожу взгляд на океан.

Возле буйных волн о чем-то уже довольно продолжительное время общаются Марс и муж Ами, Максим. Солнце уже садится и сейчас фигуры мужчин словно подсвечены золотым светом сзади.

Марсель на какие-то слова Максима реагирует громким смехом. И у меня в который раз щемит под грудью от вида этой мальчишеской улыбки.

— Ты так на него смотришь, — хмыкает Амилия.

Я подбираюсь, густо покраснев, и поворачиваюсь к женщине.

Ами, так она попросила её называть, сильно старше Марса, но для своего возраста выглядит превосходно. В принципе, гены в этой семье всем достались превосходные.

Ами рассказала, что они уже много лет живут с мужем здесь, в Штатах. В Россию возвращаться не планируют. У них есть дочка Лалита. К сожалению, к нашему приезду Лали куда-то укатила с мужем, так что нам не удалось познакомиться.

Марс не стал говорить сестре, какие отношения нас связывают, но при этом он ничуть не скрывает, что между нами происходит. Не стесняясь, он прикасается ко мне, обнимает и целует. Да что тут говорить — мы спим в одной комнате, здесь, у его сестры и зятя дома…

— Только не обижайся, Асти. Я не лезу. Просто ты первая девушка, с которой Марс нас познакомил. И я никогда не видела, чтобы кто-то так смотрел на брата. Давно вы… встречаетесь? Снова извини. Но в любом случае, это же очевидно.

— Не так давно… Сначала я просто работала на него, — отпив немного пива, я пожимаю плечами.

Не уверена, что хочу много рассказывать о наших взаимоотношениях с Марсом. Преимущественно из-за того, что пока ещё ни в чём не уверена на сто процентов.

Кроме, наверное, своих чувств.

В них у меня нет сомнения.

Ами чуть сощуривает взгляд, а её губ касается мягкая улыбка.

— Если он привёз тебя сюда и не скрывает, что между вами что-то происходит, то это о многом говорит. Для Марса это нетипичное поведение. Обычно его личная жизнь за тёмными кулисами.

Учитывая то, какая именно там была жизнь, я не удивлена, что он особо о ней не рассказывал.

Проблема в том, что я очень боюсь, что он к этой жизни захочет вернуться, сравнив её с новой. Нет уверенности, что его всё устраивает и будет устраивать дальше.

— Идём к океану? — Амилия поднимается с шезлонга, а я следом за ней.

Буквально за минуту мы достигаем того места, где стоят мужчины. На данный момент они о чем-то спорят. Амилия нежно обнимает мужа и прижимается щекой к его плечу. Он тут же обнимает её в ответ.

Я пока настолько смелые действия совершать боюсь, поэтому просто встаю рядом с Марсом.

— В следующий ваш визит предлагаю вертолетную экскурсию. Асти, ты должна увидеть Гавайи с небес, — улыбается Максим, попивая своё пиво. — Может, вы даже решите остаться здесь жить.

— Насте нравится Москва. Как и мне.

— А ты что за неё отвечаешь? — усмехается Ами. — Попахивает абьюзом. Асти, не давай ему спуску.

Марс закатывает глаза и качает головой.

— Здесь, в Штатах в абьюзе обвиняют всех и вся.

— Это верно. Порой надоедает, — хмыкает Амилия. — Но больше раздражают битвы за всякие идеи. Взбредет кому-то что-то в голову, и сразу парады, митинги, шествия.

— Трудно здесь растить ребёнка? — не знаю, почему решаю об этом спросить, может просто интересно, а может дело в малыше с девушкой, которые играют рядом с могучими волнами на песке.

Амилия на мой вопрос вскидывает брови.

— Знаешь, я бы не сказала, что трудно. Да и ко всему привыкаешь. В любой стране свои особенности… А ты хочешь ребёнка, Асти?

Три пары глаз устремляют на меня свои взгляды, отчего мне становится не комфортно. Особенно от того, как смотрят синие глаза.

— Эмм… Да я не думала об этом. Наверное, когда-нибудь хочу. Но не сейчас.

И почему-то в моей голове всплывает образ синеглазой девочки.

— Она сама ещё ребёнок, — добавляет Марс.

Вроде ничего такого не сказал, но я чувствую обиду. Во-первых, я не ребёнок, и то, что он со мной делает по ночам, явное тому доказательство. Во-вторых, он сделал такой акцент на моем возрасте, будто ему в принципе тема детей неприятна.

Впрочем, мы же никогда не обсуждали детей. В том смысле, когда он хочет ребёнка и хочет ли вообще, хочет ли от меня, или он решил никогда не становиться отцом?

А хочу ли я?

А что, если я хочу, а он нет?

Девушка с маленьким мальчиком пробегает мимо нас. Марс мажет по ним взглядом. Точнее, по ней. Она привлекательная. Крутые бёдра и довольно большая грудь.

И меня задевает, что Марсель на неё смотрит. Пусть не очень долго, но, возможно, он отвёл взгляд только потому, что я рядом.

— Почему это Асти ещё ребёнок? Ты вообще помнишь, во сколько лет я Лалиту родила?

— Я просто не считаю, что с такими вещами стоит торопиться. По возможности не нужно этого делать. Всему своё время.

Наверное, если отбросить лишние эмоции, то Марс прав. Дети это ведь серьёзно. Я сама всегда серьёзно к этой теме относилась. А сейчас что изменилось? Гормоны на мозг давят?

Или дело в чувствах?

Но ведь чувства развиваются постепенно, и я не могу каждый раз нервничать по любому поводу. Мы оба должны быть готовы к любому новому шагу в нашей жизни. И я, и Марс, иначе идти вместе просто не получится.

Асти

Москва встречает нас проливными дождями, которые не перестают вот уже пятый день. Не могу сказать, что жалуюсь, потому что в пасмурную погоду увеличивается интимность наших с Марселем вечеров и ночей.

И тем не менее я скучаю по солнцу Гавайев, так как именно там мы провели последние дни командировки в Штатах.

Привыкнуть к очередной смене часовых поясов на этот раз легче, чем в первый, и я довольно быстро включаюсь в работу. Если это можно назвать работой, учитывая то, что при любом удобном случае Марс пытается до меня дотронуться.

— Кофе? — без стука захожу в кабинет к Багримову с двумя стаканами кофе в руках.

Я видела, как он вернулся в офис. Сегодня была встреча с директором ЛитБолл, с которым Марс хочет заключить контракт на постройку нового боулинг-центра. Меня он с собой не взял. Да и глядя на стену ливня за окнами кабинета, я ловлю себя на мысли, что не особо куда-то хотела бы ехать.

— Привет. Не откажусь, — кивает Марсель и тянется к стакану, когда я прохожу дальше в кабинет и ровняюсь с его столом.

— Чем сегодня займёмся? Завтра у меня занятие с Агатой, так что хотелось бы увидеться сегодня вечером.

Марс хмыкает, садится в кресло и откидывается на спинку, неспешно попивая кофе и сверля меня синими глазами.

Я, в свою очередь, тоже отпиваю свой капучино, присев бедром на краешек стола.

— Сегодня не получится увидеться, Насть. У меня планы на вечер.

— Что за планы? — осторожно спрашиваю, так как ещё не знаю, могу ли задавать ему подобные вопросы.

— Клуб. Срочное дело.

— В клубе?

— Да.

— Клуб не может быть срочным делом.

— Вполне себе может. В любом случае, я должен туда попасть сегодня.

Марс тянется ко мне через стол и обхватывает пальцами запястье. Я соскальзываю на пол и иду к нему. В следующее мгновение я уже сижу у него на коленях, а его ладонь нагло сжимает мои бёдра.

— И ты что, так долго там будешь?

Он пожимает плечами.

— Сколько потребуется.

Сглотнув, я стараюсь не дать хода мыслям о том, что может происходить в этом самом клубе. Потому что как только я начинаю об этом думать, в груди моментально закручивается вихрь тревоги.

Наверное, получатся не совсем здоровые отношения, если я буду каждый раз устраивать сцену и ревновать Марса к его прошлому?

Но бесит, что мы словно не в равном положении. Он никогда меня не ревнует. Во всяком случае, я не замечала.

И ещё напрягает, что он пока не приглашает меня в дом к родителям. Ну, то есть, я ведь там уже была. Почему сейчас мы туда не ездим?

Я ни на что не жалуюсь. Есть крышесносный секс, и Марс очень внимателен ко мне, но дальше наши отношения пока не продвигаются. И как я поняла, Амилия никому из членов семьи не рассказала о характере наших взаимоотношений с Марсом. Иначе Аги сто процентов вынесла бы мне мозг.

— А я не смогу туда с тобой пойти? — прикусываю губу, теребя верхнюю пуговицу на рубашке Марселя.

— Не думаю. Не в этот раз, Насть, — хмуро отвечает и прикусывает меня за плечо. — Сходи куда-нибудь с подружками.

— Марсель Рустамович, там вас срочно… — Дина, соседка, с которой я живу, и по совместительству моя коллега, залетает в кабинет и тут же замирает на пороге, увидев меня на коленях босса.

Чувство стыда мигом заливает щёки, ведь я не стала рассказывать о своей связи с Марсом. Конечно, по приезде девочки атаковали меня вопросами про Америку. Я показала некоторые фото и рассказала о своих впечатлениях, и, естественно, промолчала относительно отношений с Марселем.

— Оу, извините… Простите… Дверь была приоткрыта и… — начинает мямлить Дина.

А я выскакиваю с коленей Марса, чувствуя, как мои щёки горят адским пламенем.

Вот же черт!

Это не должно было быть так!

Теперь она подумает, что я какая-то шлюха.

— Дина, в чём дело? Что случилось?

— Да там вас срочно Эмиль Рустамович просит прийти в отдел безопасности и видеонаблюдения. Говорит, дозвониться не может, — выдавливает подруга, косясь на меня слегка ошарашенным взглядом.

Марс хмуро достаёт телефон из кармана брюк и, сведя брови на переносице, смотрит в экран.

— Понял. Спасибо, Дин. Сейчас иду.

Судя по резко изменившемуся выражению лица Марселя, случилось что-то нехорошее. Он выходит из кабинета, не дождавшись, когда мы с Диной покинем офис.

Когда он скрывается за дверью, мы с подругой остаёмся одни.

— Что… ты разочаровалась во мне? — спрашиваю, неловко переминаясь с ноги на ногу.

— Да нет, Асти, это ведь твоё личное дело. Просто… ты уверена в том, что делаешь? Учитывая все слухи о Багримовых. Ты ведь не такая, как те женщины, которым нужен секс и деньги. Ты не думай, я тебя жизни не учу, просто не хочу, чтобы тебе было плохо потом.

— Мы с Марсом не просто спим. У нас отношения.

— Отношения… — Дина скептически выгибает бровь. — Асти, за всё время моей работы здесь он никогда и ни с кем не состоял в отношениях.

— Значит, это его первые отношения, — нервно заламываю пальцы.

Я и без того постоянно дёргаюсь. Скептическое отношение Дины только усиливает мою тревогу.

— Ну ладно, — Дина пожимает плечами. — Так вот, где ты стала пропадать ночами. Раз у вас отношения, то почему вы окончательно не съедетесь?

— Мы ещё пока это не обсуждали.

Дина кивает.

— Понятно. Сегодня тоже тебя дома не ждать?

— Вообще-то сегодня я хотела узнать, может, вы куда-то собираетесь с девочками? Я бы с вами пошла.

Не то чтобы я очень хотела. Просто если я останусь дома одна, то сто процентов сойду с ума от собственных мыслей. А так хоть поговорить будет с кем.

— Да. Мы собираемся после работы посидеть в кафе. Идём, конечно с нами. Если хочешь..

— Я хочу, — киваю несколько раз, облегченно выдохнув, что Дина вроде не сильно негативит в мою сторону и практически ни о чём не выспрашивает.

Марс

— Ты уверен?

Руки машинально сжимаются в кулаки, когда я раз за разом просматриваю информацию, которую нарыл Эм.

— Всё у тебя перед глазами, — выдыхает брат, устало проведя ладонью по щеке. — Счета. Заграничные счета, и переводы, сделанные на заграничные счета Завьяловой ещё до её смерти. Фото из отеля, где они встречались. Пришлось попотеть. Они были очень осторожны.

— Не понимаю, как он так поступил. Ну ладно, он. Но Света.

— Хрен его знает, Марс. Она вполне могла находиться под его влиянием. Одинокая баба. В личной жизни не складывалось. Кто знает, что этот уёбок ей наплёл, что она решила ввязаться в это дерьмо.

Сжав пальцами переносицу и стиснув челюсти, я прикрываю глаза, пытаясь сообразить, как именно поступить дальше.

Доносить ли до семьи Завьяловых всю информацию о том, что сделала Света? Не уверен, что её родные смогут это перенести.

— Возможно, это связано с тем, что мне ещё удалось выяснить. Пока ты был в Штатах, как мы и предполагали, этот мудак активзировался, и как ссаный веник метался по городу, подчищая всё до основания. Видимо, то, что не успел подтереть до этого. И мне удалось отследить его передвижения. Тут кое-что интересное. Сначала я не придал этому значения, но потом… — Эм выдергивает из папки на столе два бланка и показывает мне. — Прочти внимательно название препарата.

На одном бланке зафиксирована выписка рецептурного препарата, на второй биохимический анализ крови Завьяловой при вскрытии.

Препарат один. И причина смерти, указанная в свидетельстве, явно говорит о том, что смерть Светы связана с передозировкой этого вещества. Оно наркотическое и вызывает зависимость.

— Он посадил её на наркотики.

— Угу, — кивает головой Эм. — Грамотно посадил. По факту, это же медикаменты. Но ты только посмотри, сколько он по времени выписывал этот препарат. Она давно сидела. Значит, с ним она начала спать ещё задолго до вот этих встреч в отеле, — Эмиль стучит пальцем по фотографиям. — Веротянее всего он превратил её в своего верного пса потому, что только у него была возможность достать ей наркотики. Она просто выполняла всё, что он скажет, лишь бы не лишиться очередной дозы.

Смачно выругиваюсь, отбросив от себя листы, как какую-то мерзость.

— Какие у него могли быть мотивы? Что этого сучка не устраивало? У него ведь всё было. Что, настолько не хватало, что он человека до смерти довёл?

— С мотивами сложнее, — выдыхает Эм. — Этого мне не удалось выяснить. Но по факту, Марс, чё, деньги недостаточный мотив?

— У него было и так дохуя денег. Достаточно, чтобы не идти на преступление.

— Думаешь, здесь что-то личное?

— Уверен на все сто. Только надо узнать, что именно.

— Марс, вот этой инфы хватит, чтобы его до конца дней усадить. Мои люди готовы. Ждём только твоего слова.

Сунув руки в карманы брюк, я встаю напротив окна и смотрю на потоки дождя, стекающие по стеклу.

В целом, я уже был готов к тому, что именно так всё и закончится. И всё равно мерзкое чувство кислотой заливает глотку.

Сколько людям не дай, они будут хотеть большего. И даже если были личные причины, он мог решить всё лицом к лицу. Но он выбрал другой путь. Теперь его ждёт одна дорога. И я его по ней проведу. Вплоть до самого пункта назначения.

— Сегодня в клубе. Поздравим его с днём рождения как следует.

— В этом уже нет смысла. Мы можем сейчас…

— Хочу в его глаза посмотреть. Хочу услышать, что он скажет.

Эм какое-то время молчит, затем выдыхает.

— Значит, сделаем. Группу захвата подготовим. Обвинения будут предъявлены в коммерческих преступлениях и финансовых махинациях крупного масштаба, а так же в… убийстве.

Гром за окном с точностью отражает моё внутреннее состояние и желание расхуярить всё в этом городе.

Друг, блять.

Человек, которому я доверял.

Сжав до хруста мобильник, разблокирую его и вижу сообщение от Насти.

"Раз ты сегодня не свободен, я с девочками договорилась пойти в кафе. Не ищи меня до утра)))"

Перед глазами встаёт тёмный невинный взгляд олененка. Её вечная тревога и недоверие, которые волнами исходят от её хрупкого тела.

Всё оказалось гораздо проще, чем я думал. Даже слишком просто. Как будто изначально так и должно было быть. С того самого дня, когда она оказалась у меня в офисе на собеседовании.

Её присутствие в моей жизни кажется уже чем-то обыденным. И каждое утро я уже не ожидаю, что будет как-то иначе.

"Только в клуб сегодня не ходите", — нажимаю "отправить".

— А что с Неверовой, Марс? — Эмиль резко переводит тему, сощуренным взглядом посмотрев на телефон. — Макс звонил. Говорит, вы с Асти гостили у них с Амилией…

— Гостили. И что?

— Ничего, — пожимает плечами Эм. — Просто, если всё настолько серьёзно, почему не говоришь?

— Скажу тогда, когда посчитаю нужным.

— Признаться, не ожидал, — усмехается брат.

— Не ожидал чего?

— Что ты из нас двоих первым осядешь.

Я не комментирую слова Эма.

Я в принципе не ожидал, что когда-нибудь осяду. Проблема в том, что если я этого не сделаю, Настю точно потеряю. А я не уверен, что смогу её потерять. Есть какая-то пока не совсем понятная мне причина, по которой мне не хочется её отпускать.

ДЕВОЧКИ, ПОКА ДОПИСЫВАЮ, ПРЕДЛАГАЮ ВЫБРАТЬ, ПРО КОГО БУДЕМ ЧИТАТЬ ДАЛЬШЕ.

ПРО АГИ И АРТУРА

Аннотация

— В следующий раз, думай лучше, когда решишь поиграть в игру с мужчиной. И помни, чем это может закончиться, — Ар застёгивает рубашку, окинув меня мрачным холодным взглядом.

Я обхватываю дрожащие плечи руками, будто пытаюсь защититься от него. Переносица предательски жжёт. Я изо всех сил стараюсь не заплакать.

— Если… если мои братья узнают, что ты сделал…

— Сначала расскажи им, что ты сделала. И, кстати, ты уволена, Агата.

Ар разворачивается и выходит из комнаты, оставив меня сидеть на полу.

ПРО ЭМА И РИКИ

Я с наслаждением вдыхаю его запах, не открывая глаз. Мне так нравится чувствовать, как он прикасается ко мне. Как его губы скользят по моей шее. Как руки сжимают бёдра.

— Марс… — шепчу еле слышно.

Руки резко застывают.

Только в этот момент я понимаю, что именно сказала.

Распахиваю веки и резко поворачиваюсь к Эмилю. Испуганно и виновато смотрю в его синие глаза. Такие же синие, как у его брата-близнеца Марселя.

— Марс? — переспрашивает он, выгнув бровь.

Я сглатываю.

— Ты бы дал мне всё объяснить.

— Да уж и так всё понятно, Рики. Без объяснений.

Асти

— И ты думаешь, что он не будет тебе изменять?

Вопрос, который задаёт Лиза, застает меня врасплох. И за столиком кафе, где мы вот уже несколько часов отдыхаем с девочками, воцаряется оглушающая тишина.

На самом деле, Дина спросила меня, не против ли я того, чтобы Лиза пошла с нами, учитывая новые обстоятельства. Я сказала, что не против. Наверное, потому, что хотела собственную выдержку проверить. И ещё я же не могу дёргаться из-за всех женщин из прошлого Марселя. Этого уже никак не изменить.

Но Лиза существенно выпила и сейчас осоловелым взглядом смотрит на меня в ожидании ответа.

— Брось. Мы все знаем, что ты спишь с боссом. Только слепой не заметит, как он на тебя пялится. Уже весь офис в курсе.

— Не понимаю, для чего ты мне это говоришь?

— Да предостеречь тебя хочу. Дурочку наивную, — хмыкает Лиза и тянется за очередным шотом. — Трахаться с ним прикольно, но смотри не влюбись. Или ты уже?

В эту минуту я презираю себя за слабость и за то, как мои щёки обдает жаром смущения и стыда.

Неужели я стесняюсь собственных чувств?

А может, мне просто не хочется обсуждать их с посторонними людьми.

— Понятно, — кивает Лиза, не дождавшись моего ответа. — Ты в него влюбилась. Хреново.

— Почему ты так категорична? — спрашивает Дина, намотав на вилку спагетти. — Может быть у Асти и Рустамыча всё получится?

Я благодарна Дине за поддержку, хотя в офисе она озвучила примерно такое же отношение к нашей с Марсом связи, которое сейчас транслирует Лиза. И тем не менее, я рада, что при девочках она за меня заступилась.

— Да я тебя умоляю, — взмахивает рукой Лиза. — Такие, как он, никогда не меняются. Козлы всегда остаются козлами. Даже если вы на всю жизнь останетесь вместе, — девушка смотрит на меня в упор, — он всё равно будет погуливать. Тебе просто надо с этим сразу смириться.

— Ну да, — кивает Аня из бухгалтерии. — Вон у Риты мужик постоянно с другими трахается. Но живут же! Почему она должна с ним разводиться? В конце концов, они для него так, на один укус. А она одна единственная.

Мне мерзко от обсуждения этой темы.

Одна единственная, которой изменяют?

Не знаю. Не убедительно звучит.

— По сути лучше ведь вообще не знать, согласны? Допустим, он изменяет. Но если ты не знаешь, то вроде как и нет никакой измены, — продолжает Лиза. — Пусть делает, что хочет, лишь бы грязь домой не тащил. Вот если у Асти с Рустамычем всё сложится, ну будет он погуливать, если она не узнает, то и хрен бы с тем, что он там делает. Согласна, Асти?

Сжав стакан с безалкогольным пивом, я пытаюсь не удариться в панику.

Согласна ли я? Хотела бы я знать?

Наверное, хотела бы. Наверное, не согласна.

Но я прекрасно понимаю, что если бы узнала, то мне пришлось бы принять решение отказаться от него навсегда. Расстаться и больше не видеться. Никогда не обнимать. Не трогать. Не целовать.

Сегодня Марс сказал, что будет в клубе. И я понятия не имею, будет ли он мне там изменять. А что, если да?

Он написал "только в клуб не ходите сегодня".

Почему он так написал? Может быть, он не хотел, чтобы я что-то видела?

Вдруг ему меня не хватает? Смогу ли я принять других женщин?

Вряд ли смогу.

Внутренности обжигает кислотой даже от мысли, что он с кем-то… А узнать, что это правда, что это не фантазия.

Гром за окнами кафе пробирает до мурашек.

— Я бы хотела знать правду, — уверенно отвечаю Лизе. — Не хочу быть идиоткой, которая верит в иллюзию. Не хочу потратить жизнь на неправильного человека.

Я и так уже полжизни потратила на людей, которые так и не смогли меня полюбить. Больше мне подобного счастья не нужно.

— Давайте закроем тему, — вздыхает Дина и поднимает свой бокал с шампанским. — Лучше выпьем за завершение очередной рабочей недели. И за то, чтобы нам всем повысили зарплату!

Девочки чокаются, и я тоже к ним присоединяюсь, хотя без особой радости.

Механизм тревоги уже запустился внутри. Воображение накручивает мысли и подкидывает красочные изображения того, как Марс сейчас в одной из вип-кабинок клуба обжимается с какой-нибудь девушкой. Или с двумя.

В итоге, мне даже до конца досидеть не удаётся. Я вызываю такси и уезжаю раньше всех остальных. Дина уговаривает меня остаться, но я отказываюсь.

Моя паранойя лишает меня возможности смеяться и шутить вместе со всеми. Поэтому я сажусь в такси и решаю поехать домой. По дороге набираю Марсу. Объясняю свой звонок тем, что хочу сообщить ему о том, что еду домой, но на самом деле, я звоню, чтобы услышать его голос… Как будто по голосу возможно что-то понять…

Трубку он не берёт. Я перезваниваю ещё раз.

Снова тишина.

Откинув голову на спинку сиденья, я прикрываю глаза, стараясь успокоиться и уговорить себя не совершать глупостей.

Потом я подумаю, что если бы в течение следующих десяти минут Марс мне перезвонил, я бы не попросила таксиста направить машину к клубу. Потом я подумаю, что была бы дома, в тепле, и всё было бы хорошо.

Я подумаю об этом тогда, когда будет слишком поздно.

А сейчас… сейчас мы сворачивем в сторону клуба, где должен находиться Марс. Дождь за окнами автомобиля набирает обороты.

И почему-то в груди формируется плохое предчувствие. Очень плохое. Внутренний голос шепчет, что не надо туда ехать.

Потом я подумаю, что стоило к нему прислушаться.

А сейчас такси тормозит у здания клуба. Я выхожу из сухого салона под стену дождя. Буквально бегу к зданию. Мне приходится купить браслет, чтобы пройти.

Я просто дура. Идиотка.

Ну что мне, заняться что ли нечем?

Дрожа как осиновый лист, я захожу внутрь, ощущая по своему телу вибрации музыки.

Господи, да я даже не знаю, где он… Тут куча людей… Как я его здесь найду?

Вызвав воспоминания о том единственном разе, когда я была в этом клубе, я иду к лестнице на второй этаж, где расположены вип-зоны. Туда мы поднимались тогда. Оттуда я убегала, сдерживая рвотные позывы…

Надеюсь, в этот раз убегать не придётся.

А что я ему скажу? Что тут делаю?

И как он отреагирует? Подумает, что я ненормальная..

Сердце грохочет как бешеное, когда я, наконец, оказываюсь наверху. Сегодня очень много людей, и мне не сразу удаётся разглядеть Марса в этой густой толпе. Но вот я вижу его.

Вокруг какие-то женщины. Стриптизерши? Эскротницы? Много мужчин. И какая-то суета. Женщины смеются. У некоторых из них обнажена грудь.

Мужчины наоборот сидят с хмурым видом. Марс… На его лице непонятная тень. Он кажется мне непривычно мрачным.

Боже, я просто полная дура… Зачем я сюда притащилась? У нас всё хорошо. Всё хорошо.

Мы не так долго вместе. Все изменения требуют времени.

Прикрыв глаза и шумно выдохнув, я резко разворачиваюсь на пятках и бегу обратно вниз, пока меня не заметили.

Какой позор. От ревности бежать проверять мужчину.

Но тревоги было так много, что сейчас у меня аж слезы текут по щекам.

Выбежав из здания, я снова попадаю под дождь.

Придётся опять вызывать такси.

Глупая. Мнительная. Ревнивая. Вот какая я.

— Настя, верно?

Неожиданно передо мной останавливается автомобиль, пока я ковыряюсь в сумке в поисках телефона. Стекло с водительской стороны опускается.

Начальник нашей службы безопасности одаривает меня приветственной улыбкой. Я сначала даже не поняла, что это он, из-за дурацкой кепки на его голове.

Ну надо же. Он улыбаться умеет. Обычно у него такое выражение лица, словно ему кирпичом по морде заехали.

— Добрый вечер, — киваю я.

— Ты домой? Подбросить? А то ливень жуткий.

Конечно, вряд ли наше начальство обычно проявляет столько вежливости и благородства к нижестоящему персоналу. Думаю, всё дело в том, что недавно он наткнулся на нас с Марсом в лифте. И понял, что между нами происходит. Они вроде как друзья с Багримовым.

— Я была бы благодарна, — стараюсь перекричать дождь.

— Запрыгивай!

Позже я подумаю, что не стоило этого делать. Что всё могло бы сложиться иначе. Позже я пожалею о многом.

Асти

Едкий запах обжигает лёгкие. Он настолько противный и желчный, что хочется вообще перестать дышать, и если бы я не нуждалась в кислороде, то, наверное, так бы и сделала.

Что происходит? Почему эта металлическая мерзость стоит у меня в носу? И почему я не могу открыть глаза?

— Знаешь, не думал, что мне так повезёт, — знакомый голос раздаётся где-то рядом.

Я пытаюсь повернуть голову, но не выходит. Меня словно чем-то придавило и сковало.

И веки распахнуть так и не получается.

— Всё, на что я мог надеяться, это месть через разрушение рабочей репутации, крах его компании. Но вот же удача! У него, наконец, появилась баба! Да и хорошенькая какая. Приятно будет тебя поиметь.

Страх.

Нет.

Ужас.

Говорят, что в стрессовой ситуации мозг блокирует чувства, чтобы человек не сошёл с ума — это защитная реакция. Но это не мой случай. Мой мозг ничего не блокирует. Тело мигом наполняется паническим ужасом, как только до меня начинает доходить, что происходит.

Это Сваровский. Начальник безопасности. Он куда-то меня увёз. Чем-то накачал, судя по запаху в носу и сильной головной боли.

Я ничего не помню. Последнее воспоминание это, как я сажусь к нему в машину.

— Ты извини, Насть, ничего личного, на самом деле. К тебе ничего личного. Ты просто оказалась не с тем человеком и не в то время. Вот такие дела.

— Что… что вам нужно?

Это всё, что мне удаётся вымолвить.

Голову повернуть я не могу. И вообще чувствую себя как-то заторможено. Ничего не вижу. Вокруг темнота. Судя по всему, мои глаза завязаны. И я лежу лицом вниз на какой-то жёсткой поверхности.

— Что мне нужно? Трахнуть тебя. Буду вспоминать приятные моменты. В тюрьме. Или на том свете. А может, мне ещё удастся сбежать. Но это не суть. Главное, чтобы этот уебок понял, что я чувствовал.

— Я… не… не понимаю…

— Вот скажи, Насть, что вы в нём находите, а? Хуй как хуй. Таких дохрена. И деньги тоже у многих имеются. И власть. И рожа симпатичная. Че вы ему так желанно даёте?

Холод, который звучит в его голосе, пробирает до костей. Я до сих пор не могу понять, что именно спровоцировало подобное поведение со стороны этого человека, но ясно, что дело в Марсе.

Мне страшно. До ужаса страшно.

— Отпустите меня… Я ничего и никому не скажу.

— О. Но мне надо, чтобы ты сказала. Понимаешь, в чём суть, Насть?

Неожиданно я чувствую прикосновение к своему бедру. Его ладони прохладные и чуть влажные. Липкие. Мерзкие.

Переносицу начинает щипать от подступивших слёз, когда мужчина рывком задирает мою юбку вверх и снимает трусы.

Я начинаю изо всех сил дёргаться и скулить.

— Не надо, пожалуйста, не трогайте меня! Я ничего вам не сделала! Я ни в чём не виновата!

— Прости, Насть, но такова жизнь. Может, после сегодняшнего дня ты совсем иначе взглянешь на того человека, с которым спишь. Ты знаешь, — он с треском рвёт мои трусы и наваливается сверху, — он трахнул мою невесту.

Я слышу звук расстегивающейся ширинки.

— Она снимала на видео, как он её ебёт. И я этого видео посмотрел. Да, сука. Посмотрел… Я любил её, понимаешь? А он её трахнул. Но самое хуёвое — он даже не помнит этого. Он не помнит, кого и в какие щели. И тебя он, Насть, не вспомнил бы, если бы не сегодняшняя памятная ночь, которую я для нашего общего знакомого засниму на камеру, чтобы в следующий раз он лучше думал прежде, чем свой хер из штанов доставать.

— Не надо! Не трогайте меня, пожалуйста! Не трогайте меня! Я ничего не сделала! Пожалуйста! Отпустите меня! — ору изо всех сил, чувствуя, как из горла пульсирующими всхлипами вырываются рыдания.

А он хладнокровно разводит мои бёдра шире, больно сжимая и оттягивая кожу.

— И самое приятное во всём этом, Насть — нам никто не помешает. Знаешь, почему? Потому что он не приедет тебя спасать.

Болезненное давление члена в ягодицы вырывает гортанный истеричный крик из моего горла, который тонет в каком-то шуме и грохоте на фоне того неописуемого ужаса, заполняющего всё моё существо. В ушах звенит, а реальность происходящего ускользает и рассыпается на части, будто все это происходит вовсе не со мной, а с кем-то другим. И я не сразу понимаю, что никакой боли нет, и меня больше никто не придавливает. Я так сильно ору, что болят лёгкие и грудь, горло дерет и рвёт, а слёзы, текущие по щекам, попадают в рот и солёной водой смешиваются со слюнями.

— Насть! Настя! Тихо! Это я! Успокойся!

— Не трогай меня! Я ничего не сделала! — истерика колотит изнутри.

Я дёргаюсь и кричу, и даже когда мои руки становятся свободны, меня переворачивают с живота и прижимают к себе, я не могу успокоиться. Дрыгаю руками и ногами, ору и брыкаюсь, открывая и закрывая рот, пытаясь поймать хотя бы немного воздуха. Кажется, несколько раз я теряю сознание, так как в голове возникает провал, а потом истерика возвращается. Снова и снова я пытаюсь ухватиться за реальность, которой не чувствую.

— Настя… Настя… Это я… Тише, тише… Это я…

Запах. Голос. Тепло. Знакомое биение сердца.

— Не трогай меня… Не трогай меня… — повторяю как на повторе.

И боль метастазами расползается в груди.

Я ничего не сделала.

Ни в чем не виновата.

Марс

Если ты привык к тому, что тебе всё в жизни дозволено, она найдёт способ показать тебе, насколько сильно ты ошибаешься.

Мерное пиканье приборов. Запах медикаментов. Переговоры медсестёр и врачей где-то вдалеке.

Я смотрю через огромное стекло из коридора в палату, где под кучей проводков лежит Асти.

Отсутствующий взгляд. Пустое выражение лица. Застывшая маска.

Хотел бы никогда такого не видеть.

— Марсель Рустамович?

Медленно поворачиваюсь на голос врача.

Он стоит в метре от меня, вежливо откашливается, стрельнув взглядом на дверь Настиной палаты.

— Думаю, ей стоит провести пару дней в больнице. Хотя никаких повреждений нет, всё же, она сильно испугалась. Мы будем давать ей успокоительные и организуем психологическую помощь. Нужно снять шок и травму. Лучше это делать сразу, чтобы потом было меньше последствий.

— Хорошо. Я понял.

— После выписки ей стоит некоторое время отдохнуть. И не давите на неё сильно.

Стистнув зубы, я сжимаю кулаки, которые тут же начинают саднить, напоминая о том, как я буквально час назад разбил их об рожу Сваровского.

В ушах до сих пор стоит Настин крик. И образ её хрупкой фигуры, связанной на металлической кровати не покидает черепную коробку.

И если это всё настолько сильно мучает меня, я даже представить боюсь, что сейчас чувствует она.

— Марс? — голос брата выдергивает меня из собственных мыслей.

Врач, откашлявшись, уходит, а я перевожу взгляд на Эма, спешащего ко мне с другого конца больничного коридора. Рядом с ним шагает отец. И судя по его выражению лица, он уже в курсе всех подробностей.

Впрочем, я сам попросил Эма посветить отца в случившееся. Он должен быть в курсе относительно роли Завьяловой во всём этом дерьме.

— Как она? — спрашивает Эмиль, встав рядом со мной и взглянув на Настю через окно, ведущее в палату.

— Хреново. Сильно напугана. Ей дают успокоительное.

Отец буравит меня мрачным взглядом, но ничего не говорит. В воздухе чувствуется исходящее от него напряжение.

— Видео с камеры уже просматривает полиция, — поясняет Эм. — Ты будешь смотреть?

Я зажмуриваюсь.

— Нет.

Иначе я убью его.

Я не знаю, как не убил его в тот момент, когда оказался в доме, куда он привёз Настю. Не знаю, как сдержался. Наверное, только из-за неё. Она нуждалась во мне.

— Это твоя вина, — мрачно заявляет отец. — Ты слышал, что он говорил полиции? Почему он всё это совершил?

— Отец…

— Я не так тебя воспитывал, — качает он головой. — Ты разочаровал меня, Марсель. Никогда не думал, что скажу это своему сыну.

Затем он резко отходит от нас с Эмилем и заходит в палату к Насте.

Мы с братом смотрим, как он берет стул, ставит его возле кровати и садится. Настя медленно поворачивается к нему лицом.

Такой пустой и усталый взгляд.

Я бы сейчас всё отдал, чтобы узнать, что он ей говорит. Может, потому, что сам я не представляю, что сказать. Как попросить прощения.

И я не уверен, что если попрошу, то получу его. Да я и не заслуживаю.

И хрен бы с прощением. Как мне её утешить? Чем успокоить? Как сделать так, чтобы пустота исчезла из её глаз?

— Всё наладится, — выдыхает Эмиль.

— Нихрена не наладится. Ты слышал, как она кричала? Минута, и мы бы опоздали.

— Но мы не опоздали.

— Так себе утешение. Такое не прощается, Эм.

— Это ей решать.

Мой взгляд не отрывается от Насти. Отец продолжает что-то ей говорить, и она вдруг начинает плакать.

Самое мучительное, что я в этом виноват.

И ведь когда я старался держаться от неё подальше, то делал это именно потому, что не хотел причинять ей боли. Но боль, о которой шла речь, была совсем другой. А та, которая в итоге её коснулась, гораздо сильнее. И эта огромная боль дала мне понять, что я не хочу даже царапину на её душе оставлять.

А кто теперь меня к этой душе подпустит?

И стоит ли?

Асти

Две недели спустя

"Сегодня лучший день, чтобы начать что-то новое! Так почему бы не сделать это вместе с нами? Поднимитесь с постели, натяните леггинсы и возьмите коврик. С этого дня начинается ваш новый пу…"

Я выключаю телевизор, который крутит повтор утренней йоги.

Не скажу, что я поклонник всяких медитаций, но мой психолог порекомендовал не бояться включаться в различные виды деятельности, даже те, которые раньше особого интереса не вызывали.

Вот я и включаюсь.

Спорт. Бассейн. Йога. В общем, всё, что помогает мне успокоиться и почувствовать себя лучше. После самого страшного дня в моей жизни.

Вздохнув, я сую ноги в тапочки и иду на кухню. Включаю чайник и ставлю пластинку в проигрыватель. Моё недавнее приобретение. Теперь я слушаю музыку только так. Очень успокаивают эти потрескивающие звуки.

Пока чайник греется под песни Мирей Матьё, как обычно проверяю телефон.

Сообщение от Агаты: "Ар засранец. Не взял меня в командировку в Питер. Ну и в жопу пусть идёт, бабуин тупой!"

Я невольно смеюсь, потому что смс от Аги, если прочитать все, скажем, за неделю, то создастся впечатление, что пишет человек с биполяркой. У неё то всё кардинально плохо, то всё кардинально хорошо.

Затем сообщение от Яны: "Ты помнишь, что сегодня выставка, Асти? Я тебя очень жду!"

Я обещала прийти. Яна очень переживает, так как после затяжного творческого кризиса, это её первая выставка.

Хочу её поддержать.

Марс…

От него висит уже больше двадцати сообщений.

Но я пока ни одно не открывала. И каждый раз, как сейчас, я задерживаю палец над чатом с ним, но так и не решаюсь нажать.

Он звонит и пишет каждый день. Приезжает, в надежде, что я к нему выйду.

Я не отвечаю. Не выхожу. Не читаю сообщения.

Я не пытаюсь его наказать. На самом деле, я безумно скучаю. И мне прекрасно понятно, что он не виноват в психопатии Сваровского. Но ведь и я тоже не виновата.

Просто мне было очень страшно и… больно. И я так привыкла, что люди делают мне больно. Привыкла, что я почему-то должна всех понимать и прощать. Почему-то я должна входить в чьё-то положение, учитывать чьё-то прошлое. Но почему я должна?

За довольно небольшой промежуток я уже столько всего пережила. Может, я просто нуждаюсь в передышке. Хочу получить достаточное количество времени на принятие решения.

С шумом вытолкав воздух из лёгких, я наливаю себе чай, после чего начинаю готовиться к выставке.

За последние две недели я ни разу не была на публичном мероприятии. Групповые сессии с психологом не в счёт.

В действительности, мне очень повезло, что ничего мега ужасного случиться не успело. На сессиях я послушала разные истории. И у большинства они гораздо страшнее, чем моя.

Эмпатия и сострадание к другим помогают не зацикливаться на своих негативных чувствах.

На выставку я надеваю чёрное вязаное платье в пол на тонких бретелях. Волосы собираю в низкий пучок. Губы слегка подкрашиваю. Выгляжу элегантно, но при этом просто.

Пережив сильный страх и боль, главное — не зацикливаться на негативных эмоциях, а для этого нужно искать новый положительный опыт. Во всём, в чем только можешь, и делать на нем акцент. Я стараюсь чаще себя хвалить. Смотреть только весёлые фильмы. И дарить себе больше ярких красок в жизни.

По адресу, где проходит выставка, я добираюсь на такси.

Конечно, я не настолько наивная и прекрасно понимаю, что это выставка Яны, а это значит, что там может быть Марс. И скорее всего, он там будет. Мы не виделись две недели.

Я ужасно скучаю.

Что-то под грудью нестерпимо ноет от того, что всё это время я не могла вдохнуть его запах, посмотреть в синие глаза, прикоснуться к колючему подбородку.

И с каждым новым мгновением, с которым боль отпускает меня, я всё больше и больше испытываю потребность увидеть его. Услышать, что он скажет.

Надо же, у меня никогда не было нормальной семьи. Но сейчас, после всего случившегося, я вдруг обрела некую опору. Вроде бы мы с Марсом ещё не семья, но его родные ведут себя так, словно я их близкий человек. Его сестра мне пишет, мама тоже, его папа несколько раз говорил со мной, даже Амилия звонила.

Столько тепла я не получала за целую жизнь от своих родителей.

Наверное, совсем без бед и проблем в жизни не бывает. Важно, как эту ситуацию проходят люди. Они вместе? Они стремятся что-то исправить? Они не обесценивают твою боль?

Вчера мне звонил адвокат и сообщил, что вопрос с самарским имуществом решается прекрасно. Скоро я получу на руки все необходимые документы. Это ведь тоже благодаря Марселю.

Может быть, он не был идеальным человеком в прошлом, что повлекло за собой ситуацию в настоящем, но я надеюсь, что теперь он многое понял. Во всяком случае, я хочу в это верить.

Выхожу из машины, расплатившись с таксистом, и поправляю платье.

Ветер чуть касается волос. Я шагаю к лестнице и первое, что вижу на открытой терассе, огромную фотографию, на которой изображены мы с Марсом. В тот день, в доме у его родителей. Дождь и наши взгляды друг на друга.

Моё сердце пропускает удар.

Я останавливаюсь.

— Господи… боже…

И вот я словно его вижу. Так долго с ним не говорила. Так долго не обнимала.

Мне хочется подойти к этой фотографии и коснуться её пальцами. Почувствовать, будто я прикасаюсь к нему.

— Привет, Насть.

Я ожидала.

Я знала.

Я понимала, что он будет здесь.

Но когда до боли родной голос раздаётся за спиной, меня прошивает как от разряда тока. Я машинально опускаю веки, вдыхаю запах духов, который до меня доносит ветер.

А затем медленно поворачиваюсь.

Он выглядит уставшим. И худым. И всё же самым красивым мужчиной на планете.

— Привет, — выдыхаю хрипло.

Марс стоит чуть ниже на ступенях, сунув руки в карманы брюк.

Его синий взгляд прикован ко мне.

— Ну как ты? — кадык на его шее дёргается. И я испытываю мучительное и ненормальное желание подойти ближе и дотронуться до него.

— Прихожу в себя, — отвечаю спокойно, продолжая недвижимо стоять.

— Я скучаю по тебе, Насть.

Погода сегодня ветренная и пасмурная, но не холодно. Просто тучи над головой обещают пролиться небольшим дождём.

— И я по тебе скучаю… — говорю честно, как оно есть, потому что врать я не хочу и не буду.

— Я не могу исправить то, что случилось. Это, к сожалению, уже не изменишь.

— Я знаю, Марс, — тихо отвечаю, наблюдая за болью и чувством вины, растекающимся в синих глазах.

— И ты не обязана меня прощать, и всё же, Насть, я прошу у тебя прощения. Хочу, чтобы ты знала, что я прекрасно понимаю, как виноват перед тобой.

Сглотнув, я сильнее впиваюсь ногтями в кожу на запястье, чтобы боль удержала меня в реальности и не позволила плохим воспоминаниям унести меня в тот страшный день.

— Помнишь, я спросила тебя, почему я? Почему ты выбрал меня? И ты ответил, что пока не знаешь.

— Помню, Насть.

Первая капля дождя падает на мою ладонь. Порыв ветра колышет платье.

— А теперь? Теперь ты знаешь, почему? — мой голос дрожит, когда я задаю этот вопрос, и вибрирует в потоках ветра.

— Знаю.

— И почему же?

— Потому что влюбился в тебя, Насть.

Вторая капля дождя падает мне на плечо. Я закрываю глаза и чувствую, как переносицу щиплет от подступивших слёз.

— Марс… — холодные капли начинают стучать по моей коже, вызывая мурашки.

А затем я чувствую как родной любимый запах проникает в лёгкие и теплое дыхание касается щеки. Меня закрывает от ветра и дождя мощной стеной.

— Я тебе больно, Насть, больше никогда не сделаю.

Я открываю глаза и поднимаю голову. Смотрю в синюю бездну над собой. Тону в ней. Растворяюсь.

— Обещаю.

Дождь обрушивается на нас мощным потоком. А затем со всех сторон раздаются аплодисменты. В этом момент я понимаю, что мы с Марсом сейчас совсем как на фото, которое открывает выставку Яны. Собралось уже многое гостей. Но в моём мире есть только двое. Я и он. Дождь над нами. И никакой боли больше нет.