Сердитое море шипит и бурлит под кораблём, когда суровое солнце опаляет мои обнажённые плечи. В течение получаса мы проплываем мимо обломков древесины и грузовых ящиков, а моя команда внимательно следит за погодой, не встретит ли какой-нибудь корабль свою злосчастную судьбу в этой части океана.

— Капитан! — кричит Роланд из «вороньего гнезда» и указывает на правый борт.

Я оставляю штурвал своему заместителю и мчусь по ступенькам вниз, пересекаю главную палубу и поднимаюсь на носовую часть. Масса обломков дрейфует в ста ярдах впереди. Корабль выглядит разломленным пополам. Разорванный сине-белый флаг символизирует разрушение, принадлежащее Ост-Индской торговой компании. Он едва взлетает над пенистой водой.

То, что осталось от него, сильно накренилось и набрало достаточно воды, чтобы утонуть в любой момент. Несколько тел плавают поблизости, покачиваясь на волнах, которые добавляют всё больше воды в корабль.

Я поворачиваюсь к своей команде из дюжины человек. Они ждут приказов, и они их получат.

— Чего вы ждёте, мерзкие псы? — кричу я. — Тащите свои задницы в воду. Мне нужен каждый груз, каждый клочок ткани и каждый кусочек еды, оставшийся на этом корабле!

Я бросаю свою кожаную шляпу на палубу и с сильным разбегом ныряю головой вперёд в бурные воды, устремившись к месту крушения. Что-то шепчет мне, как давно потерянный любовник. Золото. Я даже не вижу его блеска где-то в обломках взорванного корабля, но чувствую его. Оно там, и оно будет моим.

Тёплая Карибская вода омывает меня со всех сторон. Весна только началась, наполняя воздух призрачным запахом далёких цветов. Но всё, что я чувствую, это запах смолы и разрухи, когда я приближаюсь к корпусу корабля. Мои люди кричат и плещутся позади меня в гребных лодках.

Потрёпанный белый парус вздымается прямо под поверхностью, блокируя вход с этой стороны. Вместо того чтобы плыть вокруг, я ныряю под него, сильно отталкиваясь ногами, и проплываю мимо расколотой мачты в недра обломков. Обломки хлама — доски, пустые мешки, одежда и часть бочек — плавают вокруг меня. Я опускаюсь всё ниже, избегая ловушки паруса. Мимо проплывает тело мужчины, его тёмные глаза широко раскрыты, рот искривлён от ужаса. Я отталкиваю его и подплываю ближе к громадному судну надо мной.

Как только тени сдвигаются и парус оказывается у меня за спиной, я пробираюсь к поверхности до тех пор, пока мои бёдра не начинают гореть. Я всплываю и делаю глубокий вдох, затем разворачиваюсь, чтобы взглянуть на то, что осталось от корабля.

Грузовой отсек распахнут настежь, и я подтягиваюсь на боковой киль, чтобы посмотреть, какие товары остались нетронутыми. Новые всплески говорят мне, что мои люди близко.

— Тащите сюда свои бесполезные, жалкие задницы, или, да поможет мне бог, я выпорю вас всех до единого!

Раздаются крики «есть, капитан». Моя команда не самая умная и не самая быстрая, но когда я угрожаю плетью, они начинают работать как надо.

В трюме рассыпанные мешки с размокшим зерном предстают прямо передо мной. Мы можем высушить их и продать, не упоминая об их солёном содержимом. Я складываю улов в голове. Его не так много, но это уже что-то.

Я вглядываюсь глубже в тени, когда особенно большая волна разбивается о киль. Что-то мерцает в темноте. То, что зовёт меня больше всего на свете, — золото.

Я прыгаю обратно в воду и проплываю десять футов до залитого грузового отсека. Перешагивая через мешки с зерном, я ползу и перекачиваюсь, пока не оказываюсь за мешковиной в море пушечных ядер, бочонков, ящиков и одного маленького сундука. Наверное, он находился на самом высоком участке груза, но теперь лежит на боку. Замок сломан, и одинокая монета блестит в луче солнечного света, пробивающегося сквозь разбитые доски наверху.

— Ну, черт меня раздери.

Я ухмыляюсь и тянусь к ящику, когда ещё одна большая волна разбивается о корпус. Дерево скрипит и стонет, звуки эхом отдаются в пространство. Я цепляюсь за ближайший ящик, пока судно раскачивается туда-сюда, а затем успокаивается.

Когда я снова тянусь к сундучку, на ней лежит бледная рука. Я следую за рукой по кружевному рукаву, а затем ещё выше, пока не вижу фигуру маленькой женщины, лежащей между двумя ящиками. Её бледно-голубые глаза пригвождают меня на месте, как и её светлые локоны, колышущиеся веером в воде.

— Помоги мне, — её голос слаб, а глаза трепещут и закрываются. Её бледно-желтое кружево платья получит хорошую цену в Порт-Ройяле. Не говоря уже о самой женщине — такой худой и бледной. Я продам её в мгновение ока, за большую монету.

Я открываю сундук, и у меня перехватывает дыхание.

— Благослови моё черное сердце, — внутри выложены золотые дублоны, а сверху лежит темно-синий драгоценный камень, почти такой же большой, как маленькое яблоко. Оглядываясь назад, я убеждаюсь, что моя команда не заметила товар, а затем прячу сундучок под мышку. Худышка тихо стонет, звук идёт прямо у моих штанов.

— Ребята! — я притягиваю женщину к себе, её бледное, хрупкое тело сильно контрастирует с моими мускулами и смуглой кожей.

— Капитан? — слышится голос Грейви рядом.

— Плывите сюда, парни. Вода в порядке. Берите всё, что сможете.

— Есть!

Я держу маленький сундук, всё ещё спрятанный у меня, и прижимаю другое сокровище к груди, когда отхожу от обломков. Её глаза остаются закрытыми, пульс ровно бьётся на изящной шее.

Я уже почти добираюсь до ближайшей шлюпки, когда вода возле повреждённого корабля начинает бурлить. Пузырьки поднимаются и лопаются над поверхностью. Я видел это раньше.

— Возвращаемся на корабль, ребята! — я передаю девушку Грейви и сажусь в лодку.

Своим единственным здоровым глазом он смотрит на деревянный сундучок, который я ставлю у себя под ногами, но затем поворачивается к девушке, когда Скеб уводит нас прочь.

— Она очень хорошенькая.

Я забираю её у него и укладываю на дно лодки, рядом с сундуком. Её кожа светится на солнце, как перламутр. Я хочу видеть её всю, потребность раздеть её почти одолевает меня. Это был не первый раз, когда я срывал с женщины одежду, и уж точно не последний.

— Ммм, — Грейви протягивает руку, чтобы коснуться её волос.

Я хлопаю его по руке.

— Она моя.

— Прошу прощения, капитан, — он убирает руку, но всё ещё осматривает её хрупкое тело. Я хочу свернуть его тощую шею.

Грохот из глубины возвращает меня в настоящее. У нас нет времени, чтобы тратить его впустую.

Я машу руками, отгоняя команду от места крушения.

— Уходите. Сейчас же!

Финн и Гот ругаются и спорят друг с другом, оба мужчины перегибаются через борт своей лодки. Они запутались в главном парусе.

— Я же сказал тебе идти налево! — Гот дёргает за парус, пытаясь освободить лодку от него.

— Ты правильно сказал! — Финн перестаёт тянуть парус и встаёт. Он прикрывает глаза от солнца и машет мне рукой. — Мы выберемся отсюда в мгновение ока. Простите, капитан.

— Сейчас же! Финн, сейчас же! — я показываю на воду.

Он чешет голову.

— Вот и всё, — Гот встаёт и хватается за вёсла.

Пузыри больше не лопаются. Волны затихли.

— О, чёртово дерьмо, — я наклоняюсь и смотрю в глубину, зная, что сейчас произойдёт, точно так же, как своё собственное имя.

Огромное щупальце, тёмно-зеленое и покрытое белыми присосками, выныривает из воды и падает на лодку Финна и Гота. Гот превращается в массу крови и мяса, плавающую на поверхности воды, а щупальце утаскивает Финна под воду. У него даже не было возможности закричать.

— Греби быстрее! — кричу я, когда из глубины поднимаются ещё два щупальца. Они толще дубовых стволов и мечутся в поисках следующей жертвы.

Скеб гребёт изо всех сил, пока щупальца машут над нашими головами.

— Пригнись! — я ныряю на девушку, когда один из больших отростков проносится над лодкой. Пахнет гнилью и смертью. Внутри присосок расположены колючие крючки. Оно снова проносится над нами, и я мельком замечаю отрубленную голову, застрявшую на одном из зазубрин, лицо, сгнившее в кашу, когда щупальце медленно двигается над нами.

Скеб откидывается назад, его руки всё ещё лихорадочно работают на вёслах, спасаясь от адской участи. Девушка что-то бормочет, но я не могу разобрать слов. Моя команда кричит нам с корабля, чтобы мы плыли быстрее, поскольку всё больше щупалец поднимается из моря и змеится по воде.

Наконец, наша лодка врезается в мой корабль. Пит бросает вниз верёвочную лестницу. Я перевожу взгляд с бледной худышки на сундучок и обратно. Я не могу нести и то и другое.

— Спаси меня, — её веки трепещут, и её таинственные голубые глаза, кажется, видят меня насквозь.

Я смотрю на сундучок, золото, спрятанное внутри, умоляет меня выбрать его вместо девушки. Щупальца шлепают по воде рядом с нами, заставляя лодку раскачиваться и ударяться о корпус. Нет времени, чтобы колебаться, так как вода начинает бурлить всё больше. Ещё больше щупалец взметается вверх и окатывает нас океанскими брызгами, когда Кракен выбирается на поверхность. Я тянусь к сундучку.

Но тут её нежные губы приоткрываются, и она выдыхает одно единственное слово.

— Пожалуйста.

Её светлые глаза смотрят только на меня, как будто она знает, кто я и чего хочу. Если бы я ещё не ощупал её ноги, то подумал бы, что это какая-то русалка-искусительница. Глубокий рёв заставляет воду дрожать, самые глубины моря содрогаются, когда зверь приближается.

— Твою мать, — я хватаю девушку и перекидываю её через плечо. — Грейви, сундук. Держи крепче. Вы оба следуете за мной по пятам.

Скеб разбивает весло о щупальце и вопит, когда оно обвивается вокруг его туловища. Несмотря на крики за моей спиной, я взбираюсь по верёвочной лестнице, мои мускулистые руки быстро справляются с этим, даже когда девушка лежит на мне. Оказавшись наверху, я передаю её Питу.

— О, прекрасно, капитан, — он ухмыляется.

Ярость вскипает в моей груди, и я злобно смотрю на него.

— Положи её в моей каюте. Ни хрена не трогай её, только положи, а то я выпотрошу тебя, как тухлую рыбу, которой ты являешься.

Его глаза, — один из которых деревянный — расширяются.

— Есть, капитан.

Грейви с сундуком, засунутым под мышку, уже успел освободить Скеба от присосок.

— Давайте, парни, быстрее! — я кричу им сверху вниз.

Скеб поднимается, и Грейви хватается за лестницу. Щупальца находят то, что ищут — разбитый корабль. Они обвиваются вокруг него, прикрепляясь к поврежденному судну, как паук к несчастной мухе.

Скеб добирается до верха и плюхается на палубу. Мои люди толпятся вокруг, некоторые из более зелёных читают молитвы и шепчутся, не веря тому, что видят.

Грейви уже наполовину поднялся, когда Кракен выныривает на поверхность, его зияющая пасть открыта, тысячи клыков сверкают, как ножи на ярком солнце. Он поглощает обломки целиком, пока один из его гигантских глаз осматривает пространство.

Массивный чёрный зрачок останавливается, нацелившись на мой корабль. Щупальце вырывается из-под обломков и рассекает воду. Грейви кричит, когда тот хватает его за ногу.

— Возьми меня за руку! — я наклоняюсь и обхватываю его запястье.

Кракен дёргает, но я не отпускаю Грейви. Я чуть не сваливаюсь за борт, но мои люди хватают меня за ноги и талию.

— Дай мне сундучок, — я тянусь к нему, даже когда хватка Грейви начинает ослабевать. Мужчины удерживают меня за ноги, когда я свешиваюсь с края, с трудом держу Грейви и пытаюсь ещё сильнее спасти сокровище.

Он смотрит на меня, на его лице написан смертельный ужас.

— Капитан? — лёгкий намёк на предательство, который я слышу в его голосе, ни в малейшей степени не меняет моей цели.

Золото будет удерживать моих людей и меня на воде и наполнять едой, ромом и женщинами в течение довольно долгого времени. Я могу найти другого матроса, такого же хорошего, как Грейви, — вероятно, даже лучше — во время нашего следующего визита в порт.

Я тянусь дальше, мои люди кряхтят от напряжения. Сокровище почти в пределах моей досягаемости.

— Отдай его мне! — я задеваю край его груди. Я почти добрался до сундучка, когда Кракен тянет не на шутку.

Грейви затягивается под волны и сундук с ним. Мужчины затаскивают меня обратно на палубу. Я встаю на колени и вижу, как Грейви взмывает в воздух. Он всё ещё держит сундучок, но тот распахивается, и монеты сверкают на солнце.

— Чёрт! — я хватаюсь рукой за поручень, когда моё сокровище разбрасывается, пропадает в бездне или поглощается зверем.

Крик Грейви пронзает воздух, а затем быстро гаснет, когда он приземляется в зловонный рот Кракена. Огромный глаз ещё раз оглядывает мой корабль, и я готовлюсь к худшему. Ничто на земле или на небесах не может остановить Кракена. Я смотрю в его глаза, вплоть до его чёрного извилистого сердца. Мои люди дрожат в ужасе, но я расправляю плечи. Я ничего не боюсь, в том числе и адского Кракена. Глядя смерти в глаза, я вскидываю подбородок, осмеливаясь бросить ей вызов в ответ. Глаз моргает, веко быстро двигается, и зрачок под ним сужается, прежде чем снова расшириться до полной черноты.

Вместо того чтобы атаковать, щупальца исчезают из поля зрения. Существо, очевидно насытившееся моими тремя людьми и разрушенным кораблем, скрывается под толщей воды.

Вода стихает, светит солнце, и никто, кроме моей команды и меня, не знает о страхе, который таится под волнами.

Я беру курс на Порт-Ройял. Мужчины кажутся почти ликующими, облегчение ясно видно в их лёгких движениях, в отсутствии их напряжённости. Встреча со смертью и уход от неё могут сделать это с человеком.

Я не могу допустить такого распущенного отношения на моём корабле. Я смотрю на них сверху вниз, в моих глазах преисподняя и на моём языке огонь. Может быть, я злюсь из-за потери сундука, но мне всё равно. Эти палубные матросы хуже всех — убийцы, насильники и дезертиры. Они живут пиратской жизнью, потому что у них нет другого выбора. И я намерен работать с ними так, как считаю нужным.

Я поворачиваю штурвал и устанавливаю его так, чтобы он направлял нас к дому.

— Скеб! Иди сюда.

Он взбегает по ступенькам на четвёртую палубу, его здоровый глаз настороженно блеснул. Скеб — лучший из худших, единственный матрос в моей команде, которому я доверяю штурвал, когда я занят.

— Держи курс на юг, — я снимаю шляпу и морской синий платок и вытираю лицо. Соль и пот оседают на ткани, когда мои волосы раздуваются на ветру.

— Есть, — Скеб кивает и берёт штурвал.

Я смотрю на морских псов, которые чуть ли не носят мои ошейники. Работяги — и преданные, — но только потому, что боятся меня. И я намерен продолжать в том же духе. Кракен — всего лишь один из многих зверей, которые скрываются под глубокими водами Карибского моря. Нет времени расслабляться и брать передышку, делать что-то, кроме того, что я им говорю.

— Слушайте сюда, вы, кучка солёных сучек! — мой скрипучий голос останавливает их на полпути, и я смотрю на каждого из них по очереди. — Если я хотя бы подумаю, что кто-то из вас размяк, вас постигнет та же участь, что и Грейви. Вы слышите меня, трусливые болваны?

— Есть, капитан! — кричат они и готовят парус, чтобы поймать всю тяжесть ветра.

Мы будем плыть всю ночь, чтобы вернуться в порт. Там мы загрузимся ромом и другими запрещёнными товарами, чтобы доставить их в британские колонии, разбросанные по этим водам. Но сначала, мы получим нашу выпивку и шлюх.

Я намерен получить фору в отношении женщин. Приглаживая рукой волосы, я торопливо спускаюсь по лестнице на главную палубу. Дверь в мою каюту плотно закрыта, а внутри лежит единственное сокровище, которое мне удалось спасти от крушения. Я улыбаюсь, когда думаю о том, какой мягкой будет её кожа под моими грубыми руками, как плотно её киска обхватит мой член.

Медленно открыв дверь, я вижу, что она сидит на кровати. Она повернулась ко мне спиной и что-то поднесла к свету, льющемуся из окон каюты. Сладкий аромат доносится до моего носа — её аромат — и мой член напрягается, прижимаясь к штанам. Если она на вкус хоть наполовину так же хороша, как пахнет, то я получу удовольствие. Её влажные волосы ниспадают на спину белым водопадом, и я уже знаю, как прекрасно они будут смотреться с моими руками, когда её голова будет качаться вверх и вниз на моём члене.

Она услышала меня и прячет то, на что смотрела.

— Что у тебя там, девочка?

Она поворачивается, её ярко-голубые глаза расширяются от испуга.

— Ничего.

Я делаю несколько шагов к кровати, отстёгиваю ножны и меч и берусь за пояс.

Она смотрит вниз и съёживается, прижимаясь спиной к окну каюты.

— Пожалуйста, не надо.

Она такая маленькая. Я мог бы легко прижать её и взять всё, что захочу. Но она не трёхпенсовая шлюха. Она — нечто большее. Я вижу это в её глазах, слышу это в её голосе.

— Ты никогда раньше не была с мужчиной? — спрашиваю я и тянусь к подолу её светло-жёлтого платья, кружево напоминает мне о цивилизованном прошлом, от которого я отказался много лет назад.

— Н-нет, — она качает головой, и её губы дрожат.

Я расстёгиваю штаны и вытаскиваю свой член, поглаживая его, изучая изгибы её маленькой груди. Девушка крепко зажмуривается.

— Открой глаза.

— Н-нет, пожалуйста, — её голос дрожит.

Я непринуждённо провожу рукой вверх и вниз по своей твёрдой длине, и я ничего не хочу больше, чем держать её и грубо трахать. Но её дрожащая фигура заставляет прислушаться к чему-то, что осталось во мне, под слоем соли и годами грязных дел.

— Я заключу с тобой сделку, — я продолжаю гладить, представляя, что это её киска вокруг моего члена, а не моя рука.

Её глаза распахиваются, и она выдерживает мой взгляд, не опуская его.

— Что за сделка?

Я удерживаю руку, хотя мои яйца горят и требуют освобождения.

— Клянусь, я не прикоснусь к тебе.

Она вздыхает с облегчением.

— Спасибо тебе.

— Не так быстро, моя прелесть. Мне нужно что-то взамен, — я ухмыляюсь, когда её лицо опускается.

Она поднимает колени вверх и обнимает их.

— Что?

— Я не прикоснусь к тебе, если ты покажешь мне, что под этим платьем. Медленно, сними всё это для меня.

— Нет! — она пытается вжаться в стену каюты за спиной, но деваться некуда. Деревянные доски и крошечные окна не дают ей скрыться от меня. Я беру то, что хочу. И прямо сейчас, я хочу её.

Я пожимаю плечами.

— Ну, если ты хочешь играть именно так… — наклонившись, я хватаю её за лодыжку и рывком опускаю на кровать.

Она кричит, и я закрываю ей рот рукой, а другой задираю платье до бёдер. Её бедра мягкие и тёплые, и мой член требует, чтобы я оказался в ней так глубоко, как только возможно.

Слёзы блестят в её светлых глазах и катятся по фарфоровой коже.

— Я дам тебе ещё один шанс, красавица. Или ты разденешься и позволишь мне смотреть на твоё тело, пока я освобождаюсь от этого, — я толкаюсь своим членом ей в бедро, — или я возьму твою девственность.

Она пищит, когда я смотрю на неё сверху вниз. Я хочу взять её. Моё чёрное сердце требует, чтобы я вошёл в неё, но что-то ещё удерживает мою руку. Совесть, которую, я думал, давным-давно утопил, велит мне не причинять ей вреда. Пока она не попросит меня об этом.

— Кивни, если согласна с моими условиями, — я поднимаю бёдра вверх, мой член соприкасается с мягкой порослью волос на её киске.

Она пытается отпрянуть от меня, но во мне шесть футов пять дюймов закалённого пирата. Она никуда не денется. Она медленно устраивается и кивает.

Я наклоняюсь ближе к её лицу, вдыхая её сладкий аромат.

— Лучше бы ты отказалась, моя прелесть. Держу пари, твоя киска крепче сжатого кулака и горячее печей Аида.

В её очаровательных глазах снова появляются слёзы. Я поднимаюсь с неё и отступаю на шаг.

— А теперь раздевайся.

Она садится и вытирает слёзы кружевным рукавом. Но они не перестают падать. Не глядя на меня, она тянется за спину и расстёгивает лиф платья. Я поглаживаю себя, мой член так сильно болит. Как только пуговицы расстёгнуты, она стягивает рукава и прижимает платье к груди. Её кожа почти искрящаяся, такая светлая, что я сомневаюсь, что солнце когда-либо освещало эту девушку. Я облизываю губы.

— Продолжай, милая. Сними всё, — мне нужно замедлить движение руки, иначе я кончу на пол вместо её тела. Может, я и не дотронусь до неё, но чёрт возьми, точно помечу.

Она делает глубокий вдох и сбрасывает платье вниз. Груди у неё маленькие, почти умещается в ладони, а светло-розовые соски вздёрнуты и тверды. Я заставляю себя оставаться на месте, хотя и хочу, чтобы они были у меня во рту. Встав, она сбрасывает платье с ног и скрещивает руки на своей идеальной груди.

Я рычу, животное внутри меня нуждается в большем от неё. Гораздо большем.

— Панталоны. Сними их.

Ещё одна слеза скатывается по её щеке, мерцая, как паутинка на крыльях феи.

— Пожалуйста, — девушка прикусывает губу, и я чуть не теряю самообладание.

— Сделай это сейчас, или я засуну свой член так глубоко в тебя, что тебе будет больно целую неделю.

Она вздрагивает и тянется к ленте на своей тонкой талии. С рывком материал, окутывающий её киску, падает на пол каюты.

— Иисус Христос, — мой член дёргается, пока я впитываю её образ. Бледно-золотистые локоны украшают её розовую киску, а ноги стройные и совершенные. Я никогда не видел более красивой женщины, или той, которую я так сильно хотел бы запачкать.

— Мои руки принадлежат тебе, милая. Мой член должен попробовать твой рот, твою киску, твою задницу.

Она отшатывается, но кровать прямо за ней, так что она падает на неё, и её задорные сиськи подпрыгивают и сводят меня с ума от желания укусить их.

— Я человек слова. — «Редко». Я подхожу ближе и встаю перед ней, мой член на уровне её глаз. На этот раз она смотрит прямо на него, наблюдая, как я глажу себя. — Ложись на спину и раздвинь ноги.

Она всхлипывает и делает то, что ей говорят, откидываясь на мою кровать и чуть-чуть раздвигая колени.

Я встаю у ног девушки, чтобы видеть всё её тело сразу.

— Шире, — ворчу я, когда мои яйца поднимаются выше.

Она раскрывается немного больше.

— Шире, чёрт возьми! И посмотри на меня!

Резкие нотки в моём голосе заставляют её подчиниться, и она раздвигает ноги для меня. Её киска светло-розовая, как и её соски, и я смотрю на неё так, словно умираю с голоду и это моя последняя еда. «Какого хрена я пообещал не трогать её?»

— Ущипни себя за соски, — я ставлю колено на кровать между её ног.

Она вздрагивает. Я облизываю губы и наклоняюсь к её киске. Её запах. Чёрт. Это может свести меня с ума.

— Держу пари, ты на вкус как рай, моя прелесть, — сладость её киски и что-то, что я просто знаю, это она. Боже, я хочу попробовать это на вкус. — Могу ли я немного полизать?

Она качает головой и выдыхает «нет». Я заставляю себя отодвинуться.

— Ущипни их. Покажи мне.

Она медленно перемещает руки к своей груди и зажимает свои жёсткие пики между изящными пальцами. Она снова кусает губу, сводя меня с ума.

— Тебе приятно прикасаться к себе?

Девушка не отвечает, только смотрит на меня, как я приказал.

— Держу пари, ты никогда не прикасалась к этой киске, не так ли? Никогда не погружала пальцы глубоко внутрь и не притворялась, что это мужчина? Неужели ты думаешь, что сможешь представить себе такого человека, как я? Ты бы хотела, чтобы тебя трахали жёстко и грубо, пока ты не перейдёшь на крик? Потому что это то, что я буду делать с тобой снова и снова.

Её глаза расширяются, и она почти незаметно приподнимает бёдра. Она жаждет этого; она просто не понимает этого.

Всё в ней молит о моём члене. Я ускоряю свой ритм и смотрю на её тело. Мой член больше не выдержит.

— Я собираюсь пометить эту хорошенькую киску, моя прелесть. Это говорю тебе я, капитан Кэш Ремингтон. Тебе бы этого хотелось?

Она дрожит и не сводит с меня глаз, пока я опускаюсь между её ног, стараясь не коснуться её. Она полностью в моей власти.

— Пират вот-вот кончит на тебя, и я знаю, что ты этого хочешь. Посмотри на мой член. Смотри, как я кончаю.

Она переводит взгляд на мою руку.

— Видишь, что ты со мной сделала?

Когда она облизывает губы, я с трудом сглатываю.

— Сучка, — я хмыкаю и глажу сильнее, сжимая, как будто это она обхватила мою толстую головку члена. Ещё один взгляд на её киску, теперь блестящую от её собственной влажности, заставляет меня переступить через край. Моё освобождение бурлит внутри меня, и мой член напрягается, когда я стреляю по ней, покрывая её струёй за струёй горячего оргазма. Девушка вздрагивает, но не отодвигается от меня.

Как только я опорожняю свои яйца на неё, я сажусь на корточки и перевожу дыхание. Она закрывает лицо руками.

— Это было так плохо? — я встаю и беру тряпку из своего маленького шкафчика. Как только я очищаю свой член, я бросаю её девушке. Ткань приземляется ей на живот, и та снова вздрагивает.

Что-то падает на пол со стеклянным звоном.

Девушка издаёт сдавленный звук, наклоняется над краем кровати и тянется за чем-то. Я смотрю вниз. Огромный голубой камень из сундука лежит на полу, в нескольких дюймах от её руки.

— Ты, маленькая воришка! — я выхватываю камень у девушки.

— Я? — девушка натягивает на себя мою тонкую простыню. — Этот камень мой! — её голос дрожит, но в нём есть сила, которая удивляет меня.

— Ничего тебе не принадлежит. Даже твоя жизнь, — я подношу камень к свету. Его грани сияют, и я могу видеть прямо сквозь него, за исключением облачного участка в центре. — Теперь ты принадлежишь мне.

— Я не принадлежу ни одному мужчине, — она вздёргивает подбородок, за несколько мгновений страх сменяется вызовом.

— Может, ты захочешь проверить свою киску, — я опускаю камень и смотрю ей в глаза. — Это всё из-за меня. Это моё.

Она хватает полотенце с кровати и засовывает его под простыню, вытираясь. Но она никогда не будет чистой, не теперь, когда я видел её, всю её. Это только вопрос времени, когда я окажусь по самые яйца в её мокрой вагине.

— Не смотри на меня так, — девушка натягивает простыню до самой шеи.

— Как так? — я кладу камень на маленький столик в своей каюте и натягиваю штаны.

— Как сейчас. Как будто ты хочешь…

— Как будто я хочу лизнуть твою щёлочку, трахнуть тебя, глупышка, а потом взять тебя в задницу?

Её щёки пылают, румянец согревает прохладу глаз.

— Да, именно так.

Я улыбаюсь и хватаюсь за меч.

— Я пират, моя прелесть. Я беру то, что хочу. Я быстро тебя достану, — мой член уже пытается вернуть себя в лучшую форму. Её тело, как магнит, тянет его прямо к ней.

— Ты сказал, что тебя зовут Кэш Ремингтон?

— Капитан Кэш Ремингтон, — я хватаю камень и прячу его в мешочек на шее.

Она оглядывается по сторонам, возможно, в поисках спасения. Его здесь нет. Я говорил правду, когда сказал, что она принадлежит мне.

Я иду к двери, поворачиваюсь и прислоняюсь к ней. Она смотрит на меня своими таинственными глазами.

— Тебе нужно одеться — если ты не хочешь, чтобы мои люди увидели тебя в таком виде, — я достаю из кармана платок и повязываю его вокруг головы. Затем я плотно натягиваю свою чёрную шляпу и провожу указательным пальцем по полям.

— Когда ты уйдёшь, я это сделаю.

— Ты сделаешь это сейчас, — я отвечаю ей пристальным взглядом. Мои глаза жадно смотрят на девушку.

— Ты можешь отвернуться?

— Могу, но не буду, — я стою неподвижно в ожидании.

— Ты грязный разбойник! — её гнев зажёг что-то глубоко в моей груди. Я хочу видеть, как этот гнев разгорается ярче. Я хочу попробовать его на вкус.

— Действительно, — я подмигиваю ей и хватаю бутылку рома с полки у двери. Я делаю глоток крепкого напитка, хотя на вкус он не крепче воды.

Она сердито вытирает с лица последние слёзы и одной рукой вцепляется в простыню, а другой тянется за платьем. Она хватает его, но не раньше, чем я успеваю увидеть её грудь и нежный изгиб талии.

Перемещая материю над головой, она роняет простыню. Её соски вспыхивают, но затем покрываются кружевом. Я цокаю и поворачиваюсь, чтобы открыть дверь.

— А если кто-нибудь придёт? — беспокойство в её голосе неуместно.

— Единственный человек на этом корабле, которого ты должна бояться, это я. Я вернусь позже, и нам придётся заключить новую сделку, чтобы я взял тебя, — я оглядываюсь через плечо и ловлю её сердитый взгляд. Темпераментный. Она не слабачка. Несмотря на слёзы, в ней есть нечто большее, чем просто испуганная девственница.

Я закрываю за собой дверь и ловлю на себе злобные взгляды нескольких членов экипажа. Становится ясно, что на борту находится женщина.

— Если кто-нибудь из вас хотя бы взглянет на эту женщину, — о, чёрт, я так и не узнал её имени, — я выпотрошу вас и скормлю ваши внутренности морю!

Они занимаются своей работой, когда солнце садится на западе. Осмотрев палубу, я ныряю с бушприта в волны с правого борта. Море охлаждает мою горячую кровь и напоминает мне, что я принадлежу воде. Я плыву изо всех сил, чтобы не отстать от корабля, а потом хватаюсь за верёвку, которую всегда оставляю висеть на корме. Я подтягиваюсь и легко взбираюсь по корпусу.

Оказавшись на палубе, я кричу своим людям, чтобы они приступили к работе по приведению корабля в порядок и подготовке груза к транспортировке на берег. Когда никто не смотрит, я возвращаюсь в свою каюту. Девушка спит на моей кровати, снова повернувшись ко мне спиной, как я и надеялся. Я подкрадываюсь к своему потайному сейфу и кладу камень внутрь.

Как только она плотно заперта, я возвращаюсь на палубу и наслаждаюсь заходящим солнцем и свободой океана. Мы упорно и быстро плывём к порту, и я с нетерпением жду, чтобы собрать всё до последней монеты после опасной гонки, которую мы только что закончили.

Ещё одно дело и мне будет достаточно, чтобы, наконец, завладеть самым горячим желанием моего сердца — «Темным Лотосом» — самым быстрым кораблём во всех океанах мира. Он стоит на якоре в Порт-Ройяле. Пират, который построил его, Капитан Ламент, повесил свои пистолеты и поселился на острове. Этому кораблю суждено стать моим, а не этой груде сосен и смолы подо мной.

Я вспоминаю блеск драгоценного камня в моём сейфе и улыбаюсь. Эта красота будет стоить дорого, и тогда я навсегда покончу с грабежом. Я выведу своих людей в Атлантику и буду атаковать торговые и пассажирские суда — настоящие деньги.

— Капитан? — кричит Скеб, прерывая мои размышления.

— Что?

— У нас неприятности с левого борта! — он показывает пальцем, но я ни хрена не вижу, поэтому проскакиваю мимо своих людей и оказываюсь у кубрика[1].

Ужас пробегает по моему позвоночнику. Огромный водоворот, шириной в тысячи ярдов, зияет и растёт, вода кружится, как будто сам Бог установил сток в этой части моря. Но я много раз путешествовал по этому маршруту и никогда не видел ничего подобного. Что-то не так.

Я перегибаюсь через поручень и вижу, как вода начинает кружиться напротив киля.

— Право руля!

— Но капитан…

— Право руля! — кричу я так громко, что у меня першит горло. Корабль резко качает, и я цепляюсь за перила, чтобы не упасть за борт. Мои люди поднимают паруса, и мы быстро удаляемся.

Я вздыхаю с облегчением, когда бурлящие воды не доходят до нас.

— Капитан! — отчаяние в голосе Скеба привлекает моё внимание.

— Что?

Он показывает пальцем.

— Левый борт, капитан, левый борт!

Я бросаюсь через палубу. Седьмое пекло! Мы направляемся прямо к бурлящей массе воды. Я не знаю, что это такое, но это явно не предвещает ничего хорошего.

— Между ними, Скеб!

Корабль качается назад к правому борту и приближается к смертоносному водовороту. Я бегу к бушприту и вылезаю, следя за обеими приближающимися опасностями, чтобы прокричать инструкции Скебу. Корабль скользит по воде, огибая край бурлящей ямы и подходя слишком близко к бурлящему извержению с левого борта. Я отодвигаюсь дальше от бушприта и спрыгиваю вниз, обхватив ногами резную фигуру русалки.

— Левее! — кричу я, когда судно начинает дрожать на краю водоворота. Скеб корректирует курс, но избежать обеих опасностей невозможно.

Из бурлящей воды вырывается неуклюжий шестиголовый зверь. Чешуйчатые головы имеют несколько глаз и почти разделены пополам зубами-бритвами. Чудовище быстро поднимается, его головы приближаются всё ближе и ближе к кораблю.

Твою мать. Если мы направимся к правому борту, весь корабль затеряется в водовороте. Если мы возьмём левый борт, корабль может быть уничтожен, а люди погибнут.

— Капитан? — высокая нота страха в голосе Скеба побуждает меня действовать.

— Срезать ближе к порту. Избежать водоворота! — кричу я в ответ, когда матросы мечутся по палубе, собирая паруса, чтобы корабль повиновался рулю Скеба. Я обхватываю русалку ногами и хватаю её за горло. — Прости, девочка. Надеюсь, тебе понравится грубость.

Головы зверя прикреплены к извивающейся массе чёрной плоти с гнойными мешками, сочащимися жёлтой грязью в пенящееся море. Головы сталкиваются друг с другом, и некоторые вытягиваются, чтобы добраться до корабля.

— П*зда и член! — моё сердце колотится в груди, когда мы приближаемся к монстрам.

Многочисленные зубастые пасти зверя могут разорвать корабль на куски и убить каждого человека на борту. Мы остаёмся вне досягаемости, имея достаточно места, чтобы проскользнуть между опасностями. Мы идём по лезвию ножа, и я могу только надеяться, что мы не окажемся выпотрошенными и истекающими кровью на дне океана.

Я поднимаю голову, чтобы увидеть поверх деревянной русалки коралловую корону. Воды за пределами этого ужаса гладкие и прозрачные. Мы просто должны сделать это.

— Пока идём ровно! — кричу я.

Ближайшая голова бросается вперёд, её челюсти всего в нескольких ярдах от судна. Чёрные немигающие глаза смотрят на меня. По моей коже бегут мурашки, когда зловоние этого существа переваливается через бушующие волны. Мои люди кричат и поддерживают движение корабля, киль рассекает воду по направлению к спасению.

— Ах вы, чёртовы уродливые ослы! — кричит матрос Трент. Я запрокидываю голову, чтобы взглянуть на него. Он стоит на краю поручней, крича на существ, которые находятся вне досягаемости.

— Трент, заткнись!

— Всё в порядке, капитан! Эти сукины дети не могут меня тронуть! — он указывает на монстров и продолжает выкрикивать все ругательства, какие только может придумать. Другие собираются вокруг него, смеясь и насмехаясь, когда мы выходим из громадной массы. Головы шипят и вытягиваются, чтобы добраться до корабля.

Я снова перевожу взгляд на воду.

— Чёрт возьми! — водоворот расширяется, и корабль начинает раскачиваться. — Левее! — кричу я, перекрывая шипение воды и прерывистый рёв голов.

— Есть, есть! — отвечают мужчины, и Трент, наконец, успокаивается.

Брызги жалят моё лицо, когда я наблюдаю за бурлящей водой. Крик разрывает воздух позади меня. Чёрт. Головы достаточно близко, чтобы нанести урон. Палубный матрос убит одним из них; зубы монстра разрезают его тело пополам и одним глотком пожирают его. Ещё одна голова крепится к парусу, разрывая и кусая его, когда ещё четыре монстра падают на палубу. Они щёлкают зубами и ловят другого члена экипажа, Трента. Он кричит как баба.

Голова поднимает его вверх, а другая хватает за ноги. Они разрывают его пополам, его внутренности с плеском падают на палубу. Водоворот снова расширяется, но мы ещё не прошли мимо голов. Дерево раскалывается, когда один из монстров ломает верхушку мачты. Я подтягиваюсь на носовую палубу.

У Чудовищ горячее и зловонное дыхание, и грязный дождь в виде разорванных тел обрушивается на корабль. Новые крики прорезают навалившееся уныние.

Голова падает передо мной, её дюжина черных глаз фокусируется на мне. Она дёргается ко мне и щёлкает зубами. Я прыгаю и перекатываюсь к левому борту. Ещё одна голова щёлкает за моей спиной, когда я встаю и бегу.

— Держи нас подальше от водоворота! — кричу я и бегу к главному парусу. Один из монстров срывает верёвки со стрелы, спустив паруса. Если ветер не будет дуть в паруса, мы окажемся здесь в ловушке и будем либо уничтожены этим существом, либо засосаны в крутящийся океан.

Половина тела падает передо мной, обрызгивая меня кровью. Я уворачиваюсь, но затем лечу вперёд, когда один из монстров врезается мне в спину. Я ударяюсь головой о палубу, и весь корабль начинает трястись и скрипеть. Водоворот захватывает.

Я откатываюсь в сторону, когда ещё одна голова врезается в палубу, где я только что лежал. Верёвка от паруса болтается всего в десяти футах. Я встаю и отпрыгиваю в сторону, когда одна из голов бросается на меня, широко раскрыв пасть. Мимо меня пробегает ещё один матрос, и его проглатывают прежде, чем он успевает закричать.

Голова отступает только на мгновение, когда я бегу и прыгаю на верёвку. Мой толчок перебрасывает меня над грузовым отсеком, двери давно сломаны. Одна голова похоронена внутри, грабя наши украденные вещи. Я врезаюсь ботинком в его мясистую шею и толкаю себя обратно к парусу. Эти крики — ужасный верещащий звук, когда я уношусь прочь.

Я врезаюсь в стрелу и хватаюсь за неё одной рукой. Другой рукой я привязываю к ней верёвку. Главный парус — теперь полный дыр и разрывов — раздувается от ветра. Мы снова движемся к спокойным водам. Корабль качается и трясётся, когда одна из голов срывает фигуру с носа. Он сжимает русалку между зубами, осыпая осколками океан и палубу.

Ещё больше криков раздаётся, когда весь корабль начинает наклоняться. Я оглядываюсь на Скеба. Он ушёл, и штурвал сильно качается вправо, руль следует за водоворотом.

Если я не доберусь до штурвала и не получу контроль, всё будет потеряно.

Ещё одна голова пробивается сквозь брёвна палубы подо мной. Эта чёртова штука разорвёт корабль пополам.

Я выхватываю меч и прыгаю. Я приземляюсь над одним из его выпуклых глаз, мой ботинок погружается в массивную жёлтую пустулу[2]. Голова дёргается подо мной, но я вонзаюсь в её бок. Визгливый рёв зверя оглушает меня, пока я не слышу только звон. Она корчится и отрывается от палубы. С сильным рывком мой клинок соскальзывает, и я падаю, приземляясь у подножия лестницы на четвёртую палубу.

Я встаю и, спотыкаясь, поднимаюсь по ступенькам. Штурвал резко качается вправо, и я дёргаю его в сторону левого борта. Зубы щёлкают над моей головой, и я пригибаюсь. Наступили сумерки, а головы продолжают разрывать мой корабль на части. Мои люди кричат в ужасе, пока их не заставляют замолчать одного за другим. За все годы, проведённые в море, я никогда не видел ничего подобного. Я держусь низко и держу штурвал направленным в сторону открытой воды. Это наш единственный шанс выжить.

Голова врезается в палубу рядом со мной и вгрызается в брёвна. Её глаза следят за мной, но она не нападает, а только роется в недрах моего корабля. Снизу доносится крик. Девушка. Я фиксирую штурвал на месте и бросаюсь прочь от головы к лестнице. Ещё одна голова падает вниз, затем ещё и ещё, пока меня не окружают десятки глаз и безошибочный запах смерти и разложения. Попался. Тем не менее, они игнорируют меня и копаются в деревянной палубе.

Лестница заблокирована, и из моей каюты доносится ещё один крик. Я поднимаюсь на ноги и бегу к штурвалу. Я перепрыгиваю через него и сворачиваюсь в клубок. Я с треском ударяюсь о главную палубу так, что заболели рёбра, а дыхание вырывалось из лёгких. Прокачав головой, я ползу к своей каюте и рывком открываю дверь. Девушка прячется под кроватью, крича, как и существа врезаясь и кусая всё на пути к ней.

Один из них, наконец, прорывается, его огромная голова занимает половину каюты. Крики девушки — единственное, что я слышу сквозь звон в ушах. Я с трудом поднимаюсь на ноги. Её крики побуждают меня бороться. Я вырываю меч из ножен и бросаюсь вперёд.

Голова кричит, когда я пронзаю её ближайший глаз и вонзаю свой клинок глубоко внутрь. Он взрывается ядовитой чёрной кровью. Я хватаю ртом воздух и вырываю меч, чтобы снова вонзить его, уничтожив ещё один глаз. Я собираюсь убить ещё одного, когда монстр вырывается из отверстия и рычит. Ещё одна голова проваливается вниз.

Я даю ей то же самое лечение, уничтожая только один из её глаз, прежде чем она отступит. Когда пространство расчищается, я бросаюсь к кровати и вытаскиваю девушку, но другая голова пробивает палубу наверху, её зубы щелкают и раскалывают стены каюты. Девушка трясётся и цепляется за мою спину, когда зубы приближаются. Я толкаю её за спину и полосую по лицу монстра, разрывая несколько глаз одновременно. Рёв, который он издаёт, отбрасывает нас назад на кровать. Голова дико мечется в пространстве.

Я брыкаюсь, вколачивая его в другой глаз. Монстр кричит, но не сдаётся. Один из его зубов цепляется за край кровати. Голова отрывает угол кровати, дерево скрипит и натягивается. Она раздавливает раму вдребезги, затем выплёвывает её и снова бросается на нас. Я рассекаю по дуге, взад и вперёд, осмеливаясь подойти ближе.

Чудовище шипит. Каждый волосок на моём теле встаёт дыбом.

— Он получит то, что ему принадлежит, — чудовище может говорить? Его голос похож на гортанный стон, но я могу ясно разобрать его слова.

Оно снова бросается на нас, но начинает отступать через палубу наверху. Я держу меч прямо, ожидая появления следующей головы. Серия глубоких рыков сотрясает корабль, и щепки сыплются на нас дождём с разбитых досок.

Я смотрю вверх, но вижу только тёмное небо и звезды. Монстры исчезли. Я откидываю голову назад к стене каюты и глубоко вздыхаю.

— Что это было? — девушка всё ещё дрожит, её глаза широко раскрыты.

— Понятия не имею. Я слышал рассказы о таких существах, только в Средиземном море, но не здесь, — моё сердце всё ещё колотится, и я весь в крови и в чёрной слизи. — Здесь никогда.

— А оно вернётся?

Я встаю и тяну девушку за собой. Корабль скрипит и разваливается вокруг нас.

— Нам нужно выйти на открытую палубу. Пойдём.

Всё в комнате разрушено, но дверь не тронута. Я открываю её и смотрю на кровь и разрушения, причинённые грязными монстрами. Паруса почти полностью разрушены, мачты расколоты, палубы испещрены дырами, и я вижу, что осталось только два человека. Повернувшись, я наблюдаю, как шестиглавый зверь погружается под воду, его головы сосредоточены на корабле, глаза наблюдают. Водоворот рассеивается и исчезает.

Я стягиваю с головы платок и вытираю лицо. Это никак не успокаивает мои мысли. Вода успокаивается, не давая никаких намёков на те ужасы, с которыми мы только что столкнулись.

Я качаю головой и смотрю в бесконечную темноту.

— Что, во имя королевской вагины, происходит?

Корабль полностью затонет через два дня, всего в двух милях от Порт-Ройяла. Девушка — её зовут Нере — двое моих оставшихся мужчин и я, все вместе грузимся в одну оставшуюся лодку и гребём к берегу.

Я храню драгоценный камень в мешочке под рубашкой. Нере садится ко мне на колени и кладёт голову мне на плечо. Не от любви ко мне, а от истощения. Никто из нас не ел и не спал с того самого дня, когда наш корабль потерпел крушение.

Лодка тоже повреждена и становится неуправляемой примерно в двадцати ярдах от берега. Я спрыгиваю с лодки, вода доходит мне до шеи, и тащу Нере на спине.

Мы тащимся по песку в город, который стоит прямо на воде. Бары и бордели в самом разгаре, полумесяц высоко над головой. Дорога, песчаная и изрытая колеями. Нере спотыкается об меня. Я разбит, но не могу позволить ей упасть, поэтому поднимаю её на руки.

Она не дала мне много информации о своём корабле. Только то, что она отплыла со своей семьей с Ямайки, пока на них не напали пираты. Проблема в том, что я проделал множество дыр в кораблях, поднимался на борт, брал, кого и что хотел, и уходил. Но я никогда не видел, чтобы корабль был разорван на части так, как её.

Потребовался бы продолжительный залп из множества пушек, чтобы даже приблизиться к такому уровню разрушения, и пираты не стали бы тратить столько пороха и свинца на простое торговое судно. Что еще более показательно, корабль все еще был полон щедрот. Ее ответы не удовлетворили меня, и я намерен узнать правду. А до этого времени Порт-Ройял обеспечит нам передышку.

Мы тащимся по улицам, и мои люди отходят и направляются в свои любимые таверны. Мои рёбра болят, и остальная часть моего тела не лучше, но отдых близок. Впереди скудные уличные фонари освещают вывеску «Раковины русалки», моей любимой гостиницы. Обшарпанное двухэтажное здание беспорядочно наклоняется к улице, но оно выдержало больше ураганов и бурь, чем большинство лачуг в этой пиратской дыре. Пышнотелая русалка примостилась над дверью, её сиськи вывалились наружу, а длинные волосы завились до кончика деревянного плавника.

Пьяницы спотыкаются на улице вокруг нас, и проститутка, с драматическим талантом, стонет, когда её трахают у стены паба. Нере кладёт голову мне на плечо, её легкое дыхание щекочет мне шею. Музыка и смех раздаются из раковины, когда владелец, Крук, бросает клиента в мусор на краю улицы. С тех пор как я видел его в последний раз, он стал чаще делать пирсинг. На его нижней губе поблёскивает несколько серебряных колец.

— И держись подальше, ты, паршивый сукин сын! — Крук выше меня и вдвое шире в плечах. Он — титан в этом городе, настолько большой, что многие подозревают, что он потомок гигантов. Он поворачивается ко мне, его слепые глаза ищут меня в темноте. — Кэш, это ты?

— Конечно, я. Откуда ты знаешь?

— Я всегда знаю шаги такого самоуверенного ублюдка, как ты. Кого ты привёл?

Я подхожу к нему, когда шумное пианино и аккордеон начинают особенно пикантную мелодию, и весь бар подпевает.

— Девушку, которую я нашёл во время кораблекрушения.

Он протягивает руку, касаясь её волос. Мне хочется хлопнуть его по руке, но я сдерживаюсь. Мы с Круком давно дружим, и ни одна женщина этого не изменит.

— Заходи, получи еду и питьё. Я слышал, как урчит твой живот с пятидесяти шагов, — он гладит её по волосам, прежде чем убрать руку. — Она красавица.

Я следую за ним в «Раковину» и отовсюду раздаются крики.

— Кэш, где мои деньги?

— Кэш, ты трусливый мошенник! — встречается в толпе.

— Оставь его в покое. Ты можешь забрать свои долги завтра, — Крук машет мясистой ладонью, и пираты возвращаются к своему вину и женщинам под звуки музыки.

Несколько мужчин смотрят на Нере, и я крепче прижимаю её к груди.

— Эта компания слишком шумная для такой красавицы. Иди в свою обычную комнату. Я пошлю Тень с едой, — Крук заходит за стойку и выбрасывает кулак, сбивая пьяного с ног. — Потянись ещё раз за моей выпивкой, и я скормлю твой член чайкам.

Бар наполняется смехом. Я поднимаюсь по шаткой лестнице на второй этаж, минуя шлюху Ханну.

Она улыбается мне, на её подбородке всё ещё остаётся белый след от последнего покупателя.

— Рада снова видеть тебя, Кэш.

— И я тоже, Ханна, — я спешу мимо неё, хотя ей всё равно удается провести рукой по моей заднице.

Нере стонет напротив моей шеи. От этого по коже бегут мурашки, а член становится твёрдым, несмотря на усталость. Я прохожу по лестничной площадке мимо другой проститутки и, наконец, добираюсь до своей двери. Комната проста — небольшая кровать, шкаф для одежды и окно, — но больше, чем нужно пирату.

Я укладываю Нере на кровать. Её платье изорвано, замысловатое кружево разрушено тяготами последних дней. Я перекатываю её на бок и начинаю расстегивать заднюю часть. Мои мозолистые пальцы не могут ухватиться за тонкие пуговицы. Поэтому я хватаю платье и дёргаю. Оно легко разрывается, обнажая её алебастровую кожу.

Она снова стонет, но не просыпается. Я стягиваю платье с её тела. Её грудь открыта, жемчужные светло-розовые кончики на открытом воздухе. Мой член упирается мне в штаны. Хватит ли у меня сил на один хороший трах, прежде чем я засну? Конечно, хватит.

Дальше идут её панталоны. Как только она обнажается, я толкаю её на спину. У меня руки чешутся прикоснуться к ней, и я хочу наконец ощутить вкус рая между её ног. Вместо этого я стою в ногах кровати и взираю на её розовые груди, тонкую талию и розовую киску, покрытую тонкими завитками. Мой член жаждет быть внутри неё.

Я протягиваю руку, чтобы расстегнуть брюки, когда раздаётся тихий стук в дверь. Чёрт. Я накидываю простыню на Нере и выдёргиваю меч. В Порт-Рояле полным-полно моих врагов, так же, как и долгов.

— Кто там?

— Тень, — её знакомый шелковистый голос проникает сквозь дерево.

Я открываю дверь, и Тень входит внутрь с тарелкой хлеба, баранины и сыра. В другой руке она держит бутылку рома. Я беру и тарелку, и бутылку. Откусывая пробку, я пью, сладкая жидкость обжигает мой пустой желудок и возвращает меня к жизни.

Тень изучает спящую фигуру Нере.

— Кто эта девушка?

— Оставшаяся в живых после кораблекрушения.

— С каких это пор ты берёшься за выживших?

— С этого момента, — я хватаю кусок хлеба и вгрызаюсь в него. Несвежий, но съедобный. — Как поживает Капитан Ламент?

Тень — это женщина старого капитана. Она заботится о его нуждах и согревает его постель, хотя у меня был с ней кувырок или два.

Она опускает глаза.

— С ним все в порядке.

— Он ведь не продал мой корабль? — хлеб оседает у меня в животе, и усталость, наконец, тянет меня вниз. Моя задница приземляется на кровать рядом с ней. Ей нужно поесть, но я дам ей немного поспать.

Тень теребит короткий подол своей юбки.

— Нет, на «Темный Лотос» никто не претендовал.

— Так будет. Скоро, — я думаю о драгоценном камне, спрятанном у меня под рубашкой.

Она смотрит на меня сквозь ресницы.

— Посмотрим, — как магнит, её взгляд притягивается к Нере. Что-то искрится в её глазах.

— Что?

Она смотрит на меня.

— Ничего.

— Ты её знаешь?

Она пожимает плечами.

— Никогда её раньше не видела.

Я поднимаю голову и смотрю на Тень, пока тикают безмолвные мгновения. Если она что-то знает, то не сдвинется с места.

— Ладно. Так спасибо за еду.

— Пожалуйста, — она оглядывается на Нере, прежде чем повернуться к двери.

Когда Тень уходит, я запираю за ней дверь. Мой член снова набухает, когда я смотрю, как мягкие груди Нере поднимаются и опускаются под простыней. Я вытаскиваю драгоценный камень из-под рубашки и прячу его под матрас, затем заползаю рядом с ней. Положив одну руку на её грудь, я утыкаюсь носом в её волосы.

Я засыпаю в считанные минуты.

Мои сны уносят меня в далёкие места. В одном я показываю рукой на мужчину в иностранной одежде, а обнажённая брюнетка висит на моей руке. В другом я управляюсь с рыжей, но я нахожусь в здании из стекла, высоко над землёй.

Я просыпаюсь, когда воздух в комнате меняется. Я приоткрываю глаза. Нере опускается на колени рядом с кроватью и медленно поднимает матрас. Она охотится за камнем. Маленькая шалунья. Солнце сияет в её волосах, светлые пряди почти серебряные.

Я добавляю храп, чтобы она подумала, что я всё ещё в отключке. Тайная улыбка играет на её розовых губах, и она протягивает руку глубже подо мной.

Одним быстрым движением я поднимаю её и бросаю на кровать рядом с собой. Девушка готова закричать, поэтому я закрываю ей рот рукой. Я забираюсь на её обнажённое тело и одной рукой прижимаю её запястья к голове. Я ставлю одно колено между её ног, хотя она пытается сжать ноги вместе. Никаких шансов. Я слишком силён, чтобы мне отказали.

Я устраиваюсь между её ног и шиплю, когда мой член упирается в её горячую киску, только ткань моих штанов отделяет меня от неё.

— Воровка? — я смотрю в её светлые глаза.

Она не вздрагивает.

— Молчи, или я тебя ударю, — я отрываю руку от губ Нере и провожу ею по боку девушки. Её кожа как шёлк, гладкая и теплая.

— Слезь с меня, — её глаза сужаются.

— Нет, — я крепче сжимаю её запястья и провожу рукой под ней, беря в руку её задницу.

— Всё, что мне нужно, это мой камень. Тогда я уйду, и ты больше никогда меня не увидишь.

Я мну её плоть, мои пальцы ползут ближе к её киске.

— Это мой камень.

— Ты его украл!

Я наклоняюсь и касаюсь губами её губ.

— Я пират.

— Он мой. Я получу его так или иначе, — она смотрит на меня с вызовом, и теперь я знаю, что должен трахнуть её. Смелые всегда добираются до меня.

— Похоже, мы попали в затруднительное положение. Где я чего-то хочу, и ты чего-то хочешь, — я ухмыляюсь ей, и её глаза скользят по моим губам.

— Чего ты хочешь?

Я прижимаюсь к ней бёдрами.

— Как будто тебе нужно спрашивать.

Она сжимает губы в тонкую линию и сердито смотрит на меня.

— Нет.

— Тогда, пожалуй, я возьму камень и уйду. И тогда ты больше никогда меня не увидишь, — я отпускаю её руки и отодвигаюсь от неё. Моё сердце колотится, адреналин бежит по венам. Я играю с ней. Она примет каждый дюйм меня, прежде чем мы покинем эту комнату.

— Подожди, — она кладёт свою маленькую ручку мне на бедро. — Если я позволю тебе получить то, что ты хочешь… — она отворачивается. — Тогда, ты отдашь мне камень?

Нет.

— Да.

— Можно верить твоему слову? — её глаза сверкают в лучах полуденного солнца, льющегося в окно без стёкол.

— Конечно, — как будто слово пирата чего-то стоит.

Она покусывает губу, и мой член требует, чтобы я продолжал.

— Но я вижу, что тебе это неинтересно, — я сажусь на колени и скрещиваю руки на груди.

Девушка делает глубокий вдох, её грудь расширяется, а соски выступают навстречу мне.

— Я согласна на твои условия. Просто сделай это быстро.

Я ухмыляюсь и тянусь за спину, чтобы стянуть рубашку через голову. Она смотрит на мою широкую грудь и пресс. Потом встаю и стягиваю штаны на пол. Щёки Нере краснеют, и она смотрит в окно, когда я снова забираюсь на неё.

— Не делай мне больно, — голос у неё тихий, но с придыханием, от чего у меня сердце колотится.

— Я сделаю всё, что в моих силах, — моя головка члена упирается в её мокрую киску, и я стону. — Ты мокрая.

— Это плохо? — она снова ловит мой взгляд.

— Это очень, очень хорошо, — я прижимаюсь к её входу, мой член твёрже, чем когда-либо.

— О, — девушка облизывает губы.

Её пальцы тянутся к моей груди и проходятся по чернилам.

— Что это такое?

— Татуировка, — я подавляю стон от её прикосновения.

— Тат…

Я завладеваю её ртом, и она приподнимается подо мной. Мой язык облизывает её губы, но она не открывает рот. Она все еще напряжена, слишком напряжена. Если я трахну Нере так, как хочу, ей будет больно. Бл*дь.

Вместо того чтобы ворваться внутрь, я провожу рукой по её киске и двумя пальцами обхватываю клитор. Она напрягается ещё сильнее, а потом стонет. Я просовываю свой язык ей в рот, и её глаза открываются, прежде чем снова закрыться. Я опускаю пальцы ниже и набираю немного её влаги, размазывая по тугому бугорку и втираю в такт с языком.

Я отстраняюсь, чтобы вздохнуть.

— Открой глаза.

Она делает то, что ей говорят, и встречается со мной взглядом.

— Что ты со мной делаешь?

Я ухмыляюсь и зарываюсь лицом в её шею, целуя нежную кожу над ключицей.

— М-м-м, — её руки, похоже, по собственной воле, перемещаются ко мне на спину, когда я проделываю дорожку из поцелуев к её груди. Я беру в рот один из сосков девушки — её спина выгибается дугой, а ноги раскрываются шире.

Её киска становится всё более влажной, и я опускаю палец ниже, проникая внутрь её тугого влагалища. Нере замирает, но я расслабляю палец и вожу им вперед и назад, переключая своё внимание на каждую из её грудей. Я просовываю в неё ещё один палец, и она впивается своими маленькими ногтями мне в голову.

Я заставляю себя не торопиться. Я возьму её цветок, но не надо слишком дурно с ним обращаться — пока она не попросит. Я сползаю с кровати и смотрю на её хорошенькую маленькую киску. У меня слюнки текут. Я наклоняюсь и медленно облизываю её клитор широкой стороной языка. Её бёдра дёргаются, когда я, наконец, получаю вкус её сладости.

Я обхватываю губами её маленький бугорок, двигая пальцами туда-сюда. Она извивается, и я с двойным усердием облизыванию и посасываю её. Когда я чувствую, как она напрягается, чтобы кончить, я останавливаюсь и целую её, прежде чем вернуться к её рту.

— Ещё нет, — мой голос резок, напряжен от желания.

Она ещё глубже впивается ногтями в моё тело и издаёт разочарованный звук «м-м-м».

Я разжимаю пальцы и снова глажу её клитор. Она стонет и поворачивает голову в сторону, так что я прижимаюсь губами к её шее. Мои бёдра упираются в кровать, пока я растираю, кусаю и облизываю Нере.

— Я чувствую… я не знаю… я думаю, что я… — её тело снова напрягается.

— Кончай на мои пальцы, — я толкаю их глубоко внутрь неё и использую большой палец, чтобы продолжить потирать её клитор.

— Кончать? — спрашивает она, тяжело дыша.

Я низко и глубоко смеюсь, а потом кусаю её за шею. Она откидывает голову назад, и всё её тело сотрясается подо мной. Её киска сжимает моих пальцы, и я продолжаю трахать чёртову кровать, пока её удовольствие тащит Нере под волны. Её рот открыт в беззвучном «о», а глаза закрыты, когда её киска сжимает меня всё плотнее и глубже.

Когда девушка расслабляется, я снова целую ее и двигаю свой член к её входу. Она обессиленная лежит подо мной. Я расслабляюсь в её тугом влагалище, и она стонет и обнимает меня за шею. Толкаясь дальше, я жду, пока она привыкнет. Она скользит руками вниз по моей спине к заднице.

— Больно? — не могу поверить, что спрашиваю.

— Нет, — она качает головой и закусывает губу.

Я больше не могу ждать. Я проталкиваюсь до конца и заглатываю её визг поцелуем. Я трахаю её рот своим языком, но заставляю себя быть спокойным, чтобы она расширилась для моего члена. Её напряженность сжимает меня, как будто пытаясь заставить меня кончить раньше. Без чёртовых шансов.

Вытянувшись до самого кончика, я скольжу обратно в её влажный жар и начинаю медленный ритм. Она хватает ртом воздух, когда я наконец отпускаю её губы. Я стону и провожу рукой по её спине, заставляя Нере выгнуться ко мне и раздвинуть ноги ещё шире.

Её волосы притягиваются ко мне, и я не могу удержаться, чтобы не схватить их и не оттащить её голову в сторону. Она пищит, когда я кусаю её за шею достаточно сильно, чтобы вызвать боль.

Мои бёдра ускоряются, и кровать ударяется о стену с каждым толчком. Она впивается ногтями мне в спину, когда я вколачиваюсь в неё, и эта стеснительность толкает меня вперёд, пока наша кожа не шлёпается с каждым толчком. Я приподнимаюсь на руках и смотрю, как подпрыгивают её сиськи. Она смотрит на меня полузакрытыми глазами, и распухшие губы девушки приоткрыты, когда она задыхается и стонет.

Мои яйца прижимаются ко мне, готовые освободиться внутри красавицы в моей постели. Я вонзаюсь в неё сильнее, отдавая ей всё, что у меня есть. Она вытягивает руку над головой и упирается в спинку кровати. Когда она насаживается на мой член, я рычу от дополнительного трения.

Наклонившись, я кусаю её грудь, оставляя свой след.

— Кэш! — она задыхается.

Я беру сосок между губами и сосу. Как только она начинает извиваться и напрягаться, я отпускаю её тугой бутон.

— Я хочу, чтобы ты сделала это снова. В этот раз кончи на мой член. Ты можешь это сделать?

Она кивает и прикусывает губу. Я наклоняюсь и покусываю её губу за неё. Поднимая бёдра в такт со мной, с каждым ударом, она трётся своим клитором о меня.

Её киска становится всё туже, когда я трахаю её жестко и быстро. Наконец Нере сплетает свой язык с моим. Она отдалась мне, и я собираюсь покрыть её киску своей спермой.

Я отстраняюсь и смотрю на неё сверху вниз.

— Кончай для меня. Я хочу почувствовать это.

Нере упирается локтем в спинку кровати, заставляя себя опуститься на меня. Я кряхчу с каждым толчком, и тонкий блеск пота покрывает моё тело.

— Ты уже близко?

— Я-я не знаю.

Я ухмыляюсь и облизываю большой палец, прежде чем погладить её клитор. Девушка вздрагивает и выгибает спину. Её кульминация наступает внезапно. Глаза Нере закрываются, и она замирает подо мной, когда я вонзаюсь в её сжимающуюся киску. Я продолжаю колотиться в ней, получая от неё каждую унцию удовольствия, которое могу. Но когда она стонет моё имя, мои яйца больше не выдерживают. Я вытаскиваю член и брызгаю на её кудряшки. Часть спермы падает ей на живот, а струя попадает на одну из её грудей, когда я глажу себя.

Я ещё раз хмыкаю и откидываюсь на спинку стула, разглядывая её тело. Моя сперма выглядит как расплавленный жемчуг на её сияющей коже. Она тяжело дышит и смотрит на свой живот. Указательным пальцем она зачерпывает немного и подносит к языку. Мой член пытается вернуться к жизни.

— В чём дело? — она облизывает палец дочиста.

— Ты не знаешь?

— Нет.

— Это… не беспокойся об этом.

Она откидывает голову на подушку и делает глубокий вдох.

— Значит, это было соединение.

— Да, — я встаю и беру полотенце. Я вытираю девушку и свой член, прежде чем снова лечь рядом с ней в постель.

— Я думала, что мне будет больно, — она перекатывается ко мне.

Я закидываю одну руку за голову, а другой обнимаю её за плечи.

— Определённо. Тебе понравилось? — я уже знаю ответ. Я просто хочу услышать, как она это скажет.

— Да, — она проводит пальцами по моему животу.

— Поспи. Тебе понадобится твоя энергия, когда ты уйдёшь с камнем.

Она зевает.

— Ты прав. Думаю, мне нужно немного отдохнуть после всего этого.

Я глажу её волосы и чувствую, как её ресницы прижимаются к моей груди, когда Нере закрывает глаза.

Мы лежим вместе почти час — пока я не слышу, что её дыхание, наконец, выровнялось. Тогда я перекладываю Нере с себя и накрываю одеялом. Роясь под матрасом, я вытаскиваю драгоценный камень, затем хватаю свою одежду и выскальзываю за дверь. Я одеваюсь в коридоре. Шлюха Ханна, спит на полу в конце коридора, храп дребезжит в её горле.

Я подхожу к ней и пинком бужу её.

— Что? Ещё один клиент? — Ханна поднимает голову и улыбается, демонстрируя белую корочку на губах и вершинках грудей. — О, Кэш. Я дам тебе скидку.

— Нет, спасибо, — я достаю несколько монет из своей кожаной сумки.

Она протягивает для них руку.

— Ты, должно быть хочешь полной программы.

— Нет, — я отдаю ей монеты. — Я хочу, чтобы ты присмотрела за девушкой в моей комнате. Не позволяй никому беспокоить её. Проследи, чтобы она благополучно выбралась из гостиницы. Затем следуй за ней и скажи мне, где она остановится, — я показываю ей ещё одну стопку монет. — Если ты всё это сделаешь, то получишь вторую половину.

Её глаза загораются, и она вытирает рот тыльной стороной ладони.

— Я могу это сделать. Не проблема.

Я встаю и прячу вторую половину обратно в сумку. Она смотрит на монеты в своей руке — вероятно, больше, чем она зарабатывает за неделю на спине. Я спешу вниз по лестнице.

Когда я оказываюсь на нижней ступеньке.

— Но где я найду тебя, чтобы рассказать всё?

Я смотрю на неё снизу вверх.

— Я буду в особняке капитана Ламента. Ищи меня там.

С этими словами я выхожу за дверь и иду по оживлённой улице навстречу своей судьбе. Я похлопываю по драгоценному камню под рубашкой. Ещё до захода солнца я буду на борту своего корабля «Темный Лотос». Угрызения совести пронзают меня из-за Нере, но ничего не поделаешь.

Я пират. Я беру то, что хочу. Включая её и драгоценный камень.

Особняк капитана Ламента стоит на вершине утёса, откуда открывается вид на порт, и не случайно, на «Темный Лотос». Я иду по гравийной дорожке, обсаженной пальмами и местными цветами, а жаркое солнце опаляет мои плечи.

Дом выдержан в стиле Тюдоров с белыми стенами и коричневым деревом, пересекающим фасад. Капитан Ламент не жалел средств, создавая этот показушный дом — совершенно не сочетающийся с простыми лачугами, разбросанными по всему остальному портовому городу.

Камень тяжело висит у меня на шее, но скоро я расстанусь с ним и обрету свою судьбу.

Я бросаю взгляд на «Темный Лотос» с мачтами и чёрными парусами, поднимающимися вдалеке, и стучу в широкую парадную дверь капитана. После первых нескольких стуков дворецкий открывает дверь и приглашает меня войти.

— Капитан примет вас в своём кабинете, — он улыбается и кланяется. — Он ожидал вас.

— Ожидал меня? — я сдвигаю брови вместе. Мне это не нравится. С чего бы капитану Ламенту ждать меня?

— Пожалуйста, сюда, — мужчина машет тёмной рукой в сторону комнаты справа, затем поворачивается и идёт в том же направлении.

Я следую за ним и вхожу в комнату, уставленную книгами, морскими приборами и капитаном Ламентом, сидящим за своим деревянным столом.

— Кэш, — он встаёт и протягивает мне руку. Его дреды свисают до пояса, а кожа стала ещё более морщинистой, чем в нашу последнюю встречу.

— Капитан, — мы пожимаем друг другу руки, и я сажусь на предложенный стул напротив него.

— Как поживает мой старый боцман? — он опускается в своё кожаное кресло и кладёт деревянную ногу на маленький табурет рядом с собой.

— Всё хорошо, сэр. Очень хорошо.

Он чешет подбородок.

— Это не то, что я слышал. Я слышал, что вы едва добрались до порта и что твой корабль находится на дне синего моря, — его густой островной акцент пронизан весельем.

— Всё верно, — я откидываюсь назад и выдыхаю.

— Ты хочешь поговорить об этом? — он улыбается той же самой дружелюбной улыбкой, которой он встретил меня в первый день, когда я отправился работать на его корабль.

— Не совсем так, — я оглядываю комнату, полную морских артефактов с более редкими находками, чем в музее. — Мне нравится, что ты сделал с этим местом.

— Спасибо. Я горжусь этим.

— Ты скучаешь по нему? — я смотрю в его водянистые карие глаза. Мне не нужно объяснять ему «это». Он знает, о чём я спрашиваю.

— В некоторые дни больше, чем в другие. Да.

Тень входит и садится на подлокотник кресла. Её короткая юбка даёт мне прекрасный вид на её длинные, загорелые ноги.

— Но на материке есть вещи, которые делают эту жертву стоящей, — он похлопывает её по заднице, потом снова серьёзно смотрит на меня. — Давай поговорим о деле. Маленькая птичка мне пропела, что ты приготовил свою шапку для «Темного Лотоса».

Я игнорирую ухмылку Тени.

— Да, капитан. Думаю, ты знаешь, что я хотел этот корабль с того самого дня, как ты его закончил. Так уж получилось, что теперь я могу себе его позволить.

Он скрещивает руки на груди.

— Торговля ромом выгодна в наши дни?

— Не только торговля ромом, — я роюсь в своей рубашке и достаю мешочек. Как у любого пирата, глаза капитана Ламента загораются при виде возможного сокровища. Я не виню его, моё сердце тоже бьётся быстрее.

Я вытряхиваю драгоценный камень из мешочка и держу его в руке. Он ловит свет и посылает голубую призму на книжную полку позади капитана Ламента.

Тот встаёт и протягивает мне руку.

— Давай посмотрим.

Я передаю его ему, и он поднимает камень, чтобы посмотреть на него, поворачивая его во все стороны. Мой взгляд притягивает несовершенство в его основе, и я могу только надеяться, что это не слишком повредит цене. Пока этого достаточно, чтобы купить мой корабль, остальное меня не волнует. Я разбогатею на море.

Капитан постукивает пальцем по подбородку.

— Что-то в этом мне знакомо. Что-то… — он ковыляет к книжной полке у меня за спиной, размеренный стук его деревянной ноги быстрее, чем обычно.

Я встаю и следую за ним. Капитан пробегает пальцами по нескольким книгам; их корешки написаны на латыни или греческом, которые я не могу прочесть. Он хватает одну из них и тянет вниз, прежде чем отнести ее к столику с картой возле солнечного окна. Ламент кладёт камень рядом с книгой и листает её страницы.

Он проводит пальцем по тексту на некоторых страницах, затем качает головой и продолжает искать. Солнце скрывается за облаком, и ветер начинает усиливаться. Мужчина перелистывает страницы быстрее. Тень парит у его локтя, наблюдая за его работой.

Неприятное чувство поселяется в глубине моего живота.

— Капитан, что случилось?

— Тише. Мне нужно подумать, — он постоянно пролистывает картинки морских чудовищ, которые я могу только вообразить. Вещи ещё более адские, чем Кракен или Шестиголовая тварь. — Нет, забудь. Скажи, — он качает головой. — Что уничтожило твой корабль?

— Это было… я не знаю. Там был огромный водоворот, и какое-то чудовище. Мы оказались в ловушке между ними. Водоворот продолжал расширяться, так что нам пришлось подойти слишком близко к чудовищу. У него были эти головы. Их было…

— Шесть, — капитан Ламент замирает, и его лицо становится светло-коричневым, когда кровь отливает от него.

Над островом гремит гром, и небо становится ещё темнее.

Я поднимаю голову и смотрю на него.

— Вы знаете, что это было?

— Сцилла и Харибда.

— Что? — моё замешательство растёт с каждым его словом.

Он хватает камень и снова смотрит на него, пристально вглядываясь в центр.

— Где ты это взял?

— Кораблекрушение. Там была девушка…

— Девушка?

— Да. Она сказала, что камень принадлежит ей, — моё лицо горит, когда я вспоминаю, как обманул её. — Но я взял его. Теперь он мой.

— Отдай его обратно, — он протягивает камень мне.

— Что?

— Отдай его и убирайся отсюда к чёртовой матери! Убирайся отсюда как можно дальше. — он отталкивает меня от стола. — Иди!

Я никогда не видел его таким. Его страх осязаем.

— Капитан…

— Смотри! — он пихает мне книгу. К счастью, она на английском языке. Рисунок камня занимает целую страницу. С другой стороны, описание написано аккуратными буквами.

Глубокий рёв прорезает воздух. Капитан Ламент с грохотом пересекает комнату и выдёргивает ножны из-за стола.

Я просматриваю оставшуюся часть записи про камень Кракена, мои глаза не верят.

— Капитан, что происходит в девятом круге ада…

— Кэш? — запыхавшаяся Ханна прислоняется к дверному косяку, её грудь вздымается над корсетом. — Девушка. Она… — она делает большой глоток воздуха.

Я бросаюсь к ней.

— Где? Где она?

— Она здесь.

Нере входит следом за Ханной. Она одета как юноша, её волосы собраны сзади в пучок. Она всё ещё красива, и только дурак может подумать, что она мужчина. Я бегу к окну, но скала заслоняет то, что издаёт оглушительные звуки. Я слышу всплески и падение камней.

— Кто этот парень? — спрашивает капитан Ламент.

— Её зовут Нере, — я отступаю от окна.

— Нере? — его глаза сужаются, и он направляет на нее свой меч, когда ещё один рёв звучит ещё громче. — Нереида! Что ты навлёк на нас?

— Дай мне камень, — Нере протягивает руку. — Я уйду. Просто дай мне его. Пожалуйста.

Я хватаю камень и запихиваю его в сумку.

— Что вы подразумеваете под Нереидой?

— У нас нет времени! — капитан Ламент хватает меня за воротник и тащит за собой в холл. — Отдай ей камень. Бери «Темный Лотос» и убирайся отсюда к чёртовой матери!

Я бы улыбнулся, если бы не был уверен, что монстр взбирается на скалу прямо снаружи.

— Он мой?

— Он твой. Иди! Иди или зверь уничтожит весь город, пытаясь найти его. Найти ее, — капитан Ламент отпускает меня и выходит через парадную дверь.

Я следую за ним на крыльцо как раз в тот момент, когда щупальце выныривает из-за утёса впереди нас. Я сразу узнаю его, когда над нами проносится звериное зловоние. Кракен. Я никогда не слышал, чтобы он бродил по таким мелким водам, не говоря уже о том, чтобы выходить на сушу.

Капитан Ламент бросается вперёд с обнажённым мечом, когда ещё больше тёмно-зелёных щупалец появляются из-за края и змеятся к нам. Я следую за ним, всегда готовый к драке, но его слова о том, чтобы увести Нере отсюда, чтобы спасти город, эхом отдаются в моей голове. Я хватаю её за руку и тащу вниз по гравийной дорожке.

Нере пытается вырваться из моей хватки.

— Камень, пожалуйста…

Кракен рычит, когда капитан разрезает одно щупальце и замахивается мечом на другое. Небо темнеет, и гремит гром, когда я стремительно иду к воде.

— Кэш, пожалуйста. Я могу объяснить.

— Заткнись, и я надеюсь, что ты умеешь плавать, — я ускоряю шаг и оглядываюсь назад. Капитан Ламент становится карликом, когда Кракен, наконец, вытаскивает своё огромное тело на вершину утёса.

— Ах ты паршивый мешок с грязными трусами! — капитан делает шаг вперёд с поднятым мечом, когда я теряю его из виду.

Мы бежим вниз по склону к городу, пока левый склон не становится достаточно ровным, чтобы свернуть с тропинки. Мы скользим к воде, лавируя между местными растениями и виноградными лозами, пока не достигаем пляжа. Кракен всё ещё сидит на вершине утёса, его рёв становится всё громче. Горстка рыбаков стоит и наблюдает.

— Вы трое! Этот корабль, — я указываю на «Темный Лотос», — мне нужны матросы. Если вы останетесь здесь, то погибните в глотке Кракена! Пойдём со мной и насладимся вином, женщинами и монетами.

Я не жду их ответов. Нере спотыкается на песке. Я поднимаю её и перекидываю через плечо. Вода плещется мелкими волнами, когда молния ударяет об утёс, глубокий раскат грома сотрясает мою грудь. Я захожу в слабые волны и отталкиваюсь ногами, пока они не перестают касаться дна.

— Ты умеешь плавать?

— Да, — Нере брыкается, и я отпускаю её. Она плывёт впереди меня, её гребки легки, когда она изящно маневрирует в воде.

Люди с пляжа плещутся позади меня, когда мы все направляемся к кораблю. Моё внимание привлекает какое-то движение на палубе. Я бы узнал эти ноги где угодно — Тень. Она мечется взад-вперёд, завязывая паруса и подготавливая корабль. Когда-то мы оба были боцманами у капитана Ламента. В течении многих лет она изображала из себя мальчика, пока её тело не изменилось, и она не отрастила идеальные сиськи и задницу.

— Ну же! — Нере плывёт впереди меня. Я никогда не видел человека, который мог бы плыть быстрее меня, но Нере рассекает воду со сверхъестественной грацией.

Ещё один рёв перекрывает раскат грома, и Кракен соскальзывает со скалы, его щупальца хватаются за камни, которые валятся со скалы. Волна, которую он поднимет, когда ударится о воду, наверняка утопит нас. Я гребу сильнее и догоняю Нере. Верёвочная лестница висит наготове.

Я подталкиваю её вверх, и она хватается за неё, когда Кракен падает под собственной тяжестью, пролетая оставшийся путь до воды. Он ударяется с громким плеском и грохотом.

— Быстрее! — я забираюсь за ней и тороплю её подняться по лестнице. Мы добираемся до верха, и я толкаю её на палубу. Трое рыбаков поднимаются следом за нами.

Я бегу на носовую палубу и смотрю, как волна набирает силу, направляясь прямо к кораблю. У нас есть только мгновения. Я бросаюсь обратно к Нере и тащу её к мачте. Я привязываю к ней нас обоих, обматывая верёвкой наши талии и дерево. Тень делает то же самое на фок-мачте. Последний рыбак попадает на корабль прямо на гребне волны, выше палубы, и она движется быстро.

— Держись! — я обхватываю Нере руками. Она кричит, когда волна обрушивается вниз, и мы теряемся в стене воды.

— Нам нужно двигаться дальше. Сейчас, — я отвязываю мокрую верёвку от пояса.

Кракен барахтается на мелководье, его щупальца бешено бьются о воду. Это только вопрос времени, когда он найдёт более глубокую воду, и, судя по том у, что сказал капитан Ламент, он придёт за нами.

Сверкают молнии, с небес капает дождь. Штормовой ветер унесёт нас из порта, как только мы подготовим корабль.

— Ты в порядке? — я убираю распущенные волосы с лица Нере. У меня есть ещё вопросы, но они могут подождать, пока мы не отплывём из порта.

— Чем я могу помочь?

Она такая маленькая, что вопрос кажется смешным, но я ей потакаю.

— Следи за штурвалом.

— За штурвалом? — девушка осматривает вверх и низ палубы.

Я показываю пальцем.

— Колесо вон там, наверху. Оно управляет судном.

— Хорошо. Я управлюсь, — она идёт на нетвёрдых ногах, пока я взбираюсь по вантам[3] к парусам.

Тень уже освободилась и взбирается на бизань-мачту. Она умело завязывает парус узлом. Чёрный холст ловит ветер, и корабль напрягается, чтобы двигаться, но якорь всё ещё на дне.

Двое рыбаков выжили, но один из них перегнулся через левый борт и выблевывает свои кишки.

— Вы двое, поднимите якорь!

Ближайший мужчина кивает. Я с грохотом спускаюсь на палубу и иду к нему. Всего в нескольких дюймах от его лица, я смотрю вниз, когда он отшатывается.

— Когда я отдаю вам приказ, вы отвечаете: «Да, капитан».

— Извините. То есть, да, капитан, — мужчина хватает свой красный верх спереди и выжимает из него воду на палубу.

Я бью его по уху и сжимаю в кулак его рубашку. Я поднимаю его, пока его ноги не болтаются, а глаза не становятся широко раскрытыми.

— Никогда больше так не делай. Уважай этот корабль, и помогай мне, или я выброшу тебя за борт!

Он трясётся в моих руках и пытается пробормотать ещё одно извинение. Я отпускаю его и бросаю на него сердитый взгляд, который может убить маленького ребёнка.

— Да, капитан, — наконец выдавливает он из себя.

Я сомневаюсь, что эти рыбаки продержатся два дня в море, но они вполне могут почувствовать вкус пиратской жизни, прежде чем отправятся к Дэви Джонсу.

— Тогда снимайся с якоря, ты, грязный членосос! И поторопись с этим!

Он бежит к носу корабля.

Я отрицательно качаю головой.

— На корму, идиот!

Он поворачивается и тащит за собой своего зелёного спутника.

Ветер усиливается ещё сильнее, когда Кракен ревёт и крадётся дальше в залив. Пора уходить.

Тень прыгает вниз на главную палубу, когда начинается дождь.

— Готовы к отплытию.

Кракен, наконец, втягивает свою студенистую массу в чуть более глубокую воду, и один из его глаз, кажется, прикован к «Темному Лотосу».

Я бросаюсь вверх по лестнице к Нере. Корабль сдвигается, и от восхитительного ощущения тяжести якоря у меня по спине пробегает волна удовольствия. Рыбаки продолжают тащить якорь, но теперь, когда металлический крюк больше не приковывает нас к океанскому дну, мы готовы к отплытию.

Я хватаюсь за штурвал и беру курс на открытое море. Дождь стелется густой пеленой. Кракен исчезает под поверхностью, когда мы двигаемся с быстрой скоростью. Я стою у штурвала, Нере рядом со мной, когда Тень поднимается к вороньему гнезду.

Над головой бушует шторм, и рыбаки заканчивают поднимать якорь. Шипение воды, расступающейся перед кораблём, заставляет моё сердце биться сильнее. Наконец-то я там, где родился, — у руля «Темного Лотоса». Было бы ещё приятнее, если бы Кракен и бог знает какие другие существа не охотились за мной. Но жизнь пирата научила меня, что ты берёшь добро, когда оно приходит, и наслаждаешься им.

— Это потрясающе, — несмотря на дождь и опасность, Нере закрывает глаза и улыбается, когда мы с лёгкостью плывём по неспокойным водам.

Я всё ещё злюсь на неё, и мне нужно знать, что происходит. Но она, кажется, слышит песню моря, ту самую, что звучит в моём сердце с тех пор, как я был маленьким мальчиком. Так что я позволил ей наслаждаться этим. Хотя бы на несколько мгновений.

Впереди проход в бухту, и мы пролетаем мимо, распустив паруса.

Тень спускается с вороньего гнезда и спешит к моему локтю.

— Ты готов к этому, капитан? — акцент Тени на моём звании, заставляет меня отшлёпать её задницу скорее раньше, чем позже, но у нас есть более неотложные дела.

— Поплескайся немного, Нере. По-настоящему наслаждайся этой водой, — я смотрю вниз, как Нере легко плывёт сквозь сверкающую синеву, мой трос надежно закреплен вокруг её талии, а сумка с драгоценным камнем висит у неё на шее.

— Пожалуйста, не делай этого, — её волосы выбились из пучка и блестят на солнце.

— Уже сделано. Посейдон должен почувствовать притяжение камня. Может быть, он привязан и к тебе. Я не знаю. В любом случае, парни, поднимите её.

Матросы вытаскивают Нере из воды и сажают на солнечную палубу.

— Идите и закончите остальные мои инструкции, — я отмахиваюсь от мужчин.

Тень стоит у руля, её глаза осматривают воду в поисках какого-нибудь шума.

Нере дрожит, и не от дуновения ветерка.

— Он пошлёт что-нибудь ужасное, прежде чем придёт сам. Ты не выживешь.

— Не беспокойся обо мне. Меня ещё никто не смог убить, — взяв её на руки, я прижимаю её к своей груди. — Я уверен, что Посейдон не так плох, как ты его изображаешь. Он красивый?

— Не такой красивый, как ты, — она хватается за мою спину, когда Тень бросает на меня кислый взгляд.

— Конечно, нет, но он хороший?

— Я никогда с ним не разговаривала, — Нере пожимает плечами.

— Как часто ты его видела?

— Не часто. Как я уже сказала, у него есть несколько жён, мужей и любовниц. Я просто буду одной из многих. Но мой отец хочет сохранить свой титул морского старца, поэтому для него важно добиться благосклонности Посейдона. И, конечно же, Посейдон отчаянно нуждается в одобрении моего отца, — она утыкается лицом мне в шею. — Я боюсь его — Посейдона. Я слышала, что он любит делать разные вещи, связывать своих любовниц и причинять им боль.

Он не единственный.

— Да, это звучит ужасно. Но я поговорю с ним. Мы с этим разберёмся, — я не могу сказать, лгу ли я. Я собираюсь вернуть камень Кракена, чтобы спасти «Темный Лотос» и свою собственную шкуру. Но Нере — это отдельная история. Отсылать её к мужу, которого она боится, мне не нравится.

— Прямо по курсу! — крик Тени побуждает меня к действию. Я отставляю Нере в сторону и бегу к носовой палубе.

Вода пузырится, и красный оттенок окрашивает океан.

— Остановиться! — кричу я Тени.

Она резко поворачивает штурвал против ветра, скручивая паруса и теряет весь импульс движения вперёд. Мы замерли в воде, ожидая, что будет дальше.

Появляются щупальца, но на этот раз белые поменьше. Что-то багровое направляется к кораблю, как красные пальцы.

Нере подходит ко мне и закрывает лицо руками.

— О нет, только не он. Только не он!

— Что это такое?

— Посейдон послал Великого Старого Ктулху. Он разорвёт этот корабль на куски и тебя вместе с ним!

— Лево на борт! — кричу я.

— Есть, капитан, — тень поворачивает руль, и ветер снова поднимает паруса. Мы медленно рассекаем воду и поворачиваемся боком к извивающейся массе поднимающихся щупалец.

— Удерживаю, капитан, — она снова режет паруса.

Я бросаюсь на главную палубу и наблюдаю.

Нере сидит на ступеньках, и выражение глубокой печали покрывает морщинками кожу вокруг её глаз.

— Ты умрёшь, Кэш. Ты умрёшь.

— Нет. Я заключу сделку. И если это не сработает, я возьму то, что хочу, будь я проклят, Посейдон, — я хватаюсь за поручень, когда появляется монстр. Его лицо представляет собой массу белых щупалец. Два красных глаза расположены наверху по центру. Его тело покрыто чешуей, что-то вроде дракона или гигантской ящерицы, и у него перепончатые руки с когтистыми кончиками. Примерно вдвое меньше Кракена, он всё ещё может легко уничтожить «Темный Лотос».

— Спокойно, ребята, — кричу я.

Два матроса под палубой дают о себе знать.

— Есть!

Вода замирает, пока существо осматривает корабль. Затем, с яростным рёвом, оно рассекает воду с адской скоростью. Оно находится на прямом пути к сердцу корабля.

— Кэш! — слёзный крик Нере едва долетает до моих ушей.

Монстр набирает скорость, его щупальца дико машут, а когти наготове.

— Ближе, — шепчу я.

Это обязательно, подойти поближе. Он широко раскрывает пасть, показывая ещё больше щупалец внутри вместе с сотнями клыков.

Когда уже нет выхода.

— Огонь! — кричу я.

Мощь пушек сотрясает корабль, и я цепляюсь за поручень, наблюдая, как существо бьют семь пушечных ядер. Оно визжит и замедляется, некоторые его щупальца оторваны. Зелёная кровь стекает по его морде.

— Теперь следующий!

Я жду несколько ударов, но люди не стреляют.

— Следующий! — я хлопаю рукой по поручню, а существо снова начинает двигаться вперёд, в опасной близости от корабля.

Пушки не стреляют. Что-то пошло не так. Трахни русалку в чёртову задницу!

Я бросаюсь к трапу и забираюсь под палубу. Мужчины готовят вторые пушки, уже заряженные взрывающимися снарядами. Капитан Ламент не жалел средств на оборону этого корабля.

— Эта застряла! — матрос в красной рубахе пытается засунуть пушку в оружейный порт, но безуспешно.

— Подвинься, — я отталкиваю его в сторону и одним сильным рывком ставлю пушку на место.

Другой матрос держит зажжённый трут.

Я беру ещё одну пачку трута и использую его, чтобы зажечь её.

Корабль раскачивается, и щупальце вонзается в орудийный порт. Матрос в красной рубахе кричит и пытается ухватиться за брёвна, когда щупальца тянут его через слишком маленькое отверстие. Прежде чем я успеваю схватить его, его тело складывается пополам с душераздирающим треском, и его вытаскивают из корабля.

— О, чёрт. Ох, мать вашу! — второй матрос, Фанк, застыл на месте.

Я сильно бью его по лицу, когда корабль сильно качнуло.

— Огонь, ты, закрученная трюмная крыса!

Он вырывается и бежит к первой пушке. Он зажигает фитиль и стреляет, звук оглушительный, когда пушечное ядро с рёвом вылетает из орудийного порта. Ещё один взрыв — взрывчатка делает своё дело — и раздается леденящий душу вопль. Я заглядываю в оружейный порт. Ктулху — это месиво из щупалец и зелёной крови.

Я зажигаю фитиль перед собой, когда Фанк пробегает мимо меня, чтобы зажечь следующий. Мы идём вдоль ряда, грохот, за которым следуют взрывы и новые крики. Корабль стонет, и осколки сыплются дождём, когда монстр вцепляется когтями в палубу, отчаянно пытаясь схватить драгоценный камень, висящий у меня на шее.

Когда последняя пушка израсходована, я бросаюсь вверх по трапу на главную палубу. Тень всё ещё стоит у штурвала, а Нере цепляется за мачту. Ктулху избит и окровавлен, вода вокруг него теперь болезненно зелёная, а не багровая.

Он наносит удар по кораблю, его когти царапают дерево и вырывают кусок из передней палубы.

— Этот корабль совершенно, сука, новый для меня! — ярость овладевает мной, и я жажду убить существо, которое осмеливается забрать то, что принадлежит мне.

Я взбираюсь на мачту и сажусь на край вороньего гнезда. Когда чудовище снова качает корабль в свою сторону, я прыгаю и приземляюсь в массе извивающихся щупалец на его морде. Вонь гнили и гноя почти убивает меня, но я обхватываю ногами одну из них и рублю остальные. Чудовище дёргается и падает с корабля, его острые как бритва когти тянутся ко мне. Я взмахиваю мечом и отрубаю один из его перепончатых пальцев. Он рычит и наклоняется вперёд, хватаясь в воде за свои отростки.

Я встаю и вонзаю свой клинок в то, что, как я надеюсь, является его мозгом. Вырвав меч, я сгибаю колени и отталкиваюсь, прыгая обратно на свой корабль. Недопрыгнув до палубы, я хватаюсь за поручень. Мои запястья горят, пока я цепляюсь, свисая с корабля. Ктулху ревёт и корчится у меня за спиной. Мой меч скользит по брёвнам по правому борту. Моё сердце бешено колотится, и я ничего так не хочу, как одолеть эту Старую бездну.

Подтянувшись и перелезая через перила, я оказываюсь на палубе.

— Огонь!

Раздаётся грохот, и снаряд срывается с корабля. Он ловит Ктулху прямо на голом пятачке, где я отрезал щупальца. Пушечное ядро взрывается, заливая корабль зелёной кровью. Это наше последнее взрывающееся пушечное ядро. Если это не сработает, мы обречены, как и сказала Нере.

Ктулху стонет и падает назад, его руки широко раскинуты, а щупальца, наконец, неподвижны.

Я поднимаю руки в знак победы.

— Так тебе, ты жирный говноед, сын больной шлюхи!

— Сильное выступление.

Я оборачиваюсь и вижу человека, который стоит позади меня и держит мой меч. На нём темно-синяя мантия и длинные тёмные волосы. На вид ему лет тридцать, но меня это не обманывает. Его зелёные глаза говорят о веках мудрости.

Я опускаю руки.

— Посейдон?

Он улыбается и перебрасывает волосы через плечо.

— Единственный и неповторимый. Вы доставили мне немало хлопот, капитан Ремингтон.

Корабль качается, и я оглядываюсь через плечо. Кракен выныривает на поверхность, его щупальца парят чуть в стороне от корабля. Я поворачиваюсь к корме и вижу, как расширяется водоворот. Позади Посейдона поднимается шестиголовое существо, а на носу корабля шипит огромный красный морской змей.

— Я так не считаю, — я стараюсь говорить беззаботным тоном, вытирая зелёную кровь с лица.

— Нет? — Посейдон проводит моим клинком по ладони, но никаких кровавых следов. Бессмертие должно быть приятно.

— Нисколько. Нере? — я зову её, чтобы она пришла ко мне.

Она неохотно отпускает мачту и подходит ко мне. Опустив глаза, девушка прижимается ко мне. Посейдон наблюдает за ней, похоть уже расцвела в изгибе его рта и желанием в глазах.

— Я привёз твою беглую невесту, а также камень Кракена, — я достаю мешочек из-под рубашки. Нере застывает рядом со мной, но я крепко держу её за талию.

— Ты также ранил моего друга Ктулху, и бедный Кракен имел ужасную стычку с неким капитаном Ламентом, — он цокает и смотрит на мою грудь, прежде чем облизать губы.

Кракен издаёт за моей спиной сопящий звук, как будто плачет над своими ранами.

— Справедливости ради, ты послал их на оба моих корабля. Первый находится на дне океана, а второй, — я оглядываю расколотую древесину и разрушенную палубу, — нуждается в ремонте.

Он поднимает мой меч.

— Что помешает мне просто взять Нере и камень Кракена? Я могу погрузить твоё судно на дно морское и глазом не успеешь моргнуть.

— Это хороший вопрос. Это действительно так. Нере, не хочешь просветить своего мужа? — я впиваюсь пальцами в её бедро.

— Если ты причинишь вред Кэшу или его кораблю, я никогда не перестану пытаться сбежать. Я убегу. Я расскажу всем и каждому, кто будет слушать, какой ты ублюдок, — её спина выпрямляется, когда она говорит. — Я расскажу отцу всю ложь о тебе. Я сделаю всё, что смогу, чтобы погубить тебя.

Посейдон сердито смотрит на меня, и его хватка крепче сжимает мой меч.

Я поднимаю руку вверх.

— Или Нере отдаст тебе камень Кракена и сопроводит тебя туда, где ты живешь. Но есть условия.

— Какие условия? — Посейдон всё ещё смотрит на Нере, которая отвечает ему тем же каменным взглядом.

Что-то набухает в моей груди. Может быть, гордость.

— Как ты знаешь, Нере — девственница, — я сохраняю невозмутимое выражение лица. — Она не знает, как ведут себя мужчины вроде нас. Итак, первое условие — ты никогда не заставляешь её. Ты можешь получить её только тогда, когда она сама предложит.

Посейдон переводит взгляд на меня и позволяет ему блуждать по моему телу.

— Это может быть сюрпризом, но я могу получить женщину или член, когда захочу. Мне не нужно никого принуждать.

— Значит, ты согласен?

— Что за условие? — он машет свободной рукой. — Да. Но каковы же остальные?

— Второе условие состоит в том, что мне и моему кораблю предоставляется безопасный проход по морям до тех пор, пока я жив. Ни Кракена, ни грёбаных водоворотов — ничего.

— Это легко сделать. И это всё? — Посейдон бросает взгляд на квартердек[4]. Всё его поведение меняется от скучающего до заинтересованного. — А кто этот лакомый кусочек?

— Тень, — отвечает она хриплым голосом и спускается на главную палубу, сильно покачивая бёдрами.

Посейдон берет её руку и целует тыльную сторону с преувеличенным позёрством. Она издает тот же фальшивый смешок, которым всегда смеялась над капитаном Ламентом.

— Какая редкая красота, — Посейдон берет её за подбородок одной рукой и изучает. — Определённо совершенство.

Я прочищаю горло.

— Третье условие: мне понадобится немного денег, чтобы восстановить беспорядок, который ваши друзья устроили на моём корабле. Сундук золота должен сыграть роль; минимум 500 монет, больше, скорее всего…

— Идёт, — он всё ещё смотрит на Тень, которая скромно опускает глаза.

— Последнее условие: если Нере захочет меня увидеть, ты позволишь.

Он делает паузу в своём осмотре.

— Ты имеешь в виду трахнуться с тобой?

— Да, и это тоже.

— Хм, обычно я не делюсь своими невестами, — мужчина берёт Тень за руку и медленно кружит её, изучая её подтянутый зад и длинные ноги. — Но я добавлю к этому своё собственное условие. Я буду делить с тобой Нере, если Тень согласится делить себя со мной, когда я приду.

Тень жуёт нижнюю губу и переводит взгляд с меня на Посейдона.

— О, я не знаю…

— Тень, сделай это, — мой голос — это тихая команда.

Она поджимает губы, а затем надувает их.

— Не знаю, капитан.

— Тень, я приказываю тебе…

— У меня тоже есть условие, — она бросает на меня взгляд, и мне хочется её придушить. — Я соглашусь на ваше предложение, если Кэш согласится сделать меня первым помощником капитана и разделить со мной все свои доходы поровну.

— Нет, — я качаю головой.

— Боюсь, что наша сделка провалилась. Какая жалость, — Посейдон указывает на морского змея. Он опускается под воду и появляется как с левого, так и с правого борта, окутывая корабль удушающим захватом.

Мать вашу.

— Подожди, — я поднимаю руку. — Подожди. Первый помощник и семьдесят на тридцать.

Тень упирает кулаки в бёдра.

— Я сказала пятьдесят на пятьдесят.

Змей прикрепляет свои блестящие клыки к фок-мачте, и дерево начинает скрипеть.

— Чёрт! Шестьдесят на сорок.

— Идёт, — она улыбается, и я хочу задушить её чем-нибудь, желательно своим членом.

Посейдон щёлкает пальцами, и змей уходит под воду.

— У нас есть соглашение. А теперь отдай камень.

Я лезу под рубашку и выдёргиваю сумку. Посейдон берёт его, вытаскивает камень изнутри и тщательно осматривает.

— Ты была очень непослушной, Нере. Действительно очень непослушной. Надеюсь, когда ты пригласишь меня в свою постель, ты понимаешь, что мне придётся наказать тебя за это, и тебе понравится каждая секунда, — он подходит к ней и обнимает за талию.

Она начинает протестовать, но он наклоняет её назад и целует. Я уже собираюсь оторвать его от неё, когда она расслабляется в его объятиях и стонет, как дешёвая шлюха.

Нере явно быстро учится.

Мы с Тенью смотрим, как Посейдон поднимает её, и она обвивает ногами его талию. Девушка запутывается пальцами в его волосах, и он целует её в шею. Её глаза полуприкрыты, и она прикусывает губу, когда он посасывает её горло.

— Скоро увидимся, — шепчет она, и они исчезают за бортом корабля. Морские существа исчезают вместе с ними, пока не остаёмся только Тень и я.

— Она просто пошла с ним. Ушла, — я перегибаюсь через край и смотрю вниз, в спокойную воду. — Я думал…

— Ты думал, что один хороший трах заставит ее вернуться за добавкой, даже в присутствии мужа? — Тень хихикает и поворачивается на каблуках.

Я хватаю её за руку и разворачиваю к себе.

— Я всё ещё капитан здесь, а ты уже давно нуждаешься в дисциплине.

— Она приходит сюда и поет песню «спаси меня», и ты спасаешь ее. Конечно, она возвратиться к своему мужу, капитан Ремингтон, — она выдёргивает свой локоть из моей хватки. — А я теперь первый помощник, так что отвали, — вызов в её глазах мгновенно напрягает мой член.

Я хватаю её за волосы. Взвизг Тени только подливает масла в огонь, когда я тащу её мимо расколотых досок в свою каюту. Я бросаю её на кровать. Она пытается подняться, но я толкаю её вниз и заползаю на неё сверху. Она замахивается на меня, приличный правый хук. Я ловлю её кулак и прижимаю руки к голове. Её груди торчат мне навстречу, соски словно камешки виднеются сквозь тонкую тунику.

— Слезьте с меня, капитан.

— Нет, — я наклоняюсь, чтобы поцеловать её, но она щёлкает зубами. Я ухмыляюсь. — Вот так, маленькая злючка.

Я приподнимаюсь на колени. Она садится и свешивает ноги с кровати, держа одну руку поднятой, чтобы отогнать меня. Я бы рассмеялся, если бы всё моё тело не горело. Единственное, что может погасить пламя, лежит у неё между ног.

— Ты гребаный мудак, ка…

Я слежу за её движениями, сидя на кровати и опустив ноги на пол. Затем я хватаю женщину и рывком сажаю себе на бёдра. Схватив её сзади за шею, я прижимаю её к кровати. — Я предупреждал тебя, Тень.

Она сопротивляется, когда я провожу рукой по её юбке и задеваю её уже влажную киску.

— Никаких трусиков, и ты такая мокрая для меня. Такая шлюшка, — я дёргаю ткань вверх.

— Может быть, я промокла для Посейдона, — цедит она сквозь зубы, всё ещё сопротивляясь.

Я шлёпаю её по заднице, сильно. Она вскрикивает. Я снова ударяю её в то же самое место.

— Кэш.

Я снова опускаю свою грубую руку, и я знаю, что это больно. Хорошо. Я шлёпаю ещё три раза подряд. Она визжит и прекращает борьбу. Я шлёпаю ещё раз в то же самое место для лучшего запоминания и тру её задницу.

— Уже лучше, Тень. Гораздо лучше, — я отступаю назад и шлепаю её по другой ягодице, её загорелая плоть дрожит от удара. — Тебе это нравится, не так ли? — я снова шлепаю её.

— Нет, — она безрезультатно бьёт руками по моей икре.

— Лгунья, — я наслаждаюсь каждым ударом. — Тебе это чертовски нравится.

— Да, — её голос хриплый, чертовски сексуальный.

Я шлепаю её сильнее, сотрясая всё её тело.

— Да, что?

— Да, капитан, — кричит она, когда я снова опускаю руку. Её задница светится красным, и я надеюсь, что она в синяках от силы моих ударов.

Я провожу пальцами по её заднице к киске и погружаю два пальца внутрь неё. Тень стонет, когда я проникаю туда-сюда. Я опускаюсь ниже и тру её клитор. Вместо того чтобы удержать её, я провожу рукой по её шее и сжимаю, задерживая дыхание, когда глажу её влагалище. Я проталкиваю пальцы обратно внутрь, затем снова к её клитору.

Я мучаю её проходя взад и вперёд. Когда она начинает напрягаться, я берусь за её горло и отпускаю клитор, чтобы исследовать её тугую киску. Снова и снова я дразню её, чтобы она знала, кому принадлежит её задница.

Я крепче сжимаю её горло, пока она не начинает обмякать, теряя сознание. Я растираю её клитор быстрее, а затем отпускаю её шею. Тень дёргается и визжит, её оргазм взрывается на моих пальцах, когда я вгоняю их в неё. Мой член дёргается от звуков её удовольствия.

Всё ещё в муках оргазма, я поднимаю её с колен и толкаю лицом вниз на кровать. Я подтягиваю её задницу к себе, стягиваю брюки и погружаюсь в неё одним плавным движением. Её киска судорожно сжимается на моём члене.

— Чёрт, — я выхожу до конца и толкаюсь до упора, пока мои яйца не ударяются о её половые губы. Я хватаю женщину за бёдра так сильно, что они покрываются синяками, и толкаюсь, пока она стонет на простынях. Она прекрасно чувствует себя на моём члене, и звуки, которые она издаёт, сводят меня с ума от похоти.

С ней всегда так, словно взрыв, который сжигает нас обоих. Как только мы приходим в себя, мы всегда возвращаемся друг к другу и взрываемся снова и снова. Я протягиваю руку и хватаю её за волосы, притягивая к себе.

Я продолжаю толкаться в её киску, когда её ноги скользят дальше друг от друга, и Тень едет на моём члене. Я протягиваю руку и разрываю её рубашку, чтобы взять в ладони её подпрыгивающие сиськи. Её соски затвердели. Я кусаю её за шею и скручиваю твёрдые кончики между большими и указательными пальцами.

Она впивается ногтями мне в бёдра.

— Капитан!

Мои яйца шипят, как пенящееся море, и мне нужно кончить. Но я хочу видеть её лицо. Я толкаю женщину вперёд, хватаю подмышки, отрываю от себя и опускаю на пол.

— Отсоси у меня, — я прижимаю её волосы к голове и прижимаю её рот к своему члену. — Посмотри на меня, — я хрюкаю, когда она берёт меня в свой рот и смотрит на меня своими янтарными глазами. Её рвотный рефлекс давно прошел, благодаря мне, поэтому я трахаю её рот, как будто это её киска.

Она берёт каждый дюйм меня, её губы смыкаются вокруг моего члена, когда она подчиняется моему ритму. Я грубо толкаю свои бёдра вперёд, когда она стонет вокруг моего члена. Вибрация заставляет меня стонать. Тень просовывает руку между моих ног и гладит мои яйца. Не сводя с меня глаз, она усиливает всасывание, её щеки вваливаются.

— Чёрт, женщина, — я смотрю ей в глаза, когда кончаю ей в рот. Я тяну её голову вперёд, вводя свой член глубже, когда я стреляю в её горло. Она сглатывает вокруг моей головки, и я стону, когда опорожняюсь в неё. Разрядка доходит до кончиков пальцев ног, и напряжение покидает моё тело.

Когда мои мышцы наконец расслабляются, я отпускаю её. Тень падает на спину и брызжет слюной, губы её припухли, а глаза из похотливых превратились в гневные.

— Кэш, чёрт возьми, Ремингтон, — она вскакивает на ноги и поправляет юбку. — Никогда больше не пытайся сделать что-то подобное.

Я ухмыляюсь и тянусь к её руке.

— Капитан Кэш Ремингтон. Думаю, тебе нужно больше напоминаний.

Прежде чем она успевает сказать ещё одно дерзкое слово, я снова перекидываю её через колено, шлепая по её прекрасной заднице.

Потому что я Кэш Ремингтон, и я беру то, что хочу.

Кэш Ремингтон — человек действия и приключений. Он убивает плохих парней, получает девушку, и у него всегда есть что рассказать. Он может появляться в разных обличьях — шпион, пират, частный детектив, призовой боец, принц и многие другие. Но он всегда один и тот же Кэш Ремингтон — альфа, который никогда не промахивается, берет то, что хочет, и оставляет своих женщин удовлетворёнными.

Кубрик — жилое помещение для матросов. — Здесь и далее прим. пер.

Пу́стула — гнойничок, пузырек с гнойным содержимым.

Ванты (от нидерл. want) — снасти стоячего такелажа, которыми укрепляются мачты.

Помост либо палуба в кормовой части парусного корабля, на один уровень выше шкафута, где обычно находился капитан.