По-настоящему ценить жизнь начинаешь только после смерти.

Обычно, в иной мир уходят, оставляя все на Земле, я же умудрилась захватить с собой самое ценное — мои знания и мою сестру. Вот только Женька оказалась более удачливой в любви и в магии, моя же новая жизнь, хоть и оказалась весьма интересной, но в личном плане никак не желала складываться.

Граф Орас Мидр заменил нам отца. Чело… арсом он оказался мудрым и терпеливым. Чтобы не подвести его, я готова была исполнить королевский указ и обручиться с неизвестным мне мужчиной. А что? Жених мой — Таэрт Стев — красив, богат, умен, из высших арсов, первый советник короля. Лежа в кровати, вечерами я мечтала о теплом, пробирающем до мурашек взгляде синих глаз. Он же тоже заинтересован в навязанном нам браке. Значит, и отношения следует выстраивать вместе.

Но одного танца с ним хватило, чтобы понять — «вместе» не будет. Впереди ждет только холодная вежливость, чопорный этикет и супружеский долг, который никогда не перерастет в нечто большее. Мне же хотелось чувств, огня, страсти. Я даже немножечко завидовала сестрам, искренне желая им счастья.

Да и дело не в женихе, а в том, что я ничего к нему не чувствовала. Вот совсем — ничегошеньки. Он привлекал меня эстетически, как красивая картинка, но не будил желания даже прикоснуться к нему. Примерно так же можно было бы относиться к манекену или роботу. Действительность оказалась хуже, чем те картинки, которые я себе рисовала, пытаясь смириться с навязанной помолвкой.

Еще и с крыльями проблема…

Даже не проблема, а настоящая беда, потому что крылья были у всех представителей гордой расы арсов. У низших, не владеющих магией, крылья всегда находились за спиной и выглядели, как плащ, наброшенный на плечи. Стражи, как моя сестренка и ее жених, могли управлять крыльями, убирая и материализовывая их по необходимости. Крылья выглядели обычно — темненькие такие, с перышками. А вот у высших арсов, обладающих магией, крылья состояли из стихии, подвластной магу, и имели такой же цвет спектра.

Да, каждый вид магии здесь имел свой цвет — семь спектральных цветов и два дополнительных: черный и прозрачный. Казалось бы это понятно и логично, но совет магов почему-то исключил два сегмента спектра. Ученые мужи всячески доказывали, что оранжевой и фиолетовой магии не существует в природе. По чьей-то злой воле почти из всех библиотек исчезли книги, где упоминались эти виды магии, современные определители дара больше не показывали эти цвета. И лишь я и мои сестры были прямым доказательством их существования.

Почему сестры? Потому что нам подарили не просто новую жизнь, полную тайн и загадок, нам с Женькой подарили старшую сестру Настасью, которая тоже была дочерью древнего опального мага Вигмария Фрея, какое-то время жила на Земле, а на Леандор попала раньше нас в тело простого человека. Но даже не имея крыльев, она сумела стать лучшим целителем нового мира. Ее муж, могучий арс, герцог души не чаял в своей хрупкой жене и всячески пытался оградить ее от неприятностей. Это он зря. Неприятности — второе имя женщин нашей семьи, его следует принять как данность относиться к этому с юмором, если на него останутся силы.

Так вот, если Настасья, являясь человеком, могла ходить без крыльев на законном основании, то для меня, как для высшей арсы, это являлось моветоном, потому что магия у меня была. Причем абсолютно всех спектров, исключая лишь магию мрака. Магия была, а крыльев не было… Это все равно, что, имея ноги, не иметь возможности ходить.

И Женька, моя милая Женька, которая из-за переживаний обо мне не могла наслаждаться своим собственным светлым и искренним чувством, постоянно рисковала собой. Ради меня сестра даже влезла в древнюю сокровищницу, чтобы добыть артефакт исполняющий желания — перо первородных. Правда, оказалось, что желания перо исполняет только Женькины, но я надеялась, что и мне перепадет хоть немного ее везения и удачи, не зря же мы провели ночь после бала в одной постели.

На утро ничего не произошло, но я чувствовала, что моя судьба изменилась, и вот-вот произойдет нечто волшебное, очень нужное — то, чего ждешь всю жизнь.

Совсем с другим настроением я отправилась с сестрой в храм, не ожидая, что попаду на ее свадьбу. До чего же прекрасное зрелище — влюбленная крылатая пара, кружась в танце, поднимается под облака и там парит. А зрители, собравшиеся в главном зале, смотрят на них и жмурятся от солнечных лучей. Кажется, что сама пара сияет так, что больно глазам.

Мне же оставалось изучить часть древнего артефакта и с головой уйти в работу, чтобы успеть изготовить хоть небольшое количество эликсира первородных. Состав получился у меня неожиданно, но оказался весьма нужным. Интуиция подсказывала, что его можно улучшить, доработать, но пока никаких идей в голову не пришло.

Через день Женька и ее муж Лесар улетели, чтобы добыть другие части древнего артефакта, когда-то разобранного на семь частей, а я осталась, испытывая странную смесь чувств, в большинстве своем состоящую из тревоги благодарности. Понимаю, что делали они это не только ради меня, но каждый добытый ими осколок отдалял ненавистную помолвку с абсолютно чужим мне мужчиной.

Я любила лабораторию Ораса, мне нравились все эксперименты и опыты, которые мы проводи вместе с графом и то, что я делала одна. На Земле, когда я пыталась собрать очередную машину, мне всегда казалось, что в ней чего-то не хватает. Магия давала простор для творчества, позволяла творить и делать неживое почти живым. Пусть ненадолго, а лишь на какое-то время.

Я обожала свои детальки и эликсиры, но сегодня по какой-то причине мне совсем не работалось. Еще раз проверив состав колбы, я оставила ее нагреваться, а сама поднялась в комнату.

Старушка Аора присматривала за леди Сланой с рождения, а сейчас, когда моя душа — душа Светы Бурмистровой заняла это тело, осталась моей верной служанкой. Она уже все приготовила ко сну, не забыла о стакане теплого молока и паре ломтиков свежего кекса. Признаться, я тоже к ней привязалась, ведь у нас с Женькой даже матери не было, не говоря уж о доброй бабушке, но сейчас хотелось воздуха.

Эх, были бы у меня крылья!

Как бы хотелось сейчас расправить их и взлететь, ощутив свободу и ветер в лицо, но увы, в распоряжении был лишь балкон. Я не отчаивалась, надеялась, что когда-нибудь и я смогу совершить полет, сейчас же собиралась лишь посмотреть, как летают другие арсы. Несмотря на то, что за окнами уже давно стемнело, небо Аэрлеи почти никогда не пустовало. Даже поздно ночью пусть изредка но мимо замка Мидр пролетали патрули стражей или просто одинокие арсы возвращались домой. Все как на Земле только на крыльях…

Я вышла на балкон и поежилась. Все же после теплой лаборатории на воздухе было холодновато. Ничего интересного снаружи не происходило и мне пришлось просто тоскливо всматриваться вдаль, чтобы скоротать время и унять тревогу, которая с каждой минутой нарастала. И ведь уверенность в том, что с Женькой все в порядке, не покидала, а волнение становилось все сильнее и сильнее. Странное предчувствие чего-то неминуемого не давало покоя. Казалось, что дрожит каждая клеточка тела.

Что это? Почему?

Через мгновение несколько энергетических пульсаров разрезали ночную мглу, а где-то неподалеку раздался вой. Я уже знала, что так звучит сигнал тревоги для корпуса стражей. Значит, действительно случилось нечто непредвиденное.

И только я собралась посмотреть, что происходит, как на балкон влетел страж. Я не успела ни охнуть, ни рассмотреть мужчину, как он привлек меня к себе и поцеловал.

Мамочки… Что это был за поцелуй! Сладкий, волшебный, страстный и… очень близкий. Какой-никакой опыт в таких делах у меня имелся. Было с чем сравнить. Поэтому я смело могла заявить — этот поцелуй был самым лучшим!

Страж теснил меня к стене, а я и не думала сопротивляться, плыла на волнах неги, растворяясь в незнакомце без остатка. «Бурмистрова, какая ты несерьезная!» — осуждал разум. «Дерзай, Светка! Возьми свое счастье!» — подсказывало сердце. И я совсем растерялась, пока за спиной не зависли два стража.

— Не видели проклятого стража? — грозно спросил один.

— Не видишь, тут делом заняты… — хохотнул другой. — Война войной, а любовь по расписанию.

В этот миг незнакомец поцеловал меня так нежно и пылко, что кажется я невольно тихонечко застонала.

— Летим отсюда, — выпалил первый и крикнул куда-то в темноту: — Тут его нет!

Вскоре все стихло, и только тогда мужчина отстранился, выпустив меня из своих объятий. Сразу стало холодно и… одиноко.

— Благодарю вас, леди… — хриплым, пробирающим до мурашек голосом произнес он.

— Обращайтесь, — шепотом, потому что голос отказал мне, сказала я.

А дальше мы зачем-то снова шагнули навстречу и снова поцеловались, на этот раз очень медленно, обстоятельно изучая друг друга и наслаждаясь каждым мгновением.

Где-то переговаривались стражи, орала, а потом резко замолчала сирена, а мы потеряли счет времени. Нет, мы просто затерялись во времени и пространстве.

Но ничто не бывает вечным. Особенно, поцелуй незнакомца.

Он отстранился, а я впервые за этот вечер смогла рассмотреть его. Мужчина чем-то неуловимо был похож на моего жениха, но как же они отличались. Оба безусловно красивы. Если бы я не знала, что это невозможно, то посчитала бы их родственниками или даже братьями. Но Стевы были старинным, угасающим родом, в котором все надежды и чаянья по продолжению возлагались на Таэрта, как на самого молодого. Ни о ком ином нигде не упоминалось.

И все же… Поразительное сходство! Черты лица, высокие скулы, полные чувственные губы и синие, словно горные озера Мидра глаза. Да, синева очень знакомая, зато насколько разные чувства скрывались в ее глубине. Вежливая отстраненность, холодность и, если хотите, даже безразличие — у моего жениха, и ласковая теплота, благодарность и симпатия — у незнакомца.

Страж тоже рассматривал меня внимательно, изучал. И, судя по всему, ему нравилось то, что он видит.

Интересно, его ли искал патруль? И кем он проклят? Эти и еще сотни вопросов всплывали в голове. Пауза затягивалась, и я уже совсем собралась с духом, чтобы хоть о чем-то спросить незнакомца, но он меня опередил.

— Кто ты, моя спасительница? — хрипло выдохнул он.

— С-света… — снова шепотом ответила я. Почему-то, стоило ему заговорить, как голос у меня отказывал, а тело начинало дрожать, как в лихорадке.

— Свет… — повторил незнакомец и улыбнулся. Улыбка удивительно изменила его лицо, хмурые складки разгладились, а глаза засияли еще больше. Невозможный мужчина! Абсолютно преступно быть таким красивым. — Вам очень подходит это имя, леди Свет. Вы вся такая тонкая и яркая, словно первый лучик светила, разгоняющий ночную мглу на земле Леандора.

Он так поэтично, так красиво говорил, что я непростительно заслушалась.

— Позвольте скромному стражу еще раз поблагодарить вас, леди Свет, — сказал мой ночной загадочный гость, потянулся за моей рукой, а когда завладел ею, поцеловал тыльную сторону запястья.

Ох, что же он со мной творит, что делает! От столь невинной ласки тело вновь задрожало, а ног ослабли. Я пошатнулась, он поддержал, а потом…

— Мне пора… — прошептал незнакомец, и за его спиной распахнулись два огромных темных крыла.

— Как пора? Куда? — неожиданно для самой себя спросила я.

Признаться, не самые этичные вопросы. В сущности, какое мне дело до того, куда он там собирается. Впрочем, и страж не должен держать предо мной ответ.

Но сейчас меня волновало совсем не то, о чем я спрашивала. Исследователь и артефактор всегда во мне брал верх над женщиной. Я смотрела на крылья стража и никак не могла понять, чем они отличаются от почти таких же крыльев сестры, Лесара, Лойс, Аоры и еще дюжины слуг замка Мидр? Перья блестели сильнее, но было что-то еще, неуловимое, незаметное взгляду.

— Ну… — замялся мужчина под моим пристальным взглядом. — Мне пора…

— Секунду, — произнесла я и ловко выдернула из ближайшего ко мне крыла пару небольших перьев, запоздало уточнив: — Я возьму, вы не возражаете?

— А смысл? — совершенно логично пожал широкими плечами ночной гость. — Обратно не прирастут.

— Может быть, вас немного утешит тот факт, что ваш биоматериал послужит науке Леандора, — сообщила я мужчине и поняла — не утешит, и тогда задала совершенно ненужный, более того, унизительный и оскорбительный вопрос. Сама не знаю, как так получилось. — Хотите, чтобы я вам заплатила за перья?

Пожалела об этом сразу. Теплый синий взгляд заледенел, а незнакомец выпустил мою руку и отшатнулся, как от удара.

— Мы в расчете! — выпалил он. — Прощайте, леди Свет.

И он спрыгнул с балкона, а через секунду где-то в ночной мгле послышался шелест крыльев.

— Как вас зовут? — почти ни на что не рассчитывая, в отчаянии крикнула я.

Однако…

— Кит… Мое имя — Кит, — ответили мне, и я осталась одна.

Совсем одна!

— Дура! Идиотка ненормальная! Зачем я ему про деньги… — ругала себя на чем свет стоит, а в порыве даже ногой топнула.

И тем неожиданнее было услышать совсем рядом:

— Это у вас семейное. Во всех женщинах гармонично сочетаются аналитический ум и спонтанная бытовая глупость.

Я посмотрела на говорившего. На перилах сидел тот самый красно-черный попугай, за которым мы с Женькой бежали по тайным коридорам академии.

С тех пор я его почти не видела, но успела узнать, что птица принадлежит нашей старшей сестре Настасье.

— Простите… — начала говорить я, собираясь сообщить кому-то, что он лезет не в свое дело. И да, приятных эпитетов у меня для аррела не было, но договорить птица не дала.

— Не стоит извиняться за правду. Все вы Фреи такие, тут уж ничего не изменить, — сообщил мне Лошариус. — Вот скажи мне, какой добрый хозяин в такую ночь бедную птицу из дома с поручением выкинет? То-то и оно… Чувствую себя… золушкой!

Вся злость разом куда-то ушла, и я улыбнулась «пернатой золушке», забирая из лап письмо.

— Ветчину будешь? — спросила птицу. О его пристрастиях тоже знала от Настасьи.

— А ты не безнадежна! — Лошариус смерил меня внимательным взглядом, слетел с перил и вразвалочку направился в комнату. — Идем, поговорим.

Разговаривать с птицей как-то глупо, но спорить я не стала и пошла за ним.

Где находится в замке кухня, я знала отлично. Иногда, работая по ночам, совершала спонтанные вылазки. Вот и сейчас повела Лошариуса сразу туда, на ходу читая письмо от сестры.

Ничего особенного Настасья не сообщала. Она писала, что Эривард Ги отлучился из Аэрлеи по делам и обещал прислать официальное приглашение по приезду. Сестра собиралась составить мне компанию и, как я, очень беспокоилась за Женьку. Вот собственно и все. Писала Настя на магической бумаге, поэтому, стоило мне прочесть, как записка растворилась в воздухе, не оставив и следа. Удобно и для конспирации, для экологии.

— Кто-то ветчину обещал, — напомнил шагающий рядом аррел.

— У кого-то проблемы с терпением, — не осталась в долгу я.

— А ты самая проблемная из дочерей Фрея, — заметил Лошариус.

Не знаю, на что он рассчитывал, озвучивая неприятную правду, но явно не на мое полное и безоговорочное согласие. Мы как раз зашли на кухню и, пока я мелкими кубиками нарезала розовую домашнюю ветчину, сетовала птице на жизнь.

— Ох, и не говори! — начала свой монолог я. — Магия досталась настолько странная, что даже магистр Агиар не знал, на какой факультет меня направить. Крылья вообще не выросли. Никакие. Хотя, если следовать логике, то, как у высшей арсы, подвластная мне стихия должна была их создать. С женихом полный облом. Понимаешь, мне хватило одного взгляда, чтобы понять — не мой это мужчина… Ну, не смогу я с ним не то что, ну ты понимаешь, а даже создать видимость. А тут залетал ко мне случайно страж один. Понравился, а я… Я его умудрилась оскорбить до основания крыльев. Вот скажи, кто меня за язык тянул?

Я посмотрела на странно притихшего аррела и поставила перед ним тарелочку с лакомством, но он по какой-то причине к ветчине даже не притронулся, а продолжил задумчиво изучать деревянную столешницу.

Стало стыдно. Не водилось за мной привычки вешать на других свои проблемы. С ними я предпочитала справляться сама.

— Извини, — затараторила я. — Не подумай, я не жалуюсь, просто вдруг выговориться захотелось. Это потому что Жени долго нет.

— Перья у кого выщипала? — спросил Лош, кивнув на два перышка, сиротливо примостившихся на краю стола. — У стража залетного?

Я кивнула и попыталась хоть как-то оправдаться:

— Я не хотела. Инстинкт сработал. Я в этом мире только и делаю, что материал для исследований собираю. А эти перья отличаются от других таких же. Сам посмотри, они словно сами по себе светятся. Конечно, очень слабо и почти незаметно, но в темноте, если приглядеться, увидеть можно.

— Вообще-то, любому пернатому неприятно, когда кто-то насильно перья выдирает, — ответил аррел и клюнул первый кусочек угощения. — Недурственно.

— Ох… — еще больше расстроилась я.

— Кроме того, он ведь мужик, понимать надо. Ты могла его гордость задеть. Мужчины — существа слабые, ранимые очень. Это на вас пахать надо, а нас стоит и поберечь. Вдруг война, а мы в депрессии?

— Нет, он не на перья обиделся, — покачала я головой.

— А на что тогда? — птица вновь сверлила меня укоризненным взглядом.

— Я ему за биоматериал деньги предложила, как донору.

Да, пришлось признаваться, раз уж сама начала этот разговор. Вдруг он мне растолкует психологию крылатых.

Птица несколько мгновений молчала, а потом загомонила, издавая булькающие и щелкающие звуки.

— Эй, — позвала я. — Ты ржешь что ли?

— Деньги за биоматериал… Ой, не умру я с вами своей смертью… — изгалялся Лошариус.

Очевидно то, что я приняла за сочувствие, оказалось на деле одной из форм издевательства. Жестоко. Тем более, мое состояние и так было не самым радужным. Даже на колкости и грубости сил не осталось.

— Живи с чувством выполненного долга, и спасибо тебе за письмо.

Я взяла перышки и пошла прочь, даже не загасив магические светильники.

Нагнал аррел меня на лестнице и закружил, то отставая, то залетая вперед.

— Ты это… Светка, не обиделась же в самом деле? — спросил он.

— Я на дрессированных животных не обижаюсь. Они же не ведают, что творят, — все же огрызнулась я.

— А вот это сейчас обидно было, — сообщил Лош. — Давай сделаем вид, что мы квиты. А хочешь, я тебе свой биоматериал сдам совершенно безвозмездно?

— Твой мне без надобности. Пока.

— Вот, — не унималась птица. — А я сразу понял, что ты самая добрая из всех. Женька с Настасьей сразу суп сварить из меня обещали, а ты даже от перьев отказалась. Ну так что, Свет? Мир?

— С одним условием, — предупредила я.

— Это с каким? — насторожился аррел, и правильно сделал.

— Узнай мне имя ночного гостя, — попросила я. — Очень извиниться перед ним хочется.

— Я по-твоему теперь должен весь корпус стражей облететь, выспрашивая, у кого ночью красноволосая леди все перья повыщипала? — оскорбился Лошарик. — Так после бала в Аэрлее мода на красные волосы наступила. Общипанных стражей с десяток наберется!

— За ним патруль гнался. Они называли его «проклятым стражем».

— Патруль стражей за стражем? Ничего не путаешь? — вмиг стал серьезным аррел.

— Не путаю.

— Странная ситуация. Я о ней ничего не знаю, но попробую выяснить хоть что-то. Но тоже с условием.

— С каким? — спросила я.

— Ты перестанешь на меня дуться, и между нами наступит мир.

— Хорошо, — кивнула я, полностью осознавая тот факт, что сейчас я безбожно продешевила.

— Вот и славно, — повеселела птица. — А за это я тебе еще дневник Фрея принесу и ключ к нему. Настасья не все смогла прочитать в нем, да от радости, что сестер нашла, позабыла вам его показать. Думаю, Вигмарий там тебе информацию оставил, больше некому.

А вот это было уже кое-что.

— Завтра? — спросила я, пользуясь моментом, пока аррел ко мне лояльно настроен.

— С самого утра, — заверил он и попрощался.

Еще минуту я постояла на балконе. Чуда не произошло, Кит не вернулся. Тяжело вздохнув, направилась в лабораторию.

Очередная партия эликсира была почти готова. Одно перышко стража я убрала в шкатулку, где хранила перья других арсов. Долго смотрела на него и поняла, что не все смогли бы заметить отличие, а только носители редкой магии. В таком случае, учитывая ситуацию на Леандоре, чудо, что Кит еще жив. Значит, никто еще не раскрыл его тайны. А может, раскрыл? И поэтому за ним охотились все патрули Аэрлеи? Поэтому его называли «проклятым стражем»?

Я закрыла шкатулку и капнула эликсир на второе перо. Оно послушно окрасилось в белый — яркий, сияющий, жемчужно-перламутровый. Похожий я видела только на рисунках, где древние художники изображали первородных арсов. Но разве картина может передать реальные краски и цвета, даже если написана гениально? Уверена, что нет.

Время эксперимента вышло, а перо Кита… Оно так и осталось белым. Вот пожалуйста, первое отличие — мой эликсир действует на перья проклятого стража дольше. Что ж, осталось узнать — насколько. Я перевернула песочные часы и снова стала ждать. Но и после второго, и после третьего и даже после четвертого раза перо все равно цвет больше не поменяло.

Волшебно. Еще там, на балконе, когда Кит поцеловал меня, я уже знала, что с ним меня ждут настоящие чудеса. Во мне росла уверенность, что мы еще обязательно встретимся. Поэтому, отбросив все посторонние мысли, я отправилась спать и положила белое перо под подушку.

Утро вечера мудренее. И я надеялась, что счастливее.

Утро началось с ворчливой Аоры. Старушка раздернула шторы, и солнечный свет залил комнату, попав на глаза.

— Опять в душном подвале до утра просидели, леди? — строго спросила она.

— Нет, кажется… — почти не соврала я. — А что случилось?

— Да уж случилось, — пробубнила служанка. — Сирена корпуса стражей всю ночь выла. Патрули с утра по городу рыщут, а кого разыскивают, никто и не ведает. Ваш батюшка с утра еще в академию отбыл. Наверное, хочет узнать, что за неприятность приключилась, ведь до бала-то всего два дня осталось.

Я потянулась и улыбнулась новому дню. Ну и что, что два дня. Теперь у меня была цель, поэтому страх перед помолвкой как-то сам собой отошел на второй план. Тем более, семья меня поддерживала. По крайней мере, Женька с Настасьей точно. А куда жены, туда и мужья. Мидр же, как самый разумный из всех арсов, против большинства не выступит. За два дня я обязательно что-нибудь узнаю о Ките, а может даже смогу с ним встретиться и извиниться.

Надо же, а ведь я никогда не верила в любовь с первого взгляда. Вернее, с первого поцелуя. А она есть.

— Почему сразу неприятности? — спросила Аору. — Может быть, очень даже приятности.

Старушка разложила на кресле свежее платье, повернулась ко мне и посмотрела так… В общем, подозрительно посмотрела, как на преступницу.

— А ну-ка признавайтесь, птичка моя, вы что-то знаете о ночном переполохе? — спросила она.

Я пожала плечами. Нет, рассказывать обо всем у меня и в мыслях не было, но и держать Аору в полном неведении опасно. Так она сама докопаться попробует, слежку организует. А мне это нужно?

— То же, что и все знаю, — бодро ответила я. — Сирену слышала, патрули видела, я как раз на балконе стояла. Искали какого-то проклятого стража. Ты, кстати, не знаешь, кто это такой?

И я с такой надеждой посмотрела на пожилую арсу, что она улыбнулась.

— Про стража не знаю, а вот про проклятого короля мне еще моя бабушка сказку рассказывала, — ответила служанка.

— Расскажешь?

— Только когда накормлю вас завтраком, моя птичка, строго предупредила Аора. — Поскольку отца вашего с сестрой в замке нет, так я сюда принесу, а то знаю я вас, сейчас вскочите и запретесь в своей лаборатории. А балкон это хорошо. Вам на воздухе сам Адан первородный велел бывать, вон, как щечки разрумянились, и глаза блестят. Ну, одевайтесь покудова, а я на кухню спущусь.

Она ушла, а я первым делом залезла под подушку и достала перо Кита. Не знаю, что согрело мне душу больше: осознание того, что у меня осталась частичка ночного гостя, или тот факт, что перышко до сих пор оставалось белоснежным и искрящимся, словно пушистое облако в солнечный день.

— Я разгадаю все твои загадки, милый, — прошептала я. — Все до единой.

— Это чьи загадки вы собрались разгадывать до завтрака, птенчик мой? — спросила Аора, вплывая в спальню с подносом. Сложенные за спиной крылья нисколько не мешали ей двигаться. Она поставила завтрак на столик и присела на свою любимую скамеечку у камина. — Поспешите, леди, пока не остыло.

Надо же, я так засмотрелась на перо, что потеряла счет времени. Пришлось спрятать трофей и вставать.

Питались арсы обильно и сытно, но при этом я не видела ни одного, обремененного лишним весом. Оно и понятно, иначе его крылья не подняли бы. Простые арсы расходовали физическую силу, а стражи и высшие — магию. Так вот магия требовала энергии в несколько раз больше. Я же, хоть и не летала, но порой в лаборатории творила настоящее волшебство и, как следствие, почти всегда была голодна.

Аора принесла все, что я успела полюбить на Леандоре. Не переставала удивляться этой крылатой женщине. Как за столь короткий срок она успела изучить все мои привычки и предпочтения?

На подносе стояла большая кружка горячего лачо. Этот напиток напоминал земное кофе самого лучшего качества, средней обжарки, сваренное на густом кокосовом молоке. Потрясающий вкус, бодрость на весь день и никакого вреда для организма. Яйца здесь подавались редко, арсы отдавали предпочтение рыбе и морепродуктам. Вот и сейчас Аора принесла целое блюдо местных креветок размером со средний банан, поданных под сливочным соусом, ломтики копченой рыбы изумительного лимонного цвета, свежие ароматные лепешки, сыр, масло и горный мед диких пчел.

— Ты обещала сказку, — напомнила я, приступая к завтраку. — О проклятом короле.

— Обещала, — улыбнулась арса. — Будет тебе сказка.

Аора вдела в иглу нить и достала свое вышивание, а дальше… дальше началось волшебство, хотя магией моя старушка не обладала, но рассказывала так вдохновенно, что предо мной вставали очень яркие, красочные картины прошлого.

— Давно это было, — начала она. — В те временна, когда все арсы рождались белокрылыми, а магии было столько, что жизнь текла сытая и беззаботная. Правил в Аэрлее истинный король со своей королевой. Уж не знаю, за что на него разгневались темные силы, но наслали они на королеву страшную болезнь. Все ее потомство рождалось мертвым. Король страдал, он оплакивал своих детей, но еще больше переживал за жену, которая и сама была едва живая. И вот королева вновь понесла. И стал властитель молить светлых богов, но они молчали. Тогда правитель попытался договориться с темными силами, но те просили невозможного — открыть тайный ход в мир арсов. На это король не мог пойти даже ради любимой. Но подслушал его разговор отец жены и помог темным силам. Королева родила живого младенца, только крылья его больше не были белыми, они стали черны, как поступок его деда. И хлынули темные на земли Леандора, и была страшная битва. В том бою погиб отец королевы, так и не успев признаться в своем преступлении. Арсы смогли закрыть проход, но с тех пор стали терять магию. Совет магов во всех бедах обвинил короля, его лишили короны и крыльев. Он умер, но даже перед смертью не признал вины, ибо пострадал безвинно. С тех самых пор призрак проклятого монарха появляется у врат каждый раз, когда зло пытается прорваться на Леандор. Говорят, дальние патрули стражей его видели.

Аора замолчала и сменила в игле нитку.

— А что стало с ребенком? — спросила я. На Земле в сказках почти всегда счастливый конец, а здесь все умерли.

— Сын за отца не в ответе, — пожала плечами служанка. — Наверное, вырос, даже не утратив своего титула. Королем, конечно, уже не стал, но ведь не обязательно править, чтобы приносить пользу другим, верно?

— Верно, — согласилась я и отпила из кружки остывший лачо.

И все же что-то в сказке Аоры было неправильным, нелогичным или исковерканным. Я это чувствовала, но не могла определить, что именно меня натолкнуло на подобную мысль. Одно мне было известно точно — в каждой сказке есть доля правды. Старушка сама заговорила.

— Хотя, моя бабка еще кое-что говорила, — произнесла она, делая очередной стежок.

— Что? — нетерпеливо спросила я.

— Вы лепешечку-то доешьте, леди. А я скажу, не сомневайтесь. — Пришлось намазать кусок лепешки медом и отправить его в рот, только после этого Аора продолжила: — Так вот, она говорила, что в мире существует еще один вид магии — магия власти. Ею наделен лишь истинный король, и он рождается один раз в триста лет, чтобы вершить великие и справедливые дела. Вот я и думаю, что проклятый король и был истинным, а раз его потомство больше не правило, значит, у Аэрлеи больше и не было истинного правителя.

Я закашлялась, подавившись лепешкой. А ведь мы с Женькой вместе штудировали книги по истории Леандора. И нигде не нашли причины тому, за что род Стевов, род моего жениха лишили короны. Получается, Кайо не истинный правитель, а Таэрт, как акула кружит вокруг трона, чтобы при удобном случае устроить государственный переворот?

Нет, тут тоже что-то не сходилось. При таком слабом короле, столь хитрый придворный, как лорд Стев, мог уже много раз занять трон. Очевидно ему это без надобности. Он и так фактически правит, умело манипулируя поступками Кайо.

Должно быть что-то еще. Я это чувствовала так сильно, что меня просто распирало изнутри, словно отгадка была очень близко. Хотя… Хотя это могла быть и тревога за Женьку. Да-да, я чувствовала, что ей в пути приходится несладко. А сказка… Сказка всегда могла остаться просто сказкой, развлечением для детей.

Я поблагодарила Аору, умылась, оделась и отправилась в лабораторию. Были у меня идеи и неотложные дела.

На лестнице меня нагнал аррел. В лапах он держал потрепанную тетрадку.

— Я ждала тебя раньше, — сказала вместо приветствия, подставляя плечо. Дневник Фрея сам упал в руки прежде, чем птица приземлилась.

— Да герцог перестраховывался, — попытался оправдаться, а в результате просто наябедничал Лошариус. — Полчаса вопил, что артефакт редкий, древний и должен остаться минимум потомкам, а потом еще чары отвода глаз накладывал.

— Правильно сделал, — поддержала я Агиара. Ректор вызывал уважение, а разумность его поступков не подвергалась сомнению.

— Не начинай, — ответила птица и предупредила о серьезности своих слов, сильнее сжав когти на моем плече. — Хватит с меня и Настасьи, которая со своего арса пылинки сдувает, а меня не замечает, словно я сирота!

Ах, вот оно что. В пернатом говорила обида на герцога и ревность.

— Зря ты так, — с улыбкой заметила я. — Конечно, Настя очень любит супруга, но, уверена, и для нас с тобой в ее сердце отыщется местечко. Например, я тебя считаю не просто другом, но и очень ценным средством информации. Ты единственная ниточка, которая связывает нас с настоящим отцом, потому что только ты знаешь, каким он был, над чем работал, как относился к каждой из нас.

— Великим он был, Светка, — как-то неожиданно хрипло заметил аррел. — И хватит об этом, а то я становлюсь излишне сентиментальным, а за вами глаз да глаз нужен. Особенно за тобой, как за птенцом, еще не создавшим пару и не свившим своего гнезда.

Собственно, Вигмарий Фрей хоть и интересовал меня, как любой эпизод истории, но думала я вовсе не о нем. Только не знала, с чего начать разговор. Лошарик же сам позволил сменить тему.

— Узнал что-нибудь о проклятом страже? — спросила я.

— Пока нет, — ответила птица. Было заметно, что аррелу неприятно признаваться в своей неудаче. — Во дворце и корпусе стражей ходит много слухов, но открыто об этом никто не говорит. Уж поверь, я потратил на это все утро.

— Спасибо тебе, — поблагодарила Лошика.

Я твердо знала одно — мой ночной гость и проклятый страж, которого искали все королевские патрули, одно и то же лицо. Это означало, что найти его будет сложно. Ничего, Бурмистровы и не с такими задачами справлялись.

— Ладно, ты пока читай, — смутился аррел. — А я попробую еще что-нибудь выяснить. Палец не забудь куда надо приставить, без этого дневник не раскроется.

Я не стала задерживать птицу. Лошариус улетел, а я вошла в лабораторию и обомлела — эликсира, который я ставила вчера, было произведено вдвое больше положенного без видимых причин. Хотя, почему без видимых? Рядом стояла шкатулка с перьями, в которую я положила перо Кита, а потом забыла убрать. Так вот — она сияла. Не сама, а то, что внутри. Когда я подняла крышку, едва видимым светом сияло не только перо проклятого стража, но и другие перья, словно сила по цепочке передалась и им, заставив работать, увеличивая КПД процессов, происходящих рядом.

Вот так чудо! Вот так перо! Тут поневоле поверишь в особый вид магии — магию власти. Да, я с детства любила сказки. Мне некому было их рассказывать, но я читала их с тех пор, как в пять лет научилась складывать буквы в слова. История, рассказанная Аорой, никак не шла из головы. Возможно, истинный король так влиял своей магией на дары своих подданных, что и их крылья становились при нем белоснежными. И выходит, мой ночной гость, проклятый страж, и есть тот самый король, который рождается раз в триста лет. А вдруг его именно за это и прокляли? Тогда… Тогда почему не убили, а оставили в живых? Или искали для того, чтобы завершить начатое когда-то?

Как всегда в голове родилась целая тысяча разных вопросов, ответов на которые у меня пока не было. Я разлила эликсир по флаконам и поставила аж две новые партии, теперь целенаправленно пододвинув шкатулку с перьями как можно ближе.

Только после этого с чистой совестью придвинула к себе дневник Вигмария.

— Ну-с, посмотрим, какие сюрпризы ты приготовил для меня, дорогой отец, — прошептала я и смело приложила палец к выступу.

По опыту уже знала, что почти все старинные артефакты являются хищниками и нуждаются в крови мага, прежде чем раскроются. Легкая вспышка боли утихла почти сразу, и я раскрыла тетрадь.

Почти сразу поняла, какие строки видели все сестры, а какие предназначались лишь мне. Впрочем, сам Фрей именно так и написал: «Не стану напрягать магическими формулами и научными выводами всех, оставлю их лишь той, в которой будет интерес к этому. Лишь обладательница дара созидания, а именно — оранжевой магии спектра, станет сочетать в себе все иные виды магии. Хотя, не исключаю вероятности, что возникнет проблема с крыльями, ибо магия созидания не имеет стихии, способной нести своего обладателя. Не расстраивайся, дитя мое, и помни, что настоящие крылья дает лишь любовь. В силу своего дара прорицателя, я попытался устроить вашу судьбу настолько, насколько смог, находясь в далеком прошлом. Надеюсь, Слана, именно ты оценишь того, кого я увидел в твоей судьбе, и будешь счастлива с внуком моего доброго друга Ино, ведь их род ведет начало от самого Адана первородного. Лишь для крошки Инни я не смог завершить предсказание, но с ее фиолетовым даром, она и сама почувствует свою судьбу. Будьте счастливы, девочки. А теперь о делах…».

О, в этом был весь Вигмарий Фрей — короткое лирическое отступление и снова к делам, способным уберечь и сохранить родной мир. Я еще раз перечитала строки и невольно улыбнулась. А ведь он любил нас, всех троих. Это ради нас он прошел через пространство и время, вытерпел все то, что ни арсу, ни человеку невозможно вытерпеть, а главное — он преуспел в этом. И наш с сестрами долг продолжить дело отца, исполнить его заветы и отстоять Леандор прежде всего для самих себя.

Жаль, что в отношении меня он ошибся и Таэрт Стев мне если и подходил, то только в теории. Чьим бы внуком он ни был.

Больше на лирику я не отвлекалась, а сосредоточилась на главном, что содержал дневник.

Итак, Вигмарий писал об артефакте древних, который те любезно оставили на Леандоре, оснастив ими врата. Что это были за существа? Никто из ныне живущих не ответил бы. Стражами врат стали арсы, как более продвинутая в плане магии раса. Именно они должны были защищать мир от зла, которое обязательно попыталось бы проникнуть. Светлым сущностям артефакт позволял беспрепятственно проникать в мир, но они не несли и угрозы. Темные могли лишь шептать из-за врат, смущая умы защитников, но пройти им не позволяло устройство.

Отец не заострял своего внимания на том, как это произошло, но однажды артефакт был поделен на семь частей. Арсы догадались, что произошла катастрофа почти сразу и попытались восстановить прибор, но не смогли собрать все части, а потом, по какой-то причине, и не стали этого делать.

Вигмарий утверждал, что лишь один сегмент попал в щупальца темных — четвертый. Самый крупный находился в храме Аэрлеи, и эта часть все еще оставалась рабочей, хотя и не такой мощной, как целый прибор. Четыре части имели значение лишь для собранного артефакта, а вот пятая… Пятой, если верить Фрею, владели Стевы. Разумеется, тайно. Но отец работал с Ино и своими глазами видел сегмент. Кроме того, у Стевов оставался ключ, способный запустить уже собранный артефакт. Древние называли его «оком». Но ни Вигмарий, ни Ино, ни другие члены рода Стевов не знали, как он выглядит.

Что касается самого артефакта, то отец проделал серьезную кропотливую работу по его изучению. Предполагая, что на литературу, содержащую данные о приборе защиты вскоре начнется охота, он оставил все самые ценные знания в своем дневнике, который оставил тем, кто точно не предаст и не подставит, тем, кому он верил, на кого надеялся и уповал — своему продолжению — дочерям.

Дальше шли подробные чертежи каждой части с описанием и пояснениями. Подробная инструкция о том, как соединить воедино все семь частей, чтобы артефакт вновь заработал. Вот только ключ Фрей описать не смог, но предположил — это должно быть что-то совсем небольшое, способное преобразовывать прямой приказ в магию, которая и приведет к действию все части.

У меня тут же возник вопрос: чей приказ? Какой магией должен обладать арс, отдающий этот приказ? Вряд ли любой.

Поскольку воспоминания о магии власти были все еще свежи в моей памяти, я попыталась отыскать хоть что-нибудь об этом в дневнике, но нашла лишь одну фразу, за которую могла зацепиться. «Придет время, и артефакт защиты врат придется собрать. К сожалению, к тому моменту это сможешь сделать лишь ты, моя Слана. Дам лишь один совет — не пренебрегай помощью своего мужа, даже если он будет далек от науки» — писал Вигмарий.

Я, конечно, все понимаю, что война, опасность, конспирация, в конце концов, но нельзя же все время говорить загадками! Я чувствовала, что не читаю дневник отца, а бесконечно разгадываю какие-то ребусы, несмотря на то, что без крови Фреев, никто и букв не увидит.

Делать нечего. Если хотим выжить, придется разгадать все загадки. И как жаль, что для этого мне придется хотя бы подружиться с Таэртом Стевом, потому что работа защитного артефакта каким-то непостижимым для меня образом завязана на нем.

Был еще целый раздел несложных и нужных заклинаний. В основном, все они касались работы артефактора, но было одно, которое меня не на шутку взволновало. Заклинание использовали близнецы, чтобы в разы лучше чувствовать друг друга на расстоянии. Как побочный эффект указывалась на время возникающая способность испытывать все потребности сестры. Например, если она хочет есть, то и я стану испытывать голод.

Сказать, что мне тут же захотелось воспользоваться этим заклинанием, это ничего не сказать. Я просто вся горела, едва сдерживая свой пыл. Останавливало одно — в путешествие Женька улетела не одна, а с мужем. Насколько я успела составить мнение о Лесаре, это был весьма темпераментный мужчина. Вдруг у них в путешествии возникнет момент такой… интимный, а тут раз и я «здрасти вам» с заклинанием и со свечкой. Это ж конфуз-то какой!

В дверь постучали.

— Войдите! — крикнула, нехотя отрываясь от дневника Фрея, и глазам не поверила — еще две порции моего эликсира были готовы. Обычно у меня уходило на его производство не меньше суток, или трех их четвертей, если не отходить от состава ни на секунду.

— Птичка моя, вы снова засиделись, — начала причитать вошедшая Аора. — К обеду не вышли, и к ужину. Граф не так давно вернулся и спать сразу отправился. Ох и хмурый. Видать новости нерадостные или совсем ничего узнать не удалось. Вам ужин сюда подать или, может, в гостиную подниметесь?

Взглянув на часы, я едва не ахнула. Оказывается, прошел целый день, и уже наступил поздний вечер. Конечно, работы и здесь хватало, но перед балом положено отдыхать. Меня волновало поведение Ораса. Граф словно избегал меня после несостоявшейся помолвки. Он не настаивал на согласии, но и не поддерживал. Отстранился, чтобы не мешать судьбе — сделать все так, как предрешено. Возможно, это самое правильное в сложившихся обстоятельствах.

— Инни не вернулась? — тихо спросила я, и когда старушка отрицательно покачала головой, попросила: — Принеси мне что-нибудь поесть в спальню. Я скоро поднимусь.

— Хорошо, моя птичка, — улыбнулась Аора и вышла.

Я же перелила во флаконы эликсир, поставила новый и еще раз проштудировала заклинание чувствительности. Все же отсутствие Женьки волновало. Перо Кита работало отлично в качестве усилителя эффекта артефактов, поэтому с чистой совестью я покинула лабораторию и направилась в спальню.

Аора уже исполнила мою просьбу. На подносе стояла тарелка с аппетитной жареной ножкой местного шестилапого зайца, овощи, сыр, большая кружка лачо и большая лепешка с цукатами и кусочками фруктов. На кресле разложена ночная сорочка, расстелена кровать и погашены все, кроме одного, светильники. Это означало, что служанка переделала все свои дела, ушла и до утра больше меня не побеспокоит.

Я быстро перекусила, переоделась и все же произнесла заклинание, рекомендованное Фреем. Пару минут прислушивалась к ощущениям, но ничего странного не заметила. Либо формула не работала, либо с Женькой ничего не происходило. Возможно, в столь поздний час сестра уже спала в какой-нибудь придорожной гостинице.

Однако очень скоро все изменилось. Сначала я почувствовала жуткую усталость, которая как-то незаметно и сразу, словно шаль, опустилась на плечи. Захотелось спать. Кровать манила, но нарастающее беспокойство не давало покоя. В какой-то момент оно настолько усилилось, что стало трудно дышать, и тогда пришлось выйти на балкон.

Зря я это сделала, потому что здесь к беспокойству о сестре добавились воспоминания о вчерашнем госте, его поцелуях…

И нет, я не ждала его. Какой арс в здравом уме прилетит вновь, зная о том, что за ним охотятся все королевские патрули Аэрлеи? Но то ли я себе врала, то ли арс мне попался без здравого ума, шелест крыльев все же раздался. Уже через минуту передо мной стоял ОН — моя ночная тайна, проклятый страж.

— Привет… — прошептала я. — Хорошо подумал и решил все же взять деньги за свои перышки?

Вряд ли я думала, когда произносила это. Более того, когда слова все же вылетели, обругала себя мысленно последними словами.

— Не старайтесь меня обидеть, — сказал Кит, и улыбка сделала просто прекрасными его и без того весьма привлекательные черты. — У вас это не получится. Мне очень хотелось увидеть вас, леди.

Я с облегчением выдохнула, но продолжила вести себя странно, потому что безумно хотела Кита. Впрочем, возможно это Женька где-то там с неимоверной силой желала своего Лесара. Но сейчас мне бы не удалось отличить собственные чувства от чувств сестры.

— Вот и хорошо, — выпалила я. — Тогда давай не будем терять время, просто поцелуй меня!

А он… Он подошел и склонился, но прежде чем поцеловать, шепнул:

— А вы горячая штучка, леди, хоть и выглядите как образец невинности и добродетели.

Возможно, я бы отреагировала на его слова, если бы не горела от страсти, а потом, когда поцелуй уже случился, совсем стало не до мыслей.

Мы целовались… И если первый раз мне казался прекрасным, то теперь я определилась — поцелуи Кита были волшебными, его прикосновения волновали, будоражили, заставляли кровь закипать. Голова кружилась, и весь мир, он кружился в танце вместе с моей головой. Сердце отчаянно стучало, где надо — там екало, бабочки, о которых все говорят, в изобилии махали крыльями тоже в нужных местах, и, вообще, я парила, не имея собственных крыльев.

По-настоящему парила… или… Или мне так казалось.

Или не казалось…

Когда поцелуй закончился, Кит чуть отстранился и снова улыбнулся, а я… Я зачем-то решила вернуть ему комплимент.

— А вы очень темпераментный мужчина, лорд.

И снова в синих глазах застыл лед. Улыбка исчезла, а лицо… его прекрасное лицо вмиг стало чужим и неприветливым, как у… Таэрта. И что я такого сказала на этот раз?

— Полагаю, вам известно, что я не лорд, хотя и должен им являться по праву рождения, — зло отпечатал он.

Странный. И откуда мне это знать, если я о нем даже не слышала до прошлой ночи, пока он в буквальном смысле едва не свалился мне на голову.

— Но… — попыталась возразить я, но разве кто-то меня слушал?

— О, как приветлив ваш взгляд, леди, как сияют добротой ваши глаза, насколько трогательная невинная улыбка касается ваших сладких губ! Им слишком легко поверить, и только ваши речи отрезвляют разум, показывая ваше истинное лицо! — выпалил он.

Так его слово «лорд» задело? Скажите, какой ранимый! Незаметно возбуждение, которое мной владело целиком в последние минуты, схлынуло, оставив лишь злость и жажду сражаться с врагом. И сейчас в роли обидчика выступал Кит.

— И какое же у меня лицо? — выпалила я, гордо вздернув подбородок и испепеляя его взглядом.

— Такое же лживое и лицемерное, как у всех аристократок Аэрлеи! — буркнул он. — Счастливо оставаться, леди. Надеюсь, обратную дорогу найдете сами, отлетели мы недалеко.

И он… У него крылья снова появились, а может и не исчезали вовсе. Кит с легкостью шагнул с края скалы, на уступе которой мы стояли, и взвился под облака, исчезая в ночной мгле.

А я… Я пока еще не могла поверить, что мне не показалось, и мы действительно летали, пока целовались. Эх, совсем как Лесар с Женькой. Только вот сестра могла летать и сама, а я… Я видела огни Аэрлеи. Они были совсем рядом, но недосягаемо далеко. Уступ скалы располагался в паре десятков метров от земли, и мне самой отсюда просто не выбраться.

Вот это засада!

И не позвонить никому. Здесь мобильников нет, народ рассчитывает на магию и собственные крылья. А мне… Мне на что рассчитывать? Я даже простые бытовые заклинания не все выучила, и получались они у меня через раз, а находясь на такой высоте, ошибиться нельзя — разобьюсь в лепешку.

Вообще, я всегда оптимистично смотрела на жизнь, но сейчас такая грусть накатила, такое отчаяние, что даже слезы навернулись на глаза.

— Ки-и-ит! Ки-и-и-ит, вернись! — крикнула я в пустоту, а тише, почти шепотом добавила то, что меня терзало, беспокоило и заставляло считать себя неполноценной: — У меня нет крыльев… Я не выберусь отсюда сама…

Порывы вера трепали тонкую ночную сорочку, холод пробирал до костей, а почти ледяной камень, на котором я стояла босыми ногами, вытягивал из организма последнее тепло. Так недолго и заболеть, если, конечно, выживу.

Ничего себе на свиданочку слетала!

А этот красавчик хорош… На лорда он обиделся. Да какой ты лорд? Поступки, как у невоспитанного эгоиста. Если что-то взял, потом обязательно на место положи! Нет, на скале оставил. Поматросил девушку и бросил, а ты сама как хочешь, так и слезай с этой высоты.

Слов нет… Одни выражения, которым нет перевода на местный язык.

Я уселась на холодный камень и обняла колени, чтобы хоть как-то сберечь оставшееся тепло, хотя меня уже изрядно трясло от холода.

Как достучаться до Ораса я не знала, поэтому сосредоточилась на Женьке, пыталась почувствовать сестру, и мне это удалось. Женя больше не была возбуждена, не злилась, а грустила или даже скорбела. Нечто подобное мы с ней испытали несколько лет назад, когда погиб наш приемный отец на Земле. Хотя сейчас чувство сестры было чище и пронзительнее.

Через полчаса я уже почти не чувствовала ни рук, ни ног. Зато тело больше не трясло, оно словно заледенело, как и мысли, которые медленно возникали и медленно бессмысленно исчезали. Хотелось спать, и пришлось облокотиться на каменную стену.

На пару секунд стало еще холоднее, а потом мне стало все равно, глаза закрылись, и я увидела изумительный сон про зеленую летнюю поляну, спелую землянику и прекрасного синеглазого мужчину. Я его звала, все время повторяя: «Кит! Кит, вернись ко мне!», и он пришел. Страж не осуждал, не кричал, не обвинял во всех грехах, он смотрел на меня с искренней симпатией или даже любовью, а потом подхватил на руки и…

Вернулись боль и холод. Мне хотелось лишь покоя и спать, но меня тормошили, а потом подняли и куда-то понесли. Вряд ли я отдавала себе отчет, что вокруг происходило, но если бы отдавала… то высказала бы все, что думаю и наболело в наглые синие глаза заносчивого красавца!

— Ки-и-и-ит… — пожаловалась я, вцепившись в источник тепла.

Что мне ответили, уже не слышала, потому что погрузилась в очередной сон.

Снилась мне русская баня. Тело согрелось, в какой-то момент даже стало горячо и мокро, а потом снова тепло и уютно, словно синеглазый страж снова обнимал меня и прижимал к себе.

— Ки-и-и-ит… — снова позвала я, ощущая его присутствие.

И никак не ожидала, что меня бесцеремонно выдернут из сна и не совсем по-доброму, а вернее очень даже зло прошипят:

— Здесь я, здесь. А тебе сейчас обязательно нужно выпить вот это, чтобы лихорадка не началась. — Губ коснулся край чашки, и что-то теплое, почти горячее не сильно обожгло. Напиток имел привкус меда, лесных ягод и каких-то трав. — Давай, леди, еще один глоток. Кружку сама удержишь, пока я тебе носки натяну?

— Удержу, — хрипло ответила я и закашлялась.

Страж покачал головой, посмотрел на меня, как на бесполезную животинку, которая в общем-то совсем не нужна, но выкинуть жалко, однако подождал, пока не пройдет приступ. Только потом всунул в руки глиняную чашку.

— Спасибо, — сказала я, с любопытством осматриваясь вокруг.

Мы находились в круглой комнате с балконом. Вместо занавески висел гобелен, где два белокрылых стража забивали пшекаями беззащитного сухопутного осьминога. На мой взгляд — зверство чистой воды.

В камине весело трещали поленья, и горел огонь, разливая свое тепло на всю комнату. Рядом стоял массивный стол и два кресла с высокими спинками. Я лежала на такой же, как стол, монументальной кровати. Мужская обстановочка, хотя белье свежее и пахнет лавандой. Так вот где обитают проклятые стражи! Вернее, я не знала, где именно они обитают, но с их бытом познакомилась и столкнулась вплотную.

А вот дальнейший осмотр насторожил, потому что посредине комнаты стояла деревянная лохань, наполненная еще горячей, но уже использованной водой, а рядом на маленьком табурете лежала очень знакомая вещь. Еще совсем недавно этот клочок ткани был моей ночной сорочкой, а под ней явно ютились трусики.

Мамочки мои….

И пока я пыталась сообразить, что на мне надето, ибо ощупать себя не могла по причине того, что держала в руках чашку с горячим напитком, страж натянул мне на ноги толстые шерстяные носки, а потом еще прикрыл их одеялом.

— Порядок, — заключил он и посмотрел на меня.

А я тоже смотрела на Кита и, признаться честно, считала совсем иначе.

— Никакой это не порядок! — грозно и еще более хрипло, отчего получалось вообще устрашающе, прокаркала я. — Это вы что же меня раздевали?

— А по-вашему я должен был вас посадить в лохань с водой одетой? — изумился моей наглости мужчина.

Это он зря, потому что мне тоже было что ему сказать.

— По-моему, вам не следовало тырить с балконов благородных лордов все, что плохо лежит… стоит… тьфу! То, что находится на их балконах, а конкретно — меня!

— Да кто вас тырил, леди? — усмехнулся наглец. — Это вы изволили прилипнуть ко мне так, что никакая сила бы нас не смогла разлепить!

— Прилипла?!.. — от возмущения слова застряли в горле, и я никак не могла подобрать самые едкие из них, чтобы бросить в холеную усмехающуюся физиономию. — Я? К вам?!..

— Вы, вы! — кивнул он. — И да, ко мне, представьте себе!

— А вы… Вы хам и наглец! И заберите ваше пойло! — я протянула чашку, а он от неожиданности взял.

Очень медленно Кит подошел к столу, поставил кружку и снова развернулся ко мне. О, теперь это был уже знакомый проклятый страж — злой-презлой.

— Скажи мне, рыжее чудовище, ты почему не улетела домой? Там до твоего замка от силы метров триста было, — спросил он.

А я так рассчитывала, что вот-вот начнется очередной приступ кашля, который позволит мне не говорить ему о позорных причинах, а его заставит устыдиться и пожалеть девушку, в чьих несчастьях виноват только он. Только кашель отказывался начинаться, и мне пришлось сказать.

— Я не смогла…

— Что? — переспросил Кит, потому что не расслышал, я же целенаправленно говорила тихо. — С таким коротким полетом и птенец бы справился. И, леди, говорите громче, если желаете, чтобы вас услышали.

Я не желала, но ночной кошмар так взбесил меня, что, посмотрев ему в глаза, почти закричала:

— Я не птенец! У меня просто нет крыльев. Никаких. И если бы ты не вернулся, то к утру я, скорее всего, превратилась бы в окоченевший труп. И знаешь что? В этом был бы виноват ты, потому что именно ты затащил меня на ту скалу, не спросив, смогу ли я слезть оттуда, и бросил. Ты меня услышал? Я достаточно громко говорила? Хотя, мне наплевать… Я хочу оказаться дома, и чтобы этот кошмар закончился.

Слезы… Предательские слезы снова навернулись на глаза, и я шмыгнула носом, чтобы окончательно позорно не разреветься.

Наступила тишина. Я не смотрела на Кита, зато поняла, что на мне надета его рубашка. Мало того, что надета, она еще и застегнута на все пуговицы. И носки он надевал старательно и даже нежно. Не такой уж он монстр, дикий просто, а если извинится, значит, и дрессировке поддается.

— Извини, — произнес он. — Я не знал, что ты… не можешь.

И вот вроде извинился, и инвалидом не обозвал, а все равно стало так стыдно, словно меня подловили на пикантном и запрещенном. Мне так неловко не было даже тогда, когда у моего прежнего любовника оказалась видеозапись нашего секса. А тут, подумаешь, крыльев нет. У меня на Земле всю жизнь крыльев не было, и ничего, прожила как-то.

— Ладно, забыли, — вздохнула я. Какой смысл огорчаться и лелеять в себе обиды, если все равно это ничего не изменит. Чувствовала я себя довольно сносно, поэтому спросила: — Ты отнесешь меня домой?

— Нет, леди, — покачал головой Кит. — Сейчас в городе слишком много патрулей, меня все еще ищут. Давай ложиться спать, а на рассвете я тебя доставлю домой.

Я еще раз осмотрелась. Что-то меня смущало, хотя больше настораживало.

— А где вы собираетесь спать? — задала вполне себе невинный вопрос, который удивил хозяина комнаты.

— На кровати, — ответил он.

А кровать была здесь одна. Возможно, Кит имел в виду еще какую-то кровать в другом помещении, но оказалось — нет, страж говорил о той самой, на которой лежала я. Иначе, с чего бы он стал раздеваться?

Против того, чтобы увидеть Кита обнаженным, я не имела ничего. Там было на что посмотреть. И поверьте, я оценивала чисто эстетическое зрелище, потому что на практическое пользование шикарным мужским телом после ночной вылазки не осталось никаких сил. Однако, что-то во мне бунтовало против вместе проведенной ночи. Все-таки на Леандоре я почти была помолвлена. И прежде чем начинать другие отношения, нужно завершить текущие. Тем более, если верить дневнику, они были важны не только лично мне, но и для мира в целом.

— Но здесь я! — попробовала протестовать.

Бесполезно.

— Ничего, — усмехнулся страж. — Вы маленькая, мы поместимся.

Он погасил светильник и лег. Мне же не оставалось ничего другого, как прижаться к нему и положить голову на плечо стража.

Я слышала, как ровно и очень надежно бьется его сердце, украдкой любовалась профилем Кита в отсветах пламени от догорающего камина и думала о том, что совершенно напрасно не расспросила его о том, за что его прокляли. Хотя эта тема тоже могла его обидеть.

— Спи, леди Свет. Рассвет наступит быстро, — произнес он, и уже через минуту заснул.

Мне же не спалось слишком долго, а потом крепкий сон сморил меня неожиданно и как-то внезапно. Наверное, и рассвет наступал быстро, но проснулась я уже в своей кровати, все еще в его рубашке, но уже без Кита.

Аора уже хлопотала в комнате.

— Не стала вас будить, моя птичка, — сказала она. — Дала вам возможность выспаться перед балом. Обед принести сюда или спуститесь в гостиную?

— Обед? — удивилась я и посмотрела в окно, где солнце светило уже слишком высоко.

— Обед, — кивнула старушка. — Пора готовиться к балу.

— А Инни, она…

— Они с лордом Лесаром вернулись на рассвете, теперь, стало быть, отсыпаются, — сообщила добрая служанка и вдруг подозрительно на меня посмотрела: — А что это на вас надето, леди?

— Да так, вещица одна, — слишком поспешно ответила я и прикрылась одеялом.

— Ну-ну, — строго хмыкнула Аора. — Поднимайтесь, умывайтесь, а я пока принесу еду.

Она ушла, а я выдохнула от облегчения и подскочила, чтобы переодеться и спрятать рубашку Кита. Все же перед служанкой, которая скорее была для меня доброй бабушкой, было неудобно щеголять в одежде незнакомого мужчины.

Но как только я встала, то увидела на соседней подушке великолепный пурпурный цветок и небольшой листок бумаги.

Нежный цветок, так похожий на земную лилию, кажется, назывался здесь эйрисом. Его дарил жених своей невесте. И… Я невольно улыбнулась. Вот это я понимаю мужчина, для которого слово честь не пустой звук. Поспал рядом с леди, на утро, будьте любезны, пожалуйте замуж. Я бы даже рассмеялась, если бы не испытывала сильное волнение, и оно нарастало с каждой минутой. Это, скорее всего, стресс перед балом. Не каждый день мне делает предложение арс, к которому тянется душа, а «да» я должна сказать другому, на которого и смотреть не хочется.

Не буду думать о плохом.

Так. Был еще листок бумаги. Что это? Записка? Моя ночная тайна оставила любовное послание? Не может быть, учитывая его тяжелый характер и дурное воспитание.

И все же…

«Свет, нам необходимо поговорить. Буду ждать тебя у центрального храма через два часа после полудня, только там мы будем в безопасности.

Кит».

О любви ни слова, но зато сколько невысказанных слов между строк. Эх, страж. Еще немного и ты научишься соловьем петь. Я знала! Я чувствовала, что ты не безнадежен.

Записку я сожгла, а эйрис убрала в нижний ящик комода, зная о том, что этот цветок не вянет очень долго, если чувства настоящие. А в том, что Кит на меня запал точно так же, как и я на него, не было сомнений.

До прихода Аоры я успела умыться, одеться и распланировать маршрут так, чтобы успеть встретиться с Китом, а потом вернуться и попасть на бал. И все же волнение мешало сосредоточиться, а может быть, это было, предвкушение? Никогда я не чувствовала ничего подобного. Никогда, ни к одному мужчине.

— Вам необходимо хорошо поесть сейчас, птичка моя, чтобы за ужином съесть лишь капельку. На балу вы должны ощущать себя легким перышком, а не уткой нафаршированной осенними плодами, — сказала служанка, водружая поднос передо мной на стол.

Есть не хотелось, но я послушно отломила кусок лепешки, положила сверху сыр и ветчину и стала откусывать, запивая бутерброд лачо, почти не ощущая вкус ни того, ни другого.

— Я все, — сообщила удивленной Аоре и, чтобы сгладить эффект, чмокнула арсу в морщинистую щеку.

— Леди, да вы куда-то собрались? — спросила старушка.

— По делам. По срочным! — крикнула уже на ходу. — Не скучайте, скоро вернусь!

— А что сестре-то вашей сказать? Ведь спрашивать станет, где вы? — уточнила Аора.

— Скажи, что поговорю с Женькой перед балом!

Никогда еще я так не боялась опоздать. Никогда еще я так быстро не бегала. Нет, я фактически летела к храму, словно у меня за спиной раскрылась пара крыльев. Ровно в два я была у входа. Конечно, Кит не показывался, да и не мог, потому что на него открыли охоту, но я надеялась, что он подаст мне какой-то знак.

В три я все еще мерила шагами площадь у храма. В четыре — присела на скамеечку, но так никого и не дождалась. Конечно, утешала себя как могла. Форс-мажоры никто не отменял. Он не смог прилететь, не смог сообщить, но ведь хотел.

В пять я поняла, что нужно возвращаться и тоже бегом, иначе опоздаю во дворец, а это в нашем положении недопустимо.

Прибежала я за час до выхода. Недовольная Аора заканчивала приготовления, а меня отправила в ванну. Прическа, платье, туфли. Сегодня меня не интересовало, как я выгляжу. Я даже не взглянула в зеркало, вставая со стула.

— Вы настоящая красавица, птичка моя, — всплеснула руками старушка. — Вот вы вроде с леди Иннией одинаковые, а все же разница есть. Она во всем: в походке, жестах, взгляде. Ваша сестра чудесная женщина, добрая, очаровательная, решительная, но вы настоящая леди — пример для подражания, помните об этом.

Я кивнула, не воспринимая всерьез слова Аоры. Она просто любила меня беззаветно, потому и видела то, до чего всем остальным и дела не было.

— Пора, — шепнула служанка. — Ступайте, граф уже ждет вас.

Я пошла, но думала совсем не о бале, а о синих глазах прекрасного стража, и о том, почему он все же не пришел на назначенное свидание.

С каждой минутой волнение усиливалось. Когда я спускалась по лестнице, то едва не упала. Предательски дрожали колени, словно я пробежала марафонскую дистанцию.

Орас в темно-зеленом камзоле, который оттенял его рыжие волосы и бороду, делая цвет еще ярче, ждал меня у магического пути. Граф взял мою руку и ободряюще улыбнулся.

— Прорвемся, Слана, — сказал он. — Слушай свое сердце, только оно безошибочно чувствует того мужчину, который не подведет, не предаст, защитит. Я хочу, чтобы ты помнила, дочь моя, семья поддержит любой твой выбор. Главное, чтобы он устраивал тебя.

Вот тебе и раз. А я-то думала, Мидр меня сторонится, чтобы избежать неприятного для себя разговора, а он… Он за меня, даже если я против короля и его требований. Впрочем, сегодня ссориться с монархом я не планировала. Еще не все части артефакта собраны. Следовало согласиться на навязанную помолвку, чтобы выиграть время. Но за поддержку я была искренне благодарна Орасу.

— Спасибо, — сказала я, и мы ступили на путь.

— Граф Мидр с дочерью! — объявил королевский церемониймейстер.

Мы вошли. Нам предстояло спуститься по лестнице, а потом пройти через весь зал к трону. Я надеялась, что сегодня не будет липких взглядов, как пятью днями ранее. Все меня уже видели, обсудили, а особо смелые даже перекрасили волосы в разные оттенки рыжего. Но ошиблась.

Орас не дрогнул. Он держал мою руку на протяжении всего пути, пока мы в полной тишине, под перекрестными взглядами придворных шли, слушая лишь звук собственных шагов. Но один взгляд заинтересованный, липкий, похотливый я ощущала каждой клеточкой.

Признаться честно, грешила на Таэрта. Хотя в нашу первую встречу он остался равнодушен ко мне. Советник короля был предельно вежлив, озвучил положенные по этикету пару комплиментов, один из которых относился к выбору платья, а вовсе не ко мне, и, собственно, этим ограничился. Вся наша дальнейшая беседа состояла из ничего не значащих фраз. А когда лорд Стев вернул меня отцу после положенных трех танцев, почти сразу забыл о моем существовании.

Мне стало любопытно, что могло изменить мнение жениха о невесте? И я подняла глаза, чтобы встретиться взглядом… с королем Кайо. Сердце пропустило удар, от неожиданности я сбилась с шага и обязательно бы растянулась перед монаршими ногами, если бы Орас не поддержал.

Таэрт стоял сбоку от трона и на меня не обращал никакого внимания. Словно не его невеста сейчас шла по проходу. Значит, король. И как я не заметила его интереса ко мне на прошлом балу?

Я попыталась отыскать ответы в памяти, ведь мы с Кайо общались. Ничего подобного, тогда король смотрел на меня, как на пыль под его ногами. Возможно, просьба семьи отложить свадьбу привлекла ко мне королевское внимание. Но сейчас совершенно точно мужчина меня возжелал, хоть и старался свою похоть скрыть от подданных и супруги.

Король приветствовал графа легким кивком головы, от меня же отвернулся вовсе, лишь королева-мать украдкой послала мне мимолетную улыбку. Сегодня она молчала. Очевидно между Кларис и Кайо состоялся непростой разговор, и победителем из него вышел сын.

Казалось бы, все формальности соблюдены, но монарх все же напомнил:

— Надеюсь, нам ничто и никто не помешает… — тут он взял паузу и посмотрел на меня так, что я поняла, что он говорит о нас: о нем и обо мне. Голубые, словно кристаллики льда, глаза сузились. Охотник выследил дичь, и теперь собирался ее загнать в такое место, где ему будет удобно ею полакомиться. — …Огласить помолвку моего первого советника леди Мидр сегодня в конце бала.

Я вздохнула, Орас все понял и ответил:

— До конца бала осталось совсем немного времени, Ваше Величество.

Дипломатично, лишь бы ему не прилетел грозный ответ. Но Кайо сегодня находился в приподнятом настроении и ответил сдержанно:

— Да, юные арсы-аристократки очень любят говорить о какой-то свободе, но до конца не осознают, что по сути ее у них нет.

Король изволил засмеяться, и придворные подхватили. Мы же под шумок поспешили уйти. Орас подвел меня к сестрам, а сам затерялся в толпе, сославшись на дела.

Почти сразу заиграла музыка, и монарх открыл бал. Но не со своей беременной женой. Он открывал бал с молодой арсой, которую я не знала. Королева выглядела неважно, и все время держалась за живот. Ей бы сейчас лежать, подложив под ноги подушку, а не смотреть на это вот все.

Таэрт затерялся в толпе, но перед этим успел мне легко кивнуть в знак приветствия. Все же этикет жених не нарушал никогда.

Плевать. Я уже встретила мужчину, который заставил мое сердце биться чаще. Он странный, порой даже грубый и невоспитанный — все это можно списать на сложную жизнь в изгнании. Она точно была не мед и даже не сахар, раз Кит самые простые слова воспринимает в штыки и как личную угрозу. Фактически из-за его комплексов и недоверия я едва не погибла там, на скале. Хотя, вряд ли бы это произошло. Отчего-то я верила, что он вернется за мной и спасет.

«Спи, леди Свет. Рассвет наступит быстро» — почему-то вспомнились его слова, сказанные хриплым усталым голосом. И я улыбнулась своим мыслям. Все же Кит потрясающий мужчина. Не без тараканов, конечно, но с его живностью я общий язык найду, потому что отчаянно желаю этого.

Моя улыбка не осталась незамеченной. С другого конца зала за мной наблюдал Таэрт. И Кайо. Он все еще танцевал с новой партнершей, но меня не выпускал из вида. И если жених смотрел на меня с ленивым равнодушием, то рядом с королем в эту минуту я бы оказаться не хотела. Король уже вынес мне приговор, он решил меня присвоить, узаконив место при дворе, а будущему супругу было все равно.

Вообще, странное поведение. Я пыталась проанализировать поступки Таэрта, но все время заходила в тупик, а такого просто не могло быть. Чтобы человек чести, друг герцога Агиара и стража Лесара согласился жениться лишь для того, чтобы передать девушку в постель другому? Не верилось.

Под такими разными двумя взглядами я почувствовала себя неловко, но почти сразу ко мне подошла Женя и встала рядом. Присутствие сестры успокоило и селило уверенность, что все будет хорошо, а если не будет, то я все равно смогу все поправить.

— Я тебя искала весь день, но тебя не было, — шепнула она.

— Хотелось увидеть Кита, но он так и не пришел, — ответила я.

Тревога вернулась. Женька, словно почувствовав мое состояние, сжала руку, чтобы успокоить и ободрить.

— Кажется, твой жених собирается подойти, — предупредила она.

«Вот и началось» — подумала я. Однако, судьба приготовила новое испытание и, вместо помолвки, меня ждало нечто совсем иное.

— Проклятого Стева поймали! — выкрикнул кто-то из придворных.

Все пришло в движение. Король, бросив свою партнершу, с предвкушающей улыбкой на губах направился к трону. Королева пыталась что-то втолковать сыну, но Кайо ее не слушал или не слышал, но скорее всего не желал слышать.

Двери распахнулись и в зал ввели мужчину. Одного короткого взгляда было достаточно, чтобы понять, почему Кит не пришел на свидание.

— Свет… Света… ты чего? — спрашивала Женька.

— Ты как себя чувствуешь? Тошнит? Голова болит? — вторила ей Настасья.

Их голоса я слышала словно через огромный ком ваты. В голове шумело, в глазах темнело, но я не могла оторвать взгляд от пленника. К королю привели ЕГО — моего ночного гостя.

— Это Кит… — выдохнула я и пошатнулась, на большее отчего-то и сил не осталось.

Король уже давно приговорил проклятого стража, но решил напоследок поиграть с ним, как кот с мышью.

— Долго же тебе удавалось скрываться от королевского правосудия, Китрэн Стэв, бывший лорд, бывший сын тобою убитых родителей, — излишне мягко произнес Кайо.

— Королевского правосудия? — усмехнулся Кит, обнажив верхний ряд ровных белых зубов. — Я не убивал лорда и леди Стэв! Я любил их и являлся прямым наследником своих родителей. Вам это известно не хуже, чем мне! Но по странному стечению обстоятельств вы упорно верите лживым уликам.

— Я не собираюсь выслушивать все это по-новому кругу, — лениво отозвался король. — Зовите палача!

Кларис, сидящая рядом с сыном, закрыла лицо руками. Королева не верила в справедливость обвинения, но доказать королю ничего не могла. Да и кто бы смог по прошествии стольких лет?

Мы с Китом не могли отвести взгляда друг от друга. Меня трясло, а из глаз по щекам скатывались слезы. Я не хотела, чтобы он умер, я хотела, чтобы Кит жил…

Тяжелой поступью в зал вошел грузный арс из низших. Его массивные крылья плащом лежали за спиной, а голову скрывал темный колпак с прорезями для глаз. В руках он держал массивную секиру.

— Итак, — произнес король. Все происходящее его забавляло. — По древнему закону проливший кровь арсов своего рода должен заплатить своей магией и жизнью. Китрэн Стэв приговаривается к лишению крыльев путем их отсечения и к пожизненному заключению в башне смерти. Если у кого-то остались добрые слова для преступника, говорите, или замолчите навсегда.

Кайо сделал длинную театральную паузу.

Сильные руки меня поддержали. Не знаю, кто это был: герцог или страж Лесар, но пленнику это не понравилось. Вот же дурень! Ему семь смертей грозит, а он ревнивца разыгрывает.

Тем не менее, голова кружилась, а ноги вдруг стали как ватные. Никогда не падала в обморок, но сейчас осознала, что я на грани.

— Ори, сделай что-нибудь! Немедленно! Иначе у бедной Светы сейчас сердце разорвется, и мы получим труп еще до казни! — потребовала у мужа Настасья, она от меня не отходила и все время придерживала за локоть.

— Любимая, ты самая умная женщина Леандора, — просиял ректор и обратился ко мне: — Леди Слана, вы девственны?

Признаться, я растерялась.

— Что-о-о? — выдохнула я.

Невинность — это не та тема, которую я могла бы обсуждать с посторонними мужчинами. Герцог, конечно, входил в ближний круг, но все же был мужем сестры, а не моим. Однако и ректор не любитель подобных бесед, и если он об этом спрашивает, значит, информация важна. Поэтому я кивнула и сдержанно ответила:

— В этом мире, несомненно.

— Отлично. А смогли бы вы здесь и сейчас назвать Китрэна Стэва своим супругом? — снова спросил Орфес.

Китрэна? Мне он представился просто Китом. Впрочем, мне понравилось, как звучит его полное имя

— Если он не возражает… — замялась я.

— У него просто нет иного выхода, — сказал герцог. — Итак, последний вопрос: желаете ли вы, леди, спасти стоящего перед вами мужчину от уготовленной участи?

А если не удастся перевоспитать… Если он навсегда останется таким… зацикленным на своем негативном жизненном опыте? Хотя… с другой стороны, хлебнувшие горя на вольных хлебах потом самые верные и ласковые. О чем я?

Будет — не будет… Какая разница, когда стоит вопрос жить или умереть? Конечно, жить.

Без вариантов!

— Желаю, — твердо ответила я.

— Идемте со мной.

Ректор Агиар взял меня за руку и вывел вперед.

— В чем дело, дорогой брат? — зло прищурился король.

На меня Кайо не смотрел и, вообще, играл равнодушие весьма умело. Я даже подумала, что его равнодушие при нашей первой встрече тоже было игрой. Но для этого мы должны были где-то встретиться раньше, а я ничего подобного не помнила.

— Дело в том, брат мой, — лениво ответил королю герцог, — что у этой девушки найдется немало добрых слов для стража, которого королевский суд уже назначил преступником.

Мне показалось, что между братьями идет непримиримая вражда, и сейчас Орфесу доставляет удовольствие возможность утереть Кайо нос.

— О чем ты толкуешь, Орфес? — почти прошипел король и подался вперед.

Сейчас он напоминал кобру, уже раздувшую свой капюшон и полностью готовую к броску. Я бы остереглась дразнить такую рептилию, но не герцог.

Атмосфера накалялась.

— О древнем законе арсов — если невинная девушка пожелает взять преступника в мужья, то все его преступления прощаются, — спокойно напомнил ему ректор.

— И кто готов взять в мужья проклятого стража? — король был зол, и меня это пугало, что там говорить, но желание спаси Кита было намного сильнее..

— Я, Ваше Величество, — ответила монарху. — Я, леди Слана Мидр беру Китрэна Стэва в мужья!

— Вот как… — у Кайо от огорчения едва не заскрипели зубы, но потом вдруг взгляд прояснился. — Но вы не можете его избрать в супруги!

— Почему? — искренне удивилась я.

— Потому что вы являетесь невестой другого члена этого рода!

— Не являюсь, Ваше Величество. Мы еще не успели огласить нашу помолвку.

— Хорошо, — как-то быстро смягчился и даже улыбнулся монарх. — Осталось лишь доказать факт наличия у вас… — король сделал паузу, зал затих и приготовился слушать. — Этой самой девственности.

«Уж не ты ли собрался проверять ее наличие» — едва не вырвалось у меня. Я стояла перед придворными, которые ловили каждое королевское слово, каждый мой ответ ему, и была вынуждена говорить о самых интимных вещах, выставляя напоказ очень личное. Щеки опалило жаром, и я едва не задохнулась от неловкости.

Вперед тут же выступила Настасья и пришла мне на выручку.

— Я, как целитель Аэрлеи, которому доверяют абсолютно все королевские службы, могу засвидетельствовать и подтвердить, что леди Слана Мидр чиста и невинна.

— Брат… — коротко, вложив в тон все свое осуждение, произнес герцог.

И король сдался. Нет, он не хотел капитуляции, и я была уверена, что за этим последуют репрессии, но сейчас Кайо вынужденно согласился.

— Хорошо. Да будет так. Все слышали, как леди Слана предпочла проклятого стража и отвергла лорда, королевского помощника? — обвел он глазами зал.

Можно подумать, его интересовало чье-то мнение. Я знала такой тип мужчин. Сейчас он начнет махать шашкой, и полетят головы, а первая — моя..

— А вы, леди Слана, понимаете, какую ошибку совершили и сколь быстро вы о ней пожалеете? — это был не вопрос, это было обещание. С этого момента моя жизнь изменится к худшему, причем, ощутимо — вот что обещал мне король.

— Благодарю вас, Ваше Величество, за то, что позволили сделать мне свой выбор, — как можно нейтральнее сказала королю, а потом вдруг так его позлить захотелось, что я не смогла себе отказать и присела в глубоком реверансе, выставив напоказ то, что платье скрывало весьма формально.

Глаза Кайо вспыхнули, взгляд стал хищным, и король от досады облизнул тонкие губы.

— Да будет так, — скривился монарх, словно съел лимон. — С сегодняшнего дня вы, моя дорогая, тоже лишаетесь всех титулов. Не далее, чем утром вам с супругом надлежит покинуть столицу. Лорд Таэрт, прошу следовать за королем! На этом все!

Кайо не вышел, а вылетел из зала. За ним направился мой несостоявшийся жених. На меня он все так же не смотрел, но мне показалось, что его настроение улучшилось. Он тоже не желал нашей помолвки.

Второй покинула зал королева мать. Кларис снова мне улыбнулась, поддерживая и одобряя мои действия. Придворные же не спешили расходиться, ожидая продолжение спектакля.

Что я им еще могла предложить? Все действа на сегодня уже были сыграны, кроме одного — я подошла к стражникам и палачу, улыбнулась, взяла Кита за руку и произнесла:

— Полагаю, вы на сегодня свободны.

Только после этого поспешила за отцом. Китрэн был удивлен, поэтому не сопротивлялся, а покорно плелся рядом. Я знала, что он приготовился умереть сегодня, а сейчас никак не мог поверить в то, что планам не суждено исполниться.

— Знаешь, иногда даже не нужно умирать, чтобы понять, что жизнь только начинается, — шепнула я мужу.

Мужу… Надо же. Шла за женихом, вернулась с мужем.

Кит не ответил, но встал на магический путь, и мы перенеслись в замок Мидр.

Первыми пришли Женька с Лесаром, за ними граф-отец, следом мы — нерадостные молодожены и процессию замыкали Настасья с Орфесом. Кстати, они несколько задержались. Ненадолго. Минут на пять. И все это время тишину в гостиной замка Мидр нарушал лишь шепот Женьки и Лесара.

Я так и не выпустила руку Кита, а он растерянно осматривал место, куда его в моем лице привела судьба. Место ему нравилось, а вот виток судьбы похоже не очень. Впрочем, я ведь и не думала, что с ним будет просто, но надеялась растянуть процесс приручения дольше.

Опять же, неизвестность меня пугала.

Легко королю отдать приказ — покинуть столицу. А куда я пойду? Сами-то мы не местные… Я в этом мире ничего и никого не знаю, а кого знаю — все здесь, в Аэрлее.

Неизвестно до чего бы дошли мои мысли, но спасло появление старшей сестры и ее мужа. Настасья мне ободряюще улыбалась, а вот герцог был хмур, а его вопрос вообще поставил в тупик.

— Леди Слана, не подскажете, где и при каких обстоятельствах вы виделись с королем? — прямо с порога спросил Орфес Агиар.

Взгляды всех присутствующих сошлись на мне.

— Я? — озадаченно пробормотала, собственно, я. — До бала недельной давности мне никогда не приходилось встречаться с вашим братом.

И вот вроде честно ответила, но червячок сомнения все же был. Вспомнился один случай, еще в горах, в родовом замке. Случилось это на третий день нашего с Женькой появления на Леандоре.

Орас, наш новый отец, советовал для совершенствования нового языка больше разговаривать и пытаться переводить песни и стихи со старого родного языка на язык Леандора. Пока Женька училась полетам, я от нечего делать пристрастилась к рыбной ловле. В местных ручьях водилась дивная очень похожая на форель рыбка. Причем в таких количествах, что ее можно было поймать едва ли не руками. Местное население использовало подобие сита.

И вот я, орудуя ситом над ручьем, во все горло кричала пошлые частушки в стиле Ивана Кузина с большой кукурузиной на чисто Леандорском и почти ничего не замечала вокруг. Да и что могло со мной случиться в сотне метрах от замка?

Но в какой-то момент я вдруг почувствовала на себе чей-то взгляд. Сказать, что меня это насторожило — не сказать ничего. Конечно петь расхотелось моментально. Базовыми оборонительными заклинаниями я уже владела довольно сносно, но Орас заверил, что дикие звери не нападают в такой близости от жилья. Особенно, если им никто не угрожает. Значит, наблюдал кто-то разумный: или арс, или человек, что вряд ли, потому что в такой глуши обитали только крылатые.

Положив сито рядом с уловом, я осмотрелась. Единственное место, где мог спрятаться наблюдатель, было на другой стороне ручья, за валунами, у водопада. Снег с верхушек камней кто-то смел. Хотя, возможно, их смыло брызгами падающего потока, которые вполне могли долететь туда при сильном ветре.

Прислушавшись к интуиции, поняла — там действительно кто-то был, но угрозы не почувствовала.

— Добрый день! — крикнула я, но мне никто не ответил.

Решив не испытывать судьбу, я собрала вещи, улов и быстро, почти бегом, пошла к замку. Через какое-то время мне почудился странный звук, и я обернулась, но снова ничего подозрительного не увидела, а вскоре и вовсе забыла о том странном происшествии.

И вот теперь расплата за беспечность настигла меня в столице.

С другой стороны, что король мог делать так далеко от столицы, один, да еще опустившись до подглядывания? Странные дела творились вокруг меня. Непонятные. И чем больше деталей всплывало, тем больше хромала логика событий, потому что во влюбленность Кайо верилось с трудом.

Я еще пару секунд подумала и решила про случай в Мидре не упоминать. Не было и не было.

— А почему вы спросили? — все же уточнила у Агиара.

Но ответил мне не герцог, а Настасья.

— Королева Кларис уверяет, что ее сын Кайо болен тобой, Света, — сказала она. — И началось это сразу после окончания бала, на котором, как предполагалось, король должен был увидеть тебя впервые.

— Но он и видел меня там впервые, — настаивала я.

— Понимаете, леди, подобные случаи описаны в исторических хрониках. Обычно, это случалось именно с обличенными властью арсами. Явление, когда вельможа зацикливается на одной женщине носит название запечатление. Происходит оно в два этапа: первый взгляд и короткий разговор при второй встрече. Научного обоснования этому нет, — пояснил герцог. — И то, что происходит сейчас с Кайо, полностью соответствует описанию запечатления. И возникает резонный вопрос: где король мог вас видеть?

Ха-ха. Если в Мидре за мной наблюдал именно Кайо, то у меня возникает еще более резонный вопрос: что король делал в такой дали от столицы? Но спросила я о другом:

— И как они избавлялись от запечатления?

— Никак, — пожал мощными плечами Орас. — Примеров этого явления мало, и все женщины, очаровавшие вельмож, становились их супругами.

— Но я замужем! — возмущенно заверещала я и не нашла ничего лучшего, как выставить вперед Кита. Сама же спряталась за его мощной спиной.

— Рад с вами, наконец, познакомиться, Китрэн Стэв, — неожиданно произнес герцог и приложил руку к сердцу. То же самое сделал Лесар, приветствуя Кита.

— Взаимно, Ваше Сиятельство, — ответил… муж.

А Женька… О, ее просто никто не успел удержать.

— Добро пожаловать в семью! — воскликнула она и вдруг порывисто обняла Кита. — И да здравствует жизнь! Можно, я буду называть тебя «братец»?

Она еще что-то говорила, пока возмущенный Лесар оттаскивал свою жену от моего мужа. Ой, зря это он. Женьке лучше сразу дать потрогать и рассмотреть, иначе фантазия доведет ее до неприятностей.

Настасья Киту просто улыбнулась. Последним к нему подошел Орас. Граф долго изучающе смотрел в глаза проклятому стражу и наконец произнес:

— Жизнь все разложит по полочкам и подскажет, как к тебе относиться, но одно я скажу тебе сейчас: обидишь ее — убью.

Я выглянула из-за спины Кита, посмотрела на герцога и Лесара. Они были полностью на стороне Ораса.

— Эй, я не для того замуж выходила, чтобы быстро стать вдовой! — выпалила всем собравшимся.

Да, я поняла, что готова защищать мужа всегда и везде, даже от своих, но совсем не ожидала того, что произошло дальше.

Китрэн развернулся ко мне и посмотрел так, что я сразу почувствовала себя преступницей, хотя никаких грехов за собой не видела. Не считая мелочей. Но такие за каждым водятся.

— Что? — спросила я у мужа, абсолютно не чувствуя за собой вины.

Синие глаза проклятого стража потухли, а лицо сделалось скорбным, словно нечто плохое уже произошло или, на худой конец, вот-вот произойдет, а всему виною — я.

— Надеюсь, теперь ты осознала свою ошибку и хочешь ее исправить, Свет, — сказал Кит.

— Ошибку? — да, я переспросила, потому что снова не поняла.

— Связав со мной жизнь, ты обрекаешь себя на проклятье, — продолжил Китрэн. — От тебя отвернутся все арсы, повинуясь слову короля. Я не желаю для тебя той судьбы, которую мне пришлось хлебнуть полной ложкой. Но я мужчина, Свет, а ты всего лишь хрупкая слабая женщина. Пока мы не были в храме, наша пара не считается сложившейся, и ты… — тут он горько вздохнул, но глаз не отвел, — все еще можешь покинуть меня…

Это он что…

Это он про что вообще?

Это он чего?..

И тут я поняла сразу две вещи, и обе они были страшными. Первая: угроза, когда-то нависшая над Китом, никуда с нашим браком не ушла, а наоборот — усилилась. Тучи сгустились, и ливень королевского гнева, учитывая последние обстоятельства, а именно — внезапную одержимость монарха мною, вот-вот готов был пролиться на голову проклятого стража.

И вторая: Китрэн в меня влюблен. Нет, не так. Кит полюбил сразу бесповоротно. На всю жизнь. Так, что меня из сердца не вынешь, ничем не вытравишь и не забудешь никогда. То есть, случилось то самое большое и светлое чувство. Казалось бы, это совсем не страшная, а очень даже радостная новость, если бы не одно «но». Мой муж, понимая, что связать с высшей арсой жизнь не сможет, решил сам покончить с этой жизнью. И эйрисы — это его последний дар, и на свидание он звал, чтобы проститься навек.

Однако его схватили раньше, чем убила я, а за такие мысли я бы убила!

И вообще, что это он здесь мямлит?

— Ты что… — подозрительно прищурившись, взглянула на муженька, — уж не отказаться ли от тебя меня призываешь?

— Пойми, Свет… — вовсе не так уверенно, как с самого начала, продолжил Кит.

Только кто же дал бы ему высказаться? И вопрос мой был риторическим, ответа не требовал. И я знала, что сейчас поступаю жестоко, но мне необходимо было проверить Кита, который пока действовал лишь на инстинктах, ведомый личными обидами и комплексами.

— Да, мы не были в храме и не считаемся сложившейся парой, — выпалила я, наблюдая, как темнеют синие глаза мужа. Ничего, те неприятности, что были у тебя до меня, дорогой, скоро покажутся вовсе не неприятностями, а полной ерундой. — Пара — это всегда двое. Если тебе так угодно, иди и откажись от меня сам!

Я сделала паузу. И в комнате повисла тишина. Мои родственники были прекрасны в своей ненавязчивости, они даже спасали, не напрягая спасаемого, но сейчас ловили каждое наше слово и, по их взглядам я видела, не все понимают происходящее.

— Отказаться от тебя? — изумился Кит. Он даже отшатнулся, отступив на шаг. — Отказаться от тебя, Свет, все равно, что перестать дышать.

Что и требовалось доказать. Втрескался. Вердикт — небезнадежен. В морг рано, будем лечить.

— Тогда прими меня как данность, как свою женщину, как жену, наконец. И закончим этот разговор, потому что я буду спасать тебя всегда и везде, где могу и где не могу тоже буду, понял?

— Понял… — ошарашено прошептал Кит и подгреб меня к себе, чтобы крепко-крепко обнять.

А я… Я осталась верна себе, потому что разъяснить мало, нужно еще пожалеть и утешить, поэтому сообщила:

— Уверена, что с королевским приговором согласны не все, а детали твоего дела следует еще миллион раз проверить и проанализировать.

— Прости, мой Свет, но что требуется сделать с деталями? — уточнил Кит, но за меня ответил Лесар.

— Леди Слана права, детали твоего дела, Китрэн Стэв, следует добыть и изучить, чтобы, наконец, раз и навсегда тебя оправдать, — лениво произнес страж. — Ты слишком нужен и важен для корпуса. Что касается девиц Мидр, то лучше им сразу дать то, о чем они просят, иначе — возьмут сами. И да, я рад тебя приветствовать в нашей беспокойной семье. Отдельно уже жить не получится. Поверь, я пытался, но моя Инни неотделима от своих сестер, как и твоя жена.

— Понял… — кивнул Кит и еще сильнее притянул меня к себе, словно я могла исчезнуть.

А ведь могла. Нам, между прочим, еще вещи собирать. Король сказал, чтоб к утру покинули Аэрлею.

— Отец, вы ведь не станете возражать, если какое-то время мы с супругом поживем на перевале, в Мидре? — спросила Ораса. — Хотя я бы предпочла быть ближе к сестрам.

Ответил герцог. Причем, его слова были сравнимы с амброзией, пролитой на мою душу.

— Зная моих брата и матушку, что-то мне подсказывает, что ехать вам никуда не придется, — произнес ректор. — Полагаю, вот уже прямо сейчас все встанет на свои места. Пять… Четыре… Три… Два… Один…

Ничего существенного не произошло, просто вошла Аора.

А потом произошло, потому что она сказала:

— К вам королевский посыльный, граф.

— Проси, — вздохнул Орас.

Он ничего хорошего уже не ждал. Ох и навалились мы на его бедную рыжую голову, а ведь кровь — не водица, приходится возиться.

Вошел бравый арс. Весь такой чистенький, благоухающий, напомаженный и без крыл. Значит, из высших. И почему, спрашивается, таким хлыщам крылья оставили, а нормальным людям… вернее, арсам кислород, то есть магию перекрыли? Несправедливо.

— Мне поручено известить вас о воле повелителя! — возвестил глашатай.

— Извещай, — кивнул герцог и скривился, ясно давая понять, что он думает о таких, как глашатай.

Мужчина развернул свиток и принялся читать:

— Настоящим повелеваю: проклятому Стэву и его супруге оставаться в Аэрлее до поступления дальнейших королевских распоряжений. Не далее, чем до полудня следующего дня предоставить доказательство консуммации брака. В противном случае он будет считаться недействительным и расторгнутым в одностороннем порядке. Подпись: Кайо первый. Датировано сегодня.

— Вы свободны, — кивнул посыльному граф, и глашатай ушел.

— Что и требовалось доказать, — пожал мощными плечами Агиар.

Меня же интересовал другой вопрос.

— А доказательство консуммации брака это ведь не простыня, нет? — я обвела взглядом всех собравшихся и поняла: речь шла именно о простыне. И тогда раздался мой стон. — Дикость какая-то! Средневековье! Только не говорите, что у вас и право первой ночи имеется…

По лицам арсов я поняла, что попала почти в точку.

— Имеется? — строго спросила я.

— Да, — кивнул Агиар. — Только не первой, а второй. Это тоже древний закон, и в нем имеется ряд условий, под которые вы, как супружеская пара, пока не подпадаете.

Не знаю, как кого, а меня его «пока» насторожило. Ведь, как говорится, незнание закона не освобождает от ответственности.

— Я бы хотела узнать подробнее обо всех нюансах, — заявила Настасьиному мужу, но жена пришла ему на выручку.

— А я бы хотела поужинать, — сказала она, цепляя Агиара под локоток. — У нас как-никак свадьба.

И она бы его увела, если бы сам Орфес не обернулся ко мне.

— Слана, я сам об этом законе мало что знаю. Его, кажется, никто никогда и не использовал, но почему-то из кодексов Леандора не исключили. Одно могу сказать точно, там написано, что право распространяется только на подданных короля, а официально проклятые подданными не являются. По крайней мере, до тех пор, пока им не вернут все права и преференции, — ответил он и подмигнул мне.

— За вашим братцем не заржавеет, — буркнула и тоже подцепила мужа под локоть, потому что без меня Кит совсем растерялся.

— Слана, вы можете почитать о законе второй ночи в библиотеке Мидра. О нем достаточно подробно написано, но мало кто изучает эту информацию, потому что она не нужна… — герцог кашлянул и поправился: — Была не нужна до сегодняшнего дня.

— Вы тоже считаете, что король может меня потребовать? — наконец, озвучила я тот вопрос, который волновал с самого начала.

— Раньше я считал, что неплохо знаю своего брата, — ответил ректор. — Истинная ветвь Стэвов — прямая угроза для трона Агиаров, потому что они изначальные, а наш род всего лишь назначен магическим советом, после низвержения настоящего короля. Лично я всегда считал такое положение вещей временным, а Кайо слишком полюбил власть. Оправдать Китрэна — это не только признать свои ошибки, но еще и подпустить к трону основного претендента, фактически того, кому он принадлежит по праву.

— Значит, ошибку король не признает, и мне не стоит опасаться того, что Кайо завтра предъявит на меня свои права? — с надеждой спросила я.

— Я этого не утверждал, — усмехнулся Орфес. Эх, политик, он и на Леандоре политик. — Все было бы именно так, если бы не запечатление. Это сильная магия, которая практически сводит на нет все иные воздействия.

— Воздействия? — переспросил Кит.

— Разумеется, — кивнул Агиар. — Ты же не полагаешь всерьез, что тебе никто не поверил в тот раз, когда погибли родители? Скажу больше, я лично искал тебя, чтобы помочь спрятаться, но даже с моим чутьем не смог отыскать ни следа.

— Мои родители не погибли, их убили подло и зверски. Думаю, если бы в тот миг я находился в замке, то убили бы и меня. Моих следов там не было и не могло быть, потому что я жил в горах у дяди, с ним же постигал навыки стража, как до меня мой отец. Возможно, именно поэтому сначала не поверил в смехотворность обвинений, а потом, когда казнили того, кто говорил от моего лица, решил ничего не доказывать и не возвращаться в Аэрлею. Еще тогда мне казалось, что арсы изменились, или их изменили целенаправленно, но то, что я увидел сейчас, превзошло все мои худшие опасения. Я не вижу врага, но ощущаю что он повсюду, понимаете? Наверное, мне не следовало говорить это вам… — Кит замолчал и чуть сжал мою руку. Он так делал всегда, чтобы набраться уверенности.

Мы вошли в столовую, и последнюю реплику Кита услышали все.

— Не ты один, мой мальчик, — произнес Орас.

— Добро пожаловать в клуб чувствующих врага и пытающихся с ним бороться! — подпрыгнула Женька, но Лесар усадил жену на место.

А Кит… Он растерялся и не знал, что сказать. Я чувствовала, как напряглось его тело, как сбилось дыхание, но потом он расслабился и улыбнулся.

— Возможно, я принесу вам больше горя, чем пользы, — ответил проклятый страж. — Но сам намеренно никогда не подведу и не предам. Можете считать мои слова клятвой. Несмотря на то, что я лишен возможности давать и держать свое слово, но факт остается фактом, я Стэв — последний из ныне живущих потомков последнего первородного, и слово мое нерушимо, какие бы приказы не отдал король.

И я не жалела о своем выборе. Наоборот, гордилась им.

Мы сели за стол. Если по первости мне приходилось ухаживать за Китом, то потом он осознал, что здесь ему рады, приняли, и совсем освоился. Даже иногда предлагал мне одно из блюд.

Меня же волновали все последствия брака. По крайней мере, прыгать в постель к Кайо я не собиралась точно. Какой оставался выход? Сбежать и стать таким же изгоем, каким был несколько лет Китрэн? Нет уж, увольте! Мне бы хотелось, чтобы, как и у сестер, наши дети рождались свободными и наделенными всеми правами арсов.

Дети… Эк куда хватанула! Тут бы с мужем справиться. Уж слишком запущенный вариант я себе выбрала. Дикий. Хотя, возможно эта дикость и будоражила меня, притягивала к Киту, словно магнитом. И впереди нас ждала брачная ночь. Для Светки с Земли не первая, а вот для леди Сланы… И я никак не могла понять, какая из моих двух половинок волнуется больше.

Чтобы как-то успокоиться, я завязала беседу с Орасом и герцогом. Конечно, о литературе.

— И какую книгу вы бы порекомендовали мне прочесть, чтобы узнать обо всех странных законах, которые напридумывали древние арсы? — спросила я.

— Свод законов Аэрлеи, — тут же откликнулся Орфес.

Граф же с ответом не спешил, он думал, мерно пережевывая кусок жареного зверька, который успел положить в рот. Отец словно перебирал в памяти все издания на мою тему, чтобы найти среди них наиболее емкое по содержанию.

— Есть книга, которая тебе нужна — «Древние законы. Причины возникновения и их историческая целесообразность». Я найду ее после ужина, — ответил Орас. — Как ты понимаешь, издание редкое, во многих местах уничтоженное.

— Я бы тоже хотел на него взглянуть, если вы не против, — кашлянул Агиар.

— Очередь! — грозно предупредила я.

А дальше… Дальше ужин протекал как всегда. Мы обсуждали артефакт, темных, неудачную вылазку Лесара и Женьки за сегментом. И когда сестра рассказывала о том, как погибли два сопровождающих их стража, у меня едва сердце не оборвалось. Я просто знала, что больше не пущу ее никуда, даже ради жизни всего мира.

Настасья говорила о всплеске рождаемости, о том, что за неделю смогла спасти магию у трех не рожденных арсов, и один из них обязательно станет целителем.

В какой-то момент я посмотрела на Кита. Он сидел ошарашенный, бледный, и смотрел на мир совершенно удивленными синими глазами.

— Тебе плохо? — тихонько спросила я.

— Вы не боитесь говорить о таких вещах… при мне?

Я улыбнулась.

— Смирись, Кит. Ты мой, а значит — наш. Просто семья тебя приняла, и никто ничего не скрывает. Кстати…

Событий было так много, что некогда было поделиться друг с другом новостями, и сейчас каждый складывал в общую копилочку свои сведения. Кстати, и у меня накопилась важная информация.

Еще несколько минут мы живо обсуждали особенности крыльев Китрэна, но по-прежнему самой правдоподобной оставалась сказочная версия того, почему свойства перьев проклятого стража усилены. Теперь-то я знала, что вышла замуж за истинного короля, несмотря на то, что Лесар и Орфес надо мной посмеивались. Да и пусть! Хорошо смеется тот, кто смеется последним.

— Время позднее, — подытожил граф. — Каждому есть над чем подумать, а молодым с утра еще королевский приказ выполнять.

Кайо мне не нравился, но все же главным злом Леандора я его не считала. Если только косвенно. Было совсем рядом кое-что масштабнее, злее и страшнее. И тем не менее, как бы это дико не звучало и не выглядело, а простыню придется отдать королю, раз она ему так спешно понадобилась. Главное, чтобы все остальное досталось мужу.

Книгу отец пообещал передать через Аору. Мы проводили всех гостей, и я улыбнулась все еще встревоженному Киту.

— Идем, покажу тебе свою девичью спальню, хотя балкон ты уже успел в ней рассмотреть, — весело подмигнула мужу и, он стал еще бледнее, что меня, несомненно, обеспокоило. — Есть проблемы?

— Есть, — кивнул мой проклятый страж, и на бледной коже проступили багровые пятна.

Или волнуется, или стесняется. Я склонялась ко второму варианту. Хотя, чего ему стесняться с такой-то внешностью? Разве что…

Конечно, я сразу все причины и озвучила. Зачем-то.

— Обет целомудрия? Девственник? Импотент? — спросила я.

Китрэн еще сильнее разволновался.

— О каком патенте речь? — спросил он.

Я растерялась.

Что в таких случаях делают? Утешают? Подбадривают? Может быть, танец какой танцуют?

Мой эротический опыт на Земле был скромным. И, как правило, достаточно было раздеться, чтобы «патент» заработал. Как с этим обстоят дела у арсов, я пока не знала, но судя по довольным лицам сестер — обстоятельно и регулярно.

Более того, мой супруг в вечер нашего знакомства и после проявлял чудеса активности, являя мне горячий темперамент и необузданную страсть. Так что же ему мешает сейчас?

Да, о проблемах интимного характера лучше говорить шепотом и наедине. Пришлось снова брать его за руку и вести в опочивальню. Кит, конечно, не сопротивлялся, но и резвым кабанчиком не скакал в нетерпении. Так… Плелся следом, словно я ему не секс предлагала, а дрова порубить на морозце.

В комнате хлопотала Аора, ей помогали две служанки. Кровать застелили изумительным расшитым бельем, на тумбочки поставили вазы с цветами, источающими тонкий аромат свежести. Добрая нянюшка аккуратно сдвинула разложенные на письменном столе книги и чертежи и водрузила туда поднос с фруктами, напитком и закусками.

— Легких крыльев вам, милорд, — пожелала Аора Киту, чем совсем его ошарашила.

А мне всунула в руки две небольших, но очень старинных книги. Я тут же посмотрела на обложки. Одна книга была обещанная — о древних законах, вторая же называлась «Род Стэв», и она меня заинтересовала больше, что, собственно, по моему лицу и поняла старая служанка.

Она сложила руки на груди и покачала головой, желая меня пристыдить, а когда я не пристыдилась, добавила:

— В такую-то ночь разве ж книжки читают? Эх, птичка моя, да кабы мне такой красавчик достался да в младые годы… эх… я бы не только книги, а все алфавиты из головы выкинула и только им любовалась.

И она, ворча и покрикивая на служанок, удалилась, плотно прикрыв за собой дверь.

А у меня тоже смущение было. Вот сейчас, когда мы остались совсем одни, я его почувствовала.

Сидит прекрасный мужчина, перед которым стоит не менее прекрасная девушка, на нее не смотрит и грустит — что бы это значило? При этом, он не отрицает, что между нами есть проблемы. Кстати, и в прошлый раз после крышесносных поцелуев, прижимаясь ко мне, страж просто уснул, даже не предприняв попытки соблазнить.

Проблемы, как говорится, на лицо, а время поджимает.

Если мы завтра извращенному Кайо не отправим в подарочек простыню с девственной кровью, то тогда точно прощай Леандор и все надежды на счастливую жизнь.

И как быть? Уговаривать? Я понимаю, тебе сейчас нелегко, но понимаешь, надо себя преодолеть, а меня превозмочь. Или, может быть, достань патент я его поглажу? Фу…

Настроение портилось стремительно, самооценка снизилась до плинтуса, а секса уже не очень-то и хотелось. Подстегивало только чувство долга, потому что всю жизнь прятаться я бы не смогла. Для меня семья очень много значила, а Кит сегодня стал ее частью.

Я села рядом и спросила:

— Какие у нас проблемы?

Китрэн посмотрел на меня так, словно я была не я, а кто-то совершенно чужой. Ни теплоты во взгляде, ни задорных искорок в глазах, а ведь я знала, как красиво он улыбается.

Впрочем, следующий его вопрос все расставил по своим местам.

— Кто ты, Свет?

Сначала я, конечно, не поняла, поэтому ответила с точки зрения анатомии:

— Девушка…

— Кто ты, Свет? — повторил Кит. — Кто ты и твои сестры? Две из вас арсы, третья — человечка, но родственная связь сильная. Вы изъясняетесь странными словами, порой сравнивая Леандор с каким-то домом. В тебе бурлит магия, но при этом нет крыльев, Свет! И, проклятые боги, не зная этого, я едва не погубил тебя там, на скале. Вы такие сильные, но в то же время такие слабые и нуждаетесь в защите. Кто вы, Свет?

А я-то про патент думала! Вот глупенькая! Да по сравнению с патентом, милый, все остальное пустяки. Впрочем, я не собиралась скрывать от Кита ничего. Почти ничего, мало ли что в жизни случится.

— Я твой Свет, Китрэн Стэв, это самое главное, что ты должен знать обо мне, если, конечно, не надумаешь отказаться и сбежать в свою старую проклятую жизнь, — усмехнулась я, наблюдая, как синие глаза становятся еще больше.

— Я пытался отказаться от тебя сразу, но ты осталась, и я больше не смогу этого повторить, — тихо, очень проникновенно произнес он. — Когда ты рядом, все внутри теплеет, я становлюсь лучше, сильнее, справедливее, а без тебя один мрак вокруг, Свет. Но я хочу знать о тебе все.

— Тогда клянись, что никогда не оставишь меня, что всегда будешь лететь на мой свет, и даже когда мрак заставит усомниться во мне, ты будешь слушать свое сердце! — не знаю, зачем мне нужна была эта клятва, но что-то подсказывало — я поступаю правильно.

— Клянусь, — прошептал Кит и обнял меня, притянув к себе, а потом и вовсе пересадив к себе на колени. — Расскажи, Свет…

И я рассказывала о Земле, о детском доме и приемных родителях, о смерти и новой жизни, об обретенном отце и сестре, о Фрее и магии, темных сущностях и тайнах первородных, которые мы только начали разгадывать.

Китрэн был благодарным слушателем, он не перебивал и впитывал каждое мое слово, а когда я закончила, накрыл мои губы своими.

И этот поцелуй не был похож на прежние. Он словно признал меня, принял, присвоил, словно ставил печать «моё», и наслаждался каждым прикосновением. Я же растворялась в этом невозможном мужчине, желая, чтобы Китрэн больше никогда в жизни не чувствовал себя одиноким. И даже если весь мир откажется от него, я все равно буду рядом, потому что именно там мое место.

Мы целовались. Я не почувствовала, как в процессе лишилась платья, чулок, туфелек, оставшись фактически в том самом, что ему уже приходилось снимать с меня однажды ночью — крошечных трусиках, любовно сшитых нашей портнихой. Рубашка Кита валялась на полу. И я зажмурилась, чтобы не искушать себя еще больше, потому что зрелище было превосходным, соблазнительным и теперь еще и моим собственным с крошечной оговорочкой «почти», которую мы и намеревались сейчас исправить.

Его тело распаляло, взгляд обжигал, а руки… они касались меня так, что я едва не взлетала, не имея крыльев. Дыхание сбилось, по венам текла расплавленная патока, тягучая и сладкая. Я чувствовала его желание, я горела, я хотела его…

— Кит… — выдохнула я, почувствовав его тяжесть.

А он… Он остановился.

Нет! Нет-нет-нет! Только не сейчас! Так ведь не бывает! Он ведь тоже хочет, потому что я каждой клеточкой ощущаю вовсе не патент.

— Свет… — прошептал он. — Мы не должны этого делать…

Здрасте, мы к вам приехали, открывайте! Павлин-переросток! Наша песня хороша, начинай сначала. Мог бы свои проблемы на полчасика и отложить. Дело-то недолгое. Не думала я, что мне собственного мужа нужно будет уговаривать консуммировать брак.

— Какие проблемы у нас на этот раз пока не случились? — не слишком ласково спросила я, и Кит потупился.

Мы сидели на большой кровати и, вместо того, чтобы заниматься делом и спасать свой брак, а заодно и жизни, играли в гляделки.

— Я не смогу тебя отдать никому, Свет, понимаешь? — вдруг выпалил он. — Ни на вторую ночь, ни на третью, ни на какую, пока я жив. Нам стоит убраться из Аэрлеи немедленно, но перед этим я бы хотел, чтобы нас благословил сам Адан в храме. Королевский приказ, конечно, теперь делает брак законным, но все мои предки просили благословения первородных, а некоторые даже получали.

Ну и как тут не влюбиться? Глаза горят, молнии мечут, желваки на щеках ходят. Думаю, Адан первородный мог бы гордиться таким потомком. Одно плохо — не верит он в себя, поэтому разучился верить всем, кто рядом, и кто тоже желает помочь.

Случай не безнадежный, хотя мне было обидно, тело от прерванного действа трясло, а кожу — словно тысячи крошечных булавочек кололи.

— Кит, — выдохнула я. — Ты сколько лет скрывался от королевского гнева?

— Десять, — ответил он.

— И принесло это тебе счастье или умиротворение?

— Нет.

— То-то и оно, что нет. Думаю, тебе было несладко.

— Изредка меня навещал дядя, и к моим услугам была вся библиотека Стэвов. К счастью отец предвидел подобный исход и перевез самые значимые вещи в тайный горный замок. Мы могли бы там с тобой жить… — последнюю фразу Китрэн произнес не особо уверенно.

— Всю жизнь бегать от наказания за поступок, который не совершал? Какое уж тут счастье. Да и тебе такая жизнь ничего не принесла, кроме разочарования. Не зря же ты сдался в руки первому королевскому патрулю…

Знаю, слова жестокие, но мне так хотелось, чтобы он понял, осознал и сделал верный выбор.

И Кит вздрогнул.

— Они бы меня никогда не поймали, Свет. Просто…

— Что просто? — спросила я.

— Ты спала так тихо и сладко на моем плече, а я все смотрел и смотрел. Это был единственный счастливый момент за десять лет скитаний. Тогда я понял, что лучше никак, чем каждый день без тебя.

Как же меня тянуло к этому крылатому отшельнику. Так хотелось броситься ему на шею и продолжить прерванное занятие, но сейчас важнее было донести до мужа свою точку зрения.

— Я привыкла смотреть в глаза своим страхам и решать возникающие проблемы. Простыня с каплями крови после консуммации не самое приятное зрелище, но, если король настолько испорчен, что желает подсматривать за чужой личной жизнью, пусть. Нам это ничем не грозит, зато поможет, потому что Кайо сразу выдвинет или не выдвинет новое требование. И вот тогда у нас будет целый день, чтобы придумать достойный ответ… или удрать, — улыбнулась я.

— Боюсь, после новых требований нам уже никто не даст сбежать, Свет мой. Не удивлюсь, если королевская стража уже окружила замок и отслеживает любое наше перемещение, — покачал головой Кит.

Я прислушалась к словам мужа, потом к себе. Конечно, моя интуиция была намного слабее Женькиной, но сестра не предупредила, а я не чувствовала и тени беспокойства. Значит, выход из критической ситуации обязательно отыщется.

И я посмотрела на Кита. Он переживал, волновался и не находил себе места. За меня переживал. Сразу так приятно стало, что я ему даже паузу в любовной игре простила. Почти. Но наказать все-таки стоило.

— Так каков твой вердикт? — спросила я. — Ты меня не хочешь или не будешь?

Всегда знала, что там, где женщины мыслят гибко и обращают внимание на иррациональность сказанного, мужчины по первости воспринимают все буквально, и пытаются осознать, продумав действия. Вот и Кит сейчас напоминал компьютер, которому задали непосильную задачу. Колесико закрутилось, а потом он завис. Ненадолго, ровно до моей улыбки. Только тогда муж понял, что над ним просто подшутили.

Он усмехнулся, чуть искривив красиво очерченные губы. Получилось хищно и очень… просто очень сексуально. По моему позвоночнику прошла волна холода, ее сменила горячая волна, и улыбаться я перестала, потому что, двигаясь почти бесшумно, Кит вновь приближался ко мне. Он наступал, теснил, охотился, словно дикий лев на глупую зазевавшуюся лань, и… И мне все это нравилось. Безумно.

Да что там говорить, я едва не пищала от восторга, хотя был соблазн улизнуть и подольше побегать от хищника.

Но брак сам себя не консуммирует, и для этого нужно чуть больше усилий, кроме наличия внушительного патента. О, что это был за патент! Его перспективы я оценила по размеру выпуклости на узких брюках мужа как раз перед тем, как добыча угодила в лапы хищника.

— Хочу… — прошептал Кит. — И буду. Всегда.

Оу, кажется, кто-то что-то для себя решил. И кто я такая, чтобы отказывать истинному королю в его праве на свою жену? Я и не отказывала, а принимала со всем пылом, желанием и страстью.

В какой-то момент вспышка боли заставила выгнуться и застонать, но оно очень быстро забылась, сменившись волшебным ощущением единения, тепла и нежности. Не знаю, водились ли в изгнании девушки, но любовником он оказался внимательным и терпеливым.

И дело даже не в этом. Несмотря на то, что весь мой сексуальный опыт остался там, в прежнем мире, я могла со всей откровенностью сказать, что так, как с Китрэном, мне не было никогда и, обойди хоть тысячу миров, никогда уже ни с кем не будет.

И когда страсть немного утихла, а Кит потянулся ко мне за новой порцией нежности и ласки, которой ему отчаянно не хватало всю жизнь, я вдруг обратила внимание на медальон на шее мужа. Могу поклясться, в прошлый раз он был татуировкой — простым рисунком на коже, а сейчас передо мной покачивался артефакт. И не просто артефакт, а очень древний, мощный, могущественный.

И я знала, что это. Именно этот предмет безуспешно искали королевские приспешники, именно он пропал из сокровищницы Стэвов. Око мира — так его величали.

Женщина хотела любви, но артефактор, ученый и исследователь уже нашли себе иное занятие. Я протянула руку, чтобы дотронуться до медальона, но Кит… Он попытался отпрянуть. Где там… Я была быстрее, и пальцы коснулись теплой поверхности.

В синих глазах супруга мелькнуло удивление.

— Он принял тебя, — выдохнул мой проклятый страж.

— А могло быть иначе? — усмехнулась ему в ответ. Опытный взгляд давно определил некоторые особенности предмета. — Если не ошибаюсь, «око» — часть тебя, а я приняла тебя без остатка. Так оставался ли выбор у артефакта?

Кит рассмеялся. Его чуть хриплый смех волновал, будоражил, возбуждал. Муж склонился к моим губам с твердым намерением продолжить прерванные ласки, но у меня уже появились иные планы.

— Не до баловства! — строго сказала я, вывинчиваясь из под массивного тела Китрэна. — Вставай!

— Так… уже… — смутился все еще лежащий на кровати муж, и, пока я соображала, кто вместо него встал, хищно улыбнулся.

О, я едва не застонала от огорчения. Так хотелось нырнуть под теплый бок и отдаться на волю чувств, но дела я не привыкла откладывать, а уж смешивать с удовольствиями тем более.

— Кит, Кит… — укоризненно покачала головой. — Программа минимум исполнена, а программу максимум нужно еще заслужить. Живо в лабораторию!

Его взгляд сделался таким обиженным, словно у игривого щенка отобрали любимую косточку, но возражать он не стал, а с интересом повторил:

— В лабораторию?

Одевались мы так же быстро, как и раздевались до этого, но совсем не так сексуально. Четко. По-деловому.

Супруг был обескуражен, растерян практически весь вечер, начиная с моего заявления в тронном зале короля Кайо, а жизнь все преподносила и преподносила ему новые сюрпризы. Будь он чуть послабее, психика могла и не выдержать. Но в Китрэне я была уверена, и ничего скрывать от мужа не планировала.

По замку Мидра Кит тоже ходил с опаской и старался не отставать от меня. Ему все еще не верилось, что вокруг собрались единомышленники. И верно, после многих лет одиночества трудно свыкнуться с мыслью, что ты часть дружного, хотя и беспокойного, коллектива.

Уже спускаясь по лестнице, мы натолкнулись на еще одну неотъемлемую часть семьи Фреев-Мидров, с которой уж на счастье ли или на беду, но Китрэн еще не успел познакомиться. На искусных кованых перилах восседал нахохлившийся аррел и смотрел с укоризной отчего-то на меня.

Что я снова успела натворить? И чем снова не угодила Лошариусу? Если мне не изменяла память, то все наши общие договоренности я выполнила, это он не смог узнать имя проклятого стража. Так я не в обиде, потому что ситуация повернулась так, что оно само как-то узналось.

— Здравствуй, — поприветствовала птичку.

— Здоровее видали, — огрызнулся аррел и покосился на Кита. — Твой?

— Мой, — кивнула я.

— Тот самый? — уточнил птиц.

— Да… — на этот раз отвечала я уже с осторожностью, потому что пока не понимала, куда клонит Лош, но уже предчувствовала обвинения в свой адрес.

И они тут же последовали. Но для начала аррел театрально закинул голову назад, закатил глаза и прикрыл их крылом. Только потом вскричал:

— Неблагодарная! Я с лап сбился разыскивая твоего стража, а ты уже и замуж за него вышла и оприходовать успела, а мне никто даже словечком не обмолвился, на ужин не пригласил, слова доброго не сказал! Уйду я от вас…

— Куда? — с живым интересом поинтересовалась я, наблюдая, как от разыгравшейся драмы глаза мужа округляются.

Кит прекрасно слышал нашу беседу. Значит, Лошариус для усиления эффекта своей трагедии позволил ему внимать и наблюдать за процессом, о подобной способности птицы Настасья нас с Женькой давно предупредила. Впрочем, как и о том, что аррел Фрея артист, каких еще поискать.

— Хотя бы назад, в питомник! — нахохлился Лош.

— Там нет вкусной магии и ветчины, — возразила я и, пока он не очухался, размышляя о том, чего может лишиться, быстро добавила: — И потом, мы тебя любим.

— Да-да, конечно… — огрызнулся птиц. — Только на словах! А на деле Лошик несчастен, позабыт-позаброшен, пока вы все погрязли в плотских утехах, позабыв и обо мне, и о том, что миру угрожает опасность!

Я бы ответила, но вмешался Кит. Он с таким восхищением смотрел на аррела, что даже тот пресек фонтан своего недовольства и с интересом посмотрел на мужа.

— Чего уставился? — спросил Лошариус.

Но Китрэн ему не ответил. Обратился он ко мне:

— Это ведь аррел, верно? Я не ошибаюсь? Настоящий древний, взрослый аррел?

Хмм… И столько благоговения в его голосе прозвучало, что до птица дошло — он обзавелся еще одним поклонником. И если герцог про него все давно понял, то из Кита еще вполне можно было бы веревки вить.

— Не ошибаешься, — вздохнула я. — Аррел и есть. Зовут Лошариус.

— Твой? — почти прошептал супруг, не решаясь протянуть руку к птице, словно Лош был не Лош, а редкая ценная ваза.

— Семейный. Когда-то принадлежал нашему отцу Вигмарию Фрею, а теперь в большей степени Настасье, но и нам с Женькой, как видишь, от него периодически прилетает, — пояснила я мужу. Да он и сам все прекрасно видел, но моего мнения не разделял.

— Это восхитительное существо, — произнес Кит. — Вам с ним очень повезло.

— Хмм… А он небезнадежен, — тут же оттаял Лош. — Как арс-то, ничего? Как в постели?

Китрэн выпрямился и на его щеках заиграл румянец. Да, этот редкостный попугай кого угодно в краску вгонит, если ему это позволить.

— Ты еще спроси — сколько раз, и что ощутила для полноты картины! — разозлилась я. — Или выкладывай, зачем я тебе понадобилась, или проваливай! Кстати, свое условие нашего договора ты так и не выполнил.

— Я могу искупить, — примирительно и спокойно произнес птиц.

— Искупай, — благосклонно кивнула я, что было совершенно лишним, поскольку Лош тут же стал наглеть.

— За два куска ветчины.

— Лети домой, — ответила и, взяв Кита за руку, собиралась войти в лабораторию.

— Ну, если тебе не любопытно, что затевает Кайо… — если бы мог, Лош пожал бы плечами, но их у него не было, поэтому он просто принял самый безразличный вид, на который только был способен.

— Хорошо, два, — пришлось согласиться мне. — И ни куском больше!

— И ты больше не вспоминаешь мою оплошность в нашем договоре, — гнул свою линию птиц.

— Хорошо, — вздохнула я. — Говори уже, чудовище!

— От чудовища слышу! — огрызнулся Лош, но продолжать перепалку не стал. — Кайо подписал тайный указ о возвращении прав твоему мужу, но оглашать его не будут.

Мы с Китом переглянулись. Это означало лишь то, что теперь Китрэн Стев снова лорд и подданный короля, а на нас, как на семейную пару распространяются все законы Аэрлеи, в том числе и самые древние.

— Право второй ночи, — прошипел муж, и я отчетливо услышала скрип его зубов.

Право да, с этим не поспоришь, но, чем больше я думала об этом «праве короля», тем коварнее план зрел в моей голове. А талант артефактора подстегивал к действию, и мысленно уже прорисовывались некоторые конкретные детали.

— Прорвемся, — подмигнула я мужу и ободряюще сжала его руку. — Ветчина с меня, заслужил, — это уже предназначалось аррелу.

— Значит, про лорда Таэрта узнать ничего не хотите? — снова почти равнодушно спросил птиц.

Вот же поганец! Махинатор какой-то!

— Хотим! И? — да, я готовилась торговаться.

— И я расскажу. Заметь, по дружбе и совершенно бесплатно, — ответил Лош.

Лично меня его «совершенно бесплатно» настораживало больше, чем честный торг.

— С чего такая щедрость? — осторожно спросила я.

— Просто мне понравился твой муж. Он знает толк в магических компаньонах, испытывает к ним уважение и должное почтение, в отличие от всех вас. Кроме того, у него отличный вкус! — выпалил аррел, одновременно укоряя меня и возвеличивая Кита. Однако, на меня подобные дифирамбы никогда не действовали.

— Разумеется, у него отличный вкус, иначе он не выбрал бы меня, — остановила я монолог птицы. — Так что там с Таэртом?

— Если б бедный Вигмарий знал, сколько вредности накопится в его дочерях… — птиц снова закатил глаза. — И это я не говорю о злословии и ехидстве…

— Короче, — перебила я.

— Таэрт отправил арсов на поиск частей артефакта, которые ищут Лесар и Инни, — неохотно ответил Лош.

И почему информацию из аррела всегда нужно едва ли не клещами вытягивать? Можно подумать, нам ему магии или ветчины жаль.

— Спасибо, — кивнула я птице и создала шар-приказ. Этому простому бытовому заклинанию научил меня граф Мидр, чтобы не бегать за слугами, а просто попросить их на расстоянии исполнить ту или иную просьбу. — Лети к повару, и он выдаст тебе столько ветчины, сколько ты сам захочешь.

— Так бы сразу… — пробурчал птиц и посмотрел на Кита. — Рад знакомству, Китрэн Стев.

— И я рад нашему знакомству, аррел Лошариус, — ответил ему супруг и уважительно слегка поклонился, прижав к сердцу кулак.

— Учись, детка! — кивнул на мужа Лош. — Чтоб к следующей встрече выучила слова и движения! Я проверю!

От моего подзатыльника его спасла лишь быстрота реакции и сила крыльев. Он оказался шустрее и взмыл под потолок. Я не сердилась, птиц принес действительно важные вести.

— Что ты обо всем этом думаешь? — спросил Кит. — Знаешь, раньше Таэрт был хорошим арсом…

— Раньше? — переспросила я.

— До смерти моих родителей. До того, как меня обвинили в их смерти. До того, как он занял мое место… — ответил муж.

Да, тут было о чем поразмыслить. Сразу на вопрос Китрэна и не ответишь. Одно я могла сказать точно:

— У меня складывается впечатление, что Таэрт вовсе не Таэрт…

— Хмм… — склонил голову Кит. — Я боялся в этом признаться даже дяде. Он счел бы, что я лишился разума, а мне тоже показалось, что моим дальним родственником словно управляет неведомая сила.

Я все больше и больше убеждалась в том, что Китрэн, как истинный король из сказки Аоры, видит и подмечает намного больше, чем все остальные. Даже больше, чем мы с сестрами.

— Ведомая, Кит… Очень даже ведомая… — тихо ответила я и повела супруга в лабораторию.

Нас ждали неотложные дела: и очередные, и новые.

Моя обитель супругу понравилась. Он долго рассматривал приборы и инструменты, уважительно кивал головой, тайком поглядывал на меня, когда думал, что я этого не замечу, и, наконец, сказал:

— Теперь я понимаю, почему мой семейный кулон заинтересовал тебя едва ли не больше меня самого.

— Глупости, — тут же возразила я, переливая в колбы очередную партию эликсира первородных.

Перья Кита по-прежнему работали исправно и ускоряли процесс еще сильнее, чем вчера. Возможно, такой прогресс был связан с тем, что в замке Мидр находились не только перья, но и сам экземпляр, на котором они, собственно, и произрастали в избытке.

Поскольку больше я ничего не добавила, а приступила к загрузке очередной партии, муж решился уточнить:

— Значит, важнее я?

Ох, мужчины! Иногда слова для них значат больше, чем реальные поступки. Зато потом они в обязательном порядке требуют доказательств этих самых слов. А нелогичными называют нас — женщин! Есть ли у мироздания логика вообще? На этот вопрос никто не ответит, но я могла бы утверждать, что у мироздания определенно имеется чувство юмора, и оно несколько извращенное.

Пришлось доказывать свои слова и поднимать самооценку супруга. Бросив все дела, я с упоением целовала его чувственный рот и получала от этого не только эстетическое удовольствие.

— Свет… — простонал Китрэн. — Вернемся наверх? Или ты предпочитаешь здесь?

Что именно я предпочитаю в это раннее утро знала наверняка. Об этом и сообщила разгоряченному Киту:

— Предпочитаю, чтобы мое тело не досталось королю Кайо.

— А душа? — усмехнулся муж.

— А душа без остатка принадлежит тебе, дурачок! — и я ему подмигнула.

— Ты же понимаешь, что король вернул мне права лишь для того, чтобы получить тебя? — очень серьезно спросил Кит. — Сейчас это в его власти.

Скорее всего, он очень сожалел, что ночью не настоял на спешном отлете, но и у меня имелся план. Начала я с того, что рассказала мужу, как работают его перья, какой силой обладает даже крошечная толика его магии.

— И как моя магия поможет решить нашу проблему? — поинтересовался он.

— Давай посмотрим вместе, — предложила я и раскрыла книгу, переданную Аорой.

Закон мы нашли довольно быстро. Герцогу Агиару в вопросах юриспруденции я доверяла, но ведь и он мог ошибаться. Если никто не пользовался изложенным правом, то зачем его так подробно описали? Да, супруги должны были являться подданными монарха, жаждущего прелюбодеяний с чужой женой, но и его ждали сложности. Женщина могла сама избирать себе наряд, использовать магию противостояния и амулеты. Если до утра король не сможет достичь желаемого, преодолев силой своей магии магию дамы, то право считается утерянным безвозвратно. Заковыристо.

Не важно, кому и зачем пришлось расписывать этот закон. Главное, у нас появился шанс оставить Кайо с носом. Кое-какие идеи у меня появились еще до чтения книги, а сейчас… сейчас я думать ни о чем не могла, кроме как о вытянувшейся физиономии короля, который… Впрочем, обо всем по порядку.

— Особое удовольствие не победить врага, а просто лишить его победы, — с улыбкой сообщила я мужу.

Китрэн моего энтузиазма не разделял, поэтому откликнулся вяло:

— Это как? — спросил он

Как-как… Арсы менее искушенная раса, чем люди в любых мирах, и мыслят они прямолинейно, без изюминки. Даже такие продвинутые, как Лесар и герцог Агиар, а уж мой отшельник и подавно.

Все, что между нами случилось ночью, мне весьма нравилось, и, возможно, поэтому сейчас я абсолютно не знала, с чего начать с мужем довольно интимный разговор.

Начала с азов — с истории Земли, со средневековья и крестовых походов, в которые отправлялись доблестные рыцари, оставляя дома без присмотра жен своих. В качестве присмотра хитрые мужчины использовали некоторые изделия, искусно выполненные кузнецами прошлого, называемые — пояса верности. О, их я описывала подробно: и выемки, и ремешки, и замочки, а уж про ключи просто соловьем пела. И не сразу заметила, как побледнел Китрэн.

— Тебе плохо? — обеспокоенно спросила я мужа.

— По сравнению с женами средневековых рыцарей Земли мне хорошо, — выдохнул он.

Я умилилась — до чего же трепетный супруг мне достался. Король с добрым сердцем, я вам скажу, это прогрессивная находка для любой страны. Особенно, если у него твердый кулак, находчивая жена и куча отважных родственников с ее стороны.

— Не переживай, — рассмеялась я. — У кузнеца всегда имелся дубликат ключа, о котором рыцарь и понятия не имел.

Кит мое веселье не разделял. Наоборот, он был хмур и сосредоточен.

— Не хотел бы я быть средневековым рыцарем, — вздохнул он. — Но мое положение сейчас не многим лучше. Ты ведь что-то придумала, Свет?

Я кивнула и еще шире улыбнулась. Про пояса верности я рассказывала Киту лишь с одной целью — чтобы он понял принцип и оценил коварство моего плана, а главное — во всем поддержал. Не хочешь быть рыцарем — не будь, какие проблемы?

Я вдохновенно рисовала схему артефакта, принцип действия которого сводился к принципу действия пояса верности, только выглядел приятнее. Это были вовсе не бронированные трусы с пудовым замком и амбарным ключом, а тонкий поясок, который я хотела начинить всеми видами магии, встречающимися в нашей семье. Усилить эффект действия такого артефакта должны были перья Кита, о чем я ему и сообщила. Осторожненько, вспоминая слова аррела о том, что перья для птиц священны.

— Если это тебе поможет, Свет, можешь выщипать их все! — тут же кивнул муж, совершенно ничего не понимая в моих схемах и расчетах. Но Фрей советовал его привлекать, что я и делала, следуя воле отца.

— Конечно, поможет! Главное никому об этом не говорить. Пусть будет для Кайо сюрприз!

Только теперь, когда Кит вник в суть моего плана, он повеселел и даже скупо улыбнулся мне в ответ. Я уже хотела приступить к созиданию и тщательно подбирала тонкие полоски кожи, чтобы начать плетение, как дверь бесцеремонно отворилась, и в лабораторию пожаловали Женька с Лесаром.

— Тебе никто не говорил, Светка, что мужчину после брачной ночи кормить полагается, а не заставлять работать? — вместо приветствия спросила сестра.

— Светлого утра, леди Слана, лорд Стев, — кивнул нам Лесар. Вообще, воспитание или есть, или ребенка упустили, это сразу заметно по манерам и поведению.

— И вам того же, — ответила я. Отвлекаться от работы не хотелось, но Кита было жаль, его действительно давно следовало накормить завтраком.

— Вы не будете возражать, если я на несколько часов украду вашего супруга? — спросил Лесар. — Многие стражи корпуса желали бы с ним познакомиться или возобновить былое знакомство.

Кит расправил плечи, словно ему бросали вызов, но подвоха в словах стража не было, я бы почувствовала. Значит, произошло нечто иное.

— Информация о том, что Китрэн больше не проклятый страж, и все обвинения сняты, уже просочилась в массы? — спросила я

— Вся Аэрлея гудит, — кивнула Женька.

— Я должен туда полететь, — произнес супруг и зачем-то посмотрел на меня, словно спрашивал разрешения.

Я понимаю, что выступала сейчас чем-то вроде компаса в незнакомом для него мире, но помощь это одно, а принятие собственных решений — совсем другое.

— Должен — значит, лети, — пожала плечами я. — Но несколько перьев я у тебя все же возьму.

— Сначала завтрак! — напомнила Женька. — Стол уже накрыт.

Да, дела делами, а обед по расписанию. Против еды никто не возражал, поэтому мы дружно направились в столовую.

Мидр был хлебосольным хозяином. Столы на каждую трапезу накрывались обильные, будь то завтрак или ужин. В лаборатории я так увлеклась, что совершенно забыла о времени, как со мной случалось частенько. И только верная Аора спасала от голодной смерти, но сегодня старушка постеснялась нарушать наше с мужем уединение. Если бы не бесцеремонность сестры, сидеть бы Китрэну голодным. И да, весь путь до столовой я корила себя за невнимательность, нечуткость, даже черствость по отношению к нему. Все же чело… арс в чужой дом попал и не может вести себя свободно… Хотя… свободно он себя нигде вот уже десять лет вести не может.

Надо что-то менять…

Все мои мысли сошлись на том, что, кроме производства артефакта личного спасения из лап короля, необходимо спешно изучить родословную Стевов, так любезно предоставленную графом-отцом.

Дальше мысли прервались, потому что нас уже ждали. И я не имею в виду самого Ораса, не имею в виду Настасью и герцога, не имею в виду слуг, стоящих за их спинами со скорбными лицами…

— Кого хороним?.. — вырвалось у меня, и только потом я увидела королевскую делегацию.

Пять в пух и прах разодетых придворных расположились на уютных диванах огромной столовой. Все без крыльев, а значит — из высших, обладающих даром незапрещенных цветов спектра стихий. Однако. Какая честь для маленькой меня и бывшего проклятого стража…

К столу их не звали. Оно и понятно. Вряд ли делегация прилетела с хорошими новостями.

— Здрасьте вам, — вздохнула я. Хоронили, очевидно, меня. — С чем пожаловали, любезные? — не очень любезно спросила я, а уж моим взглядом, наверное, можно было бы и убить.

Кит рванулся вперед, но Лесар удержал его за плечо, а я взяла за руку. Так надежнее. Самопожертвований нам и в прошлый раз хватило. Я не за тем замуж шла, чтобы тут же вдовой горькой остаться.

Не дождутся! Это я, Светка Бурмистрова с Земли, вам говорю и клятвенно заверяю!

— А это к твоему мужу пожаловали, дочка, — произнес граф Мидр, неспешно поднимаясь со своего кресла. — Король желает видеть жену твою на своем ложе, Китрэн.

Герцог Агиар выглядел мрачным. Очевидно, в умную и талантливую голову Настасьиного мужа за ночь ничего толкового не пришло, несмотря на то, что политиком он был умелым и опытным. Ничего, братец, зато я кое-что придумала.

Кита мы все понемногу подготовили к подобному исходу, но он все равно не смог полностью скрыть свои эмоции. Синие глаза полыхали праведным гневом. И, если бы не Лесар, по всей столовой давно бы летали клочья послов. Я чувствовала, как спокойно доселе сияющая магия власти словно ощетинилась, стала колючей и неприятной. О созидании сейчас и речи бы не шло, только о разрушении.

— На каком основании? — насколько мог спокойно произнес Кит, но руку мою сжал так, что я едва не вскрикнула от боли. Заметив мою реакцию, муж тут же ослабил хватку, виновато посмотрел на меня, а пальцами погладил мою ладошку.

Вся делегация поднялась вместе с графом. Видимо, местный этикет предписывал вставать гостям вместе с хозяином дома. Киту же отвечать вызвался самый пожилой из прибывших арсов. Его темную шевелюру уже тронула седина, но морщин я не увидела. Здесь вообще увядание кожи происходило лишь в последние годы жизни, а этот придворный был еще и слегка полноват. Нет, не чрезмерно, иначе какая бы стихия его выдержала в полете? Но имелся животик и второй подбородок не намечался, а был контрастно выделен на фоне безвольного первого.

Арс откашлялся и произнес:

— На основании свода законов Аэрлеи, по которому господин с божественной властью над нами имеет право на любую арсу на вторую ночь после первой!

Хмм… Господин с божественной властью… Ну, раньше-то понятно, Стевов назначил сам Адан первородный, как своих потомков и потомков светлых богов, но кто нарек столь громким титулом Агиара? Я бы еще поняла, если б это был герцог, в нем стать, ум и сила идеально сочетались и за таким лидером пошел бы каждый, но Кайо… Если в нем и были хорошие качества, он их умело прятал за пороками и невоздержанностью.

— С каких это пор проклятые должны подчиняться законам общества, изгнавшего их? — прищурился Кит. Его магия слегка разгладилась, но стала… более насыщенной, концентрированной, что ли, словно супруг брал свежие силы из воздуха, из самого мира.

— Милостью Повелителя нашего с тебя сняты все обвинения, а следствие по делу смерти твоих родителей возобновлено, — нехотя и очень невнятно процедил придворный.

Я посмотрела на герцога. Орфес тоже заметил этот трюк и напрягся. Кайо решил схитрить, он отменил наказание, но возобновил повод, чтобы, заполучив меня, снова обвинить моего мужа во всех грехах. Вот паршивец! Ну, погоди у меня! Если до этого я хотела сделать лояльный артефакт, который не допустит монарха ко мне, то сейчас… О, мое изобретение будет для него сюрпризом, или я не дочь Вигмария Фрея!

— То есть, с этого момента я вновь являюсь стражем Аэрлеи и пользуюсь всеми привилегиями, которые мне положены по статусу рождения в семье Стевов? — уточнил Кит, взгляда от придворного он не отводил.

Сытый посланец заметно занервничал. Его глаза забегали, а над губой выступила испарина, словно он изрядно переволновался. Сопровождающие его арсы склонились к своему предводителю и что-то зашептали. Через несколько секунд он выдал ответ достойный истинного подданного Кайо:

— Все надлежащие распоряжения, лорд Китрэн, вы получите позднее от королевской канцелярии и совета магов Аэрлеи. Я же здесь, чтобы передать вам указ, в котором изложена воля нашего короля, закрепленная древним законом!

Ноздри Кита гневно раздувались, синие глаза сверкали молниями гнева, и я боялась, что он вот-вот скажет что-нибудь такое, что испортит мой план. В конце концов, нет гарантии, что эти разряженные хлыщи не заберут меня немедленно. Мне же требовалось несколько часов, чтобы закончить свое устройство. Кроме того, неплохо бы еще собрать образцы магии своих родственников.

Герцог заметил мою обеспокоенность и встал. В столовой наступила тишина, я же успела подмигнуть Орфесу, и он кивнул мне в ответ.

— Когда Кайо Первый ожидает леди Слану Стев во дворец? — спросил Агиар и так посмотрел на посла, что я уверилась в правоте своей догадки — меня хотели забрать прямо сейчас.

Живой не дамся! А умирать снова как-то не особенно хочется. Поживу еще, пожалуй.

— Я полагал… — растерялся придворный.

На этот раз группа поддержки ему ничего не подсказывала, а даже отошла от него на безопасное расстояние. Одно дело, когда ты разговариваешь с практически осужденным стражем, и совсем другое, когда перед тобой стоит грозный брат короля.

— Мне плевать, что вы там полагали, — рыкнул Орфес. — Указ мне сюда, живо!

Посол охнул, извлек из-за пояса свиток и засеменил к герцогу. Агиар изучил документ, хмыкнул и, наконец, произнес:

— Здесь нет точного времени прибытия. Закон же определяет право ночи, а она в Аэрлее начинается с приходом темноты. Ждите леди на вечерней заре и ни минутой раньше. Я сам сопровожу ее к своему брату. Вас я более не задерживаю.

Уважаю… Нет, не так! Люблю, ценю и уважаю! Повезло мне с родственниками, ничего не скажешь.

А вот придворный хотел высказаться, но не посмел. Слишком уж на суровый взгляд натолкнулся, и прикусил язык. Посольство без лишних слов покинуло замок Мидр, а мы сели завтракать.

Первые несколько минут все напряженно молчали, и только столовые приборы стучали по тарелкам. Лично у меня аппетит был прекрасным, ибо до вечерней зори мне не только удастся собрать нужный артефакт, но и дополнить его некоторыми прибамбасами. Кит же хмурился еще сильнее и к еде даже не притронулся. А я-то себя еще корила за то, что морю мужа голодом.

Пришлось нарушить тишину и строго на него посмотреть:

— Ешь! — произнесла я. — Никто еще от второй ночи не умирал, а вот тебя по-настоящему спасать надо.

Лесар, отец и герцог подавились тем, что в этот момент находилось в их ртах и смущенно закашлялись. Когда Орфес смог говорить, он строго спросил:

— Слана, у тебя есть идеи, как выйти из столь щекотливой ситуации?

Настасья рядом вздохнула и с надеждой на меня посмотрела.

— Идеи есть, — кивнула я, накладывая в тарелку Китрэна понемногу всего. — Но нужна ваша помощь…

Дальше я рассказывала, что собираюсь делать, и как будет работать собранное мною устройство. Конечно, о некоторых тонкостях умолчала. Зачем брать грех на душу всем? Пусть он останется лишь на моей совести.

— Так что… мне нужна ваша кровь. Абсолютно каждого, поскольку за этим столом собрались маги, чей дар имеет оттенки почти всего спектра. Конечно, желтый и его оттенки представлены мало, но по сути — это самая слабая магия Леандора, а следовательно — самая безобидная.

— О! — оживилась Настасья. — Я останусь и помогу тебе. Практикуя в качестве лекаря, мне пришлось освоить пару приемов и плетений, отлично соединяющих магию в общий поток. Уверена, твой план должен сработать!

— Резон в этом есть, — хмыкнул Агиар. — Кроме того, против брата сыграет не просто весь спектр, но еще и кровь рода, ибо я, к моему стыду, являюсь его ближайшим родственником.

— Ох, Орфес, — вздохнула Женька. — Думаю, стыдиться тут нечего. Мы не нашли признаков влияния, но я уверена, что они есть. Значит, плохо искали. Возможно, твой брат просто не смог бороться…

— Возможен и такой вариант. Я этого не сбрасываю со счетов, но настоящий арс борется с врагом. Исхода может быть лишь два: победа или смерть. Порабощение позор для Агиара! — возразил герцог и тут же получил тычок в бок от жены.

— Значит, ты выбрал смерть, когда не смог бороться с враждебной тьмой? — выпалила Настасья. — А я-то думала…

— Тише, мой птенчик… — стушевался тот и, поднеся руку жены к губам, поцеловал ее тонкие пальчики. — Даже из иного мира я бы вернулся к тебе, поскольку без тебя не мыслю своего существования.

— Не до нежностей сейчас, — убрала руку жена. — Я думаю, одной кровью мы не обойдемся. Нужно использовать аррела, как накопитель магии. Лош вполне может держать в себе мою магию и магию сестер, а также огонь Ораса. Только как быть с мраком мужа, льдом Лесара и странной магией Китрэна?..

— Лесар и Кит сдадут крылья, — заявила я. — Их нужно вплести в артефакт, и магия замкнет контур. Что касается Его Светлости, то придется взять с него крови больше, чем с остальных. Смотрите, если сюда протянуть что-то вроде желоба, то с емкостей, замаскированных под украшения и кристаллы, кровь будет медленно сочиться, напитывая магией Агиаров всю конструкцию. Конечно, действие такой штуки недолговечно, но до утра вполне хватит. Возможно, мне даже удастся поспать, пока Кайо предпринимает попытки штурма.

Последнее мое высказывание вызвало нервные смешки.

Под потолком послышался шум крыльев и на кресло Насти медленно спикировал Лошариус.

— Коли мне отведена ответственная роль спасителя, я требую прав и преференций! — заявил птиц.

— Это еще каких? — нахмурился герцог, и Лош немного присмирел, но наглости в нем было столько, что он просто не мог удержать ее в себе.

— Ничего существенного, шеф! — отрапортовал аррел. — Место за столом, поскольку я являюсь полноценным членом семьи, право голоса на вече, денежное довольствие и продуктовую пайку. Всего-то.

И Лошариус заискивающе взглянул в лицо Агиара.

Настасья хотела серьезно отчитать птица. Торг в такой час неуместен — это понимали все, но неожиданно на выручку Лошу пришел Лесар.

— А ведь он прав, — усмехнулся легендарный страж. — И требования пустяковые. Вот исполнит уготовленную ему миссию и получит все, что хотел.

Да-а-а, в этой семейке куда ни плюнь — попадешь в стратега или, хуже того, в политика. Бедный Лошариус! Он даже клюв опустил от осознания, что продешевил конкретно. Хотя, с его талантами — наверстает упущенное быстро.

По сути, Лесар ничего не сделал для птицы, а лишь пообещал, зато теперь аррел будет вынужден стараться как никогда, чтобы семья выполнила свои обещания. Впрочем, он всегда получал свое, но когда права подтверждены законом…

Кстати о законе.

Пока мы переговаривались, Кит так разнервничался, что незаметно съел все, что я ему положила. Одной проблемой меньше, но я понимала, что его жизнь все еще висит на волоске и с надеждой посмотрела на Лесара. К счастью, и Женькин муж меня понял без слов.

Присмотрит. Не выпустит из виду, а если придется, то поможет. Но вслух он произнес иное:

— Стражи соберутся в Храме у матери. Мы решили, что так будет безопаснее. Китрэна ждут. Появились новые сведения о событиях той ночи, когда не стало лорда и леди Стев. Да, все десять лет стражи не сидели на месте, а занимались поисками хоть чего-то, доказывающего невиновность нашего брата. Хотя, признаюсь, Совет магов постарался очень тщательно стереть даже память об этом происшествии.

Кит вздрогнул и посмотрел на Лесара.

— Искали? — тихо переспросил он.

— Искали и кое-что нашли, — кивнул страж и усмехнулся кривовато, но очень сексуально, как, пожалуй, умел только он. — Клянусь своим пшекаем!

Женька хихикнула. Очевидно, это была шутка, понятная лишь им двоим. Сестра должна была отправиться вместе с ними, и ее присутствие среди стражей меня несколько успокаивало.

— Храм — идеальное место. Пока там работает осколок древнего артефакта, темным дорога закрыта, — кивнул Агиар. — Я же останусь здесь и помогу Слане.

Я возликовала. Сам ректор магической академии проявил желание надрать брату задницу — это дорогого стоило.

— Надеюсь, и невидимым сущностям в Храм тоже закрыта дорога… — пробухтела Женька.

— Невидимым… — повторил Кит. — А ведь вы правы. Есть черные, словно сотканные из кусков сажи, а есть… не могу сказать, какие они на самом деле. Я их сначала чувствую, а уж потом вижу.

Хмм… Женя рассказывала, что тоже интуитивно почувствовала невидимое зло, и только потом погибли стражи. Что-то мне подсказывало, что эликсир первородных, который был изготовлен с помощью магии Кита, позволит стражам видеть все зло этого мира. И не только стражам… Мне вдруг пришло в голову, что во дворце мы никого не заметили только потому, что искали черных, а, чем больше магии у арсов, тем светлее порождения темных миров, которые их контролируют. Не зря Женька видела в тайной комнате цветок, рассыпавшийся в пустоту.

Обо всех своих догадках я и рассказала.

— Возьмем флакон и проверим, — кивнул Лесар. — Уверен, что ты права, и мы что-нибудь обязательно обнаружим.

Орас молчал весь завтрак, но сейчас он встал и произнес:

— Мы можем разговаривать долго. Враг силен и коварен. Однако, время не ждет. Прошу всех спуститься в лабораторию. И, Слана, я буду рядом все те часы, что ты проведешь во дворце. В здании не так уж мало балконов, а зов своей крови я услышу и с более дальнего расстояния.

— Я тоже буду неподалеку, — заверил Агиар.

— Ну а я, — снова усмехнулся Лесар, — сохраню жизнь твоему мужу.

— Спасибо… — прошептала я, потому что голос предательски дрогнул. Слезы, они были совсем неожиданными и вовсе не полились, а подступили совсем близко. Ведь никто… никто и никогда так не защищал нас с сестрой. Теперь же за нашими спинами стояла сила, которая могла согреть, выручить и спасти, а имя ей — семья.

Все члены моей новой семьи были готовы прийти на помощь по первому зову. Но кроме этого, все они отличались тактичностью и пониманием.

Когда пришло время стражам улетать в Храм, нас с Китрэном оставили наедине. Синие глаза потемнели, а лицо осунулось. Я уже по его внешнему виду могла определись в каком состоянии духа находится мой проклятый арс. Сейчас он был настолько подавлен, что едва справлялся с собой, чтобы не нырнуть в пучину отчаяния. Кит старался. Очень. Не ради себя — ради меня и моего спокойствия. А еще супруг хотел показать, что верит в меня и не сомневается в моих способностях.

Эх, что тут скажешь? Актер из него никудышный. Так себе актер, в общем.

Я держала его за руки и ободряюще улыбалась.

— Все будет хорошо, — прошептала Китрэну.

— Откуда знаешь? — тут же спросил он.

— А разве может быть иначе? Я только встретила своего мужчину, и еще не успела испить счастье в полной мере. Значит, мироздание мне задолжало и обязательно будет на моей стороне, — ответила я и чуть сжала его пальцы.

— Свет… — Кит так много хотел мне сказать, но слова подбирал тщательно, потому что, хоть и делал вид, но пока еще не верил в меня. — Возможно, мы поступили опрометчиво, не улетев из столицы.

Я замотала головой:

— Нет, нет и нет. Прятаться по углам, как горные совы, позволять кучке снобов себя преследовать и проклинать — это недостойно короля и его пары. Запомни, Кит, ты истинный король Леандора. Ты, а не Кайо. Я это знаю, я в это верю. В это верят мои сестры, мой отец, Лесар, герцог… Значит, рано или поздно поверят и другие. Прошли те времена, когда правящий род пребывал в забвении, пора говорить, пора вести за собой, пора очистить этот мир для нас… для наших детей…

— Детей… — эхом повторил Китрэн. — Думаешь, они у нас будут?

— Пятеро, — усмехнулась я. — Не меньше! Пять хорошеньких белокрылых арсиков.

— Белокрылых… — теперь уже мечтательно повторил Кит, и синева его глаз посветлела. Темный бархат сменил нежно-васильковый оттенок летнего неба. До чего же красивый арс у меня! Смотрю и сама себе завидую!

— Тебе пора… — прошептала я.

— Подожди… Свет… — он замялся, и было заметно, что собирается с духом, чтобы мне кое-что сказать. — Я хочу, чтобы ты знала… Что бы ни произошло во дворце, я все равно приму тебя… И больше не отпущу, и не отдам никому. Я верю в твои способности, но у Кайо амулет власти. Его носили все истинные короли Леандора. Возьми «око», оно приняло тебя и поможет справиться со всеми трудностями. Это не просто ключ, в нем сила первородных, их защита и любовь.

Китрэн стал снимать с себя амулет, но я остановила его.

— Он должен остаться у тебя, и это не обсуждается! — я снова надела на него цепочку. — Что касается Кайо… Вот скажи мне, дорогой мой арс, многих ли до меня приняло твое «око»?

— Никого, — ответил муж. — Даже мой отец никогда не носил его и не смел прикоснуться к артефакту.

— Именно, — удовлетворенно кивнула я. — Уверена, что и с амулетом власти происходит то же самое. Вряд ли этот артефакт принял Агиаров полностью. Мне будет спокойнее, если «око» станет твоим защитником. Обещай мне, что ты будешь осторожнее! Обещай!

— Обещаю тебе, Свет, — кивнул Кит.

— Спасибо, — выдохнула я. — Теперь у меня есть твое обещание, и никакая сила не сможет справиться со мной во дворце, потому что я обязана вернуться к мужу.

А Кит… Он больше не говорил, он просто поцеловал меня так, как умел только он — истинный король моей души и моего сердца.

Они ушли, так ни разу и не обернувшись. Три стража: Лесар, Женька и Кит. Я смотрела им вслед, желала удачи, но думала об ином.

Нужно сделать не просто артефакт, а такое устройство, чтобы Кайо и думать обо мне забыл, и мужа моего оставил в покое. Хотя… Вряд ли возможен переворот без истинного короля, а в его необходимости никто из Мидров больше не сомневался. Столкнутся интересы Агиаров и Стевов. Уверена, герцог будет на стороне справедливости, а вот его брат… Тут нужно узнать, кто на самом деле управляет Аэрлеей. Кайо? Таэрт? Их невидимые хозяева? А еще лучше — постичь весь механизм, определить, где находятся все щупальца черного спрута, опутавшего Леандор, и начать следует с арсов.

Что касается амулета власти, то о его существовании я, конечно, не знала, но была уверена, что в магическом мире нечто такое, усиленное энергией дара носителя, должно обязательно существовать, как у земных королей, к примеру, скипетр и держава.

Если отталкиваться от сказок Аоры, которые все больше и больше походили на подлинные исторические факты, то истинного короля казнили, оставив живым его сына. Мальчишку лишили трона, но высокие титулы оставили, ибо не могли не оставить, поскольку магия в нем была сильна.

Пришел другой король, другой правящий род — это значит, что переворот все же был, а казнь невиновного послужила лишь поводом. Новый правитель получил не только трон, но и символ власти, фактически узурпировав его.

Магия — это пятая стихия любого живого мира. Наверное, так было и на Земле, пока не темные боги, а сами люди ее не убили. Леандор — мой второй дом, хоть и задыхался под натиском паразитов, но был еще жив, и мы могли ему помочь. Наверное, могли. Лично мне хотелось в это верить. Особенно теперь, когда я знала, кто сможет объединить всех арсов, невзирая ни на что.

А Кайо… Что Кайо? Его я не боялась. Предлагая женщине унижение, приготовься сам испытать его.

Долгими днями и ночами, которые мы с Орасом просиживали в лаборатории, я изучала артефакты и способы их создания. Мне был прекрасно известен принцип их работы, все тонкости магических плетений, техника использования. Что объединяло подобные могущественные штуковины Леандора? Даже Мидр не смог мне ответить на этот вопрос, а я прекрасно знала ответ — их объединяла кровь, которой приводился в действие магический механизм. Кровь первого владельца и его потомков давала наиболее сильный эффект, в сравнении со всеми последующими магами. Поэтому-то я была точно уверена, что амулет власти никак не мог принять Кайо и его предков так, как он принимал Стевов.

И у меня было весомое преимущество перед королем — магия и кровь истинного, первого владельца артефакта. Кит, несчастный мой Кит… Он всю жизнь носил на себе «око», считая, что спасает уникальную реликвию, ключ, который собирает воедино все куски Спасителя мира и запускает его. А того и не знал, что настоящий ключ — это он сам, кровь Адана первородного, что течет в его венах.

Что ж… не я объявляла эту войну. Не я…

В лаборатории кипела работа. Агиар о чем-то спорил с Орасом, Настасья доплетала основу, лишь Лошариус, облопавшийся магии, совершенно осоловевшими глазами взирал на всю эту суету.

— Из-за одного акта… ик… столько проблем, — заявил мне аррел. — Подумаешь, три минуты позора. Он же не яйцо снести от тебя требует!

— В суп отправишься! — хором откликнулись Настасья, ее супруг и отец, не отвлекаясь от своих занятий.

— А что сразу суп? Ик… — не испугался птиц. — Я как все… ик… Член!

— Вот именно! Член и есть, — пожурила его сестра.

— Член семьи вашей… — поправился аррел.

— Фамильяру больше не наливать… Я хотела сказать, магии больше не давать! — рассмеялась я.

— И меньше тоже! — встрял птиц.

Картинка была довольно забавной, хоть и вещал Лош весьма крамольные вещи, но кто его воспринимал всерьез?

Засучив рукава, я стала заполнять резервуары в кристаллах кровью Агиара и Китрэна. Перья между золотыми нитями Настя вплела так, что узор получился изумительным. Натренировалась сестричка, штопая арсов.

В целом, все мои расчеты оправдались. Через три часа мы получили мощнейший на Аэрлее действующий артефакт, силу которого не смог бы ни рассмотреть, ни почувствовать даже самый талантливый и опытный маг.

— Пора, Слана, — выдохнул герцог. — Ступай, приведи себя в порядок. И помни, мы рядом.

И я пошла… Еще днем мне казалось, что неизбежная неприятность где-то в грядущем, почти в необозримом будущем, а сейчас… Сейчас с каждой минутой волнение нарастало, как снежный ком.

Аора хлопотала в комнате, исполняя волю Мидра. Отец велел ей приготовить для меня белоснежный наряд, расшитый золотом. С ним отлично гармонировали пояс, который мы собрали общими усилиями, и туфельки с пряжками, в кристаллы которых я тоже не забыла плеснуть смесь крови двух правящих родов.

Посмотрим, как Кайо выкрутится.

— Что же это делается! — всплеснула руками моя старушка.

— Начинает торжествовать справедливость, родная. Только и всего. — Я улыбнулась арсе и чмокнула ее в морщинистую щеку.

— Желаю вам победы, мой птенчик, — прошептала она и всхлипнула, смахнув слезу краешком фартука. — Уж я помолюсь за вас Адану первородному.

— Спасибо, — поблагодарила я и спешно стала переодеваться.

Мой третий визит в королевский дворец. На этот раз я опиралась на руку герцога Агиара. Отец отправился вслед за нами по воздуху. Его бы никто не пропустил. На выходе с магического пути нас встречали… Вооруженная до зубов стража.

И что отрадно, среди арсов, окруживших нас, не было ни единого стража. Не знаю, какой являлась подлинная причина их отсутствия. Догадываюсь, что они предпочли встречу с Китрэном, а не королем Аэрлеи, чья власть фактически стояла на их мощных крыльях.

Другая причина вполне могла крыться в магии стражей — самой чистой, самой древней, самой справедливой, прозрачной, как слеза младенца. Даже темные силы других миров оказались бессильны перед ней. Они очернили крылья стражей, но не смогли испачкать их благородные души, не смогли сломить гордый дух потомков первородных и только поэтому принизили их статус, выдвинув на первое место магию других оттенков спектра.

Что бы ни говорили отец и Агиар, а я считала, что причину нужно искать в Совете магов. Прицельно искать. Тщательно…

Уверена, если бы меня сопровождал кто-то иной, его бы моментально развернули, но не Агиара. Брату короля, сыну вдовствующей королевы не смог бы перечить никто. Фактически, его давно списали со счетов, решив, что магия мрака рано или поздно все равно убьет гордого арса. Одного не учли, настоящая любовь творит чудеса. И я сейчас вовсе не имела в виду Настасью, хотя в сестре он души не чаял, но больше всего этот мужчина любил свою родину, свой Леандор, всех жителей и саму жизнь в этом мире.

К нам навстречу выскочил придворный. Увидев герцога, замялся и пролепетал:

— Как, Ваша Светлость, вы… здесь?..

— А где по-вашему, милейший, я должен быть? Или для вас большая тайна, что граф Мидр является моим другом?

— Нет-нет… — быстро проблеял вельможа. — Прошу за мной. Его Величество уже ожидает… даму.

— Леди, — поправил его Агиар. — Леди Слана Стев. Или вам напомнить и про то, что ее мужу вернули все права? В противном случае леди не исполняла бы столь унизительную роль странного закона.

— Нет-нет… — тихо ответил придворный, заискивающе улыбнулся и засеменил впереди.

До чего ж неприятный арс. Собственно, в столице я мало встречала достойных внимания и главное — уважения арсов. Все они — гордые, могучие, несломленные и самобытные — были там, за шпилями древних замков и башен. Выживали, боролись и трудились, не покладая рук, потому что магии лишили поголовное большинство.

Тронный зал оказался пуст. Лишь пара тусклых магических светильников желтыми пятнами висели в воздухе, едва разгоняя мрак. Провожающий свернул в один из выходов. Мы попали в широкий коридор, с одной стороны которого располагались двери, а с другой — стена панорамных окон.

Солнце уже почти достигло линии горизонта. Над Аэрлеей сгущалась тьма.

— Прошу вас, — любезно распахнул перед нами двери придворный. Сам же ретировался и растворился в неприметном коридорчике.

Я посмотрела на Агиара, он кивнул и… вошли мы вместе.

Помещение оказалось королевской спальней. Огромная кровать впечатляла размерами. На одном из диванов восседал Кайо, перед ним же стояла мать. Очевидно, мы застали самый разгар их ссоры.

— Одумайтесь, сын мой! — думаю, в последней мольбе, пыталась образумить его королева.

— Я уже не в том возрасте, когда нуждаются в советах и наставлениях! — грубо ответил король, а потом он увидел нас.

На меня Кайо даже не посмотрел, а вот герцога едва не прожег взглядом.

— О, ты здесь, братец! — воскликнул он, подскакивая с диванчика. — Пришел дать мне пару советов? Уверяю тебя, я давно большой мальчик и все знаю сам.

Король снизошел до меня, прищурился, оглядев с головы до ног, и добавил почти шепотом:

— И умею тоже, не сомневайся, птичка.

Если до этого момента я еще хотела сгладить углы, то теперь… теперь Кайо меня разозлил по-настоящему.

— Так вот! — король обращался к матери и брату. — Я вас сюда не приглашал и прошу покинуть мою спальню. Нет, я требую! Вон!

Королева вздрогнула, словно от удара. Агиар обнял мать за плечи, но брату не ответил, а смотрел на меня.

— Все в порядке, — одними губами, беззвучно ответила я, но арс все понял.

— Идемте, — сказал он матери и, взяв ее за руку, вывел.

Кайо усмехнулся. Он подходил медленно, будто само приближение ко мне доставляло ему удовольствие. Пожалуй, такое удовольствие испытывает шакал, крадущийся к истерзанной лани.

— Надеялась, что брат защитит тебя? — почти промурлыкал он, пожирая взглядом мои лицо, шею, грудь, обтянутую белоснежным платьем.

Я чувствовала, как бурлит магия в поясе-артефакте, но не спешила ее использовать.

— Глупая идея, да? — спросила я.

— Чрезвычайно… — откликнулся король.

Его щеки раскраснелись, дыхание сбилось, он выглядел весьма возбужденным, а я до сих пор не увидела амулета власти.

— Вы меня пугаете… — прошептала я и отошла на пару метров, чем распалила сластолюбца еще больше.

Унизанные перстнями пальцы пробежались по ряду пуговиц, и расшитый золотом камзол полетел на кровать. С сорочкой Кайо справился тоже довольно быстро.

И тут я увидела его. Точно такой же амулет, который был на Китрэне и в виде артефакта, и в виде рисунка на коже тоже. Очень знакомый предмет, только гораздо изящнее и с большим камнем в центре. Кристалл светился ярко голубым, сиял и переливался. Человек, который видел «око» и амулет власти, сразу определит, что это вещи из одного комплекта: мужская и женская. Такими бывают брачные кольца, а здесь на Леандоре для этих целей чаще использовали браслеты.

И что же получается?

Кайо не тянуло ко мне, и уж точно не шла речь о каком-то мифическом запечатлении. Это артефакт узнал хозяйку — ту женщину, что мирозданием предназначена истинному королю. И это стало для меня совершенно потрясающим открытием!

Одно огорчало… Чтобы заполучить амулет, мне придется подпустить короля к себе, а у меня внутри все переворачивалось, от мысли, что этот негодяй прикоснется ко мне.

— Ну что вы остановились, Ваше Величество? — призывно улыбнулась я и медленно лизнула нижнюю губу.

Кайо взвыл и заговорил часто, отрывисто и… как ему казалось, страстно:

— О, я знал… знал, что твоя холодность напускная, Слана… Что ты горяча, как нагретый камень в знойный летний день… как печка в морозную ночь… — и он приближался и приближался.

Я же прикидывала, смогу ли справиться с ним. Несмотря на то, что в придворной одежде король выглядел довольно изящно, его торс был подтянут и жилист. Когда-то на Земле наш с Женей приемный отец каждую заставил пройти курс самообороны с лучшим инструктором. Сестра, конечно, занималась охотно, а после тренировок еще бежала в свои спортивные секции, я же порой сачковала. Как же сейчас об этом жалела — не передать словами!

Самые простые броски — бедро… плечо… Но как тогда сорвать амулет? Одной рукой я точно не перекину такую неожиданную мощь. Даже на простую подсечку нечего и рассчитывать.

— Любимая!.. — Кайо наступал, я же от безысходности отступала.

И успела почти отчаяться, но светлые боги Леандора сегодня были на моей стороне…

— Багира, я спешу к тебе! — голосом медведя Балу завыл где-то рядом аррел.

И где он нахватался земного жаргона? Нужно расспросить Настасью.

Король же меня вожделел настолько, что его взгляд сфокусировался в районе груди и никак не желал подниматься к моему лицу. Это было, пусть небольшим, но преимуществом, потому что я продолжала отступать, а он не смотрел под ноги.

Глаза Кайо горели каким-то странным огнем. Нездоровым. И чем ярче они горели, тем сильнее сиял камень в артефакте, словно король не сам шел, а его направляла и подгоняла его же собственная магия, полностью подавляя волю и отключая разум.

Лошариуса он, кажется, не услышал. Птиц наверняка говорил только со мной. Кто такой король, чтобы древний фамильяр, обкушавшийся магией, вел с ним диалоги?

— Лоооош… Лооооош… — позвала я.

Кайо трактовал мои слова по-своему. Очевидно, ему послышалось слово «ложь». Меня-то, в отличие от аррела, он слышал прекрасно и отчетливо.

— Нет, это правда, — горячо зашептал правитель. — Я горю… Я схожу с ума по тебе…

И его руки… Они потянулись ко мне. Отступать было уже некуда, спина уперлась в преграду.

У меня же было два выхода: или идти ва-банк или использовать пояс, что было бы крайне нежелательно. Почему? Все очень просто. Амулет власти, еще не приняв меня, усилит магию короля. Отпор будет сильнее, чем я ожидаю.

— Ло-о-ош! — завопила я.

— Правда, птичка моя легкокрылая… — тут же откликнулся Кайо.

— Да здесь я… — хмуро оповестил меня аррел. — В местных портьерах запутаться можно.

— Суп сварю! — предупредила я.

Но король снова все принял на свой счет.

— О, я испытываю голод совсем иного рода… — и его пальцы коснулись моей обнаженной шеи.

Как я не завизжала, не смогла бы объяснить даже самой себе.

— Бросайся ему под ноги! Сейчас! Немедленно! — почти прошептала я, схватившись обеими руками за артефакт, резко потянула его на себя.

Король замешкался, размышляя над моими словами, а вот птиц, наоборот, словно крупное красно-черное ядро на огромной скорости врезался в колени монарха.

— Банза-а-а-ай! Полундра-а-а! Кийя-а-а-а! — орал в полете Лош.

Неизвестно, кого он хотел подбодрить или напугать, ибо Кайо его по-прежнему не слышал, зато очень даже почувствовал. Поскольку я тянула правителя на себя, а резкая боль заставила его остановиться, фактически споткнувшись об аррела, то, не удержав равновесие, король растянулся у моих ног. Артефакт остался в моих руках.

И я бы, наверное, рассмеялась, глядя на ошарашенную физиономию Кайо и абсолютно невменяемого Лошариуса, который валялся на спине, неподалеку от короля, раскинув в стороны крылья и раскрыв клюв. Но, стоило пальцам соприкоснуться с амулетом, как тело пронзила дикая боль. Она все нарастала и нарастала. Мне казалось, что я заживо горю. Я фактически осязала, как плавятся ткани и кости, как вскипает кровь.

Чтобы не кричать, пришлось прикусить губу, и металлический привкус той самой крови теперь я чувствовала во рту. Голубое сияние меркло. В кристалле появились новые оттенки всего магического спектра. Разноцветные полосы множились, клубились, извивались, но не смешивались между собой. Мой оранжевый преобладал, но не доминировал, а лишь слегка оттенял иные цвета.

— Он убьет тебя, глупая… Убьет… — прохрипел Кайо. При этом король продолжал тянуть руки то ли ко мне, то ли к артефакту, хотя так и не смог подняться с пола.

До меня так никто и не дотронулся. Кажется, повелитель Аэрлеи отключился. Я же наблюдала, как амулет в моих руках сияет все ярче. Артефакт пульсировал, словно внутри него билось сердце, словно с моей магией и болью он впитал и саму жизнь, а может быть просто решил разделить ее со мной. Боль становилась терпимее и постепенно, совсем медленно снижалась. Я потеряла счет времени, загипнотизированная блеском магии.

Очнулась я от прикосновения к вискам и лбу чего-то мягкого, пахнущего кухней и… ветчиной…

— Что б вы без меня делали, курицы безмозглые… — бухтел надо мной Лош. — Говорю вам, говорю, что магия — это не духи и шпильки, а вы все равно ручонки свои тянете… Терпи, девонька, сейчас легче станет.

Я чувствовала, как с каждым движением крыльев аррела в меня вливается свежий поток магии. А артефакт? Он, получается, мог выпить меня досуха?

Я открыла глаза и, не увидев его в руках, испуганно спросила:

— А где амулет власти?

— Власти ей захотелось… — проворчал птиц. — То же мне, царица выискалась! Ясное дело где… На шее у тебя. Приняла тебя штуковина. Значит, слушаться будет. И, похоже, ты у него первая, раз такой резонанс.

Я тут же себя ощупала, но артефакта не обнаружила, и тогда снова посмотрела на Лошариуса.

— К зеркалу подползи, Балда Вигмарьевна! Вон оно, там, на туалетном столике, — назидательно, но как-то обидно, посоветовал аррел.

Я снесла его оскорбления. Безропотно. Встав на коленки, поползла к столику, около которого все еще без сознания лежал бледный Кайо.

Голова кружилась, а каждая мышца в теле болела и дрожала так, словно я накануне спортом перезанималась. Пришлось подниматься медленно, кряхтя, как старушка. В зеркале привычно отразилась я — Светка Бурмистрова с Земли, но все же вроде и не я. Что-то во мне неуловимо изменилось. Глаза сияли сильнее, волосы блестели словно их посыпали золотой пудрой, а от шеи к груди спускалась причудливая искусная татуировка с радужным камнем в центре.

Ох, ты ж, ёжки-матрешки!

Лош сказал, что я у артефакта первая. Что это могло означать? Ну, во-первых, что ни одна пара истинного короля до меня не надевала этого амулета. Истинные короли в истории Аэрлеи были, и дамы при них тоже были. Значит, женский артефакт появился во времена последнего короля. Того самого, которого казнили, и на котором закончилось правление Стевов, потому что среди Агиаров истинных королей никогда и не было. Более того, не могло быть, ибо магия, как гены, передается по наследству. Они даже не сумели отличить женский амулет от мужского, посчитав, что он существует лишь в единственном экземпляре и должен принадлежать королю. Ну-ну. В голове родилась еще более странная мысль, но я пока отмела ее, потому что проверить свою догадку могла лишь в лаборатории замка Мидр.

Но существовала и вторая вероятность. Более сказочная и менее правдоподобная. Артефакт принял меня потому, что какая-то леди из рода Фреев когда-то уже была дамой сердца истинного короля. В это мне отчаянно не хотелось верить, потому что тогда выходило, что Китрэн вовсе не предназначен мне мирозданием, он просто мужчина, которого я совершенно случайно встретила на жизненном пути и… почти сразу отдалась. Фи… Второй вариант вычеркиваю.

Первый и точка.

Хотелось бы, как Кит, научиться материализовывать артефакт и снова превращать его в рисунок на коже. Отличная маскировка, между прочим!

Все это время я рассматривала артефакт в зеркало и совсем не замечала, что происходит за моей спиной.

— Ату его! — заорал во все горло аррел.

Я же почувствовала, как кто-то схватил меня за ногу. Обернувшись, обнаружила очнувшегося Кайо. Его тонкие длинные пальцы железной хваткой впились в мою лодыжку и давили с такой силой, что на коже наверняка останутся синяки.

— Отдай мой амулет! — прохрипел он.

В какой-то книге я уже сталкивалась с эффектом привыкания к сильному артефакту, если носить его не снимая. Очевидно, здесь имел место подобный случай. У короля началась ломка, и в таком состоянии неизвестно, чего от него ждать.

— Мышку поймаешь, — ответила я и не удержалась — показала ему язык.

— Я убью тебя, Мидрово отродье! — взревел правитель и, не отпуская моей страдающей ноги, стал подползать.

Что делать в таких случаях я, разумеется, не знала. Лошариус отважно ринулся на обидчика, но что могла сделать птичка против тренированного мужчины?

Ни-че-го…

И тут я почувствовала, как в поясе концентрируется магия, вопреки моей воле и желанию. Угроза жизни — вот спусковой крючок созданного мною магического механизма. А я-то надеялась обойтись без представления и фейерверков.

Не выйдет. Клоун сам вышел на манеж и уже начал свой сольный номер. Мне же оставалось лишь подыграть Кайо, проучив его на всю оставшуюся жизнь.

Пальцы Кайо продолжали давить, а ногти впивались и рвали кожу. Но разве это была боль в сравнении с той, которую я пережила, принимая амулет? Да, это не он меня принял, а я его приняла, потому что только человек властен над вещами и никогда наоборот.

Магия в поясе жила, пульсировала, дышала яростно и гневно, пока, наконец, не выплеснулась, отрывая от меня короля и отбрасывая его на несколько метров. Это счастье, что приземлился он на собственную кровать и не покалечился, хотя и приложился сильно плечом о резную спинку. Нет, я не желала ему зла. По крайней мере, физического. Иначе как бы я потом смотрела в глаза герцогу? Но проучить спесивого сластолюбца стоило.

На Земле говорят: «Всегда нужно оставаться человеком». А как сказали бы в Аэрлее? Арс должен всегда оставаться арсом, вопреки любой магии. Раса крылатых людей — это прежде всего благородство, щедрость, совесть и, конечно же, любовь.

Так вот совесть нужно иметь!

Нет, я не злилась, но и не жалела Кайо. Еще Лошариус с его комментариями веселил и поднимал настроение, несмотря на нашу непростую ситуацию.

— Так ему, Светка! Наподдай по королевскому заду так, чтобы неделю на липовый трон присесть не мог! — вопил птиц и кружил вокруг Кайо, метя лапами в тот самый зад, о котором вопил.

— Это не наш метод, — грустно ответила я и вздохнула.

Силой тут ничего не решить. А вот посмеяться… Конечно, для столь высокой персоны моя шутка будет унижением, но, возможно, хоть чему-то научит Его Королевскую Задницу. К примеру, Родину любить или уважать людей вокруг, начиная с матери и беременной жены.

Кайо застонал и стал медленно подниматься.

— Чем это ты меня приложила? — прохрипел он, держась то за плечо, то за голову.

— А это не я, — не удержалась, чтобы не съязвить.

— А кто? — удивился король. Он даже на время перестал потирать ушибленные места.

— Проведение, — ответила. — Это справедливость восторжествовала, хотя откуда тебе-то это знать…

— Да что ты с ним миндальничаешь?! — вклинился аррел. — Выщипать ему все перья и на главную площадь, к народу!

— Тс-с-с… — прошипела Лошу.

Птиц притих. Я же подумала, что перья, площадь, народ — это все как-то слишком жестоко. Арсы его за такое правление и прибить могут. Но идея-то неплохая! А что если не перья?

О, коварная улыбка сама вопреки моей воли растянула губы.

— Эй-эй, Светка, полегче! Полегче, тебе говорю! Кайо хоть и мерзавец, а все же родственник нашему Орфесу. Как мы его потом сдавать будем? — кудахтал аррел и размахивал крыльями.

— По частям, — откликнулась я. — Не маши мне тут! Дует!

— Дует ей… — передразнил меня Лошариус. — Мы у герцога принимали брата глупого — одну штуку, и сдавать будем — одну штуку! Ты считать-то умеешь, или коридорное образование получала?

— Не мешай, я думаю, — прервала речевой поток птица.

Даже странно, что кровожадный аррел, который хотел ощипать короля, как куренка, так яро встал на его защиту. Вот что значит авторитет герцога! Даже пернатые понимают и осознают.

На самом деле, идея уже родилась. Я просто вспоминала базовые плетения, чтобы заставить пояс работать несколько иначе, погрузив Кайо в гипнотический транс.

— Не мешай?! — взревел король и стал сползать с кровати. — Знай свое место!

И да, он по-прежнему Лоша не слышал. А жаль, птиц так рьяно его защищал.

— Да я бы с радостью, — улыбнулась я прямо в наглую физиономию Кайо. — Да вот только место мое рядом с мужем, а ты меня сюда притащил зачем-то.

— Я намерен показать тебе зачем! — заорал он и вдруг застыл, о чем-то вспоминая.

Ну, точно! Крепко головой приложился. И как герцогу его такого сдавать будем, ума не приложу.

— Показывай, чего уж там, — вздохнула я.

Ситуация потеряла всю живость и теперь даже как-то не бодрила совсем.

— Амулет! Ты украла мой амулет! — обвинил меня Кайо. — Верни немедленно!

— Разбежалась, — ответила я. — Сам посуди, во-первых, он женский. А во-вторых, мы с ним уже договорились, и артефакт решил признать хозяйкой меня.

— Вреш-ш-ш-шь! — зашипел король и ринулся на меня.

— Вот ни капельки, — совершенно искренне открыла всю правду я и параллельно выставила магическую стену, на которую монарх Аэрлеи со всего разбега-то и налетел.

— У-и-й-ё-о-о-о-о-о-о… — взвыл он, хватаясь на этот раз за лоб.

— Что ж вы так неосторожно-то, Ваше Величество? — не по-детски язвила я. — Голова еще пригодится, если научиться думать. Вы лучше это….

И я ему кокетливо подмигнула. Да, как в этом мире гипнотизируют, понятия не имела, но заклинание подчинения воли мне, к счастью, попадалось. Его-то я и попыталась воспроизвести, не имея ни малейшего опыта в подобных делах.

Не то чтобы мне совсем ничего не удалось, но что-то явно пошло не так…

— Ты что творишь, Светка? — выпучил на меня глаза Лош, если, конечно, птицы вообще умеют это проделывать.

— А что я творю? — не сразу поняла, собственно, я.

— Магию свою странную прекрати, говорю! Где твоя совесть? Ты все же женщина и мужняя жена! — продолжал возмущаться аррел.

А вот сейчас я что-то не поняла… Причем здесь мой муж?

Я слишком отвлеклась на беседу с Лошариусом и перестала наблюдать за королем… Он же в это самое время тряс ногой, пытаясь сбросить правый сапог. Левый уже валялся где-то неподалеку, как и шелковый чулок.

— Что это он делает? — осторожно спросила я.

Кайо уже давно был без рубашки, щеголяя передо мной жилистым торсом. Теперь он оказался босой, задорно пошевелил пальцами ног, и схватился за штаны.

До нас с сестрой на Леандоре трусов не носили. И если женщины заменяли их какими-то предметами одежды, напоминающими очень длинные панталоны, то у мужчин я ничего подобного не замечала. Штаны и…

— Сто-о-о-ой! — закричала я. — Не смей их снима-а-ать!

— Сначала намагичат невесть что, а потом штаны им не снимай… — проворчал Лош.

Король вздрогнул от моего окрика, резким движением сдернул штаны и… задрав голову, залился звонким лаем. Кстати, под штанами, Кайо носил тонкие, обтягивающие содержание гульфика и не очень прямые ноги, лосины, которые здесь, наверное, считались подштанниками. На Земле в таких только деятели балета сложные па на сцене выполняют.

— Аф! Аф-аф-аф! — радостно лаял монарх минут пять, потом упал на четвереньки и пополз ко мне, неистово виляя задом.

Лошариус покачал головой.

— Бурмистрова, ну ты… Ну ты и… — он хотел сказать, но слова подобрать не мог.

— Ну, что? Что я? — не выдержала и спросила аррела.

— Ты его испортила! — констатировал очевидный факт Лош.

Я и сама это видела. Кайо подполз к ноге и стал тереться об ноги, поскуливая и требуя ласки.

— Хороший… Хороший, мальчик, — я растерянно гладила короля по золотым кудрям и думала, как же мне это удалось, и что мне сделать, чтобы изменить свои чары и привести монарха в привычный вид.

Парадокс состоял в том, что, сам того не ведая, Кайо добился от меня ласки. Конечно, этот посыл был продиктован вовсе не страстью и желанием произвести впечатление на короля Аэрлеи, а, скорее, жалостью и горьким раскаянием.

Думала — ну, подчиню его волю, ну, заставлю проделать пару фокусов на глазах арсов-охранников — и все… Гуляй, Вася! В нашем конкретном случае — гуляй, Кайо! А вышло, как вышло…

Что же я сделала не так?

— Ты это… Светка, исправляй его, давай! Интеллект там повысь хотя бы до австралопитеков, — подсказывал аррел.

Лошариус переживал и старался дать толковый совет, но сидел на спинке кровати, и подлетать не спешил. Кто знает, как отреагирует на птичку король-пес? Свои перья ближе к телу.

— Да кабы я могла?! — вырвалось у меня почти сокровенное.

Дело в том, что, переключившись на магическое зрение, я осмотрела степень проблемы и пришла в ужас. Весь король, абсолютно весь был опутан силовыми линиями магии. Причем, намотались они на его жилистое тело так некрасиво, словно их накладывал не потомок великого Вигмария Фрея, а котенок с клубочками поиграл. Теперь ни котенка, ни нити не представлялось возможным даже попытаться распутать.

Своя же магия Кайо отливала слабым голубоватым свечением откуда-то изнутри, но побороть силу всего рода Мидр, Лесара, брата и истинного короля, конечно же, не мог.

— Что? Ты натворила неведомую фигню и даже не знаешь, как ее исправить? — возмущенно спросил птиц.

— Именно так, — выдохнула я тоном школьницы, не выполнившей домашнее задание.

— Аф… Аф-аф-аф! — радостно согласился со мной король и снова боднул лбом колени.

Аррел схватился крыльями за голову.

— Боги Леандора! — запричитал он. — Дай малышу краску и кисть… Кто неокрепшему магическому уму доверил такую смесь даров? Кто?

«Неокрепший магический ум» я спустить уже не могла и запустила в Лоша первым, что попало под руку — расческой Кайо. Птиц увернулся и не обиделся.

— Делать-то нам что? — простонал он. — Герцог нас убьет! И это я молчу про то, что сделает королева, увидев сына в таком состоянии. Нам никакие артефакты не помогут!

Лично я королевы и герцога не боялась, потому что привыкла отвечать за свои поступки и никогда никому сознательно не вредила, но меня терзали муки совести. Убивать короля или причинять ему вред, делая фактически недееспособным инвалидом, я и в страшном сне не думала.

— Не знаю, — грустно ответила я.

— Ты хоть плетение заклинания посмотри. Может, с помощью двух мощных артефактов, надетых на такую несерьезную особу, мы сможем что-то сделать? — не унимался птиц.

— Смотрела я. Там все так запутано…

В этот момент, когда я перестала обращать внимание на Кайо-пса, он подполз ко мне ближе, сел на корточки, обхватив коленями мою ногу, и стал тереться… ну тем самым, что положил в гульфик лосин.

— Фу! Фу! Плохой песик! — заорала я, пытаясь отцепить монарха от своей ноги.

Попутно искала пути урегулирования конфуза. На глаза попалась лишь пушистая меховая штучка, для нанесения на лицо и тело золотой пудры, которую король для пущего эффекта так любил использовать. Другую сторону монаршего спонжика украшал крупный кристалл, за который, видимо, следовало держать инструмент в процессе макияжа. Отлично, сойдет, как утяжелитель.

— Фу, песик! Фу! — строго, но уже мягче произнесла я. — Давай лучше поиграем.

Королевский зад снова завилял. Смешно не было, угрызения совести стали терзать сильнее.

— На игрушку! Нюхай, Кайо! Молодец! — я сунула меховой шарик под нос королю, и тут же бросила его подальше, в другой конец огромной спальни с криком: — Фас! Принеси мне!

— Так… Жди меня здесь! — приказал аррел и взлетел.

— А… Ты куда?.. — тут же спросила я. Оставаться наедине с королем даже в теперешнем его состоянии было откровенно боязно.

— За помощью, — откликнулся птиц и исчез.

Кайо уже живенько полз ко мне на четвереньках, споро двигая королевскими коленками и, разумеется, задом, при этом держал в зубах трофей.

— Молодец. Хороший песик, — без энтузиазма похвалила я.

Следующие десять минут мы играли, играли, играли… И когда моя неиссякаемая фантазия уже почти иссякла, прозвучало весьма решительное, знакомое и страшное:

— Ну, и как ты это сотворила?

Я обернулась.

Привалившись спиной к стене, в спальне стоял герцог Агиар, скрестив руки на груди, и внимательно осматривал картину разрушений, которые мы с Кайо успели здесь устроить.

Я разволновалась. Возможно, это вышло оттого, что ответа у меня не было.

— Все произошло спонтанно, понимаешь? — виновато промямлила я и сама же себя отругала. Я словно оправдываюсь, а это всегда очень… очень неприятно.

Кайо, очевидно, решил, что его брат мне угрожает, и бросился на Агиара.

— Афафафафаф! — залаял он, примериваясь, куда же тяпнуть Орфеса.

— Фу! Фу! Плохая собака! — завопила я — Ко мне немедленно!

Признаться, кинолог из меня так себе. Единственная собачка, с которой мне довелось иметь дело, была плюшевой, но даже у нее со временем отвалились глазки и распоролись швы, являя миру поролоновую набивку. Все, что не являлось механизмом, до Леандора меня мало интересовало. Но, как ни странно, король меня послушал и лаять прекратил. Он подполз ко мне и снова завилял задом, обтянутым лосинами.

Боги! За что мне это?

И да, я смотрела вовсе не на Кайо, а на те эмоции, что в этот момент с катастрофической скоростью менялись на лице герцога. Попала…

— Однако, — вздохнул Агиар и почесал затылок.

Лошариус сидел на лепном карнизе, опоясывающим комнату, и укоризненно смотрел на меня. Заложил! Признаться герцогу сразу, для него оказалось менее мучительно, чем терзаться неизвестностью. Что ж, я его понимала. Тем более, аррел-то здесь совершенно ни при чем. Во всем виновата моя некомпетентность, необразованность и халатность, допущенная в ходе работ с высшими энергиями. И кто как ни герцог, которого уважают и ценят за ум, за талант, сможет мне помочь исправить ошибки?

— Я не знаю, как исправить то, что натворилось, — честно призналась Агиару.

Пусть хоть убьет. Все равно прежнего брата я ему не могу вернуть.

— Я пока тоже, — неожиданно спокойно ответил Орфес и усмехнулся: — Хмм… А он тебя слушается. А теперь садись и рассказывай обо всем случившемся очень подробно, не упуская ни малейшей детали.

Я подошла к кровати и опустилась на уже изрядно сбитое королем покрывало. Но когда тоже самое попытался сделать герцог, Кайо, вертевшийся у моих ног, тут же грозно зарычал на брата.

— Успокойся, свои! — попыталась повлиять на ситуацию я, но присутствие рядом со мной другого мужчины ему явно не нравилось.

— Надо его отвлечь чем-то, — подал голос Лошариус. При Агиаре он вел себя очень тихо, почти примерно и старался лишний раз не отсвечивать.

— Отвлекли уже… — едва слышно пробурчал герцог.

Однако, он последовал совету аррела. Темные лучи мрака пронзили пространство, и в руке Орфеса появилось блюдо с огромным мослом, с которого свисали большие куски вареного мяса. При этом аромат поплыл по комнате просто умопомрачительный. Все волнения и тревоги сегодняшнего дня вытеснило чувство голода.

Нужно поскорее что-то решать. Быстрее исправим мои ошибки — быстрее пойдем по домам.

— Иди сюда, бедолага, — позвал герцог брата, и Кайо, виляя задней частью лосин, бодренько пополз на запах.

Эх, и этот предатель. А чего я, собственно, ожидала? Он и раньше, в сознании арса Аэрлею продавал за спокойствие, лучший кусок и мнимую власть.

Пока Кайо рычал и чавкал угощением, нам все же удалось поговорить. Рассказывала я обстоятельно, а Орфес внимательно слушал, иногда задавая вопросы.

— Какое-какое ты заклинание использовала? — уже в четвертый раз спрашивал меня герцог.

Я же терпеливо поясняла, не забывая повторять, в какой именно книге из отцовской библиотеки оно попалось мне на глаза.

— Ну, ты даешь, Слана! — рассмеялся Агиар. — Еще, наверное, магию пояс усилил?

Я кивнула. А что мне оставалось? Именно так же и было все на самом деле.

— Только получилось случайно. Понимаешь, сначала Кайо меня очень разозлил. Нельзя хотеть и унижать одновременно, Даже если ты король. Потом, когда я поняла, что большинством его поступков руководит амулет власти, злиться стала меньше, но решила, что пара невинных уроков ему не помешает. К примеру, ничего бы не случилось, если бы он сплясал для охранников…

— Сплясал? — переспросил Орфес, и, если до этого он просто смеялся, то теперь расхохотался громко и, наверное, заразительно.

Эх, жаль я не могла разделить его веселья. Отчасти из-за чувства ответственности за содеянное, отчасти от душевных терзаний за то, что невольно принесла вред чело… арсу. Но самый главный урок, который я вынесла для себя сегодня: магия — это прежде всего большая ответственность и уж потом огромные возможности и все прочее.

— Извини, — почти прошептала я.

— Слана, будь вы коренными леандорками, вы бы с сестрами некоторые вещи читали между строк и принимали их как само собой разумеющееся. Даже дети знают, что подавить волю весьма сложно, и простое бытовое заклинание с этим бы ни за что не справилось, — пояснил мне герцог.

— А как же тогда мое? — растерялась я.

— Оно и не подчинило волю Кайо. Более того, когда ты снимешь чары, он будет помнить все, что с ним происходило. Ты просто заперла его сознание, заменив его иным, созданным тобой.

— Это как?

Признаться, я пока ничего не поняла, кроме двух вещей: Кайо все вспомнит и наверняка затаит на меня злость, и главное — его можно вылечить и вернуть обратно. Второе безусловно не могло не радовать, а вот первое…

— Ты применила заклинание, которое используют маги для дрессировки пастушьих собак. После такой обработки псы лучше слушаются хозяина и верно ему служат, — наконец, приоткрыл завесу тайны Орфес.

— С-собак… — прошептала я. Смутное воспоминание о мимолетной, казалось бы, совершенно неважной мысли вдруг проявилось и, признаюсь, озарило догадкой, при этом до чертиков напугав.

— Ты что-то вспомнила? — проявил чудеса проницательности герцог.

— Да-а… Кажется… — я не была уверена в своих выводах, но решила рассказать о них Агиару. — Когда я злилась, а пояс уже пульсировал и готовился защищать меня, то в мыслях назвала Кайо «собакой бешенной», понимаешь? Это неосознанно, нечаянно…

Мое признание вызвало новый приступ хохота у Агиара. На этот раз он даже достал платок и смахнул выступившие на глазах слезы.

— Ох, Слана… Ты и твои сестры — поистине дар Леандору. Ваша непосредственность поражает, а доброта — заразительна. В целом, что ты хотела, то и получила, превратив сознание моего брата в собачье. Даже обладая сильной магией, он не смог бы противостоять твоей. Тем более, усиленной двумя могущественнейшими артефактами, — рассказал он, когда уже смог говорить.

— Вернуть-то его как-то можно? Или нам с мужем придется ему коврик у порога в спальню стелить и вынужденно научить его приносить нам тапки по утрам? — вырвалось у меня. Снова случайно. Но только потому, что меня безмерно волновала вся эта ситуация, а воображение рисовало страшные картины будущего.

Несмотря на смешинки в глазах, на этот раз герцог остался серьезен. Отчасти, возможно, потому, что отпущенное нам время заканчивалось — Кайо догрызал свою кость.

— Как ты понимаешь, пастушьи собаки такой же товар, как и скот, который они пасут, — стал описывать процесс Агиар. — Иногда, например, при смене хозяина, требуется снять привязку. И тогда используется другое, но то же несложное заклинание. Сейчас я тебе начерчу его формулу. Твоя же задача состоит в том, чтобы применить его на Кайо, используя силу артефактов.

Герцог прошел к письменному столу, присел и стал что-то рисовать на чистом листе. Когда же он мне показал результат, оказалось, что магия действительно самая элементарная. Три линии, два поворота, три дуги.

— Самое время, — поторопил Агиар, кивнув на брата, который уже терял интерес к кости. — Дерзай, Слана.

Я сосредоточилась и, собрав силу своей магии, направила ее к артефактам. Они откликнулись, словно только и ждали команды. Плетение тоже не вызвало проблем. Герцог внимательно следил за моими действиями и одобрительно кивал, чем неимоверно меня поддерживал. Закончив с основным, я направила всю эту усиленную конструкцию в Кайо…

Король вздрогнул, не удержался на четвереньках и упал физиономией точно в центр испачканного жиром блюда.

— Получилось? — с надеждой спросила я у Орфеса.

— Будем надеяться, — тут же ответил он. — Сейчас сама увидишь.

Кайо поднимался медленно, еще медленней потирал колени и расправлял плечи. Затем король осмотрел себя, пришел в ужас, найдя свой вид непотребным и непрезентабельным, и только потом увидел нас.

«Ну, сейчас начнется!» — подумала я и на всякий случай прикрыла глаза.

Оно и началось, разумеется.

— Какого темного бога здесь происходит? Я вас спрашиваю! — заорал Кайо.

— Я это… — кажется, мне что-то хотелось пояснить королю или даже извиниться, но герцог меня остановил и ответил сам.

— Ты спишь, братец. Просто спишь, устав после бурно проведенной ночи с леди Сланой, — произнес он.

— Что-о-о-о-о? — возмутилась я, но Агиар попросту прикрыл мне рот ладонью, прошептав на ухо «тс-с-с-с».

— Ты спишь, Кайо… Спишь… Спишь… — Орфес отпустил меня и едва успел подхватить брата, у которого закрылись глаза.

Вот он какой настоящий гипноз по-леандорски! Конечно, на самом деле это был вовсе никакой и не гипноз, я видела потоки чистейшего мрака, устремившиеся к королю. Но магия сработала, и монарх погрузился в безмятежный сон.

Скандала не будет? Хмм… Это следовало уточнить, чтобы, в случае чего, подготовиться.

Орфес тем временем бережно уложил брата в кровать и аккуратно прикрыл одеялом.

— Ну, кажется, все, — выдохнул он, повернувшись ко мне.

— Он все забудет? — с надеждой спросила я. Не могла не спросить.

Герцог покачал головой и сказал:

— Только на короткое время, Слана. Уже завтра к вечеру Кайо вспомнит все обстоятельства сегодняшней ночи.

— И будет мне мстить снова, а начнет с Китрэна, — закончила за Агиара я.

— Не посмеет, — возразил он. — Лишившись амулета силы, в его руках осталось не так много козырей. Возможно, о некоторых мы до сих пор не знаем, но они вполне могут быть, учитывая обстановку на Леандоре в целом. Однако, чтобы вам мстить, Кайо придется свой позор сделать достоянием пусть и ограниченного круга, но все же круга лиц. А на это брат не пойдет никогда.

— Спасибо тебе, — поблагодарила я Агиара и повернулась к Лошариусу: — И тебе, бесценная птица, большое спасибо. Ты настоящий Фрей и истинный Мидр. Я буду считать так всегда.

— Вот знал я, что ты самая толковая из сестер, Светка! — отозвался аррел, слетая ко мне на плечо. — Ну, чего там? С королем закончили? Можно и по домам? То-то есть так хочется, что и поспать негде…

Как ни странно, герцог его слышал отлично.

— Да, — кивнул он. — Больше нам делать нечего. Магические пути во дворце пока блокированы. Придется выбираться так же, как и пришли. Идемте.

И мы пошли. Хорошо, что Агиар ориентировался здесь не хуже того вельможи, который провожал нас вечером. Очень быстро мы вышли в тот холл, где стояла стража из низших арсов.

Вот только с перемещением домой вышла некоторая заминка. Магический портал вспыхнул, и прямо перед нами возник… Таэрт Стев, собственной персоной.

Вот тебе и здрасьте.

Кажется, первый советник короля никак не ожидал такой встречи. Впрочем, для нас это тоже стало полнейшей неожиданностью.

Что мне бросилось в глаза — так это то, что, встретившись с Агиаром взглядом, Таэрт импульсивно сжал шкатулку, которую держал в руках. Несмотря на то, что приветливая улыбка растянула его красивые губы, глаза оставались холодными и какими-то колючими, что ли, словно он пытался просчитать степень угрозы, которую мы для него представляем. И да, о его привычных холодности, отстраненности и равнодушии сейчас даже речи не шло.

Лошариус заерзал на плече, больно впиваясь в кожу когтями.

— Тише ты… Не на кобыле едешь! — зашипела я.

— Ладно тебе, Светка… — почти не обратил внимания на мои слова аррел. — Лучше посмотри, что он держит в руках!

Я и смотрела. Ну, шкатулка. Ну, красивая. Очень похоже, что это работа древних мастеров и, скорее всего — артефакторов. Да, сейчас такого не делают.

Перейдя на магическое зрение, я стала любоваться изяществом сложного плетения, формой и плотностью узоров, которые то поднимались, то опускались, создавая эффект дыхания. Тот факт, что шкатулка в руках бывшего жениха сама по себе является артефактом, сомнений не вызывал. Интереснее было другое — этот артефакт находился в процессе работы.

Любопытно…

Для чего же эта шкатулка? Задачка для артефактора. Эх, поближе бы рассмотреть! А еще лучше — потрогать.

— Говорю тебе, Светка, там что-то важное лежит! Клювом клянусь! — истерил Лошариус. А когда он нервничал, то терял контроль, и когти снова впивались.

— Прекрати перебирать лапами… — прошипела я, пытаясь определить по рисунку плетения заклинание.

— А что, если там эти… Ну про которые я тебе говорил… Которые Женька с Лесаром ищут, а теперь и король… — Да, на мои слова птиц снова забил большой болт, но идею подал отличную.

Незначительные осколки без основных частей почти ничего не значили. Узнать в них сегмент древнего мощного артефакта можно было лишь по остаточному следу магии. Определялся след довольно просто, с этим бы и школьник в Аэрлее справился. Король же отдал приказ — тайно доставить во дворец части Стража Леандора. Значит… Значит…

Точно, плетение! Я использовала почти такое же, чтобы скрыть от Кайо магию пояса. Магию шкатулки никто скрывать не будет, а заклинание на ней, пусть немного, но все же отличается от моего. Выходит, артефакт должен скрыть магию той вещи, что находится внутри.

Пауза затягивалась. Таэрт и герцог играли в гляделки, и начинать разговор не спешили.

— Там… — едва слышно прошептала я, поворачиваясь к Орфесу.

— Там их два, — кивнул Агиар и все же решил поприветствовать старого друга: — Светлого дня. Не ожидал тебя так рано увидеть во дворце.

— Рад приветствовать тебя, друг. И вас, леди Слана. Светлого дня, чистого неба, — ответил лорд Стев.

Вроде прозвучало уважительно и совсем не пафосно, но что-то определенно было не так. Я никак не могла определиться, что меня так смущает в облике бывшего жениха. Кроме шкатулки, разумеется.

— Валить его надо, отбирать и бежать! — не унимался аррел. — Я бы и сам, а вдруг магией припечатает? Я, знаешь ли, в отличие от некоторых, мощными штуковинами не защищен. Давай, как с корольком? Я — в ноги, ты мочишь! Погнали?!

— Сиди спокойно, — процедила я, выдавливая из себя улыбку для Таэрта. — Светлого дня лорд. Так рано, а вы уж на ногах.

— Дела, знаете ли, леди, — вежливо ответил он. — Рутинные королевские дела.

И Стев показательно, очень театрально вздохнул. Агиар решил перекинуться с другом парой фраз, Лошариус вообще улетел неизвестно куда, и я невольно, от скуки стала рассматривать дворцовый интерьер.

Кто бы ни строил этот дворец, мастером он был искусным. Цветы и листья орнамента казались живыми. Прожилки на поверхности, капли росы и даже пыльца на тычинках — древний зодчий ничего не забыл, не упустил, учел. Если бы сейчас подул ветер, то весь узор пришел бы в движение. Настолько реалистичной была картина.

Однако больше всего меня поразило не это. Бордюр не просто служил украшением зала, в нем когда-то жила магия, очевидно служившая охраной или охранной сигнализацией. Она давно не работала, и не потому что устарела, а потому что ее целенаправленно повредили, прилагая к этому немалые усилия.

Я не исследовала остаточную магию. Несмотря на то, что чья-то злая рука или воля разорвала целостность контура, куски старинного плетения еще сияли. Очень тускло, как тлеющие угольки догорающего костра. Но цвета магии, которую использовали создатели, еще вполне было можно различить. И что удивительно, преобладали фиолетовый и оранжевый.

Это сколько же лет системе? Явно делали до крушения Стража Леандора. И почему все еще жива столь древняя магия? Она давно должна была исчезнуть, если только…

Я переключила свое внимание на пояс, фактически вымолив у него дополнительных сил, и после этого взглянула на карниз снова.

Плетение светилось точно так же, как перо Кита у меня на столе. Магию накладывали во времена, когда истинный король жил и здравствовал, а его сила распространялась на все отрасли деятельности арсов. Но та сила, что пришла ему на смену, постаралась разрушить все, что было создано до них. Значит, опасалась и боялась даже тех крох, тех отголосков истинной магии, что объединяла в себе все оттенки спектра, включая магию стражей.

— Нам пора, Таэрт, — произнес Агиар. — У леди Стев выдалась непростая ночь.

— Понимаю, — усмехнулся бывший мой жених. Что-что, а усмешка у него вышла весьма искренняя.

— А где Лош? — тихо спросила я у герцога. Отсутствие аррела меня начинало тревожить.

— Он и сам в состоянии добраться, — попытался успокоить меня Орфес, но я ничего не желала слышать. Сегодня птиц мне спас жизнь, самоуважение и честь, а для меня это не пустые слова.

— Без Лошариуса я не уйду!

Конечно, я бы и от шкатулки, которую бережно прижимал к себе Таэрт, не отказалась. Но сейчас не время нагнетать обстановку. И без того уже отметились здесь по полной.

Над Аэрлеей вставало солнце. Стремительно. Неукротимо. Это было отчетливо видно в том широком коридоре с прозрачной стеной, а здесь, в холле, где находился единственный неблокированный магический путь, мрак разгоняли лишь несколько светящихся шаров, медленно плавающих под потолком. Даже арсы-охранники казались статуями и отбрасывали кривые уродливые тени.

Я положила руки на пояс и, прислушиваясь к родовой магии, пыталась определить местоположение несносного аррела. Куда он мог запропаститься в такую минуту?

— Лош… Лош… Вот только найдись! Попрошу Настасью из тебя суп сварить и в гости напрошусь! — шипела я, нервно озираясь.

— Что-то потеряли? — вроде и по-доброму, но очень уж ядовито поинтересовался Таэрт. Он горел желанием поскорее вышвырнуть нас из дворца, как отработанный материал, но хамить брату короля не посмел.

Агиар остро чувствовал, что его друг уже не прежний мальчик из магической академии. Что-то в нем изменилось, искривилось, мутировало, и следовало бы разобраться, почему так произошло.

Вот бы попросить у него биоматериал! Хотя бы пару волос! Но лучше — склянку крови… или парочку!

— Лош… — паника нарастала.

Я что-то чувствовала — волнение, тревогу, опасение и отчаянную смелость, но никак не могла понять, мои ли это чувства. Заклинание, связывающее нас с сестрой, все еще действовало, а сейчас ее магия бурлила не только в самой Женьке, но еще и в Лошариусе, с которым она так щедро поделилась ею перед уходом.

— Лош… Зараза пернатая!

— Фифафифа… фафииии… — отозвался птиц.

Аррел сидел на одной из створок распахнутых дверей в тот самый, наполненный солнцем коридор, а в клюве держал обыкновенное небольшое дамское зеркальце.

Уже успел где-то спереть! Вот же пройдоха!

— Феффа… фафииии… — снова попытался что-то сказать Лош.

И тут я случайно взглянула на Таэрта. Больше он не выглядел равнодушным, в эту секунду в нем злость боролась со страхом и отчаянием. Спрашивается, чего он испугался? Уж не птица ли? Или дело в зеркале?

— Изловить аррела! — приказал он арсам, но те по какой-то причине и не подумали исполнять его приказ.

Оно и понятно. Зрелый живой магический артефакт — редкость и диковинка на Леандоре. Даже глупый молодняк стоил столько, что на эти деньги можно было бы купить не один замок. Да и получить птицу можно лишь в том случае, если она сама выберет тебя себе в компаньоны. Я знала это, потому что Настасья рассказывала, как ее муж всю жизнь мечтал об арреле. Мечтал-мечтал, а получил не в питомнике, а с женой в нагрузку.

Но сейчас не об этом…

Пока низшие арсы взирали на Лоша, как на истинное чудо, Таэрт негодовал.

— Вон ваша птица! Леди Слана, извольте изловить его! Ваша аудиенция у Его Величества давно истекла, насколько я понимаю! — рычал он.

Да, Стев бесился, и я, кажется, понимала почему. Кивнула Лошариусу, тем самым показав, что готова. И тогда птиц повернул голову так, что солнце Леандора отразилось от поверхности зеркала и осветило всю фигуру первого помощника короля.

Пояс нагрелся так, что под ним у меня даже спина вспотела. Когда магия Китрэна просочилась сквозь кожу и фактически вошла в меня, озаряя чистым светом мысли, стремления, порыва… В тот самый миг я увидела то, что мы все не смогли рассмотреть ни во дворце, ни на балу…

Таэрт весь — с ног до головы — был объят странным маревом. Можно сказать, что оно даже светилось, но каким-то нехорошим, блеклым светом, при этом дрожало, словно огонь, в который плеснули масло или керосин. Друг Агиара инфицирован злом, но каким-то образом сумел с ним договориться, чтобы управление им было неабсолютным, а значит неприметным для окружающих. Сам герцог не сразу разобрался в ситуации.

И этому… существу хотели отдать меня?

Спасибо всем добрым силам Вседенной, что не допустил этого!

— Леди Слана, да сделайте с этой птицей уже хоть что-нибудь! — заорал на меня Таэрт. — Или я сам сниму его с помощью магии, но тогда супруга Его Светлости лишится дорогостоящего питомца.

Он не знал, что я увидела настоящего хозяина его тела. Это было к лучшему.

— Извините, лорд, — кивнула я. — В птицах не много разума. Сейчас я его заберу!

— Сделайте одолжение, леди, — процедил Стев.

— Лош, ко мне! Мы уходим! — скомандовала я. — И верни зеркало лорду.

На этот раз птиц меня послушался. Он слетел со своего насеста и буквально выплюнул зеркальце под ноги первого помощника короля. Хрупкое стекло ударилось о каменную мозаику пола и ожидаемо треснуло. В треснувшей поверхности отразилось перекошенное злобой лицо Таэрта. А я еще считала их с Китом похожими! Да небо и земля! Северный и южный полюса! Свет и тьма…

С чувством исполненного долга птиц пролетел над Стевом так низко, что едва не задел лапами его прическу, только после этого он направился к магическому пути и повернулся к нам с Агиаром.

— Чего стоим? Кого ждем? — заявил этот наглец. Нет, ну ладно мне, но герцогу до сегодняшнего дня Лош хамить опасался. — Живее передвигайте конечностями. Родина в опасности, а я, как золушка, вечно всю тяжелую работу на своих хрупких крыльях тащу!

И ведь не поспоришь. Прав. Даже Орфес понимающе усмехнулся и ничего ему в ответ не сказал, а вот со Стевом попрощался:

— Увидимся, Таэрт.

— Непременно, — откликнулся тот.

Обе фразы прозвучали как предупреждение или даже угроза. Я решила обойтись категоричным, хотя и мало осуществимым:

— Прощайте, лорд, — произнесла я, точно зная, что наши жизненные пути еще не раз пересекутся. Только после кивка первого помощника поспешила к магическому пути.

Мы возвращались домой: потрепанные, уставшие, но не сломленные и полные надежд.

Дом, милый дом! Всего одна ночь, а как я успела соскучиться! Как бы ни помотала нас с Женей жизнь, а настоящим своим домом мы обе стали считать замок Мидр.

Мне казалось, что в столь ранний час все домочадцы должны находиться в кроватях, но никто не спал. Настасья о чем-то тихо переговаривалась с Женькой. Орас, Лесар и Кит склонились над письменным столом и что-то чертили, попутно обсуждая целесообразность плана, и даже моя старушка Аора примостилась у камина со своим вязанием.

— Вернулись! — всплеснула руками она, едва мы успели сойти с магического пути. — Наши вернулись! Ох, пойду на кухню потороплю, чтобы завтрак подавали.

Но прежде чем уйти, старушка шагнула ко мне навстречу и порывисто обняла, по-матерински прижав к груди.

— Добро пожаловать домой, моя птичка, — шепнула Аора, смахнула навернувшиеся слезы и быстро поспешила прочь из зала.

Я была ей благодарна, потому что еда и сон — это то, чего сейчас хотелось больше всего. Но если еду мне получить сейчас наверняка удастся, то об отдыхе на какое-то время придется забыть.

Все обернулись, и повисла немая пауза. Наверное, у каждого внутри огнем горели невысказанные слова, но первым начать диалог никто не решался. Кит смотрел на меня так… так, что душа переворачивалась от радости, тревоги за него и желания поскорее обнять мужа. Нет, с Таэртом, несмотря на внешнее сходство, у него ничего общего. Вон как за меня переволновался и наверняка ничего не ел!

Хотелось броситься в его объятья, чтобы хоть на мгновение забыть обо всех проблемах, и я почти решилась, но кое-кто снова оказался впереди.

— Светлана, я не понял твои слова. Что значит — в птицах немного разума? Требую объяснений! — подала свой нахальный голосок наша «золушка, которая все тащит на своих крыльях».

О, я знала, что эти претензии закономерны и обязательно последуют. Другое дело, что ждала их раньше и полагала, что Лош начнет скандал еще во дворце. Но он продержался до дома. Стареет, что ли? Или наша беспокойная семейка так на него благотворно влияет?

— Думаешь, было бы лучше, если бы Таэрт шандарахнул в тебя магией? — тут же поинтересовалась я. И, чтобы не затевать перепалку, тут же заострила внимание аррела на моих истинных чувствах к нему. Это всегда действовало безотказно. — Я бы с ума сошла от горя! Ты наш, ты родной и горячо любимый, и мне ни за какие сокровища мира не хотелось бы терять никого из близких.

— Так ты ему набрехала в глаза?.. — спросил Лош, но уже без наезда, с лояльностью к ситуации.

— Тебя спасала, как могла, — пожала плечами я. — Прости, что вышло не слишком изящно.

— Ладно, забыли, — совсем угомонился аррел. — Какие могут быть счеты между своими, Светка?

— А теперь ты позволишь мне, наконец, обнять своего мужа? Или еще претензии будут? — все уже улыбались, глядя на нас, но молчали, и только Китрэн шел ко мне.

А я… Я бросилась к мужу, который тут же подхватил меня и закружил, так что дух захватило.

— Свет… мой… — шептал он.

— Твой… только твой… — отвечала я, мечтая, чтобы нас оставили наедине, но понимала, что это невозможно.

Китрэн тоже это понимал со всей отчетливостью, но терять драгоценные секунды, отпущенные нам, не стал. Как только мои ноги коснулись пола, губы обжог горячий, воспламеняющий все внутри поцелуй. И хвала светлым богам, он оказался коротким, ибо с каждым мгновением во мне росло желание послать в бездну все проблемы и сбежать с Китом в нашу комнату.

— Все обошлось… — шепнула я мужу.

— Ничего не хочу знать, Свет мой. Ты вернулась — это главное, никуда больше не отпущу — это истина, ты — это вся моя жизнь, — тихо, ослепляя меня сиянием своих невозможно синих глаз, ответил Китрэн.

— Не… Я не поняла? А чего только мужа-то обнять? Что за дискриминация по половому признаку? У тебя, между прочим, еще и сестры есть! — заявила Женька, подрываясь с места.

— Ага… — важно кивнул Лесар. — И братики!

— И пусть не самый мудрый, но все же отец, — заметил Мидр и усмехнулся.

— Лошик! — не отставал от остальных птиц.

Что творилось в следующие несколько минут! О, нечто невообразимое! Все обнимали друг друга, говорили приятные вещи, которые повышали настроение, поднимали дух и помогали ощутить себя живой и целостной.

Неизвестно сколько бы это продолжалось, но вошла Аора.

— Завтрак стынет, милорды, — с улыбкой сказала старушка. — Девочке поесть нужно, да и вам тоже.

Все семейство собралось за столом, как тогда, перед ночью во дворце, словно я и не ходила никуда. Ели с таким аппетитом, словно до этого месяц морили себя голодом. Мне было приятно, что Кит освоился и чувствовал себя в Мидре как дома, хотя я все равно подкладывала в его тарелку самые лакомые кусочки, пока он усиленно делал вид, что разговаривает с кем-то другим. Мне ли не знать, что муж никогда не упускает из вида свою странную иномирную жену.

— Я бы хотел услышать, как все прошло, — наконец, когда все поели, произнес Орас.

Все посмотрели на меня. Лошариус, который сидел рядом и лопал ветчину из собственной тарелки на правах полноценного члена семьи, приосанился. Что он может порассказать о наших похождениях, я представляла и опасалась этого, поэтому с надеждой посмотрела на Агиара. Орфес дипломат и вообще тактичный мужчина, уж он-то подберет правильные и мудрые слова. Тот факт, что он не знал подробности событий, которые произошли до его прихода, так это к лучшему. Суть же я успела ему поведать.

— Что там было!!! — вылез вперед Лошариус, но я тут же схватила его за клюв.

— Всегда приятнее, когда о твоих подвигах рассказывает кто-то другой, — заметила я. — А ты, Лошик, настоящий герой.

Птиц задумался и ответил:

— Пожалуй, ты права. Шаришь, Светка, когда жизнь заставит! — это звучало как похвала, хотя и странная.

— Да, — произнес герцог. — Я начну рассказ, а леди Слана дополнит.

Моя благодарность Агиару просто не имела границ. Как же повезло Настасье с мужем, как всем нам с ним повезло.

— Превратила Кайо в собаку? Он терся о твою ногу и лаял? — всхлипывала от смеха Женька.

Я же не разделяла ее веселья. Мне было стыдно за ту роковую случайность, которая лишила арса своего «я», заперев его где-то внутри. Злость — плохой советчик, поэтому следует совершать любой поступок, хорошо его обдумав и взвесив. Король действовал слишком быстро и напористо, мне просто не хватило времени… Да, именно так я себя оправдывала и все равно корила.

— Если бы не Лошик… Он настоящий герой! — попыталась я перевести разговор.

Однако, Женька с Лесаром никак не хотели успокаиваться, задавая нелепые вопросы и требуя больше подробностей. О, аррел не стеснялся в выражениях и описывал события красочно. Мне ничего не оставалось, как только краснеть.

Китрэн заметил мое состояние и ободряюще сжал кончики пальцев.

— Как ты поняла, что амулет власти женский? — спросил Кит и… шутки вмиг прекратились.

— Почувствовала, — пожала плечами я. — Он такой же теплый, как и «око», только мягче, женственнее, понимаешь?

— Артефакторы очень тонко чувствуют суть вещей, — вздохнул Орас. — Этого не смогли вытравить, даже лишив их магии. Но где ты видела «око», дочь?

И снова все посмотрели на меня. Не думала я, что повествование о ночи с королем будет таким долгим, усыпанным неудобными вопросами.

— А я бы не отказался взглянуть на амулет власти, — поддержал Лесар. — Агиары никогда не выставляли артефакт напоказ.

— Потому и не выставляли, что справиться с ним не могли, — хмуро буркнул герцог.

По сути, он сейчас выдавал нам не только государственную, но и семейную тайну. Впрочем, если учесть, что с некоторых пор мы все также являлись семьей Орфеса, то никакого преступления он не совершал. Наверное…

— Но Кайо то его носил! Сам видел! Клянусь своими перьями! — влез Лош.

— Кайо носил, — согласился Агиар. — Но мне всегда казалось, что не он управляет амулетом, а тот сам выбирает, помогать королю или вредить.

— Любой древний артефакт нуждается в хозяине или хозяйке, а после его или ее смерти передается по крови дальше. Возьмите хотя бы те же пшекаи — принцип один. И если амулет власти женский, он просто не мог принять короля, потому что нуждался в королеве, — изложил свою версию отец.

К сожалению, я была вынуждена возразить ему.

— Амулет власти — это парный артефакт, как золотые браслеты пары, вступающей в союз. Только паре истинного короля суждено носить эту вещь. Теперь вы понимаете, что Китрэн… Он тот самый, кто должен объединить всех, сплотить и победить.

— Стражи и без амулета в него поверили, Слана, — сообщил мне Лесар. — А стражи Аэрлеи — это та сила, с которой во все времена считались.

— Да! — горячо поддержала своего мужа Женька. — А если бы нам еще пшекаи всем… О-о-о-о! Мы бы живо темных в капусту порубили! В башню первородных нужно! Светка, ты же откроешь вход?

— А я считаю, что для начала необходимо увидеться с Эривардом Ги, — возразила ей Настасья. — Мы слишком долго оттягивали визит к нему, а ведь он знал нашего отца и может пролить свет на многие вопросы, на которые у нас нет ответа.

— В топку Эриварда! — заявила Женька. — Стражи — вот наша цель сейчас! Именно на них Китрэн сможет положиться, когда сядет на законный трон Аэрлеи!

Светлые боги! А я и не знала, что моя сестра революционерка. Сейчас она меня пугала своим диким энтузиазмом. С другой стороны, к ней следовало прислушаться, потому что магическая интуиция — это вам не шутки.

Я уже хотела поддержать Женьку, но тут заговорил Кит:

— Такая ли большая разница, кто сидит на троне Аэрлеи? — тихо спросил он, и споры как-то сами собой прекратились. Я заметила, что его даже перед казнью во дворце никто не перебивал, а стоило мужу заговорить и все прислушивались. — Поверьте, это не важно. Когда-то один из моих предков совершил преступление. Нет, не истинный король, который умер за то, чего не делал, а отец королевы. Он ведь тоже был моим предком, хоть и с другой стороны. Именно он помог злу проникнуть в наш мир и прорасти здесь уродливыми всходами. Наша задача выкорчевать этот сорняк, а потом закрыть мир.

— А мы что, по-твоему делаем? — кипятилась Женька. — Если Света не сможет собрать Стража Леандора, то его уже никто и никогда не сможет собрать! К слову, два осколка давно пылятся у нее в лаборатории.

— Они не пылятся, а лежат и ждут своего часа, — поправила я сестру.

— И что мы имеем? — спросил Мидр. — Два крошечных осколка из семи? Не густо…

— Это не совсем так, — вздохнула я. — Во-первых, до артефакта в храме вполне можно добраться. Злу не пробиться в храм, пока осколок в статуе Адана действует, плюс те два кусочка, которые успели достать Лесар и Женя…

— Что значит, успели? — прищурилась сестра.

— То и значит. На стороне Леандора пока три осколка древнего артефакта. Четвертый кусок мы не смогли добыть, и погибли два стража, а сегодня Таэрт Стев держал в руках шкатулку, в которой находились еще два осколка. Итого: три-три. А победитель должен собрать все, — подытожила я.

— Таэрт Стев, — задумчиво повторил муж.

— Почему ты решила, что Стев на стороне темных? — спросил Орас.

— Я видела прозрачное нечто, которое окутывало первого советника. Оно им управляло, и… Могу поклясться! Это была странная недобрая магия. Почти такая же, как у темных, но мощнее и злее. При этом, магия не имела цвета и мерцала, — пояснила я. Понимала, что несу бездоказательный бред, но ведь Агиар тоже чувствовал, что с другом беда.

— В шкатулке находились два осколка, — подтвердил герцог. — Я работал с материалом, который добыли Лесар и Инни.

— Когда меня привели в тронный зал, — произнес Кит, — я посмотрел на Таэрта. Мы, конечно, последний раз виделись в детстве, но хотелось увидеть хоть кого-то из родных, кроме дяди Тьяка. И меня поразило то, что я увидел. Это полностью совпадает с тем, что описала Моя Слана.

Он так выделил «моя», что внутри от удовольствия разлилась теплая волна, согревая не только тело, но и саму душу.

— Подожди… — ахнула Женька. — Тьяк?.. Тьяк Окмор?

— Да, — кивнул Китрэн.

— Уважаю! — улыбнулась сестра. — Просто — уважаю этого стража! Лучшей кандидатуры на должность воспитателя юных боевых магов Орфес просто не мог подобрать! Клевый дядька без вариантов!

— И ведь ни словом, ни полсловом не обмолвился о том, что скрывает тебя, — усмехнулся Лесар. — Не каждый помнит родство Окморов со Стевами.

— Почему? — вырвалось у меня. Просто стало любопытно, из-за чего арсы могут выкинуть из своей жизни близких по крови.

— Стевы предпочитали не помнить родства со стражами. Высшие — этим все сказано, — пояснил Женькин муж.

— Мои родители поддерживали с ним отношения, — сказал Кит. — Возможно, из-за меня. Когда поняли, что я не высший, и мне понадобится наставник. Дядя фактически вырастил меня и воспитал, а отца с матерью я видел лишь изредка, в свободное от изнуряющих тренировок время. Поэтому, сами понимаете, никак не мог убить их, да и для чего?

— Верно! — горячо поддержала его Настасья. — Для убийства важна причина. А какой тебе резон в их смерти? Нет, тут нужно искать тех, кому это выгодно. Например, Таэрту.

— Я бы не хотел никого обвинять голословно, — осторожно заметил Китрэн. — Тот, кто единожды был несправедливо обвинен, никому не пожелает такой участи. Хотя то, что владеет Таэртом, способно на многое. За годы вынужденных скитаний я не раз видел высших арсов, с такой же аурой. Словно липкая прозрачная масса покрывает их тело.

— Да-да, именно так, — подтвердила я. — И она светится. Нет, светится магия Китрэна, а аура Таэрта мерцает неярко и зловеще, как нечто противоположное магии власти и магии стражей тоже.

— С вашего позволения, подытожу, — негромко произнес Мидр, и все замолчали, давая ему слово. — Нам следует добыть три осколка, недостающих для сбора Стража Леандора, подробно изучить магию Китрэна, поскольку никто из ныне живущих не сталкивался с ней лично, и хорошо бы взять образец у того, кто является носителем мерцающего зла. Верно?

— Да! — воскликнула Женька и подскочила со своего места. — Но тот кусок, что мы оставили в горах просто так не достать. О, вы не представляете, что там притаилось! Говорю вам, нужно вооружать стражей! Первым делом нам следует отравиться в сокровищницу первородных! Там пшекаев на целую армию!

— Тише, мое перышко, тише, — пробовал угомонить ее Лесар, но сестра лишь фыркала и продолжала гнуть свою линию.

— Сокровище — это выход и перевес на нашу сторону, как ты не понимаешь? — возмущалась она.

— Инни, девочка моя, не все стражи одинаково лояльны к Китрэну. Многие заблуждаются и не имеют представления о реальном положении дел, поэтому продолжают сохранять верность Агиарам, как единственной ветви королевской власти из всех возможных. И их силу ты собираешься усилить пшекаями, тем самым развернув кровавую войну между стражами? — очень тихо, почти вкрадчиво произнес Лесар.

Женька так вжилась в роль героини, пылающей праведным гневом, что не сразу поняла смысл сказанного.

— Да! — выкрикнула она, и тут смысл, как ушат холодной воды, вылитый на голову, достиг цели, Женька округлила глаза и тихо выдохнула: — Ой…

— Так что, дорогое мое легкое перышко, действовать нужно крайне осторожно и осмотрительно, — подмигнул ей муж.

Но сестра быстро пришла в себя.

— Значит, нужно разъяснять, внушать, заставлять, в конце концов! — отреагировала она.

— И этим привлечь к нам внимание, — ответил ей Мидр. — За нами пристально наблюдают многие, и совершать опрометчивые поступки никак нельзя. По крайней мере, пока мы не соберем шесть осколков из семи. Насколько я помню, в летописях написано, что Стевы хранили одну из частей артефакта в своей сокровищнице. Что тебе об этом известно, Кит?

— Ничего, кроме того, что осколок действительно хранился в нашей семье, но ни я, ни отец, ни дед его никогда не видели, — признался Китрэн.

— Вот и еще одна проблема на наши плечи, — вздохнула Настасья. — Следует найти то, которое никому неизвестно как выглядит, и где находится тоже.

В столовой повисла неприятная тишина. И дело не в том, что нам нечего было сказать друг другу. Тут, как раз, все было наоборот. Просто каждый в эту минуту осознал, насколько нас мало и насколько много вокруг врагов: видимых, невидимых, реальных и абстрактных.

Наконец, герцог решил прервать затянувшееся молчание:

— Прошу прощения, но я вынужден повториться, — произнес он. — Мне было бы крайне любопытно взглянуть на оба артефакта, которые волей случая оказались у нас.

А ведь верно, Агиар просил, а мы столь бурно обсуждали ситуацию, что пропустили его слова.

— Да-да, минутку, — засуетилась я. Да после сегодняшней ночи я ему не только амулет власти покажу, но и все тайны артефакторов раскрою, если попросит.

Столь древние штуковины всегда наделены своим собственным характером. Амулету не терпелось покрасоваться перед всеми членами моей семьи, поэтому он быстро превратился из татуировки на коже в красивый кулон. Вот только камень внутри артефакта был теперь не бледно-голубым, а разноцветным, переливающимся. Во всем круговороте цветов преобладающим и доминантным был оранжевый.

Китрэн немного замялся. Слишком долго он хранил втайне от всех свою реликвию — единственное, что напоминало ему о почивших родных. Супруг тяжело вздохнул, обвел взглядом всех нас, и артефакт послушно лег в его ладонь.

— Вот он — настоящий символ королевской власти Леандора, — тихо сказал он. Несмотря на то, что носит иное название.

Я же почувствовала, как в моей руке амулет стал стремительно нагреваться. Вскоре руке стало так горячо, что мне пришлось сказать об этом:

— Жжется, — пожаловалась я.

— Странно, мой тоже нагрелся, — хмыкнул супруг.

С двумя магическими вещами происходило нечто, что ни объяснить, ни описать мне бы точно не удалось.

— Любопытное явление, — произнес Агиар. — Я когда-то читал о чем-то похожем. Парные артефакты часто взаимодействуют. При этом обычно открывается то, что создатель пытался утаить для всех, но оставить для посвященных. Нужно расположить амулеты на ровной поверхности, рядом друг с другом.

Мидр тут же сдвинул всю посуду с части стола, а мы с Китом положили на столешницу артефакты.

— Думаете, там осколок Стража? — едва не потирая руки от предвкушения, спросила Женька. — Кит же его не видел.

— Фрей тоже не смог найти осколок Стевов, — заметила я. — Хотя и перерыл всю сокровищницу своего друга.

— Видимо, Слана, это произошло из-за того, что предмет оставляли не для вашего батюшки, — сказал мне Агиар. — Очевидно, спрятанная вещь должна появиться лишь в нужный момент для того, кто сможет ее использовать. И я полагаю, что такой момент настал.

О, простое «настал» не передаст того, что творилась перед нашими удивленными и восхищенными взорами. А творилась магия — настоящая древняя магия.

Артефакты окутало золотое сияние, они дрогнули и стали медленно притягиваться, пока не слились в одно целое. Бутон золотого цветка стал медленно, очень медленно раскрывать свои лепестки. А когда те распахнулись полностью, на сияющем ложе из радужного камня мы увидели крошечный осколочек, скорее, песчинку. Такую и заметишь-то не сразу.

— Вот она — недостающая крупинка, без которой целый артефакт ни за что не заработает! — восхитилась Женька.

— Скорее всего, оба амулета должны были найти своих хозяев. Только в этом случае открывается истинная сокровищница Стевов, — усмехнулся Лесар. — Надо думать, что добро в выигрыше? Ведь теперь у нас четыре осколка, в то время, как у другой стороны — всего три.

— И, кажется, я знаю, кто нам поможет добыть те два, которые Таэрт принес во дворец. — Герцог посмотрел на жену, словно искал в ней поддержку, но Настасья сама не знала, что задумал ее муж, тогда он просто продолжил: — Я имею в виду мою мать — вдовствующую королеву.

— А что если и она заражена, Орфес? — с беспокойством спросила я. — Мы ее не проверяли, хотя ведет она себя адекватно и вполне логично, для свободного арса.

— Не проверяли, — вздохнул Агиар. — Но этого и не потребуется, потому что в матери есть толика моей магии, а существа, проникшие на Леандор, не выносят ни саму магию мрака, ни ее носителей. Скорее всего, как и Кайо, она не вызывала большого беспокойства. Есть Совет и Таэрт, готовые исполнять все, что им прикажут. Кстати, было бы любопытно поучаствовать в заседании, имея в арсенале вещицу, заряженную магией Кита.

— Я обязательно сделаю такую штуку. Обещаю.

Да, Лошу и Агиару я не смогла бы ни в чем отказать. Кстати, сам аррел давно молчал, хотя внимательно слушал каждого.

— Тогда, с вашего позволения, я приглашу матушку в свой замок, чтобы без свидетелей переговорить о деле, — поставил нас в известность герцог.

В общем-то никто не возражал. Я же украдкой зевнула, сказывалась бессонная ночь. О том, как прошла встреча со стражами, хотела расспросить мужа наедине, поэтому вопросов ни сестре, ни ее мужу не задавала. А вот Лоша хотела спросить давно, с тех самых пор, как ступила на магический путь домой.

— А скажи мне птичка, как ты догадался о том, что нужен именно солнечный свет для того, чтобы увидеть злую магию? — спросила аррела.

— Отец твой любил повторять, что истинный свет обнажает все пороки этого мира, — тут же ответил он. — Вот я и подумал, что солнце самый истинный источник света. И не ошибся!

Не поспоришь. И все же я думала, что Фрей имел в виду совершенно иной свет — свет наших душ, что очищает помыслы и разгоняет мрак на своем пути, даже если этот путь тернист и труден.

— Не ошибся, — улыбнулась я.

— А еще — вот! — птиц подлетел ближе и разжал лапу. На стол упали три волоска. — Хотел сразу отдать, да вы хвалить меня стали. Не хотелось прерывать. Свежесорванные с макушки Таэрта. Не зря же я летал над ним.

— Ты молодец! — восхищенно выдохнула я. — В мире не хватит ветчины, чтобы окупить все твои заслуги, Лош.

— Признаться, в последнее время мне больше нравятся фрукты, — нисколько не смутился Лошариус. — Но и от вкусной магии я никогда не откажусь!

— Фрукты, так фрукты, — пожала плечами Настасья. — Дома получишь. А теперь по домам, уважаемые родственники. Света едва на ногах держится, да и у всех нас ночка выдалась непростая.

Все посмотрели на меня, а я не смогла сдержать зевок. Глаза слезились и закрывались сами собой.

— Спасибо за вашу помощь, дорогие мои, — поблагодарила я. — И за жизнь Кита вам тоже вечная моя благодарность.

Прощались недолго. Основное мы уже обсудили за столом. Орас ушел в библиотеку, мы же с Китом поднялись в мою спальню.

Осколок Стража Леандора мы решили не тревожить. Поскольку он много лет пролежал никем не найденный, дожидаясь своего часа, то вполне может подождать и еще немного. Не такая уж простая задача собрать нас с Китом вместе, а уж заставить добровольно призвать артефакты и объединить их — тем более.

Что касается волос Таэрта, то тут я не питала большой надежды на успех, поскольку странная магия исходила не от самого лорда первого помощника, а извне. Максимум, что мне удастся обнаружить — это остаточный след чужеродной магии. Вряд ли Лошариус оторвал волоски с частью враждебной сущности.

Я собиралась из образца, добытого аррелом, выжать максимальное количество информации. Опыт доказывал, что даже самые незначительные детали, могли пролить свет на многие тайны и загадки прошлого Леандора.

Анализируя дневник Фрея, я могла сказать лишь одно — отец сам не представлял всей картины и того масштаба событий, которые произошли, и плоды которого мы теперь пожинаем.

— Позволь, я отнесу это в лабораторию. — Мидр почти с усилием отобрал у меня волосы Таэрта, покачал головой и сказал: — Тебе необходимо отдохнуть, Слана. На тебе лица нет. Китрэн, я надеюсь, что ты присмотришь за своей женой.

— Разумеется, — кивнул муж и взял меня под локоток.

— А как же?.. — я пыталась воспротивиться. Какой там сон, когда столько дел, а новые мысли все лезут и лезут в голову.

— Слана! Немедленно в кровать! Леандор противостоял захватчикам сотни лет, еще один день он вполне справится. Ступай! — строго наказал Орас.

И я послушалась. Почему, спрашивается, имея красавца мужа, я так оттягиваю возможность побыть с ним наедине, хотя не чувствую никаких угрызений совести? Или все же чувствую, несмотря на то, что ни в чем перед ним не повинна?

Наверное, я просто побаивалась смотреть Киту в глаза. Несмотря на то, что конфуза с королем у нас, хвала богам, не случилось, но я наблюдала его, простите, в одних колготках. Один виляющий королевский зад чего стоит! Даже вспоминать противно, а не вспоминать не могу, ибо картинка, как влитая, так и стоит перед глазами.

— Уже ухожу, птенчики, — улыбнулась Аора, едва мы вошли в спальню. — Кровать взбила, закуски оставила… Что еще?.. В общем, отдыхайте, а если что зовите.

И она ушла, а мы остались.

Как-то раньше, когда я злилась на Кита, а потом оправдывала его поступки и жалела, мне совершенно некогда было думать о какой-то интимности моментов. Теперь же, когда между нами давно все случилось, вдруг одолело странное чувство неудобства, словно обстоятельства отдалили нас друг от друга.

— Ты напряжена, мой Свет, — тихо произнес Кит. Он стоял позади меня, обняв руками, и дышал в затылок.

Было приятно до мурашек, и разговаривать не хотелось совсем. Вот ни капельки. Но придется отыскать правильные и нужные нам слова, чтобы ощущение отдаленности пропало. Время должно сближать пары, где есть взаимное притяжение, а недомолвки только рождают подозрения и сомнения в душах.

— Устала и… переволновалась, если честно, — ответила я.

— Артефакт не помог? — спросил муж.

Я повернулась к нему лицом и взглянула в самые синие в мире глаза, честные, открытые, мои. Сейчас там плескалась тревога и, наверное, страх. Нет, не перед тварями, заполонившими Леандор. Страх потерять то, что он лишь недавно обрел — доверие, семью, поддержку, но больше всего Китрэн боялся потерять меня.

А мне… Мне ужасно не хотелось, чтобы мой невозможный страж терзался напрасными сомнениями.

— Помог, — улыбнулась я. — Он не мог не помочь, просто произошло все несколько иначе. Присядем?

Мы сели на кровать, взялись за руки, и я стала рассказывать то, что Агиар никак не мог рассказать за столом. Мне же и в голову бы не пришло распространяться о событиях ночи даже родным, и только Киту можно было довериться. Выходит, за несколько дней он мне стал дороже и ближе всех?

Нет, сестер я любила по-прежнему беззаветно и горячо. Просто у них все сложилось — семья, быт, любовь, защита, которая всегда рядом, у Китрэна, при всей его внутренней силе и стойкости, была лишь я.

— Понимаешь, я чувствовала, что без амулета власти у нас нет шанса на победу, и в результате едва не проиграла Кайо. Если бы не Лош, как бы я смогла жить дальше? Как могла бы смотреть тебе в глаза? Как смогла бы уважать себя?

Китрэн вздохнул и совершенно неожиданно улыбнулся.

— Знаешь, Свет, все заканчивается лишь тогда, когда прекращается жизнь. Мне ты нужна любая, только живи, — сказал он. — А птичку вашу я сам готов с руки лучшей ветчиной Аэрлеи кормить.

— Клюв треснет! — пробурчала я, хотя где-то в душе… где-то очень глубоко, практически на дне, была с мужем солидарна. — Лучше поцелуй!

Да, иногда действия говорят больше чем слова, а уж ощущаются острее, теплее… Нет, очень, очень горячо они ощущаются!

Кит целовал меня так, как никогда: ни при первой встрече, ни даже в первую ночь. Это были поцелуи арса, который пытался осознать, что я в его руках и больше никто и никогда не посягнет ни на мое тело, ни на мою честь, ни на мою душу, а если и посягнет… О-о-о! Мало ему не покажется.

Я знала, что опыта в охмурении женщин у Кита практически нет. Это не дамский угодник Лесар, и не проживший всю жизнь при дворе Агиар. Но схватывал он налету, а учился всему еще быстрее. А главное, подкупала та искренность, нежность и неспешность, которыми были наполнены его движения. Да, сама судьба мне подарила этого великолепного мужчину. Он пока сам не представляет, насколько хорош, зато я это знала отлично, но сообщать ему даже не собиралась. Пожалуй, это будет моя единственная тайна, и ее я пронесу через всю жизнь.

— Свет мой… — шептал муж, мне же оставалось лишь подчиняться его силе, его воле, его любви, и делала я это с удовольствием.

А когда мы уже просто лежали обнявшись, я вдруг поняла, что всю мою усталость как рукой сняло. Кит по-прежнему обнимал меня, прижимая к своему горячему телу, словно боялся, что я исчезну, растворюсь, как дымка. Надо же, как магия истинного короля позволяет быстро восстанавливаться, это, скажу вам, не какой-то самозванец-Кайо с присвоенным амулетом. Тут действует вселенская справедливость и природная магия.

Сам Китрэн выглядел бодрым и очень довольным жизнью.

— Я рад, что ты выбрала меня, Свет, — признался он. Да, вот так просто поделился своим самым страшным секретом, который явственно читался между строк.

Что ж, теперь моя очередь, ибо долги нужно отдавать, а не накапливать.

— А кого я по-твоему могла там выбрать? — рассмеялась я. — Уж не Таэрта ли? Как говорится, одинаковая упаковка, еще не гарантирует идентичного содержимого.

— Упаковка? Идентичного? — переспросил муж. — Иногда я тебя совсем не понимаю, хотя очень этого хочу.

— Забей, — вздохнула я. Какие же темные эти светлые арсы.

— Что забить? — глаза Кита расширились от ужаса.

— Ничего не забить, — улыбнулась я. — Это такое не самое хорошее выражение, а учить тебя плохому, я не намерена.

— А если я хочу?

— Что ты хочешь? — я с подозрением посмотрела на Кита.

Муж был серьезен и, что тревожило, решителен, словно готовился проявить доблесть и отвагу в смертельном бою.

— Научи меня плохому, Свет! — выдохнул он.

Я же… я повернулась, обняла его крепко-крепко, и расхохоталась. А когда отсмеялась, то уже совершенно сказала этому недоверчивому арсу:

— Кит, понимаешь, я тебя не выбирала.

— Не выбирала… — погрустнел муж.

— Передо мной даже и выбора никакого не стояло, потому что с первой нашей встречи, с первого взгляда, с первого поцелуя ты был моим, понимаешь? Если не ты, то никто. Вот такая вот история.

Он молчал долго. Просто прижимал мою голову к своему плечу, гладил по волосам и молчал, а потом…

— Для меня все также, Свет, если не ты, то никто. Даже там, в храме, когда я понял, что меня понимают и принимают, мне очень не хватало тебя. Без тебя жизнь омрачается и теряет краски, и только ты сможешь вернуть их, озарив все вокруг своим дивным светом.

Боги! Романтик-арс — это и трогательно, и прекрасно.

Но Кит затронул такую тему, которая меня волновала, о которой я сама планировала его расспросить.

— И как там все прошло? Расскажешь?

— Обязательно, мой Свет, но сначала поцелую тебя снова.

Нет, наши отношения вряд ли можно было назвать бурной страстью, скорее, тягучей, словно свежая патока, нежностью, обильно сдобренной нуждой друг в друге. Нас связывала верность, преданность, дружба, долг, в конце концов, но любовь ли это была?

От любви сносит крышу, люди теряют голову и творят нечто невообразимое, а мы… Мы с Китом никогда не забывали о делах и о взятых на себя обязательствах. Странная вышла из нас парочка.

Едва дрожь удовольствия стихла, я упрямо вывернулась из объятий мужа и с предвкушением, любопытством и нетерпением попросила:

— Не томи, рассказывай.

Очевидно, в ссылке, в одиночестве Китрэн много читал, что не могло не отразиться на его способности излагать свои мысли правильно, неспешно, вызывая интерес у собеседника. Я слушала его, раскрыв рот. Передо мной всплывали очень точные и яркие картины событий, которые совсем недавно пережил Кит.

Стражи приняли его как своего, как равного. Говорили очень много и долго, обсуждали проблемы и дела, даже делились сомнениями. Почти в самом конце встречи все перешли во двор храма. Когда-то здесь тренировалось белокрылое воинство, но уже много лет двор пустовал.

Тьяк Окмор устроил показательные бои и спарринги. Участвовали практически все. Разумеется, самым выносливым и ловким оказался легендарный Лесар. И когда белобрысый страж вышел против Китрэна, все затаили дыхание. Бой длился долго, потому что соперники были равны. Вот только упорства и желания победить в Ките было немного больше. И когда пораженный умением мужа и побежденный им Лесар упал на песок, стражи кричали и приветствовали нового чемпиона.

— Я ни на секунду не сомневалась, что именно так все и будет, — кивнула Киту и улыбнулась.

— Это всего лишь игра, Свет, — очень серьезно ответил он. — Очень скоро нам всем придется выступать на одной стороне в настоящем бою. Очень скоро. Кстати, Лесар проверил твой артефакт с использованием моей магии.

— И как? — тут же заинтересовалась я.

— Темных видно. Что касается странных мерцающих сущностей, то их мы не встретили. Скажу больше — все стражи чисты, хотя мощи и силы в них осталось немного. Но даже тех крох опасаются захватчики Леандора, — пояснил супруг. — Мерцающих мало. Уверен, их следует искать ближе к трону. Например, проверить Совет магов.

— Агиар обещал, — кивнула я. — А мощи стражам мы добавим. Есть у меня несколько идей…

Китрэн рассмеялся.

— Тогда я спокоен за Аэрлею.

— Рано нам успокаиваться. Все самое страшное только-только начинается, поскольку встревоженное зло приподняло всю уродливую голову. — И я позволила себе поделиться с мужем своими мыслями. — Знаешь, а ведь ты совершенно не похож на Таэрта. Я не знаю, каким он был в юности, когда с ним служил Агиар, но скорее всего червоточина внутри него сидела всегда. Понимаешь, в чистом месте плесень не заведется!

— Что такое плесень, Свет мой? — тут же спросил Кит, а я застонала…

— Забей.

— Уже.

А Кит схватывает налету. Есть надежда, что очень скоро мы будем понимать друг друга с полуслова.

Как, скажите на милость, объяснить мужу, что такое плесень, если на Леандоре грибов нет? Вряд ли у меня получилось бы рассказать о том, чего не существует, хотя он сразу сообразил, что речь идет о чем-то плохом. Я даже со зреющим нарывом не могла сравнить сущность Таэрта, потому что синегнойной палочки, если верить Настасье, а ей я верила безоговорочно, здесь тоже в помине не существовало.

И это прекрасно. Но всегда есть какие-то «но». В данном случае та штуковина, что целенаправленно превращала Стева в раба.

Не мог великий Вигмарий Фрей пророчить в мужья своей дочери такого арса. Не мог и все тут. Видимо, даже в самых страшных своих предсказаниях, он не видел исхода, где почти всех Стевов основной ветви убивают, а обвиняют в этом наследника — носителя магии стража, которого поработить невозможно, зато легко можно подставить и убить. Не дождутся.

Чем больше я анализировала древний дневник отца, тем больше несостыковок в нем находила с реальностью. К примеру, Вигмарий писал, что собственными глазами видел осколок Стража Леандора, принадлежавший семье моего мужа. Но этого просто не могло быть, потому что на всем протяжении жизни отца арс с магией истинного короля не рождался, а значит — не мог избрать себе спутницу, артефакты оставались без хозяев и раскрыться никак не могли.

Вывод напрашивался сам собой — кто-то очень ловкий, очень умелый, которому Вигмарий бесконечно доверял, пытался направить отца по ложному следу, сбив с основного. Конечно, мой великий предок и сам был непрост, и большинство его выводов я поддерживала. Но вопрос о личности злодея стоял остро и живо до сих пор.

Хорошо бы расспросить Лошариуса. Именно он знал о событиях прошлых лет намного больше, чем все остальные, потому что птиц был участником. И, думаю, весьма активным.

— Знаешь, Свет, чем больше я расспрашиваю стражей о событиях той ночи, тем чаще меня одолевают сомнения, — произнес муж.

Я снова легла ему на грудь, а он перебирал алые прядки моих волос. Это, наверное, его успокаивало, ну а я нисколько не возражала.

— Что тебя беспокоит, Кит?

— Твои слова об этой… плэйсэни…

— Плесени, — поправила я. — И какие сомнения тебя одолевают?

— Понимаешь, все в один голос утверждают, что видели рядом с домом Стевов кого-то, очень похожего на меня. А ты говорила… Да и многие это подмечают…

Договорить Киту я не дала:

— Что вы с Таэртом внешне очень похожи, но абсолютно разные внутри, — закончила за него я.

— Верно, — кивнул муж. — Однако, Таэрт просто не мог находиться в ту ночь в доме моих родителей, поскольку был послан с поручением Совета магов в другой конец Аэрлеи. И задание это исполнил, о чем имеются соответствующие записи.

— Или… — усмехнулась я. — Ваш хваленый Совет сам прикрывает убийцу твоих родителей. Стевы очень нужны были захватчикам. Для начала с ними пытались договориться. С твоими родителями — не получилось, и тогда их убили. Ты же, со своей пугающей их магией, вообще был не по зубам ни мерцающим, ни их марионеткам. Понимаешь, куда я клоню?

Кит кивнул, громко сглотнул и очень тихо, но отчетливо чеканя каждую букву, произнес:

— Таэрт причастен к смерти моих родителей.

— Нет, Китрэн, — возразила я. — Не так. Таэрт не причастен, это он убил твоих родителей. Ему прежде всех была выгодна смерть основной ветви, ведь он становился лордом Стев. В тот момент его интерес совпал с интересом хозяина, который Таэрта уже начал контролировать. А поскольку он сам горел желанием расчистить себе дорогу, то влияние извне ослабили до лучших времен.

Кит смотрел на меня таким восхищенным взглядом, что я аж раскраснелась.

— Сколько в тебе всего, мой Свет… — прошептал он. — Целая вселенная.

Я смутилась. Вот, правда. Нежность к Киту с новой силой вспыхнула в моем сердце.

— И что мы будем с этим делать? — спросил супруг. Причем, с чем конкретно, он не уточнил.

— Ничего, — пожала плечами я и посмотрела за окно. Смеркалось. Незаметно для самих себя мы проговорили весь день. — Уверена, с Таэртом разберутся и без нас, когда узнают, что ты снова от них улизнул. А теперь давай спать? Я так устала от дурных вещей, что просто жажду посмотреть хороший сон.

— Спи, мой Свет. Спи, — откликнулся муж.

Но сны мне снились тревожные. До самого утра. А потом в нашу с Китом спальню без стука и разрешения ворвалась Женька.

— Подъем! — завопила сестра. — Не время для нежностей, когда родина в опасности!

«Иди в задницу, Женечка!» — хотелось пробурчать мне.

Ночь пролетела, как одно мгновение, и спать хотелось жутко. Я зевнула во весь рот, пренебрегая условностями и этикетом, и простонала:

— Имей совесть, Женька. А если бы мы тут… А если бы у нас… Ну это… Момент такой?

— Сама имей свою совесть, — огрызнулась сестра. — А то, что вы дрыхнете, а не занимаетесь черте чем, я знала. Минуты три под дверью ваш сап слушала.

По опыту я знала, что спорить с ней бесполезно. Проще сразу дать то, что она желает.

— Что тебе надо, чудовище? — с оттенком обреченности спросила я.

Муж выглядел сонным и потрепанным, но синие глаза сияли живым интересом. Кит наблюдал за нашей перепалкой и, кажется, пребывал в легком шоке.

— Вот вы тут в кровати нежитесь, а кто-то ночью Таэрта замочил! Хотя… Может он и сам ласты склеил… — ответила Женька.

Сон как рукой сняло.

— Он мертв? — выпалила я, уже просчитывая, чем это грозит нашей семье. Ведь мне еще вчера приходил в голову такой вариант развития событий. Нелегко чувствовать себя мессией.

— А что такое ласты? — прищурился Китрэн.

Он был уже бодр, внимателен и напряжен, несмотря на то, что по-прежнему понимал не все, о чем мы с сестрой говорили.

Отвечать Киту никто не собирался. Впрочем, он и сам догадался по моему вопросу, что произошло — сбылось худшее из наших предположений.

— Как это случилось? — сипло спросил он.

— Понятия не имею, — пожала плечами Женька. — Посыльный из дворца прибыл. К обеду собирают всех высших арсов и всех стражей. Лесар, как письмо прочел, меня в охапку — и к вам, а тут уже отец в курсе. Ждем только Агиаров. Кстати, там в письме Мидров приказ от царя-ампиратора…

Сестра прищурилась и сделала театральную паузу. Поколочу. Точно поколочу!

— Чего изволит Кайо? — не выдержала я.

— Да ничего не изволит, успокойся. Грустит, наверное, по скоропостижно скончавшемуся первому помощнику. А в отношении Китрэна он все свои ограничения снял, вернул титул лорда и присвоил звание кетара. Так что во дворец, Светка, твой муж сегодня отправится при всех регалиях.

Кетар… Кетар… Это, кажется, довольно высокое воинское звание. Примерно, как командир полка. Ничего себе. Ох, не к добру такая щедрость! Сразу стало тревожно, а в голове завертелись мысли, как обезопасить мужа. Все же встреча с королем не сулила ему ничего хорошего.

— Ты не пойдешь! — тут же заявила я, посмотрев на Кита.

— Это мой долг, Свет, — грустно усмехнулся муж.

— Долг… — продолжила ворчать я. — Перед кем? Перед королем? Перед Аэрлеей, которая предала тебя? Перед кучкой напыщенных придворных снобов?

— Перед Леандором, малышка. Я это должен сделать ради нас, ради нашего будущего. Не пойти — означает утратить доверие тех, кто надеется на меня, а их немало.

Прав, конечно. Во всем прав. Вот только мне от этого не легче.

Такая горечь накатила, что защипало глаза. Это же верная смерть, а я… Я еще и глотка счастья не успела сделать. И не время сейчас слезы лить. Нужно подумать, как помочь Киту и утереть нос королю второй раз.

— Ну, ладно. Вы тут доругивайтесь и спускайтесь завтракать, — хмыкнула Женька. — Я пойду, а то меня там Лесар ждет.

— Иди-иди, — откликнулась я.

Ей-то хорошо. Лесару в обозримом будущем ничего не угрожает. А Кит и без нападок Кайо уже настрадался в этой жизни…

И тут я вдруг поняла, что никому и никогда не позволю его тронуть. Только мне богами всех миров позволено трепать ему нервы, изводить нотациями и… любить, несмотря ни на что, вопреки всем обстоятельствам. Взгляд упал на пояс-артефакт, который я вчера небрежно бросила на пол. А ведь раскидываться такими вещами не стоит. Они опасны не только для врагов, но и для друзей, которым не предназначены.

А что если его совсем немного переделать? Капельку усовершенствовать? И добавить крошку магии артефактора? Может получиться очень любопытная вещь.

Женька давно ушла, я же не могла оторвать взгляд, наблюдая, как супруг скрывает свое идеальное тело под одеждами.

— Пора вставать, Свет, — улыбнулся он мне. — Нас неправильно поймут, если мы опоздаем к завтраку.

Боги Леандора! Его грохнуть хотят, как рождественского гуся, а он о чьих-то понятиях печется! Идеальный мужчина! А их во всех мирах жуткая нехватка, чтобы вот так разбрасываться и позволять уничтожать. Нет, голубь мой сизокрылый, полетаем еще! Вернее, ты полетаешь, а я… Я на тебя снизу посмотрю, порадуюсь.

От последней мысли стало тоскливо и грустно.

Очевидно, потребность летать создатели записали арсам на генном уровне. Будучи человеком, я никогда не грезила о небе, да и самолетов побаивалась. А на Леандоре чувствовала себя ущербной, несмотря на замечательную семью, верных друзей, а теперь еще и горячо любимого мужа. И ничего… Ничего не могла с собой поделать.

Чтобы не отчаиваться и не тосковать о несбыточном, нужно занять себя чем-то полезным и нужным, поэтому я поднялась и тоже стала спешно одеваться.

— На завтрак я, пожалуй, не пойду, — сказала я мужу и, предвосхищая его вопрос, добавила: — Попроси Аору занести мне в лабораторию что-нибудь перекусить, и без меня не улетай. Ни в коем случае, понял?

Китрэн улыбнулся.

— Как не понять, — ответил он. — Слушаюсь и повинуюсь, моя королева!

И хотя это была всего лишь шутка, мне стало приятно. По сути все верно, если муж истинный король Аэрлеи, то я кто? Его королева.

Кит, конечно, не подавал вида, но я чувствовала, что он переживает и волнуется. Нет, не боится. Смелости в нем на сто высших арсов хватит, опасается не оправдать возложенные на него надежды. А ведь по сути все мы на него надеялись, словно на бога, а он всего лишь арс. Да, сила в нем способна помогать всем вокруг, способна вести за собой, вдохновлять, но как же самому носителю этой силы нужна поддержка тех, кому он безвозмездно дарит ее.

Я подняла пояс, и Китрэн попросил:

— Носи его, не снимая, Свет мой. Пожалуйста.

Ага. Вот прям сейчас разбежалась.

— Мне в замке никто не угрожает. Защитную магию для Мидра разрабатывал не только отец, но и сам Вигмарий Фрей, а это уже кое-что значит, — улыбнулась я.

До столовой мы дошли вместе. Кит думал отказаться от завтрака и составить мне компанию в лаборатории, но я покачала головой.

— Коль уж ты, вопреки здравому смыслу, решил отправиться во дворец, то обязательно поешь на дорожку. Умирать приятнее на сытый желудок, я знаю, я это проходила, — улыбнулась мужу, вспоминая наш с Женькой последний ужин на Земле. А потом приподнялась на цыпочках и поцеловала Кита. — Иди, я не допущу, чтобы с тобой что-то случилось.

— Свет, ты зря волнуешься. Со мной рядом будут Лесар, Орфес, Орас, — попытался успокоить меня Китрэн.

Это так, и мужьям сестер, как и отцу, я бесконечно верила, но подстраховаться все же стоило.

— Иди, — повторила я. — Увидимся чуточку позже.

Первым делом я запустила новую партию эликсира первородных и только потом разложила перед собой пояс.

Моя задумка должна была сработать. Не имела права не сработать. Поскольку любой артефакт Кита принимал и меня, а мой, соответственно, принимал мужа, то и пояс, если опираться на логику, должен был ему помогать. Но тут вставала чисто эстетическая проблема — гламурный вид тонкого пояска совсем не сочетался с мужественностью арса.

Пояса мужчины носили кожаные, массивные, которые казались грубыми, даже если были выполнены из самых дорогих материалов. Нет, решительно моя вещица не годилась для истинного короля.

Я даже представила, как кто-то из боевых стражей спросит Кита:

— Откуда у тебя столь прелестная вещица, кетар?

А он им ответит:

— Жена поносить дала.

Подобные мысли рассмешили и, как ни странно, улучшили настроение.

От идеи переделки пояса в пояс я сразу отказалась, а вот плетеный браслет мог бы стать вполне мужским украшением. Более того, его удобно прятать под одеждой, если не захочется демонстрировать.

С плетением проблем не возникло. Уже спустя час передо мной лежал приличного вида браслет. Конечно, на брутальную вещь он походил слабо, но и женской безделушкой я бы его не назвала. Оставалось добавить магии. Через определенные промежутки были вплетены капсулы, наполненные кровью Агиара. Ее бы следовало заменить, поскольку артефакты в состав которых входила обычная кровь в ее жидком состоянии не отличались стойкостью и через несколько дней, когда кровь теряла свои физические, а значит и магические свойства, теряли свою силу. Но мой должен был проработать еще не менее нескольких дней, тем более, я собиралась добавить в него свою кровь.

Палец я прокалывала на Леандоре с завидной регулярностью. Причем, нужна была не одна капля, а целый пузырек магической субстанции. Порой — два, а то и три. Но в силу того, что регенерация у арсов шла в ускоренном темпе, а о бактериях здесь и не слышали, дискомфорта это не доставляло.

В капсулах находилась не только кровь Агиара, но и Кита. Когда же в крошечный сосуд я поместила свою кровь, и все перемешала, то произошло нечто удивительное — эффект магии Китрэна усилился в разы. Это показывали все приборы отца.

Подумать только! Я и не надеялась на подобный результат.

Сердце успокоилось, поскольку Кит с таким амулетом и «оком» практически неуязвим для странных мерцающих сущностей, а с королем? С королем он и сам справится. Тем более, там имелась, пусть и неработающая, но частично уцелевшая магическая защита прежнего истинного короля. Что-то мне подсказывало, что ее остатки в самый сложный момент отзовутся на призыв силы Кита.

Ну и Агиара с Лесаром со счетов сбрасывать не стоило.

Обед мне принесла не Аора. Сам Кит поставил передо мной поднос и встал, закрыв собой дверь. Пути к отступлению отрезаны. Нужно есть.

— Жить тоже приятнее сытой, — усмехнулся муж, вернув мне же мои же собственные слова.

Уж не знаю, Аора ли постаралась, или Китрэн сам за столом заметил, какие блюда мне больше всего нравятся, но еда была вкусной.

— Завтрак удался, — улыбнулась я, складывая салфетку.

— Вообще-то, уже обед. А я зашел попрощаться, — сказал муж.

«Попрощаться… Попрощаться… Попрощаться…» — отстукивало мое сердце, словно передразнивало Кита.

И правильно, нечего тут прощаться, когда мы толком встретиться еще не успели. Просто супруг ненадолго отлучится по делам, а потом вернется с работы домой голодный и соскучившийся. Включит телек… А, здесь же его нет. Нужно арсов хоть футболу научить, что ли. Но это потом, когда я паниковать и опасаться за Кита перестану.

— У меня кое-что для тебя есть, — сказала я и потянулась к шкатулке.

С размером я угадала. Магический замок браслета защелкнулся, а само плетеное основание плотно обвило запястье.

— Что это? — удивился Китрэн, но почти сразу заметил в артефакте нечто знакомое и спросил: — Ты переделала свой пояс?

Я кивнула.

— Теперь это твой браслет, — сообщила ему. — Главное — не забывать заряжать его твоей и моей кровью. Герцог, я думаю, нам для подпитки амулета не потребуется, поскольку его кровь почти не задействована.

— Зря ты это сделала, Свет… — вздохнул Китрэн и посмотрел на меня так, что я почти устыдилась. Не на ту напал, милый!

— Мне. Так. Спокойнее.

А что? Я тоже умею давить на совесть, если, конечно, она имеется у собеседника. У Кита была. И совесть, и огромное чувство ответственности за любого из его окружения, и любовь искренняя и чистая.

— Хорошо, — окончательно сдался он. — Для меня никто и никогда столько не делал. Спасибо тебе, Свет. А уж богов Леандора я неустанно благодарю ежедневно с тех пор, как встретил тебя.

Собственно, я не стала отвечать, поскольку самое важное мы уже сказали друг другу. Мы просто целовались. Долго. Страстно. И никак не могли оторваться друг от друга.

— Кхе… Кхе… — раздалось покашливание.

В дверном проеме стояли Агиар и белобрысый страж, и если герцог был сосредоточен и хмур, то Лесар глумливо улыбался. Все же, разные мы с Женькой, хоть и на лицо одинаковые. Совсем как Таэрт с Китрэном. Я бы ни за что не выбрала такого язвительного мужчину!

— Нам пора, Кит, — произнес Орфес, он, в отличие от Лесара, хотя бы делал вид, что смущен.

— Ты будешь хорошей девочкой? — шепнул муж.

Во загнул! В принципе, я ведь всегда хорошая, как ни крути. Значит, не будет большим обманом, если пообещаю все, что он просит. Мне все равно, мужу спокойнее.

— Буду, — скромно потупившись, прошептала я.

Лесар беззвучно веселился. Да, откровенный смех он сдерживал, но я видела, как его корчит и распирает.

— И не влипнешь в очередные неприятности? — снова спросил Кит.

— Не влипну.

Даже немного обидно стало. Когда я в них влипала? Это они, словно сговорившись, набрасываются на ничего не подозревающую меня.

— И магическим путем до моего возвращения пользоваться не станешь?

Светлые боги Леандора! Да сколько же можно намекать на мою несостоятельность! Понятно же, что Китрэн просит не покидать замок. А поскольку летать мне не дано, то уйти отсюда я могу только с помощью магического пути.

Хотелось сказать что-то дерзкое, но я сдержалась. Не стоит ссориться по пустякам. Тем более сейчас, когда Кит отправляется в этот орнитологический серпентарий.

— Не стану, — тихо ответила я.

— Помни, что ты мне пообещала, Свет.

— Удачи, — пожелала я мужу, а потом развернулась к мужьям сестер. Уж слишком сильно кто-то из них веселился, но мой строгий взгляд прочувствовали оба. — Если с ним хоть что-то случится, вам лучше тоже потеряться по дороге, это ясно? И мне даже по барабану, что обо мне подумают сестры!

Арсы кивнули. Смекнули, что шутки кончились. Оба знали, на что я способна в гневе и в экстренных ситуациях.

Агиар коротко кивнул и вышел, Кит последовал за ним. Лесар, от греха подальше, ждал их уже в холле.

— Ох, и строгая у тебя жена, — поделился он с моим мужем. — С виду чистый свет, как моя Инни, но характер — ураган.

— Сам иногда опасаюсь, — доверительно сообщил белобрысому Китрэн, но я знала, что он шутит. А потом он добавил: — А что такое барабан?

И тут уже улыбнулась я.

Голоса стихли, и лабораторию вновь окутали покой и тишина. Самое время заняться волосами Таэрта, которые с риском для своей птичьей жизни добыл Лош.

Муж ушел, а я села работать. Но мысли… Они почему-то тоже ушли вместе с Китом, а нужны были здесь.

Хотя…

Все опыты, произведенные над волоском Таэрта, не дали ровным счетом ничего. Конечно, я узнала, что принадлежал волос сильному магу воздуха. Перо Китрэна даже указало на некое отдаленное родство между этим магом и самим Китом. И на этом, собственно, все. Ни отголосков чужеродной магии, ни других признаков, указывающих на вмешательство извне.

Что ж, открытия случаются не каждый день. И потом, если я ничего не обнаружила, это не означает, что воздействия на Таэрта не было. Как говорится, если в темной комнате вы не видите черную кошку, это вовсе не означает, что ее там нет. Может, она просто хорошо спряталась?

Я расфасовала очередную готовую партию эликсиров, убрала все флакончики в коробку, и поставила еще. Запасы постепенно пополнялись. Была надежда, что воинство стражей станет не просто белокрылым, но и зрячим. Благодаря магии истинного короля, они смогут видеть любое проявление захватчиков.

Какое счастье, что магия стражей оказалась не по зубам пришлым сущностям. Стража могли лишь уничтожить. Впрочем, и обмануть тоже. Но тогда оставался шанс, что правда выплывет наружу, и воин вновь вернется на путь света.

Тревога за Китрэна никуда не исчезла. Она засела где-то внутри и мешала мне сосредоточиться. Чтобы хоть как-то успокоиться, я решила провести несколько тестов по определению всех свойств эликсира первородных и, конечно, потеряла счет времени.

Оторвалась от работы только тогда, когда поняла, что основательно проголодалась. Интересно, сколько же я просидела в лаборатории? На маленьком столике сиротливо стоял поднос, оставшийся с завтрака. За ним никто не пришел. Даже Аора ни разу не заглянула ко мне.

Странно? Да не то слово!

Определенно, что-то случилось. Откуда я знаю? Очень просто — дня не проходило с тех пор как мы появились на Леандоре, чтобы в семействе Мидр ничего бы не происходило.

Вздохнув, я подхватила поднос и отправилась наверх.

В лаборатории не было окон. Зато на лестнице они были, и я удивилась, что над Аэрлеей уже сгустилась мгла. Вечер? Как-то неожиданно пролетело время. И почему не вернулись ни отец, ни Кит?

Тревога, которую я заставила утихнуть на время, охватила меня с новой силой.

По дороге я не встретила даже слуг. Кухня тоже была тиха и пустынна. Замок словно вымер, отчего становилось не по себе.

Водрузив поднос на стол, я отправилась на поиски хоть кого-нибудь, чтобы расспросить о состоянии дел. По моим ощущениям уже наступила ночь, и нормальные арсы давно спали. Тогда возникал резонный вопрос — где отец и Кит? И почему до сих пор они не вернулись?

Магические светильники тускло освещали коридоры. Библиотека и кабинет Ораса были пусты, а вот в гостиной в камине трещали поленья и, кажется, кто-то тихонечко разговаривал, или всхлипывал, или и то и другое сразу.

Когда я вошла в зал, четыре женщины, сидевшие за столом, синхронно подняли головы и посмотрели на меня.

Женька и Настасья волновались не меньше, чем я, а Лойс и Аора, как могли, пытались их приободрить, хотя сами, возможно, тревожились еще больше.

Глупо было спрашивать, не вернулись ли мужчины. Понятно, что нет.

— Есть хоть какие-то сведения? — произнесла я и с надеждой оглядела собравшихся.

Сестры, как два китайских болванчика при тряске, синхронно покачали головами.

— Орфи просил быть дома, но я не смогла сидеть там одна. Взяла Лошика и пришла по магическому пути к тебе, а тут Женька, — вздохнула Настасья.

— Лошариус тут? — спросила я. Были у меня к нему кое-какие вопросы.

Ответила мне Женька:

— Был, но полетел во дворец на разведку вместе с Ваном и Борсом. Это, если не помнишь, мои однокурсники и внуки нашей портнихи Тиды. Я, как ты понимаешь, тоже одна не высидела. Здесь хоть Лойс и вы, а там только ветер гуляет. И где этого Лесара носит? Да сядь ты, Светка, не маячь, а то я сильнее нервничаю. А когда я нервничаю, все время хочу есть.

— Лойс! Что ты расселась как леди на первом свидании? Девочки голодные! — скомандовала Аора.

Старушки поднялись и поспешили на кухню.

В принципе, голод уже притупился, но перекусить стоило. Не покидало ощущение неизбежности. Словно что-то вот-вот должно случиться.

— Света, присядь, — попросила Настасья.

А я не могла. Не сиделось мне на месте. Я уже четвертый раз пересекла комнату от стола к окну и обратно. Странно, но дело как будто было даже не в мужчинах, не вернувшихся из дворца, а в чем-то совсем ином. Я чувствовала, что с Китом все в порядке и утешала себя этим.

— Они вернутся, — сообщила я сестрам.

— Пусть только попробуют не вернуться, — прищурилась Женька. — Я ему покажу, как охмурять придворных куриц ночами! И это при беременной-то жене!

— Тише, — нежно улыбнулась ей Настасья. — Лесар обязательно вернулся бы, если бы мог. Что-то их задержало, а женская доля верить и ждать.

— Верить и ждать?! — воскликнула Женя. — Как бы ни так! Действовать надо! Нам! Они без нас чуть Леандор не профукали!

Логика в ее словах определенно была. По какому-то совершенно невероятному стечению обстоятельств, действительно все знаковые события, открытия и достижения в области спасения мира неразрывно были связаны с нами.

— Что ты предлагаешь? — спросила я, и Настасья тоже заинтересованно посмотрела на Женьку.

Та молча расстегнула две верхние пуговицы куртки и продемонстрировала нам перо первородного. Да-да, то самое, что, по ее мнению, исполняло любые желания и приносило удачу.

Дело принимало любопытный оборот.

— Изъясняйся точнее, — попросила я. — Не до намеков сейчас.

— В сокровищницу нужно лететь! Хоть Лесар и был против массового вооружения, но интуиция мне подсказывает, что там нас ждут некоторые отгадки. Именно там должно случиться нечто значимое, что обязательно поможет нам выстоять и победить! — выпалила сестра.

С Женькиной интуицией не поспоришь, однако Настя скептически хмыкнула.

— У тебя крылья, — сказала она. — А нам со Светой как прикажешь туда добираться? Не лучше ли дождаться мужей?

Собственно, и в словах Насти был свой резон. Тем более, я Киту обещала вести себя примерно и в истории не влипать. Женька же просто толкала в пучину приключений. С ней всегда так, уж я-то знаю.

— А если с мужьями уже случилось что-то? Может быть, в этот самый момент Кайо их к казни приговорил в отместку за свое унижение? — продолжала давить сестра.

Настасья побледнела. Я же почти убедила себя в безопасности Кита, и вдруг после Женькиных слов тревога вновь подняла свою уродливую голову.

— Девчонки! Ну что вы как не родные? Не зря Вигмарий писал про сокровищницу первородных. Он что-то знал и видел. И это что-то напрямую связано с нами. Я ведь была там и видела три пьедестала, но на меня же отреагировал лишь один. Значит, два других — ваши.

Она мертвого уговорит.

— Женя, в башню не ведут магические пути, а у нас со Светой крыльев нет, — продолжала гнуть свою линию Настасья. — Как по-твоему мы туда доберемся?

— Все продумано, — подмигнула сестра. И это мне как-то сразу не понравилось, поскольку думала в нашей семье всегда я, а Женьке просто везло, даже если она и влипала в неприятности, то всегда выходила сухой из воды. — Но сначала дождемся новостей.

А их и ждать не пришлось.

Почти сразу в гостиную влетел Лош, а на балконе явно кто-то приземлился.

— Ну что? — с надеждой спросила Настя у птица. И столько мольбы было в ее голосе, что я поняла — лучше слетать в эту башню, чтобы отвлечь сестер от мрачных мыслей и заодно занять делом.

— Что-то… Магическая сеть на дворце, вот что! — выпалил аррел. — А по периметру стража стоит из низших. Это, конечно, ерунда, но их много, а почти все стражи внутри.

В гостиную вошли два Жениных друга. Ван и Борс Йари были братьями. Их сходство не давало усомниться в родственной связи между ними. Оба чем-то напоминали Тиду.

— Леди.

Они синхронно склонили головы в знак приветствия.

— Удалось что-нибудь узнать? — спросила их Женька.

— Ничего, — покачал головой Борс. — Внутри вся знать, стражи и королевская семья.

— По всей Аэрлее отключили магические пути, — дополнил слова брата Ван. — Я не представляю, как такое возможно, но пришлось добираться на крыльях. Кроме того, мы не встретили ни одного патруля. И это у дворца!

— Даже издали не видели, — кивнул Борс.

А вот это был уже тревожный звоночек. То, что действовать необходимо, я понимала, но не знала, с чего начать. Возможно, Женька права, но крылья… Без них ни мне, ни Настасье не добраться до башни.

— Что я говорила? — победно посмотрела на нас Женька. — Мы — последняя надежда Леандора. Если не мы, то кто? Девочки…

И все же мы молчали и думали.

— У нас гости, — улыбнулась Аора.

В руках у нее был нагруженный снедью поднос. Вслед за ней такой же поднос несла Лойс.

— Живо за стол, птенчики. За едой и мысли нужные в головы приходят, — поддержала она сестру.

Братьев Йари не нужно было уговаривать. Они живо отодвинули стулья и расположились за столом.

— Ешьте-ешьте, — усмехнулась Женька. — Силы вам понадобятся. Вам еще моих сестер на себе до башни первородных тащить.

Ван закашлялся, а Борк застыл, не донеся кусок до рта. Но, что характерно, никто из них спорить с Женькой не стал.

Женьку поддержала даже Настасья, и только я продолжала сомневаться в правильности нашего решения. Конечно, действовать нужно, и хотелось бы взглянуть на артефакты древних первородных, но что-то мы явно упускали из вида… Или кого-то.

Как ни странно, но с Женькой согласились даже наши старушки. Лойс, конечно, поддержала бы сестру в любой нелепости и самой отчаянной шалости, но моя Аора была мудра. Ей я привыкла доверять и, несмотря на то, что рассказывала я служанке далеко не все, она как-то чувствовала меня и всегда приходила на помощь вовремя.

— Надо лететь, птичка моя, — тихо сказала Аора так, чтобы это услышала лишь я. — Только королева и может спасти истинного короля. Так в любой сказке сказывается. А сказки, я тебе скажу, это не просто истории. В них тайными знаками зашифрована мудрость народа. Да и батюшка ваш — достойный арс. Его тоже спасти надобно. Девочки вы все сильные, умелые, да не справиться сестрам без вас, учитывая их положение. Ведь из них силы не только магия и мир сосут, но и жизнь, что в утробе развивается.

Не жизнь — жизни. В сестрах две крошечные, но уже горячо любимые мной жизни. Тем более, стоит прислушаться к интуиции, и не рисковать напрасно. Особенно, Настасье. Случись что в башне, мы с ней даже спуститься оттуда не сможем. Я хорошо помню, насколько беспомощной себя чувствовала на скале, когда Китрэн улетел и оставил меня там замерзать. И пусть он сделал это по незнанию, но ощущения запомнились на всю жизнь. Обида растворилась во времени, а воспоминания остались.

— Хорошо, — вздохнула я и, вопреки здравому смыслу, согласилась: — Я полечу с сестрами.

— Вот и славно, — обрадовалась Аора. — Схожу пока вам в дорожку поесть соберу. Вам, может, и не пригодится, а мальчики с тяжелой ношей устанут.

Я с сомнением покосилась на «мальчиков». Два верзилы с шириной плеч почти как у Агиара, не отрываясь, продолжали жевать. Такие точно выдержат. Тем более, от замка Мидр до башни первородных рукой подать. Минут пятнадцать лету. Однако Аору я не стала посвящать в свои мысли. Хочет собрать нехитрый скарб — пусть собирает. По себе знаю, когда занят делом, на тревогу времени остается меньше. Нет, она не уходит, а сидит тихонечко внутри и ждет своего часа. И тут самое главное — загрузить себя так, чтобы даже на мысли не осталось времени.

Я посмотрела на аррела. Что-то долго он не подавал признаков присутствия. Не активный Лошариус вызывал большое подозрение. Он или замыслил что-то невообразимое или уже проворачивал то, что нам придется впоследствии расхлебывать.

Волновалась я зря. Обожравшийся ветчины птиц, как ни в чем не бывало, дрых на диванчике рядом с Настасьей.

— Тише, — прошептала она. — Пусть поспит. Умаялся.

Да пусть себе спит, жалко что ли? Лично я никуда не торопилась.

Отчего-то хотелось, чтобы минуты до полета тянулись медленнее. Наверное, я всем сердцем желала чуда. Хотела, чтобы все наши мужчины вернулись невредимыми. Но братья Йари закончили трапезу. Аора принесла местную торбу, которую носили арсы, перекинув через плечо, наполненную провиантом. Носильщики не стали отказываться, а с удовольствием приняли угощение.

— Ну что? — нетерпеливо спросила Женька. — Все уже поели? Попили? Может, кому на дорожку сбегать надо? Не стесняйтесь, мы подождем. Чай башня первородных не развалится. Столько лет простояла и еще немного подождет.

Вредность из нее так и лезла наружу. Это значило, что сестра волнуется и беспокоится не меньше, чем мы с Настасьей, но показывать это, как настоящий боец, не желает.

— Ладно тебе, Инни, — проворчал Борс. — Чего ты завелась-то? Все уже готовы. Ван, ты берешь леди Настасью, а я понесу леди Слану.

Мы вышли на балкон. Нас подхватили на руки и…

Я волновалась. Очень. Тогда, с Китом, я даже не заметила самого полета, потому что муж целовал меня так, что больше ни о чем и не думалось. Мы растворялись друг в друге.

А сейчас… Сейчас меня несет совершенно посторонний мужчина, которого я практически не знаю. Доверяю, конечно, поскольку ему доверяет Женька, но все равно отчаянно трушу.

— Страшно-то как… — пискнула Настасья.

Я же только зажмурилась. Смысл говорить? И так понятно, что боялась не меньше сестры.

— Спокойствие, леди, — усмехнулся Ван. — Взлетим все.

— Взлетим-то да, но хотелось бы и сесть всем вместе тоже, — на выдохе почти прошептала Настя.

— И сядем, разумеется, тоже. Обнимите-ка меня покрепче, леди, — попросил юный страж.

— Но-но! — воскликнула сестра. — С замужней дамой разговариваете, молодой челов… арс!

— Вот и хорошо, вот и славно, — нисколько не обиделся и даже улыбнулся Йари. — Гнев вытесняет страх, леди.

И он подмигнул опешившей Настасье.

— Взлетаем на счет три! — скомандовала Женька. — Раз… Два…

— А вот никуда вы без меня и не полетите! — сначала раздался ехидненький, довольно высокий для мужчины голосок.

И только потом на балкон рядом с нами приземлился страж.

— Еджайд… — простонала Женька. — Ты-то откуда здесь нарисовался?

Кажется, худенького паренька, совсем не похожего на стража, я уже видела с сестрой в академии. Женька называла его «ботаником», а он и не обижался. Возможно потому, что точно так же, как и мой муж, не понимал смысла многих слов.

— Скажи спасибо, Инни, что я просчитал ваши замыслы и поспешил предупредить, ибо только мне, как летописцу стражей, как хранителю древних тайн, ведомо о пророчестве. А также ведомо, как оно должно исполниться! — для пущей важности ботаник поднял вверх палец, акцентируя на нем наше внимание.

Выглядел он в этот момент не то чтобы важно, скорее трогательно и забавно. Женька же и вовсе не прониклась его речью, хотя и заинтересовалась.

— Что еще за пророчество? — нахмурилась сестра. — И это… Еджайд, не томи, а? Шустрее расскажешь, быстрее полетим и все сделаем в лучшем виде.

— Ага, — кивнул Борс. — Без шума и пыли.

— Пока патрулей стражей нет… — осторожно добавил Ван.

А эти трое давно спелись. И хорошо, что они доверяли друг другу. Впрочем, «ботаника» никто из них тоже со счетов не сбрасывал.

— Говори уже, раз прилетел, — хмыкнул Борк.

И тут Еджайд смутился.

— Да я, признаться, и сам не знаю, что там за пророчество такое, — пожал плечами он. — В летописях нет точной формулировки. Зато есть указание, что пророчество исполнится, и Леандор спасут шестеро, носящих в себе кровь первородных.

— Носящих в себе кровь первородных… — хохотнул Ван. — Уж не на себя ли намекаешь? Ну ладно Инни, Я еще поверю, что в ней есть та самая кровь. В леди Слане тоже. Она вообще ключ ко всему. А леди Агиар, к примеру, человек. А мы? Что-то я не слышал, чтобы мой прадед был белокрылым…

— Дурачина ты, Ван. А все потому, что тренируешься чаще, чем читаешь. Мозг тоже орган и его нужно качать и питать знаниями, понял? — огрызнулся Еджайд. — Любой арс — потомок первородных. Это всем интересующимся историей известно. Главное — не кровь, а число спасающих Леандор. Шестеро! А вас пять. Если бы я не прилетел вовремя, то зря бы вы слетали.

Ван пристыжено замолчал.

— Хорошо, — согласилась Женька. — Полетишь с нами. И чтоб не дрейфил! Спасатель Леандора…

Вот чувствовала я, что кого-то не хватает. Теперь действительно собрался полный комплект для чего-то масштабного и, возможно, героического. Не каждый день мир спасаешь. Хотя лично я участвовала в этой афере исключительно ради Кита. Ну и за компанию, конечно.

— На счет три взлетаем! — крикнула Женька. — Раз… Два… Три…

Четыре стража, двое из которых были нагружены нами, плавно взмыли вверх. Я снова зажмурилась. Нет, страшно уже не было, а вот тревога отчего-то усилилась. Вероятно, я остро чувствовала, что Китрэн в беде и переживала за него.

Было немного совестно, потому что я ведь обещала мужу не влипать и так далее… Хотя, по сути, я еще ничего не нарушила — магическим путем не пользовалась, вела себя достойно и в неприятности не вляпалась. Пока не вляпалась.

И никого мы не встретили.

Долетели быстро. Практически с комфортом. Стюардесса нам в пути попалась слишком разговорчивая, ибо Женька всю дорогу пыталась нам с Настей читать нотации на правах чело… арса, который уже посещал это загадочное место.

Странный обслуживающий персонал на Леандорских авиалиниях — разговорами грузит, а напитки не предложила. Нужно оставить негативный отзыв на сайте производителя услуг.

— Женя! — не выдержала Настасья. — И без тебя страшно, а ты вообще ужас нагоняешь.

Сестра послушно заткнулась, хотя перед этим успела огрызнуться:

— Не говорите потом, что вас не предупреждали.

Можно подумать, Женьке вот так запросто можно хоть что-то предъявить. Да ни за что. Другое дело взять на слабо, умело манипулируя, зная ее слабую сторону. Но в последнее время она стала спокойнее, уравновешеннее и… разумнее. Все чаще думала прежде, чем что-то сделать, а не как раньше — когда все уже свершилось, и ничего нельзя исправить. Леандор сделал ее более мудрой, хотя импульсивность прежней Женьки время от времени все же брала верх.

Приземлились мы на круглой площадке перед огромными запертыми воротами.

— Там замок с секретом. Если верить логике, то ваша кровь, леди Слана, подходит для оранжевого камня, — уважительно пояснил Еджайд.

Он мне нравился, несмотря на то, что Женька и братья Йари часто с ним огрызались. Я же считала «ботаника» умным, переживающим за дело и коллектив, начитанным и способным построить самую непростую логическую цепочку.

Жаль только логика на Леандоре почти не работала. Здесь Женькино «авось» было в приоритете. С ним можно было такие дела вершить! Огого какие! Впрочем, и натворить дел с ним сестра тоже могла. И что характерно, второе вероятнее.

— На, коли палец! — добрая Женька протянула мне тонкий нож. — Смотри не промахнись! Оранжевый — второй по часовой стрелке.

— Патрулей нет, — пробасил Борс. — Можно и подсветить. Все равно никто не заметит.

Огонек создала Настя. Крошечный язычок пламени плясал на ее ладони, совершая немыслимые па под порывами ветра. Здесь, на высоте, ветер особенно ощущался, забираясь под одежду и заставляя нас ежиться.

— Вон-вон оранжевый! — завопил Еджайд так, что я вздрогнула.

Можно подумать, никто, кроме него, не видел цвет камня. Иногда все же «ботаник» бесил. Причем, в самый неподходящий момент.

— Ой, заткнись ты уже, ради первородных… — выдохнула Женька.

Я же уколола палец и смотрела, как кровь из ранки капает на поверхность замка и с шипением впитывается в камень.

— Шесть… — прошептала сестра.

— Что? — увлеченная кровавым процессом, я не сразу поняла что мне сказали.

— Я говорю, в прошлый раз понадобилось шесть капель. Сначала одна, потом я добавила две, а когда капнула еще три, то замок открылся, — пояснила Женька.

— Ох, и скрежетали двери! — Ван даже поморщился, вспоминая об этом. — Думал, что мы привлечем патрули со всей Аэрлеи.

— Сейчас-то небо чистое. Кого нам бояться? — ответил его брат.

Вроде все так, но я чувствовала нечто тревожное, словно зло пробудилось, заметило нас и сейчас наблюдает из укрытия. Из нас двоих, чаще Женьке удавалось предвидеть. Ее интуиция практически никогда не подводила. Вот и сейчас сестра была хоть и сосредоточена, но вполне спокойна. Однако, я решила уточнить:

— Ты ничего не чувствуешь, Жень?

— Холод чувствую, — нахмурилась она. — Если ты немедленно не откроешь замок, мы с Настасьей околеем.

Немедленно не получится. Ранка-прокол была слишком маленькая, и капли крови собирались медленно. Пока говорила Женька, с пальца сорвалась третья.

— Думаешь, внутри теплее? — скептически хмыкнула.

— Там нет пронизывающего ветра, Светочка, — ответила Настя и с мольбой посмотрела на меня.

— Вот-вот! Сейчас ка-а-а-ак заскрежещет! — завопил Еджайд и тут же получил от Женьки тычок в бок.

Пятая капля впиталась в камень, и створки дрогнули. Не шесть, замку требуется пять капель. Впрочем, возможно, свежая кровь, непосредственно взятая у донора и тут же использованная, обладает большей силой, чем законсервированная в склянке.

Никаких неприятных звуков. Ни скрипа, ни скрежета. Я вопросительно посмотрела на сестру и «ботаника».

— Клянусь, в прошлый раз грохотало, — попытался оправдаться Еджайд.

Женька же задумчиво погладила подбородок и хмыкнула:

— Странно, будто кто-то смазал.

Ох, как мне это ее «кто-то» не понравилось, но раз пришли — нужно идти до конца. А вдруг там действительно разгадки древних тайн Леандора.

Перед нами открылись врата в бездну. Внутри было так темно, что казалось, будто весь мрак Аэрлеи собрался в одном месте.

— Дамы вперед, — хохотнул Ван. — А мы уж за вами.

Да-да, помнится, еще на Земле я читала книгу, поясняющую, откуда растут ноги у этикета. Еще с древних времен, когда люди жили в пещерах и кочевали из одной в другую. В этих же пещерах часто селились и конкуренты человечества — пещерные медведи, горные львы, саблезубые тигры и прочие смилодоны.

Вот подходит племя к такой пещере и думает: занято или нет? Как тут проверить? Заслать гонца. Мужчин жалко. Они добытчики, охотники и защита общества. Вот и посылали вперед одну из женщин. Съели — значит, занято, не съели — повезло, пусть живет до следующей пещеры.

И такой я себя сейчас первобытной женщиной почувствовала, что даже противные мурашки от страха выступили на коже. Может, еще не поздно назад повернуть?

Я с надеждой и мольбой посмотрела на сестер. Возможно, Настасья бы меня поддержала, но Женька была неумолима:

— Не дрейфь, сеструха! Там что-то типа фотодиодов стоит. Входишь, и дают свет.

Не могу сказать, что ее слова меня успокоили, но выдохнула я решительно и тут же почувствовала, как кто-то крепко сжал мою руку. Рядом, совсем как я, отчаянно трусила Настасья, поэтому и искала во мне поддержку.

— И что мне с вами, трусихами делать? — закатила глаза Женька, и сжала мою вторую руку. — Вперед. Тайны сами себя не разгадают.

— Мамочки мои… — едва различила я шепот Настасьи, и мы шагнули…

Потом еще раз шагнули… И еще раз шагнули…

Женька не обманула, свет нам дали. Вспыхнули магические светильники, заливая все вокруг бледным голубоватым сиянием.

— Это склад, что ли? — тихо спросила Настя.

Она уже отпустила мою руку и осматривалась. Мне тоже было любопытно, но привлекли меня вовсе не полки с неиспользованными пшекаями, а потолок, с которого на нас с легкой улыбкой смотрел сам Адан Первородный — белокрылый защитник Леандора и, как я подозревала, первый истинный король.

И вот что мне бросилось в глаза… То, что я пропустила, рассматривая его огромную скульптуру в храме Аэрлеи. Главное божество арсов был одновременно похож на всех наших супругов. Гордый взгляд и ровный нос Агиара, хитринка и лукавая ухмылка Лесара и… синие… бесконечно синие глаза Китрэна. Тут и без анализов любой бы определил, чью ДНК носят трое наших мужчин.

Взгляд переключился на статуи собак, рядком сидящих на карнизе по периметру зала. Очевидно, горбы за их спинами были сложенными крыльями, совсем как у арсов лишенных магии. Странно, я ни в одной энциклопедии не встречала подобных существ, а ведь скульптор изобразил каждого пса с такой точностью, словно лепил их с натуры. Вымерли? Или просто никогда не существовали?

— Ну и где эти олухи? — нахмурилась Женька. — Идите вперед, дамы, а сами хвост поджали?

И мы втроем одновременно обернулись.

Нет, Ван, Борс и Еджайд не поджали хвост. Их от нас отделяла туманная дымка явно магического происхождения. Более того, эта пелена не пропускала не только юных стражей, но и звуки извне. Женькины друзья прыгали снаружи, что-то явно кричали нам, но мы ничего не слышали.

— А в прошлый раз было то же самое? — забеспокоилась Настасья.

— Нет, — покачала головой Женька.

Она побледнела, и я поспешила поддержать сестру, вернув ей ее же слова:

— Не дрейфь, Женька! Прорвемся. А в случае чего, умирать нам не привыкать.

— Точно, — хохотнула Настя.

И мы посмотрели в самый центр зала, где возвышались три постамента. Один из них был пуст, на двух других что-то лежало.

— Жень, а как ты поняла, который из столбиков твой? — спросила Настасья.

У нее, в отличие от нас, фиолетовой магии было совсем немного. Возможно, она не чувствовала зов, а я его слышала отчетливо. Меня звал, манил и притягивал тот, что был в самом центре и возвышался над двумя другими.

— Просто знала и все, — пожала плечами Женька. — Тянуло меня к нему, понимаешь?

Понимаю… Меня вот тоже тянуло. Причем весьма сильно.

— Настя, мой тот, что в центре. Значит, второй твой, — сказала я.

Отчего-то мне было известно, что центральный постамент должен опустеть последним. Почему? Просто я всегда это знала и все, а увидела постамент и… вспомнила.

— Тогда… я пошла? — робко спросила наша старшая сестра.

— Удачи… — шепнула Женька, я же присоединилась к ней мысленно.

Настасья шла медленно, словно поднималась на эшафот. А ей ведь волноваться-то сейчас никак нельзя. Я хотела последовать за ней, но Женька меня остановила:

— Стой на месте. Магия ее не обидит, — сказала она. — Все же предки для нас оставляли.

Да, тут моя логика была вполне солидарна с Женькиным «авось». Настя все делала правильно…

— А-а-а-апчхи-и-и-и-и-и! — громко чихнула Настасья. — Ой, девочки, здесь такая антисанитария! На века предметы законсервировали, а о пыли не подумали.

А может и подумали. Только сюда же лезут такие авантюристы, как наша Женька, и всю герметизацию нарушают. А если не Женька, а кто-то враждебный?

Ну нет, этого просто быть не могло. Когда сестра рассказывала мне о тайной вылазке в башню, сказала, что летающие псы — это нечто сродни сигнализации. Только настроена она не на воров, а на врагов Леандора, на созданий, которые угрожают миру и год за годом медленно убивают его, пользуясь добротой, порядочностью и даже где-то наивностью стражей.

А сейчас они молчат. Значит, ничего плохого с нами не случится.

Примерно так я уговаривала себя и все равно тревожилась. Наверное, за Китрэна. Он сильный, порядочный, добрый. Он очень нужен Леандору, но один не выстоит. Ему нужна поддержка.

Размышляя, я продолжала рассматривать псов, но уже магическим зрением. По всему периметру зала тянулось точно такое же плетение, которое я видела во дворце. Только здесь оно было целым и в рабочем состоянии. Так вот для чего дворцу сигнализация! Чтобы не пустить внутрь зло. И, как видно, сдержать натиск не удалось…

— Я на месте… — громким шепотом сообщила Настасья. — Что мне делать: брать, не брать?

— А что там? — крикнула Женька.

— Пыль и тряпье какое-то…

— Протяни к пьедесталу руки раскрытыми ладонями вперед, — попросила я, Настя так и сделала. — Что чувствуешь?

Сестра на секунду задумалась, прислушиваясь к своим ощущениям, и произнесла:

— Тепло чувствую, словно там лежит что-то живое. И кожу приятно покалывает. Мне кажется, предмет в нетерпении и очень хочет очутиться в моих руках.

Даже с каплей фиолетовой магии Насте удалось почувствовать свою вещь.

— Бери, — разрешила я, отлично понимая, что артефакт, находящийся там, уже принял сестру.

— Главное, не забудь крикнуть, что там у тебя! — напутствовала ее Женька.

— А-а-а-апчхи-и-и-и! — вместо ответа чихнула Настасья.

С минуту мы напряженно следили за каждым движением сестры. В потом услышали:

— Оно еще теплое!

— Да кто оно-то, забодай тебя комар?! — возмутилась Женька.

— Перо! У меня перо, такое же белое, как у Евгении, но только на цепочках висят не камни, а небольшие коробочки. Как будто для камней второго пера, — ответила Настя.

— Посмотри, там тайника в пьедестале нет? — допытывалась Женька.

— Есть! Открылся вот только что! — запищала сестра.

— Настасья, ну не томи! Я иду к тебе!

И мы действительно пошли. Обе.

— Тут пусто… — пожаловалась нам Настя.

— Знаешь, у Жени в тайнике тоже были вещи, предназначенные совсем не ей, — постаралась приободрить ее я. — Туда или ничего не положили, или уже кто-то взял вещь, оставленную для него.

— Кто сюда мог сунуться, кроме нас? Для арсов эта башня священна, — возразила мне Настя.

— Например, наш отец — Вигмарий Фрей. Судя по пыли, он был здесь довольно давно. Еще до своего последнего перевоплощения в человека.

— А ведь верно, — кивнула Настасья. — Такое вполне могло быть. Нужно расспросить об этом Лошариуса. Он же застал тот период жизни отца.

— Да, — согласилась с нами Женька. — А еще, Фрей оставил нам много любопытных штуковин. Например, дневник или определитель магии. Он вполне мог все это найти здесь.

Я кивнула, потому что Женька озвучила то, над чем я давно думала. Очень уж в этих предметах искусная магия. Возможно, отец и был виртуозом в своем деле, но от вещиц веяло древностью, а значит, их создавали задолго до Вигмария.

— Давай, Света, твоя очередь.

Настасья кивнула на последний столбик с содержимым. На ровной поверхности лежало что угодно, но только не перо. Мне даже на секунду показалось, что из-под толстого слоя пыли сверкнуло нечто металлическое.

Я еще раз посмотрела на перо Настасьи и убедилась, что сестра права. Коробочки на ее артефакте очень хорошо подходили для каждого из камней, которые свисали с пера Жени. Словно две соединяющиеся шестеренки…

Можно было смело утверждать, что мы имеем дело со сборным артефактом. Примерно таким же, как Страж Леандора.

Я протянула руку к предмету. Пыль была мягкая и жирная, неприятно липла к пальцам, но под ней я чувствовала холод металла.

— Ну что там? — в который раз за вечер спросила Женька.

— Света, ты только не дуй. Лучше стряхни, — посоветовала наученная горьким опытом Настя.

Собственно, так я и планировала поступить. Предмет напоминал металлический ободок. Он был увесистым, его явно изготовили из ценного и дорогого металла.

Пыль осыпалась почти сразу, стоило мне побеспокоить веками покоящийся артефакт. В руках я держала изумительной работы венец, разумеется, из чистого золота. На сверкающей окружности имелись семь углублений по размеру крошечных коробочек, которые уже будут заполнены камнями стихий с артефакта Жени. Да, все как я и предполагала.

Впрочем, магия, которую излучала моя часть артефакта была знакомой — это была магия Китрэна, магия надежды Леандора, магия истинного короля. Каждое перо носило в себе отголоски всего спектра, а каждая часть в отдельности тоже являлась артефактом, только намного… намного слабее основного.

Что там говорила Женька? Перо исполняет заветные желания? Нужно только пожелать и захотеть? О, нет, это работает совсем не так, как артефактор я отчетливо это понимала и уже кое о чем догадывалась.

Первородные, чтобы не досталось врагу, разделили то, чем дорожили, что давало им силы, помогало во всех делах. Каждая из нас сейчас держала часть артефакта любви, возрождения, процветания и благополучия. Не ту реликвию носил Кайо, не ту. Да и Китрэн мой не знал о существовании…

Я не знала, что это такое. Нужно соединить части и посмотреть. Только вот проблемка — пока артефакт не собран, каждая из нас может касаться лишь своей части древней головоломки.

Ничего. И не с такими задачами справлялись.

— Настя, открой каждую из семи коробочек. Распахни крышку как можно шире, чтобы Женя смогла поместить в них камни, — попросила я сестру.

Открывались полости легко.

— Готово, — буквально через минуту сообщила Настя.

— Женя, постарайся не дотрагиваться до пера Насти и точно попасть нужным камнем в проем нужной коробочки.

— Да ладно тебе, Светка. Плавали, знаем. Магические вещи не терпят суеты и приветствуют точность и мастерство, — передразнила она меня. — Мастерства во мне, я вам скажу, отбавляй — меньше не станет.

Настасья нервно хохотнула, я же лишь покачала головой.

— Готово! — отчиталась Женька.

— Теперь аккуратно… Очень аккуратно подносите эти коробочки к венцу. Держитесь только за свои перья. Медленно опускайте в углубления, видите? — наставляла я, поворачивая венец так, чтобы сестрам было удобно расположить части в нужном порядке.

И как только артефакт собрался воедино, по всему залу разлился настолько яркий свет, что мы ослепли на какое-то мгновение. А когда пришли в себя и проморгались, оказалось, что в наших руках настоящая корона — величественная, изысканная, до краев напитанная мощной магией.

— Ух ты! — воскликнула Настя.

— Ничего себе сюрпризики, — усмехнулась Женя.

— Это корона истинного короля, — сообщила я сестрам. — Только владеющий древней магией света может носить эту корону, за ним пойдут все: люди, арсы и даже животные. Вы понимаете, что мы сейчас сотворили? — охрипшим голосом спросила я. Что-то разволновалась не на шутку. Не каждый день держишь в руках универсальное оружие добра.

— Конечно, понимаем! — кивнула Женька, хотя по глазам было видно — ничего-то она не понимает и пока не осознает.

Настасья была более осторожна и высказала предположение, которое оказалось почти правильным, за исключением того, что озадачило меня дальше некуда.

— Мы только что сняли проклятие с Леандора? — спросила моя старшая сестра.

На счет проклятья я была не уверена. Возможно, никакого проклятья и не было вовсе, но если возложить собранный нами артефакт на голову истинного короля, то Леандор начнет оживать. На голову Китрэна, потому что любого другого арса древняя магия тут же убьет.

Поэтому, по сути, Настя права, мы открыли двери добру, которое потоком должно смести всю пакость с прекрасной земли нашего нового мира. Но то, что сестра сказала потом…

— Еджайд сказал, что проклятье могут снять шестеро, в ком течет кровь первородных, — произнесла она задумчиво. — Ребят в сокровищницу не пустили. Я и мой не рожденный малыш — двое, Женька и ее не рожденный малыш — четверо…

Настасья замолчала и подозрительно посмотрела на меня. Женька, глумливо улыбаясь, тоже не сводила с меня глаз.

— Вы хотите сказать?.. — я осеклась и задумалась. — Нет, не может этого быть!

— Может-может, — закивала Женька. От жизни с мужем дети случаются…

То же мне, юмористка! Я приложила руку к животу и прислушалась. Ничего странного не обнаружила…

— Да у нас и было-то пока всего пару раз… — смущенно призналась я и… огребла.

— Значит, снайпер! — заявила Женька. — Наш челов… арс!

Во-первых, не наш, а мой, а во-вторых, Настасья тоже Женьку поддержала:

— Главное, не количество, а качество, Света, — рассмеялась она. — И давайте уже выбираться отсюда, мальчишки там, на ветру продрогли совсем, наверное.

— Да, что-то их не видно давно, нахмурилась Женька. — Если ничего не забыли, то идемте отсюда. Беспокойно мне стало вдруг.

Стало ей вдруг беспокойно… Да я весь вечер с ума схожу от беспокойства! Впрочем, если об этом заговорила сама Женька, то опасность над нами нависла и нужно рвать поскорее когти.

Если быть предельно откровенной, я обрадовалась тому, что мы покидаем это место. Слишком уж шокировало меня предположение Настасьи.

— Крошки мои, за мной! — скомандовала Женька.

Мы направились за ней, но по дороге старшая сестра на правах целителя мне шепнула:

— Прилетим домой, я тебя тщательно осмотрю. И не возражай!

Я пожала плечами. Попробуй тут возрази…

Китрэн в венце истинного короля!

Магическая защита исчезла, и порывы холодного ветра ударили прямо в лицо, едва не сбив с ног.

Юных стражей не было. Площадка перед входом в сокровищницу первородных была тиха и пустынна.

Я растерялась, а Настасья так и вовсе выглядела подавленной. У нас двоих был один вопрос — как мы выберемся отсюда. Венец истинного короля я все еще держала в руках, потому что мы не захватили ничего, куда бы могли положить его. Слишком уж спонтанно все случилось. Никто не рассчитывал найти столь древний и важный для Леандора артефакт.

Теперь бы еще мужчин наших освободить, но для начала хотелось бы самим спуститься с башни.

Одна Женька не теряла оптимизма. Оно и понятно, у нее-то в отличие от нас крылья были.

— Та-а-а-ак! — возмутилась сестра. — И где этих спасателей мира носит? Ни в чем на них положиться нельзя! Что за люд… арсы?..

— Ва-а-а-ан! Бо-о-о-орс! — позвала я, но ответил лишь ветер. Его завывание в барельефах башни показалось мне зловещим.

Да и Женька, несмотря на то, что пыталась привычно ворчать и шутить, была слишком напряжена.

— И… Как мы отсюда слезем? — Настасья подошла к самому краю и посмотрела вниз — туда, где разверзла свой зев бесконечная пропасть.

— Не волнуйтесь, девочки. — Женя улыбнулась, но улыбка вышла натянутой и грустной. — В крайнем случае я слетаю в замок за подмогой. Организую слуг, и они донесут вас в целости и сохранности.

— В целости очень бы хотелось, — кивнула сестре я. — И сохранность тоже не помешает.

Жить хотелось еще сильнее, чем когда-либо. Как-то глупо умирать, так и не узнав, ношу ли я под сердцем арсенка. Хочется ощутить, как он толкается, ворочается, живет и развивается внутри меня. Странно, он еще не родился, я даже не знаю, зачат ли он, а уже люблю всей душой. Мысль так согрела, что я воспрянула духом.

— Женя, облети все вокруг, посмотри, где мальчики, а мы с Настей пока подумаем, как спрятать венец. Не нести же его в руках через всю Аэрлею, — сказала я, потому что, если ситуация критическая, то кто-то должен брать командование и ответственность за жизни на себя.

А здесь, на площадке около башни, где мы втроем сейчас стояли, этих жизней, по всей вероятности, шесть.

— Да, я сейчас…

Сестра распахнула свои очень заметные крылья. Алое оперение по краю стало еще ярче и даже во мраке горело, словно огонь.

— Я бы на вашем месте не торопился, девушки, — раздался за спиной голос.

Незнакомый, явно принадлежащий не молодому, но вполне бодрому арсу.

Разумеется, мы все обернулись. Странно, что ни одна из нас не почувствовала появления мужчины. Это был очень высокий, худой старик. Седые волосы он зачесывал назад и собирал в хвост. В темных глазах светился ум, а слегка крючковатый, орлиный нос делал его облик хищным. Впрочем, возможно, так и было на самом деле.

— Добрый вечер, — улыбнулась ему Настасья, словно старому доброму знакомому.

Мы с Женькой переглянулись, и сестра пожала плечами.

— Это кто? — тихим шепотом спросила я.

Арс, судя по дорогой, хоть и скромной одежде был не из последних. Явно аристократ и, скорее всего, высший. Тогда… Почему он здесь, а не во дворце, где по какой-то причине удерживают всех, обладающих магией мужчин? Странный дядька, странное появление…

Но, кажется, Настю это нисколько не беспокоило.

— Девочки! — пропела она. — Позвольте вам представить старого друга нашего отца, Эриварда Ги. К сожалению, я тоже с ним знакома лишь по переписке, и мне жаль, что обстоятельства не позволили нам встретиться раньше.

Лично я энтузиазма старшей сестры не разделяла. Женька тоже скептически хмыкнула:

— А ты уверена, что это он, раз никогда его не видела?

— Я портрет в книге рассматривала, — пояснила Настасья.

Мы кивнули Эриварду, а вот он не спешил приветствовать нас, и это тоже было весьма и весьма странно.

Старикан продолжал нас рассматривать. Что-то мне его взгляд напоминал. Примерно так же я смотрю на составляющие для экспериментов, когда готовлю опыты в лаборатории. Конечно, мы ученые все немного «ку-ку», но тут, кроме странности, было что-то еще.

Кстати, Женька тоже это заметила. Иначе не морщилась бы так, словно только что откусила половину лимона и теперь не знает, как ее прожевать.

— Вы же прилетели, чтобы нам помочь? — спросила она в лоб.

Арс улыбнулся. Казалось бы, что необычного может быть в улыбке? Непосредственно в этом — все. Странности множились в геометрической прогрессии, а интуиция вопила, что от Эриварда нужно делать ноги. Причем, очень быстро. И только Настасья пребывала в блаженном неведении.

— Лорд Ги, ответьте нам, — с отчаянной мольбой в голосе попросила она.

Старикан снизошел. Иначе не описать то, как он произнес следующую фразу — так, словно делал нам одолжение:

— Помочь. Разумеется, помочь.

Хмм… Помочь… А нам ли? Или, возможно, кому-то еще? После дворца я очень остро ощущала носителей чужеродных сущностей, как темных, так и невидимых. Кроме того, венец в моих руках, не дал бы ошибиться — Эривард Ги был чист, никто не управлял ни его телом, ни его разумом.

— Так помогайте, бездна вас побери! — рыкнула Женька. — Я и сама доберусь, а вот моим сестрам требуется помощь, поскольку крыльев у них нет. Или вы намерены держать нас на морозе под порывами ветра?

Странный маг, почитаемый всей Аэрлеей, снова улыбнулся. Лучше бы он так не делал, потому что улыбка преображала его тощее лицо, превращая в гримасу ужаса.

— Какой пыл. Узнаю вашего батюшку. Тоже был весьма импульсивным, я бы сказал, порывистым арсом.

— Я же говорила вам, девочки, что помощь придет! — Настасья обернулась к нам и тут же, по нашим лицам поняла, что ее восторги никто не разделяет.

— Медленно, очень медленно встань за нашими спинами, — тихо, одними губами велела ей Женька.

— А ты, если получится, постарайся удрать. Так у нас хоть шанс на спасение появится, — предупредила я нашего единственного стража, и сестра кивнула в ответ.

Да, мы поняли. Вернее, догадались, пока основываясь лишь на интуиции, что перед нами тот самый хитрый, изворотливый враг. Я не знала, как вышло так, что умнейший арс Вигмарий Фрей дружил с Эривардом и считал его выдающимся ученым, но что-то отец явно не учел, упустил и, возможно, за это поплатился. Хотя…

Не исключено, что Фрей раскусил коварные планы коллеги. Допускаю, что он даже сделал нечто такое, что подорвало планы и минимизировало последствия действий лорда Ги, но полностью помешать уже не смог. Возможно, поэтому мы так нужны этому могущественному магу.

В сущности, как мы можем противостоять такой мощи? Три девчонки, только-только делающие первые шаги на поприще магии. И если мы с Женькой хотя бы изучали магию арсов, защитные заклинания, то Настасья — представитель самой гуманной из профессий во всех мирах. Она спасает жизни, а не забирает их.

Я подмигнула Женьке, дав сигнал, как в детском доме, на Земле, что буду отвлекать врага, а в это время она сможет удрать. Сестра кивнула.

— Скажите, лорд Ги, вы были знакомы с нашим отцом или лишь с его реинкарнациями? — спросила я.

— А Вигмарий был прав, — произнес Эривард. — Та, в ком бушует магия оранжевого спектра и окажется самой догадливой, хотя, казалось бы, интуиция прерогатива фиолетового. Я всегда говорил и повторяю, что настоящей магии еще характер требуется, а какой характер у стража?..

Слово «страж» он выплюнул с такой брезгливостью, словно мог об него испачкаться.

За моей спиной раздался шум крыльев, это Женька пыталась улизнуть, но…

— Характер и ум, — закончил свою мысль лорд Ги и закричал: — Схватить девчонку!

Конечно, маг такой величины, которого боится и уважает весь Леандор, просто не мог прийти сюда один, как бы ни хотел скрыть тайны прошлого. Что я наделала? Отправила Женьку прямо в ловушку…

Настасья прижалась ко мне и дрожала, как осиновый листок на ветру.

— Ой, Светочка, что же будет? — пискнула она.

— Время покажет, — ответила я, потому что обнадежить сестру было пока нечем.

Снова послышался шум крыльев, но теперь громкий и настолько сильный, что стало понятно — к нам спускается целая стая арсов.

Я задрала голову, пытаясь рассмотреть летящих, но облачность и порывы ветра мешали это сделать. Однако, вскоре мне представилась такая возможность.

На площадку приземлились не меньше десятка мощных низших арсов. На груди у каждого висел артефакт. Чертеж чего-то подобного я встречала в дневнике отца. Вигмарий пытался решить важный для Леандора и арсов вопрос — как вернуть магию тем, кто ее утратил. Принцип работы такой штуковины был довольно прост, в нее закачивали магию, которой поделились другие, а вещица в свою очередь делилась ею с носителем до момента, пока манна не заканчивалась. После этого артефакт следовало заряжать снова.

А я все думала, куда уходит та магия, которую собирают многочисленные удержатели, которые расставлены по всей Аэрлее и за ее пределами. Оказывается, лорд Ги покупал на нее верность низших арсов.

Хитро… Арсы гордый и справедливый народ, но за магию могут совершать даже низкие поступки. Магия для них святыня, которую они утратили.

А низшие арсы обладали еще и большой выносливостью и физической силой. Идеальные солдаты, которых так легко держать на коротком поводке. Хорошо выполняешь приказы хозяина — получаешь магию, плохо — сидишь голодным. Ай, да Ги! Как ловко все придумал, присвоив все лавры по изобретению артефакта себе.

Но этот факт сейчас волновал меня меньше всего.

Нашлись наши стражи. Их спеленали, как зеленых птенцов, обмотав веревкой от ступней до самого горла. В таком состоянии и речи не шло о том, чтобы распахнуть крылья. Говорить же мешали кляпы.

Юноши хоть и пытались дергаться, но безуспешно. Каждого удерживали два низших арса, а Женьку — аж три!

— Ослабь клешню, я тебе сказала! — рычала сестра, пытаясь бороться, но даже с ее навыками она бы не справилась с таким количеством противников.

— Ваше приказание исполнено, мой король! Мятежники схвачены и доставлены! — отрапортовал арс, на котором артефакт был мощнее, чем на остальных.

— Вы долго, — скривился Эривард и… направился ко мне. Он открыл ларец, который появился прямо из воздуха, откинул крышку и заявил: — Сама положишь или мне приказать, чтобы тебе помогли, леди Слана Фрей?

Так вот что жаждал лорд Ги и никак не мог заполучить! Венец истинного короля! Он как раз идеально бы поместился в нелюбезно подставленный ларец. Зачем ему венец? Ведь ни носить, ни даже дотронуться до него Эривард не сможет.

— Эта вещь вам не принадлежит, — ответила я спокойно.

— Здесь, девочка, я решаю, что мне принадлежит, а что без надобности. Уясни сразу, ибо повторять не стану, — ответил он мне, а арсам приказал: — Эй там, кто-нибудь, заставьте девицу положить вещь в ларец! Да сами не дотрагивайтесь, если, конечно, вам все еще дороги ваши жалкие души.

Я собиралась противостоять. Наверное, даже драться, но два огромных крылатых подошли с двух сторон и просто сжали мои запястья так сильно, что я зашипела от боли и выпустила венец из рук. Он благополучно упал в ларец, а лорд Ги захлопнул крышку.

Больше я не интересовала мага. Хотя… Как сказать…

— Берите девчонок и несите в мою башню! — приказал Ги.

— А с юными стражами, что делать, мой король? — уточнил главный арс.

— Бросьте их здесь, не развязывая. Мальчишки мне без надобности, а к утру без движения и магии они сами превратятся в окоченелые трупы, — ответил ему маг и расправил крылья — огромные, мощные, темно-коричневые, почти черные… зловещие…

Нас уносили от башни первородных, где на площадке остались лежать Еджайд, Ван и Борс.

Если юные стражи несли бережно и осторожно, то низшие арсы, порабощенные Эривардом, словно вымещали на нас свою незавидную долю. Хуже того, я понятия не имела, куда нас тащат.

Над Леандором занимался рассвет. Уже давно скрылись из вида башня Первородных и королевский дворец, промелькнули последние дома Аэрлеи, а мы все летели и летели.

Я сейчас почти не думала о том, как грубо и больно впиваются пальцы низшего арса мне в кожу, наверняка оставляя отметины и синяки, куда больше меня тревожила судьба ребят, оставшихся на площадке. В связанном состоянии, не имея возможности размять мышцы и хоть как-то согреться, они действительно проживут недолго. И я молилась. Молилась изо всех сил богам двух миров, чтобы послали доброго, пролетающего мимо арса, который позволит ребятам выжить. Молилась, но понимала, что шансов немного, ибо даже вельможи предпочитали облетать это место стороной. Лишь патрули стражей дежурили, охраняя покой сокровищницы. Но сейчас и патрулей нет, иначе нас давно бы заметили…

Не забывала примечать и дорогу. Конечно, не имея крыльев, сама удрать не смогу, но, таков уж был у меня характер, даже в самых безвыходных ситуациях я всегда надеялась на благополучный исход.

Через четверть часа стая опустилась на площадке замка-башни. Его окружали лишь пики гор, укрытые снежными шапками. И ни души вокруг. Тут даже зная где искать, вполне можно было заплутать.

Горький вздох непроизвольно вырвался из груди. О том, что с нами сделает Ги, даже думать не хотелось. Однако, пока мы интересовали его живыми, но надолго ли?

Просить же о помощи низших арсов, подсаженных на чужую магию, как на наркотик, было бессмысленно. Это понимала я, это понимали и сестры.

Эривард последним приземлился на ровную каменную площадку перед входом и развернулся к нам.

— Девчонок — в темную, и дайте им воды, чтобы не загнулись раньше времени, — бросил он и зашагал к замку.

Нас снова схватили и понесли уже не наверх, а вниз.

Оказывается, в скале, на которой располагалась площадка, метров на пятьдесят ниже была выдолблена ниша. Небольшая. Примерно три на три метра. Казалось бы, если имеешь крылья, то нет никаких проблем улететь отсюда, но все было совершенно не так. Во-первых, почти на каждом уступе я успела заметить по низшему арсу, которые несли вахту и, очевидно, охраняли камеру. Во-вторых же, меня не покидало ощущение, что кроме арсов, где-то совсем рядом притаился враг посерьезнее, не в пример им хитрее, изворотливее и злее.

Нас бросили у самого края ниши и оставили одних.

Сюда хоть и не задувал ветер, но все равно было холодно, учитывая, что замок Мидр мы покинули налегке. Не сговариваясь, мы с сестрами поднялись на ноги, сделали шаг навстречу друг другу и обнялись. С одной стороны — так было гораздо теплее, а с другой — объятия позволяли ощущать себя живыми, а значит, надеяться на лучшее и продолжать бороться за это лучшее.

— Что будем делать? — шепотом спросила Настасья.

— Может, мне попробовать прорваться и долететь до Арлеи? — предложила Женька.

Я же покачала головой.

— Не выйдет. Видела, сколько стражи Эривард прикормил?

Сестра кивнула, но сдаваться было не в ее характере.

— Что предлагаешь делать?

— Пока ничего. Однако, некоторыми мыслями поделиться могу, — ответила я.

Поскольку многие страницы дневника Фрея открылись лишь мне, я подробно изложила ту логическую цепочку, которую смогла выстроить, анализируя поведение якобы друга отца.

— Полагаешь, Вигмария обманули? — спросила Настасья.

— Уверена, что было именно так, и раскрыл он обман слишком поздно, когда большинство созданных им или восстановленных древних артефактов попали в руки врагов Леандора, но успел создать нечто, что мешает планам Ги до сих пор. Узнать бы, что именно, — вздохнула я.

Сестры посмотрели на меня и одновременно улыбнулись.

— Светка, ты такая умная, а тут не догадалась, — усмехнулась Женька.

— Отец создал артефакт, который притянул наши души обратно на Леандор, чтобы помочь дому вновь стать домом, — добавила Настасья. — Я только теперь поняла, почему Эривард Ги сначала так хотел встретиться со мной, а потом передумал. Он ждал, когда древняя магия снова соберет нас вместе, в одну семью. Ждал удобного момента и, наконец, выбрал его.

Хмм… Возможно, все обстояло именно так, но тогда оставался еще один открытый вопрос — зачем мы ему понадобились? По сути, никто из нас особо сильным даром не отличался. Так… середнячки, делающие первые шаги в магии. Нас ли бояться главному и самому могущественному магу Аэрлеи?

Тут было над чем подумать.

Только времени на размышления нам никто не дал. Шелест крыльев за спиной заставил нас разорвать теплый семейный круг. В нишу втиснулся огромный арс. В руках от держал сумку. Мужчина раскрыл ее и стал выставлять содержимое прямо на каменный пол, приговаривая:

— Велено передать. Вот вода, немного каши, лепешки… И от себя вот три яблока прихватил…

Взглянул он на нас виновато, но тут же погладил свой магический артефакт на груди, и его лицо сделалось отстраненно-хмурым.

— Ешьте покуда.

И улетел так быстро, словно не мог смотреть нам в глаза.

— До чего страну довел! — покачала головой Женька. Она подошла к еде, присела на корточки и потрогала небольшой горшочек, в котором, по всей видимости, находилась каша. — Горячий. Как думаете, не отравлено?

Я взглянула на принесенную снедь магическим зрением. С виду — ничего подозрительного. По логике вещей — тоже.

— Вряд ли сейчас стали бы нас травить, — ответила Женьке. — А силы нам пригодятся.

— Поддерживаю, — грустно улыбнулась Настасья. — Жаль, руки негде помыть.

— Это не самая большая наша проблема, — рассмеялась я, откусывая большой кусок от яблока.

Арс не забыл положить ложки, и кашу щедро сдобрил маслом, поэтому есть было вкусно, а, поскольку кашу нам принесли горячую, еще и тепло. На сытый желудок и думается о хорошем. Кроме того, где-то внутри появилась уверенность, что с Китрэном все в порядке. Судя по улыбкам сестер, они тоже чувствовали что-то похожее. А значит, у нас появилась надежда.

Конечно, мы с мужем знакомы недавно, не успели еще узнать друг друга получше, почувствовать, но были еще Лесар и герцог. Они вспашут все океаны и сровняют все горы Леандора, чтобы отыскать своих жен.

Не успели мы сложить ложки в пустой горшочек, как страж, приносивший нам еду, вернулся. Он внимательно посмотрел на меня и на Женьку, словно решал, кто из нас двоих ему нужен, и наконец спросил:

— Кто из красноволосых будет леди Слана?

— Я! — решила пошутить Женька.

— Ага, — кивнул арс и хохотнул: — Так я и думал, что другая. Из стражей леди, как из моей коровы боевой сокол. Идемте, леди. Хозяин, стало быть, ожидает.

Куда идем? За краем ниши бездонная пропасть.

Но пока я раздумывала, мужчина подхватил меня на руки и, вылетев из нашей тюрьмы, стал набирать высоту.

Эх, даже с сестрами не дал попрощаться! Я смотрела на то, как они подошли к самому краю и грустными взглядами провожают нас. Смотрела, пока могла их видеть.

«Добрый» арс принес меня на уже знакомую площадку и передал другому мужчине. Тот осмотрел меня с головы до ног, скривился и произнес:

— Следуйте за мной.

Он пошел, ну и я за ним следом. Глупо оставаться на площадке, где порывистый ветер треплет одежду, пробирая своим ледяным дыханием до самых костей. Кроме того, не только у Эриварда Ги были ко мне вопросы. У меня их тоже накопилось немало.

Мы долго поднимались по винтовой лестнице, высеченной в шахте прямо в скале, но на одном из пролетов странный арс без крыльев, а возможно и не арс вовсе, пропустил меня вперед и распахнул передо мной тяжелую окованную железом дверь.

— Вам сюда, — произнес он и стал спускаться.

По всей видимости, его не интересовало, что будет дальше, и войду ли я в указанное помещение. Да и куда могла деться арса, не умеющая летать?

Я вздохнула и переступила порог.

Если бы не обстоятельства, то комната мне, скорее всего, очень понравилась бы, несмотря на обилие незнакомых и порой даже зловещих предметов. Вернее, это была никакая не комната, а целый зал, поделенный на сектора резными деревянными перегородками.

Приборы работали, колбы дымились, кругом витала магия. Да-да, это была лаборатория. Причем, не тот подвальчик, что у Мидра, а настоящая огромная магическая лаборатория, процессы в которой не останавливались ни на секунду.

Эривад Ги обнаружился за массивным письменным столом, тоже заваленным разными предметами, бумагами, артефактами и их частями. Но в глаза мне бросились очень знакомые ларец, куда маг спрятал венец истинного короля, и шкатулка, которую я видела в руках Таэрта Стева.

Таэрт Стев… Он держал шкатулку в руках за несколько часов до своей гибели. И что это может значить?

— Это вы убили Таэрта Стева? — выпалила я.

Лорд Ги оторвался от документа, который внимательно изучал, и впился в меня цепким взглядом.

— Мальчишка исчерпал свой потенциал, леди… Фрей, — криво ухмыльнувшись, ответил Эривард. — Вам его жаль?

Хмм… Любопытный вопрос, который заставил меня пару раз растерянно хлопнуть ресницами. Таэрт Стев не вызывал у меня симпатии, а в качества мужа даже был отвратителен, но зла ему я не желала никогда. Во-первых, я не знала всех обстоятельств, при которых Таэрт согласился служить лорду Ги, а в том, что главный маг Аэрлеи умеет убеждать, искушать и покупать, нисколько не сомневалась. Кроме того, не мог лорд Стев быть настолько уж никчемным и гадким арсом, ведь герцог Агиар долгое время дружил с ним. А во-вторых, чтобы казнить кого-то, для начала должен состояться суд и доказана вина.

— Мне жаль всех, кого вы обманули, лорд, — совершенно искренне произнесла я. — И мое родовое имя отныне и навсегда — Стев. Я — леди Слана Стев, прошу это запомнить.

На и без того хищное лицо архимага словно туча набежала. Он фактически позеленел от злости, а руки в кулаки сжал так, что смял документ, который держал в руках.

Лорд Ги прищурился, отбросил мятый пергамент и стал медленно, очень медленно подниматься.

Реальность оказалась еще более страшной, чем виделась в тюрьме. Мне удалось разозлить главного маньяка Леандора, и сейчас он хотел… крови. Причем, моей.

Про кровь я подумала абстрактно, а оказалось… Впрочем, обо всем по порядку.

— Стев… Стев… Стев… Только это и слышу! Я думал, что похоронил их всех много веков назад, но нет! Сын за отца не в ответе! Младенца оставили… — Эривард приближался ко мне медленно и неукротимо.

Сейчас его худоба была настолько явно выражена, что он казался скелетом. Кожа посерела, глаза и щеки ввалились, в зрачках же тлел огонек, не предвещавший мне ничего хорошего. Я никак не могла понять, кто передо мной: безумец или слишком заигравшийся эгоист. Более того, кое-что в его словах меня особенно зацепило, порождая новые вопросы.

Впрочем, вопросы в нашем положении — это замечательно, ибо они продлевают время, отодвигая неизбежное. А время сейчас работает на нас. Хотя, конечно, спасать нас особо некому, но вдруг и на этот раз судьба повернется лицом и осветит путь своей улыбкой?

В любом случае, я не сдамся. Я буду использовать любой шанс, чтобы выжить и спасти жизни сестер. Любой, кроме порочащих честь рода Фреев.

— Постойте! — я выставила вперед руку, особенно ни на что не надеясь, но Эривард все же остановился.

— Смелая, как отец… — усмехнулся маг. — И глупая…

Но меня нисколько не задели его слова. Боги с ними. Я желала понять, поэтому спросила:

— Сколько вам лет, лорд Ги?

— И вопросы задаешь правильные, не зря Вигмарий делал ставку именно на тебя, Слана, — произнес Эривард, полностью проигнорировав меня. — Тогда он еще доверял мне. Да, доверял и доверился. Триста лет я жил относительно спокойно, пока не появилась целительница-человечка, приручившая тьму Леандора, созданную для того, чтобы сожрать Агиаров! И я пригласил ее к себе. Хотел уничтожить вас по отдельности, но потом, все же решил подождать, пока соберутся все дочери Фрея. Он считал, что вы возродите былую славу этого мира. Глупец!

И как с ним разговаривать? «Триста лет он жил в относительном покое». Значит, лорду гораздо больше. А выглядит довольно бодрым. По земным меркам ему больше семидесяти и не дашь. Арсы же, обладающие магией, случается, доживают и до двухсот, но… Но не триста же!

Кажется говорила о, Настя том, что ее приглашал выдающийся маг современности в свою башню. На мой взгляд, очень хорошо, что Эривард отменил свое приглашение. Иначе с нашей третьей сестрой мы так бы и не познакомились. По правде сказать, сейчас тоже шансов мало, что знакомство продлится долго, но пока мы живы — жива и надежда.

А пока нужно как-то выяснить, на почве чего магистр так свихнулся, что даже родной мир не пожалел?

С безумцами нужно держаться спокойно, говорить тихо и ни в коем случае не выказывать страха. Возможно, тогда мне удастся хоть что-то узнать.

И я пожала плечами.

— Наверное, глупец, — ответила я, и маг застыл, словно пытался понять, не послышалось ли ему мое согласие.

— Ты… поняла, что я сейчас говорил о твоем отце, Слана? — спросил Ги, и его черные глаза недобро блеснули.

— Разумеется, я поняла, что говорили вы о Вигмарии Фрее, — кивнула Эриварду. — Вряд ли можно утверждать, что он мой настоящий отец, поскольку мой биологический отец на Земле был иным, а на Леандоре эта миссия выпала на долю лорда Мидра. Что касается черт его характера или ума, тут я не могу ничего утверждать конкретно. Но Фрей сделал ставку. Да, проиграл, но все же подпортил ваш план, не так ли?

О, если я не хотела его злить, то своими неосторожными словами добилась совершенно противоположного результата.

Лорд Ги позеленел от злости, а нехороший огонек в его черных глазах застыл, скованный льдом бешенства. И нет, он не перестал ко мне приближаться, и даже не начал говорить, Эривард ускорился и зашипел, словно гадюка, на которую наступили по недосмотру:

— Думаешь, у тебя есть коготки, чтобы со мной вступать в перепалку?

Ну, коготки не коготки, а универ за плечами есть. А образование у нас одно из лучших в мире, несмотря ни на что. И потом, я же еще талантливая. Однако, озвучивать ничего из этого не стала. Зато стала трусливо отступать. Мелкими такими шажочками, при этом не забывая отвечать на поставленные вопросы вполне вежливо:

— Что вы, магистр, откуда им взяться, когтям-то этим? Я же не птица. Даже арс из меня ущербный, нелетающий. Сами же знаете.

За спиной в колбе что-то отчаянно шипело и булькало. Наверняка Ги проводил важный эксперимент. Если не прекратит наступать на меня, снесу все к чертовой бабушке. А для нас, ученых любой опыт словно рождение ребенка. Мне ли не знать, как ему будет больно от этого. Конечно, Эривард разозлится еще больше, но может хоть в себя придет? Потому что именно сейчас древний арс явно был не в себе. Вышел, а обратно не зашел. А мне, знаете ли, и без этого всего страшно…

— Знаю. Возможно, именно это позволило тебе и сестрам остаться в живых. До настоящего момента.

И Ги остановился. Я не успела выдохнуть, а он добавил:

— Но только потому, что у меня на вашу жизнь свои личные планы. Недолгие.

И магистр посмотрел на меня. Хищно так посмотрел. Как на бифштекс только что приготовленный.

— Ч-что вы имеете в виду? — осторожно спросила я.

Голос дрогнул, и что более обидно — Эривард это заметил и оскалился. Очевидно, сам он считал свою гримасу подобием улыбки.

— А я, девочка, не имею. Я открыто говорю — вы с сестрами сегодня умрете. Все. ВСЕ! Одна за другой!

Ги говорил, а у меня кровь стыла в венах. Он сумасшедший! Маньяк! Или…

Время нужно тянуть. Нужно тянуть время. Очень-очень нужно тянуть время и молиться всем богам, каких знаю и каких не знаю тоже!

Так про что мы? Он выходил из себя при разговоре о Стевах, Фрее, ну и… Агиары ему тоже не слишком симпатичны. И чем его отвлекать прикажете?

Хмм, на ум ничего толкового как-то не приходило.

Стоп.

Он без ума от себя. От собственной тощей персоны! Ги себя ценит, любит, уважает и очень хочет жить. Так хочет, что даже продал собственный мир…

Или не продал? В любом случае, я не собираюсь умирать, пока все не узнаю!

Хотя… И потом тоже не собираюсь, но маньяку лучше про это не знать.

— Ладно-ладно, я поняла. Мы с сестрами умрем, потому что вы так хотите…

Договорить мне Эривард не дал. Перебил.

— Не хотите, а имею такую потребность, девочка, — вот почти нормально произнес. Если, конечно, не вдаваться в ужасную суть сказанного.

Имею потребность… И что кроется за этими неосторожными словами лорда Ги? А ведь маг ничего не говорил напрасно, за каждым его словом скрывалась суть. Тем более, меня и сестер он давно списал со счетов и записал в покойники, а умирающим не лгут.

Лучше не бесить его напрасно, а попробовать выяснить о прошлом и настоящем больше.

— Потребность? — осторожно спросила я. — Наши жизни вам нужны для дела, а не потому, что мы вам мешаем?

Эривард горько вздохнул и… отошел к своему столу. В кресло он опускался медленно и как-то тяжело, словно любое движение причиняло ему боль.

— Хорошо, — после почти минутного молчания, в процессе которого я даже вздохнуть глубоко боялся, произнес маг. — В конце концов, на закате жизни ты имеешь право знать правду.

— Имею… — тихо выдохнула я и пошла навстречу неизбежному.

Подойдя к столу, посмотрела на свободный стул и тихо спросила:

— Вы не возражаете, если я присяду? Ноги, знаете ли, не держат. Меня не каждый день убивают. Пока всего один раз было.

— Валяй, — лорд Ги кивнул и снова замолчал.

Я же присела на краешек, почувствовала себя неуютно, поерзала и снова почувствовала себя неуютно.

Пауза затягивалась.

Я кашлянула, но магистр ушел настолько глубоко в себя, что на посторонний звук не обратил никакого внимания. А мы так не договаривались!

— Вы сказали, что я имею право знать! — очень решительно и настойчиво напомнила о его обещании.

Он поднял на меня глаза и сказал:

— Ах, да… И что же вы хотите знать, леди Фрей?

Леди Стев он не озвучивал специально. Может, оно и к лучшему?

— Все! — ни на секунду не задумавшись выпалила я.

— Все не знает даже вершитель судеб, дитя, — криво усмехнулся Эривард. — Но, пожалуй, начну с древних времен…

Больше маг на меня не смотрел, а говорил и говорил, мне же оставалось лишь слушать.

— Когда-то, когда светлые силы лишь заселяли Леандор арсами и людьми, они выделяли три магических рода и почитали их как равных. Это были Стевы, Агиары и Ги! Ги! Бездна всех побери! Мы были могущественны, сильны и даже несколько превосходили по силе магии и быстроте реакции Агиаров и Стевов.

Старик кашлянул, притянул к себе поднос с графином и стаканами, которые тут же наполнил темно-медовой жидкостью. Один протянул мне:

— Пей, не отравлено, — бросил он и приник к своему стакану, делая быстрые жадные глотки.

Ослушаться я не посмела. Да и не стал бы он меня вот так травить. Нет, моя смерть должна стать иной, послужив или самому лорду, или науке. На второе я бы не обиделась. Честно.

Напиток оказался терпким, освежающим, с забытым земным привкусом цитрусовых. Ничего подобного на Леандоре в новой жизни мне пробовать не приходилось.

— И что произошло потом? Как я понимаю, Стевы каким-то образом выделились и стали главным родом, не так ли? — спрашивала очень осторожно, боясь спугнуть момент добровольной откровенности со стороны лорда Ги.

— Правильно понимаешь, — вздохнул он. — Доподлинно неизвестно, что произошло точно, но сами светлые неизменно боролись с темными силами во всех мирах. И однажды кто-то из Стевов, когда еще амулет защиты не работал в полную силу над вратами, и приходилось отражать множество атак, спас светлого. В благодарность за героизм его наделили уникальной магией созидания, которую впоследствии прозвали магией власти. И, как ты понимаешь, ни Агиары, ни Ги больше не конкурировали с «истинными королями Аэрлеи», но долгие века помнили о своем былом величии и могуществе.

Я делала крошечные медленные глотки из своего стакана и думала: а ведь светлые по факту не такие уж и светлые, и даже зло может оказаться не таким уж злом, потому что даже на Солнце есть пятна. Но спросила у Эриварда совсем не об этом:

— История — это, разумеется, хорошо, но лично вы какое отношение ко всему имеете?

Спросила и вздрогнула, потому что взгляд черных глаз ведва (едва) не прожег во мне дыру.

— Прямое, — зло отчеканил лорд Ги.

Мы ходили вокруг да около и никак не могли подойти к главному — к сути нашего разговора.

— Вы обещали мне рассказать… — в очередной раз напомнила я.

— Обещал, — нахмурился маг. Очевидно, информация, которую я жаждала узнать, была крайне неприятна самому Эриварду, но и отказать в последней просьбе той, чьей жизнью и магией он намеревался воспользоваться, Ги не мог.

Старик одним глотком допил содержимое своего стакана, снова вскочил из кресла и, не глядя на меня, стал быстро рассказывать:

— Агиары смирились с таким положением дел, но только не Ги. Плюс стоял в том, что истинный король не рождался в каждом поколении. Он появлялся лишь тогда, когда требовалось объединить народы, повести за собой и встать на путь прогресса и спасения мира. Конечно, идеально было бы устранить всех Стевов в период вынужденного бессилия, когда они все еще властвовали, но сильной магией не обладали, но гораздо интереснее и действеннее было бы подставить «истинного короля», заставить арсов усомниться в нем. Да, это стало бы великолепным планом!

Я бы могла сказать, что Ги алчны и завистливы, но чувствовала, что это лишь верхушка айсберга. Было нечто еще, более глобальное и разрушительное, что скрывалось в глубине, под толщей черной воды.

— Если ты собираешься обвинить меня в зависти и алчности, то напрасно, — словно прочитав мои мысли, меж тем продолжил Ги. — Я никогда не питал иллюзий, что подобный план удастся. Да и не на что мне было жаловаться, ибо мое личное положение в определенный момент стало значимым и архи могущественным!

Он произнес это столь величественно и пафосно, что я не удержалась от вопроса:

— Почему?

— Несмотря на то, что к интригам и власти я никогда не рвался, а все свое время посвящал науке, положение, средства и власть сами приплыли в мои руки. Мало кто помнит, как звали супругу последнего истинного короля. А звали ее Септимия Ги. Мне ли не знать имя собственной дочери!

И Эривард расхохотался так, что у меня внутри все похолодело.

По его словам выходило, что это именно он тот самый отец жены короля, который отключил артефакт и впустил темных на Леандор. Но более ужасало меня не это. Предатели встречаются во все времена, во всех мирах и в жизни каждого. Насколько я помнила, королева, родив наследника, последовала вслед за мужем и тоже добровольно отказалась от крыльев и умерла.

Передо мной стоял не просто предатель всего живого в мире, но и убийца собственной дочери! Родной крови… Плоти от плоти…

Меня затрясло, но я упрямо тряхнула головой, с силой потерла виски и заставила себя смотреть в глаза пятисотлетнему, выжившему из ума старцу.

— Ради чего? — мой вопрос прозвучал неожиданно твердо, как обвинение.

Впрочем, он и был осуждением и порицанием поступков этого арса, а одновременно — скорбью по всем, кто пострадал от деяний Эриварда.

Ги как-то приосанился, успокоился и, кажется, взял себя в руки. Или же мой неожиданный вопрос касался темы, которой маг гордился и хотел ею поделиться хоть с кем-то. Я не в счет. Я в его глазах была уже отработанным материалом.

Он подошел ко мне и снова наполнил стакан, но сейчас эта ароматная янтарная жидкость казалась мне ядом. Я кивнула, но стакан отставила в сторону. Может и хорошо, что на Леандоре не растут цитрусовые. С этой минуты их неповторимый аромат станет ассоциироваться у меня с горечью, предательством и… смертью. И это при самом удачном раскладе — если мне удастся выжить.

— Я знаю, что ты сейчас про меня думаешь — убийца твоего отца, убийца собственной дочери, убийца многих других. Ты ведь уже все поняла, Слана, не так ли?

Эривард посмотрел на меня снисходительно, даже с грустью, как ветеринар на кота, которого ему вот-вот предстоит усыпить. Вынужденно, но неотвратимо.

Нет, ответить я не могла. Ком в горле встал и мешал выдавить хоть один звук. Пришлось просто кивнуть.

— Любую смерть можно оправдать. И ты! Именно ты должна понять! Ты, девочка, не можешь не понять меня! Потому что ты — ученый, изобретатель, создатель, почти… бог!

А маразм-то крепчает. Передо мной сумасшедший фанатик или банальный убийца? Я никак не могла решить. Ком удалось сглотнуть, и я прохрипела, повторив вопрос:

— Ради чего?

Лицо лорда на секунду стало непроницаемым, а потом он снова оживился, словно отыскал удачное оправдание своим отвратительным поступкам.

— Ради науки! Ради процветания арсов! Ради будущего Леандора!

Красиво. Вот только я не верила его громким словам.

— Врете, — выдохнула я. Стало обидно, что придется умереть, так и не узнав правды.

— Не совсем, — возразил маг и улыбнулся.

Диагноз ясен — сумасшедший ученый, убийца и опасный маньяк в одной оболочке.

— Неужели? — вяло откликнулась я, теряя интерес к этой затянувшейся беседе, что очень не понравилось лорду.

— Ну не для Леандора, но изначально для науки, а потом для жизни! — выпалил Эривард, а я отчетливо поняла, что он проговорился, как и то, о чем именно проговорился маг.

— Вашей жизни.

Нет, я не спрашивала, а утверждала, но и лорд больше не вилял из стороны в сторону.

— Допустим, моей! И что из того? Все равно это был чисто научный эксперимент с неожиданным эффектом!

Мерзавец…

Я зажмурилась, судорожно размышляя о том, как бы заставить рассказать его обо всем: об отце, обо всех жертвах, о темных, об экспериментах на людях и арсах. И… Я придумала! Но действовать нужно было стремительно и быстро.

Конечно, были сомнения, что мой вариант сработает на сто процентов, но, исходя из того, что я знала о магии власти, что-то да должно было получиться. Не зря где-то внутри, в душе, я считала ее не только магией созидания и процветания, но и правды.

Чтобы отвлечь Эриварда, я спросила его о том, что наверняка не вызовет у него отторжения или негатива. Фактически, я обратилась к нему как ученый к ученому:

— Расскажите о своем эксперименте. Можно только суть, ибо детали мне уже никогда не пригодятся, так ведь?

Лицо лорда посветлело. Ему явно импонировало подобное любопытство к его работе со стороны той, которую он, несмотря ни на что, считал коллегой.

— К сожалению, это так, — ответил он и заверил: — Если бы был хоть один шанс сохранить тебе жизнь, Слана, поверь, я бы им воспользовался!

Возможно, эти слова были правдой, но правдой Эриварда — уродливой, искореженной и безобразной.

— Итак, суть эксперимента, — напомнила я и… Мне очень повезло — маг отвернулся и, предавшись приятным воспоминаниям, ослабил бдительность.

Вот он мой шанс! Вот он! Не только докопаться до истины, но и сохранить жизнь себе и своим сестрам!

— Эксперимент… — задумчиво произнес маг. — Пожалуй, все началось с попытки вторжения темных в наш мир. Страж врат не пропустил их, но по какой-то непостижимой случайности на площадке я увидел полудохлого темного…

Он говорил, а я в это время тянулась к ларцу с венцом истинного короля. И пусть у меня подобной магии не было, но я надеялась, что хоть толика ее передастся через артефакт, позволяя задавать вопросы на своих условиях.

— Тогда я еще не знал, что щупальце — это всего лишь часть темного, способная существовать отдельно от тела, но подчиняющаяся коллективному разуму. Но ты ведь и без меня уже успела выявить эту их способность, верно, Слана?

И Эривард обернулся. Хвала богам — не слишком быстро, я едва успела убрать руку от ларца и невинно положить ее на колено, делая вид, что поглощена рассказом Ги.

— Верно, лорд, — кивнула я. — Однако, возникает вопрос, как вы смогли его увидеть? Ведь по сути ни один темнокрылый арс не может видеть темных: ни щупальца, ни целиком.

— Я уже скорблю о том, что придется тебя убить, девочка. С тобой так же приятно разговаривать и спорить, как с Вигмарием. Эх, давно забытое чувство. Сейчас подобные интуиты не рождаются…

— Может, они не рождаются потому, что это результат вашего эксперимента не дает им родиться? — задала я вполне резонный, хоть и неприятный для Эриварда вопрос.

— Это всего лишь издержки, девочка. Любое великое открытие требует жертв! — отчеканил Ги. — Что касается темного…

Тут он рассмеялся то ли своим мыслям, то ли моей недогадливости. Определенно, свой ум дядя пережил. А уж о том, что речь пойдет о бессмертии, я уже даже не сомневалась — всегда могла сложить два и два.

Положение в обществе и богатство у него были, наукой — занимайся не хочу, так чего мог желать подобный элемент? Мести? Возможно, но крышу такая мысль ему бы не сорвала, а вот бессмертие плюс абсолютная власть — вполне. Тут уже вопрос морали. Если ему половину сородичей уничтожить, примерно как в туалет сходить, если он не пожалел даже родную дочь и внука, которого ему не дали убить, но который все же остался сиротой, то нет у него этой самой морали. Отморожена или не отросла, как нежелательный рудимент. Впрочем, как и совесть.

Я вздохнула и спросила:

— Так что же касается темного?

— Собственно, темного это вообще не касается. Моя способность их видеть заложена генетически, де-то-чка! Я топчу землю этого мира уже более шестисот лет и застал то время, когда в небесах Леандора сияли и переливались всеми оттенками магии белоснежные крылья первородных. Я их наследие! Я их потомок! Во мне течет их кровь, бурлит их магия!

Он входил в раж, упиваясь моментом.

— Мои крылья когда-то тоже сияли, но после открытия врат они потемнели и утратили физическую форму, оставшись лишь жалким отражением основной магии Ги…

Перепады его настроения меня пугали, хотя, говорят, для шизофреников это нормальное явление. Разговор о цвете крыльев ему не нравился, он его раздражал, заставляя сожалеть о свершившемся. И нет, я сейчас вовсе не о совести, которой у Эриварда не было и в помине, а его личных потерях. В силу эгоизма, все утерянное личное его расстраивало и заставляло сожалеть.

Если Ги живет более шестисот лет, то отец не его ровесник, а появился в жизни мага намного позже. Скорее всего они сошлись на почве науки, которой Эривард не прекращал заниматься до сих пор. Хотя… От Вигмария он желал получить и присвоить лишь его изобретения.

С другой стороны, если у дрянного арса белые крылья изменили цвет… О, мои мысли убежали вперед, к моему изобретению. А что если у предателей даже с помощью эликсира с кровью первородных крылья не становятся белыми? Хорошо бы проверить. Эх, как зачесались руки! Вероятно, мое изобретение имеет немало преимуществ. Их еще выявлять и выявлять, но для этого нужна свобода.

— Надо полагать, что в вас бушует магия земли, лорд? — спросила я, тщательно изображая интерес.

— Главенствует, но и все иные цвета спектра во мне присутствуют, как и прежде, Слана, уверяю тебя, — усмехнулся старик.

— Тогда не могли бы мы вернуться к найденному темному и вашему эксперименту? — попросила я и добавила: — Прошу вас, лорд.

— Ах, да! — воскликнул Ги, словно только что об этом вспомнил, и, на мое счастье, вновь отвернулся. — Итак, эксперимент…

Я же, не теряя времени, потянулась за венцом мужа.

— Началось все с полудохлой части темного и нерадивой, не в меру любопытной служанки, которой я дозволял прибирать в моем кабинете, ибо воистину труд рук не заменит по качеству ни одна магия мира.

Хмм… Еще бы! Ведь для того, чтобы те самые руки хоть что-то сделали или произвели, к ним должна быть приложена голова, смекалка, интуиция и изобретательность, искусность опять же, и только потом в некоторых случаях магия. Тут логика, если хотите. Так что Америки мне лорд Ги не открыл.

Я дотронулась до ларца и потянула его на себя. Эх, шкатулка оказалась тяжелой и никак не хотела поддаваться. Чтобы скрыть свои усилия, я поддержала беседу:

— И что же сделала эта любопытная служанка?

— По сути, она делала свою работу, но в какой-то момент решила прикоснуться к моим приборам, где благополучно укололась… — ответил Эривард.

— Для кого благополучно? — тут же поинтересовалась я. Мне казалось, что любая травма и боль при этом испытанная — это трагедия и благополучием никак быть не может, но стало любопытно, что по этому поводу думают сумасшедшие маньяки.

Ларец сдвинулся, к моему счастью, бесшумно.

— Разумеется, для меня! — с оттенком легкого раздражения ответил маг. — Не произойди тогда тот нелепый случай, не было бы моего поистине гениального изобретения!

Выходит, в упадке магии на Леандоре косвенно виновата несчастная женщина? Нет, обвинять в этом бедную служанку я не хотела, да и не винила по большому счету, в отличие от «изобретателя».

— Так что же все-таки произошло? — ларец был настолько близко, что оставалось его подтянуть к себе двумя руками.

— Из раны выступила кровь, а вместе с кровью — магия. Как ты знаешь, Слана, в те времена все арсы обладали магией. Конечно, магии стихий считались более благородными, что касается фиолетового, оранжевого и зеленого сегментов спектра, они ценились меньше. Считалось, что ими наделяют лишь обслугу тех арсов, кто был с рождения наделен истинно ценными дарами.

Даже здесь его ханжество и пренебрежение, деление общества на годных и не годных раскрывались во всей красе. Какой же гадкий старикан!

Еще пара мгновений и… ларец окажется в моих руках. Я украдкой взглянула на Ги, но он весь был там — в прошлом, и еще раз переживал момент своего триумфа.

— Конечно, в той или иной степени все арсы обладали этими примитивными видами магии. Но… Обо всем по порядку. Итак, эта дуреха поранилась и забрызгала весь мой стол для опытов своей кровью. По счастливому стечению обстоятельств ее кровь попала на умирающий образец. Арса, которая мне прислуживала, была носителем оранжевого спектра. Слабенького конечно, но даже этого хватило темному для того, чтобы продлить жизнь и не только. Тогда я радовался, что образец еще какое-то время будет пригоден для опытов и исследований, а оказалось, что, перерабатывая нашу магию, эти твари способны отдавать некую субстанцию, продляющую жизнь нам. Вот только ее количество совсем крошечное, незначительное. Месяц я не отходил от стола, месяц я экспериментировал, и понял, как лучше кормить тварей, как лучше их доить. Не сложнее содержания любой скотины. И тогда…

Я достала из ларца венец и спрятала его под платьем. Ларец же стова отодвинула на прежнее место. Магия Китрэна приятно покалывала кожу и дарила надежду.

— И тогда вы разобрали Стража врат, не так ли? — спросила я.

— Отключил, — не стал возражать лорд Ги. — А что мне оставалось? Щупальца даже на магии не живут долго и дают слишком мало субстанции. Быть у родника и не напиться глупо! Мне нужен был целый организм!

Странно, Эривард словно оправдывался передо мной. Возможно, я просчиталась, и венец вовсе не порождал откровенность. Вероятно, он пробуждал совесть даже в таких отмороженных арсах, как Ги.

— Я думал, что отключу лишь на минуту, чтобы добыть только одну особь, которая придет на зов умирающей части…

— Но что-то прошло не так, — констатировала я.

— Не так, — согласился маг. Он снова развернулся ко мне, дошел до стола и сел в кресло. Исчезновения венца он, кажется, не заметил. — Оказалось, что разобрать артефакт довольно просто, а вот собрать уже намного сложнее. Без сильной оранжевой магии там не обойтись.

— Но вы все равно его разобрали, — глядя в глаза старику, произнесла я.

— Разобрал, — кивнул Эривард и отвел взгляд. — За считанные минуты темные хлынули в незащищенный мир. Завязалась драка. Вернее, это была кровавая бойня. Там погибли все прародители арсов. Там погибли все лучшие маги нашей расы и почти все стражи.

— Но вас это не остановило, — продолжала давить я, а Эривард… он подчинялся венцу, сам того не осознавая.

— Нет, — покачал головой маг. — Ведь я заполучил желаемое, а главное — уже умел этим управлять.

И тут меня осенило! Ведь то существо, которое убило двух стражей в горах, с которым так отчаянно боролись Лесар и Женька, оказывается вовсе не самостоятельное зло, а всего лишь «корова» лорда Ги.

Я всегда уважала и ценила людей, которые меня окружали. Пыталась оправдать их поступки, если мне они казались плохими, но к этому… существу не было даже ненависти. Брезгливость и пустота, вот что во мне появлялось при звуках его имени.

— Я хочу знать, как погиб мой отец!

Прозвучало хрипло. Несмотря на то, что я не знала этого великого арса, все равно гордилась родством с ним и собиралась передать детям все, что успела узнать о жизни Вигмария.

— Основная проблема в приручении темного состоит в том, что оно все время хочет жрать! — как-то даже искренне возмутился Эривард.

И, если бы ситуация, не была столь тяжелой и практически фатальной, если бы я не знала, сколько жертв и поломанных судеб стоит за этим «экспериментом» лорда Ги, то, наверное, сейчас рассмеялась бы ему в лицо. Вот только не было повода для веселья, но от едкого комментария я удержаться не смогла:

— Любое живое существо есть, чтобы жить, и темное существо не исключение. Заводя питомца, нужно быть к этому готовым. Как вы хотели?

— Разумеется, — нахмурился маг. — Но проблема как раз и стоит в том, чем этот самый питомец питается. А это магия! Причем, преимущественно оранжевого, фиолетового и в меньшей степени зеленого цветов спектра. Поначалу, когда существо было небольшим, я мог его скрывать, но оно опустошило резервы всех слуг моего замка, а так же пары окрестных деревень. Арсы стали замечать это и посматривать на меня косо. К тому моменту истинный Стев взял мою вину на себя, а дочь… моя дочь оказалась настолько курицей, что последовала за мужем. Более того, мне даже не доложили, что перед смертью она родила и в тайне от меня передала своего отпрыска на воспитание одному из родственников Стевов, в котором не было и капли благородной высшей крови. Опекуном моего внука стал какой-то вояка страж из замка на границе Аэрлеи.

Я же искренне порадовалась за предка Китрэна. Неизвестно, что было бы с мальчиком, попади он в руки к сумасшедшему деду. Возможно, умер бы в детстве, или его выпило бы темное существо. Но озвучивать свои мысли Эриварду я не стала, хотя и спросила:

— Разве у вас тогда было время на внука?

— В очередной раз сожалею, что не смогу оставить тебя в живых, Слана. С моим талантом и твоей догадливостью, мы бы покорили не только Леандор, но и соседние миры!

Этого еще мне не хватало! Уж лучше честная смерть, чем жизнь без совести и чести.

— Вы мне льстите, лорд, — осторожно ответила я, опасаясь сбить его с мысли. — Что же занимало вас в тот момент?

— Мой эксперимент и моя вторая молодость! — с восторгом отозвался маг. — Только познавший старость, может по достоинству оценить время, когда ты полон сил, когда ты бодр и свеж, когда не болят крылья и суставы. Конечно, небольшое существо давало и небольшое количество эликсира жизни, но на одного арса его вполне хватало. При первом опыте его приема я совершил ошибку и выпил слишком много, вернув молодость. А молодость — это время, когда о деле почти не думаешь, поскольку бушующие внутри страсти берут верх над разумом, если ты понимаешь, что я имею в виду…

И тут он многозначительно посмотрел на меня, подмигнул и хихикнул. Стало противно, но откровенно скривиться в этот момент я не посмела, хотя страстно желала поступить именно так.

— Но в дальнейшем вы подобной оплошности уже не совершали? — поспешно спросила я, чтобы перевести тему на более любопытную, чем похоть маньяка.

— О, нет. В бессмертии, как и во всем ином, важна мера! — назидательно изрек он, еще и крючковатым пальцем мне погрозил.

Кто бы говорил о мере! И потом, пережить разум, превратившись в умалишенную древность — так себе перспективка.

— Я возвращал себе молодость ровно до того времени, когда юношеские страсти у мужчин уже не главенствуют над разумом, и просыпается мудрость, — сообщили мне.

Блажен, кто верует. Вот только мудрость наступает не у всех. Вот такой жизненный парадокс: страсти — у всех, а мудрость — нет. Знания, опыт — это сколько угодно, а вот чтобы пробудилась мудрость, для этого, как минимум, должна быть внутренняя доброта и наличие совести, что у лорда Ги отсутствовало полностью.

— Так продолжалось до определенного момента, а потом что-то произошло? — Едва сдерживаясь, уточнила я.

— Темная сущность росла, — скривился Ги. — А в моем окружении магов почти не сталось. Не осталось их по всем провинциям, и только в столице, где при храме все еще работала часть некогда разобранного мной артефакта, все еще была пища для моего питомца. Напомню, его пища — мое бессмертие, эти два понятия тождественны. И вот тогда…

В целом, именно так все себе и представляла, не знала только деталей самого процесса.

— Тогда вы встретили моего отца — молодого и, несомненно, талантливого ученого. Да, в нем уже не было такого количества крови первородных, как изначально было в вас, но его смекалка, ум и интуиция поистине превосходили ваши! — Ги вздрогнул, но кивнул. — И как вы смогли перетянуть его на свою сторону?

— О, всего лишь удобный момент, — тут же откликнулся Эривард. — Когда мозг отуманен горем, он легко поддается любому внушению, которое обещает избавление от накопившейся боли. А ваш отец тогда как раз потерял вас…

— Надо полагать, не без вашего участия? — не знаю, почему у меня возник этот вопрос. Наверное, я просто почувствовала его необходимость всем сердцем, всей душой.

— Ты проницательнее Вигмария, Слана, — прищурился маг, но отрицать даже не пытался. — С моим, разумеется, но иначе я бы не получил вашего отца и его талант!

Как именно тогда, много лет назад погибли я и мои сестры, меня интересовало мало. Кого это интересует? А вот в интригах, которые ловко сплел паук Ги, я по крошечной капельке пыталась разобраться и не теряла надежды докопаться до истины.

— И что вы пообещали величайшему из магов? Бессмертие? — Тут я позволила себе усмехнуться, глядя на то, как Эриварда перекосило от злости. — Не думаю, что отца могла бы заинтересовать такая эгоистичная малость.

— Ты права… — процедил арс. — Права, бездна тебя побери! К бессмертию он отнесся с равнодушием, практически без интереса, в то время как я так отчаянно нуждался в нем!

Ожидаемо. Меня интересовало, на что купился отец. В каждом мыслящем существе есть сильные и слабые стороны. И иногда сильная сторона может обернуться большой слабостью.

— Дело в том, что каждому опытному магу известно, что материя, магия и души не исчезают. Да, они видоизменяются, перетекают из одного состояния в другое, меняют места обитания, но не исчезают. Я всего лишь намекнул о возможности заглянуть за грань, что с помощью моего «питомца» было не трудно осуществить. А зная место нахождения сущностей дочерей, Вигмарию оставалось лишь приманить их души в родной мир. И это всего лишь за пустяк, плевую услугу…

Я не выдержала. Несмотря на весь трагизм ситуации, хихикнула, прикрыв рот ладошкой.

— Бессмертие, по-вашему, пустячок? Крошечная услуга? И заметьте, не бессмертие арсов как расы, а лишь ваше персональное, весьма эгоистичное бессмертие.

Нет, Эривард не расстроился и не разозлился. Он словно ждал подобного моего выпада, поэтому изрек спокойно и где-то даже снисходительно:

— Ты плохо разбираешься в политике, девочка. А еще хуже — в арсах с этим их нелепым патриотизмом.

Я пожала плечами. Что ни говори, а политик из меня действительно неважный, зато очень неплохой аналитик. Даже сейчас, пытаясь через тернии поведать мне правду, Эривард по привычке оскорблял свой мир и всех, кто его населял. Как жаль, что боги наделили пытливым умом и хитростью такое чудовище.

— Так вот, — продолжил лорд Ги. — Я сказал Вигмарию, что работаю с темными, чтобы вернуть арсам утраченную магию. При этом раскрыл часть правды. Запомни, девочка, если хочешь вызвать доверие у собеседника, всегда говори правду. А если хочешь получить выгоду и схитрить — не всю правду.

Тут маг спохватился, зачем-то окинул меня взглядом и протянул:

— Ах да-а-а… Тебе же это не пригодится.

Его лживые сокрушения по поводу моей скорой кончины тоже интересовали мало.

— Накопители для сбора магии — это идея Вигмария? — я и без него это знала, поскольку видела в дневнике чертеж подобного артефакта, как и его другую часть — прибор, который отдавал внедренную в него магию новому владельцу. На подобии тех штуковин, что носили на груди низшие арсы из охраны лорда Ги.

— Его, — нехотя признал маг. — В уме ему не откажешь. Цель, которую он поставил перед собой, а также сам процесс работы полностью примирили его с действительностью. Надежда же вернуть дочерей давала неимоверный творческий подъем…

Тут он помолчал немного и добавил:

— К моему огорчению, все это чрезмерно отрезвило его, а с вашей кончиной у меня иссякли методы воздействия на Фрея. Он же стал о чем-то догадываться, а я узнал об этом лишь тогда, когда твой отец, Слана, проник в мою лабораторию и успел изучить мои записи. Да, в тот момент он понял все. Лишь тогда я решился устранить его, хотя, видят боги, сделал это с неохотой.

Мерзавец. Говорит о смерти так, словно именно он демиург этого мира, и в его власти распоряжаться судьбами. Эх, мне бы хоть немного удачи!

— Накопители — это ведь не единственное, что для вас придумал отец?

Ну не верила я, что Эривард смог бы убить курицу, которая вот-вот снесет золотое яйцо. Выходит, курица к моменту своей смерти уже снесла это яйцо, и это позволило Ги продержаться долго.

— Вряд ли его догадку можно полноценно назвать открытием, но она действительно сработала, — откликнулся маг. — Если забирать магию вместе с кровью, дополнительно насытить субстанцию необходимыми видами магии и передать темному, то качество полученного эликсира бессмертия получается выше, а его количество возрастает в разы. Что касается Вигмария, то на его крови — густой и напитанной магией — я продержался более трехсот лет, фактически сведя к нулю количество случайных доноров для моего питомца.

Брезгливость к этому старику сменилась ненавистью. Плохое чувство, но острое и незамутненное. Количество случайных жертв… Да знает ли он, как части его «питомца» лишают магии младенцев в утробах матерей? Как они убивают, душат, порабощают?.. Как погибли стражи… Стоп. А вот тут напрашивался один очень важный вопрос.

— И только магия стражей не по вкусу темному существу? — спросила я, даже не пытаясь спрятать сарказм. Однако, ответ меня не обрадовал.

— Браво, Слана! О, если бы моя дочь хоть наполовину имела то, чем так щедро одарили тебя боги, я бы стал поистине самым счастливым отцом! О, как бы я любил и обожал ее! Твои вопросы бьют прямо в цель, заставляя истину рождаться, а это дорогого стоит!

Любил бы… Как можно настолько цинично говорить о своем ребенке? Впрочем, о чем это я? Слышать о любви, пусть даже неосуществленной, но желаемой, от морального урода и убийцы, мягко говоря, странно. Лучше бы без всего этого пафоса просто отвечал на мои вопросы. Неужели, венец власти в руках не истинного короля теряет силу? А я так на него рассчитывала.

— Так что там с магией стражей?

— Ты права, девочка! — с горящими глазами и с каким-то диким, я бы даже сказала, сумасшедшим восторгом, воскликнул лорд Ги. — Темные боятся магии стражей, они ее не выносят. Более того, эта магия убила бы ту маленькую особь, которую я смог переправить через врата, но сейчас мой питомец вырос и окреп. Заряд должен быть слишком велик, чтобы уничтожить его. Однако, даже небольшое количество накопленной магии стражей позволяет мне держать темную сущность в полном повиновении!

И как его носит Леандор! Все продумал!

— А где вы берете кровь для своих опытов? — спросила я.

Ведь накопители наполнялись лишь магией, а донорских о центрах же в этом мире и не слышали. Не думаю, что крови отца ему хватило бы на триста лет. Значит, разбавлял. Причем, разбавил настолько, что темному перестало хватать этой субстанции, раз он переключился на младенцев.

— Это вообще не проблема. Любой низший за толику магии готов притащить мне свою дочь, мать и даже жену, — отмахнулся Эривард.

К счастью, не любой. Я верила, я знала, что продажных, даже за магию, арсов вовсе не так много, как хотел мне показать маг. А зло… Зло все равно должно быть наказано. Иначе просто быть не может.

— Да-да, — кивнул мне лорд. — Женская кровь лучше подстраивается и принимает магические потоки, поэтому я провожу эксперименты лишь с дамами.

С каждой секундой мне становилось все хуже. Тошнило, а в ушах нарастал какой-то невнятный размытый шум, словно я сидела не за столом в лаборатории, а в кресле взлетающего самолета.

— Надеюсь, все эти девушки живы, — выдохнула я, отчаянно пытаясь заглушить дурноту.

На Земле донорство вовсе не опасная, а очень даже полезная для омоложения организма процедура. И многие люди прибегают к ней снова и снова. Но как обстоят с этим дела на Леандоре, я бы даже предположить побоялась. Особенно, если учесть отвратительные качества Эриварда.

Мое замечание его рассмешило.

— Слана, не разочаровывай меня. Это ведь темная сущность. Достаточно того, что эти глупцы добровольно отдают мне свою магию, а уж кро-о-о-овь… Кровь я забираю сам! Всю! До последней капли! И чем большие мучения и страх перед смертью испытывает жертва, тем качественнее потом я получаю эликсир бессмертия. Все просто.

Да, чего уж там — просто. К шуму и тошноте прибавилось неотвратимое чувство тревоги, надвигающейся опасности. Я испытывала ощущения подобные хождению по тонкому краю над бездной.

— Вы их убиваете… — зачем-то произнесла я.

— Разумеется, — кивнул маньяк. — Но исключительно ради науки. А я сейчас покажу. Конечно, я не планировал демонстрацию, поэтому не подготовил жертву, но мы что-нибудь обязательно придумаем. Сейчас-сейчас… Сейчас…

Маг оживился, подошел к красивому комоду и взял с его поверхности колокольчик, в который трижды позвонил.

— Эй, кто там есть?! — крикнул Эривард.

Мне же стало так плохо, что я только усилием воли удерживала себя в сознании.

— Слушаю, господин.

В дверях появился тот самый мужчина, который привел меня сюда.

Сердце, мое бедное сердце, билось словно птичка, попавшая в силки. Лицо горело, а вдоль позвоночника выступил холодный липкий пот, который неприятно покалывал кожу. «Что-то будет… Что-то будет…» — пульсировало в голове.

— Тащи сюда вторую девчонку, — приказал Ги.

— Стража? — поинтересовался слуга.

— Стража я оставлю на десерт, — оскалился маг, и я поняла — разговор окончен, а смерть уже дышит мне в затылок. — Тащи человечку.

Настасья!

Что бы там не надумал тощий лорд, а убить сестру я ему не позволю! Или мы выживем, или погибнем вместе. Не будь я Светлана Бурмистрова!.. Хмм… нет, не так. Леди Слана Стев, пара истинного короля Аэрлеи не пасует перед трудностями — она их преодолевает.

— Вы не посмеете! — выдохнула я, поднимаясь со стула.

— В чем дело, Слана? Где твой научный интерес? Уверяю, кровь твоей сестры человеческая и поэтому довольна слабая. Хотя и ее можно использовать за неимением чего-то лучшего. Признаться, я делал ставку лишь на твою кровь. Лишь она — моя дверь в грядущее…

Какая там наука? Какое бессмертие? Чистое безумие.

— Зачем вам Тасия? Возьмите меня!

Да, я полностью отдавала себе отчет в том, что силы не равны, но продолжала надеяться… На что? Разумеется, на чудо! Ведь ничего иного мне и не оставалось.

— Возьму девочка, возьму, — с ласковой улыбкой сообщил мне лорд. — Но после сестры. А сейчас идем, я покажу тебе венец моего творения — аппарат, который способен подарить бессмертие! Жаль, что члены твоей семьи видят его лишь на закате дней своих.

Ударить магией? Вот сейчас, пока он не ожидает. Но я абсолютно не знаю боевых заклинаний. Я ни на что не гожусь… Разве что, огреть его чем-нибудь тяжелым по голове?..

Эривард словно прочел мои мысли и проявил странную галантность. Он распахнул большие двери, ведущие на одну из площадок замка, остановился и произнес:

— Прошу! Дамы вперед!

Ну что ж, удачный момент я упустила, а возможно его и вовсе не было.

Все, что бы я сейчас ни предприняла, было бы бессмысленно и не принесло бы нужного результата, поэтому я молча шагнула на балкон и вздохнула полной грудью. Горный морозный воздух ворвался в легкие. Он казался нектаром после душной лаборатории. Хотя, возможно само присутствие лорда Ги рядом действовало на меня удушающее.

— Перед тобой моя гордость, Слана! — излишне торжественно изрек он, указывая на техногенного монстра посреди площадки.

Впрочем, любопытство аппарат вызывал. В нем сочетались и искусственно созданные детали конструкции, и магические потоки, которые поступали по видимым особым зрением каналам постоянно и бесконечно, накапливаясь в резервуаре. В данное время емкость была заполнена на четверть.

— Прямая связь с городскими накопителями магии? — уточнила я.

— Да-а-а-а, — протянул Эривард. Он упивался своим триумфом, который я должна была оценить. — Сюда стекается вся магия, и я… только я владею ею!

Сумасшествие, мания величия и еще много неизвестных диагнозов. Настасья определила бы точнее, как врач. Я же обратила внимание на центр конструкции. Там было нечто напоминающее саркофаг или, скорее, электрический стул, в котором клиент располагался полулежа, а его руки и ноги фиксировались. Тонкие желобки, идущие от места фиксации, имели неприятный рыжевато-коричневый налет. И хотя в морозном воздухе не ощущался аромат крови, я точно знала, что именно она стекала по канальцам из вен жертвы.

Очень удобное расположение. Уничтожил очередную арсу, а труп сбросил в бездонную пропасть. Чудовищная изобретательность.

— Я знаю, ты восхищена этим артефактом. Кстати, над многими его частями работал Вигмарий, даже не подозревая, что готовит их для своих дочерей. Но мне все же не терпится показать тебе мое изобретение в работе! — продолжал вещать маг. — Где же эти олухи?

Я же в то время подошла к самому краю площадки и посмотрела вниз. Дно у каменного мешка если и было, то его скрывал сизый туман, расположенный метров на сто ниже уровня лаборатории. Там же, где-то внизу, находилась и камера, куда нас с сестрами поместили по прибытию.

Без крыльев ловить нечего — костей не соберем. Однако, участь разбиться о скалы мне казалась более привлекательней, чем смерть от обескровливания в угоду магическому маньяку.

— Вы долго! — недовольный голос лорда Ги заставил меня отвлечься от созерцания пропасти и посмотреть на центр площадки.

Сразу два огромных низших арса тащили упирающуюся изо всех сил Настасью. Конечно, в нашем положении любое сопротивление — это лишняя трата сил и энергии, но если знать, что нас ждет… К сожалению, плана спасения у меня все еще не было, а ситуация накалялась с каждой секундой.

— Да пусти же меня, грач-переросток! — брыкалась Настасья, пытаясь пнуть хотя бы одного из своих тюремщиков.

Попытки были тщетными, ибо ее силы не шли ни в какое сравнение с мощью арсов. Сестра выглядела тощим цыпленком в лапах двух огромных котов, если конечно сравнение с кошачьими этично в отношении пернатых. Хотя, о какой этике я думаю? Эти «птички» собираются нас скормить главному «птицу» за крошки от его пирога.

Предатели!

Мораль начисто отсутствует. Возможно, именно, поэтому у таких как они у первых темное существо отжало магию. Последними оставались стражи. Их преследовали, уничтожали, принижали, как социальный класс, но они не сдались, не сломались и выстояли. Только ли в их магии дело? Или темному не по вкусу их воля, честь и совесть, которые текут по венам стражей, смешиваясь с магией? Мне бы хотелось верить во второе.

Настасья посмотрела на меня, я же тяжело вздохнула и опустила глаза. Я не знала, как поступить. У меня не было никакого плана, в котором была бы хоть призрачная надежда на наше спасение. Единственное, что оставалось — тянуть время. Но как? По сути, Эривард уже признался во всех своих страшных преступлениях и сейчас намеревался совершить еще одно.

— Отпустите ее, пожалуйста, — попросила лорда. — Ведь вам нужна я. А я способна оценить работу вашего творения, даже теряя кровь и магию каплю за каплей.

Такие простые слова. И дались они мне как-то легко. Возможно, оттого, что были искренними и правильными. И, возможно, раз наш отец приложил руку ко всему произошедшему кошмару, мы тоже отчасти виноваты и не имеем права на жизнь. Но в Настасье растет младенец. Моя же беременность оставалась под большим вопросом. Так пусть моя кровь станет тем самым временем, которое нам необходимо потянуть.

Для чего? Я бы не смогла ответить на этот вопрос, но интуиция подсказывала, что в данной ситуации только это решение единственно верное.

Маг резко обернулся ко мне и смерил неприятным долгим изучающим взглядом, словно сканировал. Я же, затаив дыхание, смотрела, как в его глазах разгорается нечто зловещее, нелогичное и необъяснимое с точки зрения нормального человека. Ему бы к хорошему психиатру попасть своевременно, тогда бы и мы не остались сиротами и не скитались бы по чужим мирам.

А с другой стороны… Возможно, тогда бы я не встретила Китрэна, Настасья — своего герцога, а Женька — язвительного белобрысого стража. Не-е-е-е-ет, глупости! Обязательно бы встретили!

Воспоминания о Китрэне неожиданно придали мне сил и мужества. Я выпрямилась и посмотрела прямо на старого безумца.

— Ну так что? Меняете меня на сестру?

— А смысл? — неожиданно внятно и собранно спросил Ги. Даже странный блеск его глаз на какие-то мгновения потух. — Конец-то неизбежен. А я бы все же хотел, чтобы ты увидела мой артефакт в действии.

Нет, я ошиблась. Отсутствие лихорадочного блеска еще не говорит о вменяемости. Маньяк, как говорится, и на Леандоре маньяк. Рубашку бы ему смирительную, дюжих санитаров, стеночки палаты, окрашенные в спокойные зеленые тона…

Что-то я размечталась, а момент требовал действий.

— А вам не кажется, что, становясь непосредственным участником процесса, я смогу наиболее конструктивно и точно оценить это изобретение? — уточнила я.

Эривард на секунду задумался, но колебался он недолго. Тряхнув головой, словно отгоняя ненужную мысль, маг решительно скомандовал арсам:

— Фиксируйте человечку!

Меня же он не удостоил не только ответом, но даже взглядом. Все его внимание сосредоточилось на адской машине.

Впрочем, приказ мага несколько ослабил позиции арсов. Один из них бросился отстегивать кожаные ремни, на артефакте, а второй настолько отвлекся, что я поняла — действовать нужно сейчас. Иначе, у нас не останется права даже на собственную смерть.

Эх, силушка моя, не подведи! Конечно, собственная магия еще не окрепла во мне, и потом я ее тратила направо и налево, поскольку в последнее время приходилось работать ночами. Не думаю, что резерв восполнился так быстро, но надежда оставалась. Да, я надеялась, что венец истинного короля мне еще раз поможет, хотя и придется признаться, что я его стащила.

Но сейчас это ничего не меняло. Если нам суждено умереть, то и артефакт погибнет вместе с нами. Я извлекла его из-под куртки, и сильно сжала в руке. Жаль, что боевым заклинаниям учили только Женьку, но я знала плетение, позволяющее отбросить тяжелый предмет в сторону. Если направить магию на арса рядом с Настей, то у нее появится шанс добежать до меня, а вместе…

Вместе не так страшно… умирать. Я знаю. Я уже умирала вместе с Женькой.

Сестра не сводила с меня глаз, и я ей едва заметно кивнула. Плетение далось на удивление легко. Разноцветные потоки смешались, образуя прекрасный узор, а потом… вся магическая конструкция вдруг впиталась в венец, чтобы тут же выплеснуться из него радужным вихрем. О, мой импровизированный магический смерч не только ударил в арса, фактически отрывая его от Настасьи и отшвыривая на пару метров в сторону, он замкнул артефакт на груди здоровяка. Коробочка заискрила, и мужчина дернулся, очевидно, испытывая боль.

Едва почувствовав свободу, Настасья рванула ко мне, и уже через пару секунд стояла рядом. Ее рука тоже сжалась на венце истинного короля.

— Господи-и-ин… — простонал раненый арс, которого только что снова лишили магии. На этот раз мы.

— Ах вы, мерзкие никчемные мерзавки! — заорал Эривард, разворачиваясь к нам. — Стра-а-а-ажа-а-а-а! Держите их! Хватайте!

Второго арса, на котором еще был артефакт, он толкнул в нашу сторону, но на наше счастье, увидев, что случилось с его товарищем, пернатый не торопился нападать. Впрочем, как и сам Ги.

Он орал, призывал помощь, но магию не использовал. Я на это и рассчитывала, поскольку предполагала, что любое магическое воздействие испортит подопытных, сделав их на какое-то время непригодными для его страшных экспериментов. Чтобы схватить нас лорду Ги требовалась физическая сила низших арсов, у нас же появлялось то самое время, на которое намекала моя интуиция.

— И что дальше? — тихим шепотом, не отводя взгляда от Эриварда и его цепного арса, спросила Настасья. — Есть шанс выжить?

Я покачала головой.

— Есть шанс погибнуть, не дав лорду Ги то, чего тот страстно желает. Отступаем к краю и прыгаем. Главное, не расцепляй пальцев и держи крепко венец. Артефакт должен погибнуть вместе с нами, — ответила сестре.

— А если не погибнет? — встревожилась она.

— Тогда… Он останется лежать на дне пропасти до появления следующего истинного короля, — вздохнула я.

Настасья кивнула, и мы стали осторожно отступать к краю площадки.

— Где вас темные боги носят, ленивые задницы? — вопил лорд Ги.

Он все же попытался к нам приблизиться, толкая перед собой неохотно шагающего арса. Две радужные вспышки почти ослепили здоровяка. Это постаралась Настасья, используя какой-то прием лечебной магии. Арс так напугался, что на него больше не действовали угрозы хозяина. Он стоял как незыблемая скала, и Эриварду больше ничего другого не оставалось, как выглядывать из-за мощной спины своего магического раба.

— Я вас!.. — орал он, размахивая кулаками. — Я вас в порошок сотру! Я вас…

Мы подошли к самому краю. Буквально несколько сантиметров отделяли нас от пропасти, буквально эти же несколько сантиметров отделяли наши жизни от смерти.

— Готова? — тихо спросила я сестру.

Настасья кивнула.

— На счет три?

И снова кивок.

— Раз… два…

С грохотом распахнулись двери, и на площадку ворвалась целая толпа арсов. Странно, что бежали они по лестнице, а не взлетели с нижних ярусов. Странно… Но в этот момент, последний момент моей жизни, я уже просто не могла задумываться над логикой событий.

— Взя-я-я-ять их! — проскрипел Эривард.

— Три! — отсчитала я, и мы сделали тот самый последний шаг в бездну.

Венец сжимали так сильно, что побелели костяшки пальцев, так, словно в нем было наше единственное спасение.

Мы падали вниз, но кое-что, происходящее на площадке, еще успели услышать. Буквально пара фраз, но насколько они все изменили, сделали нашу жертву значимой что ли…

— Господин! Нападение, господин! — сообщил кто-то из стражников.

— Плева-а-ать! — заорал на говорившего Эривард. — Мне нужны девчонки! Достаньте мне их, иначе я разберу вас на частицы! Развею в пространстве! Скормлю темной твари!..

Его голос становился тише, а мы… мы улыбались. Нападение… Значит, за нас отомстят. Значит, за нами пришли.

— Китрэн… — прошептала я и улыбнулась.

— Ори… — откликнулась сестра. Ее голос был спокойным и теплым, словно пропасть — это вовсе не конец, а начало чего-то хорошего, светлого и нужного.

В следующую секунду мы еще кое-что услышали…

— Не маши ты крыльями! Пикируй… Всему вас молодых учить надо…

Не может быть! Мы еще живы, а я уже слышу голоса! Вернее, голос. И чей? Настасьиного попугая! Вот уж кто на ангела меньше всех похож, так это несносный птиц. В том, что мы попадем туда, где ангелы, а не наоборот, я лично не сомневалась. Даже если у меня и были какие грехи в прошлом, я их за две жизни искупила с лихвой.

— Долбанная птичка… — процедила я.

— Лошик… — улыбнулась Настя.

Вдруг наш полет резко замедлился, а в венец истинного короля вцепилась еще одна рука.

— Без меня умереть хотели, сестренки? Не выйдет! — прохрипела Женька. — Держитесь крепче, я попробую нас вытянуть.

— Крыльями… Крыльями маши, недотепа пернатая! — вопил Лошариус.

Сам он махал крыльями почти как мотылек — интенсивно и непрерывно, что позволило ему зависнуть почти на уровне наших глаз.

Женька тянула нас вверх изо всех сил. Ее лоб и виски уже покрылись бисеринками пота, несмотря на морозный горный воздух. Сестре было так тяжело, что мы с Настасьей это ощущали почти физически. Жаль, что, не имея крыльев, помочь ничем не могли, чтобы облегчить ее непростой труд.

— Лош, ищи площадку где-то недалеко внизу, куда мы могли бы спуститься, — попросила аррела Настя.

«Мотылек» кувыркнулся в воздухе и нырнул в туман, до которого мы как раз опустились. Возможно, из-за плохой видимости мне казалось, что мы не двигаемся с места. Но, как оказалось, не мне одной.

— Ну вы и отъелись, девочки, на леандорских-то харчах! — пропыхтела Женька. — Я вас с места сдвинуть не могу, получается только на месте удержать.

Что и требовалось доказать. Идея Настасьи была разумной, спуститься и передохнуть требовалось всем, но оставалась опасность замерзнуть на уступе, поскольку, чем ниже мы опускались, тем холоднее становилось.

Висеть, держась за артефакт, тоже оказалось делом нелегким и непростым. Пятая точка тянула вниз, и металл венца больно впивался в кожу, а пальцы на ледяном ветру замерзли так, что казалось, будто кровь в них заледенела и перестала циркулировать.

— Я не знаю, чем помочь Жене… — прошептала Настасья.

Я, к сожалению, тоже не знала, или… Как я могла забыть? Совсем недавно мне на глаза попалось одно плетение, позволяющее в несколько раз уменьшить массу предмета. Его практически не использовали, поскольку для создания данной магии требовались минимум три оттенка спектра. Но для меня это не составило бы большого труда.

Конечно, на живых организмах я не экспериментировала, но сейчас выбора особого у нас не было. Ситуация была экстренная, а Женька уже выбилась из сил и держалась на одном упрямстве.

— Поддержишь меня магией? — спросила я у Насти и, дождавшись от нее кивка, начала творить.

Первые две нити переплелись. Я не отдавала себе отчет, какую магию использую. Возможно, из-за того, что думала в тот момент о Китрэне, моя родная оранжевая магия переплелась с прозрачной магией стражей. Настасья не подвела, и третья нить насыщенно изумрудного цвета красиво обвилась вокруг первых двух. А сверху вдруг спустился фиолетовый луч, гармонично вплетаясь в конструкцию. Это Женька приняла участие. Скорее всего, спонтанно, уже не отдавая себе отчета от бессилия.

Кажется, сейчас мы снова будем падать, если не сработает мой план. И где, скажите на милость, носит этого Лошариуса? Место посадки нам сейчас очень бы пригодилось.

Продукт магии трех сестер вспыхнул, разгоняя туман вокруг, и… полностью впитался в венец истинного короля.

И ничего… совсем ничего не произошло.

Хотя… Мы не упали, но и вес не изменился. Металл венца по-прежнему впивался в кожу, а пальцы до сих пор не разжались только потому, что их просто скрутило судорогой.

— Не вышло… — вздохнула Настя.

— Больше не могу… — простонала Женька, и ее крылья… поникли. Они больше не двигались. У сестры не осталось сил даже на то, чтобы убрать их совсем.

«Мы все умрем!» — мелькнула шальная мысль, но, прежде, чем паника завладела нами, я вдруг обнаружила, что рукам стало легче. И, несмотря на то, что Женя нас больше не тянула вверх, мы все еще оставались на месте — словно застыли во времени и пространстве.

— Не понимаю… — прошептала Настя.

— Какого лешего тут происходит? — возмутилась Женька. Она, кажется, стремительно приходила в себя.

Я же, вспоминая о том, как венец преобразовал мою магию на площадке, породив вихрь, ждала чего-то волшебного. И да, верила… Отчаянно верила в наше спасение. Не могут светлые боги отвернуться от нас сейчас, ведь мы прошли такой трудный путь, только встретили на пути тех мужчин, ради которых каждой хотелось жить и творить. А главное — сам мир нуждался в нас.

Отец никогда и ничего не делал просто так. Он собрал всех трех дочерей в одном месте, мы нашли венец, который принял не только меня, но и сестер. Артефакт впитал три почти исчезнувших вида магии. Не может быть, чтобы само мироздание не откликнулось на наши мольбы.

Не может такого быть…

И вихрь вырвался. Только на этот раз он был мощнее, радужнее и… спокойнее. Наверное, каждая из нас осознавала, что магия не агрессивная, а созидающая и спокойная. Нам не стоило ее бояться, но стоило надеяться на ее помощь.

Воздух вокруг нас заискрился всеми мыслимыми и немыслимыми цветами, словно мы вдруг очутились внутри радуги, а потом Женькины крылья на наших глазах исчезли…

О, нет!..

Нет! Они не исчезли! Крылья на пару секунд стали прозрачными, чтобы тут же заискриться как пространство вокруг.

— Женька, ты как стрекоза на солнышке! — восхищенно выдохнула Настасья.

— Сами вы… стрекозы! — беззлобно огрызнулась сестра.

Хотя и не огрызнулась вовсе. Она просто озвучила ту самую правду, которая истинная и непреложная — за нашими спинами тоже были радужные крылья, точно такие же, как у Жени.

— Эй, девчонки, магия рассеивается! — предупредила она. — Или вы машите тем, что внезапно отросло, или мы рухнем вниз, слышите?

Мы слышали. И даже крыльям радовались. Вот только как махать тем, чего до этой минуты не было, нам никто не объяснил. Усилием воли, что ли?

Женька махала, но мы снова столкнулись все с той же проблемой — теперь сестре нужно было тащить вверх не только нас, но и отросшие, пока бесполезные, части наших тел.

— Это конец, — констатировала сей факт Настя.

— Угу, — не стала спорить я, поскольку мы медленно спускались вниз.

— Девчонки, нельзя сдаваться! Пробуйте! Отпустите магию и попробуйте расправить крылья, — уговаривала нас Женька. Ее сил не хватало.

Магию… Допустим, для начала хорошо бы просто почувствовать новую часть своего тела, посмотреть, как движутся потоки магии, питающие крылья. Я закрыла глаза и попыталась увидеть этот процесс, происходящий или не происходящий внутри меня, но вместо этого увидела совсем иное. Вернее, ощутила. А еще точнее, почувствовала.

Китрэн был совсем рядом.

— Ки-и-и-ит… — не позвала, а скорее простонала я.

— Не время думать о мужчинах, сестренка! — попыталась достучаться до меня Женька. — Мне и самой все время кажется, что Лесар где-то совсем рядом, но это же не повод опускать… крылья! Соберитесь, и тогда мы вместе преодолеем все!

Хмм…

— И я чувствую, что Ори близко, — откликнулась Настя.

И тут мы снова услышали его — этот неприятный голос аррела, но сейчас он звучал как музыка.

— Шевелите конечностями, сэры, если хотите еще раз увидеть своих баб! — вещал Лош.

— Выживу — сварю суп! — зло прошипела Настя.

— Участвую, — поддержала ее Женька.

Я же едва не заплакала от радости, потому что понимала — нас нашли и обязательно спасут. Значит, поживем еще, поборемся.

А бабы… что бабы? Баба — это даже не половая принадлежность, а карма. Осознавая сей факт, слово становится вовсе необидным, даже нейтральным.

Я так устала за этот длинный день и не менее длинную ночь, что даже мысли в голове текли медленно, словно тоже хотели спать.

«Кит, Китрэн, если ты рядом… если ты слышишь, найди меня… Услышь, как тогда, на скале, когда я замерзала, а ты пришел, чтобы отогреть не только тело, но и душу…» — мысленно молила я.

И он пришел. Он снова пришел.

Горячие, такие надежные руки обвили талию, поддерживая и согревая.

— Слана, девочка моя, — выдохнул мой белокрылый страж прямо в макушку, прижимая к себе.

Белокрылый? Из дома улетал с черными… Не все ли равно? Белые, черные… Да хоть серо-буро-малиновые в крапинку. Главное не внешность, а содержание. А содержание было родное, то самое — мое.

— Кит… Китрэн… — прошептала я и… позорно всхлипнула.

Вслед за мужем сверху упали еще два арса.

— Таси! — громыхал один из них. — Во имя каких, скажи мне, пожалуйста, темных богов, я нахожу тебя бескрылую здесь, болтающуюся между землей и небом, а не в замке Мидр? Именно там тебе и надлежало меня ждать!

За спиной герцога клубилась тьма, и она тоже была какая-то колючая и очень сердитая. Даже я теснее прижалась к мужу. Все же Агиар в гневе страшен. Зато Настасья и не вздрогнула.

— Ах, Ори, — спокойно ответила она. — Если бы ты возвращался вовремя, то и находил бы жену там, где следовало. И запомни, если я за тебя волнуюсь, а волнуюсь я всегда, когда тебя нет рядом, то мне плевать на всех темных богов! Понял? Я буду поступать так, как подсказывает мне сердце! И к слову, не такая уж у тебя бескрылая жена!

Все это Настя говорила по дороге, пока ее грозный герцог уносил сестру вверх. Лесар сграбастал Женьку молча. Вернее, он что-то шептал ей на ухо, она хихикала, обвив его руками и ногами. Это было мило и очень интимно. Хотелось закрыть глаза и уши, чтобы не мешать влюбленным.

Они тоже унеслись ввысь.

Остались только мы, зависшие во времени и пространстве. Мы втроем — я, муж и символ власти истинного короля. Увидев своих мужчин, сестры тут же позабыли про существование венца. Все верно, война войной, а любовь в жизни женщины главное.

Я смотрела в синие глаза Кита и искренне любовалась им. От прежней робости и сомнений не осталось и следа. Передо мной стоял, а точнее — висел в воздухе, удерживая меня, словно пушинку, решительный, смелый и отважный мужчина, готовый спасти от врагов не только свою женщину, но и весь Леандор.

Истинный король. Первородный арс. Моя настоящая любовь с первого взгляда, с первого прикосновения, с первого поцелуя.

— Привет, — робко улыбнулась я своему такому знакомому и в то же время абсолютно незнакомому стражу.

— Свет мой, — выдохнул он и обнял меня, крепко прижимая к себе, будто не верил, что я рядом, и боялся, что растаю, как дымка.

Приятное тепло растекалось по телу, в душе, несмотря ни на что, царили спокойствие, умиротворенность и уверенность в том, что с этой минуты, с этой секунды все будет хорошо. А если вдруг не будет, то в наших силах все исправить, потому что только вместе мы та самая сила, которая способна на настоящие чудеса. И дело вовсе не в магии.

— Как долго тебя не было… — прошептала я, вдыхая так быстро ставший родным аромат супруга.

— Всего несколько часов, Свет мой, — шепнул Китрэн.

— Несколько жизней… — поправила я и попросила: — Поцелуй меня.

Я нуждалась в этом, как в воздухе, наполнявшем мои легкие. Я нуждалась в Ките, его прикосновении, его близости. Его поцелуй был мне нужен, чтобы… чтобы почувствовать себя живой, любимой. Хотя, для меня эти понятия стали тождественны с самого момента нашей первой встречи.

— С радостью, — хрипло ответил он.

Губы соприкоснулись, и мир исчез, растворившись в сладкой истоме, чтобы потом воскреснуть вновь, играя новыми яркими красками.

— Пообещай мне, Свет, не рисковать собой, — попросил муж. — Когда я увидел замерзших, едва не погибших из-за своей беспечности троих юных стражей, опутанных веревками с ног до головы, узнал, что тебя похитили, я едва с ума не сошел от горя.

Мы по-прежнему висели в пространстве и, кажется, Кит никуда не спешил, а намеревался поговорить серьезно и без свидетелей. А там, наверху, между прочим, девчонки и лорд Ги с его изобретательной коварностью. Я радовалась, что Кит меня нашел, что беспокоится, что он мой, но сейчас каждая минута промедления могла обернуться против нас, но и не успокоить его я не могла.

— Со мной все хорошо, — улыбнулась мужу и провела пальцами по белоснежным перьям его мерно вздымающихся крыльев. — Нам нужно спасать мир.

— Мой мир — это ты, Свет. Без тебя все теряет смысл, понимаешь?

Я грелась в лучах его синих глаз, млела от искренности слов и понимала, что без него мне тоже не нужен ни один из миров. Даже самый прекрасный.

Как всегда, всю лиричность момента испортил Лошариус. Эта птичка довольно часто появлялась в самый неподходящий момент. И не важно, что впоследствии момент оказывался очень даже удачным, напряжения и некой досады, которую я испытывала, это не отменяло.

— Стоите тут! Обнимаетесь! — вопил аррел. — А там настоящие патриоты Леандор спасают! Ну ладно отшельник, он арс темный, но ты то, Светка, должна понимать. Все же гены — это тебе не клок собачьей шерсти!

На счет темного арса, это птиц погорячился. Муж хоть и остался жгучим брюнетом, но крылья его сияли белизной.

— В шерсти тоже есть гены, — заметила я и протянула мужу венец: — Это тебе, Китрэн.

— Что это? Корона? — удивился он.

Я кивнула.

— Венец истинного короля, который носили многие твои предки. И только настоящий повелитель Леандора может его надеть.

— Где ты взяла его? — спросил Кит, и голос его от волнения дрогнул. — Я читал в семейных летописях, что артефакт давно и безвозвратно утерян.

— Возвратно! — рассмеялась я и водрузила венец на голову супруга. — Он хранился в башне первородных. Полагаю, один из твоих предков отдал его на хранение моему отцу. Вигмарий Фрей не подвел, он сберег артефакт, а я, как его дочь, передала венец тому, кому он принадлежит по праву рождения, по силе магии, по чистоте сердца, души и помыслов — тебе, Кит.

Муж внимательно осмотрел мои ладони на своей груди, изъянов не нашел, но все равно решил узнать:

— В летописи написано, что только истинный король может дотронуться до артефакта. Ты цела? Как ты смогла прикоснуться к нему?

Венец Китрэна интересовал мало, а вот моя сохранность, похоже, беспокоила его намного больше, чем порабощение Леандора. Приятно, конечно, но неправильно. Ведь в этом мире нам жить, растить детей, любить…

— Кит, Кит… — покачала я головой. — Даже бездушный артефакт понял, что мы с тобой одно целое, а моих сестер принял, как родственниц короля.

— Свет мой… — кажется, белокрылый страж собирался сказать что-то еще.

— Совесть есть? — снова проорал аррел.

И мне пришлось прервать мужа. Для это я выбрала железный аргумент:

— Не будет Леандора — не будет и меня!

В синих глазах промелькнуло осознание, и мы взмыли ввысь.

— Чудные крылышки, Свет, — шепнул Китрэн.

Кто бы говорил. Белоснежный цвет крыльев не шел ни в какое сравнение с другими возможными вариантами, поскольку говорил о былом величии гордых арсов. Похоже, муж воспользовался моим эликсиром. Впрочем, как и Лесар. И только герцог не изменил своему мраку.

Как только мы вынырнули из тумана, я на мгновение зажмурилась от сияния и блеска. По всей окружности площадки тесными кольцами в несколько рядов зависли белокрылые арсы.

— Кажется, кто-то похозяйничал в моей лаборатории, — тихо произнесла я.

— В своей, — усмехнулся муж.

Ну ладно Леандор, венец власти, семейный бюджет. Это понятия общие, но вот лаборатория — МОЯ! И я не собиралась ее ни с кем делить, поэтому замечание Кита мне не особенно понравилось.

Но, как оказалось, я ошибалась, дурно о нем думая. Его следующие слова все расставили по местам.

— Граф Мидр лично туда зашел и отдал нам все запасы эликсира, изобретенного моей гениальной супругой на благо всего Леандора, — пояснил Кит, как только мы опустились на площадку.

Мне стало стыдно за свои мысли. Китрэн готов разделить со мной все, а я пожалела ему какую-то лабораторию, которая вообще не моя, а Ораса.

— Я хочу знать все с того момента, как вы покинули замок Мидр! — заявила я супругу вместо невнятных извинений, которые так и вертелись на языке.

— Поверь, Свет мой, я желаю того же, но сейчас есть дела важнее разговоров, — ответил Кит и с нежностью посмотрел на меня.

Не поспоришь. Видеть лорда Ги не хотелось, но я нашла в себе силы обернуться и посмотреть в глаза всем бедам этого мира. Впрочем, дело было не в одном отдельно взятом арсе без чести и совести, а в равнодушии всех остальных, зацикленных на своих личных проблемах. Настало время изменить ситуацию.

С охраны Эриварда уже сняли артефакты, дающие им иллюзию мечты. Они стояли на коленях, занимая добрую половину площадки. Ничего величественного в них не было. Так… стайка воронья и по виду, и по внутреннему содержанию. В отличие от тех благородных стражей, гордо парящих над ними. Каждый белокрылый держал в руках пшекай, направленный на врагов. Двое стражей стояли рядом с лордом Ги, на котором я заметила наручники со странным излучением. Сквозь него не могли проникнуть потоки магии, как направленные на самого Эриварда, так и исходящие от него самого. Блокировка магии? Эта грань мира Леандора мне пока была незнакома.

У самого аппарата, действие которого мне так порывался продемонстрировать маг, о чем-то беседовали сестры с мужьями и… три незадачливых юных стража. Я не удержалась и помахала им рукой, получив три улыбки в ответ. Выжили — это было главным.

Впрочем, не только это.

— Познакомься, муж мой, — почти елейным голоском пропела я, подводя Китрэна к лорду Ги. — Твой, можно сказать, предок. Дедушка. Отец жены последнего истинного короля Леандора, он же главное зло этого мира — циничный, эгоистичный, бессовестный старик, который, к сожалению, давно пережил свой разум. Он опозорил гордое звание исследователя и ученого, потому что любое открытие должно служить на благо всем, а не нарушать гармонию мироздания в угоду личным амбициям!

Все взгляды устремились к нам. Я же не могла остановиться:

— Это он погубил короля, разобрал Стража врат, чтобы впустить темного в наш мир. Это он погубил множество жизней достойных арсов, чтобы продлить свою, абсолютно никчемную. Это он погубил моего отца Вигмария Фрея, когда понял, что тот раскусил его коварные замыслы и собирался остановить его. А сегодня он пытался забрать и наши с Настасьей жизни…

Раздался такой рык, что я вздрогнула от страха. На секунду всю площадку скрыла непроглядная тьма, но она тут же рассеялась, когда прозвучал нежный и ласковый голосок Насти:

— Ори, милый, успокойся, со мной все в порядке, все хорошо, слышишь меня? Я с тобой, ты меня спас, а Света не дала бы меня в обиду, ты ведь знаешь, что ее изобретательность сравнима лишь с изобретательностью самого Фрея…

Было приятно, и я невольно улыбнулась, поймав на себе наполненный гордостью взгляд мужа.

— Жаль я не успел придушить тебя… — прошипел Ги.

— Кому как, — пожала плечами я. — Живой мне нравится быть гораздо больше, чем мертвой. А вы, Эривард, слишком хотели поделиться хоть с кем-то. А знаете почему?

— И почему? — недобро прищурился лорд Ги.

Создавалось ощущение, что у мага есть камень за пазухой. Слишком уж он спокоен, учитывая его трепетное отношение к своей собственной персоне. Значит, не распрощался со своим бессмертием.

И, тем не менее, я решила сказать ему то, что для любого человека очевидно:

— Потому что любое живое, особенно разумное существо тяготит одиночество. Бессмертие без семьи, любви, друзей — это мука. Беда, когда не с кем поделиться своими свершениями, рассказать о победах и взлетах, пожаловаться на невзгоды, просто обнять и посидеть рядом, наслаждаясь теплом. Вы сами себя лишили этого, Эривард. И мне вас искренне жаль, хотя по сути я должна вас ненавидеть, как каждый присутствующий на этой площадке.

— Жа-а-аль? — взревел лорд, переходя от рычащих ноток на такой неэстетический писк.

— Очень, — кивнула я. — Вы прожили так долго, пытаясь ото всех скрывать правду, и не знали, что она все равно однажды восторжествует. А скрывали вы ее по одной простой причине — потому что сами стыдились своих гнусных поступков, но само слово «бессмертие» затмило ваш разум, а потом и начисто отключило его.

— Ложь! Это ложь! — завопил маг.

Я лишь улыбнулась. С ним все понятно, непонятно лишь, что теперь делать, и куда его деть, чтобы бывший архимаг не навредил ни себе, ни другим. И еще три вопроса оставались открытыми. Кайо, Страж врат и… темное существо.

Я слишком хорошо помнила Женькин рассказ о гибели стражей, чтобы допустить мысль о том, что справиться с ним будет просто. Даже воинству белокрылых стражей, вооруженных пшекаями. И это меня тревожило больше всего.

Что Кайо? Без лорда Ги он простой избалованный аристократ со средним уровнем магии. Кроме того, я была уверена, что за него думал и руководил Аэрлеей Таэрт Стев. А с кончиной своего советника король стал слабой фигурой на игровой доске. Его заменит новый — истинный король Леандора. И нет сомнений, что народ примет его — и арсы, и люди.

Стража врат я соберу, ведь теперь не хватало лишь одной части, которая находилась во власти темного существа. Кстати, зачем она ему? Если опираться на рассказ Эриварда, думала темная сущность слабо и нуждалась лишь в магии жителей Леандора. Да, именно в это лорд Ги верил, а вот я сомневалась. Была в этой ситуации какая-то нестыковка.

Сам Эривард не смог собрать артефакт, поэтому разбросал его части по всему Леандору. Отец нашел способ собрать их воедино, но не нашел всех составляющих. А темный… Он ведь тоже живой. Его насильно привели в наш мир, оторвали от таких же как он. Столько лет одиночества! Даже сам Ги, как бы ни старался доказать обратное, страдал от того, что рядом нет соратника. Недаром он вспоминал об отце с грустью. То время, когда они творили вместе, стало для мага лучшим в его жизни. У темного пленника не было даже таких воспоминаний. Его просто удерживали и использовали. А я… Я даже не узнала, чем лорд подавлял волю этого существа, ведь оно выросло и стало могучим. И что если темный сам решил собрать все части, чтобы обрести свободу? Верится с трудом, но определенная логика в подобной гипотезе была.

Меня смущало поведение Эриварда. Он словно ждал чего-то и почти не волновался. Только раздражался, выслушивая мои обвинения. Ни один сумасшедший не признает себя таковым — это не просто факт, а доказанная аксиома жизни.

Я посмотрела на мужа.

— Нужно привезти сюда те части Стража врат, что успели собрать Лесар и Женя. А еще мне понадобятся все записи отца.

Китрэн кивнул.

— Этим уже занимается Орас. Мы предполагали, что ты все это попросишь, как только увидели, насколько шикарная лаборатория спрятана в этих горах, — ответил он. — Что еще тебе потребуется, Свет мой?

— Твоя любовь и вера в меня, — тихо так, чтобы меня слышал только Кит, произнесла я.

— Все это у тебя было и есть с самой первой нашей встречи, — признался он. — Идем, Свет, Агиар обнаружил нечто любопытное, пока мы с Лесаром искали вас.

Белобрысый страж и мой муж — простые вояки. Что с них взять? А вот герцога стоило выслушать. Орфес не просто много знал, но и умел мудро распорядиться этими знаниями.

— Вы хотели мне что-то показать? — спросила я у Настасьиного супруга.

Агиар кивнул, подошел к артефакту лорда Ги сбоку и указал на с виду неприметную деталь. Признаться, меня эта штуковина тоже заинтересовала. Эривард не дал мне возможности осмотреть свой агрегат, поэтому раньше я ее не видела.

— Как вы думаете, леди Слана, для чего служит этот прибор? Никогда не видел ничего похожего.

Не мудрено. Мне тоже не приходилось видеть на Леандоре электронного таймера да еще с выставленным временем. И зафиксированный момент, судя по показаниям прибора, приближался.

— А вот это весьма любопытно, дорогой Орфес, — ответила я.

Позади сдавленно, словно потешаясь над нами, хмыкнул Эривард. Значит, герцог обнаружил тот самый козырь, который архимаг намеревался использовать.

— Обратите внимание на эти цифры, — продолжала вещать я. — Они убывают. И как только все показатели обнулятся… Что-то произойдет.

— Знать бы что… — герцог почесал макушку.

Я бы тоже хотела это знать, но на ум не приходило ничего толкового, поэтому я стала размышлять вслух, не обращая внимания на смешки старого лорда:

— Если машина это преобразователь одной магической энергии в другую, нужную Эриварду, а главной составляющей является кровь жертвы, то обнуленный таймер запускает процесс автоматически. Весь вопрос в том, для чего нужна такая точность?

— Да, это большой вопрос, — ядовито хмыкнул Ги.

— Жертвы? — переспросил Агиар, который и не догадывался о масштабах проблемы.

— Жертвы-жертвы… — кивнула я.

Вот нашел время для вопросов! Герцогу явно не хватало выдержки Китрэна. Муж, в отличие от Агиара, помалкивал. Привык он что ли к моим странностям и тяжелому характеру? Ладно, если выживем — обязательно спрошу.

— Как жертвы? Живой? — не унимался Настасьин муж.

Перехвалила я его. Однозначно. Хотя… С другой стороны, он ведь тоже придворный и привык видеть вокруг блеск двора или в крайнем случае — тишину своих весьма оснащенных лабораторий и кабинетов. Это Кит дитя улиц… не улиц, конечно, а задворков Аэрлеи. Совсем как мы с Женькой когда-то. Герцога можно простить, но вопросы его и вправду забавные.

— Ну а какие еще жертвы-то бывают? — откликнулась я. — Они, когда умирают, уже не жертвы, а жмурики. Тоже на «ж», но разница ощутимая.

— Лорд Ги убивал арсов? — еще один вопрос от Агиара. Хорошо, что Настасья поняла — меня нужно оградить, и разгрузить, и дать каплю времени закончить мысль, поскольку время на таймере тоже заканчивается, а жертвы нет. Вернее, предполагалось, что именно Настя ею станет, и хвала богам всех миров — не срослось.

— Подожди, дорогой, — проворковала она, положив свою крошечную ладонь на мускулистое предплечье мужа. — Света знает больше нас всех, а часы на таймере Ги тикают.

— Тикают!.. — расхохотался Эривард. — Вы все умрете! Вы обречены!

Обречены… Умрете… Таймер… Два погибших стража… Темное существо…

Логическая цепочка проста.

— Время кормления, — ахнула я и посмотрела на Ги.

Смеяться он перестал, но его тощее, желтоватое, словно обтянутое пергаментом, лицо оставалось надменным.

— И что ты сделаешь? — ехидно спросил он. — Против взрослого темного бессильна даже армия первородных, вооруженная пшекаями, не то что кучка стражей с мутировавшей за века бездействия магией.

— А ты что сделаешь? — подойдя почти вплотную к Эриварду, поинтересовалась я. — У существа обед, а спагетти не готовы. Баланьезу не подвезли, так ведь? Или другие секреты имеются?

— С-с-су-у…

Я догадывалась, что хотел мне сказать маг, но перебила, чтобы не травмировал нежную психику других достойных и мужественных арсов.

— Или у тебя для себя секретик имеется? — тихо прошипела я. Да, злость не самое лучшее качество, но я никак не могла с ней справиться. Слишком долго прятала ее, а теперь она ни за что не желала отступать. — Нет у тебя секретика, лорд. Иначе ты бы тут не выражался. Вон как виски взмокли, и смех пропал, а значит, мы в одной упряжке.

Конечно, темное существо и Эривард сейчас меня волновали, но оставалось еще кое-что непонятное, что казалось весьма важным и существенным.

Крылья, наши с сестрами радужные крылья. На время подъема они исчезли, но стоило ногам коснуться площадки, появились вновь. Причем, убрать их не могла даже Женька, а мы с Настасьей тем более. И что характерно — никто из стражей на них не пялился, будто и не видели. Хотя, может тут моветон смотреть на крылья чужих жен — примерно такой же, как на старушке Земле благородным мадамам под юбки заглядывать. Этикет — дело тонкое, иногда геморройное.

В любом случае я не понимала, почему крылья не исчезают, но интуиция подсказывала, что так нужно, и их наличие за нашими спинами играет какую-то весьма важную роль.

Ладно, подождем.

— С вами и не нужен никакой «секретик», — почти выплюнул мне в лицо Ги. — Стражи выстроились, как аппетитные стейки в мясной лавке.

Так я тебе и поверила!

— Если учесть, что магия стражей для существа несъедобна, то… — это я произнесла так тихо, что даже охранники, удерживающие Эриварда, вряд ли меня услышали.

— Ты… хорошая ученица, — процедил он.

— На память не жалуюсь. Сам же рассказал, что использовал магию стражей лишь для устрашения темного.

— Да! Для устрашения! — выпалил маг. — А значит, существо сюда не сунется!

— Для устрашения сытого темного, не так ли? — продолжила я. — Плюс выработанный годами рефлекс, режим питания, доения или сцеживания… Лучше начать говорить, лорд. Только от вас сейчас зависят наши жизни и ваша собственная. Надеюсь, это вам ясно? Вы будете следующей жертвой темного — его последней жертвой или никто. Выбирайте.

Да, я так сказала. Но я надеялась, что выход есть. Что Эривард вот прямо сейчас предложит несколько путей решения проблемы, чтобы сохранить свою жизнь. И нет, я не собиралась становиться палачом. Пусть суд Аэрлеи судит этого предателя.

Я сказала эти страшные слова, чтобы спасти всех, но…

— Я не знаю, как остановить темного… — просипел Ги. — В шкафу склянки с кровью стражей, если разлить ее по периметру площадки, на какие-то минуты это может отпугнуть существо, но потом… потом он придет… за мной?!..

О, разумеется, своя рубашка ближе к телу! За ним придет темный! Как же… Тут кроме него еще Настасья имеется, ее муж Агиар с магией мрака и мы с Женькой и радужными крыльями в придачу.

Ситуация, я вам скажу!

— Свет мой? — подошел ко мне муж.

— Все плохо, Кит… Все так плохо, что и словами не выразить, — вздохнула я. — Готовьтесь к бою. Может быть, последнему.

Истинный король кивнул и крикнул:

— К оружию. Женщин защищать в первую очередь!

Скрыться в башне было бы плохой идеей. Части темного достанут в любом уголке. Много… Много его частей.

Нет, я не использую магию во вред… Не использую…

Но рука сама взметнулась вверх, и из нее вырвался оранжевый поток.

— Говори же, мерзавец! — прорычала я за секунду до того, как моя магия разбилась об поле, которое создавали вокруг Ги антимагические наручники.

Как я про них забыла? Артефакт работал в обе стороны, одновременно защищая нас от магии Эриварда и его от нашей.

— Мне нечего сказать, — просипел он. Маг дрожал и трясся. Его страх был фактически осязаем.

— Гад… — сплюнула я.

Злость во мне бурлила, клокотала и множилась, как густая похлебка в походном котле. Я в жизнях так не злилась ни на кого. Словно все мои самые худшие чувства кто-то извне подпитывал.

Темный?

Не может быть!

Или может?

Радужные крылья как-то мгновенно стали ярче, а потом и вовсе засветились.

Существо пришло. Оно близко. Я не догадывалась — просто знала.

— В шкафу кровь стражей! — крикнула я. — Лейте по периметру! Это задержит монстра, но увы — не остановит!

А дальше… Дальше раздался противный, омерзительный, истошный визг. Такой же мерзкий, как и маг, придумавший его. Это сработал таймер.

— Поздно… — почти прошелестел Эривард и стал неистово вырываться, отталкивая от себя стражей-охранников.

Если сначала таймер завывал с промежутками, то скоро перешел на сплошной визг. Хотелось закрыть уши, чтобы не слышать безумной какофонии.

Хорошо хоть видеть темное существо смогут все белокрылые. Да, я все еще верила в чудо и рассчитывала, что и сейчас Эривард просчитался, как когда-то с моим отцом. Женька рассказывала, что пшекаи могут остановить темного, и останавливали, когда того требовал случай. А здесь собралось сразу несколько десятков стражей, вооруженных ими.

Мы выстоим, потому что не можем иначе. И прятаться я не собираюсь, и сестры…

Я обернулась, чтобы взглянуть девчонкам в глаза, а увидела, как стражи, парящие над площадкой, синхронными взмахами своих мечей вскрыли вены. И алая жидкость, окрасив белые перья, стала капать на серый холодный камень.

Ох…

Да, это продлит нам жизнь, но ведь не спасет. Зачем?..

А радужные крылья горели все ярче.

— Он здесь! — выкрикнула Женька.

— За короля! — гаркнули стражи, поднимая пшекаи. Их сотканные из магии лезвия сверкали и переливались на солнце.

Китрэн распахнул белоснежные крылья, намереваясь взмыть к своему отряду. Женька тоже пыталась справиться со своим радужным великолепием, но никак не могла совладать с ним. Настасья вжалась в мужа, а герцог был бледен и растерян. У него-то по статусу пшекая не было, а без него идти на темного вообще не имело смысла.

И все же…

Что-то не складывалось. Или поступали мы неправильно, или упускали нечто важное, но все должно быть не так! Не так! И прежде всего… Кит!

Под лучами светила сияли не только пшекаи, но и венец! Венец! Он дает силы и приносит удачу! Если нам не поможет этот артефакт и магия истинного короля, то нам не поможет уже ничто.

Кит не должен вступать в бой. Это не его роль, не его предназначение. Его предназначение править и любить — Леандор, арсов… меня! И радужные крылья у нас появились в момент, когда надежда умерла, и каждая прикасалась к венцу. А что если и сейчас…

— Стой! — крикнула я мужу. — Кит, пожалуйста, стой!

— Светка, сейчас не время мужчину останавливать! — крикнула Женька, даже не глядя на меня. Все ее внимание было приковано к краю площадки. И стражи, молчаливыми статуями зависшие в воздухе, смотрели в бездну.

Да, я чувствовала, что там поднимается темное существо. Но было ли оно злом? Несомненно, оно натворило немало бед на Леандоре за прошедшие века. Оно убило нашего отца и, возможно, нас с сестрами, но по своей ли воле? Нет, настоящее зло стояло рядом в наручниках. Стояло и отчаянно трусило.

— Женя, Настя, вы должны прикоснуться к Китрэну. Магия власти должна объединить нас, — сказала я, не собираясь спорить с сестрой.

Если бы меня спросили в тот момент зачем нам поступать именно так, то я бы не ответила. Просто чувствовала. А сестры… Они безропотно подчинились, потому что тоже чувствовали необходимость поступить именно так.

Герцог прожигал меня взглядом, но молчал. Лесар же понимающе улыбнулся с небес.

Пришлось крикнуть Женькиному супругу:

— Пусть все стражи спустятся и встанут за нами.

Белобрысый мне подмигнул и дал сигнал своим воинам. Те действовали четко и слаженно. Ладони сестер легли на белоснежные крылья мужа, а руки Китрэна обвили мою талию. Наверное, мы являли собой странную инсталляцию, но никто даже не посмотрел в нашу сторону. Все следили за обрывом.

И вскоре над краем появились первые прозрачные извивающиеся щупальца.

— Всем приготовиться и ждать моей команды, — предупредил Лесар.

Я чувствовала, как напряжен Китрэн, как ему не терпится вступить в бой, но он лишь крепче обнял меня и еле слышно выдохнул.

Не знаю, разветвлялась ли пропасть или просто соединялась тоннелями с такими же гиблыми местами Леандора, но мне казалось, что темное существо занимало все пространство, продолжая появляться перед нами щупальце за щупальцем.

Все хранили молчание, но не теряли бдительность ни на секунду, наблюдая за каждым движением чудовища.

Его конечности становились все толще. Они соединялись, делились, срастались и вновь разъединялись, усложняя нам задачу. И наконец, первые прозрачные змейки поползли к нам. Существо словно выстреливало их, высаживало десант, целью которого очевидно была разведка боем.

И потерпело поражение.

Едва первые змеи доползли до определенной невидимой черты, как Кит рвано выдохнул, а наши крылья вспыхнули, будто внутри них зажглись тысячи неоновых ламп. Когда сияние спало, у грани мы увидели полоски пепла или сажи — это все, что осталось от разведчиков темного.

Там, в пропасти щупальца снова взметнулись — неистово и гневно. Возможно, существо испытывало боль, а может быть грусть по утерянным собратьям. Вряд ли кому-нибудь из нас суждено об этом узнать доподлинно.

— Тише! — вдруг зашипела Женька. — Прошу вас, даже не дышите. Я, кажется, его слышу…

— Он что, говорит с тобою, перышко? — спросил ее Лесар.

— К-кажется, — неуверенно промямлила сестра.

Женька от меня ничего обычно не скрывала. Рассказала она и о том, какие видения ее посетили в тайной комнате, расположенной под самым куполом главного храма Аэрлеи, про голоса, почти все время вмешивающиеся в ее жизнь, в том числе и личную. Если учесть прозрачность и почти полную невидимость существа, с которым мы столкнулись, многие намеки голосов в голове сестры становились понятными.

Женька прикрыла глаза. Она по-прежнему касалась крыла Кита и была непривычно бледна и сосредоточена. Хотя, где сестра, а где сосредоточенность?

Лично я не слышала ничего. Настя тоже покачала головой. Но больше всех беспокоился Лесар. Он спустился и сейчас стоял за спиной жены. Видимо, и ему голоса портили жизнь.

Что-то мне подсказывало, что никаких видений у Женьки, как и у других жриц, никогда и не было, с ними с самого начала говорило темное существо, рассказывая о себе, о том, что вынуждено питаться магией этого мира. Наверняка, подобная форма общения была для него единственно доступной.

— Леди, что вы слышите? — спросил Китрэн, взглянув на Женьку.

Прозрачные змейки больше не пытались пробиться за невидимую магическую грань, которую каким-то непостижимым образом создавал наш квартет. Возможно, если бы существо решило атаковать всерьез, наша защита пала бы, но у темного имелись иные цели и резоны.

— Жень, ты как себя чувствуешь? — шепотом спросила я. Бледность сестры усилилась. Кожа на ее щеках по цвету не сильно отличалась от снега, укрывающего склоны гор.

— Не понимаю… ничего не понимаю… — прошептала она. — Говори яснее, я не могу связать воедино твои образы! Семь частей, одну из которых несут змейки, а дальше… Дальше… Светка, дальше оранжевые вспышки и тьма. О чем он?

Женька тряхнула головой, словно сбросила оцепенение, и вопросительно уставилась на меня.

— О чем… о чем… — пробухтела я. — Можно подумать, это мне приглючились все эти образы. Впрочем, с семью частями все ясно — существо хочет, чтобы мы собрали Стража врат и готово отдать свою часть. Оранжевые вспышки — это магия артефакторов, поскольку собирать придется мне и, возможно, Орасу. Продолжай смотреть и слушать, Женька. Должно быть что-то еще.

— Женечка, ну постарайся… — пискнула Настасья, поддерживая нашу ведунью.

— Прошу вас не отвлекать леди Инни разговорами, — произнес Китрэн. — К тебе это тоже относится, Свет мой.

Вот же… король выискался! Однако, я тоже хотела знать тайные желания и мотивы поступков темного. Существо пока не нападало, оно нуждалось в нас, и только поэтому мы все еще были живы. Но ведь приоритеты могли измениться в любую секунду.

Любой на этой площадке, даже лорд Ги, сейчас надеялся на Женьку, ее способность расшифровать послание существа, понять и озвучить его требования. А может быть, просьбу? Или мольбу?

— Тоска… Я чувствую его тоску, — выдохнула сестра.

Я видела, как непросто дается ей контакт. Несмотря на то, что могла видеть Женькино лицо лишь с единственного бокового ракурса, заметила и покраснение кожи, и лихорадочный блеск глаз, и бисеринку пота, скатившуюся по виску.

— Он хочет домой! — выпалила я.

О чем-то подобном я уже давно догадалась, но следовало заключить сделку и подстраховаться. Слишком уж мало магии осталось на Леандоре, а времени на ее возрождение потребуется очень много.

— Женька, домой он может вернуться только если открыть врата. Значит, он в этом заинтересован. Что он хочет за свою часть артефакта? — спросила я.

Все верно, ему — дом, нам — защита и артефакт перворожденных.

— Гарантий хотелось бы тоже, — заметил Кит. — Открывать врата опасно.

Муж, конечно, перестраховывается, поскольку еще опаснее оставлять в нашем мире существо, способное лишить Леандор оставшейся магии. А потом совершенно неизвестно до чего дойдет темный от голода. Кровь же ему нравится. Вдруг не только из-за магии?

Женька продолжала слушать, но больше не произнесла ни слова, а пауза затягивалась.

— Ну же, сестренка… не молчи… — прошептала я.

И словно в ответ на мои слова Женька заговорила:

— Он отдаст нам последнюю часть артефакта, потому что хочет домой, но…

— Но?.. — напрягся герцог.

— Он слишком голоден, чтобы контролировать себя, а время питаться пришло. Темный просит жертву. Последнюю.

Женька остановилась и выдохнула.

— Какие проблемы? — усмехнулся Лесар. — Предлагаю скормить ему лорда Ги. Ни один из миров от этого не пострадает!

— Что-о-о-о-о?! — взвыл Эривард, но на него никто не обратил внимания. Даже не обернулись, не посмотрели в его сторону. Да и проблемы появились важнее.

— Стыдитесь, Лесар, — покачала головой Настасья. — Этот пожилой во всех смыслах арс в некотором роде ваш дальний родственник.

— Преступника должен судить народ, — нахмурилась я.

Леандор, конечно, патриархальный мир, поэтому приходилось надеяться на логику и последовательность Китрэна. В конце концов, он больше всех пострадал от руки Ги.

— Пожалуй, соглашусь со своей женой, — нисколько не подвел мои ожидания Кит.

«Подкаблучник!» — читалось во взгляде герцога. Кто бы говорил! Сам Агиар за всю историю нашего знакомства ни разу не смог отказать своей супруге.

— Спасибо, — кивнула Киту. — Я считаю, что лорда Ги нужно судить и вынести суровый приговор за все его преступления!

— Да! — согласилась со мной Настасья. — А еще неплохо было бы разобраться с Советом магов. Что-то мне подсказывает, именно под дудку Эриварда плясали эти реликвии Леандора. Пора заменить их на сильных, прогрессивных и молодых магов.

Герцог оттаял и тепло улыбнулся жене. Что и требовалось доказать.

Наши обсуждения нисколько не тронули и не переубедили Лесара.

— Ладно, пусть живет, раз вы такие сердобольные леди, — насмешливо произнес он. — Тогда перед нами встает новый вопрос — кого мы убьем, чтобы накормить тварь из другого мира?

Эх… Вариантов из присутствующих всего три — два глубоко беременны, третий — условно. И потом, третий вариант отчаянно жаждет жить. И что остается? Опять Эривард? Но тогда зло погибнет, и возмездие его не настигнет. Как-то это не слишком справедливо, учитывая, сколько всего причинил лорд Ги простым арсам.

Дилемму снова разрешила Женька.

— Жизнь нужна лишь для получения эликсира, продляющего жизнь. Сейчас же достаточно дать кровь с толикой магии, — произнесла сестра.

— Я готова принести такую жертву, — сказала я, стараясь не смотреть на прожигающий взгляд мужа.

А кто если не я? Стражи не подходят для подобной миссии.

Оказалось, есть еще одна жертва. Примерно равная мне по степени отчаянности.

— И я готова, — кивнула Настя.

— Таси… — выдохнул герцог.

— Ори, не спорь! — один взгляд супруги, и грозный Агиар смирился, приняв ее точку зрения.

— Ну что ж, — поморщился Кит. — Осталось узнать сколько крови требуется темному для того, чтобы приглушить голод. Кормить его досыта никто не собирается!

— Две кружки, — ответила Женька. — Но артефакт нужно собрать сегодня. Иначе потребуется еще один прием пищи.

— Мы дадим ему то, что он просит, — произнес Кит. — Благородные леди согласны поделиться с ним совершенно добровольно.

— А я соберу Стража врат, чтобы отправить существо назад, хотя для этого потребуются все части. Одна, насколько я помню, находится в главном храме Аэрлеи.

Я посмотрела на Лесара.

— Матушка предупреждена и передаст реликвию арсов Орасу. Кроме того, они с отцом помогут графу доставить недостающие части в замок лорда Ги…

И пока Лесар рассказывал о договоренностях, почти все забыли об Эриварде. Он же больше не возмущался, а воспользовался замешательством охраны и перешел к активным действиям. Конечно, применить магию ему мешали ограничители, но кое-что маг мог сделать и сам.

— Гнилая кровь! — завопил он и бросился прямо на меня. — Производная от гнилой крови! Я перед тобой наизнанку вывернулся, а ты… Ты предала меня, подлая тварь! Ты… Ты станешь жертвой!!! И никто не сможет лишить меня бессмертия, потому что никто, кроме тебя, не соберет Стража врат!

Его маневр был ясен. Он хотел толкнуть меня так, чтобы я по инерции отлетела к его прибору, и наручники сомкнулись на моих запястьях. Когда машина заработает, уже никто не сможет остановить процесс создания эликсира.

На счет того, что собрать артефакт первородных смогла бы лишь я, можно поспорить. Технологию мы разработали, части нашли, и Орас с помощью герцога вполне справился бы. Вот только я этого не увидела бы.

А увидеть хотелось. Поэтому я и отпрыгнула в сторону.

Китрэн не подвел. Реакция стража-отшельника поразила не только меня, но и самых опытных воинов Леандора.

На том месте, где мгновение назад находилась я, вырос кулак Кита, на который со всего размаха и налетел лорд Ги. Его отшвырнуло к собственному изобретению, но в ловушку он все же не угодил. Эривард растянулся на холодном камне площадки и с отвращением сплюнул кровь.

— Ничто так не сохраняет зубы, как хорошее воспитание и вежливость, — назидательно сказала ему Настасья.

Стражи откровенно заржали. Я бы тоже посмеялась, если бы не заметила одну вещь. Очевидно, от сильного удара магические ограничители раскрылись и упали с тощих рук лорда, и теперь маг собирался использовать свою магию против сестры.

— Ора-а-ас! — завизжала я, поскольку именно герцог находился к тирану ближе всех.

Именно он и довершил дело, просто пнув бывшего архимага Аэрлеи. С мерзким звуком «чавк» адская конструкция приняла свою последнюю жертву и заработала. Вокруг образовалось поле, через которое уже никто не смог бы проникнуть. По иронии судьбы это поле имело точно такую же структуру и расцветку, как наши крылья.

— Нет! Не-е-е-ет! — вопил Эривард, но ему уже никто не мог помочь.

Я это знала, потому что чувствовала, остальные, глядя на мое бездействие, тоже догадались об исходе.

Темная, липкая, густая, почти черная кровь хлынула по желобам, сливаясь в единый поток и устремляясь к центру механизма. Маг завывал, молил и истошно орал, испытывая неподдельный, животный страх перед тем, чего боялся всю жизнь, с чем боролся, что ненавидел и отодвигал. Его страшила собственная смерть.

Я не желала ему такого конца. Никому не желала. Мне хотелось, чтобы он раскаялся, но вышло иначе.

— Возможно, это к лучшему, — тихо прошептал подошедший муж. — Кривая случайностей — тоже вид магии, только более древний, чем магия стихий или власти, и более справедливый в некоторых случаях.

Я промолчала, поскольку была согласна с Китом.

Как только последние капли крови Эриварда попали в сосуд, а его тело безжизненно обвисло в путах, поле исчезло. А вместе с полем пропали и наши радужные крылья. Вернее, они не пропали, а просто стали частью нас, нашей магией. Я знала, что теперь смогу управлять ими — являть и убирать по собственному желанию, хотя летать мне еще предстоит научиться. Но разве это проблема, когда в моем распоряжении собственный синеглазый белокрылый страж?

Над площадкой недовольно зашевелились щупальца. Темный требовал обед.

— Я уничтожу эту машину, — произнес Агиар.

— Уверен, что здесь все не против поучаствовать в разборе артефакта, — заверил герцога Лесар.

— Ну что ж, а мое дело — накормить темного, — вздохнул Китрэн, принимая из рук Орфеса сосуд с кровью Эриварда.

— Вот чем кончаются игры в бессмертие, — произнесла Женька. — Ну-с, девочки, когда мы будем собирать Стража врат? Страсть, как посмотреть хочется! Да и от голосов в голове хочется избавиться не меньше!

Мы с сочувствием посмотрели на Женьку. Голоса — это нарушение личного пространства, вмешательство в личную жизнь и постоянное напряжение. И ладно если они станут просто рассказывать о себе, а вдруг они примутся в самый ответственный момент давать советы Лесару? Тут, знаете, не всякое либидо выдержит. Даже самое устойчивое.

Что касается сборки Стража, то можно было бы приступить и немедленно, но хотелось дождаться всех деталей.

Пока сестры заинтересованно обсуждали со стражами разборку артефакта, а воины снимали и оборачивали тканью тело лорда Ги, я наблюдала за мужем, который на вытянутых руках нес сосуд с кровью маньяка темному существу. Наблюдала, гордилась и… сама себе завидовала.

Никогда еще ни один мужчина не заставлял мое сердце биться быстрее. Конечно, в моей прошлой жизни были симпатии и даже некоторые отношения, но это и близко не походило на то, что я чувствовала сейчас. Все равно, что тихий лесной ручеек сравнить с бурной полноводной горной рекой.

Толстое щупальце темного дернулось в сторону Кита, и я тут же сорвалась с места и побежала к нему.

— Свет… — простонал он.

Ну-ну, никто не обещал тебе легкой жизни, дорогой. Обещали лишь по возможности спокойную, иногда счастливую — и то не факт. Так что привыкай. Мы, Фреи, спонтанные и непредсказуемые во всех временах. Вигмарий не переставал это доказывать. А чем мы хуже?

— Я с тобой, — выдохнула, улыбнувшись мужу.

Он, кажется, снова застонал, но спорить не стал. Видимо, осознал, что бесполезно. Так мы и шагали до самого края, чтобы поставить сосуд и отойти на пару метров.

Только когда руки Кита освободились, арс тут же притянул меня к себе, обняв крепко-крепко.

— Свет… Свет… — повторял он, будто последние шаги стали для него пыткой от мысли потерять меня.

Наивный. Если уж я нашлась, то меня захочешь — не потеряешь.

— Я с тобой, — повторила я. И это была не констатация факта пространственного расположения, а подтверждение духовного единства и… любви. Да-да, именно любви, ибо жизни без своего короля я не представляла.

Сначала на площадке появился каменный осколок. От него так фонило магией, что не возникало сомнений — это и есть часть древнего артефакта. Только потом сосуд растворился в прозрачном теле темного существа, которое на пару мгновений озарилось уже знакомым радужным сиянием, после чего щупальца застыли. Больше ни единым движением монстр не выдавал в себе жизни.

— Он там не умер? — шепотом спросила я, подбирая часть Стража с серых каменных плит… — Вряд ли кровь Эриварда ядовита, но однозначно токсична даже для чудовищ.

— Свет… — улыбнулся Китрэн. — Никак не привыкну к тому, что вы с сестрами разительно отличаетесь от всех женщин Леандора. Разумеется, в лучшую сторону.

— Нисколько не отличаемся, — тут же заявила я и пообещала, многозначительно подмигнув: — Я докажу тебе. Ночью.

Супруг не ответил, но легкий румянец окрасил его щеки и высокие красиво очерченные скулы. Все же трепетные мужчины арсы, несмотря на все их мужество.

— Он не умер, — развеяла мои опасения Женька. — Дрыхнет. Сон у него послеобеденный, даже голоса в голове стихли. Самое время артефакт собирать. Где там Орас запропастился?

Ее вопрос был риторическим и ответа не подразумевал, но он последовал. Правда, совсем не такой, как мы ожидали.

— Вас на минуту одних оставить нельзя! Одна кучка будет лежать на широченной дороге, и каждая из вас в нее вляпается! — орал с небес… Лошариус. — И кто вас учил без меня мир спасать, а? Я уже не при делах? Не герой? Только из-за вас я не получу награду и питомник с самками в вечное пользование…

И столько обиды и упрека было в словах птица, что умиленно улыбнулись не только мы с сестрами, но и все стражи, работающие на площадке.

Но аррела наши улыбки не остановили:

— Пока я, не покладая перьев своих, не жалеючи крыльев, указываю путь светлой жрице, вы так недальновидно поступаете! А как же брат ваш меньший по размерам, но не по значению? Как же я? Я вас спрашиваю! — орал он.

Только сейчас я заметила, как на площадку спускаются родители Лесара и Орас. Наш отец в этом мире раскрыл объятья, и мы с Женькой бросились к нему. И только Настасья замешкалась, ведь по сути, Орас не был ее родственником по крови. Однако сердце графа давно было открыто для всех дочерей Вигмария Фрея.

Он улыбнулся и кивнул Настасье, а шагнула навстречу. Да, семьи много не бывает. А девочкам любовь нужна во всех ее проявлениях, и отеческая — не исключение.

— Живы… — прошептал Орас, и его глаза подозрительно влажно блеснули. Он тут же отвернулся, чтобы не показывать нам свою слабость, а мы… мы сделали вид, что ничего не заметили.

— А как же птичка? Птичку забыли? Забыли птичку! — вопил Лошик, летая над нами.

— Достойная птица обязательно получит достойную награду, — пообещал Китрэн. — Слово короля.

— О! Слово истинного короля и все мне одному! — обрадовался Лошариус и тут же спикировал на каменную площадку. Его поклон должен был произвести впечатление, но вызвал очередную волну улыбок, хотя это нисколько не смутило птица. Аррел, вообще, смущался только когда считал это выгодным. — О, Ваше Величество, служу Отечеству! Разрешите список наград составить собственнокрыльно?

И бросил хитрый взгляд на моего супруга. Ха, а Кит растерялся.

— Составляй, — пожал плечами он.

— Лош! В пределах разумного! — предупредила его Настасья. — Я проверю!

Птиц собирался возразить, но осекся, ибо герцог пообещал ему тоже.

— А я перепроверю, — произнес Агиар, и на этом инцидент себя исчерпал.

— Ладно вам, — усмехнулся Лесар и шагнул навстречу родителям. — Заслуга смелой и гордой птицы неоспорима. Без помощи уважаемого Лошариуса мы бы ни за что не отыскали трех юных стражей у башни первородных, не нашли наших жен, и еще неизвестно, какая участь ждала бы Леандор. Благодарю тебя от всего корпуса стражей! И отдельная благодарность за то, что указал путь моим родителям.

Лесар произнес свои слова и низко поклонился растерянному Лошу, а растерянный аррел, я вам скажу, картина непривычная и доселе мною невиданная. А когда за Лесаром ему поклонились все стражи, а потом и верховная жрица, птиц едва не расплакался.

— Ничего, выживет, — с полувзгляда поняла меня Настасья. — Через минуту привыкнет, еще и наглеть начнет.

Орас тихо посмеивался. Он нехотя опустил руки, чтобы мы могли подойти к Хорилайн и ее супругу.

— Я, а до меня еще несколько жриц, хранили этот артефакт, — произнесла верховная жрица, протягивая мне резную шкатулку. — Теперь пришло время передать его вам, леди Слана, чтобы сила Адана Первородного, как и прежде, защищала Леандор от всех бед.

Хорилайн по-матерински улыбнулась, и я приняла шкатулку. Тяжелая. Конечно, все знали, что там, а Орас уже едва не подпрыгивал от нетерпения. Я понимала, насколько ему не терпелось осмотреть лабораторию Эриварда. Я и сама бы не отказалась, поскольку так ничего толком и не видела.

— Вся Аэрлея желает вам успеха, — напутствовала нас жрица.

Я же посмотрела на Китрэна.

— Справитесь тут без нас? — зачем-то спросила его.

— Главное сейчас, чтобы вы с Орасом справились, Свет мой, — тихо шепнул он.

Собрать артефакт по готовой схеме любой дурак сможет. Особенно, если он обладает навыками, терпением и нужным цветом магии. Прежде чем приступить к работе, мы с отцом немного осмотрелись.

— Да-а-а, — восхищенно выдохнула я. — Неплохо устроился узурпатор! Эту бы мощь да в мирное русло, сколько можно было бы судеб спасти.

— Это не он устроился, — улыбнулся мне Орас, выкладывая на подготовленный стол части Стража врат.

Каждый фрагмент он благоговейно брал двумя руками и перекладывал так осторожно, словно они были не из камня, а из хрупкого тончайшего стекла.

— Как это? — удивилась я, еще раз обведя взглядом огромное помещение мастерской.

— А так, — пожал плечами граф. — Здесь, Слана, перед вратами миров собрана вся мудрость арсов. Ее собирали еще наши прародители и нам завещали. Каждое поколение что-то привносило, дополняло…

— А Ги присвоил и пользовался, — хмуро закончила я отцовскую мысль.

Он чмокнул меня в затылок.

— Светлое ты создание, моя Слана, — сказал Орас. — Каждым поступком, словом и действием свое имя оправдываешь. Все так и не так одновременно. Лорд Ги ничего бы не присвоил, если бы ему не позволили этого. Равнодушие и гордыня — вот причина всего произошедшего, а Эривард просто оружие в руках закономерности. Мироздание щедро одаривает детей своих, но и жестоко карает, когда те забывают о его законах.

Все так. Я была полностью согласна с графом. Однако, кое-что в его словах заставило меня насторожиться.

— Перед вратами миров? — переспросила я.

— Перед ними, — рассмеялся Орас. — Ты собирай-собирай, не отвлекайся. Вон там, посмотри, плетение неровное. С этим артефактом должно быть все идеально.

Я про себя выругалась и стала исправлять указанные недочеты, но при этом внимательно ловила каждое слово отца.

— Ты же, Слана, не ожидала, что врата миров — это такая дверь? — спросил граф. — То есть, это, конечно, дверь, но совсем иного плана. Скорее, портал, а вовсе не арка, увитая плетущимися цветами.

Я задумалась. Вообще-то, именно в виде арки, украшенной цветущими розами и незабудками, мне и представлялся проход в другие миры. Внутри возникает сияние, а потом появляется лестница в облаках, уходящая в небесную высь. И обязательно радуга, и голуби белые с лавровыми ветвями в клювах. Но тут, наверное, земной стереотип сработал.

— И как этот портал выглядит? — поинтересовалась я.

— Как портал, — пожал плечами Орас. — Я-то сам его изображение только в древней книге видел, и то довольно схематичное. Открывается окно прямо в камне, напротив башни вечности. В ней мы сейчас с тобой и находимся.

— А Страж врат где находился?

— Хороший вопрос, Слана, — загадочно улыбнулся отец. — Никто из ныне живущих не знает его истинного места.

— Вот тебе и раз, — удивилась я. Мне осталось присоединить последнюю часть артефакта. — И что мы будем делать?

— Ничего, — ответил Орас. — Все реликвии древности сами знают свое место, поэтому Страж его займет сам, как только заработает снова.

Ох уж эти маги! Ох уж эта магия! Одни странности, неприятности и никакой личной жизни.

Хотя, нет. Магия — это иногда очень красиво и торжественно.

Когда последний кусочек встал на место, а связи снова стали целыми, артефакт вздрогнул и… «ожил». Только что передо мной лежал пласт камня, чем-то напоминающий слегка обработанный песчаник, и вдруг на нем проступили руны, письмена на незнакомых мне языках, орнамент, который наверняка что-то значил, а потом он вспыхнул и засиял. Да-да, тем самым, уже до боли родным и знакомым радужным сиянием, озаряя все вокруг.

Страж врат поднялся над столом и поплыл к выходу. Мы с Орасом последовали за ним.

Над площадкой артефакт завис и вдруг увеличился в размерах. Если бы это произошло в лаборатории, то не было бы больше у арсов мудрости предков, и нас с отцом не было бы — смело бы, так сказать, под натиском. Страж врат взмыл вверх, а потом занял свое место на конце шпиля, венчающего куполообразную крышу башни. Его лучи касались каменных стен, и они преображались — появлялись резные барельефы, лепнина, позолота, изящные колонны… Даже под ногами у нас был уже вовсе не серый камень, а нечто напоминающее мрамор высшей пробы.

— Вау… — выдохнула Женька и… распахнула крылья.

Я удивилась, Настасья тоже. Мы последовали примеру сестры и тоже материализовали наши крылья. Они больше не были радужными. Они были белыми-белыми, такими, что аж сияли белизной, и только если вглядываться, появлялся легкий радужный перелив.

— Ну что ж, — улыбнулся отец. — Белокрылых стало на три арсы больше.

— Чудес больше не будет? — спросила Настя.

— Будет, — ответил граф. — Вот прямо сейчас. Смотрите.

И мы увидели, как лучи Стража сфокусировались на гладкой стене отвесной скалы, расположенной прямо напротив площадки. Светлое пятно закрутилось, с каждым мгновением все больше напоминая спираль, и вспыхнуло, явив нам пульсирующее энергетическое окно.

— К оружию! — скомандовал Лесар, и стражи мгновенно выхватили пшекаи, приведя их в боевую готовность.

Но ничего этого не потребовалось.

Темное существо, качаясь на радужных лучах, поднялось в воздух, завертелось, становясь все меньше и меньше, а потом проход просто всосал в себя компактный сверток. Портал закрылся, и все с облегчением выдохнули.

— С Фреями свяжешься, раньше срока постареешь, — всхлипнул Лош. Птиц сидел на камне нахохленный и непривычно дрожащий, как обычный городской голубь после дождя, только гораздо массивнее. — А мне еще не одно поколение аррелов воспитывать! Все перья вон поседели!

И он продемонстрировал абсолютно идеальное черное оперение.

— Иди ко мне, страдалец, — сжалилась Настасья и подняла птица, прогнувшись под его тяжестью. — Прилетим домой, нарежу тебе ветчины сколько захочешь…

Она еще шептала успокаивающее, но я уже смотрела на жрицу и склонившегося к ней лорда Рациса-старшего.

— Не думала, что доведется подобное своими глазами узреть, — выдохнула Хорилайн. — Я вся дрожу от волнения и торжественности момента, а нам еще в Аэрлею возвращаться. И чем скорее, тем лучше.

— Зачем? — удивилась я.

— Как зачем? — в ответ тоже удивилась верховная жрица. — Аэрлея не может так долго без короля, а мне предстоит вести коронацию.

— А Кайо? — изумилась Настасья.

— Ах, да, вы же пропустили, — кивнула мать Лесара, послав нам с сестрами нежную улыбку. — Кайо пришлось отречься от короны. В этом его смог убедить брат. Благодаря герцогу все прошло мирно и тихо. Китрэн же объединил всех стражей. И мне, как матери, очень лестно и приятно, что именно мой сын стал его первым помощником и правой рукой. Да, народ Аэрлеи признал истинного короля, но коронацию не стоит откладывать, тем более, в храме к ней вовсю идут приготовления.

— Надо, так надо, — пожала плечами Женька.

Мне же ужасно не хотелось уезжать из этого поистине волшебного места. С тех пор, как исчез лорд Ги, а Страж врат снова засиял над Леандором, здесь стало светло и тепло. Кроме того, меня манила лаборатория, которую хотелось рассмотреть обстоятельно и подробно.

— Никуда она от тебя не денется, — успокоил Орас, поймав мой тоскливый взгляд.

— А я построю путь от дворца до башни вечности, — пообещал мне герцог.

— А сейчас действительно важна коронация, — дополнил их слова Лесар.

И только Кит покрепче обнял меня, давая понять, что для него мои желания куда важнее, чем какая-то там корона. Пришлось вглядываться в синие глаза и заверять, что прогулка до Аэрлеи мне сейчас просто необходима, вот только летать я пока не умею, даже став полноценной крылатой арсой.

Нашу неспособность к полетам учли, поэтому в столицу нас с Настасьей несли аж восемь низших арсов, у которых амулеты отобрали, а наказания пока не придумали — заставили нести целую беседку на носилках, в которой на мягких подушках удобно расположились мы с сестрой. Конечно, мужья за ними присматривали и иногда спрашивали, все ли у нас в порядке.

Разумеется, дорога назад показалась гораздо короче. Вскоре показались огни Аэрлеи и сверкающий купол главного храма.

Уже на подлете Настасья вдруг склонилась ко мне и прошептала:

— Я ее увидела, Свет!

— Кого? — удивилась я.

— Искру твоего ребенка. Она мощная и ровная, а сияет так, что даже сейчас можно с уверенностью сказать — ты носишь наследника, — пояснила сестра.

Я улыбнулась. Корона короной, но у меня для Кита был подарок гораздо лучше чем тот, что преподнесла ему судьба.

— Спасибо, — поблагодарила я и чуть сжала ладонь сестры.

Храм Аэрлеи преобразился. Его весь от пола до самого купола украсили гирляндами цветов. Кругом летали магические фонарики, разгоняя вечный полумрак этого места, и, казалось, даже огромная статуя Адана Первородного улыбается своим детям.

А арсов пришло так много, что яблоку негде было упасть. Собралась вся столица. Не удивлюсь, что и из других частей страны подтянулись путники.

Хорилайн провела нас со служебного входа. Им пользовались лишь жрицы и королевские персоны. Хотя, учитывая реалии последних дней, именно такими персонами мы и были.

Построив нас в тайном проходе, верховная жрица давала последние указания:

— Как только я закончу речь и представлю истинного короля, вы все выходите на площадку перед ликом Адана Первородного. Это ясно? Не перепутаете?

— Да, — отвечали мы.

— Сынок, Лесик, я на тебя надеюсь и уповаю, милый… — пробормотала Хорилайн и выпорхнула к арсам прекрасной бабочкой, облаченной в лиловую мантию — парадный наряд жриц.

— Народ Леандора, люди и арсы, — начала она свою речь хорошо поставленным, усиленным магией голосом. — Впервые за много веков у нас нет больше поводов для войн, ссор и обид. Отныне и навсегда мы станем поддерживать добрососедские отношения, ценить каждого члена нашего общества. Почти утерянная магия возродится вновь. И пусть не в нас, но наши дети и внуки восстановят былую мощь и славу. И помните, что только от нас самих зависит то, как мы будем жить, творить, любить. Только наши лучшие качества помогут миру ожить и расцвести. Тиран мертв, его убило собственное изобретение. Так было угодно мирозданию. Когда-то наши предки нарушили тонкую грань гармонии, допустили появление эгоистичного и злобного лорда, но, хвала богам, в наше время нашлись благородные арсы, которые раскрыли древний заговор и спасли для нас любимый Леандор. Встречайте их, запомните и расскажите всем!

— Пора, — напомнил Лесар.

Я усмехнулась. Мне все происходящее казалось излишне пафосным и весьма напоминало одно из телевизионных шоу. Но если так нужно и принято, я спорить точно не стану.

В огромном зале рукоплескали, хлопали крыльями, гомонили, свистели. Народ радовался, все надеялись на лучшее. Герцог, Лесар и сестры уже ушли, а я обернулась к мужу.

— Идем, это твой день, мой проклятый страж, — улыбнулась Китрэну.

— Знаешь, я думал, что сделать мир вокруг справедливым, а населяющих его арсов и людей счастливыми — это мое предназначение и главная цель. Хотя, какая там цель… Мечта… Призрачная и недостижимая, — вздохнул супруг.

— Почему же призрачная? — хмыкнула я. — Очень даже реальная сбывшаяся мечта, пойдем. Все тебя ждут, Кит.

— Подожди, мой Свет. Подожди…

— Тебя я готова ждать хоть целую вечность… — я развернулась и утонула в синеве родных глаз.

А он вдруг смутился и тихо произнес:

— Я буду плохим королем. И вообще этого не достоин.

— Что-о-о-о? Кто недостоин? Ты-ы-ы? — вытаращилась на него я. — С чего ты так решил, Кит?

— У меня несколько изменилась цель, — нахмурился муж.

— Ты больше не хочешь счастья для всех арсов и процветания мира?

— Хочу, но это не главное для меня, понимаешь?

— Нет, не понимаю, — честно призналась я. — Ты истинный король, ты не можешь идти против собственной магии, ты априори не сможешь навредить Леандору. Что для тебя главнее, чем родной мир, Кит?

— Ты, — просто ответил муж. — Для меня ты и твое счастье важнее всего во всех мирах. Я люблю тебя, Свет, и ради тебя откажусь от чего угодно.

Я выдохнула. Боги, да я такого нафантазировала, а он…

— Китрэн… — выдохнула и, встав на носочки, дотянулась до его губ, чтобы подарить самый сладкий, но непростительно короткий поцелуй. — Я люблю тебя, муж мой, мой король, мой проклятый страж. Кем бы ты ни был, я все равно тебя люблю, слышишь? И буду рядом. Вот только в этом мире жить тебе, мне и нашим детям, а сделать его лучше и чище сможешь только ты — истинный король Аэрлеи. И что мы с этим будем делать?

— Точно любишь? — прищурился Кит.

— Всей душой, — заверила я.

— Тогда придется стать королем.

— Придется, — быстро кивнула я, пока он себе еще что-нибудь не надумал.

— А кстати, Свет мой, что ты говорила о детях? — спросил Китрэн, пока я тянула его за руку в зал.

Отвечать не стала, только загадочно улыбнулась. Однако он все понял, потому что истинный король Аэрлеи такие вещи чувствует… всем сердцем, душой и магией власти, данной ему самой Вселенной.

Король был объявлен. Все роды арсов присягнули ему на верность, и первым склонил голову Кайо Агиар. Что ж, без гадкого влияния Ги он больше не казался мне злым и омерзительным, а муж и герцог смогут еще взрастить в нем лучшие качества. С советом придется сложнее, ибо пожилые люди держатся за свои убеждения. Даже если они в корне ошибочные.

Праздник был в самом разгаре, когда купол вдруг раскрылся, а светило Леандора залило храм своим ласковым светом. Народ возликовал, вознося хвалу Адану Первородному.

— Небеса зовут вас, — подмигнула нам Хорилайн.

Мы переглянулись и…

К облакам взмыли три прекрасные пары. Пять арсов сверкали белоснежным оперением, и только один выбивался, уносимый в небо стихией мрака. Пусть наш первый с Настасьей полет был неуклюжим и недолгим, но все равно он запомнился, как самый чудесный, прекрасный и волшебный эпизод в жизни.

Хотя… Наши жизни на Леандоре только начинались. Кто знает, сколько счастливых моментов отпущено на нашу долю?

Кто? Конечно же Адан Первородный и немножечко наши мужья.

За двадцать счастливых лет Аэрлея изменилась, даже климат стал мягче, ласковее. Кругом цвели сады, наполняя воздух благоуханьем. Даже на уступах скал трудолюбивые жители разбили яркие клумбы и бережно ухаживали за хрупкими цветами. Впрочем, с помощью магии это было несложно.

Да-а-а, двадцать лет муж правил Леандором. Правил мудро и справедливо. Процветала не только Аэрлея, но и королевства людей, с которыми все арсы без исключения сотрудничали с удовольствием, как с равными.

Совет магов не разогнали, но поскольку возглавлял его теперь ни кто иной, как герцог Агиар, слишком недовольные отсеялись сами, остальным же пришлось смириться с новыми правилами. Впрочем, выглядело это вполне искренним. Любимую академию Орфес тоже не бросил, хотя Настасья иногда жаловалась, что муж слишком устает, пытаясь везде успеть.

Сама же сестра открыла в столице перинатальную клинику, которая пользовалась огромным спросом. За все это время не родилось ни одного неодаренного арса. На Настю смотрели как на богиню, сошедшую с небес, а когда она распахивала свои белоснежные крылья, так и вовсе благоговейно вздыхали.

Лесар стал главнокомандующим. Женька тоже сделала неплохую карьеру военного, но в последнее время все чаще бывала в храме. Ей ведь предстояло занять должность верховной жрицы после того, как Хорилайн отойдет от дел.

Я же заняла должность главного артефактора и по праву расположилась в башне вечности. Орфес и несколько других одаренных арсов помогали мне разбираться с изобретениями прошлого и создавать новые, еще более необходимые жителям Леандора.

Отец в последнее время появлялся в башне нечасто. Граф предпочитал проводить свое время, наставляя и обучая подрастающее поколение. Что и говорить, семья Фреев-Мидров-Агиаров-Рацисов-Стевов разрослась не на шутку. У Настасьи — четверо детей, у Женьки — трое. Только у нас с Китом после первенца долго ничего не получалось, но два года назад Адан Первородный благословил — на свет появилась наша младшая дочь Ая.

Я вышла на площадку и вдохнула морозный воздух. Вечерело. Там, в столице уже наступила весна, а здесь в горах, несмотря на сияние Стража врат, все еще лежал снег.

Определенно, пора домой, к мужу, ведь сегодня особенный день — день коронации, день нашего с Настасьей первого полета. Конечно, его не праздновали на государственном уровне, но мы вшестером обязательно куда-то выбирались, чтобы пропустить по кружечке-другой доброго эля и вспомнить былые времена в тихом семейном кругу.

Магический путь слегка отсвечивал. Герцог, как и обещал, создал его в самые кратчайшие сроки. И, чтобы не терять время, я воспользовалась им. Дворец встретил меня тишиной. Приветственно сверкала защита первородных. Магия восстановилась сама, замкнув контур, как только в этих стенах поселился истинный король.

Муж отыскался в кабинете. Я решительно перевернула документ, который он изучал. Синие глаза сурово блеснули и тут же оттаяли.

— Мой Свет, — улыбнулся он. — Я снова заработался?

— Не больше меня, — вернула ему улыбку. — Ты ведь помнишь, какой сегодня день?

Китрэн поднялся, сгреб меня в охапку и поцеловал так, как умел только он, обволакивая любовью и нежностью, укутывая в них, словно в кокон.

— Помню, моя птичка, — прошептал он. — Самый лучший день.

Сразу захотелось остаться дома, но… традиции на то и традиции, что нарушать их нельзя, и вскоре, держась за руки, мы вылетели из дворца. Это была еще одна наша крошечная традиция — насладиться свободным полетом, рассматривая огни Аэрлеи с высоты. Магическим путем, чтобы добраться до «Седьмого неба», мы не пользовались никогда, только мало кто об этом знал. Разве что сестры и их мужья, но они и сами поступали так же.

Полет доставил несказанное удовольствие. Иногда, после напряженного дня так приятно размять крылья.

Когда мы приземлились на площадке башни, в которой располагалась таверна старого Илки, уже почти стемнело, и на небе зажглись первые звезды. Но даже в сумерках были различимы знакомые силуэты. Кажется, наши родственники не спешили заходить внутрь, а Женька так и вовсе жестикулировала, умоляя нас вести себя потише.

— Ничего не понимаю, — нахмурился Кит. — Что происходит, Свет мой?

— У нас есть повод узнать, если не станем сильно шуметь, — ответила я и улыбнулась.

— Идите сюда, а то все пропустите, — шепотом позвала Настасья, уступая нам место у приоткрытой двери.

Все это было так необычно, что я уже практически умирала от любопытства и жаждала узнать, что же происходит в таверне.

С первого взгляда — все как обычно. Грубые столы, лавки, стойка. Старый вояка Илка почти не изменился за эти годы. Возможно, прибавилось седины на висках и морщин, сделавших шрамы глубже и заметнее, но арс все еще был силен и по-прежнему вел свое дело с удовольствием. А ведь с момента коронации, когда народ прознал, что здесь часто бывают герцог, главнокомандующий и даже сам король, «Седьмое небо» стало очень модным заведением, куда стало трудно попасть. Хорошо, что для нас всегда держали свободный стол.

Вот и сегодня таверну заполнили посетители под завязку. Возможно, именно поэтому я не сразу заметила то, на что указывала Настасья, но потом…

Один из столов занимали три молодых арса. Три головы — две темные и одна белобрысая — склонились над массивной столешницей щедро уставленной грязными тарелками и початыми кружками. Головы были мне смутно знакомы. Впрочем, как и сами юные арсы. Так-так…

Между кружками важно прохаживался Лошариус и с умным видом что-то вещал нашим отпрыскам. Чтобы расслышать его слова, пришлось применить крошечный артефакт, изобретенный лично мною для… личных бытовых целей и не пущенный по понятным причинам в серийное производство. Приборчик представлял собой крошечную пуговицу, не вызывающую ни у кого подозрений, но позволял подслушивать некоторые детские тайны на расстоянии. Да, подслушивать нехорошо, но зная наших детей и племянников, и уж тем более зная Лоша, приходилось держать руку на пульсе.

— Как хорошо, что ты его захватила, — улыбнулась Женька. — Как же хочется узнать, чему их учит этот пройдоха!

Сестра осталась все такой же непоседливой девчонкой, которая больше всего любила розыгрыши, шутки и шалости.

— Ничему хорошему, — ответила я.

— Тише, ну дайте же послушать! — взмолилась Настасья.

Иногда меньше знаешь — крепче спишь, но убеждать в этом сестер дело неблагодарное, поэтому я больше ничего не сказала, но отрегулировала артефакт так, чтобы речь Лошариуса слышали все присутствующие.

Кажется, клюв у птица изрядно заплетался. Лош явно изменил своей любимой ветчине и нахлебался эля с подрастающими арсами. Это по маркам Земли в девятнадцать лет взрослеют, арсы развиваются иначе, и наши сыновья еще не вступили в тот период жизни, когда юношу уже смело можно было бы именовать гордым словом «мужчина».

— Так вот, — вещал птиц. — Главное, ребята, выбрать самку с самыми зачетными крыльями и пушистым хвостом… Э-э-э нет, у вас же не та анатомия… Стоп! Телку выбираете по буферам и заду! Ясно?

Послышались вялые «угу» и аррел продолжил:

— Как только выбрали, тащите ее в свободное гнездо и говорите… Это тайные слова, идите ближе! — Три головы склонились к птицу, и что он им зашептал не услышал даже мой артефакт.

— Я ему сейчас пошепчу, паразиту косоклювому! — рассердилась Настя.

И поскольку она была беременна пятым, герцог тут же пришел жене на помощь.

— Тише, моя девочка, тише. Тебе сейчас нужны только положительные эмоции, — зашептал ей Агиар. — Я их сейчас разгоню, а дома каждый отец поговорит со своим сыном. Ты же сможешь выдергать у аррела хоть все перья. Обещаю его лично подержать. Тем более, он уже не единственный говорящий аррел на Леандоре.

Настасья кивнула и выдохнула, но пожелание супругу все же высказала:

— И скажи им, чтобы немедленно отправлялись спать! С ними сейчас разговаривать бесполезно.

— Как скажешь, моя малышка, — ласково улыбнулся герцог, но его черные глаза сверкнули совсем не нежно.

Он решительно направился в зал. Я даже струхнула немного.

— Может, его остановить, пока не поздно? — шепнула мужу.

— Что ты, Свет, — ответил мне Китрэн. — У герцога большой опыт в воспитании юных арсов. Нашему сыну небольшая трепка пойдет только на пользу.

Возможно, он прав, но я все равно нервничала.

— И когда она раздвинет свои лапки и поднимет хво-о-о-о-о-остик… — на этом месте пламенная речь Лошариуса в процессе полового воспитания наших отпрысков резко оборвалась, поскольку ручища Агиара сжалась на его горле.

— Адепты, встать! — зычно скомандовал Орфес.

Вскочили не только трое бедолаг, встали все арсы, кого судьба занесла в этот вечер к Илке. Все же, авторитет герцога сомнению не подлежал, его уважали все от простых арсов до знати. Мужа, конечно, тоже уважали, но Агиара еще и побаивались.

— Так-так… Кто тут у нас? Орас Рацис, Себриэн Агиар и… — О, такие многозначительные паузы ректора академии были знакомы всем, кто когда-либо проходил там учебу. — И Вигмарий Стев! Итак, объясните мне, господа адепты, что делает ваша троица в питейном заведении в подобное время суток?

— Э-э-э-э… — протянул Женькин сын.

— Внятнее, Орас, внятнее! — подбодрил его герцог. — Ваш дед, в честь которого вас назвали излагает свои мысли замечательно, чего нельзя сказать о вас.

— Мы это… — проблеял юный Агиар.

— А с вами я лично поговорю дома!

И только наше чудо уже давно пришло в себя. Его синие глаза блестели предвкушением и азартом.

— А вы что скажете, адепт Стев? — спросил Орас.

— Все, что вас интересует, магистр! — отрапортовал сын. — Разрешите доложить?

— Разрешаю, — вяло откликнулся Агиар, ибо понял, что загнать в угол неугомонного мальчишку не так-то просто.

— Я здесь изучаю жизнь! — заявило чудо.

— Жизнь? — усмехнулся Орфес, кивнул на полудохлого аррела и поинтересовался: — Половую птичью?

— Жизнь прекрасна во всех ее проявлениях, магистр, даже с изнанки! — ответил ему Вигмарий и озорно подмигнул.

Герцог склонил голову, на секунду задумался и усмехнулся.

— Пожалуй, — ответил он. — Даю вам десять секунд, чтобы испариться отсюда. И да, этого заберите с собой. Не забудьте ему блюдце с водой поставить. Наверняка утром жажда замучает.

Он вручил Себриэну тушку аррела, и мальчишки ушли через магический путь.

— Наш сын весь в тебя, — выдохнул муж.

— Это плохо, дорогой? — рассмеялась я.

— Время покажет, — философски заметил он. — Лично мне жаловаться не приходится.

Мы расположились за столиком, кивнули Илке и почти сразу получили наши напитки. Что ни говори, а эль у старого вояки самый лучший на Леандоре. Только Настасья довольствовалась соком.

— Ну, и за что выпьем, родные мои? — окинув нас взглядом, спросила Женька.

— За Леандор, — предложил герцог.

— А я бы выпил за Землю, — задумчиво произнес муж.

— Вот как? И почему? — Лесар явил нам свою фирменную ухмылочку.

На самом деле всем было интересно, что же ответит Китрэн.

Он повертел кружку и пояснил:

— Любой мир обладает магическим полем, даже самый техногенный. А магия влияет на качество души. Леандор прекрасный мир, и все же именно Земля подарила нам прекрасных, нежных и любящих, и в то же время отважных и стойких женщин.

— За Землю, — согласился с ним Агиар.

— За Землю, — кивнул Лесар и добавил: — За Землю и за любовь.

Кто бы спорил? Мы же просто выпили.

КОНЕЦ

10.05.2024 г.