Хэвенли

Я листаю журнал, расположившись на полу в кабинете Карлоса. Мне скучно. Я лежу на животе, болтая ногами в воздухе. Переворачиваюсь и натыкаюсь на фотографию принцессы Стар. Я не шокирована, увидев ее в журнале. Скорее была бы более удивлена, если бы ее там не было. Папарацци всегда пытаются выяснить, во что она одета или что делает. Или, еще лучше, с кем. Что за имя такое? Оно заставляет меня хотеть закатить глаза так же сильно, как и ее лицо.

— Уверен, что не хочешь выбрать Стар? — дразню я, полностью поворачиваясь на бок, чтобы посмотреть на Карлоса. Его взгляд прикован ко мне, на лице застыло жесткое выражение. Я не знаю, почему он выглядит таким сердитым. Последние несколько месяцев он был сварливым, что для него нехарактерно.

Ладно, это неправда. Обычно он довольно резок и немного холоден с людьми. Кроме как со мной. Я всегда та, кому все может сойти с рук. Поэтому могу появиться в его офисе, плюхнуться на пол и делать все, что захочу. Как сейчас. Так было с тех пор, как я была маленькой девочкой. Но ведь он не всегда был королем. Карлос владел этим титулом всего несколько последних лет. Я думала, что все может измениться. Что у него больше не будет на меня времени. Вместо этого мне только предоставили дополнительный доступ в его семейный замок.

Его взгляд перемещается на мои ноги, и тогда я замечаю, что мое платье задралось. Поэтому быстро сажусь и поправляю его, краснея от того, что он видел мое нижнее белье. Мне хочется умереть. Конечно, ведь мужчина, в которого я была влюблена с пятнадцати лет, увидел мое нижнее белье. А на мне простые белые трусики с маленькими сердечками. Убейте меня.

— Я предлагаю тебе избавиться от этого платья, Хэвенли. Уверен, кто бы ни был твой суженый, ему бы не понравилось слышать, что его жена носит платья и демонстрирует другим мужчинам то, что принадлежит ему.

Я приоткрываю рот от его слов, затем прищуриваюсь, глядя на него. Он никогда раньше так со мной не разговаривал. Поэтому беру журнал и бросаю его в него. Моя меткость ужасна, и в итоге я сбиваю вазу со столика рядом с его столом. Это приводит к тому, что она падает на пол, разлетаясь на сотню осколков.

Я переворачиваюсь и беру другой журнал, игнорируя Карлоса. Хотя даже не уверена, из-за чего злюсь. Может быть, из-за случайного разговора о том, что меня передадут тому, кем бы ни был мой муж. Мое совершеннолетие приближается, и я игнорировала это, надеясь, что, может быть, никто не обратит на меня внимания. Мое сердце уже принадлежит мужчине, который ищет себе жену с тех пор, как стал королем. Я даже не мелькаю на его радаре. В его глазах я как его младшая сестра, та, кого он должен защищать и оберегать.

Он был для меня всем с момента, как мы встретились. Я приехала к своей бабушке, чей дом находится прямо на краю земли Карлоса. И переехала сюда после того, как оба моих родителя умерли, а мой брат унаследовал корону. Я люблю своего брата, но он понятия не имел, что делать со скорбящей младшей сестрой. У него была страна, которой он должен был управлять.

Я взобралась на стену, которая окружала замок от остального мира, только для того, чтобы столкнуться с двумя стражниками, когда приземлилась с другой стороны. В тот день скука и любопытство взяли надо мной верх. Она потащили меня, брыкающуюся и кричащую, в замок с намерением арестовать за незаконное проникновение. Что я собственно и сделала. Но Карлос спас меня.

Я оторвалась от двух охранников и бросилась бежать, но наткнулась прямо на Карлоса. Он был как твердая стена из мускулов, и я бы шлепнулась на задницу, если бы он не схватил меня. А потом притянул меня к себе и не дал упасть.

Я никогда не видела, чтобы кто-то в мгновение ока превращался из злого в милого. Он набросился на охранников за то, что они заставили девушку в страхе убежать от них. С того дня охранники ни разу не прикоснулись ко мне и не вставали у меня на пути сюда. Большинство даже не смотрят мне в глаза. Для меня также никогда не было запретного места. Что-то в этом заставляет меня чувствовать себя особенной, но у меня такое чувство, что это то, чего я скоро лишусь. Не могу представить, что та, кого выберет Карлос, позволит мне по-прежнему бродить по замку и поместью, как я делаю это сейчас.

Иногда, когда не могу заснуть по ночам, я прокрадываюсь от бабушки и забираюсь к нему в постель, где он прижимает меня к себе, пока не засыпаю. Не думаю, что это будет происходить снова, как только он выберет королеву. Особенно после того, как тот попросил меня остановиться в последний раз, когда я это сделала. Это сильно ранило. Глубже, чем думала. Да, все изменится, но мне не хочется этого. Я хочу остаться здесь навсегда. Теперь это похоже на мой дом — единственный дом, который знала с тех пор, как потеряла родителей.

В комнате становится тихо, поскольку мы оба знает, что я не собираюсь убирать беспорядок. Смотрю на него, и его взгляд все еще прикован ко мне. Мы долго смотрим друг на друга.

— Мне жаль, Хэвенли. Ты же знаешь, я очень забочусь о тебе. — Я киваю, понимая. Он всегда был таким со мной, даже когда дело касалось мужчин или парней, которые крутились вокруг меня. — Мне не нравится мысль о том, что мужчины могут заглянуть тебе под платье. — Он откидывается в кресле, потирая лицо рукой. — Все должно измениться, — бормочет он, и я чувствую, как мой желудок сжимается.

— Меня не пустят сюда после того, как ты выберешь себе жену, — говорю я и слышу поражение и печать в своем голосе. Эта история с женой висит у меня над головой уже два года. Это горько-сладко. Часть меня любит тот факт, что он еще не выбрал никого, а другая часть хочет, чтобы он сделал это, потому что я должна посмотреть правде в лицо.

— Почему ты говоришь такое? — Он снова выпрямляется в кресле.

— Я имею в виду, знаю, что смогу прийти, просто не так, как сейчас. Ты уже не пускаешь меня в свою комнату. — Мой взгляд снова опускается на журнал.

Карлос встает, обходит свой стол и подбирает журнал, который я бросила. Он смотрит на открытую страницу с фотографией Стар. Закатывает глаза и бросает журнал в огонь, который тихо потрескивает в камине.

— Осталось несколько дней до твоего совершеннолетия, — напоминает он мне.

Знаю. Скоро мне исполнится двадцать один. Я боялась этого, гадая, кто может попросить моей руки. И втайне надеялась, что мой брат совсем забыл обо мне и что мне не придется беспокоиться о том дне. Но я думаю, что этот шанс ничтожно мал.

— Я знаю, — бормочу я. — Может быть, тебе стоит побеспокоиться о своей собственной маленькой проблеме. Ну, знаешь, выбор жены? Сколько женщин приходило сюда, а ты все еще не выбрал ни одной.

Его челюсть сжимается от моих слов. Он ненавидит, когда они приходят. Нас таких двое. Я хочу сказать это вслух, но держу при себе. Всегда стараюсь, чтобы в моем голосе не было гнева. Я не могу позволить проявиться своей ревности. Это было бы нехорошо. Тогда мне действительно больше не разрешили бы приходить.

— Хэвенли. Никто никогда не запретит тебе приходить сюда. Ты часть этой семьи, и ты знаешь это.

Хочется сказать, что он ошибается. Если бы он был моим, я бы точно не позволила ему весь день тусоваться с какой-то девчонкой в своем офисе.

И тут меня осеняет. Я вскакиваю и бросаюсь к нему.

— Может, я могу выйти замуж за твоего брата!

Я почти сталкиваюсь с ним, я так взволнована этой идеей. Но он ловит меня и опускает руки мне на плечи. Мне никогда не пришлось бы уезжать! Я все еще могла бы видеть Карлоса и его маму каждый день! Брат Карлоса, Роми, милый, но если слухи в журналах верны, он немного игрок. Но мне было бы все равно. Я уверена, что его мама тоже будет подталкивать его к тому, чтобы он скоро женился. Может быть, мы могли бы пожениться только номинально. Он все еще сможет делать все, что хочет, а я могла бы остаться здесь. Мы с Роми хорошо ладим. Мы часто объединяемся и доставляем Карлосу неприятности, когда он впадает в одно из своих сварливых настроений.

Карлос крепче сжимает мои плечи.

— Ты хочешь быть с моим братом?

Выражение его лица становится злым. За эти годы я много раз видела у него это выражение, но никогда оно не было направлено на меня. Не понимаю, почему он зол. Я знаю, что он защищает меня по-братски, но это кажется чрезмерным.

— Он не стал бы обращаться с тобой так, как ты заслуживаешь, — полурычит он. Потом подносит руку к моей щеке и нежно гладит ее. Прикосновение не соответствует гневу в его словах.

— Роми мил со мной, — отвечаю я, пытаясь заставить его понять.

— Он не был бы тебе верен, — бросает он в ответ.

Верность для него — это все. Я знаю, что Карлос был бы верен своей жене. Он мужчина чести. Наверное, поэтому я никогда не видела ни одной фотографии в журнале, на которой тот был бы на свидании. Именно поэтому он никогда бы не подумал о том, чтобы быть со мной. Я слишком молода. И не только это, но, хотя я и принцесса, но немного дерзкая и лапаю то, что не должна. Мои родители держали меня подальше от общественной жизни, а потом, после их смерти, я оказалась здесь, живя со своей бабушкой. Она почти не выходит из дома. Мои единственные социальные взаимодействия происходят с ним, когда прихожу потусоваться сюда. Я даже закончила свое обучение в замке с частными учителями. Здесь это было легче сделать. Я практически живу здесь, по большей части. Если я не с Карлосом, то с его матерью, помогаю ей планировать какое-нибудь благотворительное мероприятие или ужин, на которые сама никогда не ходила. Карлос всегда говорил, что я слишком молода. Я часто задавалась вопросом, приводил ли он девушек на свидания на эти мероприятия. Но ночью, когда он возвращался, я прокрадывалась к нему, притворяясь, что мне приснился плохой сон. Когда я забиралась к нему в постель, там никогда не было других женщин. И его постель не пахла так, будто с ним кто-то был.

Дверь в кабинет Карлоса открывается, и входит его мама Нина. Карлос убирает руку с моей щеки, но другая на моем плече только сильнее сжимается. Я стряхиваю его, поворачиваясь, чтобы поприветствовать женщину, которая за последние пять лет стала мне как мама.

— Нина, у меня есть великолепная идея! Я должна выйти замуж за вашего сына.

Карлос

— Она еще не достигла совершеннолетия!

Мой крик эхом разносится по комнате, и обе женщины поворачиваются, чтобы посмотреть на меня, как на сумасшедшего. И, может быть, так оно и есть. Какой мужчина не сошел бы с ума от дразнящего искушения Хэвенли?

— Она недостаточно взрослая, — говорю на этот раз спокойнее, пытаясь показать некоторый контроль, которого, как я обнаруживаю, у меня больше нет. Нет, милая маленькая Хэвенли за эти годы лишила меня его полностью.

Моя мама борется с улыбкой, когда входит в комнату.

— Карлос, осталось всего несколько дней. Я думаю, стоит это обдумать. Мы любим ее как родную, и то, что она останется с нами, было бы для меня воплощением мечты. — Она подходит к Хэвенли и целует ее в щеку. Хэвенли сияет и наклоняется в ее объятия. Моя мама любит ее. Она души в ней не чает. Я не могу винить ее. Хэвенли легко любить. Я влюбился в нее в тот момент, когда впервые увидел. В ней есть немного дикости, покрытой сладостью. — Дай Карлосу немного времени. Он придет в себя. — На этот раз она целует Хэвенли в макушку и подмигивает мне.

— Что? — говорю я, давясь этим словом. Не могу поверить, как легко моя мать сказала это. Будто ничего особенного в том, что мы поженимся, что она будет полностью моей. Думал, что мне придется сражаться, чтобы обладать ей… битва, в которой я готов сражаться, когда придет время, но, тем не менее, это будет сражением. Думал, что они скажут, что я слишком стар для нее. И вопросы о том, не переступил ли я черту раньше, чем следовало бы, будут оставаться в умах людей. — Она не имела в виду меня, — выдавливаю я, ненавидя слова, срывающиеся с моих губ.

Я хочу снова закричать, но они смотрят на меня, как на безумца. Чувствую, что теряю остатки самообладания, когда дело доходит до того, что Хэвенли ускользает. Сжимаю кулаки по бокам и скриплю зубами, чтобы удержаться от крика и разрушения стен вокруг нас. Как они обе могут быть такими слепыми?

— О? Ты имела в виду Роми? Мне жаль, Хэвенли. Я предположила, что ты имеешь в виду Карлоса, так как… ну. — Она смотрит на меня и оставляет намек с ухмылкой на губах.

— Мама… — начинаю я, но она перебивает меня.

— Роми идеально подойдет. Он обожает тебя, Хэвенли, и я уверена, будет согласен. Я пойду поговорю с ним лично.

— Спасибо, Нина, я знала…

— Довольно! — Кричу достаточно громко, что я в шоке, что стены не трясутся.

Я чувствую, как подскакивает мое кровяное давление, доходя до кипения. И тяжело дышу при мысли о том, что моей милой Хэвенли коснется чья-то рука, кроме моей собственной. И я не допущу этого. Лучше сожгу этот замок дотла, прежде чем позволю этому случиться.

— Она выйдет замуж за меня. Разговор окончен.

— Но ты не хочешь меня, — говорит Хэвенли, отводя от меня взгляд, но не раньше, чем я вижу ее лицо. У нее такое выражение, которого я никогда раньше не видел.

— Я сказал «разговор окончен». Через три дня, в твой двадцать первый день рождения, я сделаю тебя своей королевой. Конец дискуссии, — рычу я.

— Карлос… — начинает Хэвенли.

— Мама, подготовь все.

— Как пожелаете, Ваше Высочество, — говорит она и наклоняет голову. Если я не ошибаюсь, то вижу тень улыбки на ее губах.

Я разжимаю кулаки, чувствуя, как кровь возвращается к пальцам. По мере того как прилив адреналина, вызванный мыслью о браке Хэвенли с кем-то другим, проходит, его место занимает шок. Я собираюсь жениться на ней. Она будет моей. Ей лучше избавиться от мысли, что она может быть с кем-то другим. Ее судьба предрешена. Я буду обладать ей так, как мне всегда было предназначено.

Звук закрывающейся двери выводит меня из задумчивости, и я поднимаю взгляд и вижу, что мама оставила нас одних.

— Карлос, ты можешь отменить это. Я знаю, ты не это имел в виду. — Ее голос срывается, и я вижу на ее лице печаль. Мне это не нравится. Ни капельки.

— Хэвенли…

— Нет, — отвечает она. — Возможно я не так знаменита или красива, как принцесса Стар, но, черт возьми, я заслуживаю быть чьим-то номером один. А не жалостью.

С этими словами она разворачивается на каблуках и выбегает из комнаты. Я и глазом моргнуть не успеваю, как она уходит, а сам все еще в шоке от того, что только что произошло. Качаю головой и бегу за ней, полный решимости все исправить.

Она действительно понятия не имеет, что я к ней чувствую, вероятно, потому, что я не сказал ей. Хотя думал, что в какой-то момент она поймет, почему я не выбрал королеву. Что поймет, что была единственной женщиной, которую я когда-либо хотел, задолго до того, как даже понял, что это значит. Я всегда думал о ней как о своей, но с годами стало ясно, что это на самом деле значило. Каждый раз, когда она пробиралась ко мне в постель, мне становилось все больнее не заниматься с ней любовью. Как мне хотелось погрузиться в ее мягкое, влажное тепло и связать нас самым первобытный из возможных способов. Как я мечтал завести с ней детей и состариться вместе.

В глубине души я знал, что однажды наконец скажу ей, что она всегда была любовью всей моей жизни, но мне хотелось дождаться подходящего момента, попытаться заставить ее влюбиться в меня правильно. Теперь этот момент ушел, я его упустил. Хотел, чтобы мое предложение было особенным. Хотел поговорить с ее братом Каримом и получить его благословение. Я хотел сделать все правильно и сделать так, чтобы это был самый идеальный день в ее жизни. Но вместо этого планы изменились, и теперь я вынужден все исправить.

Когда добираюсь до конца коридора, я не могу сказать, в какую сторону она пошла. Надеюсь, что делаю правильный выбор и иду налево, к фруктовым садам. Если она попытается убежать от меня, то именно там и будет. Но как только делаю несколько шагов, Роми выходит из кухни и встает у меня на пути.

— Воу. Полегче, Карлос. — Он поднимает руки, и я едва успеваю остановиться, чтобы не врезаться в него. — Мне нужно с тобой поговорить.

— Это подождет, — отвечаю я, протискиваясь мимо него.

— Это займет всего секунду. Карлос…

— Нет, — говорю, обрывая его и проходя мимо. Я могу поговорить с ним позже. Прямо сейчас мне нужно найти Хэвенли.

— Она уехала! — кричит он, и я останавливаюсь как вкопанный.

— Что? — спрашиваю я, поворачиваясь и топая обратно к нему.

— Я только вернулся домой после того, как отсутствовал всю ночь. И видел как Хэвенли выбежала из дворца и запрыгнула в машину. Потом она попросила моего водителя отвезти ее куда-нибудь. Казалось, она торопилась. Это имеет к тебе какое-то отношение?

— Блядь! — Я поворачиваюсь и бью кулаком по стене, оставляя дыру размером с кулак. — Куда она отправилась? — Встряхиваю рукой, радуясь, что ничего не сломано. Ничего, кроме моей гордости.

— Думаю, она отправилась к своему брату. Я услышал его имя до того, как закрылась дверца. Что ты сделал?

— Почему это должно быть что-то, что сделал я? — говорю я, защищаясь, но рвение покидает мое тело. Роми прав, и он знает это.

— Потому что Хэвенли — самая милая, самая драгоценная для этой семьи, и если она расстроена, это потому что ты что-то с ней сделал.

— Это просто недоразумение. То, которое я намереваюсь прояснить, как только смогу. — Я прислоняюсь спиной к стене, ненавидя то, как все испортил.

— Могу я дать тебе совет? — спрашивает Ром, прислоняясь к стене рядом со мной.

— Ты все равно это сделаешь, даже если я скажу «нет».

— Верно. Но я хотел создать иллюзию, что у тебя есть выбор, — говорит он самодовольно.

— Давай, — отвечаю я, готовый к словесной трепке, которую заслуживаю.

— Отпусти ее и поговори с Каримом. Она вернется вечером к своей бабушке, чтобы проверить ее. Тогда и сделаешь свой ход.

— О чем ты говоришь? — спрашиваю я, с подозрением глядя на Роми.

— Я говорю, что, возможно, будет намного легче сказать ей точно, чего ты хочешь, если застанешь ее врасплох.

— Ты предлагаешь мне прокрасться в ее комнату? — скептицизм в моем голосе очевиден, но идея укрепляется.

— Я оставлю это на твое усмотрение. Но думаю, что лучший способ привлечь внимание Хэвенли — неожиданная встреча.

— Ты знаешь это по собственному опыту? — говорю, отталкиваясь от стены и становясь прямо перед ним. Внезапно я злюсь на всех, и если мой брат посмеет прикоснуться к ней, то повалю его на землю.

— Полегче, убийца. Сдерживай когти. Я всегда воспринимал Хэвенли как сестру и не более чем. Хотя сейчас не могу сказать того же о тебе, не так ли?

Я не отвечаю на этот вопрос. Просто выпрямляюсь и поправляю пиджак, глядя куда угодно, только не в его глаза.

— Разве у тебя нет места, где тебе нужно быть?

— На самом деле, я направляюсь навестить нашу маму. Уверен, ей понравится такой поворот событий.

Роми самодовольно отталкивается от стены и идет по коридору. Он и не подозревает, что у нее будут свои новости. Нужно подготавливать свадьбу.

Теперь мне просто нужно поговорить с Каримом и попросить у него руки Хэвенли. А потом, мне нужно уладить с ней все сегодня вечером.

Может быть, Роми прав. Может быть, лучше всего оставить ее и появиться тогда, когда она не сможет меня оттолкнуть. Я мог бы дождаться наступления темноты и пойти в ее комнату. Она пробиралась ко мне тайком в течение многих лет, и, возможно, пришло время ей получить кое-что взамен.

Может быть, если покажу ей, кем именно я был все эти годы, она поймет, что я не просто один из вариантов. Я — ее единственный вариант.

Хэвенли

— Карим! — кричу я, вылетая из машины и бегу к нему. Он поворачивается как раз вовремя, чтобы поймать меня, роняя сумки, которые держит в руках. Потом негромко хмыкает, и я слышу, как его жена Жизель хихикает у него за спиной.

Крепче обнимаю его, не в силах остановиться. Он обнимает меня в ответ, и я бросаю взгляд через его плечо на Жизель, на лице которой сияет огромная улыбка. Она выглядит так, словно светится от счастья. Ее руки покоятся на ее очень круглом животике, и ее вид делает меня счастливой, но в то же время вызывает зависть. Я опускаю голову ему на плечо и прикрываю глаза, не желая плакать. Пытаюсь бороться со слезами, пытаюсь забыть о том, что только что произошло, и напоминаю себе, что я рада за счастье Карима и Жизель.

— Кто-то рад нас видеть, — дразнит мой брат, но я только крепче обнимаю его. На секунду тот замирает. — Что случилось? — Он должно быть чувствует напряжение в моем теле.

Конечно, я всегда обнимаю своего брата, когда вижу его, но сегодня держу его немного дольше. Мне нужен комфорт. Как только успокаиваюсь и понимаю, что не собираюсь плакать, я отстраняюсь, и он ставит меня на ноги.

— Кто тебя расстроил? — Он оглядывается по сторонам, будто может найти кого-то поблизости. Жизель подходит и встает рядом с ним, беря его за руку. Она опускает другую руку ему на плечо, будто желая успокоить его. Через секунду я вижу, как напряжение немного покидает его тело. Он так изменился теперь, когда у него есть Жизель. Она была благословением для нашей семьи. И начала исцелять нас от потери наших родителей.

Мы с Каримом не были так близки с тех пор, как умерли родители, но Жизель изменила это. Она напомнила ему, что такое семья и что не все сводится к работе. Я так привыкла к тому, что редко его вижу, что это казалось нормальным. Только когда она начала сводить нас всех вместе, я поняла, как сильно скучала по нам.

Я игнорирую его вопрос, неуверенная, хочу ли говорить со своим братом о Карлосе. Не знаю, как он отнесется ко всему… к тому, что я пытаюсь сама выбрать себе мужчину, или к тому, что Карлос заявляет, что я его.

— Что ты здесь делаешь? — спрашиваю я, пытаясь перевести разговор в другое русло.

Брат на мгновение прищуривается. Его не одурачить, и он знает, что я делаю.

— Твой день рождения, глупышка, — вмешивается Жизель. Я поднимаю на нее взгляд, молча благодаря ее, прежде чем снова сосредоточить свое внимание на брате.

— Ты здесь из-за моего дня рождения или потому что это день рождения, который означает, что я должна выйти замуж?

Я говорю это с большей силой, чем намеревалась, и отступаю от него на шаг. Ничего не могу поделать с тем, что мои слова звучат с небольшим жаром. Не то чтобы он появлялся на моем прошлом дне рождения. Конечно, он прислал подарок и даже позвонил, но так и не приехал. Теперь Карим выглядит так, будто взял вещи и, возможно, останется на несколько дней.

Он делает глубокий вдох.

— Я это заслужил. — Он проводит свободной рукой по волосам. Я наблюдаю, как на его лице появляется вина, и сама чувствую себя немного виноватой. Ему тоже было нелегко. — Я здесь из-за твоего дня рождения, Хэвенли. Это все. Я не буду выбирать тебе мужа или вынашивать какие-то идеи. Это все зависит от тебя. Не хочу, чтобы ты жила с этим, нависшим над головой. Я был в этом положении и никогда бы так с тобой не поступил.

— Правда? — Я чувствую, как глаза снова начинают слезиться.

— Честно говоря, я думал, что получу предложение от Короля Карлоса или его семьи. Каждый раз, когда получал новое предложение твоей руки, думал, что оно будет от них.

Мое сердцебиение учащается при одной мысли о Карлосе, я жалею, что он не попросил моей руки, потому что хотел этого, а не потому, что ему было меня жаль. Мое лицо, должно быть, краснеет, потому что Жизель хихикает, а мой брат вопросительно поднимает брови.

— Я думаю выйти замуж за Роми, — признаюсь я. Мой брат качает головой, корча гримасу. — Что? Он милый и забавный. Неважно. — Я прекращаю попытки уговорить по поводу Роми. Это бесполезно. Он обладает всеми этими качествами, но он также и плохой мальчик, и все это знают.

— Что Карлос думает о идее о том, чтобы ты вышла замуж за его брата?

Я пожимаю плечами, неуверенная, хочу ли говорить об этом.

— Ты прекрасно выглядишь, — говорю я Жизель, хватая ее и притягивая к себе для объятий. Да, определенно не готова говорить о Карлосе. Я думаю, что могу разрыдаться, если сделаю это, и знаю, что мой брат будет на его пороге через две секунды.

Опускаю одну руку ей на животик. Скоро я стану тетей, и мысль об этом делает меня такой счастливой. Жизель действительно так много раскрыла в моем брате за такое короткое время. Возможно, то, что она заставила его преследовать ее, имеет к этому какое-то отношение.

— Давай накормим тебя. Ты, должно быть, проголодалась.

— Ты голодна? — спрашивает мой брат с беспокойством. Я бы закатила глаза, если бы в тайне не считала, что его постоянная привязанность к ней очаровательна.

— Пойдем, — говорю я им. Мой брат поднимает сумки, которые уронил, и они оба следуют за мной в дом. Я иду прямо на кухню, где мой брат сажает Жизель на стул, прежде чем принести ей попить.

Я мгновение наблюдаю за ними, думая о том, как сильно хочу чего-то подобного, о том, как разозлилась, когда Карлос сказал, что я должна выйти за него замуж. Знаю, что это не имеет смысла. Я была влюблена в него, кажется, целую вечность, хотя и сказала, что выйду замуж за его брата, зная, что это никогда не будет браком по любви. Что-то в том, чтобы сделать это с Карлосом, кажется таким неправильным.

Мысль о браке с ним без любви заставляет мое сердце болеть. Он любил бы меня, но не так, как мой брат и Жизель любят друг друга. Это медленно съедало бы меня заживо, пока от меня ничего бы не осталось. Будет ли у него любовница? Он даже больше не хочет, чтобы я была в его постели. Мой желудок сжимается от этой мысли, и я трясу головой, чтобы избавиться от этих мыслей. Нет, у него не было бы любовницы. Карлос слишком предан для этого. Но у нас, скорее всего, были бы отдельные спальни.

Я знаю, что Карлос просто пытается делать то, что, по его мнению, лучше для меня. Это то, что он всегда делал — был моим защитником. Это то, кем тот видит себя. Я маленькая девочка из дома по соседству, которой нужен хранитель. Надоедливая подружка, которой он позволяет околачиваться поблизости. Может быть пришло время отпустить это. На мгновение подумала, что, могла бы любить его издалека, но кого я обманывала? Видеть его с женой убило бы меня. Может быть мне нужно немного пространства, чтобы прочистить мысли.

Начинаю готовить макароны с маслом. Я готовила их, когда была моложе, и мы с братом всегда любили их. Мы пробирались на кухню поздно ночью, когда должны были быть в постели, и я готовила их для нас обоих. Это было до того, как у одного из нас появились заботы о мире. Потом мы потеряли наших родителей, и все изменилось. Теперь я понимаю, насколько он снова похож на себя прежнего. Более непринужденный. Безумие, что любовь может сделать с человеком.

— Может быть, после много дня рождения я могла бы ненадолго вернуться домой. — Мой брат перестает гладить волосы своей жены, пока она потягивает свой напиток, и смотрит на меня.

— Я пытался уговорить тебя вернуться домой в прошлом месяце, и ты сказал мне, что тебе здесь нравится.

Так и было. Он попросил меня вернуться домой. Извинился за то, что вообще позволил мне приехать и жить здесь с моей бабушкой. Сначала я была расстроена, что покидаю дом своего детства, но это было к лучшему. На плечах Карима и так было столько всего, он справлялся со своим собственным горем и должен был занять свое место на троне. То, что я была здесь, спасло меня. Карлос спас меня, но, может быть, пришло время отправиться домой. Хотя я больше не уверена, где мой дом.

Я пожимаю плечами.

— Может, мне нужны перемены.

— Или, может, кто-то разбил твое сердце, — говорит Жизель. — Я знаю этот взгляд. У меня однажды был такой.

Карим опускает голову, целует ее в щеку и шепчет, что любит ее. Карим действительно разбил ей сердце, по крайней мере, так она думала, поняв все неправильно.

— Мне нужно зайти к соседям? — спрашивает мой брат, выпрямляясь во весь рост.

— Ты можешь заставить кого-то полюбить меня?

Мой брат пристально смотрит на меня, и я знаю, что он обдумывает это.

— Ты всегда можешь вернуться домой, ты знаешь это. Но не убегай, Хэвенли. Никогда не убегай.

Он притягивает свою жену ближе, и я уверена, тот думает о том, как она убежала от него.

Бросаю взгляд на стойку и понимаю, что он прав. Я не могу уехать. Еще нет. Я годами сдерживала свои чувства к Карлосу и должна либо отпустить их, либо выпустить на свободу. Не хочу совершать ту же ошибку, что и Жизель. Но я заслуживаю того, чтобы кто-то пришел и спас меня.

Как настоящую принцессу.

Карлос

— Открой дверь, Хэвенли! — кричу я, стоя перед домом ее бабушки.

Я подождал, пока машина, которая высадила Роми, вернется во дворец, и спросил водителя, куда тот отвез Хэвенли. Он сказал, что только отвез ее домой, и я был так зол, что готов был ударить себя. Я полагал, что она отправилась бы к своему брату или куда угодно, но не домой. Но мне следовало догадаться. Она не пошла бы через сад, потому что знала, что я выследил бы ее там. Она сбила меня с толку, запрыгнув в машину, и я предположил, что она уехала куда-то в другое место.

Я здесь, чтобы все исправить, и заставлю ее выслушать, если потребуется.

Внезапно дверь распахивается, и я в шоке замолкаю, когда вижу стоящего передо мной Карима.

— Чего ты хочешь, Карлос?

Сначала не знаю, что сказать. Он выглядит взбешенным, и я не знаю, почему. Но потом мой разум начинает проясняться, и предполагаю, что Хэвенли сказала ему что-то, что вывело его из себя, и теперь он собирается выместить это на мне.

— Хочу поговорить с Хэвенли. Но я поговорю с тобой, если ты собираешься стоять у меня на пути.

Он скрещивает руки на груди, и хотя я знаю, что мы примерно одинакового телосложения, не сомневаюсь, что победил бы в драке прямо сейчас. Потому что если мне придется пройти через него, чтобы добраться до Хэвенли, то я сделаю это. Я бы прошел сквозь огонь, чтобы быть с ней, так что меня ничто не остановит.

— Я сделал сегодня объявление. Она станет моей женой в тот день, когда достигнет совершеннолетия.

— По чьему приказу? — спрашивает Карим, выгибая бровь.

— Моему. Ты забываешь, что находишься в моем королевстве, Карим, и мое слово — закон.

— Я не давал согласия на брак. Я представляю ее интересы, и ты не можешь ее забрать. Это закон всех наших земель.

— Точно так же, как закон о том, что ты взял свою жену до первой брачной ночи? — бросаю в ответ я.

Он прищуривается, и знаю, что ему интересно, откуда мне это известно. Но Хэвенли рассказывает мне все, включая то, что рассказала ей ее новая сестра.

— Да, я знаю, что ты нарушил закон, так что не бросай мне это в лицо. Некоторые обычаи устарели и предназначены для того, чтобы их нарушали. Я издал королевский указ, так что тебе нужно отойти с моего пути и позволить мне забрать мою невесту домой.

— Это необязательно должно быть так, — говорит Карим, опуская руки. — Ты что-то значишь для Хэвенли. В этом я уверен. Нам не нужно ссориться из-за этого. Мы можем сесть и поговорить.

— Если только речь не идет о свадебных приготовлениях, я не чувствую необходимости садиться. Потому что и так достаточно долго ждал этого дня. И ничто не встанет у меня на пути.

— Я ни на что не соглашусь, пока не поговорю со своей сестрой, — говорит Карим. — Я пообещал ей, что позволю ей выбирать, и собираюсь сдержать обещание.

— Тогда мне жаль за то положение, в которое я тебя поставлю. Но ты вот-вот станешь для Хэвенли лжецом.

Не долго думая, я действую быстрее, чем Карим успевает блокировать. Сжимаю руку в кулак и использую весь свой вес, когда бью ею в челюсть.

Он падает назад и ударяется об пол, словно в замедленной съемке. Из-за его спины появляются Жизель и Хэвенли. Жизель кричит, а затем бросается к Кариму, а я кидаюсь к Хэвенли. Она пытается отступить от меня на шаг, но я хватаю ее за запястье одной рукой и перекидываю ее через одно плечо.

Затем время ускоряется, и я прижимаю ее к себе, пока бегу к дворцу через фруктовый сад. Она пинает меня всю дорогу, но я просто игнорирую ее. Никто не знает фруктовый сад так, как мы с ней. И знаю, что они не смогут выследить нас в нем. Я знаю ее достаточно долго, чтобы понимать, что ее истерика закончится, как только она увидит сквозь облако своего гнева.

— Успокойся, или я запру тебя в башне, пока ты не научишься быть вежливой.

— Черт возьми, Карлос! Ты ударил Карима! О чем, черт возьми, ты думал?

Она выкрикивает каждое слово, и я просто крепче сжимаю ее бедро, когда та пытается соскользнуть с моего плеча.

— Я сказал, помолчи. Ты скоро станешь королевой. Ты должна вести себя соответственно.

Я чувствую, как она колотит меня кулачками по спине, и улыбаюсь. Это, вероятно, разозлило ее еще больше, чем то, что я ударил Карима.

— С дороги, — рычу я Роми, когда мы проходим мимо него в коридоре. Он смеется и прижимается к стене, качая головой.

— Роми, заставь его отпустить меня, — умоляет Хэвенли, когда мы проходим мимо него, но он поднимает руки вверх, будто пытается держаться от этой ситуации подальше. — Будь ты проклят, Роми!

— Я сказал тебе следить за своим языком. — Я сжимаю бедро Хэвенли, поднимаясь по лестнице в свое крыло дворца. — Я и не подозревал, что у тебя такой богатый словарный запас, Принцесса. Похоже мне потребуется научить тебя некоторым манерам.

— Карлос, если ты не отпустишь меня прямо сейчас, клянусь, я укушу тебя за задницу.

Я протягиваю руку и шлепаю ее по ягодицам, чувствуя легкое покалывание в ладони.

— Это раз, Принцесса. Продолжай в том же духе, и в следующий раз получишь три.

Я чувствую, как она впивается зубами в мою ягодицу, и мне приходится прикусить нижнюю губу, чтобы не закричать и не рассмеяться одновременно. Не могу поверить, что она действительно укусила меня.

Я быстро шлепаю ее по заднице три раза, поднимаясь еще на несколько ступенек, и она взвизгивает от шока.

— Ты не кусала меня с тех пор, как тебе было десять, — говорю я, шлепая ее по заднице еще раз, просто потому что мне нравится это ощущение в руке.

— Не могу поверить, как ты шлепаешь меня! Я не ребенок, Карлос, и это возмутительно.

— Единственное, что возмутительно, — это убегать от своего короля. Ты должна бы знать это.

— Если это то, что ты собираешься делать каждый раз, когда я убегаю от тебя, тогда…

— Другого раза не будет, Принцесса. Твоя хорошенькая маленькая задница сядет и выслушает то, что я хочу сказать, прежде чем ты сделаешь поспешные выводы.

— Ты ничего не можешь сказать, что заставило бы меня изменить то, что я чувствую.

В словах, которые она произнесла, так много веса. И в конце словно бы присутствует печаль, и от этого мое сердце болит.

— Это именно то, на что я надеюсь, Принцесса. — Я шлепаю ее по заднице в последний раз, просто потому что могу, и переступаю порог своей спальни.

— В этот раз я даже не говорила плохих слов, — жалуется она, шлепая меня по заднице в ответ.

— Знаю. Кажется я только что обнаружил, что мне нравится тебя шлепать. Мы продолжим исследовать это и посмотрим.

Она издает рычащий звук, который заставляет меня думать о маленьком тигренке, и я улыбаюсь. Мне хочется обнять ее и защитить ее точно так же, как буду защищать наших детей.

Я сбрасываю ее со своего плеча на середину своей кровати. Пушистые одеяла на ней смягчают падение, но как только та приземляется, она слезает с кровати и топает ко мне.

— Как ты смеешь бить Карима. Что он тебе такого сделал? — Она тычет пальцем мне в лицо и выглядит чертовски злой.

— Он встал на пути к тому, что принадлежит мне. Я уберу всех и вся, что встанет между нами, Принцесса. Теперь ты принадлежишь мне. Так что веди себя соответственно.

Я хватаю ее за запястье и убираю ее палец от своего лица, одновременно прижимая ее тело к своему.

— Все эти ночи ты пробиралась в мою постель, и теперь, когда я бросаю тебя в нее, тебе не терпится выползти из нее.

— Ты просил меня не делать этого, — бросает она мне в ответ с самодовольным выражением лица.

— Потому что я знал, что в любой момент заберу твою невинность и размажу ее по моей простыне, как знак почета, и вывешу простыню в окно, чтобы мое королевство знало, что ты моя и только моя, как это делалось триста лет назад. Я знал, что если позволю тебе лежать в моей постели еще одну ночь, то сделаю тебя своей королевой задолго до того, как ты достигнешь совершеннолетия, и не хотел навлекать этот позор на твою семью. На тебя. Ты же знаешь, я всегда в первую очередь защищаю тебя. Делал это с того самого момента, как впервые увидел тебя.

— Но. Но ты… — Она смотрит на мои губы, а затем в глаза.

— С первого гребаного дня, когда я увидел тебя, Хэвенли. С первого гребаного дня.

Мне надоело играть в игры, и я тяну ее за собой.

— Что ты делаешь? — спрашивает она, когда я веду ее через комнату к боковой двери.

— Вот, — отвечаю я, включая свет.

Отпускаю ее запястье и позволяю ей войти в комнату. Она оглядывается, а затем подносит руку к губам, когда видит, что именно я сделал.

Хэвенли

Я чувствую, как по моим щекам текут слезы, когда вижу, что сделал Карлос. Закрываю глаза и снова открываю их, чтобы убедиться, не сплю ли я, потому что это не может быть реальностью. Эта мечта, которая всегда была в моем сердце и которую никогда никому не рассказывала. За исключением одного человека.

— Ты запомнил. — Я оборачиваюсь, чтобы посмотреть на Карлоса, который все еще стоит в дверях. Только тогда понимаю, насколько он растрепан. На его штанах небольшая прорезь, а на рубашке сбоку видны следы грязи, которые, уверена, остались от пробежки по саду. Я не видела его таким с тех пор, как мы были моложе.

Однако выражение его лица непроницаемо, и я наблюдаю, как он тяжело сглатывает, будто пытается сдержать все свои эмоции. Он на грани чего-то, но я не знаю чего.

Я отрываю от него взгляд и снова оглядываю комнату, которая была превращена в детскую. Но не для одного ребенка, а для двойняшек. И она украшена не только для малышей, но и для детей постарше. Комната в два раза больше спальни Карлоса, которая похожа на отдельное крыло дворца. Колыбельки, пеленальные столики и маленькие кровати украшают комнату, окруженную таким количеством игрушек, что большинство детей не знало бы, что с ними делать.

— Ты сказала, что хочешь по крайней мере четверых близких по возрасту. И что, пока те будут маленькими, ты хочешь, чтобы они все жили в одной комнате, чтобы они могли быть как можно ближе.

— Не разлей вода, — говорим мы одновременно.

Улыбаюсь воспоминанию и оборачиваюсь, чтобы снова осмотреть детскую. Она прекраснее, чем я могла представить в любом из своих мечтаний. Это было то, о чем я говорила с ним так давно, что удивлена, что он запомнил. После того, как потеряла своих родителей, а затем мой брат отдалился на некоторое время, я поняла что хочу иметь семью, которая близка. Что если бы что-нибудь когда-нибудь случилось со мной или моим мужем, то я бы знала, что наши дети будут друг у друга.

— Наши дети, — шепчет он мне на ухо. Я даже не слышала, как он подошел ко мне сзади. — Ты говорила той ночью о наших детях. Когда эти слова слетели с твоих губ, я знал, что дам тебе это.

Скатывается еще одна слеза, и я поворачиваюсь в его объятиях, чтобы посмотреть на него. Он касается моей щеки большим пальцев, и я вижу, что на его лице отражается неуверенность. Если бы я не знала его так хорошо, как знаю, то не заметила бы этого. Затем его лицо немного напрягается, будто он превозмогает себя.

— Так и будет, — рычит он.

Звук словно гром в его груди, низкий и глубокий. Он заставляет мои глаза расшириться от удивления. За эти годы я много раз видела, как Карлос огрызался на людей, особенно с тех пор, как занял трон, но никогда он не говорил так со мной.

— Ты никогда не будешь с моим братом. И наплевать, даже если мне придется запретить ему въезд в страну. Роми никогда даже пальцем тебя не тронет. Только я заслуживаю твоих прикосновений, и это не обсуждается.

Внезапно он поднимает меня за бедра и усаживает на комод. Он сбрасывает с него детские игрушки и сложенную одежду, когда все вокруг него словно покрывается густой ревностью. Именно тогда я замечаю фотографию на комоде рядом со мной. На ней мы вдвоем в его кабинете. Я лежу на полу перед его столом и читаю книгу, а он смотрит на меня. Даже не знаю, когда она была сделана. Но это то, что мы делали тысячу раз раньше, то, что я всегда боялась потерять.

Я чувствую на себе его взгляд, поэтому снова смотрю на Карлоса, который возвышается надо мной, когда встает между моих ног. Он такой большой, что мне приходится еще шире развести ноги так, что я чувствую боль в мышцах. Господи, он такой большой. Не знаю, как не замечала этого раньше, но, вероятно, это потому что мы никогда не были в таком положении.

— Карлос. — Произношу его имя, но это единственное, на что я способна, прежде чем он прерывает меня поцелуем.

Сначала я в шоке и не знаю, что делать, когда его губы скользят по моим. Но через мгновение мои глаза закрываются, и я растворяюсь в нем. Ощущения намного лучше, чем я себе представляла, и я наслаждаюсь этим. Это то, что, как мне казалось, мне хотелось всю жизнь. Чувство возвращения домой захлестывает меня, и внезапно все становится на свои места. Будто в этот момент все наконец стало таким, каким должно быть, а не тем беспорядком, который творится у меня в голове.

Его губы мягче, чем я ожидала. Он скользит языком мне в рот, давая мне попробовать его на вкус. Его вкус подобен корице и желанию, смешанным воедино. Я скольжу руками вверх по его телу, обвивая их вокруг его шеи, в то время как он в собственническом захвате сжимает мои бедра. Хватка говорит мне, что он никогда меня не отпустит. Он стонет мне в рот, и мне кажется, что это пронзает меня до глубины души. Потребность прижаться к нему своим телом слишком сильна, чтобы ее игнорировать, и я пытаюсь притянуть его ближе. Поцелуев больше недостаточно, и я начинаю паниковать и торопиться. Годами сдерживаемое разочарование начинает прорываться в поцелуе, и он становится интенсивнее. Мы становимся ненасытнее, и наши тела пытаются вжаться друг в друга, чтобы нам больше никогда не пришлось расставаться.

Я отстраняюсь, чтобы перевести дыхание, и эмоции накрывают меня волной. Карлос прижимается своим лбом к моему, его дыхание еще тяжелее, чем мое.

— Ты на вкус слаще, чем я когда-либо представлял. Все это время я гадал, какой ты будешь на вкус. Мне следовало догадаться, что это будет вишня. Ты ешь их горстями.

— И ты совсем не помогаешь моей зависимости от них, — поддразниваю я.

На мгновение мы возвращаемся к нашей прошлой игривости. Или, может быть, сейчас это просто мы. Может быть, именно такими мы и являемся, когда вместе. Когда я принадлежу ему, а он — мне.

— Я посажу еще двадцать вишневых деревьев в саду, если тебе это понравится.

Улыбаюсь ему, зная, что он сделает все, о чем я попрошу. Но думаю, последних двадцати, которые он посадил для меня, было более чем достаточно. Он снова наклоняется, мягко прикасаясь своими губами к моим.

— Не думал, что поцелуй может быть таким, — говорит он мне в губы, прежде чем еще раз поцеловать меня.

— А я не знала. Это был мой первый, — дерзко отвечаю я, показывая свою ревность. Как я вообще могла подумать, что смогу быть рядом с ним, когда он с другой женщиной?

Он улыбается на это. Улыбка широкая, демонстрирующая его идеальные зубы. Мне хочется ударить его, но вместо этого я поступаю так, как делала раньше, когда он делал что-то, что мне не нравилось. Я сокращаю между нами расстояние и кусаю его нижнюю губу. Но это приводит к обратным результатам, потому что он только крепче прижимает меня к себе. Поцелуй превращается из игривого в глубокий, с обещанием большего.

Я отстраняюсь, снова затаив дыхание, и пытаюсь пристально посмотреть на него.

— Как бы мне ни нравилось, как ты пререкаешься со мной, потому что, видит Бог, ни у кого другого не хватит смелости сделать это, ты можешь остыть. — Он притягивает меня за бедра к его очень заметной эрекции и прижимается ко мне. — Я давно знал, что ты принадлежишь мне, моя Хэвенли. Еще до того, как начал думать о поцелуях с девушками. Неужели ты думаешь, что после того, как нашел тебя и узнал, кем ты станешь для меня, я когда-нибудь предам тебя?

Я знаю ответ на этот вопрос прежде, чем он успевает закончить его. Но позволила ему задать этот вопрос, все равно желая услышать его. Мне нужно было услышать его после всех этих лет размышлений, что он никогда не думал обо мне больше, чем о младшей сестре.

— Никогда, — с яростью произносит он. — Даже если бы не смог заполучить тебя, чего никогда бы не случилось, я бы все равно никогда не отступил от того, что чувствую к тебе. Даже если ты не чувствуешь того же, что я.

Снова появляется тень неуверенности, и я не знаю почему. Как он мог не знать, что я чувствовала?

— Что ты чувствуешь ко мне? — давлю я, желая услышать это.

— Я люблю тебя, черт возьми.

— Я тоже люблю тебя, — отвечаю я,

— Не так. — Он качает головой, и я знаю, что он имеет в виду. Мы уже говорили друг другу «я люблю тебя» раньше, но начинаю думать, что мы никогда не знали, насколько глубоко другой на самом деле имел это в виду. — Я люблю тебя не так, как все думают, что я должен. Словно ты моя младшая сестра или лучший друг.

— Эй, лучше бы мне быть твоим лучшим другом. — Я опускаю руки с его шеи и скольжу ими по его телу. Сжимаю в кулаках его рубашку, и он улыбается.

— В том-то и дело. Ты — мое все. Всегда была, — признается он.

— Карлос, я любила тебя так с того момента, как пробралась на твою землю, и ты спас меня. И спас меня большим количеством способов, чем ты когда-либо знал. Ты смыл всю мою печаль и наполнил эту пустоту тем, чем могла бы быть жизнь. Когда много лет назад говорила тебе обо всем, чего хотела — о детях, о браке — я всегда думала о тебе. Но думала, что этого никогда не будет. Это были мои мечты, которые я шептала тебе в ночи.

Он делает глубокий вдох, впитывая мои слова.

— Так что сегодня, когда ты кричал, что женишься на мне, ну, это было больно. Я думала, ты просто делаешь то, что делаешь всегда. Защищаешь меня. И хотя мне это нравится, я не хочу, чтобы ты защищал меня, как брат. Мне хочется, чтобы ты кричал, что женишься на мне, потому что это то, чего ты хочешь. Что хочешь этого так сильно, что это становится невыносимым. А не потому что я принуждаю тебя к этому.

— Я всегда планировал жениться на тебе. Планировал годами. Я просто хотел дать тебе время. И не знал, что ты хочешь меня также сильно. Я пытался заставить тебя влюбиться в меня. Сделать это место настолько идеальным для тебя, чтобы ты никогда не захотела уезжать. Никогда не захотела покинуть меня.

— А так и не скажешь, — поддразниваю я, оглядывая детскую. Он сделал ее и многое другое. Именно по этой причине раздумывала над тем, чтобы выйти замуж за его брата, просто чтобы я могла остаться. — Почему ты позволил мне думать, что ищешь жену?

— Я никогда этого не делал, — рычит он на меня.

— Когда ты начал так рычать? — Я пытаюсь подражать его голосу, но у меня не получается. Он издает лающий смешок и качает головой.

— С тех пор как ты убежала и напугала меня до чертиков.

— Мне это вроде как нравится. Стоило рычать на тебя, когда заходил разговор о женах.

— Я никогда не поднимал эту тему. Это ты делала! И я всегда говорил тебе, что они меня не интересуют. — Он двигает мои бедра, потирая меня о себя, будто мысль о другой женщине раздражает его.

Мысленно возвращаюсь в те времена и пытаюсь вспомнить. Всегда либо его мама, либо я поднимали этот вопрос.

Я облизываю губы.

— Итак, все те ужины и мероприятия, которые тебе приходилось посещать… — Я тереблю пуговицы на его рубашке. — Ты никогда не путался ни с одной из девушек? Я знаю, что твоя мама пыталась свести тебя с некоторыми из них…

— Моя мать пыталась свести меня только один раз, и это закончилось, мягко говоря, не очень хорошо.

Я вопросительно поднимаю брови, неуверенная, хочу ли услышать эту историю.

— Я сказал ей, что она стоит слишком близко ко мне и что от ее духов у меня болит голова, — признается он, съеживаясь.

Я смеюсь, думая, как это, должно быть, было неудобно.

— Что она сделала?

— Потопала прочь или что-то в этом роде. Не помню. Я перестал обращать внимание.

— Ты всегда обращаешь внимание.

— Ты думаешь так, потому что, когда ты в комнате, все мое внимание приковано к тебе, — говорит Карлос, поднимая меня с комода и вынося из комнаты. Мне начинает нравиться, как он все время поднимает меня.

Он бросает меня на свою кровать, и моя юбка задирается.

— Думаю, что уже говорил тебе об этой юбке.

— Ты же знаешь, я никогда не делаю то, что ты мне говоришь.

— Хм. Знаю. — Он расстегивает рубашку и сбрасывает ее на пол. — Может быть, нам придется вернуться к порке.

Он бросается на меня, и я кричу, пытаясь отпрыгнуть. Но он быстрее меня и прижимает к себе. Наступает момент, когда наш смех затихает, а улыбки исчезают, и тогда что-то другое овладевает нами.

Это глубокое желание, которое мы оба сдерживали, и внезапно ничто не стоит на его пути.

Карлос

— Займись со мной любовью, Карлос, — говорит она, и любовь в ее глазах такая яркая и чистая.

— Я люблю тебя, Хэвенли. Люблю тебя всем своим сердцем, и я ждал тебя годами. Мечтал о том дне, когда ты скажешь мне это.

В ее теле так много потребности, что я чувствую, как она прижимается ко мне, чтобы найти хоть какое-то облегчение.

— Но я ждал так долго, так что мы подождем еще немного, прежде чем возьму тебя, сделав своей. Я недостаточно силен, чтобы отпустить тебя, но буду чтить твою невинность и придерживаться традиций.

Я прижимаю палец к ее губам, когда Хэвенли пытается заговорить.

— Свадьба запланирована через три дня. В твой двадцать первый день рождения, когда ты достигнешь совершеннолетия по королевскому закону, и я сделаю тебя своей, чтобы увидело все королевство. Это ничего не изменит.

— Почему мы должны ждать? — спрашивает она, отталкивая мою руку. В ее голосе слышится разочарование, и она проводит ладонями по моей обнаженной груди.

— Потому что я так сказал. И в этом мире я твой король. — Она впивается ногтями в мышцы моего живота, и я улыбаюсь. — Я не говорил, что не доставлю удовольствия моей принцессе. Только сказал, что сохраню твою невинность.

— Всегда такой благородный, — поддразнивает Хэвенли, но она понятия не имеет, как сильно соблазняет меня нарушить обычаи. Я уже делал это несколько раз для нее, вещи, о которых она не знает, но это хочу сделать для нее. Почтить ее таким образом. Показать ей, что я всегда буду стараться делать то, что лучше для нее.

Ее руки замирают, и я хватаю ее за запястья, удерживая их по обе стороны от нее. Вспыхивает искра желания, и я нежно целую ее в губы.

— Позволь мне попробовать тебя, прежде чем я оставлю тебя на ночь.

— Ты не будешь спать со мной?

Я прижимаюсь губами к ее уху и шепчу свое самое сокровенное желание.

— Я собираюсь съесть твою киску, Принцесса. И когда я это сделаю, она будет принадлежать мне. — Я отпускаю одно из ее запястий и провожу рукой вниз по ее животу и по холмику, прикрытому трусиками. Потом обхватываю ее и чувствую влагу, которой она истекает для меня. — Теперь она принадлежит твоему королю. Я ожидаю ее подчинения.

Я скольжу руками под резинку ее трусиков и к тому месту, где она влажная от желания. Облизываю ее ухо и, не отрывая губ, шепчу, что собираюсь сделать.

— Прямо сейчас я собираюсь почувствовать, какая ты тугая. — Я скольжу только кончиком пальца в ее влажность, и она стонет от этого ощущения. Хэвенли двигается у моей руки и пытается получить больше, когда я прижимаю ладонь к ее клитору. — Милая Принцесса, ты была хорошей девочкой. Я чувствую, что ты сохранила себя для меня.

Она стонет подо мной, и я целую ее в шею. И продолжаю потирать ее клитор, чувствую внутри ее киски девственность.

— Карлос. — Одно слово — как бензин в огонь, и мне требуются все мои силы, чтобы не потерять контроль.

Когда я убираю руку из ее трусиков, она издает звук разочарования. Но я подношу палец к губам и посасываю его, прежде чем предложить ей. Вкус ее киски на моем языке сводит с ума от желания, но видеть, как ее полные, сочные губы обхватывают мой палец и обсасывают с него сок ее собственной киски, более эротично, чем все, о чем я когда-либо мечтал.

— Тебе нравится твой вкус? — спрашиваю я, скользя рукой в ее трусики и снова начиная потирать ее.

— Это так грязно, — отвечает она, закрывая глаза и приподнимая бедра в поисках большего. Подчиняясь мне. Я знаю, что это не в ее характере, но мне нравится, что только ее король может пробудить это в ней. Она всегда будет делать это только для меня.

— Это первобытно — хотеть, чтобы твой аромат и вкус твоей любви смешались. С тобой я превратился в животное, и не могу найти способ остановиться.

— И не надо. — Хэвенли открывает глаза и встречается со мной взглядом, когда я сильнее потираю ее клитор, и она приближается к кульминации.

Я прекращаю свои движения и хватаю ее трусики, сильно дергая и срывая их с ее тела. Одним быстрым движением оказываюсь у нее между ног и посасываю ее киску. Липкий мед ее желания покрывает мой рот, пока я поедаю ее. Она сжимает свои бедра и почти отрывается от кровати, но я прижимаю ее обеими руками и продолжаю лизать.

Я стону, когда хватает меня за волосы, и чувствую, как еще больше ее сладких соков покрывают меня. Отстраняюсь и втягиваю в рот один из лепестков, затем другой, прежде чем вернуться к сердцевине с долгим облизыванием.

— Карлос, о Боже.

Я ничего не говорю и не требую, чтобы ее тело сделало что-то для меня. Она кончит, когда захочет, и я буду здесь, чтобы наслаждаться этим.

Все ее тело напрягается, а затем она кричит, когда достигает кульминации. Нежно целую внутреннюю сторону ее бедра, пока она катается на волне удовольствия. Как только она начинает тяжело дышать и ее ноги полностью расслабляются, я понимаю, что она насытилась. Но вместо того чтобы отодвинуться, я лежу там, опустив голову ей на бедро и лаская ее киску.

— Ты собираешься оставаться там весь день? — спрашивает Хэвенли, глядя на меня сверху вниз.

Я улыбаюсь и целую верхнюю часть киски.

— Да.

И я так и делаю. Лежу там и поедаю ее киску, доводя ее до оргазма еще четыре раза, пока она не умоляет меня остановиться. Во время последнего понимаю, что она сняла топ и лифчик, оставив себя почти обнаженной, если не считать юбки, задранной вокруг талии. Ее волосы в беспорядке разметались по одеялу, а тело покрыто блеском пота. И даже несмотря на то, что уже насытился ее сладостью, я все еще хочу облизать каждый сантиметр ее тела и попробовать на вкус ее всю.

Ее глаза закрыты, когда я встаю с кровати и смотрю на нее. Должно быть она отключилась после последнего оргазма, поэтому я натягиваю на нее одеяло, убеждаясь, что та укрыта.

Стою там бог знает сколько времени, просто глядя на нее в своей постели. При виде нее что-то внутри меня успокаивается, и я не хочу уходить. Но должен. Если простою здесь еще немного, я вернусь на свое место между ее шелковистых бедер и никогда не уйду.

Вместо этого я подхожу к столу в углу комнаты и пишу ей записку. Оставляю листок на кровати рядом с ней и нежно целую ее в щеку, прежде чем заставляю себя уйти.

Закрываю за собой дверь и иду в комнату напротив. Здесь темно и пусто, и я сразу же начинаю скучать по запаху Хэвенли. Ложусь на кровать и игнорирую пульсирующую боль в члене. Притворяюсь, что ее нет уже несколько часов, так что на самом деле это ничем не отличается.

Я могу обхватить его рукой и доставить облегчение, но предпочел бы сберечь все для нашей брачной ночи. Для меня это тоже будет первый раз, и мне хочется, чтобы он был особенным. Может быть, это звучит неубедительно в устах короля, но Хэвенли — моя ахиллесова пята.

Я отказываюсь пробираться в другую комнату и заботится о себе, будто мне стыдно за то, что мы сделали. Точнее, что я с ней сделал. Любить ее тело — большая честь, и я намерен разделить с ней всего себя. И если не могу получить удовольствие с ней, то у меня вообще его не будет.

Переворачиваясь на другой бок, я закрываю глаза и думаю о своей принцессе. Скоро она станет моей королевой, и все, чего я когда-либо хотел, наконец-то будет в моих руках.

Хэвенли

Мои глаза медленно открываются, и прежде чем полностью просыпаюсь, я осознаю, где нахожусь. Запах Карлоса окружает меня. И я переворачиваюсь на другой бок, чтобы обнаружить, что его сторона кровати пуста. Медленно в моей голове всплывает вчерашний вечер. Закрываю глаза и прокручиваю в голове отдельные фрагменты. То, что он сказал мне, то, что он сделал с моим телом. Прошлая ночь не была одной из тех, как когда я пробиралась в его спальню. На этот раз меня принесли сюда и заставили остаться. Я улыбаюсь, думая о том, как Карлос говорил мне, что любит меня. Что я принадлежу ему. Это мечта, которая становится реальностью с появлением утренних лучшей.

Тепло наполняет меня, и я хочу пойти и найти его сейчас. Он ведет себя глупо, не захотев переспать со мной. Мы спали в одной постели сотни раз. Хотя, может быть, Карлос прав. Если бы он был в этой постели сегодня утром, я оказалась бы на нем до того, как он проснулся. Что-то в том, что окружает его, заставляет меня хотеть быть как можно ближе к нему, и когда мы делили одну постель, я всегда прижималась к нему во сне. Очевидно, мое тело, прижатое к его, было чем-то, что он не знал, как контролировать. Это мысль вызывает у меня грязные фантазии.

Соскальзываю с кровати, снимая юбку, которую, вероятно, никогда больше не смогу надеть. Но мне придется сохранить ее, потому что она напоминает мне о том, с чего все началось вчера. Бросив ее на кровать, я поднимаю с пола рубашку Карлоса. Потом почти полностью застегиваю ее, прежде чем выхожу из его спальни на его поиски.

Большинство людей держатся подальше от его крыла замка. Вот почему никто никогда не ловил меня, когда я тайком приходила и уходила поздно ночью. Заглядываю в его кабинет на этом этаже, затем в несколько других комнат. Я задаюсь вопросом, ушел ли он уже в свой главный кабинет, но по какой-то причине мне не нравится мысль о том, что он оставил меня здесь одну. Мне не хочется думать о том, что он вернулся на работу после того, что произошло между нами вчера. Я знаю, что он король, но думаю, что сейчас у нас есть другие дела, с которыми нужно разобраться.

Он всегда ставит меня на первое место, и это то, о чем мне нужно напоминать себе. Я возвращаюсь к его спальне и останавливаюсь, увидев дверь слева. Она всегда была заперта, и секунду просто смотрю на нее. Я пыталась попасть в эту комнату в течение многих лет и всегда терпела неудачу. Поэтому сейчас берусь за ручку и поворачиваю, и на этот раз дверь открывается. Мне хочется завизжать, когда я осторожно толкаю дверь, но останавливаю себя, когда вижу своего короля, лежащего на кровати посреди комнаты.

Я тихо прокрадываюсь внутрь и закрываю за собой дверь. Молча подхожу к нему на цыпочках и мгновение наблюдаю за ним. Я никогда не думала, что настанет день, когда он будет полностью моим. Но самое глупое во всем этом было то, что он всегда был моим. Как я могла этого не замечать? Со мной он был не таким, как с другими. Это было прямо у меня перед лицом, но по какой-то причине я не могла в это поверить.

Мужчина слегка сдвигается, и я слышу, как Карлос тихо стонет мое имя. Боже, он видит меня во сне. Мое тело начинает пылать, и я снова хочу того же, что тот делал со мной прошлой ночью, но сначала хочу вернуть ему должок. Карлос доставил мне столько удовольствия, что прошлой ночью я потеряла сознание. У меня даже не было возможности осмотреть его, и я предполагаю, что тот не спал, он не позволил бы мне. Карлос сказал бы что-нибудь о том, что ждет нашей первой брачной ночи.

Улыбаюсь. Ага, Карлос знает, какая я девушка, и то, что он говорит мне, что я должна подождать, не сработает. Может быть, именно поэтому он так долго скрывал от меня свои чувства. Улыбаюсь, думая об этом, потому что это, скорее всего, на сто процентов правда. Я бы давно попробовала что-то подобное, если бы знала. Уверена, что это бы доставило нам массу неприятностей.

Опускаю взгляд вниз по его телу, любуясь его широкой грудью, вниз по дорожке волос, которая ведет к тому, что я могу назвать очень твердым членом. Потом медленно опускаюсь на кровать, стараясь не разбудить его. Я осторожно хватаю за резинку его боксеров и стягиваю их вниз, открывая член. У меня нет возможности полюбоваться им, потому что знаю, что мое время ограничено. Я крепко обхватываю его и беру прямо в рот, как описано во всех книгах, которые читала за эти годы.

— Хэвенли. — Мое имя срывается с губ Кралоса сдавленным стоном, и я вбираю его еще глубже. Чувствую, как он опускает руку к моим волосам, сжимая их в кулак. Я сосу сильнее, боясь, что он собирается оттащить меня, но тот только придерживает меня. — Боже… ты не… понимаешь… я не продержусь долго.

Карлос рычит, но я продолжаю двигаться, скользя по нему вверх и вниз. Его член наполняет мой рот, и он скользит другой рукой вверх по рубашке, которая на мне. Я еще немного раздвигаю для него ноги, и он направляется прямо к моему клитору, заставляя меня стонать вокруг его толстого члена.

— Я собираюсь кончить, — ворчит он, и я полностью вбираю его, чувствуя, что мой собственный оргазм так же близок, как и его.

Меня заводят звуки, которые он издает, и это подталкивает меня к краю. Я могу сказать, что он теряет всякий контроль, который у него, возможно, был. Сглатываю, когда достигаю основания его члена, и солено-сладкое тепло покрывает заднюю стенку моего горла. Я проглатываю его освобождение и стону вокруг него от собственного оргазма. Мой оргазм пронзает меня, и мои ноги слабеют.

Не знаю как, но когда открываю глаза, я лежу на Карлосе, и он обнимает меня.

— Хэвенли, — бормочет он, покрывая поцелуями мое лицо. Я смотрю на него сквозь тяжелые веки и улыбаюсь.

— Я проникла в твою маленькую секретную комнату, — поддразниваю я и чувствую, как его тело подо мной напрягается. Прищуриваюсь, глядя на него. И вдруг замечаю что-то краем глаза. — Что за черт?

Я сажусь, быстро оглядываясь по сторонам. Затем вскакиваю с кровати.

— Это не то, что ты думаешь.

В комнате не так уж и много вещей. Только кровать с несколькими креслами, но у одной стены стоит стол с десятью экранами. Я подхожу к ним, и перевожу взгляд с одного монитора на другой.

— Ладно, может быть, это то, что ты думаешь, — произносит Карлос.

Я оглядываюсь через плечо и вижу, как тот встает с кровати. Он проводит рукой по лицу, затем по своим темным волосам.

— Я начал спать здесь после того, как сказал, что ты больше не можешь спать со мной, — признается он.

— И тогда ты сделал это? — спрашиваю я, указывая на изображения.

Он качает головой, и, клянусь, я вижу, как тот краснеет.

— Я сделал это много-много лет назад, — признается он немного застенчиво.

Я снова смотрю на мониторы, которые показывают мой дом. Они показывают не только территорию у дома, но и фруктовый сад. Место, где я часами лежала и иногда читала. Похоже, в моем доме тоже установлено несколько камер. Одна показывает коридор и дверь, ведущую в мою спальню, другая — кухню, а третья — маленький кабинет, которым я часто пользуюсь.

— Ты следишь за мной. — Это не вопрос. Тут все и так видно. — И когда я больше не приходила к тебе в постель, ты спал здесь, чтобы попытаться быть ближе ко мне.

Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на него, и он кивает.

— Значит ты немного сталкер. — Я опускаю руку на бедро, пытаясь притвориться, что злюсь.

Он прищуривается, глядя на меня.

— Я не могу быть сталкером той, что и так принадлежит мне.

Он бросает мне вызов. И мне приходится прикусить внутреннюю сторону щеки, чтобы сдержать улыбку. Меня не волнует то, что Карлос наблюдает за мной. На самом деле, мне это нравится. Наверное, мне это нравится гораздо больше, чем следовало бы. Это кажется грязным и милым, и я знаю, что это противоречит тому, что тот считает правильным, но, похоже, он ничего не мог с собой поделать, когда дело дошло до меня.

— Что ж, давай посмотрим, насколько хорошо это у тебя получается, — говорю я и направляюсь к двери.

Я слышу, как он бормочет проклятие и прыгает обратно к кровати, чтобы схватить свои штаны. Захлопываю за собой дверь и убегаю по коридору.

— Хэвенли! — Слышу рев, когда дверь, которую я закрыла, открывается, но продолжаю бежать. Не могу сдержать смех, который вырывается у меня, когда я поворачиваю за угол и натыкаюсь прямо на Роми. Я чуть не падаю на задницу, но он успевает поймать меня.

— Хэвенли! — Слышу, как снова кричит Карлос, и Роми поднимает брови. На его лице расплывается улыбка, словно он знает, что что-то происходит.

— Только ты можешь так разозлить его, — говорит он, качая головой.

Прежде чем успеваю возразить, меня вырывают из рук Роми, и Карлос бьет его прямо в челюсть. Я кричу, когда Роми отшатывается назад, хватаясь за челюсть.

— Господи, братан. Твой правый хук стал куда лучше с тех пор, как мы были детьми.

Карлос снова бросается на него, но я прыгаю за ним, хватаю его за руку и заставляю остановиться. Потом встаю перед ним, пытаясь убедиться, что он не набросится на своего брата снова.

— Она моя, — рявкает он Роми, глядя на своего брата поверх моей головы. Я вижу, что мое предложение жениться на Роми вызывает некоторые давние проблемы с ревностью.

Я бросаю взгляд на Роми, который улыбается, но потирает подбородок.

— Конечно, твоя. Все знают это уже много лет.

Услышав слова Роми, Карлос смотрит на меня сверху вниз. Я сияю, глядя на него, и не могу перестать улыбаться. Даже когда немного раздражена на него. Жизнь сейчас слишком прекрасна, чтобы не улыбаться.

— Ты собираешься перестать бить людей? — спрашиваю я, потирая его грудь.

— Нет, если подумаю, что они пытаются удержать тебя от меня.

Закатываю глаза, но продолжаю улыбаться. Я не шокирована тем, что Карлос ударил Роми, и это не первый раз, когда вижу, как браться дерутся. Но прошли годы. Ни разу с тех пор, как Карлос принял корону.

Карлос блуждает по мне взглядом.

— Господи, да твою ж мать. Ты голая.

Я смотрю на себя, и я определенно не голая.

— И я ухожу. Мне не нужно разбитое лицо. У меня сегодня свидание, — слышу я Роми, — Увидимся позже, сестренка. — Это заставляет меня еще сильнее улыбаться. Я действительно собираюсь стать членом этом семьи. — Или мне следует сказать «королева»?

Не дожидаясь ответа, Роми уходит по коридору, оставляя нас одних.

— На тебе нет нижнего белья под ней, — рычит Карлос.

— Ну, это твоя вина. Ты его испортил, — язвительно отвечаю я. Его единственный ответ — перекинуть меня через плечо и протопать обратно в свою спальню.

Карлос

— Не смей открывать эту дверь, — кричит Хэвенли, и я улыбаюсь.

— Я просто хочу, чтобы ты подошла к двери. Клянусь, я не буду на тебя смотреть.

Люди ждут нас, но они могут подождать. Это день нашей свадьбы, и мне нужна еще одна секунда с моей будущей королевой.

Прошло два дня подготовки к свадьбе, и у нас было не так много времени наедине. Моя мать суетилась вокруг, и я никогда не видел никого счастливее. Ну, за исключением, может быть, Хэвенли.

Единственное время, когда видел ее несчастной — ночью, когда не хотел спать с ней в одной постели. Но обычно я поедаю ее сладкую маленькую киску, пока она не теряет сознание, и это, кажется, прекращает ее жалобы.

Слава Богу, сегодня день нашей свадьбы, поэтому что я не знаю, сколько еще смогу продержаться. Возможность прикасаться к ней и целовать ее, когда захочу, — новый опыт для нас обоих. Кажется, мы не можем оставаться на расстоянии более нескольких сантиметров друг от друга, и я не против этого.

Терпение мужчины имеет свои пределы, и я делаю все, что в моих силах, чтобы сдержаться. Когда слышу, как она подходит ближе, я слегка приоткрываю дверь.

— Карлос!

— Успокойся. Дай мне свою руку.

Я жду и после секунды колебания вижу, как ее изящные пальчики появляются из-за двери. Ее ногти выкрашены в бледно-розовый цвет, и он прекрасно контрастирует с ее нежной кожей. Я беру ее руку в свою, и какое-то мгновение мы просто стоим, держась за руки.

— Я люблю тебя, Хэвенли. Я люблю тебя с тех пор, как был слишком молод, чтобы знать, что это значит, но я всегда это чувствовал. Не могу дождаться, когда женюсь на тебе и сделаю своей королевой.

Я подношу ее нежную ладошку к своим губам и целую каждый из ее пальчиков, прежде чем переворачиваю и целую ладонь. Потом сжимаю ее ладошку вокруг поцелуя и отпускаю. Как только она убирает руку, я закрываю дверь и улыбаюсь, чувствуя себя в миллион раз лучше, прикоснувшись к ней.

— Ты заставишь меня испортить макияж! — нахально говорит она из глубины комнаты. Я смеюсь и слышу, как она шмыгает носом. — Я тоже люблю тебя, Карлос.

— Я буду ждать тебя, любовь моя.

— Тебе лучше быть там, — говорит она, и на этот раз я слышу улыбку в ее словах.

— Всегда, — отвечаю я и направляюсь к алтарю.

Хэвенли

Я сижу на коленях у Карлоса, пока все наслаждаются вечеринкой. Откидываюсь назад, прислоняясь к нему в попытке облегчить боль в ногах после танцев. После моего последнего танца — с Роми, а он длился всего тридцать секунд — я оказалась на коленях у Карлоса, и он не отпускал меня.

Церемония прошла идеально, и я проплакала большую ее часть. Я ничего не могла с собой поделать. Все, чего мне всегда хотелось, происходило, и не только это, когда посмотрела на гостей и увидела своего брата, его жену и семью Карлоса, я поняла, что теперь мы все одна семья. Это было идеально.

Мама Карлоса подходит и берет меня за руку.

— Я знала, что этот день настанет.

Я прищуриваюсь, глядя на нее.

— Ты имеешь в виду свадьбу Карлоса?

— Да, — отвечает она, и я слегка стискиваю зубы. Она видит это и смеется. — Его свадьба с тобой.

— Тогда почему ты всегда пыталась свести его? — возражаю я. Я люблю ее, но эта чертовщина все еще раздражает меня.

— Я никогда не пыталась его свести. Мне просто нравилось подначивать его и говорить, что я пытаюсь, чтобы он наконец сделал то, что, как мы все знали, должно было случиться.

Карлос просто качает головой на признание своей матери.

— Я действительно имела в виду тебя. — Она протягивает руку и обхватывает ладонью мое лицо. — Ты была моей дочерью с того момента, как встретила тебя. Я увидела, как мой всегда слишком серьезный Карлос, наконец, смягчился впервые с тех пор, как умер его отец. И тогда поняла, кто ты. Ты была светом, который снова осветил нашу семью. Я знала, что ты будешь дочерью, о которой всегда мечтала, женщиной, которая подарит мне кучу внуков, за которыми я буду гоняться.

В миллионный раз за сегодняшний день мои глаза наполняются слезами.

— Может быть однажды ты даже будешь называть меня мамой.

Я немного наклоняюсь, целуя ее в щеку.

— Я люблю тебя, мама, — говорю ей и наблюдаю, как ее глаза наполняются слезами.

Карлос сжимает меня немного крепче, прежде чем его мама шокирует нас обоих.

— Ну, разве вы не собираетесь поработать над созданием внуков или как? — Мое лицо вспыхивает, и она подмигивает нам. — Я могу справиться с вечеринкой, если вы хотите уйти, — говорит она нам, уходя.

— Я могу умереть от смущения, — шепчу я своему королю. — Она знает, что мы собираемся заниматься сексом.

— Все в этой комнате знают, что мы собираемся заняться сексом, моя королева, — говорит он, и я краснею еще сильнее.

— Ты не помогаешь. — Я немного поворачиваюсь, чтобы посмотреть на него. Карлос смотрит на меня сверху вниз с такой широкой улыбкой, что у меня на мгновение перехватывает дыхание. Тянусь к нему, и он прижимает свои губы к моим, крепко целуя меня, и я чувствую всю ту потребность, которую он сдерживал весь день. Он хотел уйти с приема с тех пор, как мы сюда пришли.

— Я готова, если ты готов, — говорю ему. Он на секунду отпускает мою талию, чтобы я могла встать. Я оглядываю комнату и вижу, как мой брат кружит Жизель на танцполе, они оба выглядят такими счастливыми.

— Я должна попрощаться со своим братом. Может, тебе стоит извиниться за то, что ты ударил его, — поддразниваю я, выгибая бровь.

— Он бы сделал то же самое. — Я оглядываюсь на своего брата и знаю, что это правда. Он готов на все ради своей жены.

Наши взгляды встречаются, и он подмигивает мне, и Карлос кивает.

— Кроме того, он уже угрожал убить меня, если я когда-нибудь снова заставлю тебя плакать, так что думаю, мы квиты.

— Я убью тебя, если ты когда-нибудь снова заставишь меня плакать.

— Да, примерно так он и сказал.

Я запрокидываю голову и смеюсь, и Карлос притягивает меня ближе.

— Хм. — Он утыкается носом в мою шею. — Позволь мне показать тебе, что все, что я когда-либо дам тебе — любовь и удовольствие, моя королева. Хотя ты можешь плакать, умоляя меня остановиться к тому времени, как я закончу с тобой.

Карлос

— Что ты делаешь? — шепчет Хэвенли, когда я выношу ее из зала и несу по коридору.

— Тс-с-с. Я не могу ждать, — отвечаю я, открывая первую попавшуюся дверь.

Это бельевой шкаф, который достаточно большой, для нас двоих. Я захожу внутрь и закрываю дверь, затем беру метлу и втискиваю ее под дверную ручку, запирая нас внутри.

И сделав это, я тут же прижимаюсь губами к ее губам. Я расстегиваю брюки, а Хэвенли задирает платье, и нам не терпится оказаться кожа к коже.

— Не могу поверить, что в первый раз ты собираешься взять меня в шкафу, — хихикает Хэвенли, обхватывая ногами мою талию.

— У меня есть целая жизнь, чтобы загладить перед тобой свою вину, — ворчу я, доставая свой член и прижимая его к ее влажному входу.

Мы провели дни, лаская и поддразнивая друг друга, и все эмоции копились до этого момента. Вот что происходит, когда я поступаю благородно и заставляю нас обоих ждать, когда она будет моя.

— Блядь! — почти кричу я, и Хэвенли закрывает мне рот рукой, когда я вонзаюсь в нее одним долгим толчком.

Она немного напрягается, и я распахиваю глаза, чтобы посмотреть, все ли с ней в порядке. Она прикусывает губу, но улыбается мне, и я говорю сквозь прикрывающую мой рот ее руку.

— Черт возьми, — бормочу я, стараясь сдержаться.

Она убирает руку от моего рта, а затем откидывает голову на груду постельного белья. Ее вид чертовски нереален. Она само совершенство, и я потрачу всю свою жизнь, чтобы быть достаточно хорошим для нее. То, как ее рыжие волосы ниспадают вокруг нее, и то, как наши тела ощущаются вместе… Будто мы должны быть вместе. Это так просто и легко. Нам суждено быть друг с другом.

— Если ты не начнешь двигаться, я закричу, — стонет она и крепче обхватывает ногами мою талию.

— Блядь! — снова ругаюсь я, отстраняясь, а затем снова врываясь в свой новый дом.

На этот раз она не пытается заставить меня замолчать, когда я хватаю ее за бедра и насаживаю на свой член. Ощущение ее сладкого, бархатистого тепла, окутывающего меня — почти больше, чем я могу вынести, но я не хочу, чтобы это заканчивалось.

— Черт, — бормочу я и прикусываю губу, чтобы не кончить.

— Я и не знала, что у тебя такой грязный рот. — Хэвенли наклоняется вперед и втягивает мою нижнюю губу в свой рот.

Я рычу, а затем поворачиваюсь, увлекая ее на пол шкафа. Стягиваю верх ее платья и освобождаю одну из ее грудей. Обхватив сосок, я сильно посасываю его, с безумством толкаясь в нее.

Наш первый раз должен быть более деликатным. Медленным и сладким, и на ложе из лепестков роз, которые я разложил для нее. Но у нас никогда ничего не шло по плану, и горячий, странный трах в шкафу довольно близок к идеалу. Она хватает меня за волосы, когда я освобождаю другую ее грудь, а затем втягиваю в рот и этот сосок.

— Боже, этот твой рот, — стонет она.

— Ты называешь меня королем, когда мой член погружен в твою королевскую киску.

— Думаю, ты должен попробовать мою королевскую киску, Король.

Я выхожу и сразу же делаю, как она просит, прижимаясь губами к ее мокрой киске и облизывая ее. Она стонет, и я могу различить слегка металлический привкус ее девственности, но ничего в ее теле не могло бы отвратить меня.

Как только я думаю, что она близка к тому, чтобы кончить, я сажусь и толкаюсь в ее невероятно тугую киску членом. Она такая же тугая, как и при первом толчке, но Хэвенли продолжает говорить мне, что хочет сильнее. И я никогда не откажу своей королеве.

Хэвенли впивается ногтями в мою грудь, зажмуриваясь и выгибая спину. Она кричит в своем освобождении, и я рычу, чувствуя, как ее киска сжимается, выдаивая мою сперму. Ощущение моего освобождения, заполняющего ее лоно, вызывает выброс еще большего количества спермы. Это продолжается вечно, и мои яйца болят.

— Не могу остановиться, — говорю я сквозь стиснутые зубы, погружаясь в нее.

— Карлос, — шепчет она и гладит меня по спине, успокаивая во время самого мощного оргазма в моей жизни. — Вот так, Король. Дай мне все это.

Ее мягкие ободрения заводят меня еще больше, когда мое тело сотрясается от напряжения. Я никогда раньше не испытывал ничего подобного, и как только последняя пульсация прекращается, мне хочется рухнуть на нее сверху.

Но здесь недостаточно места, чтобы я перевернулся. Поэтому выхожу из нее и помогаю встать, а затем обхватываю ее лицо руками и притягиваю к себе для поцелуя. Поцелуй глубокий, обещающий большее.

Мы оба поправляем нашу одежду, как только можем, и все это время смеется над тем, что мы только что сделали.

— Ты такой нетерпеливый, — дразнит Хэвенли, и я шлепаю ее по заднице.

— Ты можешь винить меня? Я женат на самой красивой королеве в мире. Я не так уж силен.

— Сэкономь немного сил. Они тебе понадобятся.

Хэвенли подмигивает мне, прежде чем отодвинуть метлу и открыть дверь шкафа. Если она думает, что просто уйдет отсюда после этого комментария, ей стоит подумать еще раз.

— Думаю, я должен показать тебе, сколько у меня сил, — говорю я, втягивая ее обратно и запирая дверь.

К тому времени, как я снова позволяю ей кончить, Хэвенли извиняется и обещает, что больше никогда не будет задирать меня. Я уже не могу дождаться, когда она сделает это в следующий раз.

Хэвенли

Десять месяцев спустя…

— Я не могу сделать этого. — Я наблюдаю, как паника отражается на лице Карлоса. Мне приходится прикусить внутреннюю сторону щеки, чтобы сдержать смех. А на что он надеялся, если мы занимались этим, как кролики, в течение нескольких месяцев после того, как мы поженились? Черт возьми, еще сегодня утром я была с ним. Он был таким всю мою беременность. В постоянном беспокойстве, что со мной может быть что-то не так.

Я и представить себе не могу, если бы у меня была тяжелая беременность. У него, вероятно, уже был бы сердечный приступ. На самом деле, эта беременность была более чем легкой. Возможно, это звучит безумно, но я наслаждалась каждой минутой беременности, и я буду шокирована, если не забеременею снова вскоре после того, как родится наш первый сын. У нас действительно есть огромная детская комната, которую нужно заполнить.

— Успокойся. — Я хватаю его за руку и притягиваю к себе для глубокого поцелуя. Он наклоняется над койкой и целует меня в ответ долго и крепко.

Нас прерывает прочищенное горло. Карлос отстраняется, и я улыбаюсь доктору и подмигиваю.

— Это лучшее, что я могу сделать, чтобы он успокоился, — говорю я доктору.

У Карлоса вот-вот случится легкий нервный срыв, а у меня схватки, и я вот-вот рожу нашего мальчика. Обхватываю щеку мужа и притягиваю ближе. Я слышу, что доктор говорит что-то, но слушаю его только вполуха.

— Я люблю тебя, — тихо говорю я Карлосу.

— Я так чертовски сильно люблю тебя, — отвечает он.

— Тебе лучше привыкнуть к этому. — Я трусь своим носом о его, и он делает это в ответ.

— Мне не нравится мысль о том, что что-то причиняет тебе боль. Что-то, что я не могу контролировать, — признается он.

— Это самая прекрасная боль, которую я испытывала в своей жизни. Это для нас, — напоминаю я ему.

— Боже, ты становишься все совершеннее с каждым днем.

— Кто бы мог подумать, что я могу быть еще совершеннее? — дразню я, заставляя его улыбнуться, когда он прижимается своими губами к моим.

— Мой король, — говорю я, отстраняясь от него.

— Да, моя королева?

Я хватаю его руку и крепко сжимаю.

— Приготовься встретить нашего маленького принца, — бормочу я и начинаю тужиться, производя на свет нашего маленького мальчика.

Карлос

Семь лет спустя…

— Как тебе удалось все это сделать? — спрашивает Хэвенли, оглядываясь по сторонам.

— У меня свои способы, — отвечаю я, хватая ее за руку и притягивая к себе на одеяло.

Дети большую часть дня в школе, поэтому обычно мы с Хэвенли обедаем вместе. Но сегодня я хотел сделать что-то особенное. Поэтому устроил пикник в саду только для нас двоих. Это часть уединенная, но я даже зашел так далеко, что завесил нас одеялами, чтобы нас было совершенно не видно.

Белая тонкая ткань окружает нас, и это выглядит как что-то из фильма. Хэвенли одета в короткое желтое платье, и я провожу пальцами по ее пышным ногам.

— Ты носишь такое, чтобы мучить меня, — говорю я, целуя ее в шею.

— Очевидно, — отвечает она, откидываясь назад и позволяя мне скользить поцелуями ниже.

— Ты будешь моей смертью.

— Мои намерения состоят только в том, чтобы свести тебя с ума. Не убить.

— Ты преуспела, моя королева.

Она ложится на одеяло и смотрит на меня снизу вверх. В ее глазах столько преданности и любви, что у меня щемит в груди.

— Займись со мной любовью здесь, Карлос. Я так долго мечтала о тебе и нашей совместной жизни и этом самом месте. Это было все, чего я когда-либо хотела.

Я скольжу рукой под ее платье, и когда касаюсь пальцами ее киски, узнаю, что на ней нет трусиков. Рычу, но все, что она делает, — хихикает, когда я задираю ее платье и опускаюсь ей между ног.

— Знаешь, если ты хочешь, чтобы я съел эту сладкую маленькую киску, все, что тебе нужно сделать, — попросить. Тебе не нужно разгуливать без трусиков.

Прижавшись губами к ее киске, я наслаждаюсь ароматом, который так люблю. Я стону и тянусь вниз, освобождая свой член.

— О Боже, Карлос, вот так. — Она поднимает бедра и хватает меня за волосы.

Я вхожу в нее двумя пальцами, потирая местечко, которое, как я знаю, нравится ей больше всего. Когда чувствую, как она сжимает меня, я знаю, что та близко, и сажусь, заменяя пальцы своим членом.

— Блядь. — Она всегда такая же тугая, как и в первый раз, и ее сладкая киска — настоящий рай.

— Всегда такой грязный, — стонет она, шире раздвигая ноги и стягивая верх платья.

Я прижимаюсь губами к одной груди и посасываю соски, двигаясь внутри нее. Находиться вот так — на открытом воздухе — кажется грязным и немного опасным, хотя я знаю, что нет ни малейшего шанса, что кто-нибудь к нам приблизится. Но возможность взять ее в саду удовлетворяет мое внутреннее животное.

Мы занимались любовью бесчисленное количество раз, и каждый раз как первый. Никогда не устану чувствовать, как она обхватывает меня, пока я доставляю ей такое удовольствие, какого она никогда не знала.

— Да. Вот так, мой король, — стонет она, проживая свой оргазм.

Ее тело становится мягким, и я чувствую, как ее киска сжимается, когда волны удовольствия пульсируют через нее. Только когда знаю, что она насытилась, я выхожу из нее и сажусь на колени. Она смотрит, широко раскрыв глаза от возбуждения, как я дрочу, покрытый ее скользкими соками, и кончаю на ее киску и живот.

Мне нравится видеть свою сперму на ней, отмечать ее как свою. И по какой-то причине, вот так, на открытом воздухе, это кажется правильным. Я смотрю, как она опускает руку и размазывает меня по коже, затем скользит к киске и втирает немного спермы в свой клитор. Это так эротично, и я не могу отвести взгляд.

— Еще, — стонет она, и мой член дергается.

— Да, моя королева, — отвечаю я, прежде чем снова вонзиться в ее сладкую киску и дать нам то, что мы хотим.

КОНЕЦ