Алия

― Он ― обуза, которая не нужна этой команде, Джейкоб! ― кричит дядя Лу на моего отца, ударяя кулаком по большому овальному столу для совещаний. Лицо дяди ярко-красное, маленькая вена на лбу быстро пульсирует.

Я смотрю на отца, который выглядит его полной противоположностью. Спокойный, расслабленный, откинувшийся в кресле, словно ему нет никакого дела ни до чего на свете. Если бы мне нужно было дать кому-то совет, то он заключался бы в том, что никогда не стоит играть с моим отцом в покер. Его лицо бесстрастно в любой ситуации. Честно говоря, я не могу вспомнить, когда в последний раз видела, чтобы он улыбался или смеялся. Наверное, когда еще была жива моя мама. Пятнадцать лет назад. Это долгий срок, чтобы не улыбаться.

Если бы на папу кричал кто-то другой, а не его родной брат, я бы поспешила сбежать из этой комнаты. Платье «Alexander McQueen» и брызги крови не слишком хорошо сочетаются. А мне нравится этот наряд.

― Насколько я знаю, это моя команда, Лу, ― возражает папа, приподняв одну бровь.

― Папа, дядя Лу, возможно, прав. Кинг ― это практически неизбежный судебный иск. Этот парень станет причиной негативной прессы и всего остального, что не нужно команде, которая хочет взять Кубок в этом году. ― Это говорит мой старший брат Грейсон, он же нападающий «Ванкуверских рыцарей».

― Он лучший снайпер лиги со времен Халла¹, только у этого парня лучше бросок. Я хочу его. Мы подпишем с ним контракт, ― говорит папа с категоричностью, означающей, что никто не смеет продолжать с ним спорить.

― А что насчет этого? ― Дядя Лу указывает на экран телевизора, установленный на стене в конце конференц-зала.

На экране ― ухмыляющееся, наглое лицо Лиама Кинга. Он раскинулся на черном кожаном диване в обнимку с тремя полуголыми хоккейными зайками². Но не его сомнительный выбор девиц привел СМИ в бешенство. Нет, именно белый порошок и свернутая стодолларовая купюра, лежащие на столе перед ним, вызвали настоящий ажиотаж.

Я годами гадала, что происходит за закрытыми дверями этого конференц-зала. Сказать, что я разочарована тем, насколько будничной и скучной была эта встреча, значит преуменьшить. Не знаю, чего я ожидала, но когда отец позвонил и сказал, что я нужна ему, я сразу же ухватилась за возможность стать частью команды. Как единственной девочке в семье, мне никогда не позволялось быть среди мальчиков. Я не должна была разбираться во внутреннем устройстве бизнеса моего отца. Не нужно было быть гением, чтобы понять, как моя семья сколотила свое состояние.

Мы не выбираем семьи, в которых родиться. Мы просто должны научиться жить с ними, верно? Согласна ли я со всем, что делают мой отец и братья? Нет, но они ― моя единственная семья, и я люблю их, невзирая на кровь на их руках. В отличие от матери, мой отец всегда был рядом. Он никогда не оставит меня одну и не отдаст на съедение волкам.

― Для этого у нас есть Алия. Она будет нянчиться с Кингом и следить за тем, чтобы он не привлек негативного внимания прессы, ― говорит отец.

― Подожди… что? ― спрашиваю я. И беру свои слова обратно. Кажется, мой отец готов отдать меня на съедение волкам ― просто эти ублюдки замаскировались под группу брутальных хоккеистов.

― Ни в коем случае. Разве мы смотрим не на одни и те же гребаные фотографии, папа? Этот мудак и на дюйм не приблизится к моей сестре. Он бабник, который видел больше заячьих задниц, чем сам Багз Банни. ― Грей стремительно поднимается на ноги, при этом его стул падает назад.

― Сядь на место. ― Голос отца повышается. Что можно сказать о Джейкобе Монро? Этот человек не терпит истерик. Ни от кого. Особенно от моих братьев. К моим настроениям и вспышкам он относится гораздо снисходительнее. Но к их? Не очень.

Мои губы подрагивают. Это опека старшего брата. А еще я рада, что кто-то наконец-то сказал Грею заткнуться, когда речь заходит о его властном поведении со мной.

― Неужели ты думаешь, что я подвергну свою дочь риску, Грейсон? Ты будешь выходить на лёд вместе с Кингом. Ты его товарищ по команде, и я верю, что ты вселишь в него страх перед дьяволом ― пусть этот ублюдок точно знает, что будет, если он хоть пальцем тронет твою сестру, ― отвечает отец.

Н-да, моя радость продлилась недолго. Я должна была догадаться, что это слишком хорошо, чтобы быть правдой.

― Ты же понимаешь, что я сижу прямо перед тобой, ― говорю я.

― К чему ты клонишь? ― спрашивает папа.

― У меня есть свой разум и своя воля. Насколько я знаю, мы живем в двадцать первом веке. Если я захочу, чтобы вся эта чертова команда трахнула меня, я могу и сделаю это, ― говорю я ему.

Мой отец моргает. Дважды. Его пальцы сжимаются вокруг ручки, которую он держит. Удивительно, что она еще не сломалась под давлением. Бросив ручку на стол, он встает и подходит к панорамному окну от пола до потолка за своим столом.

― Иди сюда, Алия, ― говорит он, глядя сквозь стекло.

Я поднимаюсь на ноги и выпрямляю спину. Я не отступлю. Эти мужчины должны понять, что я уже не маленькая девочка. Мне двадцать четыре года. Я должна иметь возможность принимать собственные решения. Я подхожу к отцу, его взгляд устремлен на каток внизу.

― Видишь лед? ― спрашивает он.

― Да, ― отвечаю я.

― Какого он цвета? ― Он не смотрит на меня. Его глаза прикованы к катку.

― Белый, ― говорю я ему.

― Белый, ― повторяет он. ― Если ты позволишь кому-то из игроков команды дотронуться до тебя, лёд окрасится в красный цвет от их крови, и тебе придется придумать креативный способ объяснить, куда пропала целая команда игроков НХЛ, ― говорит он, прежде чем обратить на меня свой ледяной взгляд.

Я сглатываю. Мой отец уже не в первый раз угрожает убить любого парня, к которому я проявлю интерес. Я очень хорошо научилась скрывать тот факт, что хожу на свидания. Я считаю, что это бессмысленно ― вступать в противостояние с моей семьей, пока я не буду уверена, что парень заслуживает этого.

― Я бы так не поступила, папа. Ты же знаешь, ― говорю я ему. Может, я и делаю громкие заявления, но я из тех девушек, которые ходят минимум на три свидания. Я не прыгаю в постель с первым, кто мило улыбнется.

Эта мысль заставляет меня повернуться и взглянуть на фотографию Лиама Кинга. У него действительно привлекательное лицо и милая улыбка. Хотя я уверена, что эти идеально белые зубы ― фальшивые. Он же хоккеист, в конце концов. Однако это не уменьшает трепета, который возникает у меня в животе, когда я смотрю на него. Обычно у меня иммунитет к хоккеистам. Я провела рядом с ними всю свою жизнь. Но в Лиаме Кинге есть что-то такое, что проникает под мою кожу и пробуждает потребность, которую я не собираюсь признавать, в самой глубине моего естества.

― Наверняка найдется кто-то более квалифицированный для этой работы, чем я, папа. Поручи кому-нибудь другому сделать это, пожалуйста, ― практически умоляю я его.

― В этом мире мало людей, которым я доверяю, Алия, и так получилось, что ты ― одна из них. Мне нужно, чтобы ты сделала это для команды. Для меня. Все, что нужно, ― это проследить, чтобы он держался подальше от вечеринок, клубов, всего, что он считает веселым, ― говорит отец, его губы подергиваются. Не усмешка, но самое близкое к улыбке, что я видела у отца.

Я стону. Я не могу ему отказать. Последний раз, когда я слышала, что кто-то пытался это сделать, я больше никогда его не видела. Так как я не уверена на сто процентов, что именно с ним случилось, мое воображение предлагает несколько идей.

― Он будет здесь завтра утром. Я хочу, чтобы ты встретила его в квартире, когда он приедет. Представься. Обязательно дай ему наставления, Алия. Покажи ему, кто здесь хозяин, ― говорит папа, протягивая мне листок бумаги.

― Хорошо, но я хочу повышение зарплаты. ― Я поворачиваюсь и иду обратно к столу.

― Ты даже не числишься в штате. ― Грейсон качает головой.

― Ну, теперь, наверное, числюсь. ― Я улыбаюсь ему. ― Кто знает, Грей? Может, у меня талант к этой работе. Теперь я смогу чаще проводить время с тобой и твоими маленькими друзьями-хоккеистами.

― Ради всего святого, Лия, не подходи к моим друзьям. ― Грей хмурится.

― Достаточно. Алия, я уверен, что тебе есть чем заняться до завтра. ― Отец выпроваживает меня.

― Да, у меня полно дел. Мне нужен новый гардероб, может быть, что-то шикарное. ― Я подхватываю сумку и выхожу из комнаты, слыша за спиной стоны и ворчание Грейсона.

У меня потеют ладони. Какого черта я так нервничаю?

Он просто спортсмен, такой же, как и все остальные, которых ты встречала раньше. Конечно, он сексуальнее, чем должен быть любой человек, но он всего лишь мужчина.

Я смотрю в зеркало в золотой оправе, которое висит в холле моего нового друга… Нет, не друга.

Подопечного? Нет.

Цели? Возможно.

Кем бы он ни был, я жду в его квартире. Я поправляю белую повязку, которая и так идеально сидит на моей голове. Мои длинные темные волосы, разделенные центральным пробором, спускаются свободными волнами. На мне культовое черно-белое платье от «Chanel» в сочетании с черными туфлями «Louboutin Mary Jane». Я достаю из сумки нюдовую помаду и наношу ее уже в пятый раз за последние полчаса.

Он опаздывает. Почему он опаздывает?

Я могу предположить, что этот идиот сошел с самолета и сразу отправился на вечеринку. Возможно, он уже где-то валяется в отключке. Это может быть хорошо. Если я облажаюсь еще до встречи с ним, возможно, отец поймет, что я не гожусь для этой работы, и назначит кого-то другого.

Дверь открывается, я поворачиваюсь и натягиваю на лицо улыбку. Лиам Кинг ― который, заметьте, в реальной жизни намного крупнее, ― останавливается прямо при входе.

― Черт, простите, мэм. Я думал, это моя квартира, ― говорит он, глядя на ключ в своей руке.

― Так и есть, и меня зовут Алия, а не мэм. ― Я улыбаюсь, протягивая ему руку, стараясь при этом оставаться профессионалом. Быть профессионалом ― это правильно. Я могу быть вежливой, не пытаясь оседлать этого человека, как родео-быка в местном баре. ― Я ― твоя приветственная команда, твой новый лучший друг, правда.

― Они приставили ко мне гребаную няньку? ― рычит он, коротко пожимая мне руку. Затем взваливает на плечо огромную сумку и проходит мимо меня. ― Ты можешь идти. Мне не нужен надсмотрщик, ― говорит он.

― Вообще-то нужен, ― говорю я, цокая каблуками по мраморному полу, пока бегу за ним через квартиру. Он идет по коридору, открывает несколько дверей и наконец выбирает одну. Я следую за ним и резко останавливаюсь. Это не просто комната. Нет, это его… спальня.

Черт! Прекрати, Алия, прекрати! Не смотри на эту кровать. Не представляй его сверху на тебе на этой кровати.

Лиам поворачивается. Он переводит взгляд с меня на кровать, а затем снова на меня. Его губы растягиваются в улыбке.

Черт, это нехорошо. Я делаю шаг назад, осознавая свою ошибку. Профессиональная вежливость не включает в себя посещение мужской спальни.

Лиам

Чертова нянька. Команда выделила мне представителя полиции нравов. Не могу поверить в это дерьмо.

Хотя, когда мой взгляд скользит вверх и вниз по ее телу, отмечая, как платье идеально облегает ее изгибы, я понимаю, что все не так уж и плохо.

― Ты права. Возможно, мне действительно потребуется няня. Это был долгий перелет. Мне нужно принять душ, и мне бы не помешала помощь, чтобы размять спину.

Ее глаза расширяются, прежде чем она успевает взять себя в руки.

― Кажется, я не представилась должным образом. Я Алия Монро.

― Хорошо, Алия Монро, я ― Лиам Кинг, но ты это уже знаешь. Так как насчет моего предложения? ― Я киваю в сторону двери, которая, судя по всему, является ванной.

― Конечно, иди вперед. Я присоединюсь к тебе, ― говорит она, а затем поворачивается и направляется обратно к двери.

Мой член дергается при мысли о том, что скоро я буду мокрым и скользким со своей новой лучшей подругой. Блядь, если уж мне придется иметь няню, то хотя бы горячую.

Я быстро раздеваюсь и включаю воду. Я встаю под струю, как только она начинает нагреваться. Ванная уже полностью укомплектована мылом, шампунем и прочей ерундой. Я обхожусь без мочалки и наливаю в ладонь немного геля для душа.

― Я готов, детка, ― кричу я, сжимая свой член в кулаке. Я несколько раз подкачиваю его, поглядывая на дверь.

Ответа я не получаю. Она, наверное, раздевается в спальне, и в любую минуту войдет сюда голой, чтобы преподнести мне свое маленькое упругое тело на блюдечке с голубой каемочкой.

Они все так делают. Она ничем не отличается ― хотя не могу сказать, что раньше мне доводилось спать с няней. Не то чтобы моя предыдущая команда осмеливалась выкидывать подобное дерьмо. Я не гребаный ребенок, за которым нужно следить 24 часа в сутки 7 дней в неделю.

Хотя эти ублюдки выкинули меня из команды за то, что я всего один раз устроил дерьмо. Ладно, может, и не один, но все равно. Да пошли они. Это их потеря. Они не найдут никого лучше меня. Это уж точно.

Но если бы я знал, что, облажавшись, получу в качестве приветственного подарка эту горячую няньку, я бы вырубил этого ублюдка много лет назад. Мой бывший тренер, которого я уложил на лёд прямо перед игрой за Кубок Стэнли в прошлом году, заслужил сломанную челюсть и выбитые зубы. Это не то, что может вынести мужчина ― застать своего тренера в постели с твоей замужней матерью, а на следующее утро смотреть ему в глаза и слушать, как он отпускает замечания на ее счет. Да такое даже святой не стерпит.

Конечно, никто, блядь, не знает, что сделал этот мудак, и меня выставляют ублюдком, неспособным контролировать свою ярость. У меня, блядь, все под контролем. Хотя в данный момент я начинаю его терять.

Черт, этой цыпочке нужно поторопиться и притащить сюда свою задницу. Я закрываю глаза и представляю, какие изгибы она прячет под своим чопорным платьем. Я представляю, как срываю эту повязку, прежде чем схватить ее за волосы и потянуть за них достаточно сильно, чтобы она оказалась в моей власти, но не настолько, чтобы причинить вред.

Опять же, я не монстр, каким меня сейчас выставляют СМИ.

Я провожу языком, зубами, вверх и вниз по восхитительному изгибу ее шеи. Открыв глаза, я ослеплен ярким белым освещением, отражающимся от слишком белых мраморных стен. Я крепче сжимаю руку вокруг своего члена и ускоряю движения. То, что маленькая мисс Монро не присоединилась ко мне, не помешает мне кончить. Одной мысли о ней достаточно, чтобы мой член стал твердым как камень и на головке выступила сперма. Я представляю, как бросаю ее на кровать и разрываю платье прямо посередине. Представляю, как зарываюсь лицом между ее ног. Наверняка она сладкая на вкус. Хорошие девочки всегда такие. Я увеличиваю скорость своих движений. Я чувствую это. Я так чертовски близок. Мои яйца сжимаются, по позвоночнику бегут мурашки, и…

― АААА!!! ЧЕРТ!

Этот крик заставляет меня выпустить член и выбежать из ванной. Вы когда-нибудь пробовали бегать по гладкой мраморной плитке полностью мокрые? Да, это чертовски невесело. Хорошо, что я привык держать равновесие на льду.

― Что случилось? ― спрашиваю я, врываясь в гостиную.

Алия стоит на кофейном столике, ее глаза и рот широко открыты, она смотрит прямо на меня.

― Какого черта? ― спрашиваю я, обводя взглядом комнату.

― Где твоя одежда? ― отвечает она, глядя на мой все еще эрегированный член.

― В ванной, где я принимал душ, пока ты не закричала. ― Очевидно, что девушка в порядке, с ней ничего не случилось. ― Если ты хотела увидеть меня голым, милая, ты могла присоединиться ко мне. ― Я ухмыляюсь.

― Там паук, ― говорит она в качестве объяснения.

Моя кровь застывает. Меня мало что пугает в этом мире, но пауки? Да, я не связываюсь с этими жуткими ублюдками. По-моему, все, у кого есть восемь ног, прилетели из космоса или еще откуда-нибудь.

Я вскакиваю на кофейный столик рядом с ней так быстро, что она отшатывается и теряет равновесие. Я протягиваю руку, обхватываю ее за талию и прижимаю к своей груди. К моей голой, мокрой груди.

Мои руки дрожат. От того, что где-то рядом паук, я готов найти спички и сжечь здание дотла. Охотники за привидениями на самом деле существуют? Может быть, они смогут прийти и уничтожить маленького засранца?

― Где… ― Я сглатываю. ― Где он? ― выдавливаю я, мои глаза прикованы к земле.

― Я не знаю. О боже! Отвали от меня. ― Она упирается ладонями в мою грудь и толкает меня.

Я делаю крошечный шаг назад, создавая между нами как можно больше пространства на этой небольшой поверхности. Я сканирую территорию в поисках существа, которое, скорее всего, пришло за мной ― без сомнения, нанятое моим бывшим тренером, ― но я его не вижу.

― Ты не можешь бояться пауков. Ты должен его убить, ― говорит Алия.

― Я? ― Я показываю на свою грудь. ― Ни за что на свете я не подойду к нему. Где бы он ни был.

― Он забрался под диван, ― говорит она мне. ― И я его не убью, так что придется тебе.

Я открываю рот, чтобы ответить, когда слышу треск, а затем мы оба летим вниз, когда наша импровизированная платформа рушится под ногами. Я снова протягиваю руку и ловлю ее, чтобы она не упала на задницу. Не задумываясь, я подхватываю ее, бегу к кухонной стойке и забираюсь на нее, удерживая свою няню на руках. Алия вскрикивает, и я клянусь, что от этого звука я почти глохну.

Отлично, теперь я даже не смогу услышать, как паук приближается ко мне. Они вообще издают звуки?

― Отцепись от меня. Отпусти, ― шипит Алия, и я убираю руки с ее талии. ― Тебе нужна какая-нибудь одежда. Перестань прикасаться ко мне, когда ты голый.

― Обычно женщины хотят, чтобы я к ним прикасался, милая. Это еще веселее, если ты тоже голая. ― Я подмигиваю ей.

― Фу, и этого никогда не случится, ― говорит она. ― Ты должен найти и убить этого паука. Мы не можем оставаться здесь весь день.

― Я и близко к нему не подойду.

― Отлично. Я позвоню одному из своих братьев. ― Она улыбается, и в ее глазах появляются искорки смеха. ― Это будет все равно что убить двух зайцев одним выстрелом, потому что, когда они придут и увидят тебя здесь со мной, голого, они сначала будут стрелять, а потом задавать вопросы. После они разберутся с пауком, и я смогу жить дальше, как будто этого дня никогда не было.

Я даже не знаю, как к этому отнестись.

― Я не боюсь твоих братьев, ― говорю я ей. ― Я профессиональный хоккеист. Драки ― моя работа.

― О, ты первый. ― Она смеется. ― Кажется, ты так и не услышал, как меня зовут. ― Она протягивает руку. ― Я Алия. Алия Монро, ― повторяет она, и тут до меня доходит. Эта фамилия. Наконец-то я ее узнал.

Черт меня побери. Алия Монро, дочь моего нового босса, Джейкоба Монро. Человека, с которым я подписал контракт и который владеет моей новой командой. Но это не все, кем он является. По слухам, он лидер канадского криминального подпольного мира. А те братья, о которых она говорила, один из них ― мой новый товарищ по команде. Да, не так я планировал начать свою жизнь в Ванкувере.

― Ладно, я убью его. Но не потому, что боюсь твоих братьев, ― ворчу я.

― Как скажешь, ― мурлычет она, похоже, чрезвычайно довольная собой.

― Я убью его, потому что не хочу, чтобы мой новый босс возненавидел меня в первый же день. Этого… ― Я указываю между нами. ― …никогда не было.

Алия

Я сижу на кухонной стойке и наблюдаю, как Лиам неуверенно идет по коридору, демонстрируя свою обнаженную спину. Господи, что это за спина! Мускулистая, с нее все еще стекает вода. Я не могу поверить, что только что получила место в первом ряду, чтобы оценить все, что представляет собой Лиам Кинг.

И я имею в виду все. Каждый дюйм его наготы теперь запечатлен в моей памяти. Он возвращается в гостиную с хоккейной клюшкой.

Хоккейной клюшкой.

― Ты что, не мог накинуть на себя что-нибудь, пока был там? ― спрашиваю я, не в силах оторвать взгляд от его члена. Это чертово произведение искусства. Оно заслуживает того, чтобы его оценили, ведь так?

― Ты хочешь, чтобы этот паук сдох или что? ― выпаливает он в ответ.

― Да. Но хоккейная клюшка? Как ты собираешься убить его этим?

― Единственное, чем я могу работать лучше, чем с клюшкой, ― это член, на который ты, похоже, не можешь перестать пялиться.

Когда я поднимаю взгляд на его лицо, он подмигивает мне.

― Я надеюсь, что паук подпрыгнет и укусит его, а яд заставит его распухнуть и отвалиться, ― говорю я ему.

― Это буквально самая грубая вещь, которую мне когда-либо говорили, ― хмыкает он, выглядя при этом уязвленным. Он смотрит на пол. ― На самом деле он не может подпрыгнуть и укусить меня за член, верно?

Я пожимаю плечами.

― Неисповедимы пути господни.

― Ты злая. Чертовски милая, но все равно злая.

Я сижу и смотрю, как он отодвигает диван в сторону. Паук все еще там, просто смотрит на меня. Ладно, возможно, не на меня.

Лиам поднимает клюшку и обрушивает ее на восьминогую тварь. Убедившись, что он мертв, он бросает клюшку на пол, подходит к другому дивану и падает на сиденье.

― Ты в порядке? ― спрашиваю я его.

― Ни в малейшей степени, ― отвечает он мне.

Я замечаю, что у него дрожат руки. Я чувствовала, как они дрожат, когда он держал меня, но теперь, похоже, ему действительно нехорошо. Его грудь быстро поднимается и опускается.

Я спрыгиваю с кухонной стойки и открываю холодильник. Я позаботилась о том, чтобы к его приезду он был заполнен. Я беру бутылку воды и протягиваю ему.

― Выпей это.

Он берет воду и выпивает всю бутылку одним глотком, после чего снова смотрит на меня.

― Знаешь, если ты действительно хочешь, чтобы мне стало лучше, ты могла бы присоединиться ко мне в том душе, который я так и не успел принять. ― Он ухмыляется.

Я опускаю взгляд на его все еще эрегированный член.

― Ммм, заманчиво, но я, пожалуй, откажусь. У меня нет желания подхватить герпес на этой неделе. Может, в следующий раз. ― Я выхватываю пустую бутылку из его рук и выбрасываю ее в мусорное ведро. Повернувшись к нему лицом и положив руки на бедра, я добавляю: ― Ты должен быть на льду в пять утра. Мой совет? Если не хочешь провалить свой последний шанс, не опаздывай.

С этими словами я уверенно шагаю в холл, наслаждаясь стуком своих каблуков по мраморному полу. Затем я беру свою сумочку со столика у входа, нажимаю на кнопку лифта и жду.

Ненавижу квартиры с лифтами. Они портят весь тот эффект, который я пыталась произвести своим решительным уходом. Пока я жду, когда откроются двери, волоски на моем затылке встают дыбом, и я понимаю, что он смотрит прямо на меня. Как бы мне ни хотелось повернуться и еще раз взглянуть на него, я этого не делаю. Когда двери, наконец, решают избавить меня от страданий, я вхожу в лифт, поворачиваюсь и нажимаю кнопку «G» ― гараж.

Я улыбаюсь ему, а он в ответ смотрит на меня с выражением шока на лице. Думаю, он не привык к женщинам, умеющим владеть собой.

― Вот как выглядит самоуважение, ― говорю я ему, как только двери закрываются.

Только когда я сажусь в машину и отъезжаю от его дома, мои плечи наконец-то расслабляются. Я вздыхаю и молча проклинаю отца за то, что он поставил меня в такое положение. Никогда в жизни мне так не хотелось послать все к черту и совершить что-то совершенно безрассудное.

Этим «чем-то» был Лиам Кинг.

Очень надеюсь, что парень научится надевать одежду. Если нет, то это будет долгий сезон, и, честно говоря, я не уверена, что мой вибратор справится с этой задачей.

Сейчас только середина утра, но мне нужно как-то успокоить мои расшатанные нервы. Я нажимаю кнопку на своей машине.

― Позвони Чарли, ― говорю я.

Чарли ― моя лучшая подруга с самого детского сада. На самом деле она больше похожа на сестру, чем на кого-либо еще. Как и я, Чарли из семьи, которая зарабатывает деньги по ту сторону линии добра и зла. Ее отец ведет бизнес вместе с моим, и, к счастью, ни один из них не дал повода прекратить это партнерство ― иначе это бы сильно подпортило нашу дружбу.

― Привет, малышка, как дела? ― Чарли отвечает на звонок.

― Сегодня у нас срочный бранч. Возьми девочек и встретимся в «Four Seasons»?

― Хорошо, ― отвечает она, а потом спрашивает: ― Подожди… Что за срочность?

― Работа, которую отец дал мне вчера, окажется гораздо более отстойной, чем я думала, ― стону я.

― Стоп, сдай назад. Ты хочешь сказать, что уже познакомилась с Лиамом, королем гребаного секса на ножках? ― Она почти визжит.

Я вздрагиваю.

― Я расскажу обо всем, когда увижу тебя. ― Я нажимаю на кнопку, отключая звонок. Я не собираюсь вдаваться в подробности того, как детально я с ним познакомилась. Только не по телефону. Сначала мне нужно выпить ведро мимозы и съесть несколько пирожных.

Час и три мимозы спустя мои самые близкие друзья смотрят на меня с открытыми ртами.

Я познакомилась с Амандой в пятом классе, когда ее семья переехала сюда из Англии. Она из богатой семьи высшего общества ― мы любим называть ее принцессой. На самом деле она всего лишь герцогиня. Хотя она отказывается использовать этот титул и настаивает на том, чтобы самой прокладывать свой путь в мире. И у нее это прекрасно получается. Аманда открыла интернет-магазин, где продаются элитные товары секонд-хенд. По сути, она получает деньги от того, что другие продают свое барахло, и немало зарабатывает на этом.

С Николь я познакомилась через Чарли, которая сказала, что она нашла ее в отключке на вечеринке братства. На самом деле Николь накачали наркотиками, и какой-то придурок из колледжа решил воспользоваться этим. Чарли ворвалась в комнату и ударила ублюдка лампой по голове. Затем она позвонила своим братьям, и, в общем, мы не знаем, что случилось с парнем после этого, потому что никто никогда больше о нем не слышал.

С Фиби мы познакомились недавно на благотворительном вечере. Она наследница нефтяной компании и готовится к тому, чтобы возглавить бизнес своей семьи. Мы сразу же нашли общий язык, когда она посмотрела на моего брата Джону с выражением отвращения и возмущения на лице. Любая девчонка, которая не сбрасывает трусики при виде моих братьев, для меня на вес золота.

Я? Я младшая из четырех детей. У меня есть три сверхзаботливых брата, которых я люблю и ненавижу одновременно. Во-первых, это Грейсон, защитник «Ванкуверских рыцарей». Затем Джона. Сейчас он учится в аспирантуре, изучает бизнес. За ним следует Винни. Он… ну, он учится у моего отца. Винни с трудом справлялся с учебой в школе, поэтому отец заставил его бросить колледж и начать работать на него. Я знаю, что это, наверное, не самое разумное решение, если смотреть со стороны, но для Винни оно было лучшим. Он больше не тусуется всю ночь напролет, нарываясь на неприятности больше, чем следовало бы. Наверное, потому, что большую часть «работы» он выполняет ночью.

― Подожди, ты хочешь сказать, что видела член Лиама Кинга? Живьем? ― спрашивает Николь слишком громко.

― Ш-ш-ш, почему бы тебе сразу не выпустить пресс-релиз? Господи, Ник. Не думаю, что пожилая пара в дальнем углу тебя услышала. ― Я хмуро смотрю на нее.

― Извини, но правда. Какой он? ― Она наклоняется ко мне с восторженной улыбкой.

― Он? ― спрашиваю я, прикидываясь дурочкой.

― Его член. О чем мы говорим? Можешь не произносить. Просто скажи «стоп», когда совпадет. ― Фиби соединяет ладони и начинает медленно их разводить.

Я хмуро смотрю на нее и качаю головой.

― Это был член, а не Мона Лиза. И он ― придурок. Я была бы счастлива, если бы мне больше никогда не пришлось его видеть, ― говорю я им.

― Она слишком протестует для той, на кого это не произвело впечатления, ― вмешивается Чарли.

― Я не была впечатлена. Как я уже сказала, парню потребовалось полсекунды, чтобы предложить трахнуть меня. Он ― придурок, ― повторяю я.

― Чего я не понимаю, так это почему, черт возьми, ты этого не сделала? ― спрашивает Чарли.

― Потому что мне не нужен список венерических заболеваний, ― отвечаю я.

― Для этого и придумали презервативы, ― добавляет Николь, совсем не помогая мне.

― Нет, я думаю, дело в твоем правиле трех свиданий. Так что если считать сегодняшнее утро первым, то тебе придется увидеться с ним еще два раза, прежде чем ты сможешь принять его предложение, ― пытается вразумить меня Фиби.

― Фу, и нет. Ад замерзнет раньше, чем я приближусь к члену этого парня, ― говорю я, не обращая внимания на то, что он уже был прижат ко мне.

― О, смотрите, вот твой шанс номер два. Он только что вошел, ― говорит Чарли, широко улыбаясь. ― Познакомь нас.

― Нет, что за чушь. Его здесь нет, ― говорю я ей.

― Ты уверена? Потому что вон тот парень очень похож на него. Я имею в виду, что он выглядел бы лучше, если бы рядом не болталась длинноногая блондинка. Но ты работаешь с тем, что есть, верно? ― Чарли указывает мне за спину.

Я поворачиваю голову, и мои глаза чуть не вылезают из орбит.

― О, МОЙ ЧЕРТОВ БОГ. Я убью его нахрен, ― говорю я, уже поднимаясь на ноги. Только когда я прохожу половину вестибюля, мне в голову приходит план, как избавиться от этой красотки.

Лиам

Я вздыхаю с облегчением, когда вхожу в двери «Four Seasons». Как только няня ушла, я вызвал дезинсектора, чтобы он приехал и обработал квартиру. Ни за что на свете я не буду спать там, если есть вероятность, что члены семьи этого паука придут за мной, чтобы отомстить.

Горячая блондинка не будет лишней, чтобы успокоить мои расшатанные нервы после того, как я едва не погиб. Мысль о том, чтобы согнуть ее как крендель и трахать до тех пор, пока мы оба не сможем ходить, ― это именно то, что мне нужно, чтобы отвлечься от того дерьмового шоу, которым является моя жизнь.

Линдси? Или Лорен? Кто, блядь, знает? Она прижимает ко мне свои сиськи. Они твердые, ненастоящие. Я предпочитаю настоящие, мягкие, в которые можно погрузить пальцы. Но где их найдешь в наши дни ― во всяком случае, среди тех цыпочек, которых я знаю.

― Малыш, я так отсосу тебе, что ты будешь умолять о втором, ― мурлычет она.

Я улыбаюсь ей, мой член твердеет в штанах, пока мы идем через холл. Второй раз ― это не то, о чем я когда-либо буду просить, особенно у Линдси… или Лорен?

― Мне нравится твоя уверенность, но не рассчитывай на это, сладенькая, ― говорю я ей.

― О Боже, Лиам, малыш. Слава богу, что ты еще здесь. Я думала, ты уже выписался. Я волновалась, что больше тебя не увижу, и…

Я поднимаю взгляд и встречаюсь с ее глазами. Алия. Она здесь.

― …Я решила дать тебе его контакт. Прости меня. Я должна была сказать тебе вчера вечером, прежде чем мы… ну, ты понимаешь. Но ты такой горячий, и я не смогла устоять, хотя знала, что должна была. В любом случае, этот доктор поможет тебе вылечиться. Ты не волнуйся, когда у меня были вши раньше, они проходили в течение недели. Так что ты скоро будешь в полном порядке.

Я с ужасом наблюдаю, как Алия роется в сумочке, достает визитную карточку и протягивает ее мне. Я настолько шокирован, что могу только таращиться на нее.

― Слушай, Лиам, может, позвонишь мне через пару месяцев. Мне нужно идти, ― заикается Линдси или Лорен, отшатываясь от меня.

― Подожди, Линдси, это не…

― Я ― Лора, придурок, ― говорит она, прежде чем рвануть обратно к выходу.

Я поворачиваюсь к своей очень довольной няне.

― Ты что, блядь, издеваешься? Я уверен, что мешать мне трахаться не входит в твои обязанности.

― Вообще-то, входит. Ты пробыл в городе всего пять минут и почти вляпался в новый скандал, ― говорит Алия, опуская карточку обратно в сумочку с чуть большим удовлетворением, чем нужно.

― Какой скандал? ― рычу я в ответ. ― Если я хочу трахаться, это мое дело, а не твое, и уж точно не команды.

― Вообще-то, благодаря контракту на девять миллионов долларов, который ты подписал, все твои дела становятся заботой команды. Какого черта мой отец решил вложить в тебя деньги, я понятия не имею. Но он это сделал. Почему ты здесь?

― Потому что я выбил все дерьмо из своего бывшего тренера, и меня выгнали из команды. Мне нужна была работа. ― Я пожимаю плечами.

― Нет, здесь, в этом отеле, ― уточняет она.

― В моей квартире дезинфекция. Я не могу там спать.

― Ну, здесь ты тоже не можешь спать, ― говорит она мне.

― Почему, блядь, нет? ― Я жду, пока она достанет свой телефон и постучит по экрану, прежде чем развернуть его, чтобы показать мне фотографию. Это не самый лучший из моих моментов. После того как меня выгнали из команды в Монреале, я ушел в загул. Девушки, выпивка и еще больше девушек. Хотя на этой фотографии все выглядит так, будто я употреблял кокаин, я никогда к нему не притрагивался и не собираюсь делать это в будущем. Я спортсмен, а не гребаный идиот. ― Это не то, на что похоже, ― говорю я, качая головой.

― Это фотография. Это именно то, на что похоже. То, что ты развлекаешься с кучкой заек, ― твое дело. Но не надо притворяться, что это что-то большее, чем есть на самом деле. Ты им не нравишься. Им нравится твоя сперма, потому что благодаря ей у них будет талон на еду до конца жизни. Ни на секунду не верь, что они с тобой по какой-то другой причине. Ни одна уважающая себя женщина не поставит себя в такое положение.

Я начинаю думать, что это отношение «Маленькой хорошенькой мисс в двух туфельках» нужно немного подправить, и я знаю, как это сделать.

― Ты ревнуешь. Мы можем это исправить, знаешь ли. Поднимись со мной в номер, и я покажу тебе, для чего именно туда приходят эти девушки. ― Я провожу рукой по линии челюсти. ― Кстати, если тебе интересно. ― Я наклоняюсь так, что мои губы оказываются на расстоянии вдоха от ее рта. ― Это ради сокрушительных оргазмов, которые я могу им подарить, а не ради моих сперматозоидов.

― Ты здесь не останешься. Иди за мной. Я отвезу тебя домой, ― говорит она, отстраняясь, чтобы обойти меня.

― Ну, когда ты так вежливо просишь, как я могу отказать? ― Я ухмыляюсь, шагая рядом с ней. Не задумываясь, я кладу ладонь на ее задницу. Она мгновенно сбрасывает мою руку и отходит в сторону, чтобы создать между нами расстояние.

― Это моя работа ― следить за тем, чтобы ты не попал в неприятности и не создал команде антирекламу. Так уж вышло, что я отношусь к своей работе серьезно. Мы не можем рассчитывать только на везение.

Ладно, это больно. Я горжусь тем, как упорно работал, чтобы достичь своего положения. Спросите любого профессионального спортсмена ― удача здесь ни при чем. Для этого нужны часы тренировок, ранние подъемы, постоянно ноющие мышцы. Я мог бы ответить, объяснить, как много я сделал, чтобы попасть сюда, но какой в этом смысл? У этой девчонки есть какое-то предвзятое мнение о том, кто я такой. Не моя работа ― доказывать ей, что она ошибается.

Вместо этого я иду за ней на выход. Она протягивает парковщику корешок талона и смотрит куда угодно, только не на меня, пока ждет, когда ей подгонят машину. Через несколько минут парковщик подъезжает на ярко-желтом Ламборджини Урус. Он отдает ей ключи, и она наконец поворачивается и смотрит в мою сторону.

― Садись, ― говорит она, прежде чем запрыгнуть на водительское сиденье и закрыть дверь.

Я оглядываюсь назад. Я могу просто вернуться в отель. В конце концов, это свободный мир. И тут со всех сторон вспыхивают камеры. Выкрикивая мое имя, папарацци практически бегут ко мне, поэтому я забираюсь в ее машину и захлопываю дверь. Блокируя шум снаружи.

― Как, черт возьми, они узнали, что я здесь? ―ворчу я.

― Наверное, Лора. ― Алия ухмыляется. ― Такие девушки готовы сделать что угодно, лишь бы их увидели с кем-то вроде тебя.

― Вроде меня? ― спрашиваю я, сводя брови в замешательстве. Алия закатывает глаза, давит на газ и срывается с места. Я пытаюсь пристегнуть ремень безопасности. ― Отличная машина. Не знал, что няням так хорошо платят, ― комментирую я, любуясь интерьером автомобиля.

― Это подарок, ― говорит она, крепче сжимая руль.

― От твоего парня-хоккеиста?

Я пытаюсь выяснить, одинока ли она? Да.

Пытаюсь ли я вывести ее из себя, когда делаю это? Тоже да.

― От хоккеиста ― да. От парня ― нет, ― загадочно отвечает она.

― Хоккеисты просто так дарят тебе роскошные машины? Ты, должно быть, хорошая нянька.

― Вообще-то, ты ― мое первое задание. И, поверь, я согласилась на это не по доброй воле. Честно говоря, если сегодняшний день хоть отдаленно говорит о том, как пройдет этот сезон, то я готова попросить одного из своих братьев убить тебя, ― говорит она.

― Они могут попытаться, ― отвечаю я. На что она только качает головой и смеется.

Двадцать минут спустя мы въезжаем в закрытое поместье, длинная подъездная дорога ведет к огромному особняку.

― Ты здесь живешь? ― спрашиваю я Алию.

― Ага. Конечно, ― говорит она, останавливает машину, глушит двигатель и, нахмурившись, поворачивается ко мне. ― Хочешь совет? Если тебе дорог твой язык, воздержись от неуместных комментариев сексуального характера. А если хочешь сохранить пальцы на руках, не прикасайся ко мне. ― С этими словами она выходит из машины.

Хотелось бы думать, что она шутит, но до меня дошли слухи о ее семье, и это реальная причина, по которой няня может позволить себе жить в таком доме и ездить на такой машине. Я выскальзываю из машины и быстро иду в ногу с Алией. Я бросаю последний взгляд через плечо на Ламбо. Мне интересно, кто из игроков купил ей эту штуку. И почему.

Звук моего телефона заставляет меня вздрогнуть. Вытащив его из кармана, я смотрю на мигающее на экране слово ― Мама.

― Тебе нужно ответить? ― спрашивает Алия.

― Нет. ― Я выключаю телефон, отклоняя звонок. Его можно добавить к сотням других, на которые я отказывался отвечать на протяжении многих лет. Я вхожу за Алией в дом. ― Ты живешь здесь одна? ― спрашиваю я. Но чем дальше мы идем, тем лучше я слышу мужские голоса.

― Нет, ― отвечает она.

Мы оказываемся в гостиной, которая выглядит так, будто она сошла со страниц журнала «Холостяцкий рай», если бы он существовал. Посередине стоит огромный черный кожаный диван, в углу расположился автомат для пинбола³, а половину оставшейся площади занимает бильярдный стол. На стене висит телевизор с плоским экраном, больше, чем джамботрон⁴.

Все в комнате прекращают свои занятия, некоторые опускают игровые контроллеры, другие сжимают в руках кии. И все они теперь не стесняясь смотрят на меня.

Алия

Только когда каждый присутствующий в гостиной моего брата стал посылать в сторону Лиама молчаливые угрозы расправы, я подумала, что, возможно, это была не самая лучшая идея. Но я ни за что на свете не повезла бы его к себе домой. По крайней мере, здесь я могу поселить его в одной из гостевых комнат моего брата… и уйти.

Честно говоря, я думаю, что мне нужно поговорить с отцом, сказать ему, что я действительно не подхожу для этой работы. Как я могу провести целый сезон, присматривая за этим парнем, если каждый раз, когда я смотрю на него, у меня возникает странное чувство в животе ― не говоря уже о том, как часто мне приходится сжимать бедра, чтобы сдержать возбуждение. Я даже не могу смотреть на него и не представлять голым. Мокрым после душа. Не вспоминать, как он прижимался ко мне своим твердым обнаженным телом, как ловил меня, не позволив упасть на задницу, когда кофейный столик сломался под нами.

Я точно знаю, что, если скажу отцу, что запала на Лиама Кинга, он в мгновение ока найдет мне замену. А еще он запретит мне выходить из Замка, ― он же база «Ванкуверских рыцарей». Я бы даже не удивилась, если бы он нацепил на меня пояс целомудрия и запер в башне.

― Лия, ты в порядке? ― спрашивает мой брат, используя сокращенное имя, которое он дал мне, когда я была маленькой. Ли-я.

― Просто замечательно. Грей, это Лиам Кинг, последний новобранец «Ванкуверских рыцарей». ― Я машу рукой вверх-вниз, указывая на Лиама.

― Я знаю, кто он, Лия, но я не понимаю, почему он в моем доме? ― Грейсон вопросительно поднимает бровь.

Я заставляю себя не закатывать глаза. Мой брат ― тафгай⁵ команды, но он также является силовиком для моего отца. Не многие знают об этом. Я бы никогда не привела в его дом парня, особенно если бы он мне нравился.

Не то чтобы мне нравился Лиам Кинг. Если уж на то пошло, я презираю этого ублюдка. Мне нравится его тело, чертовски нравится. Но он сам? Не особо. Если бы пересадка личности была возможна…

― Ему нужно где-то переночевать. Его квартиру дезинфицируют, ― говорю я Грейсону.

― И каким образом это стало моей проблемой? ― Спрашивает мой брат.

Я оглядываю комнату. Здесь есть еще два игрока «Ванкуверских рыцарей», которые наблюдают за происходящим, и я знаю, что они последуют примеру Грейсона, как бы он ни решил поступить. То есть если он заявит, что новичок ему не нравится, вся команда его не примет. Если вы думаете, что профессиональные спортсмены выросли из той школьной фазы «кто круче», то вы ошибаетесь. Вероятно, это никогда не случится. Люди думают, что домохозяйки средних лет любят посплетничать. Да, я готова поставить на то, что эти парни болтают больше, чем любая скучающая домохозяйка или мамочка, забирающая ребенка из школы.

Здесь же бездельничают несколько друзей моего брата, они же бойцы мафии. Они выглядят непринужденно, играют в бильярд и пьют пиво, но я точно знаю, что они вооружены и готовы к бою в любой момент.

― Знаешь, что? Ты прав. Это не твоя проблема. Она моя. ― Я поворачиваюсь и касаюсь предплечья Лиама. Его очень мускулистого и загорелого предплечья. ― Ты можешь остаться у меня, Лиам. У меня квартира всего с одной спальней, но я уверена, мы что-нибудь придумаем. ― Я хлопаю ресницами.

Через две секунды Грейсон подходит к нам. Четыре секунды, и он практически отрывает мою руку от Лиама и протягивает ему ладонь. ― Я Грей, тафгай. Добро пожаловать в команду. Иди за мной. Я покажу тебе комнату, где можно переночевать, а потом приведу тебя обратно, и ты сможешь познакомиться с этими придурками. ― Грейсон показывает большим пальцем через плечо на остальную часть комнаты.

Я улыбаюсь, потому что знала, что заставит моего брата изменить свое мнение, и его чрезмерная забота обо мне сыграла мне на руку.

― Ладно, раз уж у вас, ребята, завязался глубокий и содержательный разговор, я ухожу. Мне есть чем заняться, ― говорю я им.

Лиам ухмыляется, а Грейсон ворчит:

― Это моя сестра. На всякий случай, если тебе не сказали, она, блядь, для тебя совершенно недоступна.

― Сестра, понял. ― Лиам поднимает руки в знак капитуляции.

― Хорошо, и тебе лучше не забывать об этом. Парни и не за такое получали по лицу, ― хмыкает Грейсон. Затем он хлопает Лиама по плечу. ― Давай, если я не потороплюсь и не вернусь туда, они все выпьют.

― Хорошо, увидимся позже. Не забудь ― завтра утром ты должен первым выйти на лёд, ― говорю я Лиаму, прежде чем уйти. Дойдя до холла, я поворачиваюсь. ― И, Грей, никаких девушек, ― напоминаю я ему.

― Что? ― Голова моего брата практически отрывается от шеи.

― Его не должны видеть с девушками. Не приглашай никого, ― предупреждаю я.

― Ты, наверное, шутишь, Лия. Это глупое правило, которое не должен соблюдать ни один мужчина, ― возражает Грейсон, скрестив руки на груди, как ребенок, которого как следует отругали.

― Согласен, ― усмехаясь, кивает Лиам.

― Мне все равно. Мой игрок, мои правила, ― бросаю я через плечо, прежде чем выйти из дома.

Оказавшись в машине, я выдыхаю воздух, который и не подозревала, что задерживала. Правило ― никаких девушек ― это из-за проблем с прессой? Или это потому, что, когда я увидела ту красотку, вцепившуюся в руку Лиама в вестибюле, меня охватило неприятное чувство?

Я качаю головой и завожу машину. Сейчас у меня нет ни времени, ни желания анализировать это. Все, что мне нужно, ― это вернуться домой, постирать, почитать книгу и понежиться в горячей ванне. Не думаю, что прошу слишком многого. Спокойный день перед тем, как завтра начнется сумасшествие сезона.

Зловещие тучи застилают небо, и моросящие капли дождя падают мне на голову и плечи, когда я направляюсь в Замок. Я поднимаю голову и позволяю воде стекать по лицу. Еще темно, но света от здания достаточно, чтобы не было жутко. Сомневаюсь, что здесь кто-то выскочит из тени.

Странно. Это место, которое одновременно пугает меня, и здесь же я больше всего чувствую себя в безопасности. Пугает, потому что… я не умею кататься на коньках, никогда на каталась и не буду кататься. Все это скольжение на тонких лезвиях приводит меня в ужас. Я пробовала, когда была маленькой, но каждый раз, когда я падала, у меня возникал непреодолимый страх, что кто-то проедет мимо и отрежет мне пальцы. Этого, конечно, никогда не случалось, но могло бы.

Тем не менее, я чувствую себя в безопасности, находясь рядом с этим зданием или в нем самом. Из-за понимания того, что оно принадлежит моей семье, и того факта, что никто в здравом уме не захочет переходить дорогу Джейкобу Монро. Не зря люди боятся моего отца и переходят улицу, когда встречают любого из моих братьев. Семья Монро уже несколько поколений находится, так сказать, на вершине криминальной пищевой цепочки.

Я прохожу через тяжелые стальные двери, которые пропускают меня в коридор, ведущий в раздевалку. Я пришла раньше. Я хотела убедиться, что Лиам действительно появится, и надеялась поговорить с отцом. Но все же сначала мне нужно увидеть того, о ком пойдет речь.

Я прохожу прямо в раздевалку. Парни, которые переодевались, быстро хватают полотенца и накрываются ими. Все до единого, кроме Лиама Кинга, который стоит с белым полотенцем, накинутым на шею, и больше на нем нет ничего.

Что такое с этим парнем и его бесстыдной наготой?

Это второй день, когда я его вижу, и второй раз, когда мне предлагается оценить его в полный рост. Мои глаза сами собой опускаются к его члену, а затем возвращаются к его лицу, когда я вижу, как он дергается и твердеет.

― Алия, какого черта ты здесь делаешь? ― Голос моего брата доносится с противоположной стороны раздевалки.

Я поворачиваю голову в его сторону и ухмыляюсь.

― Мне нужен был материал для моего банка фантазий. ― Затем я оглядываю всех игроков в комнате ― всех, кроме Лиама. ― Спасибо, мальчики. ― С этими словами я поворачиваюсь и выхожу, слушая, как мой брат угрожает насилием своим товарищам по команде, когда за мной закрывается дверь.

Я поднимаюсь в кабинет отца, останавливаюсь на кухне, чтобы приготовить ему чашку кофе и положить на тарелку пирожных. Когда я добираюсь туда, его дверь открыта. Войдя, я ставлю чашку на его стол, а затем тарелку.

― Доброе утро, милая. Чем обязан? ― спрашивает он, уже зная, что я чего-то хочу.

― Неужели ты не можешь просто порадоваться визиту своей единственной дочери, не думая, что у меня есть какой-то мотив? Я просто хотела тебя увидеть ― вот и все. ― Я улыбаюсь и сажусь в одно из кресел перед его столом.

С того места, где я сижу, открывается прекрасный вид на каток. У меня мурашки бегут по коже при одной мысли о льде. Я никогда не любила холод. Хотя я канадка, родилась и выросла здесь, мне кажется, что свою предыдущую жизнь я прожила где-то на тропическом острове.

― Хорошо, как у тебя дела? ― В его голосе слышится сомнение. Недоверие.

― Я рада, что ты спросил, потому что я устала, папочка. ― Я надуваю губы, делая особый акцент на ласковом обращении, потому что знаю, что я ― единственная слабость моего отца. Не поймите меня неправильно, мой отец любит всех своих детей, но очевидно, что ко мне он относится по-особенному. ― Я подумала… может, мне уехать в Европу или Австралию на несколько месяцев.

― Сейчас? ― спрашивает отец, потягивая кофе, в то время как его глаза не отрываются от моих.

― Ага, думаю, это пойдет мне на пользу. Знаешь, это поможет мне лучше настроиться на оставшуюся часть года. ― Я киваю, надеясь, что это заставит его сделать то же самое. В бизнесе это называется ― зеркальное отражение ― тонкая манипуляция, чтобы заставить кого-то согласиться на ваши условия.

― Скажи мне, Алия, как именно ты будешь выполнять свою работу, находясь на другом конце света?

― Ну, я подумала, что ты мог бы попросить кого-нибудь другого последить за Лиамом Кингом. ― Я пожимаю плечами.

― Нет. ― Голос моего отца суров. Я не могу скрыть потрясения на своем лице. ― Я знаю, что ты не привыкла слышать это слово, особенно от меня. Но… мне нужно, чтобы ты сделала это для меня, ― добавляет он, словно читая мои мысли.

Я съеживаюсь в кресле, все еще не понимая, как относиться к тому, что отец впервые сказал мне «нет». Я знаю… Я кажусь избалованным ребенком, но это не моя вина, что я выросла, получая все, о чем когда-либо просила. И я никогда не пыталась злоупотребить расположением своего отца.

― Я сделал все, что в моих силах, чтобы ты никогда ни в чем не нуждалась, Алия. Я никогда ничего не просил у тебя. Это первый раз, и я действительно не думаю, что прошу тебя о многом, ― говорит он, ставя чашку с кофе на стол.

Ну вот, теперь я чувствую себя дерьмом. Поговорим о том, как вызвать чувство вины.

― Прости. Как я уже сказала, я просто устала. Я разберусь с этим и не подведу тебя, ― говорю я.

― Хорошо, а теперь расскажи мне, как прошел вчерашний день?

В голове проносятся образы голого Лиама Кинга, убивающего паука хоккейной клюшкой. Да, наверное, не самое лучшее, о чем стоит отчитываться. Точнее, о том, что при этом он был голым. Я не могу сдержать улыбку, которая появляется на моих губах при этом воспоминании.

Лиам

Мой новый тренер ненавидит меня ― нет, проигнорируйте это. Моя новая команда ненавидит меня. Понятно, что мне здесь не рады, но я не собираюсь их переубеждать. Я здесь для того, чтобы выигрывать игры, просто и ясно. И это то, что у меня хорошо получается.

Это я доказываю всем этим ненавистникам прямо сейчас, продолжая выполнять бесконечные указания, которые выкрикивает мне тренер. Каждый раз я попадаю шайбой в сетку. Даже когда этот ублюдок выставил против меня двух вратарей, я все равно умудрился зажечь этот красный огонек.

Я твердо решил, что у меня все получится. Я не идиот. Я знаю, что эта команда ― мой последний шанс на профессиональную карьеру. Если я не справлюсь, то вряд ли смогу найти даже работу тренера в молодежной лиге.

Мои бедра горят, когда я катаюсь по льду так хорошо, как только могу, стараясь быть быстрее и лучше остальных. Монро, гребаный Грейсон Монро, впечатывает меня в борт. Он же сын владельца и старший брат моей няни. А также парень, в чьем доме я ночевал прошлой ночью, опасаясь, что няня узнает, если я уйду.

Как только я врезаюсь в стену, я поднимаю глаза на трибуны, не ожидая встретить ее взгляд, устремленный прямо на меня. На ее слишком красивом лице появляется легкая улыбка.

Черт, Кинг, возьми себя в руки. Я мысленно ругаю себя. Я не могу думать о ней или о том, что она чертовски красива. Или о том, что я хочу узнать, каково будет чувствовать ее обнаженное тело, прижатое ко мне. Держу пари, я могу заставить ее зажмуриться от удовольствия, заставить ее выкрикивать мое имя так громко, что его услышит весь город.

Я качаю головой и устремляюсь за Монро ― ни за что на свете он не отберет у меня шайбу. Мне удается догнать его как раз в тот момент, когда он замахивается для удара по воротам. Подлетев к нему, я отбираю шайбу и несусь на другой конец площадки. Я чувствую, как он наступает мне на пятки, пока я уворачиваюсь от остальных бесполезных ублюдков, пытающихся меня остановить. Я обхожу их, как будто они не более чем оранжевые конусы на льду. Я не вижу препятствий, когда катаюсь на коньках. Ничто не может меня остановить.

Шайба попадает в сетку, и я поворачиваюсь к разъяренному Грейсону Монро. Он недоволен, что я только что обошел его, но мне плевать. Как я уже сказал, я здесь не для того, чтобы делать его счастливым. Хотя должен признать, что есть одна Монро, на чьем лице я хотел бы увидеть счастливую, довольную, улыбку после оргазма…

Я смотрю на трибуны, но ее там уже нет. Неужели она не видела, как я забиваю?

Какого черта я хочу, чтобы она увидела это? Я работаю не для того, чтобы произвести впечатление на девчонок. Мне это не нужно. Я знаю. Это звучит отстойно, но правда есть правда. Почему именно эта девушка занимает мои мысли, я понятия не имею. Наверное, потому что мне нужно перепихнуться. Если бы она не разрушила мои планы прошлой ночью, я бы сегодня не был так взвинчен. Не трахаться и спать в доме, где мне явно не рады ― да, сегодня я буду ночевать в своей собственной квартире, сколько бы гребаных пауков в ней ни было.

― Марш в душ. Завтра в то же время. Не опаздывайте, ― кричит тренер команде. Как раз, когда я поворачиваюсь, чтобы уйти со льда, я слышу, как он зовет меня по имени. ― Кинг, задержись, ― ворчит он.

Все мои силы уходят на то, чтобы не закатить глаза. Вместо этого я стискиваю зубы, прикусывая капу. И смотрю ему в лицо. Я знаю, что меня ждет. Это не первый раз, когда тренер ненавидит меня с первого дня. Они все чертовски злятся, что я хорош в своем деле. Я облегчаю им работу. Я приношу победы. Любой нормальный человек подумал бы, что это заставит их полюбить меня. Но нет, они ненавидят меня по неизвестным мне причинам.

Он не торопится. Я могу сократить расстояние, но не сдвигаюсь ни на дюйм. Он хочет поговорить со мной? Он может, блядь, доставить сюда свою задницу. Он останавливается в двух футах передо мной, и ему приходится запрокинуть голову, чтобы посмотреть мне в лицо.

― Ты думаешь, что у тебя божий дар, не так ли? ― спрашивает он.

― Нет, тренер, ― отвечаю я. Считаю ли я, что хорош в своем деле? Да. Но божий дар? Нет, черт возьми. Я, блядь, выложился на полную, чтобы стать таким.

― Ты здесь временно. Ты это знаешь, и я это знаю. Не обживайся, сынок. Этой команде не нужен такой игрок, как ты, ― выплевывает он.

― Такой игрок, как я? ― Я показываю на свою грудь. ― О, ты имеешь в виду игрок, который забивает? Игрок, который выигрывает чемпионаты? Не секрет, что эта команда каждый год попадает в плей-офф, а потом вылетает.

― Игрок, который принесет только негативную прессу и сопутствующие ей негативные эмоции. Небольшой совет? Владелец этой команды не будет мириться с этим. И я не из тех тренеров, которые будут терпеть твое дерьмо, не то, что твой последний, ― говорит он прямо перед тем, как пройти мимо меня.

Что ж, по крайней мере, теперь я понимаю, почему он меня так чертовски ненавидит. Интересно, если бы они узнали причину, по которой я выбил всю дурь из своего тренера, они бы все равно так вели себя? Он, блядь, заслужил это. Не связывайся с моей семьей. Мне плевать, кто ты.

Я последний в раздевалке. Все остальные уже ушли. Опустив сумку на пол, я быстро одеваюсь. Я устал, но еще мне чертовски скучно. Должно же быть хоть какое-то занятие в этом богом забытом городе. Что-то, что могло бы меня развлечь. Я беру свой телефон и совершаю ошибку, взглянув на экран. Десять пропущенных от мамы. Пять текстовых сообщений, которые я не собираюсь читать в ближайшее время.

Я, может, и не позволяю никому другому лезть в мою семью, но это не значит, что я не имею права злиться на нее. Честно говоря, я не уверен, что когда-нибудь смогу смотреть на свою мать и не испытывать ярость после того, что она сделала.

Запихнув телефон в карман джинсов, я перекидываю сумку через плечо и выхожу из раздевалки. Только для того, чтобы замереть, увидев, что предстает передо мной за дверью.

Алия Монро сидит, скрестив ноги, на полу, прислонившись к стене напротив выхода. Рядом с ней стоит большой стакан с кофе и лежит ее огромная сумка «Dior». Она планирует поход? Потому что, клянусь, она могла бы уместить в ней палатку и спальный мешок.

Я наклоняю голову и наблюдаю за ней. Она либо еще не заметила меня, либо очень старается сделать такой вид, не отрывая взгляда от экрана своего телефона и просматривая что-то в социальных сетях.

Я прочищаю горло, заставив ее вздохнуть, закатить глаза, а затем медленно поднять их, чтобы встретиться с моими.

― Я надеялась, что ты там утонул или поскользнулся и сломал себе шею, ― говорит она таким ровным голосом, который заставляет меня сомневаться, шутит ли она, или эта девушка всерьез желает мне телесных повреждений.

― Обычно мне не свойственно разочаровывать женщин, но не в данном случае. Что ты здесь делаешь? ― спрашиваю я, оглядывая пустой коридор.

― Жду тебя. А что еще я могу делать? ― отвечает она.

― Почему?

― Потому что мой отец, похоже, считает, что ты ― лучшее, что было с тех пор, как изобрели электричество. И он поручил мне следить за тем, чтобы ты не попал в неприятности.

― Лучшее с тех пор, как был нарезан хлеб, ― поправляю я ее.

― А?

― Правильно говорить ― это лучшая вещь с тех пор, как был нарезан хлеб, а не электричество, ― объясняю я.

― Да, но это глупо. Нарезать хлеб легко. Ты знаешь, как трудно жить в современном мире без электричества? Не думаю, что это было бы весело, ― говорит она.

Я не говорю ей, что знаю, как трудно жить без электричества ― чертовски холодно, вот как. Когда я рос, моя мама притворялась, что это игра. Мы с братом все понимали, но терпели блэкаут, когда отключали электричество. Я очень сомневаюсь, что маленькой принцессе хоть раз в жизни приходилось обходиться без тех современных удобств, которые есть в ее распоряжении.

― Я проголодался. Где здесь можно хорошо поесть? ― спрашиваю я, желая сменить тему.

― Тебе повезло. Так получилось, что еда ― одно из моих любимых времяпровождений. ― Алия улыбается, поднимаясь на ноги, затем поворачивается и нагибается, чтобы поднять сумку и стаканчик кофе.

Когда она выпрямляется и поворачивается обратно, я не скрываю, что рассматривал ее задницу. Ее восхитительную попку в форме сердца, которая идеально поместилась бы в моих ладонях. Если она выставляет ее передо мной, я буду смотреть.

― Готов в любое время, ― говорю я с ухмылкой.

― Поехали. Я поведу, ― говорит она, шагая впереди меня. ― И перестань пялиться на мою задницу, ― добавляет она, слегка покачивая бедрами.

― Эта задница создана для того, чтобы на нее пялились, милая, ― бормочу я достаточно тихо, чтобы она меня не услышала.

Алия

― Привет, мисс Монро, как обычно? ― Спрашивает Кэл, когда я захожу в его ресторан с подходящим названием «Закусочная Кэла».

― Было бы здорово. Спасибо, Кэл, ― отвечаю я и веду Лиама, на которого Кэл бросает убийственный взгляд, к кабинке в дальнем конце зала ― я всегда сажусь там, когда прихожу сюда.

Заведение оформлено в стиле 1950-х годов. Американская ретро-закусочная, с музыкальным автоматом, который до сих пор проигрывает виниловые пластинки. Кабинки красные и белые, полы в черно-белую клетку, на стенах странная смесь неоновых вывесок и случайных плакатов с девушками в стиле пин-ап. Я хожу сюда с тех пор, как узнала о существовании закусочной в пятнадцать лет, когда она стала своего рода убежищем, местом, куда я могу пойти и побыть в одиночестве, чтобы меня никто не беспокоил. Это на окраине города.

Когда огромное тело Лиама втискивается на сидение напротив меня, я задаюсь вопросом, о чем, черт возьми, я думала. Это мое место. Я даже Чарли сюда не приводила. Но когда Лиам спросил, не знаю ли я хороших мест, где можно поесть, на ум сразу же пришла «Закусочная Кэла». Еда тут просто умопомрачительная.

Лиам поворачивает голову, разглядывая интерьер. Хотела бы я знать, о чем он думает. Нет, не так. Мне все равно, о чем он думает, потому что он не имеет значения. Он ― работа. Вот и все. Мне не нужно узнавать его лучше или понимать его сокровенные мысли. Мне не нужно знать, каковы на вкус его губы, прижатые к моим… каковы на ощупь его руки…

― Не совсем то место, которое я ожидал от принцессы, ― говорит Лиам, поворачиваясь ко мне всем телом и впиваясь в меня своими темно-синими глазами.

― Я не принцесса. Это Аманда. И я хочу, чтобы ты знал, что в этом месте готовят лучше, чем в любом ресторане с мишленовскими звездами, в котором я когда-либо ела, ― говорю я ему.

― Кто такая Аманда? ― спрашивает он.

― Моя подруга.

― Что делает ее принцессой?

― То, что она в буквальном смысле королевская особа. Она герцогиня, а не принцесса, но это гораздо ближе к тому, чтобы быть принцессой, чем я когда-либо буду.

― Конечно, если ты так говоришь, ― говорит он, а потом бормочет себе под нос. ― Принцесса.

Я хватаю со стола свой нож.

― Назови меня так еще раз. И я сделаю это, ― блефую я. Я бы не смогла ударить его ножом. Я не выношу вида крови, не выношу с восьми лет, но это история для другого раза. Сейчас мне не нужны эти мысли в голове.

― Итак, что посоветуешь? ― Лиам хмыкает и берет в руки меню, похоже, ничуть не обеспокоенный моей угрозой. Не знаю, чего я ожидала. Он чертов хоккеист. Насилие у него в крови. Я, орудующая ножом для масла, его ничуть не пугаю. Вчерашнего паука он боялся больше.

― Здесь все вкусно. Но если хочешь испытать настоящий фудгазм, возьми двойной бургер с говядиной и беконом в паре с клубничным коктейлем. ― Я чуть не стону при мысли о том, как вонзаю зубы в этот бургер.

― Фудгазм? Что такое, черт возьми, фудгазм? ― Лиам кладет меню обратно на стол и смотрит на меня с ухмылкой.

― Это как оргазм, только лучше. Ты получаешь его, когда ешь самую вкусную еду на свете.

― Нет ничего лучше оргазма, милая, и если ты думаешь, что еда может его превзойти, то, извини, но ты явно не испытывала настоящего.

У меня открывается рот.

― У меня было много оргазмов, не то чтобы это тебя касалось, ― говорю я ему.

― Нет, не было, ― говорит он уверенно. Вызывающе. ― Но я могу помочь тебе с этим.

Почему его голос становится ниже всякий раз, когда он предлагает мне прыгнуть к нему в постель?

― Пас. ― Я улыбаюсь, одновременно сжимая бедра, пытаясь унять желание, которое вызывает во мне этот парень.

― Это предложение с открытой датой. ― Он пожимает плечами, как будто предложить секс ― это не более чем предложить что-то повседневное, вроде чашки кофе.

Официантка подходит к столику. Ее глаза не спеша осматривают Лиама, и это означает, что она рассматривает каждый дюйм его тела. Может, я смогу преодолеть свой страх перед кровью и вонзить нож ей в глаз?

Я прочищаю горло. Это не потому, что я ревную. Это было бы нелепо. Нет, мне нужно ее внимание, потому что я голодна и хотела бы сделать свой заказ когда-нибудь в этом веке, а не тогда, когда она перестанет трахать глазами мужчину, сидящего напротив меня. Того самого мужчину, который либо не замечает внимания к себе, либо предпочитает не замечать, изучая меню.

― Что будете? ― спрашивает официантка отрывистым тоном, ее раздражение очевидно.

Что ж, очень жаль, милая. Я голодна. Можешь трахать глазами этого засранца сколько угодно, когда я получу свою еду.

― Мне двойной бургер с говядиной и беконом, картошку фри и луковые кольца, а также клубничный коктейль, ― говорю я ей.

Она записывает мой заказ в блокнот и поворачивается лицом к Лиаму.

― А для тебя? ― мурлычет она гораздо более приятным тоном.

― Мне то же самое, спасибо, ― говорит он, протягивая женщине свое меню и улыбаясь во весь рот.

― Все будет через минуту, ― заикаясь, говорит она и забирает меню, после чего уходит.

― Ты можешь не делать этого? ― спрашиваю я, закатывая глаза.

― Чего именно?

― Очаровывать всех подряд? Ты заставил ее думать, что у нее есть шанс с тобой. Это жестоко, ― говорю я ему.

― Откуда ты знаешь, что у нее нет шансов? И я ничего не могу поделать, если я от природы обаятельный.

― Прости… Просто я не знала, что озабоченные женщины средних лет в твоем вкусе. В таком случае, не позволяй мне останавливать тебя. ― Я машу рукой в ту сторону, куда ушла официантка.

― Я предпочитаю похотливых миниатюрных брюнеток, ― говорит он. Мне нужно будет сходить к окулисту, раз уж я так часто закатываю глаза из-за этого парня. Это становится проблемой. ― А еще я думал, что твоя работа ― не давать мне трахаться с кем попало.

― Моя работа ― следить за тем, чтобы ты не попадал в неприятности, и держать тебя подальше от прессы, насколько это возможно.

― Значит, блокировка члена не входит в твои обязанности?

― Нет, я сама проявила инициативу и добавила это. ― Я ухмыляюсь.

― Ты очень целеустремленная женщина, идущая на все ради дела, верно? ― спрашивает он.

― Именно так. ― Я выскальзываю из кабинки и встаю.

О чем, черт возьми, я думала? Мне следовало попросить отца уточнить, что на самом деле подразумевает это задание. Неужели я должна стать его тенью? Просто следовать за ним день и ночь?

Как только я захожу в уборную, я включаю кран и смачиваю руки. Я брызгаю холодной водой на шею и локти. Я где-то читала, что вода расслабляет. Думаю, это чушь, потому что сейчас мне это совершенно не помогает. Я сижу в своем любимом месте, собираюсь съесть вкусную еду. Я должна быть максимально расслаблена. Но нет, я как на иголках, потому что превратилась в чертову шлюху и все, о чем я могу думать, это как бы запрыгнуть на колени — или стояк — парня, сидящего напротив меня.

Лиама, мать его, Кинга. Ааа… почему? Что я натворила в прошлой жизни, чтобы терпеть такую пытку?

Я лезу в карман в поисках телефона, но его там нет. Должно быть, я оставила его на столе. Отлично, теперь я даже не смогу спрятаться здесь и полистать социальные сети, чтобы скоротать время, пока готовится еда.

Глядя на свое отражение в зеркале, я расправляю плечи, убираю назад растрепавшиеся волосы и поправляю одежду.

― Ты ― Алия Монро. Ты можешь справиться с этим. Этот мужчина не оказывает на тебя ни малейшего влияния, ― говорю я себе, прежде чем выйти из уборной.

Я не позволю ему испортить мое счастливое место. Интересно, смогу ли я найти одно из тех маленьких устройств, которые использовались в фильме про инопланетян, ― те, что стирают память. Тогда я смогу сделать так, чтобы он забыл о существовании этой закусочной.

Я проскальзываю обратно в кабинку и смотрю на свой телефон, который все еще лежит лицом вниз там, где я его оставила.

― Он взрывается. Тебе стоит проверить его, ― говорит Лиам.

Я поднимаю телефон в тот момент, когда он пикает от входящего сообщения. Я открываю приложение и вижу, что в моем групповом чате с девочками десять непрочитанных сообщений. Я открываю его и тут же жалею об этом.

Чарли:

@AliyahMonroe Ты на третьем свидании? Так вот почему мы ничего о тебе не слышим?

Аманда:

@AliyahMonroe Я хочу знать все подробности. Он хорош?

Чарли:

@DuchessAmanda Был ли он хорош? Как будто этот парень может быть другим. Вы видели его на льду?

Аманда:

@CharlieBear Я не думаю, что чьи-то способности к катанию имеют хоть какое-то отношение к их способностям в постели.

А вот это меня рассмешило. Я никогда не встречалась с хоккеистами, поэтому не могу ни подтвердить, ни опровергнуть, что их ловкость на льду помогает им вне его.

― Что-то смешное? ― спрашивает Лиам.

Я поднимаю взгляд. Я почти забыла, что он сидит здесь. Почти.

― Мои подруги хотят знать, связано ли умение хорошо кататься на коньках с твоими навыками в спальне, ― говорю я ему.

― Что ж, передай своим подругам, что я с удовольствием проведу для них личную демонстрацию, как на льду, так и вне его. ― Он подмигивает.

― Ты даже не знаешь, как они выглядят. Неужели ты настолько всеяден, что готов засунуть свой член в кого угодно?

― Я умею мыслить логически. ― Он пожимает плечами.

― Что, черт возьми, это значит? ― спрашиваю я, перевожу телефон в беззвучный режим и кладу обратно на стол. Я отвечу им позже.

― Это простая закономерность. Горячие девчонки всегда собираются в кучки. Ты сексуальная, а значит, твои подруги тоже сексуальные. Обычно в группе есть одна на пятерочку, а не десятку. Но не волнуйся, это не ты.

Он не может быть серьезным. Неужели мужчины действительно так думают? Это просто смешно.

Но потом я вспоминаю своих подруг. Они все по-своему сексуальны. Чарли могла бы стать моделью, если бы захотела. Она высокая, стройная, с длинными светлыми волосами, которые достойны того, чтобы снимать их в рекламе шампуня. Аманда ― это все, что вы ожидаете от принцессы ― она всегда элегантна и безупречно одета. У нее светлая кожа и темные волосы, а также удивительные ярко-голубые глаза. А Николь ― типичная соседская девочка, или, скорее, та самая главная болельщица, которую вы ненавидели в старшей школе. Блондинка, какой только может быть блондинка. Она высокая, с изгибами во всех нужных местах и огромной грудью с чашечкой D, которую она не боится выставлять напоказ. И, наконец, Фиби. Оливковый цвет кожи, темные волосы и темные глаза, в которых, клянусь, можно потеряться, если смотреть в них слишком долго. Она умеет втягивать тебя в свою орбиту.

Не хотелось бы расстраивать мистера Кинга, но если бы он увидел меня среди этих девушек, то, скорее всего, я была бы той пятеркой, которую он упомянул.

― Напомни мне, чтобы я никогда не знакомила тебя с моими подругами, ― говорю я ему.

― Почему?

― Потому что мне не нужны хлопоты, связанные с тем, чтобы водить их в поликлинику и проверять на венерические заболевания, ― говорю я.

Лиам берет свой телефон, нажимает несколько раз, а затем передает устройство мне.

― Для ясности, это было сделано за день до моего приезда. Я чист как стеклышко, милая.

Я смотрю на справку на его экране. Кто, черт возьми, носит с собой такие анализы? Те, кто регулярно занимаются сексом, вот кто. Я передаю телефон обратно Лиаму как раз в тот момент, когда подходит официантка и ставит перед нами еду.

Лиам

Меня никогда не волновало, что думают обо мне люди. Они либо любят, либо ненавидят меня. Я не пытаюсь их переубедить. В моем понимании, это они должны решать, что им думать обо мне, а не я.

Но по какой-то причине я сижу напротив дочери владельца моей команды и пытаюсь изменить ее мнение. Меня чертовски раздражает, что все, что она видит, ― это суперзвезда НХЛ, игрок, у которого на уме только одно. Ладно, суперзвезда ― это не совсем то слово, которое она употребила бы, возможно, оно слишком громкое.

Какого хрена меня это вообще волнует? Вот вопрос, на который я не могу найти ответ. Я даже не знаю эту цыпочку. Мне не нужно ее одобрение или что-то в этом роде. Однако осознание того, что оно мне не нужно, никак не меняет того, что я его хочу. Я хочу, чтобы она видела меня таким, какой я есть, а не тем Лиамом Кингом, каким меня изображают СМИ. Видела просто скучного, обычного меня.

Парня, который проводил все свое свободное время, совершенствуя свою игру. Когда я не присматривал за младшим братом и не следил за тем, чтобы у него была хотя бы одна порция еды в день, я был ребенком, катающимся на коньках или скользящим вокруг шайбы. Я был ребенком, который держался в тени, боясь, что все в школе узнают, что я беден. Я был ребенком, которому иногда приходилось воровать еду, чтобы прокормить мать и брата. Я ― ребенок, которого мой отец никогда не хотел. Ребенок, у которого в детстве было столько чертовых комплексов.

Комплексов, которых, как я думал, у меня больше нет. Оказывается, я ошибался. Потому что, сидя напротив этой идеальной маленькой ледяной принцессы, я чувствую себя неполноценным. Я ненавижу ее за то, что она снова заставила меня чувствовать себя так, будто я недостаточно хорош.

Я наблюдаю, как она берет свой бургер и откусывает от него такой большой кусок, какой только может вместить ее рот. Ей все равно, что соус и жир стекают по ее подбородку, когда она закрывает глаза и откидывает голову назад… постанывая.

Гребаный фудгазм. Вот о чем она говорила. Теперь мой член становится твердым, как камень, когда я думаю о том, какими способами я мог бы сам извлечь из нее эти звуки. Когда она глотает, я отчетливо представляю, как она делает это со мной.

Алия открывает глаза и смотрит в мою сторону.

― Что? ― спрашивает она, берет салфетку и вытирает лицо.

Я качаю головой.

― Ничего, ― бурчу я и тянусь за своим бургером. Обычно я не ем ничего подобного в сезон. У меня есть строгий план питания, которого я придерживаюсь. Мне просто придется найти способ сжечь лишние калории позже. Я запихиваю булочку в рот, и в тот момент, когда я вгрызаюсь в мясо, на мой язык обрушивается взрыв вкуса. Черт возьми, она не ошибалась. Это, должно быть, один из лучших бургеров, которые я когда-либо ел.

― Ну что? ― спрашивает Алия.

Я пожимаю плечом.

― Нормально, ― говорю я ей.

― Да ладно, это лучше, чем нормально. Признайся, ― говорит она.

― Сначала признайся, что я тебе нравлюсь, ― осмеливаюсь я произнести.

― Проблема в том, что… я не умею лгать. Так что, извини, не выйдет.

Вот черт, как больно.

― Ты солгала мне вчера, ― замечаю я.

― Когда?

― Когда отвезла меня в дом своего брата под предлогом, что ты там живешь.

― Я не лгала. Я сказала, что живу не одна, и у меня есть спальня в доме Грея, так что технически я вроде как там живу, ― говорит она и снова впивается зубами в свой бургер.

Я закрываю глаза, звуки ее стонов пронзают меня.

― Если ты и дальше будешь так стонать, у нас возникнут проблемы, ― говорю я ей.

― Что? Я не стону, ― настаивает она, ее щеки заливает румянец.

― Мой член считает иначе. Ему, оказывается, нравятся звуки твоих стонов, очень, блядь, нравятся. И это проблема для нас обоих.

― Думаю, это твоя проблема, а не моя. ― Алия отправляет в рот жареную картошку.

― Нет, это наша проблема, потому что, если ты продолжишь меня возбуждать, я сделаю все, что в моих силах, чтобы измотать тебя, пока ты не позволишь мне тебя трахнуть. А это не займет много времени, особенно если я задействую все, что есть в моем арсенале. ― Я приподнимаю бровь, прежде чем добавить: ― И мы оба знаем, что это будет наша проблема, если я тебя трахну. Потому что, во-первых, я работаю на твоего отца, а во-вторых, я работаю на твоего отца.

― Твое эго безразмерно, ты знаешь об этом? Тебе не стоит беспокоиться, потому что ты не сможешь сделать абсолютно ничего, что заставило бы меня переспать с тобой.

― Видишь ли, теперь это вызов, который еще сильнее меня заводит. Давненько мне не бросали вызов.

Алия закатывает глаза.

― Заткнись и ешь свой бургер, пока он не остыл.

По черт его знает какой причине я следую ее указаниям и именно так и поступаю. Проглотив бургер и едва вспомнив, что при этом нужно жевать, я вытираю лицо салфеткой.

― Какие у тебя планы на остаток дня? ― спрашиваю я, пытаясь поддержать вежливый разговор.

― Мои планы ― это твои планы. Моя работа заключается в том, чтобы следить за тобой и не давать тебе совершать ошибки.

― Я не совершаю ошибок, ― говорю я ей.

― Ты избил тренера и это не было ошибкой? ― удивленно бросает она в ответ.

― Нет.

― Позволить сфотографировать себя с зайками и тонной кокаина на столе ― это не ошибка?

― Ладно, это был не самый лучший мой момент, но та фотография была смонтирована. Я не употребляю наркотики. Никогда не употреблял и не буду. ― Я пожимаю плечами. Это правда. У меня нет причин лгать об этом.

― Ну, это не имеет значения. Мы найдем способ очистить твой имидж и снова превратить тебя в канадского принца.

― Значит, ты следишь за мной в СМИ, да? ― Я улыбаюсь. То, что она использует имя, которое таблоиды дали мне в начале моей карьеры, говорит о том, что она обо мне читала. Даже если большая часть этого ― куча гребаной лжи, выдуманных историй, которые должны получить наклейку бестселлера New York Times за вымысел, потому что это действительно все, что они печатают.

― Я провела свое исследование. Так поступил бы любой профессионал в своем деле. Мне нужно было знать, во что я ввязываюсь, когда отец сделал меня твоей нянькой.

Я демонстративно бросаю взгляд через плечо на пустую закусочную.

― Все в порядке. Ты можешь признать, что я тебе нравлюсь. Никто никогда не узнает. Здесь нет никого, кроме нас, ― говорю я ей.

― Почему для тебя так важно, нравишься ты мне или нет? ― Она складывает руки на груди и откидывается на спинку кабинки, наблюдая за мной.

― Не важно. ― Я пожимаю плечами, раздраженный тем, что она видит меня насквозь.

― Ну да, конечно, не важно. ― Она кивает на мою пустую тарелку. ― Ты закончил?

― Похоже на то, ― говорю я, вставая из кабинки и поправляя свой все еще возбужденный член в штанах. Алия достает бумажник из своей огромной сумочки. Прежде чем она успевает достать из него наличные, я бросаю на стол две стодолларовые купюры. ― Я заплачу, ― говорю я.

Она достает сотенную и бросает ее поверх моей.

― Я не хочу, чтобы ты платил за мой обед. ― Она поджимает губы в знак протеста.

Я ничего не отвечаю. Я жду, пока она выскользнет из кабинки. Когда она проходит мимо, я беру со стола ее купюру и засовываю ее в отверстие ее сумки, а затем следую за ней к выходу из закусочной.

― Куда? ― спрашивает Алия, как только я захлопываю пассажирскую дверь ее машины. Я смотрю на нее и ухмыляюсь.

Она ― мой новый личный водитель?

― Домой, ― говорю я ей. У меня еще не было возможности осмотреть здание, в котором я буду жить столько, сколько «Рыцари» решат со мной работать. Там должен быть оборудованный по последнему слову техники тренажерный зал, а также бассейн с подогревом. Это одна из причин, по которой я выбрал это место.

Сейчас у меня много энергии, которую нужно сжечь. Можно было подумать, что утренняя тренировка вымотала меня, но в моем теле бурлит тонна нерастраченной энергии. Я говорю себе, что это никак не связано с соблазнительной маленькой лисичкой, сидящей рядом со мной. Совершенно запретной маленькой соблазнительной лисичкой. Я имею в виду, я не думаю, что можно найти что-то более запретное, чем Алия Монро.

Однако, это не мешает мне хотеть ее. Даже наоборот, я хочу ее еще больше. Не говоря ни слова, Алия выезжает с парковки. Я ломаю голову, пытаясь придумать, что сказать, как нарушить эту тишину, которая окутала нас. Это беспокоит меня, потому что не вызывает дискомфорта.

Как можно чувствовать себя так комфортно рядом с незнакомцем?

Алия сворачивает в подземный гараж и вводит код на панели ― код, который я ей никогда не давал. Затем она паркуется на месте, предназначенном для моей квартиры. ― Где бы ты припарковалась, если бы у меня была машина?

― Уверена, я бы что-нибудь придумала. ― Она ухмыляется так, что мне точно не понравилось бы то, о чем она думает.

― Спасибо, что подвезла, ― говорю я, вылезая из машины. Я тянусь внутрь, беру свою сумку с заднего сиденья и останавливаюсь, когда вижу, что она делает то же самое. ― Что ты делаешь? ― спрашиваю я вслух.

― Слежу за тобой, конечно. Это вроде как моя работа.

― Тебе будет скучно до безумия, ― предупреждаю я.

― Не сомневаюсь. Но именно поэтому у меня с собой вот это. ― Она взваливает свою огромную сумку на одно плечо.

― А что в ней вообще? ― спрашиваю я. Я бы предложил ей понести ее, если бы не боялся, что мне отгрызут голову. В буквальном смысле. Я бы не отказался, чтобы она вонзила свои жемчужно-белые зубы прямо в мою шею.

― Все и ничего. ― Она улыбается.

Из-за этой гребаной улыбки у меня будут неприятности, а потом и у нее. Потому что если я ввяжусь в это, то уже не смогу остановиться. Что-то подсказывает мне, что одного раза с этой девушкой совершенно точно не будет достаточно.

Да, мне нужно как можно скорее найти этот спортзал. Мне нужно отвлечь свой разум и свой член от всех мыслей об Алие Монро.

― Просто постарайся не мешать мне. Я не очень люблю, когда у меня путаются под ногами, ― бурчу я и направляюсь к лифтам.

Может, мне удастся вывести ее из себя, и она уйдет? Это ведь не так сложно, верно? Я уже выводил из себя множество женщин. Обычно это происходит потому, что я не хочу задерживаться с ними ни на секунду, или отвергаю их ухаживания, или еще что-нибудь в этом роде. Я оглядываюсь через плечо. Интересно, что нужно сделать, чтобы это ходячее, говорящее искушение взорвалось.

Черт, мысль о том, что она разозлится, выйдет из себя, накричит на меня, не должна так заводить. Может, мне нужен психиатр? Эти мысли ненормальны.

Алия заходит за мной в лифт и, опередив меня, нажимает на кнопку, чтобы поднять нас в мою квартиру.

― К твоему сведению, у меня три старших брата. Я очень терпелива к выражению недовольства. Но не жди, что я буду сидеть сложа руки и изображать из себя радугу и солнышко, если ты собираешься ворчать на меня.

― Принято к сведению, ― говорю я, сохраняя голос как можно более нейтральным.

Алия

Это была ошибка, ошибка просто эпических масштабов. И я имею в виду ЭПИЧЕСКИХ. Мне следовало остаться в квартире или сидеть в коридоре и ждать его. Чего я никогда не должна была делать, так это слепо и глупо следовать за Лиамом-долбанным-Кингом в спортзал.

О чем я только думала? Очевидно, что не думала. Я была в спортзале со своими братьями же бесчисленное количество раз. Я даже тренировалась с ними. Но Лиам Кинг ― не мой брат, и то, как мое тело реагирует, когда этот парень поднимает тяжести, ― не нормально. Сколько бы я ни пыталась убедить себя, что он не влияет на меня, я не могу отрицать свое влечение. Мой мозг согласен жить в отрицании, но мое тело ― особенно те предательские женские части, которые находятся внизу, ― кажется, думает по-своему.

Удивительно, что сейчас у меня под ногами нет лужи. Такое ощущение, что я в одном из документальных фильмов о животных в период течки на канале Дискавери. Представляю себе комментарии.

Вот, у нас здесь не такая уж недоступная похотливая самка. Сейчас начало хоккейного сезона, друзья, а это значит, что время спаривания тоже в разгаре, и эта самка хочет начать его на ура!

Ненавижу его за то, что он заставляет меня чувствовать себя такой возбужденной. Я стараюсь не смотреть. Это было проще, когда я знала, что он меня видит, но сейчас Лиам стоит спиной ко мне, его мышцы без рубашки напряжены в свете ламп, по ним стекает пот, когда он выполняет неимоверное количество подтягиваний. Конечно, его руки скоро устанут. Сколько раз человек может подтянуться? Я наклоняю голову, восхищенная видом, открывшимся передо мной, больше, чем я когда-либо признаю вслух. И тут, словно выведенная из транса, я отвожу взгляд, когда его ноги ударяются о коврик и он поворачивается.

Я роюсь в сумке и нахожу свой телефон. Если бы мои мозговые клетки не отправились в отпуск на последние десять минут, я бы сфотографировала эту сцену. Наверное, я могла бы продать ее таблоидам или выставить на аукцион своим друзьям.

Кстати говоря, я открываю поток текстовых сообщений. В нашем групповом чате двадцать новых сообщений. Я не читаю их, а набираю свое собственное.

Я:

@All Сколько бы вы заплатили за фотографию Лиама Кинга без рубашки, тренирующегося в спортзале?

Через несколько секунд я вижу, как внизу экрана появляются точки ― те, которые дают мне знать, что кто-то пишет.

Аманда:

@AliyahMonroe Не смей так дразнить меня. Я бы отдала тебе почку.

Чарли:

@AliyahMonroe Настоящая лучшая подруга уже отправила бы фотографию.

Николь:

@AliyahMonroe Как тебе пятьсот тысяч?

Фиби:

@AliyahMonroe Я только что использовала «Найти друга», чтобы отследить тебя. Я буду у входа через десять минут. Впусти меня!!!

У меня глаза на лоб вылезают. Они совершенно точно не могут появиться здесь. Черт, черт, черт! Я не думала, что кто-то из них действительно выследит меня и заявится без предупреждения.

Я:

@Все НЕ ― и я имею в виду именно это! ― НЕ появляйтесь здесь. Из-за вас меня уволят.

Николь:

@AliyahMonroe Не будь такой драматичной. Твой отец не уволит тебя.

Чарли:

@AliyahMonroe Он может, если узнает, что ты портишь его последние инвестиции.

Мой телефон вибрирует, на экране появляется уведомление о входящем видеочате с Фиби. Я нажимаю ― отклонить и бросаю телефон. Нет, я ни за что не отвечу на звонок прямо сейчас.

― Лия, ответь мне! Клянусь, если ты трахаешься с Лиамом, мать его, Кингом, мне нужны подробности, ― слышу я ее крик в трубке. Я поднимаю взгляд, чтобы схватить телефон и отключить видеозвонок.

В спешке я, должно быть, нажала «принять», а не «отклонить». Все надежды на то, что Лиам не слышал, как моя подруга кричит по громкой связи, рушатся, когда он перестает двигаться и смотрит прямо на меня с ухмылкой.

― О Боже, заткнись! Фиби, замолчи сейчас же! ― кричу я, наконец-то сумев ответить на звонок.

― Я тоже хочу знать. Насколько он большой? Потому что единственная причина, по которой ты не сказала бы нам об этом, ― это если бы он был крошечным, как булавочная головка, и тебе было бы жаль парня. Лия, не расстраивайся, ― говорит Чарли, после чего из динамика моего телефона раздается шквал смеха.

Я подношу камеру к лицу.

― Он такой маленький, что вам было бы трудно его разглядеть, если бы он лежал рядом со шпилькой для волос, ― невозмутимо отвечаю я. ― Я даже не кончила, ― добавляю я, прежде чем телефон выхватывают у меня из рук.

― Очевидно, она лжет. Она не хочет рассказывать, насколько хорошо я оснащен. И чтобы ты знала, она была слишком занята, выкрикивая мое имя перед тем, как потерять сознание после пятого оргазма, который я ей подарил, чтобы сделать точные замеры, ― говорит Лиам, глядя прямо в мой телефон.

Я в считанные секунды вскакиваю на ноги и тянусь за телефоном, что только заставляет его поднять его выше.

― Он лжет. Я и близко не подходила к этой его зараженной штуке, ― кричу я, подпрыгивая в безрезультатной попытке выхватить устройство из его рук.

― У меня нет проблем с тем, чтобы сблизиться с ним. В наши дни можно избавиться от любых инфекций. ― Это говорит Аманда.

― Точно! Я согласна. Зачем позволять маленькой венерической болезни мешать хорошему времяпрепровождению? ― добавляет Чарли со смехом.

― Господи. Прекрати. Это не смешно, ― рычу я.

― Отчасти да, ― возражает Николь.

Я падаю обратно на пол.

― Знаете, что? Вы все хотите пресловутого Лиама Кинга? Забирайте. Мне все равно, ― фыркаю я.

Лиам смотрит на меня сверху вниз. Не говоря ни слова, он отключает связь и приседает передо мной, протягивая мой телефон.

― Твои подруги кажутся забавными, ― говорит он.

― Да, они такие, ― отвечаю я, забираю устройство и бросаю его обратно в сумку.

― Между нами говоря, я бы выбрал тебя. Каждый раз, черт возьми. ― Он подмигивает, выпрямляется и идет к скамье для жима лежа. Оставив меня сидеть с открытым от удивления ртом.

Он выбрал бы меня? Что это вообще значит? Я не знаю, сколько времени прошло, но когда Лиам снова останавливается передо мной, моя задница онемела от сидения на полу.

― Пойдем, мы закончили здесь. ― Он протягивает мне руку.

Я смотрю на его раскрытую ладонь так, словно это змей, предлагающий Еве то проклятое отравленное яблоко в Эдемском саду. Я знаю, что хочу взять ее, но также знаю, что не должна этого делать. В конце концов, мои манеры побеждают, и я вкладываю свою руку в его большую теплую ладонь. Лиам тянет, и я в считанные секунды оказываюсь на ногах. Он отпускает мою руку и наклоняется, чтобы поднять сумку. Затем, не говоря ни слова, он снова берет меня за руку и ведет к лифту.

Почему он держит меня за руку? Или лучше спросить, почему я не хочу, чтобы он отпускал ее?

Как только мы оказываемся в лифте, Лиам бросает взгляд на наши соединенные ладони. Его брови сходятся на переносице, и он быстро разжимает хватку и прячет освободившуюся руку в карман.

Неужели он так же, как и я, смущен этим жестом?

― Я собираюсь принять душ, а потом заказать ужин. Если только ты не хочешь присоединиться ко мне, и я смогу начать с десерта? ― Он многозначительно дергает бровями вверх-вниз, а его глаза блуждают по моему телу. Двери лифта открываются в его холле.

― Заманчиво, но я откажусь. Я посижу здесь. Нам нужно обсудить кое-какие вопросы, связанные с твоим пиаром, прежде чем я отправлюсь домой.

― Пиаром?

― Да, например, какие благотворительные мероприятия ты посетишь и что ты можешь сделать, чтобы люди снова в тебя влюбились, ― говорю я ему, мысленно составляя список.

― У меня есть один вопрос, ― говорит он.

― Давай.

― Как мне помешать тебе влюбиться в меня в процессе? Если я снова превращусь в канадского хоккейного принца? Пока ты неплохо сопротивляешься, но все изменится, когда ты узнаешь, какой я на самом деле хороший парень.

― Думаю, я смогу воздержаться от чувств к вам, мистер Кинг, ― говорю я ему.

― А я думаю, что ты так сильно влюбишься в меня, что будешь умолять нарушить правила.

― Я не умоляю. Никогда.

― Видишь? Это похоже на еще один вызов, принцесса, ― говорит он, подмигивая.

― Фу, и это не вызов. Иди прими душ. От тебя воняет.

Его смех удаляется вместе с ним, и я не могу не задаться вопросом, не прав ли он… Могут ли у меня возникнуть чувства к нему?

Я качаю головой. Это крайне маловероятно. Мое тело может испытывать влечение к этому парню, но это всего лишь физическая, химическая реакция. Ни за что на свете я не влюблюсь в Лиама Кинга.

Лиам

Алия только что ушла. Как ей удалось уговорить меня на все эти мероприятия, которые она хочет, чтобы я посетил, я понятия не имею. Она казалась такой увлеченной, когда рассказывала о причинах. Я словно увидел ее совсем с другой стороны, и мне это понравилось. Очень. Я был очарован ею. Возможно, именно поэтому я сейчас смотрю на распечатанный список мероприятий, на каждом из которых я должен быть в смокинге.

Я вешаю список на холодильник, прикрепив его магнитом «Ванкуверских рыцарей». Мне понадобится время, чтобы привыкнуть к тому, что «Рыцари» теперь моя команда.

Я сажусь на диван и включаю телевизор. Я пообещал Алие, что проведу здесь ночь, и заверил ее, что ей не нужно оставаться и стеречь меня. Она выглядела уставшей. Черт, я и сам устал. Наверное, слишком устал, чтобы куда-то идти, даже если бы хотел.

Я листаю каналы, пока не натыкаюсь на новости спорта. Я знаю, что должен переключить канал, но меня, как мотылька к огню, тянет туда. Особенно когда я слышу, что комментатор упоминает мое имя. Они несут всякую чушь. Они всегда так делают. Поэтому я все-таки переключаю канал, решив, что не хочу это слышать. Раньше я проводил свое свободное время, зацикливаясь на просмотре самых ярких моментов. В те времена, когда мое имя упоминалось только в положительном ключе. Теперь же все ждут, что я упаду еще ниже с пьедестала, на который они меня вознесли.

Но я не собираюсь падать. Все получится. Что бы мне ни пришлось делать, у меня все получится. Я приведу «Ванкуверских рыцарей» к Кубку Стэнли и выиграю его. Это будет не так уж и сложно. Они и без меня хорошая команда. Последние несколько лет они были чертовски близки к тому, чтобы добиться успеха. Но это будет год, когда они пройдут весь путь до конца. Я докажу всем, кто сомневался во мне, кто ставил против меня, что я по-прежнему, блядь, лучший. Я сделаю его. Утру нос моему бывшему гребаному тренеру. Тому, кто совершил ошибку, переспав с моей матерью.

Я ищу какой-нибудь ужастик, который я уже видел. Сейчас мне требуется просто фоновый шум. Я закрываю глаза, чувствуя усталость этого дня. Мне нужно встать до восхода солнца, чтобы покататься на коньках. В этом нет ничего нового, но после дополнительной тренировки, которую я устроил себе сегодня ― в основном для того, чтобы отвлечься и занять руки, чтобы не было соблазна прикоснуться к запретному плоду, так сказать, ― мне приходится нелегко.

Самое ужасное, что это не сработало. Я все еще хочу прикоснуться к ней. Особенно после того, как я увидел, что она меня разглядывает. Она думала, что я не знаю, что она смотрит. Я стоял к ней спиной, но видел ее отражение в зеркале на стене рядом со мной. Она не отводила от меня глаз. Это заставило меня сделать на миллион подтягиваний больше, чем обычно. Мне нравилось, что она смотрит. Думая об этом, я понимаю, что она превратила меня в глупого подростка, пытающегося выпендриться перед красивой девушкой. Девушкой, которую я вообще не должен пытаться впечатлить.

Что, черт возьми, случилось с моим планом разозлить ее настолько, чтобы она ушла?

О, точно. Мой член, видимо, взял верх и вычеркнул этот план из моей головы. Я займусь этим завтра… если я вообще ее увижу. Я уверен, что она не будет приходить каждый день.

Блядь, сезон будет невыносимо долгим, если я не избавлюсь от нее. Я провожу рукой по лицу. Еще глубже погружаюсь в диван и позволяю своему телу расслабиться.

― Какого черта? ― стону я, очнувшись после пятиминутного сна.

На улице темно, поэтому я беру телефон и проверяю время. Сейчас одиннадцать тридцать вечера. Затем я слышу жужжание. Я оглядываюсь по сторонам, гадая, что за хрень издает этот ужасный звук, поднимаюсь на ноги и иду за ним в холл. Жужжание снова разносится по квартире, и тут я обнаруживаю виновника. Домофон на стене. Я не знаю ни одной души в этом городе, не считая Алии, так какого черта мой домофон гудит посреди ночи?

Нажав на кнопку, я хриплю в динамик:

― Что?

― Открывай, старший брат. Я тут все яйца отморозил. ― Голос моего младшего брата испытывает переговорное устройство и мое терпение. Какого хрена он здесь делает?

― Мэтти? Какого черта? ― говорю я в динамик, одновременно нажимая на кнопку, открывающую ему доступ в здание.

Я прохаживаюсь по холлу, ожидая, когда лифт зазвенит, оповещая о его прибытии в квартиру. Не поймите меня неправильно, я люблю своего младшего брата. Он самый важный человек в моей жизни. Я готов на все ради этого маленького засранца. И он это знает и периодически пользуется этим в полной мере. Сколько я себя помню, мы с ним всегда были вдвоем против всего мира. Нам всегда приходилось присматривать друг за другом. Моя мама старалась. Она старалась изо всех сил. Я знаю это. Но ее стараний было недостаточно. Она не могла нас накормить, согреть, одеть. Я также знаю, что выгляжу как неблагодарное дерьмо, но, когда ты наблюдаешь, как твоя мать каждый второй месяц страдает от депрессии из-за сердца, разбитого ее последней большой любовью, ты начинаешь испытывать некоторую обиду. Она сделала это с собой. Она решила погнаться за очередной любовной историей, вместо того чтобы позаботиться о своих детях. И, к сожалению для всех нас, ни одна из них так и не стала счастливой.

Так было до тех пор, пока она не встретила Глена, своего нынешнего мужа. Я действительно думал, что на этот раз у нее все получилось, что она нашла мужчину, достойного ее внимания. Я даже нашел время, чтобы узнать его получше. Теперь я жалею, что сделал это, потому что оказалось, что моя мама не способна довести свою историю любви до конца. Я не знаю, специально ли она занимается самосаботажем или просто чертовски безнадежна. Я даже не могу с ней разговаривать после того, как узнал, что она изменила Глену с моим гребаным тренером.

Лифт гудит, и из него выходит Мэтти. Но он не один. За ним выходят четыре полуодетые девушки.

― Мэтти, какого хрена? Ты знаешь, который сейчас час? ― кричу я, притягивая его к себе и обнимая. Я знаю… здесь происходит что-то непонятное. Но он мой брат, и я не видел его уже два месяца.

― Я тоже рад тебя видеть, брат. И я знаю, который сейчас час. Сейчас время В.Е.Ч.Е.Р.И.Н.К.И, ― говорит он, произнося слово по буквам, чтобы сделать акцент.

― Нет, не время. У меня утреннее катание. Я иду спать, ― отвечаю я ему.

― Да ладно. Я не видел тебя несколько месяцев. Просто пойдем выпьем со мной. Пожалуйста, Лиам, один бокальчик, а потом мы можем вернуться сюда. Я даже сам уложу тебя в постель, ― говорит он.

Черт, я знаю, что пожалею об этом.

― Один. И я серьезно, Мэтти. У меня тренировка, а новый тренер уже ненавидит меня.

― Пока ты не начнешь выигрывать для него. Не волнуйся так сильно. Ты же Лиам, гребаный, Кинг. Или ты уже забыл об этом? ― Мэтти шлепает меня ладонью по щеке.

― Нет, но, похоже, ты забыл, ― говорю я, обнимая его за шею. Я поворачиваюсь и за считанные секунды блокирую его в шейном захвате. Его девицы ахают и отходят в сторону, а Мэтти отталкивается ногами в неумелой попытке сделать мне подножку.

― Ладно, сдаюсь, ― хрипит он.

Я отпускаю его.

― Подожди здесь. Мне нужно взять бумажник и телефон, ― говорю я ему, направляясь в спальню.

Какого черта я делаю? Мне не следует выходить. Я обещал Алие оставаться дома. Черт. Какого хрена меня это вообще волнует? Я открываю ее контакт и набираю ее номер.

Я почти сбрасываю звонок, когда она отвечает.

― Алло?

По голосу я понимаю, что она спит.

― Небольшой вопрос, ― говорю я.

― Лиам?

― Если оценивать по шкале от одного до десяти, насколько ты будешь взбешена утром, когда узнаешь, что я вышел и выпил один бокал? Не два, не три. Один. ― Хотя я не уверен, что уточнение числа действительно имеет значение.

Я слышу приглушенный крик и шелест простыней.

― Лиам Кинг, клянусь Богом, если ты сейчас выйдешь на улицу, я найду тебя и затащу обратно домой. Но не раньше, чем заеду в ближайший зоомагазин, куплю всех гребаных тарантулов, которые у них есть в наличии, и высыплю их тебе на кровать. Ты их даже не увидишь, пока они по тебе не поползут.

Черт, это совсем не тот образ, который мне нужен.

― Кто-нибудь говорил тебе, что ты злая?

― Множество людей, ― отвечает она. ― Я серьезно, Лиам. Не смей выходить на улицу.

― Я не могу. Мой брат только что приехал. Я должен пойти и выпить с ним, иначе я никогда не избавлюсь от него.

― Ты можешь сказать ― нет. Так поступают взрослые, Лиам.

― Думаю, тебе лучше начать искать меня, принцесса, ― говорю я и завершаю звонок.

Мой телефон тут же начинает звонить. Я выключаю его и убираю в карман с улыбкой на лице. По какой-то причине идея, что Алия будет искать меня, мне нравится. Я просто чертовски надеюсь, что ни один зоомагазин не работает так поздно.

Я выхожу из спальни и обнаруживаю, что Мэтти растянулся на моем диване, а две девушки примостились рядом с ним. Две другие лежат на противоположном диване и целуются.

― Пойдем. И они не вернутся с нами, ― говорю я ему, указывая на гарем женщин, которых он привел.

― Что? Кто ты такой и что ты сделал с моим братом? ― спрашивает он.

― Поторопись, пока я не передумал, Мэтти.

Мы устраиваемся в кабинке в задней части бара под названием «Лёд». Если название еще не говорит само за себя, то он сильно ориентирован на хоккей. Наверное, мне следовало выбрать другое место, но это было недалеко. Я вспомнил, как проходил мимо него вчера.

Я заплатил бармену, чтобы он не наливал мне алкоголь, когда заказал водку с содовой. Я не планировал пить перед утренним катанием. Я не гребаный новичок. Я уже не раз совершал эту ошибку, и она никогда не приводила ни к чему хорошему.

― Ну, как тебе Ванкувер? ― спрашивает Мэтти.

― Я здесь всего два дня, ― отвечаю я.

― Тогда еще по одному. ― Он ставит свой бокал на стол.

― Нет, я сказал ― один. Пойдем.

― Да ладно, тебе не обязательно присоединяться ко мне. Я просто хочу еще один. ― Он дуется.

― Хорошо, еще один. Но потом я уйду, с тобой или без тебя, ― предупреждаю я его. Мэтти широко улыбается. Он знает, что это пустая угроза. Я бы никогда не оставил своего младшего брата одного в незнакомом городе. ― Как ты сюда попал? Почему ты не на занятиях? ― спрашиваю я.

― Я решил прогулять, чтобы повидаться с тобой. Мама говорит, что ты не отвечаешь на ее звонки. ― Он пожимает плечами.

― Я перестану отвечать и на твои тоже, если ты снова заговоришь о ней.

― Ну же, Лиам, просто расскажи мне, что случилось. Как я могу играть роль миротворца, если ты не расскажешь, что она сделала, чтобы разозлить тебя на этот раз? ― хмыкает он.

Я смотрю на него, сохраняя бесстрастное выражение лица. Я не скажу ему, что она сделала. Я и так знаю, что это ужасно. Он даже не представляет, как сильно я сам хочу этого не знать.

― Лиам, мать твою, Кинг, надеюсь, ты знаешь хорошего врача, потому что он тебе понадобится, когда я с тобой закончу, ― кричит голос Алии с другого конца бара. Очень злой голос Алии. Я поднимаю глаза, и вижу, что горячая маленькая брюнетка летит к нашей кабинке.

Как, черт возьми, она так быстро меня нашла? И что, черт возьми, на ней надето?

Алия

Иногда полезно быть Алией Монро. Например, прямо сейчас. То, что мне потребовалось меньше десяти минут, чтобы разыскать моего блудного хоккеиста, ― это здорово. Для меня. Для него ― нет, потому что я собираюсь испортить ему чертову ночь и устроить взбучку за то, что он заставил меня вытащить свою задницу из постели.

Я останавливаюсь перед ним. Один бокал с моим братом, ага. Он сидит за столиком с парнем, который, в принципе, может сойти за его брата. У них одинаковые потрясающе красивые лица. Но они не одни. С ними сидят четыре девушки.

Я складываю руки на груди.

― Вставай. Мы уходим, ― говорю я ему.

Лиам медленно скользит глазами по моему телу, с головы до ног. Только сейчас, когда он раздевает меня своим взглядом, я обращаю внимание на то, что на мне. Я не потрудилась одеться. Я была так зла, что выскочила из постели, сунула ноги в тапочки и схватила ключи. Я уже села за руль, когда начала обзванивать все бары вокруг его жилого комплекса.

― Какого черта, Алия? ― наконец спрашивает он, поднимаясь на ноги.

― Я могу спросить тебя о том же. Ты обещал, что останешься дома, ― напоминаю я, пытаясь скрыть, как мне обидно, что он нарушил свое первое обещание.

Лиам стягивает с себя куртку.

― Надень это. Ты замерзла.

― Нет, я устала и чертовски зла, что мне пришлось искать твою задницу посреди ночи, ― говорю я ему, отступая назад.

― Алия, надень эту гребаную куртку, ― цедит он сквозь зубы. ― Ты стоишь в нижнем белье посреди гребаного бара.

― Вообще-то, это одежда для сна. Не нижнее белье. И если бы не ты, я бы не стояла посреди этого гребаного бара. ― Я опускаю взгляд и замечаю, что мои соски натягивают тонкий хлопок майки. Мурашки проносятся по моей обнаженной коже. Так и есть. На мне шорты для сна, а не нижнее белье, но они действительно ненамного лучше. Лиам подходит ближе, и на этот раз я позволяю ему обернуть куртку вокруг моих плеч.

― Два дня, да, брат? ― спрашивает парень, сидящий за его столом.

― Заткнись, ― говорит ему Лиам, не отрывая от меня взгляда.

― Пойдем, ― говорю я.

― Алия, это мой брат, Мэтти. Мэтти, Алия ― нянька, которую команда приставила ко мне. ― Лиам машет рукой между нами двумя.

― У тебя няня? Какого хрена? ― спрашивает Мэтти.

― Потому что он не способен принимать ответственные решения, как взрослый человек, а мы не собираемся выбрасывать на ветер многомиллионный контракт из-за негативной прессы, ― отвечаю я за него.

― Когда ты закончишь нянчиться с ним, не могла бы ты посидеть со мной? Мне бы не помешал урок или два. ― Парень ухмыляется, и теперь я определенно вижу сходство.

Лиам оборачивается.

― Заткнись, мать твою. Не говори с ней так. Даже не думай о ней так. Вставай. Мы уходим, ― говорит он и берет со стола свой телефон.

― Ладно, черт возьми. Ты мог бы просто сказать мне, что тебе нравится няня, ― отвечает Мэтти.

Я отворачиваюсь, надеясь, что они не заметили румянца на моем лице в темноте плохо освещенного бара. Рука ложится мне на спину. Очень большая рука. Я знаю, что она принадлежит Лиаму, просто по реакции моего тела на прикосновение.

Предательское тело. Я хочу получить чертову компенсацию.

― Не обращай на него внимания. Наша мама часто роняла его в младенчестве, ― шепчет Лиам мне на ухо.

― Все в порядке. Пойдем. ― Я делаю шаг вперед, когда Лиам протягивает руку и сжимает мою ладонь.

Почему он держит меня за руку? Что, черт возьми, сейчас происходит?

Черт. Мне нужно избавиться от этого парня, пока я не вляпалась в такие неприятности, из которых отец не захочет меня вызволять. Вместо этого Джейкоб Монро с удовольствием выполнит свое обещание покрасить лёд в красный цвет.

Но даже с этой мыслью я не отпускаю руку Лиама, пока мы не доходим до обочины, где я бросила свою машину. Я сказала парковщику, чтобы он оставил ее здесь, что я не задержусь.

― Черт, классная тачка, Ал, ― говорит Мэтти, потянувшись к пассажирской двери.

Лиам дает ему подзатыльник и толкает к заднему сиденью.

― Садись и хоть раз в жизни помолчи.

Я обхожу машину со стороны водителя. К тому времени как я сажусь в машину, и Лиам, и его брат уже пристегнуты.

― Сколько ты выпил? ― спрашиваю я Лиама. ― Ты ведь знаешь, что через четыре часа тебе нужно быть готовым к утреннему катанию?

― Я знаю и способен выполнять свои обязанности, Алия. Это не первая моя работа, ― говорит Лиам, его губы подрагивают, словно он пытается сдержать улыбку.

Через две минуты я уже въезжаю в его гараж.

― Убирайся и не заставляй меня возвращаться посреди ночи, Лиам, ― говорю я ему.

― Приятно было познакомиться, Ал. Уверен, мы еще увидимся, ― говорит Мэтти, открывая дверь и выходя из машины. Внутри остаемся только я и Лиам.

Я не знаю, чего он ждет. Потом я вспоминаю, что на мне все еще его куртка. Я снимаю ее и протягиваю ему.

― Прости. Забыла, что она на мне.

― Уже за полночь, Алия. Тебе не стоит сейчас ехать домой. Это небезопасно, ― говорит он.

― Я уже большая девочка, Лиам. А еще я дочь Джейкоба Монро. Неужели ты думаешь, что со мной что-то случится?

― Даже твой отец не сможет ничего сделать со льдом, ― возражает он. ― У меня есть комната для гостей. Оставайся здесь до утра.

― Это ты так пытаешься затащить меня в свою постель, Лиам? Потому что это не сработает, ― говорю я ему.

― Нет, это мой способ убедиться, что ты не умрешь из-за того, что я был идиотом и позволил своему брату уговорить меня пойти в тот бар. Я не смогу жить с этим на своей совести, ― говорит он.

― Ладно, я переночую в твоей гостевой спальне. Но я запру дверь, ― говорю я.

― Спасибо. И тебе стоит. Мужчина должен приложить усилия, чтобы сдержаться, когда дело касается такого искушения, как ты. ― Он смотрит на пиджак в моей протянутой руке. Его взгляд останавливается на длинном шраме, тянущемся по внутренней стороне моего запястья. Я бросаю куртку и вылезаю из машины. Обычно я ношу широкие браслеты или манжеты, чтобы скрыть его. Это единственное напоминание о том, кто я на самом деле, от которого я не могу избавиться.

Я ― дочь, которую мать не смогла полюбить. Дочь, с которой мать совершала самые немыслимые и отвратительные поступки, когда никто не смотрел. Только в тот день, когда у меня появился этот шрам, кто-то обратил внимание. В тот день она окончательно решила уйти после неудачной попытки избавиться от меня навсегда. После этого я больше никогда ее не видела. Я помню, каким печальным был мой отец. Он смотрел на меня со слезами на глазах. И я знала, что это я виновата в том, что он потерял жену. Но он никогда не говорил об этом.

Я подхожу к тому месту, где ждет Мэтти. Я очень не хочу, чтобы Лиам спрашивал меня о том, что, по его мнению, он заметил. Я знаю, как это выглядит, но правда гораздо хуже. Потому что этот шрам появился не потому, что я не любила себя. Я получила его, потому что меня не любили.

Если твоя собственная мать не смогла полюбить тебя, то как может любить кто-то другой?

Лиам стоит между мной и братом в лифте таким образом, что полностью лишает Мэтти возможности видеть меня. Это странно, и небольшой смешок, вырвавшийся из Мэтти, говорит о том, что я не единственная, кто так думает.

― Мэтти, в твоем распоряжении диван, ― говорит Лиам, снова берет меня за руку и тянет за собой по коридору. Он открывает дверь в свою гостевую спальню. Она оформлена в светло-голубых и белых тонах. На кровати королевского размера разбросана куча подушек, мягкий плюш так и зовет меня, а темные бархатные портьеры длиной до пола уже задернуты. ― Ты можешь спать здесь. Дверь запирается. Разбуди меня, если что-то понадобится. Ты ведь помнишь, где моя спальня? ― говорит Лиам, его тон серьезен до последней фразы, когда он вновь приобретает игривый оттенок.

― Что мне может понадобиться? ― спрашиваю я, смущаясь.

― Обнимашки? Оргазм? Список бесконечен, правда, ― говорит он с ухмылкой.

― Думаю, я справлюсь. ― Я подхожу к кровати и откидываю одеяло. Как раз перед тем, как он закрывает дверь, я зову его. Он останавливается и поворачивается, чтобы посмотреть на меня. ― Спасибо, что не спросил об этом, ― говорю я ему, обхватывая правой ладонью левое запястье.

Лиам переводит взгляд с запястья на мои глаза.

― У всех есть прошлое, Алия. Обычно оно не такое, как люди думают или ожидают, потому что в жизни все не так, как кажется. Спокойной ночи. ― Он больше ничего не говорит, прежде чем закрыть за собой дверь.

Думаю, мне больше нравится, когда он флиртует. Я могу притвориться, что он мне не нравится. Гораздо сложнее, когда Лиам милый, внимательный и разумный. Я сужу о нем по его прошлому, хотя меня там не было, и я не могу знать, что произошло на самом деле. Я не знаю, почему он избил своего тренера, или почему он ушел в запой и вляпался в многочисленные неприятности, которые в итоге попали в таблоиды.

Я забираюсь в кровать. Простыни кажутся прохладными и мягкими, когда я проваливаюсь в матрас. Натянув одеяла на грудь, я оглядываюсь на дверь. Мне действительно стоит встать и запереть ее, но я чувствую себя в безопасности. Не думаю, что Лиам или его брат войдут сюда, когда я сплю. Поэтому вместо того, чтобы запереть дверь, я закрываю глаза и позволяю сну овладеть мной.

Лиам

― Спасибо. ― Я протягиваю таксисту полтинник и делаю мысленную пометку, что нужно связаться с компанией, которая уже должна была доставить мне машину. Ненавижу, когда у меня нет собственного средства передвижения.

Я перекидываю спортивную сумку через плечо и вхожу в здание. Тренировка сегодня была такой же дерьмовой, как и вчера. Похоже, вся эта рутина с ненавистью к новичкам не собирается заканчиваться в ближайшее время. Впрочем, я не могу винить ребят за то, что они так ко мне относятся. Я надрал им задницы на льду во всех матчах, которые проводил против них за последние несколько лет.

А тут вдруг от них требуют, чтобы они играли со мной, к чему не всегда легко привыкнуть. Это просто отстойно ― испытывать на себе их неприязнь. Честно говоря, я думал, что буду играть за Монреаль, пока не завершу карьеру. Я хотел быть игроком одной команды. А теперь все, чего я хочу, ― это сыграть со своей старой командой и уничтожить ее. Люди, которых я считал друзьями, даже семьей, отвернулись от меня, как только меня продали. Ни один из моих бывших товарищей по команде не вышел на связь после моего ухода.

Больно ли это? Не буду врать. Можете не сомневаться.

Я всегда был рядом с каждым из них. Если они нуждались в чем-нибудь, я помогал им. Не то чтобы они были мне нужны, потому что с юных лет я научился ни в ком не нуждаться. Единственный человек в жизни, на которого можно положиться, ― это ты сам. Хотя должен признать, что в последнее время я тоже часто подвожу себя.

Я захожу в свою квартиру и бросаю сумку на пол. С этим я разберусь позже. Я смотрю в сторону коридора, где оставил Алию спящей в гостевой комнате. Я заглянул к ней утром перед уходом, но она еще спала. Я не хотел ее будить, поэтому закрыл дверь и ушел. Уверен, что ее там уже нет. Сейчас одиннадцать утра. Не может быть, чтобы она еще спала.

Я застаю Мэтти в гостиной, он ест порцию хлопьев и смотрит какое-то дерьмовое реалити-шоу.

― Какого черта ты смотришь эту хрень? ― спрашиваю я, усаживаясь рядом с ним.

― Потому что все они ― милфы⁶, ― отвечает он.

Мой взгляд возвращается к коридору. Не знаю, почему я зациклился на этой комнате. Хочу ли я, чтобы она была здесь? Нет, не хочу.

Но в то же время как бы хочу.

― Она еще не выходила, если тебе это интересно, ― говорит Мэтти.

― С чего бы?

― Потому что у тебя такое выражение лица, и ты не можешь перестать смотреть в коридор.

― Мне не интересно. Мне все равно. ― Я встаю с дивана. ― Я иду в душ.

― Твои волосы все еще мокрые после душа, который ты явно недавно принял. ― Этот маленький ублюдок ухмыляется.

Я показываю ему средний палец, пока иду в направлении спальни, в которую мне действительно не следовало бы идти. Но, опять же, это моя гребаная гостевая комната. Если мне нужно туда зайти, я могу. Нерешительность наполняет меня, пока я смотрю на ручку двери. Я не должен открывать ее. Я должен просто оставить ее в покое. Это может быть моей возможностью выйти на свободу и расправить крылья. Она спит и не сможет остановить меня.

Я протягиваю руку как раз в тот момент, когда дверь распахивается, и расстроенная Алия врезается прямо в меня. Моя рука обхватывает ее за спину, чтобы она не упала.

― Нам действительно нужно перестать делать это, принцесса, ― говорю я ей.

― Уф. И хватит уже называть меня принцессой. Почему ты не разбудил меня? ― Ее руки прижимаются к моей груди. Я не хочу ее отпускать, поэтому не отпускаю.

― Потому что я сказал тебе, что никто не войдет в эту комнату, пока ты там. ― Я пожимаю плечами.

― Пожалуйста, скажи мне, что ты ходил на утреннее катание? ― спрашивает она, толкаясь сильнее, чтобы вырваться из моих объятий.

На этот раз я ее отпускаю. Мне совершенно не должно нравиться, как приятно прижимать ее к себе. И, честно говоря, если бы она не пыталась освободиться, я бы не отпустил ее. Я бы затолкал ее обратно в спальню, уложил на кровать, которую я вижу за ее спиной, и накрыл ее тело своим. Желательно голым.

― Ходил. Так что не напрягай свою хорошенькую головку. Я способен выполнить свою работу. ― Я закатываю глаза. За всю свою карьеру я ни разу не пропустил ни одной гребаной тренировки. Даже когда я был травмирован и не мог кататься, я все равно приходил. Я наблюдал со скамейки запасных или занимался в зале с тренерами.

― Я не сомневаюсь в этом. Никто не попадает в НХЛ без самоотверженности и самоотдачи. Но в последнее время ты принял несколько сомнительных решений, и моя работа ― следить за тем, чтобы ты не облажался снова.

― Или вообще не облажаться, ― бормочу я себе под нос. Затем беру ее за руку. ― Пойдем, я одолжу тебе немного одежды.

― Зачем?

― Потому что на тебе ее нет, а я не собираюсь позволять тебе выходить из моей квартиры почти голой, ― говорю я и тащу ее в сторону моей спальни.

― На мне есть одежда, ― парирует она в ответ.

― Едва ли. ― Я смотрю на нее, позволяя своим глазам рассмотреть всю эту потрясающую кожу, выставленную на всеобщее обозрение. Мой взгляд падает на ее грудь, на соски под облегающим хлопком ее топа для сна. Черт, я попаду в ад. Или, в крайнем случае, мне разобьют коленные чашечки, потому что я уже знаю, что ни за что не смогу устоять перед искушением. Мне нужно попробовать эту девушку на вкус. Я издаю стон и заставляю себя отвернуться. Но не раньше, чем улавливаю румянец на шее Алии.

― Мне не нужна твоя одежда, Лиам. Я поеду домой и оденусь.

― На улице холодно, Алия, и это моя вина, что ты бегаешь по городу практически голая. ― Я подхожу к шкафу и достаю один из свитеров «Ванкуверских рыцарей», который мне прислали, когда я только подписал контракт. На нем есть мой номер и имя. ― Надень это, а потом можешь идти домой.

― Я не надену твою одежду и не пойду домой одна. Ты идешь со мной, ― говорит она, скрещивая руки на груди.

Я бросаю взгляд на свою кровать, где простыни все еще смяты после того, как я вылез из нее сегодня утром. Мне нужно нанять уборщицу ― еще один пункт в мой постоянно растущий список дел.

― У меня здесь отличная кровать, детка. Нам не нужно возвращаться к тебе, ― говорю я ей с ухмылкой.

Алия смотрит туда, куда я указываю, и прикусывает нижнюю губу. Я наблюдаю, как она обходит меня и направляется к кровати. Вот дерьмо, неужели она действительно собирается…

Нет, не собирается. Черт возьми. Мой член только что стал еще тверже при мысли о том, что она заберется на мою кровать и раздвинет для меня бедра. Вместо этого она… поправляет простыни.

― Что ты делаешь? ― спрашиваю я, ошарашенный. В любой другой раз, когда я приглашал цыпочку в свою постель, я едва успевал произнести слова, как она уже оказывалась на ней, предлагая мне свое тело и удовольствие.

― Заправляй свою кровать. Ты не можешь выйти из дома, не застелив постель. Это неряшливо, ― говорит она.

― У меня еще не было времени найти уборщицу. Тебе не нужно этого делать, ― говорю я ей.

― Все в порядке. Ты не можешь выйти из дома, не застелив постель, ― повторяет она. Я стою и смотрю на нее, не зная, что сказать или сделать, пока она продолжает разглаживать простыню. Когда она заканчивает, то поворачивается ко мне. ― Сегодня тебе понадобятся коньки.

― Зачем?

― Это первый день нового и улучшенного Лиама Кинга, ― говорит она мне. ― Пойдем.

Я протягиваю руку и останавливаю ее, когда она пытается пройти мимо меня. Подняв свитер, я натягиваю на нее.

― Надень это, ― говорю я ей.

― Хорошо, но только потому, что холодно, а не потому, что ты этого хочешь. ― Она продевает руки в рукава.

Черт, я должен был подумать об этом раньше. Я думал, что видеть ее практически обнаженной было возбуждающе, но это… Смотреть на нее в моем свитере, с моим номером на ней. Черт, это невыносимо. Я моргаю. Свитер спускается до середины бедра. Он ей велик, но я не думаю, что когда-либо видел что-то более потрясающее.

― Тебе стоит оставить его, ― говорю я. Мой голос звучит хрипло, когда я сглатываю комок в горле.

― Я не оставлю твой свитер. Как только я вернусь домой, ты получишь его обратно. ― Она бросает взгляд на кровать и хмурит брови, а затем снова смотрит в мою сторону. ― Бери свои коньки. Пойдем, ― напоминает она мне.

Я должен спросить ее, куда мы идем. Вместо этого я выхожу за ней из комнаты и подбираю сумку, которую бросил в холле.

― Мэтти, я ухожу. Не ешь мои хлопья, ― кричу я в его сторону.

― Погоди-ка, ― отвечает мой брат, перепрыгивая через спинку дивана и направляясь к нам. ― Вот дерьмо, ― говорит он, оглядывая Алию с ног до головы. ― Ал, детка, что мне нужно сделать, чтобы ты посидела со мной? Серьезно.

Я вытягиваю руку и даю ему подзатыльник. Похоже, это входит в привычку.

― Заткнись и не разговаривай с ней в таком тоне, ― напоминаю я ему. ― А еще перестань раздевать ее глазами, пока я не вырвал их из орбит.

И Алия, и Мэтти смотрят на меня. Я не уверен, из-за чего они уставились ― из-за слов или из-за рыка, который только что вырвался из моего горла.

― Мне не нужно, чтобы ты защищал меня, Лиам, ― говорит Алия. Затем она поворачивается к Мэтти. ― Если ты хочешь, чтобы я нянчилась с тобой, все, что тебе нужно сделать, ― это проводить на льду не менее шестнадцати часов в день, жить и дышать хоккеем. Доберись до НХЛ, задрафтуй двадцать третий номер. Стань одним из лучших в лиге, а потом испорть все до такой степени, чтобы твоя собственная команда больше не хотела тебя видеть и позволила моему отцу купить тебя. На самом деле это не так уж и сложно. Твой брат справился. Я уверена, что и ты сможешь. ― Она улыбается.

Мэтти просто смотрит на нее. Впервые в жизни он не может подобрать слов.

― Ты знаешь мою статистику? ― спрашиваю я, шокированный.

― Не позволяй своему эго довлеть над тобой. Я знаю только потому, что перед твоим прибытием было обязательное собрание, и там упоминались твои показатели. Хотя основной акцент был сделан на том, что все, кроме моего отца, не хотят видеть тебя в команде.

― Да уж, приветственная вечеринка была теплой, ― говорю я ей с сарказмом. Я нажимаю кнопку на стене, и двери лифта открываются.

― Приятно было познакомиться с тобой, Мэтти, ― говорит Алия, входя внутрь.

― Да, мне тоже, ― отвечает он, переводя взгляд с меня на Алию, а потом снова на меня. ― Выпьем сегодня вечером. Я организую, ― добавляет он.

― Нет, ― говорим ему мы с Алией одновременно, когда двери лифта закрываются.

Алия

Всю дорогу до гаража я не перестаю думать о том, что застелила его постель. О чем я думала? Я не думала. Я действовала на автопилоте. Это один из детских защитных механизмов, от которых я так и не смогла избавиться.

Даже услышав в голове голос матери, я не смогла остановиться. Никогда не уходи, не застелив постель. Это неряшливо. Почему ты такая неряшливая сука, Алия? Я знаю, что не должна позволять ее словам влиять на меня после стольких лет, но некоторые вещи я просто не могу искоренить. Я не могу уйти, не заправив постель.

Поверьте, я пробовала, но, проехав пять минут, вынуждена была разворачиваться и возвращаться. А что, если я разобьюсь, и кто-то зайдет в мою комнату и увидит не заправленную постель?

Я отпираю машину и забираюсь на водительское сиденье, жду Лиама, пока он бросит свою сумку на заднее сиденье, и запрыгнет рядом со мной. Мы выезжаем из его гаража.

― Что случилось сегодня утром? ― спрашиваю я его.

― Что ты имеешь в виду?

― На утреннем катании. Что случилось?

― Мы катались, обсуждали игру, ничего необычного, ― говорит он, глядя в лобовое стекло.

― Ребята с тобой нормально обращаются? Я могу поговорить с Греем…

― Не делай этого. Я в порядке, Алия. Меньше всего мне нужно, чтобы ты уговаривала своего брата быть со мной поласковее. Честно говоря, это было предсказуемо. Ничего такого, чего бы я не ожидал, и уж точно ничего такого, с чем бы я не справился.

― Хорошо, но я могу сказать ему, чтобы он был добрее. Просто предложение.

Лиам стонет и качает головой.

― Ты действительно поднимаешь всю эту работу няни на новый уровень. Я не ребенок, детка.

― Я в курсе, ― бормочу я про себя. Этот парень ― настоящий мужчина. Поверьте мне, я знаю. Я прижималась к его мужскому достоинству. Его длинному, твердому мужскому достоинству. Мои бедра сжимаются при мысли о том, что я могу почувствовать его в других местах. Например, в моей киске.

Черт… Я не могу позволить ему добраться до меня. Мне не нужны такие сложности, как Лиам Кинг, в моей жизни. А еще я не встречаюсь с хоккеистами. Хотя переспать с ним ― это не значит встречаться. Интересно, может ли это быть моей лазейкой?

А еще у меня в голове крутится вся эта история с моим отцом, покрывающим лёд кровью Лиама. Хотелось бы думать, что это все пустые угрозы, но это не так. Он может сделать даже хуже. Я слышала эти истории.

― А чем мы, собственно, сегодня будем заниматься? ― спрашивает Лиам.

― Это было в твоем расписании. Если ты хотел знать, то должен был прочитать его, ― говорю я ему.

― Какое расписание?

― То, которое я прислала тебе по электронной почте вчера вечером. Ты бы увидел его, если бы не нарушил свое обещание и не пошел тусоваться с братом.

― Я позвонил тебе. И, между нами говоря, на самом деле я не хотел никуда идти.

― Да, выглядело так, будто ты проводишь худшее время в своей жизни с этой зайкой, примостившейся у тебя на коленях, ― говорю я.

Лиам улыбается мне.

― У меня никого не было на коленях. Ты ревнуешь? Потому что если да, то я могу освободить это место для тебя.

― Ни капельки.

― Похоже, ты ревнуешь, ― говорит он.

Я не ревновала. Меня бесило, что мне пришлось встать с кровати, чтобы притащить его задницу домой. Я не ревновала. Я не ревнивый человек.

― У меня есть искушение рассказать папе, сколько раз ты уже предложил мне переспать. Это точно будет моим билетом на свободу. ― Я пожимаю плечами.

― Тогда почему ты ему до сих пор не рассказала?

― Потому что он только что потратил на тебя миллионы долларов. Он думает, что ты ― залог того, что мы выиграем Кубок в этом году. И если я скажу ему, что ты хочешь залезть в мои трусики, он убьет и тебя, и нашу мечту привезти домой этот Кубок.

― Значит, тебе не все равно? Ты не хочешь, чтобы мне было больно. О, я тронут. ― Его рука ложится на грудь.

― Меня не беспокоит, что тебе будет больно. Я хочу, чтобы «Рыцари» выиграли Кубок. В конце концов, они ― мое наследство, а никто не хочет получить в наследство проигрывающую команду, Лиам, ― говорю я. Это неправда. На самом деле я люблю хоккей, независимо от того, является он частью семейного бизнеса или нет. Я люблю игру и люблю кайф от победы. То чувство, которое испытываешь, когда все выходят на лёд. Толпа, болельщики ― все это опьяняет, правда.

― «Рыцари» выиграют Кубок, ― говорит он мне.

― Почему ты так уверен?

― Потому что и без меня это была отличная команда. Но со мной она стала лучшей в лиге.

― Точно, ― говорю я, не сводя с него глаз.

― Так вот где ты живешь? ― спрашивает Лиам, наклоняя голову, чтобы посмотреть на здание, к которому я подъезжаю.

― Да.

― Одна?

― Нет, у меня есть сосед по комнате, причем мужского пола, ― говорю я, упуская тот факт, что он ― кот.

― У тебя есть парень? Ты никогда не упоминала об этом…

― Ты никогда не спрашивал, ― напоминаю я ему.

― Кто он?

― А что?

― Мне нравится оценивать своих соперников. Если я хочу завоевать тебя, то должен знать, с кем мне придется столкнуться. ― Лиам ухмыляется.

― Ты не победишь Каспера. Он идеален, любит обниматься со мной, постоянно слушает мою болтовню и никогда не жалуется. О, и он всегда рядом, когда нужен мне.

― Звучит как придурок, ― надулся Лиам.

Я задыхаюсь.

― Возьми свои слова обратно. Каспер не придурок.

― Нет, он определенно придурок. У меня шестое чувство на такие вещи.

Я паркую машину и глушу машину.

― Пойдем, я ненадолго. Я только приму душ и переоденусь.

Лиам идет за мной в лифт, его рука лежит на моей пояснице. Я делаю шаг в сторону, чтобы оказаться вне его досягаемости. Не то чтобы это получилось. Он такой огромный, что трудно создать дистанцию в таком маленьком пространстве. И когда он делает шаг ближе ко мне, снова кладет руку мне на поясницу, я поднимаю глаза и смотрю на него.

― Прекрати, ― предупреждаю я.

― Что прекратить? ― спрашивает он.

― Ты знаешь что. Прекрати прикасаться ко мне, ― говорю я, как только открывается дверь.

― Тебе нравится, когда я тебя трогаю. ― Он ухмыляется.

Я все еще смотрю на него, пытаясь опровергнуть его утверждение, хотя мое тело очень даже согласно с ним, когда слышу знакомый щелчок, как будто снимают пистолет с предохранителя. Повернув голову, я вижу, что мой брат Винни направляет пистолет прямо в голову Лиама.

Я встаю перед ним.

― Винни, убери это, черт возьми. Какого черта ты здесь делаешь? ― Пока я это спрашиваю, Лиам без труда подхватывает меня и пихает за спину, одновременно обнимая рукой, чтобы удержать на месте.

― У тебя есть две секунды, чтобы отпустить мою сестру, прежде чем я тебя пристрелю, ― говорит Винни тем жутко спокойным голосом, которым он овладел в совершенстве. В его голосе звучит почти скука. Но я знаю, что это не так. Он сейчас вне себя. Внутри него бушует ярость.

― Я не отпущу ее, пока ты не уберешь это, ― говорит Лиам.

О чем, черт возьми, он думает? Мой брат не собирается причинять мне боль. Я касаюсь губами спины Лиама и легонько кусаю.

― Ой, ты только что укусила меня? ― спрашивает он, поворачивая голову, чтобы посмотреть на меня, на секунду отрывая глаза от Винни и этого проклятого пистолета.

― Да, отпусти меня. Он не собирается стрелять в меня, идиот. А вот тебя он точно пристрелит.

― Алия, я не позволю тебе стоять перед заряженным пистолетом. Ты с ума сошла? ― спрашивает он меня.

― Лия, кто, блядь, этот придурок? ― одновременно говорит Винни.

Я толкаю Лиама и умудряюсь вырваться из его хватки. Обойдя его, я забираю пистолет у брата, который, как я знаю, позволил мне это только потому, что к его телу пристегнуто еще несколько.

― Этот придурок ― Лиам Кинг, новый актив «Рыцарей». Ты не можешь в него стрелять. Отец заплатил миллионы, чтобы заполучить его, Винни.

― Не думаю, что отец обрадуется, когда я расскажу, как нашел этого парня в обнимку с тобой. ― Винни продолжает смотреть на Лиама. ― И что, черт возьми, на тебе надето? Где ты была всю ночь?

― Я ночевала у подруги. И одолжила свитер. Господи, ты теперь тоже полиция моды?

― Ты выглядишь так, будто только что выкатилась из постели. Из мужской постели, ― ворчит Винни.

― Хотела бы я, чтобы это было правдой. К сожалению, нет. Так что не расстраивайся. Можешь продолжать притворяться, что я маленькая невинная девственница, которая ни с кем не трахается, ― говорю я, проходя мимо него и заходя в свою квартиру.

― Я не притворяюсь, Лия. Ты девственница, ― говорит Винни за моей спиной.

Я закатываю глаза. Не то чтобы он это видел.

― Неважно, Винни. Сегодня у меня нет на это времени. У меня полно дел. И я не планирую разбираться с твоими властными замашками.

― Почему ты здесь? И какого хрена ты решил, что можешь трогать мою сестру? ― Я слышу, как Винни набрасывается на Лиама.

― Он здесь, потому что папа хочет, чтобы я нянчилась с ним. И он меня не трогал.

― Я слышал, что ты сказала, Лия. Ты сказала, чтобы он перестал тебя трогать.

― Я драматизировала. Неужели ты думаешь, что я привела бы в свою квартиру парня, который прикасался бы ко мне, если я этого не хочу? ― спрашиваю я Винни.

― Я собираюсь приставить несколько парней к твоей двери, Лия. Ни один мужчина не должен переступать порог этой квартиры.

― О, Боже, убей меня сейчас. ― Я достаю телефон из кармана и звоню отцу.

― Алия, все в порядке? ― отвечает он.

― Было бы лучше, если бы твой сын не находился в моей квартире, угрожая убить твоего любимого игрока, папочка.

― Почему Лиам Кинг в твоей квартире, Алия? ― спрашивает мой отец. Он не отрицает, что мужчина, о котором идет речь, на самом деле его любимый игрок. Любой другой предположил бы, что это Грейсон, но мой папа устроен иначе.

― Он здесь, потому что мы заскочили сюда по дороге, мне нужно было переодеться, прежде чем я отвезу его на каток, где он проведет тренировку для местной молодежной лиги, как не стать разочарованием.

― Хорошо, дай Винни трубку.

Я ухмыляюсь, протягивая телефон брату.

― Папа хочет с тобой поговорить.

Винни хмурится, выхватывая телефон у меня из рук.

― Папа?… Угу… Конечно…

Я не знаю, что говорит ему отец, но мой брат завершает звонок и возвращает мне телефон, а затем идет на кухню и начинает доставать еду.

― Что ты делаешь? ― спрашиваю я его.

― Папа сказал, что я должен остаться, пока он не уберется из твоей квартиры, а я голоден. ― Винни пожимает плечами.

― О, Боже, я меняю замки. Вы просто невероятны. Знаешь что? Я собираюсь поехать в Вегас, выйти замуж и забеременеть, просто чтобы насолить вам всем. ― Глаза Лиама расширяются, а губы начинают подрагивать. ― Не говори этого, ― предупреждаю я его.

― Лия, если бы ты это сделала, я бы прирезал этого ублюдка, а потом помог тебе вырастить ребенка. ― Винни режет помидор. Он делает себе сэндвич… и устраивает беспорядок на моей кухне.

― Не забудь убрать за собой. Я иду в душ. Не убивай его. ― Я показываю на Лиама, обращаясь к Винни.

― Да, ты была права. Папа хочет, чтобы он остался в живых, ― говорит Винни, а потом добавляет: ― Пока.

Я иду по коридору в свою спальню и захлопываю дверь. Каспер поднимает голову со своего места на моей кровати, но потом снова опускает ее и игнорирует меня.

― Отличное приветствие, Каспер. ― Я слегка похлопываю его по спине, направляясь в ванную.

Лиам

Не могу сказать, что преподавание хоккея когда-либо было в списке того, чем я хотел заниматься. Я бы не подписался на это дерьмо, если бы не Алия, заставившая меня взяться за это. Хотя должен сказать, что я предпочту застрять на катке с кучей шестилетних детей, которые едва могут держаться на коньках, чем остаться в квартире с ее психованным братом.

Когда Алия ушла в душ, он пошагово объяснил, как убьет меня и будет наслаждаться этим, если я хоть пальцем трону его сестру. Это было наглядно и очень в стиле крестного отца. Наверное, этого должно было хватить, чтобы я перестал думать о ней. Но этого не произошло. Потому что даже когда он объяснял, как будет медленно резать меня, кусочек за кусочком, демонстрируя свою угрозу на помидоре ножом для разделки, у меня в голове крутились мысли о его сестре в душе, голой, мокрой, скользкой. И как бы мы повеселились, если бы я оказался там с ней.

Черт, может, Алия права. Я на пути к саморазрушению. Даже зная, что со мной произойдет, если я прикоснусь к ней, я хочу это сделать. Я хочу прикоснуться к каждому гребаному дюйму ее тела.

Я смотрю туда, где она сидит у края катка. Она одета в джинсы и белый свитер. На руках у нее светло-розовые перчатки, а вокруг шеи намотан такой же шарф. Она полностью укутана с ног до головы, но при этом совершенно очаровательна.

Тренер молодежной лиги дает свисток.

― Собирайтесь, ― зовет он, и дети медленно направляются к тому месту, где мы стоим. К счастью, моя роль здесь заключается исключительно в том, чтобы служить вдохновением. Тренируйте свои навыки, и вы сможете стать мной. Хотя не знаю, почему кто-то хочет, чтобы его дети были похожи на меня. Я в полном дерьме. ― Что вы скажете мистеру Кингу за то, что он провел с нами этот день? ― спрашивает тренер.

― Спасибо, мистер Кинг, ― хором восклицают все.

― Не за что. ― Я киваю, не зная, что еще сказать. Я показал им несколько приемов, и они с трепетом наблюдали, как я качусь по льду, прежде чем забросить шайбу в сетку.

― Ладно, начинайте. И помните: практика, практика, практика, ― напоминает им тренер.

Все дети бегут к выходу, кроме одной маленькой девочки, которая задерживается. Она подходит ко мне и вытягивает шею.

― Мистер Кинг, как вы думаете, девочки тоже могут попасть в НХЛ? ― спрашивает она меня.

Я моргаю, глядя на ребенка, и приседаю, чтобы быть с ней на одном уровне, и ей не приходилось так сильно вытягивать шею.

― Я думаю, что девочки могут делать все, что захотят, милая. И между нами, ты ― лучший игрок в этой команде. ― Я подмигиваю ей, и большая, счастливая, беззубая улыбка растягивается на ее лице.

― Я знаю. Я пыталась им это сказать, но все мальчишки говорят, что я девочка и не должна играть в хоккей.

― Ну, мальчики тупые, ― уверяю я ее. Это не ложь. Мы все действительно чертовски тупые большую часть времени, особенно когда речь идет о девушках.

― Они такие… и еще противные. ― Она смеется. ― Спасибо, мистер Кинг, ― говорит она и убегает к женщине, которая ждет ее у кромки. Должно быть, это мама ребенка ― она также единственная женщина, которая не пялилась на меня всю тренировку.

Я следую за девочкой, уходящей со льда, и наклоняюсь, чтобы подобрать шайбу, которой мы пользовались.

― Алия, у тебя есть маркер? ― спрашиваю я ее. Алия лезет в сумку и достает золотой маркер «Sharpie». Клянусь, эта девушка всегда ко всему готова. Я беру маркер, подписываю шайбу и подхожу к маленькой девочке, которая стоит рядом со своей мамой. ― Как тебя зовут?

― Грейси, ― она улыбается.

― Ну что ж, Грейси, это тебе. ― Я передаю ей шайбу и смотрю на ее маму. ― Она очень хорошо стоит на коньках, ― говорю я женщине.

― Я знаю. Мы проводим здесь большую часть нашего свободного времени. Она не хочет делать ничего другого, кроме как кататься на коньках и играть в хоккей, ― говорит ее мама.

― Было приятно познакомиться с тобой, Грейси. И не забывай, мальчики ― отстой, а девочки могут делать все, что хотят, ― говорю я и киваю ее маме, после чего иду обратно к тому месту, где сидит Алия с растерянным выражением лица. ― Что случилось? ― спрашиваю я.

― Ничего. Просто мне кажется, что я знаю эту женщину, но я не могу вспомнить откуда. ― Алия пожимает плечами. ― Это было очень мило… то, что ты сделал.

― Малышка сказала, что мальчишки сказали ей, что она не должна играть в хоккей. Это меня разозлило. Если бы у меня была дочь, я бы не хотел, чтобы какой-то ублюдок говорил ей, что она не может что-то делать только потому, что она девочка, ― говорю я.

― Всю жизнь мне говорили, что мне не нужно ничего делать. Мои братья и отец относятся ко мне так, будто я маленькая хрупкая вещица. Ценная вещь, которую они должны защищать любой ценой.

― Ну, это тоже неплохо, знаешь ли. То, что у тебя есть семья, которая любит тебя настолько, что защищает. И если учесть, кто твоя семья, то они, наверное, правы. Тебе не стоит ввязываться в их дерьмо. Ты лучше, чем это, ― говорю я ей.

― Ты этого не знаешь.

― Знаю. И если ты когда-нибудь захочешь, чтобы кто-то обращался с тобой так, будто ты не хрупкая, я это сделаю. ― Я наклоняюсь к ней. ― Я буду трахать тебя так жестко и грубо, что ты будешь чувствовать меня между ног еще несколько недель, ― шепчу я.

Глаза Алии расширяются, рот приоткрывается.

― Не могу поверить, что ты только что сказал мне это. Неужели пистолет, приставленный к твоей голове сегодня утром, ничему тебя не научил?

― Он научил меня тому, что твой брат ― психопат. ― Я пожимаю плечами. ― Почему-то мне кажется, что трахнуть тебя будет стоить того, чтобы снова с ним столкнуться.

― Ладно, тебе действительно нужно остановиться. Единственная причина, по которой ты думаешь, что хочешь меня, ― это то, что я, вероятно, первая девушка, которая сказала тебе «нет». Смирись с этим. Я не буду спать с тобой, Лиам. ― Алия подхватывает свою сумку. ― Пойдем, я отвезу тебя домой и очень надеюсь, что ты действительно останешься сегодня дома, ― говорит она.

Я иду за ней к машине, мои глаза прикованы к ее заднице. Заднице, которую я хочу сжать своими руками, предпочтительно, когда она обхватит ногами мою талию, пока я трахаю ее у стены. Хотя часть меня задается вопросом, не права ли она. Неужели я хочу трахнуть ее только потому, что она не прыгает в мою постель? Я так не думаю. Но я могу точно сказать, что погоня захватывает. За последние пару дней я ни разу не взглянул на другую. Даже на тех, которых привел мой брат. Нет, мой член даже не шевельнулся при виде их. Но стоит только взглянуть на Алию, и он становится твердым как камень. Думаю, это не потому, что она отрицает наше влечение. Думаю, это потому, что она, должно быть, самая сексуальная девушка, которую я когда-либо встречал.

― Я ничего не говорил о сне. Не будет никакого сна, Алия. Я не знаю, с кем ты занималась сексом, но, судя по всему, ты делала это неправильно, ― говорю я ей, закрывая дверь машины.

Она закатывает глаза, что, как мне кажется, она часто делает, когда мы вместе.

― Лиам Кинг, я не буду трахаться с тобой. Смирись с этим.

― Я не заметил у тебя в квартире никаких парней. Этот Каспер ведь не существует? ― спрашиваю я.

― Он существует. Хотя я ничего не говорила о том, что Каспер ― это парень. Я просто сказала, что он мой сосед по комнате. Мой белый, пушистый, сосед мужского пола, который, как оказалось, много мяукает.

― Каспер ― кот? Я соревнуюсь с котом, чтобы попасть в твою постель? ― Я смеюсь.

― Нет никакого соревнования. Ты не попадешь в мою постель.

― Хорошо, мы воспользуемся моей, ― предлагаю я.

Алия качает головой и заводит машину. Она не хочет продолжать этот разговор. Думаю, я ее утомил. Надеюсь, что так и есть. А может, мне просто нужно пойти и перепихнуться, чтобы выбросить ее из головы. Когда она останавливается перед моим домом, то бросает на меня строгий взгляд.

― Пожалуйста, не заставляй меня снова тебя разыскивать. У меня есть планы на вечер. Планы, которые я не хочу прерывать.

― Куда ты собираешься? ― спрашиваю я. У нее свидание? Потому что если это так, то я определенно испорчу эти планы.

― На девичник. ― Она улыбается.

― С твоими подругами? Ты же знаешь, что я с радостью потусуюсь на вашем девичнике.

― Ты не девушка, ― говорит она.

― Это сексизм, мисс Монро.

― Подай на меня в суд. Только сначала выйди из моей машины. ― Она ухмыляется.

― Развлекайся, но не слишком. Я буду рядом, если ты передумаешь и решишь повеселиться по-настоящему. Со мной. В моей постели, ― говорю я, прежде чем выпрыгнуть из машины. Она уезжает так быстро, что, только подойдя к лифту, я понимаю, что оставил свою сумку на заднем сидении. Я отправляю ей сообщение.

Я:

Мои коньки на заднем сидении твоей машины. Можешь завезти их позже, когда наконец решишь принять мое предложение.

Я вижу, что сообщение прочитано, но она не отвечает. Я убираю телефон в карман и поднимаюсь в свою квартиру.

― Чему ты улыбаешься? ― спрашивает Мэтти, как только я переступаю порог.

― Ничему. Почему ты все еще здесь? ― спрашиваю я.

― Я ждал тебя. Нам нужно поговорить. О маме, ― говорит он.

― Нет, не нужно. ― Я подхожу к холодильнику и достаю пиво.

― Нет, нужно. Почему ты с ней не разговариваешь? Что она сделала? ― спрашивает он. ― Она не перестает звонить мне и спрашивать о тебе.

― Это ерунда, Мэтти. Оставь это.

― Нет, это не так, иначе ты бы отвечал на ее звонки, ― возражает он.

― Она прекрасно знает, что сделала, и то, что она втягивает тебя, ― это дерьмово. Игнорируй ее. Это не так уж сложно, ― говорю я ему.

― Это как-то связано с тем, что ты выбил все дерьмо из своего тренера? ― спрашивает он, и моя спина напрягается. ― Да. Я, блядь, так и знал, ― выплевывает он.

― Ты ничего не знаешь.

― Она переспала с ним, да? ― говорит он. ― Несложно догадаться. Она наша мать. Она не может удержаться от того, чтобы не превратить все вокруг в дерьмо. ― Он качает головой. ― Черт, а Глен знает?

Глен, милый, заботливый муж моей матери.

― Понятия не имею. Это не моя забота ― просвещать его, что его жена ― изменщица… ― Остальное я опускаю. Как бы я ни был зол, я не могу назвать ее тем словом, которое было у меня в голове. Она все еще моя мама.

― Не могу поверить, что она так поступила с тобой, ― говорит Мэтти. ― Мне жаль, Лиам. Я не знал.

― Я не хотел, чтобы ты знал. Это касается только меня и ее. Ты тут ни при чем.

― Чушь. Мы одна команда. Всегда вместе ― ты и я. Я всегда прикрою тебя, брат.

Каким бы непутевым ни был мой младший брат, на этой земле нет никого, кому бы я доверял больше, чем ему. Он единственный человек, который, я уверен, никогда не предаст меня. ― Когда ты возвращаешься на занятия? Ты мне мешаешь, ― говорю я, меняя тему.

― Почему? Ты собираешься трахнуть свою няню? Ты же знаешь, что это глупая идея, верно? Она дочь твоего босса, Лиам. Красный флаг! Огромный, блядь, красный флаг. ― Он размахивает руками, чтобы подчеркнуть свою точку зрения.

― Красный ― мой новый любимый цвет. — Я ухмыляюсь, поднося бутылку пива к губам.

Мой телефон вибрирует в кармане, и я достаю его, надеясь, что это сообщение от Алии. Но это не так. Оно от другого Монро.

Грей:

ЛК, выпьем сегодня в @MelvinsBar. Семь вечера.

Я:

Твоя сестра сказала, что мне нельзя выходить.

Грей:

Это командный сбор. И не волнуйся… она только лает, не кусает.

Я:

Мне трудно в это поверить. Но, ладно, я приду.

В смысле, как я могу отказаться? Я должен подружиться со своими новыми товарищами по команде. Я не смогу этого сделать, если не пойду и не потусуюсь с ними. Грейсон не отвечает.

― Я должен встретиться с командой сегодня вечером. Хочешь пойти со мной? ― спрашиваю я Мэтти.

― Нет, я собираюсь вернуться к учебе. Если я тебе понадоблюсь, позвони мне. А я буду держать маму на расстоянии, скажу ей, чтобы она оставила тебя в покое на некоторое время.

― Спасибо. ― Я киваю головой. ― Я очень рад, что ты меня навестил. ― Я и не подозревал, как сильно по нему скучал.

Алия

― Оно слишком сладкое, ― говорю я, поднимая свой бокал с приторно-сладким белым вином.

― А мне нравится. ― Николь пожимает плечами.

― Тебе нравится любое вино, ― напоминает ей Чарли.

― Это правда. ― Николь кивает головой.

― Ладно, ты уже переспала с ним? ― спрашивает Чарли, быстро меняя тему разговора на то, о чем думают остальные. Я знала, что вопрос последует. Мы сидим в этом баре уже целых десять минут. Честно говоря, я удивлена, что она продержалась так долго.

― Нет, и не собираюсь, ― заверяю я их.

― Ты осталась у него дома. Как ты не трахнула ему мозги?

― Для начала у него должны быть мозги. ― Я ухмыляюсь. Я не думаю, что Лиам глуп. На самом деле, я знаю, что это не так. Но я не могу дать своим друзьям даже малейшего намека на то, что я могу быть немного влюблена в этого парня. Они неустанно добиваются того, чтобы я переспала с ним.

Что с того, что у меня никого нет? Прошло всего шесть месяцев. Это не так уж и много по большому счету. Кроме того, мой вибратор доводит меня до оргазма гораздо быстрее, чем любой парень.

― Это преступление перед всеми женщинами мира, Алия. У тебя есть допуск к Лиаму-гребаному-Кингу, и ты не собираешься им воспользоваться? ― говорит Аманда.

― Он не предмет, знаешь ли. Он реальный человек. И нет, я не буду с ним спать. Сколько бы он ни предлагал мне это.

― Я уверена, что он не будет возражать против того, чтобы ты его использовала. Ни один мужчина в здравом уме не стал бы. Черт, даже я подумывала о том, чтобы сменить команду ради тебя. ― Чарли смеется. Она не преувеличивает. В первый год учебы в колледже она предложила мне встречаться. Я быстро пресекла эту идею, напомнив ей, как сильно ей нравятся члены, и что я не по этой части.

― Следующую тему, пожалуйста. ― Я глотаю вино, которое слишком приторно, чтобы его можно было назвать чем-то иным, кроме как кондитерским изделием. Как люди пьют эту дрянь? И чья это вообще была идея ― встретиться в винном баре?

― Не-а, ты так и не рассказала нам все горячие новости. Насколько он большой? ― спрашивает Аманда.

― Я не знаю, ― вру я.

― Ты врешь. Кстати, ты ужасная лгунья. По твоему лицу все видно. ― Николь показывает на мое лицо.

― Ничего подобного. И я не вру.

― Врешь, врешь, ― говорит Фиби.

― Аргх, я ненавижу вас всех прямо сейчас. ― Я вскидываю руки вверх.

― Ты нас любишь. Так что просто скажи нам, насколько он большой, и мы отстанем от тебя. Не будем упоминать того, кого нельзя, до конца вечера, ― говорит Чарли.

― Отлично, он большой, огромный, я никогда раньше не видела ничего подобного. ― Я поднимаю руки, разводя их в стороны, чтобы показать друзьям примерный размер.

В ответ на это четыре пары глаз вылезают из орбит.

― Тебе нужен психиатр, потому что с твоей головой что-то не в порядке, если ты еще сама не поняла, ― говорит Николь, показывая на мои руки.

Я закатываю глаза и качаю головой, опуская ладони на стол.

― Тебе не нужен психиатр, ― говорит Чарли. Она единственная, кто в курсе моей истории. Она также знает, сколько часов я провела в кабинете психиатра, рассказывая о том, что мама делала со мной на протяжении многих лет. ― Но тебе действительно нужно заняться этим членом как можно скорее.

― Конечно, я займусь, ― говорю я, прекрасно понимая, что у меня нет ни малейшего намерения связываться с членом Лиама. Ни сейчас, ни когда-либо еще. Но это не значит, что я не могу об этом думать, верно? Я имею в виду, что уже предвкушаю, как приду домой, достану свою жужжащую игрушку, закрою глаза и буду думать о том, как хорошо Лиам ощущался бы на мне. Во мне.

Я смотрю на пустой бокал, стоящий на столе. Что за зелье было в нем? Я не буду думать о Лиаме Кинге во время мастурбации. Ну, скорее всего, не буду.

Может, мне нужно найти кого-то другого? Не знаю, когда именно я найду время, но наверняка кто-то в этом городе сможет выдержать меня достаточно долго, чтобы соблюсти мое правило третьего свидания. Единственная причина, по которой у меня был период затишья, заключается в том, что за последние полгода я встретила всего двух парней, которые добрались до второго свидания. Все остальные выбывали из борьбы еще в процессе свидания номер один.

Возможно, я немного разборчива ― окей, я очень разборчива. Но я не хочу соглашаться на компромисс. Мне нужен тот, кто будет относиться ко мне правильно. Я просто хочу почувствовать ту всеохватывающую страсть, которая сводит с ума и заставляет бросать осторожность на ветер. Такую любовь, как между Харли Квинн и Джокером, только с меньшим безумием.

Но я не думаю, что такая любовь мне по плечу. Я просто не заслуживаю такой любви. Я знаю, что мой отец любит меня, и мои братья тоже. Но это совсем другое. Что-то не так с ребенком, которого не любит собственная мать, верно? Должно быть. Иначе зачем бы она делала то, что делала со мной? Она никогда не относилась к моим братьям с такой злобой.

― Давай уйдем отсюда. ― Чарли сжимает мою руку и смотрит на меня. Она знает, куда направились мои мысли, в то темное место, куда я изо всех сил стараюсь никогда не возвращаться.

― Звучит как хороший план. ― Я улыбаюсь, молча благодаря ее.

Вот почему я люблю ее. Она может быть напористой, когда речь идет о каких-то вещах, например, о том, чтобы я переспала с Лиамом Кингом. Но она терпелива, добра и с пониманием относится к важным вещам. И всегда понимала меня. Помню, как я лежала в больнице после того, как в последний раз видела свою мать. Чарли потребовала, чтобы отец привез ее ко мне, и когда она наконец добралась до моей палаты, то забралась на мою кровать и свернулась калачиком рядом со мной. Она ничего не сказала, просто прижалась ко мне, и мы обе плакали беззвучными слезами. Наши отцы наблюдали за нами издалека. Не думаю, что кто-то из них знал, что делать.

― Давай зайдем в «Сойку», ― говорит Николь, которая уже шатается, когда мы выходим из винного бара.

― «Сойку»? Не знаю. Уже поздно, ― говорю я. Мне действительно не хочется идти в ночной клуб.

― Давай, Лия, мы уже сто лет не танцевали. Мне нужно, чтобы ты пошла, потому что эти трое просто найдут себе парней на ночь, а меня бросят, ― говорит Фиби.

― Ты тоже можешь найти себе парня, ― говорит ей Чарли.

― Мне он не нужен. Я не хочу. ― Фиби не часто ходит на свидания. Она больше похожа на меня и предпочитает сидеть дома, а не тусоваться.

― Хорошо, но я не останусь надолго, ― говорю я ей.

― Договорились. ― Она ухмыляется.

― Ух ты! Давайте притворимся, что нам снова двадцать один, нажремся в стельку и примем очень плохие решения, ― кричит Чарли, вскидывая руку вверх.

― Напомни мне еще раз, почему мы с ней дружим? ― спрашиваю я Аманду.

― Потому что мы не смогли бы избавиться от нее, даже если бы попытались, так что мы должны смириться с этим. ― Она смеется.

Мы все заваливаемся в салон машины, предоставленной семьей Чарли. Это единственный способ, которым ее братья позволяют ей выходить из дома. Если она не возьмет с собой одного из их водителей, бойца мафии, то они ее просто запрут. Я уже видела, как они это делают. Не поймите меня неправильно, думаю, мои братья и сами бы попробовали провернуть такое… если бы не думали, что это сломает меня морально.

Я схожу с ума, если меня запирают в комнате. Какие прекрасные детские травмы, верно?

Проходит совсем немного времени, и мы уже заходим в «Сойку». Водитель Чарли ведет нас за собой, его мощные плечи прокладывают путь для нас. Мы все берем напитки в баре и сразу же отправляемся на танцпол. Я выпиваю заказанную водку с содовой гораздо быстрее, чем обычно. Но мне нужно развеяться. Если я застряла здесь с толпой незнакомых мне людей, мне нужно расслабиться, и алкоголь поможет в этом. По телу разливается кайф, и я чувствую себя хорошо, очень хорошо. Я танцую с Фиби, когда, оглянувшись назад, вижу, как три наши подруги трутся о какого-то бедного, беспомощного парня.

― Как они это делают? ― спрашиваю я Фиби. Я не могу представить себе, как можно так касаться незнакомого человека. Кажется, для них это так просто. Хотя я могу представить себе, как я прижимаюсь к одному хоккеисту, о котором мне вообще не стоит думать. ― Неважно. Мне нужно еще выпить, ― кричу я Фиби на ухо, а затем иду в сторону бара.

Я перегибаюсь через хлипкую стойку и повышаю голос, чтобы заказать напиток у бармена. Как раз в тот момент, когда я разворачиваюсь, чтобы вернуться к Фиби, ко мне подходит парень. Его взгляд скользит по моему телу. Он хорошо выглядит, и по тому, как он поджимает губы, я могу сказать, что он это знает. Чисто выбрит, скульптурная челюсть, скулы, за которые люди платят большие деньги. И пронзительные зеленые глаза.

― Мне нужна твоя помощь, ― говорит он.

― В чем? ― спрашиваю я, обводя взглядом зал.

― Мне нужно, чтобы ты потанцевала со мной. Иначе я буду вынужден прожить остаток жизни, сожалея о случившемся и думая, «что-если». ― Он улыбается.

― Сомневаюсь, ― говорю я, хотя не могу не улыбнуться ему в ответ.

― Пожалуйста, один танец. Только один. Если мне придется возвращаться туда, к своим приятелям, одному, они поймут, что ты меня отшила, и никогда не позволят мне забыть об этом, ― говорит он.

― Ну, я бы не хотела, чтобы это произошло. ― Я смеюсь. ― Один танец, но ты должен знать, что я не намерена идти с тобой домой или трахаться в темном углу этого клуба.

― Принято к сведению. ― Он кивает, затем протягивает ладонь. ― Один танец.

Взяв его за руку, я позволяю ему проводить меня на танцпол, а сама быстро выпиваю остатки своего жидкого мужества и отставляю бокал.

― Как тебя зовут? ― Я тянусь к его уху, чтобы задать этот вопрос.

― Оливер. А тебя?

― Алия.

― Что ж, Алия, я верю, что этот танец мой, ― говорит он, обнимая меня за талию и крепко прижимая к своей груди. У него достаточно приятное тело. Я чувствую твердость его мышц под рубашкой. Хотя это ничто по сравнению с тем, когда я была прижата к Лиаму.

Черт возьми, Алия. Ты не думаешь о нем.

Я разворачиваюсь и начинаю танцевать так, как обычно не танцую. Мне нужно отвлечься от мыслей об одном хоккеисте. Я не могу прикоснуться к нему. Но я могу прикоснуться к Оливеру, и более того, я могу позволить ему прикоснуться ко мне.

Руки Оливера сжимают мои бедра, когда я прижимаюсь задницей к его паху.

― Черт, Алия, кажется, я могу умереть на этом танцполе. Ты уверена, что я не смогу переубедить тебя насчет того, чтобы вернуться домой со мной? ― спрашивает он, наклоняясь, чтобы коснуться губами моего уха.

― Уверена. Извини, я не из таких девушек, ― говорю я. ― Но я потанцую с тобой.

― Я согласен. ― Он ухмыляется.

Я чувствую, как Оливер отступает от меня. Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть, что происходит, и вижу Лиама-гребаного-Кинга, который сжимает в кулак рубашку моего партнера по танцам и при этом что-то рычит ему в лицо. Оливер смотрит на меня, потом снова на Лиама. Как только Лиам отпускает его, Оливер практически бежит в другую сторону.

Лиам

Как я позволил себе оказаться в такой ситуации? И что, черт возьми, на меня нашло?

Вечер начинался довольно привычно. Я просто тусовался со своими новыми товарищами по команде. Я стоял на VIP-уровне «Сойки», ночного клуба, в который я позволил парням затащить себя после посиделок в баре, несмотря на то, что я был трезв. Макинтош, один из нападающих команды, стоял рядом со мной, а потом указал вниз на танцпол и выругался.

― Здесь будет кровавая баня, когда Грей увидит это, ― сказал он.

Я посмотрел туда, куда он указывал, и увидел, как Алия трется своей горячей маленькой попкой о какого-то случайного парня. А потом я уже ничего не видел, потому что перед моими глазами все стало красным.

Понятия не имею, что на меня нашло. Я не ревнивый человек. С чего бы мне ревновать? Но увидев, как другой парень прижимается к ней, я пришел в ярость.

Я ворвался на танцпол и оттащил его от нее, потом я сказал ему, что если еще раз увижу его руки на ней, то оторву их от его тела. Маленький придурок убежал, практически обмочившись от страха. И это, дамы и господа, привело меня к тому, что сейчас я стою посреди танцпола перед не слишком довольной няней.

― Какого черта, Лиам? ― кричит она.

Я киваю головой в сторону балкона, где, похоже, собралась вся гребаная команда, чтобы понаблюдать за моей гибелью. Как, черт возьми, мне объяснить то, что я только что сделал?

― Либо я, либо твой брат. Я решил, что у того парня больше шансов выжить со мной, ― вру я. Я даже не задумывался о Грее, когда протискивался сквозь толпу, чтобы добраться до Алии.

Она бросает взгляд на балкон и качает головой.

― Он может отправляться в ад вместе с тобой. Я взрослая женщина, а значит, могу танцевать с кем хочу и когда хочу, ― говорит она.

Группа девушек подходит и встает рядом с ней. Ее подруги. Я помню их лица по прерванному мной видеозвонку.

― Конечно, иди и скажи это своему брату. ― Я скрещиваю руки на груди.

― О, я планирую. Не волнуйся, ― рычит она.

Я вытягиваю руку, жестом приглашая ее идти первой.

― После тебя, принцесса.

Алия проносится мимо меня. Моя рука ложится на ее поясницу, когда я иду за ней. Не знаю, почему я продолжаю прикасаться к ней таким образом. Это как будто инстинктивно.

― Я должна была позволить Винни пристрелить тебя. ― Алия поворачивает голову ровно настолько, чтобы крикнуть мне через плечо.

Я подхожу к ней ближе и прижимаю губы к ее уху.

― Возможно, но тогда ты бы никогда не узнала.

― Чего не узнала? ― Ее брови хмурятся. Затем она спотыкается на ступеньке и падает на меня.

― Как хорошо мой член заполнит твою маленькую сладкую киску. ― Я ухмыляюсь.

― Аргх, отвали от меня. ― Она толкает меня в грудь и снова спотыкается. Я хватаю ее за локти, чтобы она не упала.

― Сколько ты уже выпила? ― спрашиваю я.

― Столько, сколько мне хотелось, ― бросает она в ответ.

О, она еще более дерзкая, когда пьяна. Что не делает ее менее сексуальной, заметьте. На самом деле, думаю, мне это нравится. У меня определенно есть идеи, как исправить этот ротик. Черт, теперь мой член тверже, чем когда-либо.

Я иду за Алией, пока она приближается к своему брату. Я убираю руку с ее спины, но держусь поблизости на случай, если мне снова понадобится ее поймать.

― Грей, серьезно, какого черта? Теперь ты посылаешь своих головорезов, чтобы отшить от меня парней? ― шипит она.

― Я не посылал его, Алия. Он сделал это сам. ― Грей ухмыляется, протягивая мне руку.

Мы ударяем кулаками, не обращая внимания на ледяной взгляд Алии.

― В любое время, брат, ― говорю я.

― Ты не можешь мешать мне заниматься сексом, Грей.

― Хочешь поспорить? ― Он с вызовом поднимает бровь.

― Да, вообще-то, хочу. Пожалуйста, ради всего святого, только не говори мне, что ты все еще считаешь меня девственницей? ― Алия хмыкает.

― Так и есть, ― говорит Грей совершенно уверенно.

Я не могу удержаться от смеха и радуюсь, что у меня брат, а не сестра. Потому что, как бы я ни сочувствовал Грею сейчас, он не прав. Не может быть, чтобы эта девушка была девственницей. Она слишком чертовски сексуальна, чтобы ее еще никто не трахнул. Хотя мысль о том, что она была с другими мужчинами, совершенно не радует меня. Черт, неужели она не может быть девственницей? Я бы с радостью помог ей лишиться этой V-карточки.

― Нет. Я не девственница, ― говорит Алия.

Грей закрывает уши.

― Я не буду это слушать. Не-а, я тебя не слышу, ― говорит он, качая головой.

Подруги Алии, которые, судя по всему, последовали за нами, смеются. Остальные члены команды тоже. Я единственный, кто не находит этот разговор забавным. Алия и секс не должны быть в моей голове одновременно.

Кого я обманываю? Это единственное, о чем я думаю с тех пор, как впервые увидел ее в моей квартире в день приезда.

Девственница она или нет, для меня нет никакой разницы. Когда я трахну ее, она все равно больше не вспомнит никого, кто был до меня.

― Я ухожу. Ты ведешь себя нелепо, ― говорит Алия, поворачиваясь, надо полагать, чтобы уйти. Она снова спотыкается, и я протягиваю руку, чтобы удержать ее от падения, снова.

― Нам действительно нужно прекратить сталкиваться подобным образом, принцесса, ― говорю я ей.

― Я наполню твою квартиру пауками, ― отвечает она.

― Ты злая, когда выпьешь, ты знаешь об этом? ― говорю я ей.

― Так и есть, ― соглашается со мной одна из ее подруг. ― Давай, Лия, пойдем. В этом городе полно других клубов, заполненных до отказа множеством свободных парней, которые только и ждут, чтобы отвезти нас домой.

― Она не пойдет в другой клуб, ― отвечаю я за нее.

― Да? И кто же ее остановит? Ты? ― бросает мне вызов ее подруга.

― Ага, ― говорю я, а затем поворачиваюсь к Грею. ― Я отвезу ее домой. Она слишком пьяна, чтобы принимать разумные решения.

Грейсон выпил не меньше, чем его сестра. Как и вся команда. Я единственный, кто всю ночь пил воду.

― Спасибо, парень, я ценю это, ― говорит он, а затем подходит к Алие и шепчет ей что-то на ухо.

Озорная ухмылка появляется на ее губах, когда она смотрит на меня.

― Я даже не знаю, Грей. Он очень горячий, и его член впечатляет. Если то, что пишут в таблоидах, правда, то я готова поспорить, что он действительно знает, как им пользоваться.

― Лия, если ты заставишь меня убить его, я позабочусь о том, чтобы папа компенсировал расходы на контракт из твоего траста, ― Грей не задерживается с ответом.

― Девять миллионов? Думаю, я могу себе это позволить. ― Она смеется.

― Нет, не можешь, ― говорю я ей. ― Пойдем, пойдем. ― Я беру ее за руку, потом оглядываюсь на парней. ― Увидимся утром. ― Когда я провожаю Алию к выходу из клуба, ее подруги идут за нами. Пожалуйста, скажите мне, что есть кому доставить их домой? Я не собираюсь сейчас иметь дело с пятью пьяными девушками. Одной более чем достаточно.

― Лиам, ты властный, ты знаешь это? И самодовольный, ― говорит Алия, когда мы проходим через двери клуба.

― Спасибо, принцесса. А я-то думал, что упал в твоих глазах. ― Я смеюсь и поворачиваюсь к ее подругам. ― Вас есть кому подвезти?

― Да. Позаботься о ней как следует. Ей это не помешает, ― говорит одна из девушек, подмигивая мне.

Я хмурюсь. Я начинаю сомневаться в этих ее подругах, которые, похоже, готовы позволить незнакомому мужчине отвезти Алию домой, когда она настолько пьяна. Они прощаются, что-то шепча ей на ухо, а затем забираются на заднее сиденье большого черного внедорожника.

Отлично. Похоже, у Алии здесь нет своей машины. Я достаю из кармана телефон и заказываю нам такси. Слава богу, ехать недалеко. Как только наш водитель подъезжает к обочине, я помогаю Алие забраться на заднее сиденье и сажусь рядом. Я не знаю ее адреса, поэтому приходится называть свой. Она снова может воспользоваться гостевой спальней.

― Почему мы едем к тебе? ― спрашивает она, глядя в окно.

― Потому что тебе нужно выспаться, ― говорю я ей.

― Нет, мне было весело, Лиам. Ты хоть знаешь, что это такое? Веселиться?

― Знаю. ― Я киваю.

― Тогда почему никто не может просто позволить мне веселиться? Я ненавижу своих братьев. Они всегда мне мешают. ― Она дуется.

― Видимо, не всегда, ― бормочу я себе под нос. Судя по ее заявлению в клубе, она не так уж невинна и девственна, как хотелось бы ее семье. Машина останавливается перед моим домом, и мне практически приходится поднимать Алию, чтобы помочь ей выйти. ― Ты сможешь идти? ― спрашиваю я ее.

― Да, ― отвечает она и направляется к главному входу. Она все еще немного покачивается, но уже не так сильно, как раньше.

Когда мы поднимаемся в мою квартиру, я беру бутылку воды и протягиваю ей.

― Выпей это. Ты можешь воспользоваться гостевой спальней.

― Почему я здесь, Лиам? ― спрашивает она.

― Потому что я не помню твоего адреса, а оставлять тебя пьяной в ночном клубе я не собирался.

― Почему?

― Друзья не бросают в беде и не позволяют принимать неверные решения, ― говорю я.

― Мы не друзья, ― заявляет она аудитории из двух человек.

― Ну, черт, детка. Если мы не друзья, то кто же мы?

― Мы… Я не знаю, кто мы. Но друзья не смотрят на меня так, как ты, ― говорит она мне.

― А как я смотрю на тебя?

― Как будто ты хочешь проглотить меня целиком.

― Потому что так и есть. Я хочу насладиться каждым дюймом твоего тела, принцесса, ― признаюсь я, и мой член дергается в знак согласия.

― Видишь ли, с этим есть сложности, Лиам. Потому что если я позволю тебе это сделать, у нас обоих будут проблемы.

― Иногда проблемы ― это весело, ― повторяю я слово, которое ей так нравилось использовать сегодня.

― Но только не с моей семьей. Люди, которые попадают в неприятности с моей семьей, не слишком хорошо потом себя чувствуют.

― Я выживу, или нет. В любом случае, ты того стоишь.

― Нет, не стою. ― Она качает головой, и все веселье внезапно исчезает из ее голоса. ― Спасибо за воду и комнату, ― говорит она, но не поднимает глаз, чтобы посмотреть на меня.

Я смотрю, как она проходит мимо меня и идет по коридору. Я замираю на несколько секунд и только потом обнаруживаю, что иду за ней в гостевую спальню, где она уже забралась в постель.

― Почему ты это сказала? ― спрашиваю я, прежде чем успеваю остановиться.

― Что сказала?

― Что ты этого не стоишь?

― Потому что я не заслуживаю любви, Лиам Кинг, и не стоит ставить на кон свою жизнь и работу ради меня, ― говорит она так просто, что я понимаю, что она действительно в это верит.

Я подхожу к кровати, где она свернулась калачиком. Как, черт возьми, она может думать, что не заслуживает любви? Я беру ее за подбородок, заставляя поднять голову. Я не думаю. Я просто прижимаюсь к ее губам. Провожу языком по линии ее губ, наслаждаясь ее вкусом, пытаясь показать этим поцелуем, насколько она того стоит. Затем я отстраняюсь, немного шокированный тем, что она поцеловала меня в ответ, если честно. Но я не могу позволить этому зайти дальше, пока она все еще находится в состоянии алкогольного опьянения.

― Ты заслуживаешь любви, Алия Монро, ― говорю я, прежде чем встать и выйти из комнаты.

Не знаю, почему я хотел сказать ей это, почему мне нужно было, чтобы она поняла, насколько она этого достойна. Еще одна вещь, которую я никак не могу понять, ― это внезапное желание найти того мудака, который вбил ей в голову эту мысль. Я хочу найти его, их, кого угодно, и показать им, каково это ― чувствовать себя недостойным. Прежде чем зарыть их в землю.

Не заслуживает любви? Я качаю головой, заходя в душ.

Утром произойдет одно из двух. Либо Алия проснется и, надеюсь, не вспомнит, что между нами произошло, либо вспомнит и захочет, чтобы я сделал это снова.

Само собой разумеется, я надеюсь на второй вариант.

Алия

― Нет, пожалуйста, мамочка. Я не хотела. Я исправлюсь. Честно. ― Я умоляю ее не делать мне больно, пока она тащит меня в ванную. Мне не нравится, когда она приводит меня сюда.

Она держит меня под водой, и я не могу дышать.

― Ты маленькая сучка! Ты сделала это нарочно. Ты просто хочешь вывести меня из себя. Ты хочешь, чтобы он принадлежал только тебе, да? Ну, ты его не получишь. Он мой. Он принадлежит мне. ― Она кричит, называя меня ужасными словами во всю мощь своих легких.

Я не знаю, о ком она говорит. Я не знаю, почему она думает, что я что-то делаю. И я не знаю, как ее остановить.

― Нет, мамочка, пожалуйста. Я буду хорошей, ― пытаюсь я снова.

― Ты не знаешь, как быть хорошей. Если я не избавлюсь от тебя, мне всегда придется делить его. Ты позорище. Действительно жалкая. Неудивительно, что я не люблю тебя, Алия. Я не могу. Никто не может. Ты не заслуживаешь любви. Ты не милая, хотя очевидно, что ты считаешь себя таковой. Ты околдовала его ― вот и все. Ты — демон, ― говорит она, постукивая пальцем по подбородку, разворачивается и закрывает дверь.

Теперь я остаюсь с ней в ванной наедине. Она говорит, что должна изгнать из меня демонов. Я не знаю, что такое демон, но звучит не очень хорошо, и я не хочу, чтобы она снова причинила мне боль.

― Пожалуйста, мамочка, остановись. Позови папу. Он сможет нам помочь, ― умоляю я ее.

― Нет! ― шипит она. ― Он мой, а не твой. ― Затем она достает из шкафа что-то блестящее, хватает меня за руку и отводит ее в сторону. Я не знаю, что она собирается делать, но потом она прижимает блестящую штуку к моему запястью, к коже, и ведет ею вверх по руке. Это больно. Очень больно, и у меня кружится голова. Я кричу так громко, как только могу.

Раздается стук в дверь, и мама отпускает меня. Я падаю на пол, прижимаю руку к груди, закрываю глаза и кричу еще громче.

― Алия, проснись.

Я слышу, как меня зовут, но не могу открыть глаза. Я не хочу, чтобы она видела, что это не сработало. Я не хочу, чтобы она пыталась снова…

― Алия, проснись, ― повторяет голос, на этот раз чуть громче. ― Это был всего лишь кошмар. С тобой все в порядке, малышка. Проснись.

Я чувствую, как меня поднимают, затем внезапно становится тепло, когда сильные руки обхватывают меня. Я моргаю, открывая глаза, когда сознание возвращается. Я оглядываюсь вокруг, пытаясь сориентироваться. Я в гостевой спальне Лиама. В его объятиях, он качает меня взад-вперед.

― Ты в порядке. Я держу тебя, ― шепчет он.

― Я… мне жаль, ― говорю я ему.

― Все в порядке. ― Он отстраняется и большим пальцем вытирает слезы с моей щеки.

Я потрясена. Мне давно не снился этот кошмар. Какого черта?

― Я не хотела тебя будить, ― шепчу я, хотя это звучит глупо, когда я произношу это вслух.

― Все нормально. Принести тебе что-нибудь? ― спрашивает он.

Я качаю головой.

― Нет, со мной все будет в порядке.

Он молчит мгновение, потом снова отстраняется и встает.

― Я в соседней комнате… если тебе что-нибудь понадобится.

Я смотрю, как он поворачивает ручку, а затем зову его. Он оборачивается.

― Лиам, ты можешь… ты можешь остаться?

― Конечно, ― говорит он, опускает руку и идет к другой стороне кровати, где забирается ко мне под одеяло. Он притягивает меня к себе, моя голова теперь покоится на его плече. ― Засыпай. Я буду рядом, ― говорит он, нежно целуя меня в макушку.

Я знаю, что не должна, но все равно делаю это. Я позволяю себе расслабиться и почувствовать себя в безопасности в его объятиях.

Она не может причинить тебе боль. Ты уже не маленькая девочка, напоминаю я себе. Затем я снова закрываю глаза и чертовски надеюсь, что мой мозг в это верит.

На мне лежит что-то тяжелое. Тяжелое и теплое. Когда я открываю глаза, чтобы посмотреть, то обнаруживаю мускулистую, татуированную руку. Руку, принадлежащую одному запретному для меня, горячему как грех хоккеисту. Тому самому хоккеисту, с которым я должна держать профессиональную дистанцию.

Все события прошлой ночи обрушиваются на меня. Я была пьяна, но, к сожалению, не настолько, чтобы не помнить всего. Танцевала с каким-то парнем в клубе. Лиам оттащил его от меня, отвез меня домой, поцеловал…

Я поцеловала Лиама в ответ.

Последовавший за этим кошмар, Лиам, утешающий меня, а потом я попросила его остаться. Сказать, что я смущена, значит преуменьшить. Не думаю, что найдется достаточно сильное слово для того, что я сейчас чувствую.

Дерьмо, дерьмо, дерьмо. Этого не должно было случиться.

Осторожно, как только могу, я выскальзываю из-под его руки и сползаю с кровати. Я не хочу его будить. Я беру свой телефон с тумбочки и отключаю его от зарядки. Должно быть, он позаботился и об этом прошлой ночью. Как мило. Я нагибаюсь, беру туфли и на цыпочках пробираюсь через комнату. Как только моя рука ложится на ручку и я собираюсь открыть дверь, я подпрыгиваю на десять футов в воздух.

― Ты пытаешься улизнуть от меня, принцесса? ― раздается его голос с кровати.

Я оборачиваюсь и вижу, что он сидит, прислонившись спиной к изголовью, и наблюдает за мной. Он без рубашки, простыни скомканы вокруг талии. Черт возьми, у этого парня отличный пресс. Я почти забыла, как это здорово…

― Я очень, очень, очень сожалею о прошлой ночи. Я не знаю, о чем я думала. Пожалуйста, прости меня, ― говорю я, избегая смотреть ему в глаза.

― О чем ты сожалеешь? За что именно ты извиняешься? ― спрашивает он.

― За все? ― Я пожимаю плечами.

Лиам сползает с кровати, и, хотя я знаю, что должна уйти, сбежать, пока есть возможность, я оказываюсь в ловушке. Мои ноги не двигаются. Он останавливается прямо передо мной, заставляя меня поднять голову вверх, чтобы встретить его взгляд.

― То есть ты сожалеешь о том, что терлась своей горячей задницей о член какого-то незнакомца?

― Нет, не об этом. ― Я улыбаюсь.

Лиам поднимает брови.

― Тебе жаль, что ты напилась, и мне пришлось привезти тебя домой?

― Немного. ― Я киваю.

― Ты сожалеешь, что поцеловала меня?

― Это ты поцеловал меня, ― уточняю я.

― Ты ответила. Ты сожалеешь об этом?

Я моргаю. Если честно, по-настоящему честно, я не сожалею, потому что это был адский поцелуй. Такой поцелуй бывает раз в жизни. Но я никогда не признаюсь в этом вслух. Особенно ему.

― Да, ― говорю я вместо этого.

Губы Лиама подрагивают в уголке рта, только с одной стороны.

― Ты лжешь. Тебе жаль, что ты попросила меня остаться?

― Да, ― снова говорю я, потому что об этом я и правда сожалею. ― Мне жаль, что тебе пришлось увидеть меня в худшем состоянии, и мне жаль, что я разбудила тебя.

― А мне нет.

― Что? ― спрашиваю я, сбитая с толку.

― Я не сожалею ни о чем, ― говорит он, прежде чем его губы прижимаются к моим.

Я говорю себе, что еще секунда, и я отстранюсь. Всего одна. Может быть, две. А потом его язык проникает в мой рот, поглощает меня, и я теряюсь. Как я уже сказала, такой поцелуй бывает раз в жизни.

Или уже дважды?

Неважно. Все, что я знаю, ― это то, что я могла бы стоять здесь и целовать его до последнего вздоха. Это так хорошо. Я не хочу останавливаться, хотя знаю, что должна. Я должна.

Рука Лиама касается моей щеки, удерживая мое лицо именно в том положении, в котором он хочет, когда он делает шаг вперед, а я делаю шаг назад, пока моя задница не упирается в стену. Еще один шаг, и его тело прижимается к моему. Мои руки блуждают по его обнаженной груди, по прессу. Проклятье. Это моя единственная мысль, когда я впиваюсь кончиками пальцев в его кожу. Мне не должно это нравиться так сильно. Я никогда не чувствовала себя так только от поцелуя. Мне нужно больше. Больше его. Мне нужно, чтобы он прикасался ко мне. Повсюду.

Как только эта мысль приходит мне в голову, Лиам отстраняется.

― Я не верю, что ты сожалеешь, принцесса. ― Он ухмыляется.

Я толкаю в его грудь. Мне нужно пространство. Мне нужно выбраться отсюда.

― Я иду домой, а ты тащи свою задницу в Замок. — Я обхожу его и выхожу в холл, после чего несколько раз нажимаю на кнопку лифта.

― Что у меня в расписании на сегодня?

― А? ― Я оборачиваюсь на вопрос Лиама.

― Расписание, которое ты мне составила, что в нем?

― У тебя утреннее катание, а потом ты вручаешь чек местному центру спасения животных. Надень костюм, ― говорю я ему.

― Чек?

― Да, команда делает пожертвование, а ты представляешь команду.

― Почему я?

― Потому что именно тебе нужен весь возможный положительный пиар.

― Хорошо. ― Он кивает, а потом спрашивает: ― Могу я пригласить тебя на ужин?

Я настолько ошеломлена его вопросом, что даже не знаю, что ответить. Он хочет пригласить меня на ужин?

― Я буду считать, что твое молчание означает «да». Надень платье, ― говорит он, передразнивая мой тон. ― Я отведу тебя в одно милое местечко. ― Затем он поворачивается ко мне спиной и исчезает в коридоре.

Что, черт возьми, только что произошло?

Двери лифта открываются, я вхожу внутрь и прислоняюсь к зеркальной стене, пока кабина спускается вниз. У меня голова идет кругом. Я поцеловала Лиама, мать его, Кинга, и не один, а два раза. И мне это чертовски понравилось.

Лиам

Я пытаюсь слушать тренера команды. Он рассказывает о каком-то новом силовом приеме, который он хочет опробовать. Я должен быть внимательным, но это чертовски трудно сделать, когда я не могу перестать думать о ней.

Особенно когда она сидит на скамейке запасных прямо у кромки льда, снова вся закутанная, как будто она в Антарктиде, а не на хоккейном стадионе. Такая чертовски милая.

Стоп, откуда это, черт возьми, взялось?

Я встряхиваю головой и пытаюсь собраться с мыслями, но они все равно возвращаются к ней. Алия Монро. Я хочу спросить ее о кошмаре. Я никогда в жизни не слышал, чтобы кто-то так кричал, даже после того, как сломал кость на льду. Я подумал, что кто-то проник в дом и напал на нее. Но когда я ворвался в ее комнату, она металась по кровати, совершенно не в себе. Кричала так, словно испытывала сильнейшую боль. Одна.

Утром в раздевалке я хотел задать вопрос о ее кошмаре Грею, но быстро сообразил, что это не лучшая идея. Мне не нужно, чтобы он знал, что я провел ночь в постели с его сестрой. А вот что мне нужно, так это разобраться, что происходит между нами двумя. Для меня это новая территория. Я знаю ее всего пару дней, но не могу выбросить из головы. Я хочу, чтобы она была рядом, что чертовски странно.

Когда сегодня утром я поймал ее, пытающуюся улизнуть из комнаты, мне захотелось затащить ее задницу обратно в свою постель. Раньше со мной такого не случалось. Я всегда был тем, кто хочет, чтобы девчонка ушла, желательно как можно скорее. Но с этой девушкой все по-другому. Не знаю точно, что именно, но я разберусь.

― Кинг, Монро и Джеймсон. Встаем, ― говорит тренер, называя нашу линию.

Мы выстраиваемся в линию ― я в центре, Грей слева от меня, а Люк Джеймсон справа. Шайба переходит от Грея к Люку, а затем ко мне, пока мы движемся к зоне атаки. Я пасую шайбу обратно Люку, и он посылает ее в полет над перчаткой вратаря, попадая в сетку.

― Еще раз, ― кричит тренер с другого конца катка. ― Быстрее, пасуйте агрессивнее.

Мы повторяем одну и ту же комбинацию снова и снова, пока движения не становятся скорее мышечной памятью, чем результатом работы мозга. Раздается свисток, и тренер кричит, чтобы мы шли в душ.

― Отличная работа ног. ― Грей хлопает меня по шлему, комментируя то, как я обошел соперника во время последнего заезда.

― Спасибо. — Я киваю ему, но мой взгляд устремлен на его сестру. Алия смотрит в свой телефон. Словно почувствовав мой взгляд, она поднимает голову и встречается со мной взглядом своих карих глаз. Затем она переводит взгляд на своего брата и снова сосредотачивается на устройстве в своих руках.

― Спасибо, что отвез ее домой вчера вечером, ― говорит Грей, когда мы уходим со льда.

― Не стоит благодарности, ― говорю я ему.

― Ей нравится вести себя так, будто она крутая и независимая, но это не так, ― говорит он.

― Не знаю. Она кажется чертовски крутой, когда отчитывает меня за глупое дерьмо, которое я натворил в тот день. ― Я смеюсь.

― Я в этом не сомневаюсь. ― Он усмехается, потом снова смотрит на сестру и открывает рот, словно собирается добавить что-то еще. Но он этого не делает. Вместо этого он качает головой и продолжает идти по коридору к раздевалке.

Я не спеша раздеваюсь и принимаю душ. Я пытаюсь придумать, что ей сказать, как подступиться к теме ее ночного кошмара. Мне нужно знать, кто, черт возьми, причинил ей такую сильную боль, то это травмировало ее и заставляет кричать посреди ночи.

И еще есть небольшая проблема с ее ртом. Я хочу его снова. Не могу припомнить, когда мне так чертовски нравилось целовать кого-то.

Мне нужно взять себя в руки. Я вытираюсь насухо, разминаю шею из стороны в сторону, чтобы снять напряжение, которое горячая вода, похоже, не ослабила. В раздевалке со мной остался только Хантер Форбс, один из защитников команды.

― Эй, парень, есть какие-нибудь планы на вечер? Мы собираемся пойти в «У Джаспера», новый клуб, который открылся за углом, ― говорит Хантер.

― Не уверен. На самом деле, я думаю, что завалюсь спать пораньше, ― говорю я. Как эти ублюдки умудряются тусоваться всю ночь, а потом играть так, как они это делают, я понятия не имею. Я знаю, что у нас есть еще неделя до начала предсезонных игр. Но, блядь, эти ранние утренние катания даются непросто.

― Если передумаешь, звони, ― говорит Хантер.

Я киваю, зная, что этого не произойдет. На самом деле я планирую пригласить Алию на ужин. Я хочу поговорить с ней, узнать ее получше. Возможно, только так я смогу понять, что за тяга у меня к ней.

Но я вымотался, и заказать ужин на дом кажется мне гораздо лучшей идеей. Из-за того, что я засиделся допоздна, проснулся из-за кошмара Алии, а потом всю оставшуюся ночь гадал, кто или что, черт возьми, ее так ранило, я так и не смог выспаться.

По просьбе Алии я надеваю свежий костюм и закрываю свой шкафчик. Выхожу и вижу, что она снова сидит на полу, скрестив ноги. Она смотрит на меня.

― Почему ты всегда выходишь последним? ― спрашивает она.

― Чтобы так хорошо выглядеть, принцесса, нужно время, ― говорю я, разводя руки в стороны, чтобы она могла лучше меня рассмотреть.

― Ты выглядишь так же, как сегодня утром, когда встал с постели, разве что на тебе больше одежды, ― говорит она мне.

― Ты бы предпочла, чтобы ее было меньше? ― Я удивленно поднимаю брови.

― Нет. Одежда ― это хорошо. Ты должен носить ее чаще.

Я протягиваю руку, чтобы поднять ее с пола, а она смотрит на нее так, будто она вот-вот откусит ей голову. Вместо того чтобы принять мою помощь, Алия выпрямляет ноги и встает сама. Я опускаю руку, делая вид, что ее отказ не задел меня. Это новое для меня чувство. Хотя что-то подсказывает мне, что лучше привыкнуть к нему, если я собираюсь проводить много времени рядом с этой ледяной королевой. Похоже, с Алией Монро я никогда не буду ни в чем уверен. Я совершенно не понимаю, какие у нас сейчас отношения. Хотя, когда я целовал ее, завладевая ее пухлыми губками, она отдавалась мне целиком. Пока не перестала. И она закрылась в себе еще сильнее, чем раньше.

― Ты был хорош сегодня утром, ― говорит Алия.

И тут же чувство, что меня отвергли, исчезает. Она наблюдала за мной. Она думает, что я молодец. Не то чтобы мне нужно было ее одобрение. Я хорош на льду. Я знаю это, но, когда слышу, как она это говорит, я чувствую… что-то особенное.

― Спасибо. Это хорошая команда, ― говорю я. Потому что это правда. «Рыцари» были так близки к большой победе. Они просто не смогли дойти до финальной игры. Но сейчас их год. Я в этом уверен.

Прошло всего несколько дней, но в команде что-то изменилось. Они принимают меня. Уверен, это во многом связано с тем, что Грей изменил свое мнение обо мне, хотя вряд ли это продлится долго, когда он узнает, чем я занимался с его сестрой. Или, по крайней мере, чем я планирую заниматься.

― Расскажи мне об этом месте спасения животных, ― говорю я, чтобы заполнить тишину, которая наступила, как только мы сели в ее машину.

― Они пристраивают кошек. Рассказывать особо нечего.

― Кошек? Только кошек? Что они имеют против собак? ― спрашиваю я.

― Ничего. ― Она пожимает плечами. ― Просто они занимаются спасением кошек.

― Хорошо. ― Я улыбаюсь. ― Кошки. Понятно. Наверное, это хорошо, что я очень люблю кисок.

Алия так быстро поворачивает голову и смотрит на меня, что я удивляюсь, как она не свалилась с плеч.

― Подумать только, десятки твоих фотографий в таблоидах, на которых ты запечатлен со всеми этими хоккейными зайками на твоем члене, не смогли поведать миру об этом.

― Мой член никогда не попадал в таблоиды. Хотя, наверное, должен бы. Он чертовски впечатляет.

― У тебя самомнение размером с гору. Я видела и получше.

― Ложь. Не видела.

Губы Алии подергиваются. Она пытается сдержать улыбку. А мне очень хочется заставить ее улыбнуться.

― Итак… ужин сегодня вечером. Я знаю, что обещал пригласить тебя куда-нибудь, но как ты смотришь на то, чтобы вместо этого заказать ужин домой?

― Я не соглашалась ужинать с тобой, Лиам, ― сухо говорит она.

― Но ты не сказала нет.

― Я не собираюсь спать с тобой, и ты не должен больше целовать меня. Это неправильно.

― Целовать тебя, ― лучшее, что я когда-либо делал. Ты не можешь ожидать, что я не захочу сделать это снова. Черт, Алия, нам будет так хорошо вместе, ― говорю я ей совершенно уверенно. Не знаю, почему. Но это интуитивное чувство.

― Возможно, но так не должно быть. Мы взрослые люди. Мы можем работать вместе, воздерживаясь от личных отношений.

― Конечно, продолжай убеждать себя в этом, детка. ― Клянусь, меня словно стегают хлыстом то горячие, то ледяные волны, исходящие от этой девушки.

― Я не пытаюсь быть загадочной или играть в недотрогу или кого-то в этом роде. Я просто хочу сохранить тебе жизнь и избавить себя от необходимости объяснять отцу, почему я провалила первую же работу, которую он мне поручил.

― Почему одобрение отца так важно для тебя? ― спрашиваю я.

― Потому что он мой отец. Почему не должно?

― Потому что в жизни нужно делать то, что тебе нравится. Не ищи одобрения у других. Ищи его в себе, ― говорю я ей.

― Я не могу подвести отца. Он многое для меня сделал.

― Он твой отец. Он должен многое для тебя делать. ― Произнося эти слова, я знаю, что не все отцы, да и родители в целом, выполняют свои роли должным образом. Хотя мне трудно поверить, что Джейкоб Монро не обожает свою единственную дочь. Черт возьми, я не понаслышке знаю, как оберегают ее братья.

― Может быть, ― говорит Алия и глушит двигатель.

Алия

Женщины всегда говорят, что их возбуждает вид мужчины с ребенком на руках, но они никогда не упоминали о маленьких пушистых животных. В частности, о кошках. Почему меня не предупредили? Я бы выбрала другую благотворительную организацию. Моя выдержка сейчас напоминает тонкую бумагу.

Наблюдая за тем, как Лиам гладит бездомных кошек и играет с ними, я совершенно по-новому смотрю на него. Он выглядит искренне заинтересованным, когда менеджер центра спасения рассказывает ему о расходах и усилиях, необходимых для поддержания центра на плаву.

Лиам берет на руки пятнистую бело-рыжую кошку.

― Привет, красавица, ― мурлычет он. ― Марк, как можно забрать одну из этих малышек?

― Нужно заполнить пару анкет. Мы проведем ряд проверок, чтобы убедиться, что ты подходящий кандидат. А потом, если все будет в порядке, ты сможешь забрать свою малышку домой.

― Хорошо, давай так и сделаем. Я хочу ее, ― говорит Лиам.

― Что? ― потрясенно спрашиваю я.

― Я хочу ее, ― говорит Лиам, пожимая плечами.

― Ты хочешь кошку? Это серьезное обязательство, Лиам. Как ты собираешься ухаживать за кошкой, когда сезон будет в разгаре? Ты же все время в разъездах, ― напоминаю я ему.

― А как ты присматриваешь за Каспером, когда тебя нет дома? ― вопросительно вскидывает он бровь.

― Обычно я дома.

― Последние две ночи ты провела у меня, ― шепчет он, но, клянусь, мне кажется, что он кричит.

Я оттаскиваю Лиама в сторону, надеясь, что Марк не сочтет меня грубой.

― У меня есть друзья, которые навещают его.

Лиам смотрит на Марка.

― Она права. Я не могу взять на себя такие обязательства, меня часто не бывает дома. У меня суматошный график, но я хочу дать еще двадцать тысяч сверх того, что согласилась пожертвовать команда. Оставьте это между нами, пожалуйста. Им не нужно об этом знать, ― говорит он, показывая большим пальцем через плечо в сторону прессы, ожидающей по другую сторону стеклянной стены.

Сшитый на заказ костюм Лиама теперь покрыт кошачьей шерстью разного цвета. Откуда я знаю, что он сшит на заказ, спросите вы? Он сидит на нем слишком хорошо, чтобы было иначе. Но, похоже, его это совершенно не волнует.

― Мы должны пообщаться с ними? ― спрашивает Лиам, и мне требуется минута, чтобы понять, о чем он говорит.

― А, да. ― Я выхожу за ним из крытой кошачьей игровой зоны, в которой мы были около тридцать минут, и мы направляемся к месту, где нас ждут представители СМИ. Лиам и Марк стоят на импровизированной сцене, пока первый передает второму чек от «Ванкуверских рыцарей» на сумму в сто тысяч долларов.

После короткой речи, во время которой Лиам снова удивляет меня своей очевидной страстью к благополучию животных, меня не покидает чувство вины. Мне начинает казаться, что я совсем не знаю Лиама Кинга. И, возможно, я поторопилась с выводами относительно его характера. Ну, естественно, кроме того, что он прыгает в постель с каждой попадающейся под руку хоккейной зайкой. Нет никаких сомнений в том, что этот парень ― гуляка во всех смыслах этого слова. Я узнаю их, когда вижу. Я выросла с братьями, вокруг которых постоянно крутятся женщины. Не могу сказать, сколько раз я ловила их, когда они тайком провожали девушек из дома в ранние утренние часы.

Когда все формальности завершены, мы с Лиамом возвращаемся к машине.

― Ну, это было весело. Что дальше? ― спрашивает он.

― Я подвезу тебя к твоему дому, а потом поеду к себе. Надеюсь, ты сможешь ничего не натворить за день.

― Думаю, справлюсь. Значит ли это, что я увижу тебя сегодня вечером? У нас ведь есть планы на ужин, помнишь? ― говорит он.

― Нет никаких планов. И я очень надеюсь, что мне не придется нянчиться с тобой сегодня. Я просто хочу хоть одну ночь поспать в своей постели. В своей собственной квартире, ― говорю я ему.

― Ладно, я останусь дома. Я просто хочу сказать, что будет гораздо веселее, если мы проведем ночь вместе, конечно, без одежды, ― говорит он со слишком большой ухмылкой.

― Ты неутомим в своих стремлениях. ― Я качаю головой. ― Мы не будем проводить ночь вместе.

― Настойчивость сделала меня тем, кто я есть. У меня это хорошо получается.

― Ну, я надеюсь, что ты способен не ввязываться в неприятности хотя бы одну ночь. Так что, пожалуйста, очень тебя прошу, не заставляй меня сегодня приезжать за тобой, ― напоминаю я ему, паркуя машину у его здания.

― Не буду. ― Он смотрит на меня. ― Ты настаиваешь, что я не могу тебя поцеловать? Потому что, если быть честным, я очень хочу поцеловать тебя прямо сейчас.

Мои глаза расширяются.

― Нет. Мы больше не будем целоваться, Лиам, ― говорю я, хотя внутри тихо плачу, подсознательно умоляя его просто сделать это. Потому что я знаю, что, если он поцелует меня, я не буду возражать.

Но он не целует меня, а открывает дверь и выходит из машины.

― Жаль, мне очень нравится целовать тебя, Алия Монро. Мне никогда раньше так не нравилось целовать кого-либо. У тебя это очень хорошо получается.

― Или ты просто слишком возбужден из-за того, что не трахался с тех пор, как приехал.

― Я много дрочил, не волнуйся. Думая о тебе, если тебе интересно. ― Он подмигивает.

― Не интересно. До свидания, Лиам.

― До завтра, принцесса. — С этими словами он закрывает дверь. А я не двигаюсь, наблюдая, как он исчезает в дверях своего здания.

Как только он скрывается из виду, я вздыхаю и откидываюсь на подголовник. Как я переживу этот сезон?

Это был блаженный спокойный день, в одиночестве, без отвлекающих факторов. Я успела сделать всю работу по дому, включая стирку. Я должна быть измотана тем, что успела сделать за несколько часов. Проблема в том, что… это не так. Я не могу уснуть, поэтому листаю социальные сети в час ночи.

Я знаю, что завтра буду жалеть о том, что не отложила телефон и не попыталась заснуть. Но каждый раз, когда я закрываю глаза, я вижу его. Я вспоминаю, как он обнимал меня. Я помню его губы, его язык, скользящий по моему. И тогда мне хочется поддаться желанию и прикоснуться к себе. Я хочу достать свой вибратор из верхнего ящика и представить, как его тело прижимается ко мне, пока я довожу себя до оргазма.

Но я воздерживаюсь от этого. Какая-то часть меня думает, что если я уступлю своей похоти, то уступлю и влечению между нами, и тогда пройдет совсем немного времени, прежде чем я захочу настоящего секса и брошусь на этого мужчину.

Лиаму Кингу понравилась ваша фотография.

Уведомление появляется в верхней части моего экрана. С какой стати он не спит и просматривает мою страницу?

Я открываю мессенджер и отправляю ему сообщение.

Я:

Прекрати просматривать мою страницу. Тебе пора спать. Уже поздно.

Лиам Кинг:

Я собираю твои образы для своих сексуальных фантазий, детка. И мне не пришлось бы этого делать, если бы ты была здесь.

Я даже не знаю, что на это ответить. Мне кажется, половина того дерьма, которое он говорит, предназначена шокировать меня. Либо это так, либо он действительно совершенно честен. Прежде чем я успеваю придумать ответ, появляется еще одно сообщение.

Лиам Кинг:

Почему ты не спишь? Что случилось?

Я:

Ничего не случилось. Я просто не могу уснуть.

Лиам Кинг:

Тебе снова приснился кошмар? Как часто они тебе снятся?

Я:

Нет, и уже не очень часто.

Лиам Кинг:

Уже? То есть раньше они у тебя были часто?

Я:

Когда я была ребенком, да.

Лиам Кинг:

О чем они?

Я не знаю, что заставляет меня набирать эти слова. Может, это усталость, а может, тот факт, что с этим человеком, несмотря на все его недостатки, очень легко говорить. А может, я просто хочу рассказать кому-то, кому угодно, чтобы стало легче. В моей семье об этом не говорят. О ней не говорят. Если я вдруг спрашиваю, у моего отца появляется страдальческое выражение лица, а мои братья… они просто злятся. Поэтому я научилась не спрашивать. Мне не хочется их расстраивать, особенно когда я знаю, что это моя вина, что она ушла.

Я:

Моя мама.

Лиам Кинг:

Понятно. Ну, моя мать переспала с тренером «Монреаль Рейнджерс». Он хвастался этим перед игрой на Кубок Стэнли.

У меня глаза вылезают на лоб. Вот почему он выбил все дерьмо из своего бывшего тренера. Почему он никому не рассказал? Это не оправдание, но это гораздо лучше, чем то, о чем пишет пресса. Что у него был психический срыв, что он не смог справиться с давлением или что он просто еще один избалованный спортсмен с проблемой гнева.

Я:

Моя мать пыталась убить меня, когда мне было восемь.

Черт! Удалить, удалить, удалить! Я удаляю сообщение, надеясь, что оно исчезнет раньше, чем Лиам его увидит. Я не могу сказать ему об этом. Я никому не могу об этом сказать.

Я:

Почему ты не объяснил, что он сделал?

Лиам Кинг:

Потому что это причинило бы боль и ей, и как бы я ни был зол на то, что она сделала, я не хочу уничтожать свою мать.

Я выдыхаю с облегчением. Он не увидел сообщения. Слава богу.

Лиам Кинг:

Спи, Алия. Постарайся, чтобы я не снился тебе слишком много. Настоящий я намного лучше.

Я улыбаюсь. Я ни капли в этом не сомневаюсь.

Лиам

Положив руки на бедра, я слушаю напутственную речь тренера. Это первая игра предсезонки, моя первая игра с «Рыцарями». За последние несколько недель мне удалось наладить взаимопонимание с моими новыми товарищами по команде. Мы хорошо работаем вместе. Ребята из моей линии приняли меня, и, хотя мы еще не знакомы лично, мы знаем игру друг друга. Мы хорошо сыгрались во время тренировок. Сегодняшний вечер покажет, насколько мы сильны.

Я слышу, как болельщики поют в поддержку своей команды. Моей команды. Это потрясающее чувство ― находиться на переполненном стадионе, ощущать волнение толпы. Я чертовски люблю это. Живу ради этого.

― Ладно, давайте начнем сезон с победы, парни. Выходите на лёд и побеждайте! ― говорит один из тренеров.

Мы все поднимаемся на ноги и выстраиваемся за Питером Фрэнксом, стартовым вратарем команды, затем идем по туннелю и выходим на лёд. Мы начинаем с разминки, по очереди забрасывая пару шайб в сетку. Затем дикторы объявляют стартовый состав. Когда они доходят до моего имени, я смотрю на толпу. Я так привык, что весь стадион болеет за меня, но сейчас этого не происходит. Они болеют, но не очень громко, и уж точно не за меня. Наверное, та работа по пиару, которую я проделал с Алией, еще не принесла своих плодов.

Не то чтобы я был против того, чтобы проводить с ней время. Я бы хотел сказать, что мое обаяние помогает завоевать ее расположение, но это не так. Я пытался ― действительно, черт возьми, пытался ― затащить ее в свою постель. Она упорно настаивает на том, чтобы мы поддерживали профессиональные отношения. Жаль. Мне кажется, что мы были бы чертовски взрывоопасной парочкой. Я больше не целовал ее, старался уважать ее границы и все такое. И она больше не ночевала в моей квартире. Я окидываю взглядом трибуны, высматривая ее, но не нахожу. Я надеялся, что она будет здесь…

И тут, когда я уже собираюсь вернуть свой взгляд на лёд, я замечаю ее. Рядом со штрафной скамейкой, со своей маленькой компанией подруг. Я никогда раньше не хотел, чтобы меня отправили туда, но вот он я, молюсь о наказании. С этой девушкой для меня все впервые. Она улыбается и машет рукой. Я поднимаю руку в перчатке, чтобы махнуть в ответ, но тут же оказываюсь прижатым к борту.

На этот раз, подняв взгляд, я сталкиваюсь взглядом с Греем.

― Не смотри на нее так, ― предупреждает он.

― На кого? Как?

― На Алию, мою гребаную сестру. Не смотри на нее так. Я могу быть твоим товарищем по команде, но не сомневайся ни секунды, что я сломаю твои гребаные коленные чашечки, если ты ее тронешь, ― говорит он.

Мне бы хотелось думать, что он просто еще один властный, опекающий старший брат ― из тех, кто говорит гадости, но никогда не доводит их до конца. К сожалению, в данном случае это не так. Грейсон Монро не задумываясь разрушит мою карьеру и сделает так, что я больше никогда не смогу ходить… если он вообще оставит меня в живых.

― Чувак, я помахал рукой. Расслабься, ― говорю я ему.

― Просто предупреждаю. А теперь давай, нам нужно выиграть эту игру. ― Он похлопывает меня по шлему и уезжает в противоположном направлении.

Как только тренер объявляет, что я включен в стартовый состав, до меня доходит, что я тоже участвую в конкурсе на первую шайбу в сезоне. Никакого волнения. Это то, что я уже делал миллион раз. Я могу это сделать. Я сделаю это.

Я занимаю позицию с клюшкой наготове и жду, когда судья даст нам зеленый свет. Я смотрю в глаза своему противнику, Джейсону Уэлчу, капитану «Ледяных медведей». И он настоящий гребаный засранец. Я не в первый раз играю против него. Просто впервые в этой форме.

― Я слышал, они приставили к тебе няню. Я видел фотки. Горячая задница, ― говорит он. ― Не дашь мне ее номер? Она может присмотреть за мной в любое время, а я покажу ей, как настоящий мужчина должен трахаться.

Я даже не успеваю среагировать, как Грей, который стоял прямо за мной, отпихивает меня в сторону. Он бросает клюшку, затем снимает перчатки. Не думаю, что капитан «Медведей» успевает понять, что произошло, когда левый хук Грея прилетает в лицо парня и отбрасывает его назад. Судьи быстро вмешиваются, оттаскивая Грея к штрафной скамейке. Я наблюдаю за тем, как Уэлч поднимается на ноги с улыбкой на лице, занимает позицию и ставит клюшку, готовый к вбрасыванию. Этот ублюдок только что вывел из строя одного из наших лучших игроков. И он это знает. Хотел бы я обвинить Грея в том, что он так горячо отреагировал, но не могу. Я сам был в двух секундах от того, чтобы сбросить перчатки. Но я сделаю кое-что получше. Я выиграю этот бросок, мы забьем, а потом выиграем эту игру. Мы не собираемся начинать сезон с поражения.

К черту.

Как только шайба касается льда, я отбиваю ее назад, где ее подбирает Джеймсон, а затем отправляет ее вдоль борта. Мои ноги работают, я не отрываю глаз от приза, сосредоточившись на маленьком черном круге. Мне удается добраться до шайбы одновременно с Уэлчем. Всем телом я впечатываю ублюдка в борт. Мне хочется сделать гораздо больше, но я знаю, что, поскольку Грея не будет на льду в ближайшие пять минут, команда не может остаться без еще одного игрока.

Я подбираю шайбу и пасую Джеймсону. Он скользит по льду в направлении ворот, замахивается клюшкой и наносит удар. Шайба пролетает прямо над щитком вратаря и попадает в сетку. Звучат сирены, и толпа сходит с ума. Команда набрасывается на Джеймсона, поздравляя его. Гол в первые две минуты игры.

Вот как надо играть в этот чертов хоккей, мальчики и девочки.

В конце первого периода мы выигрываем три шайбы. Я захожу в раздевалку и сажусь рядом с Греем. Он смотрит на меня.

― Я хочу вывести его из игры, ― говорит он. ― Чертов мудак думает, что может неуважительно относиться к моей сестре. ― Он качает головой. Я вижу, что он все еще кипит от ярости.

― Что ты хочешь, чтобы я сделал? ― спрашиваю я, готовый на все, что потребуется. Весь первый период я упорно играл против Уэлча, нанося ему как можно больше ударов в рамках правил. Я не боюсь набить ему морду. Я сдерживаюсь только потому, что, по словам Алии, мне нужно исправить свой имидж. Но этот ублюдок действует мне на нервы.

― Ты? Ничего, просто прикрой, потому что они попытаются добраться до меня, ― говорит он.

― Не делай ничего такого, за что тебя могут отстранить, ― предупреждаю я его.

― Не буду. Но им не понравится то, что я задумал. Просто прикрой меня, ― повторяет он.

― Всегда. ― Я киваю, и мы стукаемся кулаками.

― Ладно, слушайте. Мы ведем, но они в ярости. Не пускайте их в зону и забивайте. Все просто, ― говорит тренер, а затем смотрит прямо на Грея. ― Монро, держи себя в руках.

― Тренер, этот ублюдок сказал, что хочет трахнуть мою сестру, ― выдавливает Грей сквозь стиснутые зубы, и вся раздевалка замолкает.

― Он, блядь, мертвец, ― говорит Джеймсон.

― Трахните его. Вы можете позволить себе штраф, но не дисквалификацию. Имейте это в виду, ― говорит владелец, наш владелец, сам Джейкоб Монро. Я не так много общался с ним, но он всегда наблюдает за нами. Я это чувствую.

Команда кричит, и все вскакивают, готовые вернуться к игре. Как только мы касаемся льда, Грей и Джеймсон кивают друг другу, словно говорят на языке, который мне неведом. Что не так уж далеко от истины. Эти парни знают друг друга вдоль и поперек, играют вместе уже много лет. Я же ― новичок. Однако мне не требуется много времени, чтобы понять, что они задумали. Я выигрываю вбрасывание у Уэлча, отбиваю шайбу Грею, который уносится по льду, а затем пасует мне.

Я разворачиваюсь с шайбой и обхожу Уэлча. Он оказывается рядом, пытаясь быстро перехватить шайбу. Я поднимаю глаза и вижу, что Джеймсон находится прямо передо мной. Мне удается передать ему пас. Уэлч бросается вперед, и в этот момент Джеймсон пригибается, в результате чего Уэлч перелетает через спину моего товарища по команде. И тут начинается настоящий ад, когда Грей резко и быстро атакует. Он падает на Уэлча, и его левый клинок врезается тому в лицо. Кровь заливает звездного центрового «Медведей», и он плашмя падает на лёд, теряя сознание.

Судьи, игроки, все толпятся вокруг него. Все, кроме Грея и Джеймсона, которые наблюдают за происходящим со стороны. Я подкатываюсь к ним.

― Ты в порядке? ― спрашиваю я.

― Да, хотя не могу сказать того же об этом ублюдке, ― бормочет Грей себе под нос, а я не знаю, что ответить. Это выглядело как совпадение, случайность. Конечно, это был не первый раз, когда я видел, как игрок получает коньком по лицу, и, вероятно, не последний, но что-то в том, как Джеймсон и Грей переглянулись, говорит мне, что за этим кроется нечто большее.

Конечно, я держу свои мысли при себе, пока каждая команда направляется к своим скамейкам, а Уэлча пристегивают к каталке и увозят со льда. Выходят уборщики, чтобы стереть остатки крови. Я смотрю через каток на место, где сидела Алия, но ее там больше нет. Ее подруги тоже исчезли. Может, они ушли перекусить или еще куда-нибудь.

В конце игры, когда весь стадион празднует первую предсезонную победу «Рыцарей», я снова бросаю взгляд в сторону штрафной скамейки и понимаю, что Алия так и не вернулась.

Кто, черт возьми, покидает хоккейный матч в середине? Но затем в моей голове возникают более мрачные мысли. Что, если с ней что-то случилось?

Я направляюсь в раздевалку. Я должен был остаться на послематчевые интервью. Но сейчас мне плевать на прессу. Я роюсь в шкафчике в поисках своего телефона и отправляю Алие сообщение.

Я:

Ты в порядке?

На экране появляется уведомление о прочтении, но она не отвечает.

Алия

Мне пришлось уйти до окончания игры. Я не могла вынести вида крови на льду. В голове звучали слова отца ― если ты позволишь кому-то из моих игроков дотронуться до себя, лёд окрасится в красный цвет от их крови, и тебе придется придумать креативный способ объяснить, как пропала целая команда игроков НХЛ.

Я представила на льду кровь Лиама, а не игрока из команды соперника ― парня, который явно чем-то разозлил моего брата. Я увидела тело Лиама, распростертое на катке, и лужу крови вокруг него, потому что я позволила ему прикоснуться к себе. И я действительно позволила ему поцеловать меня. Дважды.

Но с тех пор мне удается держать себя в руках. Я не собираюсь поддаваться своим желаниям, какой бы безумной не становилась моя потребность в нем. Иногда мне кажется, что я сгораю изнутри. Но у меня нет выбора, он не для меня.

У него все налаживается. Он безропотно посещает все пиар-акции, которые я для него организовываю. Мне больше не приходится срываться посреди ночи, чтобы найти его и убедиться, что он не попадет на первую полосу таблоидов. За что я очень благодарна, потому что я действительно люблю поспать.

Сейчас я дома, в постели, с Каспером на коленях. Я сто раз перечитала сообщение Лиама, но не знаю, как на него реагировать. То, что у меня в голове возник его образ, истекающего кровью на льду, и то, как сильно это меня напугало, ладно… привело меня в ужас.

Что это значит?

Я не могу разобраться в чувствах, которые испытываю к нему. Я думала, что это сумасшедшая химия, смешанная с сильным сексуальным влечением, но когда я представляю, что ему больно, мне становится физически плохо. Это больше, чем просто желание потрахаться. Может быть, если я приму его предложение попрыгать на его члене, это поможет мне избавиться от этого сумасшествия, и мы сможем продолжать делать вид, что этого никогда не было. Точно так же, как мы притворяемся, что тех поцелуев не было.

Пока я смотрю на его сообщение, мой телефон загорается, и на экране высвечивается его имя. Черт, почему он мне звонит? Я смотрю на время. Сейчас девять вечера, пятница, после игры. Вся команда должна праздновать победу.

― Привет, ― отвечаю я на звонок.

― Алия, где ты?

― Дома. А что? ― спрашиваю я. На заднем плане слышна клубная музыка.

― Ты ведь должна уберегать меня от глупых ошибок, верно?

― Да.

― Тогда ты должна приехать и помочь мне.

― Что ты делаешь? Где ты?

― Я в том баре «Лёд» с командой. Тут повсюду хоккейные зайки, и я имею в виду повсюду, ― он делает ударение на последнем слове.

― И почему это моя проблема? Ты уже большой мальчик, Лиам. Просто уйди.

― Потому что я чертовски возбужден, Алия. У меня не было секса с тех пор, как я приехал сюда, потому что одна няня не поддается моим чарам.

Я улыбаюсь. Если бы он только знал, как тяжело мне с ними бороться.

― Ты просто не настолько очарователен, Кинг, ― говорю я ему.

― Отвали. Я очаровательнее самого принца, ― говорит он.

― Если ты так говоришь.

― Так и есть. Послушай, детка, мне нужно, чтобы ты приехала сюда и побыла той занозой, которой ты так хорошо умеешь быть. Я не могу просто уйти. Парни не спустят мне это, а я действительно не хочу трахаться с зайкой.

― Ну так и не надо. Скажи им «нет». Это твое тело, Лиам. Ты контролируешь, кто к тебе прикасается, а кто нет. Неужели никто никогда не говорил тебе, что сказать «нет» ― это нормально? ― спрашиваю я его.

― Милая… Пожалуйста, Алия, мне нужна твоя помощь. Я могу сказать «нет», поверь мне. Может, я и возбужден, но мой член не для этих девушек. Я не хочу их. Я хочу тебя, но это совсем другая история. Если я их проигнорирую, команда начнет интересоваться почему. Твой брат спросит меня. Мне, в общем-то, плевать, но я бы предпочел умереть после того, как хотя бы раз побываю на небесах, и ни секундой раньше.

― На небесах? Сколько ты уже выпил?

― Я не пил. Ни капли. Рай ― это место, где я окажусь, когда ты наконец позволишь мне засунуть свой член в твою маленькую сладкую киску.

― О, Боже! Прощай, Лиам.

― Не вешай трубку. У людей здесь есть телефоны, и они делают снимки. Алия, если ты не придешь и не поможешь мне, я позабочусь о том, чтобы меня застали в очень компрометирующем положении ― таком, которое разрушит всю ту тяжелую работу, которую мы проделали, чтобы улучшить мой имидж, ― угрожает он.

― Ты не станешь, ― говорю я ему.

― Ты так думаешь?

― Черт возьми. Я уже в постели, Лиам.

― Я заглажу свою вину. Спасибо, принцесса, скоро увидимся, ― говорит он. ― О, и, Алия, оденься, прежде чем выйти из квартиры. ― Он завершает звонок, и я кладу телефон рядом с собой на кровать, размышляя о том, стоит ли бросить его там на произвол судьбы.

Действительно, чем он занимался до того, как переехал сюда и заставил меня постоянно следить за его задницей?

Он вляпался в дерьмо ― вот что он сделал. Черт возьми. Если я отправлюсь за ним, а он выполнит свою угрозу, я подведу отца. Не говоря уже о лекции, которую мне придется выслушать.

Я отбрасываю одеяло и опускаю взгляд. Каспер смотрит на меня совершенно не впечатленный.

― Извини, приятель, мне пора. Согрей мне постель. Я ненадолго. Надеюсь. ― Я вздыхаю, почесывая его голову, пока он снова укладывается на одеяло.

Я встаю и иду к своему шкафу. Лиам сказал, чтобы я обязательно оделась. С улыбкой на лице я роюсь в шкафу, пока не нахожу идеальный наряд в стиле «шик от хоккейной зайки». Я беру вещи, несу их в ванную и провожу пальцами по волосам. Я не расчесываю их, желая выглядеть так, словно только что встала с постели.

Сняв пижаму, я влезаю в короткую синюю кожаную мини-юбку. Затем я натягиваю через голову крошечный белый топ, отказавшись от бюстгальтера. Я смотрю в зеркало, чтобы оценить эффект. Моя грудь выглядывает из-под топа, живот выставлен на всеобщее обозрение, а когда поворачиваюсь, то могу разглядеть изгиб своей задницы под подолом юбки.

Я возвращаюсь к шкафу и нахожу пару блестящих голубых туфеь «Jimmy Choo», которые я купила в прошлом году. У меня еще не было повода их надеть, но они идеально подходят для завершения образа. Я снимаю с вешалки черное пальто и накидываю его на себя, после чего беру ключи, телефон и сумочку и направляюсь к лифту.

Только когда я подъезжаю к бару, я начинаю задумываться о том, зачем я решила устроить этот маленький акт неповиновения. Но я полна решимости. Я даже не знаю, что, по моему мнению, должно произойти, когда он увидит меня в этой одежде.

Разозлится ли он? Надеюсь.

Возбудится? Опять же, надеюсь.

Не то чтобы я планировала воплотить в жизнь наши желания, но если он вытащил меня из постели, чтобы я спасла его, то я хочу убедиться, что он тоже страдает. Вариант с синими яйцами будет как нельзя кстати. Если то, что он говорит об отчаянном желании трахнуть меня, вообще правда.

У меня и раньше были парни, и, конечно, о них не знала моя семья, но никто из них никогда не говорил со мной так, как Лиам. Так откровенно и грубо. Дошло уже до того, что я жду от него этих грязных слов. По правде говоря, я удивлена, что он не сорвался, когда рядом были другие люди и не сказал мне что-нибудь сексуальное. Но он осторожен, говорит так, только когда мы наедине. Если честно, мне это нравится. Как выразительно он говорит о том, чего хочет, хотя иногда я не могу понять, шутит он или нет.

С чего бы такому, как Лиам Кинг, хотеть меня? Он может получить любую девушку, которую захочет. Уверена, ему достаточно взглянуть на них, чтобы они сбросили свои трусики. Но он, похоже, твердо решил затащить меня в постель. Я продолжаю говорить, что все дело в том, что я ему отказываю. Он просто хочет недостижимого, запретного плода, к которому не должен прикасаться. Это единственное, что имеет смысл.

Прежде чем войти в бар, я снимаю пальто и отдаю его охраннику, стоящему у входа. У него глаза вылезают из орбит.

― Мисс Монро. ― Он кивает мне.

― Джим, я ненадолго, не мог бы ты подержать это для меня минутку? Я знаю, что это не твоя работа и все такое, но, пожалуйста? ― прошу я его.

― Конечно, мисс Монро. ― Он снова кивает и перекидывает мое пальто через руку.

― Я Алия, Джим. Ты же знаешь. ― Я улыбаюсь ему.

Джим работает в этом баре столько, сколько я себя помню. Он всегда присматривал за моими братьями, когда они ввязывались здесь в неприятности.

Я прохожу через входные двери. Мне не нужно приглядываться, чтобы понять, где команда. Они всегда занимают заднюю часть бара. Но именно шум и толпа, собравшаяся в этом месте, позволяют мне точно определить, где я найду ребят. Я не подхожу к ним сразу. Вместо этого я направляюсь к бару и заказываю содовую с лаймом. Как бы мне ни хотелось добавить туда водки, я за рулем, поэтому не делаю этого. Как только бокал оказывается у меня в руке, я подношу соломинку к губам и поворачиваюсь. Я делаю два шага, прежде чем меня встречает шокированный и растерянный взгляд Люка Джеймсона, одного из игроков команды, который также является одним из лучших друзей моего брата.

― Алия, какого черта? ― спрашивает он, широко раскрыв глаза, а затем быстро оглядывается через плечо. ― Да ладно тебе, я и так устал после игры, а теперь мне снова придется драться, ― жалуется он, когда его взгляд снова встречается с моим.

― Каким образом я заставлю тебя драться снова? ― спрашиваю я, нахмурив брови.

― Потому что, когда Грей увидит тебя здесь. ― Он указывает на пол. ― В таком виде. ― Он указывает на меня. ― Он придет в ярость и начнет выкалывать глаза всем парням в баре. Черт, он, наверное, даже мне выколет, ― говорит он.

― Ты слишком драматизируешь, Люк. Я приехала забрать Кинга. Где он? И клянусь Богом, если он вляпался в какое-нибудь дерьмо, которое обернется против меня, я буду считать вас всех ответственными за то, что вы притащили его сюда.

― Он ― часть команды. Он должен праздновать, ― говорит Люк. ― Кроме того, парню нужно немного расслабиться. Он так сильно переживает из-за чего-то, о чем не хочет говорить.

― Он только осваивается. Дайте ему время привыкнуть. Вас всех не так-то просто полюбить. ― Я улыбаюсь.

― О, Алия, а я-то думал, что мы друзья.

― Ты в команде Грея, а это значит, что я терплю тебя, потому что ты любишь моего брата. Но мы с тобой? Мы не друзья, Люк. ― Я смеюсь.

― Подожди здесь. Я схожу за Кингом и сообщу ему, что ты приехала, ― говорит Люк и разворачивается.

Ждать? Ни единого шанса. Я иду за ним в дальний конец бара, где сидит команда. Игрокам не требуется много времени, чтобы заметить меня. Все они замолкают и смотрят на моего брата.

Ну, все, кроме Лиама.

― Какого хрена ты на себя нацепила? ― спрашивает он достаточно громко, чтобы все услышали.

― Тебе нравится? Это часть моего нового шикарного гардероба в стиле хоккейной зайки. ― Я кручусь, чтобы он оценил со всех сторон.

Лиам сглатывает. Он открывает рот, собираясь что-то сказать, но Грей его опережает.

― Я вырежу твои гребаные глаза, если ты не прекратишь глазеть на мою сестру, ― рычит он. ― Лия, где, блядь, твоя одежда? Что ты делаешь? ― Он вскакивает с места и направляется ко мне.

Лиам, который тоже поднялся со своего места, встает рядом с Греем, но передо мной, фактически закрывая обзор всем остальным за столом.

― Я здесь, чтобы забрать его жалкую задницу. Он не может тусоваться, Грей. Ты же знаешь.

― С ним все в порядке. Он даже не пьет, и этот парень заслуживает того, чтобы расслабиться и отпраздновать свою первую победу с «Рыцарями».

― Мне все равно, забил ли он хет-трик, Грей. Он уходит. ― Я складываю руки на груди, и глаза Лиама устремляются прямо на мое декольте, прежде чем он издает стон и поднимает взгляд.

― Он остается, ― настаивает Грей.

― Правда? Может, мне позвонить папе, привезти его сюда, и пусть он сам решает, где он хочет видеть своего игрока? ― спрашиваю я.

― Давай. Хотел бы я посмотреть на его лицо, когда он увидит, как ты одета. Как ты думаешь, что он скажет, Лия? Что, по-твоему, он сделает? ― Грей бросает мне вызов.

― Аргх, ты невозможен. Пойдем, Кинг, я отвезу тебя домой, и ты останешься там.

― Могу я хотя бы захватить с собой зайку? ― с ухмылкой спрашивает Лиам.

Я смотрю на него с открытым ртом, потрясенная. Он ведь не просто так спросил меня об этом, правда?

― Нет, ― огрызаюсь я, поворачиваюсь и проталкиваюсь сквозь толпу к входной двери. К тому времени как я добираюсь до Джима и забираю свое пальто, Лиам уже догоняет меня. Он молча идет за мной к машине и забирается на пассажирское сиденье. Я бросаю пальто на заднее сиденье и завожу машину.

Не знаю, почему я так взбешена, но это так. Зайку? Может ли он привести домой зайку?

― Ты же понимаешь, что это было несерьезно? Я сказал это для твоего брата, принцесса.

― Тебе не нужно объясняться со мной. Мне все равно.

― Ты уверена? Потому что, должен сказать, ты выглядишь немного взбешенной. Что меня вполне устраивает. Злой секс ― это чертовски круто, ― говорит он.

― Откуда мне знать. Я не занимаюсь сексом с людьми, которые мне не нравятся.

― Ты можешь злиться на тех, кто тебе нравится, Алия.

― Заткнись, ― шиплю я, крепче сжимая пальцами руль. Почему он так сильно влияет на меня?

Лиам

Даже когда она злится, она чертовски сногсшибательная. Я не понимаю, что со мной происходит. Я никогда не утруждаю себя общением с женщинами, когда они слишком эмоциональны или раздражены. Поверьте, я многих выводил из себя. Обычно я просто ухожу. Забываю и больше не вспоминаю об этом… или о них.

Но с Алией все по-другому. Я хочу, чтобы она на меня кричала. Я хочу, чтобы она отреагировала на мою глупость. Я хочу, чтобы она проклинала меня, потому что она чертовски очаровательна, когда делает это. Это странно. Я знаю. Я просто не нашел в этой девушке ничего такого, что бы мне не нравилось.

Кроме ее сегодняшнего наряда. Не могу поверить, что она пришла в бар в таком виде. Я оглядываю ее. Так много гребаной кожи выставлено напоказ. Ее юбка даже не прикрывает киску, когда она сидит в машине. Мне хорошо видны ее белые кружевные трусики, которые настолько прозрачны, что просвечивают насквозь.

Черт, я сейчас умру. Ее братья убьют меня.

Но это будет того стоить. Я ухмыляюсь при этой мысли.

― Перестань так на меня смотреть, ― говорит она.

― Детка, ты надела это именно для того, чтобы я смотрел, ― говорю я ей.

― Я сказала тебе, что я в постели. Я не говорила, что я одна, Лиам, ― говорит она.

Какого черта…? Перед глазами все красное. Кроваво-красное. И это не моя кровь. Нет, она принадлежит тому, о ком, блядь, она сейчас говорит.

― Кто? ― спрашиваю я, стараясь чтобы в моем тоне не было слышно потребности убивать, которую я сейчас испытываю.

Алия бросает на меня короткий взгляд, после чего опять смотрит дорогу.

― Это не твое дело, ― говорит она.

― Ты ошибаешься. Это мое дело, потому что ты моя, Алия. Если ты пока не хочешь смириться с тем, что мы созданы друг для друга, ничего страшного. Я терпелив. Но ни секунды не думай, что я соглашусь делить тебя с кем-то еще, пока жду, что ты наберешься смелости хоть раз в жизни сделать то, чего действительно хочешь, ― говорю я ей.

Алия бьет по тормозам. Я смотрю в зеркало заднего вида и благодарю хоккейных богов за то, что за нами нет машин.

― Вылезай! ― говорит она.

― Что?

― Вылезай из моей гребаной машины, сейчас же, Лиам, ― кричит она.

― Нет, ― говорю я ей.

― Ты не можешь сказать «нет». Убирайся! ― на этот раз она кричит громче.

Но я все равно не выхожу. Вместо этого я наклоняюсь над центральной консолью, обхватываю рукой ее шею и притягиваю к себе. Мои пальцы зарываются в волосы, а рот жадно впивается в ее губы. Я предъявляю на нее права, показываю ей, кому именно, черт возьми, она принадлежит. И это не тот ублюдок, которого она оставила в кровати, чтобы приехать за мной сегодня вечером.

Я был терпелив. Я ждал, но теперь с меня хватит. Я знаю, что она хочет этого так же сильно, как и я. Но я не понимаю, что ее сдерживает. Я пытался выяснить это, поверьте мне. Мне надоело ждать, пока она разберется со своей головой. Теперь я собираюсь вытащить из нее правду, одним оргазмом за другим.

― Припаркуй машину, Алия, ― говорю я ей, оставляя между нами достаточное расстояние, чтобы она поняла, что я говорю серьезно. Она сглатывает, и ее руки дрожат, когда она возвращает их к рулю. Затем она делает то, что ей велено, съезжает на обочину и паркуется. ― Заглуши ее, ― говорю я.

Алия смотрит на меня.

― Мы… мы не можем, Лиам, ― говорит она, ее голос дрожит.

― Алия, заглуши машину, ― повторяю я.

Она вздыхает, закрывает глаза и делает это. Я отстегиваю свой ремень безопасности, а затем протягиваю руку и отстегиваю ее. Затем поднимаю ее и переношу над центральной консолью, усаживая к себе на колени. Обхватив ее лицо обеими руками, я снова прижимаюсь губами к ее губам, на этот раз нежнее. Она все еще колеблется. Я чувствую, как она сдерживается. Мой большой палец проводит по ее челюсти вверх и вниз. А потом я опускаю руки к ее талии, прижимая ее киску к своему твердому члену. Алия издает стон, и я улыбаюсь, целуя ее.

Слегка отстранившись, я смотрю ей в глаза.

― Скажи мне еще раз, почему ты не хочешь этого.

― Я никогда не говорила, что не хочу этого. Я сказала, что мы не можем. И не должны. Это ничем хорошим не закончится.

― Мы можем и, блядь, должны, ― говорю я ей, прежде чем мои губы встречаются с ее губами во второй раз. К сожалению, мне снова приходится отстраниться. ― Но не здесь. ― Я открываю дверь машины, поднимаю ее на руки, выхожу, а затем разворачиваюсь и опускаю ее на пассажирское сиденье. ― Я сяду за руль. Ты не в том состоянии, чтобы вести. ― Я закрываю дверь и обегаю капот машины. Как только я включаю зажигание, я оглядываюсь на Алию. Она выглядит шокированной. Я протягиваю руку и переплетаю свои пальцы с ее. ― У тебя там все хорошо, принцесса? ― спрашиваю я.

― Ага. Что…? Что только что произошло? ― Она смотрит прямо перед собой пустым взглядом.

― Мы только что заключили сделку. Теперь ты моя, ― говорю я ей.

― Я не могу быть твоей, Лиам.

― Не хочу тебя расстраивать, принцесса, но ты уже стала моей, так что можешь.

― Нет, ты не понимаешь. Он убьет тебя, ― говорит она.

― Кто?

― Мой отец, один из моих братьев ― выбирай сам.

― Детка, я не боюсь твоей семьи. ― Я говорю ей то, что она хочет услышать, потому что очевидно, что она напугана. По правде говоря… я тоже. Я был бы сумасшедшим, если бы не боялся их. Но я никогда раньше не позволял страху остановить меня.

― Ты говоришь это сейчас. Но я не стою такого риска, ― говорит она.

― Ты, Алия Монро, стоишь любого риска. Почему ты вообще это говоришь?

― Потому что это правда, ― шепчет она. К этому моменту она отвернулась и уставилась в пассажирское окно. Но я уверен, что она погружена в свои мысли и не смотрит ни на что конкретное. Мне нужно что-то сделать с самооценкой этой девушки. Как может кто-то, такой чертовски уверенный в работе, настолько сомневаться в себе, когда дело доходит до личного? Не верить в то, что она желанна?

Я подъезжаю к своему дому и паркуюсь в подземном гараже. Мы оба сидим в тишине, никто из нас не делает попыток выйти. В конце концов я выбираюсь из машины, обхожу ее и открываю дверь. Ее руки все еще дрожат, когда она протягивает мне ладонь. Я вытаскиваю ее из машины, но не отпускаю. Мне не нравится, что она так не уверена. Я планировал привезти ее домой, затащить в постель и показать ей, насколько чертовски идеальными мы можем быть вместе. Я хочу поклоняться ее телу. Я хочу сделать все, чтобы она больше никогда не сомневалась в нас.

Но я не хочу делать ничего из этого, пока она не приняла решение. Она должна захотеть этого настолько, чтобы ей было все равно, что думают другие. У нее не должно остаться никаких сомнений, как у меня.

― Ты можешь занять гостевую спальню, ― говорю я ей, когда мы входим в квартиру.

Алия резко поворачивает голову, ее взгляд буравит меня.

― Что? ― спрашивает она в замешательстве.

― Ты не готова, Алия, и это нормально. Я просто подожду, пока ты созреешь, ― говорю я ей.

― Я… я хочу этого. Я хочу тебя. Но я не хочу, чтобы ты пострадал из-за меня.

― Этого не случится, детка.

― Случится, ― говорит она уверенно.

Я не отвечаю. Если это единственное, что ее сдерживает, ― страх, то я смогу его преодолеть. Надеюсь.

Я веду Алию в свою спальню и закрываю за собой дверь. Я подхожу к кровати и останавливаюсь рядом с ней. Затем я обхватываю руками ее шею и приподнимаю ее лицо, приближаясь к ее губам на расстояние вздоха.

― Скажи мне, что ты хочешь этого. Скажи, что хочешь, чтобы я заставил тебя кончить сильнее, чем когда-либо прежде.

― Я хочу этого. ― Ее слова звучат как шепот, но я слышу их ясно и отчетливо. Это тот самый зеленый свет, которого я так долго ждал.

Я прижимаюсь к ней губами, и мой язык проникает в ее рот, когда я толкаю ее на кровать, а затем накрываю ее тело своим. Мои руки скользят вверх и вниз по ее изгибам. Черт, у нее такое тело, за которое стоит бороться. Такое, из-за которого мужчины начинают войны.

Я стону, двигая членом между ее раздвинутых бедер. Моя ладонь скользит вверх по ее торсу, под жалкое подобие топа, и обхватывает ее грудь. Мои пальцы нащупывают ее сосок, крутят, тянут. Ее тело выгибается дугой и прижимается ко мне. Ее руки словно обезумели, рвут мою футболку и дергают ее вверх. Я поднимаюсь на колени и стягиваю ее через голову.

Ее глаза ― голодные, жадные ― бегают по моему телу. Затем она хмурится.

― Тебе было больно? ― спрашивает она, нежно проводя кончиками пальцев по новому синяку, образовавшемуся на моих ребрах.

― Нет, я в порядке. Я хоккеист, детка. Это неизбежная часть, ― говорю я ей.

Она кивает головой, но продолжает смотреть на синяк. Взяв ее за подбородок, я заставляю ее посмотреть мне в лицо.

― Я в порядке, ― снова говорю я, а затем опускаю руку, сжимаю в кулаке материал ее топа и разрываю его прямо посередине. Я не хочу, чтобы она снова надевала его. Грудь Алии обнажается ― полная, упругая грудь, которая ложится в мои ладони. ― Черт, я хотел сделать это с того самого дня, как встретил тебя.

Наклонившись, я беру одну из них в рот, посасывая, облизывая, покусывая кожу, а свободной рукой сжимаю и пощипываю другую. Алия дрожит подо мной, издавая тихие стоны. Но этого недостаточно. Я хочу, чтобы она кричала так громко, чтобы все здание слышало ее и знало, что это я доставляю ей удовольствие.

Я целую ее вторую грудь и уделяю ей столько же внимания. Но недолго. Потому что мне еще есть чем занять свой рот. Я продолжаю прокладывать дорожку из поцелуев вдоль ее плоского живота, проводя языком по ее пупку, заставляя ее извиваться и смеяться. Что вызывает улыбку на моем лице.

Затем я сажусь и подцепляю пальцами верх ее трусиков. Стянув кружево вниз по ее ногам, я подношу их к лицу и вдыхаю ее запах. Это чертовски потрясающе. Алия молча наблюдает, как я широко раздвигаю ее ноги.

― Это я оставлю себе, ― говорю я ей, перекидывая ее белье через плечо.

Как бы мне ни хотелось, не спеша насладиться ее телом, я не могу. Я испытываю такую потребность в ней, словно несколько дней не пил воду. Я зарываюсь лицом в ее киску, и мой язык скользит прямо посередине, прежде чем обвести вокруг ее маленького твердого бутона. Я стону, когда ее вкус взрывается на моем языке.

― Чертовски вкусно. Я знал, что на вкус ты такая же сладкая, как на вид, ― говорю я и быстро погружаю в нее язык, слизывая как можно больше. Мои пальцы впиваются в ее бедра, пока я фиксирую ее ноги на месте и держу ее киску широко раскрытой.

Я снова провожу языком по ее клитору. Бедра Алии приподнимаются над кроватью, и она сильнее вжимается в мое лицо. Ее руки хватают меня за голову, притягивая к себе.

Как будто я собирался покинуть этот кусочек рая…

Проходит еще минута, и я чувствую, как ее ноги начинают дрожать и замирают. Ее тело вибрирует, когда она выкрикивает мое чертово имя, ее соки покрывают мой язык. Звуки, с которыми Алия кончает подо мной… Черт, я никогда не слышал ничего более потрясающего, и мне не терпится услышать их снова.

Алия

Должно быть, это сон. Я заснула в своей постели, в своей собственной квартире, и, скорее всего, скоро проснусь. Потому что этот… этот оргазм, который только что пронзил меня, не может быть настоящим. Он казался реальным, но слишком интенсивным и безумным, чтобы быть чем-то иным, кроме как фантазией.

Я ведь и раньше испытывала оргазмы. Но никогда ничего подобного. И это был всего лишь его язык. Боже, что, черт возьми, его член может сделать со мной, если такое удовольствие он может доставить своим ртом? Его очень умелым ртом.

Мое тело словно парит, легкие волны удовольствия проносятся по мне. Я открываю глаза и вижу, что Лиам смотрит на меня, его глаза полны вожделения и потребности. И они такие голубые. Намного ярче, чем я помню. Это кажется слишком интенсивным, когда такой взгляд направлен на меня.

― Ты в порядке, принцесса? ― спрашивает он с дерзкой, уверенной ухмылкой на лице.

Я киваю.

― Угу, я просто жду, когда проснусь, ― признаюсь я.

― Проснешься? ― Он наклоняет голову.

― Да, это ведь сон, верно?

― Ты ― гребаный сон. Твое тело ― гребаный сон. Но это, ты и я, это реально, как никогда раньше.

Я моргаю, глядя на него. Как этот мужчина придумывает такие фразы? Неужели он говорит это дерьмо каждой женщине, которая оказывается в его постели?

Кончики пальцев Лиама легко, как перышко, скользят по внутренней стороне моих бедер. Ему нужно мое внимание, и он его получил. Все мысли покидают мою голову, когда он достигает моей киски, а затем скользит ниже. Мои ноги сами непроизвольно раздвигаются. Я уже снова отчаянно хочу его прикосновений. Я хочу, чтобы эти пальцы ласкали меня, были во мне.

Но еще больше я хочу почувствовать его член. И я боюсь, что если не позволю этому случиться прямо сейчас, то приду в себя и выбегу за дверь. С этой мыслью я сажусь и толкаю Лиама на кровать. Он ложится на спину, а его руки тянутся, чтобы обхватить меня за талию и усадить на себя сверху. Это именно то место, где я хотела оказаться. Я сбрасываю с себя остатки разорванного топа. А затем тянусь за спину и расстегиваю молнию на юбке. Приподнявшись на кровати, я позволяю юбке упасть, а затем отбрасываю ее в сторону.

― Я сожгу ее, ― говорит Лиам, жестом указывая на пол.

― Эта юбка обошлась мне в три штуки баксов. Ты ее не сожжешь, ― отвечаю я.

― Я дам тебе четыре, если ты позволишь мне ее сжечь, ― говорит он.

― Это безумие.

― Наверное.

Я опускаюсь обратно, устраиваясь на его бедрах, а мои руки не спеша исследуют его торс. Мне отчаянно хочется лизнуть выпуклости его пресса. Поэтому я так и делаю. Я наклоняюсь вперед и провожу языком по гладкой коже. Мои пальцы находят пуговицу на его брюках, расстегивают ее, а затем молнию. Моя рука проникает под пояс его боксеров и находит его член, твердый и влажный от спермы. Затем я опускаю голову, высовываю язык и провожу им прямо по щели на головке. Его вкус проникает в мой рот, но этого недостаточно. Я хочу больше. Опустившись до упора, я втягиваю щеки и посасываю, двигаясь вверх-вниз.

Руки Лиама сжимают мои волосы.

― Черт, детка. Черт. Он тянет сильнее, пока у меня не остается выбора, кроме как выпустить его член изо рта. ― Если ты будешь продолжать в том же духе, я кончу в твой гребаный рот. И как бы я этого ни хотел ― и видит Бог, я этого очень хочу, ― я должен трахнуть твою киску. ― Он хватает меня под мышки и тянет вверх по своему телу. ― Ты ведь тоже этого хочешь? ― спрашивает он, пока одна из его рук опускается вниз и его пальцы начинают скользить по моей влажной киске. Он вводит один из пальцев в меня, и моя голова со стоном откидывается назад. ― Ты хочешь, чтобы я трахнул эту киску, не так ли, Алия?

Он использует мое настоящее имя, а не какое-то нелепое прозвище, и я сжимаюсь вокруг его пальцев. Я киваю головой.

Я хочу этого. Я хочу всего.

― Мне нужно услышать слова, Алия. Хочешь, чтобы я трахал тебя до тех пор, пока не останется никаких сомнений в том, что ты моя, тогда так и скажи, детка.

Я смотрю на него. Он действительно собирается заставить меня сказать это, не так ли?

― Трахни меня, Лиам. Сейчас же. Пока я не опомнилась и не вышла за дверь, ― говорю я ему правду, о которой часть меня думала все это время. Потому что я действительно должна это сделать.

Он одаривает меня своей дьявольской ухмылкой, а затем лезет в ящик прикроватной тумбочки и достает оттуда ленту презервативов. Он отрывает один, а остальные бросает на кровать.

― Мы используем их все до конца ночи, ― говорит он, такой чертовски самоуверенный.

― Ты ужасно уверен в себе, парень, ― говорю я.

― Я ждал этого несколько недель. Из-за тебя я постоянно возбужден ― мои яйца еще никогда не были такими синими, Алия. У нас много времени, чтобы наверстать упущенное, ― отвечает он.

Я закатываю глаза. На сегодня я согласна. Но я не ожидаю, что это перерастет во что-то большее. Я сбегу домой до того, как он проснется, чтобы не было этого неловкого утреннего разговора.

― Как насчет того, чтобы меньше говорить и больше делать? ― предлагаю я, выхватывая презерватив из его руки.

Я поднимаюсь на колени, и Лиам стягивает штаны с ног, отпихивая их в сторону, пока я раскатываю презерватив на его длине. Мой рот наполняется слюной от его вида. Я действительно хотела исследовать его член ртом дольше, чем мне позволили. Держа его в одной руке, а другой направляя его в себя, я медленно, так чертовски медленно, опускаюсь на него. Он растягивает меня так сильно, что я чувствую легкую боль от этого проникновения.

― Блядь, как же в тебе тесно, ― ругается он под нос, его пальцы впиваются в мои бедра, как будто он пытается контролировать себя.

― Если ты скорострел, скажи мне об этом сейчас, чтобы я могла хотя бы притвориться, что хорошо провожу время, ― говорю я.

Глаза Лиама расширяются от моих слов. И прежде чем я успеваю отреагировать, он переворачивает нас так, что снова оказывается сверху. Ему удается сделать это, удерживая свой член во мне до самого основания.

― Звучит как очередной вызов, принцесса. Ты действительно думаешь, что я не смогу трахать тебя всю ночь напролет? Теперь мне есть что доказывать.

― Тогда докажи, ― дразню я его. Лиам отодвигается, его член выскальзывает, пока внутри меня не остается только головка, а затем снова входит в меня. ― Вот дерьмо. — Я закрываю глаза. Я не знаю, какую часть моего влагалища он только что задел своим членом. Но, черт возьми, это было приятно.

Он поднимает мою правую ногу, удерживая мое колено своим локтем, в то время как моя вторая нога обхватывает его талию. Затем Лиам начинает двигаться во мне. Медленно.

― «Рыцари» забили сегодня пять голов, значит я позабочусь о том, чтобы ты получила пять оргазмов. Один готов, осталось четыре, ― говорит он.

― Это невозможно, ― говорю я ему. Я ни за что не кончу пять раз за ночь.

― Не могу дождаться, когда докажу, что ты ошибаешься. — Лиам наклоняется ко мне, его губы соединяются с моими. Мое правое колено касается моего плеча, и я официально согнута, как крендель, моя нижняя часть тела широко раскрыта для него.

Он просовывает свой язык в мой рот, увеличивая темп, вдалбливаясь в меня. Под таким углом я чувствую каждый дюйм его члена. Он бьет по всем точкам удовольствия, которые есть у меня внутри. Неожиданно я ощущаю, что приближаюсь к оргазму. И этот сукин сын заставляет меня взмыть в облака, унося с собой мой рассудок.

― Это два, ― слышу я слова Лиама, прежде чем он выходит из меня. Он подхватывает меня и переворачивает так, что я оказываюсь на животе. Я бесполезна. Мои ноги… черт, да все мое тело сейчас превратилось в желе. Лиама это, похоже, не волнует ― он поднимает мои бедра с кровати и вонзает в меня свой член сзади. Он ласкает ладонями мою задницу. ― Черт, как же мне нравится эта попка, ― говорит он.

У меня нет слов. Я слышу звуки, которые вырываются из моего рта, когда он трахает меня. Он не ошибся. Он чертовски хорош во всем этом трахе, и по мере того, как я чувствую, как дрожу от знакомого ощущения в животе, у меня возникают сомнения насчет того, что я не смогу кончить пять раз за ночь.

Мы не трахаемся и получаса, а я уже близка к третьему. Такого со мной еще не случалось, даже с вибратором. Рука Лиама тянет за мои волосы, и он поднимает мою голову вверх. Его губы касаются моей шеи.

― Это лучше, чем все мои фантазии о том, как я трахаю тебя, Алия Монро, ― рычит он мне на ухо. ― Я хочу, чтобы ты снова кончила, принцесса. Кончи на мой член. Покрой его своими восхитительными соками.

― О Боже! ― Я зажмуриваюсь, двигаю бедрами ему навстречу. ― Мне нужно…

― Что тебе нужно? ― спрашивает он.

― Я не знаю, ― кричу я.

― Зато я знаю. Все, что тебе нужно, прямо сейчас находится глубоко внутри твоей киски. Черт, кончи для меня, ― рычит он, увеличивая темп, и каждый раз попадает в цель. Затем я чувствую, как одна из его рук спускается вниз, его пальцы давят на мой клитор, и, словно он только что нажал на огромную красную кнопку детонации, я кончаю, сильно и быстро. Мое обессиленное тело падает вперед, на кровать. Лиам вытаскивает свой член и ложится рядом со мной. Его рука проводит по моей спине. ― Уже три. Осталось два, ― шепчет он, словно это какой-то секрет между нами.

Я вздыхаю в простыни. Не думаю, что смогу сделать это еще два раза. Как я уже сказала, я выдохлась. И тут он поворачивает меня на бок, прижимаясь к моей спине. Лиам поднимает мою ногу, кладет ее поверх своей, и я чувствую, как он входит в меня. Нежно. Его рука обхватывает мою грудь, попеременно сжимая и пощипывая сосок. Он продолжает входить и выходить из меня медленными, неторопливыми движениями. Как будто он пытается насладиться нашей связью.

― Ты чувствуешь это? ― спрашивает он.

― Что?

― Как нам чертовски хорошо вместе. Как будто твое тело создано для моего члена.

― Мммм, ― бормочу я, прижимаясь к нему задницей, пытаясь заставить его немного ускориться. Все эти медленные движения и нежные прикосновения ― слишком интимно, и это пугает меня и заставляет думать, что это нечто большее, чем есть на самом деле.

Лиам сжимает мое бедро, чтобы я не шевелилась.

― Позволь мне не торопиться с тобой, Алия, ― говорит он, прижимаясь губами к моему уху. ― Я еще не готов расстаться с тобой.

Еще нет, но скоро. Осталось еще два, верно?

В этот момент мои стены снова начинают подниматься. Мне нужно защитить себя. Я закрываю глаза, сжимаю мышцы влагалища и стону. Я заставляю свои ноги дрожать, имитируя спазм от очередного оргазма. Когда я прекращаю это делать, Лиам выходит из меня и переворачивает меня так, чтобы я лежала на спине. Он устраивается между моих ног и смотрит на меня, сведя брови вместе.

― Что случилось? ― спрашивает он меня.

― Ничего. А что?

― Чушь. Ты только что пыталась сымитировать оргазм. Что, блядь, не так? ― повторяет он.

― Я ничего не симулировала.

Он поднимает одну бровь.

― Нет, симулировала. Я не какой-нибудь идиот, который не может отличить кончающую женщину от симулирующей.

Я даже не знаю, что на это ответить. Как, черт возьми, он смог отличить? Я уже много раз делала это, но парни, похоже, никогда не замечают разницы.

― Алия, ты должна сказать мне, что не так. Тебе больно? Я сделал тебе больно? ― спрашивает он, отстраняясь, чтобы осмотреть каждый сантиметр моего тела. Я понятия не имею, что он ищет или что думает найти.

― Нет, я просто… Я не знаю. Это было слишком интимно. Мы должны были трахаться, Лиам. Обычный секс, а не то, что ты пытался сделать.

Не говоря ни слова, он встает с кровати и идет в ванную, а затем захлопывает за собой дверь. Я со вздохом поднимаю глаза к потолку.

Отлично, теперь он разозлился. Что, черт возьми, я такого сказала, что могло его разозлить? Я имела в виду, что это просто секс. Ведь так?

Лиам

Я выхожу из ванной после того, как смог взять свои эмоции под контроль и остыть. Слишком, блядь, интимно, черт возьми.

Это просто секс. Так она сказала.

Я должен был обрадоваться, что она не ждет от меня ничего, кроме этого. Но впервые в жизни я хочу большего. Не знаю, когда произошел этот перелом. Конечно, все началось с того, что я просто хотел ее трахнуть. Эта девушка чертовски сексуальна. Кто бы не хотел ее трахнуть? А потом, каким-то образом, я почувствовал, что хочу всю ее. Не только ее тело, но и ее саму.

Когда я обнаруживаю, что кровать пуста, моя кровь застывает.

― Алия? ― зову я, выходя из спальни и направляясь в коридор. Я провел в ванной не так много времени, так куда же она, черт возьми, делась? ― Алия? ― снова зову я, но меня встречает тишина. Она, блядь, ушла.

Я врываюсь обратно в спальню и натягиваю штаны и футболку. Я хватаю ключи ― к счастью, я оставил машину в гараже, прежде чем отправиться в бар сегодня вечером. Она может бежать от меня сколько угодно, но я последую за ней. Во-первых, мне нужно убедиться, что она действительно добралась до дома. А во-вторых, мне нужно понять, что, черт возьми, произошло. Зачем ей симулировать оргазм после трех охренительно хороших, охренительно настоящих?

Я прыгаю в машину, еду к ее квартире и паркуюсь на улице. Я знаю, что не должен вводить код от ее дома, который я, возможно, запомнил после того, как впервые увидел, как она его набирает. Но понимание того, что этого делать не следует, не останавливает меня. Я проскальзываю в лифт и ввожу тот же код. Он доставит меня прямо к ее квартире. Как только я переступаю порог ее холла, я понимаю, что она здесь. Я слышу, как шумит душ. Я направляюсь в ее спальню, сажусь на кровать и жду. Ее сосед-мужчина ― он же Каспер, дружелюбный кот ― устраивается у меня на коленях.

Через двадцать минут вода в душе выключается. Вскоре после этого Алия открывает дверь, из нее вырывается облако пара, и ее шаги замедляются, когда она видит, что я жду ее, устроившись у изголовья ее кровати, закинув руки за голову и скрестив лодыжки. Ее волосы собраны на макушке в беспорядочный пучок. Она завернута в белое полотенце, и, черт возьми, я хочу слизать эти маленькие капельки воды, сбегающие по ее ключицам.

― Что… что ты здесь делаешь? ― спрашивает она меня.

― Почему ты убежала? ― отвечаю я.

― Я первая задала вопрос, ― говорит она, проходя к своему шкафу.

― Ты убежала. Я погнался за тобой, ― говорю я ей, пожимая плечами.

― Почему?

― Нет, моя очередь. Почему ты от меня сбежала? ― повторяю я.

Алия выходит из шкафа в свитере «Ванкуверских рыцарей». Только через секунду я понимаю, что он мой. Тот самый, который я заставил ее надеть несколько недель назад. Думаю, она не заметила, что схватила его.

― Один из нас должен мыслить разумно, Лиам. Этого не должно было случиться, ― говорит она.

― Ты не это говорила, когда выкрикивал мое имя. Назови мне хоть одну причину, почему этого не должно было случиться?

― Потому что ты ― это ты, а я ― это я, ― просто отвечает она.

― Это именно та причина, по которой это не могло не произойти.

― Мой отец убьет тебя. Я знаю, ты думаешь, что я слишком драматизирую, но это не так. Моя семья не похожа на другие семьи, Лиам.

― Я в курсе. Я не беспокоюсь о них.

― А стоило бы.

― Ты хочешь, чтобы я пошел и попросил у твоего отца разрешения встречаться с тобой? Я так и сделаю, и не выйду из его кабинета, пока не получу его, ― говорю я ей.

― Нет, не делай этого. ― Она задыхается, и ее глаза расширяются.

Я сползаю с кровати и иду к ней, останавливаясь, когда мы оказываемся почти вплотную друг к другу. Погладив ее по щеке, я поднимаю ее подбородок и смотрю ей в глаза.

― Есть и другая причина, о которой ты мне не говоришь. Что-то в твоей маленькой хорошенькой головке удерживает тебя. Я не смогу помочь тебе победить этих демонов, если ты не расскажешь мне.

― Я не могу, ― говорит она.

― Я уже говорил тебе, что я терпеливый человек, Алия Монро. Я подожду, пока ты сама мне расскажешь, ― говорю я. ― Пойдем, я устал, а завтра у нас еще одно утреннее катание. Я беру ее за руку и веду к кровати. Откинув одеяла, я укладываю ее в постель, а затем забираюсь рядом с ней. Затем я накрываю нас обоих одеялом и обнимаю ее за талию.

― Что ты делаешь? ― спрашивает она.

― Мы будем спать, Алия. Мы можем поговорить о том, что случилось, позже.

― Ты не можешь спать здесь, Лиам. ― Она поворачивается ко мне лицом.

― Я не уйду, ― говорю я ей.

― А что, если… ― Она замирает.

― Если что? ― Я призываю ее продолжать.

― Что, если мне снова приснится кошмар и я разбужу тебя? Ты просто должен пойти домой.

Я хмурюсь. Неужели она действительно так думает? Если ей приснится кошмар, я хочу, чтобы она разбудила меня. Я хочу утешить ее, обнять и дать ей понять, что никто не причинит ей вреда, пока она в моих объятиях. Поэтому я притягиваю ее ближе и говорю ей об этом.

― Если тебе приснится кошмар, я буду рядом. Мне все равно, что ты меня разбудишь. Мне все равно, если ты займешь всю кровать или стащишь с меня одеяло. Черт, мне даже плевать, что ты храпишь, как чертов товарный поезд. Я никуда не уйду, Алия.

― Почему? ― спрашивает она.

― Что значит ― почему?

― Почему я?

― Потому что я не могу перестать думать о тебе с того дня, как вошел в свою квартиру и увидел, что ты стоишь и ждешь меня. Когда этот гребаный мудак Уэлч наговорил о тебе гадостей на льду, мне захотелось сбросить перчатки. Никогда раньше мне не хотелось сделать это из-за женщины. Меня никогда не волновало то, что кто-то говорит, ― говорю я ей. ― Ну, кроме моей матери.

― Значит, я как твоя мать? ― говорит она, и я чуть не давлюсь воздухом.

― Нет, блядь. Я не хочу съесть свою мать. ― Я содрогаюсь от этой мысли. ― Фу, мерзость, Алия.

― Подожди… ты сказал, что Уэлч говорил обо мне гадости на льду. Что он сказал?

― Он сказал, что ему нужен твой номер, чтобы показать тебе, как настоящий мужчина может оттрахать няню.

Глаза Алии расширяются.

― Вот почему Грей ударил его. ― Она кивает, словно отвечая на свой вопрос. ― А потом коньком по лицу…

― Да, я все еще пытаюсь понять, как этот удачливый сукин сын умудрился сделать так, чтобы это выглядело как несчастный случай, ― признаю я.

― Он хорош. ― Алия пожимает плечами. ― Знаешь, если он так поступил с тем, кто просто сказал какое-то дерьмо, как ты думаешь, что он сделает, когда узнает, что ты на самом деле трахнул няню?

― Я не трахал няню. Я трахал свою будущую девушку. ― Я ухмыляюсь.

― Будущую девушку?

― Да, я думаю, ты еще не готова к этому. ― Я делаю жест между нами. ― Но однажды ты будешь готова. Значит, будущая девушка.

― Честно говоря, меня пугает, когда я думаю о том, как работает твой мозг. Как будто у тебя там своя собственная логика Лиама Кинга.

― Спи. ― Я целую ее в лоб.

― Если я тебя разбужу, извини и не обращай внимания на то, что ты можешь услышать от меня.

Я смеюсь.

― Договорились.

― О. мой. Бог! ― взвизгивает женский голос, прежде чем звук захлопывающейся двери заставляет меня вскочить с кровати.

Алия поднимается и стонет.

― Фиби, что ты здесь делаешь?

― Что я здесь делаю? Что… ― Фиби указывает на меня. ― …он здесь делает? ― шепчет она.

― Почему ты шепчешь? ― спрашивает ее Алия.

― Потому что твой брат в гостиной. Я сказала ему, чтобы он позволил мне разбудить тебя, потому что ты любишь спать голой, и ему не нужно это видеть, ― говорит она. Фиби тянется за спину и запирает дверь, как раз перед тем, как ручка начинает дергаться.

― Фибс, что там происходит? Открой дверь, ― кричит мужской голос с другой стороны.

― Секундочку. Твоя сестра голая. Господи, Джона, дай ей одеться, ― кричит Фиби в ответ.

― Алия? ― зовет голос.

― Я сейчас выйду, Джона.

― Что он здесь делает? Он должен быть в университете, ― шипит Алия Фиби. А я? Я просто лежу здесь, смотрю на них, все еще пытаясь понять, что, черт возьми, происходит. ― Ты должна избавиться от него, ― настаивает Алия, в ее голосе слышна паника, когда она вскакивает с кровати. ― Он не может найти здесь Лиама, Фиби. ― Затем она берет меня за руку и тащит в свой шкаф. ― Оставайся здесь, пока я не приду за тобой, не издавай ни звука, ― подчеркивает она тоном последние несколько слов.

― Что? Алия, я не буду прятаться в твоем чертовом шкафу, ― говорю я и пытаюсь протиснуться мимо нее.

― Нет, будешь. Пожалуйста, просто позволь мне избавиться от него.

Умоляющее выражение ее лица, отчаяние в глазах ― вот что заставляет меня сдаться и опустить свою задницу на ковровое покрытие пола ее гардероба. Если уж приходится торчать в каком-то шкафу, то ее ― не самый плохой вариант. Здесь чертовски мило. Алия неравнодушна к дизайнерским маркам. Все расставлено по порядку, подобрано по цвету и выставлено, как на музейной выставке. Задняя стена от пола до потолка заставлена обувью. Я ухмыляюсь, как только мне в голову приходит идея.

Я собираюсь трахнуть ее в каждой паре туфель на каблуках, которые у нее есть.

Я ни черта не слышу, и мне кажется, что я сижу здесь уже целую вечность, когда дверь наконец открывается. Только с другой стороны меня встречает не Алия. Это ее подруга Фиби.

― Алия пошла завтракать с братом. Тебе нужно уйти, пока они не вернулись, ― говорит она с укором в голосе.

― Она ушла? ― спрашиваю я.

― Да, так что поторопись.

― Хорошо. ― Я возвращаюсь в спальню и беру свой телефон и ключи с прикроватной тумбочки, где оставил их прошлой ночью.

― Да, и еще, Лиам, ― говорит Фиби, когда я поворачиваюсь, чтобы выйти за дверь. Я поворачиваюсь к ней лицом. ― Алия не из тех девушек, с которыми можно разок перепихнуться. Она из тех, кого надо беречь. Если ты причинишь ей боль, тебе придется беспокоиться не о ее братьях. А обо мне. И я без колебаний закопаю твое тело в одной из нефтяных скважин моей семьи.

― Ты права. Она из тех девушек, которых нужно беречь, и именно так я и планирую поступить, ― говорю я, заходя в лифт. Затем я достаю свой телефон и отправляю Алие сообщение.

Я:

Позвони мне, когда освободишься.

Алия:

Тебе нужно тащить свою задницу на каток, пока ты не опоздал.

Черт, она права. Я бегу к своей машине, сажусь за руль и нарушаю практически все правила дорожного движения по пути на стадион. Я вхожу в раздевалку, когда все остальные уже переодеваются.

― Что с тобой случилось? ― спрашивает Грей.

― Тебе лучше не знать, ― отвечаю я ему, и тут меня охватывает чувство вины за то, что я провел ночь с его сестрой. Но я быстро гашу в себе эти эмоции. Я ничем не обязан этому мужчине. Я первой увидел Алию, познакомился с ней, и она мне понравилась. Кодекс брата в данном случае не действует. По крайней мере, так я себя убеждаю.

И снова я благодарю всех святых, что у меня нет сестер, о которых нужно беспокоиться, ― моя мать и так уже больше, чем я могу вынести.

Алия

Я сижу за завтраком со своим братом. Но я не могу перестать думать о Лиаме, обо всем, что было сделано и сказано прошлой ночью.

Я беру свой кофе и смотрю на брата поверх чашки.

― Так ты собираешься сказать мне, почему ты не в университете?

― Разве я не могу без повода навестить свою младшую сестру? ― говорит он, а затем быстро пытается сменить тему. ― Как дела на работе?

― Хорошая попытка, но ничего не выйдет. Джона, почему ты здесь? ― спрашиваю я.

― Другу понадобилась моя помощь, вот я и приехал. Решил заодно заглянуть и к тебе. ― Он смотрит на меня, его глаза внимательно изучают каждую мою черточку. ― Ты выглядишь иначе. Ты в порядке?

Из всех моих братьев Джона волнуется обо мне больше всех. Не поймите меня неправильно, они все беспокоятся. Они все пытаются завернуть меня в вату. Но Джона видит, что скрывается под моей маской. Он видит, какие муки терзают меня.

― Кошмар вернулся, ― говорю я ему.

Когда мы росли, комната Джоны находилась рядом с моей. Он слышал все мои кошмары. Думаю, весь дом слышал, потому что я просыпалась от того, что все мои братья, отец и несколько отцовских солдат стояли в моей спальне. Иногда, когда я была слишком измотана борьбой с собственным разумом, я спала в комнате Джоны, вместе с ним. Он болтал со мной о всяких пустяках, пока я не засыпала. Когда я спала с ним, мне не снились кошмары. Если подумать, прошлой ночью, когда Лиам обнимал меня, у меня их тоже не было.

― Когда они начались? ― спрашивает меня Джона.

― Несколько недель назад.

― И как часто?

― Несколько раз в неделю.

― Один и тот же? ― продолжает он свою линию допроса.

― Всегда один и тот же, ― напоминаю я ему.

― Алия, ты в безопасности. Никто больше не сделает с тобой ничего подобного. Она не сможет к тебе прикоснуться. Никогда. Больше никогда. ― Он сказал ― она, а не ― мама.

Я знаю, что мне не стоит так бояться. Она не вернулась за все эти годы, но что, если вернется? Что, если однажды она будет ждать у моей двери? Или в каком-нибудь темном углу? Я знаю, что это глупо. Но никто никогда не говорил, что страх должен быть логичным.

― Я знаю, ― вру я, а потом решаю поступить как он и сменить тему. ― Расскажи мне о друге, которому тебе нужно было помочь. Это девушка?

― Да ― и нет, я не скажу тебе, кто это.

― Почему? Я ее знаю?

Его лицо становится бесстрастным, холодным, как глыба льда. Так бывает, когда он не хочет выдавать никаких подробностей. Это подтверждает то, о чем я думаю.

― Кто это? Судя по твоему лицу, это кто-то из знакомых.

― Как вообще дела? Как поживают твои подруги? ― спрашивает Джона вместо ответа.

― Все так же. Ничего нового.

― Ты с кем-нибудь встречаешься? ― спрашивает он, и я замираю.

― Что?

― Ты с кем-нибудь встречаешься? ― повторяет он.

― А что? Ты хочешь выяснить это, чтобы заставить его исчезнуть?

― Что-то вроде этого. ― Он улыбается.

― Я бы никогда никому из вас не сказала, если бы это не было действительно серьезно и я не была бы влюблена. Просто имей в виду, что, если я когда-нибудь приведу парня домой… ― Стон Джоны прерывает меня. Я жду, пока он прекратит, чтобы закончить свою мысль. ― Если я когда-нибудь приведу парня домой, это будет значить, что я люблю его. И если с ним что-то случится, я никогда не прощу никого из вас.

― Ты же знаешь, мы просто хотим защитить тебя. Мы заботимся о тебе, Лия. У тебя было дерьмовое детство, и не по твоей вине. Мы должны были остановить это задолго до того, как все выяснилось. Мы должны были знать, что происходит. Ты не понимаешь вины, с которой мы все живем из-за того, что не замечали, ― говорит он мне.

― О чем ты говоришь? ― Честно говоря, я в замешательстве.

― Никто не знал, что она делает. Ты никогда ничего не говорила. А папа… он никогда не перестанет винить себя за то, что позволил кому-то ― кому угодно ― причинить тебе такую боль.

― Это была не его вина. Это я была виновата, ― говорю я.

Джона качает головой.

― Ты ни в чем не виновата. Я знаю, ты думаешь, что это как-то связано с тобой, но я клянусь тебе, что это не так. Она была больна на всю голову, Лия. Проблема всегда была в ней. Не в тебе.

― Она не делала этого ни с тобой, ни с Греем, ни с Винни. Это была я, Джона. Все в порядке. Тебе не нужно пытаться приукрасить ситуацию, ― говорю я ему.

― Нет, с нами она этого не делала, но я бы хотел, чтобы это был я. Я бы поменялся с тобой местами в одно мгновение, лишь бы ты не проходила через это.

Думаю, он бы действительно так поступил. Сколько бы я ни жаловалась на властность своих братьев, я знаю, что это происходит из лучших побуждений.

― Почему она меня не любила? ― Я никогда раньше не задавалась этим вопросом, но, возможно, если я смогу понять, что именно во мне не так, я смогу это исправить.

Может быть, тогда я буду достойна того внимания, которое уделяет мне Лиам.

― Она ревновала тебя. Это была единственная причина. Она хотела быть центром папиного мира. А потом появилась ты, и он был очарован, Лия. Ты всегда была папиной любимицей, черт, я думаю, он любит тебя больше, чем даже свою гребаную хоккейную команду.

Я улыбаюсь.

― Не думаю, что он любит что-то больше, чем свою команду.

― Ты ошибаешься. Ты ― единственная, о ком он заботится больше всего на свете.

― Он заботится обо всех нас, ― быстро поправляю я.

― Да, но о тебе больше. Я смирился с этим, потому что понимаю. Ты и моя любимица. ― Джона ухмыляется. ― И я никогда не хочу слышать от тебя, что ты не достойна любви, потому что это неправда.

― Может быть, ― говорю я, но мне трудно ему поверить. ― Нам пора идти. Мне пора на работу.

Как только я переступаю порог Замка, меня встречает Грей.

― Папа хочет тебя видеть, ― говорит он.

― Зачем?

― Понятия не имею. Пойдем. ― Он протягивает руку, чтобы я шагнула ему навстречу. ― Чем ты занималась прошлой ночью после того, как ушла из бара?

Черт, пожалуйста, скажите мне, что он не знает. Нельзя же понять, что у меня был лучший секс в жизни пару часов назад, просто взглянув, не так ли?

― Я отвезла Лиама домой, а потом вернулась в свою квартиру, где утром меня грубо разбудил Джона. Есть идеи, почему он в городе? ― спрашиваю я, вопросительно выгнув бровь.

― Нет. Я и не знал, ― отвечает Грей, доставая из кармана телефон, видимо, чтобы написать Джоне и узнать, почему он не в университете.

Через несколько минут я захожу в кабинет отца.

― Закрой дверь, ― говорит он.

Грей закрывает за нами дверь, и я сажусь на один из стульев перед папиным столом. Мой брат занимает кресло рядом со мной.

― Ты позвал меня, ― говорю я отцу.

― Как дела у Кинга? ― спрашивает он, и я чувствую, как кровь отливает от моего лица. Мне нужно поработать над своим покер-фейсом, если я собираюсь продолжать отношения с Лиамом втайне от всех.

― Пока все идет хорошо. Думаю, позитивный пиар работает. Продажи его свитеров выросли на двадцать процентов, и это еще до вчерашней победы, ― говорю я отцу.

― Хорошо. — Он раскладывает ряд изображений Лиама на различных мероприятиях. ― Нам нужно задействовать других парней. Это не должно превратиться в шоу Лиама Кинга. Это команда. Это должно выглядеть как командная работа, ― говорит папа.

Грей берет в руки газетную вырезку, сделанную несколько недель назад, когда Лиам ездил тренировать молодежную лигу. Это фотография, на которой он передает подписанную им шайбу маленькой девочке.

― Где было сделано это фото? ― спрашивает Грей.

― В каком-то местном молодежном центре, ― отвечаю я.

― Каком? ― Он не отрывает глаз от фотографии. Странно.

― Кажется, это один из тех, которые мы спонсируем, немного ниже по дороге.

― Избавься от их тренера. Я хочу сам тренировать этих детей, ― говорит Грей.

Мы с отцом смотрим на него так, будто он сошел с ума.

― Что? Ты не можешь этого сделать, ― говорю я ему.

― Могу и сделаю, ― говорит Грей, складывая вырезку пополам и засовывая ее в карман.

― Ты слишком много времени проводишь в разъездах. Сезон только начинается, и ты будешь часто отсутствовать. Этим детям нужен тренер на весь сезон, Грей. А не тогда, когда ты случайно оказываешься в городе и сам не выходишь на лёд.

― Хорошо, тогда организуй мне разовые тренировки. Я буду помогать, когда буду свободен. ― Мой брат поднимается на ноги и направляется к двери. ― Мне нужно кое-что сделать. Увидимся позже, ― говорит он и выходит.

― Это было странно. ― Я смотрю на отца.

― Да, ― соглашается он, но затем возвращается к разговору о Лиаме. ― Первая выездная игра состоится в следующие выходные. Ты должна поехать с командой.

― Что? Почему? Ты никогда ничего не говорил о поездках, ― жалуюсь я.

― Потому что ты единственная, кто может удержать этого парня от неприятностей. Что бы ты ни делала, это работает. Продолжай в том же духе, ― говорит мне папа. Я почти уверена, что он не стал бы так говорить, если бы знал, что именно я делала с его игроком прошлой ночью.

― Хорошо. Я сделаю все, что нужно.

― Через три недели мы устраиваем прием для «Рыцарей» у себя дома. Убедись, что ты тоже там будешь.

Ненавижу эти званые ужины, которые он устраивает.

― Могу я пригласить своих подруг? ― спрашиваю я.

― Чарли? Конечно.

― Всех, папа.

― Хорошо, но ты будешь работать там, Алия. Я не хочу, чтобы Кинг выставил себя дураком.

― Вообще-то я думаю, что с ним все в порядке, папа. Я не ожидаю, что он сделает какую-то глупость. Он хочет, чтобы все получилось, так же, как и ты, ― говорю я.

― Может быть, но он уже один раз облажался.

― Ты знаешь, почему он избил своего тренера? ― спрашиваю я.

― Нет, а ты знаешь? ― Папа огрызается.

Я подумываю рассказать ему правду. Может, если бы он знал, то стал бы по-другому относиться к Лиаму. Но я быстро передумываю. Если я скажу ему, то тем самым предам доверие Лиама, а этого я делать не хочу. Поэтому я качаю головой, встаю со стула и обхожу стол отца. Я наклоняюсь и целую его в лоб.

― Люблю тебя, папочка, ― говорю я.

― Я тебя тоже, Лия. ― Он кивает в знак того, что на этом разговор окончен. Я уже почти дошла до двери, когда он снова останавливает меня. ― Что Джона делал в твоей квартире сегодня утром?

― Как ты узнал, что он там был? ― спрашиваю я.

― Я знаю обо всех, кто приходит и уходит из твоей квартиры, Алия. Неужели ты думаешь, что я не слежу за тобой постоянно? ― говорит он, и я снова чувствую, как кровь отливает от моего лица. Он знает. Он должен знать.

― Я не знаю, почему он заходил. Он что-то говорил о том, что приехал в город, чтобы помочь другу. ― Я пожимаю плечами.

― Какому другу?

― Он не сказал. ― Я выхожу прежде, чем отец успевает спросить меня о других гостях, навещавших меня. Но все это напрасно. На самом деле он не спрашивал меня о Джоне. Очевидно, он знает все, что делаем мы с братьями. Нет, он сказал мне, что знает, что Лиам был в моей квартире прошлой ночью, даже не произнеся это вслух.

Черт. Как мне организовать для Лиама защиту свидетелей?

Лиам

Это первая выездная игра команды. Алия сидит в передней части самолета, рядом с братом и отцом. Я хочу только одного ― притащить ее сюда и усадить рядом со мной. Я хочу поговорить с ней. Я хочу прикоснуться к ней. Она боится, что ее отец знает о нас, но тот факт, что она постепенно признает, что мы существуем, ― это уже победа.

Последнюю неделю она проводила каждую ночь у меня дома, в моей постели. Мы трахались как кролики, но мне этого недостаточно. Она нужна мне все время, черт возьми. Я знаю, что она все еще сдерживается. Она не уверена, что между нами что-то серьезное. Или, по крайней мере, не хочет в это верить.

Я также знаю, что ее кто-то обидел. Я не уверен, кто именно, потому что всякий раз, когда я спрашиваю ее об этом, она либо замолкает и отказывается говорить, либо отвлекает меня, отсасывая мой член. Но кошмары ей больше не снились. Я даже пытался не спать, чтобы послушать, как она разговаривает во сне, что она говорит. Но ничего. Она спокойно спит всю ночь в моих объятиях. Мне чертовски не нравится, что она настаивает на том, чтобы держать нас в секрете, но, с другой стороны, прятаться ― это чертовски весело. Особенно когда я вчера затащил ее в кладовку на стадионе.

Я улыбаюсь при воспоминании об этом.

Когда она встает и идет в заднюю часть самолета, к камбузу, я следую за ней. Оглянувшись, я вижу, что все занимаются своими делами, либо спят, либо погружены в свои устройства. Я подхожу к ней сзади и обнимаю за талию.

― Я скучаю по тебе, ― говорю я ей, и Алия пихает меня локтем в ребра. Но я не двигаюсь. ― Это все, что ты можешь? ― Я хихикаю.

― У тебя есть желание умереть? Так вот в чем дело? Тебе нужны острые ощущения в жизни? ― шипит она.

― Нет, я хочу тебя, Алия. Ты мне нужна, ― говорю я, покусывая ее шею.

― О, Боже, прекрати. ― Она отходит в сторону. ― Мы не можем делать это здесь.

― Но ты же хочешь, ― говорю я ей.

― Дело не в этом. Я больше хочу, чтобы ты остался жив.

― Ты придешь ко мне в комнату сегодня вечером? ― спрашиваю я.

― Ты будешь один? ― отвечает она.

― Что это за вопрос? ― Я застигнут врасплох, буквально спотыкаюсь от такого обвинения.

― Я не знаю. Это выездная игра. Ты можешь привести зайку в свой номер и больше никогда ее не увидеть, когда уедешь утром.

Она, блядь, не может говорить серьезно. Я качаю головой.

― Это просто пиздец. То, что ты можешь стоять здесь и даже думать об этом, ― это пиздец. Скажи мне, Алия, ты хочешь, чтобы я трахнул какую-нибудь случайную телку?

― Мне все равно, что ты делаешь. ― Она пожимает плечами.

― Чушь. Ты чертовски ужасная лгунья, ― говорю я. Это еще одна ее попытка оттолкнуть меня. Не первая и не последняя. ― Почему ты все время пытаешься саботировать наши отношения?

― Я просто пытаюсь быть реалисткой. А реальность такова, что в конце концов ты найдешь что-то блестящее и новое и забудешь о моем существовании. Все в порядке. Я понимаю. Это всегда так происходит.

― Тот, кто причинил тебе боль, сильно ударил по твоей самооценке, Алия Монро.

― Заткнись, ― шипит она, хватает бутылку воды, за которой пришла, и протискивается мимо меня в переднюю часть самолета.

Ее отец смотрит на нее, а затем оглядывается. Его глаза встречаются с моими. Затем он направляется ко мне. Черт, это не то, с чем я хотел иметь дело сегодня.

― Кинг. ― Он кивает, открывая холодильник. ― Тебе что-нибудь нужно?

― Нет, сэр, ― говорю я и жду.

Он достает пачку шоколадных конфет.

― Это ее любимые. Когда у нее плохое настроение, я кормлю ее этими конфетами, и все, что ее разозлило, как будто исчезает, ― говорит он, а потом уходит.

Ну, это было чертовски загадочно и чертовски странно. Но я запоминаю марку и вкус. Я планирую заказать грузовик этого дерьма в свою квартиру. Потому что, будем откровенны, я, блядь, чаще всех вывожу ее из себя.

В дверь тихо стучат. Я открываю ее и вижу, что по другую сторону стоит Алия. Я хватаю ее за руку и затаскиваю в свою комнату, закрывая за ней дверь. Я не жду, пока она прильнет к моим губам. Я поднимаю ее и прижимаю спиной к стене. Ее ноги обхватывают мою талию. Наверное, нам стоит поговорить о том, что вывело ее из себя раньше. Но прямо сейчас? В этот момент, когда мы оба изголодались друг по другу, ничто другое в мире не имеет значения. Все, что мне нужно, ― это она. Мне нужно все, что она готова мне дать.

Я отрываю от нее свои губы.

― Я не знаю, что ты делаешь со мной. Не знаю, что в тебе такого, но я не могу насытиться. Не уверен, что когда-нибудь смогу.

― Сможешь, ― говорит она, и в ее глазах появляется грусть.

Я качаю головой. Я разберусь с этим дерьмом позже. Сейчас мне нужно оказаться внутри нее.

― Надеюсь, ты отдохнула в самолете, потому что сегодня мы не будем много спать, детка. ― Я подхожу к кровати. ― Сними это, ― говорю я ей, кивая на платье.

Она ухмыляется.

― Ты властный. Ты знаешь это? ― говорит она, поднимая подол и стягивая платье через голову. Она остается в черных кружевных трусиках и бюстгальтере.

― Черт возьми. Это было на тебе в самолете? ― спрашиваю я.

― Ну, да. ― Она пожимает плечами.

― Скажи своему отцу, что он должен купить самолет со спальней.

― Конечно, и я обязательно добавлю… чтобы я могла трахнуть своего парня, пока остальные члены команды тоже будут на борту самолета. Уверена, он с радостью исполнит мое желание, ― говорит она. Улыбка на моем лице становится чертовски широкой. ― Чему ты улыбаешься?

― Ты только что назвала меня своим парнем. ― Моя улыбка становится шире.

― Ты странный. Я сказала ― мой парень. Это может быть кто угодно, не обязательно ты, ― говорит она.

― Это я. ― Я уверенно киваю. Она может говорить все, что ей заблагорассудится, но я знаю, в чьей постели она проводит каждую ночь.

― Твое самомнение зашкаливает.

― Это вполне заслуженно. Ты знакома со мной? ― Я поднимаю футболку над головой и отбрасываю ее в сторону, а затем расстегиваю брюки и позволяю им упасть на пол. ― Я имею в виду, что ты видела и чувствовала, что я могу сделать с этим, ― говорю я, сжимая свой член в кулаке, прежде чем провести ладонью вверх и вниз по его длине.

― Было нормально, ― говорит она.

― Просто нормально? Это звучит как вызов. Мне придется продолжать трахать тебя до тех пор, пока ты не признаешь, что я лучший из всех, кто у тебя был.

― Ты не знаешь, с кем еще я спала.

― А я и не хочу знать. ― Я морщусь. ― Насколько я понимаю, это все равно не имеет значения. Твоя киска теперь приобрела форму моего члена. Я запечатлел себя в тебе, Алия Монро. Эта киска моя. Только моя, ― говорю я ей, кладя ладонь поверх ее кружевных трусиков.

― Ммм, я уверена, что все еще владею правом собственности на свое тело, ― возражает она.

― Нет, это право было подписано, скреплено печатью и передано в первую ночь, когда ты отдалась мне, ― говорю я ей. ― Я как вампир из тех шоу, которые ты смотришь. Тебе нужно было пригласить меня только один раз. Я знаю, что ты считаешь себя милой и все такое, но не могла бы ты поторопиться с этим?

Я спускаю трусики с ее ног, широко раздвигаю бедра и смотрю на ее блестящие от желания губки. У меня пересыхает во рту.

― Черт, ты прекрасна. ― Я вздыхаю.

― Я или моя киска?

― Вы обе, но я разговаривал с ней. Дай мне минутку. У нас с ней есть кое-какие дела, ― говорю я, приседая и опускаясь лицом к ее холмику. ― Я чертовски одержим тобой. Ты словно наложила на меня чертово заклятие, которое я никак не могу снять. А твой вкус, блядь, лучший из всех, что я когда-либо ощущал, ― говорю я прямо в ее киску.

― Правда? Мне трудно в это поверить, ― говорит Алия.

Я поднимаю глаза.

― Я говорил не с тобой. Я говорил с ней. Перестань перебивать, принцесса.

Она смеется и ложится обратно на матрас.

― Ну, не позволяй мне отвлекать тебя от увлекательной беседы, ― ворчит она, саркастически взмахивая рукой.

Я переключаю свое внимание на ее киску, проводя языком снизу-вверх. Мои губы смыкаются вокруг ее клитора, всасывая его в рот. Я стону, прижимаясь к ней лицом. Есть что-то в ее запахе, ее вкусе, что каждый раз заманивает меня в ловушку. Хотя я и не ищу выхода. Бедра Алии приподнимаются над кроватью. Она тянется к подушке, закрывает лицо и кричит в нее. Она всегда так чутко реагирует на мои прикосновения. Она так легко кончает. Мне это нравится. Я продолжаю лизать, сосать и покусывать ее, пока ее руки не оттягивают мою голову.

― Достань презерватив. Сейчас же, ― требует она.

― Ну и кто тут у нас властный? ― спрашиваю я.

― Заткнись и размотай уже эту штуку. Пожалуйста, Лиам, ты нужен мне внутри.

― Ну, блядь, детка, когда ты так вежливо просишь… — Я разрываю упаковку зубами и раскатываю презерватив по длине. Я прижимаю член к ее входу и…

― Лиам Кинг, я знаю, что ты там, ― раздается голос из-за двери.

Глаза Алии расширяются, и я замираю.

― Какого хрена она здесь делает? ― шиплю я про себя.

― Кто она? ― спрашивает Алия. ― Вообще-то, это неважно. Ты мне ничего не должен. Дай мне секунду, чтобы привести себя в порядок, и я уйду.

― Какого хрена? Алия, нет. Это моя гребаная мать. И ты никуда не уйдешь. А вот она ― да.

Алия

Его мама. Его мама стучит в дверь, а я голая. Ну, технически, на мне все еще есть лифчик. Я поднимаюсь и отталкиваю от себя Лиама. Он приземляется на задницу.

― Ой, какого хрена? ― шипит он.

― О, пожалуйста, как будто это больно. Ты же гребаный хоккеист. Во время игры тебя бьют и посильнее, ― шиплю я ему в ответ, поднимая свое платье. Я натягиваю его через голову. ― Где мои трусики? ― Я оглядываюсь по сторонам, затем смотрю на Лиама, который натягивает штаны.

Он замечает на полу мои трусики и запихивает их в карман.

― Я сохраню их для тебя. ― Он подмигивает.

― Я не собираюсь встречаться с твоей матерью без трусиков.

― Она не останется, ― говорит он, натягивая футболку через голову. Я снова обвожу глазами комнату. В углу стоит стол со стулом. Я двигаю второй стул и беру маленький гостиничный блокнот и ручку. Лиам останавливается и смотрит на меня. ― Что ты делаешь? ― спрашивает он, наклоняя голову.

― Мы работаем. Вот почему я здесь. Мы обсуждаем предстоящие мероприятия, на которых ты должен присутствовать.

Снова раздается громкий стук в дверь.

― Я слышу, что ты там, Лиам. Открой эту чертову дверь, ― кричит его мать.

Лиам распахивает дверь. Женщина протискивается мимо него и останавливается, увидев меня. Я сглатываю комок в горле.

― Привет, я Алия, представитель Лиама по связям с общественностью в команде, ― говорю я, вставая, чтобы поприветствовать ее.

― Ты можешь идти, ― говорит она, отпуская меня взмахом руки.

― Нет, это ты можешь идти, ― отвечает ей Лиам, а я перевожу взгляд с одного на другого.

― Мы можем продолжить позже, Лиам, ― говорю я, беру блокнот и ручку и прижимаю их к груди.

― Нет, не можем. Мы еще не закончили, Алия, ― говорит он сквозь стиснутые зубы.

― О, пожалуйста, перестань притворяться, сынок. Избавься от своей маленькой поклонницы. Нам нужно поговорить. ― Фыркает его мать, скрещивая руки на груди и делая вид, что меня не существует.

― Как ты ее только что назвала? ― жилка на голове Лиама, которая проступает, когда он злится, сейчас пульсирует.

― Я сказала, избавься от этой фанатки. Нам нужно поговорить, ― повторяет она.

― Во-первых, она не гребаная фанатка. Во-вторых, мне не о чем с тобой говорить. ― Лиам держит дверь в свой номер широко открытой. Я иду к ней, почти выхожу, но он останавливает меня. ― Не уходи, ― говорит он. Он просит меня, умоляет остаться. Я вижу это в его глазах. Поэтому я останавливаюсь. ― Мама, тебе нужно идти.

― Ты не отвечал на мои звонки и сообщения. Мэтти сказал, что ты не хочешь говорить ему, в чем твоя проблема.

― Моя проблема? Ты хочешь знать, в чем моя гребаная проблема? В тебе. Это ты, блядь, проблема. А теперь убирайся из моего номера и из моей жизни, ― кричит Лиам.

Я слышу, как открываются и закрываются какие-то двери. Отлично, вся команда живет на этом уровне. Но к двери подходит не вся команда. Это Грей и Люк.

― Что, блядь, происходит? ― спрашивает Грей.

― Его мать заявилась и не хочет уходить, ― говорю я брату.

― Лиам, это на тебя не похоже. Что происходит? Что случилось? ― спрашивает его мать. ― Это из-за нее? Ты позволил какой-то сучке впиться в тебя когтями? Так вот что произошло?

― Что, блядь, ты только что сказала? ― говорит Грей, протискиваясь мимо меня в комнату.

― Грей, остановись. Оставь это. Это не наше дело. ― Я дергаю его за руку.

― Любой, кто говорит о тебе гадости, Лия, становится моим гребаным делом, ― рычит он.

― О, отлично, ты выбрал хорошую девушку, сынок. Она, наверное, трахается со всей командой за твоей спиной, ― говорит его мать, и мой рот открывается от шока.

― Что, прости? Ты меня даже не знаешь. Я работаю на команду. Я не сплю с игроками. Ты хочешь, чтобы твой сын поговорил с тобой? Может, тебе стоило подумать об этом, прежде чем трахаться с его чертовым тренером? Что за мать так поступает? Он не хочет говорить с тобой. Тебе нужно дать ему пространство. Тогда, возможно, однажды тебе повезет, и ты заслужишь его прощение. Но, честно говоря, теперь, когда я сама имею удовольствие с тобой познакомиться, я многое понимаю. Лиам ― хороший парень, что является аномалией, учитывая, что его воспитывала ты, ― говорю я, указывая на Лиама. Сейчас я в ярости. Как она смеет приходить сюда и создавать ему проблемы? ― Тебе нужно уйти, пока я не попросила охрану выставить тебя.

Лиам встает рядом со мной. Я и не заметила, как переместилась и оказалась лицом к лицу с его матерью.

― Алия, черт. Все в порядке, ― шепчет он так, что слышу его только я.

― Нет, не в порядке, Лиам. Ты чертовски усердно работал, чтобы избавиться от образа, который сложился у тебя только из-за того, что сделала она. Я не позволю ей приходить сюда и говорить гадости. Я не позволю ей вернуться в твою жизнь только для того, чтобы все испортить.

― Ладно, думаю, тебе пора уходить, ― раздается сзади меня голос отца.

Грей и Люк вплотную подходят к матери Лиама.

― Пойдем, мы тебя проводим, ― говорит ей Грей таким тоном, который ясно дает понять, что это не предложение, а приказ.

― Лиам, ты должен поговорить со мной. Мы можем все исправить. Я не хотела этого. Просто так получилось, ― говорит она.

― Ты не можешь случайно упасть на член моего тренера, мама, ― отвечает ей Лиам.

― И поэтому ты выбил из него все дерьмо? ― спрашивает мой отец, пока Грей и Люк провожают мать Лиама в коридор. Дверь за ними закрывается, и я остаюсь в комнате с двумя людьми, которых я хотела бы видеть, как можно дальше друг от друга. Мой отец и парень, который всего несколько минут назад доводил меня до умопомрачительного оргазма. ― По какой причине моя дочь находится в вашем номере, мистер Кинг? ― спрашивает отец, и я хочу провалиться сквозь землю.

Пожалуйста, ради всего святого, сейчас самое время для землетрясения или какой-нибудь другой формы стихийного бедствия.

― Мы работали, изучали расписание на следующие несколько недель, папа, ― говорю я.

Отец смотрит на меня, потом на Лиама.

― Это правда?

Мои глаза впиваются в профиль Лиама. Пожалуйста, просто солги. Просто согласись с этим. Именно это я пытаюсь донести до него, но по выражению его лица понимаю, что он собирается сделать прямо противоположное.

― Нет, сэр, ― говорит Лиам.

― Тогда что именно моя дочь делает в твоем номере? ― повторяет мой отец.

― Мы встречаемся, уже несколько недель, ― говорит Лиам.

Я встаю перед ним, как будто могу защитить от всего, что задумал отец.

― Папочка, я могу объяснить… ― говорю я.

― Можешь объяснить? Как, Алия, с помощью еще одной лжи?

Я вздрагиваю от слов отца. Он ненавидит, когда ему лгут, больше всего на свете. А я только что солгала ему прямо в лицо.

― Это не ее вина, сэр. Я попросил ее держать в тайне то, что происходит между нами. Я хотел убедиться, что наши отношения достаточно прочные, прежде чем позволить чужому мнению повлиять на них.

― Я ценю, что ты пытаешься прикрыть ее сейчас, но в этом нет необходимости. Она моя дочь. Она всегда будет моей дочерью. Это ты ― разменная монета.

― Папа, нет. Это не так. Не для меня.

Отец смотрит на меня, а затем на Лиама.

― Я буду в своей комнате. Алия, надеюсь увидеть тебя в течение часа. ― Затем он уходит. Просто выходит за дверь. Не сказав ни единого слова.

― Черт, какого хрена, Лиам? Зачем ты ему сказал? ― шиплю я, как только отец оказывается вне пределов слышимости.

― Потому что он твой отец, и я не собираюсь ему врать, ― просто отвечает он. ― А еще я устал это скрывать. Я хочу тебя, Алия. Я хочу, чтобы весь гребаный мир знал, что ты моя.

― О да, и когда ты окажешься на дне океана в цементных ботинках, чья я тогда буду, Лиам? ― кричу я. Я в бешенстве, мой мозг лихорадочно работает, пытаясь придумать, как это исправить.

― Этого не случится. — Лиам обхватывает меня руками и притягивает к своей груди.

Я позволяю себе раствориться в его объятиях.

― Я знала, что все закончится. Знала. Но я еще не готова к этому, ― признаюсь я.

― Ничего не заканчивается, принцесса. Мы только начинаем. У нашей истории нет конца.

― У каждой истории есть конец, Лиам, ― говорю я.

― Но не у нашей. ― Его губы прижимаются к моей макушке. ― Ты мне слишком нравишься, чтобы я тебя отпустил.

― Мне нужно поговорить с отцом, может, я смогу предложить своего первенца или что-то еще в качестве компенсации, ― шучу я.

― Ты не отдашь нашего ребенка, ― говорит Лиам почти серьезно.

― Не волнуйся, у меня никогда не будет детей.

― Что? Почему?

― Потому что некоторые женщины не годятся в матери. У меня нет материнских генов. ― Я качаю головой и вырываюсь из его объятий.

― Ну, это самое дерьмовое дерьмо, которое я когда-либо слышал в своей жизни, ― говорит Лиам.

― Просто… может быть, закроешь свою дверь. И если Грей будет тебя искать, спрячься, ― говорю я ему, выходя в коридор.

Вскоре я, затаив дыхание, стучу в дверь отцовского номера.

― Открыто, ― кричит он. Я вхожу и вижу, что он сидит у окна, потягивая виски. ― Проходи, садись. Хочешь выпить? ― спрашивает он меня.

― Нет, ― отвечаю я, опускаясь на стул напротив него.

― Как долго длится эта история между тобой и Кингом?

Правильно, прямо к делу, я, полагаю.

― Несколько недель, ― говорю я ему. ― Но тебе не стоит беспокоиться. Это не продлится долго.

― Почему? Он тебя обижает?

― Нет, это ненадолго, потому что дело во мне. Я не создана для того, чего он хочет. Лиам хочет полноценных, преданных отношений, с ярлыками и прочим. Он просто еще не знает…

― Не знает, чего? ― спрашивает мой отец, глядя на меня так, будто пытается заглянуть в мою душу.

― Он не знает, что я недостойна любви. Я ему нравлюсь, конечно. Но чтобы иметь длительные отношения, нужна любовь, а этого не будет, потому что не может быть. ― Я пожимаю плечами.

― Какого хрена? С какой стати ты считаешь себя недостойной любви? ― рычит мой отец, а затем выпивает весь свой стакан виски.

Мы никогда так не делаем. Мы не разговариваем по душам. Я делаю это с Джоной, а не с кем-то другим.

― Потому что она так сказала.

― Кто?

― Моя мать, ― говорю я и наблюдаю, как ожесточается лицо отца.

― Алия, твоя мать была агрессивной психопаткой. Ты даже не представляешь, как меня мучает осознание того, что она сделала с тобой, в моем доме, под моим носом, а я был слишком слеп, чтобы это заметить. ― Он качает головой.

― Это была не твоя вина. Я пыталась, папочка. Я очень старалась быть хорошей. Но у меня не получалось. И это моя вина, что она ушла, ― говорю я ему.

― Ты ни в чем не виновата, и она не уходила, Алия. Я избавился от нее. Если кто-то поднимет руку на мою дочь — на любого из моих детей — он не доживет до момента, чтобы рассказать об этом.

Я моргаю. Он только что признался, что убил ее?

― Но она была твоей женой, ― задыхаюсь я.

― Она была сумасшедшей, вот кем она была. У нас был брак по расчету. Я никогда не любил ее, Алия. Но тебя я, черт возьми, полюбил сразу же, как ты родилась, больше, чем кого-либо в своей жизни, только не рассказывай об этом своим братьям, ― говорит он, и я клянусь, что вижу зачатки ухмылки, прежде чем он берет ее под контроль. ― Она не могла с этим справиться. Я знал, что она ревновала тебя, но не знал, до какой степени. Я бы никогда не позволил этому случиться с тобой, если бы знал…

― Я всегда думала, что ты держишь обиду, потому что из-за меня она ушла, ― впервые признаюсь я.

― Нет. Никогда. Я никогда не смогу обижаться на тебя. Ты моя дочь, Алия, ― говорит он.

― Мне жаль.

― Он делает тебя счастливой? Я заметил, что ты изменилась. Это из-за него?

― Да, ― говорю я. ― Что ты собираешься делать?

― Ничего. Я ничего не собираюсь делать. Если Кинг делает тебя счастливой, то и я буду счастлив. Но как только он станет причиной хоть одной твоей слезинки, я заставлю его истечь кровью, ― угрожает отец.

― Правда? Ты не причинишь ему вреда?

― Нет, если он не даст мне повода, ― говорит отец.

― А ты можешь сделать так, чтобы мальчики тоже оставили его в покое? ― Я знаю, что это перебор, но я должна попытаться.

― Этого я не могу обещать. ― Папа смеется.

― Отлично, ― бормочу я себе под нос.

― Алия, ты заслуживаешь любви больше, чем любой человек, которого я когда-либо знал. Тот факт, что все эти годы ты считала иначе, разбивает мое чертово сердце.

― Когда я только начала встречаться с Лиамом, кошмары вернулись. Она вернулась. Думаю, старые раны просто открылись.

― Тебе нужно возобновить терапию? Я могу пригласить кого-нибудь на дом.

― Нет, мне просто нужно время, ― говорю я, надеясь, что это правда.

― Ты ведь знаешь, что этот парень уже влюблен в тебя, не так ли? ― говорит мне отец.

― Нет, это не так.

― Так. Увидишь.

― Откуда ты знаешь? ― Мне интересно, действительно ли это так очевидно для всех, кто не является мной.

― Потому что он знает, что в моих руках его карьера, и он все равно признался, что встречается с тобой. Он был готов принять любые последствия, потому что хочет быть с тобой, несмотря ни на что.

Я смотрю на отца. Я понятия не имею, прав ли он. Я не могу представить, что Лиам может быть влюблен в меня.

Похоть? Конечно. Одержимость моей вагиной? Безусловно. Но любовь? Не знаю, как насчет этого.

― Ты солгала мне, чтобы уберечь его. Это значит, что он тебе тоже небезразличен, потому что ты никогда не лгала мне, пока не появился этот парень. ― Папа кивает головой в сторону двери, в направлении комнаты Лиама.

― Ты прав. Я не лгала. Потому что у меня никогда не было чего-то, о чем стоило бы лгать, я думаю.

Лиам

Я мечусь по комнате. Мне хочется пойти, постучать в дверь ее отца и потребовать, чтобы он вернул ее мне. Что абсурдно. Она, черт возьми, не собственность, но она моя. И мне плевать, кто пытается сказать мне обратное.

Я беру телефон и отправляю ей сообщение.

Я:

Пожалуйста, скажи мне, что с тобой все в порядке.

Я бросаю телефон на кровать, когда раздается стук в дверь. Открыв ее, я обнаруживаю, что по ту сторону стоит Алия. Я не спеша осматриваю ее сверху до низу.

― Иди сюда. ― Я хватаю ее за руку и затаскиваю в комнату, после чего закрываю за ней дверь. Я обнимаю ее за талию и прижимаю к своей груди. Она намного ниже меня. Ее голова лежит прямо под моим подбородком. ― Ты в порядке? ― спрашиваю я, крепко прижимая ее к себе.

― Я в порядке. Мы хорошо поговорили, ― говорит она.

― Насколько вероятно, что я стану кормом для рыб?

― Не так вероятно, как я думала, ― говорит она мне. ― Я не понимаю. Всю жизнь он предупреждал меня, чтобы я не ходила на свидания. Еще до твоего приезда я отпустила несколько бесцеремонных замечаний о том, что позволю всей команде делать со мной все, что они захотят, и он пригрозил залить каток их кровью.

― Подожди… Что ты сейчас сказала? ― Я отстраняюсь, чтобы посмотреть на нее.

― Расслабься. Я пыталась донести до них мысль, что они не могут контролировать мои поступки. Поверь мне, мне нужно как минимум три свидания.

― Три свидания? Мне понадобился целый газиллион.

― Официально мы не были даже на одном, ― говорит она.

― Я это исправлю. Когда мы вернемся домой, я приглашу тебя куда-нибудь прогуляться. Может быть, я найму самолет, чтобы он написал в небе сообщение, и весь Ванкувер узнал, что мы официально вместе.

― Не делай этого. Тебе еще предстоит разобраться с моими братьями. Они не будут такими понимающими, каким оказался мой отец. Что мне до сих пор кажется странным.

― О чем вы говорили?

Алия отступает назад, чтобы посмотреть на меня.

― В основном о моей матери. Я понятия не имела, что мои родители поженились по расчету.

― Некоторые браки по расчету в итоге оказываются самыми счастливыми, ― говорю я ей.

Алия качает головой.

― Сколько себя помню, я винила себя в том, что между ними произошло. Мой отец потерял жену, и все из-за меня. Это была моя вина.

― Почему это была твоя вина? ― Черт, к этой теме я никак не могу подступиться. С тех пор как она отправила и тут же удалила то сообщение, я хочу спросить ее.

― Моя мать пыталась меня убить. И не раз, ― говорит она, опустив взгляд. ― Она говорила, что это моя вина, что я недостойна любви. ― Алия дотрагивается до шрама на запястье. ― Это была ее последняя попытка. Об этом мои кошмары ― она режет мою руку. Это была самая сильная боль, которую я когда-либо испытывала в своей жизни, и иногда в своих кошмарах я все еще чувствую ее. Как будто это происходит на самом деле.

Я моргаю, притягивая ее к себе и прижимая чуть крепче.

― Я думаю, что ты ― самый заслуживающий любви человек из всех, кого я знаю, Алия Монро, ― говорю я ей.

Люблю ли я ее? Я уверен, что люблю. Пугает ли это меня до смерти? Безусловно. Просто я еще не уверен, что готов ей об этом сказать.

― Именно так сказал мой отец. ― Она улыбается мне.

― Ну, он умный человек, ― говорю я, а потом добавляю: ― В конце концов, он приобрел лучшего игрока в НХЛ.

Алия смеется.

― Приобрел. Но если ты скажешь Грею, что я это сказала, я буду отрицать это.

― Твои секреты всегда будут в безопасности со мной, принцесса.

― Спасибо.

― Может, уже пойдем спать? ― У меня есть четыре часа, прежде чем мне снова придется вставать. Я веду ее к кровати.

― Я должна вернуться в свою комнату, ― говорит она.

― Почему?

― Чтобы ты мог поспать.

― Если ты уйдешь, я не сомкну глаз. Залезай. ― Я откидываю одеяло, ожидая, пока она заберется под него.

Алия стягивает платье через голову, тянется за спину и снимает лифчик. Мои глаза жадно впитывают открывающийся мне вид. Как только она оказывается в постели, я запрыгиваю рядом с ней и накрываю нас одеялами. Мы оба молчим, пока я притягиваю ее к себе, укладывая ее голову на свое плечо, а моя рука проводит по ее спине вверх и вниз.

― Лиам.

― Да.

― Никогда больше не рискуй своей карьерой ради меня. Я не хочу жить с таким чувством вины, ― говорит она.

― Хорошо, ― соглашаюсь я. Но я не говорю ей, что, если бы выбор стоял между ней и хоккеем, я бы выбрал ее. То, что она никогда не попросит меня выбирать, заставляет меня любить ее еще больше.

Я люблю хоккей. Живу и дышу им. Но Алия…? Когда я с ней, у меня такое чувство, будто я только что забил буллит в матче Кубка Стэнли. Это кайф, который я раньше испытывал только на льду, то, за чем я гнался всю свою жизнь. Теперь я держу его в руках, и не собираюсь отпускать.

― Тебе не кажется, что мы немного сумасшедшие? Это безумно быстро. Я даже не знаю, какой у тебя любимый цвет, ― говорит она.

― Коричневый, цвет твоих глаз. Это мой любимый цвет, ― говорю я ей и чувствую, как ее тело расслабляется, а дыхание выравнивается. В этот момент я закрываю глаза и позволяю сну овладеть собой.

Я:

Ты собираешься смотреть игру?

Алия:

Да, у моих друзей есть ложа. Я буду сидеть с ними.

Я:

Друзья? Какие друзья?

Алия:

Просто друзья семьи. Никого важного.

Тренер что-то кричит в мою сторону, и я бросаю телефон в шкафчик, а затем иду за парнями через туннель. Мы играем нашу первую выездную игру против «Нью-Йорк Бобкэтс». Они хорошая команда, но мы лучше.

Я выхожу на лёд для разминки, и мои глаза сразу же начинают искать ложу. Я нахожу Алию, которая стоит близко к стеклу и смотрит на каток. Затем я замечаю четверых парней, окружающих ее.

― Грей, ― окликаю я. Он подъезжает, и, кроша лёд, останавливается передо мной. ― Кто это там с твоей сестрой? ― спрашиваю я.

Грей смотрит в направлении моего взгляда, и находит Алию как раз в тот момент, когда один из придурков обнимает ее за плечи. Перед моими глазами вспыхивает красный, и безумная ревность захлестывает меня. Я не знаю, что делать. Мне хочется пойти и оторвать руку этого ублюдка от его гребаного тела.

― Братья Валентино, друзья семьи, ― говорит Грей, а потом снова смотрит на меня. ― А что?

― Просто интересно.

― Это не те люди, с которыми стоит связываться, Кинг. Поверь мне, ― говорит он и разворачивается, чтобы забить одну из шайб в сетку.

Может, я и не могу подойти и оторвать руку этому парню прямо сейчас, но я могу выместить на льду свое разочарование, злость, да все, что я, блядь, чувствую. Моя клюшка поднимается вверх, и я замахиваюсь, нанося удар по шайбе так сильно, как только могу. Шайба не попадает в ворота. Вместо этого я отправляю ее в полет прямо в плексиглас. Она отскакивает и возвращается ко мне. Я поднимаю руку в перчатке и ловлю ее, а затем бросаю шайбу обратно на лёд и снова бью по ней изо всех сил.

― Ты в порядке, Кинг? ― спрашивает Джеймсон.

― Никогда, блядь, не было лучше, ― выдавливаю я из себя, замахиваясь по другой шайбе на льду.

― Кинг, иди сюда, ― кричит со скамейки один из тренеров, тот самый, который до сих пор меня ненавидит.

Я качусь в его сторону, очень надеясь, что он не скажет ничего такого, что разозлит меня еще больше. Сегодня не тот вечер. Когда я приближаюсь к скамейке, то обнаруживаю, что мистер Монро стоит рядом с тренером, засунув руки в карманы.

― Тренер. Сэр. ― Я киваю отцу Алии.

― Кинг, что за хрень ты творишь? ― спрашивает тренер.

― Ничего, тренер, ― отвечаю я, избегая смотреть ему за спину, где Алия сидит в ложе со своими так называемыми друзьями.

― Дайте нам минутку, ― говорит мистер Монро моему тренеру, жестом показывая, чтобы я остался. Тренер смотрит на нас, потом что-то ворчит и уходит. Мистер Монро ждет, пока тот отойдет достаточно далеко, а затем снова поворачивается ко мне. ― Я уважаю то, что ты не солгал мне. Но не путай уважение с одобрением. Хочешь встречаться с моей дочерью? Докажи, что ты этого достоин. Облажаешься хоть раз, и тебе конец. Потому что, если ты причинишь ей боль, я не просто сделаю то же самое, Кинг. Я уничтожу тебя нахрен.

― Да, сэр.

― Тот гнев, ревность, которую ты сейчас испытываешь. Разберись с этим на льду и оставь там. Небольшой совет? Алия упрямая и волевая. Она плохо переносит, когда ей указывают, что делать.

― Я в курсе, ― говорю я.

― Хорошо. А теперь сделай мне одолжение и выиграй сегодня. Эти Валентино слишком самоуверенны и поставили на победу «Бобкэтс» пятьсот тысяч.

У меня вылезают глаза на лоб. Кто, блядь, ставит пятьсот штук на хоккейный матч?

― Я выиграю, потому что именно за это вы мне платите, сэр, и ни по какой другой причине, ― говорю я. Но на самом деле я думаю о том, что сделаю все, чтобы эти мудаки потеряли свои деньги.

Алия

Я сижу рядом с Ромео Валентино, готовясь смотреть игру. Его семья владеет ложей с самым лучшим видом на лёд. Наши отцы были партнерами, сколько я себя помню. Они вместе ведут бизнес. У нас с Ромео всегда были хорошие дружеские отношения, хотя его жену я просто обожаю. Просто я никогда не признаюсь ему в этом.

― Мне очень хотелось, чтобы Ливви была здесь сегодня. Как получилось, что я оказалась единственной девушкой здесь с вами? ― спрашиваю я его.

― Пфф, ты знаешь, сколько женщин убили бы за то, чтобы поменяться с тобой местами и оказаться в центре этого сэндвича от Валентино? ― Это говорит старший брат Ромео, Маттео.

― Пожалуйста, расскажи, Тео? ― В комнату входит жена Маттео, Савви, которая выглядит не слишком довольной его комментарием.

― Это гипотетически, детка. Я бы никогда не позволил этому случиться. Но ты не можешь отрицать правду. Посмотри на меня. ― Он проводит рукой по своему телу.

Савви закатывает глаза от слов своего мужа, а я просто смеюсь и возвращаю свое внимание к игре. Я уже привыкла к их подколкам.

― Хочешь сделать это интересным? ― спрашивает меня Лука, близнец Ромео.

― Что сделать интересным? ― говорю я.

― Игру? ― По рюмке за каждый раз, когда твой брат получает по заднице. Он протягивает бутылку джина.

― Пас. И вообще, ты что, не видел, как играет Грей? Он тафгай, ― усмехаюсь я.

― Ты же знаешь, что все равно болеешь за проигравшую команду. «Бобкэтс» выиграют, ― говорит Лука.

― Ага, в твоих мечтах. ― Я хихикаю, глядя на лёд, пока игроки занимают свои места. Что-то не так с Лиамом. Я наблюдала за ним во время разминки, и он казался расстроенным. Не просто расстроенным. Взбешенным. Потом я видела, как тренер Малком и мой отец беседовали с ним. Я хочу пойти туда и выяснить, в чем дело, но знаю, что не могу.

― А Грейсон знает? ― Тео, самый старший из четверых, подходит к тому месту, где я стою у стекла.

― Знает, что?

― Что ты с этим придурком Кингом? ― ворчит он.

― Во-первых, он не придурок. А во-вторых, нет, он не знает, и мы собираемся оставить все как есть, ведь так, Тео?

― Конечно, это не мое дело. Пока он не причинит тебе боль. Потому что ты прекрасно знаешь, что если это случится, то именно я буду держать его, пока Грей будет сдирать с него шкуру живьем.

― Вам, парни, действительно нужна терапия, вы знаете об этом? ― говорю я.

― Наконец-то! Я все время им об этом твержу, ― подхватывает Савви.

― Ладно, заткнитесь. Шайбу вот-вот вбросят, ― говорит Маттео.

Мы молча смотрим, как шайба падает, и Лиам выигрывает ее у игрока «Бобкэтс». Он передает ее Грею, который бросается вперед по льду. Лиам и Люк тут же устремляются за ним. Лиам задевает плечом одного из игроков «Бобкэтс» и отбрасывает его к борту, в то время как Грей передает ему шайбу. Они в зоне. Он делает замах, шайба попадает в штангу и отскакивает.

Люк тут как тут, перехватывает шайбу и обводит ее сзади ворот в поисках возможности для удара. Лиаму удается проскочить мимо игрока «Бобкэтс», который пытается его заблокировать. Он ведет себя агрессивнее, чем обычно. Он забирает шайбу и передает ее Грею, который отправляет ее в сетку. Вратарь «Бобкэтс» ловит ее и эффективно блокирует бросок.

Лиам теряет следующую шайбу, и я предполагаю, что он не слишком рад этому, учитывая, что он только что толкнул соперника на лёд. Игрок «Бобкэтс» встает и сбрасывает перчатки. А Лиам? Он просто стоит с улыбкой на лице. Откуда я это знаю? Потому что его самодовольное выражение лица показывают на джамботроне.

― Что, блядь, за проблема у этого парня? ― спрашивает Ромео.

― Понятия не имею. Лия, это твоя команда. У тебя есть какие-нибудь предположения? ― размышляет Тео.

― Нет, ― говорю я. Я не смотрю на них, мое внимание сосредоточено исключительно на том, что происходит на льду.

Не делай этого, тихо прошу я, умоляя Лиама не делать того, что, как мне кажется, он собирается сделать.

Эти мольбы остаются без ответа. Как только игрок «Бобкэтс» замахивается, Лиам тоже сбрасывает перчатки. Он словно одержим. Его невозможно остановить. Тренеры, судьи, другие игроки ― все пытаются встать между ними. Но Лиам не отступает. Он наносит удар за ударом по голове парня, валит его на землю, а затем оказывается на нем.

Грей и Люк вмешиваются и оттаскивают Лиама назад. Когда он снова стоит на ногах и его толкают прочь от игрока, которого он только что уложил на лёд, он смотрит вверх, на ложи. Прямо на меня. Его глаза дикие, и шум толпы стихает, когда я теряюсь в этом насыщенном синем цвете. Он не отводит взгляд, даже когда его запихивают на штрафную скамейку. Он просто продолжает смотреть на меня. Затем камеры прослеживают его взгляд, и в следующий момент мое лицо оказывается на этом чертовом экране.

― Похоже, влюбленный парень чем-то недоволен. ― Тео пожимает плечами.

― Заткнись. — Я наношу удар локтем, попадая по его правой руке.

― Ай, кто научил тебя так бить, Лия? ― ворчит он.

― У меня три брата, ― напоминаю я ему.

― Кстати, похоже, один из них только что узнал, как обстоят дела. ― Тео кивает вниз, на каток, где Грей смотрит на меня, потом на Лиама, и снова на меня.

― Отлично.

― Теперь будет еще интереснее. ― Маттео хихикает.

Я не отвечаю. Однако остаток игры я провожу, приклеившись к стеклу и наблюдая за тем, как «Рыцари» продолжают грязную игру. Но они побеждают. И не просто выигрывают, а надирают задницу. Семь ― два. Только что прозвучала финальная сирена, возвестившая об окончании игры.

Я задерживаю дыхание, когда Грей приближается к Лиаму. Они обмениваются парой слов, а затем, прежде чем я успеваю опомниться, Грей наносит Лиаму удар в живот, как раз в то место, где, как я знаю, нет защитной прокладки. Я выбегаю из ложи, намереваясь броситься на лёд, чтобы остановить брата от убийства моего парня. Когда я добегаю до туннеля, ребята уже спускаются вниз, а мой отец идет прямо за ними.

Я подхожу к брату и толкаю его в грудь.

― Ты засранец, ― кричу я. Грей хватает меня за запястье, не давая мне ударить его снова. ― Отпусти меня, ― рычу я.

― Отпусти ее, мать твою, прямо сейчас, ― рычит Лиам ― да, рычит. Он делает шаг ко мне, заставляя брата отпустить мое запястье.

― Ты серьезно хочешь снова получить, придурок? ― говорит Грей.

― Если ты дотронешься до нее в таком состоянии, я тебя, блядь, убью. Мне плевать, кем ты себя возомнил, ― говорит Лиам, ничуть не отступая.

― Хватит. Грейсон, в раздевалку, сейчас же, ― говорит ему отец.

― Пап, ты же не можешь всерьез относиться к этому нормально. Этот ублюдок даже близко не подходит ей. ― Грей вскидывает руку в сторону Лиама.

― Ты прав. Он не подходит. Дело в том, что никто не подходит. Но она счастлива, и это главное, сынок. А теперь отойди в сторону, пока я не позволил твоей сестре оторвать тебе яйца.

― Это чушь собачья, ― бормочет Грей себе под нос, прежде чем устремить взгляд на Лиама. ― Будь осторожен, Кинг, потому что я твою спину больше не прикрою. ― Затем он протискивается мимо него, продолжая идти по туннелю в сторону раздевалки.

― Хорошая игра, ― говорит мой отец и уходит вслед за моим братом.

Лиам поворачивается ко мне с напряженным лицом, скрежеща зубами. Отлично, теперь он злится на меня.

― В чем, черт возьми, твоя проблема? ― спрашиваю я, складывая руки на груди.

― Ни в чем. Возвращайся в ложу к своим друзьям, ― говорит он, делая ударение на последнем слове.

― Знаешь, что? Пошел ты, Лиам Кинг. Я так и сделаю. По крайней мере, они не сходят с ума из-за непонятно чего, ― кричу я на него.

― Делай, что хочешь. Мы с тобой оба знаем, что потом ты будешь стучаться в мою дверь, умоляя, чтобы мой член заполнил твою маленькую сладкую киску, ― говорит он так тихо, что я едва слышу слова. Но все же я их слышу.

― Ты идиот, если думаешь, что это когда-нибудь случится. ― Я смеюсь. ― Так и знала, что надо было держаться подальше от тебя и твоего заразного члена.

― Заразного? Правда, Алия? Тогда, возможно, тебе стоит заглянуть в клинику, учитывая, что последние три недели ты безостановочно на нем скакала. ― Лиам ухмыляется. ― Ты знаешь, там в коридоре есть кладовка. Мы могли бы зайти внутрь и устроить злой умопомрачительный трах. Это будет горячо. ― Его голос понижается на октаву.

― Ты серьезно? ― Мои глаза расширяются.

― Как сердечный приступ. Ты чертовски горячая, когда злишься.

Должно быть, я сошла с ума, потому что не далее, как секунду назад я хотела его убить. А теперь я просто хочу принять предложение этого ублюдка.

Что, черт возьми, со мной происходит?

Лиам

Глядя на Алию прямо сейчас, мне трудно даже вспомнить, из-за чего мы ссоримся. Я не даю ей времени принять решение. Схватив за руку, я тащу ее в кладовку. Чуть раньше я увидел, как отсюда выходил менеджер по экипировке, и сразу же мысль о том, чтобы трахнуть Алию на фоне груды хоккейного снаряжения, возникла на задворках сознания. Развернув ее, я прижимаю ее лицом к двери. Она всегда казалась мне миниатюрной, но с учетом роста, который добавляют мои коньки, она стала еще меньше, чем обычно.

Моя рука обхватывает ее спереди, проникая под свитер.

― Мне чертовски не нравится, что ты носишь на спине чужое имя, ― говорю я ей.

― Это имя моего брата, Лиам, а не другого мужчины.

― Оно должно быть моим. Ты должна носить мое имя, только мое. ― Я сжимаю ладонями ее грудь и пощипываю соски сквозь кружево лифчика.

― Может быть, если бы ты не был таким придурком, я бы носила твое имя, ― говорит она. Я усмехаюсь, когда мои губы касаются ее шеи. Алия наклоняет голову, предоставляя мне полный доступ к своей коже. ― Почему ты подрался с тем парнем?

― Я был зол, а он подвернулся под руку, ― говорю я ей.

― Почему ты так разозлился? ― Она снова вжимается в меня своей попкой. Я все еще в форме. Вы когда-нибудь надевали ракушку с бушующей эрекцией? Да, это не весело.

Я отступаю назад и расстегиваю штаны, позволяя им упасть на пол, а затем снимаю щиток и свое счастливое нижнее белье.

― Я безумно ревновал. Я никогда раньше не ревновал, Алия. Мне это чертовски не нравится.

― Ты ревновал? Почему? ― Она поворачивает голову, чтобы взглянуть на меня через плечо.

― Моя девушка сидела в ложе, и ее обнимал другой мужчина, ― бурчу я, накачивая свой член.

― Твоя девушка, да? Я ее знаю? Как бы она отнесется к тому, что ты сейчас здесь, со мной? ― Она ухмыляется.

― Мило. ― Я снова делаю шаг вперед, прижимаюсь к ней и тянусь к ее талии, нащупывая молнию и пуговицу на джинсах. Затем я сдвигаю их вниз по ее ногам. Она сбрасывает туфли и выходит из брюк и нижнего белья. Снова развернув ее, я подхватываю ее под задницу, и она запрыгивает на меня, обхватывая ногами. ― Моя девушка считает себя большой шутницей.

― Это лучше, чем быть нянькой у хоккеиста, который не может удержаться от неприятностей, ― парирует она. Мои губы прижимаются к ее губам, жаждущие ее вкуса. Она двигает бедрами, надавливая своей влажной киской на мой член.

― Черт, у меня нет презерватива, ― ругаюсь я под нос.

― Мне все равно. Я принимаю таблетки.

― А как же все те болезни, которые, как ты утверждаешь, у меня есть? ― Я выгибаю бровь, когда мой член проникает в ее киску.

― Черт! Я не знаю, о чем ты говоришь. Я никогда не говорила ничего подобного, ― шипит она.

Я прижимаю ее к стене, чтобы иметь возможность трахать ее так, как мне нравится. Отстраняясь, я сильно, раз за разом, вдалбливаюсь нее. Алия вскрикивает, ее ноги напрягаются, а киска судорожно сжимается вокруг моего члена.

― Блядь, мне нравится слышать, как ты кричишь, ― говорю я, прежде чем накрыть ее рот своим и проглотить остатки звуков.

Как только она кончает, я вытаскиваю член, и он заливает всю ее киску. Я провожу кончиками пальцев по своей сперме, втирая в ее кожу.

― Скажи мне еще раз, почему ты не моя девушка? ― спрашиваю я.

― Заткнись. Никто не любит зануд, Лиам.

Я смеюсь. Ничего не могу с собой поделать. О чем бы мы ни спорили или из-за чего бы ни ссорились, все давно забыто, пока мы оба одеваемся.

― Тебе больно? Грей здорово тебе врезал, ― говорит Алия, глядя на синяк, украшающий левую сторону моего лица.

― Я в порядке, а ему повезло, ― ворчу я.

― Конечно, повезло. ― Алия улыбается. ― Мне не нравится, что вы ссоритесь из-за меня.

― У меня никогда не было лучшей причины для драки, ― говорю я ей.

Не знаю, как я позволил Алие уговорить себя прийти сюда. Вообще-то знаю. Она сказала, что поедет со мной или без меня, а я хотел быть с ней рядом. Вот так я и оказался в клубе, сидя за столиком с кучей незнакомых мне людей и ее братом, который не пытается скрывать свои истинные чувства ко мне. Люк, по крайней мере, кажется, занял позицию Швейцарии и отказывается вставать между нами, а Алия сидит рядом со мной и болтает с одной из жен, которая пришла с четырьмя парнями из ложи. Они все поздоровались, но при этом так свирепо смотрели на меня, словно собирались оторвать мне голову.

Я не дурак. Я знаю, кто эти парни. После того как Грей сказал, что с ними не стоит связываться, я погуглил. Я знал, что уже слышал имя Валентино. Когда я понял, почему, меня не удивило, что семья Алии дружит с ними.

― Я иду танцевать, ― объявляет она. Я встаю, собираясь последовать за ней, но она толкает меня обратно. ― Я буду с Ливви. Тебе не обязательно идти.

― Но что, если я хочу потанцевать с тобой? ― расстраиваюсь я.

― Можешь. Но позже. Когда мы будем голыми, ― шепчет она мне на ухо и со смехом уходит. Черт возьми, теперь я застрял здесь, с ее ворчащим братом, в то время как у меня охренительный стояк и в голове мелькают образы того, как она танцует обнаженной.

― Ты же знаешь, что ты ей быстро надоешь, верно? ― говорит Грей.

Я смотрю на него.

― Этого не произойдет. В отличие от некоторых из нас, я не чертовски нудный. ― Я ухмыляюсь.

― Ну, черт возьми, он тебя раскусил, Грей, ― восклицает один из братьев Валентино. Я не помню, кто есть кто. Мне не очень хочется запоминать их имена.

― Отвали, Маттео, ― говорит Грей и достает из кармана телефон. Он нажимает на экран, а затем передает устройство мне.

― Кто это? ― спрашивает он, указывая на телефон.

На экране появляется фотография той маленькой девочки и ее мамы.

― Ребенок из той молодежной лиги, в которой твоя сестра заставила меня провести тренировку, ― говорю я ему.

― Как ее зовут?

Я смотрю на него, и мои брови нахмуриваются. Она ― милый ребенок, чертовски крутая маленькая девочка, вокруг которой будет бегать кругами все мальчики ее возраста.

― Зачем тебе? Что тебе от нее нужно? Она всего лишь гребаный ребенок, Грейсон, ― огрызаюсь я.

― Как ее зовут? ― снова спрашивает он.

― Не помню. Грейси или что-то в этом роде. ― Я пожимаю плечами.

― Грейси… а это ее мать? Женщина за ее спиной?

― Да.

Грейсон ругается под нос, потом встает, убирает телефон в карман и уходит, не сказав больше ни слова.

― Чтоб меня! Ничего себе удар из прошлого. ― Маттео тихо присвистывает. Все за столом поворачиваются к нему. Никто не спрашивает, но вопрос витает в воздухе. ― Это была Кэтрин Килгор. Да ладно, вы что, не узнали ее?

― Кто такая Кэтрин Килгор? ― одновременно спрашивают близнецы Валентино.

― Вы двое слишком молоды, чтобы помнить, но еще в колледже Грей был одержим этой девушкой, почти не выпускал ее из виду. Когда она исчезла, я решил, что он ее убил, потому что ее словно никогда не существовало. Он щелкнул выключателем, и, пуф, кто такая Кэтрин?

― Я помню ее, ― говорит Тео.

Мы с Люком обмениваемся взглядами, после чего оба встаем и идем в том направлении, куда ушел Грей. Может, я еще не так хорошо знаю этого парня, но мы друзья ― ну, если не обращать внимания на его явную ненависть ко мне.

― Подожди. Мне нужно забрать Алию, ― говорю я Люку.

― Хорошо, бери эту Монро. Я найду второго и прослежу, чтобы он не наделал глупостей.

Я киваю, и мы расходимся. Мне требуется всего секунда, чтобы найти Алию на танцполе. Это несложно. Она, блядь, самая горячая цыпочка здесь. Она как маяк. Каждый, у кого есть член, пялится, как она покачивает бедрами. Я подхожу к ней сзади, обхватываю рукой ее талию, и притягиваю ее к себе.

― Нам нужно идти. С твоим братом что-то не так, ― говорю я ей.

Алия поворачивается в моих руках и смотрит на меня. ― Он только что узнал, что его товарищ по команде трахается с его младшей сестрой. Думаю, ему нужно время, Лиам, ― говорит она, обнимая руками мою шею.

Ее тело не перестает двигаться. Мои ладони скользят вниз, останавливаясь на изгибе ее задницы.

― Нет, это что-то другое. Он спрашивал о девочке с того занятия с молодежной лигой, который мы провели. Ребенок и ее мать.

― Ха, мне показалось, что я знаю ее мать, но не могла вспомнить, откуда, ― говорит она.

― Кто-то упомянул имя Кэтрин, ― говорю я ей, и ее глаза расширяются от понимания.

― О, черт. Это нехорошо. Давай, нам пора идти. Почему ты не сказал, что нам нужно идти? ― спрашивает она.

― Почти уверен, что именно с этого я и начал.

― Да, но я думала, что это просто твой способ затащить меня в свою постель.

― Не проходит и секунды, чтобы я не думал о том, как бы снова затащить тебя в свою постель, принцесса. ― Я переплетаю свои пальцы с ее, жду, пока она попрощается с подругой, а затем мы выходим из клуба.

Алия

Я была еще маленькой, но помню, как Грей привез Кэтрин домой на праздники. Это был единственный раз, когда он привел девушку познакомиться с семьей, и единственный раз, когда мы ее увидели. Затем, как и о многих других неприятных темах в моем доме, о ней больше никогда не говорили.

Я не знаю, что происходит с Греем и почему он спрашивает о ней и ее дочери сейчас ― хотя в глубине души я догадываюсь. Я просто очень надеюсь, ради всех, особенно Кэтрин, что то, о чем я думаю, ― неправда. По шкале времени все совпадает, но я сильно сомневаюсь, что Грей справится с таким предательством со стороны кого бы то ни было.

Когда мы возвращаемся в отель, я сразу же направляюсь в номер брата.

― Дай мне с ним поговорить. Встретимся в твоем номере, когда мы закончим, ― говорю я Лиаму.

― Ты уверена? ― Он смотрит на дверь.

― Лиам, он мой брат. Он ничего мне не сделает, ― говорю я.

― Ладно, хорошо. Позвони мне, если тебе что-нибудь понадобится. ― Он наклоняется и быстро целует меня.

Я отстраняюсь, жду, пока Лиам отойдет, и стучу в дверь брата.

― Грей, открой, ― кричу я. Может, он мало кому открывает, когда у него плохое настроение, но я знаю своего брата, и он никогда не отказывает мне.

Я оказываюсь права, через несколько секунд дверь распахивается, и Грей высовывает голову наружу, оглядывая коридор.

― Этот неандерталец действительно выпустил тебя из своей хватки? ― спрашивает он меня.

― Заткнись, и не называй его так. Он твой друг, ― напоминаю я брату, проходя мимо его мощной фигуры, чтобы попасть в его комнату.

― Нет, не друг. Друг не стал бы трахать мою сестру у меня за спиной.

― А ты бы предпочел, чтобы он сделал это у тебя на глазах? Вообще-то, не отвечай. Это прозвучало неправильно. ― Я качаю головой. ― Это неважно. Я здесь не для того, чтобы говорить о Лиаме.

― Ты в порядке? Что случилось?

Я прохожу дальше в комнату и замечаю, что все вещи Грея сложены и он собирает сумку. Мы остаемся здесь еще на день. Команда проголосовала за то, чтобы провести свой выходной в Нью-Йорке, прежде чем мы вернемся обратно в Ванкувер.

― Почему ты собираешь вещи?

― Я забронировал себе билет. Мне нужно вернуться домой пораньше.

― Эта необходимость вернуться домой пораньше как-то связана с Кэтрин? ― спрашиваю я.

Грей напрягается, но быстро берет себя в руки.

― С кем?

― Не прикидывайся дурачком. Ты знаешь, о ком я. Кэтрин, девушка, которую ты привел домой в тот раз, когда учился в колледже. Та самая женщина на фотографии, которую ты забрал из папиного офиса. Та, что с девочкой, для которой Лиам подписал шайбу.

― Это действительно тебя не касается, Лия.

― Знаешь… ты, Винни и Джона всегда слишком остро реагируете и думаете, что должны меня защищать. Теперь я понимаю. Раньше у меня не было причин защищать кого-то из вас, потому что я не думала, что кто-то способен причинить вам боль. Но она сделала это. Она причинила тебе боль, и, честно говоря, мне хочется пойти и вырвать у нее из головы все волосы за то, что она вообще посмела это сделать.

― Лия, я говорю тебе, что это ерунда. Я хочу, чтобы ты забыла об этом, ― говорит Грей.

― Ты думаешь, она твоя? Эта девочка? Я не поняла сразу, но что-то в ней было… ― говорю я.

― Нет, я не думаю, что она моя, ― говорит он. ― Лия, послушай. Ты хочешь, чтобы я не вмешивался в твои… что бы там у тебя ни было с Кингом? Тогда не лезь в это. Это тебя не касается.

― Это отношения. Ты можешь произнести это слово, Грей. Это не убьет тебя.

― Нет, но ты можешь. ― Он улыбается.

― Возможно. ― Я сажусь на один из диванов. ― Ты действительно в порядке?

― Да, я ценю твою заботу, Лия. Очень ценю. Но ты моя младшая сестра. Я здесь защитник, а не ты.

― Я тоже могу защитить тебя, ты же знаешь.

― Я в этом не сомневаюсь, и, если когда-нибудь мне понадобится телохранитель, ты будешь первой, кому я позвоню. ― Он ухмыляется.

Я улыбаюсь, понимая, что это сарказм, но решаю промолчать.

― Что ты собираешься делать?

― Пойду тренировать молодежную лигу.

― Лиам поделился, что Маттео сказал всем, что думал, будто ты убил Кэтрин и поэтому она исчезла.

Грей смеется.

― Маттео ― чертов идиот. ― Он качает головой. ― Она ушла, потому что ей не нравился образ жизни нашей семьи.

― Ты хоккеист, ― напоминаю я ему. Мы погружаемся в молчание, пока Грей продолжает собирать свою сумку, и только после этого я снова нарушаю его. ― Ты можешь сделать для меня кое-что?

― Что угодно, ― говорит он.

― Ты можешь, пожалуйста, не бить моего парня?

― Что угодно, только не это, Лия. ― Его ухмылка превращается в настоящий оскал.

― Пожалуйста, Грей, он мне очень нравится, и благодаря ему я чувствую, что я что-то значу, ― говорю я.

Брови Грея сходятся к переносице.

― Алия, ты имеешь значение с того дня, как родилась, ― говорит он мне.

― Не для всех. ― Я качаю головой.

― Для всех, кто имеет значение.

― В любом случае, я хочу быть с ним. Не спугни его, пожалуйста.

― Если бы он собирался бежать, он бы уже это сделал. К сожалению, этого ублюдка так просто не запугаешь ― либо он просто чертовски глуп, ― усмехается Грей.

― А вот и нет. Упрямый, как черт, но не тупой.

― Он тебе действительно нравится, да?

Я киваю головой.

― Парень? ― Он произносит это слово так, как будто ему больно.

― Да, но не говори ему, что я так его назвала. Я еще немного воздерживаюсь от обязательств. Он с самого начала хотел навесить на нас ярлык, а я думала, что он сумасшедший. Но сейчас у нас все хорошо. Ну, если не считать того, что мой брат ударил его чертовой хоккейной клюшкой.

― Ты счастлива?

― Чрезвычайно. ― Я улыбаюсь.

― Не волнуйся, папа уже предупредил нас, что мы не можем причинить этому ублюдку никакого серьезного вреда.

― Ну, папа заплатил кучу денег за то, чтобы он играл в команде.

― Нет, это потому, что он сказал, что ты заслуживаешь счастья, и он прав. Ты действительно заслуживаешь счастья, Лия. Только хотелось бы, чтобы оно было с кем-то, кто не был бы в моей гребаной команде.

― Ладно, хорошо поговорили, брат. ― Я встаю с дивана. ― Пожалуйста, постарайся сохранять спокойствие. Что бы ты ни собирался сделать, убедись, что это будет то, с чем ты потом сможешь жить.

Грей молча кивает головой. Я вижу в его глазах смятение. Это разбивает мне сердце, и прямо сейчас я ненавижу эту Кэтрин за то, что она вызвала такое выражение на лице моего брата.

Я наклоняюсь и целую его в щеку.

― Ты не только член нашей семьи, Грей. Ты ― Грейсон, мать твою, Монро, один из лучших игроков НХЛ. Ты попадешь в Зал славы. Ты добрый и преданный, и я не могла бы просить о лучшем брате. Не позволяй никому заставлять тебя чувствовать, что ты не такой, ― говорю я ему.

― И тебе того же, сестренка, ― отвечает он.

Я улыбаюсь и оставляю его собирать вещи. Пока я иду по коридору к комнате Лиама, я достаю свой телефон и отправляю сообщение Винни.

Я:

Грей возвращается. Проследи, чтобы он не наделал глупостей, которые могут изменить его жизнь.

Винни:

Это Грей. Он всегда делает что-нибудь ужасно глупое.

Я:

Это правда. Но он не может не беспокоиться о том, что Кэтрин снова появилась. С ребенком.

В тихом коридоре раздается звонок моего телефона.

― Привет.

― Это его ребенок? ― спрашивает Винни.

― Он говорит, что нет. Но я не уверена.

― Где он сейчас? И где, черт возьми, она появилась?

― Он в своем гостиничном номере, собирает вещи, и, судя по всему, Кэтрин ― мать девочки из молодежной лиги, которую мы с Лиамом повстречали несколько недель назад. Грей увидел ее в газетной вырезке. — Когда я поворачиваю за угол, то обнаруживаю, что Лиам стоит в коридоре и ждет меня. Наши глаза встречаются. ― Винни, мне нужно идти. Просто присмотри за ним.

― Подожди. Подожди. Что это за херня, которую папа говорит о том, что у тебя есть парень? ― спрашивает Винни.

Я закатываю глаза.

― Пока, Винни. Поговорим позже. ― Я вешаю трубку, и тут же появляется сообщение.

Винни:

Этот разговор еще не закончен, Лия.

Я кладу телефон обратно в сумочку и подхожу к Лиаму.

― Ты потерял ключ от номера?

― Нет, я ждал тебя, ― говорит он.

― В коридоре? Почему?

― Понятия не имею. ― Он пожимает плечами.

― Ну, как ты думаешь, мы можем войти туда сейчас? ― Я указываю на дверь позади него.

Лиам ухмыляется.

― Или я могу трахнуть тебя вон у той стены и добавить эксгибиционизм в наш список.

― Наш список?

― Наш сексуальный список.

― У нас нет такого списка. ― Я смеюсь.

― О, ты не права. Он здесь. ― Он постукивает пальцем по голове. ― Каждое место, поза, количество оргазмов. Это список.

― Ты сумасшедший. И нет, мы не будем добавлять эксгибиционизм.

― Пока. Когда-нибудь ты мне позволишь. ― Он поворачивается и открывает дверь.

― Никогда. Этого не будет, Лиам Кинг.

― Ты сказала, что не позволишь мне трахнуть тебя, но сейчас мы делаем это довольно часто. Так что ты должна смириться, что «никогда» не означает ― никогда. Это значит ― пока ты не передумаешь.

Лиам

Алия:

Забей побольше на льду, и, возможно, ты забьешь, когда уйдешь со льда.

Я в раздевалке, и тренер бросает на меня неприязненный взгляд, вероятно потому, что мне не положено разговаривать по телефону во время этих командных бесед. Но мне все равно. Я не буду игнорировать свою девушку.

Я:

Я забиваю каждую ночь, когда ты в моей постели. Буквально каждую ночь. Тебе действительно стоит переехать ко мне.

Последние два месяца у нас все прекрасно. Были ссоры, разногласия и много примирительного секса после. Но большую часть времени нам было так чертовски хорошо, что это просто невероятно. Я не знаю, как я мог испытывать хоть малейшую радость до того, как Алия оказалась рядом. Не думаю, что когда-либо испытывал.

― Кинг, как только ты будешь готов, мы ждем тебя, ― кричит тренер.

― Простите, тренер. ― Я бросаю телефон в шкафчик позади себя. Сегодня мы играем дома против «Даллас Долфинс». Это дерьмовая команда, и о победе в данном случае не стоит волноваться. Не понимаю, чего это тренер так переживает.

― Ладно, отправляйтесь в туннель. И помните, если вы сегодня проиграете, то станете посмешищем всей лиги, ― напутствует нас тренер.

― Постарайся не облажаться, Кинг, ― говорит Грей, шагая передо мной.

― Я не проигрываю, ― говорю я ему.

― Что случилось с той игрой против «Филадельфии» два дня назад? ― бросает он в ответ.

Он имеет в виду игру, которую мы проиграли с разницей в одно очко.

― Это ты вел себя как гребаный мудак и провел половину игры на штрафной скамейке, ― говорю я.

Я не знаю, что с ним происходит. Алия беспокоится о своем брате, но он держит свою проблему в тайне. Он предпочитает вымещать злость на игроках соперника. И на мне, на льду. Я знаю, что он намеренно позволяет мне получать удары чаще, чем следовало бы. В половине случаев он даже не пытается их остановить. Не то чтобы меня это волновало. Я справлюсь с тем, что меня пихают в борта несколько раз за вечер.

― То есть ты хочешь сказать, что без меня тебе не победить. Понятно. ― Грей пожимает плечами.

Я ничего не отвечаю. Вместо этого я выхожу на лёд. Толпа сегодня шумная, и когда я смотрю на трибуны, то вижу много людей с моим номером. Все больше фанатов «Рыцарей» признают меня, считая своим. Но они не те, кого я ищу. Я бросаю взгляд в сторону штрафной скамейки и нахожу ее. Алия сидит неподалеку со своими подругами. Я качусь к ней и останавливаюсь прямо перед бортом.

― Покажи. ― Алия смеется.

― Встань и повернись, ― говорю я ей.

― Нет, ― кричит она в ответ. На ней свитер «Рыцарей», но спереди нет номера, так что я не уверен, мой он или нет.

― Алия, не заставляй меня прыгать через борт, ― предупреждаю я.

Она вздыхает и поднимается на ноги. Когда она наконец поворачивается, хотя и неохотно, я вижу свое имя, написанное на ее спине.

― Отличный свитер. ― Я подмигиваю ей, а затем поворачиваюсь и направляюсь в противоположную сторону, туда, где все разминаются.

До конца третьего периода остается две минуты, и мы выигрываем пять шайб. Нет никаких сомнений в том, кто ведет эту игру, да и никогда не было. Судья вбрасывает шайбу, и я выигрываю, пасуя ее туда, где должен быть Грей, но его там нет. Нет, его перчатки и клюшка на месте, но не он. Потому что он сидит на каком-то бедном ублюдке, который, должно быть, не так на него посмотрел.

Четыре игрока «Далласа» набрасываются на Грея. Да к черту. К тому времени, как я до них добираюсь, Люк уже оттаскивает одного из них и бросается на него с кулаками. Я присоединяюсь к хаосу. Может, я и не лучший друг этого парня, но он все равно мой гребаный товарищ по команде. И я не собираюсь сидеть сложа руки и позволять кому-то избивать одного из нас.

Один на один ― это нормально. Но четверо на одного? Нет, блядь.

Меня бьют по голове чем-то твердым. Когда я поднимаю глаза, то понимаю, что это была клюшка. Какой-то гребаный ублюдок только что ударил меня клюшкой по голове. Я прихожу в ярость. Вцепившись в его форму, я отвожу правую руку назад и бью его прямо в челюсть. Его голова откидывается в сторону, и изо рта брызжет кровь. К тому времени, когда судьи смогли навести порядок, у нас на штрафной скамейке четыре игрока, а у «Далласа» ― три. Как, черт возьми, один из их игроков избежал этого, я понятия не имею.

Я смотрю туда, где должна быть Алия, прямо рядом со мной, пока я здесь. Но ее нет. Она ушла.

― Она не любит кровь. Не любит видеть кровь на льду, ― говорит Грей. ― Поэтому она уходит, когда начинается драка или что-то в этом роде.

― Но она любит хоккей, ― говорю я.

― Любит, но не драки. Она боится коньков ― во всяком случае, их лезвий.

― Понятно. ― Я киваю. Я понимаю, почему она не любит кровь и острые предметы. Ее собственная мать вскрыла ей запястье, когда она была совсем маленькой.

― Что ты имеешь в виду? ― спрашивает Грей.

― Просто с учетом того, через что она прошла, я понимаю, почему она не любит лезвия и кровь.

― Она сказала тебе? ― Он наклоняет голову, словно пытаясь что-то понять. Я киваю головой. ― Черт. Она не говорит об этом. Ни с кем, ― говорит он больше для себя.

Я испытываю чувство гордости от того, что она чувствует себя достаточно комфортно и безопасно со мной, чтобы говорить о том периоде своей жизни.

Я ухожу со стадиона так быстро, как только могу, когда игра заканчивается. Я сбегаю еще до окончания интервью. Они могут выписать мне штраф за ранний уход. Мне плевать. Мне нужно убедиться, что с моей девушкой все в порядке. Она прислала мне сообщение, что у нее болит голова, поэтому она рано ушла домой и что мы увидимся завтра. Иногда я думаю, знает ли она, с кем встречается. Как будто я не отправлюсь к ней…

Я вхожу в ее дом и смотрю на камеру, установленную над ее дверью. Я знаю, что ее отец следит за тем, кто приходит и уходит. Алия ненавидит это, но мне это нравится. Никогда нельзя перестараться с безопасностью, верно?

― Детка, ты здесь? ― зову я. В квартире темно и тихо, поэтому я пробираюсь в ее спальню и нахожу ее свернувшейся калачиком на кровати.

Она открывает глаза, когда слышит, что я вошел.

― Лиам, я думала, мы встретимся завтра, ― говорит она.

Я снимаю обувь и стягиваю через голову футболку. Оставшись в одних трусах, я забираюсь на кровать, кладу ее голову себе на грудь и обхватываю ее руками.

― Почему ты не сказала мне, что вид крови тебя беспокоит? ― спрашиваю я.

― Потому что это глупо. Не нужно придавать этому слишком большое значение, ― говорит она.

― Ты права, но я хочу знать. Я хочу знать все о тебе, Алия. Хорошее, плохое, уродливое ― не то чтобы у тебя могло быть что-то уродливое.

― Отличный ход. ― Она смеется.

― Я правда так думаю. ― Я пожимаю плечами.

― Я не люблю кровь и мне не нравятся лезвия. Но, в основном, мне не нравится, когда тебе причиняют боль. Я знаю, что это твоя работа и ты ее любишь, но я чувствую каждый удар, каждое столкновение. Не физически, конечно. Но когда тебе больно, больно и мне, ― говорит она.

― Значит, я тебе нравлюсь, да?

Она шлепает рукой по моей груди.

― Ну, ты так настаиваешь на том, что ты мой парень, и все такое, что я решила, что мне пора смириться с этим. Некоторые назвали бы это стокгольмским синдромом.

― Ты помнишь первый день нашей встречи? ― спрашиваю я.

― Как я могу забыть? Ты выбежал из душа голым.

― Тебе понравилось шоу.

― Ты голым убил паука хоккейной клюшкой. Это было уморительно.

― Я чертовски боялся этого проклятого паука. Я убил его ради тебя, потому что, когда я смотрел на тебя и видел страх в твоих глазах, я хотел стереть его с лица земли. Это заставило меня посмотреть в лицо своим собственным страхам.

― Я знаю. У тебя руки тряслись.

― Пауки ― поганые существа. Я их не люблю. ― Я глажу ее по руке. ― Дело в том, что какими бы ни были твои страхи, я хочу победить их вместе с тобой.

― Или… я могу просто продолжать жить, игнорируя и избегая их? ― говорит она.

― И это тоже, ― говорю я. ― Тебе было весело с девочками сегодня вечером? ― спрашиваю я, меняя тему.

― Они хотят поужинать.

― Хорошо.

― С тобой, ― уточняет она.

― Хорошо, а ты не хочешь?

― Я не хочу, чтобы они тебя поджарили, а я знаю, что они это сделают.

Я смеюсь.

― Детка, я пережил твоего отца и трех твоих братьев. Думаю, я смогу справиться с твоими подругами. Организуй ужин.

― Я так и сделаю, но не говори, что я тебя не предупреждала, ― говорит она.

Алия

Лиам заезжает на стоянку Замка. Я была так занята перепиской с девочками ― в основном угрожая им телесными повреждениями, если они опозорят меня сегодня на ужине, который мы запланировали для официального знакомства с Лиамом, ― что не обратила внимания, куда он направляется.

― Почему мы здесь? ― спрашиваю я его.

― Пошли, ― говорит он, глуша машину и выходя из нее.

― Лиам, стадион закрыт. Здесь никого нет, ― говорю я, отстегивая ремень безопасности и все равно следуя за ним.

Лиам показывает мне связку ключей.

― Так получилось, что у меня есть ключи от замка, принцесса.

― Откуда они у тебя?

― Алия, я Кинг. Король. Почему у меня не должно быть ключей? ― невозмутимо отвечает он.

Я не могу не рассмеяться над его словами.

― Я собираюсь унаследовать этот Замок, но даже у меня нет ключей, ― напоминаю я ему.

― Может, я просто в лучших отношениях с владельцем, чем ты?

― Сомневаюсь. ― Я улыбаюсь.

Лиам берет меня за руку и ведет к двери. Он отпирает ее, подходит к стене и замирает.

― Черт, никто не сказал мне код от этой штуки, ― говорит он.

― Но разве ты не король Замка?

― Не смешно. Позвони своему отцу и спроси код, пока его армия не ворвалась сюда с оружием наперевес, думая, что мы пытаемся незаконно сюда проникнуть.

― Подвинься. ― Я ввожу код от сигнализации в настенную панель, и писк прекращается.

― Ты знала, что это произойдет, и не предупредила меня, ― говорит он.

― Мне нравится смотреть, как ты суетишься. ― Я смеюсь. ― Кроме того, армия моего отца пристрелила бы только тебя, а не меня. ― Я пожимаю плечами.

― Что ж, это утешает. ― Он переплетает свои пальцы с моими. ― Пойдем.

Когда он выводит меня на лёд, я понимаю, что все огни уже включены.

― Что мы здесь делаем? ― спрашиваю я.

― Катаемся на коньках.

― Ты уже провел три часа на этом льду сегодня. Тебе действительно нужно кататься еще?

― Да, и я катаюсь не один, Алия, потому что ты катаешься со мной, ― говорит он.

Я отступаю назад, отпуская его руку.

― Нет, не катаюсь, ― говорю я, качая головой.

― Нет, катаешься. Мы вместе боремся со своими страхами, помнишь?

― Нет, я помню, что мы договорились игнорировать и избегать их любой ценой. Я ни за что не выйду на этот лёд в коньках. Не-а, не выйдет. Я никогда раньше не каталась на коньках. Думаю, что и остаток жизни смогу прожить без них.

― Алия, у тебя есть стадион. У тебя есть хоккейная команда. Ты не можешь бояться кататься на коньках.

― Поправка, это место и команда принадлежат моему отцу. Не мне. Я в порядке. Я просто посижу здесь и посмотрю, как ты катаешься, ― говорю я, опускаясь на одно из кресел.

Лиам садится передо мной на корточки и берет меня за руки.

― Алия, ты правда думаешь, что я позволю чему-то случиться с тобой? Мне нужно, чтобы ты мне доверяла. Я подхвачу тебя, если покажется, что ты собираешься упасть. Я не позволю тебе упасть, ― говорит он.

― Я боюсь не падения, ― говорю я ему.

― Лезвия у тебя на ногах. Они тебя не порежут.

― Я видела много людей, которые порезались лезвиями. ― Я выгибаю бровь.

― В хоккее ― да, но мы катаемся на коньках, а не играем в хоккей. И нас здесь только двое. Больше никого, детка. Пожалуйста, просто позволь мне показать тебе.

― Что показать?

― Как весело скользить по этому льду. ― Он улыбается мне.

Эта улыбка покоряет меня.

― Обещаешь, что не дашь мне упасть?

― Обещаю.

― А если ты упадешь? ― спрашиваю я.

Лиам одаривает меня своим наглым взглядом, который говорит ― ты вообще знаешь, кто я такой?

― Детка, думаю, я смогу удержаться на коньках.

― Я видела, как ты падал, ― напоминаю я ему.

― Опять же, в хоккее, а не просто катаясь по катку. Мы будем двигаться медленно.

― Хорошо. Но если я это сделаю, ты должен будешь потом сводить меня в «Закусочную Кэла» поесть бургеры.

― Договорились. ― Он снова улыбается и опускает на пол сумку, которая висела на его плече. Он открывает ее и достает совершенно новый комплект белых коньков и пару носков.

Я снимаю ботинки, которые были на мне, и беру у него предложенные носки. Я оставляю те, что уже были на мне, а новые надеваю поверх. Немного дополнительного тепла не помешает на этом холодном стадионе. Затем я втискиваю ноги в коньки.

― Как ты узнал, какой размер мне взять? ― спрашиваю я, когда обнаруживаю, что они идеально подходят.

― Ты моя девушка. Я знаю твой размер обуви, ― говорит он, как будто это совершенно очевидно.

― Не думаю, что это есть в справочнике для парней и девушек, ― говорю я ему.

― Есть такой справочник? ― Он смотрит на меня с неподдельным шоком на лице. ― Как мне получить копию? Это было бы полезно несколько месяцев назад… ― последнюю фразу он произносит скорее про себя.

― А что? Нужны подсказки?

Лиам качает головой.

― По-моему, ты болтаешь больше, чем любой хоккеист, с которым я когда-либо сталкивался. ― Он смеется.

― Это дар.

Лиам заканчивает шнуровать коньки и встает, протягивая ко мне руки. Вдохнув побольше воздуха, я принимаю его помощь и поднимаюсь на ноги. Ноги немного шатаются, но не слишком сильно.

― Не отпускай меня, ― говорю я ему. Лиам пожимает плечами, обхватывает меня за талию и отрывает от пола. Я обхватываю руками его шею и держусь изо всех сил. ― Что ты делаешь? Остановись! Опусти меня! ― кричу я, когда он идет в сторону площадки. Он выходит на лёд и катится прямо в центр катка, к эмблеме «Рыцарей».

― Хорошо, ― говорит он, ставя меня ногами на лёд. Но он не отпускает меня.

Я с трудом удерживаюсь в вертикальном положении. Не представляю, как у парней так легко это получается. На самом деле, это чертовски сложно. Мои ноги разъезжаются, как у олененка, который учится ходить, и, если бы не Лиам, удерживающий меня в вертикальном положении, я бы упала.

― Прекрати. Тебе нужно расслабиться. Перестань двигать ногами, ― говорит он мне.

― Как? Я стою на льду, Лиам. На льду! Они не могут оставаться на месте! ― кричу я ему.

― Ладно, если ты хочешь двигаться, давай двигаться, ― говорит он, а затем начинает скользить на коньках спиной назад, таща меня за собой.

― Ладно, ладно, я остановлюсь! ― кричу я. Сейчас я в полном ужасе. Я не могу поверить, что это происходит. Как я оказалась посреди катка?

Лиам останавливается, и я пытаюсь удержать ноги на месте и тело в вертикальном положении. Мои пальцы впиваются в его руки с такой силой, что я не удивлюсь, если у него пойдет кровь.

― Вот и все. У тебя получилось. Расслабься, я тебя держу. Я не позволю тебе упасть, Алия, никогда.

Я не говорю ему, что он опоздал. Я уже упала, так чертовски сильно. Я влюбилась в него. Но я не готова сказать ему об этом. Огромная часть меня все еще думает, что он наконец увидит меня такой, какая я есть, и поймет, что я его недостойна.

― Я хочу, чтобы ты оттолкнулась ногами. Двигайся вместе со мной, ― говорит он.

― Я не могу.

― Можешь. Перестань смотреть вниз и посмотри на меня. Посмотри мне в лицо, принцесса. Потанцуй со мной, ― говорит он со своей волшебной улыбкой.

― О, так ты теперь еще и фигурист? ― шучу я. Мне не следовало этого говорить. Теперь я это понимаю. Потому что Лиам наклоняется, подхватывает меня под бедра, так что мои ноги обвиваются вокруг его талии, а затем он уносится, катаясь по льду и кружась. ― О, Боже! ― восклицаю я. ― Ладно, я поняла! Ты умеешь кататься. Остановись.

Он не останавливается, но немного замедляется. Он также не опускает меня на землю.

― Знаешь, что? Я думаю, что так намного лучше. Мне больше нравится, когда ты у меня на руках. Когда бы мы ни пошли кататься вместе, я буду просто носить тебя, ― говорит он.

― Всякий раз? Это же разовое мероприятие, не так ли?

― Алия, у тебя же есть каток.

― Еще раз повторяю, я им не владею. Это каток отца.

― Без разницы. У нас в будущем будет много свиданий на коньках, ― говорит он.

― Это свидание? ― Я морщусь. ― Разве ты не можешь просто сводить меня в кино или куда-то в нормальное место?

― Катание на коньках ― это нормально, ― говорит он, позволяя моему телу скользить по его, пока я не встаю на ноги.

На этот раз Лиам опускает ко мне свои губы. Его руки крепко обхватывают мою талию, когда он проводит языком по моим губам. Я позволяю себе потеряться в его поцелуе ― ну, давайте будем честными. Не думаю, что у меня есть другой вариант, кроме как потеряться в его поцелуе. Это происходит каждый раз, когда он меня целует. Я думала, что со временем это чувство пройдет, но последние несколько месяцев я целуюсь с этим парнем каждый день, и это чувство все такое же сильное, как и в первый раз.

Лиам отстраняется.

― Ты делаешь это, детка. Ты катаешься, ― говорит он мне.

Я смотрю вниз на свои ноги, которые медленно двигаются по льду синхронно с его ногами.

― Боже мой, я еду! ― взволнованно говорю я, и тут мои ноги начинают дрожать и лёд уходит из-под моих ног. Но я не падаю. Потому что, как и обещал, Лиам страхует меня, удерживая мое тело в вертикальном положении.

― Ты такая чертовски милая, ― говорит он, целуя меня в нос, а затем снова в губы.

Лиам

Надо было серьезнее отнестись к предупреждению Алии о ее подругах. Черт возьми, я бы предпочел провести вечер со всеми ее чокнутыми братьями, чем выслушивать наставления этих девчонок. Как только я сажусь за стол, начинают сыпаться вопросы. Алия одаривает своих подруг убийственными взглядами, которые они совершенно игнорируют.

― Так какие у вас планы с Алией на будущее? Можем ли мы ожидать свадебных колоколов в ближайшее время? ― спрашивает ее подруга Чарли.

― Не отвечай, ― говорит мне Алия, а затем поворачивается к своей подруге. ― Чарли, серьезно, хватит.

― Что? Я просто хочу знать, какие у него намерения, и все такое, ― с улыбкой говорит девушка. ― У тебя есть четыре друга, Лиам? ― спрашивает меня Аманда.

Я нахмуриваю брови.

― Зачем? ― Я не уверен, к чему она клонит.

― Ну, если ты собираешься жениться на нашей подруге, мы все будем подружками невесты, а это значит, что с твоей стороны должно быть столько же парней. Четверо нас, четверо их, ― говорит она.

Я понятия не имею, о чем она, черт возьми, говорит.

― Мы сбежим, ― говорю я ей, потому что если планирование свадьбы включает в себя всех подруг Алии, то к черту это. Я просто увезу ее в тихое место.

― Нет, не сбежим. И мы не собираемся жениться, ― говорит Алия.

― Пока, ― уточняю я.

― О, смотри! Он так хочет надеть на нее кольцо, ― говорит подруга Алии Николь.

― Боже мой! Прекратите, все вы. Оставьте парня в покое, ― шипит на них Алия.

― Все в порядке. Я справлюсь с ними, ― говорю я ей.

― Ты не должен этого делать. Они ведут себя нелепо. Клянусь, обычно они не такие безумные, ― говорит мне Алия.

― Не слушай ее. Они всегда именно такие, ― раздается низкий голос с другого конца стола. Я поворачиваю голову и вижу четырех мужчин, одетых в дорогие костюмы.

― Почему вы здесь? ― одновременно спрашивают Алия и Чарли.

― Нам нужно идти. Семейные проблемы, ― говорит один из них. Чарли тут же встает и подхватывает свою сумку.

― Подожди… Что ты имеешь в виду? Что происходит? ― спрашивает Алия.

― И ты тоже. Пойдем, ― говорит ей парень. Алия роется в своей сумке.

― Что случилось? ― спрашиваю я.

― Мой телефон, мне нужен мой телефон, ― говорит она и наконец находит его. Она нажимает несколько кнопок и подносит телефон к уху. ― Грей, что происходит? ― Я не слышу, что говорит ее брат, но глаза Алии расширяются, когда она смотрит на меня. ― Да, он со мной. ― Через несколько секунд она завершает звонок и встает. ― Нам нужно ехать в дом моего отца, ― говорит мне Алия. Паника исчезает из ее голоса, и Алия становится какой-то безэмоциональной. Такого я еще не видел.

Я встаю со стула, потому что без меня она никуда не пойдет, и, честно говоря, она меня сейчас просто пугает, а потом протягиваю руку.

― Пойдем, я тебя провожу.

Четверо мужчин шагают перед нами.

― Лиам, это братья Чарли. Не обращай на них внимания, ― говорит Алия.

― У нас четыре машины, они поедут с вами ― две спереди и две сзади. Не пытайтесь уйти от нас, ― говорит один из братьев, после чего все они поворачиваются и уходят, зажав Чарли между собой.

Как только мы оказываемся в машине, я беру Алию за руку. Если я этого не сделаю, боюсь, она отгрызет себе весь ноготь.

― Что происходит? ― спрашиваю я.

― Мне очень жаль. Я не должна была позволять тебе связываться со мной. Но ты настойчив, и теперь мне приходится тащить тебя за собой, ― говорит она.

― Что бы ни происходило, все будет хорошо. И ты можешь протащить меня через преисподнюю, я все равно всегда буду с тобой, ― говорю я ей.

― Сегодня ночью взорвали несколько складов. Это прямое нападение на мою семью и семью Чарли, и пока они не определят угрозу и не устранят ее, нас будут держать под замком, ― говорит она.

Я смотрю на нее.

― Как часто с вами такое случается?

― Несколько раз за последние годы. Обычно все очень быстро разрешается, ― говорит она. ― С другой стороны, именно Грей настоял на том, чтобы я привезла тебя. Он сказал, что, поскольку все знают, что мы встречаемся, ты тоже можешь стать мишенью. ― Она улыбается.

― Ты рада, что я стану мишенью в мафиозной войне в стиле Крестного отца? ― спрашиваю я.

― Нет, и моя семья ― не мафия. Я счастлива, что ты нравишься моему брату настолько, что он настоял, чтобы ты поехал со мной. Он хотел быть уверенным, что ты под защитой.

― Твоя семья ― гребаная мафия, Алия, и твоему брату нравишься ты, а не я.

― Может быть, но мы не используем слово ― мафия.

― А что же вы тогда используете? ― спрашиваю я. Тема того, чем занимается ее семья, ― это не то, что мы когда-либо обсуждали.

― Бизнес. ― Она пожимает плечами.

― Бизнес. ― Я смеюсь, потому что как я могу не смеяться? Эта ситуация абсурдна. Мы живем не в сериале «Сопрано». Я следую указаниям GPS и еду по адресу, который вбила Алия. Я никогда раньше не был в доме ее отца — не могу сказать, что это именно та ситуация, при которой я хотел бы быть приглашенным, но что есть, то есть.

― Мне очень жаль, ― снова извиняется она.

― Тебе не за что извиняться.

― Ты можешь пострадать из-за меня, ― говорит она.

― Детка, я хоккеист. Получать травмы ― это моя работа. ― Я ухмыляюсь.

― Это не одно и то же. ― Она вздыхает.

― Я знаю. Но ты ничего не можешь поделать со своей семьей, как и я. ― Я до сих пор не поговорил с матерью. Честно говоря, то, как она обошлась с Алией в Нью-Йорке, бесит меня больше, чем тот факт, что она переспала с моим гребаным тренером.

Мэтти звонит без остановки, пытаясь стать миротворцем. Он хочет, чтобы Рождество мы провели вместе. Я сказал ему, что он может провести праздники у меня, но я ни за что не поеду домой. Алия в любом случае гораздо ближе к своей семье. Нам разумнее остаться здесь. Не то чтобы мы обсуждали планы на праздники. На данный момент я просто предполагаю. Ведь всем известно, куда эта девушка, туда и я.

Я подъезжаю к огромным воротам. Въезд преграждают трое мужчин. Увидев нас, они отходят в сторону, и ворота открываются. У меня отпадает челюсть, когда я подъезжаю к дому.

― Это здесь ты выросла? ― спрашиваю я.

― Да. Поверь мне, дом может выглядеть большим и красивым, но чаще всего то, что происходит внутри, ― не то, чем кажется.

Заглушив машину, я смотрю на нее.

― Тебя не беспокоит то, что ты здесь?

― Немного. У меня есть и хорошие воспоминания. Но иногда плохие берут верх и возвращают меня в прошлое. Например, если я прохожу мимо шкафа, в котором она меня запирала, или что-то в этом роде.

― Она запирала тебя в гребаных шкафах? ― рычу я.

― Да.

― Как, блядь, никто не знал, что с тобой такое происходит?

― Она делала это только тогда, когда моего отца не было дома. А это было часто. Но после ее ухода он стал чаще бывать дома, ― говорит Алия. Мы оба знаем, что ее мать ушла не по своей воле, но если она хочет так все воспринимать, то мы будем придерживаться именно этого варианта. ― Пойдем. ― Алия открывает дверь и выходит из машины. Я следую ее примеру, обхожу с другой стороны и беру ее за руку.

― Каковы шансы, что твой отец пустит меня в твою спальню? Может быть, мы сможем создать здесь свои собственные воспоминания, что-нибудь с рейтингом 18+, ― предлагаю я.

― Конечно, если ты готов получить пулю. ― Алия смеется.

― За тебя ― всегда.

― Никогда не подставляйся под пули из-за меня, Лиам Кинг. Я серьезно.

― Как насчет того, чтобы нам обоим постараться не получить пулю, детка? ― говорю я ей.

― Договорились.

Я держу ее за руку, когда мы входим в дом ее семьи. Он огромный. Этот дом не просто особняк, это особняк на стероидах. Здесь все по высшему разряду. Интересно, что подумает Алия, если я когда-нибудь отвезу ее в свой родной город. Разница в нашем происхождении никогда не была так очевидна до этого момента.

Ее семья права. Я недостаточно хорош для нее. Не думаю, что когда-нибудь буду, но, черт возьми, я никогда не отпущу ее. Мое сердце принадлежит этой девушке. Она еще не знает этого. Я еще не придумал, как и когда сказать ей те самые три слова, чтобы она поняла, что я чувствую.

Алия

Меня переполняет трепет при одной мысли о том, что я привезла Лиама сюда. Я не часто бываю в этом доме, обычно только на семейных праздниках. Я вижусь с отцом в Замке почти каждый день, поэтому не чувствую необходимости навещать его дома. Я съехала отсюда в день отъезда в колледж и с тех пор ни разу не оставалась здесь на ночь. Дом преследует меня. Разумеется, я никогда не говорила об этом отцу. Я не хочу обременять его. Кроме того, отец и братья вечно зацикливались на том, что у меня не должно быть парней. Было проще просто не жить ни с кем из них, если я хотела иметь хоть какую-то сексуальную жизнь.

Хотя теперь, когда я занимаюсь сексом с Лиамом, я не думаю, что то, что я делала раньше, можно отнести к той же категории. Не знаю, то ли это химия, то ли просто сам мужчина, но секс с Лиамом просто умопомрачительный. Такие оргазмы, о которых вы читали или видели в фильмах. Такие, которые я всегда считала вымышленными. Угадайте, что? Это не так. Если вы не испытываете таких внетелесных оргазмов, которые пронзают удовольствием каждую частичку вашего существа, значит, вы не с тем партнером.

От одной мысли об этом мне хочется затащить Лиама в мою старую спальню и позволить ему подарить мне некоторые из тех воспоминаний, которые он предлагал.

― Я знаю, о чем ты думаешь. ― Он наклоняется и шепчет мне на ухо.

― Нет, не знаешь. ― Я смеюсь.

― Ты думаешь о том, что хочешь отвести меня в свою спальню. Ты думаешь о том, как мой член заполнит твою влажную киску, и ты думаешь о том оргазме, который, как ты знаешь, ты испытаешь, если сделаешь это.

Мое дыхание сбивается.

― Как… ― Я смотрю на него, и с самой наглой ухмылкой, которую я когда-либо видела, Лиам подмигивает мне. Просто подмигивает.

― Лия, ты в порядке? ― Голос моего брата Винни выводит меня из транса, вызванного Лиамом Кингом.

― Да, что происходит? ― спрашиваю я.

― Что он здесь делает? Это семейные дела, а он не член семьи, ― говорит Винни, указывая подбородком в сторону Лиама.

Можно было бы подумать, мои братья уже смирились с тем, что у Алии есть парень. Прошло несколько месяцев! Но нет. Особенно Винни. Грей привыкает к этому гораздо быстрее, чем я ожидала, а Джона каждый день присылает мне сообщения, чтобы проверить, хорошо ли Лиам ко мне относится. Он ждет, что я отвечу «нет», и тогда он сможет оторвать ему голову.

― Ты знаешь, я могу просто поехать в Вегас и выйти за него замуж. Тогда тебе придется признать его как члена семьи. Если это потребуется, я так и сделаю, ― угрожаю я Винни.

― Алия, если ты сбежишь и выйдешь замуж втихаря, я сделаю тебя самой быстрой вдовой в мире, ― говорит мой отец, и его голос эхом разносится по коридорам.

Я крепче сжимаю руку Лиама, опасаясь, что он попытается сбежать, когда окажется среди безумцев, которыми является моя семья. Лиам ободряюще сжимает мою руку.

― Сэр, я позабочусь о том, чтобы занять для вас место в передней части часовни, ― отвечает Лиам.

Черт возьми, он не сказал это.

― Кинг, ты не женишься на моей дочери в гребаном Вегасе, ― ворчит отец.

― Ладно, Вегас вычеркиваем. Как насчет Ванкувера? ― Лиам пытается снова.

Я смотрю на него расширенными глазами. У меня даже слов нет. Он, наверное, шутит, да? Он всегда шутит. Дело в этом.

― Ванкувер может быть вариантом, ― соглашается папа.

― Подождите минутку. Я здесь, ― говорю я им.

― Что ты хочешь сказать? ― спрашивает папа.

― Во-первых, если я хочу свадьбу в Вегасе, то у меня будет свадьба в Вегасе. А во-вторых, мы не собираемся жениться. Меня никто даже не спрашивал, ― говорю я.

― Пока. ― Лиам ухмыляется.

― Ну, в любом случае, если меня там не будет, то и его тоже. Ты ― моя единственная дочь, Алия. Я боялся того дня, когда мне придется вести тебя к алтарю, с самого твоего рождения, ― говорит папа.

― Тогда почему ты хочешь быть там?

― Потому что ты моя единственная дочь, ― повторяет он, ― и моя работа как отца заключается в том, чтобы ты получила все, о чем мечтала. Если это касается и его, то я позабочусь об этом.

Это звучит достаточно мило, но я задаюсь вопросом, что сделал бы мой отец, если бы я захотела Лиама, а Лиам не испытывал ответных чувств.

― Ради всего святого, пап, неужели мы действительно обсуждаем это дерьмо? Лия, ты не выйдешь замуж. И точка, ― ворчит Винни и уходит.

― Папочка, что происходит? Почему мы здесь? ― спрашиваю я.

Папа смотрит на Лиама, потом на меня.

― Предосторожность, не более.

― И надолго?

― Надеюсь, нет. Я уже ухожу. Винни останется здесь с тобой. Постарайся не злить его больше, чем уже есть, ― говорит папа.

― Погоди. Если ты оставляешь Винни здесь, то кто пойдет с тобой?

― У меня есть люди, Алия. А Грейсон и Джона уже ждут в машине.

― Хорошо. ― Я киваю головой. Ненавижу эту часть нашей жизни. Я знаю, что бы ни делали мой отец и братья, это небезопасно. Я отпускаю руку Лиама и обнимаю отца. ― Если ты не вернешься, я сбегу в Вегас и выйду за него замуж, ― шепчу я ему на ухо.

― Я вернусь. ― Папа похлопывает меня по плечу и уходит. Почти дойдя до входной двери, он кричит: ― Никаких парней в твоей комнате, Алия. Он может занять гостевую спальню на противоположной стороне дома.

Я улыбаюсь. На самом деле я не собиралась приглашать Лиама в свою старую спальню, но теперь, когда мне сказали, что я не могу… Ну, скажем так, мне никогда не нравилось, когда мне говорили, что я могу делать, а что нет. Так что…

― Пойдем в мою комнату, и ты создашь мне те сексуальные воспоминания, которые обещал. ― Я тяну Лиама за руку в сторону лестницы справа от холла.

― Ах, принцесса, не то чтобы я жаловался или что-то в этом роде, но ты уверена, что это хорошая идея? Ты ведь только что слышала, что сказал твой отец, верно? ― спрашивает меня Лиам.

― Ты серьезно? Ты выбираешь этот момент, прямо сейчас, чтобы послушаться моего отца? Ты уже нарушил его правило номер один ― не трогать его дочь, ― напоминаю я ему.

― Ну да, но это было не в его доме. Это гораздо более неуважительно, а мне, как оказалось, нравится твой отец, ― говорит Лиам.

― Лиам Кинг, если ты не отведешь меня в мою комнату и не трахнешь прямо сейчас, я пойду туда, достану один из своих старых вибраторов и сделаю это сама. Без тебя.

Лиам стонет.

― Веди, детка, ― говорит он.

Я знаю своего парня, и мысль о том, что я буду доставлять себе удовольствие без него, сводит его с ума. Он хочет быть единственным, кто доставляет мне оргазмы. Это одна из его странных причуд, против которой я не возражаю.

Лиам

Алия открывает дверь и затаскивает меня внутрь. Ее руки ложатся мне на грудь, и она прижимает меня к стене. Я знаю, что у меня были сомнения по поводу того, стоит ли делать это здесь, в доме ее отца, но все они улетучились, когда она опускается передо мной на колени. Ее руки судорожно тянутся к моему ремню. Расстегнув его, она сразу же берется за пуговицу и ширинку. Затем ее руки проникают в мои боксеры, и она берется за мой член.

Я смотрю на нее сверху вниз, когда ее язык высовывается наружу, и она облизывает губы.

― Голодна? ― спрашиваю я.

― Да, ― говорит она и берет мой член в рот.

― Блядь. — Мои руки тянутся вниз и сжимают ее волосы, убирая их с лица. Мне нравится наблюдать за ней, когда она отсасывает мне. Это зрелище не может не доставлять удовольствие. Чертовски великолепно. ― Ты так охуенно сосешь, принцесса.

Алия поднимает на меня глаза, коротко улыбается, а затем возвращается к своей задаче. Она принимает меня в горло так далеко, как только может, слегка задыхаясь, а затем снова скользит по моей длине. Одна ее рука обхватывает основание моего ствола, а другая тянется вниз и ласкает мои яйца. Я спускаю штаны еще ниже, предоставляя ей лучший доступ.

Из моего рта вырывается стон, и моя голова откидывается назад, ударяясь о стену, к которой она меня прижала. Я чувствую, как по позвоночнику пробегают мурашки, и мои яйца напрягаются.

― Черт, детка, я сейчас кончу, ― предупреждаю я ее.

Алия не останавливается. Нет, она еще больше увеличивает темп, ее голова двигается вверх-вниз на моем члене, ее рука обхватывает и массирует мои яйца. Она гладит то волшебное место между моими яйцами и задницей. Мои колени подгибаются, а бедра сотрясаются, когда мое тело сводит судорога. Я держу ее голову неподвижно, а мои бедра дергаются, когда мой член опустошается внутри ее рта. Когда она высасывает из меня все, я отстраняюсь и смотрю, как она глотает, и это чертовски сексуально. Я опускаюсь на колени, и мой большой палец собирает немного спермы, которая вытекает из ее рта.

― Оближи, ― говорю я ей. И, как чертова идеальная богиня, которой она и является, кружит языком вокруг подушечки, слизывая все, что осталось. ― Мне чертовски нравится твой рот.

Алия выпускает мой палец с хлопком.

― Только мой рот? ― поддразнивает она.

― Нет, я также люблю твою киску, твою задницу. Я, блядь, обожаю твою грудь, ― говорю я, собираясь признаться, что мне нравится не только ее тело, как вдруг в доме раздается громкие хлопки.

― Черт, вставай. Одевайся. ― Алия в панике.

Я только успеваю застегнуть пояс, как дверь ее спальни распахивается. Я становлюсь перед ней, не понимая, что, черт возьми, происходит.

― Прости, Лия. Ты должна пойти туда, ― говорит Винни.

Я оглядываюсь через плечо на Алию. Она выглядит окаменевшей.

― Что, черт возьми, происходит? ― спрашиваю я.

― Там есть безопасная комната, в глубине ее шкафа. Отведите ее туда. Сейчас же, ― говорит мне ее брат жутко спокойным голосом. По всему дому раздаются новые звуки, которые я теперь распознаю как выстрелы.

Я поворачиваюсь к Алие.

― Детка, пойдем. — Я беру ее за руку.

Алия качает головой.

― Я не могу.

― Ты должна. Иди, Лия. Мне нужно пойти и помочь ребятам, пока нас всех здесь не перебили. Иди туда. Позвони папе, ― говорит Винни, а потом смотрит на меня. ― Отведи ее туда. Код, чтобы открыть дверь, ― это игровой номер Грея.

Прежде чем я успеваю ответить, он исчезает в коридоре. Только когда я смотрю ему в спину, я замечаю в его руках два пистолета. Когда звуки выстрелов, бьющегося стекла и мужчин, сыплющих друг на друга оскорблениями, усиливаются, я поворачиваюсь и беру Алию на руки. Мне нужно доставить ее в ту комнату. Я перекидываю ее через плечо, бегу к задней стенке шкафа и нахожу маленькую клавиатуру на стене. Я набираю номер ее брата, двадцать два, и стена открывается.

Затем я вхожу в комнату, стена задвигается, и я ставлю Алию на ноги.

― Нет, вытащи меня отсюда. Выпусти меня. Мне нужно выйти. ― Алия стучит в дверь. Она кричит, слезы текут по ее лицу.

Я обнимаю ее.

― Все хорошо. Я с тобой. Алия, успокойся. Все будет хорошо, ― говорю я ей, чертовски надеясь, что все действительно будет хорошо.

― Нет. Мне нужно выбраться. Не позволяй ей снова запереть меня здесь, ― всхлипывает Алия. Она хватается за грудь. У нее чертова гипервентиляция. Я понятия не имею, что происходит. Я чувствую себя совершенно беспомощным.

― Алия, тебе нужно успокоиться. Дыши медленно. Вдох и выдох. Давай, детка. ― Я снова беру ее на руки и сажусь на пол, держа ее на коленях. Я обнимаю ее лицо своими ладонями. ― Пожалуйста, просто послушай меня. Слушай мой голос. Вдохни. ― Она смотрит на меня полными слез и страха глазами, и это, черт возьми, разбивает мне сердце. Но она все-таки слушает и делает огромный вдох. ― Вот так. Хорошо. Теперь медленно выдыхай. И снова вдохни. ― Мы повторяем это, пока ее тело не начинает расслабляться, а дыхание не выравнивается. Ее пальцы сжимают мои предплечья, ногти впиваются в кожу, но мне все равно. ― С тобой все в порядке. Я здесь, с тобой. Ты не одна, Алия. Мы вместе, только ты и я, ― говорю я ей.

― Мне жаль, ― говорит она.

― Все в порядке, ― отвечаю я, обводя глазами комнату. Она небольшая. В одном углу стоит маленький диванчик, у стены ― барный холодильник, а над ним висит старый добрый телефон. И тут я вспоминаю, что сказал Винни. ― Может, позвоним твоему отцу? Твой брат сказал позвонить ему.

Алия кивает головой, но не двигается. Ее хватка немного ослабла, но она все еще крепко держится за меня.

― Что такого в этой комнате, что заставило тебя запаниковать? ― спрашиваю я, поглаживая рукой ее волосы.

― Она часто запирала меня здесь. Моя мама, ― говорит она так тихо, словно произнося эти слова, она каким-то образом заставляет ее мать снова появиться. ― Иногда, когда отец уходил на ночь, она не выпускала меня до утра.

Черт возьми, как бы мне хотелось вернуть эту женщину, чтобы придушить ее.

― Мне жаль.

― Все в порядке. Прости, что я испугалась.

― Не стоит. Пойдем, позвоним твоему отцу. ― Я хочу выбраться из этой комнаты и исчезнуть вместе с Алией. Я хочу увезти ее подальше от ее поганой семьи, чтобы она больше никогда не подвергалась опасности. Но реальность ситуации такова, что она всегда будет дочерью Джейкоба Монро, и мне почему-то кажется, что под его присмотром ей будет безопаснее, чем в бегах.

Алия берет трубку.

― Папа, они здесь, ― говорит она и слушает, что он ей отвечает. ― Она кивает головой, но ничего не говорит. Затем она протягивает телефон мне. ― Он хочет поговорить с тобой, ― говорит она.

― Алло.

― Кинг, не выходите из этой комнаты, пока я или один из моих сыновей не откроет вам дверь. Никто не может войти туда. Вы двое в безопасности, пока остаетесь на месте.

― Как долго? ― спрашиваю я.

― Как она?

― Не очень, ― говорю я ему.

Я слышу, как он выдыхает и несколько раз ругается.

― Я уже в пути. Это ненадолго. Просто отвлеки ее чем-то, ― говорит он.

Что-то подсказывает мне, что способ, которым я обычно отвлекаю его дочь, ― это не то, что он имеет в виду сейчас.

― Мы справимся. Просто вытащи нас отсюда, ― говорю я, прежде чем повесить трубку обратно в держатель на стене. Я смотрю на Алию и ухмыляюсь, позволяя своим глазам блуждать вверх и вниз по ее телу. ― Твой отец сказал мне отвлечь тебя.

― Не думаю, что он имел в виду то, о чем ты думаешь, ― говорит она.

― А о чем я думаю?

― О том, что ты хочешь трахнуть меня?

― Я всегда хочу трахнуть тебя, Алия, ― говорю я ей. Потому что это правда. Сколько бы я ни имел эту девушку, я не думаю, что когда-нибудь смогу насытиться ею.

Алия

Глаза Лиама полны вожделения. Даже не подумаешь, что я только что отсосала ему, еще не прошло и получаса. Интересно, он принимает стимуляторы или еще какую-нибудь дрянь? Это ненормально, как часто он может трахаться. Не то чтобы я жаловалась. Я всегда выберу энерджайзера Лиама, вместо какого-нибудь скорострела. Хотя сейчас, оказавшись запертой в этой комнате, я меньше настроена на секс. Все, чего я хочу, ― это убраться отсюда к чертям собачьим. Я изо всех сил стараюсь не запаниковать снова. Мне так стыдно за то, как я испугалась.

Я смотрю на дверь, чувствуя, как та же паника снова крадется по моей шее.

― Лиам? ― спрашиваю я.

― Да.

― Поговори со мной. Расскажи мне что-нибудь о себе, чего я еще не знаю.

― Хорошо, но ты должна пообещать не смеяться, ― говорит он, и выражение его лица становится неожиданно серьезным.

― Обещаю, ― говорю я.

― Давай, садись. ― Лиам садится на пол, скрестив ноги. Я опускаюсь перед ним. ― Ладно, то, что я тебе расскажу, никогда не должно покидать эту комнату, никогда.

― Хорошо. ― Я киваю головой, с любопытством ожидая, что он скажет.

― Когда я учился в пятом классе, была одна девочка, Челси Стивенс. ― Он улыбается. ― Она была самой красивой девочкой в школе. Каждый мальчик хотел стать ее парнем, и я не был исключением.

Я пытаюсь представить Лиама маленьким ребенком. Могу только представить, в какие неприятности он попадал.

― В общем, она занималась фигурным катанием. А я к тому времени уже играл в хоккей, поэтому подумал, насколько это может быть сложно ― танцевать на льду? Я уже тогда отлично держался на коньках, ― говорит он.

― Уверена, что так и было. ― Я смеюсь.

― Я был лучшим из всех, кого когда-либо видела молодежная лига, ― говорит он. ― Я записался к ней на занятия по фигурному катанию и добился, чтобы меня поставили ей в пару.

― Так ты танцевал с ней? И это заставило ее безнадежно влюбиться в тебя? ― спрашиваю я.

― Не совсем. ― Он ненадолго отводит взгляд, прежде чем его глаза снова возвращаются ко мне. ― Никто не говорил мне, что мне придется садиться на шпагат, крутиться миллион раз в минуту и тому подобное. А раньше я был немного самоуверенным, думал, что справлюсь с чем угодно.

― Раньше? ― перебиваю я его.

― Да. Раньше, ― говорит он с хмурым видом, и я изо всех сил стараюсь не рассмеяться. ― В общем, я вышел на лёд и попытался повторить те движения, которые показал тренер.

― И что, получилось?

― Я так сильно старался, что, когда приземлился на шпагат, порвал мышцу в паху.

― Ой.

― Именно. Меня пришлось уносить со льда. Я не мог подняться. Весь класс смеялся надо мной, включая Челси Стивенс, ― говорит он мне.

― О, мне жаль, что ты не смог покорить эту девушку.

Лиам качает головой.

― После этого я несколько недель не мог играть в хоккей.

― А что случилось с мисс Челси Стивенс? ― спрашиваю я.

― О, в конце концов я ее заполучил. Я научил ее делать минет в девятом классе. ― Он гордо улыбается.

Я моргаю.

― Серьезно? Это твоя неловкая история?

― Это было неловко. Я повредил пах, пытаясь заниматься фигурным катанием, чтобы произвести впечатление на какую-то девчонку.

― В десятом классе я влюбилась в одного мальчика. Я была одержима им. Я даже написала свое имя с его фамилией в своих школьных учебниках, ― говорю я.

― Я его уже ненавижу, ― ворчит Лиам.

― Винни и Джона узнали об этом. Грей был в колледже. Но двое других пригласили его к себе и показали ему все оружие из папиного личного арсенала. А потом они в мельчайших подробностях рассказали, как будут применять каждое из них против него, если когда-нибудь поймают его рядом со мной.

― Кажется, с каждым днем твои братья нравятся мне все больше. ― Лиам ухмыляется.

Я хлопаю его по груди.

― Это было ужасно. Он не знал, что он мне нравится. Этот мальчик даже не знал, кто я такая, а мои братья напугали его до смерти.

― Детка, невозможно, чтобы какой-нибудь парень не заметил тебя. Ты самая сексуальная цыпочка, которую я когда-либо видел.

― Спасибо? ― спрашиваю я.

― Знаешь, твои братья могут сколько угодно рассказывать, как они меня расчленят, но ничто и никогда не заставит меня уйти от тебя.

― Мне кажется, я и сама неплохо справляюсь с тем, чтобы отпугнуть тебя, ― признаю я.

― Почему ты так думаешь?

― Потому что у меня только что случился приступ паники, Лиам. Мы сидим в безопасной комнате, потому что моя семья занимается не совсем законной стороной бизнеса, и черт знает кто обстреливает наш дом.

― Ты ― это не твоя семья. Они немного пугающие? Конечно. Но это не заставит меня уйти.

― А что, если они не справятся в этот раз?

― Что ты имеешь в виду? ― спрашивает он.

― Что, если мой отец не придет и не откроет дверь? Что, если они доберутся до него?

― Ты знакома со своим отцом? Не может быть, чтобы он не пришел и не открыл эту дверь, детка. А твои братья? Неужели ты думаешь, что они оставят тебя запертой в комнате со мной? Им не нравится, когда мы рядом. ― Он смеется.

― Ты прав, ― говорю я.

― Конечно, прав. Иди сюда. ― Лиам протягивает руки.

Я забираюсь к нему на колени и поворачиваюсь так, что моя спина упирается в его грудь, а он прислоняется к стене. Его руки обхватывают меня, и именно здесь я чувствую себя в безопасности. Я кладу голову ему на плечо и закрываю глаза.

― Алия, детка, проснись, ― шепчет мне на ухо Лиам, его пальцы проводят по моей щеке.

Я открываю глаза, прогоняя бессознательное состояние. На меня смотрит обеспокоенное лицо отца.

― Это заняло у тебя много времени, ― говорю я, поднимаясь с колен Лиама.

Как долго я спала? Черт, у него, наверное, затекли ноги.

― Извини, мне потребовалось немного больше времени, чтобы навести порядок, чем я думал. Пойдем, поедим. ― Отец разворачивается и исчезает в шкафу моей детской спальни.

Я снова смотрю на Лиама.

― Ты в порядке? Ты должен был меня разбудить, ― говорю я ему.

― Все в порядке. Ты только немного попускала на меня слюни, ― говорит он, поднимаясь на ноги.

― Я не пускаю слюни! ― кричу я на него.

― Моя мокрая рубашка говорит об обратном. ― Лиам смеется. Я смотрю на его рубашку и вижу влажное пятно на плече.

О, Боже, убейте меня сейчас.

― Не волнуйся, детка, я, оказывается, фанат твоих телесных жидкостей. ― Он подмигивает.

― Давай больше никогда не будем об этом вспоминать. Пойдем, если мы не спустимся в столовую, папа пришлет за нами кого-нибудь из мальчиков. ― Я беру Лиама за руку и вывожу его из своей спальни.

― Значит, мы просто пойдем, поужинаем и притворимся, что сегодня ничего не было? ― спрашивает Лиам.

― Обычно так и происходит. ― Я пожимаю плечами.

― Это хреново, Алия, ― говорит он.

― Я знаю. Мне жаль. Ты не обязан оставаться. Я пойму, если ты захочешь уйти.

― Ты остаешься? ― спрашивает он.

― Да. ― Отвечаю я.

― Куда ты, туда и я, ― говорит мне Лиам.

Лиам

Я оглядываю дом, шагая за Алией по коридорам. Все выглядит нормально. Судя по звукам, я ожидал увидеть все разбитым и расстрелянным. Но кроме нескольких пулевых отверстий в стенах, которые я заметил, здесь нет ни одного осколка стекла. Мы пробыли в этой комнате несколько часов. Так долго, что я потерял счет времени. Знаю только, что сейчас утро. Значит, прошло не меньше половины дня.

Это уже совсем другой уровень. Тот факт, что мне пришлось провести ночь в безопасной комнате со своей девушкой, потому что ее семья занимается преступной деятельностью, должен заставить меня бежать. Но этого не происходит. Я не могу придумать ничего, что заставило бы меня бросить ее.

Когда мы входим в столовую, ее отец сидит во главе стола, а все три ее брата занимают места по одну сторону. Мы обходим стол, и Алия садится напротив них на стул, ближайший к ее отцу. Я занимаю место рядом с ней.

― Мы действительно это делаем, пап? ― спрашивает Винни.

― Да, ― отвечает Джейкоб. ― У вас двоих сегодня игра. Вы справитесь? Я уже придумал для вас обоих оправдания за то, что вы пропустили утреннее катание, ― говорит он, переводя взгляд с меня на Грейсона.

― Я в порядке. ― Я киваю.

― Ты в порядке, Грей? ― Джона толкает Грейсона в бок.

― Грей, что случилось? ― спрашивает Алия у брата, когда тот стонет от прикосновения.

― Ничего, просто поцарапался, ― отвечает ей Грей.

― Тебя подстрелили? ― Алия задыхается, встает со стула и бросается к другому концу стола. ― Покажи мне. Почему здесь нет врача?

― Все в порядке, Лия. Этот ублюдок только поцарапал меня. Я получал и более серьезные травмы, играя в хоккей, ― говорит Грей, отмахиваясь от ее рук.

― Все равно тебе не стоит играть сегодня, если ты уже травмирован, ― говорит Алия, а затем поворачивается к отцу. ― Папа, скажи ему, что он не может играть.

― Лия, если я не буду играть, кто позаботится о том, чтобы твой парнишка не разбился насмерть на льду? ― Грей смеется.

― Как мне удавалось оставаться в живых до того, как я присоединился к «Рыцарям», просто непостижимо, ― говорю я.

― Мы играем с Монреалем. Ты действительно думаешь, что они не бросят в бой все, что у них есть? ― спрашивает он меня.

― Мы играли с ними уже три раза. Я выжил. ― Я пожимаю плечами. Мы также выиграли все три раза, когда встречались с моей бывшей командой. Я нисколько не сомневаюсь в том, что выиграю снова. Они могут делать все, что угодно. Я справлюсь.

― Как хочешь. Я позволю тебе сегодня самому разобраться с ними. ― Грей пожимает плечами.

― Не делай этого. Если он пострадает, я надеру тебе задницу, Грей, ― угрожает брату Алия, возвращаясь на свое место.

― Алия, со мной все будет в порядке, ― говорю я ей.

― Если нет, я надеру задницу тебе и ему, ― отвечает она, указывая с меня на Грея.

― «Рыцари» ― главный претендент на Кубок в этом году. Пусть так и остается, ― говорит Джейкоб.

― Мы выиграем Кубок, ― подтверждаю я.

― Если ты достаточно долго удержишься от того, чтобы не избить своего старого тренера, ― усмехается Винни.

Прежде чем я успеваю ответить на его замечание, Алия берет вилку и бросает ее через стол в своего брата. Он легко уворачивается, и вилка ударяется о кафельный пол позади него.

― Винни, ради всего святого, неужели мы не можем просто насладиться семейным ужином? ― ворчит Джейкоб.

― А что я? Это она бросила в меня вилку. ― Винни показывает на свою сестру.

Я смотрю на них. Какими бы отморозками они все ни были, мне потребовалось посидеть с ними за обеденным столом, чтобы понять, что они ― семья. Они яростно преданы друг другу и ссорятся как черти. У меня никогда не было такого детства. Мы всегда были вдвоем с братом и иногда с мамой. Мне нужно позвонить Мэтти сегодня и узнать, чем он занимается на каникулах.

― Ты это заслужил, ― говорит Джейкоб Винни, а затем обращается к дочери. ― И, Алия, милая, тебе нужно поучиться целиться. Его голова достаточно большая, чтобы ты не промахивалась.

Я хихикаю себе под нос, за что получаю еще один взгляд от Винни. Джона и Грей смеются, а Алия берет свой нож, осматривает его, затем смотрит на брата, словно собирается бросить и его.

― Если ты хотя бы подумаешь об этом, я достану старые фотоальбомы, особенно тот, где тебе было тринадцать, у тебя были брекеты и ты была уродливой, как черт, ― говорит Винни, и Алия опускает нож обратно на стол.

― Ты не могла была некрасивой, ― говорю я ей.

― О, я точно была некрасивой, ― подтверждает она, кивая головой.

― Нет, не была, ― говорит ее отец.

― Спасибо, папочка. ― Она улыбается ему.

Все стихает, когда на наших тарелках появляются блины, бекон и яйца. Мы едим почти в тишине, Джейкоб расспрашивает о команде, пытаясь вытянуть из Грея информацию об остальных ребятах. Когда Грей в ответ только отрицательно качает головой, Джейкоб поворачивается ко мне, но я тоже уклоняюсь от вопросов, словно они хотят украсть у меня шайбу при ничейном счете.

― Что толку от того, что вы двое в команде, если вы не хотите рассказать мне ни одной сплетни? ― спрашивает Джейкоб.

― Ну, я выигрываю игры. Не знаю, для чего он там нужен. ― Я ухмыляюсь, глядя на Грея.

― Я капитан.

― Команды, которой владеет твой отец. ― Я смеюсь. Я прекрасно знаю, что Грейсон заслужил это звание. Но все равно забавно дразнить его тем, что это благодаря его отцу.

― Пожалуйста, скажи мне, что мы обменяем его в конце сезона, ― бормочет Грей себе под нос.

― Если вы его обменяете, я тоже уеду, ― быстро говорит Алия, и я ухмыляюсь.

― Он умрет рыцарем. Я не позволю твоей сестре покинуть город, ― говорит Джейкоб своему сыну.

― Ладно, это было здорово и все такое, но нам пора идти. У меня есть планы. ― Алия встает со своего места, и это мой сигнал следовать за ней.

― Какие планы? ― спрашивает Джона. Он был молчалив, просто наблюдал за всеми, словно делал заметки.

― Планы, которые не включают тебя, Джона. И разве ты не должен быть в университете? ― отвечает она.

― Я бы там и был, если бы Винни не провалил сделку, ― жалуется Джона.

― И на этой ноте мы уходим. ― Алия наклоняется и целует отца в щеку. ― Увидимся вечером, папа.

― Я хочу, чтобы ты была рядом с игроками, желательно в туннеле, Алия. А не у штрафной скамейки с твоими подругами.

― Почему?

― Потому что я хочу, чтобы ты была рядом, ― огрызается Джейкоб чуть резче, чем обычно.

Не буду врать. То, что Алия будет находится рядом с ним, ― неплохая идея. Мне всегда нравится, когда она рядом.

Прошла половина второго периода. Монреаль выигрывает одну шайбу. Грей был прав. По какой-то причине сегодня они жаждут крови. Почему именно сегодня, я понятия не имею. Но если они хотят крови, то они ее получат. Только она будет не моя.

Я врезаюсь левым плечом в Гаррисона, их лучшего защитника. Его тело ударяется о борт. Грей уже рядом, борется за шайбу. В конце концов он отбирает ее и отдает Джеймсону, который посылает шайбу прямо над перчаткой вратаря и в сетку. Звучат сирены, вспыхивают красные огни, и Джеймсон исполняет свой танец вокруг защитной зоны.

Гаррисон толкает меня.

― Придурок, ― шипит он, направляясь к скамейке запасных. Это был человек, которого я когда-то считал своим другом. Я был на его свадьбе, на крещении его сына. И как только меня обменяли, он забыл обо всем этом.

― Да, конечно, это я придурок, ― усмехаюсь я.

― Да, так и есть. У нас все было схвачено. Кубок был наш, а ты решил выйти из себя, и все потому, что твоя мать ― грязная шлюха, ― ворчит он.

― Что, блядь, ты только что сказал? ― спрашиваю я, одновременно роняя клюшку и сбрасывая с рук перчатки.

Я успеваю нанести один удар, прежде чем Грей оттаскивает меня назад.

― Он того не стоит. Он пытается добраться до тебя, Кинг. Оставь это, ― говорит он.

― Отвали. Я убью его на хрен, ― кричу я.

― Нет, не убьешь. Ты отсидишь на скамейке штрафников и сделаешь так, чтобы это выражение на лице моей сестры исчезло. ― Он толкает меня в сторону скамейки.

Я оборачиваюсь и вижу Алию. Она стоит рядом с отцом. Ее пальцы прижаты к губам, и я знаю, что она грызет ногти. Она так делает, только когда нервничает. Я произношу губами извинение. Я знаю, что она ненавидит борьбу в хоккее. Я понимаю. Но это часть игры. Я сажусь на скамейку и не свожу с нее глаз на другом конце катка. Она расслабляется, как только я ухожу со льда. Как только истекают три минуты, я отправляюсь в погоню за шайбой.

Рыцарям удалось не дать Монреалю забить во время игры в большинстве, и вскоре после того, как я снова выхожу на лёд, звучит сирена, возвестившая об окончании второго периода. Все уходят с площадки и направляются в свои раздевалки. Я остаюсь в коридоре с Алией.

Беру ее ладони и осматриваю ногти.

― Тебе нужно перестать их грызть, ― говорю я ей.

― Я знаю, ― отвечает она. ― Ты в порядке?

― Никогда не было лучше. ― Я улыбаюсь. ― У меня самая сексуальная девушка в мире.

― Это вопрос вкуса. ― Она смеется.

― Только мой вкус имеет значение.

― А у меня, оказывается, самый сексуальный парень в мире, ― говорит она.

― А я-то думал, что тебя привлекает моя искрометная личность, ― притворно обижаюсь я.

― У тебя есть личность? Где? ― спрашивает она, осматривая туннель, но ничего не находит.

― Забавно. Пойдем туда, ― говорю я, уводя ее в раздевалку. Только когда я захожу туда и вижу всех парней в разных стадиях раздевания, мне хочется выпроводить ее обратно. ― Алия, закрой глаза.

― Кинг, иди сюда, ― зовет меня к себе один из тренеров.

― Иди, пока тебя не уволили, ― говорит Алия, толкая меня в его сторону.

К концу третьего периода у нас ничья, и игра переходит в овертайм. Три на три, Грей, Джеймсон и я против тройки лидеров Монреаля.

Мы наносим пять бросков по воротам, и каждый из них ловит вратарь. Монреаль наносит два броска по воротам. Звучит сигнал таймера, и мы начинаем серию буллитов. Вратарь Монреаля хорош, но наш лучше. Они забрасывают один мяч в сетку, а мы ― два, и Грейсон забивает победный гол.

В молодежной лиге тебя учат важности уважения в спорте. Видимо, в Монреале эти уроки не прижились, раз игроки соперника ― те самые, которых я когда-то считал семьей, ― проносятся мимо меня, не касаясь моих перчаток. Когда Джеймсон и Грей замечают, что они делают, мои товарищи по команде опускают кулаки и следуют дерьмовому примеру Монреаля.

Алия

Я переворачиваюсь на кровати и наблюдаю за тем, как Лиам выходит из ванной в одном полотенце, обмотанном вокруг талии. Я не помню, как пролетели эти семь месяцев. Каждый день я жду, когда новизна наших отношений пройдет, но этого не происходит. Я влюбляюсь все больше и больше. Конечно, я еще не сказала ему этих слов. Я собираюсь это сделать, но, учитывая, что команда вышла в плей-офф, я не хочу нарушать его душевное равновесие.

У нас есть неделя отдыха, прежде чем «Рыцари» сыграют с Нэшвиллом в финальном матче. А это значит, что я не могу сказать ему об этом сейчас, хотя слова так и вертятся у меня на языке.

― Видишь что-то, что тебе нравится, детка? ― спрашивает он, проводя рукой по своему идеально выточенному прессу.

― Это зависит от кое-чего. Мороженое к нему прилагается? ― отвечаю я.

― Можно устроить.

― Тогда мне очень нравится, ― говорю я, облизывая губы.

Лиам делает шаг ко мне. Он бросает полотенце на пол, встает коленями на кровать и сжимает в руке свой член. ― Чего ты хочешь больше? Мороженое или мой член?

― Ммм, это сложный выбор, ― говорю я ему.

― Принцесса, реши что-нибудь, ― говорит он.

― Ты, мой выбор всегда ― ты. ― Я улыбаюсь и облизываю губы, в то время как мои глаза остаются приклеенными к его члену. К тому самому члену, который он сейчас гладит ладонью вверх-вниз.

― Сними топ, ― требует Лиам. Меня не нужно просить дважды. Я срываю его и бросаю на край кровати. Лиам садится верхом на меня и накрывает ладонями мою грудь. ― Черт, как же они мне нравятся, ― говорит он, сжимая их.

― Никогда бы не подумала. ― Я улыбаюсь ему.

― Ну, может, мне нужно хорошенько их оттрахать, чтобы ты не забывала, как сильно я их люблю. ― Он стонет, тянется к прикроватной тумбочке и достает бутылочку со смазкой.

Выдавив жидкость мне на грудь, он растирает ее, а затем прижимает их друг к другу и вводит свой член между ними. До Лиама никто никогда такого со мной не делал. Ему это нравится. И я не против. Это возбуждает. Наблюдать за его лицом, видеть удовольствие и похоть в его глазах, когда он смотрит на меня, взгляд, которым он одаривает меня прямо сейчас, ― с таким же успехом он мог бы кормить меня афродизиаком. Моя киска пульсирует от потребности, желая, чтобы он спустился вниз и заполнил эту пустоту своим членом.

― Блядь, так чертовски хорошо, детка, ― стонет он.

― Лиам, мне нужно, чтобы ты меня трахнул, ― говорю я.

― Тебе нужно, чтобы я тебя трахнул?

― Да, это потребность, а не желание, ― говорю я ему.

― Мне бы не хотелось, чтобы просочилась информация о том, что я не удовлетворяю все твои потребности. Каким парнем я буду? ― спрашивает он.

― Бывшим парнем. ― Я смеюсь.

― О, она мне угрожает, ― говорит он, отпуская мою грудь и сдвигаясь вниз. ― Я бы хотел посмотреть, как ты попытаешься сделать меня своим бывшим, детка. Обещаю, что это будет битва, которую ты никогда не выиграешь. ― Он поднимает мои ноги, широко разводя их, и смотрит на мою скрытую кружевными трусиками киску. Кончики его пальцев скользят по моей тазовой косточке. ― Я думаю, тебе стоит сделать татуировку прямо… здесь.

― Татуировку? Что?

― Собственность Лиама Кинга, со стрелкой, указывающей на твою киску.

Я смеюсь над абсурдными вещами, которые говорит этот парень. Странно, что мы можем вести целые разговоры, наслаждаясь телами друг друга ― опять же, чего я никогда не испытывала до Лиама.

― Этого никогда не будет, ― говорю я ему.

― Мне нужно напоминать тебе, что ты однажды сказала, что этого никогда не случится? ― Он проводит пальцем между нами двумя. ― Как я уже сказал, я всегда получаю то, что хочу. Это просто вопрос терпения, чтобы измотать тебя, ― говорит он.

― Лиам?

― Да, детка.

― Заткнись и трахни меня уже.

Лиам берется за верхнюю часть моих трусиков и рвет их справа. Сдвинув кружевной материал в сторону, он скользит пальцами по моим влажным складочкам.

― Мне чертовски нравится, что ты всегда готова для меня, ― говорит он.

Я обхватываю ногами его талию. Он приставляет свой член к моему входу и одним быстрым плавным движением вводит его. Я замираю на секунду. Мне всегда требуется секунда, чтобы привыкнуть к его размеру. Лиам остается во мне. Наклонившись, он берет в рот один из моих сосков и сосет. Моя спина выгибается дугой, а молнии удовольствия бьют прямо в киску.

― Черт возьми. ― Мои руки прижимают его голову к моей груди. ― Не останавливайся, ― требую я. Мои бедра начинают двигаться вверх-вниз, а моя киска сжимается вокруг него.

― Блядь, я люблю твою киску, ― ругается он себе под нос, выпуская мой сосок изо рта. Я намеренно сжимаю его крепче.

Спасибо, упражнения Кегеля.

― Ты уже говорил это раз или два, ― стону я, когда головка его члена попадает в волшебную точку глубоко внутри меня.

Вся болтовня прекращается с увеличением темпа Лиама. Он перемещает руки на мои бедра и поднимает ноги, сгибая их так, что колени оказываются на уровне моих плеч. Под таким углом он проникает еще глубже. Мои руки цепляются за его предплечья, пока он трахает меня с полной самоотдачей ― и позвольте мне сказать вам, дамы, этому мужчине есть что предложить.

Я чувствую, как внутри меня все напрягается, тысячи нервных окончаний оживают.

― Вот и все. Давай, принцесса. Кончи на мой член, ― хрипит Лиам сквозь стиснутые зубы. Он скользит рукой между нами и касается моего клитора, взрывая мое тело. Движения Лиама становятся жесткими. Он вколачивается в меня снова и снова, пока мы оба не задыхаемся от оргазма. Затем он падает рядом со мной на кровать. ― Черт, мы забыли использовать презерватив. Опять.

― Все будет хорошо, ― выдыхаю я, пытаясь отдышаться.

― Я не волнуюсь. Я думаю, у нас будут идеальные дети, ― говорит Лиам, и моя кровь застывает.

― Я не могу иметь детей, Лиам, ― шепчу я.

― Не можешь? Или не хочешь? ― спрашивает он. Мы уже обсуждали это. Мы не раз говорили об этом. Но он, похоже, так ничего и не понял.

― Я не могу… Ну, технически я могу. Ты же знаешь. Но я просто… не могу. Что, если я стану такой же, как она? Больше всего я боюсь родить ребенка и не суметь полюбить его.

― Если ты никогда не захочешь иметь детей, я не против. Но не позволяй, чтобы такое важное решение было принято под ее влиянием. Я не знал твою мать, Алия, но я знаю тебя. И ты ― милая, добрая и чертовски идеальная во всех отношениях. Ты совсем не похожа на женщину, которая так с тобой поступила. ― Он наклоняет голову к моему запястью.

― Возможно. Но это может быть генетическим, ― предполагаю я.

― У нас обоих поганые матери ― хотя твоя гораздо хуже моей. Но мы не наши матери, Алия.

― Думаешь, ты простишь ее? ― спрашиваю я.

― Я оплачиваю ее счета. Ее муж бросил ее. Но я не готов с ней разговаривать. Не после того, как она с тобой обошлась.

― Так сколько я должна поставить на этот матч за Кубок Стэнли? В смысле, каковы шансы на победу «Рыцарей»? ― спрашиваю я, поворачиваясь к нему лицом.

― Ты не просто так спросила меня об этом. Какие шансы? Детка, мы их уничтожим. Не может такого быть, чтобы этот кубок не приехал домой с нами.

― Мне нравится твоя уверенность, ― говорю я ему.

― Это не уверенность. Это простой факт, ― говорит он.

Лиам

Мы вот-вот выйдем на лёд. Это игра, о которой мечтает каждый хоккеист. Игра за Кубок Стэнли. Я уже делал это пару раз. Но в качестве «рыцаря» ― впервые.

Это было тяжелое начало ― влиться в новую команду, особенно после того, как я покинул свою прежнюю. Но Алия помогла мне освоиться в Ванкувере. С ней здесь чувствуешь себя как дома. Я планирую использовать все свое свободное время в межсезонье, чтобы убедить ее переехать ко мне. Она говорит, что будет стажироваться у своего отца, так сказать, получать управленческие навыки, потому что бесконечно нянчиться с проблемными игроками ― не ее цель в жизни.

Кстати, о ее отце ― меня вызвали к нему в офис, поэтому я иду туда, одетый в свою экипировку без коньков. Почему он хочет видеть меня за десять минут до того, как мы должны выйти на лёд, я понятия не имею. Алия в ложе со своими подругами ждет начала игры.

Интересно, смогу ли я заглянуть к ней до встречи с ее отцом?

Я отбрасываю эту мысль и стучусь в дверь Джейкоба Монро. Я жду, пока не слышу его громкий голос, приглашающий меня войти. Я протискиваюсь внутрь и застаю его вышагивающим взад-вперед по кабинету со стаканом виски в руках.

― Закрой дверь, ― говорит он.

Никогда еще я не видел этого человека таким взволнованным. Тут же моя внутренняя система оповещения начинает вопить как бешеная.

― Где Алия? ― спрашиваю я, готовый выбежать за дверь. Что-то не так. Я чувствую это.

Джейкоб указывает на экран на стене.

― Она в ложе. В безопасности. Пока, ― говорит он мне.

Пока? Какого хрена?

― Что значит «пока»? ― спрашиваю я вслух.

Джейкоб поворачивается ко мне, ставит свой стакан на стол, и его глаза встречаются с моими.

― Мне нужно, чтобы ты слил игру. Мы должны проиграть, ― говорит он.

Я моргаю. Должно быть, я неправильно его расслышал. Конечно же, я не мог только что услышать, как мой босс, владелец «Ванкуверских рыцарей», просит меня провалить гребаную игру на Кубок Стэнли.

― Простите, что? ― пытаюсь уточнить я.

― Я всю неделю пытаюсь найти этих ублюдков. Нет ни единого следа, кто, блядь, посылает это дерьмо. — Он берет папку и кладет ее передо мной, его руки трясутся.

Я открываю ее и падаю на диван позади себя.

― Что это за хрень? — Я хватаю первый лист бумаги ― нет, не бумаги. Вырезки. Слова, наклеенные на чистый лист, но именно послание, которое они формируют, заставляет мое тело напрячься.

Откажись от Кубка Стэнли или потеряешь ее.

Под зловещей угрозой приклеена фотография Алии, сидящей в кафе со своей подругой Амандой. Это было сделано вчера. Я помню, как она выходила из квартиры в этом самом платье.

― Это письма с угрозами, все они. В адрес Алии. Если мы не проиграем… Я не знаю, кто за этим стоит, но я не хочу рисковать жизнью своей дочери ради гребаного трофея.

― А Грейсон знает? ― спрашиваю я, пролистывая стопку писем, в которых говорится, в общем-то, одно и то же. Слей игру, иначе с Алией что-то случится. Я только что разговаривал с ее братом в раздевалке. Он выглядел так, словно настроен на победу. Я бы понял, если бы что-то подобное было у него в голове.

― Нет, он не должен знать. Он бросится искать этого засранца и подвергнет ее еще большему риску. Ты знаешь это не хуже меня.

Я смотрю на газету в своей руке. Я могу выиграть Кубок Стэнли и рискнуть потерять свою девушку, либо слить эту чертову игру и испортить свою карьеру. Потому что, скажем прямо, если меня уличат в том, что я сделал это специально, мне конец.

У меня не будет хоккея. Спорта, который я люблю. Но у меня будет она. И с ней все будет в порядке.

Тут нет никакого выбора. В любой ситуации я всегда выберу ее.

Поднявшись на ноги, я протягиваю Джейкобу папку. Я даже не знаю, что ему сказать.

― Я прошу тебя сделать это, потому что знаю, что ты любишь ее. Я просто надеюсь, что ты любишь ее больше, чем игру, ― говорит он.

― Я сделаю это. Я солью эту игру, но после женюсь на ней, ― говорю я ему. Я все равно планировал сделать ей предложение. Так ей будет проще сказать «да». Я выхожу из его кабинета и направляюсь прямо к Алие. Дверь охраняют шесть человек. Обычно их здесь не бывает. Увидев меня, один из них кивает и отходит в сторону.

Я вхожу, и Алия бросается ко мне.

― Что случилось? Почему ты здесь?

Я обнимаю ее, зарываясь лицом в ее шею.

― Я просто хотел тебя увидеть, ― говорю я ей.

― Ты сможешь увидеть меня после победы. ― Она смеется.

Я поднимаю голову и смотрю ей в глаза.

― Я люблю тебя, Алия Монро, так чертовски сильно, ― говорю я ей слова, которые так долго не решался произнести, боясь спугнуть ее.

Алия задыхается. Вся комната затихает, услышав мое заявление.

― Я тоже тебя люблю, ― отвечает она.

Мои губы прижимаются к ее, мой язык проникает в ее рот, но поцелуй длится недолго, мне нужно идти.

― Жди меня здесь после игры. Я переоденусь и приду за тобой, ― говорю я ей.

Брови Алии хмурятся, но она кивает головой.

― У тебя все получится, Лиам Кинг. Ты всем надерёшь задницу. ― Она ухмыляется, и я чувствую, как в моей груди зарождается чувство вины. Не из-за выбора, который я сделал, ― я бы сделал его снова, ― а потому, что я ненавижу скрывать что-то от нее.

― Ты права. Я так и сделаю, ― говорю я, вкладывая совершенно другой смысл в эти слова.

― Что с тобой происходит? ― Грей толкает меня в борт, когда шайба пролетает над сеткой, ударяясь о плексиглас за ней.

Я оглядываюсь по сторонам. Я хочу сказать ему, объяснить, что мы должны проиграть. Сказать ему, почему. Но я этого не делаю. Вместо этого я поднимаю глаза на ложу и вижу ее лицо.

У меня все получится, напоминаю я себе.

Я могу сделать так, чтобы наша команда снова не забила, и придумать, как пропустить другую команду через нашу оборону. На часах осталось три минуты, а у нас ничья. Они вели в счете, а потом Джеймсон забил чертов гол. Наверное, я никогда не думал, что проигрывать может быть так чертовски тяжело, особенно когда ты пытаешься сделать вид, что играешь на максимуме своих возможностей, но при этом промахиваешься мимо каждого гребаного броска.

У меня нет выбора, я останавливаюсь перед шайбой, делаю замах, словно намереваясь передать ее обратно Джеймсону, и наблюдаю, как шайба отскакивает от конька одного из нападающих Нэшвилла. Перед ним свободный участок льда, и он, черт возьми, несется вперед. Я следую за ним на трети своей обычной скорости, но прежде чем я добираюсь до другого конца катка, Грейсон оказывается там, ему удается отобрать шайбу и оторваться.

Он летит обратно, а я уже там, жду его паса. Кричу ему. Он смотрит на меня и делает движение, словно собирается отдать пас в мою сторону. Но вместо этого он поворачивает корпус и замахивается, и я с ужасом наблюдаю, как шайба пролетает над вратарем. Звуки, свет, шум толпы ― все это исчезает.

На часах осталась одна минута. Мы только что, блядь, выиграли Кубок Стэнли. Черт.

Я бросаюсь к скамейке запасных, перепрыгиваю через нее и бегу на коньках по туннелю. Все кричат мне вслед, недоумевая, какого хрена я делаю. Но у меня на уме только одно. Я должен добраться до нее. Я должен добраться до нее. Мы должны были, блядь, проиграть. Не успеваю я подойти к ложе, как Алия бежит по коридору навстречу мне.

― Лиам, что происходит? ― выкрикивает она, как только добегает до меня.

― Нам нужно убираться отсюда.

― Скажи мне, что происходит, ― повторяет она.

― Расскажу, как только мы выберемся с этого гребаного стадиона, ― говорю я ей. Нагнувшись, я срываю с себя коньки так быстро, как только могу, беру ее за руку и веду к боковой части здания. Стоянка команды находится слева, огорожена, доступ только для частных лиц. ― Черт, у меня нет ключей, ― ругаюсь я, ударив по металлической двери и толкнув ее.

― Все в порядке. У меня есть. ― Алия сжимает мою руку. Как только мы доходим до ее машины, я слышу за спиной хруст гравия. Я разворачиваюсь и тут же закрываю Алию собой.

― Ты должен был проиграть, ― произносит глубокий голос, его лицо скрыто маской, потом он делает два выстрела из пистолета в своей руке.

Алия вскрикивает, а парень убегает. Черт, ее подстрелили. Я оборачиваюсь ― первая мысль, что ее срочно нужно везти больницу, ― и у меня слабеют ноги. Я хватаюсь за нее. Ее руки опускаются мне на грудь, и она кричит еще громче.

― Все хорошо, ― говорю я ей.

― Черт. Помогите! Кто-нибудь, помогите нам! ― кричит она.

― Алия, ты ранена? ― спрашиваю я, чувствуя внезапное жжение во всем теле.

― Лиам, в тебя только что стреляли, а ты спрашиваешь меня, в порядке ли я?

Наконец-то я осматриваю себя. Я вижу кровь на своем свитере, чувствую тепло, распространяющееся по груди.

― Ты не ранена? ― Это кажется глупым вопросом, когда все улики указывают на то, что нет. Но мне нужно услышать это от нее.

― Нет, но в тебя попали. Черт. Сейчас. ― Алия достает свой телефон. Я смотрю на нее, понимая, что с ней все в порядке. Что я сделал все правильно. Затем земля уходит из-под ног, и я падаю на колени.

Алия протягивает руку, пытаясь удержать меня, но у нее нет ни единого шанса. Я больше чем в два раза тяжелее ее. Моя спина ударяется о землю, я вижу ночное небо, и все вокруг становится черным.

Алия

― С ним все будет хорошо, Лия, ― говорит Грей, обнимая меня за плечи.

― А что, если нет? Это моя вина. Мне не следовало втягивать его в наш мир, ― говорю я брату.

― Как будто ты могла его остановить. Этот тупой сукин сын любит тебя. Черт, он выбрал тебя, а не гребаный хоккей, Лия. Если это не любовь, то я не знаю, что это, ― говорит Грей со странной ноткой в голосе. ― Я просто, блядь, хотел бы, чтобы меня тоже кто-нибудь поставил в известность. Я мог бы предотвратить все это. ― Я понимаю… это чувство вины. Я слышу в его голосе.

Дверь в палату открывается, и в нее вбегает брат Лиама, а за ним их мать.

― Черт, Алия, ты в порядке? ― спрашивает меня Мэтти.

Я качаю головой, вырываюсь из объятий Грея и подхожу к Мэтти.

― Мне очень жаль. Я не могла… ― Я не знаю, что сказать.

Он обнимает меня, прижимая к своей груди.

― Ш-ш-ш, не надо. С ним все будет хорошо, а если он увидит, что ты плачешь, когда очнется, он разозлится на всех нас, ― говорит Мэтти ухмыляясь.

― Я не могу… ― Я качаю головой и вырываюсь из его объятий. Я смотрю на его мать, которая склонилась над кроватью Лиама, сжимая его руку в своей. Она что-то шепчет ему, но я не могу разобрать слов.

Она снова выпрямляется и поворачивается ко мне с выражением отвращения и возмущения на лице.

― Я думаю, вам лучше уйти, ― говорит она. ― Это семейное дело.

Я ошеломленно смотрю на нее. Она что, серьезно? Я ни за что не уйду из этой больничной палаты.

― Мам, остановись. Она, блядь, не уйдет. ― Мэтти тут же встает на мою защиту.

― Но я точно могу обеспечить, чтобы тебя выпроводили из здания, ― добавляет Грей.

― Прекратите! Все должны остановиться и заткнуться! ― кричу я. Подойдя к кровати Лиама, я сажусь и опускаю голову на его подушку. ― Пожалуйста, очнись. Мне нужно, чтобы ты пришел в себя сейчас же. Ты не можешь оставить меня здесь разбираться с этим дерьмом, Лиам Кинг. Очнись.

Я чувствую, как чья-то рука гладит мои волосы. Я не пытаюсь поднять голову. У меня нет сил. Пока я не слышу его голос.

― Алия? Ты в порядке? ― спрашивает он меня. Голос у него немного хриплый, но самоуверенный, как всегда.

Я поднимаю голову и встречаю его взгляд.

― В порядке ли я? В тебя стреляли, Лиам. Нет. Я совсем не в порядке, ― хриплю я, позволяя слезам свободно течь по моему лицу.

Лиам протягивает руку и вытирает мои щеки.

― Выходи за меня замуж, ― говорит он.

― Что? ― спрашиваю я, уверенная, что мне послышалось. Или, может быть, я сплю…

― Выходи за меня замуж, ― повторяет он.

― Мне кажется, ты под кайфом от обезболивающих или чего-то в этом роде, Лиам, ― шепчу я.

― Нет. Просто скажи «да». Пожалуйста.

Я киваю головой.

― Да, но только если ты спросишь снова, когда будешь не в больнице под действием лекарств, ― говорю я ему.

― Договорились.

― Кинг, ты гребаный засранец. Ты должен был сказать мне. ― Грейсон подходит к кровати, ругаясь под нос и обвиняюще тыча пальцем в сторону Лиама.

― Я сказал ему не делать этого, ― говорит мой отец, входя в комнату. ― Лиам, врач говорит, что с тобой все будет в порядке. Просто пара сквозных ранений. К счастью для тебя, этот ублюдок не задел ничего важного.

― А как же хоккей? ― спрашиваю я отца.

― Ну, ему предстоит несколько месяцев восстановления, прежде чем он снова выйдет на лёд, ― говорит папа. ― Но…

Лиам останавливает его.

― Что случилось? Вы нашли его?

― Винни нашел. ― Отец кивает. Больше ничего не нужно говорить, и никто не задает вопросов о том, кем он был или что моя семья сделала с ним или с ними.

Все знают ― ну, почти все. Мать и брат Лиама остаются в неведении, и мой отец позаботится о том, чтобы так и оставалось. Он объяснил всем нам, что произошло, почему Лиам был так взбешен после того, как Грей забил победный гол, почему он вообще пытался сорвать игру и чем он готов был пожертвовать, чтобы спасти меня.

― Спасибо, ― говорит Лиаму мой отец.

― Тебе не нужно меня благодарить, ― говорит ему Лиам. ― Я сделаю ради нее что угодно.

Отец кивает, а мать Лиама усмехается.

― Лиам, нам нужно поговорить об этом, ― говорит она, все еще стоя по другую сторону его кровати.

Лиам нахмуривает брови.

― Мама? Почему ты здесь? ― спрашивает он ее.

― Потому что ты мой сын, и в тебя стреляли ― благодаря этой девушке, ― говорит она, указывая наманикюренным ногтем в мою сторону.

Я пытаюсь отпустить руку Лиама, но он только крепче сжимает ее.

― Эта девушка скоро станет моей женой. Ты не должна проявлять к ней неуважение. Спасибо, что пришли, но вам не следовало этого делать, ― говорит он.

― Лиам, я скоро вернусь. Тебе что-нибудь нужно, брат? ― вклинивается Мэтти.

― Нет, все в порядке.

― Давай, мам, пойдем, ― говорит Мэтти, обнимая мать и направляя ее к двери. ― Ему нужно время, вот и все, ― говорит он ей.

Я не знаю, что делать. Я не хочу быть человеком, который встает между матерью и сыном, но я знаю, что эта вражда началась задолго до моего появления. Хотя, если подумать, если бы она не сделала то, что сделала, я бы никогда не встретила ее сына. В каком-то смысле, наверное, я должна поблагодарить ее за то, что она оказалась таким дерьмовым родителем.

Как только мать и брат Лиама скрываются из виду, мой отец прочищает горло.

― Грейсон, пойдем.

― Что? Почему я должен уходить? ― спорит Грей.

― Потому что я так сказал. Пойдем, ― на этот раз папа говорит более твердо. ― Затем он обращается ко мне. ― Алия, милая, позвони мне, если вам что-нибудь понадобится.

― Спасибо, папочка. ― Когда все уходят, в палате воцаряется тишина, и остаемся только мы с Лиамом. Единственные звуки ― это писк аппаратов на заднем плане. Мое тело замирает, и по лицу текут слезы.

― Иди сюда. Ложись рядом, ― говорит Лиам.

Я качаю головой.

― Нет, я не могу. Тебе больно.

― Мне будет еще больнее, если ты не послушаешь меня, принцесса, ― говорит он. Кровать достаточно широкая для нас обоих, поэтому я делаю, как он просит. Я забираюсь на нее и сворачиваюсь калачиком рядом с ним, стараясь не слишком сильно задевать его. ― Мне не нравится, когда ты плачешь, ― говорит Лиам.

― А мне не нравится, когда тебе больно. Особенно после того, как я потребовала, чтобы ты никогда не ловил пулю за меня, ― напоминаю я ему. ― Мне было так страшно. Я думала, что ты умер, Лиам. Никогда больше так со мной не поступай. — Я похлопываю его по руке тыльной стороной ладони.

― Я постараюсь, ― говорит он с ухмылкой.

― Я думаю… о свадьбе в Вегасе, ― говорю я после минутной паузы. ― Только мы вдвоем.

― Я думал, ты сказала, что больше не хочешь, чтобы я это делал? ― Он смеется, показывая на бинты на своем теле. ― Твой отец уже предупредил нас, что случится, если мы сбежим и поженимся.

― Ладно, может, не в Вегасе. Что насчет Шотландии? Мы могли бы поехать в замок ― настоящий замок, и ты мог бы стать там королем.

― Я никогда там не был. Но, честно говоря, мне все равно, где мы поженимся, лишь бы ты стала миссис Алией Кинг, ― говорит он, целуя меня в висок.

И я не могу не согласиться. Я была бы счастлива выйти замуж за этого мужчину в здании суда. Мне не нужна вся эта сказочная свадьба принцессы, которую я когда-то себе представляла. Все, что мне нужно, ― это он, и именно так я понимаю, что Лиам Кинг действительно мой единственный.

― Я люблю тебя. ― Я наклоняюсь и слегка касаюсь губами его губ.

― Раньше я думал, что хоккей ― это самая большая любовь в моей жизни. Ничто не имело значения, лишь бы я мог играть. Я ошибался, чертовски ошибался. Потому что ты, Алия Монро, ― это то, что мне нужно. Ты ― моя самая большая любовь.

[←1]

Роберт Марвин (Бобби) Халл ― канадский хоккеист, левый нападающий. Провёл более 20 сезонов в НХЛ, один из лучших игроков

[←2]

Хоккейная зайка ― хоккейная болельщица, которую больше привлекают игроки, чем сам хоккей

[←3]

аркадный развлекательный автомат, в котором после броска игрока шарик катится, поражая различные огни, бамперы, пандусы и другие цели

[←4]

видеостена огромного размера, обычно используемая на стадионах и улицах для трансляции каких-то событий или рекламы

[←5]

игрок хоккейной команды, основной задачей которого является препятствование развитию успеха соперников силовыми приёмами, устрашение противника, выключение из игры наиболее опасных форвардов команды-соперника

[←6]

от MILF — аббревиатура «Mother I'd like to fuck» (мамочка, которую я бы трахнул), сленговое вульгарное выражение.