Время, бессердечная ты тварь. Такая же бездушная лицемерка, как и мой начальник, который, скорее не бездушный, а просто хитрый прохвост, умеющий перекладывать сложную работу на хрупкие женские плечи.

— Вы подготовили отчет по прошедшей встрече?

— Так точно, майор, — отчиталась я, демонстрируя на планшете электронный документ. Мужчина едва ли не выхватил у меня из рук устройство, принявшись жадным взглядом бегать по строчкам, словно надеясь отыскать изъян.

Нет, он вовсе не мой начальник, но в его компании я злилась куда чаще и сильнее.

Майор Вэсиль Роудз отличался точеным умом, хитростью змеи, способной выжидать до последнего, чтобы поймать лучший момент и впиться в жертву острыми зубами. Будь он глуп, не задержался бы в армии, система не терпела слабаков и выжимала из своих рядов, словно мясорубка, промалывающая белковые волокна. Я бы даже назвала Вэсиля частью этого механизма, а себя — костью, застрявшей поперек его горла.

Мужчина небрежно смахнул прядь черных волос, выбившуюся из челки. Я наблюдала за его бледным лицом, светло-зелеными глазами и плотно сжатым ртом. Давай же, майор, тебя ничто не остановит в очередной раз окунуть меня в грязь лицом из-за помарки или ошибки, несмотря на то, что я давно упорхнула из-под твоего крыла.

Опять. Снова. Вэсиль любил повторять, что я недостаточно опытна, да и женщинам не место в армии. Особенно тем, кто тебе отказывает.

— Сойдет, — небрежно произнес мужчина, возвращая планшет. — Хотя могла бы и лучше справиться. И тебе придется стараться лучше. Боже, Вэйдис, ты ведь не в кругу светских дам.

— Прошу прощения, майор.

В очередной раз прошу прощения. Дни сменяются днями, работа сносит меня, словно песчаная буря Татуина, и сил порой не остается даже на смачный отголосок грубого слова в голове. Меня настолько сковали рамки дозволенного, что внутренняя энергия устала биться о ледяную корку сердца в попытке самоубийства. Я знала, что во мне много недостатков, и нужно учиться военному делу, не упускать ни единой возможности, и, как говорил отчим, наматывать на ус. Вначале я думала, что действительно не справляюсь с обязанностями и сильно переживала об этом, однако отношения Вэсиля к моей работе наталкивали на мысль, что он завуалировано отзывается подобным образом непосредственно о моей личности.

— Сколько лет прошло, а ты будто ничему и не научилась… — Пробормотал мужчина, бросая очередной камень в мой огород.

— Простите, конечно, но человеку, который ничему не научился, вряд ли бы доверили контрольную проверку.

Но сегодня не тот день, чтобы клевать носом и покорно соглашаться с любым неприятным словом.

Так-то Вэсиль, ты не привык слышать от меня дерзость, только покорное «так точно», когда я еще ходила у тебя в помощницах. Признаться, самые отвратительные времена, и даже Верховный Лидер Сноук оказался куда более сносным начальником, нежели ты. По крайней мере, он не вбил себе в голову, что его хотят все девушки, и при этом каждая будет ему изменять.

Вэсиль перехватил мой хитрый смеющийся взгляд и откровенно приуныл. Пусть он и не знал ничего о моей нынешней должности и работе, одного факта, что нам приходится общаться на равных, хватило, чтобы вознегодовать.

— Корабль генерала уже на подлете. — Поднимаясь из-за стола, отчеканил мужчина, бросив мимолетный взгляд на экран монитора. — Благодарю за проделанную работу, лейтенант, можете идти.

— Прошу прощения, майор, однако у вас нет полномочий отдавать мне приказы. — Сделав шаг в сторону и закрыв выход из кабинета, я сложила руки за спиной и вытерпела возмущенный взгляд собеседника. — Я прибыла сюда по…

— Меня не волнует твое мнение, Вэйдис, просто выполняй свою работу и не мешайся у меня под ногами.

Мужчина грубо оттолкнул меня в сторону, вынудив на долгую секунду задуматься о значении минувшего эпизода. Похоже, люди действительно не меняются, и в данной ситуации оставалось лишь смириться с неприятной действительностью.

Скрипнув зубами от раздражения, я сделала глубокий вдох и выпрямила спину. Убрала за уши пряди тонких волос, выбеленных на кончиках, что выпали из низкого хвоста.

Честно говоря, я удивилась неожиданной встречи с Вэсилем по той простой причине, что не ожидала увидеть в его лице адъютанта генерала Армитаджа Хакса. Выпала честь инициировать столь «желанную» встречу на небольшой базе Первого Ордена, расположенной посреди густого елового леса и высоких гор на планете с едва выговариваемым названием.

Будучи членом Алой Стражи, я не всегда носила красный доспех и несла караул в стенах обители Верховного Лидера. Редкие командировки выпадали на мою голову, становясь не только даром, но и проклятием. Я с облегчением сдирала с себя панцирь солдата, от которого поначалу ныли мышцы, и натирало кожу, исполосованную шрамами. Сменяла алый доспех черным мундиром, удачно скрывающим нескладное натренированное тело. Женщины-военные в Первом Ордене далеко не редкость, поэтому ни у кого не вызывала удивления моя скромная персона: людей сильнее беспокоили причины моего визита. Никто же не любит проверки.

После уничтожения базы Старкиллер Верховный Лидер прибывал не в лучшем расположении духа, тщетно скрывая жгучую ярость. Он ждал немедленного отчета от генерала Армитаджа Хакса, ответственного за функционирование, и что наиболее уместно — уничтожение главной боевой единицы.

Собрание обещало быть жарким, поскольку на встрече должна собраться элита власти. Мой непосредственный командир получил приказ лично от Верховного Лидера убедиться в безопасности запланированного мероприятия, не желая повторения фиаско. Повстанцы напоминали муравьев, способных проползти через любую щель.

Все боялись. Все понимали, что какими бы смехотворными и мелочными не выглядели сопротивленцы на фоне Первого Ордена, инцидент с базой Старкиллер посеял сомнения. Но проблема в том, что признание поражения или собственной уязвимости неприемлема для верховного командования. Для них зазорно допустить мысль, что повстанцы способны узнать о тайном собрании и предпринять дерзкую попытку нападения.

Мой командир тоже подозревал, что вероятность нападения вражеских сил минимальна. Только почему-то он остался на звездном разрушителе, а мне выпала честь предстать перед господами в лице почетного эскорта. Но кому мне жаловаться? Никто не знал, что мы являемся алыми марионетками Сноука из соображения безопасности. Верховный Лидер бредил мыслью, что узнай противник личности членов Алой Стражи, у повстанцев появится возможность нанести удар исподтишка.

Что, в общем-то, логично.

Вот и притворяемся — работаем сверхурочно ¬— экспертами по безопасности.

Кто бы мог подумать, что судьба сведет меня с бывшим начальником, под руководством которого мне выпадала удача проходить стажировку в военной академии?

Я проследовала по пути Вэсиля, получив сообщение о том, что корабль генерала Армитаджа Хакса преодолел блок-посты околоземной орбиты и теперь заходит на посадку. Точно в срок. По плану Верховный Лидер сообщил генералам, что пребудет раньше всех, однако мы с командиром знали, что вскоре он обмолвится об опоздании — очередная мера предосторожности.

Выбравшись из стальных жил-коридоров базы на улицу, ощутив на коже теплые лучи солнца и влажный воздух, я наблюдала, как огромный корабль заходит на посадку. Крылья медленно складывались, турбины разгоняли прогретый воздух, беспощадно хлещущий по макушкам лиственных деревьев. Запах озона и легкой гари защекотал ноздри.

Я не торопилась спускаться по широкой металлической лестнице и встречать в общих рядах прибывших гостей. Понимала, что среди толпы генерал не только не обратит на меня внимания, но и побыстрее захочет скрыться от жаркого солнца. По протоколу мне следовало не только представиться и сообщить о готовности базы к принятию делегации. Не поймите меня неправильно, я бы с удовольствием буркнула что-нибудь ему в спину и ушла бы. Но генерал должен знать, что именно ко мне первым делом необходимо лететь с претензиями, поливать грязью, если вдруг померещится силуэт повстанца!

Боже, как я люблю свою работу.

Едва Армитадж Хакс сошел с трапа, Вэсиль побежал ему навстречу, как верный пес, готовый принести кость и хорошие новости. Он салютовал мужчине, принявшись докладывать о проведенной работе, что со стороны выглядело так, словно турист-новичок пытался осадить могучую гору. Похоже, фиаско с базой Старкиллер до сих пор не отпускало Хакса, встретившего речь адъютанта с мрачным видом и взглядом человека, желающего убивать всех, кто попадется под руку.

Я никогда сильно не интересовалась элитой Первого Ордена по большей части из-за нехватки времени, которое я могла бы потратить на подобную роскошь. Лишь слышала о ком-то, видела кого-то. Но Хакса знали практически все. Амбициозный, самый молодой генерал, напоминающий цербера, готового сорваться с цепи по одному приказу хозяина. О нем шептались, им восхищались мальчишки, интересовались дамы, ненавидели оппоненты. И что наиболее значимо — боялись.

Они направлялись мне навстречу. Вэсиль о чем-то неустанно рассказывал, вероятно, докладывал обстановку, а Хакс целенаправленно поднимался по лестнице, бросая уточняющие фразы. Я не слышала, какие именно, но он не оборачивался, а продолжал двигаться, словно не видел перед собой другой цели. Никогда не останавливаться, стремиться только вперед.

У меня задрожали руки, я была готова поклясться, что ощутила вспышку боли из прошлого, когда световое лезвие меча оставило на коже глубокие уродливые шрамы. После того инцидента я всегда с опаской — как и другие члены Алой Стражи — вступала в тренировочный бой с Кайло Реном, глядя на пульсирующее нестабильное лезвие алого клинка. Должно быть, поэтому я зациклено использовала Силу в качестве щита.

Я сжала пальцы, и кожа темных перчаток скрипнула, как и винтики в голове. Пусть меня нельзя назвать полноценным форсюзером, Сила изредка говорила со мной, нашептывая или подсказывая верный путь. И сейчас она советовала бежать прочь со всех ног.

Глупости то или нет, я не успела внемлить совету, заметив, что Вэсиль смотрит в мою сторону и о чем-то шепчет генералу, который моментально стрельнул в меня острым взглядом. Прибил к месту, едва не испепелив душу холодом голубых глаз.

В душе закралось подозрение, что ничем хорошим для меня это не кончится.

— Генерал Хакс, — вытянувшись по струнке, я придала лицу нейтральное выражение и добавила: — Добро пожаловать на базу Восход. Я…

— Лейтенант Вэйдис Опала, служба безопасности, наслышан. — Перебил меня Хакс, окинув меня оценивающим взглядом с ног до головы, словно древний экспонат.

Я мимолетно посмотрела на майора, который сохранял хладнокровие, и в то же время отчаянно сдерживал хищную ухмылку. Плохое предчувствие не заставило себя долго ждать.

— Надеюсь, что ваши услуги в действительности окупятся.

Это было брошено с таким пренебрежением и раздражением, словно на моем месте мужчина увидел мусорную корзину, от которой веяло гнилой сладостью разлагающихся помоев.

Вот же рыжая сучка.

Стиснув челюсти и сжав кулаки, я мысленно выругалась и прокляла начальника, который остался «нести вахту» на звездном разрушителе среди звезд и вакуума космоса. Направившись следом за генералом и его адъютантом, я вскоре оказалась в комнате управления с панорамным окном, выходящим на зеленое море деревьев над которым тянулась белоснежная пелена небосвода.

— Верховный Лидер сообщил, что пребудет на день позже обговоренного времени, — сообщил Хакс, и его вид открыто говорил, что новость ничуть не обрадовала его.

— Случилось что-то серьезное? — Осторожно уточнил Вэсиль.

— Верховный Лидер в праве не отчитываться передо мной, майор! — Повысил голос Хакс, словно плетью ударив адъютанта, который поспешил пробормотать извинения.

Просто музыка для моих ушей — эти гневные нотки Хакса и жалобное бормотание Вэсиля. Меня так и тянуло злорадно улыбнуться, посмеяться над ситуацией, в которой я была осведомлена гораздо лучше. Но соблазн удалось подавить при мысли, что надменными усмешками себе не поможешь.

— Генерал, нам поступило сообщение с орбитальной станции!

Взволнованный оклик одного из сотрудников, работающего за компьютером, вынудил мысленную улыбку погаснуть. Профессиональная выдержка одарила меня звонкой пощечиной, возвращая в реальность.

— Что за сообщение? — Скорее раздраженно, нежели из любопытства уточнил генерал.

— Оно не… что?.. Помехи, повторите! Помехи!

— Отставить «помехи»! — Воскликнула я, выступив вперед на мостике со столь уверенным видом, что у рабочего персонала не нашлось времени для споров. — Переключитесь на другой канал, свяжитесь с орбитальной станцией.

Работники принялись исполнять приказ, и мне оставалось наблюдать за ними и ругать себя за поспешную суетливость. Нас всегда учили хладнокровию и спокойствию в военном деле, но в этот момент я позволила легкой панике взять верх. Хотелось обвинить в этом Вэсиля и его ухмылки, испепеляющий злостью взгляд генерала Хакса. Но мою голову не покидал слабый шепот Силы, задевающий оголенные струны души, цепляющийся за чувствительные нервы, вызывая нервозность.

Спокойно, Вэйдис. Сожми кулаки и выдохни, ничего плохого не произошло.

— Смотрите!

Сглазила.

Все разом подняли взгляды к панорамному окну, за которым сквозь пелену белоснежной дымки прорывались яркие вспышки. Словно лезвия молний, рассекающие нежную гладь тумана, протонные заряды и ракеты истребителей крошили небосвод в беззвучном танце.

— Что вы все застыли?! Поднять щиты!

От возгласа Хакса у меня на мгновение дрогнуло сердце, вырвав из задумчивого созерцания сцен баталии. Мне никогда не доводилось видеть космические бои, я практически все время проводила, ходя под защитным слоем атмосферы, поэтому позволила себе отвлечься.

Меня будто поглотил плотный поток невидимой реки, унося прочь от поднявшейся суматохи и хаоса. Люди за компьютерами лихорадочно вводили коды доступа и отдавали распоряжения, пробуждая механизм базы. Я перевела взгляд на генерала и испытала неприятное жжение в груди, заметив, что он едва сдерживает гневный крик. Глаза налились кровью, на шее от напряжения проступила жилка. Сила помогла мне осознать, какую гамму эмоций он испытывал в данный момент: за гневом и яростью скрывалось отчаяние, страх перед очередным провалом, от которого рождалась злость. Замкнутый круг. Неудача потери Старкиллера все еще алела открытой раной на репутации и гордости.

— Они прорвались!

Из пелены облаков вырвалось несколько истребителей, они рассекали воздух острыми крыльями и осыпали друг друга лазерными выстрелами, держа курс непосредственно на нашу базу.

«Одна рана не способна сломать щит, она лишь засечка, подтверждающая пережитую битву. Моя задача — победить в этой битве, твоя — проложить к ней дорогу».

Видение Силы ослепило на мгновение ярким воспоминанием, что перенесло меня в прошлое, вернуло в шкуру израненной запуганной девушки, сжимающей копье. Когда я глотала страх и кровь, терпя ядовитое прикосновение лазерного лезвия на коже.

Мои шрамы. Мои тренировки. Мой долг.

Проложить путь к победе, стать щитом и жить болью до тех пор, пока она не обратится плодами победы.

— Они стреляют, стреляют!

Смерть приближалась, и люди видели ее силуэт, окаймленный горячим огнем плазмы. Волна ужаса прошлась по головам, я услышала безмолвный крик рабочего персонала сквозь Силу, который яркой искрой пробудил во мне безликого Алого Стража.

Быть щитом. Встречать огонь и не бояться.

Бросившись вперед, я остановилась перед генералом и его адъютантом, вытянув руки в останавливающем жесте. По жилам прошла теплая волна, скользнувшая по пальцам и сорвавшаяся с кончиков мощным потоком, который встретился с ослепительной вспышкой взрыва.

Можно с уверенностью сказать, что первый рабочий день в очередной раз начался с боли и ужаса.

— Исключено! Ты только посмотри, что с ней сделали!

Когда тебе уже девятнадцать лет, ты привыкаешь отвечать за свои поступки и справляться с обидами и проблемами, сыплющимися на голову. После успешной сдачи тестов, я обучалась под руководством членов Алой Стражи, чтобы вступить в их ряды. Было трудно, временами накатывали истерики, хотелось махнуть на все рукой, но когда меня спрашивали, как идут дела, я утирала слезы и с улыбкой отвечала, что все хорошо. Мне будто становилось легче от собственных слов, я начинала верить, что усердный труд и нервные срывы окупятся в будущем.

Да уж, окупятся…

— Хватит! — Устав терпеть крики, я с вызовом посмотрела на мать и отчима, стоявших по разные стороны больничной койки, в которой я находилась.

Они обратили на меня удивленные взгляды, словно все это время я спала и не слышала, как они осыпают друг друга обвинениями. Точнее — в ярости пребывала мама, в то время как мужчина отчаянно пытался ее успокоить.

— Она права, хватит с меня…

— Но Вэйдис!..

— Что «Вэйдис»?! — Не удержалась я от крика, подняв перебинтованные руки, на которые мне страшно было смотреть. — Ты видишь, что они со мной сделали?! И это только первый рабочий день!

Глаза оказались на мокром месте, я едва удерживала слезы, поглядывая на белоснежные бинты, под которыми скрывалась обожженная плоть. Несмотря на количество обезболивающего, блуждающего по моим венам, боль не утихала, конечности напоминали оголенный нерв — малейшее движение вызывало отвратительные чувства.

— Можешь оставить нас?

Мама с негодованием посмотрела на мужа, напоминая львицу, готовую защищать детеныша до последнего вздоха. Но мужчина обратился к ней столь ласково и нежно, что невольно испугало ее и натолкнуло на мысль, что лучше не спорить. Она хотела возразить, сражалась с искушением бросить гневное слово, однако промолчала. Тяжко вздохнув, женщина сдалась. Мягко погладив меня по выбеленным растрепанным волосам, она напоследок осуждающе посмотрела на бывшего собеседника, прежде чем оставить нас наедине.

— Вэйдис, я понимаю, ты расстроена. Нет… ты в шоке, и я прекрасно осознаю, что ты чувствуешь. — Присев на край кровати, произнес отчим.

Я подняла на него тяжелый взгляд, задаваясь немым и очевидным вопросом, а действительно ли он понимал? Мне нравился этот человек, он всегда заботился обо мне и маме, заменил отца, но никогда не настаивал на том, чтобы я воспринимала его, как родителя. Благодаря ему я начала карьеру в военной структуре Первого Ордена, в рядах Алой Стражи. Пусть он и хвалил меня за успешно сданные экзамены, но что-то подсказывало — мужчина приложил руку к тому, чтобы я прошла в любом случае. В конце концов, у него были связи.

— Ты же понимала, куда шла. Военное дело сопровождается рисками, на войне люди редко остаются целыми и невредимыми.

— Но я-то была не на войне…

— Это несчастный случай, такого никто не мог предвидеть.

Спорить с этим бесполезно. Но едва я вспоминала яркую вспышку плазмы, меня бросало в дрожь, боль прожигала руки, и никакие оправдания не могли успокоить.

— Если бы не Сила…

— Что?

Видимо, я слишком тихо пробормотала слова под нос. Но едва отчим ухватился за них, мне расхотелось продолжать разговор. Это звучало глупо, однако я понимала, что придется завершить мысль:

— Если бы не Сила, я бы не отделалась одними руками. — Тяжко вздохнув, я посмотрела на мужчину тоскливым взглядом. — Я едва начала свой первый рабочий день, а уже чуть не стала инвалидом. А что будет потом?

— Потом будет сложнее. — Признался собеседник. — Но тебе повезло в том, что ты поймешь это уже сейчас. Если ты испугаешься и уйдешь, то к чему была эта жертва? Твои руки останутся изуродованы, и, глядя на них, ты будешь постоянно вспоминать момент, когда решила отказаться от всего. Будет выглядеть так, словно ты пожертвовала ими зря.

Мои руки, к ним вряд ли захочет кто-то прикасаться, мне придется прятать их в перчатках по локоть, чтобы не вызывать отвращение у людей. Но мужчина прав — если я уйду, то это будет напрасная жертва.

— Пусть они станут напоминанием. — Предложил отчим. — Одна рана не способна сломать щит, она лишь засечка, подтверждающая пережитую битву. Моя задача — победить в этой битве, твоя — проложить к ней дорогу.

— Победить в битве? — Озадаченно уточнила я, поймав в ответ теплую, и в то же время снисходительную улыбку собеседника.

— Я из генеральского состава, и в мои обязанности входит вести людей в бой. Такую же задачу выполняет и Верховный Лидер, и ты должна стать его щитом, чтобы он смог принести победу Первому Ордену. Мы, солдаты, будем защищать народ и участвовать в войнах, — бодро ухмыльнулся мужчина, — но кто-то же должен прикрывать и наши спины.

…сейчас.

На лес опускались густые сумерки. С каждой минутой небо наполнялось темной смолью, на фоне которой прорезались точки звезд. Эхо взрывов до сих пор разносилось над просторами, однако грохот тревожил тишину уже не так часто — бои постепенно затухали, Первый Орден истреблял разбежавшихся сепаратистов, словно вредителей.

— Вы меня не радуете, командир, — разговаривая с начальником по голосовой связи на ручном компьютере, я продолжала следовать по дороге, которую прокладывали штурмовики.

— А что поделать, если мы только сейчас смогли дать разрешение на открытые полеты? В смысле… ну, ты поняла.

— Просто скажите, что корабль уже в пути или ждет нас.

— Он прибудет на точку сбора через два часа, — сообщил мужчина, выслав мне заодно и координаты места, которые я просмотрела на ходу и, сверив их со своим текущим местоположением, признаться, загрустила:

— Одиннадцать километров… да вы издеваетесь.

— Издевался тот, кто проектировал базу. — Задумчиво пробормотал собеседник.

— Вы это генералу скажите, — недовольно пробормотала я себе под нос, обернувшись назад и убедившись, что Хакс не заинтересован в моем разговоре.

— По плану там находится резерв, куда обычно с базы ездили на машине. И вам не придется идти пешком весь путь, я связался с майором Роудзом и прояснил ситуацию, у него есть транспорт, и он будет ожидать вас на шоссе.

— Вэсиль жив? — Уж не знала я, удивляться данному факту или нет, поскольку майор, как таракан, оказался удачливым гадом, приспособившимся выживать в любых условиях. — Ему там ничего не оторвало?

— Я бы сказал, что снесло голову… Но это, наверное, его обычное состояние.

Вэсиль выжил. Не думала, что эта весть меня столь сильно обеспокоит, и не то чтобы я разочаровалась несправедливости. Меня одолевало необычное волнение, словно грядущая встреча с бывшим начальником не принесет ничего хорошего, а лишь обернется катастрофой неимоверных масштабов. Кто знает, может, Вэсиль подговорит Хакса устроить надо мной самосуд?

— Вас поняла. Направляемся к цели. Конец связи.

Звук моего голоса растворился в воздухе. Теперь я слушала ночное пение насекомых, прерываемое тяжелой поступью штурмовиков и шумным дыханием, — а еще вдалеке гремели звуки взрывов. Ночь медленно подползала к горизонту, засасывая последние солнечные отблески. Мы все еще видели окружение без дополнительного освещения, но через полчаса на лес обрушится непроглядная тьма.

Я вновь обернулась назад, удостоверившись, что за генералом следуют солдаты. Мужчина явно не привык к подобного рода вылазкам, наверняка злился и проклинал все, на чем свет стоит, однако сохранял молчание и смотрел мне в спину. Прожигал ненавистным испепеляющим взглядом, в котором улавливалась нотка презрения.

«…я лишу вас всех привилегий». Финальная фраза Хакса, на которой завершился наш последний разговор, до сих пор не давала мне покоя, словно мошка, жужжащая над ухом. Привилегий… будь ты проклят, Вэсиль, со своей злопамятностью и длинным языком! Что я тебе такого сделала, отчего ты решил отыграться на мне по-крупному? Отказала в знаках внимания, когда в былые времена ты гонялся за каждой юбкой? Или скорее потому, что уязвила мужскую гордость, когда потребовала перевода и заявила, что учиться у тебя мне больше нечему?

— Вы так и собираетесь молчать, или доложите о полученной информации?

Недовольный голос Хакса отвлек меня от гневных мыслей, вынудив встрепенуться. Я почувствовала себя еще более в неловком положении. Шумно и устало выдохнула, после чего развернулась в пол оборота, продолжая двигаться вперед, сообщила:

— Корабль прибудет в точку эвакуации в одиннадцати километрах отсюда. Однако нам не придется идти весь путь, майор Роудз будет ждать нас на шоссе, что в трех километрах ходу на восток. Оттуда поедем на машине.

— Просто потрясающе… — Оказалось трудно определить, разочарован данной новостью генерал или разозлен. — Хотя, признаюсь, удивлен, что майор Роудз выжил.

— Да уж, будь он неладен.

— Хм, — фыркнул под нос мужчина, что отдаленно напоминало ухмылку без намека на веселье. — Я заметил, что вы с моим адъютантом не в лучших отношениях.

— Это так очевидно?

— Не дерзите, лейтенант, а отвечайте на вопрос.

Стоило ли разжигать словесную перепалку? Нет. Полагаю, одного выговора мне будет достаточно, хотя, казалось бы…

— Когда-то майор Роудз был моим начальником. Я проходила стажировку в рядах штурмового подразделения, и нам довелось вместе работать.

— Вы могли бы многому научиться у него.

— Вот не думаю.

— Как у солдата, а не как у человека, лейтенант. — Уловив мою неприязнь, Хакс, судя по всему, тоже разделял мнение относительно человеческой натуры своего адъютанта. В таком случае мне стоило бы чему-то научиться у вас, генерал, например, выдержке или эгоцентричности, провоцирующей смотреть на людей свысока.

— Поучиться? Чему? Распускать слухи? — Обходя стороной поваленное дерево, я также надеялась уйти от разговора, но мужчина, видимо, не знал, как еще скоротать время:

— Я не проверял, сколько вы получаете денег, лейтенант, за свою работу, однако мне доступна сводка бюджетных расходов. Ваш отдел безопасности обладает щедрым финансированием, но почему-то статистика не сходится.

Один из трюков Верховного Лидера. Отдел безопасности военных объектов действительно существует и финансируется, однако большая часть средств уходит на содержание Алой Стражи. Конечно, на наше обеспечение также выделяются деньги, и тем не менее личная охрана Сноука по писаным законам не считается частью военного ведомства. Поэтому пришлось найти не совсем легальные пути добычи бюджета.

Было бы любопытно понаблюдать за расследованием Хакса, если, конечно, у него найдется время на прохождение столь увлекательного бюрократического квеста. Посмотреть на выражение его лица, когда он узнает, что все это время ходил рука об руку с членом Алой Стражи. Хотя… нет, не хочу смотреть на эту картину, генерал явно опешит и рассмеется, не восприняв меня всерьез.

— Я простой лейтенант. — В итоге отмахнулась я от продолжения начатой темы. — Откуда мне знать, что творится в высших кругах?

— Да уж, действительно. Откуда?

Можно ругаться сколько угодно, но это положения не изменит, поэтому мы продолжали медленно двигаться навстречу цели. Сумерки плавно перекатили в густую темноту, однако зарево от горящей базы помогало рассмотреть хоть что-то. Штурмовикам приходилось легче, их шлемы были оснащены приборами ночного видения.

По пути я не раз перебросилась колючей фразой с генералом, и с каждым выпадом напряженность между нами спадала, эта скованность рамками официального тона. Мы не подружились, не подумайте, а, наоборот, активнее принялись посыпать друг друга ругательствами.

— Если бы вы лучше исполняли свои обязанности, нам не пришлось бы брести в этих дебрях…

— Да хватит уже меня обвинять! — Не удержавшись от накативших эмоций, я грозно глянула на Хакса, едва сдержав желание отбросить его толчком Силы. — Вы, кажется, тоже не предвидели прибытие повстанцев!

— Предвидением занимаются шарлатаны и гадалки, а я…

— Вот и я вам не гадалка.

— Да как вы…

— Извините!..

— Что?! — Обернувшись к штурмовику, рискнувшему встать между нами в разгар словесной битвы, я невольно восхитилась его решительностью, и в то же время разозлилась. — Что? — Уже более спокойно уточнила я.

— Мы пришли.

Проследив, куда указывал солдат, я обнаружила редеющую гряду деревьев, за которой тянулось шоссе, подсвеченное наземными фонарями. Сверив координаты на наручном компьютере с текущим местоположением, отметила, что мы приблизились к цели, о чем также свидетельствовал бронированный внедорожник, ожидающий нас на дороге.

Вокруг горящих фар кружили мотыльки, рычание работающего мотора тихим эхом проходило сквозь дебри. Мы выждали секунду, другую. Я невольно напряглась и посмотрела на генерала, который повторил мой жест и также обратил ко мне взгляд. Похоже, ему тоже не нравилась подозрительная тишина.

— Чего стоите? — Без агрессии полюбопытствовал мужчина, и в то же время демонстрировал откровенную надменность. — Вперед, лейтенант.

Вперед, лейтенант. Выполнять свою работу. Почему бы и нет?

— Вы, двое, — указав на пару штурмовиков, я подготовила к бою шест, однако лезвие не торопилась включать — не хотела привлекать внимание. — Обойдете с двух сторон. Вперед.

Аккуратно ступая по опавшей листве и мягкой траве, я даже старалась не дышать. Не нравилось мне, что вокруг на километры растянулась темнота, окутанная тишиной спящего леса. Даже громыхание редких выстрелов напоминало стрекот птиц.

Могло ли оказаться, что по прибытии Вэсиль решил спрятаться в лесу и подождать, когда мы прибудем? Логично, но у меня сразу возникал ряд вопросов: почему он не вышел на связь, хотя должен отслеживать наше передвижение? Почему оставил мотор работающим, а фары — зажженными? Речь шла о безопасности высокопоставленного лица, он не стал бы испытывать судьбу, подвергая генерала угрозе.

Здесь что-то не так.

Я вышла из леса, пригнувшись, словно это позволило бы укрыться от чужих взглядов. Втянула через нос сладковатый свежий воздух, прислушалась, осмотрелась. Толпа сепаратистов не спешила наброситься на меня с криками или выпрыгнуть из засады. Воспользовавшись моментом, я взобралась на ровную поверхность шоссе шириной в семь метров. Штурмовики подобрались к краю, готовые в любой момент прикрыть меня от неожиданной угрозы, пока я подбилась к машине.

Уже издалека мне не составило труда понять, что внутри никого нет, в чем я окончательно убедилась, приблизившись вплотную к внедорожнику. Никого поблизости, никаких свидетельств борьбы, ни крови или следов от лазерных выстрелов. Словно Вэсиль остановился, чтобы по-быстрому дела справить, надеясь, что мы не застанем его в неловком свете. Если так, то тут два варианта: либо у него проблемы с кишечником, либо его кто-то сожрал.

Обойдя бронеавтомобиль, я не заметила ничего подозрительного, и никто до сих пор не поспешил встретить меня в какой бы то ни было манере. Вообще это выглядело более чем странно, поскольку… Неужели Вэсиль действительно поехал к нам один, без охраны? Без охраны для Хакса, для Вэсиля — бог с ним. И на нас до сих пор никто не напал…

— Все очень странно, — пробормотала я с недоверием себе под нос, решив подойди к левой двери, ведущей к водительскому сидению.

Взмахом руки подозвав штурмовиков, я в последний раз приготовилась к нападению — может, неприятель хотел собрать нас в группу, чтобы проще было устранить? Но даже тогда ничего не произошло, и я уже потянулась к дверной ручке автомобиля, однако, нажав на защелку, замерла.

Меня одолело плохое предчувствие.

Подняв руку с посохом в останавливающем жесте, я наклонилась в сторону и медленно потянула на себя дверцу, пытаясь заглянуть внутрь. Света от дорожных фонарей едва хватало, чтобы рассмотреть детали, однако подсветка внутренней панели позволила заметить тонкую проволоку, тянущуюся от двери водителя к чему-то большому и угловатому под пассажирским передним креслом.

— Ясно… — растянуто протянула я, стараясь аккуратно прикрыть дверь, даже не думая щелкать задвижкой. — Мы никуда не едем.

Сепаратисты заложили автомобиль взрывчаткой, ожидая, когда жертва сама попадет в капкан. Предчувствие — либо Сила — помогло мне избежать фатальной ошибки, но облегчение уступило тревоге, от которой посыпался ряд вопросов. Получается, сопротивленцы смогли узнать о плане эвакуации, перехватив Вэсиля и устроив для генерала ловушку. А майора убили по пути, или же выпытали информацию — хотя, скорее, перехватили: как бы я ни жаловалась на бывшего начальника, он был верным солдатом Первого Ордена.

Но если для нас приготовили ловушку, то…

— Черт… — Не заботясь более о скрытности, я включила плазменное лезвие и быстро обернулась. — Рассредоточьтесь! Машина заминирована! Где-то поблизости!..

Штурмовики едва успели отскочить назад, как с противоположного берега леса полетел град вспышек. Многие из выстрелов устремились в мою сторону, поэтому пришлось в срочном порядке прятаться за заминированной машиной и молиться, чтобы детонатор не сработал.

Одного из солдат в белой броне накрыло шквалом зарядов, и помочь ему не смогла даже стойкая броня, в которой моментально образовалось несколько прожженных дыр. Готова поклясться, что услышала горький запах паленого пластика.

Второму удалось вовремя уйти с просматриваемой зоны и вести ответный обстрел, в то время как я сидела и тщетно пыталась высунуть нос из-за укрытия. Я даже не знала, радоваться или нет тому факту, что штурмовики, оставшиеся с Хаксом, не кинулись нам на подмогу. С одной стороны, вполне рациональный поступок — спровоцированный генералом, готова поклясться. А с другой… немного обидно.

Сжав крепче посох, я подобралась к краю укрытия, намереваясь выскочить и помчаться вдоль шоссе, а затем скрыться в темнеющих зарослях леса. Проблема в том, что противник опередил меня, появившись прямо перед носом, словно игрушка, выскочившая из музыкальной шкатулки. Секундная заминка стоила мне неудачного начала, незнакомец не церемонился и ударил по лицу прикладом. Откинувшись назад, я испугалась, что упаду на спину, и тогда мне придет конец.

Соленый вкус обжег язык, а вместе с ним и тело хлестнул неожиданный прилив Силы.

Сжав посох, я отмахнулась рукой, словно от надоедливого насекомого, отправив противника в полет… хотела бы сказать я, но в итоге только сбила его с ног. Задетое чувство собственного достоинства некогда было оплакивать, поэтому, вскочив на ноги, игнорируя укол боли в челюсти, кинулась на врага. Раскаленное лезвие жаждало вонзиться в мягкую плоть, лизнуть крови, но что-то ужалило меня в спину.

На этот раз армейская закалка не способствовала тому, чтобы удержаться на ногах. С криком упав на колени, я выронила свое оружие, хватаясь за обожженную спину — как раз близ боевого трофея, не перестающего отдавать болью.

В глазах помутнело, чья-то нога отбросила шест в сторону, а затем прижала меня к теплому шершавому асфальту. Чертя щекой по грубой поверхности, я пыталась сопротивляться, а затем отвлеклась на завязавшуюся борьбу неподалеку. Темноту леса разрезало несколько вспышек взрыва, грозные крики растворились в тишине.

Мне бы хотелось верить, что оставшиеся с генералом штурмовики задали жару врагу, атаковавшему из засады. Но неприятелей оказалось слишком много, я даже не подозревала, что столько человек — двенадцать, тринадцать? — могло безропотно ожидать нас под покровом ночи, находясь в тени.

Ожесточенные лица, куртки с символикой сопротивления, трепещущий и ненавистный блеск в глазах. Десять мужчин и две женщины, они обрушились на нас волной, цунами, чья сила возрастала по мере приближения к берегу. Несмотря на членство в Алой Страже, изящное оружие и способность к Силе, я испугалась, почувствовала, как пробудился животный страх. Боязнь неизвестности, поражения. Меня придавили к земле, словно дилетанта, и это привело к полнейшему фиаско. Генерала, нацелив на него оружие, толкали в спину и вели к шоссе, словно на эшафот, на торжественную казнь во имя благородного имени Сопротивления.

Ужас подступил так близко, отчего я невольно сморгнула соленую слезу. Хакс прав, пусть и не совсем всерьез упрекал за допущенные промахи, но оказался тысячу раз прав, заявив, что я позорю честь Первого Ордена. Я — член Алой Стражи, форсъюзер, военный представитель!

Впервые за долгое время на меня накатила волна позора и отчаяния. Мне было слабо взглянуть на Хакса, которого грубо опустили на колени неподалеку от машины. Сила шептала, что он зол, разрывался на части от ярости, которая не давала ему покоя. Я подвела его. Подвела тебя, Эйван…

Кто-то рывком поднял меня с земли и усадил рядом с генералом, словно грязного бандита, приведенного на расстрел. Нам в лицо бил мощный свет фар, слепящий глаза, поэтому я с трудом улавливала детали в множественных силуэтах.

— Вы, мерзкие свиньи, — осиплым от раздражения голосом прошептал генерал, — да вы хоть знаете, с кем…

Закончить он не успел, прерванный жесткой пощечиной, которая лишь разожгла его пыл и побудила дернуться вперед.

Не делай этого, прошу, сиди спокойно и ожидай, не провоцируй сепаратистов! Но как мужчина мог услышать мой молитвенный зов? Да если бы и услышал, это не удержало его от опрометчивого поступка, за которым последовал удар по лицу.

Несмотря на ваш скверный характер, генерал Хакс, я восхищалась вами. Стойкостью, целеустремленностью, дисциплинированностью и железными принципами. Благодаря таким людям, как вы, Первый Орден обрел истинное лицо величия, силу, в то время как подобные мне лишь порочили его репутацию. Серьезно. Я, форсъюзер, поклявшийся ценой жизни защищать Верховного Лидера, не справилась с кучкой повстанцев. Дочь генерала Эйвана Роше… не дочь, всего лишь паразит, питающийся его славой.

— Подтверждаю, это генерал Армитадж Хакс, — произнес один из неприятелей. Он с кем-то разговаривал по аудиосвязи на наручном компьютере. — Черт бы тебя подрал, мужик, но я до последнего думал, что ты нас опрокинешь…

Он продолжал говорить, а я словно растворилась в глубокой ночи. Перевела взгляд на генерала, сквернословящего сквозь сжатые зубы, плюющегося кровью. Посмотрела на белеющие пятна брони поверженных штурмовиков, рассекающие свет фар силуэты.

Комок сгущающейся боли вспыхнул внутри обжигающим взрывом, разрывая осколками не столько внутренние органы, сколько эмоции. Ярость, обида, отчаяние, злость — по мне словно выстрелили из пушки.

Подняв опешивший взгляд на сепаратистов, я принялась судорожно оглядываться по сторонам, словно овчарка, почуявшая свежую кровь. Если это так, если это действительно так…

— Лейтенант, успокойтесь, — заметив мою нервозность, изнеможенно шикнул Хакс, однако я не собиралась к нему прислушаться.

Приподнявшись, я привлекла внимание противника, который поспешил ко мне, чтобы пресечь любую попытку к сопротивлению. Но пусть нахлынет хоть целая лавина, она не сможет удержать меня на месте.

— Вэсиль! — Скрываясь на крик, закричала я во все горло. — Вэсиль, я знаю, что ты здесь! Ты, тварь продажная, еще смеешь обо мне слухи распускать, ты!..

Но жесткий удар по лицу оборвал горячий поток изречений, придавив меня к земле. Вялость как рукой сняло, во мне пробудилась злость, ненависть, они питали мое тело энергией, которую я ранее никогда не чувствовала. Хотя, нет, вру. В день похорон Эйвана я испытала нечто подобное — обжигающую, пьянящую боль, затмевающую рассудок с первого глотка — словно жесткость текилы, прячущаяся под сладостью гренадина.

— О чем вы говорите, лейтенант?

— А разве не понятно? — Обернулась я к Хаксу, и сразу сообразила, что мы обойдемся без разъяснений — он уже понял, к чему я клонила, и, кажется, был согласен с выдвинутой теорией.

В его взгляде мелькнуло недоумение, а затем и разочарование, но лишь на короткий миг. Мужчина также злился, наливался яростью, которую я ощущала на физическом уровне. Он явно отказывался допускать возможность, что личный адъютант, человек, которому он доверил не только свою жизнь, но и секреты Первого Ордена, вонзил ему нож в спину. Предательство, которое никому не пожелаешь испытать.

Со стороны леса показалось движение, из тени вышла фигура, и я бы предпочла оказаться неправой, нежели чем увидеть Вэсиля Роудза, приближающегося к нам с видом провинившегося школьника, во взгляде которого как бы то ни было пылала злость.

Пусть я и догадалась о предательстве, но когда майор выбрался на полосу шоссе, то испытала глубокое удивление, будто отголоски бредового сна стали явью. Потрепанный, обожженный взрывной волной, брюнет с недоверием посматривал на повстанцев, опасаясь, что его также обманут. Я смотрела на него взглядом, полным удивления и злости, в то время как он упрямо отводил взгляд от генерала. Не удивительно — мне даже не пришлось оборачиваться, чтобы понять: Хакс пожирает его глазами. Будь генерал способен влиять на Силу, от предателя не осталось бы и кровавого ошметка.

— Зачем?.. — Не понимала я, откуда в голосе прорезалась жалость, мольба, от которой стало противно. — Ты же…

— Ты ничего обо мне не знаешь, ясно? — Жестко отрезал майор, наконец, посмев взглянуть в глаза страху, а точнее посмотреть на начальника, при этом не став в позорном смятении отворачиваться.

— Какого черта вы творите, майор? — Опешив от смелости Вэсиля, спросил Хакс. — Вы хоть осознаете, что после этого вам не жить?

— А вы даже не догадывайтесь, почему я это сделал, верно? — С горькой усмешкой уточнил брюнет. — Вы не цените человеческие жизни, не ставите ни во что людей, а просто играете с ними, а… Она… вы…

— Довольно, — прервал нашу лирическую беседу повстанец, возникнув между нами и оттолкнув майора назад к машине. — Оплату получите потом, если, мы, конечно, выберемся…

— Не держите меня за идиота, вы мне ничего не заплатите, грязные крысы. — С отвращением бросил Вэсиль. — Я заберу один из ваших кораблей, и на том порешим.

— Смеешь с нами торговаться, орденская гнида?..

— Хм.

Неожиданная усмешка сорвалась с моих губ, привлекая всеобщее внимание словно выстрел, раздавшийся в угнетающей тишине. Я ощущала на себе с десяток любопытных и недоумевающих взглядов, люди явно не понимали, чем вызван мой истерический смешок. Я чувствовала, что Хакс хотел что-то сказать, но предпочел промолчать, проследить за тем, что последует дальше. Вэсиль же смотрел на меня с опаской, и в то же время не скрывал раздражения от дерзости.

— Чего ты смеешься, Вэйдис? — Рискнул уточнить майор, отступив на шаг назад, словно уловив волны опасности.

Правильно делаешь, Вэсиль. Быть может, ты действительно чувствителен к Силе, ощущаешь ее колыхания и потоки на интуитивном уровне. Ту угрозу, которая исходит от меня.

Ее близость ощущала и я, она бурлила во мне, как раскаленная магма, обжигая кожу, вены и органы. Отравляла тело болью, и в то же время даровала экстаз, обращаясь источником энергии, рождаемым из гнева и страха.

Я никогда не воспринимала Силу всерьез, а точнее не подозревала, что когда-нибудь энергетический поток окажет на меня столь мощное влияние. Она звала, пьянила. Меня никто не учил контролировать ее, управлять ею и слушать. И не нужно. Все это время я и понятия не имела, что лучшим наставником в понимании невидимого божества может стать лишь само божество.

Божество — Сила.

— Потому, Вэсиль. — Сверкнув взглядом пожелтевших на мгновение глаз, я добавила: — Что ты понятия не имеешь, с кем связался. Ты связался с чем-то более опасным, чем мог предположить.

— Удиви меня, с чем же?

— С Силой. — Усмехнулась я. — С Силой Темной Стороны.

Подцепить поток энергии не составило труда, и в следующий миг, не успев обдумать услышанных слов, противник встретился с волной огненного пекла, когда распахнулась дверца внедорожника и оборвалась растяжка.

На этот раз меня не отбросило взрывной волной в отличие от несчастных сепаратистов, не способных противиться стихии. Огонь и осколки металла хлынули во все стороны, я лишь успела заметить, как Вэсиля отбросило в сторону. Жар огня встретился с щитом Силы, которым я скрыла нас с генералом от угрозы, испытывая невообразимый трепет.

Вот почему Кайло Рен отвернулся от Света, от бесцветной и невзрачной стороны, обличенной скованностью и однообразием. Ее даже невозможно прочувствовать, понять, где проходят ее потоки, существует ли она вообще…

Взрыв бомбы не унес за собой все проблемы, поэтому, вырвавшись из секундного замешательства, я притянула Силой пистолет, который заметила первым и открыла огонь по шевелящимся фигурам. Все произошло слишком быстро, несколько вспышек, и недавнее поле боя лежало в тишине, усеянное обожженными трупами с развороченными внутренностями.

Поднявшись с колен, я осмотрелась вокруг. Моему примеру последовал Хакс: он также не до конца понимал, что произошло, и как мы до сих пор стояли на ногах целыми и не вередимыми.

Найдя взглядом мертвого мужчину, сжимающего мой посох, я проследовала к нему, вдыхая горький дым. Сила бурлила по венам, но едва я подобрала оружие, как испытала пьянящую слабость. Гнев ушел, его сжег огонь победы, а вместе с ним и последние силы. У меня все помутилось перед глазами, я попыталась устоять и собраться с духом, но голова оказалась тяжелее.

Повалившись на колени, я тяжело задышала и схватилась за голову. Темная Сила отошла, отпустила меня, и теперь я чувствовала себя словно во время похмелья, будто прошлым вечером безудержно пила текилу… Текилу «Санрайз». Ха-х, а ведь какая ирония: база «Восход», рыжеволосый мужчина, словно кислый бодрящий апельсиновый сок; бьющая в голову Сила и девушка в доспехах цвета гренадина. С судьбой столь же горькой, как и вкус пепла.

— Лейтенант?.. — Похоже, Хакс пытался воззвать ко мне уже не в первый раз, опустившись рядом на колено. Он выглядел не то озадаченным, не то обеспокоенным моим внезапным недугом. — Вы… в порядке?

Осмотрев поле битвы, я пришла к выводу, что, несмотря на физическое недомогание, пребываю в полном здравии.

— Определенно, генерал. — Кивнула я головой, стараясь подавить довольную ухмылку. Несмотря ни на что, я все же исполнила свой долг и защитила генерала Армитаджа Хакса. Ура! — Давайте выбираться отсюда.

— Да… Только знать бы еще на чем.

Хакс понуро глянул на горящий внедорожник, наш единственный билет — точнее, наискорейший способ добраться до точки эвакуации. Как там говорил командир? Еще восемь километров пешком?

— Вот дерьмо.

— Мам… мам, пожалуйста, открой дверь.

Я тщетно пыталась достучаться до матери, запершейся в своей комнате и не выходящей вот уже на протяжении нескольких дней. С каждым разом меня охватывало все большее беспокойство, я боялась, что с ней что-то случится, поэтому бежала со смены домой, словно преступник, удирающий от рейдов Первого Ордена.

Уходя на работу, я оставляла поднос с едой у двери спальни родителей, а по возвращении с облегчением выдыхала, заметив, что он пуст. Но что если несчастье случилось в обед или после завтрака, а я ни о чем и не подозревала? Беспокойство сводило с ума, на душе кошки скреблись, меня бросало то в жар, то в холод, и чей-то назойливый шепоток не давал покоя. Когда я его слышала, во мне пробуждался гнев, сменяемый животным страхом, а затем вновь на голову сваливался стальной молот ярости.

Уже прошла неделя с момента похорон, но я все чаще срывалась на коллегах, бесилась невзначай брошенным взглядам, ухмылкам и смешкам. Успела заработать несколько выговоров от Вэсиля Роудза, нынешнего начальника, под командованием которого проходила стажировку в штурмовом взводе. И это выводило из себя еще сильнее. Бесило, бесило, бесило!

— Мам… — Уже молила я женщину, скорее, не стуча в дверь, а скребясь ногтями.

Слезы обожгли глаза. Стиснув челюсти, я тщетно старалась не заплакать, ощущая себя покинутой всем миром. Мне тоже хотелось закрыться в четырех стенах, забиться в угол и грустить о нашей потере. Конечно, я понятия не имела, что испытывала мама, ведь она искренне любила Эйвана, и порой мне казалось, что сильнее моего биологического отца, которого я и не помнила вовсе. Была ребенком, когда его истребитель взорвался во время осады одной из баз Сопротивления. Но я ведь тоже любила Эйвана, его улыбку, смех, доброту… Так почему же мне нельзя расслабиться?

На город опустилась глубокая ночь.

Тишину в квартире разрушал шум, доносившийся с улицы, который я моментально отрезала, плотно закрыв окно. Погрузилась в вакуум, тоже сбежала от мира.

А завтра опять на работу. Опять вставать с беспокойством за маму, ловить на себе сожалеющие или косые взгляды чертовых солдат! Когда же я надену красную броню, скрою лицо шлемом, чтобы никто не видел моих слез, моего расстройства, моего гнева!..

— А-а-а!!! — Я не могла терпеть копившиеся в груди эмоции, поэтому закричала во все горло, позволив необузданной силе вырваться наружу.

Теплая волна покинула мое тело, гнев схлынул, разметав предметы декора по комнате, ударив их о стены. Разбилась ваза, осыпав осколками мягкий ковер, свалилась картина, сумка едва ли не вылетела в окно. Меня трясло, руки нервно сжимались, мне хотелось крушить и уничтожать, и чей-то ненавязчивый голос подстрекал к действию. Он звучал откуда-то издалека, затягивал сознание, уносил в неизвестном направлении и показывал картины охваченного пламенем звездного разрушителя, на котором погибла команда отчима.

Крепче сжимая изуродованные руки, я позволяла Силе проникать сквозь себя. Обычно Эйван вовремя меня одергивал, напоминая, что лучше не баловаться с оружием, которое могло меня убить. Но мужчины нет, нет и правил, которые остановили бы меня. Остался только гнев, гнев… гнев!

— Вэйдис!

Голос матери ворвался в мое сознание острой иглой, вынудив вернуться в реальность и оглянуться к дверному проему, в котором застыла женщина. Она выглядела перепуганной, обеспокоенной. Ее бледное осунувшееся лицо меня невольно испугало. Во что же ты превратилась, мама, как же тебя изменило горе за каких-то семь дней!

— Мам?..

У меня не хватило сил стойко выдержать ее взгляд. Я заплакала, закрыв лицо руками, а женщина, не раздумывая ни секунды, подбежала ко мне и обняла. Она не боялась того, на что я способна в порыве злости, что не умела сдерживать Силу, которая неожиданно могла вырваться из-под контроля.

Я потеряла путеводную звезду, которая вела меня в сгущающейся тьме этого мира. Мы потеряли. И для того, чтобы выжить, нужно взять себя в руки, утереть слезы и двигаться вперед. Не бросаться более в омут безумия, упиваясь гневом и болью, а сохранять трезвость ума. Никто не убережет меня от проблем, мой грозный страж ушел из этого мира героем, чье гордое имя я не имела права порочить.

Пришло время ответственности. Пришло время стать тем щитом, которым меня хотел видеть Эйван Роше. Которым меня хочет видеть Первый Орден.

…сейчас

Мне хотелось верить, что представшая перед моим взором картина — страшный сон, выточенный из металла и оттенков красного полотна. Стоя в дверях, я с ужасом осматривала приемный зал, в котором Верховный Лидер принимал гостей и выслушивал доклады. Меня трясло — не то от страха, не то от злости. Искры сыпались из поврежденной техники и проводов, в воздухе стоял терпкий запах гари, перед глазами рябили красные блики.

И все были мертвы. Все, кроме одного.

Если бы не командир, я бы, наверное, давно упала на колени и заплакала — он сжимал мое плечо, словно подпитывая сквозь невидимые нити Силы. Я молчаливо наблюдала за тем, как генерал Хакс медленно продвигался вперед, словно единственный выживший в минувшем сражении. Для него увидеть подобную картину было не меньшим шоком, чем для меня, я бы даже сказала — большим. Я оплакивала павших соратников в алых доспехах, а он — момент, когда Первый Орден подступил к грани своего краха.

Тишина давила, перемалывала, уничтожала. Я лихорадочно пыталась вспомнить, кто сегодня заходил на вахту, чьи жизни унес невидимый враг. Пусть Верховный Лидер умрет еще сотни раз, но я отчаянно молилась, чтобы под красными шлемами не прятались лица друзей.

Впереди показалось движение — один из воинов дернулся. Я устремила к нему взгляд, с удивлением признав Кайло Рена, увидеть которого оказалось глубоким сюрпризом. Также от меня не укрылось разочарование генерала, я почувствовала, как эмоция обожгла меня фиолетовым облаком. Ему хотелось, чтобы брюнета тоже забрала смерть, особенно его.

— Что здесь произошло, черт возьми?! — Требовательно спросил Хакс, чей голос эхом разнесся над высоким потолком.

Поднимаясь с колен, Кайло что-то невразумительно бормотал о девчонке-мусорщице, которая погубила Верховного Лидера…

Девчонке-мусорщице?

Услышанные слова обожгли слух раскаленным металлом лжи. Оторвав взгляд от блестящего доспеха с прожженной на груди дырой, я тяжело посмотрела на парня.

Девчонке-мусорщице? Серьезно? Да кто поверит в эту откровенную ложь, будь ты проклят! Будь она хоть сто раз превосходна во владении Силой, Верховный Лидер ее бы остановил. Если ее конек состоял в фехтовании, то мои сослуживцы остановили бы единственного противника, как уничтожали до этого сотни таких же отбросов! И пусть ты, лучший ученик, утверждаешь обратное, то как объяснить неровные отметины рябящего лазера на броне Алой Стражи?! Как?! Девчонка что, забрала у тебя меч и принялась в две руки уничтожать то, на что строился Первый Орден?!

Притянув Силу, я была готова в следующий миг сорваться и метнуть в Кайло копье, пусть это и выглядело тщетной попыткой устранить настоящего врага. Я знала, что ходили слухи, будто рыцарь в черном доспехе околдован, как мальчишка, девушкой из сопротивления. Но чтобы он посмел предать все идеалы ради нее!..

От гневных мыслей меня отвлек неожиданный всплеск страха. Страха, смешанного с удивлением и растерянностью, которые моментально приковали мой взгляд к генералу Хаксу, стоящему на коленях и цепляющемуся за горло. У меня сработал инстинкт, я дернулась вперед, подхватываемая ужасом и злостью, но рука Ричарда остановила меня, жестко вцепившись в предплечье.

— Он же убьет его, отпусти! — В панике оглянувшись на командира, я поверить не могла, что он пытается остановить меня, не допустить вмешательства в чужие разборки. Но… это же и наша проблема! Ведь Кайло убил Верховного Лидера, а теперь замахнулся на генерала, и…

— Не вмешивайся, — грозно зашипел мужчина.

То, что я приняла за страх и желание уберечь мою горячую голову от проблем, я спутала с намеренностью избежать неприятностей. В нашей компании мужчина отличался способностью к ментальным воздействиям, нежели к умению передвигать камни взмахом руки. Ему удалось за секунду донести до меня свои мысли, передать чувства, что он испытывал в данной ситуации. Меня охватило беспокойство и раздражение, — ему также хотелось броситься вперед и разорвать Кайло на куски, поскольку он понял, кто на самом деле здесь враг.

Хакс что-то пробормотал, и тогда брюнет освободил его из силового захвата. И тогда взгляд Кайло пал на нас, словно мы были любопытными соседями, засвидетельствовавшими бытовую ссору. В глазах парня горело безумие, злость, я никогда не наблюдала за ним такого отчаяния. Он узурпировал трон, однако ощущал не горячую радость, а невероятное разочарование. Его бросили. От него отказались.

— Вы! — Зашагав нам навстречу, парень был похож на грозовую тучу, готовую обрушить град молний. — Кто вы такие, черт возьми?!

Наверняка мы с Ричардом напоминали парочку перепуганных котят, зажатых в угол. Я отвела взгляд в сторону, ощутив неприятное жжение в груди. Мне не хотелось, чтобы Кайло прочитал мои мысли и осознал, что мы не только раскусили его обман, но и жаждали отмщения за павших товарищей. И в следующий миг оно стало невероятно острым, словно копье, ударившее в сердце.

— Капитан Ричард Ди Стефано, служба безопасности…

Командир что-то говорил, а я не могла оторвать взгляд от погибшего стража в алых доспехах, сжимающего половинки раздельной секиры. Его броня была пробита плазмой светового меча, и не оставалось сомнений, что воин погиб… но я… я…

— А как девушка вообще смогла одолеть всех стражей, Верховного Лидера и… вас? — Замявшись, уточнил Ричард.

— Она… у нее были сообщники, — переведя спокойный взгляд, и в то же время искрящий холодом, Кайло серьезно сообщил: — Несколько членов Алой Стражи напали на нас, и теперь никому из них нельзя доверять. Они застали нас врасплох. Поэтому, капитан, по моему возвращению я хочу, чтобы их всех задержали, и чтобы более никто из них не представлял угрозу.

— Но… — Приказ Кайло выбил командира из колеи, он явно не ожидал, что самых преданных бойцов Первого Ордена за пару мгновений обратят во врагов народа. — Магистр Рен…

— Верховный Лидер. — Жестко напомнил парень, надавив на мужчину Силой, а затем, наконец, заметил мое присутствие. — А это кто? — Не без подозрения полюбопытствовал он, опустив взгляд к прожженной на одежде дыре.

Действительно, кто? Возможно. Твоя смерть.

— Мой адъютант, — не соврал Ричард, отчаянно пытаясь сопротивляться сжимающей горло хватке. — И… мы не знаем, кто является членами Алой Стражи, никто не знает, кроме Верх… Сноука.

— Так воспользуйтесь его компьютером, он ему не понадобится. — Отпустив Ричарда, брюнет двинулся к выходу и нетерпеливо бросил через плечо: — Генерал, подготовьте корабль! Мы вылетаем!

Я еле сдерживалась, чтобы не разнести все к чертям! Это чувство напоминало жгучее удушье, находясь под водой, когда блики солнечно света и тепло воздуха находились в каких-то сантиметрах. Мне хотелось дернуться вперед, сделать вдох… выпустить злость.

Едва Кайло Рен скрылся из виду, я кинулась вперед, к поверженному бездыханному стражу в алом доспехе, упав перед ним на колени. Меня била дрожь, окружающий мир перестал существовать, я растворилась в панике. Дрожащей рукой дотронувшись до шлема, я понимала, что не следует этого делать, никому не станет легче. Но я должна знать…

Золотые завитки у висков, легкая щетина, бесцельный мертвый взгляд, устремленный в пустоту. Капелька крови запеклась в уголке губ.

— Значит так, вы…

— А-а-а!!!

Я закричала, желая лишь, чтобы все заткнулись и исчезли с глаз долой. Меня переполнял гнев, отчаянное желание свернуть кому-нибудь шею. Сила хлынула во все стороны, поднимаясь волной, не столько сметающей все на своем пути, сколько обжигающей горячей злостью. Единственная вспышка, но столь яркая и запоминающаяся, что Ричард не рискнул приблизиться, прочувствовав мою боль. Нашу боль.

— Вы. Оба, — замешкавшись, Хакс перевел взгляд с меня на командира, — вы что, из Алой Стражи?

— Нет, мы просто так сюда пришли! — Сорвавшись на пронзительный крик, истерично воскликнула я и обратила к мужчине перекошенное от гнева лицо, на котором блестели влажные дорожки от слез.

Несмотря на недавний урок, преподанный Кайло Реном — что форсъюзер мог поставить даже самого влиятельного человека на колени, — Хакс не постеснялся оскалиться и раздраженно фыркнуть. Реакция на мое неподобающее поведение его не устроила, но у мужчины хватило ума придержать язык за зубами. Клянусь, если бы он что-то сказал, я бы упростила узурпатору жизнь и лично придушила бы рыжеволосого выскочку.

Злость боролась вперемешку с отчаянием. Во мне бурлила ненависть, но, возвращая взгляд к схватившемуся в последней битве Бискету, я была готова зарыдать. С этим парнем меня связывали только теплые воспоминания, он втягивал меня в авантюры, мы пили портвейн на крыше Совета Первого Ордена, и часто просыпались в одной постели.

— Я убью его… — Раздраженно растерев по лицу слезы, я вскочила на ноги и хотела броситься вслед за Кайло. Пока гнев кипел во мне, я ощущала Силу и возможность вершить правосудие.

— Ты издеваешься? — Возник на моем пути Ричард. — Хочешь пойти вслед за Бискетом?

— Он прав, лейтенант, вам не справиться с Реном.

— С чего такая уверенность? — резко обернувшись, отчего пряди волос упали на глаза, я постаралась не кричать. — Никто же не пробовал, почему бы мне не стать первой?

— Ты будешь последней, кем бы ты там ни была! — Пылая не меньшей злостью, бросил мне в лицо Хакс, приблизившись едва ли не вплотную. — Ты не сможешь к нему даже приблизиться, он приказал вас всех убить.

— О да, серьезно, и кто же это сделает? Ты что не знаешь, генерал, что личности членов Алой Стражи не доступны даже высшему офицерскому составу?

Мужчина ничего не сказал в ответ, сохранив долгую паузу, а затем задумчиво посмотрел на труп Сноука. Плечи напряглись, по лицу скользнула тень, и без лишних слов стало понятно, что намеревался сделать Хакс.

— Серьезно? — Сделав шаг навстречу, ощущая, как злость отступает под натиском растерянности, я успокоилась и вернула самообладание: — Вы серьезно собираетесь воспользоваться компьютером Верховного Лидера, чтобы сдать каждого члена Алой Стражи? Они же ни в чем не виноваты.

— Если вы не заметили, лейтенант, Верховный Лидер иного мнения.

Я потеряла дар речи. Минуту назад мне хотелось разорвать Хакса на части, лишь бы он успокоился и прекратил метаться колкостями, однако сейчас я желала вернуть того человека.

— Вы что, так просто сдадитесь?..

— Конечно, нет! — Бросив на меня осуждающий взгляд, шикнул генерал.

Ему также претила ситуация, ловушка, в которую его загнал Кайло Рен. В данной ситуации он ничего не мог поделать, благоразумнее было подчиниться и сделать вид, будто он смирился с положением. Бросать вызов узурпатору без должной подготовки и в смятении чувств — самоубийство.

— Но Первый Орден… это же мой дом. Наш, — беспокойно глянув на Ричарда, я уточнила, — наш дом. Мы служили в его рядах, мы готовы служить и дальше… черт возьми, я готова служить вам, но не смейте поступать так с нами!

— Если у вас есть друзья среди Алой Стражи, советую вам оповестить их немедленно убираться. Считайте это благодарностью за спасенную вами жизнь.

Немигающий взгляд Хакса, устремленный в одну точку, напугал меня не хуже вида открывшейся бойни. Я не понимала, зол он или растерян, хотел сорваться на мне, признав глупой идиоткой, или принять безысходность положения.

Он направился к разрубленному телу Сноука, снял с его руки компьютер, и не думая брезгать или задумываться об осквернении бывшего лидера. Просто исполнил приказ, оставаясь в роли генерала, винтика огромного механизма, который двигала новая деталь механизма.

— Я не уйду, — сжав кулаки, я впилась упрямым взглядом в Хакса, который откровенно игнорировал мою настойчивость и направился к выходу. — Я верна Первому Ордену, и не сбегу от опасности! Я буду бороться. И вы должны!

Остановившись у порога, мужчина тяжело выдохнул, словно моя пылкость склонила его действовать сообща, но все оказалось не столь лучезарно. Обернувшись, он жестко произнес:

— Верховный Лидер ждет. — Рискнув бросить на меня последний взгляд, суровый, холодный, и в то же время переполненный отчаянной злостью, генерал добавил: — Кем бы вы ни были, Вэйдис, я не хочу, чтобы и ваша смерть оказалась моим просчетом. Уходите. Так будет лучше для нас обоих.

Никогда не любила быть отвергнутой, но сейчас ситуация особенно давила мне на нервы. Я могла сдаться, бежать в отчаянии и размышлять над тем, куда податься, однако ответ лежал на поверхности — на поверхности пустынной планеты, покрытой песчаными бурями и острыми скалами.

— Вэйдис, пойдем.

Позволив командиру потянуть себя по направлению к выходу, я ощутила неожиданный прилив уверенности и сжала изуродованные пальцы в кулак. Злость густыми потоками струилась по телу, приманивая знакомый шепот тьмы, неожиданно обратившийся в прекрасную песню, ласкающую слух.

Я уйду, генерал, но, поверьте, вернусь. Вернусь, потому что мое место не в тени страха, а на поле битвы. Сейчас нами обоими руководит страх, но когда мы снова встретимся, вы будете отдавать приказы и вести за собой армию, чтобы уничтожить инфантильного узурпатора. А я стану мечом, который проложит вам путь к победе.

Это нечестно, несправедливо: нам приходится бежать, как крысам с тонущего корабля. Меня скручивало в порыве гнева от мысли, что мы бросили Бискета, оставили его тело, словно мусор на дороге, от которого избавится служба зачистки. Парень заслуживал, как минимум, достойных похорон.

— Лилин и Шейн уже внизу, в ангаре, — уведомил меня командир, прочитав сообщение на наручном компьютере.

Я едва окинула его взглядом, сосредоточив внимание на огромном пространстве, разделяющим нас от шатла, от спасительного билета. Мне претила мысль об уходе, однако победа лежала через бегство, как бы это странно и кощунственно не звучало. В одном генерал Хакс оказался прав — своим присутствием члены Алой Стражи никому не помогут, и пока существовала видимость иерархии режима в военной структуре, я была бессильна. Не сейчас, но вскоре генерал обратится против Кайло, и тогда мне необходимо быть готовой дать бой.

Снова присмотревшись к движению работ в ангаре, как белые пятна-штурмовики носятся на фоне темного железа и полыхающего пламени — сопротивление неплохо постаралось, изувечив посадочную площадку разрушителя, — я заметила выглядывающих из дальнего коридора Шейна и Лилин. Они сняли выделяющиеся красные доспехи, однако я не спешила радоваться, поскольку девушка оставила при себе любимый меч с плазменным лезвием.

Оставалось надеяться, что в царившей суматохе никто не обратит внимания на приметное оружие, к тому же в последнее время слишком много развелось любителей экзотики.

Едва ли не спотыкаясь о куски обугленной арматуры, обходя стороной штурмовиков, охваченных суматохой и присутствием паники, мы целеустремленно двигались к шатлу. Корабль со сложенными над корпусом крыльями выглядел внушительно, словно металлический страж, оставленный охранять взлетную площадку.

Шейн и Лилин, беря с нас пример, также двигались к намеченной цели, и если наши с Ричардом персоны не привлекали особого внимания — просто офицер и его спутница, — то постепенно на друзей начинали оглядываться. У меня зародилось плохое предчувствие, беспокойство стягивало узел на шее. Естественно, что меч в ножнах не остался ни для кого незамеченным.

— Эй, вы! — Раздался механический голос штурмовика, вынудивший замереть девушку и парня.

Мы с Ричардом замедлили шаг, я потянулась к сложенному шесту, а затем испытала неприятное чувство, будто земля ускользнула из-под ног — я нащупала пустоту. Проклятье! Оружие наверняка осталось в мед. блоке, либо его забрал Хакс от греха подальше. Еще никогда я не оказывалась в столь щекотливой ситуации — без оружия, способного меня защитить.

— Что-то не так, рядовой? — Взяв инициативу в свои руки, Шейн с гордо поднятой головой и нетерпением во взгляде посмотрел на солдата.

— Назовите свои идентификационные номера.

— А в чем проблема? — Не спешил уступать парень, подойдя на шаг ближе к собеседнику, однако тот не отступил. К тому же к нему приблизились другие штурмовики, крепче сжав огнестрельное оружие.

— Назовите свои идентификационные номера.

— Вы, рядовой, кажется…

— Служба безопасности, — вмешалась Лилин, вызвав у Шейна немилость, выраженную в смеси удивления и раздражения. — Лейтенант Ашме и лейтенант Бекер. Мы переросли идентификационные номера.

Меня охватила дрожь, отсутствие оружия — любого! — пугало до чертиков, и только Ричард мог спасти нас, открыв неожиданный огонь по противнику. Противнику… неужели солдаты в белых доспехах, с которыми я столько лет сражалась плечом к плечу, встали по другую сторону? Или встала я?

Штурмовик сверялся с базой данных, пока Лилин и Шейна, едва скрывающих беспокойство, окружали солдаты. Они тоже понимали, что прикрытие их уже не спасет: мы предупредили, что Кайло Рен приказал Хаксу позаботиться об оставшихся членах Алой Стражи.

— Господа, — оторвавшись от изучения информации, солдат перехватил винтовку и добавил: — Прошу проследовать за мной. Приказ Верховного Лидера.

Приказ Верховного Лидера. Верховный Лидер мертв, его место занял узурпатор. Лилин и Шейн также понимали горечь ситуации, я ощущала напряжение, исходящее от них, как Сила волнами пульсировала в воздухе. Брюнетка едва сдерживала порыв потянуться к рукояти меча, понимая, что любое движение может спровоцировать солдат. У нее было оружие, но она осталась беззащитной.

У меня же не было ничего. Однако… почему — не было?

Воспользовавшись фактором неожиданности, я призвала Силу и направила волну на штурмовиков, сдувая их, словно ветер — игрушечных солдатиков. Удивительно, как легко давались манипуляции с момента пребывания в трансе и скитания по воображаемым склонам гор. Хотя, песок до сих пор скрипел на зубах.

Ричард не успел и словом обмолвиться, удивленный моим неожиданным выпадом, как и Шейн с Лилин. Но растерянность длилась недолго, они моментально сообразили, что необходимо действовать, а не считать ворон, поэтому ринулись в бой.

Выхватив из ножен меч, брюнетка активировала пылающее лезвие и обрушила его на солдата, расплавив прочную броню. В сторону друзей понеслись выстрелы, но я выбросила руку вперед, создав щит Силы. Шейн секунду остановил растерянный взгляд на застывших, словно во льду, вспышках, а потом бросился к челноку.

Командир отстреливался из бластера, Лилин крушила противников, приблизившихся чересчур близко, длинным мечом. Я старалась отслеживать любые передвижения, защищая друзей вихрями Силы, что с каждым разом становилось сделать все сложнее и сложнее. Это было похоже на жонглирование горящими факелами, любое неловкое движение — и дикий огонь лизнет ладони. Но мне ли бояться, когда руки и так обглодал голодный демон?

— Их становится слишком много!

Ричард констатировал очевидный факт, что вызывало злость и недовольство. Лилин, на удивление, даже сейчас умудрялась сохранять невероятную выдержку и спокойствие — безжалостное хладнокровие.

Двигатели челнока протяжно заревели, поднимая вихри раскаленного воздуха и отпугивая штурмовиков, подбирающихся сзади. Мы продолжали пятиться, спотыкаясь об обломки и арматуру, чьи-то бездыханные тела.

— Черт возьми! — Вновь появившись на панели опустившегося трапа, Шейн выглядел растрепанным и взвинченным, словно пробежал километровый кросс, а не готовил корабль к взлету. — Они все пребывают! Вы, надеюсь, хотя бы предупредили моего идиота брата о ситуации?! Мы тут долго не протянем!..

Бискет…

Перед глазами мелькнуло безмятежное лицо парня, опустошенный взгляд и капля запекшийся крови в уголке губ. Меня качнуло в сторону, дурнота подобралась к горлу, вынудив отвлечься и ослабить бдительность. Щит Силы дрогнул, пропустив череду выстрелов, которая едва не ужалила Лилин — ее удивленный крик вернул меня в реальность.

— Где мой брат?! — Уже с ощутимой паникой в голосе закричал Шейн мне в спину.

Тела в красной броне с отметинами, оставленными световым мечом.

Руки непроизвольно сжались в кулаки, на ресницах блеснули слезы, пока в груди зарождалась тяжелая грозовая буря. Я ощущала, что на меня с немой мольбой смотрит Лилин, и с каждым требовательным срывающимся криком Шейн начинал осознавать, что мы не дождемся Бискета. Его голос звенел металлом, разрывался от боли, которая превращалась в десятки заточенных стрел, летящих в мою спину. В буквальном смысле — светловолосый парень пользовался Силой, словно ножом, обрушивая ее мощь с необычайной агрессией.

Чувства парня стали искрой, подорвавшей пороховую бочку в моей груди. Громко закричав, я направила волну Силы по направлению приближающихся штурмовиков, отметя их на несколько метров прочь.

— Уходим!

Я понеслась к кораблю, словно пыталась уйти от ответственности, которую чувствовала за смерть Бискета. Мы были с ним близки не как пара любовников, а как друзья, товарищи, которые не стеснялись друг друга и позволяли себе порой просыпаться в одной постели. Странное сочетание…

— Вэйдис, какого черта?! — Перехватив меня, вцепившись мертвой хваткой в предплечье, Шейн обратил ко мне гневный взгляд. Смотрел так, словно я лично вонзила нож в спину его брата. — Где мой брат?!

— Шейн…

— Что происходит? — Влетев на борт следом, Лилин смахнула с лица темные пряди волос. — Почему нет Бискета?..

— Потому что он мертв, — жестко констатировал Ричард, последним забравшись на борт, и, нажав на кнопку автоматического поднятия трапа, окинул нас суровым взглядом. — Если не хотите, чтобы и мы умерли, помогите убраться отсюда!

В нем также пылала злость, но он использовал ее в качестве топлива, чтобы действовать, а не путаться в удручающих мыслях. Мне бы его стальной закал, я же была готова расплакаться, но хуже всего пришлось Шейну. Жесткие слова командира истребили его ненависть и агрессию, затушив запал и блеск паники. До парня дошло осознание потери, что он никогда не увидит своего брата. Он посмотрел на меня неузнавающим взглядом, отпустил руку и отступил назад.

— Что значит «мертв», Вэйдис? — Развернув меня к себе за плечо, Лилин беспокойно, будто я говорила о производственной травме, зашептала: — Что там произошло?..

Лилин всегда оставалась сдержанной и стойкой, любила улыбаться, но даже в таких случаях старалась не демонстрировать радость слишком красноречиво. И сейчас, в момент скорби и утраты, она выглядела, скорее, озадаченной, нежели тронутой до глубины души. Это ее сильная сторона, способ реагировать на Силу. Но в данной ситуации столь хладнокровное поведение взбесило меня до чертиков.

Вырвавшись из рук девушки, я быстрым шагом направилась в кабину пилота. Корабль трясло, Ричард пытался увести его в одиночку из-под града обстрела. Я быстро упала в соседнее кресло, взяв на себя управление не столь внушительной, но все же имеющейся системой вооружения. И принялась атаковать противника, не задумываясь, что это бывшие соотечественники, соратники, с которыми мы прошли десятки битв. Я могла лишь представлять, как гнев принимает форму плазмы и крушит коридоры базы, взрывает истребители и уничтожает то единственное, за что я боролась всю жизнь.

Ричард смог вырваться из ангара базы, нырнув в вакуум космоса. Вслед понеслось несколько вспышек для формальности, но преследовать нас никто не стал.

Будь ты проклят, Хакс, мог бы дать больше времени, прежде чем трубить во все ворота, что Алая Стража объявлена вне закона по приказу нового Верховного Лидера. Интересно, кто-нибудь вообще в это поверит? Сейчас офицеры примутся выслеживать телохранителей в красной броне, что выставит Кайло Рена в плохом свете. Его ложь раскусят, люди быстро догадаются, что девочка-мусорщица не могла в одиночку покончить с Верховным Лидером. Чистильщики постараются не замечать следы от нестабильного лазерного лезвия. Солдаты промолчат в страхе перед безрассудным узурпатором. И только один человек сможет спасти Первый Орден от краха…

— Ты как?

Вопрос Ричарда отвлек меня от размышлений. Я перевела на него задумчивый взгляд, заметив, что он тоже выглядел озадаченным и покинутым.

Впереди чернел бескрайний космос, переливающийся в россыпи миллиардов звезд. Панель управления корабля мигала разноцветными кнопками, на экране подсвечивались показатели системы обеспечения и состояния транспорта. Топлива почти полный бак — уже радовало.

— Отвратительно, если честно, — призналась я, позволив откинуться на жесткую спинку кресла.

— Мы теперь изгои, — невесело ухмыльнулся Ричард, — теперь вольны лететь куда угодно. Всегда мечтал побывать…

— Прекрати, — мягко оборвала я собеседника, не в силах выслушивать шуточки о сложившейся ситуации. — Мы не изгои. Мы все еще члены Алой Стражи.

— Да? Очнись, Вэйдис, Алой Стражи больше нет, Верховный Лидер открыто заявил, что не нуждается в наших услугах.

— Верховный Лидер мертв, его место занял эмоциональный мальчишка, — хмуря брови, не согласилась я, просто по существу отказываясь признавать в истеричном отпрыске Хана Соло фигуру лидера. — Если Сноук мертв, это не значит, что наша работа окончена. Мы стражи Первого Ордена, и должны поддерживать людей, сражающихся за него.

— Ты это о генерале Хаксе? — С печалью полюбопытствовал командир, тяжко вздохнув и покачав головой. — Я понимаю, у вас там какие-то свои неповторимые отношения и… — Заметив мой тяжелый удручающий взгляд, мужчина прочистил горло и добавил: — прости. Да, соглашусь, генерал Армитадж Хакс достоин занять место Сноука, в его силах управлять Первым Орденом и сделать его даже более могущественной организацией, но… Боюсь, он недолго протянет.

Не хотелось мне даже позволять мысль, что Хакс может погибнуть в порыве истеричной вспышки гнева Кайло Рена. От злости сжимались кулаки, и в то же время командир говорил очевидные факты. Но не стоило забывать — генерал далеко не глупый человек: он также осознает свое шаткое положение, поэтому не будет сидеть сложа руки. Его авторитет намного сильнее, нежели амбициозные желания Кайло. За ним пойдут люди, за его военным гением и стремлением добиваться результатов, а не попытками воспользоваться силой Первого Ордена для свершения мести. Рано или поздно произойдет раскол, и нужно быть готовым к этому моменту, чтобы помочь Хаксу справиться с обезумевшим форсъюзером.

Но как это сделать? Что я могу в нынешнем положении? Передвигать камни силой мысли?

— Куда полетим?

Хороший вопрос, Ричард. И, к сожалению, я знала ответ — он пугал меня до дрожи. Пусть я и не одна, но бог знает, что может произойти. Вот только мы не имеем права отступать.

Я ощущала волнение в Силе, как терзается Лилин из-за смерти Бискета, а Шейн жаждал отмщения. Они также не хотели сдаваться, но, чтобы сделать свой ход, им требовалась сила. Нам требовалась. И обрести ее мы могли только в одном месте.

Так что, взвесив все «за» и «против», я пришла к единственно верному решению:

— Мы летим на Коррабан.

Это было ожидаемо. И тем не менее я испытал укол беспокойства, глядя на то, как за фасадами далеких небоскребов поднимается дым, а голос из динамика с ужасом сообщал, что большинство солдат убиты. Жалость к бойцам не тронула мое сердце, они прекрасно осознавали, на что подписывались, вступая в ряды Первого Ордена, а если нет — это уже их проблемы. Я бы мог отправить во дворец хоть целый гарнизон, однако это оказалось бы пустой тратой ресурсов, которые мне еще понадобятся. Но чтобы расстрелять штурмовиков баллистическими зарядами…

Что ж, это было действительно ожидаемо.

Я понимал, что этого не избежать, рано или поздно пришлось бы действовать, взять ситуацию под контроль. Ненависть к Кайло Рену превосходила все мои ожидания, я годами мечтал истребить этого ублюдка, как позорное пятно на репутации Первого Ордена. Эмоциональный мальчишка, в руках которого находилось опасное оружие, поддался страсти и уничтожил основание нашей организации, срубил под корень. Не сказать, что я огорчился смертью Сноука, по правде сказать, меня веселила мысль о его кончине, вводила в злорадный восторг. При одном воспоминании, как он унизил меня перед подчиненными, в прямом смысле, протерев мною пол, доводило до белого каления. Он, конечно, имел полномочия обращаться с любым из солдат, как с пыльной тряпкой, однако задумывался ли Верховный Лидер о дисциплине?

Такие они, форсъюзеры. В нашем мире Сила кружила им голову, словно сладкий наркотик. Они упивались ее мощью, думали, что вольны делать все, становились неуязвимыми и опрометчивыми. Таким был Сноук, раз позволил отпрыску Хана Соло обмануть и убить себя, — даже без тщательного расследования, проводимого в тайне, я и так понял, что девчонка-мусорщица не могла провернуть все в одиночку. Таким же оказался и Кайло Рен, ослепленный яростью и отчаянием, и не заметивший нож, летящий в спину.

А что до лейтенанта Опалы… В ее глазах горел огонек бунтарства, у базы «Восход» и в коридорах Звездного Разрушителя она так вообще бросилась в темный омут Силы с головой. Дерзкая и самовлюбленная девчонка. И в то же время не лишенная чувства долга. Она защитила меня, как и обещала, хотя, черт бы ее побрал, мне пришлось едва ли не тащить ее на себе последние километры до точки эвакуации. Однако… она оставалась верна — не Сноуку, а Первому Ордену. Это вызывало уважение.

Допустил ли я ошибку, велев ей убираться куда подальше? В конце концов, пусть Рен и объявил Алую Стражу вне закона — идиот, только подбросил лишний повод насторожиться, — я мог бы что-то придумать. Сказать, что она мой адъютант, и тогда бы имел при себе цепного пса-форсъюзера. Но Кайло мог почувствовать ее Силу, да и что там — один неудачный момент, и Вэйдис влепила бы кого-то в стену, впав в очередной транс.

Вэйдис… странная женщина. От воспоминания, как она обвела меня вокруг пальца, заставив поцеловать… Черт! В тот момент я хотел разорвать ее на части, ударить, настолько она меня вывела из себя. И в то же время жгучее желание овладеть ею ударило в голову. Черт… Она раздражала, воспаляла гнев, и несмотря на это, внушала доверие — вещь, которую я себе не мог позволить.

Так или иначе, ее здесь нет. И раз за минувшие два с половиной месяца она не объявилась, значит, не появится вовсе. Хотел бы я так думать, но, с раздражением сжимая кулаки, ощущал, как гадкая надежда скреблась острыми коготками. Хватит, отставить!

Пусть так, но Вэйдис была не единственной, кто свято верил в систему Первого Ордена, и не пришел в восторг, когда за пульт управления милитаристской машины встал истеричный мальчишка. Найти поддержку не составило труда, а подавить страх в сердцах колеблющихся помогли деньги, обещания и угрозы. Сделать все, чтобы добиться успеха! Сделать все, чтобы не умереть, черт вас подери.

Первый Орден нуждался в сильном лидере, не поддающимся эмоциональным помутнениям и приступам неконтролируемых истерик. Если мы хотели спасти организацию… Хм.

Ладно, хватит бравых речей. Я давно мечтал о наступлении дня, когда смогу, наконец, избавиться от тебя, Рен, втоптать в грязь, показать, что не боюсь. Да если не выйдет, то хотя бы умру, не валясь у тебя в ногах, как жалкая пешка, а покажу, что со мной нужно считаться.

Посмотрим, Рен, на что ты способен без слепого следования приказам. Я уничтожу тебя. Истреблю. И тогда Первый Орден будет моим, и если кто посмеет отнять власть из моих рук, то ему придется вырвать ее вместе с конечностями. Я не позволю себе расслабиться, ни на мгновение.

Боль — она повсюду. Закрывая глаза, я пыталась сосредоточиться на окружении, потоках, охватывающих планету, но в полной мере чувствовала лишь страдание и страх. Голоса смешались, завывали подобно сквозному ветру, и я бы соврала, если бы хотела погрузиться в тишину: раньше — возможно, но теперь крики обратились музыкой для моих ушей.

Глубокий вдох, глубокий выдох.

Только два огонька действительно обжигали меня своим ярким сиянием.

Хакс: я чувствовала его присутствие, он пылал огненной звездой, излучая ярость и гнев, быть может, трепет. Но за страстью скрывалась боль, проблеск которой я когда-то заметила, когда мы находились в каюте. Сейчас же не составляло труда разогнать облака тумана, заглянуть сквозь трещины в прочной стене ожесточения, за которой прятался испуганный сломленный мальчик.

Ребенок сидел, обхватив колени и дрожал, боясь встретиться со своим главным страхом, услышать, что он — ничтожество, никчемный отпрыск, позорящий своего отца. Мужчина любил сына, но выражал это крайне жестоким образом, воспитывая его, словно собаку — дрессировал.

Не плакать, ударить, выучить, отчитаться — я слышала низкий голос мужчины, дрожащий от злости, раздражения. Что бы мальчик ни делал, солдату не нравилось, что дитя олицетворяло слабость семьи Хакс, слабость его гордой породы.

Ребенок боялся и плакал по ночам. Однако вырос полным отражением своего отца, ненавидя себя за мысль, что в какой-то степени испытывал благодарность. Армитадж Хакс испытывал ненависть к своему отцу, вспоминая, какое детство он подарил ему, и в то же время осознавал, что, возможно, без кнута не стал бы столь могущественным.

— Едрить материть, — озадаченная фраза Ричарда отвлекла меня от медитации, вернув из лабиринта чужих мыслей на борт корабля, который неожиданно тряхнуло. — Черт!

Схватившись за поручень, мужчина повторно выругался и вновь прислонился к небольшому иллюминатору, наблюдая пейзаж города. Мне не требовалось следовать его примеру, чтобы понять — новая столица Первого Ордена охвачена ужасом.

— Дворец Верховного Лидера пылает, а на улицах происходит черте что…

Корабль еще раз тряхнуло — похоже, Лилин отчаянно старалась не попасть под обстрел, ведущийся по любому неопознанному транспорту, прибывшему с орбиты, вблизи военной базы и дворца. Пока что мы не спешили ворваться в море безумия, чему был недоволен Шейн, поскольку я настояла на новой остановке.

Второй огонек.

— Как ты угадала, что генерал сцепится с Кайло в ближайшие дни? — Полюбопытствовал Шейн, и это показалось мне забавным, будто он и не знал ответа.

— Напряжение росло, как и волнение в Силе. — Поднявшись с пола, я приблизилась к Ричарду и выглянула в иллюминатор. — Генералу пришлось действовать быстро. Как бы Кайло Рен ни был ослеплен своими эмоциями, он чувствителен к Силе. Так что наверняка догадался, что его ожидает. Я вообще надеюсь, что мы не опоздали.

— Тогда почему летим в противоположном направлении? — Не без упрека полюбопытствовал Шейн, на что я ответила тяжелым взглядом, который он принял с не меньшим раздражением.

— У тебя будет возможность отомстить за мертвых. А пока, — медленно выдохнув, я прошептала, — нужно позаботиться о живых.

Парень не обрадовался моему повелительному тону, обжег Силовой волной, напоминающей горячее дыхание пустыни Татуина. Понимала, что он не испытывает необходимость уступать моим сентиментальному желанию повидать мать, убедиться, что с ней все в порядке… убедиться, что она ответит на мои вопросы.

Для меня это дело стояло в ряду неотложных, что никак не мог понять Шейн, не переставая доставать раздражительными шепотками и едкими замечаниями, что я веду себя, как дитя малое, не способное совладать с эмоциями. Как по мне, так это он не был в силах контролировать себя — после Коррабана обжигающая ненависть парня сочилась из него, словно раскаленная магма из жерла вулкана. Ричард пару раз сорвался, упрекнув друга в чрезмерной болтливости, и в итоге нам с Лилин пришлось разнимать их.

Проведенное в храме ситов время повлияло на всех нас не в лучшую сторону, пусть мы и пополнили копилку знаний и мастерства, однако пробуждение далось тяжело.

Во-первых, встреча с отцом заставила меня переосмыслить взгляд на жизнь, кем я являюсь, и чего хочу. Он испытывал потребность во власти и безграничном контроле, поэтому отправился на Коррабан искать новый источник силы, за что поплатился жизнью: секреты древней обители погубили его. Во-вторых, его слова о матери не давали мне покоя. Он говорил откровенную чушь, на моей памяти мама никогда не проявляла жестокости, а оставалась самым нежным созданием. Будь она действительно беспощадным солдатом в прошлом, я бы заметила проблески былой жизни, но их нет… я не видела… или не замечала…

Третьей вещью, разумеется, стали знания. Голокрон рассказал нам о прошлом великой Империи, приоткрыл завесу тайны, научил… чему-то. Трудно выразить словами то, о чем не знаешь. Я ощущала Силу более тонко и отчетливо, знала, что способна уже на большее, нежели чем двигать камни, однако это чувство оставалось на подсознательной стадии. Я осознавала свои способности, но в действительности ли могла применить их на практике?

Этим вопросом задавался каждый из нас, проведя в молчании — за исключением перебранок с Шейном — путь домой. Дополнительным камнем преткновения стало и время… Время, что мы провели в храме. Не день, не два, не неделю… месяцы.

Покинув пещеру с ощущением полного изнеможения, убийственной жажды и голода, мы едва ли не ползком добрались до корабля. Лилин пару раз упала в обморок, парням пришлось тащить ее на плечах, а когда мы забрались на борт… От вида застеленного пылью металла у нас сердце дрогнуло. Бортовой компьютер сообщил, что мы отсутствовали чуть меньше двух месяцев.

Как мы не умерли? Держались только за счет Силы?

Признаться, первые несколько дней я стояла на грани истерики, не в силах смириться с мыслью, что два месяца пребывала в трансе, не отвлекаясь на сон и прием пищи. Я похудела, как и ребята, но осталась жива. Жива, черт возьми.

— Да что б вас!..

На этот раз корабль тряхнуло так, словно мы определенно в кого-то врезались. Не удержав равновесие, я приложилась плечом о стену, раздраженно зарычав.

— Простите! — Раздался из динамиков запыхавшийся голос Лилин: похоже, она тоже не пребывала в восторге от ситуации на воздушных дорогах. — Заходим на посадку…

— Что? — Меня удивило ее решение, я снова глянула в иллюминатор, убедившись, что мы еще не достигли эвакуационного коридора, где, по ощущениям, находилась мама.

В первый миг самовольное решение подруги меня возмутило, но едва я ворвалась в кабину пилота, как сменила гнев на милость и понимание. В небе творился ад, аэрокары беспорядочно бороздили среди высоток, а корабли покрупнее так вообще неслись, сметая все на пути. Людей охватила паника, они не знали, где найти укромное место, поэтому мчались прочь из города, игнорируя любые правила.

Лилин удалось опустить корабль на свободной площадке одной из высоток, отчего сигнальные огни на крыше засверкали красным цветом, оповещая о несанкционированной посадке. Мы собрались в коридоре, ведущим к трапу. Я поспешила нажать на рычаг, впустив внутрь прохладный воздух, смешанный с запахом дыма, выхлопных газов и шума разрывающихся вдалеке выстрелов.

Свысока открывался потрясающий вид на новую столицу Первого Ордена — выбранную после уничтожения Старкиллер, — гигантского мегаполиса, тонущего в нежном свете заката. От дворца Верховного Лидера, расположенного к востоку от места нашей посадки, тянулись столбы черного дыма, как и от множества точек, разбросанных по городу. Со стороны военной базы, лежащей на севере, тоже доносились взрывы, однако выглядела она практически нетронутой.

— Ладно, вы правы, — оценив ситуацию, я признала свою неправоту и обернулась к друзьям, — нам нельзя терять время. Но вы должны понимать, что мне необходимо найти маму и… хотя бы убедиться, что у меня еще будет возможность обсудить с ней… случившееся.

— Полагаешь, это хорошая идея — разделяться? — Недоверчиво полюбопытствовал Ричард.

— Скверная, — ядовито подметил Шейн, выглянув наружу: обстановка ему явно не понравилась. — Но, если Вэйдис хочет идти, пусть идет. Так мы сэкономим время.

— Шейн прав — идея ужасная, — невесело согласилась Лилин, обращаясь уже непосредственно ко мне: — Это не обязательно, Вэйдис, ты же чувствуешь, что с твоей мамой все в порядке, и выяснение семейных отношений в данной ситуации… когда…

— Я не могу до нее дозвониться, — с пылом перебив девушку, я наглядно попыталась в очередной раз дозвониться до Алайи по наручному компьютеру, однако сигнал блокировали. Все сигналы блокировали. — И мне нужно…

— А что это изменит? — Спросил Шейн. — Ну, узнаешь ты, что она тоже была не ангелом, и станет легче?

— Нет. — Раздраженно рыкнула я. — И если она действительно была офицером, столь жестоким и влиятельным, каким ее описал отец, то у нее наверняка сохранились связи. Она может помочь…

Но друзья мне не верили, от них невозможно было скрыть мысли, чувства, что я эгоистично желала встречи с матерью, дабы высказать ей все, что думала. Меня разрывала на части неизвестность, и, клянусь, я едва сдерживалась, чтобы не заплакать и не закричать. Слишком больно. Слишком…

— Несправедливо?

Неожиданный вопрос, раздавшийся из-за спины, привлек меня, заставив подумать, будто Ричард прочитал мои мысли. Но командир стоял сбоку, а сзади лежал лишь город, погруженный в суматоху.

— Вэйдис? — Заметив мою растерянность, Лилин озадаченно уточнила: — Все нормально?

Я не ответила, не нашла в себе силы вымолвить хоть слово, издать любой звук, застыв в оцепенении и смотря на призрак отца, охваченный голубым мерцанием. Он стоял позади ребят, но они бы его заметили, поэтому напрашивалось два вывода: либо они его не могут увидеть, либо я сходила с ума.

— Ну что, Вэйдис, сходишь ли ты с ума? — Поймав мои мысли, с задорной ухмылкой полюбопытствовал Айдокин — его имя всплыло в памяти, словно я знала о нем всю жизнь.

— Вы правы, летим на базу.

Не став объясняться, я быстро забралась на борт, позволив друзьям проводить меня растерянными взглядами. Кто-то из них нажал рычаг поднятия трапа, а вдогонку понесся ожидаемый вопрос:

— Почему ты передумала? — Воскликнула Лилин. — Вэйдис, что случилось?

— Ничего, — обозлено зарычала я, проходя сквозь призрак, мираж, надеясь более никогда его не увидеть.

Ребята не успевали за мной, что позволило закрыться в каюте на замок и спровоцировать еще большие вопросы и требования объясниться. Но я упрямо молчала, сжимая кулаки, ощущая, как руки покрывает не только дрожь, но и боль — словно лезвие лазерного меча вновь обжигает кожу.

— Не лучшее решение — устраивать сцены в разгар битвы.

— Ты не настоящий.

— Если так, то почему же ты испугалась?

— Я не испугалась. — Резко обернувшись и с вызовом посмотрев на отца, я надеясь, что он поймет, как сильно я «рада» нашему воссоединению. Вновь. Но он только ухмыльнулся, довольствуясь моей растерянностью.

— Не я же заперся в крохотной пыльной каюте от друзей. — Мы долгие несколько секунд слушали, как настойчиво колотят кулаки о металлические створки, после чего Айдокин продолжил: — Но если ты боишься, что я…

— Ты не увидишь ее. — Жестко отрезала я. — Я не позволю тебе приблизиться к матери.

— Но я ведь всего лишь мираж, разве нет?

Играл на моих слабостях, как прозаично. Я скрипела зубами от злости, и будь мужчина во плоти, я бы с удовольствием сомкнула бы руки или кольцо Силы у него на шее.

— Чем бы ты ни был, к маме ты не приблизишься. И… как, черт возьми, ты оказался здесь? Я думала, мы тебя убили. На Коррабане.

— Я призрак. Меня нельзя убить. Снова. — Пожал плечами собеседник.

— Тогда как…

— Ну, — отведя взгляд в сторону, будто увидев нечто любопытное, сит несколько пугающе улыбнулся и с раскаянием произнес: — Наверное, я должен извиниться за произошедшее.

У меня едва не отвисла челюсть от удивления, я даже на мгновение подумала, что в самом деле тронулась умом, поэтмоу зажмурилась и растерла виски в надежде прогнать мираж. Но когда открыла глаза, призрак отца стоял напротив, с сожалением и иронией во взгляде наблюдая за моими тщетными попытками.

Шумно выдохнув, я отрешенно пробормотала:

— Извиниться? Серьезно? Ты хотел убить меня, свою дочь.

— Я не хотел убить тебя, и никогда бы не убил, — поспешно оправдался Айдокин, даже с некоторой долей обиды, будто я посмела оскорбить его грубым словом. Но злость отошла, вернулось смятение. — Только…

— Только захватить мой разум, чтобы от моего лица и тела творить всякие непотребства, да, — закончила я начатую мысль.

— Ты меня сильно удивила, — вероятно, смирившись с позицией «плохого парня», мужчина решил не пытаться более притворяться добрячком. Скрестив руки на груди и оперевшись спиной о стену, он с вызовом и легкой ноткой восхищения добавил: — Я знал, что ты пришла не одна, но чтобы суметь разделить сознание на четверых… Вы, вероятно, очень близки.

— Так говоришь, словно это верх мастерства.

— Не мастерства, а… доверия, — долго подбирая слово, заключил Айдокин. — Знаешь, почему я не вернулся домой?

— Не хватило денег на обратный билет? — Дерзнула я, поймав осуждающий взгляд светящихся золотом глаз, так что просто пожала плечами и покачала головой, делая вид, словно и не было интересно.

— В былые времена ситы превосходили по мощи любого адепта Темной Стороны наших времен. Наверное, лишь Лорд Вейдер смог приблизиться к их уровню. Голокрон, который вы обнаружили, который призвал вас, предназначался для форсъюзера уровня акалита тех времен. Я думал, что у меня будет достаточно сил, дабы узнать все его секреты, и я узнал… и захотел большего, думал, что смогу узнать больше. — С каждым словом на лицо собеседника опускалась тень, будто он жевал стекло и корчился от боли — признание собственной неполноценности уязвляло сильнее всего. — Как видишь, не смог.

— Что произошло? — Даже не знаю, любопытно ли мне это на самом деле.

— Меня просто разорвало. Я не смог выдержать эту мощь… в одиночку.

— А мы были вчетвером, — напрашивался вывод. — Но если мы разделили сознание, как ты говоришь, то почему остальные тебя не видят?

— Я не к ним пытался забраться в голову.

— Но именно они остановили тебя.

— Не считай меня чересчур никчемным, хорошо? — Обиделся сит.

— Ну и что теперь? — Развела я руками. — Будешь постоянно надоедать мне, следить за мной? И как ты, повторюсь, выбрался из храма?

— Ну… — Выдержав паузу, то ли размышляя, то ли намереваясь меня позлить, мужчина ответил: — Во-первых, я могу уйти, когда захочу — я освободился из ловушки Коррабана. Она словно магнит для душ, и сбежал я в тебя, зацепившись за твое сознание.

— Ты хоть понимаешь, как это отвратительно звучит?

— Мы встретились на Коррабане, и когда я занес мечи над тобой, то уже проник достаточно глубоко в твои мысли, в твой разум. Друзья помогли тебе избежать потери контроля над телом и разумом, но я никуда не делся. Считай меня маленьким дьяволом, шепчущим советы.

— Всегда мечтала о личном дьяволе, — не без сарказма отметила я. — Но я не нуждаюсь в твоих советах.

— Серьезно? И что же ты намерена делать? Насколько я понимаю, вы хотите на корабле прибыть на военную базу и помочь твоему любовнику.

— Он… какое-то странное замечание, — честно говоря, я даже не разозлилась и не вспыхнула оскорбленным румянцем от слов отца, меня это больше удивило и озадачило. Не важно. — Но что с того?

— Ох, девочка, пока ты плакала в подушку, я успел хорошо покопаться в твоих мозгах и воспоминаниях, и, насколько ты помнишь, Алая Стража объявлена вне закона.

— Это дело рук Кайло Рена.

— Верховного Лидера, — поправил Айдокин. — И ты думаешь, солдатам, сражающимся на стороне генерала Хакса, будет не все равно? Они знают, кто друг, но что до остальных… они не будут разбираться в тонкостях политики и дрязг, а сразу откроют огонь на поражение.

У меня имелось иное мнение на этот счет, но едва я планировала поделиться мыслью, как с досадой прикусила язык. Сообщить Хаксу о нашем прибытии не удастся — обычные сигналы глушили на разных частотах, чтобы избежать мобилизации солдат, оставшихся верными узурпатору. Проклятье! Айдокин прав, нам не добраться до базы на корабле, нас просто расстреляют из зенитной установки, не задавая вопросов.

Заметив мое замешательство и расстройство, мужчина медленно растянул губы в довольной улыбке, что всколыхнуло во мне огонек недовольства.

— Ладно, гений, твои предложения.

— Мои предложения? — Тихо рассмеялся собеседник. — Кажется, ты меня видеть не желала.

— Кажется, я вытащила твою духовную задницу с Коррабана, — в противоположной манере, я сохранила серьезность с искрой раздражения. — Теперь вытаскивай мою.

— Хм, — прекратив улыбаться, шумно выдохнул сит и с некой смесью озадаченности и уважения окинул меня долгим взглядом. — Правда такова, что на данный момент генерал Хакс стоит на грани. У него численный перевес… вроде как, судя по тому, что ты успела узнать. Но танки и артиллерия, простые штурмовики и офицеры долго не протянут против форсъюзеров.

— Форсъюеров?

— Не забывай — Кайло не один в своем роде. Помнишь рыцарей Рен?

Дерьмо. Да, я помнила, а точнее напрочь забыла о них, словно о тени, прячущейся в ночи. Если подумать, то Алая Стража, соблюдая строжайшую секретность и конфиденциальность, лишь прятала личность под красным доспехом и протоколом безопасности. А рыцарей Рен так вообще никто не видел, будто они призраки, появляющиеся и исчезающие на поле битвы столь же стремительно, как и слухи о них. Честно говоря, люди в черных масках показывались только на полях сражений или же за пределами механизма системы, кипящих жизнью городов или баз. Если бы не Кайло, их действительно сочли бы пугающей байкой.

— Можно, конечно, надеяться, что кто-то остался из Алой Стражи, — продолжил Айдокин. — Но, боюсь, вы единственные уцелевшие.

— Дерьмо, — уже не стеснялась я в выражениях, чем вызвала ухмылку у собеседника: — Что?

— Вы с друзьями сейчас ничем не хуже рыцарей Рен, поверь.

— Серьезно? — А вот я не верила. — Может, мы что-то там и узнали, но после двух месяцев…

— Забудь о сроках, вы готовы. — Айдокин говорил с такой уверенностью, что я невольно хотела поверить ему. Ведь он — сит, куда более умелый и достойный воин, нежели я — уж тем более — я. — Забудь о страхах, перестань хвататься за них, словно за спасательный круг. Если ты будешь сейчас тратить время на то, чтобы отыскать мать и пуститься в семейные разборки, от города ничего не останется, и спасать уже будет нечего.

— Вот уж не думала, что ты будешь меня отговаривать не идти к маме.

— Уж прости, что пекусь о всеобщем благе, о твоем благе. — Несколько сконфуженно добавил мужчина, вызвав у меня заинтригованный взгляд и кривую ухмылку. Но он не смутился, а с жесткостью и серьезным выражением смотрел в глаза, вынудив тем самым меня почувствовать неловкость. — Я не сентиментален, Вэйдис. И из меня бы получился отвратительный отец в том плане, что вряд ли бы я тебя лелеял и сюсюкал. Когда я узнал о беременности Алайи, то испугался… а потом осознал, что это единственная достойная вещь в моей жизни. Ты, Вэйдис — то, чем я мог бы гордиться, ты — мое наследие. Я представлял, как буду тренировать тебя, обучать, и мы вместе станем могучей силой…

Но потом появился Эйван. И вырастил меня, сюсюкая и лелея, как любимого обожаемого ребенка. Уж не знаю, испытывал ли Айдокин горечь или раздражение, разочарование от того, что не воплотил грандиозные планы в жизнь. Хотя, сожалел, наверняка сожалел, однако не озвучил это вслух, а с вызовом посмотрел на меня.

— Я знаю, какой ты была, Вэйдис. Но мне важно то, кем ты стала, кто сейчас стоит передо мной. Воин, страж… сит.

Услышав последнее слово, я невольно вздрогнула и отпрянула, испугавшись его, будто дикого зверя. От Айдокина не укрылась моя растерянность, так что он поспешил меня успокоить:

— Начинающий и неопытный, но ты ступила на эту тропу, моя дорогая, и с нее не свернуть. — Отойдя от стены, отец приближался ко мне, ступал медленно и размеренно, вынудив меня невольно забеспокоиться на долю секунды. Но лишь на долю секунды. — Этот бой покажет, кем ты есть на самом деле. Ты не щит, Вэйдис, как тебе это пытался вбить в голову Эйван или Верховный Лидер Сноук. Ты — меч, ты — оружие. Ты создана не для того, чтобы стоять в стороне и дожидаться удара, твоя судьба — бить первой, нестись впереди войска и завоевывать. И это, к слову, теперь не только твоя участь, ты разделила ее со своими друзьями. Пусть вы присягнете на верность генералу Хаксу или другой выдающейся фигуре, не важно. Главное то, что они будут бояться вас, как радиации, которую, пусть и смогут сдержать, но не сумеют победить. Вы задаете правила, не они. Поэтому, дорогая, не бойся. Страх — не твоя стихия, теперь ты олицетворяешь ярость.

— Вэйдис!

Щелчок раздался над самым ухом, отчего я невольно вздрогнула и заморгала, приходя в себя и с недоумением оглядываясь по сторонам. В лицо бил сил ветер, блуждающий по крыше посадочной площадки, а глаза приятно ласкал персиковый цвет заката, разливающегося по небу.

— Эй, ты в порядке? — Лилин подошла практически вплотную, с беспокойством рассматривая мое озадаченное и растерянное выражение лица. — Ты хотела уйти, но потом…

— Нет. — Не знаю, что конкретно произошло, я поспешно закачала головой, оборачиваясь к друзьям, которые были озадачены моим поведением. Признаться, я тоже. — Я не ухожу.

— Так быстро передумала? — Ухмыльнулся Шейн. — С чего вдруг?

Я вновь огляделась вокруг, но не заметила ни единого признака потусторонних сил, поэтому затаила дыхание, боясь вздыхать с облегчением. Видение оказалось столь реалистичным и пугающим, отчего я понятия не имела — радоваться реальности момента или паниковать. Но даже если со мной начала играть Темная Сторона, подключая воспаленный рассудок, воображаемый разговор мне только на руку — он вернул мне чувство реальности.

Конечно, отца не могло быть рядом — Лилин пронзила его дух на Коррабане, а я сожгла следы его существования Силой. Только почему-то испытывала уже не облегчение и радость, а некое разочарование и сожаление.

— Чем бы ни было вызвано мое решение, это не меняет того факта, что вы правы. Нам нельзя разделяться и отвлекаться, сейчас на кону стоит куда большее, чем мои семейные разборки.

Я едва не пошла по следам Кайло Рена… Как иронично.

— Браво, Вэйдис, — приободрился Шейн, — не зря мой брат что-то в тебе нашел.

— Тогда, что? Не будем терять время? — Воодушевленный воцарившимся миром и взаимопониманием между нами, Ричард широко улыбнулся, даже чересчур широко и наиграно.

— Не будем. Только мы не полетим на базу.

— Что? — В один голос воскликнули друзья. — И как мы туда доберемся?

— Ну… что сказать?.. Есть у меня одна идейка.

— Какова обстановка?

— Противник оказывает сильное сопротивление. Восточное крыло дворца под нашим контролем, однако мы не можем пробиться через линию обороны уже второй час.

— Почему?

— Что? — растерянный взгляд солдата, признаться, и меня застал врасплох, будто никто ничего не знал, что весьма удручало.

— Я спросил, лейтенант, почему мы не можем пробиться через линию обороны уже второй час?

Сцепив за спиной руки, я едва сдержал порыв повысить голос и ударить его по лицу. Хотя мой взгляд наверняка отобразил мысли, поэтому парень нервно вздрогнул и уткнулся в планшет, срочно отыскивая ответ. Но стоило ли всерьез злиться на этих людей? В конце концов, не каждый день они поднимали бунт против верховного главнокомандующего.

Господи, я уже скучал по Вэйдис Опале и ее дерзости, во всяком случае, она не тряслась, как осиновый лист на ветру при приближении опасности. Ее образ все реже посещал мои мысли, однако не исчезал, словно мелкий паразит, крепко вцепившийся под кожу. Меня успокаивал факт, что она находилась в безопасности, подальше от этого безумия, и в то же время на сердце грелась обида, злость — что она посмела так просто сдаться и уйти, хотя обещала вернуться.

— По последнему донесению, наши отряды столкнулись с отрядом одного из рыцарей Рен. Они блокируют наступление не только прицельным огнем, но Силой.

Я уже начинал жалеть — который раз? — что решил глушить практически все радиочастоты, оставив узкое окно для связи — ее подобия, ибо обмен сообщениями не в любой момент, а через фиксированные промежутки времени, угнетал и раздражал. Перестарался ли я с осторожностью? Нет, ничуть, невозможно оказаться чересчур осторожным, иначе Рен мог бы узнать о готовящемся перевороте, и сейчас бы горел не дворец, а я.

Подойдя к смотровому окну в командном центре, я хорошо рассмотрел тянущийся столб дыма на фоне ярко-оранжевого неба. Невольно подумал, что на Старкиллере закаты выглядели совершенно иначе, они отливали багрянцем, цветом артериальной крови.

— Почему они защищают дворец? — Невольно задавшись вопросом, я в очередной раз привлек внимание молодого лейтенанта, который хотел сквозь землю провалиться за неимением ответа.

— Генерал?..

— Почему они не атакуют, а защищаются? — рассуждал я, ощущая, как от напряжения стягиваются мышцы на шее. — Если с ними один из рыцарей Рен, то они бы если не прорвались, то хотя бы оттеснили наше наступление. Лейтенант!

Парень подпрыгнул от неожиданного оклика, как, впрочем, и некоторые из солдат, мониторившие данные с компьютеров. Я чуть не выругался в приступе злости: несмотря на предательство, майор Вэсиль Роудз был неплохим адъютантом, во всяком случае, он не грозился упасть в обморок, когда я сверлили его злобным взглядом. Мне бы хотелось видеть подле себя в сложившейся ситуации капитана Фазму, майора Роудза или, бог с ней, лейтенанта Опалу, которые имели понятие о дисциплине и чувстве контроля. Только одна мертва, другой предатель, а третья пропала… проклятье!

— Как давно наши солдаты видели Кайло Рена?

— Верховный Лидер… он…

— Он не Верховный Лидер, — не выдержав бессвязного лепетания, я быстрым шагом приблизился к парню, который побледнел и едва не выронил планшет из рук, будто на него надвигалась смерть с косой. — Верховный Лидер мертв, его убил этот мальчишка! И если кто-то хочет разделить его участь, можете продолжать плакаться и хныкать! — Осмотрев людей, находящихся в комнате, я не на шутку разозлился, наблюдая их растерянные взгляды. — Вы те, кто не побоялся сделать свой выбор, восстановить справедливость и вернуть Первому Ордену его былую славу и величие. Вы также как и я, не хотите, чтобы наша организация пала от рук истеричного мальчишки, который опасен лишь тем, что может передвигать камни силой мысли. Да, он сильнее каждого из нас, и у него есть последователи. Но только это! Только грубая сила. Возможно, они смогут нас обхитрить, уже обхитрили, но это никак не укроется от нас, поскольку мы умнее, мы действуем не из страха, как те, кто побоялись присоединиться к нам. Мы сражаемся за свободу и жизнь, за будущее, и против огневой мощи машин не устоять даже рыцарям Рен! Вы — наше будущее, моя поддержка и моя сила, с которой никому не справиться. Поэтому… — в очередной раз обведя солдат пронзительным взглядом, я воскликнул, чтобы наверняка донести до них мысль: — Хватит трястись, словно трусы. Вы сделали свой выбор, поэтому не заставляйте меня, и уж тем более себя, пожалеть об этом!

В командном центре опустилась тишина, в ушах до сих пор звенело эхо моего громкого голоса. Не уверен, что смог отрезвить людей в полной мере, но они явно устыдились своего страха, уже сделав выбор. Поздно бояться, настало время действовать.

— Так мне кто-нибудь скажет, где в последний раз видели Кайло Рена? — Уже без былого пыла поинтересовался я, сложив руки за спиной и отойдя к окну.

Секундное замешательство сменилось действием, солдаты прильнули к экранам компьютеров и планшетов, принявшись отыскивать информацию, и спустя считанные секунды раздался женский голос:

— Сорок семь минут назад у южных ворот дворца. Его видели вместе с небольшим отрядом.

— А потом?

— Больше сообщений от этой группы не поступало.

Понятно. Значит, Кайло решил отвлекать солдат до последнего, оставив одного из рыцарей, а сам отправился к военной базе — куда же еще? Учитывая временной промежуток, он мог уже давно пребыть на базу, о чем моментально бы доложили — в ее пределах мы использовали рации, поэтому со связью проблем не было. Да, мальчишка мог тайком пробраться по подземным коридорам или затаиться, но… это же Кайло, стратегия и бесшумная тактика — не его конек.

— Значит, они выдвинулись, — ни к кому не обращаясь, отметил я, будучи разочарованным фактом, что мне не доложили о последнем появлении Рена. То есть доложили, но… — Ладно, приготовиться…

Звук тревоги опередил мои слова, как, впрочем, и ожидания, что у нас еще осталось некоторое время в запасе. Выругавшись под нос, я быстро подошел к пуленепробиваемому стеклу панорамного окна, возможно, немного опасаясь, что нечто сможет прорваться в командный центр. Боеголовка, например. Но пока моему взору открылась непоколебимое спокойствие, во всяком случае бетонные строения гигантского лабиринта базы никто не осаждал.

— Где прорыв? — С необъяснимым бесстрастием уточнил я, терпеливо ожидая, когда солдаты отыщут ответ на экранах мониторов. И, признаться, чем дольше проходило времени, тем больше удивленных лиц обращало ко мне взгляды. — Что?

— Генерал… прорыв есть, но… не на базе. — Без страха быть отчитанной или обвиненной, но пребывая в откровенной растерянности, сообщила женщина-сержант с темной копной густых волос.

— А где же? — Не столько разозлено, сколько устало уточнил я, и, проследив за взглядом сержанта, едва не закатил глаза и не пнул близстоящий стул. — Да вы издеваетесь… только их не хватало. И какова обстановка?

— Два челнока вышли из гиперпространства; семнадцать истребителей, включая один… грузовой корабль, рвутся к орбите.

А у нас только один Звездный Разрушитель на этой стороне планеты. Остальным потребуется не меньше получаса, чтобы подоспеть на помощь, но… да к черту!

— Доложите на Разрушитель: пусть отправят эскадрилью разобраться с вражеским флотом истребителей, по челнокам открыть обстрел с целью не подпускать их к орбите.

— Тогда придется открыть один из каналов связи. Подтверждаете?

— Подтверждаю. — Словно у нас оставался выбор — теперь придется воевать на два фронта, будь они все прокляты.

За окном гремели взрывы, но не на земле, а высоко в небесах — с каждой минутой яркие вспышки озаряли багряно-рыжее полотно. На меня внезапно обрушились воспоминания с базы «Восход», как я стоял в комнате управления, а над бескрайним морем леса воздух рассекали истребители. А потом выпущенная ракета разорвалась близ меня, одарив жгучим пламенем взрыва. Тогда я уцелел лишь благодаря лейтенанту Опале, закрывшей нас с майором щитом Силы. Не столь удачно, но… сейчас не спасет и такое чудо.

— Генерал, боюсь у нас проблемы… — Нерешительно отозвался парень-лейтенант, и голос его дрогнул, скорее, не из-за страха передо мной, а перед плохими новостями. — Они отказываются выполнять приказ.

— Что?! — Меня поразила бестактность экипажа Разрушителя в столь щекотливой ситуации. Это возмутительно, какого черта?! — Как это понимать?!

— Они прослышаны о ситуации в столице, что мы выступили против Верховного Лидера и… считают нас предателями.

— Просто отлично.

Мне уже не хотелось сдерживаться, я желал что-нибудь сломать, заорать во все горло от злости и ярости. Предатели?! Серьезно?! Да пусть они подавятся своими глупыми принципами и страхом, но остановить повстанцев, не дать им добраться до столицы, крайне необходимо! Уж чую, что в первую очередь снаряды полетят не в сторону отпрыска Леи Органы, а на меня.

— Генерал, нападение! — Вырвал меня из пучины гнева лейтенант, быстро скользя пальцами по панели планшета. — прорыв у ворот B-2.

— Камеры.

На широком мониторе моментально вспыхнула картинка прямой трансляции. Ворота были подорваны, выгибались внутрь, покрытые сажей, окруженные дымом. С высоких стен штурмовики осыпали огнем неприятеля, несколько небольших отрядов готовилось встретить врага не только радостными объятиями, но и шквальным обстрелом. Мне стало любопытно, кто же к нам пожаловал — противника скрывали облака дыма. Но едва увидев, как пара солдат в белой броне слетают с фасада стен, словно бумажные человечки под порывом шквального ветра, сомнений не осталось.

— Рен здесь, — отметил я, скорее, для себя.

— Генерал, у нас очередной прорыв.

— Где? — Не отрываясь от монитора, спросил я.

— Взлетная площадка — вражеский корабль атакует… и… еще с севера, у… и ворота А-1!

— Вывести карту базы на экран и отметить точки прорыва, — жестко скомандовал я, вынуждая людей пошевеливаться, если бы огонь лизал им пятки. А он лизал, я бы даже сказал, что покусывал острыми клыками. — Выделить командный центр.

Это было ожидаемо. Сжимая кулаки за спиной, ощущая, как кожа перчаток скрипит от натяжения, ровно как и мои нервы, я тяжело и медленно выдохнул, наблюдая один из худших сценариев. Нас окружили — признаю, Рен, не ожидал от тебя подобной хитрости. Но ты выбрал противника, который тебе не по зубам. И я это докажу.

— Сколько в данный момент на базе людей?

— Точно не знаем… семь сотен, возможно, больше.

— Прикажите штурмовым отрядам сопротивления держать оборону в течении шести минут, а затем пусть каждый по очереди начнет отступление — через каждые две минуты. Пусть заманивают противника внутрь. Остальным прикажите немедленно эвакуироваться.

— Генерал?

Даже не глядя на людей, собравшихся здесь, я ощущал на себе их взгляды, не то осуждающие, не то испуганные. Это злило, их презрение и несогласие, словно бы мне самому становилось радостно от идеи пожертвовать людьми ради победы. Но лишь так у нас имелся шанс одолеть форсъюзеров.

— Свяжите меня со звездным разрушителем. — На мой приказ ответом послужила напряженная тишина, и проигнорировать столь дерзкий жест я оказался не в силах. Резко обернувшись, я едва ли не в бешенстве воскликнул: — Выполнять!

Они должны понимать, что иного выхода нет, во всяком случае я не видел более эффективного способа избавиться от форсъюзеров. У нас имелись пушки, бластеры и корабли, однако Сила делала Кайло и рыцарей неуязвимыми к атакам обычного оружия.

— Связь установлена, — прошептала сержант.

— Говорит генерал Армитадж Хакс, — отвернувшись от экранов, я подошел ближе к устройству связи, — назовите себя.

— Полковник Жакуу, — раздался хриплый низкий голос, принадлежащий мужчине, довольно взрослому, лет пятидесяти. Голограмма была отключена. — Уж не думал, генерал, что вы посмеете обратиться против Первого Ордена.

— К вашему сведению, полковник, в данный момент я пытаюсь его спасти. До вас наверняка доходили слухи, что Кайло Рен убил верховного Лидера Сноука и занял его место.

— Слухи на то и остаются слухами…

— Меня не интересует ваше мнение, полковник, поскольку у меня есть доказательства. Но сейчас я хотел бы, чтобы вы прекратили бунтовать и подчинились приказу.

— Я защищу столицу Первого Ордена, генерал, если вы об этом, и не позволю вражеским истребителям прорваться.

— Очень мило с вашей стороны, — не без сарказма отметил я. — Но мне нужно подчинение, а не инициатива.

— Вы восстали против…

— Вы солдат, Жакуу, а не политик. И, насколько я помню, звание полковника стоит ниже генеральского чина. Вы выходили на связь с Кайло Реном?

— Нет, не выходил…

— И он, полагаю, тоже? — Не дождавшись очевидного ответа, я продолжил: — Этот мальчишка не думает о благополучии города или Первого Ордена, его интересуют только свои амбиции, поэтому попрошу вас сделать соответствующие выводы. Продолжайте держать оборону, полковник, но мне понадобится ваша помощь. По моему сигналу нанесите удар по точке, я вышлю вам координаты; радиус поражение — триста метров. Вам все ясно?

После недолгой паузы — вероятно, мужчина выяснял, по какой цели предстояло нанести удар, — послышался напряженный вздох.

— Генерал… это же…

— Да. — Оборвал я мужчину, предугадав надвигающийся шквал вопросов и возражений. — Я знаю, что делаю. Вопрос в том, знаете ли вы. В конце концов, не вам принимать трудные решения. Приказ ясен?

— Да… — Напряженно отозвался полковник, мрачно добавив: — Так точно, генерал.

— Ждите сигнал.

У меня закралось плохое предчувствие на этот счет. Позволить истребителям Первого Ордена нанести удар по базе, заманив в ловушку предварительно Кайло Рена и его приспешников — пока я не приказал полковнику выполнить приказ, идея не казалось столь глупой. Но если бы я умолчал и велел бы мужчине пропустить несколько вражеских самолетов, он точно бы не стал меня слушать, какими бы угрозами я не разрывался. Неужели никто не понимает, в насколько шатком положении оказался Первый Орден? Он рассыпался бы подобно песочному замку под палящим солнцем на тысячи песчинок. Рен — солнце, яростный огонь, а я — вода, способна скрепить всех вместе. Во всяком случае, вера в этот факт помогает мне держаться.

Я не отступлюсь. Как не отступился и много раз до этого. Таким ты меня хотел видеть, отец? Жестким и несгибаемым. Радуйся, я оправдал твои ожидания — спасаю Первый Орден за счет жизни своих солдат.

— Всем внимание, — вернувшись к реальности, я обвел взглядом каждого присутствующего в комнате. Они боялись, и не до конца понимали, зачем приносить в жертву своих товарищей. — Этого не избежать. Если кто-то вздумает предупредить солдат, то все будет кончено — штурмовики убегут, а враг спасется. Может, вы не понимаете, к чему такая жестокость, но вам и не нужно понимать. Вы спасаете Первый Орден, свои семьи и близких. Это — война. Если бы Кайло Рен не убил Верховного Лидера Сноука, этого не произошло бы. Но он убил нашего лидера. Пролилась кровь. И мы принесем свою жертву. К сожалению, выбора нам не оставили. Или у кого-то есть предложения лучше?

Предложений лучше не было, офицеры это понимали и ненавидели себя за то, что не нашли иного выхода. Они грустили и испытывали вину, в то время как меня охватила ярость, но не на них. А на Рена. За то, что он вынуждал меня пожертвовать простыми солдатами, и теперь цену необходимой утраты я осознавал, как никогда. Когда мы одержим верх — никаких если, только когда, — люди будут смотреть на меня, словно на безжалостного тирана, заполучившего победу ценой жизни своих солдат.

Пусть ненавидят. Зато будут жить.

— Уходим.

В суетливом молчании забрав планшеты и оружие, офицеры двинулись прочь из командного центра по коридору, обступив меня со всех сторон, словно непробиваемый кокон. Я осознавал, что мои действия — стратегический ход, но почему-то ощущение бегущих с тонущего корабля крыс никуда не исчезало, а, наоборот, усиливалось. Пока мы находились в командном центре, нас окружала иллюзия безопасности, но как только мы перешли в соседний блок, слуха коснулись звуки выстрелов и взрывы.

Опасность уже здесь.

Ускорив темп, я быстро заглянул в наручный компьютер, проверить, где вспыхнули основные очаги сражений. Враг довольно быстро миновал преграды, сражения проходили на территории базы.

Впереди лежал открытый переход по широкому бетонному мосту в другой блок, откуда я планировал попасть на транзитную станцию и перебраться в восточный корпус базы. Мне не хотелось выходить на улицу и привлекать внимание, путь под открытым небом лежал не близкий, что невольно наводила на мысль о божьей каре: что-то обязательно полетит в мою голову, желая снести ее с плеч.

— Вперед.

Только отступать теперь некуда. Солдаты крепче схватились за оружие и двинулись вперед, я — следом. Пистолет в руке слегка успокаивал, однако уверенности в абсолютной защищенности не придавал. Порывы ветра приносили горький запах дыма, отовсюду слышалась стрельба, а серый бетон и черный металл конструкции моста, тянущегося вдоль высокой стены, выставляли нас практически на всеобщее обозрение.

А смотреть нашлось кому.

— В укрытие, в укрытие!

Прильнув к бетонной перегородке, успев спрятаться от череды выстрелов, несущихся снизу, я заскрипел зубами от злости. Кто бы сомневался, что мы не станем участникамми одного из худших сценариев? Удивительно, что бойцы Рена так быстро смогли прорвать оборону и забраться вглубь базы, что невольно наводило на мысль, а не помогал ли им кто? Вполне вероятно, я не хотел в это верить, и был чересчур ослеплен собственными амбициями, чтобы допустить вероятность получить удар в спину.

— Как много их там? — Спросил я у лейтенанта, который моментом позже спрятался за бетонным укрытием, переводя дух.

— Точно не знаю, генерал. Человек двадцать…

— Проклятье.

Можно попробовать скрыться в здании на противоположном конце моста, прокравшись в тени бетонного заграждения, но мысль о побеге претила и возмущала. Активировав наручный компьютер, я поспешно проверил наше местоположение, сверившись с донесениями о нападении отрядов противника. Они практически добрались до командного центра, это лишь вопрос времени, когда они настигнут и нас. Тянуть больше нельзя.

— Полковник, — установив связь со звездным разрушителем, я искренне надеялся, что не подписываю нам смертный приговор. — Начинайте обстрел.

Тишина в ответ застала врасплох, я проверил чистоту линии передачи, отметив отсутствие помех, так что мужчина попросту молчал. И отсутствие ответа пугало сильнее всего. Я почувствовал, как по спине пробежала дрожь, прохладный ветер тронул затылок, от чего волосы встали дыбом.

— Полковник, черт возьми, это приказ!..

— Простите, генерал, — виновато пробормотал мужчина, — но я не могу пожертвовать нашими людьми ради несбыточных целей.

— Что?!.. Полковник!..

Но было поздно, офицер прервал связь.

Да как он вообще посмел дерзнуть?! Клянусь, если мы выберемся отсюда, я устрою публичную казнь, чтобы все знали — меня нельзя обманывать!

Правда пугала, что бравое «когда» неожиданно обратилось боязливым «если». Черт, неужели я действительно мог проиграть? В командном центре я ощущал уверенность, что у нас все получится, и удастся одолеть Кайло Рена, пусть и ценой человеческих жизней. А теперь, когда полковник Жакуу отказался подчиняться приказу, я выглядел не только посмешищем, но и трусом в глазах собственных солдат: решил спасти собственную шкуру и уничтожить противника, пожертвовав бойцами. Дьявол! Да будь они все прокляты!

Неожиданный шум в воздухе вынудил меня отвлечься от раздумий, он нарастал столь быстро и стремительно, отчего я в ужасе представил, как разрываются барабанные перепонки. Напряжение достигло пика, когда в паре десятков метрах над головой промчался огромный корабль, напоминающий летающую тарелку. Присмотревшись, с некой смесью злости и недовольства признал в нем Сокол Тысячелетия, который зашел на вираж и мчался нам навстречу, выплевывая яркие вспышки плазмы.

В глазах отразился блеск пламени, когда выстрелы обрушились на вражеских солдат внизу, а затем разнесли основание моста. Камень под ногами задрожал, начал крошиться, по нему побежали трещины с оглушительным хрустом. Облако пыли и дыма застилало вид, в ушах стоял звон, поэтому, когда я начал падать, толком не сообразил, что происходит.

Падение длилось не более пары секунд, я лишь почувствовал боль: в ногах, коленях, руках; как мелкие осколки булыжников ссадили кожу, а камни крупнее били по спине. Задыхаясь от облака поднявшейся пыли и дыма, ощущая жар огня, я надеялся, что не погибну столь плачевной и глупой смертью. Быть расстрелянным из ржавого куска металлолома — вздор!

Похоже, многие из офицеров остались в живых, о чем свидетельствовал судорожный кашель, разрывающий пространство и раздраженная ругань. Звуки выстрелов отдалились, остались позади, но едва мы успели прийти в себя, как шквальные порывы ветра развеяли густую дымку.

В глаза забился песок, я с ненавистью зажмурился, уже с ужасом представляя, какая картина откроется перед моим взором. Думаю, что никогда в жизни так не боялся, разве что в детстве, когда прятался от отца в шкафу, а он постоянно находил меня и с хищной ухмылкой нависал грозной фигурой. Так и Сокол Тысячелетия парил над базой, нацелив на нас бортовое оружие. Если бы полковник не струсил и выстрелил бы, этого не произошло, ситуация была бы спасена.

Вот так умирает победа…

Оглушительный грохот вдребезги разрушил секунду тишины, последнюю надежду выбраться с поля боя, оставалось только умереть ни за что. Я не хотел погибать с сожалениями, в полном отчаянии и ненависти. Сжимал кулаки, стиснул челюсть и вжал голову в плечи, ожидая конца…

…который не приходил.

Мощь огня лилась сильным потоком, напоминающий голодного опасного зверя, который пытался дотянуться до нас, но никак не мог. Его когти блестели, излучали жар и опасность, но бились о невидимый дрожащий барьер. Я рискнул приоткрыть глаза и чуть не ослеп от алого сияния и обжигающего излучения тепла.

Обстрел прекратился столь же быстро, как и начался, и тогда я — как и офицеры — в растерянности осмотрелся, обнаружив вокруг выжженный почерневший бетон, от которого тянулся дым. Судя по тому, что корабль не атаковал вновь, пилот также пребывал в недоумении, и мгновение напряженного ожидания затянулось.

Сокол чуть качнулся в сторону, а затем по его борту ударила молния, вырвавшаяся с крыши блока, куда мы направлялись несколько минут назад. Металл на месте попадания почернел, от него потянулся дым и вспышки искр; корабль накренился и стремительно падал вниз — пилот тщетно пытался удержать машину в воздухе. Как раз в том направлении, откуда выбежала знакомая группа солдат, возглавляемая высокой фигурой в черной мантии — не Кайло, другой из рыцарей Рен.

— Проклятье… Всем, оружие на!..

Не успел я отдать приказ, как со стороны врага послышались крики, а вслед за ними — взрыв — похоже, Сокол Тысячелетия потерпел крушение, однако ужас противника вызвало не это. Две фигуры в черно-красных одеждах: одна в алой мантии с отрезанными рукавами, другая в черном прилегающем костюме и высоких сапогах, — вырвались, словно из неоткуда, с неожиданной мощью атаковав врага. Сначала я подумал, что незнакомец в красном носил длинный шарф, однако ошибся, поняв, что на ветру при каждом взмахе меча с плазменным лезвием развивались длинные черные волосы.

Женщина. Женщина с оружием Алой Стражи.

Вторая фигура выглядела более скромно и невзрачно, но одна деталь заворожила меня и всколыхнула воспоминания, причем не самые приятные — алый клинок Кайло Рена. Но лезвие незнакомца было короче, а рукоять — длиннее… и это вовсе не меч. А чертово, мать его, копье. И незнакомец неожиданно стал очень даже узнаваем.

Девушки мгновенно окружили оставшегося среди трупов соратников рыцаря, вооруженного плазменным мечом, и он держался стойко, однако его хватило лишь на пару секунд, пока алое лезвие светового копья не отрубило ему руку, а меч не пробил грудь.

Поле боя затихло, ветер разогнал облака дыма. Закат пылал ярким золотом. И, быть может, я не видел ничего прекраснее в жизни, чем эта девушка, в чьих стянутых на затылке волосах переливался солнечный свет, а рука сжимала полыхающее алой плазмой световое копье.

Поймав мой взгляд, она улыбнулась. А я, наконец, позволил себе вздохнуть с облегчением.