Автор: Уилла Нэш/Willa Nash (псевдоним Девни Перри)

Пара: Мэддокс и Натали

Натали

— Она ангел.

— Разве они не все такие? — Я осталась невозмутима.

— Конечно, нет, — пробормотала мой босс на другом конце провода. — Некоторые дети — говнюки.

— Вау. — Я хихикнула. — Кэти.

— Натали, я знаю, что ты в отпуске, и знаю, что тебе давно пора отдохнуть, но ты единственная, кто может взяться за эту работу. Ты знаешь, я ненавижу отказывать клиентам.

Я сморщила нос. Кэти ненавидела отказывать клиентам, а я ненавидела отказывать Кэти. Но это был мой отпуск. Первый отпуск за много лет, и который я намеренно приурочила к Рождеству.

Я собиралась насладиться праздниками со своей семьей, вместо того чтобы заботиться о чужой.

Этим утром я приехала в центр города, чтобы плотно позавтракать яйцами и блинчиками в ресторане «Мэйн Стрит Оверизи», прежде чем отправиться покупать подарки в последнюю минуту, наслаждаясь праздничным декором.

Огромные золотые, красные и зеленые гирлянды были натянуты высоко поперек дороги, их нити мерцали под ясным голубым небом. Деревья, увитые крошечными огоньками, блестели от выпавшего прошлой ночью снега. Витрины изобиловали Санта Клаусами, украшениями и затейливо завернутыми подарками. Выглянуло утреннее солнце, яркое и жизнерадостное, прогоняющее зимнюю стужу. Это было идеальное начало моего отпуска.

— Кэти, я не могу.

— Пожалуйста, — взмолилась она. — Отец казался отчаявшимся. Он приехал в город на каникулы. Походил на трудоголика. Ты будешь присматривать за его дочерью днем, пока он работает. Он также упомянул о семейной вечеринке, хотя я сказала ему, что ты обязана работать только днем. Очевидно, его постоянная няня вчера уволилась.

— Мне показалось, ты сказала, что эта девочка — ангел. Няни не бросают ангелов.

— Он согласился заплатить вдвое больше, чем обычно.

Я застонала. Конечно, она соблазняла меня деньгами.

— Мне не следовало рассказывать тебе о Магдалене.

Мой любимый автобус «Фольксваген» мятно-зеленого цвета 1969 года выпуска. Магдалена. Три недели назад у нее отказала коробка передач. Механик заказал новую в интернет-магазине запчастей, который специализировался на винтажных запчастях для «Фольксвагенов», но с доставкой это обойдется мне более чем в четыре тысячи долларов.

Я была гувернанткой, а не мультимиллионером.

— И это всего на неделю? — спросила я.

— Да. Всего на неделю.

— О, перестань улыбаться. Я задала вопрос, а не согласилась.

— Как ты поняла, что я улыбаюсь?

Я закатила глаза.

— Ты всегда улыбаешься, когда добиваешься своего.

— Значит, это «да»?

— Да, — проворчала я. — Я сделаю это.

— Отлично! Спасибо. Я уверена, что эта неделя будет легкой. — Знаменитые последние слова Кэти.

Она знала, что я предпочитаю работать над долгосрочными заданиями. Я прожила со своей последней семьей три с половиной года. Скалли были лучшей из лучших семей в Бозмене, штат Монтана. Их дети были настоящими ангелами, посланными с небес, чтобы вознаградить меня за то, что я была тем человеком, к которому Кэти могла обращаться за легкими поручениями.

Мальчикам Скалли в прошлом году исполнилось четырнадцать и шестнадцать. Оба активно учились в школе, играли в футбол, баскетбол и бегали. Теперь, когда у старшего были водительские права и они начали ходить в одну школу, им не нужно было, чтобы я возила их из пункта А в пункт Б.

Мой последний день с ними был вчера, и я плакала как ребенок, обнимая их на прощание. Они безжалостно дразнили меня за мою плаксивость, и, хотя Инстаграм в наши дни не очень-то подходит для детей, они пообещали публиковать селфи каждую неделю в качестве доказательства того, что живы.

После Нового года я должна была получить другую семью. Детям было пять и девять лет. Я предполагала, что у нас будут хорошие отношения, и поэтому я могла бы быть их няней в течение многих лет.

Краткосрочная работа, подобная той, которую она предлагала, меньше всего напоминала прославленную работу няни.

Если бы не Магдалена, я бы за нее не взялась.

— Пришли мне подробности, — сказала я.

— Ладно. Они ждут тебя к десяти, так что тебе лучше поторопиться.

— К десяти. — Мои ноги замерли. — Сегодня? Я думала, ты дашь мне хотя бы один выходной. Могу я начать завтра?

— Эм…

— До Рождества осталось три дня. Я еще не закончила свои покупки. — Потому что я взяла отпуск, чтобы купить и упаковать подарки. — Ты убиваешь меня, Кэт.

— Торговый центр открыт до девяти.

— Ты же знаешь, я ненавижу торговые центры, — пробормотала я.

И поделом мне за то, что откладывала покупки. Каждый год я клялась, что начну раньше. И каждый год я откладывала. Торговый центр так близко к Сочельнику, был особенно душным уровнем ада.

— Спасибо тебе, Натали. Я всегда могу на тебя рассчитывать.

— Если бы не Магдалена…

Она снова улыбалась. Я практически слышала, как растягиваются ее губы.

— Ты лучшая.

— Тебе лучше выбрать меня сотрудником года.

— Ты была сотрудником года в прошлом году. Все будут думать, что у меня есть любимица.

— Я и есть твоя любимица, ты действительно выбираешь любимчиков.

— Верно.

— Пока. — Я закончила разговор и посмотрела на время.

Было без двадцати десять.

Я развернулась, отступая к «Субару» моего отца, припаркованному на одной из стоянок рядом с Мэйн-стрит. Он одолжил его мне, пока Магдалена была в мастерской.

Папа всегда говорил, что я очень преданная. В те моменты я чувствовала себя эпически бесхребетной. Кэти думала, что ей больше некому позвонить, поэтому первой она всегда звонила мне. В случае подобных краткосрочных обязательств, когда моя основная семья была в отпуске или на выходных, когда клиенту требовалась дополнительная помощь, в первую очередь она обычно обращалась ко мне. И я всегда говорила «да».

Но она заслужила мою преданность, хорошо относясь ко мне на протяжении многих лет и подарив мне лучшие семьи, такие как Скалли.

Кэти владела местным агентством нянь в Бозмене, и с ростом онлайн-сервисов, доступных родителям в наши дни, она выжила, выделив себя и свой персонал. Мы были не из тех нянь, которых вы могли бы найти, просматривая объявления. Наша репутация была непревзойденной, и новых клиентов отправляли только по рекомендациям, поэтому она терпеть не могла говорить потенциальному клиенту «нет».

Этот папа, отчаянно нуждающийся в няне на каникулы для своего ангела, вероятно, и глазом не моргнул, когда предложил двойную плату.

Магдалена, детка, это для тебя.

Я добралась до «Субару» — Барни? Барли? — я все еще была в процессе выбора идеального имени. Мое отражение в окне машины заставило меня выхватить телефон, чтобы позвонить Кэти.

— Если ты скажешь мне, что передумала, то ты опоздала, — ответила она. — Я уже перезвонила отцу и сказала ему, что ты уже в пути.

— У меня нет времени заехать домой и переодеться. Есть ли дресс-код?

— Дресс-кода нет, но что на тебе надето?

— Синий свитер с высоким воротом. Рваные джинсы. Ботинки на толстой подошве. — Я была одета для похода по магазинам, а не для работы. У Скалли не было дресс-кода, но я бы никогда не появилась перед ними в джинсах с потертыми коленками. — И я еще не мыла голову.

— Уверена, что все будет в порядке. Я отправлю ему электронное письмо, сообщив, что мы вызвали тебя в выходной день. Если у него есть конкретные пожелания, он может сообщить их тебе до завтра.

— Ладно. Пока. — Я отперла машину и села за руль как раз в тот момент, когда от Кэти пришло сообщение с адресом. Я ввела его в свой телефон, затем проследовала указаниям GPS через весь город.

Я прожила в Бозмене все свои двадцать девять лет, а осенью, после окончания школы, начала работать на Кэти.

Будучи одним из самых быстрорастущих городов страны, Бозмен преобразился на моих глазах и больше не был городом моей юности. Там, где когда-то были сельскохозяйственные угодья, появились кварталы, застроенные новыми домами. Крупные магазины вытесняли маленькие местные лавочки, а количество новых ресторанов было ошеломляющим.

Указания привели меня на окраину города, где дома становились все больше и больше с каждой пройденной милей. По мере приближения к предгорьям недвижимость разрасталась, и каждый частный проезд был перекрыт железными воротами.

— Ваш пункт назначения будет слева через сто ярдов, — произнес навигатор через Блютуз в «Субару».

Магдалена была слишком старой для Блютуз. Мне будет не хватать этого — и этих кожаных сидений с подогревом — когда я верну «Субару».

Бревенчатая арка возвышалась над предстоящим въездом на подъездную дорожку. Черные металлические ворота были открыты, когда я въехала на узкую аллею, обсаженную вечнозелеными растениями. Их ветви скрывали большую часть дома из виду, пока я не завернула за пологий угол, а затем — ого.

— О, черт. Мне определенно следовало вымыть голову.

Это была лыжная база, замаскированная под семейный дом.

Дом с темной деревянной обшивкой и окнами с красной отделкой выглядел таким же гордым и дерзким, как горы за его спиной. Входная дверь была деревянной, с витражным окном на фасаде. Там, где на большинстве подъездных дорожек было бы стандартное освещение, в этом доме были два ревущих газовых фонаря, пламя которых мерцало даже днем.

Я побывала во многих богатых домах за время моей работы няней у Элиты Бозмена, но этот был вершиной. Если бы Кевин Костнер вышел и сказал мне убираться с ранчо Даттонов, я бы не удивилась. Только это был не «Йеллоустоун», и поскольку часы на приборной панели показывали десять минут одиннадцатого, мне пора было приниматься за работу.

Припарковавшись на подъездной дорожке, которая, как я подозревала, предназначалась для гостей, я взяла сумочку с пассажирского сиденья и проверила свои волосы в зеркале заднего вида. Светлые завитки, которые я добавила этим утром, придавали моему хвосту причудливый вид.

Ребенку все равно, как я выгляжу, верно? А отцу, ну… ему придется иметь дело с Натали, которую не успели предупредить.

Я вышла на улицу и поспешила к дому, нажимая на дверной звонок. Мелодия была знакомой. Это была… «Мы желаем Вам счастливого Рождества».

Я изобразила у двери свою лучшую улыбку. Эта дурацкая песня застрянет у меня в голове на весь чертов день.

Изнутри послышались шаги, и я приготовилась поприветствовать своего нового работодателя. Дверь распахнулась и…

— Хэй-о. — Мой. Бог. О мой Бог. О мой Бог.

Я только что сказала хэй-о Мэддоксу Холидэю, как один из поющих гномов Белоснежки.

Тому самому Мэддоксу Холидэю. Красивый мальчик превратился в охренительно горячего мужчину, который когда-то занимал все мои подростковые фантазии.

Мэддокс Холидэй.

Он был самым популярным парнем в школе Бозмена. Парнем, в которого бесстыдно влюблялись все девушки. Он был тем богатым отцом, которому срочно требовалась няня?

Мне определенно следовало задать больше вопросов, прежде чем соглашаться на это. И определенно следовало вымыть голову.

— Здравствуйте. Вы из агентства Кэти Крон?

— Да. Здравствуйте. — Я справилась без «о». Лучше. — Я Натали Бьюкенен.

— Мэддокс Холидэй. — Он жестом пригласил меня войти и закрыл за нами дверь. — Приятно познакомиться, Натали.

Подождите. Приятно познакомиться? Серьёзно?

Он уже знакомился со мной.

Когда. Мне. Было. Семь.

Я прошла мимо него, желая, надеясь и молясь, чтобы в его завораживающем голубом взгляде мелькнул слабый проблеск узнавания. Но… ничего.

Мужчина понятия не имел, кто я такая. Чёрт.

Мэддокс был на три года старше меня, так что мы не вращались в одних кругах. Но много лет мы ходили в одни и те же школы. Его братья-близнецы были моего возраста. Он должен был знать меня.

Все еще… ничего.

Четырнадцатилетняя я немного умерла внутри. Ее фантазия о том, что однажды Мэддокс Холидэй поймет, что она любовь всей его жизни, развеялась, как снежинка на ветру.

Что я здесь делала? Когда я научусь говорить Кэти «нет»? Всю следующую неделю Мэддокс Холидэй, по сути, будет моим боссом. И этот человек понятия не имел, что однажды я упала со своего скейтборда и поцарапала колено на его подъездной дорожке.

— Спасибо, что приехали так быстро, — сказал он.

— Конечно. — Больше желать. Больше надеяться. Больше молиться.

Нет. Ничего. Он меня не узнал.

Бортовой журнал капитана. Двадцать второе декабря. Сегодня самый унизительный день в моей жизни.

Должна ли я сказать ему? Будет ли это странно? Возможно.

Магдалена рассчитывала на то, что я спасу ее от механика, поэтому я расправила плечи, изобразила улыбку и притворилась, что стою напротив любого другого отца, который платит мне за заботу о своем ребенке.

— Кэти объяснила ситуацию? — спросил он.

— Предельно ясно. — Хотя она и не назвала его имя, потому что я бы его запомнила. Я подозревала, что полная информация об этой работе была в моем почтовом ящике. — Вам нужна няня на неделю, верно?

— Верно. Ваша предшественница уволилась вчера. — Его челюсть сжалась, и, ого, она была точеной. Углы были такими острыми, что заслуживали статую в свою честь.

Просто еще один отец. Он просто еще один отец.

Ладно, возможно, он был не совсем, как другие отцы. Ни один из отцов, с которыми я работала в последние годы, не был таким безумно красивым. Ни у кого из них не было глаз, похожих на кристально-голубые драгоценные камни. И ни у кого из них точно не было хриплого голоса, от которого у меня мурашки пробегали по спине.

Время только улучшило Мэддокса Холидэя.

Теперь он казался выше, на голову выше моих пяти футов восьми дюймов (прим. ред.: примерно 173 см.). Лицо Мэддокса было чисто выбрито, а его темные волосы были зачесаны назад. В старших классах он коротко стригся, но, если бы у него была такая прическа, как сейчас, девчонки бы запихивали свои трусики в его шкафчик.

Вероятно, они и так это делали.

Дыши, Натали. Это просто Мэддокс мега-горячий Холидэй. Сосредоточься на работе. Работа. Ребенок.

— У вас есть дочь, верно?

— Есть. Вайолет. — Его взгляд смягчился при упоминании имени дочери. — Ей семь. Мы приехали домой на каникулы навестить моих родителей. Это их дом, и, боюсь, здесь никогда не бывает спокойной минуты.

— О. Хорошо. — Дом принадлежал Ханне и Киту? Я не была уверена, почему меня это удивило. Холидэи были одной из самых успешных семей в Бозмене.

Ханна была брокером по недвижимости, и ее лицо было по меньшей мере на половине объявлений о продаже по всему городу. Ее брокерская контора была самой известной и уважаемой в округе, отчасти потому, что она продавала лучшие дома — те, которые построил ее муж.

Кит Холидэй был самым востребованным застройщиком домов на заказ в этом районе. Люди платили большие деньги за загородный дом и никогда разочаровывались.

Должно быть, это место построил Кит. Хотя я видела только фойе, интерьер был таким же грандиозным и великолепным, как и снаружи. Высоко над моей головой висела люстра, ее подвески преломляли свет. Солнечный свет лился сквозь множество окон. Плитка из натурального камня под моими ботинками была красивого серовато-голубого оттенка.

Будет нетрудно поработать в этом доме неделю.

Когда Мэддокс и его братья росли, они жили в городе. В двух кварталах от моего дома.

Хит и Тобиас обычно проезжали на велосипедах мимо дома моего детства по пути в парк по соседству.

Подождите. Его братья. Мэддокс, возможно, и не помнит меня, но Хит и Тобиас точно помнят. Они здесь?

— Все нормально? — спросил Мэддокс.

— Хм?

— Вы выглядите обеспокоенной. — Он изучал мое лицо, прищурив глаза. — Здесь будут еще люди. Это проблема?

— Никаких проблем, — солгала я, изобразив улыбку.

— Хорошо. Мне бы хотелось взять выходные на работе, но это критическое время для моей компании. Я буду работать дома, наверху в офисе, на случай, если что-нибудь случится. Но с телефонными конференциями и электронными письмами…

— Добавить к этому семилетнего ребенка — это уже слишком.

— Вот именно. — Он кивнул. — Мне нужна помощь. Обычно за ней присматривают мои родители, но сейчас они заняты планированием ежегодной вечеринки в Сочельник. К тому же на этой неделе они тоже работают. Я не хочу, чтобы Вайолет металась между всеми нами, чувствуя себя потерянной. Я хочу, чтобы она повеселилась, пока мы здесь.

Это было мило. С другой стороны, Мэддокс всегда был милым. Это было причиной, по которой все девушки были в него влюблены. Он никогда не позволял своей популярности или привлекательной внешности превратить себя в высокомерного плейбоя, как многие другие парни из его круга общения.

— А мать Вайолет? — спросила я. Мэддокс не упоминал о жене, и на его левой руке не было кольца. — Она будет здесь?

— Нет, я разведен. Она в Лос-Анджелесе.

— Хорошо. — Отец-одиночка. Повзрослевший Мэддокс становился все сексуальнее.

— Я позволю Вайолет провести вам экскурсию по этому месту. Но, пожалуйста, устраивайтесь поудобнее, пока вы здесь. — Мэддокс изучал меня, и на мгновение мое сердце забилось сильнее. Он меня вспомнил? Да? Пожалуйста? — Вайолет, наверное, в своей комнате.

Ага. Этот парень точно знал, как растоптать девичье самолюбие. Не то чтобы у меня было самолюбие. Гики, которые любили настольные игры и были волонтерами в центре для пожилых людей, чтобы организовывать воскресные игры в бинго, не могли позволить себе самолюбие.

В то время как Мэддокс доминировал на футбольном поле в качестве квотербека и встречался с главной чирлидершей, я проводила пятничные вечера в старшей школе, присматривая за соседскими детьми.

— Еще раз спасибо, что приехали. — Мэддокс одарил меня легкой улыбкой, от которой у него появились морщинки. Еще одно преимущество мужчины над мальчиком. За исключением улыбки и суровой внешности, он выглядел… усталым. Я и раньше видела подобное истощение у многих родителей, которые нанимали няню в помощь. В основном это были мамы и папы с тяжелой работой, которые поняли, что не могут все совмещать.

Натали спешит на помощь.

— Пожалуйста. Мне будет приятно. Кэти сказала, что она ангел.

Вспышка паники промелькнула в его взгляде. Она была так же красноречива, как поспешный уход предыдущей няни.

— Давайте, э-э… пойдем и найдем Вайолет.

Я последовала за ним, когда он прошел вглубь дома, изо всех сил стараясь не пялиться на его упругую задницу в лучших джинсах, которые я видела в своей жизни. Его длинные ноги двигались с естественной развязностью, которой, должно быть, учили самых привлекательных мужчин в колледже.

Мэддокс оглянулся через плечо.

Я едва успела отвести глаза, прежде чем он поймал меня за разглядыванием его задницы.

— Это красивый дом.

Гладко, Натали. Действительно гладко.

— Его построил мой папа.

Я заставила себя отвести взгляд от мужчины и посмотреть на дом.

— Он проделал фантастическую работу.

Стены были выкрашены в нежно-белый цвет. Декоративные деревянные акценты придавали теплоту высоким открытым помещениям. Окна были уникальны сами по себе, открывая вид со всех сторон на раскинувшуюся за стеклом заснеженную собственность.

Мэддокс провел меня мимо гостиной, полной уютных кожаных изделий. В каменном камине тлели красные угли. За камином широкая лестница с красивыми витыми перилами вела на второй этаж.

— Я дам вам код от ворот на завтрашнее утро, на случай, если они будут закрыты, — сказал Мэддокс, оглядываясь через плечо, когда мы начали подниматься по ступенькам.

— Я припарковалась у входа. Это нормально или вы предпочитаете, чтобы я парковалась в другом месте?

— У входа нормально. Мама наняла шеф-повара на неделю, так что нет необходимости готовить для Вайолет. Если у вас есть какие-либо ограничения по питанию, просто дайте ему знать.

— Никаких, если не считать овощей. В это время года я меняю овощи на рождественское печенье.

Мэддокс усмехнулся, и улыбка, растянувшаяся на его лице, чуть не заставила меня перелететь через перила. Ровные белые зубы. Полные губы. Ямочка. Я забыла об этой ямочке за эти годы.

Босс. Он мой босс. Вот почему я пялилась на его задницу только три ступеньки вместо пяти. В свою защиту скажу, что она была на уровне моих глаз.

Второй этаж был таким же красивым, как и первый. Наверху лестницы балкон выходил в гостиную. Плюшевые ковры смягчали наши шаги, когда мы шли по коридору.

Мэддокс остановился у третьей двери.

— Вайолет?

Спальня была больше, чем моя гостиная. В центре комнаты стояла пушистая белая кровать с балдахином из хлопчатобумажной газовой ткани. Сундук с игрушками у стены был открыт, а пол усеян книгами, мягкими игрушками и… это был пистолет Нерф (прим. ред.: пистолет Нерф — это игрушечный пистолет производства «Хасбро», который стреляет поролоновыми дротиками, стрелами, дисками или пенопластовыми шариками)?

Отлично. Я ожидала увидеть Барби, но пистолеты Нерф были намного лучше. Проведя годы с мальчиками, я стала самопровозглашенным снайпером.

— Вайолет, — снова позвал Мэддокс.

Ответа не было.

— Она только что была здесь. — Его лоб наморщился. — Вайолет, если ты прячешься, пожалуйста, выйди.

Тишина.

— Вайолет. — Он направился в смежную ванную комнату, выйдя через несколько секунд, чтобы проверить под кроватью. — Может быть, она пошла на кухню.

Я последовала за ним, когда он повел меня на первый этаж. Мы как раз добрались до гостиной, когда по дому разнесся грохот.

— Черт. — Шаги Мэддокса ускорились еще в одном коридоре.

Запах сахара и ванили ударил мне в нос. Торт. Или печенье, но я предполагала торт. Когда дело доходило до сладостей, я была еще одним самопровозглашенным экспертом.

Мы завернули за угол и вошли в просторную кухню, от вида которой, как я подозревала, у большинства рестораторов потекли бы слюнки. Стоя перед захламленным островком, краснолицый мужчина в халате шеф-повара вытирал с шеи комочек теста для шоколадного торта.

Его ноздри раздувались. А пристальный взгляд был прикован к девочке в центре комнаты.

На ней была красная балетная пачка и блестящие туфельки в тон. В одной руке она держала деревянную ложку. В другой — мясницкий нож.

— Ты, должно быть, Вайолет, — сказала я.

Ангел.

Мэддокс

— Привет. — Хит вошел в мой кабинет. Без стука. Разве он не видел, что я разговариваю по телефону?

Я поднял палец, когда он плюхнулся в кожаное кресло в углу комнаты.

— Дай мне знать, когда поговоришь с владельцем, — сказал я своему помощнику. — Я готов подписать договор аренды на семь лет, но предпочел бы на пять. Настаивай на этом.

— Понял.

— Спасибо, Джон. Счастливого Рождества.

— И вам того же, Мэддокс.

Я закончил разговор и ущипнул себя за переносицу. Головная боль не проходила даже после двух таблеток аспирина и кувшина воды. Пульсация расцвела у меня под висками ровно в то самое время, когда я нашел Вайолет на кухне.

С чертовым ножом.

После нескольких часов бесконечных звонков и встреч «спина к спине» боль только усилилась. Я редко приезжал в Монтану, и последнее, чего я хотел, — это провести праздники за работой. Но были задачи, которые нужно было выполнить. Слишком много работы нужно было закончить, если я собирался переехать сюда.

Я как раз решал, где и когда смогу открыть дополнительный офис для своей компании. Сотрудникам, которые были готовы переехать в Монтану, понадобится рабочее место. Затем строительство дома для нас с Вайолет.

Если все это выгорит, то вскоре Монтана будет не просто местом отдыха. Это будет мой дом.

И вместо того, чтобы докучать мне бесконечными сообщениями и телефонными звонками, мои братья лично прервали мой рабочий день.

— Чего ты хочешь? — рявкнул я на Хита.

— У кого-то праздничное настроение.

Я бросил на него сердитый взгляд.

— Серьезно. Мне нужно сделать миллион дел, прежде чем я закончу сегодня. Изложи свое дело.

— Ты его спросил? — Тобиас вошел в комнату со стопкой печенья в руке. И тоже без стука.

— Дай мне одно.

— Скажи «пожалуйста».

— Пожалуйста. — Я щелкнул пальцами. — Сейчас же.

— Ты сегодня в настроении. — Тобиас пересек комнату и протянул шоколадное печенье.

— У меня болит голова, и сегодняшний день был настоящей катастрофой. — Я вздохнул, откусывая кусочек печенья, надеясь, что немного сахара улучшит мое настроение. Ведь еще было слишком рано для выпивки? Час дня был, ну… часом дня. Хотя технически, я был в отпуске.

— Что происходит? — спросил Хит.

— Мне чертовски трудно найти достаточно большое и достаточно симпатичное офисное помещение, и владельца, который не думает, что из-за того, что он погуглил мои чистые доходы, я готов платить по ценам Лос-Анджелеса в Монтане.

Я сам делал первые звонки, но после того, как третий владелец недвижимости назвал мне непомерную цену, я поручил эту задачу Джону.

— Няня, которую я привез с собой из Лос-Анджелеса, решила уволиться и насладиться праздниками. После того, как я доставил ее сюда на своем самолете. О, и этим утром я нашел свою дочь на кухне с ножом.

— Вот почему мы здесь. — Тобиас сел в кожаное кресло такого же цвета рядом с креслом Хита. Взгляд, которым обменялись близнецы, заставил меня сесть прямее.

— Что?

— Когда ты нанял Натали Бьюкенен?

Я моргнул.

— Няню?

— Говорил же тебе, что он ее не узнал. — Хит выхватил печенье из рук Тобиаса и принялся грызть его. — Натали Бьюкенен. Она училась в нашем классе. Милая, но тогда была немного занудой.

Она показалась мне знакомой, с голубыми глазами, которые мгновенно привлекли меня. Но я был слишком занят, стараясь не пялиться на ее длинные стройные ноги, чтобы разглядеть ее лицо.

— Теперь она определенно не зануда, — сказал Тобиас. — Я не видел ее целую вечность. Она хорошо выглядит.

«Хорошо» — это одно слово. «Красивая» — другое. Но она была моей сотрудницей, и я ни за что не стал бы произносить это вслух.

— Оставь ее в покое, — приказал я. — Она здесь, чтобы присмотреть за Вайолет. У меня нет выбора, так что, если ты не хочешь всю следующую неделю нянчиться со своей племянницей, не беспокой Натали.

— Сидеть с Вайолет? О, черт возьми, нет. — Хит вскочил со стула и исчез так же быстро, как вошел в офис.

— Что это должно было означать?

Взгляд Тобиаса опустился на пол. Затем, как и Хит, Тобиас тоже поспешил прочь.

Так что, возможно, Вайолет была не совсем покладистым ребенком. Она также не была типичной девочкой, которая играла с кукольными домиками, Барби и косметикой — при условии, что это то, что делали другие семилетние девочки. Кроме Вайолет, у меня не было опыта общения с другими детьми.

Отсюда и няни.

Целая гребаная вереница нянь.

Казалось, даже профессионалы не в состоянии справиться с моей дочерью. Если Натали переживет неделю, я буду впечатлен.

В прошлом году у меня было тридцать две няни. Самая долгая оставалась с нами семь недель, вероятно, потому, что я значительно сократил ее обязанности. Все, что ей нужно было делать, — это провожать Вайолет в школу утром, забирать ее каждый день после обеда, а затем проводить с ней три часа, пока я не вернусь домой в шесть.

Очевидно, трех часов было слишком много, потому что в тот день, когда она уволилась, женщина потратила целых двадцать минут, рассказывая мне обо всем, что было не так с моим ребенком.

Испорченная.

Неуправляемая.

Непослушная.

Ни одной няне из тридцати двух не нравилось проводить время с моей дочерью. Это было все равно, что вонзить ей в сердце тот чертов мясницкий нож, который был у нее сегодня утром.

Вайолет была… трудной. Так на ней сказался развод. Она капризничала чаще, чем обычно. Я не был слеп или глух к ее выходкам. Я просто не знал, как это исправить.

Надеюсь, переезд в Монтану будет частью решения.

Но нас еще здесь не было. И в тот момент я просто хотел пережить Рождество. Если повезет, Натали сможет продержаться с Вайолет, по крайней мере, до вечеринки у мамы и папы. Как только она закончится, у мамы появится больше свободного времени, чтобы поучаствовать. На данный момент я просто надеюсь, что Натали переживет сегодняшний день до того, как уволится.

Она, вероятно, собиралась уволиться.

Натали Бьюкенен.

Хм. Вырванное из контекста, я не узнал ее имени. Она была няней из агентства, не более того. Я предпочитал пользоваться услугами агентств, потому что они проводили все необходимые проверки биографических данных, чтобы проверить нянь, прежде чем они приходили в мой дом, и после тридцати двух нянь имена начали расплываться.

Но теперь, когда Хит и Тобиас указали, кто она такая, я почувствовал себя дураком из-за того, что упустил это. Почему она мне не сказала?

Я оттолкнулся от стола, зная, что у меня нет времени ни на что, кроме работы и Вайолет, но все равно улучил минутку. Мама хранила все наши старые ежегодники в этом кабинете, разложенные по годам в нижнем ряду книжной полки. Я вытащил свой выпускной ежегодник и положил его на стол.

Корешок треснул, когда я открыл его. Страницы пахли моим выпускным годом — футбольными полями, бочонками пива и сладким предвкушением будущего. Просматривая страницы, я снова позволил себе почувствовать себя восемнадцатилетним. Я забыл о бремени тридцатидвухлетнего отца-одиночки и перенесся в то время, когда моими самыми большими заботами были игра на следующей неделе и предстоящий экзамен по математике.

Страницы тяжело переворачивались, цепляясь друг за друга, как магниты. Глупая улыбка на моем лице расползалась по мере того, как я углублялся в книгу, видя групповые фотографии и клубные мероприятия, запечатленные на страницах.

А потом появилась она. Она стояла в заднем ряду на групповой фотографии команды по плаванию из десяти человек. Натали Бьюкенен.

Да, я определенно должен был ее запомнить. Теперь она была женщиной, но ее светлые волосы остались прежними, как и глаза. На фотографии выделялся красивый голубой цвет, электрический, как лампочки, которые мама развесила на мини-рождественской елке в моей спальне.

В каждой комнате дома стояла елка, каждая с разноцветными гирляндами и украшениями. Ей потребуется месяц, чтобы убрать их все. Каждый год она ругалась и обещала больше никогда не ставить так много, но каждый год после Дня благодарения она присылала мне фотографии деревьев, одну за другой, по мере того, как она их устанавливала.

Сегодня вечером, когда я лягу спать, сияние этого дерева заставит меня думать о Натали.

Совершенно не о том человеке, о котором стоило бы думать, будучи в постели.

Натали Бьюкенен.

Черт, она действительно хорошо выглядела. Подростком она была милой. Став взрослой женщиной, она была потрясающей. Я еще раз внимательно посмотрел на ее улыбку на фотографии, затем перешел в раздел для второкурсников и нашел еще одну ее фотографию.

На ней была черная водолазка, полная противоположность тому, что носили девушки, с которыми я встречался в то время. Они все раздвигали границы школьного дресс-кода, смотря, насколько низко могут сидеть эти V-образные вырезы, прежде чем их вызовут в кабинет директора.

Волосы Натали на этом снимке были другими, чем на фотографии команды по плаванию. У нее была челка, которая почти закрывала брови и была подстрижена резкой прямой линией. Ее улыбка выглядела неуверенной, а глаза прищуренными.

Благослови господь школьных фотографов. У них был настоящий талант выявлять внутреннюю неловкость каждого подростка.

Зазвонил мой телефон, оторвав меня от ежегодника. Я отложил его в сторону и вставил наушники в уши, прежде чем вернуться к своему рабочему дню. Перескакивая от звонка к звонку, я провожу следующие несколько часов, раздавая своей команде быстрые инструкции и надеясь, что, если делегирую достаточно полномочий, то смогу взять хотя бы один выходной во время этой поездки. Или по крайней мере, не буду тратить вечера на ответы на электронные письма.

Моя мама развесила бы на мне голубые гирлянды с рождественской елки, если бы я пропустил ужин. Не только потому, что Вайолет была самой привередливой в еде в мире, но и потому, что последние семь лет я мало видел своих родителей. Как только мы переедем сюда, мы наверстаем упущенное.

Все мы. Я скучал по своим родителям и братьям. И хотел, чтобы у них была более крепкая связь с моей дочерью.

Но сначала мне нужно было найти, где жить.

Вчера я смотрел участок за городом. Его площадь составляла пятьдесят акров, что давало мне достаточно пространства между соседями и много места для прогулок Вайолет. Там был пруд и прямой выход к уединенной горной пешеходной тропе.

В тот момент, когда я увидел все это, даже покрытое снегом, я понял, что хочу это место.

Прошлым вечером мы с папой допоздна обсуждали варианты поэтажного плана. Как только у меня появится собственность, он потянет за кое-какие ниточки, чтобы вызвать бригаду и начать строительство.

— Что они ответили? — спросил я своего риелтора. Это был наш второй разговор за сегодня.

— Они хотят позадавать вам вопросы.

— Конечно, хотят, — проворчал я.

В их глазах, вероятно, вспыхнули знаки доллара при упоминании моего имени. Но я заработал больше миллиарда долларов, не потому что позволял людям навязывать мне несправедливые цены.

— Напомните их риелтору, что это предложение за наличные с коротким сроком оплаты. Если они будут ставить какие-то условия, я уйду. В наши дни в долине Галлатин много участков.

Хотя я хотел именно этот.

— Точно, — сказала она. — Это умный ход, Мэддокс. Действительно блестящий.

Я закатил глаза. Она работала в маминой компании и была большой любительницей подлизываться. Но она выполняла свою работу, поэтому я игнорировал ее чрезмерные комплименты. Если бы не суперсладкий приторный тон, ее комплимент, вероятно, вообще бы меня не задел. Я привык к этому.

Сиси довела этот тон до совершенства много лет назад. Она использовала его прямо перед тем, как бросить бомбу мне на колени.

— Пришлите мне по электронной почте список других вариантов, на всякий случай.

— Конечно.

— Спасибо. — Я закончил разговор и отложил телефон в сторону.

В животе заурчало, и меня потянуло еще на одно печенье.

Пора сделать перерыв. Я потер затылок, пытаясь разобраться с тем, что ощущалось как постоянный узел, затем взял ежегодник и вернул его на мамину полку. Но прежде чем я ушел, любопытство взяло надо мной верх. Я вытащил альбом Хита и Тобиаса за выпускной класс и пролистал страницы.

И вот она снова была там, на другой фотографии команды по плаванию.

Челка Натали исчезла на ее пути из первокурсницы в выпускницу. Она была в заднем ряду, стояла среди мальчиков, и была выше других девушек, что я заметил раньше.

Во мне было шесть футов три дюйма (прим. ред.: примерно 191 см.), и большинству женщин, которых я знал, кроме мамы, приходилось вытягивать шеи, чтобы встретиться со мной взглядом. Только не Натали.

На фотографии она была одета в простой цельный костюм. На снимке команды первокурсников все они были в одинаковых свитерах и толстовках с капюшоном. Но этот купальник…

Все встало на свои места.

— Черт. — Я усмехнулся. Да, я вспомнил Натали.

В нашей старшей школе я не проводил много времени у бассейна, но в течение нескольких недель в выпускном классе обычный вход в наши раздевалки был закрыт. Перед футбольной тренировкой нам приходилось пользоваться входом со стороны бассейна.

Однажды, когда я проходил мимо, Натали была в бассейне. Она вылезала из воды, и ни один семнадцатилетний парень-натурал не прошел бы мимо нее, не взглянув дважды.

Подтянутая фигура. Пышная грудь. Напряженные соски от холодного воздуха. Она была в черной купальной шапочке, вероятно, чтобы уберечь челку от позеленения. Почему я запомнил эту шапочку, я не был уверен. Может быть, потому, что это не должно было быть жарко. Но так оно и было. Она была.

И теперь она была, по сути, наемной работницей.

Я захлопнул книгу и засунул ее обратно на полку. Затем крепко зажмурился, чтобы выбросить из головы образ Натали, моей новой няни.

Работница. Вход воспрещен.

И сейчас было не время и не место думать о женщине в извращенном ключе. Общение с Сиси и так вызывало мигрень.

— Привет. — Хит вошел в кабинет, снова без стука. — Что делаешь? Ты поискал ее, не так ли?

— Да. — Я встал и отошел от книжной полки. — Чем ты занимаешься?

Он пожал плечами.

— Сегодня ничем.

— Разве тебе не нужно работать?

— Это называется отпуск. О-Т-П-У-С-К. Когда-нибудь слышал о таком?

— Вроде бы. — Я вздохнул и сел в одно из кожаных кресел.

Хит сел рядом со мной, поднося к губам кружку с кофе.

— Шеф-повар приготовил «Том и Джерри» (прим. ред.: «Том и Джерри» — алкогольный коктейль, который включает в себя молоко, сырые куриные яйца и спиртные напитки (ром, коньяк). Он подается горячим и используется в качестве согревающего и подкрепляющего средства).

— Позже. Мне еще нужно кое-что сделать. — Мой телефон завибрировал в кармане, и я достал его, чтобы увидеть сообщение от риелтора. Продавцы приняли мое предложение по участку. — Похоже, у меня есть недвижимость в Монтане.

— Мило. То место с прудом?

— Да. Стоит целое состояние.

— Ты можешь себе это позволить. Мы с папой сегодня разговаривали. Я собираюсь заняться строительством твоего дома, если ты не против.

Я кивнул.

— Не против.

И Хит, и Тобиас работали в папиной компании. Хит руководил строительством. Тобиас был архитектором. Близнецы унаследовали талант нашего отца к дизайну и управлению, и однажды они станут владельцами компании «Дома Холидэев».

— Ранее мама сплетничала о Сиси, — сказал он.

— О, черт. — Я застонал. — Что теперь?

Моя мать ненавидела мою бывшую жену, чего она не пыталась скрывать ни от кого, кроме Вайолет.

— Сиси опубликовала в Инстаграм несколько селфи с пляжа.

— Звучит как Сиси. — Мне пришлось отписаться от своей бывшей, потому что видеть, как она разъезжает по миру на мои деньги, пропуская выходные с Вайолет, делало меня убийцей.

Отчасти переезд в Монтану был таким привлекательным из-за того, что Бозмен находился за тысячи миль от города и Сиси.

После развода три года назад я остался в Лос-Анджелесе. Отчасти по работе. Отчасти в надежде, что Сиси решит стать матерью. Очевидно, я бредил.

Сиси заботилась о Сиси и только о Сиси.

Вайолет нужно было нечто большее, чем я и парад нянек. Ей нужна была семья. Моя семья. Она нуждалась в постоянной привязанности со стороны бабушки и дедушки. И в том, чтобы дразниться и дурачиться со своими дядями.

Мама и папа были на седьмом небе от счастья, что мы переезжаем домой. Сейчас мои братья относятся к Вайолет настороженно, но со временем они к ней потеплеют. Если я и буду растить Вайолет один, то делать это буду в Монтане, и Сиси ни черта не сможет с этим поделать. Больше нет.

Она больше заботилась о своем бракоразводном процессе, чем о нашей дочери.

Мы поженились молодыми, через пару месяцев после того, как я окончил колледж. Когда я сделал объявление, папа отвел меня в сторону и умолял составить брачный контракт. К счастью, я согласился.

Когда Кит Мэддокс давал советы, ты был умен и прислушивался.

Возможно, он знал, что я обречен. Возможно, он видел истинное лицо Сиси. Возможно, и то, и другое. Какова бы ни была причина, мы составили контракт перед нашей свадьбой. Сиси это не понравилось, но она подписала его — о чем мой адвокат напомнил ей во время переговоров о разводе.

Я заработал миллиарды долларов, и она не смогла получить ни пенни.

Но брачный контракт не имел значения. У нее были рычаги давления. Вайолет.

То, что должно было стать простым разводом, превратилось в долгий, болезненный спор, потому что я отказался предоставить ей частичную опеку над нашей дочерью. Пока мы были женаты, Сиси в лучшем случае была неполной родительницей Вайолет. Ей также помогали няни, повара и домработницы. У нее не было ни навыков, ни желания заботиться о нашем ребенке.

Но, в конце концов, она победила.

Я согласился выплатить ей смешную единовременную сумму, если она согласится предоставить мне полную опеку.

С этого момента развод продвигался, как горячий нож сквозь масло. Как только бумаги были подписаны, я попрощался со своей женой. А Вайолет смотрела, как исчезла ее мать.

Нанятые мной няни не могли заменить мать. Я знал это. Это была просто повязка на кровоточащую рану, и пришло время снять марлю и остановить кровотечение.

Мама мне поможет. Монтана тоже.

— Вайолет рада переезду? — спросил Хит.

— Не совсем. Она злится, что ей придется заводить новых друзей. Что придется начинать заново в новой школе. Честно говоря, я ее не виню. Но каждый чертов раз, когда Сиси подводит ее, это становится все труднее. Мы должны уехать из Лос-Анджелеса.

— Она приспособится. Это всего лишь второй класс.

— Попробуй объяснить это Вайолет.

— Ха. Даже пытаться не стану. Без обид, Мэддокс, но твой ребенок пугает меня до усрачки.

Я усмехнулся.

— Когда я привел Натали и провел для нее небольшую экскурсию, Вайолет была на кухне. Она случайно уронила тесто для торта и пошла за кухонным ножом шеф-повара, чтобы отрезать себе кусочек яблочного пирога.

— Я удивлен, что Натали не побежала к двери.

— Я тоже, — признался я.

Вместо этого она спокойно пересекла комнату с улыбкой и взяла нож из рук Вайолет, в то время как шеф-повар разглагольствовал о тесте для торта, а я был ошеломлен.

— Это моя вина, — сказал я Хиту. — Я отстойный отец.

— У тебя и так много забот.

— Слишком много. — Я не мог одновременно управлять своей компанией в Лос-Анджелесе и быть отцом Вайолет на полную ставку. Пришло время переложить часть обязанностей на моих сотрудников. Они могли с этим справиться.

Команда, которую я надеялся привезти в Монтану, была моей элитой. Каждый из них получит значительный бонус за переезд и ежегодную прибавку к зарплате. Возможно, им придется вырывать некоторые задачи из моих рук — я предупреждал их об этом, — но они были чрезвычайно способными.

Вайолет нуждалась во мне больше, чем «Мэдкаст».

Нам все равно предстояло вернуться в Лос-Анджелес после каникул. Я подыскал новую няню, которая начнет работать, как только мы вернемся в Лос-Анджелес. Надеюсь, моя жизнерадостная, красивая дочь не выставит ее за дверь. Но, возможно, как только мы переедем в Бозмен, я не смогу найти замену. Может быть, для разнообразия мы могли бы остаться вдвоем.

Плюс шеф-повар, потому что я был безнадежен на кухне.

— Надо попробовать «Том и Джерри». Это вкусно? — спросил я своего брата.

Хит ответил, передавая свою кружку.

Я сделал глоток, закашлявшись от ожога.

— Черт. Это круто.

— Я уже забронировал сегодня комнату для гостей на первом этаже. Я ни за что не поеду домой после нескольких кружек этого.

Я встал, готовый отправиться на кухню за коктейлем и еще одним печеньем, когда громкий треск эхом разнесся по дому.

Хит вскочил на ноги.

Я замер, ожидая неизбежного.

Громкого вздоха. Крика. Череду ругательств.

Ничего не последовало.

В доме стало пугающе тихо, что только усилило мой ужас.

— Э-э… — Хит посмотрел на меня.

Я выбежал из кабинета, Хит не отставал ни на шаг, устремляясь к балкону, выходящему в гостиную.

И там была она.

Моя прекрасная девочка.

Вайолет стояла на кофейном столике. Ее руки были скрещены на груди, губы искривились в недовольной гримасе, а блеск в глазах был таким, каким, я надеялся, она будет отпугивать парней, когда ей исполнится шестнадцать.

В данный момент этот сердитый взгляд был направлен на няню.

Со светлых волос Натали и голубого свитера стекала вода. Осколки разбитой белой вазы валялись у ее ног вместе с двумя дюжинами красных роз.

Цветы, которые я вчера заказал для своей матери.

Мне не нужно было спрашивать, что случилось. Я предполагаю, что Вайолет случайно опрокинула вазу на голову Натали.

— Вайолет, — прошипел я.

Моя дочь подняла на меня глаза. Хмурое выражение не исчезло. Она даже огорченной не выглядела.

— Видишь? Она ужасающая, — прошептал Хит, кладя руку мне на плечо. — Сегодня вечером я запру дверь своей спальни.

— Ты не помогаешь. — Я отмахнулся от его прикосновения и помчался вниз по лестнице, не уверенный, был ли я больше смущен или в ярости. Смущение победило.

— Папа…

— Я обсужу это с тобой позже, — сказал я дочери, затем сосредоточился на Натали. — Мне очень жаль. Я заплачу вам за всю неделю. Я свяжусь с агентством и удостоверюсь, что они понимают, что причина, по которой это не сработало, никоим образом не ваша вина.

Натали, которая смотрела на Вайолет, пока я говорил, наконец перевела взгляд. Эти голубые глаза встретились с моими, и воздух вырвался из моих легких. Не от красоты ее лица, а от улыбки, растянувшейся на ее губах.

Хотя от этой улыбки захватывало дух, она была пронизана злобой. Местью.

Волк в теле сексуальной няни.

— О, я не уйду, — сказала она, выгибая бровь.

— Не уйдете?

— Нет. — Натали встретилась взглядом с Вайолет, и в пространстве, разделявшем их, была проведена линия фронта.

Натали потянулась к подолу своего свитера и стянула его с себя. Под ним на ней была тонкая белая майка, облегающая грудь и плоский живот. Она была почти такой же облегающей, как мокрый купальник, в котором я видел ее много лет назад.

— Мы с Вайолет только начинаем узнавать друг друга. Не так ли, Вайолет?

Прежде чем моя дочь смогла ответить, Натали скрутила свой свитер в жгут.

Затем она подняла руки и отжала его.

На голову моей дочери.

Натали

— Как прошел вчерашний день? — спросила Кэти, и ее голос прогремел в динамиках «Субару».

— Отлично, — солгала я. — Она милая.

Вайолет была террористкой в балетной пачке, но ни за что на свете семилетняя девочка не превзойдет меня.

Маленькая соплячка.

Вчера у нас с Вайолет началась война.

Я все еще была немного озадачена силой ребенка. Она подняла ту полную вазу с водой и всем прочим и случайно вылила ее содержимое на меня. Это было чудо, что шип не попал мне в глаз.

Вчера она превзошла меня. Но я поставила точку. Сегодня я приду подготовленная. Если только… мне позволят снова сидеть с ней. Мэддокс может выгнать меня из дома своих родителей, и, хотя мне будет неприятно больше его не видеть, я не буду убита горем. Я найду другой способ оплатить ремонт Магдалены.

После вчерашнего инцидента с красными розами он уставился на меня так, словно увидел призрак прошлого Рождества. Сразу после того, как я выжала свой свитер на голову Вайолет, она в бешенстве помчалась наверх. Я сумела выдавить вежливую улыбку для Мэддокса, прекрасно понимая, что моя белая майка почти не оставляла простора воображению, а затем последовала за его дочерью с мокрым свитером в руке.

Когда пробило пять часов, он нашел нас обеих за маленьким столиком в комнате Вайолет. Она раскрашивала книжку с Санта Клаусом, держа цветные карандаши с такой яростью, что сломала всю коллекцию красных.

Мэддокс предложил проводить меня до двери, но я сказала ему, что сама найду выход. Затем, слащаво попрощавшись с Вайолет, я сбежала в безопасное место своего собственного дома, где мне пришлось дважды посмотреть «Один дома», чтобы улучшить настроение. Если меня сегодня уволят, я уже буду смотреть «Полярный экспресс» с пинтой мороженого.

— Ты что-нибудь слышала от мистера Холидэя? — спросила я. Что-то вроде того, что я вышла из себя и облила его дочь водой из-под роз.

— Э-э, нет. Стоит ли мне этого ожидать?

— Нет, — сказала я слишком бодро. — Все хорошо.

— Еще раз спасибо, что делаешь это. Я свободна завтра и в субботу, у тебя есть мой сотовый, если тебе что-нибудь понадобится.

— Принято. Счастливого Рождества.

— Счастливого Рождества.

Закончив разговор, я продолжила движение по дороге и свернула на частную полосу Холидэев. Сегодня дом был таким же впечатляющим, как и вчера, и припарковавшись у парадного входа, я воспользовалась моментом, чтобы оценить детали, которые пропустила вчера. Медные водостоки. Резные фронтоны. Подъездная дорожка — отапливаемая, судя по отсутствию снега и струйкам пара, поднимающимся от черной поверхности.

На что было похоже иметь такие деньги? Я сомневалась, что когда-нибудь узнаю, и меня это устраивало. Я выросла в обычном доме с тремя спальнями и двумя ванными комнатами, полном любви и смеха. Это была другая валюта, и в этом отношении я была богатой женщиной.

Не то чтобы дом Холидэев не был полон любви. Вчера я случайно встретила Хита и Тобиаса. С учетом того, что Бозмен рос, как и раньше, и наши круги общения разошлись в противоположных направлениях, я не видела ни одного из них годами.

Близнецы, как и Мэддокс, выросли из долговязых мальчишек, которых я помнила по старшей школе, в невероятно красивых мужчин, хотя и не таких привлекательных, как их старший брат.

Я вылезла из папиной машины, мгновенно соскучившись по сиденьям с подогревом. Барни, или Барли, нравился мне своими современными удобствами. Я все еще люблю тебя, Магдалена. Всегда.

Мое дыхание превратилось в облако, когда я открыла заднюю дверь и достала свою сумку. Молния топорщилась. Этим утром я взяла с собой весь свой арсенал.

Сделай это, Вайолет.

Расправив плечи, я направилась к крыльцу, собираясь позвонить, когда тяжелая дверь из орехового дерева распахнулась, и там был он.

Привет, Мэддокс Холидэй.

Черт, он был великолепен.

— Доброе утро, — сказал он.

— Доброе утро. Вы собираетесь меня уволить?

Он рассмеялся, и на его лице появилась ослепительно-белая улыбка с ямочкой. Стайка рождественских певцов, поселившаяся в это время года в уголке моего сознания, запела: «Ал-ли-лу-я».

— Честно говоря, я немного шокирован. — Он придержал для меня дверь, когда я вошла внутрь.

— Значит, присяжные все еще не приняли решение о моем увольнении? — Я поставила сумку, чтобы снять пальто и повесить его на крючок.

— Нет, шокирован, что вы вернулись. Каждый из ваших предшественников сбежал.

— Я не из тех, кто уходит от ответственности. И сегодня я пришла подготовленная. — Я подняла свою сумку и хлопнула по ее боку.

— Сегодня здесь мои родители. — Мэддокс провел нас в гостиную. — Я подозреваю, что мои братья будут поблизости всякий раз, когда их желудки будут заставлять их приходить сюда за едой. Я буду в офисе большую часть дня, но буду доступен, если вам что-нибудь понадобится.

— Я уверена, у нас все будет хорошо. Где Вайолет? — Выходи, выходи, малышка. Пора играть.

Словно услышав мой безмолвный призыв, Вайолет поплелась в комнату. Сегодня без пачки. Вместо этого на ней были джинсы и пушистый красный свитер.

Красный определенно был ее цветом, и не потому, что существовала реальная вероятность того, что она была отродьем Люцифера. Он подчеркивал молочно-шоколадные пряди в ее длинных каштановых волосах. Ее голубые глаза расширились, совсем как у ее отца. Она была бы самым красивым ребенком в мире, если бы не этот хмурый взгляд.

Мы поработаем над его исправлением сегодня.

— Привет, Вайолет. — Я улыбнулась.

Она сверкнула глазами.

Мне придется дать этому ребенку реквизит. Она будет грозным противником, но и я не была типичной няней. Мне нравилось думать, что папа воспитывал меня жестче, чем среднестатистический родитель.

— Вайолет, Натали сказала «привет», — сказал Мэддокс с предупреждением в голосе.

Она скрестила руки на груди и хмыкнула.

Взгляд Мэддокса, полный раскаяния, встретился с моим.

— Не волнуйтесь. — Я подмигнула. — У нас все будет хорошо.

— Я могу позвать свою маму…

— Нет. — Я оборвала его, увидев проблеск надежды во взгляде Вайолет. Это было именно то, чего она хотела. — Здесь все хорошо. Я здесь, — я встретилась взглядом с Вайолет, — на весь день. Весь. Долгий. День.

Мэддокс переводил взгляд с нее на меня.

— Эм…

— Может, нам подняться в твою комнату, Вайолет? Я захватила с собой кое-какие вещи.

Она уставилась на мою сумку.

— Какие вещи?

Я не стала утруждать себя ответом, а просто повернулась и пошла к лестнице, высоко подняв подбородок. Услышав стук ее туфель по деревянным ступеням позади себя, я поняла, что победила.

Мэддокс уставился на нас из гостиной, уперев руки в бока, с выражением недоумения на красивом лице.

Бедный парень. Его ребенок держал его под каблучками своих блестящих туфелек.

Вчера Вайолет сообщила мне, что они переезжают в Монтану. Она не казалась довольной этим. Возможно, это было причиной такого поведения. Возможно, дело было в рабочем графике Мэддокса. Или, может быть, она просто привыкла добиваться своего.

Ну, не со мной. Не на этой неделе.

Мы поднялись по лестнице и направились по коридору к спальне Вайолет, когда из другой комнаты вышла женщина. Я сразу узнала Ханну Холидэй, не только по множеству вывесок недвижимости по всему городу, но и по женщине, которая, как я помнила, болела за своих сыновей на школьных футбольных и баскетбольных матчах.

Она ни разу не забывала взять с собой мегафон.

— О, здравствуйте. — Она улыбнулась. — Вы, должно быть, Натали.

— Это я. — Я улыбнулась в ответ. — Мы никогда официально не встречались, но я закончила школу вместе с Хитом и Тобиасом.

— Да, конечно. — Ханна кивнула. — Они сказали мне вчера вечером. Нам пришлось достать ежегодники.

— Ооо. Пожалуйста, скажите мне, что вы не видели свидетельств апокалипсиса на втором курсе. — И, пожалуйста, скажите мне, что Мэддокса с вами не было.

— Это трудный возраст для всех, дорогая.

Я рассмеялась, когда Вайолет подошла к нам, смотря то на нее, то на меня, пока мы разговаривали.

Ханна коснулась плеча своей внучки.

— Малышка, почему бы тебе не пойти и не взять что-нибудь поиграть, пока я минутку поговорю с Натали.

— Но, бабушка…

— Иди.

Вайолет нахмурилась, но подчинилась.

Когда она скрылась в своей спальне, Ханна глубоко вздохнула.

— Эта девочка.

— У нее есть дух.

— Ха! — Ханна рассмеялась. — Вы такая вежливая.

— Кто «такая вежливая»? — Кит подошел к нам из-за спины Ханны. Он отсалютовал мне своей чашкой кофе. — Доброе утро. Вы, должно быть, Натали.

— Виновата.

— Вы вчера держались молодцом, — сказал он. — Жаль, что меня не было здесь, чтобы увидеть это. Вайолет может быть маленькой засра…

— Кит. — Ханна ткнула локтем мужа в бок.

— Эй. — Он хмуро посмотрел на жену. — Прости. Я хотел сказать, что Вайолет нужен кто-то, кто даст ей дозу ее собственного, э-э… нахальства.

— Возможно, я немного увлеклась.

Он усмехнулся.

— Не-а.

— Хорошо. — Ханна посмотрела на часы, затем на Кита. — Нам лучше идти. Наша встреча в девять, и я хочу сначала заскочить в офис.

— Каждый год я клянусь, что это наша последняя рождественская вечеринка, и каждый год она убеждает меня сделать это снова. — Кит вздохнул. — Удачи вам сегодня, Натали.

— И вам того же. — Я улыбнулась, затем направилась в комнату Вайолет и совсем не удивилась, поймав ее, когда она убегала от двери, где подслушивала. — Я кое-что принесла для тебя.

— Я не хочу этого. — Она плюхнулась за свой стол и взяла красный маркер из стопки. Затем она начала рисовать.

На. Столе.

Эти маркеры можно было стереть, и для очистки поверхности не потребовалось бы ничего, кроме влажной тряпки, но, когда ее голубые глаза метнулись в мою сторону, я пожала плечами, изображая безразличие, подошла к кровати, села и расстегнула молнию на своей сумке.

Содержимое было неотразимо даже для самых трудных детей.

— Мне же лучше. — Я порылась в сумке, отодвинув в сторону пазл, набор «Лего» и чайные чашки. И сразу же потянулась к своему любимому сокровищу на дне.

Вайолет заметила его и ахнула.

Победа. Сладкая, сладкая победа.

— Эй? Здесь есть кто-нибудь? — позвал Мэддокс, постучав костяшками пальцев в дверь комнаты Вайолет.

Я оторвала взгляд от книги, которую мы читали, когда Мэддокс откинул полог нашей палатки и наклонился, чтобы заглянуть внутрь.

— Привет, папочка. — Вайолет улыбнулась. — Мы соорудили палатку.

— Привет, красавица. Выглядит великолепно.

— Нам лучше начать прибираться. — Я закрыла книгу и отложила ее в сторону. Затем подтолкнула Вайолет. — Готова?

Она кивнула и вылезла первой.

Я собрала другие книги, которые мы читали, или просила Вайолет почитать мне для практики, затем присоединилась к ней и Мэддоксу снаружи палатки.

— Ты закончил работать? — спросила его Вайолет.

Он кивнул, скептически переводя взгляд с нее на меня.

— Э-э… да. Закончил.

— Можем ли мы заняться чем-нибудь веселым?

— Конечно. — Он продолжал переводить взгляд с нее на меня, складка между его бровями углубилась. Даже я была немного шокирована тем, как быстро изменилось поведение Вайолет.

Я выиграла нашу войну, используя самый старый трюк из книг.

Старый добрый подкуп.

— Давай сначала приберемся, — сказала я Вайолет. — Тогда я уйду отсюда.

— Хорошо. — Она немедленно принялась за работу, разбирая одеяла, которые мы вытащили из шкафа.

Ханна пришла в середине строительства и дала нам дополнительные простыни. Это было после восхитительного обеда с сыром на гриле и томатным супом, приготовленным шеф-поваром.

Когда мы с Вайолет сидели за обеденным столом и ели в уютной тишине, к нам присоединились Ханна и Кит. Вскоре после этого Хит и Тобиас пришли поужинать. Мэддокс единственный, кого из Холидэев не было.

Взгляды, полные изумления по поводу поведения Вайолет, были бальзамом на мою душу.

Сотворила ли я праздничное чудо? Да. Да, так и было.

Удовлетворение от укрощения Вайолет стоило почти столько же, сколько мне платили за эту работу.

Мэддокс присоединился, чтобы помочь разобрать палатку, сложив одеяло рядом со мной. Он наклонился ближе, чтобы прошептать:

— Нет отсутствующих конечностей. И крови нет. Я ожидал крови.

Я ухмыльнулась и подняла одну из подушек, которые мы использовали в качестве пола нашей палатки.

— Не сегодня.

Сборка палатки заняла час. Демонтаж — менее десяти минут.

Когда все было закончено, Мэддокс наклонился, чтобы поцеловать волосы своей дочери.

— Как прошел твой день?

— Весело. — Она посмотрела на меня, и я подмигнула ей. — Мы можем пойти в джакузи?

— Да, но только после ужина.

Вайолет нахмурилась.

— Но…

Я прочистила горло, и это хмурое выражение исчезло.

Она стрельнула в меня взглядом, затем пробормотала:

— Хорошо.

У Мэддокса отвисла челюсть.

— Спасибо за веселый день, Вайолет. Увидимся после Рождества.

— С твоей сумкой.

Я кивнула.

— С моей сумкой.

— Ладно, хорошо. Папочка, можно мне немного времени у экрана?

— Можно. Твой Айпад в кинозале.

Вайолет умчалась, не оглядываясь.

— Что вы сделали с моей настоящей дочерью и можем ли мы оставить самозванку на ночь?

Я рассмеялась и подошла к кровати, чтобы взять свою сумку. Перекинув ее через плечо, я похлопала по ее боку.

— Подкуп срабатывает в девяти случаях из десяти.

— Что там?

— Я никогда не скажу. — Плотно сжав губы, я направилась к двери.

— Вы действительно не собираетесь мне рассказывать? — просил Мэддокс, догоняя меня в коридоре.

— Нет. — Я ухмыльнулась. — Это касается только нас с Вайолет.

— Сегодня, кажется, все прошло лучше.

— Обычно так бывает на второй день. Она хороший ребенок. С дерзкими всегда веселее.

Мэддокс остановился, его челюсть отвисла.

— Что? — Я замедлила шаг.

Он с трудом сглотнул.

— Вы первая няня, которая сказала мне, что она хороший ребенок.

— Серьезно? — Мое сердце сжалось. Это было, ну… ужасно.

— Серьезно. — Он прижал руку к сердцу, и улыбка, которой он одарил меня, была ослепительной.

— Ой. — Румянец залил мои щеки. — Ну, это так. Но могу я дать вам несколько непрошеных советов? Вы можете сказать «нет».

— Пожалуйста.

Я не хотела переступать черту, но сегодняшний день прошел на удивление легко. Пререкаться с Вайолет оказалось не тем испытанием, которого я ожидала. Да, я подкупала ее все утро, но вместе с каждой наградой приходили некоторые твердые и непоколебимые правила. Она безошибочно следовала им. Она была не только энергичной, но и невероятно умной.

— У нее такой большой потенциал. Она веселая, остроумная и вдумчивая. Она замечает больше, чем большинство детей ее возраста. Бывают такие приятные моменты, когда она просто растапливает твое сердце.

Мэддокс просиял от похвалы дочери.

— Но…

Свет погас.

— Она хочет внимания. Ей нужны границы. И она, возможно, немного… избалована.

Он провел рукой по волосам.

— Это моя вина. Я провожу с ней недостаточно времени, и поэтому в то время, которое у нас есть, я, кажется, не могу сказать ей «нет».

— Я понимаю. Я работала у многих родителей с напряженной карьерой.

— Что они сделали?

— Наняли меня, конечно, — поддразнила я. — У меня нет ответа. Одна из мам, на которую я работала, готовила ужин со своими детьми каждую пятницу вечером. Другая семья устраивала игровой вечер по вторникам. Это не обязательно должно быть весь день, каждый день. Просто что-то особенное, чего вы придерживаетесь. Выясните, что подходит вам и Вайолет.

— Я так и сделаю. — Он кивнул. — Спасибо. За сегодняшний день и за совет.

Мы прошли по коридору к лестнице. Как только мы вышли на балкон, запах свежей сосны от рождественской елки наполнил мой нос. Смешанный с пряным одеколоном Мэддокса, это сочетание было опьяняющим. Мои пальцы скользнули по гладким перилам, и всего на мгновение я позволила себе притвориться, что он вспомнил меня.

— Я надеялся попросить вас об одолжении, — сказал Мэддокс, провожая меня до двери.

— О каком одолжении? — Я сняла с крючка свое пальто и натянула его. Если только он не попросит меня отказаться от сахара в декабре, о каком бы одолжении он ни попросил — сексуальном или нет — скорее всего, я скажу громкое «да».

— Завтра вечером у моей семьи ежегодная рождественская вечеринка в центре города. Мама и папа приглашают кучу своих друзей. Обычно они устраивают ее за неделю до Рождества, но место было забронировано для свадьбы, так что время выбрано так, что в этом году она приходится на Сочельник. Многие из их друзей были не против, поэтому они пошли дальше и все-таки запланировали ее. Я не был дома на вечеринке много лет, но это много значит для них. И я бы очень хотел, чтобы все прошло без сучка и задоринки.

— Вам нужен кто-нибудь, чтобы присмотреть за Вайолет.

— Пожалуйста. — О, боже, он смотрел на меня глазами «спаси меня, Натали». Как я должна была сказать «нет» этому взгляду?

— Я знаю, что вы не обязаны помогать, но я больше никого не знаю. На вечеринке будет много людей, которые хотят моего внимания, и я слышал вас несколько минут назад. Вайолет тоже нуждается в моем внимании. Но на этой вечеринке… вокруг меня соберется толпа. Все захотят узнать, почему я переезжаю домой и что буду делать со своим бизнесом. Я не хочу, чтобы Вайолет все время торчала рядом со мной, скучая. Она тоже никогда не была на этой вечеринке, и я бы хотел, чтобы она хорошо провела время. И, э-э… однажды у нас произошел инцидент.

— О-о-о.

— Это был полный провал. В прошлом году я взял Вайолет на новогоднюю вечеринку в Лос-Анджелесе. Было все, как я сказал. Меня окружили, и улизнув на кухню, она перевернула целую стойку, заполненную тремя сотнями крем-брюле.

— Мамочки.

— Спросите меня, пригласили ли нас в этом году.

Я хихикнула.

— У вашей малышки есть стиль, я отдам ей должное.

— Всего несколько часов.

Сочельник был моим наименее любимым не праздничным днем. Обычно я проводила время со своей семьей, но Сочельник обычно включал в себя поездку в торговый центр в последнюю минуту, и я проводила часы, сталкиваясь с мужьями, которые забыли купить подарки своим женам.

Так многим людям нравилось предвкушение, которое сопровождало Сочельник. Мне? Не очень.

Я была терпелива во многих отношениях, но, когда дело доходило до подарков и оргазмов, я предпочитала мгновенное удовлетворение.

Каким бы соблазнительным ни был папин знаменитый сырный соус «Чиз Виз», шикарный званый вечер в центре города мог бы сделать Сочельник терпимым. Я много лет слышала о рождественских вечеринках Холидэев, но меня никогда не приглашали. А в этом году Мэддокс Холидэй сам попросил меня прийти.

Да, в качестве наемной прислуги, но мне, четырнадцатилетней, было плевать на эту деталь.

Для нее это было бы практически свиданием на выпускной.

— А мне можно будет надеть платье?

— Если это делает вас счастливой, тогда да. Если это заставляет вас склоняться к ответу «нет», тогда надевайте пижаму и тапочки.

— Я люблю платья. — Клиенты редко просили меня посетить специальные мероприятия. Но по счастливой случайности в моем шкафу пылилась несколько платьев, которые я купила для таких редких случаев.

Уголок его рта приподнялся.

— В семь часов. «Бакстер».

— Увидимся там. — Я потянулась к дверной ручке, но Мэддокс опередил меня, проведя кончиками пальцев по моим костяшкам. Под моей кожей полетели искры. Воздух между нами затрещал.

Он замер, его глаза нашли мои. Затем они опустились, проследив линию моего носа, прежде чем остановиться на моих губах. Его адамово яблоко дернулось.

Мы стояли так, слишком близко друг к другу, слишком долго, пока он не прочистил горло, и я не убрала руку, опустив подбородок, чтобы скрыть улыбку.

Мэддокс Холидэй только что уставился на мои губы, и, если только мой радар не был неисправен — возможно, так оно и было — он тоже почувствовал искры.

Подросток Натали потрясла кулачком.

Взрослая Натали шлепнула подростка Натали по руке.

Ты его сотрудница. Вроде как сотрудница. Были границы, которые я бы не переступила. Только не снова.

Прохладный воздух с улицы приятно коснулся моих разгоряченных щек, когда он открыл дверь. Я ожидала, что он помашет мне с крыльца, но вместо этого он зашагал рядом со мной, пока мы шли к моей машине. Он даже открыл заднюю дверь, чтобы я убрала сумку.

— Увидимся завтра, Нат. Раньше все называли тебя Нат, верно?

— Так и было. Твоя мама сказала, что вы, ребята, вчера вечером просматривали старые ежегодники. Твои братья сказали тебе об этом?

— Нет. — Он постучал себя по виску и улыбнулся своей сексуальной улыбкой. На его щеке появилась ямочка, и мое сердце сделало колесо. — Завтра.

Завтра.

Одно слово, и мне уже начинал нравиться этот Сочельник.

Мэддокс

— Какой галстук, принцесса? — Я взял черный и красный.

Вайолет сразу указала на красный — неудивительно.

— Он красный. — Я положил его на кровать рядом с костюмом, который она выбрала, затем посмотрел на часы. Мне нужно было принять душ, но сначала я хотел убедиться, что Вайолет готова к сегодняшнему вечеру. — Давай сделаем тебе прическу. Потом я тоже соберусь.

— Там будут еще какие-нибудь дети сегодня вечером? — спросила она, когда я вел ее по коридору к ее спальне.

— Я думаю, да. И Натали будет там с нами. Бабушка и дедушка. Дядя Хит и дядя Тобиас. Обычно это очень весело.

— И я могу долго не ложиться спать?

— Именно. И сможешь заказать дополнительный десерт.

— Даааа. — Она захлопала в ладоши и вприпрыжку побежала в свою комнату.

На ней было красное платье с розами на широком воротнике. Подол спереди был обрезан выше, чем сзади, и она выбрала золотые туфли с блестками вместо своих любимых красных.

Она выглядела красивой.

Она выглядела повзрослевшей.

Пока я надрывался, моя дочь превратилась в повзрослевшего человечка. В невероятного, умного человечка. Больше не ребенок. Больше не младенец. Она была просто… моей Вайолет.

Сегодня мы провели день вместе, и осознание того, что я слишком многое упустил, обрушилось на меня, как удар товарного поезда. Пора было переодеваться.

Когда я добрался до ванной, я обнаружил, что она стоит у туалетного столика, проводя щеткой по волосам. Ей больше не нужно было, чтобы я расчесывал ее пряди. Ей не нужно было, чтобы я поддерживал ее на стойке, чтобы она могла смотреть в зеркало. Ей не нужно было, чтобы я помогал ей чистить зубы.

Я подавился комком в горле, который стоял там с завтрака.

— Мне было весело с тобой сегодня.

— Мне тоже. — Она улыбнулась. За последние двенадцать часов я увидел больше улыбок, чем за двенадцать месяцев.

Натали была права. Вайолет нуждалась в моем внимании, а мне нужна была, ну… Вайолет.

Моя дочь была не единственной, кто сегодня больше улыбался.

Мы ходили завтракать в закусочную на Мэйн-стрит. И рискнули зайти в несколько магазинов, не обращая внимания на толпы в Сочельник, чтобы купить подарки в последнюю минуту. Потом мы провели остаток дня, делая все, что хотела Вайолет.

Она показала мне несколько своих любимых видеороликов на Ютуб на Айпаде. Мы съели дюжину рождественских печений — на следующей неделе мне придется добавить тридцать минут к своим ежедневным тренировкам, чтобы сжечь их. Играли в шашки. Начали собирать пазл. Искупались в джакузи и играли в бильярд в игровой комнате.

— Что будем делать с твоими волосами? — Я взял щетку из ее рук и провел ею по ее локонам.

Вайолет всегда причесывала Сиси. Она также выбирала одежду для нашей дочери. Внешность Вайолет была единственной вещью, которая, казалось, интересовала Сиси, когда речь заходила о нашем ребенке. Именно по этой причине Вайолет так сильно любила красный цвет. Сиси всегда находила фиолетово-красную одежду. Даже сейчас редкие подарки, которые она присылала, были, как правило, красного цвета. Хотя последние два платья были не того размера.

Но Вайолет было все равно, что они были слишком малы. И каждый раз, когда я приносил домой наряд синего, зеленого или розового цвета, я зарабатывал хмурый взгляд.

Чертова Сиси.

За прошедшую неделю она не позвонила ни разу. Я сомневался, что она помнит, что завтра Рождество. Подарок от ее матери не будет ждать Вайолет под елкой.

Последние пару лет я заворачивал подарки и подписывал их «от Сиси». Я заботился о том, чтобы бумага и бант отличались от того, что мой помощник прикреплял к подаркам, которые покупал я.

В этом году… у меня не было сил.

Я не собирался продолжать притворяться, что Сиси не все равно, потому что, в конце концов, я только оттягивал неизбежное. Рано или поздно Вайолет поймет, что ее мать не интересуется ее жизнью. Я, наверное, мог бы отложить это еще на несколько лет, но боль так или иначе приближалась.

Теперь, когда мы переезжали в Монтану, пришло время перестать притворяться.

Сиси не было здесь, чтобы сделать прическу Вайолет. Но я был. И, черт возьми, я бы сделал все, что в моих силах, чтобы этого было достаточно.

— Я мог бы достать щипцы для завивки из чемодана, — сказал я.

Глаза Вайолет в зеркале расширились.

— Ладно, без плойки. — В последний раз, когда я ее доставал, я чуть не сжег ее волосы. — Как насчет пучка?

За последние пару лет я просмотрел бесчисленное количество видео о том, как заплетать косы и делать пучки. В то время как навыки работы с плойкой ускользали от меня, я мог орудовать резинкой для волос как профессионал.

— Бабушка купила мне диадему. Можно я надену ее с пучком? — спросила она.

— Конечно.

Она убежала в свою спальню и через несколько мгновений вернулась с улыбкой, такой же яркой, как кристаллы на диадеме. Я принялся за работу, взяв пряди ее густых темных волос — моих волос — и закрутив их на макушке. Затем, когда все детали были закреплены, я надел диадему.

— Ну?

Она повернула лицо, рассматривая обе стороны, затем одобрительно кивнула мне.

— Мне нравится.

— Хорошо. — Если эта прическа продержится всю ночь, я буду шокирован. — Итак, прежде чем мы пойдем на вечеринку, у меня к тебе вопрос.

— Какой?

— Ты заключишь со мной сделку?

— Какую сделку?

Я поднял ее и посадил на тумбочку в ванной.

— Сегодня никаких выкрутасов. Бабушка и дедушка устраивают эту вечеринку каждый год, и она много значит для них. Пожалуйста, веди себя хорошо и слушай Натали.

— Хорошо, — пробормотала она.

— Спасибо. — Я поцеловал ее в лоб.

— Натали будет моей новой няней, когда мы переедем сюда?

— Нет. — Хотя я уже подумывал спросить в агентстве, свободна ли она. Вайолет несколько раз произнесла ее имя сегодня, пока мы играли, чего никогда не случалось с другими нянями. Вайолет, казалось, забывала о них в ту минуту, когда они выходили за дверь. — Она побудет с нами только на Рождество.

— О. — Она опустила взгляд на свои колени.

— Ты хочешь, чтобы она стала твоей новой няней?

Вайолет пожала плечами.

Пожатие плечами было равносильно пятизвездочному отзыву. Натали явно произвела впечатление. На нас обоих.

Я думал о ней почти весь день. О нежности в ее голубых глазах. О милой улыбке. О ее музыкальном смехе. Как бы глупо это ни было, я не мог дождаться, когда увижу ее сегодня вечером.

— Папа? — Вайолет взглянула на меня из-под опущенных ресниц.

— Да, Вайолет.

— Мама переезжает сюда с нами?

Черт. Я ненавидел Сиси за то, что она заставляла меня отвечать на этот вопрос.

— Нет, милая. Она сюда не переедет. Только мы.

— Хм. — Она посмотрела на щетку на столешнице, уставившись на свои собственные волоски, застрявшие в ее зубьях.

— Тебе здесь нравится? — За все месяцы, что я планировал переезд, я ни разу не спросил свою дочь, нравится ли ей в Монтане. Она кричала, требуя внимания, а я был так занят планированием переезда, что не заметил.

— Здесь нормально.

— Мы будем ближе к бабушке и дедушке.

Она кивнула.

— Мне нравится их джакузи.

— Что, если у нас не будет больше няни, когда мы сюда переедем? Что, если у нас будет больше таких дней, как сегодня?

Ее глаза метнулись к моим, и надежда в них чуть не разбила мне сердце.

— Правда?

— Возможно, мне придется нанять няню, если я буду очень занят. И тебе, возможно, придется проводить несколько дней с бабушкой и дедушкой, потому что им будет одиноко без тебя. Но в большинстве случаев мы будем вдвоем. Что ты думаешь?

— Мне обязательно ходить в школу?

Я усмехнулся.

— Да, тебе нужно ходить в школу.

— У меня здесь нет друзей.

— Я знаю. — Я дотронулся кончиком пальца до ее носа. — Но у тебя появятся новые друзья. Много друзей.

— Мэддокс? — Из коридора донесся голос моей матери.

— Сюда, мам. — Я поднял Вайолет со стойки, затем мы направились навстречу моей маме.

— О, посмотри на себя. — Мама прижала руки к сердцу, когда увидела Вайолет. — Ты прекрасно выглядишь, дорогая.

— Спасибо, бабушка. — Вайолет просияла и дотронулась до своей диадемы.

— Ты выглядишь великолепно, мам. — Я наклонился, чтобы поцеловать ее в щеку. На ней было красивое зеленое платье и жакет в тон, расшитый мерцающей нитью того же цвета. Ее волосы были заколоты сзади, как и у Вайолет, а макияж безупречен.

— Спасибо. — Мама погладила меня по щеке, потом поняла, что на мне джинсы и футболка с длинными рукавами. — Ты не одет. Почему ты не одет? Мы уезжаем через тридцать минут.

— Не волнуйся, я буду готов. — Я подмигнул Вайолет, затем оставил ее с мамой, а сам помчался в ванную, чтобы быстро принять душ и побриться. Одетый в свой черный костюм, я завязал галстук и спустился вниз, имея в запасе пять минут.

— Мы поедем отдельно, — сказал я маме и папе.

— Увидимся там. — Папа кивнул и направился в гараж. Мы с Вайолет шли следом за ним, направляясь к внедорожнику «Ауди», который я арендовал для этой поездки.

— Подожди меня. — Хит появился в дверном проеме с пивом в руке. Он бросил бутылку в мусорное ведро, затем обогнул капот «Ауди», чтобы подойти к пассажирской стороне. — Ты мой ДП (прим. ред.: ДП — доминирующий папочка. Полное расширение которой — Daddy Dom/little girl, в свободном переводе означает «отцовское доминирование» и «маленькая девочка». Это вид отношений между мужчиной и женщиной, который многие считают своего рода ответвлением БДСМ. Такая связь устанавливается между двумя совершеннолетними людьми, с согласия обеих сторон. Один человек (обычно мужчина) играет роль титулованного «доминирующего папы», а другой (обычно женщина) — роль «ребенка», также известного как подопечный) сегодня вечером.

— Что такое ДП? — спросила Вайолет с заднего сиденья.

— Я расскажу тебе, когда ты подрастешь, — ответил я.

Хит повернулся на своем сиденье, улыбнулся Вайолет и стукнулся с ней кулаком.

— Взволнована сегодняшним вечером?

— Да, — ответила она.

— А как насчет тебя, брат?

— Да. — Это был первый раз за много лет, когда я действительно с нетерпением ждал вечеринки. Одной из причин была моя семья. Другой — Натали.

— Слышал, ты взял выходной, — сказал Хит. — Тебе нравится?

— Неплохо. Подумываю о том, чтобы сделать это привычкой.

— Да?

— Пора. И кто-то рассказал мне об одной штуке. Он назвал это отпуском.

Он усмехнулся.

— Хороший совет. Держу пари, что этот кто-то до смешного умен. И красив. И держится как…

Я хлопнул его по плечу.

— Детские уши.

— Прости. А теперь серьезно. Ты действительно собираешься отступить?

— Да. Собираюсь. — За свою короткую карьеру я заработал миллиарды долларов. Моя команда была талантливой и способной, но даже если у автобуса отвалятся колеса, если он разобьется и сгорит, это не будет иметь особого значения.

Мое финансовое будущее не было под угрозой. В отличии от Вайолет.

— Я не могу продолжать так работать, — признался я, взглянув в зеркало заднего вида. — Это нечестно по отношению к ней.

— Слушай, я думаю, это здорово, что ты возвращаешься домой. Мы все скучали по тебе последние семь лет, особенно мама и папа. Они думают, что та самая любовница сатаны заманила тебя в ловушку в Калифорнии.

— Они не ошибаются, — пробормотал я.

Пока мы были женаты, Сиси не нравилось бывать в Бозмене. Даже после развода моих нечастых визитов в Монтану было недостаточно, а из-за занятости мамы и папы им было трудно приезжать в Лос-Анджелес чаще двух-трех раз в год.

— Но… — сказал Хит, его тон стал серьезным. — Прежде чем ты переедешь сюда, мне нужно задать тебе важный вопрос.

— Хорошо, — протянул я.

— Ты можешь предоставить мне ранний доступ к последнему сезону «Состояние Руин»?

Я усмехнулся.

— Он потрясающий. Я посмотрел финальную серию в полете сюда.

— Я тоже хочу, — простонал Хит. — Пожалуйста? Я ни разу не разыгрывал карту брата. Но сейчас я готов.

— Считай, что это твой рождественский подарок. Но никому не говори.

— Да, — усмехнулся он. — Я посмотрю его завтра, если только у меня не будет слишком сильного похмелья.

Моя компания «Мэдкаст» продюсировала и выпустила сериал «Состояние Руин». Мы были самым быстрорастущим сервисом потокового видео в мире.

Мне повезло на последнем курсе колледжа, когда я был в каком-то захудалом баре, выпивая и болтая с парнем, сидевшим на соседнем табурете. Он оказался одним из самых известных режиссеров в Голливуде.

Он рассказал мне о сценарии, который подготовил, но независимо от того, кому он его предлагал, крупные медиа-компании его не покупали. Они хотели видеть его режиссером, а не сценаристом, но его страстью было написание сценариев.

Когда я получил полную академическую стипендию в Калифорнийском университете в Лос-Анджелесе, мама и папа подарили мне деньги на обучение в колледже. Я был ответственным ребенком, и большую часть денег я сэкономил.

Репортер журнала, который брал у меня интервью несколько лет назад, написал, что только благодаря божественному вмешательству я не потратил эти деньги. Потому что вместо того, чтобы потратить их на машину и весенние каникулы, я потратил их на покупку сценария и прав на сериал. Я также сотрудничал с режиссером, чтобы снять малобюджетную версию первого сезона.

Сериал стал вирусным и был продан одним из моих нынешних конкурентов. Они преуспели с ним. Мы с режиссером оба заработали деньги на продаже. Он перешел к другим проектам, в то время как я взял эти деньги и использовал их в качестве основы для «Мэдкаст».

Перенесемся на семь лет вперед с того разговора в баре, и у нас было бесчисленное множество хитов во всех основных жанрах — драма, документальное кино, комедия, мультфильмы, романтика. «Состояние Руин», феномен мирового масштаба, готовился стать нашим самым большим шоу на сегодняшний день. Если вы хотели получать лучшие из лучших фильмов и телевизионных развлечений, вы платили «Мэдкаст» одиннадцать девяносто девять долларов в месяц за подписку.

Мы стали публичной компанией три года назад, и цена наших акций была самой высокой на тот момент. Я был мажоритарным акционером и генеральным директором.

Некоторые люди говорили, что у меня дар выбирать проекты. В основном я выбирал те, которые сам бы и посмотрел. Я читал книги и покупал права на их экранизации, потому что, хотя я и любил телевидение, книги почти всегда были лучше. Это, а также бесконечный запас невероятных историй, ожидающих выхода на экран. Моя команда помогла заполнить пробелы, поскольку у них тоже был чертовски хороший вкус.

Переезд из Калифорнии был сопряжен с риском. Я буду скучать по повседневным событиям в штаб-квартире, но еще больше буду сожалеть о том, что пропустил жизнь Вайолет. Если у совета директоров возникнут проблемы со мной в этом новом вспомогательном офисе, я уйду с поста генерального директора и позволю кому-то другому руководить шоу.

У человека с моим состоянием было бесчисленное множество возможностей. Покинуть «Мэдкаст» будет чертовски тяжело, но, если придется я начну что-то новое в Бозмене.

— Итак, Вайолет. — Хит повернулся на своем сиденье, чтобы говорить через плечо. — Бабушка сказала мне, что Натали вчера принесла тебе сумку с секретами. Не хочешь рассказать мне, что в ней было?

— Нет. — Она уставилась в окно.

— Ну же. Расскажи мне, — умолял Хит.

Она сжала губы, точно так же, как это делала Натали.

— Это бесполезно. — Я рассмеялся, увидев, как Хит нахмурился. Что бы Натали ни сделала, чтобы добиться молчания и преданности Вайолет, это было железно. — Поверь мне. Я спрашивал ее сегодня не меньше пятидесяти раз, и она молчит.

— Натали волшебница, — сказал Хит, понизив голос.

— Ты не ошибаешься.

Он потер руки, когда мы приблизились к Мэйн-стрит.

— Мне уже нравится эта вечеринка.

Сверкающие гирлянды были натянуты над улицей. В их свете деревья сияли. Магазины были украшены по сезону. Не было ничего лучше Рождества в Бозмене. Если повезет, мы больше не пропустим ни одного.

— Интересно, кто станет причиной драмы в этом году, — сказал Хит.

— Может, драмы и не будет.

— Лучше бы она была. — Он усмехнулся. — Это лучшая часть вечеринки.

Я покачал головой, улыбаясь, и заехал на парковку. Затем мы все вышли и, держа Вайолет за руки, направились к отелю.

— Взволнована? — спросил я ее.

Она кивнула, ее глаза были широко раскрыты и полны удивления, когда она осознала все это. Когда мы проходили через золотые и стеклянные двери отеля, она крепче сжала мою руку.

Вестибюль «Бакстера» был полон людей, некоторые направлялись в соседние рестораны. Другие стояли у маленького бара, смеясь и разговаривая с праздничными коктейлями в руках.

Я сбросил свое пальто и помог Вайолет снять ее. Перекинув их через руку, я выпрямился, готовый подняться наверх, где проходила вечеринка. Но когда я поднял глаза, от открывшегося передо мной зрелища у меня отвисла челюсть до мраморного пола.

Натали спускалась по парадной лестнице, ведущей в бальный зал на втором этаже.

Она определенно была не в пижаме. Ее туфли, состоящие из одних только ремешков, утопали в плюшевом бордовом ковре, покрывающем каждый шаг. Ее декадентское тело было закутано в облегающее черное платье, подчеркивающее ее изящные изгибы. Сбоку платья был разрез, демонстрирующий одну подтянутую ногу с милями гладкой кожи.

Если не считать этого разреза, платье было простым, с длинными рукавами и высоким вырезом. На любой другой женщине оно выглядело бы скромно.

Но Натали в нем выглядела, как чистый грех.

У меня пересохло во рту.

Прошло много, очень много времени с тех пор, как простой вид женщины лишал меня дара речи.

— Мне следовало уделять больше внимания Нат в школе, — прошептал Хит рядом со мной, не сводя глаз с ее обнаженного бедра. Он сделал шаг, готовый наброситься, но моя рука метнулась вперед и схватила его за локоть.

— Даже не думай об этом. Она моя. — Заявление сорвалось с моих губ прежде, чем мой мозг успел включиться.

По его лицу медленно расплылась улыбка.

— Понял. Я так и думал, что у тебя к ней что-то есть.

— Ничего подобного. — Дерьмо. — Она… моя няня.

— Верно. Как скажешь, брат. — Он услышал одержимость в моем голосе. Заявление. Отступать было бессмысленно.

— Удачи. — Хит хлопнул меня по плечу, затем побежал вверх по лестнице, улыбнувшись и кивнув Натали, когда проходил мимо.

Она достигла нижней ступеньки и направилась к нам. Потребовалось значительное усилие, чтобы не пускать слюни при виде силуэта ее тела и этой чертовой ноги, которая выглядывала при каждом ее грациозном шаге.

Кровь прилила к моему члену, и я передвинулся, придерживая пальто у паха в попытке скрыть растущую выпуклость под штанами. Христос.

Она была няней. Это были исключительно деловые отношения, и ради моей дочери я не мог позволить себе все испортить.

Как только мы поднимемся по лестнице, я позволю ей взять Вайолет, а сам куплю крепкий напиток. Только один, чтобы потом отвезти нас домой. Или, черт возьми, может быть, я напьюсь, и мы поедем с моими родителями.

Натали улыбнулась, подходя ближе, что только усилило мое возбуждение.

Напьюсь. Определенно напьюсь. Может быть, это поможет мне справиться с желанием прижаться губами к ее губам.

— Здравствуй. — Она помахала мне, а затем переключила все свое внимание на мою дочь. — Ты прекрасно выглядишь, Вайолет.

— Спасибо. — Вайолет сделала полуповорот, изогнувшись так, что ее юбка колыхнулась. Она посмотрела на меня и кивнула в сторону огромной елки в углу и вазы с леденцами, которые растащили другие дети в вестибюле. — Можно мне пойти посмотреть на дерево?

— Конечно. Но сразу возвращайся.

Вайолет кивнула и бросилась прочь.

Натали встала и окинула меня взглядом. Ее взгляд остановился на моем горле, как будто она могла видеть, как там застряло мое сердце.

Когда ее рука потянулась, чтобы поправить узел на моем галстуке, я проиграл битву со своей волей.

— Ты выглядишь великолепно.

— Спасибо. — Ее щеки вспыхнули. — Наряжаться — это весело.

— Слово «весело» и это платье не сочетаются. — Сексуально. Ошеломляюще. Но может быть, мне было бы весело, если бы я был тем мужчиной, который снял бы его с ее тела.

Натали заправила прядь волос за ухо, поджав губы, чтобы скрыть улыбку.

— Вы и сами выглядите довольно привлекательно, мистер Холидэй.

Мистер Холидэй. Моя фамилия никогда не звучала так хорошо.

— Мэддокс.

— Мэддокс.

Боже, эта женщина. Почему она раньше не назвала меня по имени? Теперь я хотел слышать, как она повторяет его снова и снова, желательно голая в моей постели.

К черту мою жизнь. Я только что нарушил свое собственное чертово правило. Никогда в жизни я не флиртовал с няней. Никогда не было желания. Но Натали не соответствовала типичному шаблону.

Она была дерзкой. Умной. Сексуальной. И ей нравился мой ребенок.

Возможно, я должен был чувствовать себя виноватым за это влечение.

Но не чувствовал.

Вместо этого я подождал, пока Вайолет вернется от ёлки, а затем предложил Натали руку.

— Пойдем?

Натали

Это так нереально. Это не свидание. Это не свидание. Часы, потраченные на повторение этой фразы, пока я одевалась для вечеринки, сработали. Когда я появилась в «Бакстере», я была готова к вечерней смене с Вайолет.

Но затем Мэддокс вошел в двери с той уверенной, сексуальной развязностью. Один взгляд на него в этом сшитом на заказ костюме, и я взлетела до небес в страну фантазий. Этот мужчина был настолько сексуален, что мог одним страстным взглядом превратить рождественскую ёлку в растопку.

Это не свидание.

Но что, если это было оно? Я позволила себе подняться на второй этаж, чтобы притвориться.

Тепло от его руки проникало сквозь ткань, когда мы поднимались по лестнице. Никогда в жизни я не думала, что пойду на вечеринку под руку с Мэддоксом.

С каждым шагом я чувствовала давление взглядов, направленных в нашу сторону. Мэддокс был миллиардером, и, хотя он жил не в Бозмене, его успех сделал его местной знаменитостью в его маленьком родном городе.

Бросив быстрый взгляд через плечо, я увидела, что не один взгляд был направлен на его лицо. Честно говоря, это было фантастическое лицо. Мы добрались до бального зала, и разговор внутри затих. На долю секунды единственным звуком была фоновая праздничная музыка.

Мэддокс привлек внимание, и все взгляды устремились в его сторону.

В мою сторону.

— Папа, там пунш. — Вайолет отпустила его руку, чтобы указать на стол, уставленный различными графинами и кувшинами. Ее совершенно не смущали взгляды людей. С другой стороны, она была частью орбиты Мэддокса и, вероятно, привыкла быть в центре внимания. — Можно мне попить?

— Конечно. Тебе нужно оставаться в этом бальном зале или с Натали. Весь вечер, ты поняла?

— Поняла. — Затем она ушла, ее платье красной полосой пересекло пространство.

— Спасибо за сопровождение. — Я высвободила свою руку из его.

— Мне и самому было приятно. — Мэддокс ухмыльнулся, опустив взгляд. Его голубые глаза сверкнули. Они были почти… кокетливыми?

Нет. Ни за что. Может быть?

Наполнить легкие было непросто. Мое воображение прокатилось на санях Санты и взлетело на новый уровень. Сама мысль о том, что Мэддокс может счесть меня привлекательной, была безумной.

На помощь мне пришла толпа, вернув меня на землю. Как Мэддокс и подозревал, люди начали двигаться в нашу сторону. Через несколько мгновений он будет окружен.

— Мне лучше догнать Вайолет.

— Потанцуешь со мной позже?

— Эм… — Что. За. Рождественское. Чудо. — Уверен?

Его улыбка стала шире, затем его поглотили гости. Он был выше большинства, пока Кит не подошел пожать ему руку.

Я оторвала взгляд и заметила Вайолет. Обеими руками она сжимала пластиковый стаканчик, почти до краев наполненный вишневой жидкостью. По крайней мере, если она прольет его, на платье этого будет не заметно.

Она поднесла его к губам, и улыбка, которую она подарила после первого глотка, была такой милой, что я поймала себя на том, что тоже улыбаюсь.

— Нат! — Краем глаза я заметила девушку, и часть нервозности, вызванной вечеринкой, улетучилась, когда я увидела знакомое лицо, направлявшееся в мою сторону.

Я помахала в ответ и пересекла комнату.

— Привет, Стелла.

— Я так рада тебя видеть. — Она притянула меня в объятия.

Мы со Стеллой дружили со старшей школы. Она была новичком в команде по плаванию в младшем классе. Более милая душа никогда не украшала бассейн. Прошло столько лет, а мы продолжали поддерживать связь, время от времени встречаясь, чтобы выпить и наверстать упущенное. Я рассказывала ей о детях, за которыми присматривала, а она развлекала меня последними выходками своего старшего брата.

— Я понятия не имела, что ты будешь здесь, — сказала она.

— Меня пригласили в последнюю минуту. Вообще-то я здесь по работе.

В этот момент рядом со мной появилась Вайолет с пустым стаканчиком для пунша.

— Можно мне еще?

Я рассмеялась.

— Давай не будем торопиться. У нас впереди весь вечер.

— Как твои дела? — спросила Стелла. — Прошла вечность с тех пор, как мы виделись последний раз.

Прежде чем я успела ответить, рядом с ней появился Хит вместе с ее братом.

Гай был на середине предложения, когда заметил меня и дважды моргнул.

— Натали?

— Привет. Рада тебя видеть, Гай.

— Давненько не виделись.

Мы вместе закончили школу, но прошло много времени с тех пор, как мы сталкивались друг с другом. Гай всегда был источником развлечений. Он был клоуном в нашем классе. Мальчиком, который мог попробовать все, каким бы безрассудным это ни было. Куда бы Хит и Тобиас ни пошли, Гай всегда следовал за ними. Наши шкафчики были рядом, и у него всегда в запасе была мятная жвачка, которой он мог поделиться.

Сегодня он тоже жевал, его челюсть двигалась, когда он осматривал мою задницу.

— Гай. — Я подождала, пока он посмотрит мне в лицо, затем покачала головой.

— Ты уверена?

Я хихикнула.

— Вполне. Но все равно спасибо.

Он усмехнулся.

— Ты здесь одна?

— Нет. — Я посмотрела на Вайолет сверху вниз, протягивая руку, чтобы взять ее за руку. — Вайолет — моя спутница сегодня вечером. И мы собираемся совершить набег на десертный стол, пока ничего вкусного не исчезло.

— Натали самая крутая из крутых, — сказала ей Стелла. — Ты сегодня оторвешься по полной.

— Но не такая крутая, как дядя Хит, верно? — Хит протянул Вайолет руку, чтобы она дала ему пять.

Она проигнорировала его.

— Ой. — Хит положил руку на сердце, делая вид, что его ранили.

Стелла рассмеялась, румянец окрасил ее щеки, когда она посмотрела на него. Она была немного влюблена в него в старших классах. Очевидно, это никуда не делось.

Хит взглянул на нее, его взгляд скользнул вниз по глубокому вырезу ее платья. Он отвел глаза, слишком быстро, когда Гай толкнул его локтем и мотнул подбородком в сторону двери.

Симпатичная брюнетка и миниатюрная блондинка только что вошли в бальный зал.

— Будь моим вторым пилотом, — сказал Гай. — Приударь за блондинкой.

— Хм… — Хит потер затылок, глядя на Стеллу.

Она изучала свои каблуки.

Гай хлопнул Хита по плечу, уводя его прочь и оставляя Стеллу удрученной.

— Ты в порядке? — спросила я Стеллу.

— Отлично! — Она поморщилась от собственной громкости.

— Я не знала, что ты будешь здесь сегодня вечером.

— Я только начала работать в «Домах Холидэев». — Она пожала плечами. — Кит пригласил весь офис. Вообще-то я собиралась пропустить вечеринку и пойти в церковь с родителями, а потом посидеть дома, но Гай уговорил меня прийти. Он обещал потусоваться со мной, потому что его девушка только что бросила его. Он немного расстроен, хотя и не признается в этом. Мне было жаль его, поэтому я сказала ему, что буду его сопровождающей. Но… он просто бросил меня.

— Хочешь потусоваться с нами?

— Я, пожалуй, пойду выпью. — Она улыбнулась нам обеим, затем кивнула в сторону бара.

Бара, где Хит теперь стоял один. Без блондинки. Я думаю, он уже уклонился от своих обязанностей второго пилота.

— Повеселись. — Я подмигнула, затем потянула Вайолет за руку. — Время сладкого?

— Сколько десертов я могу съесть перед ужином?

— Один.

— Четыре, — возразила она.

— Один.

— Три.

Я выгнула бровь.

— Один.

Ее закатывание глаз было впечатляющим. К тому времени, когда ей исполнится шестнадцать, она сможет проводить мастер-классы.

— Отлично. Один.

— Рада, что мы смогли договориться.

Она съела два, в чем я обвинила ее отца. Пока мы сидели за десертным столом, разглядывая ассортимент мини-пирожных, печенья и конфет, я заметила Мэддокса.

С другого конца комнаты я почувствовала его притяжение. Его очарование.

Его окружали мужчины, все в костюмах и галстуках, с коктейлями в руках. Каждый из них ловил каждое слово Мэддокса. Когда он говорил, вы слушали этот глубокий, успокаивающий голос. Я была слишком далеко, чтобы расслышать, что он говорил, и все же я была прикована к виду его двигающегося рта, его губ, формирующих слова.

Вайолет стащила второе печенье, пока я пускала слюни от того, как он уложил волосы сегодня вечером. Темные и стильные, искусно уложенные над левой бровью. Одну руку он держал в кармане, а в другой держал стакан с джином и тоником. Всякий раз, когда он улыбался, на его чисто выбритом лице появлялась сексуальная ямочка.

Вайолет потянулась за карамелью, думая, что я не наблюдаю, но я поймала ее пальцы.

— Давай отойдем от этого стола.

Солист группы взял микрофон и поприветствовал растущую толпу. Когда официанты ворвались в зал, неся подносы с обильными закусками, он пропел начало страстного джазового номера, который завлек пары на танцпол.

Помещение представляло собой простую площадь с рядом окон на внешних стенах, выходящих на Мэйн-стрит. Столы для коктейлей были накрыты белыми скатертями. Хрустальная люстра бального зала отбрасывала золотистый свет на гостей. Бар в углу был популярным местом.

— Что ты думаешь о вечеринке? — спросила я Вайолет, пока мы ходили по комнате.

— Она милая. Некоторые вечеринки, на которые папа водил меня дома, намного больше. Но они были такими скучными.

— Все до единой? Ну давай же. Бьюсь об заклад, хоть одна из них была забавной, не так ли?

— Ну, однажды мы пошли на вечеринку у бассейна. Там была водная горка, лапша и много других детей, с которыми можно было поиграть.

— Ооо. Теперь ты заговорила. Я люблю вечеринки у бассейна, а плавание — мое самое любимое занятие на свете.

— Правда?

Я кивнула.

— У нас есть пара дней вместе после Рождества. Может быть, я посмотрю, смогу ли я убедить твоего папу позволить мне сводить тебя поплавать. Что скажешь?

— Дааа. — Ее улыбка стала шире, затем мгновенно исчезла. — Папа не упаковал мой спасательный круг. Он все еще дома. Без него я могу стоять в джакузи бабушки и дедушки, но он не разрешает мне плавать в бассейне без него.

— Не волнуйся. Я не дам тебе утонуть. Я учу детей плавать.

— Учишь? — Она склонила голову набок, глядя на меня так, словно я была совершенно другим человеком.

— Да. — Я хихикнула. — Хочешь, я научу плавать тебя?

— Хорошо. — Она закивала так неистово, что ее диадема слетела с головы.

Я поправила ее, затем мы побродили по бальному залу, останавливаясь у каждого окна, чтобы выглянуть наружу. Мы ели, выбирая разные подносы, когда что-то привлекало наше внимание. Мы дважды наполняли наши стаканчики для пунша. И когда ей наскучило наблюдать за взрослыми, мы сбежали из бального зала и спустились вниз, чтобы сменить обстановку и поближе рассмотреть елку.

Как только я нашла тему, которая понравилась Вайолет, она стала по-настоящему оживленной, замечательной рассказчицей. Она рассказывала о любимых книгах, мультфильмах и играх. Минута за минутой она теряла бдительность.

К тому времени, когда мы вернулись на второй этаж, вечеринка была в самом разгаре, шум удвоился.

Кит заметил нас, когда мы входили в двери, и все его лицо просияло, когда он посмотрел на свою внучку.

— Вайолет, вот и ты. Я надеялся, что ты будешь моим первым партнером по танцу. Хочешь станцевать буги-вуги?

— Буги-вуги? Фууу. — Она хихикнула и взяла его за руку, позволяя ему вывести ее на танцпол.

Я стояла у стены, наблюдая, как он кружил ее и заставлял смеяться. Она и правда была красивым ребенком, внутри и снаружи. Временами она была застенчивой. Иногда невероятно милой, например, когда оставалось только одно двойное шоколадное печенье, и когда мы обе потянулись за ним, она настояла, чтобы я взяла его. Чем больше она говорила, тем больше оживала ее индивидуальность. Ее дух был очаровательным.

Непослушной девчонки, с которой я познакомилась всего несколько дней назад, нигде не было видно, что только подтвердило мои подозрения. Ее поведение было попыткой привлечь внимание Мэддокса. Его или ее матери. Вот только Вайолет не упоминала о своей маме, ни разу.

— Так вот где ты прячешься, — грубый голос Мэддокса вывел меня из транса. Он встал рядом со мной, его пиджак задел рукав моего платья. — Потанцуй со мной.

Боже, было сексуально, что он не просил.

— Не чувствуй себя обязанным развлекать меня. Я в порядке.

— Вообще-то, ты единственная в этой комнате, с кем я хочу поговорить. Поэтому я подумал, может быть, ты могла бы развлечь меня. — Он протянул руку, и, возможно, у другой женщины хватило бы сил сопротивляться, но в тот момент, когда моя ладонь скользнула по его ладони, всякая мысль о возражении исчезла.

Широкая и теплая, с длинными пальцами, его рука обхватила мою, когда он увлек меня на танцпол и заключил в свои объятия, прижимая ближе, чем это было профессионально.

Аромат его пряного одеколона наполнил мой нос. Я чувствовала силу его руки, обхватившей мое бедро. Искушение этих губ было пьянящим. К черту профессионализм. Это был мой единственный шанс потанцевать с Мэддоксом Холидэем.

Мои мечты о выпускном сбывались.

— Я не великий танцор, — признался он, когда кончики его пальцев сильнее прижались к моей пояснице.

— О, я бы сказала, что ты хорош. — Я последовала его примеру, наслаждаясь ощущением его тела, прижатого к моему.

— Веселишься сегодня вечером?

Я кивнула.

— Да.

— Как дела у Вайолет?

— Хорошо. Она очень забавная. И я имею в виду это как комплимент.

Он усмехнулся и развернул нас обоих в поисках своей дочери. Она все еще танцевала с Китом.

— Спасибо, что потусовалась ней.

— Ты мне за это платишь.

— Это правда. Но я все равно могу сказать тебе спасибо.

Боже, он был особенным. Настоящим. Милым. Сексуальным. Мои щеки вспыхнули, и я опустила взгляд на его греховный красный галстук. Видения того, как я развязываю этот виндзорский узел и расстегиваю пуговицы на его накрахмаленной белой рубашке, затопили мой разум, и я посмотрела на пары вокруг нас, глядя куда угодно, только не на Мэддокса.

— Тебе весело? — спросила я, пытаясь увеличить расстояние между нами. Все, что угодно, лишь бы ослабить растущее внизу живота желание.

Мэддоксу это не понравилось. Он притянул меня ближе, прижимая к своим твердым плоскостям.

— Сейчас — да.

О, милый младенец Иисус в яслях.

— Ты флиртуешь со мной?

— Да. Не возражаешь?

— Нет, — призналась я, поднимая глаза, чтобы встретиться с ним взглядом. Какая одинокая женщина в здравом уме стала бы возражать против того, чтобы Мэддокс Холидэй флиртовал с ней?

— Отлично. — Он закружил нас по кругу, улыбка на его лице стала шире. — Но, отвечая на твой вопрос, это было… то, чего я ожидал. Думаю, я сказал каждому присутствующему папиному деловому партнеру, что да, бизнес идет хорошо. Да, я перееду сюда в какой-то момент. И нет, я не заинтересован инвестировать в их следующую замечательную идею. Остаток вечера я собираюсь игнорировать любого человека в костюме, если только у него нет фамилии Холидэй.

— Хорошо, что я в платье.

Он усмехнулся.

— И это очень красивое платье.

— Ну вот, ты снова флиртуешь со мной.

— Я ни с кем не флиртовал очень, очень давно. Я забыл, насколько это может быть весело.

— С кем ты флиртовал в последний раз?

Его улыбка немного померкла.

— С моей бывшей женой.

— Ой. — Упс. — Прости.

— Не стоит.

— Итак… — Пора сменить тему. — Ты должен знать, что я обещала Вайолет научить ее плавать. Надеюсь, ты не возражаешь.

— Меня это устраивает. — Его хватка на моей руке усилилась, когда мы двинулись в другую сторону. Песня изменилась, но мы просто продолжали танцевать. — Мне следовало давным-давно отдать ее на частные уроки. У нас дома в Лос-Анджелесе есть бассейн, и она любит плавать. Она знает основы и технику безопасности, но, наверное, я параноик и чрезмерно опекаю ее. Я не разрешаю ей плавать без нарукавников, если только я не нахожусь с ней в бассейне.

— Клянусь, что я квалифицированный специалист. И если ей комфортно в воде, ей не потребуется много времени, чтобы почувствовать уверенность.

— Я доверяю тебе.

Эти слова согрели мое сердце.

— Что было в сумке? — спросил он. — В той твоей волшебной сумке.

— Вайолет тебе не сказала?

Он покачал головой.

— Нет.

— Хорошо для нее. — Многие дети раскрывали наш секрет. — Это был семейный пакет «M&M's». «Суидишь Фиш» (прим. ред.: Суидишь Фиш — жевательные конфеты в форме рыбы, первоначально разработанные шведским производителем конфет Malaco в конце 1950-х годов для рынка США. Они бывают самых разных цветов и вкусов). «Скиттлз». Также у меня там были игрушки и игры, но я решила сразу перейти к конфетам.

— Мне следовало догадаться. — Он рассмеялся. — Она сладкоежка. Это было одной из причин фиаско с крем-брюле на вечеринке в прошлом году. Когда я спросил ее, зачем она забралась на тот стеллаж, она сказала мне, что сделала это потому, что хотела самый большой, а они, вероятно, держали самые большие на самом верху.

— Я верю в это. — Я засмеялась. — Когда я вытащила тот пакетик «M&M's» и начала есть их, ее поведение изменилось. Я сделала это для того, что расслабить ее. Чтобы подкупить ее, пока она не ослабит бдительность и не поймет, что я ей не враг.

— Умно.

Я пожала плечами.

— Я провела много времени с детьми, работая няней и занимаясь с ними в бассейне. Все это не так уж сложно.

— Чем ты занимаешься с детьми в бассейне? Уроками плавания?

— Иногда. В основном я помогаю физиотерапевту в городе. Он проводит детскую водную терапию. Это то, чем я хочу когда-нибудь заняться. Может быть. Когда я накоплю достаточно денег, чтобы пойти учиться, и наберусь смелости поступить. Идея снова учиться… — Я поморщилась.

— В школе у тебя все было отлично.

— В школе? Конечно, мне всегда нравилась школа, но мне давно не приходилось учиться. И мне комфортно там, где я есть.

— Но это не твоя мечта.

Я вздохнула.

— Нет. Не мечта. Я люблю детей, но мне есть что предложить.

— Тогда пришло время выйти из своей зоны комфорта.

Черт, он был прав. И очень мотивировал меня. Один разговор, и я была готова помчаться в приемную комиссию университета штата Монтана и подать заявление. Если я хочу стать физиотерапевтом, я не могу вечно быть няней. Возможно, пришло время серьезно заняться делом.

Мэддокс отпустил меня, чтобы закружить, затем притянул обратно к своему телу, снова прижимая к себе.

— Это очень сюрреалистично, — призналась я.

— Что именно?

— Ты Мэддокс Холидэй. — Фух. — Ты должен был знать, что каждая девочка в старшей школе Бозмена была влюблена в тебя, включая меня.

О, черт. Что было не так с моим ртом? Почему он не мог удержать слова внутри?

Уголок его рта приподнялся.

— Ты была влюблена в меня?

— Может быть? — Черт. Но теперь, когда это стало известно, я могла бы с таким же успехом признать это. — Я была влюблена в тебя так, как неуклюжие девочки-подростки любят умных, красивых мальчиков, которые никогда не узнают об их существовании. Мы пишем наши имена вместе в сердечке. Даем имена нашим будущим детям. Следуем за вами после уроков и из школы домой. Таимся за окном ваших спален, наблюдая, как вы спите.

Мэддокс замер на месте.

Я подмигнула.

— Шучу.

Он запрокинул голову и рассмеялся, звук был таким теплым и сочным, что стоил любого смущения от признания в моей юношеской влюбленности. Он покачал головой, блеск в его глазах захватывал дух, когда он улыбался.

— Ну, в одном ты ошибаешься. Я знал, что ты существуешь.

— Нет.

— Знал. Однажды я видел тебя в бассейне, и помню, что после этого мне пришлось долго принимать холодный душ.

Я откинулась назад, чтобы изучить его лицо.

— Серьезно?

— Шапочки для плавания. Они возбуждают меня каждый раз.

Я расхохоталась, расслабляясь, когда мы двигались вместе, танцуя до конца песни.

Он держал меня за руку, когда провожал с танцпола.

— Не присоединиться ли нам к Вайолет за десертным столом?

— Показывай дорогу.

Вайолет стояла рядом с Китом, и каждый запихивал в рот по пироженному. Мой бдительный взгляд, даже отвлеченный Мэддоксом, не отрывался от его дочери.

Как и его. При каждом повороте он искал ее. Его любовь к ней была написана у него на лице. И, боже, моя омела, это было привлекательно.

— Она не будет спать всю ночь из-за того количества сахара, которое съела, — сказал он.

— Вероятно. — Я рассмеялась. — Мне нужно тебе кое-что сказать.

— Что?

Я наблюдала за Вайолет, когда она взяла печенье с подноса и протянула его Киту. Я разобрала слова самые лучшие в мире слетевшие с ее маленьких губ, прежде чем она взяла печенье сама.

— У тебя классный ребенок. Ее почти невозможно не любить.

Мэддокс остановился, вынуждая меня тоже остановиться. Выражение его лица было почти… страдальческим.

— Что? — Я сказала что-то не так?

— Ты меня убиваешь.

— Почему?

Он покачал головой и издал стон.

— У меня есть политика. Твердая политика. И я ни разу не хотел нарушить ее, пока не появилась ты.

— Какая политика?

Он наклонился ближе, чтобы прошептать мне на ухо. Легкая щетина на его щеке щекотала мою, когда его дыхание ласкало раковину моего уха.

— Никогда не целовать няню.

Мэддокс

Был очень реальный шанс, что Натали Бьюкенен разрушит мой самоконтроль.

Тридцать две няни, и номер тридцать три должен был погубить меня.

Аромат ее волос окутал меня, сладкий, как самый изысканный десерт в комнате. Ее прикосновение, теплое и легкое, было идеальной лаской для моей руки. Она была прекрасна. Изящна. Обворожительна.

Но именно ее интеллект и остроумие станут моей погибелью. Это и похвала моей дочери.

Ни одна женщина, кроме моей матери, никогда не говорила, что любит Вайолет. Ни другие няни. Ни друзья. Даже Сиси. Я не мог вспомнить, когда слышал, чтобы она говорила Вайолет «Я люблю тебя».

Но Натали сказала это — имела это в виду. После всего лишь нескольких дней знакомства с Вайолет.

Я был пластилином в ее нежных руках. Один танец — и я попал в беду.

— Прости. — Я отстранился. — Это было неуместно.

Все, что я делал с ней сегодня вечером, было неуместным. Танцы. Флирт. И все же я был здесь, практически приклеенный к ней.

— Никаких извинений, — сказала она с милым румянцем на щеках. — Девочка-подросток внутри меня сейчас делает сальто назад в бассейне из-за этого комментария. Ты только что осуществил ее мечты.

— Рад, что смог помочь. — Я усмехнулся. Хотя пора было вспомнить, что Нат не была моей парой, поэтому я высвободил свою руку из ее и оглядел зал. — Как ты думаешь, кто это будет в этом году?

— Что «кто это будет в этом году»?

— Эта вечеринка должна приобрести дурную славу. Всегда найдется кто-то, кто выпьет слишком много и даст остальным повод для разговоров на весь предстоящий год.

— В самом деле? Все здесь кажутся такими… снобами — неподходящее слово. Элегантными. Собранными.

Я рассмеялся.

— Видишь женщину в сером платье вон там, у ёлки в углу?

Натали проследила за моим взглядом.

— Да.

— В последний раз, когда я был на этой вечеринке много лет назад, во время редкой поездки домой из Лос-Анджелеса, она начала раздеваться на танцполе.

— Ты говоришь о женщине, которая похожа на мою бабушку? Короткие седые волосы. Жемчужные серьги. Вероятно, ей чуть за шестьдесят.

— Она самая. Она успела раздеться, прежде чем ее муж понял, что происходит. Он примчался из бара и отвез ее домой.

Глаза Натали расширились.

— И она вернулась сюда? Я бы переехала из Бозмена к Новому году.

— Я не думаю, что она помнит, и ни у кого не хватает духу сказать ей. Это своего рода негласное правило на этой вечеринке. Что здесь происходит, то здесь и остается.

— Ааа. — Она кивнула. — Приятно это слышать.

— Я пропустил это, но в прошлом году Тобиас рассказал мне, что один из папиных друзей ходил по округе и предлагал женщинам присоединиться к нему и его жене в сексе втроем. Жена не осознавала, что происходит, пока он не нашел того, кто согласился и не представил их друг другу.

Натали хихикнула.

— Интересно, как прошел этот разговор.

— Вон они трое. — Я указал на троицу за столиком для коктейлей. Их головы были наклонены друг к другу, женщины шептались о чем-то. Мужчина продолжал смотреть на них обеих, выглядя довольным собой.

— О боже мой. — Ее глаза расширились. — Они перепихнулись, не так ли?

— Определенно. Что бы ни поддерживало магию. Хотя я не из тех, кто делится, даже с другой женщиной.

Если бы Натали была в моей постели, мы были бы только вдвоем.

Румянец на ее щеках стал еще ярче.

— Итак, эм… что еще произошло?

Следующие десять минут я развлекал ее рассказами о прошлых вечеринках. Я пропустил большинство неловких моментов, но Тобиас и Хит каждый год рассказывали мне о том, как все происходило. И я достаточно хорошо знал друзей своих родителей, чтобы пересказывать истории в лицах. Некоторые годы были не такими захватывающими, как другие, но благодаря пристальному вниманию Натали и улыбке на ее лице я продолжал говорить просто потому, что не хотел, чтобы она уходила.

— Я не ожидала ничего подобного от этой толпы. — Натали рассмеялась после моей последней истории о мужчине, который напился три года назад и убедил половину вечеринки пить текилу с тела.

— Каждый год. Люди расслабляются. И немного веселятся.

— Но текила с тела? Секс втроем? Я бы ожидала этого на вечеринке студенческого братства, а не на рождественском приеме у твоих мамы и папы. Я имею в виду… здесь мэр. И я узнала директора Хаммера из старшей школы.

— Я думаю, это довольно безопасное место. Мои родители составляют список приглашенных из тех, кого они знают, и кто не болтает лишнего. Слишком много. — Бозмен быстро расширялся, но люди, которые жили здесь поколениями пустили глубокие корни.

— В самом деле? Это на самом деле удивительно.

— О, не пойми меня неправильно. Они все разговаривают между собой, как и мы. Но обычно это не выходит дальше этой комнаты. — Я оглядел толпу, мне нравилось, что, несмотря на то, что меня не было столько лет, я чувствовал себя так, словно вернулся домой. — Я скучал по этим вечеринкам. И по Рождеству в Монтане.

— Вайолет сказала мне, что вы, ребята, переезжаете обратно. Ты взволнован?

— Да. Будет приятно побыть со своей семьей. Я буду еще больше рад, когда у нас с Вайолет появится собственное жилье. Я только на этой неделе купил кое-какую недвижимость.

— Когда ты переезжаешь?

— Я еще не назначил дату. Но надеюсь, что до начала учебного года следующей осенью. Мне нужно запустить вспомогательный офис. Построить дом. На самом деле было бы проще сделать все это, если бы я был здесь. Попытка сделать это из Лос-Анджелеса только усложняет все и занимает больше времени.

— Ты не можешь пожить какое-то время со своими родителями?

Я открыл рот, чтобы сказать ей «нет», но… Почему я не мог пожить с родителями шесть месяцев? У них был огромный дом. У нас с Вайолет было собственное пространство, и они были бы рады видеть нас под своей крышей.

— Ха.

— «Ха» что?

— Я удивляюсь, почему не подумал о переезде сюда сейчас.

Она рассмеялась.

— Наверное, потому, что сейчас середина учебного года. Родители обычно думают о том, чтобы все успеть летом.

— Верно. — Только зачем ждать? Потребуется всего лишь телефонный звонок и кое-какие документы, чтобы записать Вайолет в школу Бозмена. Она не будет в восторге от того, что покидает своих друзей, но это чувство не изменится и к следующей осени.

— Тебе нужно быть в Лос-Анджелесе по работе, если твой вспомогательный офис еще не готов? — спросила Натали.

— Нет, я могу работать в Бозмене. Моя команда не переедет, пока офис не будет готов, но, если я буду жить здесь, я смогу ускорить этот процесс. И я хочу быть здесь во время строительства дома.

— Я полагаю, твой отец построит его для тебя.

Я кивнул.

— Таков план. Хит будет руководить.

— И ты можешь быть здесь, чтобы помочь с деталями. Вайолет может сменить школу. Ты можешь работать удаленно. И вы оба можете наслаждаться зимним Бозменом.

Я уставился на нее, дважды моргнув. Она объяснила это так просто. Я хотел жить здесь. Значит, я должен жить здесь.

— Тогда я думаю… я думаю, я переезжаю сюда.

— Ты уже живешь здесь. — Она улыбнулась. — Добро пожаловать домой.

В мире не было такой приветливой улыбки, как у Натали.

— Я здесь живу, — повторил я. Произнеся это вслух, все встало на свои места. Я живу здесь. Это была не просто поездка навестить семью на праздники. Мы жили здесь. Нам пришло время жить здесь.

Список дел в моей голове взорвался.

Во-первых, мне нужно было записать Вайолет в школу. Затем организовать отправку некоторых наших вещей сюда на следующей неделе. Одежда. Игрушки. Книги. Вероятно, мне нужно будет быстро съездить в Лос-Анджелес, чтобы договориться в офисе. Мой помощник мог бы организовать сам переезд и упаковать остальные наши вещи. Нужно было уведомить няню, которую я нанял после праздников. Наш дом в Лос-Анджелесе нужно было выставить на продажу.

Я боролся с желанием отправить своему помощнику электронное письмо сегодня вечером, зная, что он бросит все, включая свои планы на отпуск, чтобы погрузиться в работу. И мне придется позвонить Сиси и рассказать ей о новом графике.

Я подавил стон.

— Ты в порядке? — Натали положила руку мне на предплечье. — Твоя улыбка погасла.

— Я просто подумал о Сиси, моей бывшей. Она знает, что мы переезжаем сюда, но я не рассказывал ей подробностей. Это будет не самый приятный разговор, если скажу ей, что это происходит, и происходит немедленно.

— А. — Натали кивнула. — Она будет с тобой спорить из-за этого?

— Как раз наоборот. — Я посмотрел на свою дочь, все еще стоящую рядом с папой. Мама присоединилась к ним, и они показывали лучшие десерты. — Сиси будет все равно. Это тяжело для Вайолет.

— О. — Натали съежилась. — Мне жаль. Тебя и Вайолет.

— Сиси была на Гавайях, когда мы уезжали сюда. Я не знаю, вернулась ли она и помнит ли вообще, что сегодня Рождество. Я не разговаривал с ней несколько недель, и Вайолет тоже. Отчасти причина, по которой мы не приезжали домой на каникулы в последние годы, заключалась в том, что в Лос-Анджелесе было проще. Мне было легче разыскать Сиси и напомнить ей, чтобы она признала Вайолет. Но в этом году… мне просто нужно было вернуться домой.

Монтана была домом.

— Я могу это понять.

— До развода мы тоже нечасто сюда приезжали. Сиси не нравится Монтана. Ей становится скучно.

— Скучно? В Бозмене?

— Ей не хватало походов по магазинам или друзей, чтобы развлечь ее, — объяснил я. — Она никогда не ладила с моими родителями. Первые пару лет после рождения Вайолет я был завален работой, и мне было легче оставаться дома. Мы приезжали сюда однажды, и все, что делала Сиси, это жаловалась, что здесь слишком холодно. Оглядываясь назад, я понимаю, что должен был просто приехать без нее.

Оглядываясь назад, я понимаю, что было много вещей, которые я должен был сделать по-другому, когда дело касалось Сиси.

— Это поставило точку в разговоре. — Я вздохнул. — Прости. Я мало говорю о Сиси. В основном потому, что знаю, как она будет выглядеть в конце разговора.

— Как избалованная сука?

— В значительной степени. — Я усмехнулся. — Я никогда не хотел, чтобы люди говорили о ней плохо и рисковать тем, что Вайолет подслушает.

— Мои губы на замке.

И какие это были красивые губы.

Мимо нас прошел официант с подносом, уставленным бокалами с шампанским. Я взял два и протянул один Натали.

— Лучше не надо. — Она отмахнулась. — У меня время поджимает. И, говоря об этом, мне лучше вернуться к твоей дочери.

— Ей хорошо с моими родителями.

— Ты платишь мне за то, чтобы я присматривала за ней.

— Было бы лучше, если бы я тебе не платил?

— Вообще-то, да. Странно получать деньги, когда я так наслаждаюсь тобой.

Я снова протянул шампанское.

— Принято.

Она взяла его и ухмыльнулась.

— Ты все равно собираешься мне заплатить, не так ли?

— Да. — Я поднес бокал к губам и улыбнулся. Сделав глоток — мои родители не экономили на шампанском, и оно было столь же вкусным, сколь и дорогим, — я поймал мамин взгляд и указал на Вайолет.

Мама помахала рукой, затем кивнула на Вайолет, одними губами произнеся:

— Она со мной.

— Спасибо, — одними губами произнес я в ответ, затем взял Натали за локоть и повел ее к двери. — Считай, что это твой перерыв.

— У меня только что был перерыв.

Я ухмыльнулся.

— И он все еще продолжается.

Она потягивала шампанское, пока я вел ее вниз по лестнице в вестибюль. Часть толпы, собравшейся ранее, рассеялась, и было не так много суеты и шума. Один из столиков у большого окна был свободен.

Я подошел и отодвинул для нее стул, затем сел сам.

— Я и забыл, какое красивое это здание.

— Я редко бываю здесь. — Она подняла свои голубые глаза к звезде на массивном дереве.

Я проследил взглядом длинную линию ее горла, жалея, что не могу вместо этого провести по ней языком. Что не могу прижаться ртом к ее пульсу и пососать.

Христос. Мой член набух под молнией — снова — и я глубоко вздохнул. Уже много лет не было женщины, которая будоражила бы мою кровь. Я даже не заботился о женщинах, и мой кулак прекрасно служил мне после развода. Но Натали…

Я был полностью под ее чарами.

— Я не хочу, чтобы ты думала, что я это делаю, — сказал я ей.

Ее взгляд переместился на меня.

— Что делаешь?

— Преследую нянь Вайолет.

Уголок ее рта приподнялся.

— Это то, что ты делаешь? Преследуешь меня?

— Я бы с удовольствием.

Ее улыбка стала шире.

— Я думаю, может быть, нам стоит отложить этот разговор до тех пор, пока моя работа на тебя не закончится.

— Вероятно, это было бы разумным решением. Я могу подождать неделю.

Она пожала плечами.

— Посмотрим.

— Посмотрим? — Это было не то восторженное согласие, которого я ожидал. Она сказала мне, что я нравился ей в старших классах. Что она была влюблена в меня. На этом все закончилось? Я мог бы поклясться, что нравлюсь ей, но… — Я неправильно понял?

— Мэддокс, ты только тридцать минут назад решил переехать сюда. Когда ты это сделаешь, Вайолет понадобится все твое внимание. И, похоже, у тебя много чувств к твоей бывшей жене. Поэтому… посмотрим.

Черт. Завязать отношения на данном этапе было бы сложно. У меня не было ничего, что я мог бы дать. Но для Натали я бы нашел.

— Ты права насчет Вайолет. Ей действительно нужно мое внимание. Но что касается Сиси, то у меня нет чувств к ней. Я разлюбил ее три года назад, когда мы развелись. Возможно, даже раньше, если быть честным. То, как она обращалась с Вайолет… Ну, я не смог любить такую женщину.

— Могу я задать тебе очень личный вопрос, который ты имеешь полное право проигнорировать и сказать мне не лезть не в свое дело?

— Конечно. — Я ухмыльнулся, сомневаясь, что есть много такого, чего я бы ей не сказал. Сегодня вечером, после того, как мы вместе станцевали один танец, у меня словно пропал фильтр.

— Сиси ужасна. — Натали сделала кислое лицо. — Почему ты женился на ней?

— Теперь ты говоришь как моя мать.

— Прости. Нам не обязательно говорить об этом.

— Нет, все в порядке. — Я вздохнул и сделал глоток шампанского. Говорить о Сиси всегда было нелегко, но Натали заслуживала подробностей. — Она не всегда была ужасной. Или я этого не видел. Сиси красива и жизнерадостна. Мы познакомились в колледже, и она была той девушкой, к которой все тянулись. Она всегда готова к вечеринкам. Ее смех заразителен. А я был молодым парнем, у которого много чего происходило, и она сделала мою жизнь… светлее.

Натали поерзала, опершись локтями о стол. Она внимательно слушала. Во время вечеринки. На танцполе. Даже в комнате, полной людей, она слушала. Сосредоточенность Натали вызывала привыкание.

Сиси всегда краем уха следила за происходящим, сводя разговоры к минимуму, если только они не касались ее. И она бы никогда не позволила мне увести ее с вечеринки.

— Когда мы только начали встречаться, я только начинал с «Мэдкаст», — сказал я. — Я надрывался, чтобы получить высшее образование и запустить компанию с нуля. Сиси вытаскивала меня из дома и водила в бар, где мы отрывались несколько часов. В то время мне это было необходимо. Я попросил ее выйти за меня замуж перед выпуском. Вскоре после этого мы поженились. И все было хорошо. Пока…

— Вайолет, — прошептала она, на лице Натали была написана частичка душевной боли, которую я испытывал к своей дочери.

— Да. — Я кивнул. — Сиси принимала противозачаточные. Она пропустила слишком много времени между уколами и забеременела. После этого все изменилось. Ушла веселая женщина, которая добавляла немного легкомыслия в мою жизнь. Она ненавидела, что я так много работаю. Оглядываясь назад, я понимаю, что у нее было на это право. Когда «Мэдкаст» начал подниматься, я все время работал. Я был с ней только на одном приеме врача, а когда у нее начались схватки, я был на совещании и пропустил ее звонки, поэтому она поехала в больницу одна.

Натали поморщилась.

— Ооо.

— Не самый приятный момент для меня.

— Мой папа всегда говорил, что нужны двое, чтобы отношения наладились. Или не наладились.

— В этом он прав. Я подвел Сиси. Я не буду винить в распаде нашего брака только ее. Но я возложу на нее ответственность за то, как она обошлась с Вайолет. Наша дочь невиновна. Она всего лишь маленькая девочка. Возможно, Сиси и не хотела быть матерью, но она мать.

— Это справедливо.

— Однажды Сиси решила, что мы больше не те, кто ей нужен. Она не хотела остепеняться. У нее был роман, она влюбилась в парня, с которым познакомилась в спортзале. В какую-то модель. Это был конец. Я даже не могу сказать, что был расстроен. У нас все было кончено задолго до этого. Развод просто сделал все официальным.

— И ты боролся за Вайолет.

— Я всегда буду это делать. — Я кивнул. — Я остался в Лос-Анджелесе, надеясь, что Сиси внезапно изменится, но я просто обманывал себя и усложнял жизнь Вайолет. Сиси путешествует. Она с тем же парнем. Они скачут по всему миру, публикуя фотографии ее гламурной жизни, оплаченные деньгами, которые она заработала, передав мне опекунство над Вайолет.

Взгляд Натали смягчился.

— А ты публикуешь фотографии Вайолет, потому что она — очарование в твоей жизни.

— Да. Вчера я опубликовал снимок, на котором она пускает пузыри…

— В джакузи. Я видела. Это было так мило.

— Ты искала меня?

— Конечно. Сегодня я просматривала твой Инстаграм. Именно так взрослые женщины в наши дни изучают красивых мужчин. Тебе стоит сделать свой аккаунт приватным.

Я усмехнулся.

— Принято к сведению.

— Для протокола, я думаю, ты поступаешь правильно. Переезжая сюда. Создавая новую жизнь для Вайолет.

— Спасибо. — Я отсалютовал ей своим шампанским, затем осушил свой бокал.

Натали сделала то же самое, и поставив свой бокал, она одарила меня еще одной из своих опасных улыбок.

— Мне требуется вся моя сила воли, чтобы не поцеловать тебя, просто чтобы посмотреть, каково это будет. — Признание прозвучало без каких-либо сдерживаний или сожалений.

— О, это было бы фантастически. — Она наклонилась немного ближе, поддразнивая. — Я очень хороша в поцелуях.

— В этом я не сомневаюсь.

— Но… — Она покачала головой. — Я все еще твоя сотрудница.

— Я подумываю о том, чтобы уволить тебя.

Она рассмеялась, и этот приятный звук разнесся по вестибюлю.

Когда я в последний раз с кем-то так откровенно разговаривал? Единственными людьми, которые действительно знали, что произошло с Сиси, были мои родители и братья. Поделиться этим с Натали было так же естественно, как дышать. Она была очаровательной, настоящей и честной. С ней все казалось… легким.

Мне бы не помешало немного легкости в моей жизни.

Прядь волос упала ей на щеку. Я протянул руку и заправил ее ей за ухо, заработав тихий вздох, когда кончики моих пальцев коснулись ее кожи.

Теперь, когда она привлекла мое внимание, я изо всех сил старался отвести взгляд, даже когда краем глаза заметил красную вспышку.

Натали была самой красивой женщиной, которую я когда-либо видел.

За исключением очень хорошенькой и очень сердитой маленькой девочки, шедшей в нашу сторону.

Натали

— Привет. Как прошли танцы? — Я улыбнулась Вайолет, ожидая ответной улыбки. Вместо этого я получила убийственный взгляд. Тот самый, который она послала мне, когда я выжимала свой мокрый свитер на ее голову в наш первый день вместе.

— Что не так? — Мэддокс соскользнул со своего места и шагнул к ней.

Вайолет бросила на него свирепый взгляд, затем развернулась в своих золотых туфельках и убежала.

Какого черта? Я стояла, раскрыв рот.

— Вайолет! — позвал Мэддокс, но она уже убежала. — Черт.

Он побежал трусцой в том направлении, куда и она, к одному из ресторанов, и, хотя толпа поредела по сравнению с тем, как было ранее, там все еще было достаточно людей, чтобы они поглотили ее.

Я помчалась на каблуках, чтобы помочь Мэддоксу, которому преградила путь семья, выходившая из ресторана.

— Что происходит? — спросила я, подойдя к нему. Я прижалась к его руке, не отставая, пока он протискивался мимо людей и продолжал проталкиваться вперед.

— Не знаю. Я думал, ей весело. — Его голова заметалась взад-вперед в поисках дочери. — Вайолет!

Я осмотрела каждый кусочек красного, который заметила, надеясь, что это было ее платье, но куда бы она ни пошла, она сделала это с намерением исчезнуть. Почему? Что было не так?

Мэддокс продолжал идти по коридору, который вел к входной двери. Он проверил ручку. Заперто.

— Черт возьми.

— Она, должно быть, зашла в ресторан, и мы прошли мимо нее. — Я повернулась и поспешила в том направлении, обходя официантку, пока искала между столиками. Протиснувшись между ними, я увидела Мэддокса, который в следующем ряду делал то же самое.

Когда мы добрались до стены с окнами, выходящими на Мэйн-стрит, я обнаружила, что Мэддокс уже отступает.

Куда она пошла? Почему убежала от нас? Случилось ли что-то плохое на вечеринке? Или она сделала это потому, что я сидела с ее отцом?

Он не стал дожидаться меня, выбежав из ресторана, направившись в другой через вестибюль. Я еще раз осмотрела место официантки, заглянула под стойку, затем выбежала, встретив Мэддокса у подножия лестницы.

— Что-нибудь есть? — спросил он.

— Нет. Что происходит?

Он провел рукой по волосам.

— Она часто так делает.

— Делает что? Убегает?

Он вздохнул и кивнул.

— Когда она злится на меня или, когда что-то задевает ее чувства, она убегает и прячется. Но это всегда происходит дома. Она никогда раньше не делала этого на публике.

— Почему? Это потому, что мы сидели вместе?

— Скорее всего. — Беспокойство на его лице разбивало мне сердце. — Черт.

— Мы найдем ее. Где она обычно прячется дома?

— Я не знаю. Я никогда не находил ее. Она прячется и выходит, когда будет готова. Однажды она пряталась шесть часов.

— О, черт, — пробормотала я и оглядела вестибюль. Нам не нужно было, чтобы Вайолет пряталась здесь шесть часов.

Если она улизнула от нас, она, вероятно, поднялась наверх. Она может быть сумасшедшей, но, скорее всего, будет держаться поближе к вечеринке, где знакомые лица смешиваются с незнакомцами.

— Мы найдем ее. — Если нам придется прервать вечеринку и заручиться помощью гостей, то так тому и быть. — Нам лучше разделиться.

Мэддокс кивнул.

— Ты поднимись наверх и начни поиски там. Я поговорю с менеджерами ресторанов и посмотрю, пустят ли они меня на кухню. Я не буду шокирован, если она пробралась туда с обслуживающим персоналом.

— Хорошая идея. — Я развернулась и поспешила вверх по лестнице в сторону вечеринки.

В бальном зале было так много людей, что было почти невозможно разглядеть, там ли она, но я обошла вокруг внешнего края помещения, заглядывая между ножек и под столы. Когда я не увидела ни ее, ни красного платья, я подошла к десертному столу и положила на тарелку самый большой кусок шоколадного торта, который смогла найти.

До сих пор я спокойно подкупала Вайолет сладким. Теперь не было смысла менять тактику.

Мой желудок скрутило, когда я вышла из бального зала, бросив взгляд вниз по лестнице. Мэддокс стоял у последней ступеньки, разговаривая с женщиной в брючном костюме. На его лице было написано столько страха и тревоги, что было больно смотреть на него, когда он говорил.

— Вайолет, где ты? — Я направилась в коридор напротив бального зала. К счастью, «Бакстер» не был огромным отелем. На верхние этажи можно было попасть только с помощью карточки-ключа от лифта, что означало, что она не могла уйти слишком далеко.

Если только она не пробралась туда с кем-то, у кого была карточка.

— Она бы этого не сделала. — Не так ли?

У нас с Вайолет все было так хорошо. Потом я облажалась, флиртуя с Мэддоксом. А я ведь знала, черт возьми.

Знала.

Скольких женщин Кэти уволила за эти годы именно за это? Трех или четырех? Существовала профессиональная грань, которую я никогда не должна была переступать, кем бы ни был этот мужчина.

Первая дверь по коридору вела в гостиную. Когда мы с Вайолет осматривали ее ранее, она заглянула внутрь. Возможно, она забралась под один из диванов. Я толкнула дверь, заглядывая внутрь, но вместо Вайолет увидела Стеллу.

И ее обнаженную грудь.

— О боже мой. — Я отвела глаза. — Прости.

Стелла ахнула и оттолкнула широкоплечего мужчину, чей рот был прижат к ее соску. Затем она попыталась поправить платье, когда мужчина оглянулся через плечо.

— Натали?

— Хит?

Я переводила взгляд с нее на него, у меня отвисла челюсть.

— Меня здесь не было. Я ничего не видела. Вы двое, эм… веселитесь.

Мое лицо пылало, когда я закрывала дверь. Хорошо, что к ним зашла я, а не Вайолет.

Я перешла в соседнюю комнату — мужской туалет. Я приоткрыла дверь и осторожно заглянула внутрь. Писсуары были пусты, но я проверила и туалетные кабинки.

Дверь туалета распахнулась, когда я проверяла последнюю кабинку, и я резко обернулась, чуть не уронив торт, который держала в руке.

— Э-э… — Вошедший мужчина уже расстегнул молнию. Все его тело застыло, когда он заметил меня.

— Простите. — Я избегала любого зрительного контакта, проходя мимо него, устремив взгляд в пол, а не на орган, выглядывающий из пары зеленых шелковых боксеров. — Ошиблась туалетом.

Моей следующей остановкой был женский туалет. У раковины не было дам, и первые три кабинки были пусты, но дверь последней была закрыта.

Я присела на корточки, ища пару туфель. С унитаза не свисали ноги, поэтому я подвинулась, заглядывая в маленькую щель у дверного замка.

И так оно и было.

Красный.

Слава Богу.

Я вздохнула и подошла к стойке, запрыгнув на ее край. Если потребуется больше двух минут, чтобы вывести Вайолет, я вытащу ее отсюда, если это будет необходимо. Где-то в отеле беспокоиться Мэддокс. Но я бы предпочла избежать сцены и возможности полностью оттолкнуть эту маленькую девочку.

Поэтому я взяла вилку, которую положила на тарелку с тортом, и нырнула в нее, отказываясь думать о том, что ем в общественном туалете. По крайней мере, здесь было чисто.

— Мммм, — простонала я и принялась жевать. — Это лучший торт, который я когда-либо пробовала в своей жизни. Он новый. Его только что поставили на десертный стол. Хочешь выйти и попробовать?

Тишина.

— Как хочешь. Мне больше достанется. Он такой вкусный, что сомневаюсь, что там что-нибудь останется, когда мы вернемся на вечеринку. На нем глазурь из сливочной помадки.

Тишина.

Ничего себе, эта девочка была упрямой.

Я положила в рот еще один огромный кусок и издала еще один стон.

— Так… так… вкусно.

Я услышала шорох юбки и стук туфель по плиткам пола, прежде чем дверь со скрипом открылась.

— Ты отвратительна. — Она хмыкнула и скрестила руки на груди.

— Отвратительна? Почему я отвратительна?

Во время побега ее диадема съехала набок. Она никогда не выглядела более очаровательной. И грустной. Мое сердце болело от того, что она была такой грустной.

— Ты такая же, как все остальные няни. Все, чего ты хочешь, это поцеловать моего папу. Это отвратительно.

Значит, она убежала, потому что я разговаривала с Мэддоксом. И потому что я правда хотела, чтобы он поцеловал меня. Дерьмо.

Я отставила тарелку в сторону и спрыгнула со стойки.

— Много ли нянь были влюблены в твоего папу?

— Все, — пробормотала она.

— Хочешь узнать секрет?

Она не ответила, но в выражении ее лица промелькнул интерес.

Я помахала ей рукой, а затем отдала торт в знак примирения.

Она взяла его и направилась к стойке, пытаясь залезть между раковинами, чтобы сесть, как я. Но из-за своего роста и платья она не могла приподняться.

— Позволь мне помочь. — Я подняла ее, и когда усадила с тортом на коленях и кусочком во рту, я вернулась на свое место, сцепив лодыжки вместе и покачивая ступнями.

Комната была спроектирована таким образом, что, когда дверь открывалась, любой, проходящий по коридору, не мог заглянуть внутрь и увидеть ничего, кроме выложенной плиткой перегородки. Это было не самое элегантное место для разговоров, но, мы были тут вдвоем, так что это было, по крайней мере, уединенно и тихо, в отличие от бального зала.

— Так что за секрет? — спросила она, ее щеки надулись, а на губе осталась шоколадная крошка.

— Я была по уши влюблена в твоего отца, когда он был еще ребенком. Все девочки были влюблены.

— Ты знала папу в детстве?

— В старшей школе. Когда мы были подростками. Я ходила в школу с ним и твоими дядями. Ты знала об этом?

Она покачала головой.

— Твой папа был хорошим мальчиком. А теперь он хороший мужчина. Девочки обычно влюбляются в хороших мальчиков.

— Мальчики странные.

— Да, они могут быть странными. — Я рассмеялась. — Но когда-нибудь ты встретишь хорошего парня и, возможно, влюбишься в него.

Ее лицо исказилось, и она посмотрела на меня так, словно я сошла с ума.

— Я правда влюблена в твоего папу, Вайолет. Это не обязательно должно быть плохо. И это не обязательно должно что-то значить. Я все еще твоя няня и твой друг.

— Он любит мою маму. — В ее голосе не было уверенности, когда она произносила эти слова, только душевная боль девочки, которая не совсем смирилась с расставанием своих родителей.

У меня защемило в груди, потому что когда-то давным-давно я тоже была такой маленькой девочкой.

— Я не знаю, как твой папа относится к твоей маме, милая. Ты спрашивала его?

Она покачала головой, ковыряя вилкой в торте.

— Она не прислала мне рождественский подарка. Я заглянула под елку, и все мои подарки были от папы, бабушки, дедушки и дядь-близнецов.

Ой. Да, Сиси была стервой. Неудивительно, что Мэддокс был так расстроен из-за нее.

— Ты скучаешь по ней?

Вайолет пожала плечами.

— Она не приезжала навестить меня на Рождество в прошлом году. Она обещала сводить меня покататься на коньках и солгала.

Я достаточно много общалась с семилетними детьми, чтобы знать, что нарушенное обещание равносильно лжи. И, что это причиняло самую большую боль.

— Она часто лжет?

— Все время. — Ее подбородок начал дрожать. — Теперь мы переезжаем сюда, и она никогда меня больше не увидит.

Я спрыгнула со стойки и оказалась перед ней прежде, чем упала ее первая слеза. Взяв тарелку и отставив ее в сторону, я обняла ее и притянула к себе, пока она плакала.

— Мне жаль, — прошептала я, когда ее дыхание выровнялось, если не считать периодической икоты. — Можно я открою тебе еще один секрет?

— Да. — Она отстранилась, и печаль на ее лице была знакомой агонией. Эта девочка разбивала мне сердце.

— У меня тоже был только отец, когда я была в твоем возрасте.

— Что случилось с твоей мамой?

Я провела большим пальцем по ее щеке.

— Я думаю, может быть, она была похожа на твою маму.

— О. — Ее подбородок опустился.

Моя мать уехала из Бозмена, когда мне было пять, переехав в Северную Каролину с мужчиной, с которым она спала за спиной моего отца. Конечно, в то время я этого не осознавала. До тех пор, пока папа не сказал мне правду на мой пятнадцатый день рождения.

Когда мама уезжала из Монтаны, она забрала с собой все самое важное, кроме маленькой девочки.

И старого автобуса «Фольксваген» мятно-зеленого цвета 1969 года выпуска.

Магдалена.

Этот автобус был всем, что у меня осталось от мамы. Может быть, было глупо лелеять его так, как лелеяла я, но теперь он был моим больше, чем ее.

— В мире есть такие мамы, как наши, — сказала я Вайолет. — Мне жаль, что тебе досталась такая. Но таким девочкам, как мы, очень даже повезло.

— Почему?

— Потому что, хотя у нас и не самые лучшие мамы, у нас лучшие из лучших пап. Тебе так не кажется?

— Наверное, — пробормотала она.

Она поймет это позже. Поймет, что Мэддокс обожает ее и сделает все, чтобы хоть немного облегчить боль.

— Хочешь узнать еще кое-что классное? — спросила я, заслужив кивок. — У меня теперь есть мама. И она лучшая из лучших из лучших. Ее зовут Джуди. Она стала моей мамой, когда мне было двадцать.

— Двадцать? — Да, я древняя для маленькой девочки.

— Да. Мне было двадцать. Она познакомилась с моим отцом в ресторане в городе. Папа и Джуди разговорились, а потом начали встречаться. И целоваться.

— Целоваться отвратительно.

Я хихикнула.

— Джуди и мой папа целуются все время.

— Фу.

Я убрала прядь волос с ее лба.

— Я не против поцелуев, потому что она вышла замуж за папу и спросила, может ли она быть моей мамой. Я ее очень люблю. Ты знаешь, почему я ее так сильно люблю?

— Почему?

— Она готовит самый потрясающий шоколадный торт. Лучше, чем этот. — Я постучала по ее тарелке. — Она всегда помнит о рождественских подарках. И потому что она любит моего папу всем сердцем.

Джуди никогда не была замужем и не заводила детей до того, как встретила папу. Однажды она сказала мне, что смирилась со своей жизнью старой девы — Джуди любила романы времен регентства. И говорила, что просто не пришло ее время. Она ждала, когда папа найдет ее. Она была моложе его на десять лет, но из-за их любви я поверила в родственные души.

— Джуди делает моего отца счастливым, и поскольку все, чего он когда-либо хотел, — это чтобы я была счастлива, я тоже хочу, чтобы он был счастлив. Замкнутый круг. Мы хотим добра друг другу. В этом есть смысл?

— Да. — Вайолет кивнула.

— Я думаю, это все, чего хочет для тебя твой папа. Просто, что ты была счастлива. Может быть, когда у тебя все будет хорошо, он найдет свою собственную Джуди.

Она задумалась на долгую минуту, наморщив лоб.

— Ты Джуди?

— Нет, я Натали. И хотя твой папа хороший, и я все еще немного, совсем чуть-чуть влюблена в него, прямо сейчас я думаю, что нам не стоит беспокоиться о Джуди и пойти найти его. Он был в шоке, когда ты сбежала.

— Очень напуган, — из дверного проема донесся глубокий, мягкий голос. Мэддокс вошел внутрь, и страх, который он испытывал в вестибюле, почти прошел, вероятно, потому, что он некоторое время подслушивал у двери.

— Прости, папочка. — Вайолет пролетела красной полосой через туалет, бросаясь в объятия отца.

Он поднял ее и крепко прижал к себе, глубоко вздохнув и закрыв глаза.

— Никогда больше, Вайолет. Никогда больше не убегай от меня. Ты напугала меня. Если с тобой что-то случится… никогда больше. Пообещай.

— Я обещаю. — Она кивнула и уткнулась лицом в его плечо. — Прости.

Он крепко обнял ее, затем отпустил и поставил на пол.

— Хочешь потанцевать со мной? Ты еще не танцевала со мной сегодня вечером.

Она кивнула и взяла его за руку, позволяя ему вывести ее из ванной.

Я взяла тарелку с недоеденным тортом и последовала за ним, подмигнув Мэддоксу, когда он оглянулся через плечо.

— Спасибо, — одними губами произнес он.

— Пожалуйста, — одними губами произнесла я в ответ.

Гости вечеринки ничего не знали о нашей драме. Гремела музыка, и люди смеялись, наслаждаясь Сочельником.

Мэддокс повел Вайолет прямо на танцпол, дважды покружив ее, прежде чем поднять и прижаться своим носом к ее. Затем он танцевал с ней в толпе пар, ни разу не позволив ее ногам коснуться пола.

Он был хорошим отцом. Лучшим из лучших.

И он нуждался в ней больше, чем я хотела его.

Решение держаться подальше было правильным. Время было не на нашей стороне. Итак, с этим решением я отправилась в свое счастливое место.

К столу с десертами.

Съев последний кусочек шоколадного торта, я сделала сегодняшний вечер самым насыщенным сахаром в году — даже Хэллоуин, когда я съедала по одной конфете на каждые двадцать разданных, не мог превзойти его.

В данный момент Джуди проходила лечение, даже во время праздников, и предупредила меня, что завтра после нашего рождественского ужина шоколадного торта не будет. Поэтому, сегодня вечером я баловала себя сладостями и Мэддоксом, наблюдая со своего места у стены, как он танцует со своей дочерью.

Несколько часов спустя напольные часы в коридоре пробили полночь, и люди медленно начали покидать бальный зал.

Мэддокс не отпускал Вайолет всю оставшуюся ночь. Недавний испуг сделал меня бесполезной. Когда я предложила заменить его, он сказал мне, что хочет провести время с ней. Когда я сказала ему, что ухожу, он попросил меня оставаться рядом.

Вайолет, казалось, простила меня. Она даже держала меня за руку, когда люди приходили поговорить с ее отцом. Может быть, она и себя немного напугала этим трюком.

Около часа ночи она начала зевать. Мэддокс поднял ее, держа так, словно она ничего не весила, пока он продолжал говорить. И под его глубокий шепот она задремала у него на плече.

— Она уснула, — сказала я ему, тоже зевая. — Я ее не виню. Я жаворонок, а не сова. Думаю, я пойду, если только тебе не нужно, чтобы я осталась.

— Нет, мы тоже уже уходим отсюда.

Я последовала за ними из бального зала, улыбаясь Ханне и Киту, которые стояли на страже у дверей, прощаясь со своими друзьями.

Мэддокс поцеловал мать в щеку.

— Увидимся дома.

Я забрала свое пальто из гардероба, где оставила его ранее, и натянула его, достав из кармана ключи от машины.

— Брр, — сказал он, укутывая Вайолет своим пальто, когда мы вышли на улицу.

С темного неба падали свежие снежинки, усеивая тротуар.

Это было волшебно. Идеальная сцена для прощания.

— Спасибо, что пригласил меня сегодня вечером.

— Подвезти тебя до дома? — спросил он.

Я звякнула ключами.

— Со мной все будет в порядке.

Белые крупинки снега прилипли к его темным волосам. Слабый свет уличных фонарей делал черты его лица резче. Красивее. Его голубые глаза были похожи на сапфиры, ярко вспыхнувшие, когда он подошел ближе.

Как бы глупо это ни было, я надеялась на поцелуй. Всего один, прежде чем уйти.

Его дыхание смешалось с моим белыми струйками в морозном воздухе. Он наклонился, и мое сердце подпрыгнуло. Затем его губы оказались там — легчайшее прикосновение к моим — прежде чем он исчез.

— Счастливого Рождества.

— Счастливого Рождества.

Я улыбнулась ему, затем посмотрела на Вайолет, счастливо спящую на руках у своего отца.

Я не влюблюсь в клиента. Только не снова.

И ради нее я уйду.

Поэтому, я сделала один шаг назад, затем другой и прошептала:

— Прощай, Мэддокс.

Мэддокс

Я в сотый раз проверил время на своем телефоне. Где Натали? Она уже должна была быть здесь. Я надеялся, что, возможно, она придет пораньше, поскольку мы не видели ее вчера. После вечеринки я постоянно думал о ней, даже несмотря на рождественскую суету — игрушки Вайолет, подарки и угощения, — и мне не терпелось увидеть улыбку Нат.

— На что ты смотришь? — спросила мама, подходя и становясь рядом со мной у окна.

— На снег, — солгал я.

Она рассмеялась.

— Конечно, сынок. Если под «снегом» ты подразумеваешь Натали.

— Если ты знала, зачем спрашивала?

— Потому что я твоя мать, и заставлять тебя извиваться — одна из моих должностных обязанностей.

Я усмехнулся и обнял ее за плечи.

— Ты сегодня работаешь?

— Мне нужно уладить несколько дел в офисе, но нет. Я собираюсь попытаться взять отгул на большую часть дня. Твой брат что-то говорил о том, что уже посмотрел последний сезон «Состояние Руин».

— Предполагалось, что он сохранит это в секрете.

— Ты же знаешь Хита, не так ли? Несмотря на то, что он думает, он никогда не умел хранить секреты.

— Я пришлю тебе по электронной почте ссылку и логин.

Она улыбнулась.

— Так хорошо, что ты дома.

Дом.

— Хорошо быть здесь.

— Ты точно не против, если мы останемся здесь?

— Я бы не хотела, чтобы было по-другому.

Когда вчера после завтрака я отозвал маму и папу в сторонку и спросил, не возражают ли они против моего ускоренного переезда, оба были в восторге. Когда я предложил переехать в городскую квартиру, они оба рассмеялись и начали настаивать, чтобы мы с Вайолет оставались там, где были. И поскольку я собирался попробовать жить без няни, мама обещала помочь с Вайолет.

Но сначала у нас оставалось несколько дней с Натали. Если она, конечно, приедет. Я уже много лет не был так рад видеть женщину. Она заставляла меня улыбаться без усилий. Она заставляла меня ловить каждое ее слово. И она сотворила чудо с моей дочерью.

Когда я подслушал их разговор в туалете отеля во время вечеринки, мне было трудно дышать, когда Натали заговорила. Не из-за истории о ее собственной маме, а потому, что ни одна женщина никогда не разговаривала с Вайолет таким образом.

Как мать.

Ни Сиси. Ни мама, которая старалась изо всех сил, она всегда будет бабушкой, склонной говорить «да».

Снаружи послышался хруст шин по снегу, и я отпустил маму, наклоняясь ближе к окну.

— О, Мэддокс. — Мама рассмеялась. — Не облизывай стекло.

Я бросил на нее сердитый взгляд, затем прищурился, увидев незнакомую машину, приближающуюся по дорожке.

Это была не «Субару» Натали. И за рулем была не Натали.

— Ждешь кого-нибудь? — спросил я маму.

— Нет. — Она покачала головой и пошла открывать дверь.

Мы стояли рядом, наблюдая, как пожилая женщина вышла из серого седана и направилась в нашу сторону.

— Доброе утро. — Она лучезарно улыбнулась, протягивая мне руку. — Я Кэти Крон.

Владелица агентства, в котором работала Натали.

— Здравствуйте… Кэти. — Я пожал ей руку и провел внутрь, спасаясь от холода. Затем мы уставились друг на друга, и над нашими головами повисло неловкое молчание, пока мама не откашлялась и не извинилась.

— Может, нам начать со знакомства с Вайолет? — спросила Кэти.

Я моргнул и потер челюсть.

— Простите меня, Кэти, но я ничего не понимаю. Что вы здесь делаете?

— О, прошу прощения. — Ее улыбка погасла. — Вы, должно быть, не получили мое электронное письмо.

— Нет. — Я не заходил в систему этим утром, и за завтраком, хотя обычно проверял электронную почту, вместо этого сыграл с Вайолет в турнир «камень, ножницы, бумага». — Извините меня.

— Это моя вина. — Ее невозмутимость дала трещину, плечи опустились, и она убрала волосы с лица. — Это было беспокойное утро.

— Где Натали?

— Она не придет. И у меня больше никого не было на Рождество, поэтому я пришла вместо нее.

Я почти ничего не слышал из ее объяснений, кроме того, что Натали не придет.

— Натали заболела?

— Нет, она… недоступна.

О, черт. Ее уволили? Из-за меня?

Я открыл рот, но ничего не сказал. Что, черт возьми, я скажу? Кэти знала о моих чувствах к Натали? Но откуда? Я даже не был точно уверен в том, что чувствовал.

— Я, эм…

В последний раз я так терял дар речи, когда Вайолет сбежала от одной из своих нянь в Лос-Анджелесе, заперлась в моей спальне и принялась снимать шнурки с моих ботинок и связывать их в одну длинную нитку.

Когда я спросил ее зачем, она сказала мне, что планировала привязать один конец к столбику кровати, а с помощью другого вылезти в окно. Конечно, длина всех шнурков вместе взятых была всего около восьми футов, а моя спальня находилась на втором этаже, но ее план был безумным, хотя и довольно хорошо продуманным.

— Да? — спросила Кэти.

— Ничего. — Я проглотил свое разочарование и махнул ей в глубь дома. — Добро пожаловать. Спасибо, что пришли. Вайолет только что была в своей комнате. Пожалуйста, чувствуйте себя как дома, я позову ее.

Кэти кивнула и расстегнула пальто.

Я поднялся по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки, и прошел по коридору в комнату Вайолет, обнаружив ее на кровати с «Нинтендо». Я купил ей новую игру на Рождество, и у нее была миссия играть в нее в течение первых сорока восьми часов.

Может быть, это отвлечет ее на сегодня, и у нас не будет неприятностей с новой няней.

— Привет, принцесса. Можешь пройти в гостиную? Я бы хотел тебя кое с кем познакомить.

— С кем? — Она не отрывала взгляда от своей «Нинтендо».

— Здесь новая няня, которая побудет с тобой сегодня, пока я работаю.

Ее пальцы перестали двигаться. Она подняла на меня глаза.

— Где Натали?

— Она сегодня не придет.

— Почему?

Потому что я облажался.

— Я не знаю, — солгал я. — Мне жаль.

Вайолет долго смотрела на меня, затем фыркнула и отложила свою игру в сторону.

Знакомство с Кэти прошло так, как и ожидалось. Я показал ей дом, а Вайолет неохотно следовала за мной. Но она не закатила истерику. Возможно, это потому, что Кэти было за пятьдесят.

Вспышка гнева Вайолет на вечеринке открыла глаза. Как получилось, что я мог управлять многомиллиардным бизнесом, но понятия не имел, как читать своего собственного ребенка?

Нянями, которые у нас были на протяжении многих лет, всегда были молодые женщины. Я предположил, что это типично — у моих коллег в Калифорнии были няни примерно того же возраста. Конечно, бывали случаи, когда бывшая няня стояла слишком близко. Слишком часто смеялась или краснела. Я не особо задумывался об этом, потому что не считал ни одну из них привлекательной. Кого волновало, что они влюблены? Я ни о ком не думал дважды в этом смысле.

До Натали.

Но Вайолет видела это все время, в то время как я не обращал внимания на то, как много она заметила. И как сильно это ее беспокоило.

— У вас есть какие-нибудь особые инструкции? — спросила Кэти, когда мы закончили экскурсию по дому.

— Нет. У моих родителей здесь на неделю работает шеф-повар, так что он приготовит обед и закуски. Сегодня утром у меня встреча вне дома, но, пожалуйста, позвоните, если у вас возникнут какие-либо вопросы. Мои мама и папа где-то здесь. Вайолет может разыскать их, если понадобится. — Я улыбнулся дочери, заработав недовольную гримасу.

На самом деле эта гримаса сделала меня счастливым. Эта надутая губка означала, что она хотела, чтобы Натали была здесь так же сильно, как и я.

Так почему, черт возьми, ее здесь не было? Я был настойчив на вечеринке, но она, казалось, не возражала. Она также установила свои границы, которые я уважал.

Черт возьми.

Я опустился на колени и взял Вайолет за руку.

— Повеселитесь сегодня. Я люблю тебя.

— Я тоже тебя люблю, — пробормотала она.

— Спасибо, Кэти.

Она улыбнулась и кивнула.

— Мне очень приятно.

Оставив ее с Вайолет, я отправился в офис для своего первого звонка в офис в Лос-Анджелесе. Сначала я сообщил новость своему помощнику о моем ускоренном переезде. Как и ожидалось, он немедленно приступил к работе и пообещал сделать все необходимое, чтобы переезд прошел гладко.

После этого звонка я поговорил со своим главным юрисконсультом и руководителем отдела кадров, которые сообщили мне, что один из наших сотрудников сливал контент на российские пиратские сайты.

Затем я поговорил со своим финансовым директором, который сообщил, что наши фактические показатели выручки по мере приближения к концу года будут выше прогнозов. Но даже с этими хорошими новостями я зациклился на отсутствии Натали.

Где она была? Прошло много времени с тех пор, как я флиртовал с женщиной, но она флиртовала в ответ, не так ли? Почему ее здесь не было? Почему она не позвонила?

К тому времени, когда мои утренние телефонные конференции были закончены, я поздно вышел из дома на встречу с Тобиасом.

«Дома Холидэев» была закрыта всю неделю между Рождеством и Новым годом, поэтому, когда я заехал на парковку с десятиминутным опозданием, вокруг были только моя «Ауди» и «GMC» Тобиаса.

Тобиас стоял, прислонившись к пустой стойке администратора, уставившись в пространство, когда я вошел в дверь.

— Привет. — В воздухе витал аромат крепкого кофе и опилок. — Здесь пахнет, как в старом папином кабинете.

Тобиас кивнул.

— Совершенно новое здание, а пахнет как старое. Но мне это нравится.

— Мне тоже. — Я пожал ему руку. — Спасибо, что смог встретиться со мной сегодня.

Остаток недели у меня был забит, и это было единственное свободное время, когда я мог обсудить планы строительства. Как только недвижимость официально станет моей, я хотел, чтобы разрешения были утверждены, а команда готова приступить к работе.

Тобиас будет проектировать мой дом, потому что мне нужен был лучший архитектор в городе.

— Хочешь кофе? — спросил он, ведя меня в комнату отдыха.

— Конечно. — Я последовал за ним, осматривая офис. Папа построил его три года назад, и сегодня я был здесь всего во второй раз. — Здесь мило.

— Ты знаешь маму и папу.

Несколько лет назад они заявили, что собираются потратить немного денег. Они всю жизнь надрывались, обучая нас, мальчиков, как делать то же самое. И теперь пожинали плоды.

Дом на заказ. Новые офисные здания. Путешествия. Папа купил маме на Рождество кольцо Тиффани с бриллиантом в три карата, потому что драгоценный камень в ее оригинальном обручальном кольце начал тускнеть. Мама купила папе часы «Бримон» за пять тысяч долларов, потому что у него постоянно разряжался телефон и он никогда не знал, который час.

Часы были почти идентичны тем, что Сиси купила мне в наш последний совместный год. Она всегда была из тех, кто тратит деньги на праздники. На меня. На Вайолет. На себя.

У основания нашей ёлки всегда была гора подарков. После развода я избавился от безвкусных часов и запонок, которые она покупала мне на протяжении многих лет, потому что ни один из этих подарков ничего не значил.

Чего я хотел, так это чтобы женщина купила мне подарок, потому что знала, как сильно он мне понравится, а не просто потому, что на ценнике было пять цифр. Я хотел, чтобы подарки заставляли меня улыбаться. Заставляли меня смеяться.

Мне бы не помешало больше смеха в моей жизни.

И, судя по выражению лица Тобиаса, ему тоже.

— Ты в порядке? — спросил я, когда он вошел в свой кабинет и сел за стол. Вчера во время рождественских праздников он был молчалив. Я думал, это просто из-за того, что было так много активности, но даже сейчас, когда мы были одни, он казался таким же отстраненным.

— Да. — Он потер свой бородатый подбородок. — Отлично.

Не похоже.

— Скучал по тебе на вечеринке в «Бакстере».

— Да. Кое-что случилось. — Его глаза были расфокусированы, когда он уставился на свой стол.

— Тобиас.

Он с трудом сглотнул.

— Что случилось?

— Ничего.

— Поговори со мной.

Между Тобиасом и Хитом, именно с Тобиасом я больше всего потерял связь. Он был занят в колледже и работал после. И у меня не было времени поддерживать связь со своими братьями.

С Хитом это не имело значения. Он исправлял мои недостатки на протяжении многих лет. Не проходило и недели с тех пор, как я уезжал из Монтаны, чтобы он хотя бы раз не написал мне.

Но мы с Тобиасом начали отдаляться друг от друга. Я надеялся наверстать упущенное теперь, когда я дома.

— В последнее время я был дерьмовым старшим братом. Дай мне шанс загладить свою вину.

Краска отхлынула от его лица, когда он отвернулся и тупо уставился в стену.

— Ты помнишь Еву?

— Я никогда не встречал ее, но да. — Ева была девушкой Тобиаса в колледже. Я не был точно уверен, почему они расстались, но, по словам Хита, это на какое-то время сломило его.

Мама всегда любила Еву, и во время одного из ее регулярных телефонных звонков — тех, когда она сплетничала о моих братьях — она сказала мне, как сильно ей хотелось, чтобы они снова были вместе.

— Она приходила на днях утром, — сказал Тобиас. — В Сочельник.

— Хорошо, — протянул я. — Вы снова вместе или что-то в этом роде?

— Нет. — Он потер лицо руками, затем сбросил бомбу. — Она беременна.

— О. — Дерьмо.

— Мы переспали некоторое время назад. Презерватив порвался. Она беременна. И переезжает в Лондон.

Четыре утверждения, произнесенные без интонации. Как будто он понятия не имел, как поступать ни с одним из них. Прежде чем я смог придумать, что сказать, Тобиас покачал головой и взял карандаш со своего стола.

— Давай обсудим, что ты хочешь для своего дома.

— Мы можем сделать это в другой раз.

— Нет, сегодня подойдет. — Он подсунул блокнот под графитовый наконечник и стал ждать.

— Тоб…

— Пять спален? Или ты хотел бы шесть?

Я вздохнул, не желая давить.

— Шесть. И одна в гостевом доме.

— Ванные комнаты?

Следующий час мы провели, обсуждая дом. Тобиас задавал вопросы, а я отвечал. Когда он закончил, прежде чем я смог снова заговорить о Еве, он встал из-за стола. Встреча окончена.

— Я сделаю предварительный набросок и скоро принесу его.

— Спасибо. — Я кивнул, поняв намек на то, что пора идти.

Я дам Тобиасу немного времени привыкнуть к новостям о беременности, а потом поговорю с ним снова. Я никуда не собирался уходить, не в этот раз.

Сев в свою «Ауди», я достал телефон, надеясь увидеть пропущенный звонок от Натали. Экран был пуст. Где она была? Почему она не пришла сегодня? Мое любопытство сводило меня с ума.

К черту. Я быстро отправил электронное письмо своему помощнику о том, что кое-что произошло и мне нужно, чтобы он перенес мои следующие две встречи. Затем я набрал номер Хита.

— Алло? — ответил он приглушенным голосом.

— Ты все еще в постели? — Было больше одиннадцати.

— Возможно.

— Мне нужна услуга.

— Какая? — Он зевнул.

— Ты случайно не знаешь номер телефона Натали? Или ее адрес?

— Зачем тебе? Разве она сегодня не работает на тебя?

— Хит, — проворчал я. — У тебя есть ее номер?

— Подожди. — Послышался шорох, затем меня отключили.

— Господи, что я делаю? — Если бы Натали хотела меня видеть, она бы появилась дома сегодня утром. Правильным поступком было бы уважать ее частную жизнь и оставить ее в покое. Но повесил ли я трубку? Нет. Потому что, черт возьми, в ней было что-то другое.

Может, и не другое, но… знакомое. Она не была фальшивкой, как многие женщины в мире развлечений — моем мире. Ее, казалось, не интересовал статус. Она была приземленной и настоящей. Находиться рядом с ней было все равно, что перенестись в прошлое, до «Мэдкаст». До денег.

До того, как я уехал из Монтаны.

Я хотел попробовать на вкус ее губы. Хотел ощутить изгибы ее тела под своими ладонями. Запустить пальцы в ее мягкие волосы и поглотить ее целиком.

Я хотел ее больше, чем когда-либо желал женщину.

Тишина на другом конце провода резко оборвалась.

— Мэддокс?

— Все еще здесь.

— Я думаю, Натали живет в доме, где выросла.

— Со своим отцом?

— Нет, я думаю, она купила его у него. Или что-то в этом роде. Я не уверен. Но ты помнишь, где это?

— Смутно, но конкретный адрес был бы не лишним.

— У меня его нет. Это в нашем старом районе. Темно-зеленый дом в двух кварталах от нашего.

— В каком направлении? — Я стиснул зубы.

— Э-э… в сторону начальной школы?

— Ты меня убиваешь.

— Темно-зеленый не такой популярный цвет. Ты его найдешь. Сколько их может быть?

Два. На улице, которая находилась в двух кварталах от дома моего детства, стояли два темно-зеленых дома.

В первом из двух темно-зеленых домов жила милая пожилая женщина по имени Кристина, которая пригрозила натравить на меня своего шпица Рокси, если я не уберу свою приставучую задницу с ее крыльца.

Очевидно, в линялых джинсах и черном свитере я походил на адвоката, который ходит от двери к двери.

У второго темно-зеленого дома я понял, что попал в нужное место, когда прочитал приветственный коврик.

У соседей есть вещи получше.

Я усмехнулся, стоя без приглашения перед домом Натали. Прежде чем я успел постучать или позвонить в дверной звонок, дверь распахнулась, и там стояла она с комнатным растением, зажатым в сгибе одной руки.

— Привет.

Она моргнула своими прекрасными голубыми глазами. Дважды.

— П-привет.

— Ты не появилась сегодня.

Ее плечи опустились, и она протянула растение.

— Прости. Это извинительное алоэ. Я выходила, чтобы занести его и попрощаться.

— Извинительное алоэ? — Я взял горшок из ее рук. — Никогда о таком не слышал.

— Это одновременно и рождественский подарок, и подарок на новоселье. Они очень полезны, если у тебя есть дети, подверженные несчастным случаям. Или дети, которые могут попытаться превратить своих Барби в зомби с помощью паяльной лампы.

Она купила мне подарок. Алоэ. Для моей дочери, которая вполне могла бы превратить своих Барби в зомби с помощью паяльной лампы.

Я запрокинул голову и рассмеялся, звук разнесся по кварталу. Боже, как приятно было смеяться. Приятно было знать, что она была на пути к нам. Да, она шла попрощаться, но мы разберемся с этим словом позже.

— Что ты здесь делаешь? — спросила она.

В ответ я шагнул вперед, вталкивая ее внутрь. Поставив алоэ на пол, я закрыл за собой дверь и занял ее место. Прежде чем она смогла вырваться из моих объятий, я обхватил ее лицо ладонями.

— Я встретился с Кэти.

Ее плечи поникли.

— Да.

— Ты больше не моя няня.

— Нет, больше нет. — Уголки ее губ опустились. — Мне жаль.

— А мне нет.

Затем я поцеловал ее, чтобы стереть грустное выражение с ее лица.

Натали

Лучший. Поцелуй. В. Моей. Жизни.

Конечно, Мэддокс Холидэй умел целоваться. Он едва поцеловал меня после вечеринки, и я думала об этом весь вчерашний день. Это было не более чем прикосновение. Какие бы ожидания у меня ни были, они были разрушены одним движением его языка по моей нижней губе.

Руки Мэддокса оставались на моем лице, прижимая меня к своему рту, пока я растекалась лужицей.

Мои колени ослабли, а из горла вырвался стон.

Он воспользовался преимуществом и скользнул внутрь, его вкус взорвался на моем языке. Жар его рта был пьянящим. Головокружение охватило меня, когда его рот накрыл мой. Настолько потерявшись в ощущении его присутствия, я просто стояла там. Неподвижная. Ошеломленная. Женщина на грани превращения в слизь.

Это был сон? Может быть, мне это снилось. Поцелуй его в ответ. Почему я не целовала его в ответ?

Прежде чем у меня появился шанс переплести свой язык с его, он отстранился, прижавшись своим лбом к моему.

Нет, я только подготовилась поцеловать его в ответ.

— Натали, я…

— Поцелуй меня еще раз, — выпалила я, затем приподнялась на цыпочки и обвила руками его плечи, крепко прижимая к себе.

Он не пропустил ни секунды. Он прижался губами к моим, и вся сладость, которая была в том первом поцелуе, превратилась в греховную, восхитительную похоть. Мэддокс пожирал меня, его язык сражался с моим.

Мои пальцы погрузились в густые пряди его волос, дергая и играя, пока я вкладывала все, что у меня было, в этот поцелуй.

Если это будет все, что у меня останется от Мэддокса Холидэя, черт возьми, я собиралась произвести впечатление. Ради нас обоих.

Руки Мэддокса обвились вокруг моей спины, и он поднял меня, неся к ближайшей стене.

Мои ноги обвились вокруг его узких бедер, когда он прижал мой позвоночник к поверхности. Я прильнула к нему, не отрывая своих губ от его. Мы целовались, как мне показалось, несколько часов, пока мое естество не запульсировало, и я не захотела большего.

Он выгнул бедра, вонзая свое возбуждение в мой центр на одну блаженную секунду, прежде чем оторвать свой рот.

— Блять (прим. ред.: здесь на англ. употребляется слово «fuck», что можно перевести, как «трах»).

— Да, пожалуйста.

Мэддокс покачал головой.

— Я хотел поцеловать тебя в субботу. Но это… Черт возьми, ты умеешь целоваться, Нат.

О, слава богу. Если единственное, чего я достигну в этой жизни, будет тем, что Мэддокс будет думать, что я хорошо целуюсь, я умру счастливой женщиной.

— Я практиковалась на руке, когда была подростком.

Он ухмыльнулся и поставил меня на нетвердые ноги.

— Чем еще ты занималась, когда была подростком?

— Я то знаю, а вот тебе предстоит выяснить. Хотя, скажем так, там был задействован банан.

— Натали, — простонал он. — Ты убиваешь меня.

— Что? Я пеку превосходный банановый хлеб. Кто-то однажды сказал мне, что мужчины любят банановый хлеб.

Он запрокинул голову и рассмеялся.

Как прекрасен он был, когда смеялся. Смех преобразил его лицо из стоического бизнесмена в ослепительно красивого мужчину.

Когда он снова посмотрел на меня, он все еще смеялся, ямочка была видна во всю. Поскольку другого шанса у меня могло и не быть, я протянула руку и коснулась ее кончиком пальца.

Пальцы Мэддокса пробежались по волосам у меня на висках.

— Почему ты не пришла сегодня?

— Потому что, как бы сильно ты ни хотел поцеловать меня в субботу, я хотела этого в десять раз больше. Я не могла так поступить с Вайолет. Ты нужен ей. И…

Правда была чертовски смущающей. На самом деле я не хотела рассказывать Мэддоксу о прошлом, но и не хотела, чтобы он узнал об этом от кого-либо другого.

— И что?

— Я совершала эту ошибку раньше, — призналась я, съежившись, — и не могу сделать это снова.

— Снова? — Его лоб наморщился. — С отцом?

Я вздохнула и прошла мимо него, направляясь к дивану в гостиной.

Он последовал за мной, сев рядом.

— Когда мне было восемнадцать, я начала работать у отца-одиночки. Дикон, — сказала я, не отрывая взгляда от кофейного столика. Не многие знали эту историю, потому что она была унизительна. — У него были мальчики-близнецы, которым было семь лет. Он только развелся, по крайней мере, я так думала. Бывшая жена Дикона редко появлялась, но мальчики постоянно говорили о ней. Я не придала этому значения, потому что никогда не видела ее дома. Я предположила, что она просто жила в городе.

Когда дело касалось близнецов, я общалась только с Диконом. Он приходил домой, чтобы поприветствовать меня каждое утро перед уходом на работу, и возвращался домой каждый вечер в половине шестого, чтобы я могла вернуться домой до ужина.

— Это была подработка на лето. И моя первая работа няней на полный рабочий день до того, как я пошла работать к Кэти. Я присматривала за близнецами, пока в школе были каникулы.

— Он не был разведен, не так ли?

Я покачала головой.

— Нет, не был. Его жена была журналисткой, и ей дали задание в Италии на лето. Я не знала.

Мэддокс положил руку мне на плечо.

— Нат, это не твоя вина.

— Я знаю. — Я грустно улыбнулась ему. Мне потребовались годы, чтобы понять, что я была добычей Дикона. Он был красивым опытным мужчиной, который точно знал, что сказать, чтобы заманить меня в свою постель. Я переспала с этим мужчиной три раза, прежде чем узнала, что его жены не было в городе, но она по-прежнему оставалась его женой.

Я держала этот роман в секрете несколько лет и, наконец, призналась в нем Джуди после того, как она вышла замуж за папу. Кэти тоже знала, потому что я хотела быть с ней полностью откровенной, когда подавала заявление о приеме на работу в ее агентство.

Больше никто не знал, и я была уверена, что Дикон не сплетник. Последнее, что я слышала, он все еще был женат.

— Когда я узнала о его жене, я немедленно уволилась. Хуже всего было осознавать, что я предала тех мальчиков. Они доверяли мне, а я привязалась к их отцу. Он был ублюдком из-за того, что лгал мне, но я должна была знать лучше. И это моя вина. Я не могу сделать это снова. Тем более, не с тобой.

— Не со мной?

— Ты мне нравишься, Мэддокс. Ты мне всегда нравился. Я не знаю, хочешь ли ты исследовать это или нет…

— Хочу.

Облегчение разлилось по моим венам.

— Тогда я не могу быть няней. Вайолет нужен кто-то, кто заботится только о ней. Она этого заслуживает.

— Согласен. — Он взял меня за руку. — Ты уволена.

Я рассмеялась.

— Я уже уволилась. И у меня есть извинительное алоэ, чтобы доказать это.

— Сходи со мной на свидание.

— А как же Вайолет?

— Она может сама найти себе пару.

Я шлепнула его по руке.

— Ты знаешь, что я не это имела в виду.

— Знаю. — Мэддокс придвинулся ближе. — Но выслушай меня.

— Хорошо.

— Вайолет есть и всегда будет моим приоритетом. Все, что ты только что сказала о том, что ей нужен кто-то, кто будет заботится только о ней, верно. И это чертовски сексуально, что ты настолько заботишься о моей дочери, что уходишь. Но…

Он выпрямился, становясь выше. Его пристальный взгляд встретился с моим, и на его лице была написана абсолютная решимость. Это был Мэддокс, возглавлявший компанию стоимостью в миллиард долларов. Это был ответственный человек, готовый отстаивать свою точку зрения.

Поговорим о чертовски сексуальном.

— У Вайолет не так много положительных женских примеров. У нее было несколько замечательных учителей. Моя мама. Но благодаря Сиси и другим ее няням, она видела, как многие женщины уходят из ее жизни.

Я прижала руку к сердцу, переживая за его девочку.

— Я ненавижу их из-за нее.

— Я тоже ненавижу их из-за нее. — Он грустно улыбнулся мне. — Я хочу, чтобы она знала, что в этом мире есть добрые, заботливые женщины. И ты одна из них. Так что сходи со мной на свидание и проведи время с Вайолет. Это не обязательно должно быть одновременно.

— Ты чрезвычайно убедителен. — Улыбка тронула мои губы. — Всегда добиваешься своего?

— Обычно. — Он усмехнулся. — Это значит «да»?

— Да. — Свидание с Мэддоксом. Мое сердце ёкнуло. — Когда?

— Сегодня не слишком рано?

— Совсем нет.

— Хорошо. Я заеду за тобой в шесть.

— Вообще-то, что, если я заеду? Я ужасно себя чувствую из-за того, что бросила Вайолет сегодня, и для нее у меня тоже есть подарок. — Это были конфеты и книжка-раскраска.

— Все, что захочешь. — Мэддокс поднес мою руку к губам, целуя костяшки пальцев. Затем он встал. — Мне лучше вернуться. Убедиться, что Вайолет не выгнала Кэти из дома. Увидимся вечером?

— Да. — Я проводила его до двери с такой широкой улыбкой, что у меня заболели щеки.

— Еще раз. — Он притянул меня в свои объятия, снова целуя и давая мне еще раз попробовать его, прежде чем уйдет домой.

Я ждала, наблюдая с порога, пока его «Ауди» не скрылась из виду. Затем закрыла дверь и закричала.

— Ааа!

Мэддокс поцеловал меня.

Мэддокс Холидэй, самый горячий мужчина, которого я когда-либо знала, поцеловал меня.

Я бегала по дому, крича и размахивая руками над головой. Я была в середине счастливого танца на диване, когда открылась входная дверь. Мое сердце ушло в пятки, когда я откинула волосы с лица, надеясь, что Мэддокс ничего не забыл и не решил вернуться.

Нет, это был всего лишь мой отец. Он не верил в то, что нужно стучать.

— Что ты делаешь? — Папа искоса взглянул на меня. В его руках было комнатное растение в горшке, которое я вчера оставила у него дома.

— Он поцеловал меня. — Я спрыгнула с дивана. — Я должна отпраздновать это.

— Джуди! — крикнул папа через плечо.

— Я здесь, Гарретт. — Она сердито посмотрела на него, когда протиснулась мимо него и вошла внутрь. — Тебе обязательно было кричать?

У папы было два тона. Громкий и сверхгромкий. Но его глубокий, раскатистый голос всегда заставлял меня улыбаться.

— Она говорит о поцелуях, — сказал он. — Это не по моей части.

Я закатила глаза.

— Ты притворяешься, что не заводил со мной разговор о сексе, когда мне было двенадцать.

— И мне до сих пор снятся кошмары об этом, так что, если мы собираемся праздновать, что ты с кем-то целуешься, я ухожу. — Не говоря больше ни слова, папа поставил растение на выложенную плиткой прихожую рядом с моим алоэ в горшке, затем, пятясь, вышел за дверь, закрыв ее за собой.

— Мы празднуем поцелуй? — спросила Джуди, снимая пальто.

— Да. — Я запрыгнула обратно на диван и сделала еще одно шимми. — Мэддокс поцеловал меня.

Следующие тридцать минут я потратила на то, чтобы рассказать Джуди все, начиная с того, что я была влюблена в него в старшей школе, и заканчивая тем, что меня наняли няней Вайолет, вечеринкой и поцелуем. Когда я закончила, она написала папе смс и сказала, что заходить внутрь безопасно — он болтался в машине, слушая тру-крайм подкаст.

— Так это из-за него ты вчера была в плохом настроении? — спросила Джуди.

— Не была я в плохом настроении.

— Ладно, не совсем в плохом. Но ты была сама не своя.

Вчера мы провели Рождество вместе, по нашей традиции, ели и смотрели фильмы. Я весь день бездельничала на диване у Джуди и папы. Возможно, я немного дулась из-за Мэддокса и телефонного звонка, который мне пришлось сделать Кэти, чтобы уволится.

Когда в полночь я, наконец, слезла с их дивана, я поплелась домой, оставив свои подарки — змеиное растение, которое привез папа, и именную папку с рецептами, которую Джуди заполнила своими любимыми. Она все еще лелеяла надежду, что однажды я стану таким же фантастическим поваром, как и она. Она не смогла забыть, как однажды я разогрела хот-дог в микроволновке.

— Что ты наденешь на свидание? — спросила Джуди.

— Пока не знаю.

— Я знаю этого парня? — спросил папа.

— Мэддокс Холидэй.

Он поднял брови.

— Как в «Мэдкаст», Мэддокс Холидэй?

— Единственный и неповторимый. — Это была фантазия. Это был сон.

— Какой он? — спросила Джуди.

— Милый. Умный. Итакойчертовскигорячий.

— Мне снова уйти? — спросил папа, указывая большим пальцем через плечо в сторону двери.

Я улыбнулась.

— У Мэддокса семилетняя дочь, и она вспыльчивая. Мне нравится, что она не ангел.

Джуди положила руку папе на ногу, с улыбкой глядя на него снизу вверх.

— Мне даже нравится, что твоя дочь тоже не ангел.

— О чем ты говоришь? Я ангел.

Она усмехнулась, когда папа изучил пятнышко на своих джинсах.

— Я всегда была хорошей девочкой.

— Милая, разве ты не помнишь, как мы познакомились? — спросила она.

— Мы встретились за ужином. В этом доме.

— Технически, да. За ужином. Но впервые я увидела тебя, когда ты забрасывала соседский двор туалетной бумагой.

— Ого. Вау. Враки. — Я подняла руку. — Ты не сможешь доказать, что это была я.

Папа поджал губы, чтобы скрыть улыбку.

За все годы, прошедшие с тех пор, как Джуди стала частью папиной жизни, я еще ни разу не признала и никогда не признаю вину за ту ночь. Кроме того, не то чтобы я на самом деле забрасывала двор миссис Хендерсон туалетной бумагой. Я просто позаботилась о том, чтобы у нее был достаточный запас туалетной бумаги, поскольку она продолжала посылать своего щенка какать на лужайку перед домом папы.

В то время я жила дома, откладывая деньги на тот случай, если решу бросить работу няни и поступить в университет штата Монтана. Папа привел Джуди домой после одного из их первых свиданий, желая познакомить нас двоих. За час до того, как они появились, я вернулась домой и подошла к входной двери, набирая смс и ни на что не обращая внимания. Было темно, и я была в своих любимых теннисных туфлях. Моя нога попала в огромную кучу свежего щенячьего дерьма.

Это стало последней каплей.

Поэтому, я зашла внутрь и нарядилась в черное с головы до ног. Затем подождала, пока в доме Хендерсонов погаснет свет, прежде чем инсценировать свою атаку. Это не было типичным забрасыванием туалетной бумагой. Нет, я собрала все кучки щенячьего помета и соорудила из них небольшую гору во дворе миссис Хендерсон. Затем я соорудила пирамиду из туалетной бумаги рядом с ней.

Потому что я была ангелом.

Кустарник был единственным что я забросала туалетной бумагой. Самый маленький кустарник в ее дворе, потому что я была милой. Я разворачивала этот единственный рулон, когда папа и Джуди подъехали к подъездной дорожке.

Папа несколько дней без умолку говорил о Джуди, и в тот момент, когда она вышла из машины, смеясь над чем-то, что сказал папа, я запаниковала и помчалась вниз по кварталу. Я убила два часа на игровой площадке начальной школы, ожидая, чтобы убедиться, что она ушла домой.

Два дня спустя, когда папа договорился о повторном знакомстве, Джуди появилась с упаковкой ультра-мягкой туалетной бумаги.

На следующий день она вернулась, на этот раз с домашним шоколадным тортом, и я немедленно дала папе свое благословение.

Он женился на ней четыре дня спустя, и они переехали в дом Джуди. Вместо того, чтобы продать этот дом незнакомцу, он сдал его мне, чтобы мне не пришлось переезжать.

Миссис Хендерсон все еще жила по соседству. Насколько я знала, она понятия не имела, что это я оставила туалетную бумагу. Я убрала все на следующий день, потому что чувствовала себя плохо. Ее собака все еще гадила у меня во дворе. И я все еще складывала это у нее во дворе.

— Что-нибудь слышно о Магдалене? — спросил папа. Ему не нравился автобус, потому что он принадлежал маме, но он также не продавал его, потому что после того, как мама бросила меня, я использовала Магдалену как крепость своего детства. Потом, когда я стала достаточно взрослой, чтобы водить машину, мы заставили ее работать.

— Нет. — Я вздохнула и рухнула на диван рядом с ним. — Я волнуюсь, папа. Что, если они не смогут ее реанимировать?

— Это всего лишь машина, малышка.

Я ахнула и стрельнула в него взглядом.

— Как ты смеешь так говорить о Магдалене?

— Тебе нужны деньги для Магдалены?

Да.

— Нет.

Я планировала потратить деньги, вырученные за то, что была няней Вайолет, на механика. Но теперь с этим придется подождать. Я могла бы потратить свои сбережения на учебу, но много лет назад, когда начала откладывать, я дала себе обещание никогда не совершать набегов на студенческую заначку.

— Я тут подумала об учебе.

Джуди села прямее, глядя мимо папы мне в лицо.

— И?

— Я думаю, пора. Как бы мне ни нравилось присматривать за детьми, это не долгосрочная цель. — И, возможно, рассказ о своих мечтах Мэддоксу, человеку, который был безумно успешным, заставил меня захотеть, наконец, начать преследовать их.

Чтобы позволить себе все это, мне, возможно, придется продать Магдалену. «Субару» старой модели, как у папы, был бы дешевле в обслуживании и надежнее зимой.

Надежнее. Фу.

— Мы здесь ради тебя. — Папа улыбнулся. — Все, что тебе нужно.

— Спасибо. — Я положила голову ему на плечо.

— Во сколько у тебя свидание? — спросила Джуди.

— В шесть.

— Мы идем в «Костко», — сказал папа. — Хочешь пойти с нами?

— Нет, я лучше останусь и начну собираться.

Он посмотрел на часы.

— У тебя несколько часов.

— Перед первым свиданием многое нужно сделать. Еще раз принять душ и вымыть голову. Отшелушить кожу. Побрить ноги на случай…

— Пошли, Джуди. — Папа вскочил с дивана и направился к двери.

— Ты мучаешь его. — Рассмеялась Джуди, вставая, чтобы последовать за ним.

Я хихикнула.

— Это слишком просто.

Мы обнялись на прощание, а затем сделала еще один круг почета по дому, танцуя, прежде чем провести остаток дня за ноутбуком, просматривая заявку на поступление в университет.

Когда у меня остался час, я во второй раз за день приняла душ, вымыла голову и побрила ноги. Затем я приготовила алоэ, пакетик желейных бобов для Вайолет и ее раскраску, чтобы взять с собой, отправляясь через весь город на встречу с Мэддоксом.

Пчелы в моем животе роились, когда я въезжала на подъездную дорожку.

— Я не могу поверить, что это происходит.

Это происходило на самом деле.

Я собиралась на свидание с Мэддоксом.

Я улыбнулась, подходя к крыльцу, потянулась к звонку, но дверь распахнулась прежде, чем я успела нажать на кнопку.

— Привет. — Мэддокс был настоящим видением, его темные волосы были расчесаны пальцами. Он был одет так же, как и раньше, в джинсы и черный свитер. Темный цвет подчеркивал пронзительную синеву его глаз.

— Привет. — Я отдала растение и вошла внутрь, снимая пальто. Я тоже выбрала джинсы и сапоги на высоком каблуке со свитером карамельного цвета.

— Ты выглядишь прекрасно. — Он поцеловал меня в щеку, на мгновение задержавшись губами у моего уха.

— Спасибо. — Я прижалась к нему, вдыхая пряный аромат его одеколона.

— Привет, Нат.

Я отстранилась от Мэддокса, когда Хит широкими шагами вошел в прихожую.

— Привет.

— Как дела?

— Хорошо. — Я изучала его лицо, гадая, помнит ли он, что я застукала его сосущим соски Стеллы на вечеринке.

Если он и помнит, то мы не собираемся говорить об этом, что меня устраивало.

— Итак, ты здесь на вечер игр?

— Э-э…

— Небольшое изменение в плане. — Мэддокс бросил на меня страдальческий взгляд. — Мама и папа объявили сегодняшний вечер вечером семейных игр.

— Обязательный вечер семейных игр, — сказал Хит, поднимая наполовину полный стакан. — Но есть алкоголь.

— Ты не обязана оставаться. — Рука Мэддокса скользнула по тыльной стороне моей руки. Его легкое, как перышко, прикосновение оставило за собой след покалывания. — Но если ты готова к этому…

— Я очень конкурентоспособна. И не проявляю милосердия.

Он ухмыльнулся.

— Дерзай, Бьюкенен.

Час спустя я официально доминировала на вечере семейных игр.

— Кто тебя снова пригласил? — спросил Хит, тасуя карты.

— Я, — проворчал Мэддокс, переставляя свою короткую стопку фишек. Было ясно, что он был таким же конкурентоспособным, как и я, и тот факт, что я только что выиграла крупную комбинацию в покере, раздражал его.

Изучив огромную коллекцию настольных игр, мы все решили провести турнир по техасскому холдему, чтобы все могли поиграть в одну и ту же игру. Ханна и Кит. Мэддокс. Хит. Вайолет. Тобиаса нигде не было видно, но я не хотела спрашивать, почему он уклонился от обязательной явки.

— Как у нас дела? — спросила я Вайолет. Она объявила себя моим товарищем по команде в начале игры. По словам Мэддокса, она хорошо провела день с Кэти. Хотя она сама сказала мне, что я была веселее.

— Семнадцать, восемнадцать, — глиняные фишки звякнули друг о друга, когда она складывала их в стопку, — девятнадцать синих.

Синие фишки стоили сто фальшивых долларов, и в игре их было всего тридцать.

— Отлично. — Я послала Мэддоксу злобную ухмылку.

Он сердито смотрел, как Хит сдает следующую партию.

Ханна рано проиграла и была вполне довольна тем, что была группой поддержки для Вайолет и меня. Судя по стопкам фишек, Кит был на втором месте. У Хита был такой же стек, как и у его отца. И еще был Мэддокс, шедший последним.

— Где ты научилась играть в покер, Натали? — спросила Ханна.

— Мы с папой любим играть в карточные игры. Он научил меня играть, когда я была маленькой.

— Он хорошо поработал. — Кит поднял свои карты, затем бросил их обратно на стол. — Я сбрасываю.

Я показала свои карты — двойку и семерку — Вайолет. Она покачала головой, и я бросила их.

— Мы тоже сбрасываем.

— Зачем мы вообще играем? — спросил Хит. — Мы должны просто объявить Натали победительницей и перейти к чему-нибудь другому.

— Согласен. — Мэддокс сбросил карты. — Я голосую за любую другую игру, кроме покера.

— Можно мне выбрать, бабушка? — спросила Вайолет.

— Конечно. — Ханна взяла ее за руку, и они вдвоем подошли к шкафу, просматривая огромную коллекцию настольных игр.

Мэддокс встал со стула и кивнул мне, чтобы я следовала на кухню.

Я поспешила за ним, оглянувшись через плечо, чтобы убедиться, что мы одни.

Он без колебаний направился в кладовую. Ханна принесла огромное количество еды, чтобы мы могли лакомиться ею во время игр, так что я понятия не имела, как он мог быть голоден после всего этого, но последовала за ним.

— Что ты…

Он схватил меня за руку и втащил в крошечную комнату, одной рукой обхватив меня за шею, а другой захлопнул дверь. Затем его рот оказался на моем, его губы были жадными. Его руки зарылись в мои волосы, в то время как мои блуждали по его груди, мои ладони скользили по твердым линиям его тела.

С его губ сорвался стон.

С моих сорвалось мычание.

Он прижал меня к полкам кладовки, его возбуждение впилось мне в бедро.

— Черт, я хотел сделать это весь вечер.

— Хорошо, тогда сделай это снова.

Он повиновался, заключая меня в объятия, в то время как его язык извивался и переплетался с моим. Я практически забралась на него, когда он оторвал свой рот как раз в тот момент, когда дверь распахнулась.

Пожалуйста, не будь Вайолет.

— Тут кое-кто приехал к тебе, — быстро сказал Хит, затем захлопнул дверь.

— Черт. — Мэддокс вздохнул. — Я не хотел, чтобы наше первое свидание прошло так. Не хотел тайком прятаться в доме моих родителей. Прости.

Я рассмеялась и встала на цыпочки, чтобы запечатлеть поцелуй в уголке его рта.

— Не стоит. Я отлично провожу время.

— Я рад, что ты здесь. Но завтра давай попробуем снова. Обед. Только мы вдвоем.

— Это свидание. — Я улыбнулась, когда он провел большим пальцем по моим губам, прежде чем выйти из кладовой.

Я последовала за ним через кухню, когда по дому разнесся смех. Смех, который заставил Мэддокса застыть на месте.

— Что? — спросила я, чуть не столкнувшись с его спиной.

Он закрыл глаза и сжал челюсти.

— Мэддокс.

Беззаботная, плавная грация в его теле исчезла. Когда он направился в гостиную, его плечи были сгорблены, а руки сжаты в кулаки.

Я последовала за ним, не уверенная, в чем проблема, пока не услышала слово, от которого мое сердце остановилось.

— Мамочка!

Нет. Мой желудок сжался.

Мы вошли в гостиную и увидели, как Ханна и Кит свирепо смотрят на свою гостью — они едва сдерживали гнев, — а Вайолет обнимала красивую брюнетку.

Женщина выпрямилась, когда заметила Мэддокса, держа одну руку на плече Вайолет.

— Привет, Мэд.

Мэд.

Да. Да, это была…

— Сиси, — отрезал он.

— Счастливого Рождества.

— Рождество было вчера.

Она улыбнулась, не обращая внимания или намеренно не замечая напряжения в комнате. Но когда ее взгляд скользнул мимо Мэддокса на меня, улыбка исчезла.

— Кто ты?

Я открыла рот, чтобы ответить, но Вайолет опередила меня.

— Это Натали. Она моя няня.

Сиси фыркнула.

— Тебе всегда нравились няни, не так ли, Мэддокс?

Ой. Хорошо сыграно, Сиси.

Игровому вечеру пришел конец.

Мэддокс

— Что ты здесь делаешь, Сиси? — Я закрыл за нами дверь кабинета. У Вайолет была склонность подслушивать, и я не хотел, чтобы она услышала, если мы поссоримся.

Сиси подошла к столу и присела на его край.

— Сегодня Рождество. Я хотела увидеть Вайолет.

— А ты не могла сначала позвонить?

Она скрестила руки на груди.

— Ты бы спрятал няню, если бы я это сделала? Серьезно, Мэд. Другая няня? Не мог бы ты быть более банальным?

— Нет. — Я поднял палец. — Мы не будет обсуждать Натали.

Сиси не касалось, с кем я встречался. Она потеряла право на объяснения, когда бросила нашу дочь. Кроме того, она уже много лет думала обо мне плохо. Это был не первый раз, когда она ложно обвиняла меня в том, что я сплю с няней.

Для нее не имеет значения, что Натали знает нашу семью много лет. Что она закончила школу вместе с Хитом и Тобиасом. Или что ее пребывание в качестве няни Вайолет длилось всего два дня и вечеринку. Сиси никогда бы не приняла Натали.

— Отвечай на мой вопрос, — приказал я. — Что ты здесь делаешь?

— Я хотела увидеть Вайолет.

— И?

— И ничего. — Она сжала губы в твердую линию.

Я ждал, уперев руки в бока. За этим визитом стояло нечто большее, чем желание увидеть Вайолет. Если бы это было так, она бы приехала сюда как раз к Рождеству.

Карие глаза Сиси встретились с моими, пока я ждал. У нас было такое противостояние много, много раз, во время нашего брака и после. Она была такой же прозрачной, как окна офиса.

Поэтому я ждал, часы на стене тикали, секунды проходили. Я буду делать это всю ночь, если придется. Хотя самое долгое время, которое Сиси когда-либо проводила в одном из наших пристальных взглядов, составило три минуты.

Она фыркнула и выставила запястье.

— Боже, я ненавижу, когда ты просто пялишься на меня. Отлично. Мне пришлось сократить свой праздничный отпуск, ясно? Мы с Рипом расстались, и последнее место, где я хотела бы быть, это Калифорния, в то время как он выставляет напоказ свою новую девушку в Инстаграме.

Рип. Модель. Придурок.

Теперь этот визит обрел смысл. Сиси всегда спешила к Вайолет, когда не было никого, кого она считала бы лучшим компаньоном для своего времяпрепровождения.

Я ущипнул себя за переносицу.

— Ты не можешь просто появляться, когда тебе кажется это удобным. Сначала ты должна позвонить, как гость.

— Гость?

— Да, ты действительно гость.

— Я ее мать.

— Тогда, блять, веди себя соответственно, — рявкнул я.

Она вздрогнула.

Дерьмо. Я съежился, чертовски надеясь, что наша дочь не подслушивает за дверью.

Мама отвела Вайолет в сторону, когда я сказал Сиси следовать за мной в офис. Если повезет, они все еще в гостиной. Натали, вероятно, уже была дома. Несколько ехидных комментариев от Сиси, и она была готова бросится к двери.

Мне было физически больно отпускать Натали сегодня, но я бы не стал заставлять ее терпеть то, что обещало обернуться катастрофой. У Сиси были когти, и, хотя я подозревал, что Натали и сама их имела, я бы приберег драму для другого свидания. Если, конечно, будет другое свидание.

Черт возьми, я надеялся, что оно будет.

— Мы не собираемся этого делать. — Я провел рукой по волосам. — Только не снова. У тебя нет права появляться без приглашения. Ты не имеешь права врываться в дом моей семьи. Ты можешь остаться здесь на ночь, потому что уже поздно, но завтра ты поедешь в отель.

— Отель? — У нее отвисла челюсть. — Ты шутишь.

— Нет, я не шучу. Я не поступлю так с Вайолет.

— Ты не имеешь права…

— У меня есть все права! — взревел я. — У меня есть все права. Судья предоставил их мне, и, если бы ты потрудилась прийти на слушание, ты бы знала. Вот только, деньги были важнее нашего ребенка.

Сиси уставилась на меня, широко раскрыв глаза. Вайолет унаследовала нос Сиси и форму ее лица. Но в остальном Вайолет была вся в меня, с голубыми глазами и темными волосами. Она была моей. И пришло время установить новые границы.

— Мы переезжаем сюда.

— Ты сказал, что это произойдет после окончания учебного года.

— Это происходит. Сейчас. Мы не будем ждать окончания занятий в школе. Я хочу как можно скорее перевести Вайолет в школьную систему Бозмена. Переезд вступает в силу немедленно. Мы останемся здесь с мамой и папой, пока не будет готов мой собственный дом.

— Ты не можешь переехать…

— Могу. Сколько раз я должен тебе это повторять? Могу. Ты отпустила ее за двадцать пять миллионов долларов.

Ее лицо побледнело.

— Мэддокс.

Я никогда раньше не был так прямолинеен и резок с Сиси. Вместо жестокой честности я потворствовал ей, надеясь, что, если не буду поднимать шум, она появится ради Вайолет. Надеясь, что, если буду ходить по яичной скорлупе, она сдержит хотя бы одно обещание.

Больше этого не будет. За несколько дней Натали проявила к Вайолет больше искренней привязанности и внимания, чем Сиси за все годы.

— Ты привезла ей рождественский подарок? — спросил я.

Ответом была вина, написанная на ее лице, но она пустилась в оправдания, в типичном стиле Сиси.

— Я спешила на свой рейс. Вернулась домой с Гавайев, сменила кое-какую одежду и поехала прямо в аэропорт. Не было времени ходить по магазинам.

Торопилась на самолет. Я усмехнулся. Не похоже, что ей нужно было проходить через линии безопасности. У нее был гребаный частный самолет и пилот, который мог подождать, пока она заскочит в магазин и купит подарок в последнюю минуту.

— Пожалуйста, не злись. — Она оттолкнулась от стола и пересекла комнату. Ее знаменитая надутая губка, та, что не действовала на меня уже годы, застыла на ее лице. — Прости, что не купила подарок. Завтра я поведу Вайолет по магазинам, куплю все, что она захочет. Надеюсь, я смогу найти что-нибудь, кроме долларового магазина. Скажи мне, что здесь есть хотя бы торговый центр или что-то в этом роде.

— Не делай этого.

— Не делать что?

— Не задирайте нос в Монтане. Бозмен — фантастический город. Ты была здесь раньше и знаешь, что в центре города есть несколько высококлассных магазинов. И торговый центр. Я не позволю тебе портить это место для Вайолет своим снобизмом. Это будет ее дом.

Она зарычала.

— Почему ты ведешь себя сегодня как придурок?

— Тебе действительно нужно, чтобы я ответил на этот вопрос?

— Да брось, Мэд. — Сиси вздохнула, положив руки мне на грудь. — Я не хочу ругаться.

Мои руки сжали ее запястья, и я оттолкнул ее.

— Нет.

Это был не первый раз, когда она приставала ко мне после развода. Секс был ее способом выпутаться из неприятностей, и во время нашего брака это срабатывало. Но никогда после того, как мы расстались.

— Это из-за той женщины, няни, не так ли? — усмехнулась она и отошла в сторону.

— Натали. Ее зовут Натали. И ты привыкнешь к тому, что она рядом. — Потому что, будь моя воля, Натали стала бы знакомым лицом в жизни каждого, включая Сиси.

— Как долго вы с Натали трахаетесь?

— Это не твое дело. И я закончил этот разговор. Ты можешь переночевать здесь, а завтра, я надеюсь, найдешь отель. Можешь навещать Вайолет, пока ты здесь, но сначала тебе нужно позвонить. Если ты поведешь ее куда-нибудь, тебе нужно сказать мне, куда ты идешь и как долго вас не будет.

Она всплеснула руками.

— Ты ведешь себя так, будто я преступница.

— Нет, я веду себя как родитель. Я тот, кто остается с Вайолет после твоего ухода. Я тот, кто держит ее, пока она плачет и смиряется с тем фактом, что ее матери насрать на ее жизнь. Теперь, все изменится. Моя дочь, мои правила. Ты можешь либо подчиняться, либо проваливать нахуй. Поняла?

У нее отвисла челюсть.

— Ты. Поняла. Меня?

Она моргнула.

— Я приму это как «да». — Не говоря больше ни слова, я подошел к двери, распахнул ее и придержал для нее, когда она вышла из кабинета и направилась по коридору в поисках нашей дочери.

К счастью, ее раздражение на меня не выливалось на то время, что она проводила с Вайолет. Сиси удавалось скрывать свое разочарование и вести себя совершенно счастливой, осыпая Вайолет объятиями и поцелуями.

Я провел остаток вечера, наблюдая, как Вайолет показывает своей матери все рождественские подарки, которые она получила. Пока Вайолет принимала душ, я перетащил три чемодана Сиси в комнату Вайолет, потому что они решили спать в одной кровати. Затем, когда Вайолет переоделась в пижаму и расчесала волосы, я уложил ее в постель.

— Спокойной ночи, принцесса. — Я наклонился, чтобы поцеловать Вайолет в лоб и обнять ее. — Я люблю тебя.

— Я тоже люблю тебя, папочка. — Она уткнулась в подушку.

Я встал и взглянул на Сиси, которая лежала на куче подушек рядом с нашей дочерью.

— Спокойной ночи, Мэд.

— Спокойной ночи. — Я кивнул, мое сердце сжалось при виде улыбки на лице моей дочери.

Сиси могла быть хорошей матерью. Когда старалась, когда отбрасывала свой эгоизм в сторону, она могла быть хорошей матерью. Вайолет обожала ее и жаждала ее внимания.

Но Сиси было недостаточно. Ее никогда там не было.

Я вышел из комнаты, слегка прикрыв дверь, оставив только маленькую щелочку. Затем наклонился, чтобы послушать.

— Ты знаешь, что мы переезжаем сюда? — спросила Вайолет Сиси.

— Да, папа сказал мне. Тебе здесь нравится, не так ли?

— Да. Здесь довольно забавно.

Вчера, после подарков и рождественского ужина, я усадил Вайолет и спросил, не возражает ли она, что мы переедем в Монтану раньше, чем планировали. Хотя ей было обидно расставаться со своими друзьями, я пообещал, что она заведет новых. И пообещал, что каждую субботу мы будем кататься на санках.

Натали предложила нам найти особое занятие. Катание на санках, плавание в джакузи и все остальное, что мы впишем в наши субботы, будет нашим особым занятием.

— Ты тоже переедешь сюда, мамочка?

Я затаил дыхание, наклоняясь ближе.

— Не знаю, смогу ли. Прости.

— О, — пробормотала Вайолет.

Я закатил глаза. Не похоже, чтобы у Сиси была работа в Калифорнии.

— Не пойти ли нам завтра по магазинам? — спросила Сиси.

— Конечно. — Послышался шорох одеяла, когда Вайолет пошевелилась. Затем послышался громкий зевок — Вайолет обычно ложилась спать на три часа позже.

Я медленно отошел от двери, спускаясь по лестнице туда, где в гостиной ждала мама с полным бокалом вина.

— Где папа? — спросил я.

— Он пошел в джакузи.

Я кивнул и сел на диван рядом с ней, глубоко вздохнув.

— Если бы она просто попыталась… почему она не может быть такой каждый раз?

— Я не знаю, сынок.

— Это разбивает мне сердце. Потому что, когда она становится матерью, Вайолет обожает ее. — Я уже несколько недель не видел Вайолет такой счастливой. Ее улыбка. Ее смех. Было так больно наблюдать за всем этим, потому что я знал, что все это исчезнет, когда Сиси уедет. — Что мне делать?

— То, что делаешь обычно. — Мама положила руку мне на колено. — Будь рядом с Вайолет, когда она уйдет.

— Господи, это тяжело. — Я провел рукой по щетине на подбородке. — Насколько папа зол?

— О, он очень зол. Я ожидаю, что первым делом завтра с утра он исчезнет, как твой брат сделал сегодня вечером. Он беспокоится, что, если будет рядом с Сиси, он не сможет держать рот на замке.

Папа был надежным человеком в доме. Когда мама злилась, она давала волю чувствам. Но не папа. Моя семья ненавидела Сиси, и это правильно. Мама могла быть из тех, кто выходит из себя, но папа просто держался подальше и держал все при себе. В тех редких случаях, когда он выходил из себя, лучше всего было находиться за пределами округа.

— На самом деле было бы довольно забавно увидеть, как папа выходит из себя.

Мама рассмеялась.

— Он редко это делает, но я бы не хотела оказаться в ее «Джимми Чу», если он это сделает.

— У нас был такой хороший вечер.

— Да, был.

— Я облажался с Натали. Я не должен был позволять ей уходить. — Может быть, мне следовало вместо этого выгнать Сиси и сделать свой выбор кристально ясным.

— Нет, было правильно поговорить с Сиси наедине.

Может быть. Но я не мог оставить все так, как случилось с Натали, на всю ночь. Она должна была знать, что она тоже важна.

— Мам, мне нужно подышать свежим воздухом. — Я встал с дивана. — Ты не могла бы побыть здесь на случай, если Вайолет что-нибудь понадобится?

— Я присмотрю за ней. Ты иди. И передай привет Натали.

Я ухмыльнулся.

— Как ты узнала, что я собираюсь повидаться с Натали?

— Потому что у меня трое очень умных сыновей. Нелегко вписаться в семейство Холидэев, но Натали справляется. Как будто она всегда принадлежала нам.

Приятно осознавать, что я был не единственным, кто это чувствовал.

Возможно, это должно было выбить меня из колеи, заставив с головой окунуться в новые отношения. После катастрофы с Сиси я не решался встречаться. Но не с Натали. Каждая косточка в моем теле вибрировала от потребности быть рядом с ней. Прижать ее к себе и посмотреть, к чему это приведет.

Я наклонился и поцеловал маму в щеку.

— Спасибо.

— Увидимся утром.

Я поспешил к гаражу, схватив одно из папиных пальто с крючка рядом с дверью. Затем обулся и запрыгнул в машину, мчась через весь город к темно-зеленому дому и женщине, которая быстро завладела моим сердцем.

Свет был выключен, если не считать мерцания голубых и белых вспышек от телевизора через переднее стекло. Я постучал в дверь, ожидая на холоде, когда мое дыхание окутало меня. Затем замок щелкнул, и там стояла она, одетая в пижаму с Санта Клаусом. Ее волосы были собраны на макушке в неряшливый пучок. Косметика, которая была на ней ранее, исчезла.

Она никогда не выглядела более красивой.

— Мэддокс?

— Прости меня.

— Ты проехал через весь город, чтобы извиниться? — Она пригласила меня внутрь. — Ты мог просто позвонить.

— Нет, я хотел сделать это лично. Мне жаль, что мы не договорились о свидании. Мне жаль, что наше свидание было прервано.

Ее взгляд смягчился.

— Мне было весело.

— Тем не менее, это не то, чего я хотел. Но что, если мы притворимся?

— Притворимся?

— Что, если мы притворимся, что все было именно так, как я планировал? Мы пошли на ужин. Я очаровал тебя своим обаянием и поцеловал на ночь у этой двери.

— Хм, — промурлыкала она с улыбкой в уголках губ. — Знаешь, я не умею притворяться. Может быть, покажешь мне, что ты имеешь в виду.

— Вот это. — Я взял ее лицо в ладони и прильнул губами к ее губам, вдыхая ее сладкий аромат и наслаждаясь мягкостью ее губ.

Она опустилась в мои объятия, открывая рот для моего языка.

Всего один поцелуй, затем я отпустил ее.

— О том, что сказала Сиси. Комментарий о нянях. Это неправда. Я никогда не был ни с одной из нянь Вайолет. До тебя.

— Я знаю.

— Знаешь?

— Я доверяю тебе, Мэддокс. Я верю тебе.

Мне повезло в жизни. С моей семьей. С моей дочерью. С моей карьерой. Некоторые дни отличались от других. Как тот день на прошлой неделе, когда я открыл дверь Натали.

— Я собираюсь поцеловать тебя снова.

— Придержи эту мысль. — Она переплела свои пальцы с моими и потащила меня через весь дом, остановившись в гостиной, чтобы выключить телевизор. Затем она потянула меня по коридору в свою спальню.

— Натали. — Я остановился в дверях.

— Я думала, ты собираешься поцеловать меня.

О, так и было. Я собирался поцеловать ее везде.

— Прежде чем я это сделаю, хочу, чтобы ты знала, что я хочу этого. Тебя и меня. Я не хочу торопиться. Но и не хочу ждать, чтобы быть с тобой. Но если тебе нужно время…

— Не нужно. — Она подошла и скользнула руками по моему пальто к плечам. Затем она сбросила его, пальто с глухим стуком приземлилась у моих ног.

Я бросился к ней, когда она бросилась на меня, наши губы соприкоснулись. В этом поцелуе не было ни колебаний, ни оговорок. Я поцеловал ее так, как хотел поцеловать с того самого первого раза. Поцелуем, который был всего лишь прелюдией к тому, что должно было произойти.

Она возилась с подолом моего свитера, задирая его мне на живот. Затем ее руки легли на мой пресс, и она оторвала свои губы.

— Что? — Я взглянул вниз, туда, где ее руки застыли на моей коже.

Она покраснела и потянулась мимо меня к включателю, заливая комнату светом.

— Мы ни за что не будем делать это в темноте.

Я хмыкнул и схватил в охапку свой свитер и футболку под ним, стягивая их через голову.

Глаза Натали расширились, когда они скользнули вниз по моей груди и туда, где джинсы низко сидели на бедрах.

— Привет, Мэддокс Холидэй.

Каждый час, проведенный с моим личным тренером в Лос-Анджелесе, позволяя ему мучить меня, окупался блеском в ее глазах.

— Твоя очередь. — Я расстегнул пуговицы ее пижамной рубашки по одной за раз, не торопясь. Когда я дошел до последней, ее дыхание стало прерывистым. Мои пальцы коснулись кремовой кожи ее живота и маленького драгоценного камня, украшавшего ее пупок. Затем, как она сделала с моим пальто, я стянул ее рубашку вниз с этих прелестных плеч.

Мои руки обхватили ее, притягивая к своей груди. Розовые, затвердевшие соски задели мою кожу, когда я потянул за пояс ее трусиков.

Ее пальцы расстегнули молнию на моих джинсах, но я не снял их, хотя моему члену до боли хотелось скользнуть внутрь ее тугого, восхитительного тела. Если она хотела оргазма при включенном свете, я был только за. Я мог бы целыми днями пялиться на ее длинные, подтянутые ноги и сексуальные изгибы и не насытиться.

Я припал губами к ее шее, посасывая за ухом, затем опустился на колени.

Ее пальцы зарылись в мои волосы, когда я коснулся ее обнаженного холмика.

— Нат. — Я поцеловал ее ниже пупка.

— Мэддокс. — Мое имя на ее губах было лучшим подарком, который я получал за последние годы.

Я наклонился и провел языком по ее складочкам, сладость взорвалась у меня во рту.

Руки Натали вцепились в мои волосы, покалывание в коже головы — все, в чем я нуждался, чтобы сделать это снова.

Скользнув одной рукой по внутренней стороне ее ноги, я нашел ее влажный центр и погрузил палец внутрь. Она содрогалась, когда я сосал, облизывал и трахал ее своим языком, пока она не выкрикнула мое имя и чуть не упала, когда ее захлестнул первый оргазм.

Ее конечности дрожали от толчков оргазма, когда я поднял ее и отнес на кровать, откинул одеяло и уложил на прохладные простыни. Затем я вернулся к выключателю, погружая комнату в темноту.

Я умру, когда уйду отсюда.

Я подошел к ней и поцеловал в лоб.

— Спокойной ночи.

— Спо… подожди. Что? — Она приподнялась на локтях. — Куда ты идешь?

— У меня нет презерватива. — Поэтому я собирался пойти домой и принять холодный-прехолодный душ. Или может, просто прыгну в сугроб.

— Ой. — Разочарование на ее лице заставило синие шары болеть немного меньше. — У меня больше года ни с кем не было. И я принимаю противозачаточные.

— У меня прошло больше времени.

Она откинула одеяло в сторону и улыбнулась, ее руки скользнули вверх по плоскому животу к соскам, и она зажала их между пальцами.

Я застонал и стянул с себя джинсы, мой член, ноющий и твердый, вырвался на свободу. Я обхватил рукой ствол и погладил его, прежде чем забраться к ней в постель и устроиться в колыбели ее бедер.

Она поцеловала меня, не заботясь о том, что ее вкус все еще был на моих губах.

И когда я скользнул внутрь, мои глаза встретились с ее, я понял, что это Рождество изменит все.

Натали

— Это было… — Я задыхалась, пытаясь восстановить дыхание. Два оргазма, и я была разбита вдребезги.

Мэддокс рухнул рядом со мной, его грудь поднималась и опускалась, пока мое сердце бешено колотилось.

— Черт, я никогда не встану с этой кровати.

— Хороший план. — Я улыбнулась, когда он притянул меня к себе, крепко прижимая. Я положила руку на его пресс, рисуя круги в волосках на его груди, пока мы оба восстанавливали дыхание. — Так что там с твоей бывшей?

Он пошевелился, подпирая голову рукой, в то время как другой прижимал меня к своему боку.

— Вероятно, что-то, что должно было произойти много лет назад. Я не был милым.

— Ууу.

— Ей нужно было это услышать. Сиси может вернуться или уйти. Но я больше не буду ей потворствовать.

— Хорошо. А как Вайолет?

— Мне нравится, что ты спрашиваешь о моей дочери. — Он поцеловал меня в волосы. — Она хорошо. Она любит Сиси, несмотря ни на что.

— И будет любить. Пока не подрастет.

— Мне жаль, что тебе пришлось пройти через это со своей матерью.

Я наклонилась и положила подбородок ему на грудь, чтобы видеть его лицо.

— Раньше это беспокоило меня. Я так злилась, особенно когда была подростком, но с каждым годом я думаю о ней все меньше и меньше. Гнев проходит. Как и обида. И у меня есть Джуди. Я бы не променяла ее ни на что на свете.

Джуди была в десять раз лучше, чем моя настоящая мать. И хотя большую часть моей жизни мне было трудно без мамы, папы было достаточно.

Мы вдвоем просто ждали Джуди.

Мэддокс наклонился вперед и запечатлел поцелуй на моих губах.

— Нам нужно поговорить.

— Ооо.

— Это будет хороший разговор. — Он быстро перевернулся, заставляя меня лечь на спину. Затем он навис надо мной, его руки запутались в моих волосах. — Что ты скажешь, если мы ускоримся? Ускоримся сильнее.

— Что ты имеешь в виду?

— Кажется безумием, что мы знаем друг друга всего несколько дней. Кажется, что дольше.

— Я тоже думала об этом сегодня вечером, когда мы играли в игры. — Как будто я всегда была рядом. Возможно, семья Холидэев была просто приветлива, но мы все общались так легко, что не возникло ни единого неловкого момента.

— Хорошо. Потому что у меня есть идея, и мне нужно, чтобы ты меня выслушала.

— Хорошо, — протянула я.

— Я не хочу нанимать другую няню. Вайолет нуждается во мне, и я готов признать, что, когда у меня есть няня, я слишком полагаюсь на чью-то помощь. Тем не менее, я должен работать. Я создаю ее наследие. Благодаря моей компании у нее будут все возможности в мире, и, как ни эгоистично, я не хочу отказываться от «Мэдкаст». Это моя мечта. Нам предстоит долгий путь роста, и я хочу этого.

— Ты не должен отказываться от этого. — Он построил эту компанию, и у него должен быть шанс увидеть, как она процветает.

— Моя работа — это не работа с девяти до пяти, — сказал он. — Мне нужна помощь с Вайолет, и как бы я ни любил своих родителей, они уже вырастили своих детей. Я не хочу взваливать это на них. Я надеюсь, ты не рассердишься, но сегодня вечером, перед уходом Кэти, я спросил ее, что ты собираешься делать.

— Спросил?

Он кивнул.

— Она сказала, что с января ты собираешься работать в другой семье.

— Таков был план. До сегодняшнего дня.

— Что ты имеешь в виду? Что произошло сегодня?

Я глубоко вздохнула.

— Я тоже подумывала о том, чтобы внести кое-какие изменения. Пора перестать тянуть время. Не хочу быть няней всю свою жизнь. Я хочу получить диплом и стать терапевтом. Это может занять у меня двадцать лет, потому что мне, вероятно, придется работать неполный рабочий день. Но время пришло.

— Тогда это могло бы сработать. — Волнение на его лице было заразительным, и я улыбнулась еще до того, как он предложил эту идею. — Будь моей. Как друг. Или девушка. Называй нас как хочешь. Просто будь моей. Моей. Вайолет. Мы согласуем все с твоим учебным расписанием. Но я хочу видеть тебя каждый день. И хочу, чтобы Вайолет видела тебя каждый день.

Возможно, было безумием так далеко заходить в отношениях с мужчиной, которого я не очень хорошо знала. Или, может быть, было бы безумием оттолкнуть его.

Папа встретил Джуди и всего через две недели женился на ней. Когда я спросила его, почему он не встречался с ней дольше, он сказал мне, что это потому, что он понял. Они оба поняли это мгновенно. И ни один из них не хотел откладывать начало своей совместной жизни.

У нас с Мэддоксом все было по-другому. Вайолет не была двадцатилетней женщиной с работой. Она была намного младше, и ради нее нам придется действовать медленнее.

Но эта идея…

— Девушка, — сказал я. — Я не хочу быть няней. Не хочу, чтобы мне платили. Я ничего не хочу, кроме как видеть тебя каждый день. Вайолет тоже.

Мэддокс двигался так быстро, что я едва успела закончить предложение, когда его рот накрыл мой.

Я провела руками вниз по его спине, пока мои ладони не уперлись в изгиб его задницы. Отточенные мышцы с таким же успехом могли быть высечены из камня.

Он прижался ко мне, его член затвердел между нами, когда меня окутал его пряный, пьянящий, головокружительный аромат.

— Я хочу тебя. Не только на сегодня.

— Я тоже хочу тебя. — Это происходило так быстро, но я не хотела замедляться. Я погружалась в Мэддокса, гребок за гребком, плывя к глубокому дну океана.

— Натали, — прошептал он мне на ухо, перемещаясь, проводя своей эрекцией по моему центру, прежде чем войти внутрь.

Я обхватила руками его сильную спину, чувствуя, как напрягаются мышцы под моими ладонями. Я раздвинула ноги шире, обхватывая его бедра, когда мое тело растянулось вокруг него. Боже мой, он вызывал зависимость. Это не должно было быть так хорошо так скоро. Мне казалось, что мы были любовниками годы, десятилетия, а не час.

— В тебе так хорошо, Нат. — Он вышел только для того, чтобы снова скользнуть внутрь. Руки Мэддокса скользнули вниз по моим ребрам, от его прикосновений по коже побежали искры. Они скользнули по моим бедрам, он обхватил мои колени сзади, раздвигая их, когда поднялся на колени, глядя на меня сверху вниз.

Наши взгляды встретились, когда он подался вперед, задев то место внутри, от которого у меня подогнулись пальцы на ногах. Движение за движением он двигал нас вместе, его бедра вращались, пока мои ноги не задрожали, и я не начала извиваться под ним, готовая покланяться его выносливости.

— Мэддокс, я… — слова замерли у меня на языке, когда оргазм пронесся по моему телу, поглощая каждый дюйм. В моих глазах вспыхнули звезды, и я закричала, отдаваясь мужчине, который выворачивал мою жизнь наизнанку.

— Черт, — прошипел Мэддокс, когда я запульсировала вокруг его длины.

Мой оргазм ослаб, и мне удалось приоткрыть глаза как раз вовремя, чтобы увидеть, как Мэддокс зажмурился и со стоном отдался собственному освобождению.

Я могла бы смотреть на это каждый гребаный день и дважды в воскресенье. Его мышцы блестели от пота, когда он изливался в меня. Его красивое лицо едва освещалось приглушенным светом из окна.

Он был моим.

Сегодня Мэддокс Холидэй был моим.

Может быть, все происходило слишком быстро. Может быть, это было безрассудно и немного безумно. Но что-то здесь было. Что-то мощное за что стоило держаться.

Что-то, за чем стоило гнаться.

Мэддокс рухнул на кровать, заключая меня в объятия. Его сердцебиение билось в такт моему, его дыхание отдавалось коротким стаккато на коже моей шеи.

И я прильнула к нему, не желая, чтобы он отпускал меня. Пока нет.

— Мэддокс. — Мой голос задрожал, когда я выдохнула его имя. От оргазма. От волны эмоций, захлестнувшей нас обоих.

Он откинулся назад, наши тела все еще были соединены, и встретился со мной взглядом. Кончиками пальцев он убрал волосы с моего лица.

— Что?

— Ты чувствуешь это?

— Да, Нат. Я чувствую это.

Я улыбнулась, проглотив комок в горле. Сдерживая слезы радости, я наклонилась и поцеловала его.

Мэддокс Холидэй.

Мальчик, в которого я была влюблена.

Мужчина, который завоюет мою любовь.

— Увидимся позже. — Мэддокс запечатлел поцелуй на моих губах. — Дай мне время до девяти.

— Ты уверен, что это хорошая идея? — Общение с Сиси было неизбежным, но я надеялась избежать его еще какое-то время.

— Она уйдет. — Он снова поцеловал меня.

— Ладно. Пока. — Я стояла в дверях, холод проникал сквозь мою пижаму, но мне хотелось посмотреть, как он уезжает. Поэтому я сжала свою кружку с кофе, дрожа, и ждала, пока он не помахал мне с водительского сиденья своего внедорожника и не отъехал от обочины.

В четыре утра на улице было еще темно, но Мэддокс хотел уйти пораньше, чтобы Вайолет не застала его возвращающимся домой и не задалась вопросом, где он спал прошлой ночью.

В тот момент, когда его задние фонари скрылись за поворотом, я вернулась в тепло своего дома. Я устроилась на диване, включила телевизор и сразу же зашла в приложение «Мэдкаст», чтобы повторно посмотреть последний сезон «Состояние Руин».

Через пять минут после начала серии я отправилась на поиски своего телефона. Я сомневалась, что Мэддокс уже дома, но все равно написала ему.

Каковы шансы, что я смогу получить ранний доступ к последнему сезону «Состояние Руин»?

Он не ответил, но секунду спустя телефон завибрировал у меня в руке.

— Ты поэтому спишь со мной? — спросил он.

— Сплю? — Он дважды будил меня для секса, и мы повторно занялись им сегодня утром, прежде чем он выбрался из постели и переоделся во вчерашнюю одежду.

— Хорошая мысль. — Он усмехнулся. — Я пришлю тебе информацию для входа, если ты сохранишь ее в секрете.

— Да. — Я потрясла кулаком. — Ты дома?

— Вот-вот.

— Ладно. Скоро увидимся.

— Пока, детка.

Я улыбнулась, повесила трубку и уютно устроилась под одеялом, ожидая восхода солнца, чтобы сделать свой следующий телефонный звонок.

На самом деле, два телефонных звонка.

Мой желудок скрутило в узел, от страха меня затошнило, но ровно в восемь часов я набрала номер Кэти.

— Скажи мне, что ты передумала и пойдешь смотреть за Вайолет Холидэй сегодня.

— Я собираюсь пойти и присмотреть за Вайолет Холидэй сегодня.

— Уф. — Она глубоко вздохнула. — Она милая девочка, но прошло много времени с тех пор, как мне приходилось развлекать семилетнего ребенка. Это было утомительно.

Я улыбнулась, радуясь тому, что Вайолет вчера была снисходительна к Кэти.

— Что заставило тебя передумать? — спросила она.

— Ты хочешь сначала услышать хорошие новости или плохие?

— Нет. О, Натали, нет.

— Я доработаю свою неделю с Вайолет, но, пожалуйста, считай это моим увольнением. Я собираюсь пойти учиться.

На другом конце провода долгое время было тихо. Затем она вздохнула.

— Я знала, что однажды получу этот звонок. Ты слишком умна и целеустремлена, чтобы вечно выполнять эту работу. Но я просто ненавижу терять тебя.

Мои глаза наполнились слезами. Я всегда плакала в конце.

— Прости, что так поздно предупредила.

— Нет, все в порядке. У тебя перерыв между семьями, и это дает мне время подумать, прежде чем ты должна была начать с новой семьей в январе.

— Спасибо, Кэти. За все.

— И тебе тоже, Натали. Давай в ближайшем времени встретимся за чашечкой кофе.

— Я бы с удовольствием.

Я повесила трубку, желая почувствовать себя легче. Но увольнение с работы, на которой я проработала много лет, чтобы пойти учиться, само по себе было страхом. Что, если я возненавижу это? Что, если я потерплю неудачу?

Что, если я этого не сделаю?

Физиотерапевт, с которым я работала в городе, всегда советовала мне подумать об университете. Он знал, что я люблю бывать в бассейне. Плавание стало моим хобби в детстве, мой папа брал меня с собой, когда у него выдавалась свободная минутка летом. Потом я стала спасателем в старшей школе и была капитаном команды по плаванию.

Мне потребуются годы, чтобы получить степень бакалавра, и это было только начало.

Но сегодняшний день показался мне правильным первым шагом.

Пришло время попрощаться с работой няни. Время осуществить мечту.

Время отпустить прошлое.

Что приводило меня к следующему телефонному звонку.

— Здравствуйте, это Натали Бьюкенен, — сказала я администратору гаража, в котором ремонтировали Магдалену. — Это может показаться странным, поскольку я так хотела, чтобы его починили, но… мне нужно продать свой автобус.

Мэддокс

Вайолет прошаркала в мою ванную, ее волосы были растрепаны, а веки полузакрыты.

— Доброе утро, милая.

Она зевнула, когда я поднял ее и поставил рядом с раковиной. Затем вернулся к бритью, половина моего лица все еще была покрыта кремом для бритья.

На моем плече были две царапины от ногтей Натали. Я только что вышел из душа, на мне было только полотенце, обернутое вокруг талии, поэтому я повернулся, не желая, чтобы Вайолет спросила, откуда у меня эти отметины.

— Почему ты насвистывал? — спросила она.

— Ой. — Я и не заметил, что насвистывал. — Не знаю. Наверное, у меня просто хорошее настроение.

Чертовски хорошее настроение.

Прошлая ночь с Натали была лучшей за последние годы. Секс, феноменальный секс, был частью этого. Но другой частью моего хорошего настроения была просто… Натали. Она сделала меня счастливым.

— Мне нравится, когда ты насвистываешь. — Вайолет снова зевнула и сонно улыбнулась мне.

— Мне тоже. — Я закончил бриться, ополоснул лицо и вытер его насухо. Затем я оставил довольную Вайолет на стойке и пошел к шкафу одеваться.

Одетый в джинсы и простой серый свитер, я забрал свою дочь и отвел ее в спальню, где кровать все еще была застелена со вчерашнего дня.

После того, как я вернулся домой от Натали, я провел час в офисе, не желая пока смывать ее запах со своего тела. Затем, когда я заподозрил, что Вайолет скоро проснется, поспешил принять душ.

— Мне нужно с тобой кое о чем поговорить, — сказал я, садясь рядом с ней.

Ее плечи напряглись.

— О чем?

— О Натали. Она собирается вернуться и потусоваться с тобой сегодня.

— Хорошо. — Она расслабилась. — А как же мама? Она сказала, что мы пойдем по магазинам.

— И ты сможешь. — Когда — если — Сиси доведет дело до конца, у меня будет немного времени наедине с Натали. — Но Натали будет рядом гораздо чаще.

— В качестве моей няни?

Я покачал головой.

— Нет. Как моя девушка.

Вайолет опустила глаза на колени, ее пальцы теребили хлопчатобумажную пижаму.

— Что ты об этом думаешь?

Она повела плечом.

— А как же мама?

— Твоя мама всегда будет твоей мамой. — В этом было невысказанное послание, которое Вайолет не упустила. Сиси не изменится, и Вайолет начинала это понимать.

Временами моя дочь была слишком умна для ее же блага.

— Мама не заставляет тебя насвистывать.

— Нет, не заставляет. — Я взял одну руку Вайолет и сжал ее в своих.

— Мне нравится Натали, — прошептала она.

— Мне тоже. Хочешь пригласить ее на свидание сегодня вечером?

— Я тоже могу пойти?

Я кивнул.

— Только мы трое.

— Что, если мама все еще будет здесь?

— Она может немного побыть с тобой. Но сегодня она будет ночевать в отеле. И пока я буду работать, Натали будет здесь. Потом мы пойдем ужинать.

Если бы Сиси решила развлекала Вайолет весь день, я был бы шокирован. Вот почему придет Натали, потому что я был уверен, что нам понадобится подкрепление.

— Ладно. Можно мне позавтракать?

— Конечно. — Я поцеловал ее в волосы и повел в холл. Мы проходили мимо ее комнаты, и я заглянул внутрь, но не увидел Сиси. Ее чемодан был открыт на полу, а кровать не застелена. — Где твоя мама?

— Она пошла за кофе.

Я был удивлен, что Сиси выпустила Вайолет из виду. Не потому, что она скучала по ней, а потому, что Сиси была на вражеской территории. Я предполагал, что она будет использовать Вайолет как щит от моих родителей.

В доме было тихо, когда мы направились на кухню. Дверь в мамин кабинет была закрыта. Я слышал, как ранее открылась и закрылась дверь гаража. Вероятно, это папа исчез в «Домах Холидэев».

Позже я отправлю им обоим сообщение, как только Сиси уйдет.

Мы с Вайолет нашли Сиси на кухне, она сидела за кухонным столом с дымящейся кружкой кофе. Она была одета в джинсы и водолазку. Ее волосы были идеально уложены, а макияж искусно нанесен.

— Доброе утро, — сказал я.

— Привет. — Она едва взглянула на меня, но улыбнулась Вайолет.

— Хочешь позавтракать?

— Нет, спасибо.

— Как хочешь. — Я пошел в кладовку, ухмыляясь тому, что вчера вечером поцеловал здесь Натали.

Вайолет выбрала хлопья, и я усадил ее рядом с Сиси на остров.

Если не считать хруста, который издавала Вайолет, на кухне воцарилась тишина, неловкая и напряженная. Сиси отказывалась смотреть мне в глаза. Я налил себе чашку кофе и смотрел, как моя дочь ест, время от времени капельки молока стекали по ее подбородку.

Когда она закончила, я взял ее миску и поставил в посудомоечную машину.

— Ты можешь пойти одеться? Мне нужно поговорить с твоей мамой несколько минут. Только взрослые.

Вайолет нахмурилась, но подчинилась и поплелась из комнаты. Ее шаги остановились у первой стены.

— Вайолет, — предупредил я.

— Хорошо. — Она фыркнула и на этот раз действительно подчинилась.

— Как прошла твоя ночь? — Сиси стиснула зубы, когда, наконец, посмотрела на меня.

— Хорошо.

— Ты считаешь уместно с твоей стороны оставлять Вайолет посреди ночи, чтобы навестить свою няню?

— Натали, — поправил я, стараясь говорить ровным голосом. — И я не думаю, что ты можешь говорить со мной о том, что уместно, а что нет, учитывая, что ты трахалась с Рипом в моей постели.

Ее глаза сузились.

— Я не заметил машины снаружи. Хочешь, я закажу «Убер», чтобы тебя отвезли в отель?

— Если ты собираешься исчезать каждую ночь, тогда, может быть, Вайолет стоит остаться там со мной.

— Ни в коем случае. Ты можешь сводить ее сегодня за покупками, если хочешь, но я жду ее возвращения к пяти. У нас планы на вечер.

— У тебя планы? Я редко могу с ней видеться. Ты забираешь ее из Калифорнии. Я прилетаю сюда, а ты строишь планы?

В ее заявлении было так много всего, что я мог бы обсудить. Так много всего можно было бросить ей в лицо. Но я уже говорил все это раньше, и это не имело значения. И теперь не будет.

— Да, у нас есть планы.

— Невероятно. Я вернусь за Вайолет до обеда. — Она фыркнула и соскользнула со своего места, выходя из кухни, но прежде чем она успела исчезнуть, я окликнул ее по имени.

— Сиси.

— Что? — Она развернулась и скрестила руки на груди.

— Сегодня здесь будет Натали. Она важна для меня. Она важна для Вайолет. Я ожидаю, что ты проявишь к ней такое же уважение, какое я проявлял к твоему парню, и под этим я подразумеваю, что тебе нужно держать рот на замке.

— Серьезно?

— Я рад, что мы понимаем друг друга.

Тряхнув волосами и закатив глаза, она исчезла, оставив меня в пустой комнате.

Я покачал головой, потирая виски, в которых начала зарождаться боль. С ней никогда не было легко. Но я давал Сиси день, а потом, думаю, она уйдет. Она закатит истерику и улетит домой.

Мой телефон вибрировал в кармане, это продолжалось все утро, и я был уверен, что, когда доберусь до своего рабочего места, меня встретит череда электронных и голосовых сообщений. Но всему этому придется подождать, пока Сиси не уйдет, а Натали не будет здесь. Где ей и место.

Прошлая ночь стала поворотным моментом. Как я и предупреждал ее, я не собирался ждать. Не собирался медлить.

Возможно, это было глупо, учитывая мою историю с Сиси, но мое нутро кричало, что Натали была той единственной. Это было то же самое чувство, которое я испытывал, когда запускал «Мэдкаст». Это было то же самое чувство, которое я испытывал, когда кто-то предлагал мне новое шоу.

Я знал.

Глубоко в душе.

Я достал свой телефон и набрал ее имя, нажав на экран.

— Привет, — ответила она, шмыгнув носом, что заставило меня выпрямиться.

— Что случилось?

— Ничего, — сказала она слишком бодро. — Все еще хочешь, чтобы я пришла и потусовалась с Вайолет?

— Если ты готова.

— Конечно. — Еще один всхлип.

— Нат, что случилось?

Она глубоко вздохнула.

— Я уволилась с работы. И я отказалась от Магдалены.

— Магдалены?

— Мой мятно-зеленый автобус «Фольксваген» 1969 года выпуска. Она была у механика, и сегодня утром я поняла, что, если я собираюсь платить за учебу, мне нужен автомобиль, который не требует специальных запчастей, когда сломается.

— Ты назвала свою машину Магдалена.

— Эм… да. Разве ты не даешь имена своим машинам?

— Нет. — Но меня нисколько не удивило, что она это делала. — Ты хочешь остаться сегодня дома?

— Со мной все будет в порядке. Многое меняется.

— К лучшему?

— К лучшему, — прошептала она. — Не беспокойся обо мне. Я в порядке. Скоро увидимся.

— Пока. — Я снова налил себе кофе, затем задержался у комнаты Вайолет, пока Сиси упаковывала свой багаж. Я дотащил ее чемоданы до входной двери и подождал, пока приедет ее «Убер». Она обещала вернуться к одиннадцати, что означало полдень.

Не прошло и десяти минут после ухода Сиси, как подъехала Натали на своем «Субару».

— Так, а кто это? — спросил я, указывая на машину, когда она вошла в фойе.

— Машина моего отца. Он одолжил ее мне. Он тоже не дает имена своим машинам, но я подумываю назвать ее Барни.

Я усмехнулся и притянул ее в свои объятия.

— Привет.

— Привет. — Она растворилась во мне, привстав на цыпочки, когда я прижался губами к ее губам. Поцелуй был недостаточно долгим, и, если бы Сиси появилась, как обещала, я бы проигнорировал все, что было в моем календаре, и отвел Натали в свою спальню.

Мы оторвались друг от друга, оба обернулись и замерли, смотря в голубые глаза.

Вайолет определенно наблюдала, как я целовал Натали.

Моя дочь изучала нас, ее глаза бегали туда-сюда, затем она улыбнулась Натали.

— Можно нам поиграть с моими рождественскими подарками?

— Конечно. — Натали сняла пальто, подмигнула мне и позволила моей дочери увести ее.

Я пошел в свой офис с улыбкой на лице.

Это продолжалось только до утра.

Потому что к полудню, когда Сиси должна была вернуться за Вайолет, я получил сообщение, что ее планы изменились и она уже села в самолет, летящий в Калифорнию.

— Черт. — Мое проклятие эхом разнеслось по кабинету.

Я не должен был удивляться. Своим вчерашним и сегодняшним поведением я вывел ее из себя. Добавьте сюда Натали, и для меня не стало шоком, что Сиси предпочла уйти, вместо того чтобы справляться с обстоятельствами как взрослая и проводить время со своим ребенком.

Но это никогда не касалось Вайолет. Сиси чувствовала себя некомфортно, и поэтому ушла.

И я буду тем, кто сообщит новость моей девочке.

Я нашел Натали и Вайолет на кухне, они совершали набег на холодильник. Шеф-повар в наушниках измельчал зелень на противоположном конце, как можно дальше от Вайолет. Одним глазом он следил за ней, другим — за своим ножом.

— Привет, папочка. — Вайолет смотрела мимо меня, когда я входил в комнату, вероятно, задаваясь вопросом, здесь ли Сиси.

— Мы собирались приготовить сэндвичи на обед. — Улыбка на лице Натали исчезла, когда она заметила выражение моего лица. — Что случилось?

Я кивнул на Вайолет, мое сердце разрывалось.

Плечи Натали опустились.

— Вайолет, мне нужно поговорить с тобой, принцесса.

— Зачем? — Она долго изучала мое лицо. Затем ее подбородок задрожал. — Мама уехала, не так ли?

Чертова Сиси. Я не прощу ей этого. Никогда. Как она могла смотреть на Вайолет и не видеть удивительную маленькую девочку, которая просто хотела, чтобы ее любили?

— Да. Она уехала.

Первая слезинка скатилась по щеке Вайолет, и я раскрыл объятия.

Но она повернулась не ко мне. Она повернулась к Натали.

— Мне жаль, Вайолет. — Натали закрыла холодильник и опустилась на колени рядом с моей дочерью.

Первый всхлип сорвался с губ Вайолет, а затем она бросилась в объятия Натали, прижимаясь к ней и плача.

— Я ненавижу ее. Я ненавижу ее! Она даже не принесла мне рождественский подарок.

Натали крепко обняла ее и закрыла глаза, поглаживая Вайолет по волосам.

— Мне так жаль.

Слышать плач Вайолет было слишком тяжело, поэтому я подошел, опустился рядом и обнял их обеих.

Вайолет потребовалось некоторое время, чтобы остановиться, но, когда она это сделала, мы отпустили ее, и я вытер слезы с ее щек.

— Я люблю тебя.

— Я тоже тебя люблю, — прошептала она, опустив свой крошечный подбородок.

— Давай пообедаем. Затем, остаток дня будем веселиться. — Я позвоню своему помощнику и скажу ему отменить мои встречи до конца недели. Мне нужно было провести время с дочерью. И я хотел, чтобы Натали была с нами.

— Как веселиться? — спросила Вайолет.

— Я подумал, что мы могли бы съездить и посмотреть на место, где собираемся построить наш дом. Потом, может быть, мы могли бы покататься на санках. Или сходить в кино.

— Санки, — сказали Натали и Вайолет в унисон.

Итак, мы покатались на санках. Потом проехали мимо нашего нового участка, и Вайолет взвизгнула, увидев пруд. Потом мы пошли в кино, только втроем.

В некотором смысле, это было похоже на первый день нашей новой жизни.

— Кто голоден? — спросил я, когда мы выходили из кинотеатра.

— Я. — Вайолет и Натали одновременно подняли руки. Хотя они съели целую упаковку попкорна и пакет «M&M's».

— Ладно, нам нужно сделать еще одну остановку, а потом мы сможем пойти поужинать.

— Куда мы едем? — спросила Вайолет.

— Увидишь. — Я подмигнул, беря ее за руку.

Вайолет схватила руку Натали другой, и мы закружили ее между собой, пока она смотрела на нас своими прекрасными голубыми глазами и с захватывающей улыбкой.

— Спасибо, — одними губами произнес я.

Если бы не она, я не думаю, что Вайолет так быстро оправилась бы от сегодняшнего разочарования в Сиси. Пока мы катались по городу, перескакивая с одного мероприятия на другое, Вайолет задавала Натали вопросы о ее собственной матери. Сколько ей было лет, когда она уехала. Сколько рождественских подарков она забыла подарить ей.

Вайолет, казалось, помогало справиться с осознанием того, что она не одинока в этом.

Натали упоминала Джуди несколько раз в течение дня, и каждый раз Вайолет смотрела на меня и улыбалась.

Мама вчера вечером сказала, что Натали подходит.

Я уже знал это.

И моя дочь тоже.

Натали была Джуди для Вайолет.

Мы сели в машину и поехали прочь от кинотеатра, направляясь через весь город.

— Куда мы едем? — спросила Натали.

— Я собирался купить тебе цветы на наше первое свидание.

— Оу. — Она улыбнулась. — Это мило.

Я ухмыльнулся и продолжил движение.

Во время фильма я извинился и сказал, что пойду купить попкорн и посетить туалет. На самом деле, я стащил телефон Натали, чтобы позвонить ее отцу.

После краткого представления я спросил его, знает ли он о Магдалене.

Гарретт рассказал мне все, и о том, что автобус принадлежал матери Натали, и о том, что несмотря на его ненависть к этому транспортному средству, Нат всегда любил его. Его голос был таким громким и глубоким, что мне пришлось слушать, держа телефон в дюйме от уха.

Он дал мне имя и номер телефона механика, и я сказал Гарретту, что мы скоро встретимся. Затем я сделал еще один звонок.

— Куда мы едем? — Натали выпрямилась на своем сиденье, узнав улицу, на которую я свернул. Эта часть Бозмена состояла из промышленных зданий и склада лесоматериалов.

В поле зрения не было ни одного цветочного магазина.

— Как я уже сказал, я собирался купить тебе цветы, но у меня появилась идея получше. — Я притормозил и заехал на небольшую стоянку гаража, припарковавшись перед первым входом в гараж. Когда я разговаривал с владельцем, он пообещал задержаться, пока мы не приедем. — Мы собираемся спасти Магдалену.

— Мэддокс. — Натали прижала ладони к щекам. — Это уже слишком.

Я покачал головой.

— Позволь мне сделать это.

— Мэддокс…

— Считай, что это твой рождественский подарок. От нас с Вайолет.

— Нет. Это слишком. Слишком дорого.

— Ты любишь Магдалену?

— Кто такая Магдалена? — спросила Вайолет с заднего сиденья.

— Моя машина, — ответила Натали.

— Твою машину зовут Магдалена? Папа, почему у нашей машины нет имени?

— Ну, эта машина взята на прокат. Я не знаю, можно ли давать имена машинам на прокат.

— Можно, — сказала Натали.

— Хорошо, тогда нам просто нужно придумать что-нибудь. Ты можешь выбрать.

— Джеймс, — кивнув, заявила Вайолет.

— Мне нравится. — Натали потянулась назад, чтобы стукнуться кулаками. — Как насчет второго имени?

Прежде чем Вайолет успела ответить, я поднял руку.

— Как насчет того, чтобы ты познакомила нас с Магдаленой, я оплачу любой ремонт, который ей понадобится, а потом вы двое сможете обсудить второе имя для Джеймса за ужином?

Натали вздохнула.

— Ты не можешь заплатить за то, чтобы Магдалену вылечили.

— Именно это я и собираюсь сделать, детка. — В конце концов, она привыкнет к щедрым подаркам, потому что их будет много в ее будущем. — Давай.

Она открыла дверь и отошла, чтобы помочь вылезти Вайолет, а потом мы встретились с владельцем магазина. И познакомились с Магдаленой.

Автобус кричал «Натали». В тот момент, когда я заметил это, я понял, что сделаю все необходимое, чтобы она могла водить этот автобус столько, сколько захочет.

Я поблагодарил механика, который заверил меня, что скоро установит новые детали, и через пару недель Магдалена будет как новенькая.

Все уладив, я погрузил Вайолет и Натали в Джеймса и отвез нас на ужин. Мы поговорили обо всем за большой пиццей «Суприм». О любимых блюдах Натали. О любимых фильмах Вайолет. О моем любимом времени суток.

Это.

Наше первое свидание.

Лучшее первое свидание в моей жизни.

Если повезет, последнее первое свидание.

— Спасибо, что пришли, — сказала официантка, доставляя наш чек в кабинку.

Позади нее прошла другая официантка, неся поднос, полный мороженого.

Натали и Вайолет обменялись взглядами.

Родственные сладкоежки.

Я поднял руку, прежде чем официантка успела положить счет, затем указал на десерт.

— Нам еще вот этого.

Натали прочистила горло.

— Две порции.

Натали

Год спустя…

— Потанцуй со мной. — Мэддокс взял меня за руку, спасая от группы дам, которые окружили меня и втянули в разговор о родах в воде.

— Да, пожалуйста. — Я последовала за ним сквозь толпу, протискиваясь мимо групп завсегдатаев вечеринок.

Рождественская вечеринка Холидэев в этом году была переполнена людьми. А я думала, что прошлогодняя вечеринка была оживленной. Бальный зал практически трещал по швам. Вероятно, потому, что эта вечеринка была не в Сочельник.

Большинство лиц в толпе были незнакомы, хотя здесь было много друзей и членов семьи.

Папа и Джуди были в баре. Щеки Джуди раскраснелись, а улыбка сияла. Папа был назначен водителем на этот вечер, а Джуди любила шампанское.

Она заметила меня и помахала как раз в тот момент, когда Вайолет подбежала к ним, взяла папу за руку и потянула его на танцпол.

Мэддокс притянул меня прижимая к себе.

— Кто тебе звонил? — спросила я. Он отошел несколько минут назад, чтобы ответить на звонок.

— Сиси, — пробормотал он.

Я напряглась.

— Чего она хотела?

— Она хочет приехать в понедельник, чтобы повидаться с Вайолет. Посмотрим, действительно ли она придет.

— Не думаю, что мы должны говорить Вайолет.

— Да, я тоже об этом подумал. Если Сиси появится, это будет сюрприз. Если не появится, Вайолет никогда не узнает.

Мы усвоили урок, когда Сиси позвонила в последний раз и объявила, что приезжает в Монтану погостить.

Наша прекрасная девочка часами сидела у окна, наблюдая за подъездной дорожкой, ожидая, когда появится ее мать. Наконец, обеспокоенный тем, что что-то случилось, Мэддокс позвонил Сиси и узнал, что она изменила свои планы в последнюю минуту. Она придумала какую-то отговорку насчет погоды и условий полета.

Я подозревала, что это потому, что перед своим отлетом Сиси позвонила Вайолет, и та сказала ей, что я беременна.

Возможно, отказ от Вайолет был ее способом наказать нас. Каковы бы ни были ее причины, Сиси не изменилась, и я сомневалась, что когда-нибудь изменится. Она приходила и уходила, когда ей было удобно, что случалось нечасто. И когда она разбивала сердце Вайолет, Мэддокс и я были рядом, чтобы собрать осколки.

Я прижалась к его широкой груди, улыбаясь, когда его рука скользнула к моей пояснице. Песня была быстрой, но мы вдвоем танцевали в своем собственном ритме.

В любом случае, там почти не было места, чтобы шевелиться. Ближе к полуночи зал был полон счастливых, пьяных взрослых.

— Вайолет веселится, — сказала я, найдя ее и папу в толпе. — И выглядит такой хорошенькой сегодня вечером.

Когда мы пошли в маленький магазинчик в центре города, чтобы выбрать платье, я позволила ей выбрать самой. Я предполагала, что она наденет стандартное красное, но, пока мы рассматривали вешалки, она выбрала бархатное зеленое платье, которое доходило ей до колен.

Как и в прошлом году, Ханна купила ей диадему.

— Так и есть. — Мэддокс взглянул на свою дочь, затем наклонился и поцеловал меня в шею. — Ты прекрасно выглядишь.

Он говорил мне то же самое бесчисленное количество раз за сегодняшний вечер. Мое приталенное серое платье облегало животик. Бриллиантовые серьги, которые он купил мне в качестве подарка на Рождество, были моим единственным украшением, не считая обручальных колец.

Как мы и решили в прошлом году, Мэддокс и я не стали ждать.

Мы начали нашу совместную жизнь без промедления, и не было и дня, чтобы я о чем-то пожалела.

После Рождества в прошлом году я поступила в университет штата Монтана, скорректировав расписание занятий, чтобы каждый день забирать Вайолет из школы. Мэддокс дал своему отцу и братьям зеленый свет на строительство своего дома, и в тот день, когда он был закончен, мы все переехали.

На тот момент мы встречались шесть месяцев. Через неделю после переезда Мэддокс и я поженились. Церемония была простой. На мне было приталенное белое платье. Он выбрал черный костюм. И с Вайолет в качестве нашей цветочницы мы стояли у пруда в нашем дворе и обменивались клятвами с нашей семьей и близкими друзьями, наблюдающими за происходящим.

Неделю спустя я поняла, что причина, по которой мой желудок постоянно находился в состоянии торнадо, заключалась не в свадебном стрессе. А потому что я была беременна.

Когда я показала Мэддоксу положительный тест на беременность, он издал такой громкий вопль, что утки в пруду разлетелись. Мы говорили о ребенке — просто это произошло раньше, чем планировалось.

Мы оба хотели, чтобы у Вайолет был брат или сестра. Мне нравилось быть ее мачехой, и, хотя ребенок мог на некоторое время задержать мое образование, я не возражала. Когда-нибудь я стану терапевтом. А пока я собиралась приятно проводить время со своей семьей.

— Тебе весело? — спросила я своего мужа, когда мы танцевали.

— Да. А тебе?

Я промурлыкала в знак согласия, как раз, когда кто-то толкнул меня в зад.

— Да, но твоим родителям придется найти место побольше.

Мэддокс усмехнулся.

— Ранее мама сказала то же самое.

— Я люблю тебя, — сказала я, зевая и опираясь на плечо Мэддокса.

— Я тоже тебя люблю.

Он повел нас по танцполу, крепко держа меня. Он делал то же самое, когда мы были дома. Подходил сзади и заключал меня в объятия, кружа в танце по спальне, пока снимал с меня одежду.

Мэддокс умел балансировать между тем, как быть озорным и милым, и я каждый день благодарила Вселенную за то, что меня пригласили быть у него няней.

Конец